Студент: Казнь [LikanTrop] (fb2) читать онлайн

Юрий Кузьмичев Студент: Казнь

Глава 1

3 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Владимир Степанович Григорьев

ВАЗ-2106 Вовки Сержанта подъехала к дому Хромого в пятницу вечером. Человек Черного уведомил о встрече заранее и попросил явится на ужин к семи. Двухэтажный кирпичный новенький дом теневого хозяина Долгопы произвел сильное впечатление на трех военных: Сержанта, Рэмбо и Ткача. Это тебе не деревянная дача и уже тем более не квартира хрущевка. Прямоугольная двухэтажная коробка из светло-бежевого кирпича с отдельным примыкающим к дому гаражом на две машины, на крыше коричневая черепица, основательная металлическая входная дверь. И все это хозяйство окружал кованый железный забор, покрашенный в черную краску, с острыми пиками наверху. К слову, калитка в заборе возле широких ворот была приветливо распахнута, там их ожидал молодой мужчина среднего роста с внимательными глазами и с белесым шрамом на лбу. Одет короткостриженый брюнет был в черный советский костюм недорогого покроя и в белую сорочку.

— Добрый вечер! Я — Макар, — крепко пожал руку, встречающий Вову мужчина, когда тот вышел вместе с Рэмбо из своей шестерки. За рулем оставили Ткача, не переться же всей толпой в гости? Но и одному идти было стремно.

— Вова я, а это Роман, — представил себя и друга Сержант, Рэмбо безразличным холодным взглядом осматривал дом и двор с сидящей на цепи немецкой овчаркой. Которая почему-то на приход гостей не отреагировала, просто лежала на животе в будке и внимательно смотрела во двор.

— Идемте, Андрей Павлович уже за столом, — приглашающе выставил перед собой руку ладонью вверх Макар и парни двинулись к дому.

— Военный? — безэмоциональным голосом спросил Рэмбо провожатого по дороге ко входной двери.

— Уже в прошлом, — нервно почесал шрам на лбу Макар, видимо воспоминания об армии у него были не самыми приятными, — сейчас инструктор по стрельбе и так. Подрабатываю маленько. Разувайтесь здесь, вот тапочки, — указал мужчина на двухярусную подставку со всевозможными тапками, что стояла в прихожей. А через пол минуты блуждания по коридорам парни вошли в просторный зал с высоким потолком.

— Ааа! Вот и наши бравые солдатики, — Хромой встретил гостей лично. Он встал из-за изголовья стола и вышел им на встречу, приветливо расставив руки в стороны. Мужчина был одет в дорогую, но простую белую рубашку и серые брюки. Подойдя к гостям, он пожал им по очереди руки, — Андрей Павлович, меня звать. Очень приятно познакомится. Вова? Да, наслышан! Ага? А это Роман? Приятно! Ну, давайте за стол, в ногах правды нет, как говорится, — после приветственной церемонии Хромой вернулся к деревянному стулу с высокой спинкой и сел во главе стола. По правую руку от него разместился Паша Черный, еще правее от Черного сидели два молодых парня, они как раз разливали по стаканам виски из пузатой иностранной бутылки. Их собственно Хромой тут же и представил, — а это мой сын Алексей и его друг Борис. Прошу любить и жаловать. Ну, Пашу вы уже знаете. Может водочки? Паша, передай графин ребятам, — гости сели по левую руку от хозяина дома. Женщина в годах в белом фартуке, что до этого стояла чуть в стороне и приветливо улыбалась, сейчас споро подошла к столу и поставила перед ними тарелки и рюмки. Черный же передал через стол солдатам графин, и Вова плеснул себе и Рэмбо по чуть-чуть огненной жидкости.

— Ну, за знакомство! — отсалютовал своей рюмкой Хромой парням. Чокнулся с сидящим рядом Пашей и выпил в два аккуратных глотка, — Анечка, неси горячее. Ребята, салаты, бутерброды, нарезки, налетайте-накладывайте. Сейчас нам Анна Ивановна принесет жаркое со свининой. Пальчики оближешь. Оно ведь как, — затуманенным взором посмотрел в потолок хозяин дома, — когда долго чалишься в местах не столь отдаленных и жрешь черти что в сухомятку, потом начинаешь особенно ценить по-настоящему вкусную домашнюю пищу. Горячую! Вот я сирота, отца и не знал, мать умерла еще в 76ом. Сам я готовить не люблю, да и склонностей не имею. Вот Анна Ивановна приходит и выручает. Вам то молодежь поди мамки готовят? — весело подмигнул мужчина Сержанту.

— Неа, — покачал головой Вова и невозмутимо отправил в рот бутерброд с огурцами и шпротами, — родители погибли в аварии.

— Сирота значит, как и я, понимаю, — Хромой затих, снова подумав о чем-то своем, а потом встрепенулся, — ну, давайте тогда за тех кого с нами нет. Не чокаясь, — сидящие за столом выпили и аккурат к этому времени кухарка стала выносить накрытые хлебным мякишем глиняные горшочки со снедью. Ей помогал Макар, которого за стол со всеми не позвали.

— Бать? Можно мы уже пойдем? Я жрать не хочу, бутерами нормально закинулся, — ноющим голосом заканючил светловолосый Алексей, — ну чо мы в натуре тут сидим? Мешаем только вам базарить, а?

— Вечно в жопе у вас сверло, — зло посмотрел на парней Хромой и показал пальцем в сторону выхода. При этом тихим размеренным тоном проговорил, — валите! Толку от вас никакого, лишь бы херней страдать. Вот такие на зоне первые и ломались.

— Делать нам не хера на зоне сидеть, — фыркнул Алексей, и парни свалили, прихватив с собой початую бутылку вискаря.

— Извините, ребятки. Что уродилось, то уродилось. Обратно, как говорится, не засунешь. Вы кушайте-кушайте, — Вове было наплевать на сцену с двумя салабонами, и он с аппетитом приступил к еде, аккуратно и медленно работая вилкой. Роман вообще уже ел какое-то время, на семейный конфликт, казалось бы, даже не обращая внимание. Но это только так казалось.

— Очень вкусно, Аннушка. От души, — доев, Хромой шумно выдохнул и откинулся на спинку стула. А через какое-то время опустил руку на стоящий рядом журнальный столик, взял оттуда подшитую толстую папку серого цвета и положил слева от себя на стол, — ну а теперь к нашим вопросам. Вот оно твое дело, парень. Как и обещал. С розыска кстати тебя сняли еще в четверг. Так что, как говорится, «гуляй Вова»! — Хромой тихо хохотнул и продолжил, — перед законом ты чист. Как и договаривались.

— Спасибо, — Вова пододвинул к себе папку. Расшнуровал, полистал, а потом закрыл и даже локоть на нее положил, будто боялся, что она от него может сбежать или уползти, — вроде все нормально, — он обменялся внимательными взглядами с Рэмбо.

— Ну а как иначе может быть? — пожал плечами Хромой и отпил компота из стакана, — по точке на Шарике все как и говорил Паша, — Андрей кивнул на Черного, который весь вечер сегодня исключительно молчал, — заберете и она ваша. Половину с барыша отстегиваете мне. Деньги раз в месяц можете завозить в Афродиту. Что то еще?

— Да вроде бы все, — кивнул Вова.

— Когда думаете лобненских выбивать с точки? — спросил Паша, которому видимо надоело молчать.

— На следующей неделе. Или горит? — уточнил Сержант, подливая себе и другу водки на пол рюмки.

— Нет. На следующей нормально, — Хромой отодвинулся от спинки стула и поставил локти на стол, внимательно глядя на гостей, — вы уж покажите этим говнюкам, чтоб запомнили, что на Долгопенских лучше не тявкать. И если главного их Митяя так или иначе не станет, скажу честно, я совсем не расстроюсь, — авторитет пристально посмотрел на военных холодным взглядом, поняли ли они намек? Вова на это нейтрально пожал плечами и ничего не ответил, продолжая насыщаться остатками ужина на дне горшочка, — только вот что, старайтесь на территории Долгопы не шуметь. Работайте лучше в Лобне, чтоб вот таких папок как у тебя больше не появлялось, — в задумчивости постучав пальцами по столешнице, Хромой добавил, — если хорошо сработаете, прикинем, может подтяну вас, ребятки, к каким-то еще делам. Более серьезным. Мне толковые и умелые люди всегда пригодятся.

— Время покажет, — нейтрально ответил Вова, кладя вилку возле опустевшей тарелки.

— Ну вот и ладненько, — кивнул Хромой и поднялся из-за стола, — тогда если все обсудили, я вас не задерживаю, ребятки. Вы уж извините, что посидеть еще не предлагаю, после ужина надо немного прикорнуть. Старость, будь она неладна. Макар, проводи ребяток.

Вова и Рэмбо распрощались с хозяином и вышли во двор, где, одетые в иностранные куртки аляски, стояли и курили сын Хромого со своим другом Борисом. Поймав взгляд Вовы на себе, Лелик повернулся к нему лицом, расплылся в презрительной улыбке и направив указательные пальцы в сторону военных со звуком «Ту-ту-туф» сделал вид, что в них стреляет. Громко заржал, и, сплюнув себе под ноги, совершенно довольный собой он снова повернулся к другу Борису, продолжив беседу.

А в это время Хромой задумчиво крутил опустевшую рюмку в руках, сидя за опустевшим столом. Почти опустевшим. Паша Черный по прежнему сидел рядом. На него Андрей Павлович и посмотрел:

— Ну, что скажешь? — спросил он, — справятся?

— Да чего говорить? Справятся конечно! Может они и фраера, но куда лобненской гопоте против ветеранов прошедших войну?

— Вовка этот хоть и себе на уме, но явно пока пионер. Можно работать. А вот второй… Не нравится мне второй. Тот, что с рыбьими глазами. Могильным тленом от них веет, от глаз этих. Вот что я тебе скажу, — Хромой поджал губы, глядя на товарища, — видел разок такие, когда на севере чалился. Не хорошие глаза.

— Тем хуже для Митяя, — беспечно кивнул Черный, добивая бутерброд с икрой, — нам то чего?

— Так то оно так, — Хромой хотел добавить что-то еще, но не стал и замолк, а потом хлопнул по столу ладонью, — ладно! И правда что-то я загонятся начал. Давай еще по одной и пойду полежу немного.

3 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Настенные часы тихо тикали в полумраке захламленной пустыми бутылками и прочим мусором комнаты. В полумраке помещения, едва-едва освещенного одинокой лампочкой над потолком, находилось четверо мужчин.

— А я все гадал. Кхе, кхе, кхе, — Губа начал громко кашлять, поднеся ко рту старый измусоленный платок. На нем появились следы гноя и крови, — кто же быстрее? Кхе. Хромой найдет или моя печень откажет? А оказалось вон как. Балашихенские всех опередили.

— А чего ты от Хромого то сбежал? — я смахнул на пол какой-то мусор с табуретки. Поставил ее напротив дивана и сел возле нашего найденыша, — он же вроде тебя из Бутырки вытащил?

— А я и не от Хромого сбежал. А от сынка его и друга его Бориски. Мы их с пацанами Боликом и Леликом прозвали. Сучьи дети. Все из-за них. Кхе, — Губа снова закашлялся и громко засипел.

— Татарин. Налей ему на кухне воды, — попросил я парня, а сам внимательно посмотрел на Губу и спросил, — так ты же вроде с этими парнями всю дорогу гонял? И в их куражах над девками с ними участвовал?

— Ни хера я не участвовал, — Губа покачал головой. Вытер губы и продолжил, — работал банщиком в Афродите. Девок находил, честь по чести за плату работать. И все было хорошо, пока эти два малолетних мудака не нарисовались. Сначала они в Афродите девок портили. Били, измывались. А потом Хромой их оттуда отвадил и приглядывать меня за ними приставил по вечерам. Чтоб чего не натворили. Кхе, — новый приступ кашля был остановлен глотком воды, которую Губин отпил из принесенного Татарином стакана, — а хули толку от моего пригляда? Слушали они меня что ли? Сначала насиловали в Долгопе девок. Я и мог то только, звонить Хромому и рассказывать о новых мерзостях его сынка. Только тут им все с рук сходило. Батя отмазывал. А в Балашихе вот попали в переплет. И ведь предупреждал, что не наша земля. Но куда там.

— Это сын Хромого изнасиловал сестру Ржавого? — хмуро смотря на Губу, спросил Вовка. Нет, подозрения, что в этом деле поучаствовали люди Хромого у него с Ржавым были. Но одно дело люди, а другое родной сын.

— Он и Борис, племянник местного председателя горисполкома, сын сестры его, — кивнул Губин и сделал еще пару жадных глотков из граненого стакана — только в итоге приняли меня. А их по звонку сверху отмазали. Так я и сидел бы за них, если бы баба ваша, — Губа посмотрел на Вована, — заяву не забрала. Вот Хромой и организовал мне ментовозку и из Бутырки на ней вывез, — Губин перевел взгляд на меня, — а ты, Студент, я погляжу, в итоге пошел к балашихинским?

— Не пошел, Губа. Я сам по себе. У меня тут другой интерес, — я покачал головой и спросил, о том, что интересовало непосредственно меня, — есть информация, что эти твои Болик и Лелек изнасиловали девушку по имени Авриль в деревне Грибки. И деда ее убили. Об этом ты что то знаешь?

— Знаю, — Губа улыбнулся, но вышла эта улыбка какой-то жалкой и обреченной, — в другой ситуации хер бы я чо сказал. Мне и так, и эдак каюк. Но если есть шанс, что этих двух сук замоча… кхе-кхе, — Губа снова закашлялся в платок. Потом медленно допил воду и продолжил, — я на этой даче сестры председателя гасился с ними. С Боликом и Леликом. Те сперва просто бухали и траву долбили. Но однажды совсем от безделья замучились и поперлись гулять по деревне. Притащили девку. Авриль говоришь? Ну вот. Насиловали, избивали жестоко, — Губа посмотрел в пол мрачным взглядом. Помолчал и продолжил — вот я и не выдержал. Это же как ад наяву. Как такими зверьми можно быть? Вот и сбежал в запаре через поля. И тут забухал. Про эту хату Хромой не в курсах. Сперва просто отбухивался. Потом думал в Москву свалить, но не решился. Понимал, что балашихинские ищут. А если не в Москву, то куда? Я нигде и не был больше никогда.

Смотря на Губина, мне даже было его жалко. Человек и правда попал в страшный переплет волею случая, а по факту сам не сделал ничего особо страшного. Да, стучал в Бутырке. Да, не мог остановить насильников от их зверств. Но жизнь не делится на злодеев и рыцарей в белых доспехах без страха и упрека. Есть и вот такие, обычные маленькие люди. Не сильно храбрые. Это не делает их ни плохими, ни хорошими. Живут как карта ляжет. У Губы карта легла хуже некуда. Его ли в том вина?

— С дачи их забрали. Куда мог деть пацанов Хромой? — задал я последний интересующий меня вопрос. В принципе, все было ясно. Подтверждение я получил. Болик и Лелик мои цели. А скоро станут заодно и целями для Ржавого со всей балашихинской группировкой. По сути, мне без разницы, кто приведет приговор в исполнение. Я или Ржавый — главное сам факт возмездия. Так что Губу можно было спокойно отдавать Вовану.

— Да хрен его знает где. Дома у себя, наверное, закрыл как обычно, — дернул щекой парень, — только вряд ли их долго там кто удержит. Они же на дури сидят. Рано или поздно начнут гонять в Вешки (прим. деревня на востоке Долгопрудного) к цыганам за травой.

— Ясно. У меня вопросов больше нет, — я встал и посмотрел на Вовку, — ну что, он твой.

— Поехали, Губа. Будем Ржавому каяться. — Футболист поднялся следом за мной и подошел к Губину, — попал ты в пиздорез. Но Ржавому решать, что с тобой делать. Не мне, — Татарин и Вова взяли под руки Андрея и повели на выход.

— Я тогда пехом до дома дойду. Тут не далеко. Ржавому «привет» передавай, — сказал я другу, когда мы вышли на улицу, и Губа был усажен рядом с Носом на заднее сиденье.

— От души, Славян. Будем должны, сам понимаешь, — мы пожали с другом руки и распрощались. Накинув на голову капюшон и ежась от холода, я двинулся в сторону дома. Теперь надо выяснять, где Хромой держит двух малолетних мудаков. Если реально у себя дома, то это проблема. Я не терминатор, чтобы лезть в незнакомый дом, наверняка охраняемый, и гасить всех там одного за другим. Потому, если все так и есть, то стоит сперва подождать хода Ржавого. Как вот он поступит? Да хрен знает, если дурак, то попытается забить Хромому стрелку. Толку от которой не будет никакой. Я бы на месте Хромого на нее бы даже и не поехал. Ну сказал какой-то Губа, что сын Хромого изнасиловал бабу. А Хромой говорит, что это ложь. Слово против слова. К тому же, к самому долгопенскому авторитету какие претензии? Отец за сына не отвечает.

Ладно, чего гадать? С Вованом мы на связи, он потом и расскажет что да как.

Глава 2

4 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Владимир Степанович Григорьев

Утром в субботу я поднялся довольно рано, сказал бы что с первыми лучами солнца, только солнца за тяжелым полотном серых облаков видно не было. Разбудив Медвежонка и приняв душ, погнал с другом на пробежку, после чего мы устроили небольшую игру в пятнашки, суть такой игры — обозначая удар, дотронуться до оппонента и не дать коснуться себя. После возвращения домой и плотного завтрака, я велел Мишане готовится к походу в гости к семье Малого, а сам двинул на угол улиц Павлова и Дирижабельной к зданию управления жилищно-коммунального хозяйства, именно там располагалась местная юридическая консультация, где находился кабинет адвоката Шницермана Михаила Генриховича. Понятно, что в субботу я его рисковал там не застать, но по опыту из прошлой жизни помнил, что многие адвокаты и юристы тратили будние дни на посещение разных организаций и судов, а вот в субботу могли спокойно засесть в офисе за работой над документами. На то и был расчет.

Принаряжаться я особо не стал, на мне были джинсы, что купил на рынке в Зеленограде, свитер оттуда же и моя неизменная аляска. Погода была пасмурной, временами начинал лить дождь и пачкать в грязи новый прикид с «Рижского» рынка не хотелось, мне в нем еще на ужин сегодня идти. Типичное четырехэтажное административное здание юридической консультации я нашел быстро, Славка ни раз видел его в своей жизни, вообще для понимая Долгопрудный конца 1988 года это совсем мелкий городок тысяч на 75 населения. Все близко и знакомо. На проходной дежурил пожилой мужчина в вязаной кофте и с газетой в руках, которую он увлеченно читал до моего прихода.

— Шницерман Михаил Генрихович на месте? Доброе утро, — поздоровался я.

— Зачастили, что-то к Мише сегодня. И это в выходной то день, — покачал головой мужик, а потом ткнул пальцем в сторону лестницы, — второй этаж по лестнице третья дверь на право. Там табличка висит, — обьяснил он и вернулся к чтению газеты.

Я поблагодарил вахтера и отправился в указанном направлении. Дверь с нужной мне табличкой удалось найти быстро. Постучавшись несколько раз ради приличия, я вошел внутрь. За широким прямоугольным столом сидел нужный мне адвокат в сером костюме и белой рубашке и что-то активно изучал в лежащей перед ним папке с документами.

— Михаил Генрихович, доброе утро, — поздоровался я и тощий мужчина наконец обратил на меня внимание, подняв глаза:

— Аааа! Григорьев младший. Проходите садитесь, — улыбнулся мне мужчина и кивнул на папку, лежащую перед ним на столе, — а вы как раз сейчас разминулись со своим старшим братом. И новости у него, пожалуй, что и хорошие. Очевидно, что больше Владимиру Степановичу не придется скрываться от правоохранительной системы. По причине отсутствия у них на то документальных оснований.

— Это и правда отличные новости, — кивнул я и присел на стул у стола. С братом я какое-то время не виделся, так что не был в курсе как прошло у него с Хромым. Очевидно, что неплохо, надо будет обязательно с Вовкой об этом поговорить.

— Впрочем, вы же явно не за этим ко мне зашли? Как у вас дела? Чем могу помочь? — мужчина сцепил пальцы в замок и с интересом посмотрел на меня.

— Михаил Генрихович, я и правда на счет своих забот, — начал объяснять я, — дело в том, что в декабре будет ровно пол года с моего ареста. Половина срока. И я бы хотел уточнить на счет возможности условно досрочного.

— Верно верно, — кивнул адвокат. Встал на ноги, достав из кармана связку ключей. Открыл металлический шкаф, стоящийв углу кабинета, и, порывшись в нем какое-то время, извлек наружу тощую папку, которую немедленно открыл прямо в руках и быстро пролистал, — зеленоградская спец. комендатура, верно? А там, если мне не изменяет память, руководит Селихов Александр Петрович? — я кивнул, а адвокат присел в кресло и задумался, — что ж. Сказать по правде при определенном упрямстве и настойчивости подготовить заявление, собрать характеристики и подать дело на рассмотрение суда без лишних временных проволочек действительно возможно. Но тут нюанс в том, что едва ли нам удастся отыграть больше, чем два-три месяца от вашего срока. Система несовершенна, — мужчина развел руки в стороны в театральном жесте, — к тому же, стоить это будет немало. Не проще ли спокойно доработать оставшийся срок?

— Немало это сколько?

— Ну давайте посчитаем. Мое время: это выезды на место, сбор и подготовка документов, представление в суде. Даже со скидкой как постоянному клиенту, за столь скучную глубоко нетворческую работу я не готов взять меньше, чем 600 рублей, — мужчина извиняющейся посмотрел на меня, снова разведя руки в стороны, — к тому же, тут вполне возможны сопутствующие расходы. Люди любят подарки и не готовы и пальцем пошевелить ежели этого можно и не делать, понимаете? А значит их нужно стимулировать. Тут точную цифру сказать не могу, полагаю, что можно и уложиться в тысячу, — мужчина внимательно посмотрел на меня, — так что стоит оно того или нет, вам лучше поговорить с братом прежде, чем принимать решение.

— Поверьте, Михаил Генрихович, — я улыбнулся мужчине и даже озорно подмигнул, — я достаточно самостоятелен, чтобы принимать решения самостоятельно, в том числе и финансовые, — засунув руку в карман, я извлек пачку денег и, отсчитав тысячу рублей, пододвинул образовавшуюся стопку к адвокату, — вот тысяча в качестве задатка. Если получится скинуть с меня это бремя, и освободить хотя бы на два месяца раньше, оно того стоит. Если скостите три месяца, доплачу еще штуку, а если четыре, то две. Ну и так далее в такой же парадигме. Договорились? — адвокат удивленно посмотрел на меня, а потом смахнул со стола купюры и ловко одним движением отправил их к себе в карман:

— С вами приятно иметь дело, Святослав Степанович, — адвокат поднялся на ноги и пожал мне руку, — квитанция же вам не нужна? Тогда с понедельника начну работу.

— Замечательно. Не буду больше вам мешать, — кивнул я адвокату на последок и вышел за дверь. Как верно заметил мой компаньон по компьютерному бизнесу — если проблему можно решить деньгами, то это и не проблема вовсе, а расходы. Были бы деньги.

4 ноября 1988 года, г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

Фото дома в наши дни

— Ничо так домяра, а Славян? — с завистью в голосе спросил меня Чиж. К пятиэтажной сталинке на Якиманке парень привез нас на нашей общей «копейке» без пятнадцати пять. Мы вышли из машины и теперь, задрав головы вверх, любовались на монументальное творение советских архитекторов. Надо ли говорить, что жить в подобных домах могли исключительно непростые люди. Например, номенклатура, собственно отец Малого будучи зам. начальника ОВИРа (отдела виз и регистраций) к правящей элите страны безусловно относился. Так что ничего удивительного в том, что он живет в таком доме не было.

— Ну лады. Поеду я тогда. Нам сегодня с Пельменем на смену выходить, — протянул мне руку Чиж.

— Что? Приобщил нашего чемпиона к шабашке? — ответил я на рукопожатие парня.

— Ага! Нормалек, втягивается по маленьку. Ну, а чо, там много то ума не надо, — хмыкнул парень. Поручкался с Медвежонком и открыл дверь машины, — бывайте!

— Ну что, Миша? Пошли посмотрим, как живут большие шишки? — Медвежонок кивнул, и мы двинули в подъезд. Хотя какой это к черту подъезд? Огромное пространство, покрытое мрамором, высокие потолки. Глядя на подобное, язык не поворачивался назвать ЭТО подъездом — самая настоящая парадная. В Питере вот любят использовать это слово применительно ко всему подряд, даже к зассаным подъездам хрущовок, что всегда вызывало у меня недоумение. Но вот это — парадная и есть, точно не подъезд.

На входе за деревянной лакированной стойкой нас ожидала консьержка: женщина под пятьдесят в тяжеловесных крупных очках в роговой оправе. Узнав к кому мы и проверив записи в журнале, дама царственным жестом позволила нам пройти, перед этим придирчиво осмотрев наши наряды. В итоге гардероб очевидно был оценен как сносный, благо сегодня мы были при параде: я надел новенький джинсовый костюм и черный финский свитер, а Миша щеголял в джинсах и черной майке с любимой пандой. Поднявшись на лифте на третий этаж, мы подошли к нужной нам двери и нажали на звонок.

— Мальчики? Добрый день! — дверь нам открыла среднего роста красивая девушка лет 20–25 с густыми кудрявыми волосами, выразительными карими глазами, аккуратным носиком и с доброжелательной слегка лукавой улыбкой. На ней было надето длинное синее платье в цветочек свободного кроя с длинными рукавами, а на ногах были пушистые бежевые тапочки, — Я Карина. А вы, наверное, друзья Антона? — спросила она и протянула мне ладошку.

На фото Карина

— Слава. Очень приятно, — я перевернул руку девушки тыльной стороной и, подняв ее к лицу, поцеловал, от чего у Карины в глазах на долю секунды заплясали бесенята, — а это мой друг Михаил. Рады знакомству.

— Какие у Антона галантные друзья, — хитро улыбнулась девушка и аккуратно пожала мишину лапу, будто боясь, что тот, не рассчитав силу, может ей что-то сломать, — давайте, мальчики. Раздевайтесь, надевайте тапочки и в зал. Антон и Леша уже за столом.

Сняв с себя верхнюю одежду и повесив ее на крючок вешалки, мы надели тапки и пошли по коридору за девушкой. Квартира отца Малого была обставлена довольно богато: тут и там стояли всевозможные вазы и весели картины, а высокие потолки придавали ощущение будто мы не в квартире находимся, а практически во дворце.

— Антон, твои друзья пришли, — оповестила Карина своего пасынка, когда мы зашли в просторный зал с длинным дубовым столом и деревянными стульями с высокими спинками. По центру лицом ко входу за столом сидел подтянутый основательный мужчина в районе полтинника с прямым носом, черными волосами и длинными ушами, мочки которых будто бы доходили до самой челюсти. Одет отец Антона был в строгий черный костюм и в белую рубашку с накрахмаленным воротничком, который сегодня был свободно расстегнут. Очевидно, что встреча пройдет «без галстуков». Спиной ко входу в зал, повернув в нашу сторону головы, сидели Леха Рязань и Малой и махали нам руками.

— Весьма рад, товарищи. Александр Иванович меня звать, присаживайтесь, — чиновник указал на свободные стулья через стол напротив себя.

— Я — Слава. Это Миша, — представился я, и мы с Медвежонком присели по бокам от друзей.

— Слава значит? Слышал-слышал! Антон рассказывал, — кивнул Александр Иванович и, выставив вперед руку ладонью вверх, провел ей над столом, заставленным закусками и салатами, — приятно познакомится, ребята. Угощайтесь. Карина, поухаживай за гостями. Налей водочки, — мужчина поднял на меня глаза, — или чего-то другого? Есть коньячок армянский.

— Водка сгодится, — покачал я головой. С годами в прошлой жизни я резко разлюбил коньяк, так как от него шалило давление, и тут в новом теле от этого пунктика-привычки пока не избавился.

— Ну что ж, товарищи, предлагаю выпить за встречу. Чего уж там, в последнее время я редко видел сына… — когда напитки были налиты, Александр Иванович поднялся с рюмкой в руке и начал декларировать тост, задорно так и рамочно, будто толкал речь на партийном собрании. Слушал я ее в пол уха, так как был озабочен совершенно другой проблемой. Когда красавица жена зам. начальника ОВИРа наливала мне из графина водку, специально или нет, но задела бочком мое плечо и руку, от чего в штанах у меня прилила кровь к одному известному органу, и в данный момент я молил всех известных богов, чтобы ребята не додумались поддержать тост хозяина квартиры, поднявшись на ноги, — потому давайте выпьем за эту встречу моего сына и его друзей!

— Ура! — хихикнула Карина, встала со своего места и чокнулась с мужем хрустальным фужером с вином. Поднялись и мои товарищи по химии. Так что выбора у меня не оставалось, пришлось присоединится. Единственное, я старался при этом до конца не разгибаться, чтобы край высокого стола скрыл мой неловкий конфуз.

— Святослав, попробуйте заливную рыбку. Очень рекомендую, наша домоправительница чудесно готовит. А карпа мне привез на днях товарищ из Грузии. Своими руками ловил, — я кивнул и наложил себе немного рыбы, в мыслях прикидывая угадал ли Александр Иванович мое полное имя или навел справки перед встречей?

— Что? Прямо руками ловил? — хохотнул Рязань, но быстро осекся, получив тычок локтем в бок от Малого.

— Это я фигурально выразился, — хмыкнул мужчина и пояснил, — а так, конечно, как и все, на леску и крючки ловил. Карп рыба ночная и часто ночью подплывает к берегу ради корма. Жмыхом местечко прикормишь и… — дальше я не слушал, так как рыбалкой никогда особо не увлекался. Нет, на рыбалки ездил, как и все, просто главное в таких поездках был сам выезд на природу и отдых. Порой бывало так весело отдыхалось, что даже удочки не расчехлял не разу. Так что особенности ловли карпа прошли фоном мимо моих ушей. Куда больше меня заинтересовал салат с тертым сыром, яйцами и курицей. Он вроде назывался «Генеральский» в это время. Днем мы с Мишей решили не парится с готовкой обеда, все равно в гостях должны были накормить, а потому я был изрядно голоден. Впрочем, как и всегда в этом теле.

— Ну! Предлагаю поднять этот тост за настоящих мужчин! И наши мужские увлечения, — подытожил свою речь тостом хозяин квартиры. Мы поднялись на ноги, благо напряжение у меня в штанах к тому моменту спало, и я смог наконец нормально разогнуться. Чокнувшись и осушив рюмку, Александр Иванович сосредоточил свое внимание на мне, — ну, расскажи, Святослав. Вижу сам и слышал, что вы в некотором смысле неформальный лидер вашей компании. Как вам с сыном работается на стройке? И вообще, какие планы на будущее?

— Работается в целом неплохо. Жалоб нет, — пожал я плечами, внутренне морщась из-за того, что мужчина отвлек меня от увлекательно занятия в виде поедания разных вкусностей. С другой стороны и правда, я же не жрать сюда пришел, а налаживать с ним контакт, — бригадир у нас отличный. Работа нехитрая. А на счет планов, — я сделал вид, что на секунду задумался, — буду следовать курсу Михаила Сергеевича Горбачева — адаптироваться к рыночной экономике. Есть некие наметки, связанные с кооперативной деятельностью.

— В какой области? — заинтересованно уточнил мужчина.

— В области технологий и компьютеризации общества.

— Вот даже как? Это интересно, — кивнул мужчина и добавил, — что ж, похвальная инициатива! Я честно сказать хоть и старый коммунист, и нынешняя демократизация общества мне несколько не по нутру. Но понимаю и одобряю гибкость в нашей молодежи. Если чем могу помочь, Святослав, что-то подсказать, обращайтесь. Антон, бери пример с товарища, — ткнул в мою сторону вилкой мужчина, внимательно посмотрев на сына, на что тот неопределенно кивнул.

— Ну что ж, Кариночка. Неси горячее. Антоша помоги Карине, — через минуту на стол были поставлены два блюда с запечёнными курицами с картошкой и овощами, аромат от которых заставил мой рот снова наполнится слюной. Выпив, как выразился Александр Иванович «под горячее», мы приступили к трапезе.

— А я вот пою в московской филармонии, — через какое-то время, когда гости насытились сказала Карина, аккуратно отхлебнув из фужера вина, — обожаю петь! Как вы, Святоcлав, относитесь к музыкальному творчеству?

— Так он сам поет аки кот баюн. В ресторане слыхал, — вклинился в нашу беседу раскрасневшийся от съеденного и выпитого и до селе молчавший Медвежонок.

— Да вы что? А чьи песни предпочитаете исполнять? — заинтересовалась девушка.

— В основном свои, — признался я. Доесть мне в итоге все таки не дали, и я сейчас вытирал салфеткой губы, мечтая, чтобы кто-нибудь притащил мне зубочистку. Языком у меня никак не получалось сковырнуть застрявший в зубах кусочек мяса.

— Да вы что? Вы просто обязаны нам спеть, — захлопала в ладоши девушка.

— Карина. Ну не наседай на парня, — мужчина посмотрел на парней и предложил, — ребята, как на счет сходить на балкон и перекурить? — Малой и Рязань тут же радостно поднялись на ноги, покурить они явно были не прочь, а мы с Мишей остались за столом по причине того, что не были подвержены этой пагубной привычке.

— А вы не курите, Святослав? — проходя мимо, остановился возле меня мужчина.

— Честно говоря нет. Разве что сигары.

— А вот это идея, — заулыбался хозяин квартиры, — Кариночка. Налей нам со Славой «Джонни Уокера» по 50 грамм и непременно положи в стаканы по паре кубиков льда. А вы, молодой человек, следуйте за мной, — ребята отправились на балкон, а мы с мужчиной прошли по коридору и вошли в оборудованную под кабинет комнату. Работник ОВИРа сел в кресло за массивный дубовый стол и достал из выдвижного ящика желтую цветастую коробку.

— Вот! Кубинские «Partagas». Прошу, — мужчина откусил гильотиной кончик сигары и протянул ее мне. Достал толстые охотничьи спички и сначала прикурил себе, а потом передал коробок мне. В этот момент вошла Карина и поставила перед нами стаканы с янтарной жидкостью, после чего удалилась.

— Ну что? Как говорят капиталисты «Чус»! — мы чокнулись стаканами и сделали по глотку терпкого напитка, — есть некий лоск в этом шотландском напитке, согласитесь? И не подумаешь, что простой самогон.

— Новое и необычное всегда притягательно. Особенно если позволить себе подобное может ограниченный круг людей, — согласился я, выдохнув клуб сладковатого дыма с нотками кофе и шоколада. Первая моя сигара в этой жизни была хороша, и я c удовольствием смаковал ее вкус.

— Скажу прямо. Вы кажетесь мне интересным человеком. Я тут немного навел о вас справки. Вы уж простите, беспокоюсь о сыне, — извиняясь, развел руки в стороны мужчина, — так вот. Учились отлично. Готовились поступить в ВУЗ, когда попали в глупейший переплет. Отзываются о вас все исключительно положительно. Одеты дорого и стильно, часы на руке явно не наши. Ведете себя в обществе прилично. Умеете хорошо говорить и себя грамотно поставить. Все это исключительно положительно характеризует вас в моих глазах, — признался мужчина и отпил янтарного напитка, — но главное. Антон явно высоко вас ценит и даже в некотором смысле равняется на вас. А потому у меня к вам небольшая отеческая просьба — присмотрите за моим парнем. Постарайтесь чем-то увлечь, пусть даже этой вашей современной коммерцией. Мальчик плохо перенес смерть матери и мой новый брак. Допился до уголовщины. Нужен кто-то кто даст ему верные ориентиры в жизни, понимаете? — посмотрел на меня мужчина внимательным взглядом.

— Понимаю конечно, — кивнул я. Не то чтобы в мои планы входило нянчится с Малым, но и ничего конкретного от меня по сути не требовалось. А потому подобные обещания мне давать было не трудно. К тому же кое-чем я парня уже и так увлек, выносом и продажей не лево фурнитуры со склада, — чем смогу, конечно, помогу. Но сами понимаете, тут от меня зависит не все.

— Прекрасно понимаю, — согласился мужчина, — но все равно ценю ваше согласие. Со своей стороны могу ли я чем-то вам помочь в благодарность?

— Разве что пока только советом, — задумался я. Мы подходили к важной для меня теме беседы и тут главное было не перегнуть палку, — чисто гипотетически, насколько трудно было бы организовать туристическую группу в Финляндию? Не просто любую группу, а состоящую из конкретных людей?

— А вам зачем? — спросил мужчина, вытаскивая изо рта сигару, — или, дайте угадаю. Хотите привезти в Союз какую-то технику под видом личного пользования? — хитро посмотрел на меня мужчина, на что я лишь неопределенно пожал плечами, — да вы не кукситесь, Святослав. Не вы первый — не вы последний. В конце концов у нас перестройка, а на рынке шаром покати. Речь же идет о легально купленной технике? — я быстро кивнул, и мужчина продолжил, — ну вот! Только визы вам никакие не нужны, как и разрешения в ОВИРе. Раз в неделю из Ленинграда в Хельсинки ходит туристический паром «Константин Симонов». Не без гордости могу сказать, что так же принимал участие в его запуске, — похвалился мужчина, отпивая виски, — но да это не важно. А важно для вас знать другое, то что виза туристам в Финляндию дается автоматически при покупке билета на этот паром.

— Что? Просто приходишь и покупаешь билет в кассе? — удивился я. Для меня это было откровением. Интересно, в прошлой жизни в той реальности было также?

— Почти. За исключением того, что билеты расходятся как горячие пирожки, ну и справку с работы тоже необходимо иметь, — мужчина достал тетрадку, раскрыл и что-то начал в ней писать, а потом вырвал листок и протянул мне, — тут два номера и фамилии. Первая Анисимова, она поможет вам приобрести нужное количество билетов без очередей в кассах тут в Москве, смело сошлитесь на меня. А второй Галькин Афанасий Петрович, это старший помощник капитана на пароме. На счет перевозки техники лучше встретиться и поговорить с ним, он может помочь. Таможенная служба активно проверяет вернувшихся туристов, так что, если речь о грузе хоть сколько-нибудь габаритом, лучше обратиться к Афанасию Петровичу. Прочтите и запомните номера и фамилии.

— Благодарю запомнил, — кивнул я и вернул листок.

— Ну и хорошо, — мужчина зажег спичку, поджег бумажку и кинул ее гореть в пепельницу, — а благодарить совершенно не за что. Так как я вам ничего и не говорил, — я понятливо кивнул, и мы чокнулись стаканами, — тогда допиваем и давайте вернемся за стол. Боюсь нас уже там потеряли, — допив «Джонни Уокера» мы поднялись и вернулись в зал, где в этот момент Карина стояла у стола и что то пела смотрящим на нее с интересом парням.

— Развлекаешь гостей, дорогая? — прервал супругу Александр Иванович. Когда мы вошли, та резко замолчала и с раздражением посмотрела на помешавшего ей насладится минутой славы мужа.

— Совсем немного, дорогой. А вы уже закончили? — спросила она его, вернув на лицо маску благожелательности, — тогда может Слава порадует нас своим творчеством? — Александр Иванович вопросительно посмотрел на меня, а Карина, поняв, что муж не против, захлопала в ладоши, — просим, Слава!

— Гитара найдется? — не стал возражать я, прикидывая, что можно было бы исполнить. На ум сразу же пришла Ария «Потерянный рай», видимо переобщался с Футболистом. Но петь песню про ангелов и демонов при коммунисте я посчитал историей не столько рисковой, сколь излишней. Потому обратился к безотказной на квартирниках композиции «Романс» Сплинов. Присев на стул и удобно расположив в руках гитару, я взял несколько пробных аккордов, проверяя как настроен инструмент, и, убедившись, что все в порядке, заиграл, а потом и запел:

И лампа не горит.

И врут календари.

И если ты давно хотела что-то мне сказать, то говори.

Любой обманчив звук.

Страшнее тишина.

Когда в самый разгар веселья падает из рук бокал вина.

И черный кабинет.

И ждет в стволе патрон.

Так тихо, что я слышу, как идет на глубине вагон метро.

— Неужели это вы написали? — восторженно спросила Карина, когда я закончил. Где-то с середины песни девушка начала реагировать как-то странно. Безразличие или слезы в глазах были бы привычной реакцией на мое исполнение, но Карина смотрела на меня с какой-то дикой смесью зависти и желания. Причем желания не столько меня, сколько обладания песней. Это если я правильно разобрался в эмоциях девушки:

— Иногда развлекаюсь подобным образом, — кивнул я, убирая инструмент.

— Но у вас же безусловный талант. И поете вы прекрасно. Нет, конкретно эта песня гораздо лучше бы звучала в женском исполнении, но в остальном ведь и правда неплохо. Вы не думали о карьере певца? — продолжала наседать девушка.

— Не мое это, — покачал я головой, — просто не интересно.

— Кариночка, ну не дави на парня. Давайте лучше выпьем за творчество. Карина, передай Леше графин, — попросил мужчина. А девушка мельком зло зыркнула на мужа. Он вряд ли это заметил, но от моих глаз ее гримаса не укрылась. Если я хоть что-то понимаю в женщинах, этот брак едва ли строился на высоких чувствах.

— И все таки, Слава. Даже если вы не хотите петь сами, нельзя же зарывать такие песни в стол? — продолжила атаку девушка, когда мы выпили, — поверьте. Сейчас найти стоящего поэта-песенника решительно невозможно. Все более или менее достойное уходит Пьехе, Пугачевой или Алиске Мон! Слава, вы бы не хотели помочь мне с песней, мы бы даже купили. Да, Александр? — Карина упрямо посмотрела на мужа, требуя ответ, на что тот лишь кивнул и в свою очередь вопросительно посмотрел на меня.

— Творчеством не торгую. Простите. Повторюсь, это не моя тема, петь и песнями торговать, — покачал я головой, но что бы не оставлять у хозяев осадок добавил, — а вот помочь что-то написать при случае могу. Когда будет свободное время.

— Ловлю вас на слове, — выставила вперед изящный указательный палец девушка и хитро прищурилась. Поднялась на ноги, вышла и через минуту вернулась в зал с ручкой и листочком, — диктуйте номер. Вы обязательно должны мне помочь с репертуаром. Александр, ты же не против? — спросила она мужа, впрочем, тому вся эта тема изрядно надоела. Мужчину явно немного развезло, и он, что-то прикинув у себя в мыслях, посмотрел на свои наручные часы.

— Хорошо, записывайте, — я продиктовал номер домашнего телефона, и только после этого девушка вернулась за стол на свое место.

— Что ж, друзья. Давайте на посошок, — предложил мужчина и, сам подавая всем пример, наполнил свою рюмку водкой, а потом поднялся на ноги, — отлично посидели, товарищи. Спасибо, что нашли время зайти к нам в гости. Посидели бы и по дольше. Но простите, дела.

— Да. Друзья заждались в бане, — с нотками ядовитого сарказма прокомментировала заявление мужа девушка, на что Александр Иванович не стал ничего отвечать. Мы выпили и начали собираться. Настроение у меня было благодушно-приподнятым, а от того остро тянуло на приключения.

Глава 3

4 ноября 1988 года, г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

По приезду домой энергичное, я бы сказал игривое настроение никуда не выветрилось, молодому подогретому алкоголем телу остро хотелось приключений. Войдя в свою квартиру, я не сразу сообразил, что же было не так, а потом понял. Брат вернулся. Из кухни, что располагалась слева от входа, шел гомон мужских голосов, а так же явственно пахло табаком и алкоголем. Заглянув туда, обнаружил там брата в шортах и белой майке «алкоголичке» с неизменным жетоном на веревочке, надетым на шею, и двух его товарищей Ткача и Рэмбо:

— Ну что? Добро пожаловать домой, получается? — весело подмигнул я Вовке, и он расплылся в улыбке в ответ.На столе стояла бутылка «Столичной» и стояли тарелки с закуской в виде нарезанного сыра и колбасы двух сортов: коньячной и докторской.

— Привет, брат! Да, отбегался наконец, — хохотнул он, поднялся с табуретки, и мы обнялись. Потом конечно поручкались с Ткачом и Рэмбо. Ту же самую процедуру следом проделал и Медвежонок.

— А я смотрю вы с Мишаней не расстаетесь, спелись как братья, — беззлобно пошутил Вова, — ну чо? Садитесь, пацаны. Выпьем за возвращение блудного брата, блин. В очко будете с нами играть? По рублю гоняем, — предложил брат, садясь на свое место за столом ближе к окну.

— Миша у нас не игрок с некоторых пор, — покосился я на загоревшегося было парня. Услышав мои слова, Миша осекся и согласно кивнул, — а то были прецеденты. А ты лучше рассказывай, как прошло все с Хромым?

— Да нормально прошло. Короче, дело было так… — брат начал свой рассказ. Пару раз вмешивался с уточнениями Рэмбо, завершил Вова историю рассказом о недавнем звонке нашего адвоката, — Шницерман час назад звонил. Все бумаги в деле оригиналы, так что Хромой все в чистую отдал и с розыска меня сняли. Еврей по своим каналам пробил.

— Ну и отлично, — кивнул я, хватая с тарелки кружок докторской и закидывая в рот.

— Отлично то отлично. Но шо ты с Митяем думаешь делать? — посмотрел на меня вопросительно Ткач. Он поднялся и достал из шкафа две пустые рюмки после чего поставил их передо мной и Мишей, а Рэмбо взял бутылку и налил нам горькой, — парни его пропасли. Он после рынка вечером постоянно пехом к бабе одной ходит в частные дома на улицу Дачную. Это прямо возле лесопарка.

— С ночевкой?

— Когда с ночевкой, иногда нет, — Вовка поднял рюмку и все парни за столом последовали его примеру и выпили. Занюхав куском коньячной колбасы, Ткач продолжил, — но в любом случае спеленать его можно легко, шо младенца.

— И убрать легко, — поддакнул Рэмбо за что заслужил недовольный взгляд Ткача.

— Так ты говоришь сын Хромого со своим другом у авторитета этого дома трется? — спросил я Романа, проигнорировав тему с ликвидацией лобненского спортсмена.

— Да, там они оба трутся. От безделья с ума сходят, бухают и Хромому нервы делают, — кивнул Роман.

— Ясненько, — я задумчиво покрутил рюмку в руке. Расклад выходил не очень. Там их не достать.

— Не томи. Что на счет Митяя этого придумал? — нетерпеливо ткнул меня кулаком в плечо брат.

— Ну, раз рядом с его девкой лесопарк, сам Бог велел его туда свозить. На природу, — улыбнулся я парням, — а на природе уже можно пообщаться. И дать альтернативу либо жизнь, либо Митяй отдает нам точку.

— Да ну. А что мешает ему согласиться, а точку в итоге не отдать и нам кинуть ответку? — покачал головой Вова, — так он взял и нам все отдал. Чего он пацанам своим скажет? Мол, решил подарить бабки хорошим парням на новый год? Ерунда.

— Все верно, Вова. Урон авторитету будет и да, ничто не мешает общение нарушить, — кивнул я, взял кусок сыра и откусил половину, вдумчиво прожевал, а потом продолжил свою мысль, — поэтому нужно произвести обмен. Указать Митяю на альтернативу. Чтоб вышло все без потери авторитета для него. Я вот что думаю, вряд ли у Хромого интерес в Шарике заканчивается на таксистах. Я тут интересовался, для многих не секрет, что товары, которые через склады аэропорта идут, он крышует. И платят ему в том числе, чтобы эти товары спокойно добирались до Москвы. А еще карманники, грузчики, валютчики, проститутки. Короче, аэропорт — это бездонное море для заработка.

— Слишком крутой кусок для такого как Митяй, — подумав, покачал головой Вова, — он конечно, судя по всему, отбитый и с амбициями. Но даже он растеряется от масштаба предприятия.

— Да ничего сложного. На первый взгляд только непонятно с чего начинать и за что браться, — положил я брату ладонь на плечо, а потом спросил, — вот кто по твоему работает в Шарике? Правильно, люди с Химок, Долгопы и Лобни. С ближайших городков. А люди — это и есть ключ ко всему. Пообщается, определиться с кем и как работать. Пару начальников тряхнет. Перестановки нужные кадровые сделает и потихоньку начнет зарабатывать.

— Ну да. А людей Хромого выбить не сложно. У него их не много, — прикинув, подтвердил мои мысли Ткач, — а шо? Вполне может вписаться Митяй. Шобы не махнуть таксистов на целый аэропорт?

— А главное, он бы сам в итоге к этому пришел, со временем, — хмыкнул я, — мы лишь дадим ему наводку. А взамен без шума и пыли выполним условия вашей с Хромым договоренности и точку получим.

— Нормалек! Ну? За тех, кого с нами нет, — поднял рюмку в воздух и выдохнул брат, и мы молча и не чокаясь выпили. А Вовка немного подумав, выразил очередное сомнение, — только вот Хромой чую ни хрена не рад такому размену будет.

— Ну, во-первых, ему никто о нашей встрече с Митяем не скажет. Мы тут типа не при делах. А во-вторых, тебе ли не все равно на Хромого? Договор вы выполните? Да! При этом без войны и шума. Митяй сам отдаст вам точку и еще потом спасибо скажет. Вы же не обещали этого Митяя как то физически устранить?

— Не обещали. Но Хромой намекал.

— Намекать можно на что угодно. Намеки к делу не пришьешь, — хохотнул я и вопросительно посмотрел на брата, — ну что? Как тебе мой план?

— Складно, — кивнул Вова и задумался, — ну а если Митяй упрется, — Вован не договорил, а посмотрел на Рэмбо. Тот в ответ молча понятливо кивнул.

— И шо, когда действуем? Можно в понедельник вечерком, — предложил Ткач.

— Не спешите пока, — покачал я головой, — так как я эту тему придумал, то поеду с вами. Сам же с ним и поговорю, как самый молодой и на вид не опасный. А вы пока будете оказывать психологическое давление своим грозным видом. А в понедельник как вы понимаете, я не могу. Так что в следующую субботу-воскресенье. Или вам горит?

— Да нет. В конце недели нормально, — Вова перевел взгляд на Ткача, — тогда эту неделю пасите его дальше. Промахов быть не должно, а то мало ли чего.

— Ты кстати чо? Решил здесь прописаться? — спросил я брата, когда мы закончили тему лобненской проблемы.

— Недельку пока тут поживу, — подтвердил мои мысли брат, — а потом на пятый этаж перееду. Сильяновых помнишь? Бабу Нюру? Преставилась на неделе, а дочь ее Раиса Ивановна в Москве же живет. Вот и договорились, что у нее сниму ее трешку. Потом может даже выкуплю. Так что соседями будем. А то, как же я тебя малой без присмотра оставлю? — взъерошил мне волосы на голове брат.

— Это еще кто за кем присматривать будет, — фыркнул я возмущенно, и парни за столом громко заржали. Но веселье прервал звонок телефона:

— Меня скорее всего, — поднялся я на ноги и вышел в коридор. Поднял трубку, — алло?

— Алло! Славушка, это таки вы?

— Да, Лазарь Моисеевич. Слушаю вас.

— Отлично! Я беспокою вас, чтоб сказать, что наши финские друзья уже в Москве. Вам таки не сложно завтра к обеду подъехать ко мне в наш грузинский ресторанчик? Я бы вас представил партнерам и заодно обсудили бы наши дела?

— Конечно. В два часа буду на месте. Пойдет?

— Замечательно. И еще момент. Там же завтра я передам вашу оговоренную долю от сделки. Вы бы взяли кого в помощники? На всякий случай — часть эта не малая. А время нынче опасное.

— Не переживайте, — улыбнулся я в трубу, — как-нибудь донесу.

— Тогда всего хорошего, молодой человек. Всех благ, — раздались быстрые гудки и я повесил трубку. Только вернулся на кухню, как из коридора снова послышался звонок.

— Да тебе, малой, звонят как в приемную ген. штаба. Без перерывов, — заржал Вова, который вернулся к игре в очко и выступал сейчас в роли банкомёта.

— Футболист может? — пробурчал я сам себе под нос и вернулся в коридор, — алло? Ген. штаб слушает.

— Слава, привет! Ты? Это Даша! — раздался девичий голос в трубке. Девушка почти кричала так как на заднем фоне громко играла музыка

— Привет. Я.

— Угу! Чего делаешь? — спросила каратистка, но не дожидаясь ответа, выпалила, — а мы с Ритой на дискотеке, тут на Дирижабельной. Мне твой друг Чиж дал позвонить с местного телефона. И вот я и звоню. Вы с Мишей не хотите потанцевать?

— Хотим конечно, — фыркнул я в трубку. Девушка явно была на веселе и говорила максимально прямо и без любимых всеми женщинами намеков. Хотя вообще-то Даша та еще оторва, не каждая молодая мадам решилась бы вечером самой звонить парню и звать по сути на свидание, — через минут сорок будем. Не вздумайте там без нас найти себе кавалеров.

— Это как получится. Хи! Ждем, — девушка повесила трубку и на том конце раздались частые гудки. Я вышел в коридор и посмотрел на Медвежонка, что с интересом и завистью наблюдал за игрой в очко.

— Миша. Там нас Даша с твоей Риткой на дискотеку местную зовут. Пойдем?

— А то, — Миша пружинисто поднялся на ноги. Потом подумал, сел снова, налил себе в рюмку водки и, виновато посмотрев на Вову, замахнул ее в одну харю. Видимо для храбрости. Потом снова встал и подошел ко мне, — идем?

— Конечно идем, чего уж, — подмигнул я парню и снял с вешалки куртку. Одеты мы были с иголочки и переодеться в домашнее не успели. Уже после поездки к семье Малого меня тянуло на какой-то движняк и вот сама судьба давала шансы свое желание реализовать.

Выбравшись на улицу, я вдохнул полную грудь прохладного осеннего воздуха и посмотрел на часы. Шел девятый час вечера. Застегнув аляску, я с Мишей двинулся в путь с надеждой по дороге поймать какого-нибудь бомбилу, но тут нам не повезло. Зато дождя считай не было, и мы не промокли по пути на дискотеку, а ведь могли бы. Последние недели лило довольно регулярно.

— Оригинальненько, — мы подошли к потасканному двухэтажному зданию старой советской постройки, где раньше располагался шахматный клуб. Сейчас в этом здании играла музыка, в окнах были видны блики стробоскопа, а над просторным входом, у которого стояли и курили люди, висела вывеска с незамысловатым названием «Дискотека», — о! А вон и Чиж.

— Здарова, Слава. Медведь, привет, — товарищ заметил нас, когда мы подошли ближе, пожал нам руки, а потом обратился к стоящему рядом парню в джинсах и в теплой черной тканевой куртке, подбитой шерстью, и в шапке петушке с надписью «Sport», — Ген, дай моим друзьям пару билетов.

— Опять? Сколько можно своих друзей водить, Серега? Мы так ничо не заработаем, — недовольно посмотрел на Чижа парень, — а мне потом дяде отчетность сдавать, не тебе.

— Слышь? Ты чо мне лечишь? Сам девок проводил сколько раз. а? — набычился Чиж, повернувшись лицом к билетеру. Но я не дал конфликту разгореться и успокаивающе положил руку на плечо товарища:

— Чиж, остынь. Деньги есть, чего конфликт разгонять? Сколько с нас двоих? — услышав в ответ, что цена билета пять рублей, я достал десятку и протянул Геннадию, — два билета дай нам.

— Другое дело, — кивнул парень в черной куртке и протянул мне две мелкие бумажки, — билеты не выкидывайте. Всем на баре у кого есть билет полагается коктейль.

— Коктейль? И что за коктейль?

— Да какой в жопу коктейль? — фыркнул Чиж, — водка с томатным соком, вот и весь коктейль, мля.

— Чтобы ты еще понимал? — высокомерно глянул на моего товарища Гена, — вообще-то это «кровавая мэри», в кап. Странах так называется.

— О! Славян, привет, — из дверей заведения вышел Пельмень. Одет Петр был в спортивный костюм синего цвета, на плечи была накинута ветровка, — слышь, Чиж? Там к каратисткам этим заезжие лезут. Чот мне кажется ща до борогоза дойдет.

— Что за заезжие? — уточнил я, а Медвежонок явно напрягся.

— С Химок какие-то. Не знаю чо за крендели, на тачке приехали, — Чиж кивнул на стоящую рядом припаркованную восьмерку красного цвета, — я их курсовал, чтоб не лезли. Не послушали по ходу.

— Слав. Пойдем что ли посмотрим? — спросил меня Медвежонок, и я согласно кивнул.

— Там справа на входе гардероб, — Пельмень повел нас за собой, — ща все покажу.

Мы вошли в здание с высокими потолками. В небольшом гардеробе выдавал номерки каким-то парням мужчина хорошо за пятьдесят в темном поношенном свитере и в брюках мышиного цвета. От курток мы избавились быстро и двинули внутрь просторного помещения в дальней части которой была танц. площадка со сценой, а у входа располагалась барная стойка и несколько десятков столиков за которым сидели разношерстные компании.

— Не хило так народу то, — мысленно присвистнул я.

— Да, а куда в такую погоду идти в выходной? — кивнул Пельмень, — только сюда. А так да, человек триста тут. Вон смотри как отплясывают девки.

— Рита там! — Медвежонок все это время искал взглядом предмет своих воздыханий и таки нашел. Что и немудрено. Свет был приглушенный, но двух девушек и трех парней, стоящих и злобно смотрящих друг на друга, было видно отлично. Мы было двинулись к этой компании, но тут случилось неожиданное. Девушка в джинсах и рубашке резко встала в стойку и махнула маваши гери. Удар ногой пришелся четко в ухо невысокому крепкому пареньку от чего того повело, и он не столько больно сколько, уверен, донельзя обидно упал жопой на пол. Тянуть было дальше некуда. Два друга потерпевшего уже угрожающе надвигались на девчат,

— Стоять-боятся, братва, — мы с Пельменем и Медвежонком подлетели и встали между парнями и девчонками, — это наши подруги. Какие претензии?

— Претензии? — даже в темноте было видно, что поднявшийся с жопы парень был красный как рак от злобы. При разговоре он брызгал слюной и совал мне под нос тыльную сторону своей ладони, — вот, твоя шляндра меня ударила! И разбила дорогие часы!

— Я предупреждала, чтобы ты к нам не лез, — из-за моей спины высунулась Даша.

— Да вы все так говорите, перед тем как ноги раздвинуть. Ты чо бля, принцесса что ли? — парень было дернулся к Даше, пришлось его остановить выставленными вперед ладонями и легким толчком в грудь.

— Пацаны, совет вам дам. Вы не местные, лучше собирайтесь и валите отсюда. Всем будет спокойнее, — предложил я почти миролюбиво.

— Слышь. Раз девка твоя, тебе и отвечать. Пошли выйдем, — дернул головой в сторону выхода парень и сам первый пошел к дверям. Его товарищи двинулись следом.

— Ну пойдем, — хмыкнул я и последовал за бузотёрами. Медвежонок с Пельменем двинулись следом. По дороге Петя кивнул паре знакомых групп парней, что сидели за столиками мимо которых мы шли, и те немедленно поднимались и двигались за нами. Были там ребята и с секции по боксу и несколько знакомых Славе по прошлой жизни лиц. В итоге, когда мы вышли на улицу и встали напротив приезжих, у нас с Медвежонком и Пельменем за спиной столпилось человек двадцать парней, с интересом ожидавших развития событий и момента, когда залетных гостей города Долгопрудный можно будет отпинать со всем присущим им гостеприимством.

— Короче! Телка твоя разбила мне часы, потому ты мне теперь должен, — приезжий коротыш напирал совершенно не замечая, что расклады не в его пользу, — привезешь в Химки завтра в отель «Космос» штуку рублей. В ресторане администратору Васе передашь, скажешь для Тохи Власова. Понял?

— Понял, — кивнул я и криво улыбнулся, — только у меня другое предложение. Мы сейчас тебя и твоих друганов не пиздим всей толпой, а за это ты мне привезешь завтра штуку. Прямо вот на эту дискотеку. Геннадию отдашь, скажешь для Славы Студента. Ну и конечно на проставу ребятам надо дать сейчас. Пару сотен хватит. Договорились?

— Да чо ты с ним базаришь, Слава? Приперлись к нам, к девкам нашим лезут. Давай отпиздим их и дело с концом, — раздался голос откуда-то из толпы.

— Да вы чо бля…? — попер на меня бесстрашный коротышка, но был остановлен своим же товарищем. На вид самый старший из приезжей троицы беловолосый парень лет двадцати пяти с короткой стрижкой в синей джинсовке сделал шаг вперед и остановил друга рукой. Что-то прошептал тому на ухо, косясь в мою сторону, и коротышка успокоился, лишь зло посмотрел мне в глаза.

— Парни, давайте краями разойдемся? — предложил самый вменяемый химчанин. Залез в карман и достал оттуда небольшую стопку денег рублей на 250–300, которые, не считая, немедленно протянул мне, — вот тут где-то три сотни. Типа извинений, дамам на шампанское и парням проставится за беспокойство. А мы забираем наши куртки и валим. И никто никому ничего не должен. Лады?

— Кто ж откажется от проставы и вежливых извинений? — улыбнулся я. Взял деньги и, повернувшись к толпе местных, победно вскинул деньги вверх, — братва! Конфликт исчерпан, все идем к бару за проставой! — под одобрительный гул народа мы ввалились назад в здание дискотеки и поперли к бару. Я подошел к бармену и сделал заказа на все вырученные от конфликта деньги. Пиво и водка полились рекой, только успевал передавать стаканы и подносы, под одобрительные похлопывания и обещания пацанов, что если что, то они за меня любого готовы порвать. Кое-как справившись с этой приятной обязанностью, я взял бутылку советского шампанского и пару рюмок и отправился за столик к Даше и Рите. Миша, что характерно к своей возлюбленной от меня не убежал, а ведь ему явно хотелось. Но нет. Медвежонок скалой возвышался рядом со мной и помогал в раздаче напитков. Чем заслужил от меня дополнительные баллы уважения.

— Девчата, бить не будете, если к вам присядем? У нас есть вкусное шампанское, — поднял я бутылку и потряс ею в воздухе.

— Смотри, растрясешь, весь продукт с пеной выйдет, — протянула руки и заграбастала бутылку Даша. Мы с Мишей, убедившись, что наше подношение великодушно принято, уселись на стулья за столик к дамам. На танцполе молодежь зажигала под песню «Белая ночь» группы Форум, а Миша открывал шампанское, пока Даша что-то кричала мне на ухо о том, как у нее дела и какая дура у них преподавательница чего-то там, чего именно я не расслышал.

Белая ночь опустилась, как облако

Ветер гадает на юной листве

Слышу знакомую речь, вижу облик твой

Ну почему это только во сне?

— Вы слышали, говорят на небе пропало два ангела? — поднял я рюмку водки, когда шампанское было открыто и налито по фужерам подруг, — надеюсь, девочки, вас найдут не скоро, — улыбнулся я и закончил тост, — за Дашу и Риту! Двух самых обворожительных ангелов на небе! — девчата засмущались, Рита так вообще раскраснелась. Мы чокнулись рюмками и фужерами и выпили. Дальше тосты шли один за другим, они сменялись разговорами ни о чем, ну а еще через какое-то время я обнаружил себя на танцполе в объятиях Даши. Играла композиция Артура Беркута «Замыкая круг», девичье тело прижалось к моему, от чего мои ладони лежали не на талии Даши, а были собраны в замок на ее пояснице.

— Нам скоро идти. Проводишь меня? — спросила Даша, смотря снизу вверх на меня. Ее алые губы были так близко к моим и были так притягательны. Что я едва удерживался от поцелуя.

— Конечно. Провожу и спать уложу, — хохотнул я.

— С этим трудней. У нас комендантша зверь! — сделала большие глаза девушка.

— То есть, можно считать, что в гости я приглашен? Если получится миновать комендантшу?

— Приглашен, — кивнула девушка, — тем более, сестра на дне рождении и вряд ли вернется в комнату до утра. Только у нас в комнате нет ничего.

— Не переживай. Купим тут в баре все что надо, — подмигнул я девушке. Медляк как раз закончился, и мы пошли за столик, держась за ручки. Через какое-то время вернулся и Медвежонок с Ритой. У парня тоже дела продвигались неплохо. Два совместных медляка ведь что-то да значат, верно?

После тоста на посошок девочки пошли «припудрить носик», а мы с Мишей двинулись на выход. Я поймал Чижа и договорился о покупке пары бутылок: водки «Столичной» и «Советского» шампанского, а также некоторого количества бутербродов, которые мне завернули в оберточную бумагу. Расплатившись и забрав покупки в подсобке, я вернулся к гардеробу, где девушки уже получали свои пальто.

— Позвольте поухаживать! — я взял верхнюю одежду Даши и помог надеть. Миша, следуя моему примеру, поухаживал за Ритой, и мы вышли наружу.

— Ну что? Я пойду провожать Дашу. Миша, ты же проводишь Риту до дома? — спросил я друга, и тот, посмотрев вопросительно на девушку и получив от нее одобрительный взгляд, согласно кивнул мне. На прощанье я сунул ключи от квартиры другу в карман куртки. Не знаю, понял ли он, что ждать меня сегодня не стоит, но вопросов Медвежонок задавать не стал. Просто двинул с девушкой, которая взяла его под ручку, куда-то в сторону юга Долгопрудного. Мы же с Дашей пошли на Север, в сторону общаг МФТИ.

— Видел, как я его положила? — спросила по дороге девушка. Впрочем, не дождавшись моего ответа, Даша продолжила делиться своими переживаниями, — такой кошмар, этот химкинский. Лез и лез! Ну я не выдержала, когда он шляндрой меня назвал и вмазала. А он оп! И на задницу упал. Я крутая, правда?

— Крутая-крутая, теперь хоть понятно зачем тебе карате, — я громко рассмеялся и приобнял девушку за талию, — главное на мне свои приемы не применяй.

— Не буду. Тем более ты и сам боксер, так что это опасно. А вообще ты так круто ситуацию выкрутил! Они и по морде получили и в итоге еще и денег дали, хех, — девушка влюбленно посмотрела на меня и прижалась бочком. Но потом подняла глаза и встрепенулась, — о! А вот и моя общага. Ну что, готов проявить смекалку и забраться ко мне, рыцарь?

— Почему рыцарь?

— Ну как же? Рыцари же в сказках проникают в неприступные башни к принцессам? А чем я не принцесса? — девушка заглянула в пакет с алкоголем и достала сверток с бутербродами, — алкоголь я брать не буду. Кузьминична может проверить на входе. А вот с бутербродами я, так и быть, тебе помогу. Чтобы лезть полегче было. Моя комната на третьем этаже — вторая слева от лестницы. Жду ровно пол часа, если не успеешь, ложусь спать, — Даша махнула мне на прощание рукой и скрылась в дверях общаги. А я посмотрел на здание и решил его обойти на предмет наличия пожарной лестницы. Лазил уже по таким в общагах, был опыт.

Как я и предполагал искомая лестница висела метрах в двух от земли прямо параллельно небольшим балкончикам. Перелезть на них можно было запросто: всего пол метра расстояния. Беда была лишь в том как добраться до лестницы? Нет, можно было бы с разбегу ототкнуться от выступа фасада и зацепится за ступеньку, если бы не пакет с бухлом. С таким в зубах, а тем более в руках было прыгать неудобно. Да и разбить можно. Покрутив головой, я прислушался и уловил тихий шум мужских голосов, доносящийся откуда-то со двора. Через пару минут поисков набрел на беседку, в которой обнаружилось трое молодых довольно бедно одетых парней интеллигентного вида, которые о чем-то беседовали, иногда передавая друг другу металлическою фляжку. Надо полагать вряд ли внутри был березовый сок.

— Здорово, пацаны! Как жизнь? — зашел я в беседку и приветливо помахал рукой. Когда три пары глаз начали сосредоточенно вглядываться сквозь сумрак ночи в мою фигуру, я продолжил, — к вам дело есть. Меня тут девчонка в общаге ждет. Надо бы к пожарной лестнице подсадить, поможете? — увидев в ответ кислые молчаливые физиономии, которым явно было влом что-то делать, и не дожидаясь пока они придумают отмазку для отказа, засунул руку в карман и нащупал там купюру, — а с меня пятерик. На продолжение вашего банкета.

— Ну а чего? — немного подумав, спросил самый крупный из них и оглядел товарищей, — в романтических приключениях грех не помочь. Так и быть, побудем твоими Санчо Пансо, — не знаю точно, кто такой этот Пансо, вроде что-то из Дон Кихота. Но главное парни согласились, и мы пошли к общаге. Уже там ребята взяли друг друга за руки, таким образом образовав замок. Я зажал край пакета зубами, и когда меня подняли от земли, зацепился за ступеньку. Потом за следующую. Еще одну. И вот я стою на лестнице ногами.

— Удачи, Ромэо! — махнул мне интеллигент рукой в который сжимал мой пятерик и ребята двинули куда-то вдоль здания, а я полез на третий этаж, на котором легко перелез на балкон, потер друг о друга слегка замерзшие ладони и прильнул к стеклу. В комнате горел свет, на небольшой ровно заправленной кровати сидела молодая брюнетка в бигудях. На ней был закрытый голубой халат из плотной ткани. Девушка была занята тем, что пилочкой приводила в порядок ногти рук.

— Мадам? — я постучал в дверь, и девушка подняла глаза. Никакого шока мое появление у нее не вызвало, она лишь тяжело вздохнула, закатив глаза, встала и открыла дверь балкона:

— Третий за сегодня. Давай быстро внутрь, а то холодно, — я кивнул и вошел в теплую комнату с приятными запахами лаванды и еще какого-то крема.

— Так часто ходят? — поинтересовался я.

— В выходные постоянно. И угораздило же меня комнату у лестницы получить, — вздохнула девушка, как по мне так слишком уж картинно. Между тем внимательные глаза студентки с интересом осматривали мое лицо и пакет, — хоть бы кто шоколадку догадался захватить. Или конфет.

— В следующий раз обязательно захвачу, — кивнул я и улыбнулся, — и шоколадку и конфеты, чтоб сразу за два раза.

— Ага. От вас поди дождешься, — фыркнул студентка. Я расстегнул аляску и цепкий взгляд девушки оценивающе пробежался по моей джинсовке и свитеру, — хотя ты вроде прикинут хорошо. Не оборванец какие обычно лезут. Повезло кому-то. Ладно уж иди. Но в следующий раз так и знай, без конфет не пущу — я тебя запомнила, — девушка села назад на кровать и кивком головы указала мне на выход, вали мол.

— Все будет в лучшем виде, — заверил я даму и открыл дверь наружу. Аккуратно осмотрев коридор и наметив дверь к которой мне надо, я стремительной перебежкой оказался у нужной мне комнаты. Постучав из вежливости пару раз, потянул за ручку. Дверь оказалась не заперта и через секунду я любовался на Дашу, стоящую напротив в коротком розовом халатике и тапочках с еще влажными после душа волосами:

— А вот и мой рыцарь! — игриво улыбнулась мне девушка, — все таки пробрался?

— Путь мой был труден и страшен. Но я героически отбился от всех врагов и вот, принцесса, я у ваших ног, — пошутил я и нарочно шутливо кривляясь отвесил поклон.

— Тогда я обязана тебя наградить, — девушка сделала шаг мне на встречу, а потом прижалась ко мне всем телом и подняла вверх лицо. А я только этого и ждал. Мои губы впились в губы Даши, поцелуй пьянил и без того затуманенное водкой сознание. Руки начали ерзать по ее талии, потом опустились на упругую попку и сжали ее. Девушка стала глубоко и громко дышать, я развязал ее пояс и полы халата разошлись в стороны, обнажая высокую грудь с задорно задранными вверх острыми сосками. Мои губы покрывали шею Даши поцелуями, которые спускались все ниже, пока не достигли грудей и сосков. Девушка дышала все громче и гладила мои волосы ладонью:

— Идем, — тигрицей прорычала Даша и потянула меня к кровати. Девушка упала спиной на одеяло, утягивая руками меня за собой. Стройные ноги, согнутые в коленках, прижались к моим бокам. Пока я целовал девушку, ее руки не особо умело пытались справится с моим ремнем и ширинкой. Через несколько долгих мгновений мой, стоявший в боевом положении, солдатик выбрался наружу и под громкий стон студентки вошел в ее податливое тело. Ну вот, мой продолжительный целибат и закончился.

Трудно сказать в какой момент я отрубился. Но разбудили меня волосы Даши, которые кололи мне нос и подбородок. После часа или полутора жаркого секса, насытившись телами друг друга, мы спали лежа на боку и прижавшись друг к другу. Голышом, конечно. Остро захотелось пить. Я слез с кровати и в темноте подошел к столу. Взял графин и жадно выпил половину прямо из горлышка. Обнаружив свободную кровать напротив дашиной, я решил, что лучше спать одному, чем дальше страдать от колючих волос девушки. Залез под одеяло и уснул.

Но выспаться нормально Даша мне не дала. Через какое-то время я проснулся от того, что девушка забралась ко мне на кровать под одеяло и прижалась к паху попкой. Такое прикосновение не оставило мое молодое тело безучастным. Боец снова пробудился от спячки. Одна моя рука легла между ног девушки. Она уже успела зачем-то надеть трусики, но те не стали мне помехой. Я немедленно спустил их вниз. Между тем вторая моя рука ласкала грудь Даши. Услышав громкое сопение и тихие постанывания от ласк, я понял, что девушка готова. Стал водить своей штукой по ее секретному месту и плавно вошел внутрь. На это раз секс был размеренным и в одной позиции — боком. Закончив минут через десять, я успокоился и уснул. А вот пробуждение вышло так себе:

— Какого хрена? — именно эти слова разбудили меня на утро. Я приподнялся на локте и, подслеповато щурясь, посмотрел на абсолютно голую Дашу, которая стояла по середине комнаты и злобной фурией пыталась убить меня взглядом.

— Ты о чем? — не понял я и громко зевнул.

— О ней, блин! — ткнула девушка пальцем куда-то в мою сторону. Я опустил глаза — на кровати рядом со мной лежала и тихо посапывая, приоткрыв ротик, мерно спала… Даша???

Глава 4

5 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

— Это кто? — я с удивлением смотрел на молодую девушку у себя в кровати как две капли воды похожую на Дашу. Она до сих пор тихо спала, приоткрыв ротик, однако одеяло, бесстыдно сползшее с нее до самого пупка и оголившее крепкую молочно-белую грудь третьего размера, делало ситуацию весьма двусмысленной в глазах Даши. Или наоборот, делало ситуацию совершенно однозначной для ее трактования.

— А вы когда в кровать ложились и раздевались, так и не познакомились? — сделала большие притворно удивленные глаза девушка. Из голоса ее сочился яд и злоба, — ну так я представлю вас. Это Маша, моя сестра. Как ты уже понял — сестра близнец.

— Так откуда я бы знал, что у тебя есть сестра близнец? Как вас отличить? Вы же на одно лицо, да еще в темноте, — пожал я плечами, спустил с кровати ноги и упер их в пол. Голова трещала от выпитого вчера и от резкого и шумного пробуждения сегодня.

— Так может не надо бегать по чужим койкам? — запал девушки слегка иссяк, и она будто немного выдохнула. Более того, Даша наконец поняла, что стоит по среди комнаты голой. Подошла к стулу, с которого свисал халатик, и быстро надела его на себя, обмотав и затянув стройную талию поясом.

— У тебя волосы кололись. Я проснулся от этого, встал попить. Соседняя кровать была пустой, вот и решил поспать на ней спокойно. Не надо делать меня крайним, это очевидная случайность, — поморщился я, всегда недолюбливал женские крики. Встал и подошел к графину с водой, но тот как на зло оказался пуст.

— Чего вы разорались? — от криков проснулась наконец и Маша. Девушка сладко потянулась в кровати и посмотрела на нас, — Дашь, дай воды. Вчера у Симоновой на днюхе столько выпили, теперь во рту сушит как в пустыне Сахара.

— Я бы кстати тоже от воды не отказался, — кивнул я и потряс в воздухе пустым графином.

— То есть вы тут трахаетесь? А я вам за водой еще ходи? — снова начала заводиться Даша, но уже без прежнего огонька.

— Ааа! Так это ты вчера был? — посмотрела на меня с любопытством Маша, — вроде на дне рождении тебя не было? А как ты тогда оказался у меня в постели?

— С моей на твою перепрыгнул, — буркнула Даша. Взяла у меня из рук пустой графин и подошла к умывальнику. Открыла кран и стала набирать воду.

— Случайно получилось, — пожал я плечами, надевая трусы, — я с Дашей с дискотеки пришел. Ночью решил лечь на свободную кровать. А потом подумал, что это Даша ко мне перелегла. Ну и вот, прошу прощения.

— Ясно, — фыркнула девушка, но потом ойкнула и схватилась за голову, при этом одеяло все еще прикрывало голое тело девушки лишь по пояс, и от колыхания ее груди хотелось сглотнуть, жаль только, язык от сухости во рту почти прирос к нёбу, — получается у нас один парень на двоих теперь? Сестричка, как делить будем? Хи, — с иронией в голосе спросила девушка, принимая от меня стакан с прохладной жидкостью и тихо хихикая. Я как раз успел налить себе и Маше воды из наполненного Дашей графина.

— Делить? Ничего я с тобой делить не буду! Ты какого черта не остановила его? Ладно он и правда нас мог перепутать! Но ты? Докатилась, что спишь с незнакомцами? — зашипела на сестру девушка, пока та спокойная как удав пила воду. Вообще внешне дамы никак не отличались. Но характеры имели совершенно разные, я бы даже сказал почти противоположные. Если Даша была активной и эмоциональной, то Маша казалась куда более спокойней и даже флегматичней сестры.

— Все! Баста! — крикнул я и грозно посмотрел на Дашу, а потом и на ее сестру, — вышло как вышло. Чего теперь нервы делать друг другу? Давай так, виноват я, и чтобы загладить свою вину и все были довольны, в следующие выходные с меня поход на рижский рынок. За покупками. Куплю вам все что приглянется из шмотья.

— Прям таки все? — недоверчиво фыркнула Даша, но в глазах девушки читалась заинтересованность моим предложением.

— Я «За», — Маша села на кровати, совершенно не стесняясь своей наготы, длинные стройные ноги немедленно привлекли мой взгляд, — судя по твоим шмоткам и часам, ты богатенький буратино. Мне такой парень очень нужен, а нормальная одежда так тем более, — Маша посмотрела на меня и чмокнула в мою сторону губами.

— В пределах разумного, конечно. Но в целом, что захотите то и куплю, — пожал я плечами и натянул через голову свитер, — для таких красоток не жалко.

— Ладно, — немного подумав, буркнула Даша и покосилась на сестру, — ты бы хоть прикрылась.

— А чего он там не видел? — пожала Маша плечами, положила руки на упругую грудь, приподняла ее ладонями немного вверх и отпустила, а потом подмигнула сестре, — ты в душ очередь не занимала? У меня после нашего нового парня на заду белая корка. Сама понимаешь от чего.

— Пошлячка, — буркнула Даша, но сестре ответила, — не занимала. Как вас увидела все из головы вылетело.

— Ладно, девчата. Мне пора, — я подошел и чмокнул Дашу в щеку, приобняв за талию. Девушка не стала сопротивляться. Следом подошел и поцеловал Машу в темечко, которое та стала немедленно чесать ладонью, — спасибо за незабываемую ночь скажу на следующие выходные. Бутеры и водку с шампанским оставляю у вас. Без меня не озоровать, другим парням глазки не строить. Номер если что мой есть. Пока! — махнул я рукой и двинулся к двери.

— А тебя как хоть зовут? — спохватилась Маша.

— Слава его зовут, — пробурчала Даша и начала говорить сестре что-то еще, но я к этому моменту уже закрывал за собой дверь. Время шло к 11, надо было успеть доехать до дома и двигать к Лазарю Моисеевичу в ресторан на встречу.

5 ноября 1988 года, г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

К ресторану я приехал на такси ровно к двум. Нет, вышел то я из дома заранее, но угораздило же попасть в машину в которой уже сидел клиент. Точнее клиентка, какая-то вздорная полная дама лет сорока. Нам вроде было по дороге, и возражать против такого соседства я не стал, ну пусть таксист подкалымит, кому от этого плохо? Но когда мы добрались до нужного даме места, женщина долго не могла вспомнить в какой конкретно дом ей надо, нервничала и ругалась с шафером, мол не понимает он ее объяснений и специально завозит не туда. В итоге вся эта катавасия растянулась на пол часа, а потому на встречу я почти опоздал.

По дороге развлекал себя мыслями о ситуации случившейся ночью. К обеду хмель окончательно выветрился из молодого тренированного тела и получалось соображать довольно ясно. После Авриль у меня долгое время никого не было, и тут на тебе, сразу две близняшки, плюс совершенно непонятный статус нарождающихся вроде бы отношений с сестрой Футболиста. Алиса мне и правда сильно нравилась, возможно я был даже немного влюблен. Но и идея «дружить» с близняшками казалась мне крайне прикольной и совершенно необычной. Ей Богу, раз это моя вторая жизнь, то почему бы и не брать от нее все? Как в рекламе Пепси? К тому же, какой нормальный мужик отказался бы замутить с сестрами близнецами? Раз оно само идет в руки — то пусть идет. Я это всячески приветствую. Тем более, что в прошлой жизни этот гештальт мною закрыт не был.

На входе в ресторан меня как обычно встретил чернявый парнишка армянин и проводил в отдельную комнату, которую в этот раз ангажировал для встречи Лазарь Моисеевич. По дороге заметил Леху Шульца. Охранник Лазаря расположился за столиком в углу с отличным видом на весь остальной зал и увлеченно работал челюстями, поедая шашлык. Мы обменялись с парнем кивками, и я вошел в услужливо открытую передо мной официантом дверь. Внутри сидел за столом один Моисеевич и с кислым видом вяло водил ложкой в тарелке с борщом. Подняв на меня глаза, компаньон встрепенулся и поднялся на ноги:

— Славушка! Таки крайне рад вас видеть. Раздевайся, присаживайся, — указал мужчина на место за столом по соседству. Вообще кабинет был не сильно большой — метров пять на четыре. Он вмещал в себя длинный стол, по бокам которого стояли длинные лавки. А высоких стульев с резными спинками было ровно два, во главе стола и с противоположной стороны. Я повесил куртку на, стоящую у двери металлическую вешалку, и присел на лавку.

— Я решил, что нам тут будет удобнее. А главное таки безопаснее! Секунду, — с этими словами мужчина поднял с пола кожаный портфель и положил себе на колени. Открыл его и вытащил наружу массивный сверток в плотной коричневой оберточной бумаге, перетянутый шнурком. А потом положил его возле меня, — вот! — с гордостью продекламировал Лазарь, — ровно 165 тысяч рублей. Можешь развернуть и пересчитать.

— Дома посчитаю, — я достал из кармана целлофановый пакет и запустил туда сверток с чуть более чем полтора килограмма сторублевок. И нет, я не видел смысла Лазарю обманывать меня сейчас, когда у нас только-только закрутились дела, а его безопасность полностью в моих руках, как и он сам по сути, — у вас ручка есть? — Лазарь кивнул и быстро достал из дипломата карандаш и тетрадку. Куда я и записал номер телефона и фамилию, — вот. Галькин Афанасий Петрович, старший помощник капитана на пароме, что ходит из Ленинграда в Хельсинки несколько раз в неделю. Я бы и сам съездил и встретился с ним, но к сожалению Химия не позволяет. Скажите ему, что от Александра Ивановича. Это зам. начальника нашего ОВИРа. Договоритесь о встрече. На встрече обсудите как можно доставить компьютеры из Хельсинки в СССР. Вроде как Александр Иванович обещал, что Галькин нам с этим поможет. Не бесплатно конечно.

— Так это же прекрасно! — просиял лицом Лазарь и засунул тетрадку с карандашом в дипломат, — а я уже всю голову сломал как нам остальные компьютеры до конца года в СССР доставить. Даниэль с Пэтро как и обещали четыре компьютера таки привезли. На заводе их уже приняли и оприходовали. А вот что делать с остальными, ну никак таки в мою головушку не забредало.

— Даниэль и Пэтро это ваша родня? Я думал они будут сегодня с нами? — вопросительно посмотрел я на своего партнера.

— Ну что же я, при них что ли деньги передавать буду? — фыркнул Лазарь на мою близорукость, — попросил подойти ребят к половине третьего. Но наверняка опоздают. Даниэль несколько повернут на своей внешности, пока не убедится, что выглядит с иголочки таки из Интуриста не выйдет.

— Вы поднимали с ними тему совместного кооператива? Они как вообще, по-русски то говорят?

— Конечно, они из советских семей, — кивнул Лазарь, — а тему то я поднимал, но закон еще таки не принят. И всех тонкостей, что в нем будет, мы не знаем. Но принципиальное согласие я таки получил. Остался вопрос их интереса в этом деле.

— Ну как же ваш брат и без интереса, — улыбнулся я, а Лазарь просто развел руками, вроде как извиняясь, а как иначе? В этот момент вошел официант, и я сделал заказ: две порции шашлыка и суп харчо. Ну и зелень с овощами к мясу, конечно.

А через пол часа под сытный обед и вялую беседу из которой я узнал, что Лазарь таки взял в аренду помещение на заводе «Серп и Молот», к нам в кабинет вошли двое. Одетый в стильный синий костюм в мелкую полоску с ярким голубым галстуком и в жилетку в тон мужчина лет сорока и с ранней сединой на висках. Это был Даниэль. И невзрачный парнишка лет двадцати в огромных круглых очках в роговой оправе. Пэтро. Парень был в теле, на мясистых щеках играл задорный румянец, а одет он был в синие джинсы и черную толстовку с рисунком, на котором были изображены патлатые исполнители группы «Metallica». Прическу Пэтро имел такую же, как и его кумиры.

— Прошу прощения за опоздание, Лазарь. Молодой человек, — кивнул приятелю, а затем и мне модный мужчина, — но в вашей Москве столько грязи, что я просто не успеваю менять одежду.

— В вашей Финляндии грязи не меньше! Рад представить своего партнера Святослава, — Лазарь познакомил нас со своей родней. Мы обменялись рукопожатиями, и гости заняли места за столом. Услужливый официант, почуяв запах чаевых, тут же принял заказ от мужчины и его спутника и скрылся за дверью.

— Так значит это тот самый Святослав, про которого ты столько рассказывал, Лазарь? — оценивающе посмотрел на меня мужчина, а потом поморщил кончик длинного крючковатого носа, — не маловат ли для таких дел твой компаньон? — со скепсисом глянул он на родственника, а потом неожиданно обратился к нему по-английски, — tell me this is joke, Lazar! Why did you bring a child to the meeting? (Скажи мне, что это шутка Лазарь! Зачем ты притащил ребенка на встречу?)

— Mr. Danielle, — не дал я своему партнеру начать оправдываться за мой юный облик, и заговорил с иностранным щеголем по-английски. Что стало полной неожиданностей для всех в этой комнате, — making assumptions about a person based on his look is a bad idea, isn't it? Don't judge a book by its cover. Right? (Делать выводы о человеке по тому, как он выглядит плохая идея, разве нет? Не суди книжку по обложке. Верно?)

— Знаете английский? — с удивлением посмотрел на меня Даниэль и впервые за нашу встречу улыбнулся. Я английский знал, изучил из-за регулярных полетов в Доминикану во второй половине прошлой жизни, — ну хорошо. Считайте я заинтригован. Может и не стоит торопиться с выводами на ваш счет, тем более Лазарь отрекомендовал вас весьма ярко, — Даниэль достал из внутреннего кармана портсигар, вытащил оттуда коричного цвета сигариллу и закурил от золотой зажигалки «Дюпон». Кабинет наполнили запахи табака с нотками шоколада, — в общем то я в курсе вашей задумки. И если закон примут, не вижу никаких проблем создать совместную организацию, чтобы упростить вам ввоз компьютеров. Только есть один вопрос.

— Я понимаю. Вопрос о вашем интересе, — кивнул я. Я понимал, что вся эта сценка с моим возрастом была лишь последней проверкой. Даниэль не первый день в Москве, и Лазарь точно успел рассказать своей родне обо мне все что знает. Мужчина просто хотел увидеть мою реакцию, не растеряюсь ли? Не начну ли оправдываться как школьник? Не начал.

— Верно мыслите, — согласился Даниэль и выпустил густую струю дыма под потолок.

— Моисоображения такие, — я принял чашку горячего кофе из рук, занесшего нам напитки, официанта и сделал глоток горьковатой жидкости, — история с компьютерами акция не разовая. По возможности поставки металла мы тоже попытаемся повторить, это раз. Между Ленинградом и Хельсинки курирует паром, организовать туристическую группу тоже не трудно, возможно вас интересуют какие-то советские товары? Водка, икра, часы, ювелирка? Составьте список с расценками — мы прикинем. Это два. Ну, а конкретно за перевозку нашей партии компьютеров я предлагаю три процента от заплаченной нам вами цены.

— Три? Это не серьезно! Десять и от стоимости продажи в Союзе, — покачал головой Даниэль, стараясь всячески выразить своим лицом и тоном голоса крайнюю степень недовольства.

— Подумайте вот о чем, мой дорогой друг. Союз стремительно разваливается. Законы ослабевают, как и слабеет государственная власть. Скоро из страны потащат все в огромном количестве, внутри воцарится хаос, а любой хаос это возможность сделать огромные деньги. В такой ситуации вам точно пригодится надежный партнер по эту сторону границы. Чтобы не упустить свой кусок пирога.

— К чему вы ведете? Партнера будет найти не сложно. Как у вас говорят? Только свистни? — хмыкнул Даниэль, и посмотрел на меня с превосходством.

— Партнеров да. Миллион. А вот надежных партнеров это вряд ли, — покачал я головой и улыбнулся мужчине, — вы что реально не понимаете к чему все идет? Так спросите у вашего родственника Лазаря Моисеевича, то с чем столкнулся он, это ерунда. Скоро власть в стране захватят банды. Уже захватывают. И эти волки не остановятся ни перед чем, чтобы урвать свою доляну: грабежи, разбой, кидалово, да даже убийства. Я же с нашей стороны предлагаю вам НАДЕЖНОГО партнера, — я нарочито еще раз выделил интонационно слово «надежного», — которому вы более или менее сможете доверять. И который сможет силовым образом защитить себя и наше совместное предприятие, — гость из Финляндии задумался и молчал какое-то время, а потом кивнул своим мыслям:

— В ваших словах есть смысл. Семь процентов.

— Пять. И с закупочной цены.

— С закупочной цены, — кивнул Даниэль и достал из кармана листок, — вот список товаров, которые нам бы были интересны. Делал его для Лазаря, но раз уж вы сами подняли эту тему, — я развернул листок и пробежался по товарам и ценам: часы «Командирские» 250 долларов, черная икра 90 долларов пол кило банка, водка «Столичная» 25 долларов, фотоаппарат Зенит ЕМ 200 долларов и еще несколько пунктов ювелирки и прочего, — цена справедливая. Лучше вам в Финляндии не дадут. Скупать готов все и сразу. Оплата на руки налом в долларах или в финских марках, либо взаимозачетом за доставку компьютеров и других товаров. Но это уже после организации совместной фирмы.

— Годится — согласился я и сунул листок в нагрудный карман джинсовки.

— Хорошо. Лазарь, Пэтро останется пока в Москве. Это его давняя мечта, вернутся на историческую родину, — в подтверждении слов Даниэля патлатый парень кивнул и посмотрел на дядю. Или кто он ему? — он отлично разбирается в компьютерах и программировании. Раз вы влезли в это дело, людям понадобится фирма по обслуживанию техники. Ты вот не озаботился этой темой, а зря. Так что будешь должен.

— Я таки тебе всегда должен, одним долгом больше, одним меньше, — хмыкнул Лазарь и отпил чаю, — но тут ты прав. Мысль таки дельная. За это можно и отдельную плату брать.

— Естественно. Даже нужно! И еще, — Даниэль затушил докуренную сигариллу в пепельнице, третью за пол часа, — надо помочь устроить Пэтро в местный ВУЗ. Лучше МГУ. Но это мы обсудим лично и позже. По семейному. А теперь скажи, вот этот ваш «Арагви», там как с дамами…?

Дальше разговор ушел на сугубо неделовые темы. Поболтав еще некоторое время о разном и пообедав, мы расстались вполне довольные друг другом. Лазарь на прощание приглашал меня заезжать к нему в новый офис, обустройством которого он уже занялся, а еще дал номер телефона с нового рабочего места. После чего я распрощался с родственниками, поймал такси и повез деньги домой. Надо было отдать брату причитающиеся ему 66 тысяч рублей. Думаю, Вова будет доволен. До этого мы как-будто бы говорили с ним о чем-то абстрактном, однако по настоящему крупная сумма полученная на руки сделает наше компьютерное предприятие вполне реальным, а заодно здорово поднимет мой авторитет в его глазах и глазах его близких.

Глава 5

5 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Лазарь зря так сильно переживал за перевозку денег. Какова вероятность гоп стопа, если вызванное официантом такси забирает тебя прямо от ресторана и привозит непосредственно к родному подъезду в Долгопрудном? Пожалуй, даже меньшая, чем разбиться на самолете. Опасаться можно было только, если бы еврей сам навел бы кого-то на меня. Но в такое я не верил. Кто его знает как будет в будущем, но пока мы друг другу нужны и сто шестьдесят шесть косарей на фоне будущих совместных доходов просто сущие копейки.

Выйдя из Волги и хлопнув дверью машины, я кивнул стоящим у подьезда местным парням, поднялся к себе на этаж и вошел в квартиру. В воздухе висел одуряющий запах жаренной картошки с колбасой. И вот вроде недавно поел, а опять рот слюнною непроизвольно наполнился. Пойдя на кухню по следу дурманящего запаха, конечно же обнаружил там Медвежонка. Ну а кого еще? Парень стоял возле плиты и помешивал картофан на сковородке, накинув на шею и повязав вокруг пояса бабушкин фартук, который в силу своих малых размеров на огромном теле приятеля смотрелся довольно комично:

— Привет Слава! Минут десять и за стол, — повернулся ко мне и широко улыбнулся Миша.

— Ты чего светишься весь? С Риткой что-то вышло? — видеть довольную рожу Медвежонка мне раньше приходилось не часто. Парень все чаще выглядел угрюмо, а тут гляди ты, прямо сиял как начищенная новая золотая цепочка Футболиста на солнце.

— Поцеловались мы, — раскололся парень и даже слегка покраснел, — перед подъездом ейным. Вот.

— Дали ему год! Только правильно говорить «перед её подъездом». Ну, молоток, значит правильной дорогой идешь, такими темпами через пару лет и в постели вместе может окажетесь, маленькие медвежата пойдут, — хохотнул я и хлопнул друга по плечу, — а брат дома?

— Там, — мотнул головой Миша в сторону коридора, — в зале он. Телевизор принес здоровенный такой в коробке! — друг развел в стороны свои лапищи, показывая мне размеры, — вот теперь и возится с ним, — я кивнул и двинул в зал. Брат сидел на диване с двумя пультами в руке и щелкал на них по очереди. Сбоку от дивана стояла объёмная пустая распакованная коробка.

— О! Смотри чо взял, брат, — улыбнулся мне Вова и кивнул на черный прямоугольный телек, — Видео двойка Sharp! Пять штук отдал барыге одному. Ну а чо, в новую квартиру пригласишь кого, а посмотреть и нечего. Я и кассет несколько принес. Может посмотрим чего?

— А я думал ты мне его купил. В подарок, — улыбнулся я брату, продолжая стоять в дверях и со скепсисом рассматривая телевизор. В восемьдесят восьмом такая приблуда была как настоящий космолет, на который можно было весь двор водить смотреть как на экскурсию. Только меня это техническое убожество по понятной причине совершенно не впечатляло.

— Это за что ж такие царские подарки? — удивился родственник моей наглости, он не мог догнать это я шучу так или говорю серьезно.

— А ты подожди пару минут — узнаешь, — выставил я вперед ладонь и двинул в сторону своей спальни. На рабочий стол вывалил кулек денег. Развернул и достал оттуда запечатанные пачки сторублевок, обернутые в банковскую бумагу по десять тысяч в каждой. Отсчитал шесть пачек, добавил туда еще шесть тысяч и понес в зал.

— Чего это? — удивился брат, когда я вложил ему в руки кучку денег. Он переводил взгляд со своих ладоней на маня, а потом обратно, не понимая что происходит.

— Это, братишка, ваша доля. Шестьдесят шесть тысяч за четыре первых компьютера. Нормалек, а? — хмыкнул я и сел на диван рядом с братом, приобняв его за плечи.

— Да ну? — Вова, не веря, продолжил рассматривать бабки в своих руках, — а я, честно говоря, и не особо верил, что эта тема может серьезные деньги принести. Так, думал ты херней какой маешься и решил поддержать, вдруг выгорит хоть что-то?

— Не выгорело, брат. Это еще не выгорело. Вот когда остальные компьютеры перевезем в Союз, тогда будут серьезные деньги. Там больше двух сотен машин, а тут доляна всего за четыре компа. Смекаешь о каких бабках идет речь? — я ткнул брата в плечо и спросил, — ну чо? Заслужил я подарок за подгон?

— Да пусть у тебя стоит, — махнул свободной рукой Вова, встал и открыл стеклянную дверцу шкафа. После чего засунул купюры в пачках за книги, а незапечатанные шесть косарей положил в карман джинс. Постоял так в задумчивости с десяток секунд, потом покачал головой, вытащил деньги из шкафа обратно и рассовал их по свободным карманам, — я себе тогда Панасоник или Сони возьму. Да и квартиру теперь можно выкупить. И Ткачу с семьей трешку можно тоже взять, чо им в общаге ютится, а? Да много чего можно взять вообще-то.

— Да бери чо хочешь. Это вам с пацанами решать. Кстати, раз уж заговорили о них, где Ткач и Рэмбо?

— Ткач в гараже нашем с Петрухой с буханкой колдуют. А Рэмбо, — брат покосился на коридор на предмет нет ли там кого и чуть более тихим голосом продолжил, — на схроне оружие чистит. Но это между нами.

— Могила, — кивнул я и провел пальцами по рту, типа держу его на замке, — слушай, а ты для ларьков товарами где затариваешься?

— Есть знакомые по армейке снабженцы, а что? — вопросительно приподнял вверх бровь брат.

— Сейчас напишу список, — я спрыгнул с дивана, взял со стоящего рядом стола, накрытого клеенкой, тетрадку и ручку из круглого пенала, вернулся на диван и начал писать, — короче. есть список товаров, который интересен людям в Финляндии.

— Что за люди? От еврея твоего?

— Да! Родня какая-то его, они и помогают нам по теме с компьютерами. Вот, — я протянул листок брату, — если получится что-то достать из списка, я бы взял. Да и ты тоже бери. Предлагаю войти в долю на пополам. Одному мне пока эту делюгу не осилить из-за химии.

— А возить ты как все это в Финку собрался? — пробежался глазами по списку брат, — это же кап. страна.

— Это как раз не сложно. Покупаешь билеты, предоставляя характеристику с работы, справку об отсутствие судимости и паспорт. Приезжаешь в порт и плывешь на день на два в Хельсинки на пароме, а потом обратно. Визу дают по факту покупки билетов, я уточнил. С приобретением билетов на группу тоже обещали помочь. У тебя же есть свободный народ? Дембеля твои, родственники их. Нужно человек десять-пятнадцать на ходку. Думаю, мало кто откажется на халяву съездить отдохнуть заграницу, да еще и нормально заработать при этом.

— А провозить товар выходит на себе? — брат с задумчивым видом присел на диван, — кстати, ребята мои не все еще паспорта из паспортного стола после Афгана забрали. Надо поспрошать Ткача. Он в курсе, пусть доложит.

— Провозить на себе конечно, как еще? Водку до литра и икру банку брать можно типа на подарки. Фотоаппарат с часами на теле. Украшения тоже, — кивнул я, — ты просто прикинь даже по черному рынку! Часы сто пятьдесят рублей, банка икры семьдесят, водка два пол литра около сороковника, это еще я с запасом посчитал. Плюс фотоаппарат Зенит за две сотки. На человека выходит четыреста шестьдесят рублей, ну пусть пятьсот. Плюс билеты и сотку за работу, итого самое дорогое семьсот рубликов. Там сбывается это все за пятьсот девяносто долларов, если без ювелирки считать. По рыночному курсу, даже по пятнадцать рублей за доллар это около девяти тысяч рублей на человека. Пятнадцать человек — сто тридцать пять тысяч. А если отправить туда знающего человека, с пониманием, что можно выгодно толкнуть в Союзе, то он может прошвырнуться по магазинам и составить список с ценами.

— И во вторую ходку привезти товар, который можно будет продать тут и заработать еще больше, — в глазах брата разгорался интерес.

— Ну, все продавать не обязательно. Что-то можно и себе оставить, — пожал я плечами, — но мыслишь ты верно. Плюс в том, что людям заграницей не придется шляться по рынку и искать кому сбыть товар, боясь быть обманутыми. Человек от евреев встретит прямо на месте и заберет все сразу оптом. Как провезти назад доллары я думаю вы придумаете и без меня, — брат задумчиво кивнул и, шлепнув себя по коленям, поднялся с дивана.

— Уболтал, работаем. Прикину тогда. Для начала попрошу Ткача составить списки людей, кого можно было бы подтянуть на это. Поговорю с ними и с фамилиями и данными к тебе на счет билетов. Ну и по товарам со снабженцами своими потолкую. Нормалек должно быть. Дело — золотое.

— Ну иначе бы я тебе и не предлагал, — подмигнул я Вовке, в этот момент в двери зала появилось лицо Медвежонка, — Хавка готова. Вов, ты с нами поужинаешь?

— Нет! Не голодный, на базу нашу пойду. За Ткачем в гараж только по дороге забегу. Как раз наше новое дело обсудим, — я кивнул на слова брата и подошел к окну. У соседнего подъезда возле нашей машины стоял Чиж и о чем-то увлеченно разговаривал с Пельменем.

— Вов, обожди! — я поймал брата в прихожей, надевающим сапоги, — там Чиж у второго подъезда трется с другом. Передай по братски, что я их зову.

— На химию хочешь, чтоб подвез? — быстро раскусил брат мою задумку.

— Ну да. Заодно покормлю пацанов. У Чижа ж отец бухарик, а матери нет. Жрет что попало, — брат заверил меня, что передаст мое приглашение Чижу и скрылся за дверью. Я же пошел на кухню по следу, сбивающего с ног, запаха жареной картошки с колбасой.

6 ноября 1988 года. г. Москва, метро Динамо. Святослав Степанович Григорьев

Вернувшись с Медвежонком на химию, я узнал то, о чем казалось забыл уже давным-давно. Во вторник нас всех ждал праздничный выходной день. Седьмое ноября — красный день календаря! День октябрьской революции 1917 года. На Красной площади ожидался парад, а на химии торжественное построение. А я по ходу единственный кто о предстоящем праздники не знал, что немудрено. В последний раз слышал о нем в начале 90ых, то есть, если считать прошлую жизнь, около тридцати лет назад. Построение и прогулки по Зеленограду возбуждали меня мало, потому еще вечером на поверке я для себя решил зайти на следующий день к Хвальному и отпросится в город на этот день. Тем более мужик мне был должен.

Рабочее утро понедельника встретило нас пасмурной погодой, но при этом полным отсутствием дождя, что не могло не радовать. Прилично похолодало, еще не ноль, но плюс восемь-десять градусов почему-то пробирали до костей, заставляя кутаться в аляску, а при выдохе порой появлялся пар. Сегодня нас решили припрячь не по нашему основному профилю, рабочей техники не ожидалось, потому копатели траншей в лице нашей бригады отправились таскать со склада ящики с плиткой на пятый этаж облагораживаемого здания:

— Черт. Продрог до костей, — передернул плечами Рязань, когда мы всей нашей компанией вошли в вагончик в обеденное время. Миша скинул с рук перчатки и опустил в банку с водой кипятильник, щедро сыпанув туда чая перед этим.

— Ща бы не чая, а водки бахнуть, — прокомментировал эти действия, смотрящий с тоской в глазах на банку Рязань.

— А я бы выпил капучино, — расстегнув куртку, присел на лавку Малой и мечтательно прищурил глаза, — когда с отцом ездили в Восточный Берлин в ГДР по его каким-то делам, там была отличная кофейня с очень вкусным капучино. И с горячими булочками с шоколадом.

— Чиполино? А что это за зверь такой? — удивился Рязань.

— Капучино, деревня! Эспрессо, ну кофе крепкое. С горячим вспененным молоком. Нам показывали, как делать такое. Но там машина специальная нужна, так что в Союзе нам такое не светит, — расстроено вздохнул Малой.

— Не знаю как тебе, а у меня нет проблем в Союзе ни с кофе, ни с молоком, ни с кофе с молоком, — заржал Рязань и принялся разливать чай по стаканам, — но мы не дети номенклатуры, так что обойдемся крепким индийским чаем с бутербродами.

— Малой, так если тебе показывали как делать. И нужна только техника, напряги отца, — предложил я, вспомнив наш разговор с зам. начальника ОВИРа и мое ему обещание направить сына на путь исправления. А чем свое кооперативное кафе не подходящий путь? Я бы и сам с радостью в такое заходил кофе попить. И булочек похомячить.

— Ага! Ща он прямо для меня и расстарается.

— Так ты спроси. За спрос денег то не берут. Но не просто спроси, — я пододвинулся на лавке ближе к Малому и положил руку ему на плечо, — твой батя сам будет рад, если ты каким-то своим делом займешься, а не пьянкой. Набросай бате план. Как ты видишь эту кофейню и где. Попроси помочь с оборудованием, которого в Союзе нет и с помещением в аренду у государства, сейчас такого полно. Кооператив оформи и вперед. Если что, тянуть не будешь по деньгам, я подмогну и может тоже вложусь.

— Да откуда у тебя на такое деньги? Там пятериком не обойдешься, — покачал головой Малой, но моя мысль явно проросла в его сознании и дала всходы. Парень с задумчивостью на лице сделал аккуратный глоток горячего чая.

— Ну это в крайнем случае, а так не переживай. Я тебя когда-нибудь обманывал? Вот! Деньги у меня есть, а вот кафе таких в Союзе почти нет, думай! — я хлопнул парня по затылку и принял от Медвежонка бутерброд и стакан с чаем. Молодец Мишаня, не дал другу сдохнуть от голода.

— Я подумаю, — кивнул пацан. Дальше Малой в разговоре участвовал вяло. Все больше молчал, вид имел крайне задумчивый и от того отвечал не впопад. Ну и пускай думает, может и будет толк.

Перекусив и потравив байки еще какое-то время, мы вернулись на объект и принялись таскать коробки с плиткой. Мало по малу дело шло к пяти часам, а сил становилось все меньше и меньше даже с моим тренированным молодым телом. Дотащив с Медвежонком последние пару ящиков на пятый этаж в просторное помещение с дыркой под балкон, я подошел к его краю и посмотрел вдаль на Москву. Прохладный ветер дул мне в лицо, под ногами зияла черная пропасть стройки, сделай шаг и полетишь вниз, а впереди расстилался покрытый мраком город. Совершенно не похожий на Москву двадцать четвертого года с ее безудержной яркой иллюминацией. Эта столица была мрачна и покрыта одеялом ноябрьской тьмы.

— Мда. Жалкое зрелище, — покачал я головой, ни к кому особо не обращаясь. Медвежонок где-то сзади во тьме комнаты шуршал среди коробок бумагой, в которую спрятал пару бутеров на перекус. Сзади раздались быстрые шаги. Сперва я не предал им значения, но в последний момент чувство тревоги взревело в груди тревогой, что-то опасное приближалось ко мне со спины, оно выбрало меня своей целью. На рефлексах, не оборачиваясь, я сделал быстрый шаг влево и положил руку на стену.

— Ебаный в рооооооооооооот! — с истошным криком мимо меня нырнуло вниз с балкона грузное тело в куртке и в вязанной шапке фернандельке. А через секунду бухнолось вниз на землю. Бух! Шапка слетела с головы несостоявшегося Гагарина где-то в начале полета и приземлилась рядом с хозяином. Полежав немного в неестественной позе, тело застонало, а потом начало выть.

— На тебя бежал, — подошел и встал рядом Медвежонок, посмотрев вниз, — я ногу ему подставил. Он и спотыкнулся.

— На хрена? Не в смысле на хрена ногу подставил, это понятно. Это ты молодец. А на хрена он на меня бежал?

— Так известно на хрена — столкнуть чтобы, — пожал плечами мой друг, а потом, заметив в руке недоеденную в запаре половинку бутера, жадно вгрызться в лакомство и начал громко жевать.

— А это кто вообще, ты заметил? — по-прежнему не догонял я, зачем кому-то сталкивать меня с пятого этажа.

— Так Проглот же, — ну и тут все встало на свои места. Значит дождался момента сука и решил отомстить по жесткачу. Самому то Проглоту повезло упасть на высокую кучу песка, накрытую тентом. Вопрос, повезло ли бы так же мне? И не сломал бы я себе шею или позвоночник? Представив себя молодого в инвалидном кресле каталке, я нервно передернул плечами и сплюнул вниз. А Миша все таки молодец, получается спас и в моменте среагировал быстро и правильно, — туда мудаку и дорога! Винтим отсюда, Миша, и если что, ничего не знаем и ничего не видели. Принесли кафель, положили и пошли вниз.

— Угу! — Миша кивнул и, дожевывая бутерброд, пошел за мной следом по лестнице вниз. А внизу вокруг Проглота уже собралась толпа рабочих. Чтобы не вызывать подозрений, мы тоже потоптались с работягами вокруг тела неудачливого летчика и с интересом понаблюдали за тем, как матюкается наш прораб Леонченко и как орет подчиненным не трогать тело, ведь это тело могло себе что-то сломать, например позвоночник. Отогнав толпу от нашего авиатора и назначив старшего, следить, чтоб пострадавшего не двигали с места, Леонченко побежал к себе в бытовку звонить в 03, логично ведь телефон был проведен только у него. Короче пока все успокоились, пока приехала скорая, свинтили мы с ребятами с Динамо лишь в начале седьмого. А на вечерней поверке мне передали, что меня вызывает к себе Хвальнов. К нему я и отправился.

— Пришел? Заходи, Григорьев, присаживайся, — Хвальнов сидел за столом в любимом рабочем кресле и внимательно смотрел на меня своими пронзительными серыми глазами. В руке дымилась папироса, которую мужчина держал над пепельницей, время от времени сбивая с нее пепел:

— Добрый вечер, Сергей Петрович! — громким голосом полным радости поздоровался я с мужчиной и присел на свободный стул с другой стороны от стола от Хвальнова.

— Да херас два он добрый, — спокойным тоном возразил мой собеседник и, немного подумав, спросил, — про ЧП на стройке с Василием Глотовым знаешь?

— А кто не знает? Вся химия только об этом говорит, — соглашаясь, кивнул я и снова замолчал, очевидно играя этим, а еще своим хорошим настроением на нервах Хвальнова. Ну а как он думал, что я приду и соловьем заливаться тут буду? С чего бы вдруг?

— Смотри какая ситуация, Григорьев, — Хвальнов затянулся папиросиной и выдохнул облако сизого дыма под потолок, — некоторое время назад между товарищем Григорьевым и товарищем Глотовым произошел конфликт с применением физической силы. Верно?

— Конфликт вышел, да. Но про физическую силу в первый раз слышу. Но вы продолжайте, Сергей Петрович.

— Спасибо, Григорьев, — язвительно ответил Хвальнов, но и правда продолжил, — и вот сегодня вечером товарищ Глотов падает с пятого этажа и оказывается с многочисленными переломами в травматологии. Не находишь совпадение странным?

— А что, я единственный с кем у Глотова был конфликт? — хмыкнул я на это, — и потом, с чего вы взяли, что он не сам навернулся? Бухнул и полетел. Я слышал на стройке этой немало кто в такие полеты уже отправлялся.

— Мда, — начальник опер. части покачал головой, глядя на меня, — вот не знаю почему, Григорьев, но прямо все нутро говорит о том, что ты при делах. Хоть никаких фактов твоего участия в этом деле и не имею.

— Так раз не имеете, чего дергали на ночь глядя? — я театрально зевнул, — не даете честным работягам выспаться. Или вы так должок хотели списать?

— Может быть и хотел, — затянулся Хвальнов, — только если бы у меня железная доказуха была, что ты в полете Глотова поучаствовал, должок мой тебе бы не помог.

— Согласен. Но есть и гораздо более простой способ списать этот долг. У вас завтра смена есть?

— Хочешь на праздник в город свинтить? — тут же догадался Сергей Петрович о подоплеке вопроса. Задумался не на долго, а потом громко хохотнул, — вот скажи мне, Григорьев, — весело спросил мужчина, вытирая с глаз выступившие от смеха слезы, — вот как так получается, что ты ко мне на допрос считай пришел, а выйти можешь с выходным днем в улове? Что ты за уж такой?

— Да все просто, товарищ начальник, — пожал я плечами и улыбнулся, — к ситуации с Глотовым я отношения не имею. Это раз. А вот выиграть вам еще один ящик коньяка могу помочь в любой момент. Это два. Вот поэтому допрос был по сути формальностью, а мой выход в город на седьмого ноября закономерностью.

— Нда, и не поспорить, — заключил мужчина, провел рукой по седым волосам, поправляя прическу, а потом сдался и махнул ладонью, — иди! Завтра придешь после утренней поверки, я пропуск тебе подпишу, так и быть.

— Спасибо, Сергей Петрович, — я поднялся и подошел к двери кабинета начальника. В этот момент Хвальнов меня и окликнул:

— Как с румынами в кубке чемпионов сыграем в Москве?

— Продуем. Скорее всего со счетом где-то 1–2, — ответил я, перед этим сделав вид, что немного задумался. Но на самом деле этот матч я вспомнил еще когда мы с Футболистом ставили на первую игру в Румынии.

— Хреновато, — вздохнул опер, и я вышел за дверь. Отлично, завтра у меня законный выходной. Только вот чем бы на нем заняться?

Глава 6

7 ноября 1988 г. Город Зеленоград. Святослав Степанович Григорьев

— Пропуск я тебе подписал если что, но в милиции отмечаться не надо. Имей ввиду ты Григорьев гуляешь под мою ответственность, — строго посмотрел на меня Хвальнов. Мы находились в его кабинете в понедельник утром, я заявился к нему сразу после утренней поверки, мыльно-рыльных и легкого завтрака.

— Осознаю степень доверия, товарищ начальник, — иронично кивнул я, принимая из его рук бумагу, которую он до последнего не хотел мне отдавать.

— Ты мне пошути еще! И чтоб до вечерний поверки был тут. До половины восьмого как штык, это ясно? В половине девятого, если не будет, объявлю тебя в розыск, — строго ткнул в мою сторону пальцем мужчина и, получив мои заверения, что буду вовремя, отпустил, — все. Иди с глаз моих.

Вот что за манера у ментов так себя вести? Ну решил ты уже таким образом погасить перед парнем долг, ну зачем тогда его накручивать, будто ты ради него идешь на должностное преступление? Нет, немного Хвальнов конечно рискует, но в пределах нормы и в случае чего опер всегда сможет прикрыть свою задницу, уж тут сомнений никаких. Тогда чего ради вся эта театральщина? Будь я откровенным дебилом или злостным преступником, едва ли он подписал бы мне пропуск сегодня. А ежели нет, то чего щеки дуть?

С этими мыслями я и шел к тренировочной площадке, где занимались Рязань с Медвежонком. Утро было на удивление ясным и солнышко приятно щекотало кожу. Малого с пацанами не было, после нашего вчерашнего разговора парень ушел в себя и носился с тетрадкой и ручкой, второй день что-то старательно туда записывая и рисуя.

— А ты чо, к Хвальному ходил? — спросил Рязань, спрыгнув с перекладины, на которой делал подъем-переворот.

— К нему родимому! Пропуск вот мне выписал, — помотал я бумажкой в руке и сунул ее в карман, — так что поеду отдыхать почти как свободный человек. Пацаны, не обессудьте.

— Один? — расстроено посмотрел на меня Медвежонок.

— Ну извиняй, Мишаня. Он меня одного то кое-как отпустил.

— Интересно, за что такие почести? — фыркнул Рязань, но в глазах парня читалось сомнение.

— Справедливый вопрос, но досадный. Думаешь, отпустил начальник потому что я на него постукиваю? — хохотнул я. Запрыгнул на свободную перекладину и начал быстро подтягиваться.

— Да нет. Я разве такое говорил?

— Восемь-девять-десять! — сделав десять быстрых подтягиваний, я спрыгнул на землю, и продолжил беседу, — не говорил. Но, согласись, ведь подумал? Да не парься, помог я Хвальнову с прогнозами на Спартак. Я в этом деле секу. Он ящик коньяка с этого поднял. Вот и вернул должок таким образом.

— Мог бы и пару бутылок дать, — сразу просветлел лицом Рязань.

— Ага! И пошел бы я двумя пузырями по комендатуре такой красивый. Вообще без палева, — на мои слова друзья громко рассмеялись. Даже Медвежонок понимал, что алкоголем тут даже пахнуть опасно, не то что ходить с бухлом в руках.

— Ладно, пацаны! Я поехал отдыхать в Долгопу, а вам счастливо оставаться, — попрощавшись с друзьями, я принял душ, переоделся и двинул на местный вокзал. Купил в кооперативном магазине пол кило сарделек на обед и свежего белого хлеба. Прыгнул в такси и двинул в родной городишко.

Двор встретил меня серой пустотой. Неудивительно, пока ехали небо заволокло тучами и закапал противный моросящий дождик. Как же эта серость достала! Нырнув в подъезд, я открыл дверь своей хаты и зашел в квартиру в которой в этот момент громко звонил телефон.

— Да! Алло! — я хотел было по привычке пошутить во время приветствия, но не знал сколько уже звонил телефон. Потому в запаре просто забыл об этом.

— Добрый день! А Славу я могу услышать? — с той стороны телефона послышался смутно знакомый женский голос.

— Уже слышите. Я это.

— Слава! Рада тебя слышать. Это Карина, помнишь? Ты недавно у нас был в гостях, — Карину я узнал и звонку ее сильно удивился.

— Помню конечно. Привет, Карина.

— А я так и думала, что ты на праздники дома будешь, — уверенно произнесла она, — я чего звоню. Ты же обещал мне помочь с песней, а у меня как раз свободен день. И ты я вижу не занят. Так что давай я приеду к двум часам, и мы поработаем. Что скажешь?

— Да я вообще-то немного другие планы имел.

— Да перестань. Тебе же вечером все равно наверняка возвращаться в этот ваш, как его? Строй отряд! Какие могут быть планы? А я тортик «Птичье Молоко» привезу. Неужели ты откажешь слабой девушке в помощи?

— А что Александр Иванович скажет? Как-то неудобно, — попытался я использовать последний резон, чтобы отвертеться от назойливой дамы.

— Он не против, ты же сам видел. Тем более они на мероприятиях своих будут до ночи торчать с коллегами, А я одна дома и мне скуууууучно, — протянула девушка, — так что диктуй адрес.

Пришлось и правда продиктовать. Раз пообещал, надо делать, тем более никаких конкретных занятий я по дороге с химии себе так и не придумал. К тому же, можно было убить двух зайцев и попросить Карину поддержать начинание Малого с кафе. Уж сыну и жене при совместной атаке Александр Иванович вряд ли откажет. Кругом плюсы одни выходят. И сын с молодой женой вроде как сойдется и при деле все.

Повесив трубку, я посмотрел на часы. До двух дня было еще два с половины часа. Еще раз покосившись на телефон, я решил набрать Футболисту. Что-то затих мой дружок после того, как забрал Губу. Может хоть намекнет какие у балашихинских новости?

— Алло, — в трубке раздался знакомый голос Алисы и у меня внизу живота непроизвольно приятно потянуло.

— Привет, Алиса! Это Слава.

— О! Вот это да! Сам Слава соизволил нам позвонить, — ехидно протянула девушка, — и кому же ты звонишь, Слава? Мне или своему другану Вовану?

— А ты как бы хотела? — хмыкнул я в телефон.

— Даже не знаю, — картинно задумалась Алиса, — если бы неделю назад, то мне. А с учетом того, что ты после нашей последней встречи пропал на полторы недели… — девушка многозначительно не договорила фразу.

— Алис. Ну ты же знаешь, что я пока не вполне принадлежу себе? — попытался объясниться я — но признаю, надо было хотя бы набрать. Так что буду извинятся.

— Ну хорошо, — я этого не видел но показалось, что на том конце телефона девушка величественно кивнула, — извиняйся.

— Не по телефону. Извиняться надо не словами, а поступками. Так что до конца недели извинюсь. Обещаюб тебе понравится, — а сам подумал, что не зря таки купил дорогущие духи. Любая девушка Москвы такие заценит, — ты сама то как?

— Нормально. Собираюсь на прогулку в центр, с подружкой. Ладно, посмотрим на твои извинения и тогда поговорим.

— Договорились. А брат кстати дома?

— Воооовааааа, — девушка отодвинула трубку ото рта и крикнула брата, — тут твой Слава звонит! Трубку я положила. И красится ушла.

— Братан, здорово, — через пол минуты в трубке раздался знакомый жизнерадостный голос.

— И тебе не хворать. Ты куда пропал то? Случилось чего?

— Да как сказать, — фыркнул Вова, — сначала с нашим кхм, с нашим другом короче вдумчиво беседовали. Потом Ржавый запил. Приходилось за него делами заниматься. Ща вроде пришел в себя друган. Тоже, короче, думать будем. Чо дальше делать. Так что я скорее всего на этой неделе без нормального отдыха.

— Сочувствую. Ну ты как освободишься, держи что ли в курсе, братан, — попросил я.

— Да, если чо на выходных отзвонюсь. Может даже и вырваться получится.

— Лады! Тогда пока что отбой, — мы попрощались и я повесил трубку.

До прихода Карины у меня по-прежнему было много времени. С одной стороны, можно было отправиться к школе и немного побегать. С другой, было немного влом, особенно в такую погоду. К тому же Карина девушка красивая, а красивые девушки, которым скучно, к тортику предпочитают точно не чай, а скорее вино или шампанское. А бухла у меня дома не было совсем. Домыслить я не успел, в дверь раздался звонок.

— Блин! ЗвонЮт и звонЮт! А если бы я не отпросился с химии, чо бы вы без меня все делали? — бурчал я себе под нос, открывая дверь. За которой оказался улыбчивый Чиж:

— Чи-чи ла-ла, Славян! А я смотрю ты не ты в подъезд нырнул? С праздником епт! — поздравил меня парень и вошел в коридор, скосив глаза в сторону кухни, — а ты без Медвежонка?

— Чо, пожрал его харчей, понравилось? — хмыкнул я, — к слову о харчах. У нас в гастрономе реально вина нормального купить и закусок каких, вроде сыра и колбасы?

— Ну как. Типа для нужных людей с блатом запросто, — кивнул Чиж, парень немного расстроился, поняв, что кормить его сегодня здесь не будут, — ток мы рылом не вышли.

— Нормальные у нас рыла. Запомни, братан. Главное не рыла, а уметь себя подать. На, — я поднял с пола и протянул пакет с сардельками, что лежал на входе, — там сардельки. Похавай пока, а я переоденусь и поедем, — переодевание в свитер и джинсовый костюм заняло всего пару минут. Взял пачку десяток на сто пятьдесят рублей и вложил в отдельный карман джинс, а потом двинул на выход, — поехали! По дороге доешь, — на ходу надевая куртку, я вытолкал друга, жующего сосиску, половину которой он держал в руке, из квартиры в подъезд.

— В гастроном едем? — уточнил Чиж, когда мы вышли во двор и забрались в машину

— Ага. Я так понимаю, там сзади, со стороны приемки товаров лучше подъезжать?

— Ну да! Со двора. БлатОта местная туда гоняет.

— Вот там меня высади и в тачке жди, — кивнул я, когда мы заруливали в нужный нам двор. Покинув авто, я открыл створку двери и нырнул в просторный освещенный лампами коридор, стены которого были оклеены кафелем. И практически сразу чуть не воткнулся в тушу огромного мужика в вязаном зеленом свитере и в серых штанах, при виде которого о его роде деятельности можно было долго не гадать. Мясник, как есть мясник:

— Малой! Ты чего тут забыл? — хмуро посмотрел на меня мужчина из-под кустистых бровей.

— Дяденька. Меня тут папа послал. Он в Горкоме работают, они сегодня по случаю праздника на дачу собрались. Вот сам совсем не успевает, и меня со списком послал. Сыра, там колбасы и прочего собрать. Вина бутылку и шампанского. Но не как в прошлый раз, а хорошего. Он мне и список дал. Где же он? — я достал из кармана крайне внушительную на вид пачку из пятнадцати десятирублевок и стал рыться в карманах, делая вид, что ищу бумажку, врученную мне придуманным отцом. Сам же держал деньги в руке, у мясника на виду, ожидая его реакции.

— Не надо список! Давай сюда, — мужик не выдержал искушения зрелищем и сграбастал у меня деньги, — жди! Ща всё принесу, — я покладисто кивнул и наблюдал, как широкая спина мужика скрывается где-то в одном из поворотов коридора. Вот собственно и весь фокус: дорогая одежда, юный вид, бабки как замануха и под это всё правильная легенда. И вот ты уже не басяк с панельки, а уважаемый человек с блатом.

— Вино молдавское, шампусик «Советский». Лучше ничо нету, звиняй пацан, — протянул мне три полных пакета вернувшийся через десять минут мужик. В одном из них звенели бутылки, второй плотно утрамбован свертками из бумаги, в третьем были овощи и фрукты, — ничо! Зато я отцу твоему бутылочку «Столичной» положил. Любой нормальный мужик оценит. Ну и как полагается: колбаса, балык, сосиски, сыр, шпроты, горошек, майонез, ананасы сервИрованные даже, — видимо мужик имел ввиду консервированные, но да это не важно. Поблагодарив мужика и конечно даже не ожидая сдачи, двинул с поклажей на выход. Нормальный бизнес, товаров накидал рублей на пятьдесят-шестьдесят, а забрал сотку с полтинником. Девять десятков чистой прибыли за пятнадцать минут. Чиж встретил меня с большими глазами и, причитая что-то восторженное. Помог мне закинуть мою добычу на заднее сиденье авто, после чего мы сели в салон сами и тронулись.

— Как уболтал то, колись? — покосился на меня приятель, когда мы выехали со двора.

— Сказал, что у дверей меня ждет злой друг с обрезом. И что если они не продадут мне продукты, то ты зайдешь и всех завалишь, — с серьёзным лицом ответил я и, заметив как Чиж от услышанного чуть не выпустил руль из рук, решил больше не нервировать парня и громко рассмеялся.

— Ни хера не смешно, — буркнул парень и крепче взялся за баранку, — вообще после зоны ты своими шутками уже заманал. Будто другим человеком стал, в натуре.

— В натуре — кум в прокуратуре, ща подъедем, помоги мне пакеты поднять лучше. Продуктов тебе немного отгружу, а то те же овощи и фрукты до пятницы пропадут.

— Вот это дело, — сразу приободрился парень и аккуратно свернул к нам во двор. Затащив покупки и снабдив товарища пол кило мандаринов, а так же всеми овощами, что были в наличии (едва ли мы будем с Кариной их есть), отправил пацана восвояси. Сам же надел треники и легкую майку без рукавов и вышел во двор на турники. Времени до встречи был целый час, потому неплохо было позаниматься. А минут через двадцать во время подтягиваний меня окликнул женский голос:

— Вот смотрела бы и смотрела на это зрелище, — проворковала Карина.

— Ну так и смотри, кто против, — сказал я и продолжил делать подход., — ты чего так рано?

— Да скучно дома сидеть, — ответили мне из-за спины, — идем уже! Холодно же, а я в платье. Да и ты полуголый.

— Идем, — согласился я и, спрыгнув, обернулся. Девушка была одета в короткое приталенное пальто с меховым воротником, из-под которого отлично были видны длинные ножки в колготках и в черных сапожках. Не знаю на самом деле было ли холодно Карине, а вот от меня буквально валил пар, вот что значит потренировался на совесть. Подхватив коробку с тортиком и пакет из рук девушки, я повел гостью в свою квартиру.

— Добро пожаловать! Не сталинка конечно, но чем богаты, — сыронизировал я, покосившись на снимающую пальто и оглядывающую мои «хоромы» внимательным взглядом девушку. Сам я уже скинул и повесил на вешалку куртку и понес тортик с пакетом на стол кухни.

— Да нормально. Я вообще-то в общаге выросла. Ты один тут живешь? — Карина прошла по коридору и зашла в зал, — о! Видеодвойка! А ты видный жених на районе, верно?

— Жил с братом. Теперь выходит один, — я прошел за девушкой следом, — есть красное полусладкое вино и шампанское. Что налить?

— А шампанское «Советское»? — я кивнул, — тогда его! — через пару минут я вернулся с фужером, в котором задорно переливались серебром пузырики напитка и протянул девушке.

— А себе? — Карина взяла в руку фужер и сделала глоток.

— У меня вечером поверка. За алкоголь могут наказать и прощай условно досрочное, — пояснил я. На самом деле главное было не пить много и прямо перед выходом, в остальном уверен пронесло бы. Только после тренировки жрать алкоголь, да еще и газированную кислятину?

— Даже любопытно как такой парень как ты оказался в этом трудовом лагере. Наверняка заступился за девушку и дал кому-то в морде? — хохотнула девушка.

— Типа того — кивнул я, — в холодильнике разные закуски. Пульт от двойки на столе. Дай мне пять минут освежиться после турников, — девушка кивнула, и я отправился в душ, по дороге захватив чистую спортивную одежду: штаны и майку.

Через десять минут вернулся в зал, девушка стояла у шкафа и рассматривала фото Славиных молодых бабушки и дедушки:

— Красивая пара. Родители?

— Бабушка с дедушкой. Садись лучше, — я взял в руки гитару из угла комнаты. и мы сели на диван, — скажи мне, Карина. А как ты себе вообще представляешь эту «работу над песней»? Ну ладно я один от безделья сижу бренчу и что-то придумываю. Но как это делать вдвоем, да еще и на заказ?

— Ну вообще-то, я думала, что у тебя уже есть какие-то песни, и мы просто выберем самую лучшую и подгоним слова и мотив под меня, — точно ангел невинно улыбнулась мне девушка, хлопая глазками.

— Ага. То есть, ты просто хочешь, чтобы я взял и подарил тебе одну из своих песен? — фыркнул я, и с иронией, повернув голову на бок, посмотрел на брюнетку.

— Ну почему сразу подарил? — девушка допила шампанское, прижала пустой фужер к груди и нагнулась ко мне так, что ее лицо было прямо перед моим, — скажи, я тебе нравлюсь? Я же заметила твою реакцию тогда за столом.

— Как ты можешь кому-то не нравится? — пожал я плечами и посмотрел в глаза гостьи, не отводя взгляда, — но я думаю ты и мужу своему нравишься. Что скажешь об этом?

— Муж? Муж объелся груш, — Карина нагнулась еще немного и мягко обняла своими губами мои. Я ответил на поцелуй, положил руки на талию Карины и прижал ее к себе, продолжая своим языком исследовать ее ротик. Фужер выпал из рук девушки, так как ее руки обвили мою шею. Он брякнулся об пол и покатился по ковру в сторону шкафа. Моя рука залезла под подол платья Карины и стала ласкать ее между ног через трусики.

— Погоди, — девушка, тяжело дыша, оттолкнула меня, — платье испортим. Где тут у тебя спальня? — взгляд девушки был затуманен так, что казалось, что она не видит ничего вокруг себя.

— Идем, — я схватил Карину за руку, поднял с дивана и потащил за собой в спальню. Девушка толкнула меня ладошкой, и я упал на кровать, наблюдая оттуда как она раздевается.

— Только песня должна быть хорошей, — строго покачала в мою сторону указательным пальчиком девушка. Она успела стащить с себя платье и стояла передо мной в одних трусиках и лифчике. Такой вид сводил зверя внутри меня с ума. Я чуть не рыча приподнялся, схватил Карину за руку и под ее веселый вскрик повалил на кровать, подмяв под себя. Пока мы целовались, одной рукой на многолетнем опыте я справился с застежкой лифчика, а потом стащил с брюнетки и трусики. Я развел в стороны согнутые в коленках ноги девушки и, оказавшись между ними, начал медленно проникать внутрь красотки под ее глухой протяжный стон. Разместившись внутри жены начальника ОВИРа полностью, яначал двигать бедрами, целуя ее губы и упругую грудь с твердыми алыми сосками.

Через час после пары раундов жаркого и страстного секса, Карина лежала в моих объятьях щекой на моей груди. Простынь и казалось, что и вся кровать были мокрыми от нашего пота, только нам было все равно, мы пытались отдышаться.

— Я в душ! — приведя наконец дыхание в порядок, девушка, сверкая упругой голой попкой, поднялась с нашего ложа и скрылась за дверью спальни. Я поднялся следом минуту спустя и пошел на кухню, жадными глотками выпил стакан воды, обмылся как мог в раковине и вернулся в спальню, по дороге захватив в зале гитару. Стащив промокшее белье и бросив в угол, я быстро застелил новую простыню, наперники на подушки и пододеяльник и лег голышом на кровать с гитарой в руках. Позалипав некоторое время в потолок, начал перебирать в уме песни из будущего подходящие молодой девушки. Нужно вспомнить что-то красивое и романтичное. И я вспомнил. Когда девушка вернулась в одной из моих домашних растянутых маек, надетой на голое тело, я заиграл, а потом и запел:

Не забывай, помни меня

Ты не один, навсегда вдвоём

Не забывай пламя огня

Где мы с тобой греем себя

Я улечу

В себе

Я улечу

К тебе

На небо за звездой высоко

Тихий полёт — это легко

На небо за звездой высоко

Тихий полёт — это легко

— Это! Просто! Афигенно! — отделяя слова друг от друга, протянула девушка, а потом захлопала в ладоши и с визгом запрыгнула ко мне на кровать, уткнувшись подбородком мне в грудь и заглянув преданно глаза, — это же для меня? Скажи, что это песня твоя, и она для меня? Я очень хочу! Хочу! Хочу!

— Песня моя. А вот дарить тебе ее или нет пока не решил, — с иронией посмотрел я на девушку. Карина хитро прищурилась, выхватила у меня гитару и отодвинула в сторону. А затем поцеловала мою грудь, потом живот, а потом… спустилась ниже и обняла губами моего друга, от чего тот мгновенно напрягся и стал реагировать, увеличиваясь в размерах. Сладкая пытка продлилась с пяток минут. Когда я закончил, девушка придвинулась к моему бочку и, проведя пальцами по своим губам, спросила, — а теперь?

— Теперь песня точно твоя, — сдался я, не выдержав изощренности Карины в средствах убеждения, кстати довольно распутных средствах для 88ого года.

— Вот и славно. У тебя зубная щетка новая есть? — я кивнул и проводил девушку в ванну.

— Чего пялишься? — фыркнула Карина. Выдавливая пасту из тюбика на щетку, она хитро посмотрела на меня в отражение в зеркале, — иди лучше налей даме шампанского и запиши текст на бумаге.

Спорить я не стал и за несколько минут выполнил оба задания. После этого какое-то время мы репетировали в кровати. Я еще несколько раз исполнил песню, потом Карина попробовала сама. Важно было запомнить звучание, но девушка схватывала на лету. Да и голосом Карину Бог явно не обидел. Получалось не хуже, чем у Савичевой. Когда песня «схватилась» у девушки, мы закончили с репетициями. Карина пила шампанское и рассказывала о своей жизни, о том как она уважает своего мужа, но совершенно не любит его, и о многом другом. Но говорила не только она, тему с кофейней для Малого мы тоже обсудили, и Карина легко согласилась поддержать пасынка. Даже больше скажу, девушка загорелась помочь парню с выбором места и дизайном ремонта, всерьез увлекшись будущим проектом.

— Пора, — девушка лежала своей изрядной шевелюрой у меня на плече и, подняв вверх руку, с сожалением смотрела на свои наручные часы, — уже темно совсем. Проводишь до остановки? Надо такси поймать.

— Конечно. Тем более и мне пора в Зелек, до поверки полтора часа, — кивнул я, и мы слезли с кровати и отправились одеваться. Что ж, никто не скажет, что сегодняшний праздничный день я провел не продуктивно. Уже стоя на остановке, я решил спросить Карину о том, что не давало покоя;

— Слушай. А если бы я оказался недотрогой. Как бы ты тогда меня на песню уговаривала?

— А ты в пакет заглядывал? — я отрицательно покачал головой, пакет так и остался лежать на кухне, ладно хоть торт не забыл в холодильник убрать, может брат съест.

— Там сигары кубинские. Одолжила коробку у мужа. И гильотину его запасную для обрезки стащила. Так что ты выбил два приза из двух, — рассмеялась девушка и нырнула в такси. Что ж. Сигары — это очень хорошо. Это я уважаю.

Глава 7

10 ноября 1988 года. г. Москва, м. Динамо. Святослав Степанович Григорьев

Я стоял в окружении коллег по «опасному бизнесу» недалеко от стройки и размышлял о происходящем. Малой с Рязанью курили и о чем-то тихонько переговаривались. Медвежонок пытался стереть прилипшую грязь с ботинок возле небольшой кучки товара, который мы только что достали из траншеи. А я прикидывал, что наше предприятие по экспроприации сантехники со склада пора бы и заканчивать. На данный момент я вышел на оперирование таким уровнем денежных средств, что пять сотен с кражи товаров на стройки на их фоне смотрелась бледно. Причем палево от этого дела было несопоставимо большее, чем от всех остальных моих дел вместе взятых. На счет Медвежонка я не переживал, парня я планировал и дальше использовать на подхвате, а потому заработать Мишане дам прекрасно и сам. Малого кража сантехники тоже будто бы уже тяготила. Сегодня он впервые отказался ехать бухать к друганам Рязани, а вместо этого собирался провести выходные дни на квартире у отца и предложить ему тему с кафешкой.

Оставался Рязань. Только предложить ему собрать новых подельников для продажи строй материалов было плохой идей. Если спалится, то наверняка паровозиком потянет и нас. А потому надо было придумать, как и отвадить его от нашего дела, а заодно и занятие для пацана найти хлебное.

Темноту ночи пронзил огонек фар. Неизменный пирожок нашего покупашки подъезжал к месту встречи. Впрочем, порадовать сегодня мужика было особо нечем. Из-за выпавших понедельника и праздничного вторника, товара на продажу набралось с гулькин нос. Да и работали, повторюсь, мы уже без огонька.

— Привет, ребята, — вышел из машины Сергей. На парня сегодня было больно смотреть: борода отросла и была взлохмаченной и неухоженной, прическа на голове растрепана, под глазами круги. Молодой парень лет 25 сейчас выглядел так, будто ему хорошо за сорок, — смотрю сегодня немного?

— Все верно. Праздники, — ответил за всех Рязань и отбросил бычок в сторону, — считаем?

— Давайте! — Серега кивнул и вяло наблюдал за действиями парней по переноске коробок в кузов своей машины. Сегодня он даже не достал блокнот и ничего не стал записывать.

— Ты как сам? Нормально? — не выдержал я и спросил парня. Тот перевел взгляд на меня и посмотрел с тоской.

— Нет, Слава. Слава же, верно? Нет, все не очень хорошо, — ответил он и примолк. На что я пожал плечами. Лезть в душу к покупашке я точно не собирался.

— Слушай. А можно с тобой переговорить? В машине, — спросил Сергей, когда мы закончили с погрузкой и расчётом, и он захлопнул дверцу кузова.

— Идем. Пацаны, подождите, — я нырнул в салон на пассажирское кресло. Парни остались «курить» снаружи. Благо дождя в этот пятничный вечер в кои-то веки не было.

— Короче. У меня кое-какие неприятности по бизнесу, — начал свою исповедь Сергей. Он дрожащими руками достал из кармана куртки сигареты, сунул одну в рот и закурил зажигалкой, — и мне очень нужны люди, которые меня прикроют.

— Я понял. Ты расскажи, в чем у тебя проблема? — предложил я, а сам приоткрыл свое окошко, так как дышать табачным дымом было не очень приятно.

— В общем, полтора месяца назад сидели в «Пельменной» с соседом Геной и каким-то его приятелем. Ну, как это водится выпили под горячее, разговорились. Тот оказался заведующим складом одного из магазинов «Березка». Их же закрывают по всему Союзу, в курсе? — я утвердительно кивнул, — ну и вот. А товара там еще остается немерено. Он и предложил продать мне видеомагнитофонов иностранных по дешевке. Две штуки рублей за единицу товара, — продолжил рассказ Сергей, — а там Сони, Панасоник, Шарп. Да их у комиссионки можно спихнуть и по четыре легко. Стопроцентная накрутка.

— Выгодно, — согласился я — только звучит расклад как замануха.

— Тогда мне так не казалось. Да и Гену я знаю с детства, в одном дворе с ним рос, — парень достал еще одну сигарету, вставил в рот и прикурил прямо от уже докуренной, — брать предложил сразу тридцать единиц товара. Оптом. Меньше не соглашался. Из оборота мне выдергивать такие деньги было не вариант. Тем более начал строить дом с нуля. Заказчик жирный. Уже хорошо закупились строй материалами. Даже кран арендовали. В общем, я занял шестьдесят штук у одного мужика. Он обычно дает под пять процентов в месяц. Обещал отдать ему двадцать пять магнитофонов в течении месяца. А пять бы оставил себе, вот тебе и двадцать штук прибыли на ровно месте.

— Дай угадаю. Деньги ты передал, а продавец пропал? — дальнейший расклад предположить было несложно.

— Да. На следующий же день поехали за баблом. Пока мужики ждали, я взял деньги и им отдал. Договорились, через неделю на выходных заеду заберу. Ну и заехал. А там никого не было. Я к Гене, а тот гад говорит мол я тебе ничо не должен. Вот кому деньги давал к тому и обращайся. А сам сука через неделю на почти новой восьмерке бежевой кататься начал. Я опять к нему, а он на хер послал и в морду двинул.

— Неприятно. Но не сказать, чтобы неожиданно, — посмотрел я внимательно на Сергея, — а парни крепкие то тебе зачем. Гену пресануть?

— Да нет, — покачал головой парень, — Михал Саныч, это кто деньги занял. Я к нему же потом обратился, может ли он помочь чем? С такой ситуацией. А тот отказал грубо и добавил, что либо я ему в течении месяца отдаю видеомагнитофоны, либо отдаю деньги вместе с его упущенной прибылью. Короче, сто двадцать пять тысяч потребовал А когда я платить отказался такие деньги, охранников с ресторана своих прислал. Михал Саныч кооперативным рестораном в отеле «Космос» у нас в Химках владеет. На первом этаже. Вот с ворот охрану свою и прислал, — я кивнул, ожидая продолжения, — ну те сказали, что если сто двадцать пять тысяч не отдам и пять процентов за просрочку это еще шесть тысяч двести пятьдесят рублей, то поломают.

— А откуда Саныч этот сто двадцать пять штук насчитал?

— Он сказал, что толкнул бы магнитофоны по пятаку. Двадцать пять на пять, так и получилось.

— Не хило, — присвистнул я, — губа у комерса этого не дура. Но ты так и не ответил, зачем тебе мы?

— Ну как сказать? Во-первых, чтобы меня не убили, — мрачно посмотрел исподлобья парень, — а во-вторых, я насобирал шестьдесят тысяч. Может как-то получится его на них уговорить? Показать, что я вот тоже не один. И что за меня есть кому постоять. И он тогда как-то согласится хотя бы на рассрочку. Я готов заплатить вам за это. По штуке каждому, — с надеждой посмотрел на меня парень.

— Подытоживая, ты хочешь, чтобы за штуку мы вписались за тебя и твою проблему сделали своей? — тихо засмеялся я, — не, Серега. Прости, но так это не работает. Вот скажи мне. Ты сколько чистой прибыли в месяц имеешь с конторы своей? В среднем?

— А что? — сразу напрягся кооператор, — не знаю, где-то тысяч пятнадцать могу потянуть. Зачем тебе?

— Пятнадцать хорошее число, — кивнул я, — давай так. Я вхожу в долю твоего предприятия и с прибыли ты будешь отстегивать мне пятнадцать процентов.

— С хера ли? — окрысился покупашка, — мне оно зачем?

— А затем, Сережа. Что тогда я приду на встречу с твоим Санычем как твой партнер и твоя крыша. Ты будешь подо мной и потому я смогу за тебя говорить с людьми. А так, я просто хер с горы. Ты что думаешь, мы сходим за тебя на встречу и все? Если Михал Саныч этот решит тебя отпиздить или убить, сделает он это тихо. Подкараулит вечером во дворе, кинет в машину и увезет в лес. Ты же не думаешь, что мы будем с тобой сутками ходить за эту штуку?

— А чо бы ему не кинуть меня в машину, даже если я тебе долю дам? — не понял парень, от избытка нервов он уже перешел на третью подряд сигарету

— Помешает то, что финансовый вопрос я замкну на себе. И получать или не получать он уже будет с меня. Да и ты будешь под моей защитой. Смысл тебя трогать, если я все равно останусь? А вывезет тебя в лес, ну что ж, на следующей день в этот же лез повезут его, — Сергей примолк и начал думать, — по сути ты ничем не рискуешь. Когда у тебя встреча? В воскресенье? Так вот, в воскресенье я еду на встречу с тобой и буду за тебя говорить. Если все разрулю, то твоя проблема решится. Если нет, то ни о какой доле считай мы не говорили. К тому же, если ты мой партнер, то кинули на видаки не тебя, а нас обоих. И решать этот вопрос буду тоже я. Я уж молчу что таких вопросов в твоем бизнесе будет еще масса. Всегда приятно иметь человека, кто возьмет эти заботы на себя. Разве нет? — я положил руку на плечо Сергея и крепко сжал, — только решай здесь и сейчас. Если встреча уже послезавтра, то времени на раздумья у тебя нет.

— Да по хер, — Сергей обмяк на сидушке, будто спущенный шарик, — какой у меня выбор? Никакого. Так хоть надежда есть. Ты уверен сам то, что справишься? — Серега критически покосился на меня. Все время забываю про свою юную внешность.

— Если я за что-то берусь, значит потяну. Не ссы в трусы, — хлопнул я Сергея по плечу, — напиши мне время и адрес куда подъехать в воскресенье. И шестьдесят штук возьми, что занимал. Решим мы твой геморрой.

— Ща, — парень, слегка воодушевившись, нагнулся и открыл бардачок. Вытащил оттуда тетрадку и ручку. Быстро накарябал мне необходимую информацию, а через секунду я уже складывал лист пополам и совал себе за пазуху.

— Ну вот и отлично! Ладно, поехал я. Надо на вечернюю поверку успеть, и это, в порядок себя приведи, ладно? — я пожал Сергею руку и вышел наружу, думая о том, что никогда не знаешь, где найдешь и потеряешь. А свой прикормленный строительный кооператив мне пригодится точно. Да чо далеко ходить? Малому же вон может ремонт скоро потребуется, верно? Да и по условиям УДО надо на какой-то работе числиться.

10 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

К концу пятницы историю эпичного полета Проглота с многоэтажки как-то все подзабыли. Трудящиеся переключились на тему будущих выходных, а опер. часть списала все на несчастный случай. Тем более, что и сам начинающий Гагарин подобную версию не отрицал. Мужик хоть и сломал себе копчик и пару ребер, не сильно грустил по этому поводу, работник спит, а срок идет. Полагаю Проглот исходил из такой логики. На счет мести от спортсмена я не заморачивался, когда он выпишется, я надеюсь меня на химии уже не будет. Да и было бы из-за чего переживать!

Пока ехал с Медвежонком на такси в сторону Долгопрудного с иронией вспоминал свой разговор с Сергеем о его проблемах и о моей доле в его строительном кооперативе. Еще в прошлую жизнь часто смеялся над тем, как подобные разговоры показывали в кино и сериалах. По их логике я должен был наехать на комерса, жестко его поставить в позу и прикрутить по полной программе, выдоив до суха. Оборжаться. Сценаристы и режиссеры даже не пытались задаться вопросом, а какой в таких действиях был смысл? Зачем загонять в угол человека, с которым тебе еще работать, причем возможно долго? Чтобы он к ментам пошел? Или в дальнейшем нашел крышу по лучше? А может, чтобы нанял пацанов при случае, которые в темном переулке проломят мне крышу? Нет, даже рэкет в руках умных людей это бизнес. Не знаю, какую конечную цель преследовал Михал Саныч из Химок, но вообще не удивился бы, если бы все закончилось тем, что кооператив нашего покупашки перешел бы в его руки. С Серегой в качестве работника или без него. За долги. Я же предложил ему взаимовыгодное сотрудничество, которое потенциально снимало с парня массу проблем. И позволяло спокойно работать дальше. Так и зачем грубить и наседать в таком случае?

Отметившись в регистратуре нашего местного ОВД, мы с Мишей дотопали до квартиры, где меня уже ждал Рэмбо:

— Привет. Ребята уже на точке у дома любовницы Митяя. А я тебя жду, Слава. Поехали, тачка у подьезда, — сходу перешел к делу Рома, поздоровавшись с нами прямо на пороге. Спорить я не стал, тем более одет был подобающе — в спортивные штаны и потасканный свитер. Только надел часы и поменял обувь на спортивную. Оставив Медвежонка на хозяйстве, мы спустились вниз и погрузились в копейку.

— Митяй уже у нее? — спросил я от скуки пока ехали.

— Да хрен знает, — глядя на дорогу, ответил Рома, — наши часа полтора как уехали. Значит мог уже и появится. Может уже упаковали вообще, — с расстройством вздохнул Рэмбо. Парень явно переживал, что такие интересные события происходят без него. Впрочем, не уверен, что присутствие Романа на захвате Митяя было необходимым. Его же не гасить собрались, тут да, Рома бы пригодился. А так, двух физически крепких парней вполне за глаза.

— А ты чо радио не включаешь или музыку? — спросил я Рому. Который раз замечаю, что парень любил ездить в тишине. Просто никогда не придавал этому значения.

— Был нехороший случай за речкой. Как-то дослушались на два двухсотых, — без тени эмоций ответил Роман, — мне так спокойней. Особенно в сумерках.

— Чот наших не видать? — пытался я вглядеться во тьму, когда мы выехали из лесопарка, — может уехали уже? Ты точку куда повезут знаешь?

— Нет! Вон стоят, — мы вырулили к частным домам. Буханка защитного цвета располагалась аккурат между частниками и стоящими поодаль многоэтажками.

— Грамотно встали. Аккурат мимо не пройти ни туда, ни обратно, — похвалил военных я. Рома на это просто кивнул, мы припарковались в сотне метров от буханки, а туда уже двинули пешком. Подойдя к боку тачки, постучали в окно. Дверь тихо открылась, явно смазывают, и мы нырнули в салон, где уже сидело три человека преимущественно в зимних армейских бушлатах и черных шапочках, которые, готовь спорить, если натянуть до подбородка, имели прорези для глаз и рта. Ткач, брат и еще один смутно знакомый персонаж с широкими плечами, крепким мясистым телом и поломанными ушами. Он единственный был одет в «гражданскую» куртку.

— Привет, брат! Знакомься. Костя Удальцов, позывной Удалый, — представил он нас с борцом, — месяц как сманил к нам, вы вроде виделись уже. Костя. Это Слава, брат мой младший, — я крепко сжал руку парня и спросил:

— Борец? — тот кивнул.

— Ага. На захват взяли. Самое оно, для такой операции, — кивнул Вова, — в общем, диспозиция такая. Объект час как должен был выйти с тренировки. У зала его Шубин караулит. Как двинет в нашу сторону, Шуба пойдет впереди и маякнет нам. Видишь, Ткач в заднее стекло лупит? Шубу высматривает, — я посмотрел в конец УАЗика откуда, приветствую меня, махнул рукой младший сержант и подмигнул. А брат продолжил, — после сигнала Удалый выйдет вроде как покурить, а когда Митяй пройдет мимо, двинет за ним. Потом захват. Если клиент будет не один, Шуба знак подавать не будет, тогда переносим операцию на завтра.

— Да ты шо, старшой? Нешто он к бабе с другом пойдет? — хохотнул младший сержант Ткаченко. Улыбнулся на это и брат:

— Вряд ли, конечно. Но все надо предусмотреть. К тому же, не факт, что он вообще сюда пойдет с тренировки. Если так, то Шуба поводит его какое-то время, а потом к нам вернется. Значит тоже отбой.

— Хорошо бы сегодня его взять. Час уже сидим, — подал голос с водительского кресла Стас Гринев, извечный водила брата, — привет, кстати, Слава.

— Привет, Гриня, — махнул я рукой пацану, смотрящему на меня в зеркало заднего вида, — ну что, Вова план понятен. Сидим ждем.

— На, балаклаву надень, чтоб пока ехали клиент проникся нашим внешним видом в масках. Некоторых такое пробирает до усрачки, были случаи, — на эти слова Вовы мужики понимающе переглянулись. Вообще, парни подходили к ситуации по деловому спокойно, и это мне нравилось. Я не стал спорить и надел на голову шапку как у остальных участников операции. Потянулись долгие минуты ожидания. Внутри кузов УАЗика был по сути пустой. Только длинные лавки, обитые тканью по бокам и все. Удобно, и народа можно много увезти, да и груз какой погрузить.

— Одиннадцать часов ночи почти. Где его черти носят? — пробурчал Вова, щурясь посмотрев на часы, и ни к кому конкретно не обращаясь.

— Тихо! Идет по ходу, — шикнул Ткач, который почти прижался лбом к заднему стеклу, что-то напряженно высматривая, — ага, маякнул. Нормалек. Идет наш клиент по ходу. Удалой, иди кури, действуем по плану.

— Так точно, — крепкий молодой парень вылез через боковую дверь наружу, отошел на десяток метров и встал примерно на траектории движения Шубы, а значит и объекта. Ну это я так предположил, потому как фонарями в это время Лобня была не богата, и мне был не виден ни Шубин, ни тем более Митяй. Как что-то видели в этой кромешной темноте парни неясно. Хотя чего я на Лобню гоню, в восемьдесят восьмом даже в Москве с освещением была жопа.

— Ага. Мимо прошли, — констатировал Вова. Я тоже наконец разглядел силуэты на улице. Один прошел мимо Удалого, а через пол минуты показался и второй. Вот Удалый двигает за объектом. Вот сзади ныряет тому в ноги и валит мордой в грязь грунтовой дороги, при этом крутя за спину руки и застегивая на них наручники, пока прибежавший назад Шуба чем-то тычет объекту в лицо, а потом и в затылок.

— Нормально спеленали. Роман, открывай воротА, — скомандовал Вова. Рэмбо открыл дверцу, в которую через десяток секунд закинули чертыхающееся тело, с застегнутыми за спиной руками и всунутой в рот тряпкой. Митяя положили на пол между скамейками. Мы к тому моменту уже успели натянуть на лица балаклавы. Вова поставил ногу на спину лобненскому и прижал его к полу. Взревел мотор, буханка двинулась в сторону лесопарка, благо было до туда рукой подать.

— Вы чо ахуели? Вы кто блядь такие? — Митяй умудрился выплюнуть кляп и сейчас пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на своих похитителей. Вова решил добавить антуражу и включил лампочку под потолком. Теперь местный бандит смотрел на шесть крепких тел в масках, сидящих на мягких скамейках по бокам от его распластавшегося тела. Но не сказать, чтобы парня это как-то напугало, скорее он был просто сильно удивлен происходящему:

— Вы чо, блядь, дела….гулк! — договорить Митяю на этот раз не дали. Вова носком кирзового сапога с короткого замаха смачно ударил по лицу лобненского боксера, своротив тому нос и разбив губы. По лицу парня заструилась кровь и тот притих, лишь изредка что-то тихо шипя, пытаясь одновременно краем куртки стереть с лица алую жидкость.

— Гриня, вон к тому пеньку давай, — скомандовал Ткач через несколько минут. Мы уже какое-то время двигались в глубине лобненского лесопарка. Машина остановилась, и я с парнями резво выпрыгнул из салона наружу. Следом Удалой и Ткач, подхватив клиента под руки, потащили его и посадили на пенек, одиноко расположившийся на небольшой поляне среди деревьев. Свет фар бил Митяю в лицо, отчего он прищурился, пытаясь рассмотреть, что делают его похитители. Шуба подошел к объекту и передернул затвор ТТ:

— Аааа, шавки позорные. Ну давайте, гасите меня, суки, — исподлобья посмотрел на стоящих полукругом в пяти метрах от него мужчин Митяй, на лице его заиграла злая улыбка. В следующий момент он сорвался с пенька и, боднув головой, повалил Шубу на землю. Пленник рычал как зверь и зубами пытался вцепиться в шею своей жертве. Парни среагировали мгновенно, быстро стащили лобненского со своего друга и, после пары жёстких пинков по ребрам и животу, усадили его обратно. Митяй ловил какое-то время ртом воздух, а потом просипел, — чо? Подсосы Хромого, ага? Обосрался урка сраный сам на меня переть? Подпердышей своих послал, — договорив парень закашлялся.

— Шуба! — окликнул я военного. Тот кивнул, поднял ствол и направил его в лицо нашего пленника.

— Давай, шавка! Выполняй команды как покладистая сучка. Тяф, тяф, — тонким голосом пролаял Митяй и заржал. Парень явно был в тотальном неадеквате перед лицо смерти, — только знайте. Ухожу честным пацаном, суки. Вам такое не светит, бляди!

— Погоди, Шуба, — я остановил парня, подошел к Митяю, сел напротив него на корточки и натянул на лоб балаклаву, открывая свое лицо, — какое мне не снилось? Это ты честный пацан? Ты на себя посмотри. Гоняешь в паленом адидасе, как обрыган колхозный. Бегаешь по лесопарку с арматурами. Ты кто есть вообще?

— Сними наручники, пиздюк. Я покажу тебе кто, — парень напряг от злобы лицо, вены вздулись на его лбу и шее, плечи широко раздвинулись в стороны. Он пытался порвать наручники. Безуспешно, конечно.

— Ааа. Точно! Ты боксер великий. Силач! Ну так и чего ты добился в боксе? В Лобне пару городских соревнований выиграл на двадцать человек? — обидно рассмеялся я, — тебе сколько? Двадцать пять примерно? Так вот, ты нищий неудачник. Который ни хера в этой жизни не достиг, — я закатал рукав куртки и показал дорогие часы, — мне 18. Видишь эти часы японские? Они стоят как твоя квартира, а может и как две. Но не это главное, подарили мне их серьезные люди, потому что уважают. А тебя кто уважает из серьёзных людей? Только с Хромым пересекся и чего? Сидишь жопой на пеньке посреди леса и лаешь как пёс.

— На хуй иди, сука, — глаза парня налились кровью, в них смешались отчаяние и огромная лютая злоба. Которая бывает лишь тогда, когда слова задевают за живое, бьют по больным заточкам. Он смотрел на меня, явно мечтая об одном, прыгнуть и вцепиться в мою глотку зубами. И рвать, рвать, рвать! А значит моя психологическая атака возымела свой эффект, и я решил развить успех:

— На хуй пойдешь ты, — я поднялся на ноги и с превосходством посмотрел на Митяя, — а знаешь что? Ща, когда мы тебя загасим, я оставлю тебя лежать на пеньке со спущенными штанами и веткой в заднице. То-то пацаны на районе угорать будут на твоих похоронах. Нормально? — Митяй замолк, явно впав в ступор. Такого поворота событий он не ожидал. Его пробил холодный под. Он аж сбледнул лицом, видимо представив описанную мной картину. И впервые не знал, что ответить. Смерти он не боялся, а вот позора еще как.

— Твоя проблема, Митяй, в том, — я снова присел рядом с ним на корточки, — что даже сейчас, находясь в полной заднице. Вместо того, чтобы предпринимать шаги по решению проблемы, ты лишь ее усугубляешь. Ты же вроде лидер у своих? Так хана твоим ребятам с таким лидером. Вместо того, чтобы говорить и решать вопрос, ты лишь тешишь свою гордыню и ведешь себя как тупой бык. Ладно ты о себе не думаешь, но после тебя эти мужики, — я кивнул себе за спину, — привезут в лес твоих друзей. И поставят под калаши. И вряд ли хоть кого-то из них или из их близких на похоронах будет трогать твоя, как ты считаешь, героическая смерть. Доходит, о чем я говорю? Вожак думает о стае, на то он и вожак, — я взял паузу и заглянул пленнику в глаза, — так ты волчара вожак или тупой бык, участь которого быть забитым на бойне?

Митяй хотел было мне что-то сказать. Возможно даже грубое, но примолк. Он понимал, если опять начнет грубить, подпишется под тупого быка. Парень посмотрел себе под ноги, шмыгнул носом и снова поднял глаза на меня, — сигарета есть?

— На, — к нам подошел Вова и вставил в рот Митяю «Мальборо», а потом прикурил зажигалкой.

— А теперь, когда ты наконец начал думать и способен слышать меня, слушай очень внимательно, — продолжил я говорить, после того как лобненский сделал пару затяжек, — мы тебе не враги. Нам в целом нет дела ни до тебя, ни до твоих терок с Хромым. Но ситуация сложилась так, что нам нужно забрать точку с таксистами. Такова была сделка. Потому, в течении двух дней ни тебя, ни твоих пацанов на ней быть не должно. Отдать ее нам или лечь всей бригадой в землю решать тебе.

— Не поймут пацаны, — ответил Митяй, загнав сигарету в уголок рта, — тупо слиться с точки, которую на стреле силой забрали? Не поймут. Вопросов до хера будет.

— Так ты им объясни. Ты же у них главный? Вот и придумай как объяснять, скажи разделили в Шарике сферы влияния с другими пацанами, — хмыкнул я, — да и не будут они долго спрашивать. Ты видимо не догоняешь, но таксисты — это не главная тема Хромого в Шереметьево. Сам аэропорт, вот где все бабки. Залезь на аэровокзал и забери под себя склады товаров. Каждая фура, что оттуда выходит будет тебе платить. Подниметесь так, что тебе пацаны только спасибо скажут. На иномарках гонять будете.

— И в чем подвох? Типа ты добренький такой, что самый жирный кусман мне тупо даришь? — недоверчиво посмотрел на меня парень.

— Не дарю. А предлагаю тебе вырвать его у Хромого силой. Нам он на хер не нужен. Просто не ко времени. Забот других навалом.

— А потом? Когда типа будет ко времени?

— Не знаю. Никто не знает, что потом будет. В любом случае договоримся, там денег на всех хватит. Да и тебе не по хер, что будет потом? — Митяй снова примолк и о чем-то усиленно думал, а потом кивнул:

— Лады. Если не пиздишь, то по рукам. Баранки сыми, — я кивнул Шубе и тот снял с парня наручники. Недавний пленник размял запястья рук и посмотрел на меня, — тя как звать, пацан? Не очкуешь лицо светануть? Ведь могу и встретить тебя однажды.

— Слава Студент. И я свое слово держу, запомни это. А на счет бояться, я только с Бутырки откинулся, чего мне тебя бояться? — фыркнул я и махнул военным отбой. Мы двинулись к УАЗику, а я шутливым тоном продолжил, — и если что, я и сам боксер. Так что если встречу тебя еще раз, сам тебе нос сломаю.

— Забились, буду ждать, там и проверим, — хохотнул Митяй, вставая на ноги. Он похлопал себя по карманам куртки и, нащупав искомое, выудил наружу пачку какого-то курева.

— Самый счастливый день у пацана, — сказал я, ни к кому толком не обращаясь, когда мы сели в машину и поехали, время от времени подпрыгивая на кочках.

— Это почему? — не понял Удалой.

— Анекдот такой есть, встретились как-то американский мафиози, французский гангстер и русский бандит. И стали делиться какой у них был самый счастливый день в их жизни.

— И шо? — заинтересованно посмотрел на меня Ткач.

— Да ни шо. Мафиози говорит, что самый счастливый день был после того, как банк обнесли с друзьями, нажрались вискаря и телок трахнули. Француз говорит, что все тоже самое, только пили вино, — я сделал паузу.

— А русский что сказал? — поинтересовался брат.

— А русский говорит, что самый счастливый день у него был, когда толпа мусоров к нему на дачу залетела, мордой в землю уложила и стволы к голове приставила. А потом товарищ начальник строгим голосом спросил: «Это Лесная 19?»

— Ну? — брат вопросительно выставил вперед ладонь, предлагая мне закончить историю.

— Так что ну? Жил то наш бандит на Лесной 21! — мужики молча подумали секунду, а потом грохнули веселым смехом. Напряженная обстановка в буханке сразу разрядилась. А я подумал, что и правда. Счастливый день, вернутся из леса, куда тебя везли под стволы. И запоминающийся.

* * *

Через час мы с Вовой сидели дома на кухне и пили водку. Бутылка «Столичной», которую предусмотрительно положил мне в продуктовый набор мясник из гастронома, оказалась сегодня кстати. Как и разного рода съестные деликатесы, что в нарезанном виде лежали сейчас на тарелках. Медвежонок в застолье участие не принимал, здоровяк с приоткрытым ртом и глазами полными восторга смотрел очередную кассету с боевиком в зале.

— И все же я не до конца понимаю смысла, — покачал головой брат, чокнулся своей рюмкой о мою и выпил залпом, — что если Митяй точку не оставит?

— Оставит. Рисковать собой ему смысла нет. Это раз. Мы дали ему удобный повод съехать с этой темы на более интересную. Перед которой точка таксистов мелочи. Ради которой точно не стоит лезть под стволы.

— Ты не подумай. Не то чтобы я хотел гасить этого придурошного, но Рэмбо тут прав, так и правда было бы проще.

— В момент, когда воин начинает слушать советы своего меча, он превращается не в воина, а в бешеного мясника, потому как у оружия цель всегда одна — убивать, — покачал я головой и тоже выпил, — скажи мне, брат, у тебя вообще какая сейчас цель в жизни? Вот эти сборы с друзьями афганцами. Помощь вдовам. Ларьки, видеосалоны. На хера это все?

— Как это на хера? — с удивлением посмотрел на меня Вова, за малым пальцем у виска не покрутив, — нас кинули. Государство забило на нас хер. Ты вообще в курсе, что Союз находится в состоянии войны? Так и никто не в курсе. Оттуда приезжают гробы либо парни с шальными или потухшими глазами, и здесь они не нужны никому. Ни славы, ни работы, ни уважения.

— И ты решил взять на себя обязанности государства и помочь им обустроится, — кивнул я, продолжая его мысль, — достойный поступок. Но сколько таких людей? Тысячи, десятки тысяч? Ты всем собрался помочь?

— Кому смогу, тому и помогу, — пробурчал парень, достал из початой пачки красного «Мальборо» сигарету, подошел к горящей ради тепла конфорке и прикурил.

— Ну вот. А чтобы помочь большему числу людей, тебе нужно больше денег. А это куда больший размах, чем сейчас.

— Малой. Не еби мне мозги. Мы говорили про Митяя. А жизни меня учить не надо, — Вова вернулся за стол и выдохнул облако дыма. От чего мне остро захотелось сходить в спальню за сигарой, но я не стал.

— Так я про Митяя и говорю. Твои потенциальные угодья сейчас занимает Хромой. И скоро тебе станет с ним тесно в этом маленьком городе. Уже становится тесно. А без этой земли ты много ребят не прокормишь.

— Хромого трогать нельзя. За ним большие люди из руководства Долгопы.

— Людям на Хромого по хер, поверь мне. Им главное, чтобы дело двигалось и бабки капали. Но я не об этом, — покачал я головой. Взял пузырь и разлил беленькую по рюмкам, — но я и не говорил про то, что вам надо валить Хромого. Но и своими руками решать его проблемы — это же откровенная глупость. Смотри. Митяй сейчас в закусе с Хромым, он обнажил главную слабость старого урки — тот за пределами города не имеет почти никакой силы. Ты думаешь этот лобненский спортик сам бы не допер через какое-то время, что точка такси это мелочь? Не догнал бы, что он сидит прямо напротив Эльдорадо? И не задумался бы туда нырнуть? Уж поверь, допер бы. И отгороженности туда полезть ему бы сто процентов хватило. Я просто подтолкнул его к этому шагу пораньше, дал ему по настоящему стоящую цель на фоне которой точка с таксистами мелкий пшик.

— Пиздец ты комбинатор, — с удивлением посмотрел на меня брат, — ну и?

— Вот тебе и «ну и». Если Хромому пришлось обращаться к вам, чтобы решить проблему с таксистами, дабы нивелировать хоть как-то урон своей репутации. То, ты представляешь, что с ним случится, когда он узнает, что у него забрали возможность качать бабло с одной из главных артерий Москвы?

— А ты думаешь в этой артерии нет ничьих интересов по выше?

— Может и есть, скорее всего есть. Только Хромой к ним за помощью не пойдет. Сдохнет, но не признается, что не контролирует ситуацию. Потому что если признается, то его просто заменят на того, кто с ситуацией справится. И Хромой это понимает.

— Слушай, — Вова замолчал, взгляд его расфокусировано смотрел вглубь кухни, он явно о чем-то напряженно думал. Через какое-то время лицо парня разгладилось в понимании, и он начал громко хохотать, — то есть по сути, ты этим ходом с Митяем, умышленно устроил Хромому ахереть какой геморрой.

«И не только этим, — подумал я про себя, — в ближайшее время должны были зашевелится балашихинские. В воскресенье встреча в Химках у меня в два, а часам к одиннадцати надо будет подкатить к Футболисту на хату и попытаться прозондировать почву. Заодно и подарок в качестве извинений Алисе передам».

— Как сказал Николо Макиавелли: Разделяй и властвуй, брат, — мы чокнулись и выпили, — а если по-русски: играй на чужих противоречиях. Знаешь, как охотится варан на дичь крупнее него? Кусает исподтишка своей ядовитой слюной и ходит по пятам, ожидая её смерти. Рэмбо отличный парень, но он пистолет. А у пистолета решение одно на все случаи жизни — стрелять. Но только можно и не стрелять, можно чтобы стреляли за тебя. Или стрелять тогда, когда твой выстрел это не убийство, а так, добивание. По сути милость из жалости.

— Никогда не думал, что из твоих книг можно было вычитать что-то реально стоящее, — фыркнул Вова, жуя колбасу с сыром, — лицо свое ты ему тоже показал с умыслом?

— Естественно. Если понадобится к нему обратиться, то Митяй сразу поймет кто к нему пришел. А обращаться придется, хотя бы ради контроля над ситуацией. А то этот отморозок может раньше времени сам себе голову свернуть, — брат кивнул и, затянувшись в последний раз, затушил сигарету в пепельнице.

— И еще, брат. В какой-то момент Хромой может прийти к тебе снова. Скорее всего придет, от безвыходности. Так вот, если это случится, — я положил руку парню на плечо и заглянул в глаза, — тогда не пори горячку. Посоветуйся сперва с младшим братиком.

— Да не дурак я. Уже понял, кто у нас в семье головастый. Посоветуюсь, — Вова согнул руку в локте и выставил перед собой ладонь, которую я немедленно сжал своей.

Глава 8

11 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Утром меня разбудил вкусный запах жареных яиц с колбасой и звук грузных шагов по кухонному линолеуму. Медвежонок вчера так и отрубился на диване под киношку. Я же проводил брата и так же отправился на боковую, так как сидеть пить один как-то не привык. На дорожку настоятельно попросил Вову серьезно поговорить с участниками операции, чтобы не болтали. Понимаю, что перестраховка. Но раньше времени Хромой не должен был знать про наш сговор с Митяем. Иначе, когда кольцо неприятностей вокруг урки начнет сужаться, он может к афганцем больше и не обратиться. А это было бы досадно.

Резво спрыгнув с кровати, я начал утреннюю зарядку, которая в основном состояла из упражнений на растяжку. Зафиналив двадцаткой быстрых отжиманий на кулаках, я, весело насвистывая «Мурку», отправился в душ. Меняя поток воды с горячего на ледяной, я окончательно почувствовал, что вчерашний хмель и сонливость сошли на нет, а тело напротив зарядилось бодростью. Почистив зубы и надев шорты с майкой, отправился на кухню. Где за столом лицом ко входу уже сидел Миша и поглощал с тарелки огромную порцию завтрака, активно работая мощной челюстью. Ну как огромную? Под свои размеры, пожалуй, что и в самый раз.

— Доброе утро, — кивнул мне парень, а потом ткнул вилкой в противоположную от себя сторону стола, — я тут приготовил чутка поснедать, то есть поесть, — в указанном месте и правда стояла тарелка с яичницей мешонкой с жареной колбасой.

— Доброе! — я прошел мимо стола, взял горячий чайник, налил кипятка в стакан с растворимым «Нескафе», банку которого на днях притащил брат, и, отхлебнув напиток, присел на табуретку у стола, — от души за завтрак. Какие планы на день?

— С Ритой гулять идем, — расплылся в довольной улыбке дру, г но потом встрепенулся, улыбка сошла с губ, — или я может тебе нужен? — вопросительно посмотрел на меня друг.

— Да нет, развлекайтесь, — покачал я головой и принялся за завтрак, — нужен будешь завтра в обед. В Химки пригоняй к пол второму к гостинице «Космос». Встреча будет.

— Хорошо, — не отрываясь от еды согласился Миша. Парень как обычно вопросов не задавал. Сказал Слава, что надо, значит надо. Идеальный работник, — я тут чаво подумал. То бишь не так, — парень старался все активнее бороться с деревенской манерой разговора, потому если замечал простонародные выражения в речи, немедленно сам себя поправлял, — «чего»! Чего я подумал? У меня в начале февраля срок подходит. Мне бы работу какую найти. Желательно с общагой. А я и не знаю с чего начинать?

— Не заморачивайся, — отмахнулся я, продолжая с аппетитом работать вилкой, время от времени шумно отхлебывая из стакана горький кофе, — на меня и будешь дальше работать. Платой не обижу. А к февралю найдем тебе тут квартиру под съем. Потом сам себе хату купишь, если захочешь. Годится?

— Конечно. Спасибо, Слава, — довольно закивал Михаил. Парень явно услышал то, что и хотел услышать. Откажи я сейчас, и ему пришлось бы возвращаться в родную деревню. Если Медвежонку есть куда там возвращаться. Но такой человек мне самому нужен. Все таки люди брата это его люди. А мне неплохо бы обрастать своими.

После сытного завтрака отправились на школьный двор на пробежку. Кросс, короткий спарринг, подтягивания: через час с копейками бодрые и довольные полученным зарядом энергии вернулись домой и по очереди сходили в душ. Именно на выходе из ванной меня и застал звонок телефона.

— Секретариат Горбачева на связи! — взял я трубку.

— Не ври! Мы тебя узнали, — раздался веселый голос на том конце телефона.

— Мы, это кто?

— Даша, — а затем второй голос чуть менее громко добавил, — и Маша! — девушка очевидно стояла рядом с сеcтрой и слушала нашу беседу.

— О! Мои милые красотки. Соскучились? — улыбнулся я в трубку.

— Вообще-то кое-кто обещал свозить нас на рынок. Или будешь говорить, что занят и вообще давайте в другой день?

— Дамы! Я как истинный гусар на это отвечу две вещи: всегда держу свое слово, раз. Не могу отказать таким очаровательным барышням, двас! Когда едем?

— Ну. Мы через пол часа будем готовы. Тогда на станции встретимся? — предложила девушка.

— Какая к черту станция? Ждите меня через пол часа у общаги. Приеду за вами на такси. Я своих девочек ноги стаптывать заставлять не буду.

— Хорошо, товарищ гусар. Ждем, — в трубке раздались частые гудки. Ну что ж, если ты о чем-то забыл, это не повод не выполнять обещанное. К тому же, ссорится с близняшками я не хотел совершенно. У меня на них были некие планы низменного характера. Да и суббота вроде как была совершенно свободна. Кстати, редкий случай в последнее время.

Оделся в лучшее: в свой новенький джинсовый костюм, черный финский свитер и лоферы Salamander, не забыл и про подарочные часы. После чего залез в шкаф и вытащил оттуда изрядную стопку сторублевок. Рассовал по карманам. Не знаю сколько взял, но на вид тысяч пятнадцать. Должно хватить и четверти, но мало ли? Не жалко ли мне было денег? Совершенно точно нет, сегодня я буду тратить их не на девчат. На самом деле, тратить я их буду на себя. Потому как жизнь в Москве в конце восьмидесятых на развлечения не богата, а такое развлечение как две молодые близняшки, вообще недоступно почти никому. Так пускай деньги служат мне, а не я буду чахнуть над златом. Собственно, в это время люди при бабле так и поступали. Было два способа спустить большие бабки: шмотки с техникой и кабаки. Мне вот подвернулся третий способ.

День обещал быть удачным. Почему? На улице вовсю светило солнце, выйдя из подъезда и посмотрев на небо, я аж зажмурился от удовольствия и потянулся каккот. А потом громко чихнул. Опять же, стоило подойти к остановке, как тут же подкатила желтая волга с шашечкой, и из машины грузно вылез плотный мужчина в растрепанном виде и со следами активного употребления спиртного на лице прошедшей ночью:

— Шеф, тут не далеко до общаги женской, забрать девчат и потом на «Рижский», — сказал я садясь в машину. Водила в коричневом свитере кивнул, включил серебристый таксометр, и мы отправились в путь. А у входа в общагу меня уже ждали сестрички в легких пальтишках и в платках:

— Дамы! Карета подана, — я вышел наружу и чмокнул в щеки обеих девушек по очереди, от чего Даша покраснела, а Маша лишь рассеяно кивнула. Затем открыл дамам двери и, запрыгнув на переднее сиденье, сказал таксисту трогать.

— Ну что, готовы к приключениям, девчата? — обернулся я и посмотрел на девушек на заднем сиденье.

— Конечно готовы — кивнула Даша, но явно думала о чем-то своем и поморщившись добавила, — только лучше без приключений. А просто за покупками.

— Чего так? Я думал молодые девушки любят приключения? — не понял я причину такого поведения.

— Да не обращай внимание. Даша слегка ку-ку, — покрутила у виска пальцем Маша, — наслушалась историй у Аленки из триста пятой комнаты и уже неделю ходит от всех незнакомых людей шарахается. Хорошо хоть ногами никого не бьет.

— В отличии от тебя, я хотя бы могу за себя постоять, — пробурчала Даша

— Зачем мне за себя стоять? — пожала плечами Маша — у нас же вон целый Слава есть. Слава, ты же за меня постоишь?

— Постою. Если надо и полежу, — пошутил я, — а что за история?

— В Москве орудует маньяк! — быстро и с энтузиазмом затараторила Даша, — представляешь? Милиция нашла девушку под наркотиками. Оказалось, ее возле ГУМа пригласил на сьемки кинорежиссер из Мосфильма. Не настоящий конечно. Завел домой кофе выпить, опоил и тю-тю!

— Что тю-тю?

— Изнасиловал и выставил вон. А может даже и снял все это на видео, — произнеся последние слова, девушка мило покраснела.

— Так-то оно, кстати, не впервой, — вмешался в беседу таксист, — давеча, одну такую мамзельку у «Детского Мира» на Лубянке подкараулили. Тоже мужик жиссером (режиссером) представился.

— Вот-вот! Кошмар какой!

— Ну хоть не убил, — философски произнесла Маша, продолжая рассматривать в окно проплывающие мимо дома.

— Может еще и убьет, — задумчиво пробурчал я себе под нос, за что удостоился недовольного взгляда Даши. А сказал я это не спроста. Убьет и не раз. Не помню фамилию этого маньяка, какой-то армянин. Запомнил, потому что в 90ом году его возьмут по наводке побывавшей у него очередной несостоявшейся актрисы. Жертва в окно квартиры преступника увидит памятник вьетнамцу Хо Ши Мину, совсем недавно открытому у метро Академическая. Перед отрубом заметит. А потом вспомнит это в отделе милиции. Так его и сцапают. Видел сюжет в «Криминальной России». Вот тоже удивительно, я за пол года ни услышал ни одной знакомой фамилии среди воров или членов организованной преступности. При этом маньяки известные по той жизни встречаются. Ну, если это и правда тот армянин. Почему так?

— Лучше бы рассказала, какой я вчера нам «Королевский ужин» приготовила, — повернулась к сестре девушка, очевидно ей надоело пялится в окно, и она решила сменить тему беседы на интересную ей, — лопала за обе щеки. А вместо того, чтобы похвалиться сестрой про каких-то маньячел рассказываешь.

— Ну, вкусно да. Но по рецепту любая дура может приготовить. Вычитала всё в «Работнице», то же мне повариха.

— А что за «Королевский ужин»? — спросил вечно голодный я.

— Ну. Берешь картошку, варишь и разминаешь в пюре. Смешиваешь с замоченным хлебом. Лук, яйцо, соль и перец. Месишь в фарш и жаришь как котлеты.

— А мяяяяясо? — разочарованно протянул я.

— А на мясо, извините, нам стипендию не дают, — недовольно скривила носик Маша, — на рынке цены видел? А в магазине полки пустые.

— Ладно, понял. Мои девчата голодают, поможем, — подмигнул я сестренкам, на что Маша довольно кивнула и вытянула в поцелуе губы уточкой, а Даша снова раскраснелась и тихо прошептала «Спасибо».

— Подъезжаем! — прервал нашу беседу таксист. А через минуту мы уже парковались возле рынка.

— Повезло нам все-таки сегодня с погодой, — констатировал я, когда мы вышли наружу, а девчата взяли меня под руки с двух сторон. Яркие солнечные лучи заливали все обозримое пространство рынка. Неподалеку гомонили клиенты наперсточников, толпы людей сновали туда-сюда, а впереди стояло видимо невидимо всевозможных палаток. Шум, гвалт, музыка. В воздухе витали запахи шашлыка, дешевой кожи, пластика и химии, — ну что? Что будем покупать?

— Всё! — улыбнулась мне Маша и потащила за собой как на буксире.

— А у нас какой бюджет? — поинтересовалась более рациональная Даша, — ну, чтобы понимать. Мне никто никогда ничего не покупал раньше.

— Бюджет серьезный. Как закончится — скажу, — фыркнул я на слова девушки, — но думаю, не закончится. А пока можете брать, что хотите. На меня внимания не обращайте, зовите, когда надо платить, — о своем обещании сводить дам на шоппинг я пожалел где-то через час. Бесконечные примерки, вопросы как мне то и как мне это, рассматривание себя в обновках в зеркала: мы прошли, кажется, с десяток палаток, перемерили кучу шмотья, а купили лишь пару блузок с карманами и одно платье на кнопках. По началу я еще как то увлеченно торговался с продавцами, а потом плюнул на это занятие и просто мысленно вычитал от цены двадцать процентов и объявлял вслух получившуюся сумму, злобно смотря на продавцов. Что удивительно, зачастую те при этом легко соглашались, что озвученная мной цена вполне их устраивает.

— О! Пойдемте курточки посмотрим, — девчата потащили меня к новой заинтересовавшей их тентованной палатке, а я наткнулся взглядом на знакомое рябое лицо представителя люберецких. Мужик в темной крутке стоял чуть в стороне, покуривая сигарету, и с весельем в глазах смотрел на нас с близняшками.

— Идите без меня. Я быстро. Только с товарищем поздороваюсь, — отправив сестер к облюбованную ими палатку, я подошел и пожал руку Сереге Рябому. Тому самому парню, что свел меня с Фролом на рынке.

— Здорово, Славян. А ты с кем? Надеюсь, с сестрами? — спросил парень.

— Почему надеешься? — хмыкнул я.

— Потому что если это твои девки, то ты самый везучий гад, которого я знаю. — рассмеялся он беззлобно.

— Завидуй молча, — поддержал я смех мужика, — чо, как у Фрола дела? Все ворчит?

— Ворчит, — заверил меня парень — как за бумаги садится, так и начинает. Потом достает бутылку и к концу дня в дымину. Но ничо, он мужик крепкий, старой закалки, держится.

— Кавказцы не шумят? — повод хоть немного отдохнуть от шоппинга я решил использовать по полной.

— Да как не шумят? — Рябой помрачнел лицом, — думаю, скоро стрелку забьют. Ходят такие слухи. Они гады с коптевскими спелись. Те не выкупают по ходу, что их используют сперва, а потом выкинут как использованное резиновое изделие номер два, — парень задумался, а потом неожиданно спросил, — никогда не задумывался. А какое резиновое изделие номер один. Не в курсе.

— Противогаз, — не знаю, откуда у меня в голове эта информация? Но она там была. — А коптевсики что, дебилы рулят? Сами таких простых вещей не выкупают? — удивился я. Пока мы болтали, толпа покупашек полноводной рекой огибала нас сбоку.

— Может и дебилы. А может придумали что. Но это к Фролу и к старшим. Они пусть головы ломают.

— Аааа! Убивают! — со стороны палатки, в которую нырнули мои девчата, раздался шум, а потом и мужской крик. Я сорвался с места и за несколько секунд оказался внутри, где застал следующую картину: Маша задумчиво чесала свою попу, стоя в новенькой курточке белого цвета с меховой оторочкой. На деревянных поддонах, застеленных газетами, лежал плотного сложения мужичок лет сорока пяти кавказской наружности и, держась за пах, громко подвывал. Над ним же красивой возмущенной фурией с победным видом возвышалась рыжеволосая Даша.

— Что случилось? — поинтересовался я, слегка выдохнув, очевидно спасать мне тут было некого.

— Этот гад Машу за попу ущипнул! — с возмущением посмотрела на меня Даша, указав пальцем на продавца, видимо, чтобы я не перепутал, кто тут обидчик.

— Э! Вы чо тут тварите а? Чо делаэтэ э? — неожиданно у входа в палатку появилось еще двое гостей. Два крупных армянина, один ростом чуть выше меня, а второй здоровяк под два метра с широкими плечами и густой черной бородой.

— Перевоспитываем продавца верхней одежды, — преградил я мужикам путь к девушкам своим телом, встав перед армянскими визитерами, — мы сами разберемся.

— Што ты разберешься, а? Вы зачем на нашего друга напали? — недовольно посмотрел на меня здоровяк.

— Э! Виген джан! Они платить отказывались. Украсть куртку хотели, да, — проблеял с пола поверженный продавец.

— Воровать не хорошо, э? Платите дэнэг! Штраф! Пять тыщь, — увидев, что я никак не реагирую здоровяк воспринял это за слабость, улыбнулся, огладил бороду и предложил другое решение, — а нэт дэнэг. Пусть твои красавицы с нами вэчэром в баньку сходят, да? И так и быть, тогда долг простим, да?

— Предлагаю другой вариант. Вы дарите этим девушкам понравившиеся им куртки. И по пять сотен моральной компенсации. А в баньку сходите вечером с вашим другом, — кивнул я на кое-как присевшего на задницу мужика на поддонах.

— Ах ты апуш, — пока здоровенный армянин ругнулся, пока решил занести руку для удара, я уже стоял, напружинив согнутые в коленях ноги. Мощный боковой удар в ухо с доворотом корпуса отправил здоровяка на землю. Нокаут. Реакции второго на падение товарища ждать не стал и левым кулаком зарядил джеб прямо в огромный нос мужика. Минус два.

— Конэц тебе, мелкий. Геворгу расскажу найдет и зарежет тебя, — стал угрожать горе продавец, благоразумно не поднимаясь на ноги при этом. Мужик разглядел кого-то за мной и заверещал, — Сережэнька, што стаишь? Грабят, убивают!

— А что мне делать? Пусть Геворг твой приезжает и режет, — рассмеялся Сергей. Пока шла заварушка, он тоже подошел к палатке, — ты же на него сослася, Армен.

— Армен значит, — я подошел и наклонился к армянину, — слушай сюда, Армен. Зовут меня Слава Студент. Люди меня знают. Передай Геворгу своему, пусть ищет в Долгопе или у балашихинских за меня спросит. А пока куртки мои девчата забирают. В подарок. Час я еще не рынке, найдешь и принесешь девушкам штукарь. Это моральная компенсация. А не принесешь, приеду позже на рынок и сам заберу. С процентами. Понял?

— Я… — Армен начал было возмущаться, но тут же выхватил от меня подзатыльник и, схватившись за голову, примолк, часто закивав.

— Дамы, берите любые куртки на выбор. Заведение платит. Выбирайте и идем дальше.

— Я эту заберу, — Маша кивнула куртку, которую надела для примерки. Она до сих пор была на ней. Девушка как обычно была само спокойствие. А вот Даша еще не до конца отошла от накрывшего ее адреналина. Просто осмотрела шальным взглядом товар и ткнула пальцем в точно такую же курточку, как и у сестры. Разве что цвета темно-синего. Сунув обновки в пакеты, я пожал руку Рябому, и мы двинулись по рынку дальше.

≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡

— Сэргей, брат джан! Но как же так? При свэте дня ограбили? — когда странный парень с лицом школьника, тяжелой рукой и с двумя девушками по бокам ушел. Армен поднялся на ноги, отряхнулся и подошел к Рябому, — мы вам платим-платим. А за что, за защиту!

— Идите по точкам! — строго посмотрел местный бандит на побитую группу поддержки Армена, эти два армянина так же трудились на рынке продавцами в соседних палатках. Те спорить не стали и, тихо матерясь себе под нос, свалили, — а от чего защищать то тебя, Армен? От девки, которая за сестру вступилась? Или от Студента, что тебя за дело наказал?

— От всэх! Мы платим, брат джан, чтобы вы защищали нас от всэх, — зло набычился Армен, но, поймав на себе недовольный взгляд Рябого, притих.

— А ты ничо не попутал, Армен? — прищурился бандит, — ты платишь за то, что тут у тебя есть точка. А прикрывать твой беспредел никто не подписывался. Ты завтра Горбача жену за жопу схватишь, и нам за тебя качать что ли ехать? Смотри куда лезешь, я тебя за свою жену вообще бы прямо тут прибил, бля.

— Зачеэм так говоришь, дорогой Я же случайно, да? Рука соскользнула, а?

— Мне то не чеши. Не первый раз с тобой проблемы, — Рябой положил руку на затылок Армена, притянул его голову ближе к своему лицу и добавил, — и еще. Крайне рекомендую тебе Студенту заплатить. Я этого пацана знаю не долго. Но бля буду, он через неделю приедет и бабки свои заберет. С процентами, — Сергей отпустил торгаша и пошел прогуливаться по рынку дальше.

≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡=

Следующий час я девушек из виду не выпускал. Лениво щурясь под ярком и ласковым солнышком, редким зверем в ноябрьской Москве, я следил за активными и крайней хаотичными на мой взгляд перемещениями сестер между палаток. Честно отвечал, что на девушках мне нравится, а что нет, ну и оплачивал выбранные им товары. Если по началу Даша еще стеснялась и каждый раз косилась на меня: мол, потяну ли я такую дорогущую вещь? Не откажу ли в покупке? То потом расслабилась. Во многом по причине того, что увидела, как я однажды намеренно светанул перед ней толстым прессом сотенных купюр.

— Интересно даже, сколько мы спустили? — задумчиво спросила девушка, когда мы закончили шоппинг тур и приземлились в местной шашлычке. За один из десятков столиков, находившихся в небольшом пространстве, обтянутом синим тентом. Не то что бы это сильно спасало от прохлады, но хотя бы прикрывало от кусачего ноябрьского ветра. Место явно пользовалось успехом, почти все помещение было забито клиентами: простыми покупашками как мы, работниками рынка, а за одним столом вообще отдыхала братва. Непонятно местная или залетная.

— Ваш шашлык-машлык, гости дорогие, — подошел мангальщик, а по совместительству официант. Он поставил перед нами глубокую тарелку заваленную мясом и еще две такие же, но по меньше с овощами и хлебом. Мяса я заказал сразу пять палок, справедливо полагая, что одной порцией не наемся. Каждому из нас помимо прочего выдали по картонной тарелке и пластиковые столовые приборы.

— Не потравимся? — подмигнул я работнику грузину от чего тот моментально рассыпался в заверениях, что шашлыка лучше, чем его, я в Москве не найду.

— Ничего вроде. Уксуса не до фига. Значит мясо более или менее свежее, — одобрил я продукт, прожевав первый горячий кусок, истекающий соком, — а на счет сколько потратили. Да не по фиг ли? Вы главное довольны? — на самом деле в уме я конечно уже прикинул свои траты. И выходило, что спустил я сегодня в районе трех штук рублей. Не сильно много, но тут смотря с чем сравнивать. Если со средней зарплатой по Союзу, то это хороший оклад за полтора года, с премиями. И это я еще на куртках сэкономил. Сколько не знаю, ценники так и не посмотрел.

— Еще как довольны. Спасибо, — улыбнулась мне Даша, двумя пальчиками аккуратно держа вилку с нанизанным на ее кусочком мяса. Маша кивнула, подтверждая слова сестры и продолжила флегматично жевать шашлык и смотреть куда-то в сторону входа в наш шатер.

— О! Извращенец этот идет, — констатировал девушка и потянулась за помидоркой.

— Дорогой, Слава. Дорогие дамы. Сил нэт, сколько в душе имэю пэчали за свой поступок! Клянусь чэстью, вышло совершэнно случайно. Примите в дар, в качэстве тысячи извинэний, — мужчина положил небольшую пачку из полтинников и соток на стол и покосился на меня.

— Штука? — с аппетитом жуя мясо в прикуску с огурцом, спросил я. Арман утвердительно кивнул, — тогда в расчете. Претензий не имеем. Геворгу привет своему передавай. Вы же больше не в обиде, девочки? — Даша кивнула. Маша же вопрос проигнорировала, неопределенно качнув головой, мол, отстаньте, дайте поесть.

— Всэго хорошэго! — чуть поклонился армянин и вышел наружу.

— Круто ты его, — восхищенно посмотрела на меня Даша, и в глубине ее глаз я увидел огонек желания и страсти.

— Ага, выбил для вас стипендию на еду, — хохотнул я, а потом икнул, так как чуть не подавился едой, — вы берите-берите. Я обещал вас хорошо кормить, вот и затарьтесь нормально продуктами. На месяц другой вам хватит за глаза, — пододвинул я купюры ближе к девушкам.

— Шутишь? — Даша сгребла деньги и засунула куда-то во внутренний карман пальто, — да этой тыщи на год хватит.

— Теперь хотя бы понятно откуда у тебя столько денег, — задумчиво смотря куда-то перед собой, проговорила Маша, — ты же этот. Рэкетир, да?

— Скорее успешный кооператор, — покачал я головой, — и насколько мне известного, у рядовых рэкетиров столько денег нет. Они вообще не сильно богатые ребята. Хотя тут смотря с кем сравнивать.

— Ну да. Если с нами, то вообще все вокруг богатые, — фыркнула Маша.

— Ну что? Предлагаю отметить наши покупки? У меня дома есть бутылка красного вина, — предложил я, сыто откинувшись на стуле, — еще пару бутылок можем взять по дороге. Вы как?

— А что мы там делать будем? — спросила Даша, но, как мне кажется, больше из вежливости.

— Трахаться, что еще, — фыркнула Маша, от чего ее сестра поперхнулась и начала кашлять. Маша заботливо постучала близняшке по спинке.

— Маша! Тебе не стыдно? — недовольно посмотрела на сестру Даша, когда наконец откашлялась.

— Нет, — покачала та в ответ головой. Откинулась на стульчике, погладила слегка округлившийся животик, а потом посмотрела на меня, — ну чего сидим? Поехали?

Глава 9

12 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

В начале одиннадцатого я уже ехал на такси в Балашиху в сторону хаты Футболиста. Вова долго матерился из-за того, что я якобы поднял его ни свет ни заря своим ранним звонком. Хотя отзвонился я в районе десяти, и трудовой советский народ давно уже бодрствовал. Подобный аргумент парня оставил равнодушным. Сказав, что будет ждать меня, Вован бросил трубку и пошел досыпать.

Пока двигался к другу, вспоминал вчерашний вечер и губы невольно растянулись в улыбке. Погода за окном Волги вторила моему настроению: в лицо мне светили мягкие теплые лучи солнца. Нонсенс! Хорошая погода стояла второй день подряд. Видимо природа решила сделать москвичам на последок подарок, прежде чем окончательно погрузить в пучину депрессивной тьмы и холода.

А вспомнить и правда было что. С рынка мы с девчатами отправились ко мне на квартиру и какое-то время просто пили вино и смотрели киноху на видеодвойке. «Полицейскую Академию». Но ближе к концу фильма Даша начала ластиться ко мне, а потом и полезла целоваться, совершенно не стесняясь сестры. В итоге мы с девчонкой переместились ко мне в спальню. После часа жаркого и горячего секса, взмокший и приятно опустошенный я пошел в ванну и залез под душ. А через пару минут открылась дверь, послышалась возня за шторкой и ко мне юркнула Маша. Надо ли говорить, что девушка была абсолютно голой и немедленно прижалась своей упругой и одновременно мягкой попкой к моему паху. От такого непотребства силы быстро вернулись в мое молодое тело, найдя выражение в виде жесткой эрекции. И следующий пол часа мы с рыжулей проявляли чудеса акробатики, дабы не грохнутся в скользкой ванне, во время наших страстных активностей.

Проводил я девчат домой совершенно довольный собой и ими тоже. Потраченное время и деньги того однозначно стоили. Впрочем, близняшки тоже лучились довольством и улыбками. Яркий досуг, богатая культурная программа, а впереди контрольная примерка множества обновок. Чего ж еще желать двум советским студенткам у которых и на мясо с рынка то денег нет? Добив с вернувшимся Медвежонком остатки вина за просмотром «Крестного отца», я кое-как добрел до кровати и забылся крепким сном, без задних ног как говорится. Так глубоко и совершенно без сновидений я не спал уже давно. Мишаня же, по его словам, снова просидел за телеком до полуночи, так вдохновившись «Крестным отцом», что посмотрел его дважды.

На улицах Москвы была заметна спокойная деловитость: кто-то идет по делам, продавцы на лотках привычно перекладывают товар, на тротуарах видны редкие прохожие в тёплых пальто и шарфах. Город резко контрастировал с тем, каким он станет в российский период. Суетным, агрессивным и вечно куда-то спешащим. При въезде в Балашиху заметил на улице синий ГАЗ-53 с фургоном и надписью «Продукты» на нем. К автомобилю выстроилась приличная очередь человек в сорок. Присмотрелся на то, что тащат счастливые покупашки и заржал. А я и забыл совсем, что раньше бананы продавали в неспелом зеленом виде, сперва даже подумал, что огурцами в тачке барыжат. Покажи такие бананы детям в двадцатые года двадцать первого века, они и не поймут, что с ними делать. А в 88ом народ твердо знал, что надо класть недозревшее лакомство в темное теплое местечко и ждать дней пять, пока они пожелтеют, а значит и придут в съедобный вид.

Спальный массив Балашихи, типичная жилая застройка конца 80-х: низкие пятиэтажки, выкрашенные в спокойные пастельные тона, с покосившимися козырьками над подъездами. Между домами — широкие тротуары, клочки пожелтевшей травы с редкими деревьями, на которых ещё держатся последние грязно-бурые листья. Въехав во двор и расплатившись с таксистом, я вышел из машины и вдохнул прохладный осенний воздух. На детской площадке с качелями и горкой развлекалась парочка детишек под внимательными взглядами бабушек в однотонных платках. Подмигнув внимательно посмотревшему на меня мальчишке лет пяти, я развернулся и зашагал в темный зев подъезда. Правый карман куртки был оттопырен, нес для Алисы французские извинения в коробке. Поднявшись на нужный мне этаж, трижды нажал на звонок. Дверь была тонковатой и трель было отлично слышно даже отсюда:

— Ну чего звонок дрочишь? — передо мной предстал Вова Футболист собственной персоной, взъерошенный и похмельный. В шортах, майке алкоголичке и со слегка опухшим лицом, — залетай.

— Это где ж ты так жестко наклюкался вчера? — спросил я друга, заходя внутрь и вешая на свободный крючок свою аляску.

— С Ржавым жрали, пойдем на кухню. Ща расскажу. Завтракал? — Вова приглашающе махнул рукой и пошел на кухню. Я двинул следом и тут же наткнулся на Алису. Девушка стояла посреди комнаты, уперев руки в боки, и, глядя на меня, вопросительно приподняла бровь.

— Черт! Забыл! — я хлопнул себя по лбу и снова вышел в коридор. Вытащил из кармана куртки коробку духов, вернулся назад и протянул подарок девушке, — вот! Пусть ароматы Франции слегка сгладят тот негатив, что я вызвал в твоем сердечке своей глупой бестактностью, — выпалил я. Девушка покрутила коробку в руках. Открыла, брызнула из флакона на запястье, принюхалась и, вполне довольная результатам, сунула подарок обратно в коробку:

— На первый раз, так и быть, прощаю. Солянку будешь? — Алиса вернулась к плите, на которой стояла крупная кастрюля белого цвета. Взяла половник, висевший на крючке над плитой, и в три захода налила суп в глубокую тарелку. Я с интересом посмотрел на округлую попку красотки, которую плотно обтягивали короткие джинсовые шорты.

— Глаза сломаешь, — не поворачивая головы назад, сказала с иронией в голосе девушка, — я таких взглядов уже столько за жизнь на себе собрала, что чувствую, когда кто-то пялится, даже не глядя. Имей ввиду, Студент, — добавила она и поставила перед братом тарелку горячей солянки, — хотя так и быть. Тебе смотреть иногда разрешаю. Так тебе наливать?

— Конечно, — кивнул я и улыбнулся девушке, сделав лицо дурашливо милым. Алиса снова фыркнула и вернулась к плите. А Вова, посмотрев на наши шуры муры, лишь неодобрительно покачал головой, взял в руки банку с рассолом, в которой еще плавали редкие огурцы, и сделал несколько богатырских глотков.

— Приятного аппетита! — поставила девушка передо мной тарелку, слегка задев рукой. По моему телу моментально разлилось тепло. Мой организм реагировал на сестру Вована очень остро.

— Алиса. Дай нам побазарить немного. Как закончим отправлю жениха к тебе, лады? — посмотрел на сестру брат, параллельно беря в одну руку ложку, а в другую кусок белого хлеба. Девушка пожала плечами и вышла.

— А вкусно у тебя сестра готовит, — отметил я, попробовав суп на вкус, — не жалеет соли.

— Влюбилась, наверное, — хохотнул Вова, наворачивая за обе щеки, — женись чо? И будет у тебя такая солянка каждый день.

— Ээээй! — послышался недовольный крик Алисы из зала.

— Не грей там уши! — недовольно прокричал Вован, а потом глянул на меня и начал рассказывать, — короче. Забухали вчера с Ржавым. Из-за темы с Хромым. Решили брать этих двух. Как там их называл Губа? Болека и Лелека? Они у урки этого дома гасятся, мы пробили. Но им там типа скучно, и они за наркотой иногда гоняют к цыганам пока бати дома нет. Днем то бишь. А дорога к цыганам одна. Вот мы там их и будем ждать.

— А бухали зачем? — я так и не понял как одно с другим связано, и пошутил с ухмылкой, — типа, отмечали принятие столь нетривиального решения?

— Не смешно, блин, — поморщился Вова. Доев первое, он задумчиво почесал живот. Встал на ноги, подошел к холодильнику и вытащил оттуда бутылку пива. Взял возле мойки открывашку с деревянной ручкой и снова сел за стол, — Ржавый весь на нервяке. Злой как черт. Короче, Хавчик сказал, что тот не поедет. Потому как нахеровертить может. Так-то он в цвет говорит. Мы с пацанами поддержали. Ну вот Ржавого и понесло. Кое-как уговорили. Да только пришлось бухать с ним до ночи. Типа, чтоб успокоить.

— Как у Губы то дела? — спросил я. А сам кивнул своим мыслям. Хавчик, я так понимаю второй лидер балашихинских, решил верно. Ржавый в таком эмоциональном раздрае мог сотворить какую-нибудь херню. А на дело всегда надо идти с холодной головой. В любом случае, для меня все шло как надо. Кольцо вокруг Хромого сужалось. Скоро он войдет в клинч с еще одним противником. А на счет моей мести, тоже все ровно. И если отомстить Болеку и Лелеку выйдет руками Ржавого. Что ж, так тому и быть. Моя лепта в их ликвидации все равно будет иметься.

— Да херли с ним будет? Сидит в подвале. Жрет, срет, да пиво пьет, — скаламбурил Вова, заржал, но быстро поморщился от очередного приступа головной боли. Открыл таки пиво и за один заход отпил половину бутылки, — воооот! Ща хорошо! — аж глаза от удовольствия прикрыл. И так он вкусно это делал, что мне аж на секунду тоже захотелось пивка. Но сдержался — впереди дела.

— Короче, про Лужники тема, не забыл? — допив остатки пива и сходив еще за одной бутылкой, продолжил Вова, — я при Ржавом остаюсь. Так что эта делюга по петушне Хромовской без меня пройдет. Потому времени до жопы. Надо бы нам нахлобучить местного барыгу в кафешке этой, что под солнцевскими. Я пробил, там принимают вообще считай любую сумму замазы. Но как мне сказали, выплата до 300 косарей

— И чо? Прямо дадут 300 косых и гуляй? — не поверил я в такие расклады. Сам же закончил с супом и даже ложку облизал. Вкусно!

— Ну, смотря кто ставил. Но вообще нет. Из бара, конечно, выпустят, скорее всего. Но на хвост упадут и нахлобучат, — Вова выпил еще половинку бутылки и весело пропел, — гоп-стоп! Мы подошли из-за угла!

— Ну тебя то не нахлобучат?

— Меня нет, — покачал головой Вова, — проблема в том, что от меня много денег и не примут. На хера? Меня же знают в лицо. Там тема, чтоб лохов разводить, а не бабки раздавать. Типа, проиграл ништяк. Победил, ничо страшного. А вот выиграл много — вертай деньги взад! Ха! — снова хохотнул Вован и добил и вторую бутылку, — вот теперь точно норма, — норму парень подтвердил громкой протяжной отрыжкой.

— Короче, я твою мысль уловил. Предлагаешь пойти туда мне одному и зарядить самому? — прищурившись вопросительно посмотрел я на друга.

— Ну, а чо? Нормальная тема. Если спросят откуда бабло, скажешь типа папа из какого-нибудь министерства или исполкома. Ты на первый взгляд школьник-школьником. Особенно если нарядить по лоховскИ. Без обид, братан, — на это я пожал плечам. Обижаться на очевидное было глупо, — а когда заберешь выигрыш Я тебя с пацанами встречу подстрахую.

— А если вдруг солнцевские тебе стрелку забьют. Скажем, что общие деньги ставили?

— Да вряд ли они забьют. Может подскочат в «Русь», так чисто перетереть чо-кого. Ну и всё. Я им отвечу в цвет. Что ты мой братан и ставили мы деньги общие.

— План, конечно, хороший, но есть один существенный момент, — я встал, проверил чайник тыльной стороной ладони и, убедившись, что тот еще горячий, налил в стакан кипятка. Сыпанул туда две ложки растворимого кофе и сделал маленький глоточек, — а если, когда я за выигрышем приду, в кафе скажут, что у них нет такой суммы? И что надо подождать или съездить за ней куда-нибудь. Сомневаюсь, что триста тысяч мне там даже в руки дадут.

— Ну так съездим куда скажут.

— Вова, ты иногда как дитё, без обид, — я присел за стол и стал мешать ложкой кофе, — вот прикинь. Приехали за мной два гоблина. Посадили в машину и поехали пиздить, чтоб я о деньгах выигранных забыл. Ну допустим оприходуем мы с тобой этих гоблинов. Но денег то у них один хер с собой нет. И чо ты будешь делать? Барыгу в кафе трясти, стрелку солнцевским забивать?

— Ну и хер с ним, надо будет забьем, — набычился Вован, — правда-то на нашей стороне.

— Правда на той стороне, за кем больше силы. Тебе ли не знать? Вы по этому принципу почти весь свой бизнес делаете. Рэкетиры бля, — хохотнул я, а Вова на подколку обижаться не стал. Наоборот, задумался:

— И чо ты предлагаешь?

— Предлагаю не грубить с суммой, — ответил я и сделал пару глотков из кружки, — выиграть мы должны сотку максимум. Сумма неприятная, но не критичная. Вполне может быть в кассе. К тому же, скорее всего из-за нее в откровенную залупу солнцевские не полезут. Они как вообще сами? В адеквате? Не отморозки? — что из себя представляют «Солнцевские» этой реальности я не представлял, но решил проверить на предмет совпадения, — у них главный не Серега Михайлов в миру «Михась»?

— Не, не слышал о таком. Колчак центровой, Антоха Колчаков звать и еще несколько. А солнцевские? Да как сказать, вроде пацаны как все, только в последнее время неплохо поднялись, — задумался Вова, а потом расстроено вздохнул, — и вот вроде прав ты. Но как же таким шансом то не воспользоваться? Можно же тряхнуть так тряхнуть! Такое бабло, причем чисто на шару.

— Как говорил один хороший человек: не лезь ты, Вова, в ту жопу из которой не сможешь выбраться. Ну или если хочешь можно даже в стихах — бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе.

— Ахахаха. Смешно. «Ношу по себе», — заржал Вова, — ну, лады. Так и поступим, тогда решим потом в какой день, и я тебя туда подвезу, — Вова примолк и внимательно посмотрел на меня, а потом на полном серьезе добавил, — слышь, Славян? Вот смотрю я на тебя. Тебе сколько, восемнадцать? Как у тебя так голова то работает? Чик-чик-чик. И разложил ситуацию. Как у академика, бля.

— Аналитический склад ума, Вова. Да и не Академик я, а Студент. Во всяком случае пока, потом может на повышение пойду, — подмигнул я другу и улыбнулся.

— В натуре. Лет через пять станешь академиком, — Вова поднялся на ноги и махнул рукой, — ладно, иди пока с Алисой поворкуй, а я в душ. Ща Нос заедет. Можем и тебя докинуть. Ты куда дальше? К себе в Долгопу?

— Нет, мне к двум в Химки. Стрелка с барыгой одним в ресторане его, — я тоже встал и двинул вслед за широкой спиной друга в коридор.

— О, это ж весело! А мне как раз делать не хер. С собой возьмешь? Заодно и пообедаю!

— Возьму, если помалкивать будешь, — с улыбкой подмигнул я другу.

— Я могила, ствол твой брать? Шучу! — хохотнул Футболист и скрылся с довольным видом в ванной, а я зашел в зал. Алиса сидела на диване, по-турецки скрестив ноги, и смотрела кино. Фильм я этот когда-то видел, но название не помнил, да и сюжет уже тоже. Единственное, что всплыло в памяти, в этой кинохе актер Дастин Хоффман переодевался в бабу.

— Ну что, как я пахну? — спросила Алиса, когда я присел рядом и немного наклонилась, подставляя шейку. Я придвинулся ближе, в ноздри проник приятный аромат.

— Божественно пахнешь! И духи этот запах совершенно не портят, — мило улыбнулся я, оставляя лицо возле ушка девушки, и носом потёршись о локоны ее волос, — вдыхал бы и вдыхал этот запах вечно.

— Не ври! — Алиса повернула свое красиво лицо к моему. Наши глаза разделяли буквально сантиметры, — ты опять куда-то ехать собрался? Я слышала.

— Дела, Алиса. Для такой девушки как ты, нужно всё самое лучшее. А для этого надо вертеться. Опять же, вечером химия, — пожал я плечами.

— Обещай, что на следующей неделе мы куда-нибудь сходим, — Алиса подняла руки и схватила прохладными ладошками мои уши, совершенно по-детски подергав за них.

— Клянусь, — кивнул я. Девушка повернула голову на бок, рассматривая меня. Кивнула, будто приняв решение, что я не вру, и прижалась губами к моим губам. А дальше мы отдались страсти поцелуев и обоюдных ласк. Пока, мне показалось, что буквально через мгновение, над нами не послышался недовольный голос Вовы:

— Эй! Да вы ща сожрете друг друга. В натуре! Аж бесите! — увидев, что мы на него не реагируем, а сестра вытянула правую руку в его сторону и показала брату фигу, Вова насупился и вышел вон со словами: — ну и соситесь дальше. В натуре! — шаги парня затихли где-то на кухне. Оттуда послышался звук открывающейся дверцы холодильника, а потом «чпок» крышки известил об открытии уже третьей бутылки пива. Все это я отмечал краешком сознания, потому что остальная его часть утопала в нежности и страсти от поцелуев.

— Тру-ла-ла! — в дверь позвонили, и мы с Алисой неохотно отлипли друг от друга, тяжело дыша.

— Эй! Хорош сосаться там. Славян, ну реально неудобняк. Там Нос пришел, — Вова подошел и заглянул в зал. Проверяя, услышали ли мы его.

— Да открывай уже иди, — недовольно проворчала Алиса. Она ладошкой поправляла волосы, — я не сильно растрепалась? — спросила она.

— Честно говоря, тебе растрёпанной быть идет даже больше, чем не растрепанной, — хохотнул я, на что Алиса улыбнулась и сложила руки мне на плечо, уперевшись в них подбородком.

— Не забывай, ты поклялся, — прошептала она и аккуратно укусила меня за ухо.

— Слава! Нос, пришел, — крикнул Вован и Алиса, поморщившись, отодвинулась от меня.

— Да. Поехали! — я поднялся на ноги. Поцеловал девушку в губы на дорожку и вышел в коридор.

— Здорова, Славян, — протянул мне руку здоровяк. Выглядел сегодня парень странно. На спортивный костюм он нацепил серый длинный плащ, а на голове его красовалась черная фетровая шляпа-федора с умеренно широкими полями. И все бы ничего, если бы он носил все это по отдельности. Вместе же, коктейль из спортивного и классики выходил тот еще. Выглядел Нос будто сын от брака итальянского мафиози и русской гопницы, который решил совместить в одежде все лучшее от обеих культур своих родителей.

— Привет, Нос. Ничо, если я по погремухе обращаюсь? Все время имя твое забываю, — парень на это лишь неопределенно пожал плечами, — стильно выглядишь.

— Ага! — улыбнулся спортик, — в натуре как в «Крестном отце». Скажи, Студент?

— Типа того. Только там костюм под плащ носили не спортивный, — признался я, от чего Вова громко заржал и хлопнул своего кента по плечу.

— Поехали, бля! Стиляга херов, — он вытолкнул массивное тело парня в подъезд. Одевшись, мы двинули следом, — а я те говорил, братан. Со спортивным костюмом шляпы не носят. Ничо, бля! Вот нахлобучим мы солнцевских со Славяном если, закажу тебе костюм на пошив. С отливом, в натуре. И себе тоже закажу, — мы вышли из подьезда и погрузились в холодный салон восьмерки, которую Нос зачем-то припарковал в теньке. Футболист сел за руль, а я прыгнул на пассажирское спереди. Носа усадили сзади.

— Погнали, епт! Зацени, Славян, мне Цоя запись пацаны надыбыли. Свежак, еще даже альбома не было, а мы уже слушаем. Нормалёк? Или опять скажешь, что ты лучше споешь? — Вова врубил магнитофон и под песню «Звезда по имени солнце» мы двинули в сторону Химок. А я все крутил в голове сложившуюся ситуацию. Глупо врать самому себе, к Алисе я реально испытывал чувства. Нежность, ласка, может даже любовь. При этом мне было реально по кайфу тусить и, чего уж греха таить, трахаться с Машей и Дашей. И делать выбор между чувствами и удовольствием я не хотел. Причем я не откладывал этот выбор на время, а не хотел его делать в принципе. Так что сейчас пусть все идет как идет, а там будем решать проблемы по мере их поступления.

Глава 10

12 ноября 1988 года. г. Химки. Святослав Степанович Григорьев

В Химки мы приехали за пол часа до назначенного времени. С ветерком, Вова в отличии от Чижа водил лихо, я бы даже сказал безбашенно. Гостиница «Космос» была типичной одиннадцатиэтажной прямоугольной коробкой с красными буквами на крыше, складывающимися в надпись «Космос». Медвежонок уже стоял у входа и с завистью смотрел сквозь неплотно зашторенные витражные окна первого этажа, где за одним из столиков расположился мужчина в возрасте в огромных очках в роговой оправе и с кожаным коричневым портфелем на соседнем стуле. Тот с наслаждением поедал ложкой пельмени из горшочка, щедро сдобренные густой белой сметанкой. Есть у меня подозрение, что живи мы сейчас в первобытном обществе, Медвежонок бы отнял у этого кренделя еду силой. А возможно, что и не только у него.

— Чо лыбишься, Славян? — спросил Вован, паркуясь возле гостиницы, — О! А это не твой кент там трется? Как его?

— Панда, — пробурчал с заднего сиденья Нос.

— Не Панда. А Медвежонок, — поправил я спортика.

— Да? Ну на майке то у него точно Панда, — я присмотрелся, и правда, мой дорогой друг не придумал ничего лучше, как на встречу с местным барыгой нацепить свою любимую белую майку с австралийским добродушным зверьком.

— Это, чтобы людей не пугать. Вызывать у барыг позитив и доверие, — хохотнул я, выходя из машины вместе с Вованом.

— Ага! С такой рожей только позитив он у барыги и вызовет. Слышь, Медведь! Крутая майка. Держи краба, — Вован подошел и пожал руку Мише. Носа мы оставили следить за колесами. От греха, а то по тачкам уже начали шалить. Сами же подошли ко входу в гостишку.

— Ну чо? Давно стоишь? — поздоровался с Мишей и я.

— Минут десять, — парень снова повернул голову в сторону ресторана и вздохнул.

— Ну пошли поедим чо. А то ты так сожрешь кого-нибудь, — хохотнул я и мы двинулись внутрь. Зайдя в просторный вестибюль гостиницы, повернули на лево и подошли к молодому парню швейцару в дешевом советском костюме, что караулил двери в помещение с незамысловатой надписью «Ресторан».

— Добрый день! Вы к нам пообедать? — внимательно осмотрел парень нашу компанию. Наметанным взглядом он отметил дорогой прикид у меня и иностранный спортивный костюм фирмы «Адидас» у Вована с золотой цепью на выпуск. У клиентов деньги есть.

— Да. Посади нас в дальнем углу, чтоб вид на проезжую часть был. Машину нашу, чтобы видно было. А то сам понимаешь. Пацанва иногда шалит, — сказал я и вложил в руку парня червонец.

— Конечно-конечно! Проходите! — парнишка быстро закивал и вежливо открыл дверцу, пропуская нас внутрь. Помещение ресторана представляло из себя прямоугольное вытянутое вдоль витражных окон в пол пространство, примерно шестьдесят на двадцать пять метров. Три ряда одинаковых квадратных столиков тянулось от входа и до противоположной стороны, упираясь в невысокую сцену, которая сейчас пустовала. У сцены стояли столики по ширше, явно ориентированные на большие компании. К тому же накрытые скатертями. А у крайнего стола возле сцены, того, что ближе к окну вообще вместо стульев стояло два диванчика и искусственная пальма.

— Во! Нам туда! — быстро сориентировался Вова и буром попер на козырное место.

— Но простите, он зарезервирован. Постойте! — официант забавно начал семенить за Футболистом, который быстрым размашистым шагом шел к блатному столу, а от причитаний гарсона просто отмахивался.

— Давай не жужи, а лучше пива нам организуй и закуски как полагается, — Вова упал на диван лицом ко входу. Я приземлился рядом, а Медвежонок разместился на против.

— Прошу вас! Выберите любой другой. Этот столик зарезервирован хозяином. Михаилом Александровичем!

— Не вижу я тут никакого Саныча. Слышь, давай так, — Вова достал из кармана куртки стольник и положил на стол, — если пасть закроешь и пришлешь нам официанта, сотка твоя. А если нет, вот он останется голодным, — Вова кивнул на Медвежонка, — дождется тебя возле дома вечером и сожрет на хер. Да, Мишаня? — Медвежонок посмотрел своими маленькими, а от того на вид очень злыми черными глазками на Футболиста, а потом поднял взгляд на паренька, от чего швейцар вздрогнул. Или правильно администратор? Хер пойми как у него должность называется.

— Я вас предупреждал, — испуганно пискнул парень. Схватил стольник и немедленно скрылся где-то за дверями входа.

— Я так понимаю у нас с этим Михал Санычем как раз встреча и будет, — припомнил я имя отчество, которое называл мне барыга Серега. А потом повернулся к Вове и серьезно посмотрел ему в глаза: — а теперь, Вова, послушай меня внимательно. На встрече говорить буду я. Любая попытка вмешаться в разговор это проявление неуважение ко мне. Причем самое, что стремное, неуважение и подрыв авторитета в глазах тех, с кем я буду разговаривать. После встречи гоняй пингвинов сколько хочешь — я кивнул на идущего в нашу сторону крепкого парня, одетого в черные штаны и белую рубашку, отчего работники данной профессии и получили прозвище «пингвины», — но во время разговора — держи себя в руках, брат.

— Да без базара, Славян. Чо я баклан, что ли? — фыркнул парень с легкой обидой, но быстро приободрился, завидев официанта, — о! пивка принеси! Нарезки, какие есть все неси. Горячее тоже. Чо из горячего есть?

— Могу посоветовать антрекот с пюре. Пельмени тоже вкусные. Сметану из деревни возим. Густая, аж ложка стоит.

— Пельмени, — неожиданно выпалил Миша, чуть не давясь слюной, — две порции.

— Давай на всех пельменей. По две порции, — согласился я. Посмотрел вопросительно на Вову, тот махнул рукой и кивнул:

— Ну что с вами поделаешь? Тогда раз пельмени, пива не надо. Тащи водку бутылку. Только «Столичную»! И при мне распечатай.

— А нам кофе принеси вареный, — добавил я и покосился на Вована. По ходу сегодня печени парня снова передышки не видать.

Минут через десять, когда мы уже пили кофе и вяло ковырялись в сырной и мясной нарезках, появился Серега с портфелем в руке. Мой кооператор привел себя в форму: побрил бороду, подстригся, уложив волосы на бок и сделав сбоку пробор, надел свежую белую сорочку и синие джинсы.Короче, выглядел свежо и опрятно. Поздоровавшись с присутствующими и с опаской покосившись на Вована, Сергей снял куртку и присел за стол.

— Ну что? Как на строение? — спросил я парня. Нам как раз принесли пельмени и поставили на стол, — с деньгами все ровно?

— Да, — Сергей снова покосился на Вову, нагнулся и одними губами прошептал, — наскреб шестьдесят пять тысяч.

— Ну нормально, — я размазал густую сметану по пельменям, подцепил ложкой один и отправил в рот. Горячий сок божественным нектаром растекся по языку. Прожевав, я довольно кивнул, — и правда вкусно, — краем глаза заметил, как крепкий парень в пиджаке и с короткой стрижкой, явно охранник, заметив появление Сереги, двинул в коридор с противоположной от сцены стороны, — ща по ходу придет твой Саныч, — ткнул я ложкой в сторону удаляющейся широкой спины «мастера ворот».

— Слышь, а этот твой Саныч, он вообще кто? — обратился Вова к Сереге, впрочем, без особого интереса. Футболист азартно накалывал пельмени на вилку и отправлял в рот. Чем вызывал у меня немалое раздражение. Кто ж пельмени ест вилкой?

— Кооператор он. Владеет этим рестораном. Дела какие-то с директором гостиницы ведет. Деньги в рост дает, под проценты, — пожал плечами Сергей. Он ничего заказывать не стал, немного затравленно озирался по сторонам, и явно мандражировал перед встречей.

— А он под кем? — задал новый вопрос Вова, — я так-то из Химок только за Тараса слыхал. Но этот воровайка на ликёро-водочном сидит и так, вопросы по городу разруливает спорные. Типа, арбитр. Ха! Ему вроде кооператоры мелкие до фонаря были всегда. А про большие бригады в Химках ни разу не слыхал. Мелочь только если какая есть.

— У него брат глава отдела торговли и общепита в горисполкоме Химкинском.

— А. Ну тогда понятно. Ничейный выходит, — кивнул Вова, посмотрел на меня и многозначительно подмигнул.

В этот момент из коридора, в котором недавно исчез охранник, вышел щекастый мужичок невысокого роста лет сорока пяти с изрядной залысиной и пивным брюхом. Одет он был в дорогой костюм с отливом, явно сшитый на заказ, и в белую рубашку. Рядом с ним шел мрачного вида мужик лет тридцати пяти с внимательными глазами и уродливым шрамом, тянущемся через всю правую щеку от подбородка до уха. Пробежавшись по нам оценивающим взглядом, военный, а мужик явно был военным, щелкнул пальцами трусящему за ним мастеру ворот. И тот моментально подхватил два стула с высокими спинками и поставил их сбоку от нашего стола.

— Приятного аппетита, товарищи, — произнес толстяк высоким, немного певучим голоском. Оба мужчины присели на стулья, — а это что ж, Сережа? Что за друзей ты с собой привел?

— Слава Студент. Это Миша, это Вова, — представил я своих друзей, — а вы, я так полагаю, Михал Саныч?

— Верно, Михаил Александрович Власов. А вы к нам пообедать зашли? Или с какой целью?

— С целью обсудить и решить возникшее между вами с Сергеем недоразумение. Но и поесть заодно. Пельмени у вас и правда чудесные.

— Совершенно верно. Мясо, молоко, сметана — все свое. Есть, так сказать, подшефная деревенька Лугинино на 25 дворов. Тут неподалеку. Вкуснее в Химках вас не накормят. Будьте совершенно уверены, — не без гордости в голосе заверил кооператор. Достал платок и вытер пот со лба, — а про недоразумения. Так вроде и нет никаких недоразумений? Есть долг в сто двадцать пять тысяч рублей плюс пять процентов за просрочку, — Саныч покровительственно посмотрел на Сергея, — это я еще за этот месяц не посчитал, по доброте, — снова перевел взгляд на меня, — только какое вы отношение к этому вопросу имеете, я совершенно не понимаю?

— Так я вам сейчас объясню, — кивнул я и сделал аккуратный глоток из чашки с кофе, — дело в том, что Сергей работает со мной. Он мой, скажем так, подшефный. Потому, если к Сергею возникают финансовые вопросы, то эти вопросы становятся в том числе и моими. И решаю их я, — Сергей активно закивал, подтверждая мои слова.

— Крыша что ли? — прохрипел военный, который до этого только молчал и слушал.

— Можно сказать и так, хотя я предпочитаю слово «партнер», — кивнул я и продолжил спокойным размеренным голосом, — и вот какая история получается у нас с вами. Сергей берет в долг шестьдесят тысяч. Под пять процентов, как вы верно озвучили. А вернуть вы требуете сто двадцать пять тысяч. Да еще и с этой суммы проценты считаете. Это как понимать?

— Позвольте. Все совершенно просто, — кооператор снова достал платочек и промокнул лоб, — но мы ведь как договаривались? Он предоставит мне за эти деньги иностранную технику. Техника предоставлена не была. А это упущенная прибыль. Двадцать пять единиц товара, которые я реализовал бы по пять тысяч за каждую — это сто двадцать пять тысяч как раз и есть.

— Простите, но вы деньги дали в долг или вложились в совместное предприятие по покупке техники за дешево? Просто проценты обычно считают с долга.

— Ну. В долг, — подумав ответил мужчина, а потом добавил, — но он обещал вернуть техникой.

— Так если в долг вы дали шестьдесят тысяч. С учетом процентов, вернуть вам должен Сергей шестьдесят три тысячи. И закрыть этот вопрос мы готовы прямо сейчас. Сергей, мы же готовы? — покупашка активно закивал головой, — а если вы дали денег на покупку техники. То есть, вложились в совместное предприятие, то мы не должны вам ничего. Потому как вы вложились в совместное дело деньгами, как и мой партнер, а значит несете точно такие же риски как и Сергей. С техникой вас кинули, дело не выгорело, а значит ни о каких деньгах речи быть не может, верно? Вы прогорели оба, — я прищурился и немного наклонился туловищем в сторону толстяка, — так что, я спрашиваю еще раз. Вы вложились в совместное дело с покупкой техники и оба прогорели или просто дали Сергею в долг?

— В долг! — засипел от нервов мужчина.

— Тогда шестьдесят три тысячи с учетом процентов мы вам и возвращаем — кивнул я и откинулся на мягкой спинке диванчика.

— Но позвольте. Так совершенно не годится, — засуетился Саныч, — а как же моя упущенная прибыль?

— А упущенную прибыль вы легко наверстаете на сметане с пельменями, — криво улыбнулся я, — и заметьте, в отличии от вас, я приехал решать вопрос лично и со всем уважением. А не стал подсылать к вам людей во двор или караулить у ресторана. С угрозами сломать вам ноги, как вы поступили с Сергеем. Сергей предложил вам потенциально крайне выгодное дело. Вы в нем поучаствовали. Дело не выгорело и вас обоих кинули. Скажите спасибо, что мы пошли вам на встречу и решили сделать вид, что вы и правда просто дали деньги в долг. В итоге мой компаньон в минусе, а вы еще и заработали. Несправедливо, как по мне, но Сергей решил, что так будет честнее.

— Но позвольте! Я совершенно точно рассчитывал на другое…

— Я тоже рассчитывал сегодня на другое. Но сижу в ваших Химках и трачу на вас свое время, — грубо перебил я мужика и махнул рукой Сергею. Тот достал из ранца несколько пачек денег, посчитал и положил на стол, — тут шестьдесят три тысячи рублей. Долг плюс проценты. Можете пересчитать. Вы берете деньги, и мы спокойно расходимся довольные друг другом. Другого предложения у меня для вас нет. Берите, пока я не передумал, — я нагнулся ближе к мужику и продолжил угрожающе, — но если вдруг ваши друзья, — я кивнул на мужика со шрамом, — не поймут по хорошему и еще раз потревожат Сергея. Я приеду снова и явно не к вам в ресторан. И тогда уже выставлю счет за СВОЮ упущенную прибыль и потраченное время. И боюсь здоровья расплатиться по этим долгам у вас может не хватить.

— Ты что о себе возомнил, щенок? — тихо прорычал «лицо со шрамом».

— Это кто? — я вопросительно посмотрел на кооператора, — и почему он в обход вас задает мне вопросы?

— Это мой начальник охраны. Женя.

— Слышь, охранник Женя. Сиди охраняй, а не лезь в деловые разговоры, — подмигнул я мужику.

— Я тебя найду, — тихо прорычал мужчина.

— Так чо меня искать? В Долгопу приезжай и спроси Славу Студента, — я перевел взгляд на кооператора, — и на будущее, Михаил Александрович. Когда ваш охранник лезет в ваши разговоры без спросу — это явное проявление неуважения лично к вам. Вот мои друзья сидят тихо. Оба уважаемых человека. Это Миша. Это Вова Футболист из Балашихи, — я кивнул на пацанов, на что Вовы ухмыльнулся, а Медвежонок от того, что его неожиданно назвали «уважаемым человеком» явно растерялся. А когда Миша теряется, он еще больше хмурится и вид у него становится совершенно зверский, — и как видите, оба молчат и поперек моего слова не лезут.

— Ну эээ… — кооператор растерялся, не зная, что ответить, но я не дал ему собраться с мыслями:

— Ну и отлично, вижу вы все поняли. А сук этих, что напарили Серегу на технику, мы скоро найдем. И обязательно все с них получим, — я поднялся на ноги и протянул руку, — так что? Договорились? — я повернул голову немного на бок и, криво ухмыльнувшись, добавил, — или нет?

— Ну что вы? Зачем обострять? Совершенно не стоит, — шеф ресторана будто сидел под палящим солнцем в пустыне Сахара, пот градом стекал по его лицу, — Женя возьми деньги. Вы извините его, он не так давно из Афгана по ранению, — поднялся на ноги, громко крякнув, Саныч и пожал мне руку. Попытался немедленно ее выдернуть, но я не отпускал ладонь, — а вам приятного отдыха. Давайте так, чтоб расстаться на совершенно приятной ноте, обед за счет заведения. Хорошо? — с надеждой посмотрел на меня как кролик на удава мужчина.

— Безусловно, Михаил Александрович, — я сдавил руку мужика еще раз, а потом сжалился над мужиком и отпустил, — надеюсь, в дальнейшем недоразумений между нами не возникнет. И мы будем добрыми друзья.

— Совершено верно, — фальшиво улыбнулся кооператор, баюкая правую руку. Его подручный взял деньги и они скрылись там же откуда и пришли, в коридоре за сценой.

— Ахахахаха! — рассмеялся Вова и, отсалютовав мне полной рюмкой, выпил ее одним махом, — ну ты бля и дал! Уважаемые люди молчат! Ахахахаха! Вложились в дело и несете риски! Бля, Славян, да тебе надо деньги брать, за то, чтобы на стрелки ездить ситуации разруливать.

— Так я и беру, — я подмигнул Сереге, который дрожащей рукой наливал себе в рюмку водку из бутылки Вована.

— Слышь, Медвежонок. А ты чо такой зверский вид сделал, когда тебя уважаемым человеком Слава назвал? — продолжал хохотать Футболист.

— Засмущался, — прогудел с другой стороны стола парень с набитым ртом. Миша весь разговор помалкивал и терпел. Терпел отчаянно. Терпел до безумства. Но когда переговоры закончились, набросился таки на оставшуюся на столе еду. Прямо сейчас он активно добивал мясную нарезку.

— Представляешь, что будет когда он разозлится? — подмигнул я Вове, а потом перевел взгляд на покупкашку — ну что, Сергей. Вопрос мы твой закрыли. Деньги барыга взял. На следующие выходные приеду, будем решать по тем, кто тебя кинул. Адрес запиши и Медвежонку отдай, куда подъезжать, — Сергей подозвал официанта и попросил ручку и листок.

— Ну давайте по мороженому и поедем. Нам еще на химию с Медвежонком вечером, — я мазнул взглядом по залу и возле бара увидел молодого пацана, зло смотрящего в мою сторону. Знакомое блин лицо. Точно! Тоша Власов, которого уронила на жопу на дискотеке Даша. Вот так встреча! Он же что-то как раз про гостиницу «Космос» говорил. Неужто сыночек Михал Саныча? Бывают же совпадения! Ну да пусть зыркает, мне не до него сегодня.

* * *

Двое мужчин вошли в средних размеров кабинет, обставленный в классическом стиле. Мебель из темного полированного дерева: большой письменный стол у окна, из которого светило ноябрьское солнце, массивный шкаф и витринные книжные стеллажи с решетчатыми дверцами и рядами книг. На столе — настольная лампа с изогнутой латунной ножкой, телефон, письменные принадлежности и аккуратно разложенные бумаги. Позади стола — кресло, в которое немедленно упал Михаил Александрович Власов и тяжело выдохнул, а перед столом стояло простое кожаное стул-кресло без подлокотников, куда прицелился упасть человек со шрамом.

— Не садись, Женя. Достань-ка сперва мне водочки, — попросил своего начальника охраны кооператор и посмотрел в окно с длинными тяжелыми шторами оливково-коричневого оттенка. Бывший военный кивнул, прошел по паркету с классическим узором, в центральной части которого лежал бежевый ковер с орнаментом. Достал из шкафа графин с белой жидкостью внутри и поставил перед босом, а потом наконец уселся на стул.

— Уф! Что за мальчишка, всю душу вынул. Совершеннейший Мефистофель, Женя, — мужчина достал из выдвижного ящика граненый стакан. Налил туда водки на три пальца и выпил в несколько жадных глотков, — и откуда он только такой взялся? Кто это вообще были?

— Ну. Про Вову Футболиста я краем уха слышал. Это бандит из Балашихинских. Бычка этого С Пандой не знаю. А Слава Студент, — Женя развел руками.

— И за что я тебе только деньги плачу, если ты совершенно ни хера не знаешь, — недовольно проворчал Саныч.

— За охрану ресторана, — исподлобья посмотрел на босса вояка, — а не за разборки с бандитами.

— Так и охранял бы. Меня какой-то шкет на семьдесят тысяч сейчас опустил, — зло прорычал кооператор. Но прозвучал этот рык как-то жалко.

— А не будь меня, опустил бы на сто тридцать, — внимательно посмотрел вояка на босса, — и был бы абсолютно прав. Я не знаю, что это за мелкий гаденыш. Но язык у него подвешен хорошо. Надо отдать ему должное, перевернул он ситуацию красиво.

— Ты блядь ему еще иди руку пожми. За урок ораторского искусства, — снова разорался Саныч. Налил еще водки в стакан и снова выпил, разбрызгивая капли по бумагам на столе, — выясни кто это. И можно ли его как-то наказать!

— Выясню. У меня есть в Долгопе бывшие сослуживцы, — кивнул Евгений, — там же Вовка Григорьев сидит. Наших вокруг себя собирает. Вот у него и спрошу.

— Вот и спроси! — Саныч поставил локти на стол, сложил ладони в замок и добавил, — а если они этого сосунка того. Еще и оприходуют, я совершенно не буду против. Даже премию выпишу, по сто рублей на рыло.

— В понедельник съезжу, — кивнул мужчина, а про себя поморщился, слово «рыло» применительно к сослуживцам прозвучало крайне неуважительно. А на счет этого Студента, так Евгению самому было любопытно узнать, что за краснобай такой заехал к ним в ресторан на обед. С одной стороны, этот мелкий его дико бесил. А с другой, любо дорого было наблюдать, как какой-то школьник спокойно и слово за слово выкручивает руки и ставит на колени этого чванливого жирного мудака Саныча. Эх. Надо было к Сержанту двигать, когда звал. Да гордость не позволила. Майору на службу к Сержанту идти.

Глава 11

13 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Хромов Андрей Павлович

Кооперативный банный комплекс «Афротида» на берегу Котовского залива в этот день выглядел будто кусочек скандинавской Европы. Больше всего россыпь деревянных домиков, на которых сахарной пудрой сыпал мелкий снег, напоминал Финляндию или другую скандинавскую страну, но никак не Советский Союз времен Перестройки. Паша Черный аккуратно двигался по регулярно обновляемой дорожке из гравия в сторону двухэтажного сруба своего босса, стараясь не наступить в многочисленные лужи на грунте по бокам. Погода стояла еще плюсовая и первый в этом году снег моментально таял, соприкасаясь с землей.

Из двери дома на крыльцо, гоняя в руке четки, вышел молодой мужчина под сорокет в черном костюме и сером пальто. Он перекидывал в руке четки с хвостиком из конского волоса и улыбнулся при виде Черного, сверкнув золотой финкой во рту.

— Добрый день, Никита Игоревич, — поздоровался с молодым Вором Паша. Тот ничего не ответил, просто кивнул и двинул в сторону парковки автомобилей, а Черный вошел в дом.

— Кто еще там? — Хромой сидел в зале в кресле у камина и о чем-то размышлял в тишине, которую нарушало лишь тиканье больших напольных часов с кукушкой. При появлении визитера, он с интересом обернулся лицом ко входу, увидел Пашу и кивнул ему садится на соседнее кресло. Нагнувшись и взяв со столика стакан с янтарной жидкостью, мужчина сделал глоток и, дождавшись пока Черный сядет, кивнул на бутылку дорого иностранного пойла, — гляди. Журик притаранил. Самогонка шотландская.

— Виски что ли? — уточнил Паша, расположившись на мягком кресле и вытянув ноги в сторону очага.

— Ага. Оно, — кивнул Андрей Павлович и, снова отхлебнув, поморщился, — форсу в названии много. А суть одна — самогон. Журик, конечно, в авторитете. Но молодой еще, не понимает, что лучше нашей водки и нет ничего. Ты с новостями какими?

— Ткач от Сержанта приезжал, — кивнул Черный, — вчера они забрали под себя точку.

— Молодцы, — скупо ухмыльнулся мужчина, — ну что? Показали этим фраерам Кузькину мать? Давай, базарь подробности.

— Да нет никаких подробностей, — растеряно пожал плечами Черный, — Ткаченко этот, сказал, что просто побазарили с Митяем и убедили отвалить. И тот с точки ушел.

— Что? Сам вот так взял и ушел?

— Вроде как да, — кивнул Паша, — я утром ездил, жалом поводил. По ходу все так и есть. Просто лобненские снялись и сказали старшему от таксистов, что теперь те работают не с ними.

— Порожняк какой-то, — Хромой завис и долго смотрел на то, как в камине горят березовые паленья, — но точку то точно отжали?

— Точно-точно. Своими глазами видел, как несколько людей Сержанта там рулят. Я же говорю, сперва сам не поверил. Съездил как раз, чтобы убедиться, — подтвердил Паша.

— Порожняк, — снова растеряно поздавис Хромой и развел руками, — и вроде все как уговаривались сделали. А что-то не так.

— Чего не так то?

— Радости нет на душе, — пояснил Андрей Павлович, — и удовлетворения никакого. Тухляком тянет. Это что ж? Наших покалечили, а этих с караваем встретили? — довести мысль до логического завершения Хромому не дал шум за дверьми. Мужчина обернулся, а в дом ввалился охранник его сына Макар, растрёпанный и сильно запыхавшийся:

— Андрей Павлович, у нас ЧП! — выпалил мужчина и тревожными глазами посмотрел на босса

За два часа до этого

Хавкин Андрей Иванович в Балашихе более известный как Хавчик, крепкий парень под тридцать с короткой стрижкой как у Кашпировского (в Союзе еще почти неизвестного), сидел в серой девятке на переднем сиденье, щелкал семечки и скучал. Второй день они с пацанами приезжали на эту грунтовую дорогу, с одной стороны которой тянулось поле, а с другой жиденькая лесопосадка. Они с пацанами парковались у обочины, открывали капот типа сломались и ждали появления белой восьмерки, принадлежащей Хромому, о которой рассказал Губин. Вот только интересен им был не сам Хромой, а два заскучавших обалдуя, которые периодически сваливали из вынужденного заточения в доме местного авторитета и ехали за новой порцией дури в поселок к цыганам, пока Хромого дома не было. То есть, где в районе с одиннадцати утра до шести вечера. В эти часы балашихинские и караулили малолетних насильников.

В машине их было трое: за рулем Миша по кличке Кишмиш, чернявый короткостриженый парень восемнадцати лет, что частенько возил Хавчика по его делам в последнее время, и здоровяк Рома Рама. Широкоплечий высокий боксер тяжеловес с большими голубыми глазами киноактера и густыми ресницами, совершенно неуместно смотрящимися в композиции с абсолютно лысой головой и мясистым, слегка искривленным носом.

— По ходу опять никто не приедет, — пробурчал Рама. Порылся в кармане и достал барбариску. Развернул и отправил конфету в огромный рот.

— Хренова, коли так. Ржавый второй день бельма не заливает. Заклевал меня буровить «чо там?» «где там?» «когда там?»! Эх, пацаны, бля буду коли сего дня эти два мудака не нарисуются. Ржавый на завтра с нами конючить ехать будет. Та еще докука, — Хавчик разговаривал на своеобразной смеси деревенского диалекта и городского дворового сленга. Если большая часть балашихинских выросла в соседних районах Балашихи, то Андрюха переехал с матерью в этот городок уже довольно взрослым, в 14 лет. Однако крепкое тело, упрямый непоколебимый характер и регулярное участие в драках позволило парню быстро заработать авторитет сначала в новом для себя районе, а потом и в городе.

— Да и пусть едет, хули? Мне вот вообще не по приколу второй день с утра до вечера тут сидеть. Скучно же, — вздохнул Рама и добавил, — и жрать охота.

— Мы ж часом допреж только пирожки мамки моей с чаем снедали? Хорош жрать, Рома. Мамон наживешь, девки любить не будут.

— Будут, — безапелляционно заявил Рама, открыл заднюю дверцу авто и начал вылезать наружу, — я посрать пойду.

— Подь. Только не долго и портки не загадь, — кивнул Хавчик, проводив товарища ироничным взглядом до самой лесопосадки.

— Гля. Кто-то едет, — посмотрел в зеркало заднего вида Кишмиш и для верности обернулся.

— Ох ты ж. Кажись что и наши? Смекай, как хлопну бампером и отпрыгну, сразу газу и перекрывай дорогу. Смекаешь?

— Ага! — парень кивнул и начал смотреть как Хавчик быстро вылезает из машины, встает напротив лобового стекла и кладет ладони на открытую крышку капота девятки. Кишмиш замер в нервном ожидании, подобрался всем телом. Капот хлопнул будто выстрел из ствола с глушителем, глухо и резко. Убедившись, что Андрюха успел отпрыгнуть в сторону, парень дал по газам и перекрыл колею грунтовой дороги. Хавчик немедленно достал из крутки небольшой револьвер, вышел на дорогу и направил оружие в лобовое стекло остановившейся восьмерки.

— А ну-ка выходь! Наружу все! — крикнул он, угрожающе покачивая стволом. В замершей перед ним машине виднелось три силуэта. Два молодых пацана с испуганными глазами и короткостриженый молодой мужчина водитель. Макар (а это был именно он) открыл дверь и начал медленно вылезать наружу. На долю секунды Хавчик потерял руки водилы из виду, а когда увидел их вновь, в правой ладони противника лежал снятый с предохранителя ПМ. Макар резко вздернул руку вверх. Бах! Бах! Один из выстрелов дернул за плечо Андрея, будто пес укусил. Вторая же пуля вошла куда-то между ребер и повалила взвывшего парня на землю.

— Андрееей! — сбоку со сторону лесопарка раздался крик. Рама бежал в сторону дороги, одной рукой пытаясь подтянуть с колен спущенные спортивные штаны, а другой лихорадочно шурудя где-то внутри расстегнутой куртки. Поиски увенчались успехом, в руке балашихинского мелькнул ТТ. Только вот оружие, будто скользкая рыба, непослушно выпрыгнуло из ладони в самый неподходящий момент. Силясь поймать ствол, Рама освободил вторую руку, отпустив штаны, но не успел. Раздался еще один выстрел. Лысая голова спортсмена дернулась. По лицу полилась кровь, а штаны съехали до щиколоток. Так Рама и упал в грязь с нелепо расставленным в стороны руками и со спущенными до щиколоток портками, под стоны Хавчика и резких взвизг колес. Это Кишмиш увидев, что дело туго, дал по газам и девятка, неуклюже вильнув задом будто толстушка на дискотеке, понеслась вдаль, разбрызгивая грязь.

Военный инструктор по стрельбе, нанятый Хромым для охраны своего сына, держа подбитого Хавчика на мушке, быстрым шагом подошел к своему противнику. Пнул выпавший из рук Андрея револьвер, тот улетел куда-то в сторону обочины. Направил дуло своего ПМа в лицо Хавчика и собирался уже было выстрелить, но передумал. Во-первых, потому что одно дело убивать, когда тебе угрожает опасность, а другое вот так, хладнокровно добить. А во-вторых, молодой мужчина вовремя сообразил, что Хромой наверняка захочет пообщаться с кем-то из похитителей. Для Макара, например, было совершенно неочевидно кто на них напал и с какой целью.

— Борис, открой багажник! Леха, помоги тащить, да вылезайте уже из тачки! Живо, — убедившись, что парни его услышали. Инструктор наклонился и ударил рукояткой пистолета по лбу, стонавшего от боли бандита, отправляя его в нокаут. Поднял глаза на Алексея и приказал, — давай! Хватай за ноги и понесли, — закинув, истекающее кровью тело в багажник, Макар развернул тачку и живо погнал ее в сторону дома Хромого.

Сейчас

Хромой спускался по лестнице вниз, низко наклонив голову, чтобы не удариться макушкой о потолок. В просторном подвале между стеллажей с продуктами, ящиками алкоголя и соленьями стояла раскладушка, на которой лежал мужчина, одетый в серый измазанный кровью свитер и спортивные штаны. Протяжные стоны закованного в наручники человека гулко рикошетили от бетонных стен. Хромой подошел ближе и заглянул в лицо привезенного Макаром бандита:

— Твою мать! — разочарованно протянул Хромой, — это же балашихинский. Хавчик вроде. Слышь, ты же Хавчик? Андрей? — но парень не ответил. Сплюнул кровь под ноги Андрею Павловичу и зло посмотрел на него, тихо что-то прохрипев.

— Какого хера вы напали на машину с моим сыном? — Хромой быстро просчитал ситуацию и повернулся к стоящему за его спиной Черному, — Паша, бля! Давай дуй в больничку, прямо к глав. Врачу. Пусть дает хирурга и тащи лепилу сюда. Этот же ща отъедет у меня тут!

— Да и пусть, — не понял переживаний босса Черный.

— Что значит пусть, блядь? На хера мне труп центрового балашихинской ОПГ в подвале? Они же за ним приедут, ты соображаешь? Или мозг под Воркутой отморозил? Мне как с ними договариваться со жмуром на руках? Беги, бля! — в глазах Черного промелькнуло понимания, и он, резко развернувшись, бегом полетел к лестнице, а Хромой снова повернул лицо к своему пленнику:

— Слышь, тезка. Держись, ща лепилу привезут. Ты погодь, — Андрей Павлович отошел в сторону. Вытащил из деревянного ящика бутылку водки, ловко свинтил крышку и приставил горлышко к ссохшимся губам Хавчика, — давай пей, — кадык Хавчика жадно заходил ходуном, отправляя огненную жидкость в желудок. Когда балашихинский опорожнил треть, Хромой отнял бутылку от его губ, давая пленнику прокашляться и отдышаться.

— Пизда тебе, Хромой, — неожиданно подстреленный парень перестал хрипеть, дыхание его нормализовалось, а взгляд прояснился: — и твоим щенкам пизда. Всех перемочим! — закончив последнюю фразу, Хавчик замолчал и замер. Глаза его остекленели, дыхание остановилось.

— Сука! — зло прорычал урк, а протер горлышко бутылки о край куртки и, сделав несколько жадных глотков, с чувством посетовал: — как же сука невовремя! — какое-то время мужчина еще помолчал, а потом обернулся и спросил Макара: — говоришь один ушел?

— Не знаю, может и ни один. Но тачка их, как я начал стрелять, уехала точно. Этого я сюда привез, — кивнул на труп военный, — а второй двухсотый в лесопосадке лежит, у обочины.

— Иди лови Черного. Пусть собирает всех. Всех, кого можно в дом! Переходим на осадное положение.

Вечер того же дня

Кавалькада из восьми машин заехала в поселок и сейчас подъезжала к дорогому новенькому дому Хромого, стоящему на особицу. Суровые парни в спортивных костюмах и темных куртках начали выходить из тачек и немедленно доставали стволы. Леха Ржавый выбрался из Нивы и внимательно посмотрел, как его друг Вова Футболист открыл багажник и достал оттуда один за одним два калаша. Один передал в руки Носу, а второй начал разбирать и снаряжать уже сам.

Когда Кишмиш с шальными глазами приехал к Ржавому сегодня днем с новостями о неудачной попытке похищения, Леха думал не долго. Отправил Футболиста собирать кого можно, а сам поехал с парой пацанов к гаражу, в котором хранил оружие. В итоге в Долгопу на восьми тачках отправилось три десятка вооруженных человек. Ржавый ожидал самых плохих новостей, но на месте побоища нашли только труп Рамы. А значит Хавчик вполне мог еще быть жив. А значит вариантов не осталось. Погрузив Раму в одну из тачек, снова отправились в путь. В гости к Хромому.

— Хромой! Открывай, бля! — позвонил в звонок Ржавый и для верности постучал ногой в дверь. Ответа не последовало. Лишь пара спортивного вида парней подошли и посмотрели в широкое окно первого этажа, раздвинув в стороны шторы.

— Дай-ка мне одну, — протянул в сторону друга раскрытую ладонь рыжий парень. В нее немедленно вложили гранату. Ржавый прицелился и бросил. Раздался громкий «дзинь», быки Хромого как встревоженные кошки на случке прыснули в стороны от окна, а мелкие осколки стекла посыпались вниз, — слышь, Хромой! Следующая полетит без чеки! Выходи!

— Не шуми, Леша! Не шуми, — входная дверь открылась и из нее вышел Андрей Павлович в теплом овечьем полушубке. За ним во дворе показался Паша Черный с десяток крепкого вида бойцов, — я смотрю ты много друзей с собой пригласил? Ну, пускай постоят посмотрят. А мы с тобой во дворе перетрем. Два на два.

— Годится. Вова, скинь калашмет Татарину пока, — приказал другу Ржавый, что Футболист немедленно и сделал. Калитка открылась, и они с Вовчиком налегке прошли во двор, где прямо по середине бетонной дорожки стоял и ждал гостей Хромой в компании с Пашей Черным:

— Какие судьбами, Леша? — улыбнулся хозяин, — чего без приглашения? И такой большой компанией?

— Харе мозги крутить, — Ржавый встал в метре от Хромого и зло посмотрел на него своими зелеными глазами. На поселок давно опустилась по-осеннему ранняя мгла и в свете дворовых фонарей глаза гостя зловеще блестели сапфиром, — где Хавчик?

— Хавчик? — удивленно переспросил Хромой, — а с чего ты взял, что он у меня?

— По-хорошему говорить не хочешь? — зловеще улыбнулся рыжий парень, — чо? Канитель устроить тебе тут, да?

— Не надо, что ты такой нервный то? В подвале твой Хавчик. Ты мне лучше растолкуй, какого лешего он со своими корешками напал на машину с моим сыном?

— Твой сын изнасиловал мою сестру. Хавчик приехал за ним и его кентом. Тебе то что? Ты в прошлую нашу беседу четко обозначил, что тебя это дело с моей сестрой не касается. Так что теперь поздняк вписываться. Хавчика верни.

— Во-первых, с чего ты взял, что это сделал мой сын? Кто-то сказал, а ты и поверил? — фыркнул Хромой, — а во-вторых. Ты правильно заметил, это дело не мое. И ко мне какие претензии? Хавчик напал на мою машину со стволами. Получил ответку. Какие ко мне претензии могут быть? — Андрей Павлович понимал, что вывернутся из сложившегося расклада никак не получится. Потому сейчас главное было не устроить шум на своей земле. Пойди какая канитель здесь и сейчас, проблем потом с мусорами не оберешься. А если проверка приедет и министр на контроль возьмет? Вообще кранты.

— К тебе никаких претензий и нет. Верни Хавчика, и мы уедем.

— Хорошо! Паша, возьми ребят. Принесите парня, — отдал распоряжение мужчина и Черный в компании пары спортиков скрылся за дверью дома. Помолчали.

— И тут такое дело, Леша. Мы пытались помочь Андрею. Даже за лепилой отправили. Но друг твой до его приезда не дотянул, — в этот момент парни местного авторитета вынесла наружу тело Хавчика. Что характерно — вперед ногами, — можешь проверить. Мы его не пытали и даже пальцем не трогали. Зажмурился от ран.

— Он под стволы пацанов поставил. Они защищались. Что тут поделаешь? Сами виноваты, — добавил Хромой, пока Ржавый следил за тем, как выносят со двора тело его друга и грузят на заднее сиденье Нивы. Глаза его наливались кровью, но в сумраке этого было не разглядеть.

— Ага, — кивнул Ржавый и на негнущихся ногах пошел со двора. Футболист, не понимая, что происходит, двинулся за товарищем. Они вышли наружу и погрузились в машину. Ржавый посидел какое-то время на переднем сиденье, повернулся и стал рассматривать белое как мел лицо Хавчика.

— Вов, а с калашом то чо делать? Убирать? — водительскую дверь открыл Нос и вопросительно посмотрел на Вована, сидящего возле трупа с совершенно растерянным видом.

— Дай сюда! — Ржавый повернулся к Носу и протянул руку. Взял калаш, вылез из машины, на ходу передернул затвор и вставил дуло в широкую щель между прутьев забора.

— Тра-та-та-та! — очередь громом разорвала тишину ночи. Ржавый выпустил рожок в сторону нескольких спортиков, задержавшихся во дворе дома. Парни немедленно прыснули во все стороны, а один упал и пополз к гаражу, громко стоная.

— Дай рожок! — крикнул Ржавый Носу. Тот засуетился, подбежал и протянул новый рожок шефу, — Вова, давай! — крикнул Ржавый другу, перезарядился и начал обстреливать дом Хромого. Футболист подобрался, выхватил свой калаш у Татарина и присоединился к обстрелу. А через секунду и остальные балашихинские, следуя примеру своих лидеров, принялись палить по дому местного авторитета. Долбили из ПМ, ТТ, обрезов. В общем, у кого что было. От дома летели искры, сыпалось стекло, куски черепицы и кирпича. Через минуту обстрел затих, лишь собаки из соседних дворов продолжали надсадно заливаться лаем:

— Слышь, Хромой! А это тебе привет от Хавчика! — Ржавый взял гранату из кармана куртки Вована, выдернул чеку и отправил ее в темный зев широкого разбитого окна на первом этаже. Развернулся и двинулся в сторону машины. На середине пути раздался громкий взрыв. На лице Ржавого заиграла злая улыбка, похожая на волчий оскал.

Глава 12

14 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Милютин Михаил Дмитриевич

Милютин Михаил Дмитриевич сидел в своем кабинете за широким деревянным столом в просторной комнате с портретами Горбачева и Ленина на стене и пил кофе из стакана с позолоченным подстаканником, в который он минутой ранее щедро плеснул армянского коньячка. Он сделал глоток, достал пластиковую расческу и поправил на голове жиденькие волосёнки на изрядной проплешине, крупный нос его, монументально нависающий над тонкими губами, был красноват от долгого нахождения на свежем воздухе этой ночью. Настроение мужчины, которому недавно стукнул полтинник было мрачным. Тело в теплой одежде за ночь взмокло. Оттого китель со значками теперь висел на вешалке, рукава на синей милицейской рубахе закатаны до локтей, а ботинки сняты. Михаил Дмитриевич вытянул под столом ноги и облегченно выдохнул, разминая затекшие от обуви ступни:

— Михаил Дмитриевич! К вам Павел Лаврентьевич Трусов! — постучав в дверь, в кабинет заглянул личный порученец полковника сержант Шестаков.

— Проси, — махнул крупной ладонью размером с лопату мужчина и поморщился. Визитеров и звонков сегодня будет много. Передернув широкими плечами, мужчина откинул свое грузное тело с небольшим животиком на кресле и внимательно посмотрел на обтянутую черным дермантином дверь, которая через секунду открылась и исторгла из себя в кабинет председателя горисполкома, остроносого средних размеров мужчину лет сорока с шикарными густыми волосами, зачесанными назад, и с висками посеребренными легким налетом седины.

— Миша, что черт подери у вас там случилось ночью? Я требую объяснений! — строгим недовольным голосом заявил гость в темно сером костюме с красным депутатским значком на лацкане.

— Павел Лаврентьевич, ты бы присел. И давай без наездов. Это ты у себя там, того и этого. А не у меня тут. Я, между прочим, этой ночью не спал, — покачал головой полковник и указал на свободное кресло с другой стороны стола.

— Оно и видно. Мешки то под глазами ого-го, — хмыкнул председатель и аккуратно присел в кресло, — Михаил Дмитриевич, ты все-таки потрудись объясниться.

— Мда! С чего бы начать, — задумался полковник. Поставил локти на стол и взял ладони в замок, — вчера вечером в 21−15 в дежурную часть начали поступать многочисленные звонки с жалобами от неравнодушных граждан. Все из одного места. А именно из поселка, где находится дом Андрей Павловича Хромова. Нам с тобой хорошо известного кооператора. В результате чего, на место выехал наряд, который установил факт самопроизвольного возгорания и детонирования фейерверка. С жителями поселка была проведена разъяснительная работа в виде беседы о причинах шума.

— Браво! — Павел Лаврентьевич картинно захлопал в ладоши, — ты, Миша, так в протоколе у себя и напиши. А мне мОзги не крути. Давай как на самом дело было.

— А на самом деле, Паша, — милиционер вздохнул и сделал глоток из чашки, — вчера представители организованной преступной группы из города Балашиха попыталась похитить твоего племяша и сына Хромова. А когда узнали, что у отправленной группы не получилось и что их подстреленного корешка, важного как хуй бумажный, люди Хромого отвезли к себе в дом, нагрянули к нему на десятке машин и расстреляли этот дом из огнестрела к едрёна фене! А еще, на последок, в окно закинули гранату. А я тебе говорил, что эти ваши два идиота нам будут стоить голов! — Милютин повернулся боком на кресле, просунул ноги в домашние тапочки и подошел к сейфу. Нагнулся и достал оттуда бутылку коньяка с парой рюмок, — будешь?

— И что? Просто приехали и начали палить? Бориса то не задело? — удивился мужчина, принимая рюмку

— Не задело! — поморщился Милютин, в его ответе явно слышались нотки сожаления, — а на счет палить? Нет, не просто начали. Сперва убедились, что их кореш копыта отбросил, — Михаил Дмитриевич нахмурился и опрокинул рюмку.

— Но это же скандал!

— Да не ссы. Что вы без меня делали бы, между прочим? Замял я все, говорю же. С теми, кто вызов сделали, поговорили, с кем-то так, на словах. А кому-то по паре бутылок водки всучили. Вроде как в благодарность от милиции, бляха муха, — фыркнул мужик, — так что по бумагам все шито крыто, между прочим.

— Это ты молодец, конечно, Миша. Только дальше то что? А если опять кто к нему приедет?

— А дальше? Дальше Паша я умываю руки. И больше в делишки Хромого пока лезть не собираюсь. И между прочем в гости в «Афродиту» меня тоже не ждите, — полковник откинулся на кресле и размял шею, громко хрустнув позвонками. Хандроз, чтоб его, — и тебе того же советую! Пока что от Хромого следует дистанцироваться. Я уже и патрульной машине ГАИ распоряжение отдал, чтоб грузы из Шарика больше Хромого не сопровождали.

— Здраво, надо переждать, а там посмотрим, — кивнул председатель и замахнул рюмаху, — и племянника скажу, чтоб Хромов на дачу к сестре вернул. Нечего ему делать в доме бандита.

— Только охрану пусть этим идиотам даст по серьезней, — зло зыркнул на товарища милиционер, — чтоб народ от них защищали.

13 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Войков Евгений Иванович

Майор к обеду вторника стоял у мощной металлической двери в подвал местного сообщества афганцев и ждал ответа. Он и сам мог оказаться среди ребят, которых активно собирал вокруг себя сержант Григорьев, с которым майор познакомился в учебке на Кушке, а позже, какое-то время прикрывал со своим охранным батальоном танковую бригаду, в которой успешно воевал Владимир. Но Войков отказался, потому как идти в подчинение младшему по званию, пусть и уже на гражданке, посчитал ниже своего достоинства. Остался в родных Химках, пообтерся и пошел к кооператору в ресторан заниматься охраной. Только сложилось все таким образом, что в последнее время вместо охраны объекта, майор все чаще занимался выбиванием долгов и решением сопутствующих вопросов кооператора, которые явно лежали где-то в серой зоне законодательства СССР. И такая работа, пожалуй, и не слишком бы сильно его тяготила, если бы кооператор Власов не был таким мудаком. К тому же мудаком жадным.

— Кто там? — из-за двери наконец послышался голос, а в глазке почудился блик, после чего дверь открылась. За ней появился явно вдатый молодой пацан в армейских штанах и белой майке, в народе прозванной алкоголичкой:

— Товарищ, майор? — расплылся в улыбке Дорофеев, — каким судьбами? Проходите!

— Можно на «ты» Антоша. Не на службе теперь, — протянул руку Евгений и крепко пожал ладонь парня, — а чего у вас так пусто?

— Да вот! Все делами занимаются. Один я на телефоне, — кисло хмыкнул парень и они двинулись по полуподвалу в сторону подсобной комнаты.

— И что? Много дел? — спросил майор, садясь на диван, возле которого располагался стол. На столе стояла бутылка водки, а рядом на тарелке лежал нарезанный крупными кусками коньячный сервелат и кусочки белого хлеба.

— Немало. Водки будете? То есть, будешь? — предложил парень и, когда майор отрицательно покачал головой, сел за стол и налил себе в рюмку, — только я в последнее время как-то все чаще в немилости.

— Натворил чего?

— Личная неприязнь, — махнул рукой парень и выпил, — а вы чего? К нам все таки решили? Решил, — снова поправил себя Дорофей, которому было крайне непривычно обращаться на «ты» к старшему по званию, — было бы отлично! С вашей… С твоей железной рукой, ты бы быстро порядок навел.

— Давай будем считать, что я этих слов не слышал, — нахмурился мужчина на столь вопиющее пренебрежение субординацией, все-таки Вова Григорьев был старшим в местном коллективе, а тут такие разговорчики, — да и к вам я по своим делам. Хотел за одного человечка из Долгопрудного спросить. Говорят, известный в ваших краях.

— Ну так спрашивай, — пьяно кивнул Антон и отправил в рот бутерброд.

— Слава Студент. Слышал о таком?

— О, да! — расхохотался парень, — этот мелкий точно известный. Известный кривляка и пустобрех, который очень много о себе думает. А вам то он зачем сдался?

— Да вот. Наехал недавно на моего начальника. Вот я и выясняю, серьезный это человек или можно приземлить немного.

— Славка? Запах этот? Серьезный? — расхохотался Дорофей, — да какой он серьезный, товарищ майор? Мелочь, говорю же! Его бы сортиры драить.

— Значит, понты колотил пацан у нас? — уточнил майор.

— Так точно! Он и тут их колотит. А сам из себя вообще ничего не представляет, — поморщился Дорофей и снова наполнил свою рюмку, — так что, если воспитаете, товарищ майор. Только добро сделаете.

— Ясно, — Евгений с сомнением посмотрел на то, как Антон отправляет в рот содержимое очередной рюмки. Что-то не нравилось мужчине в словах Дорофея. В них явно было много личного. Но с другой стороны, предположение Евгения о том, что их взяли на понт подтверждалось и потому майор отмел все сомнения в сторону, — а встретиться пообщаться с ним не подскажешь где лучше?

— Да легко, — Дорофей резко поднялся на ноги, слегка покачнулся, а потом подошел к высокому сейфу и взял с него тетрадку и ручку. Быстро что-то записал и, вырвав листок, протянул его гостю, — во! В пятницу вечером полюбэ у этого дома найдете. Вы уж объясните этому запаху, кто он есть.

— Объясню, — кивнул майор, засунул листок бумаги внутрь куртки и поднялся на ноги. Можно было возвращаться в Химки. Обернувшись в сторону выхода, мужчина не видел, как Дорофей посмотрел ему в спину глазами, горящими болезненной ненавистью.

15 ноября 1988 года. г. Зеленоград. Григорьев Святослав Степанович

Ко вторнику погода повернулась к москвичам известным неблаговидным местом. Ласковое солнышко плотно скрыло за собой покрывало облаков из грязно-серых лоскутьев, а погода ушла в минус. На один-дваградуса, но все же. Народ на улицах утеплился, а на прохожих все чаще стали появляется головные уборы. Те, кто победнее и по моложе гоняли в петушках, фернандельках или в шапках ушанках из искусственного меха. А вот взрослые мужчины и женщины любили пощеголять в кроличьих и лисьих шапках. Порой, попадались на глаза и дорогие ондатровые, и совсем уж редко пыжиковые.

Бытуют мнение, что меховые шапки и в конце 80ых были лакомым куском для криминальных элементов. Вроде как срывали их чуть ли не посреди бела дня повальным образом. Только вот в моей прошлой жизни, конкретно в Москве, при Горбачеве уже никакого ажиотажа в этом смысле я не помню. И логика тут понятная, кто мог бы упереть с работяги шапку? Скорее всего молодежь. Только вот в чем дело, к перестройке мода у молодежи на меховые головные уборы уже ушла. Парни ходили в спортивном (даром, что большинство из них и были спортсменами), а те, кто по старше гоняли вообще без шапок. Ну а если совсем подмораживало, накидывали на голову капюшон куртки.

Так и получается, что если в твоем окружении меховые шапки не носят, то куда их девать? К скупщику отнести? Так это только в кино скупщиков знает каждый встречный поперечный. Да и мало знать кто скупает краденое, надо еще, чтобы он знал тебя. Потому как брать шапку у хрен пойми кого — палево. Потому как на следующей шапке его поймают и он сдаст такого незадачливого скупщика с потрохами. Да чего уж? Чаще всего сами перекупы таких дурачков и сдавали ментам.

В общем морока с шапками этими. Сидел в прошлой жизни со мной на хате на первой моей ходке заезжий в Москву мужик. Прокутил все бабки в ноль и решил на шапке поднять себе денег на дорогу домой. На дорогу собрал, да не в ту сторону. Статья сто сорок пятая и срок в пять лет. Вот и считай, не ходовой в Москве товар на одной чаше весов, разбой и пятак на другой. Математика для умных однозначная.

В конце 80ых гораздо большей популярностью и интересом у молодежи пользовались машины. Коих в столице становилось все больше. Приехать на тачке, срезать снаружи резинку, ломануть дверь и выдавить ногами лобовое стекло на заботливо расстеленное на капоте одеяло, вот такого было хоть отбавляй. У жигулей лобовуха это сто рублей сразу в руки. Для молодых пацанов бешеные деньги, тем более за ночь машин бомбили по несколько штук. Магнитолы опять же. да даже те же кассеты. Все сбывалось влёт и без палева. Ну а из одежды молодежь скорее сняла бы то, что могла носить на себе. Потому куда чаще разували кроссовки. А с шапкой что делать? Не маму же родную в такое палево одевать?

Но погода испортилась ко вторнику, а вот в понедельник у нашего ЗАО «Складские экспроприаторы» состоялось внеплановое совещание:

— Ребят, расклад такой, — начал я, собрав троих своих подельников перед сменой возле нашей бытовки, — по теме со складом я предлагаю закругляться. Для меня этот вопрос актуальность потерял.

— Я сам об этом хотел сказать, — кивнул Малой и улыбнулся, обрадовавшись моему предложению, — только не знал, как это сделать. Мне залетать сейчас никак нельзя. Бате понравилась моя идея с кофейней. Если все пойдет и дальше так, то в январе, когда оборудование придет, он меня отсюда вытащит.

— Ну ты не забудь нас на открытие то позвать и на счет ремонта помещения обращайся, есть кого работой подпрячь, — весело подмигнул я парню. И тот заверил, что мы точно будем первыми гостями на праздничном открытии его заведения. И на счет ремонта с отцом он обязательно поговорит.

— Я как Слава, — пожал плечами Медвежонок. И я посмотрел на последнего члена нашего коллектива: — Леха, что скажешь?

— Да чо я скажу? — с досадой сплюнул тот не землю, — я как все. Только где теперь деньги такие брать? Я, честно говоря, уже привык, что на кармане деньга есть.

— Не ссы, дружище! Помогу тебе заработать, веришь? — хмыкнул я и хлопнул парня по плечу. Больше всего я сомневался на счет Лехи. Не полезет ли в бутылку и не решит пойти против коллектива? Если бы Рязань ушел в отказ и решил бы собрать новый коллектив для экспроприации государственной собственности, с таким ненадежным человеком нам точно было бы не по пути. Это значит парень и дальше может в любой момент взбрыкнуть и попереть против товарищей. Ну, а раз согласился, пусть и скрепя сердцем, значит дело с ним иметь можно, — номерок мне свой после работы черкни и будь на связи в субботу-воскресенье. Мы с Мишей поедем нашему покупашке помогать в Химки. Если с нами поедешь, деньгами не обижу.

— Базар-вокзал! — кивнул парень, немного приободрившись. На том и порешили.

Рабочие дни потянулись сообразно погоде — скучно, серо и тягуче. А в четверг вечером неподалеку от КПП нашей химии меня возле копейки подкараулил Рэмбо, собственной персоной. Перехватил грамотно, прямо по дороге от остановки общественного транспорта.

— Привет, Слав. На минуту, — кивнул на свою машину, выглянувший с водительского сиденья друг брата, и я, попросив товарищей двигать дальше без меня, нырнул в теплый салон авто.

— Неожиданно, — захлопнул я за собой дверь, — случилось чего? С Митяем проблемы?

— Нет. Там все нормально, — покачал головой Рома, пожимая мне руку, — тут дед какой-то звонил нам на базу днем. В обед, я как раз на месте был. Тебя спрашивал.

— Дед?

— Ну может и не дед. Мне так по голосу показалось. Короче, он сказал, что два знакомца твоих на дачу заселились.

— На какую дачу? — не сразу сообразил я.

— Я не знаю. Я тебе его слова приехал передать. Раз ты номер наш оставил, я так подумал, что это важно, — я кивнул, соглашаясь с этим утверждением Ромы, сам же в голове крутил варианты, кто это мог бы быть? А потом мысленно хлопнул себя по лбу. Дед — это видимо участковый с деревни Грибки. А знакомцы мои — Болек и Лелек. Странно. Я думал по ним должны были балашихинские сработать. Может не срослось чего?

— Спасибо, Рома. Это действительно важно. Буду должен, — кивнул я.

— Да брось ты. Кто кому еще должен, — Рома повернул лицо, посмотрел на меня своими рыбьими безэмоциональными глазами, и предложил, — ты это. Если надо, обращайся.

— Нет, Рома. Тут уже я сам, — недобро улыбнулся я парню и тот понятливо кивнул. И будто бы показалось мне, что в глазах его мелькнула досада.

Что ж. Значит в пятницу вечером надо будет съездить в Грибки и осмотреться на месте. А еще неплохо было бы набрать Вовке Футболисту. Узнать, что у них там. Кстати!

— Слышь, Ром. А у вас там в Долгопе тихо? Новостей не было?

— Были, — кивнул Рома, — в понедельник кто-то обстрелял дом Хромого. Говорят даже гранату внутрь кинули.

— Да ну?

— Наш сослуживец, что в милиции работает, ездил на выезд. Да ты помнить его должен, Слава он, тезка твой. Короче, в доме ни одного целого стекла. Оформили то все как взрыв фейерверков. Но то, что на самом деле стреляли это точно. Мутная тема.

— Не скучно у вас там, — присвистнул я.

— Кому как, — вздохнул Рома. А я прикидывал, могли ли балашихинские оказаться такими отбитыми идиотами, чтобы вместо тихой операции по похищению двух обалдуев, решить в лоб попереть на дом Хромого. И если да, то на хрена? Даже не так. На кой ляд было отговаривать ехать на делюгу Ржавого, мотивируя это тем, что он на эмоциях может косяк упороть, если в итоге этот Хавчик сам решил Коммандос исполнить? Бред какой-то. Видимо я чего-то не знаю. Актуальность звонка Футболисту стала важной как никогда.

Глава 13

16 ноября 1988 года. г. Зеленоград. Григорьев Святослав Степанович

После рабочей смены и всех необходимых процедур на химии, бумажных и гигиенических, мы двинулись с Мишей в сторону станции «Крюково» за такси. Закупаться продуктами не стали, Медвежонок собирался на следующий день сходить на рынок и купить мяса, яйца и другие продукты на рынке в Долгопе. Потому напрямки двинули к стоянке извозчиков, сговорились о цене и поехали в мой родной городок. По дороге я обдумывал мысль как бы мне в декабре закосить до новогодних праздников. В прошлой жизни я уже выкидывал подобный фокус. Делаешь справку в местной травматологии о переломе и лежишь дома типа лечишься. Обычно достаточно было передать в комендатуру справку, и никто тебя даже проверять не станет. Если только ты не на особом счету у опер. части. По словам Рязани в местной химии история была примерно такая же. Но это информация с чьих-то слов. Потому на следующий неделе я решил прозондировать почву на эту тему непосредственно у Хвальнова. Выходных стало отчаянно не хватать, чтобы обтяпать все свои делишки. Так что хорошо бы с химии было спрыгнуть на время, а там вдруг еще и с УДО срастется?

Отметившись в милиции и дойдя до дома, я отправился мыться и переодеваться, а Медвежонок пошел жарить картошку с колбасой. Приведя себя в порядок, накинув спортивный костюм по проще, все таки путь предстоял в деревню, где лучше не отсвечивать, да и извозюкаться можно было изрядно, я вытащил из нычки немного денег. Отсчитал пять сотенных, вошел на кухню и положил их на стол:

— Мишань. Пора как мне кажется обговорить наши взаимоотношения, — разговор с Рязанью навел меня на мысль, что как-то неправильно стало таскать с собой Мишаню в непонятном статусе. Он мне помогает, левого дохода я парня лишил, а никаких других источников заработка пока так и не предлагаю. Миша, конечно, парень смирный и готов работать за еду и койка место. Но зачем молодого пацана держать на голодном пайке?

— Раз ты работаешь на меня, предлагаю для начала расклад такой. Пять сотен рублей в неделю. Плюс премия, если будут какие-то заслуги или интересные делюги. Годится?

— Да зачем? Я бы и так, Слав, — повернул ко мне слегка покрасневшие от смущения лицо Медвежонок, сегодня он снова был все в том же маленьком фартуке моей бабушки.

— Верю, что и так. Но дальше работы будет много, работы разной, потому и зарабатывать ты должен прилично. Соразмерно риску. Ну куда это годится, если каждый раз я буду тебе выделять бабки на одежду, еду и гулянки с той же Риткой? Пусть у тебя всегда будет своё бабло на руках, верно? — я подмигнул Мише и тот неуверенно кивнул, аккуратно вымыл руки и, немного стеснительно косясь на меня, взял деньги и сунул их к себе в карман, — и еще, Мишань. Купи ты себе нормальный фартук. Бабушкин на тебе как на корове седло.

— Ага, — кивнул Миша, снова помыл руки после денег и вернулся к сковородке. Через пару минут мы уже трапезничали обалденно вкусной картошечкой, пожаренной на сальце.

— Спасибо, брат! Как всегда — вкуснота, — положил я вилку на пустую тарелку и запил ужин тыквенным соком, пятилитровая банка которого чудесным образом материализовалась в моем холодильнике. Брат по ходу притаранил. Вроде он и переехал, а о младшем брате заботится, глядишь ты. Я поднялся на ноги:

— Короче, я по одному делу метнусь. Буду скорее всего поздно. Так что, сегодня до ночи свободен, — сказал я и пошел звонить Футболисту. Правда трубку у Вовы никто так и не снял. Ну ладно Вован, а Алиса то где гуляет? Я пожал плечами, накинул курту, надел ботинки и вышел во двор. Где неожиданно увидел проезжающую мимо моего подъезда знакомую машину. Водитель тоже заметил мое появление и притормозил:

— Ау-чи-чи-ла-ла, Славян! Чо, отпустили на выходные? — вылез из-за баранки Чиж и подошел ко мне, а с переднего пассажирского кресла показался Пельмень, — а мы вот на смену едем, на дискач. Тебя может подвезти куда, если недалеко?

— Да не! Мне в другую сторону, — покачал я головой. Палиться с поездкой в Грибки было нельзя, слишком уж серьезным было дело и его возможные последствия. Потому проще выйти на дорогу и поймать попутку, а там выскочу потом и пешочком в деревеньку, — слушай. Раз уж на ловца и зверь бежит. Завтра дело будет утром одно в Химках. К десяти зайдешь ко мне?

— Говно вопрос, — кивнул Чиж.

— А если дело, то может и мне подскочить, Слав? — поинтересовался Пельмень.

— Добро. Давай завтра тоже с нами. Ко мне к десяти тогда оба подгребайте, — кивнул я. Ну а что? Пельмень был парнем нормальным, тренированным, к тому же своим и голодным до заработка. Вот заодно посмотрю его в деле.

На том и расстались. Ребята погрузились в жигуль, а я потопал со двора и вышел к практически никак не освещенной полупустынной дороге. Двинул вдоль нее, выставив в сторону руку и ожидая, когда кто-нибудь тормознет и предложит свои услуги извоза. Впрочем, долго ждать не пришлось и через минуту возле меня тормознула красная потрепанная шаха, причем подозрительно полная. Спереди сидели два крепких парня. Не успел я их рассмотреть, как задняя дальняя от меня дверь открылась и оттуда вынырнул мужчина в куртке, оставив одну ногу в салоне, а второю поставил на асфальт:

— Садись, подвезем, — слегка охриплым голосом пригласил меня майор, мрачно при этом зыркнув. Не узнать охранника кооператора из Химок было невозможно. Уж больно приметным был шрам на его роже.

— Спасибо. Я на следующей, — хмыкнул я, сделав шаг назад и слегка напружинив ноги и внутренне подобравшись.

— Садись говорю, — Майор высунул руку из кармана куртки и направил на меня дуло пистолета, вроде бы Стечкина, — не ссы. Мы только поговорить.

— «Только поговорить» со стволом не ездят, — спокойно пожал я плечами и посмотрел в глаза мужчины, — только идиот сядет в машину с раскладом один к трем, да еще и под дулом пистолета. В тачку я не сяду. И это. Оружие лучше убери. Пугать меня не надо. Раз стрелять не стал, значит убивать не планируешь, а поговорить можно и без ствола в руках.

— А ты борзый, да? Ну давай тут поговорим, — Майор вылез из машины полностью, захлопнув дверь. Обошел тачку сзади, мимолетно осмотревшись по сторонам, и остановился возле меня в метрах трех, продолжая сжимать в руке ствол, который правда спрятал в просторный карман куртки. С пассажирского сиденья вылез короткостриженый гоблин и встал с другого от меня бока.

— О чем поговорить хотел? С твоим боссом мы все уладили. С тобой, вроде как, тем для разговора у меня не было? — внимательно следил я за Майором и его подручным быком, в любой момент готовый разорвать дистанцию и нырнуть за кусты.

— Ты считаешь уладили? Наехал. Лишил Михал Саныча заработка. Ты вообще кто есть, чтобы такие вопросы с людьми решать?

— Я есть тот, у кого финансовый интерес в делах человека на которого наехали. Давай на чистоту, твой Саныч из жадности решил по легкому получить с лоха. Придумав из головы какую-то несуразную сумму долга. Только разводка не срослась, — я пожал плечами, — вышло так, что Сергей не сам по себе. Он работает со мной. И кинуть его как лоха у вас не получилось. И не получится.

— Слышь, а ты то кто есть, чтоб такие вопросы решать? — пробасил, стоящий с другого от меня бока спортсмен.

— Тот, кто не ссыт прийти на разговор без ствола, — ответил я спокойно и вопросительно приподнял бровь, — я чо-то не вкурю? Саныч ваш слово дал, что тема закрыта, а теперь решил переобуться? Он же при людях подтвердил, вопрос решеный.

— Ты считаешь там были люди?

— Какой-то кривой у нас разговор выходит. Не серьезный, — беседа и правда заходила куда-то в тупик. В воздухе повисло напряжение. Складывалось впечатление, что майор сам до конца не понимал, как дальше действовать. Думал, что возьмет пацана на испуг, я дам слабину и дальше понятно. Пара тумаков, может сломанная рука и втоптанный в землю авторитет. Расчет в общем-то верный, если бы ехали к зеленому пацану коим я выглядел. Только слабину я не дал, ствола не испугался и теперь майор был в конкретной растерянности. По сути, он и говорил то сейчас потому, что не мог решить, что делать со мной дальше:

— У тебя что, есть сомнения, что я или Вова Футболист из Балашихинских не люди? И что с нами слово держать не надо? Или про «люди» ты в воровском смысле интересуешься? А сам то ты сиженый? По какой статье чалился? Кто за тебя слово сказать может?

— Слышь, угомонись, трепло. Хватит уже понты колотить. Мне уже рассказали, что ты просто местный балабол. Больше твой треп не проканает, — зло оскалился майор, раздраженно поведя плечом в сторону тачки, — прыгай в машину или бля буду прострелю ногу на хер, — у мужика явно кончалось терпение.

— Кто тебе такую херню про меня интересно сказал? В лицо сможет повторить? — криво улыбнулся я, хмыкнул и плюнул на землю куда-то в сторону, — или ты это сам только что придумал?

— Афганцы ваши местные сказали. А им я доверяю.

— Да ну? Афганцы? — расхохотался я, причем вполне искренне, в полной уверенности, что кто-то из местных вояк просто не понял, о ком его спрашивают, — точку их на улице Заводской знаешь? — майор неуверенно кивнул. Не потому, что не знал точку, а потому что удивился тому, как легко я воспринял информацию про афганцев, да еще и перешел в диалоге в контр атаку, — ну пошли прогуляемся до туда. Тут пять минут ходом.

— Зачем ходить, если машина есть?

— Послушай. Евгений же, верно? — майор кивнул, — вот скажи мне, Евгений, ты сам бы к людям со стволом в машину сел? Вот и я думаю, что вряд ли. Пошли, тут близко. Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья, — я приглашающе махнул рукой и двинул через дорогу в сторону подвала брата.

Пока я крейсером пер в нужную сторону, Майор двигался в полутора метрах позади меня и внимательно отслеживал каждое мое движение, очевидно опасаясь, что пацан даст деру. Только это он зря, если бы было от чего бежать, побежал бы с самого начала. Нырнув в подъезд (своего гоблина Евгений оставил снаружи) и позвонив в дверь условным знаком, я прислушался: даже отсюда была слышна музыка и шум голосов.

— О, Славян! В гости к нам? — обрадованно улыбнулся мне Гриня, открывший дверь. Из подвала пахнуло мужским потом и алкоголем. Парень протянул мне руку и крепко ее сжал, и лишь потом обратил внимание, что я тут не один, — а ты с кем это?

— Майор Войков, свои. Вова Григорьев на месте? — уточнил он, явно отметив как встретили меня на входе. Но то ли еще будет, майор!

— Так точно, товарищ майор. Заходите, — Гриня пропустил нас внутрь, а в зале тем временем у тренажёров происходило занятное зрелище. Леха Шульц, которого отрядили охранять Шницермана, лежал на скамейке и жал от груди штангу по четыре блина с каждой стороны. На вскидку вскладчину кило на сто шестьдесят. Подход был явно не первый, потому как его огромное по пояс голое тело сильно раскраснелось, а по лицу стекали крупные капельки пота. Армейские товарищи окружили парня и весело подбадривали криками. И Леха не сплоховал, выжал таки вес, после чего Ткач и еще один смутно знакомый мне парень помогли Немцу взгромоздить штангу на стойку.

— Вован, у нас гости, — крикнул Гриня. Вовки среди веселящихся не было, он появился секундой позже и замер в дверях каморки.

— О! Славян, здоровеньки былИ, — подошел довольный как слон Ткач и приобнял меня за плечи, — видал чо Леха замутил? Десять раз отжал! На спор!

— Здорово, брат, — улыбнулся мне Вова и двинул в мою сторону. Перевел взгляд на майора и удивленно приподнял бровь, — Иваныч? Ты какими ветрами?

— Да вот, — неуверенно пожал плечами мужик, с удивлением глядя на то, как я обнимаюсь с Вовой, — судя по всему окаянными.

— Ясно. С брательником моим младшим Славкой случилось что? — приобнял меня за плечи Вова и с улыбкой вопросительно посмотрел на гостя

— Это твой брат? — выпал в полный осадок Евгений, а потом покосившись на меня недобро проворчал: — чего ты сразу не сказал, что брат Григорьева?

— А ты спрашивал? — хмыкнул я в ответ, — ты лучше скажи, кто тебе наболтал, что я балабол и что меня под ствол ставить можно?

— Не понял? — удивленно посмотрел на меня, а потом и на майора Вован. Покосился на орущих что-то между собой пацанов и громко скомандовал: — ОТ-СТАВИТЬ! КРУУУ-ГОМ! — парни как один затихли и повернулись лицом к Cержанту.

— Не прав был, Вова. Надо было с тобой лично поговорить, — насупился майор и мельком зыркнул куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, увидел как в дверях кандейки появилась и наблюдала за происходящим заспанная рожа… ну конечно!

— Дорофей! — окликнул я парня, — ты что ли про меня товарищу майору наплел, что я балабол? И что понторез? Да еще так красочно, что тот решил меня под ствол поставить?

— Ничо я не говорил. Чо ты мелишь? — отвел глаза в сторону Антон и слегка сбледнул с лица. Врать парень явно не умел, да и был ли в этом смысл в текущих обстоятельствах?

— Рядовой Дорофеев! Пять шагов в мою сторону! Шааагоом марш! — прокричал брат и Дорофей, помявшись немного с ноги на ногу, подошел к сержанту вплотную. А Вова покосился на майора и спросил, — Иваныч, а теперь будь добр, объясни, что у вас произошло?

— Недоразумение произошло, — буркнул майор, который и сам в сложившейся ситуации себя чувствовал крайне некомфортно, — твой брат с друганами заявился за одного барыгу к моему кооператору в ресторан на разговор. В наглую начальника моего приземлил на пятьдесят штук, на которые тот рассчитывал. Ну и Саныч, начальник мой, недоволен был в итоге. Попросил меня разузнать о том, кто это такой дерзкий.

— Ну так и шо не разузнал? Мы бы тебе быстро даже без имени сказали, кто у нас такой гарный хлопец! — пошутил Ткач от чего часть пацанов, что меня знала громко заржала.

— Ну так не застал я тут никого кроме Дорофеева, — поморщился майор, понимая, что дал маху, — а тот объяснил, что человек Слава несерьезный и что его можно приземлить.

— Антон? — вопросительно посмотрел на товарища Вова.

— Да чо Антон? А кто он есть то? Запах, школьник, бляха муха! Который тут трется и только мешает! Давно его пора кому-то проучить бы… — договорить дальше Антон не успел. Вова сделал молниеносный шаг и отправил кулак прямо в сторону носа парня. После чего тот упал на пол как подкошенный, схватившись за лицо. Сквозь пальцы обильно потекла кровь.

— Ты моего брата, Иуда, решил за моей спиной под ствол поставить, да? — разъяренно прорычал Вова, нависая над другом, — подъем блядь! На ноги встал! — ткнул носком берцев по ребрам Дорофея Сержант и тот, громко кряхтя, поднялся на ноги.

— Ты кем себя возомнил, Дорофеев? Интригу за спиной командира разводить вздумал? А если бы стрельнул его Иваныч? Ты сука двух уважаемых офицеров лбами бы столкнул что ли? — Вова резко выбросил кулак вперед и пробил Дорофею в солнышко, от чего тот согнулся буквой «Г», не удержался на ногах и опустился на колени, — сутки тебе, Дорофей, даю. По старой дружбе, так как вместе в одном дворе росли. Чтоб через сутки ноги твоей в Долгопе не было. Понял?

— Ммм, — Антон промычал в ответ что-то неопределенное. В налитых кровью глазах парня сверкнула ненависть.

— Тогда пошел отсюда! — сказал с презрением словно выплюнул Вова. Его бывший товарищ поднялся на ноги и, держась за лицо, побрел к выходу. Через секунду дверь хлопнула и все затихло.

— А я тебе шо говорил, еще пол года назад? — покачал головой Ткач, посмотрев с легким осуждением на Сержанта, — с гнильцой Дорофей. Вот и вышло неладно. Хорошо шо так кончилось.

— Да чего уж, — отмахнулся Вова, перевел взгляд на майора и на меня, — идемте выпьем, ребята. За мировую.

— Добро! Только схожу пацанов предупрежу, что задержусь, — кивнул майор и двинул в сторону двери, аккуратно обходя капли крови, оставленные Дорофеем.

— Гриня, кто дежурный сегодня? Протрите! — распорядился Сержант, заметив дорожку из красных капель. А потом, приобняв меня за плечи, повел в сторону каптерки, — ну рассказывай, младшОй. На кого ты там опять наехал?

40 минут спустя

— И ты представляешь, Вован! — раскрасневшись от выпитой за мировую водки, рассказывал, сидя на диване в каптерке, мужчина, — сижу я, майор советской армии, командир батальона охранения, и молча слушаю как какой-то малец просто на словах прямо у меня на глазах раздевает моего начальника, — с некой даже долей восторга по второму кругу рассказывал историю нашего знакомства майор.

— Нельзя раздеть того, кто и так голый, — фыркнул я, кусая бутерброд с сыром и докторской колбасой, — Евгений Иваныч, ну ты ж понимаешь, что Саныч твой тупо хотел на чужой беде бабок срубить? Не было за ним правды, потому так легко и на место поставили.

— В кого он у тебя такой языкастый, Вова? — покосился удивленно на брата майор, ткнув в мою сторону пальцем, — а главное, ты представляешь, я на него АПС направляю. Говорю, в машину лезь! А он спокойный, будто я веткой от дерева в его сторону тычу, все как с гуси вода! Духовитый пацан!

— Это да, духовитый, его же из-за меня буквально со школьной парты в Бутырку увезли, а он не сломался, даже помощи не попросил, — с гордостью посмотрел на меня брат, — далеко пойдет!

— Если по дороге не пристрелят, — с наигранной обидой в голосе добавил майор, от чего сидящие в каптерке ребята громко рассмеялись.

— Так а ты чего? Может к нам уже, Иваныч? Раз барыга твой мудак жадный? — предложил Вован, опрокидывая рюмку.

— Подумаю, Григорьев. Но пока поварюсь у себя в Химках все таки, — майор поднял глаза на меня и добавил, — ты кстати не в курсе. Но ты Санычу прямо здорово игру поломал. Долг то это так фигня. Повод.

— Да я догадывался. Что под это дело он хотел Серегин строительный кооператив отжать, — кивнул я, мысленно подтверждая свои изначальные мысли по этой ситуации, — ничо. Пусть утрется твой Саныч. Делянка занята, — подмигнул я мужику. Тот поднял вверх рюмку, и мы чокнулись. Вечер сегодня однозначно пропал. Поездку в Грибки я уже какое-то время назад решил отложить на завтра:

— Скажи, Евгений Иваныч, а он вот тебя использует таким образом. Саныч этот. Он тебе хоть долю с этого какую засылает?

— Да какой там. Зарплата, да премия. Вот и вся моя доля. Вроде и нормально, но как-то…

— Несоразмерно задачам и опасности, — закончил я за него фразу, и майор кивнул, — подумаю, как твоей беде помочь, Евгений Иванович. Но позже. А пока пойду я. Завтра дел много. Не буду вам мешать.

— Во, кстати, Иваныч! Ты брата моего слушай. Он соображает, — заверил майора Вова, поднялся и обнял меня, с гордостью легонько постучав кулаком по груди, — давай на посошок! Как говорят? Если выпил проявитель… — майор поднял рюмку и продолжил фразу за братом, — надо выпить закрепитель!

Глава 14

17 ноября 1988 года. г. Зеленоград. Григорьев Святослав Степанович

После посиделок у брата я отрубился мгновенно, стоило мне дойти до квартиры, раздеться и прислониться щекой к подушке. Внешне то вчера я выглядел спокойным, но адреналина хапнул по полной программе. И когда наконец отпустило, пришла небольшая слабость, которую я еще и алкоголем залил. Все это подействовало как убойное снотворное. Потому глаза я открыл после того, как кто-то начал трясти меня за плечо:

— Слава! Уже девять, вставай, — я открыл глаза, но крепкая рука Медвежонка продолжила тормошить мое плечо из стороны в сторону, словно я тряпичная кукла с которой решил поиграть туповатый громила переросток.

— Да харе, Потапыч! — вырвался я из звериной хватки, сладко зевнул и потянулся, — встал я уже. Пожрать чо есть?

— Пустая яичница. Овощей и мяса нет. Сегодня схожу прикуплю чего, — заверил Миша и вышел из спальни. Я скинул с себя одеяло, опустил ноги на пол и поежился. Отопление еще не дали и в комнате было довольно прохладно. Сделав зарядку и справив мыльно-рыльные нужды, надел шорты и двинул на кухню. По дороге тормознул возле висящего в коридоре зеркала и посмотрел на свое тело, голое по торсу. А ничего так. Если в момент вселения Славки был хоть и жилистым, но дрищеватым. То теперь я неплохо начал обрастать мяском, а мышцы наливались силушкой прямо на глазах. До Шварцнегера, конечно, далеко, но на пляже перед девушками есть чем похвастать. С приподнятым настроением я сел за стол и, взяв вилку, приступил к завтраку. С игнорированием магазина мы с Мишей вчера конечно дали маху, есть яишку без хлеба было не особенно привычно.

— Динь-дон, — раздался звонок в дверь. Я посмотрел на Мишу и стрельнул глазами в сторону двери, — иди открой.

— Ща, — Медвежонок вышел, а через минуту на кухню ввалился Рязань, которому я вчера отзвонился на предмет совместного предприятия.

— Привет, пацаны, — зашел он на кухню, пожал мне руку и сел за стол. Видок у него был слегка потрепанный, — а у вас пива нету? Или хоть чая грибного? — на этот вопрос я покачал головой и хмыкнул:

— Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. То тут сто грамм, то там сто грамм. На то оно и утро, — продекламировал я шутливую поговорку и поинтересовался, — бухал что ли вчера?

— Маленько, — поморщился парень и с благодарностью принял от Медвежонка стакан с пакетиком чая заваренном в кипятке. Мне же Миша поставил кружку с кофе. Заучил уже, что по утрам я люблю черный растворимый Нескафе без сахара. Чтоб прям жженым был до омерзения. Еще в прошлой жизни не понимал, откуда у меня такая охотка к этому противному вкусу. А вот гриб чайный, или как в 21 веке его называли «камбучу», не любил никогда. Просто брезговал этими бактериями из банки.

— О! Пришел кто? — встрепенулся Рязань, когда в дверь снова позвонили. На этот раз в квартиру завалились Чиж с Пельменем.

— Не раздевайтесь, — я встал из-за стола, поздоровался с парнями и представил им Леху. А потом кинул пустую тарелку с вилкой в мойку и двинул в спальню одеваться. Надел самый свежий спортивный костюм из тех, что имелись в шкафу и через минуту мы уже тряслись в копейке, двигаясь в сторону Химок.

— Блин, Медведь, подвинься, — пихнул в бок Мишу Рязань. Медвежонка посадили сзади по центру, а по бокам от него, вжимаясь в двери, кое-как втиснулись Пельмень и Рязань. Теперь парни отчаянно страдали от немереных объёмов тела своего попутчика.

— Чо смешного? Ты же меньше? Сел бы сзади, — проворчал Леха, увидев мою довольную ухмылку.

— Мне нельзя. Я начальник мероприятия, — подмигнул я парню, и хохотнул, — такова жизнь. Чиж водитель, я начальник. Потому лучшие места для нас.

— А чо, куда едем? Чо за дело? — поинтересовался наш водила, сдвинув восьмиклинку на затылок.

— Короче. Надо помочь моему барыге вернуть должок. История такая… — и я вкратце поведал товарищам о том, как Серегу из Химок два хитрована нагрели на видеомагнитофоны и бабки, — в общем. Тряхануть надо этого соседа на предмет денег. А главное, чтобы он свел нас со своим корешем, который типа зав. склада «Березки».

— Думаешь он реально там работает? Место так-то казырное, — призадумался Пельмень.

— Не факт. Но кто знает? В любом случае, выясним на месте, верно? — я взялся за ручку и начал крутить ее, приоткрывая окно. Парни изрядно надышали в салоне, а от перегара Рязани вообще можно было вешать топор.

В Химках на улице Калинина мы подъехали к угловому многоквартирному дому сталинской эпохи: 4 этажа, светлый фасад с белыми карнизами и декоративными поясами. У здания скатная крыша, на торце заметны круглое слуховое окно под кровлей и небольшие балконы с простыми ограждениями; окна расположены ровными рядами, первый этаж выделен арочным проёмом, над которым висела вывеска магазина «Молоко». А чуть в стороне, сбоку от входа сиротливо и совершенно не к месту висела небольшая табличка: «Стройка. Ремонт. Строительные товары.». Вот так просто и без какого-либо названия. Но оно и не надо, главное же передать смысл, коротко и по существу.

— Покурите пока. Я за барыгой нашим, — кивнул я парням, вылез из тачки и вошел магазин. Просторное помещение молочки было разделено на две неравные части. Две трети магазина и правда занимали полки с молоком в бутылках и в треугольных красных пакетах, кефир, ряженка, cметана и много чего еще. Другую треть, справа от входа оккупировал строительный кооператив: на полках стояли строительные принадлежности, ручки, замки, банки с краской и клеем. Всем этим хозяйством заведовал продавец в серой рубашке и темных брюках, парень лет тридцати с совершенно невзрачным, незапоминающимся лицом, мечта любого чекиста. Чуть сбоку от всего этого хозяйства располагался проход в коридор, войдя в который, я и нашел узкую дверцу с табличкой с надписью «По вопросам ремонта» на ней.

— Тук-тук. Есть кто? — я вошел внутрь небольшого кабинета, за столом которого в джинсах и в не по размеру великоватом и от того мешковато сидящим пиджаке располагался Серега. Волосы его были аккуратно зачесаны, борода ухожена и видно, что содержалась в порядке. Отпустило парня.

— Слава? Рад видеть! Не думал, что так рано приедешь, — парень поднялся, вышел из-за стола и пожал мне руку.

— Днем еще масса дел. Так что собирайся, поехали к твоему соседу, — махнул я рукой и двинул к выходу, — время деньги.

— Да-да! Одну минуту, я мигом, — кивнул парень и кинулся к столу за связкой ключей.

— Надеюсь ты на колесах, потому что у меня машина трудовым коллективом под завязку забита, — сказал я и вышел из кабинета. Трудовой коллектив между тем в машине уже не сидел: Парни стояли кучкой у тачки и сейчас о чем-то активно болтали. Чиж с Рязанью дымили сигаретами. Я же встал у входа в магаз и вдохнул полные легкие прохладного воздуха. Эх, бодрит!

— У меня во дворе машина припаркована, — через пол минуты Сергей быстрым шагом вышел из магазина наружу, на ходу просовывая руки в рукава куртки, — ща я ее выгоню, нам по Калинина налево, а потом за мной езжайте, — объяснил он план действий и скрылся за углом здания.

— По коням, товарищи пацаны! Ща пирожок появится, нам за ним, — объяснил я Чижу задачу, и мы погрузились в тачку.

15 минут спустя

Ехали мы не наобум, повезет застать человека дома или не повезет. Еще в ресторане на встрече с Михал Санычем Серега объяснил, что Гена, этот его сосед по двору, что нагрел его на бабки, в выходные обычно дрых до обеда. А если выходил в свой родной ликёро-водочный завод, то исключительно во вторую смену. Любил мужик в пятницу накатить. Традиция, почти как на Пасху яйца красить. Потому, когда мы свернули в сторону серой продолговатой пятиэтажки с четырьмя подъездами, то были уверены, что клиент почти наверняка дома.

— Плохо мы еще боремся за звание дома высокой культуры и быта, — присвистнул я, когда вышел из машины и увидел двор возле дома Сергея. Ну как двор? Грязь, высокая трава по пояс и куски строительной жизнедеятельности. А чуть сбоку стояла трансформаторная подстанция из серого кирпича. Где тут дети гуляют совершенно непонятно.

— Дети в соседний двор ходят, — ответил Сергей, подошедший ко мне. Последнюю мысль я очевидно озвучил вслух, — идем, нам на третий этаж, — приглашающе махнул рукой парень, и мы двинулись следом за ним всей нестройной, но безусловно честной компанией.

— У него точно детей нет? — уточнил я. Совершенно не хотелось вламываться в квартиру и пугать чьих-то мелких. Пусть даже и такого мудака как Геннадий. В таком случае лучше было бы подкараулить кидалу на улице.

— Нету. С женой вдвоем живут. Они бухают постоянно. Какие там дети? — покачал головой Сергей.

— По бокам от глазка затаитесь, — попросил я подельников и нажал на звонок. В квартире было тихо, и я нажал на звонок еще несколько раз. Наконец, с той стороны двери послышалось шевеление и громкие матерки.

— Кто там? — раздался недовольный голос и что-то мелькнуло в глазке.

— Добрый день! Дядя Гена! Меня отец прислал, на заводе авария! Вас срочно вызывают, — сделал я испуганное лицо и зачастил суетливо. Пользоваться внешностью школьника я научился отлично.

— Какая еще авария, пацан? — открыл дверь мужик лет тридцати пяти в белой майке алкоголичке и посмотрел на меня красными воспаленными от пьянки и недосыпа глазами. В подъезд пахнуло перегаром.

— Дискотека Авария, мужик, — ответил я с иронией в голосе и уже своим нормальным голосом. А потом с доворотом корпуса отправил кулак правой руки прямо в скулу полноватому мужчине в растянутых трениках. По пояс голая туша нелепо шлепнулась на пол и растянулась на светло-коричневом линолеуме, а мы всей компанией завалились внутрь коридора двухкомнатной квартиры. Не забыв закрыть за собой дверь.

— Рязань проверь хату! Если найдешь жену, закрой ее в ванной. Только вежливо! — попросил я. Рязань отчалил, и я перевел взгляд на Медвежонка, — Миша, подними нашего кидалу на ноги, — друг на пару с Пельменем взяли нашего махинатора под руки и поставили передо мной. Левая половина лица мужика начала опухать, а скула изрядно покраснела.

— Доброго дня, Геннадий. Узнаете? — я кивнул на Серегу, — как же так, Геннадий? Зачем людей на деньги кидаете? Не хорошо! Тем более, что это наши деньги. Надо бы вернуть, — я посмотрел на Мишу, — в зал его тащите.

И Гену, испуганно крутящего глазами и силящегося что-то сказать в ответ, затащили в зал и посадили на диван, придерживая по бокам руками.

— В общем ситуация такая, Геннадий. Ты нам должен денег. Шестьдесят тысяч плюс проценты, плюс моральный ущерб. Итого, — я задумался, — пусть будет сто тысяч рублей.

— Вы чо? Да откуда у меня… — договорить я мужику не дал. Кивнул Пельменю и тот выписал короткий, но мощный тычок по печени. От чего мужика слегка скрутило.

— Сто тысяч, — повторил я, — это раз. Откуда возмешь, мне все равно, — повторил я, — хорошая новость в том, что должен их не ты один, Геннадий. Друг твой где? — спросил я мужчину, — с которым вы Сереге видеомагнитофоны обещали?

— Андрюха? Так он это… Ну, у себя на Савеловской, наверное, — неуверенно ответил полуголый мужчина, — да там случайно вышло. Мы же хотели видики отдать. Ну это, не вышло просто.

— Это хорошо, что хотели! И отдадите, не сомневайся, — фыркнул я и, нагнувшись посмотрел в серые глаза махинатора, — скажи, Геннадий. А Андрюха твой, он вообще какое-то отношение к складам Березки имеет? — в этот момент в двери зала появилась физиономия Рязани, который сообщил, что в квартире никого больше нет.

— Так и конечно, имеет, — активно закивал Гена, — охранником вкалывает там. В ночную, два через два.

— Понятно, — я прикинул. Если денег получить с этих двух друганов не получится. Вполне ведь можно и… Впрочем, об этом потом: — так вот, Геннадий. Делай что хочешь, но на следующую субботу сговорись с другом о встрече. Где и во сколько передашь Сергею, — я кивнул на кооператора, стоящего позади меня, — а пока, мне нужны документы на машину и деньги. Деньги в сумму оплаты долга, а машина в залог. Постоит пока у меня.

— Да вы обалдели? Да я… — договорить ему не дали. Медвежонок положил ладонь на шею Геннадия и начал ее сжимать. Не маленьких габаритов мужчина пытался оторвать лапу Мишани от своей шеи, но не справился. Закряхтел, задыхаясь, стал отчаянно бить моего друга по руке.

— Пусти, — подмигнул я Мише и посмотрел на Гену, — смотри какая ситуация, Геннадий. У нас есть два варианта развития событий. Первый: ты говоришь, где документы на машину и деньги, пишешь доверенность на Серегу и мы решаем, как тебе с другом погасить ваш долг. Делаешь ты это не сразу, а потому активно при этом теряя здоровье. Второй вариант: ты все равно все отдаешь, но оставшись целым. Исход один и тот же, а вот процессы… Согласись второй вариант, куда разумнее и безболезненнее первого? Но выбирать тебе, Геннадий. Какой подходит больше?

— Второй, — немного подумав буркнул мужчина, а потом добавил жалобным голосом, — не надо бить. Я всё скумекал!

Сперва решили по машине: документы с ключами от тачки и нужного гаража забрали сразу. Потом, заставили Гену написать две доверенности: на мои левые документы и на Серегу. На Серегу же была выписана долговая расписка. С деньгами ожидаемо оказалось не густо. Вытряхнув несколько заначек из книг в зале и из красной банки с надписью «Крупы» на кухне, удалось насобирать всего три тысячи двести рублей.

— Двести рублей я оставляю тебе, Геннадий. Для ровного счета, и чтоб ты понимал, что мы не грабители, а пришли забрать свое. Трешку вычеркнем из долга, — объяснил я слегка успокоившемуся мужчине, — до следующей субботы у тебя срок организовать встречу с твоим подельником. В твоих же интересах не говорить ему к кому ты его зовешь. Потому как сам подумай, не кинет ли он и тебя? Не оставит ли разгребать проблемы в одиночку? — мужчина при этих словах посмурнел и я кивнул, подтверждая правильность направления его мыслей, — имей ввиду, Геннадий. Если встречу ты не организуешь, то больше мы к тебе домой не придем. Придет кто-то один, ночью во двор, понимаешь зачем? — Гена мрачно кивнул, испуганно покосившись на Медвежонка.

— И да, Геннадий, решишь пойти к ментам, — я присел на корточки перед мужиком и начал спокойным голосом объяснять, — либо сядешь сам за свои же махинации. А если не сядешь, — я кивнул на парней, — у меня таких спортивных пацанов еще три десятка. Приедут и оторвут твою тупую башку. Всосал?

— Слышь, братан. Гля, чо нашел, — послышался крик Чижа из коридора. Оставив Мишу и Пельменя, держать нашего клиента, мы двинули с Рязанью на голос друга. Дверь в кладовку была открыта, а довольный Чиж показывал куда вглубь, — водка «Пшеничная», мля! Три ящика.

— Рязань. Это грузим к Чижу в багажник. Брату в ларьки отдам, — скомандовал я и вернулся в зал.

— Что, Геннадий, воруешь с завода по маленьку?

— Ничо я не ворую. Это не мое, — глазки мужика забегали щеки раскраснелись

— Ну не твое, так не твое, — хмыкнул я, хлопнул Гену по лбу и нагнувшись спокойно заглянул в глаза, — ты сообразил, что я тебе про ментов сказал, Геннадий? — терпила заверил, что понял абсолютно все. После чего мы покинули его скромную обитель. Загрузили ящики с водкой в багажник машины. И двинули в гаражный кооператив, где без труда нашли нужную нам кирпичную коробку. За руль выгнанной наружу бежевой восьмерки я посадил Медвежонка, благо права у парня имелись.

— В общем, ждем встречи со втором махинатором, — прощаясь с Серегой, заключил я, — Гена твой, сказал же как? Что сорок штук у этого Андрея? Вот думаю этот Андрей и поможет нам решить твой вопрос. Так или иначе. Деньги рвем по справедливости. Твои шестьдесят, что сверху наше. Трешку забираю в счет своих, мне еще с пацанами рассчитаться надо будет, сам понимаешь.

— Спасибо, Слава, — с искренней благодарностью в голосе произнес Сергей, пожимая мою руку, — не знаю на счет денег как выйдет. Но моральное удовлетворение при виде испуганной рожи этого гада, я получил с лихвой.

— Да не за что, Сережа. Мы же партнеры, — подмигнул я парню — потом заеду к тебе посмотреть на твое хозяйство, — увидев, что парень слегка скис, приобнял его за плечи, — да не куксись ты. Твой это кооператив, твой. И я на него не претендую. Все как договаривались: я решаю проблемы, ты платишь за это процент с прибыли. Я партнеров своих не кидаю. Запомни это дружище, раз и навсегда, да и не экономист я, мне сидеть в офисе не особо интересно, — увидев, что взгляд коммерсанта просветлел, хлопнул его по куртке ладонью и решил закругляться, — ладно! Курсаникак этот твой Гена время и место встречи назовет. А мы двинули!

— Хорошо. Пока тогда. Пока, пацаны! — пожал Серега руки парням, сел в машину и уехал. А я подошел к своим архаровцам, — и так, товарищи. Потрудились — получайте! Это вам, — я раздал каждому деньги, — по 250 рублей на брата. Честно заработали. Восстановили, так сказать, справедливость. Хоть и пока не полностью. Чиж, ты гони водку к нам в гараж. Там пока и восьмерку оставим. Надо с братом поговорить, куда ее пока поставить. Ну а остальные по домам, — все кроме Медвежонка погрузились в тачку к Чижу и две машины отечественного производства тронулись в сторону Долгопрудного.

— Слушай, Славян, — подошел ко мне Пельмень, когда мы уже выгрузились в моем дворе. Чиж с Мишаней уехали в гаражи, а Рязань с довольной жизнью улыбкой отчалил домой, — ты это… Если еще какие дела будут, маякуй! Я с радостью, — вопросительно посмотрел на меня парень.

— Не переживай, Петя. Конечно, позову и не раз. Росли же вместе. С детства с одной секции, опять же, — подмигнул я парню, на лице которого засияла улыбка, и на прощание крепко сжал его ладонь. Пора было собираться в Грибки.

Глава 15

17 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Григорьев Святослав Степанович

Вернувшись в квартиру, я отправился в комнату открыл шкаф и внимательно изучил гардероб, в основном ту его часть, что осталась из прошлой жизни. В Грибки я сегодня собирался ехать на разведку. Прежде всего надо было убедиться, действительно ли Болек и Лелек в деревне, узнать сколько у них охраны и вообще, что там и как. Для этого неплохо было бы устроить небольшой маскарад и мой школьный темно-синий костюм идеально подходил для этого. Надев его на себя и повязав красный пионерский галстук на шею, я подвигал руками из стороны в сторону. Все таки хорошо, что бабушка заказывала этот костюм на вырост. Изрядно раздавшиеся за пол года плечи и руки могли стать проблемой, но нет. Пиджак сидел впритык и если сковывал движения, то в пределах нормы.

— Слава, тебя Маша спрашивает, — крикнул из коридора Мишаня, который ответил на раздавшийся в квартире парой секунд ранее звонок телефона.

— На рынок собрался? А чо сразу из гаражей туда не пошел? — спросил я друга. Тот уже поставил машину и видимо вернулся домой за чем-то. Парень не стал раздеваться и стоял в верхней одежду, а в свободной от трубки руке держал свернутый пакет.

— Да, за пакетом вот. И деньги спрятать, — ответил друг, слегка покраснев, и протянул мне трубку.

— Алло!

— Привееет! — раздался в трубке довольный голосок с хитринкой, — а я вот все думаю. У нас вроде парень с сестренкой был. А его нет нигде! Не слышно и не видно. Не знаешь где он?

— Так рабочая неделя у парня, — хмыкнул я.

— Ладно. Прощаем, — хихикнула Маша, — мы с Дашей достали кассету «Грязные танцы». Вечером придем к тебе смотреть.

— Супер, — улыбнулся я, — давайте тогда, — я задумался и посмотрел на руку. Часы показывали два дня, — к пол девятому подгребайте. Я дела все сделаю как раз к этому времени. Можете, кстати, Риту захватить для Мишани?

— А чо так поздно?

— Вам не все ли равно? Заночуете у меня.

— Ладно, — легко сдалась студентка, — только на счет Риты не обещаю. Как получится. Поздновато для нее.

— Тогда целую. Дашу тоже, — я повесил трубку. Задумался ненадолго и набрал номер Футболиста.

— Алло, — в трубке послышался голос Алисы.

— Привет, красавица, — услышав девушку, я невольно расплылся в улыбке, — звоню сказать, что скучал и всю неделю думал о тебе.

— Да ну? И что надумал?

— Надумал, что надо бы заехать к тебе в гости. Может быть завтра.

— Экий же ты у меня тугодум, — фыркнула Алиса, — целую неделю убил на придумку такой ерунды? Ладно. Ты все равно кстати.

— Да ну?

— Да! Завтра у моей подруги и однокурсницы Саши день рождения. Раз уж ты соизволил нарисоваться, так и быть, пойду к ней в гости с кавалером. В четыре за мной заезжай.

— Договорились. А как у Вовы делала? Пропал совсем.

— У Вовки? — на той стороне телефона послышалось молчание, — да как-то не очень. У него друга, то ли убили, то ли он еще из-за чего умер. Короче, он вчера как на похороны ушел, так пока и не возвращался. Бухает, наверное.

— Привет ему передавай, если вернется до завтра. Заеду в шесть, — мы попрощались, а я подошел к зеркалу и критически осмотрел себя. Ну что? Чистый школьник. Даже сомнений никаких не должно быть.

Я накинул верхнюю одежду, вышел во двор и двинул на дорогу ловить попутку. Вообще хреноватая история видимо вышла у балашихинских. Сперва стрельба у Хромого. Теперь вести о похоронах. Прямо крайне любопытно стало, что же у них произошло. И как такая херня случилась?

Попутку я поймал минут за десять. Балагуристый мужик с открытым рязанским лицом на стареньком, но ухоженном москвиче с немосковскими номерам, опознав во мне школьника, довез до нужного места бесплатно. Активно рассказывая мне по дороге о судьбе своей дочки старшеклассницы. Я вежливо кивал на его слова, но особо в них не вслушивался. Попрощавшись и выйдя на повороте к дороге, ведущей к Грибкам, двинул дальше пешочком. На улице погода была не особо холодной, где-то минус два, но грязь уже успела схватиться и сильно ботинки удалось не запачкать. Главное было внимательно обходить огромные лужи, рассыпавшиеся тут и там сотнями серых зеркал, покрытые тонкой льдистой коркой.

На подходе к нужному дому сразу стало ясно, что он далеко не пуст. Из трубы клубился дымок, отдаленно слышались мужские голоса и приглушенно играла музыка. Проходя мимо забора, вроде как иду по своим делам, скосил глаза вбок не поворачивая головы. Если забор был высоким и сплошным, то вот новые кованые ворота с черными изящными металлическими лепестками вполне себе просматривался насквозь. Во дворе было пусто, лишь стояла одинокая Волга белого цвета. Чуть левее прижимался к дому кирпичный гараж с открытыми воротами из которого едва был виден нос серой восьмерки с открытым капотом. Возле машины возился какой-то мужик в серой фуфайке, подвязанной пояском, и в вязаной черной шапочке. Большего за секунду рассмотреть не удалось. А вот когда край забора оказался позади, мне изрядно подфартило. Соседний дом с нужной мне дачей явно пустовал.

Открыв утопающую в грязи невысокую слегка покосившуюся калитку, быстрым шагом поднялся по скрипучему крыльцу и дернул дверь за металлическую прямоугольную ручку. Та легко поддалась. Сумрак пустующего помещения отступил от проникшего из открытой двери света и с безразличием принял меня в свои объятия. В воздухе пахло застарелой пылью, сыростью и гнилым деревом. Свет сквозь заколоченные окна почти не проникал, потому какое-то время пришлось постоять на месте, дабы позволить глазам привыкнуть.

— Есть кто? — спросил я, а в ответ как в песне, лишь тишина. Пройдя пару метров по коридору нашел то, что и надеялся обнаружить — лестницу на чердак. Аккуратно ступая и плавно перенося вес с ноги на ногу, поднялся вверх в проем, где когда-то был люк. Наверху оказался на продуваемой всеми ветрами пустующей крыше. Окна как рот хоккеиста зияли дырами вместо окон. Вот возле одного такого пустого окошка я и присел на корточки. Вид на двор соседей открывался просто роскошный, лучше наблюдательного пункта и не придумаешь. Потянулись минуты ожидания.

Прежде всего, что я для себя отметил, так это отсутствие на даче Болека и Лелика собаки. Что играло мне на руку. Будучи в прошлой жизни опытным собачником, я только по лаю своего пса легко мог определить пустой ли это брёх, либо кто-то чужой подошел к калитке. Тут мохнатого охранника не имелось и известить о моем появлении хозяевам было некому.

Высокий мужчина в вязаной шапке продолжал тусоваться у кирпичного гаража, появляясь в пределах видимости время от времени. Он явно что-то чинил и иногда подходил к багажнику «Волги», открывал его и долго перебирал то ли какие-то детали, то ли инструмент, громко бурча себе что-то под нос. Не самое плохое занятье от безделья. Из дома долгое время никто больше не появлялся. Лишь только слышался телевизор, то громко играла музыка, по ходу парни захватили с собой на дачу кассетник.

Только часа через два, когда на улице окончательно стемнело, а во дворе интересующего меня дома загорелись фонари: один у входа над крыльцом, второй на столбе у забора, крепкая дубовая дверца исторгла из себя четыре фигуры. Двое оказались молодыми пацанами в модных кедах, тканевых и явно не по погоде, в синих джинсах и в алясках, причем одна из них была стильного ядовито желтого цвета: бабья погибель. Другая парочка явно являлась охранниками. Одеты они были по проще: теплые пальто на распашку поверх темных спортивных костюмов.

— Да не ссы, Крот! Не узнает ничо батя. Мы с вами сгоняем туда и обратно! Скучно, бля, сидеть же, — неприятным, слегка гнусавым голоском заговорил кто-то из парочки молодых пацанов, — да и в натуре! Темно на улице уже. Кто нас в магазе то увидит? — мужчина по кличке Крот в ответ пробурчал недовольным тоном себе что-то неразборчивое под нос. Но явно чисто для порядка. Открыл ворота и сел в тачку, в которую секундой ранее погрузились остальные трое. Волга завелась и выехала наружу, через минуту скрывшись где-то во тьме дороги, ведущей к Дмитриевскому шоссе.

Что ж. Выходит клиенты мои на месте, а значит судьба кинула жребий. Исполнять их придется мне самому. Спихнуть эту неприятную обязанность, тянущую на «вышку», на кого-то еще не получилось. Из плохих новостей: количество охраны. Пять человек на одного меня — расклад не очень оптимистичный. С пустыми руками не попрешь. Можно было бы, конечно, съездить за «Макаровым» к футболисту, но да толку то, без глушака? Раз шмальнешь и сбегутся все остальные. Хрен его знает, надо исходить из того, что они все там вооруженные. Да и округа всполошится.

Я аккуратно спускался по вертикальной лестнице и продолжал про себя размышлять: «Нет, тут точно нужен инструмент с глушителем. Лучше всего ТТ. Я с ним уже работал в прошлой жизни. Пукает тихо, только специалист отличит хлопок от выстрела. А за таким инструментом лучше обратиться к Рэмбо. Больше просто не к кому. Его же можно было бы и подтянуть на операцию. Он и так от скуки копытом землю бьет. Это раз. К тому же, Футболист все-таки спортсмен. А Рэмбо профессиональный военный. Не будет мандража, выстрелов не боится опять же. А самое важное — такая операция для него не форс мажор, а обычная работа. Одно дело бить кулаком по морде, а другое осознанно выстрелить в человека. Никогда не знаешь, как поведет себя в такой ситуации новичок. Потому выбор очевиден. Рэмбо.»

Я вышел из дома и прикрыл за собой дверь: «Как действовать примерно понятно. Если тот мужик и завтра будет чинить свою тачку, а от безделья вполне возможно, что так оно и будет, то я бы начал как раз с гаража. Перелезть через забор и вырубить мужика в фуфайке. Потом ждать пока его потеряют подельники. Рано или поздно один из них сунется в гараж, позвать друга на обед или просто проверить чего тот затихарился и не появляется. Самому накинуть куртку и делать вид, что ковыряюсь в капоте, спиной ко входу. Как охранник подойдет, врезать разводным ключом по куполу и вот уже минус два. Повязать и по такому же сценарию ждать третьего. Ну, а дальше, привет Борис и Алексей. Пока варианта получше на ум не приходило. Не идти же как в боевиках напролом через парадную дверь? Это в кино выглядит очень мужественно и красиво. А в реальной жизни чистый идиотизм, ведь тушка моя отнюдь не бронированная. Да и не будут тут как в фильме стрелять и бить исключительно мимо меня. Это если забыть, что гасить мне надо только двоих. А не всех сразу».

— Эй, пацан! — за своими мыслями я практически не заметил, как прошел мимо открытых нараспашку кованых ворот дачи и как за спиной кто-то вышел на дорогу и окликнул меня. Повернувшись, опознал того самого ремонтника, оставленного остальными обитателями коттеджа на хозяйстве. Очевидно, тот вышел закрыть ворота и тут заметил меня бредущего мимо.

— Чего вам, дядя? — спросил я, развернувшись к нему всем телом. При свете фонаря мой собеседник внимательно рассмотрел пионерский галстук на моей шее под курткой и молодое лицо.

— Пионер? Вот это в масть. Мне как раз пионер и нужОн! Вы же типа всегда готовы? — хохотнул мужик. Хотя какой мужик? Парень, возрастом ближе к тридцатнику. Просто замызганная и испачканная в масле мешковатая фуфайка, перчатки и вязаная старая шапочка натянутая до бровей исказили мое восприятие возраста.

— Смотря на что, — пожал я плечами — а чо надо? Меня так-то бабушка ждет.

— Деревенский что ли? — я неопределенно пожал плечами, — подождет твоя бабка. На газ нажимать умеешь? — я кивнул. Парень развернулся и махнул мне идти за ним, — пошли! Поможешь мне карбюратор в тачке отремонтировать. А то на холостых глохнет, беда просто.

— Ого! А что у вас за машина? — изобразил я активный мальчишеский интерес, проходя во двор. Не зря говорят, что на ловца и зверь бежит. Действовать сегодня или нет я пока не решил, но если жизнь дает возможность осмотреться изнутри, то надо этой возможностью пользоваться. А там видно будет, как карта ляжет.

— ВАЗ 2108. Восьмерка! Катался на таких? Если только пассажиром, — последнее слово парень произнес с легкой издевкой и с чувством превосходства. Он завел меня в гараж и указал на предмет своей гордости, — я, кстати, Паха. Ну или Алик. Погремуха такая. А тебя как кличут, пионер?

— Олег, — озвучил я первое пришедшее на ум имя, и протянул руку. Только жать ее никто не стал.

— Давай, Олег, граблю убирай и прыгай в салон. И как скажу, нажимай на газ, — я кивнул, открыл дверцу и сел в бежевый салон тачки. Судя по всему, она не принадлежала Паше. В салоне всегда есть мелкие фишечки, позволяющие отличить чью-то машину от рабочей. Ручка переключателя скоростей стилизованная, иконки на переборной доске, четки, висящие на зеркале заднего вида, ничего подобно тут и близко не было.

— Чо завис, пионер? Давай газу, а я болт буду крутить, — крикнул мужчина и мы взялись за дело. Следующие пол часа мы занимались машиной, время от времени обмениваясь репликами на тему ремонта. Паха с воодушевлением рассказывал молодому и глупому мне разные премудрости в устройстве ВАЗа. А потом ворота и двор осветило фарами. Послышались голоса, скрипнула створка ворот и во двор въехала Волга. Ну это я предположил, что Волга, так как сидя за рулем в тачке в гараже видеть двор я не мог чисто физически. Однако мой компаньон по ремонту выглянул из гаража и приветливо махнул рукой. Значит вернулись свои.

— Пустите, блин! Пустите, придурки мой отец вас всех порешает! Ай! — неожиданно со двора раздались девичьи крики, а потом звук мощно шлепка и громкий вскрик. Сердце мое сжалось, а в груди похолодело.

— Чо побледнел? Дави педаль, бля, — исподлобья посмотрел на меня сквозь лобовуху Алик, — девку пацаны свою в гости привезли. Норовистая, просто, — объяснил он. Парень очевидно заметил перемены на моем лице, — давай с ремнем закончим и гуляй, — я кивнул и вернулся к ремонтным работам. Однако в ушах у меня все еще эхом гулял женский крик. Игры разума, но почему-то казалось, что это кричала Авриль. Просила меня о помощи. Звала спасти ее, не дать случиться ужасному вновь.

— Ладно, вали давай. Дальше я сам, — крикнул из-под капота Паха. Я покладисто приоткрыл дверцу машины и вылез из салона наружу.

— Давай, пионер. Спасибо, что помог и пиздуй по добру по здорову, — пробурчал парень, продолжая стоять буквой «г», что-то ковыряя отверткой в движке своей восьмерки. «Шапку зачем-то снял, видимо упарился» — отметил я мысленно. Проходя мимо Алика, я быстро бегал взглядом по деревянным полкам гаража и… вот оно! Взяв разводной ключ в руку, я плавно развернулся обратно к тачке, сделал два тихих шага и с короткого замаха опустил инструмент на голову Пахе. Послышался щелчок. Будто грецкий орех треснул. По затылку парня потекла кровь, а он упал лицом прямо на многострадальный движок и обмяк.

По началу я не думал гасить охранников местных мажоров. Но увидев реакцию Пахи на очередной беспредел своих подопечных, понял — он такой же участник насилия, как и сами Болек и Лелек. И с этого мгновения никакой жалости у меня к этому гандону в фуфайке не было. Убедившись, что Алик затих и проверив отсутствие пульса, я аккуратно выглянул во двор. Никого. Только из окон дома горел свет и громко работал телевизор.

План действий накидал в голове быстро. Скинув свою куртку и забросив ее на сидушку авто, я стащил с Пахи фуфайку и надел на себя, вместе с перчатками и вязаной шапкой, сиротливо лежащей рядом на одной из многочисленных полок. Под фуфайкой прямо поверх свитера у трупака висела кобура с «Макаровым». «Все таки они и правда вооружены» — отметил я, кивнув видимому подтверждению своего изначального предположения. Вытащив пистолет, я убедился, что тот заряжен. Снял с предохранителя, дослал в ствол патрон и сунул его в широкий карман фуфайки. Разводной ключ протер промаслянной грязной тряпкой и оставил возле трупа. Сам же взял в руку маленький, но увесистый ломик. Оружие это хорошо, но пистолет чужой, хрен его знает не заклинит ли в самый неподходящий момент. На такой случай лучше не быть пустым. Натянув шапочку ниже бровей, я вышел из гаража.

Входная дверь в дом легко подалась и мне в лицо ударила волна теплого воздуха, а еще запахи еды и алкоголя. В сенях было темновато. Я обернулся и закрыл дверь на замок. Сделал я это по двум причинам: что бы никто неожиданно не зашел мне в тыл, и чтобы если кто-то из дома побежит, когда начнется кипеш, он не смог бы сходу вылететь наружу. Знавал я случаи, когда находясь на адреналине, даже незапертая дверь, которая просто открывалась вовнутрь, а не наружу, могла стать для человека непреодолимым препятствием. Прислушавшись к происходящему в доме, я сделал пару шагов вперед и заглянул в первую от сеней комнату. Это была кухня и она не была пустой.

— Чо, бля? Заебался тачку чинить, на кишкануть пробило? — спросил меня крупный парень с фигурой борца, что стоял спиной ко входу у квадратного стола и споро ножом нарезал докторскую колбасу на тарелку.

— Угу! — глухо ответил я, решая, что делать дальше.

— Давай, заходи, Алик. Бутер тебе забубеню. Царский, в натуре, — от такого предложения грех было отказываться, мужик сам звал меня к себе. Спокойным шагом я вошел на кухню и с размаху ударил ломиком его прямо в висок. Целил то в затылок, но в последний момент жертва что-то почувствовала и начала поворачивать лицо в мою сторону. Только вот было уже поздно. Громко крякнув, короткостриженый парень с толстой шей закатил глаза и начал оседать на пол. Подхватив трясущееся в судорогах тело под руки, я помог ему мягко опуститься на пол и дождался пока он затихнет. Минус два. Ломик положил на стол. Достал из кармана ствол и взял в руки поднос с тарелками полными нарезанных овощей, хлеба и сервелата. Так и пошел в сторону зала откуда громко орал телевизор: с подносом, скрывающим пистолет в руке.

— Ты не поняла? Не орать, пизда малолетняя, — первое, что я увидел в просторной комнате с огромным столом, двумя широкими диванами и пустующим креслом — это как третий охранник, пацан лет двадцати семи в черной жилетке и с уродливым шрамом вокруг глаза держал широкую ладонь на тонкой шее молодой девчонки и угрожающим тоном ей что-то втирал. Оба сидели на диване прямо напротив входа. Девчонка была совсем молодой, одетой в ядовито-фиолетовые колготки, темную юбку и черную рокерскую косуху со всевозможными значками. Под косухой виднелась майка с принтом группы «Ария». «По ходу неформалка какая-то» — пронеслась в голове мысль.

— Алик, а ты чо бля в обуви приперся? — поднял на меня глаза меченный, прищурился, на лице его начало появляться удивление. Он отпустил девчонку и привстал, приоткрыв рот что бы что-то сказать. Очевидно, парень распознал во мне чужака, но было уже поздно. Макаров дернулся, в комнате бахнуло, поднос упал на пол, громко звякнув стеклом от разбитых тарелок. А охранник местных насильников схватился за грудь, ноги его подкосились, и он бахнулся сперва на колени, а потом завалился на бок. Девчонка вскрикнула и подтянула ноги к груди, прикрыв лицо ладошками.

Я резко повернул голову влево и сделал два шага ко второму дивану, стоящему в углу, с двумя вдатыми мажорами, сидящими на нем. Возле них на журнальном столике лежал мешок с травкой, и парни сейчас были сильно заняты потрошением папирос «Беломорканал». Оба пацана признаков паники не выказывали, лишь поморщились от шума и с раздражением смотрели в мою сторону, совершенно точно не осознавая размеров надвигающихся на них звиздеца.

— Привет от Авриль, — тихо прошептал я и сделал два выстрела. Один попал точно в грудь пацана в желтом свитере. Точно в сердце, «желтый» упал на спинку дивана и замер, глаза его двумя стеклянными шариками удивленно смотрели на меня. Второй, в красной шелковой рубашке, получил пулю в живот. За который он немедленно схватился и стал громко орать, катаясь по полу и щедро поливая кровью серый паркет.

— Заткнись уже, сука, — я подошел и опустил рукоять пистолета на затылок Болека. Или Лёлека? Видел я мажоров впервые, потому совершенно не различал кто из них кто. Бить пришлось дважды. Как ни странно, в сериалах всегда хватало одного удара по затылку. В реальной же жизнь попадались индивиды, что не отрубались и от двух.

— Ты как? — я сунул ствол в карман фуфайки и осмотрелся. Вроде все спокойно. Подошел к девушке, которая сжалась в комок и дрожала всем телом, — успокойся. Все кончено. Ясно? — услышав мои слова девушка перестала дрожать. Громко всхлипнула и продолжила прикрывать лицо руками.

— Посиди, я осмотрюсь нет ли кого еще, — проверка дома подтвердила мои прикидки: больше людей в нем не было. Вообще, если уж совсем без дураков, в любом другом раскладе, от девчонки бы тоже избавились. Она свидетель, свидетель ситуации, которая тянула на расстрел. Но у меня просто рука бы не поднялась, в конце концов я вроде как ее спасать кинулся. Потому подобный вариант я даже не рассматривал, просто отметил для себя в голове.

— А вот это интересно! — открыв чулан мой взгляд зацепился за веревку. И тут же в голове появилась безумная идея, которая показалась мне интересной и которую в 21 веке молодежь назвала бы емким иностранным словом: троллинг. На ее реализацию я и потратил еще с десяток минут, окончательно измазав фуфайку Алика кровью.

— Пришла в себя? Нам надо валить, — когда я вернулся в зал, девушка уже убрала ладони от лица, и глазами полными ужаса осматривала труп парня с ожогом на лице. Посмотрев на меня, она помолчала какое-то время, а потом представилась:

— Я Саша, — первый шок прошел, в глазах девчонки начала появляться хоть какая-то осмысленность.

— Ага! Шурик значит, пошли. Надо валить! — я взял девушку за руку и потянул за собой. Некогда было ждать пока она сама начнет передвигаться. Мы вышли во двор, замерли, вроде все было тихо. Только где-то в соседских дворах громко лаяла дворовая собака. Я указал рукой на Волгу, — ворота открой и садись. Я щас, — подтолкнув девчонку к машине и не дав ей засыпать себя идиотскими вопросами, двинул к гаражу. Там все оставалось так же, как и после моего ухода. Первым делом вложил ствол в руку убитого Олега, скинул на него фуфайку, обильно измазанную кровью. Туда же шапку и перчатки. Следом забрал свою куртку из салона восьмерки, надел ее, накинув капюшон, и вернулся во двор. Умница Саша успела уже отпереть ворота и сидела на переднем пассажирском сиденье, внимательно наблюдая в окно за моими действиями. Махнув ей, мол все нормально, подошел и сел за руль. Хорошо ключи были в зажигании, про них я изначально не подумал, а в дом возвращаться совершенно не хотелось.

— Тебя как зовут? — спросила Саша через какое-то время, когда мы уже приближались по проселочной дороге к Дмитриевскому шоссе.

— Шурик, а тебе не все равно? — не поворачивая головы, пожал я плечами, а потом усмехнулся про себя и все же ответил: — Олег я. Из Балашихи. Эти гады мою сестру… того. Вот я и приехал мстить.

— Я не Шурик, а Саша, — надула губы девчонка. Ну тут сама виновата, раз одеваешься как пацанка, то будь готова к тому, что тебя и обзывать будут мужскими именами.

— Послушай, «Саша, а не Шурик», — проехав немного по более или менее оживленной трассе, я остановил машину у обочины, — лови машину и ехай домой. Те, кто тебя обидел наказаны. Все что случилось сегодня просто забудь, как дурной сон. Про меня и про случившееся прошу никому ничего не говорить. Если ты мне хоть немного благодарна за спасение, повторяю — просто забудь про этот вечер. Понятно?

— Понятно, Олег — посмотрела на меня девушка и кивнула, — а мы еще увидимся?

— Земля круглая, все бывает! Иди! — я не совсем понял, зачем ей «еще» видится со мной, но решил не выяснять, что там взбрело в голову малолетки, потому нагнулся, открыл дверь возле Саши и повысив голос приказал, — Иди уже! Нет времени на разговоры.

— Я тебя найду! — уверенно сказала девушка, пристально глядя в мою сторону, — даже не сомневайся! — она посверлила меня взглядом еще какое-то время и вышла. Ну что ж. Баба с возу кобыле легче. Я решил доехать по трассе до «Горок» и оставить тачку там. С приоткрытой дверью и ключами в зажигании в 88ом году пацанва быстро сделает Волге ноги. Это же не двадцать первый век, молодежь по домам не сидит. А там, пусть менты разбираются.

Два часа спустя

Паха открыл глаза и сперва подумал, что ослеп. В голове стоял кавардак и мешанина из образов, сильно тошнило, а в затылке чувствовалось тупая боль, которая пульсировала с каждым толчком сердца. Тяжело застонав, он заставил себя присесть. Тело изрядно задубело от долго лежания на холоде и почти не гнулось. Перед глазами появился передок восьмерки. А значит зрение его не покинуло. Кряхтя будто старик, он поднялся на ноги. По телу пробежал озноб, парень кое-как просунул руки в рукова лежащей на нем фуфайки, не понимая, что пистолет в руке сильно мешал процессу. Он даже не сообразил и не задался вопросом, почему оружие находится в его руке, а не в кобуре.

Со двора послышалась сирена и гул голосов. Алик кое-как натянул на голову лежащую у ног шапку и, покачиваясь всем телом, вышел во двор. В таком виде: в измазанной кровью куртке и с пистолетом в руке, он и появился в свете фар ментовского уазика:

— Стоять! Брось оружие! Гад, бросай оружие! — пара милиционеров, увидев во дворе парня-шатуна, направило на него оружие. Один их бойцов передернул затвор калаша. Олег заторможенно опустил глаза вниз, увидел кровь на фуфайке, а потом ствол в своей руке. Кое-как разогнув замерзшие пальцы, парень скинул оружие на землю, а потом поднял руки вверх и закричал, щуря глаза от света фар:

— Это не мое! Это все пионер! Пионер, бля!

Глава 16

18 ноября 1988 года. г. Долгопрудный, Подшибякин Александр Александрович

Кабинет прокурора города Долгопрудный со стороны казался чересчур помпезным и вычурным. Прежде всего вошедшему в просторное помещение в глаза бросился бы прямоугольный т-образный стол будто бы из викторианской эпохи. Примерно 2–2,5 метра в длину и 1–1,2 метра в ширину, с толстой столешницей из полированного тёмно-коричневого дерева (скорее всего орех), покрытой лёгким глянцевым лаком. По краям столешницы была заметна тонкая декоративная кайма с резьбой — мелкий растительный орнамент, подчёркивающий его изысканность.

Стены кабинета от пола и до середины были обшиты темным дубом, а выше и до потолка окрашены в светло-зеленый малахитовый цвет матовой краской, создавая атмосферу торжественности и респектабельности. Довершали яркий портрет кабинета, в котором не зазорно было бы присесть и английскому лорду, большие прямоугольны картины с вождем революции в главной роли. Вот Ленин общается с рабочими, вот выступает с трибуны. Были они в декоративных деревянных рамках с бронзовыми элементами.

Но сидящие внутри помещения мужчины мало уделяли внимание его внешнему виду. Во- первых, привыкли. Во-вторых, было дело и по важнее. Главный прокурор города Сан Саныч Подшибякин нервно барабанил мясистыми пальцами по столу, кое-как вместив свое грузное тело в широкое кресло коричневой кожи. Синий прокурорский костюм на шести пуговицах явно был маловат и немного сковывал движения его хозяина. Галстук на белой рубашке был фривольно расслаблен, так как встреча был при своих.

В роли «своих» же в кабинете сбоку за столом восседал полковник милиции Милютин Михаил Дмитриевич, он раздраженно вертел красными от недосыпа глазами из стороны в сторону, пил черный чай из стакана с роскошным бронзовым подстаканником и время от времени доставал платок, чтобы протереть залысину на голове.

— Мдааа. Вот это жопа! — басовитым голосом протянул прокурор, не к кому конкретно не обращаясь, — тридцать лет при погонах, а такой жопы еще не бывало.

— А главное, как оперативно в ген. прокуратуре обо всем узнали. И на контроль взяли. У тебя или у меня стуканули? — подвесил риторический вопрос в воздух полковник Милютин, — и следователя по особо важным прислали, между прочим, в момент.

— Это как раз хорошо, что Хомякова прислали, — продолжил барабанить пальцами по столу прокурор, — работать с ним можно. К тому же он мне должен, еще по московским делам.

— Деньги готовить? — напрягся полковник и добавил под нос ворчливым голосом, — а я вам между прочим говорил. Эти два мелких идиота нам голов будут стоить.

— Без голов пока остались они сами. А мы еще повоюем, — Сан Саныч нагнулся в сторону, выдвинул массивный ящик стола и достал пластинку с белыми таблетками. Достал одну и кинул под язык, — бабки пусть Хромой и наш председатель готовят. Это их детишки опять говна подбросили, посмертно. А нам теперь их родни жопы прикрывать за просто так? Да, свои жопы заодно тоже, но налажали то эти, — мужчина махнул рукой куда-то в сторону, — верно? Я что, за «спасибо» к Хомякову в должники полезу?

— Если этот Хомяков потянет за ниточку с людьми Хромого… Да еще зная чья это дача…

— Вот потому и придется ему про старый долг напомнить, да еще, чую, самому в долги залезть, — буркнул прокурор, — чтобы не потянул. А еще нужно, чтобы дело оформлено было так, чтоб комар носа не поломал. Раскрыли по горячим и в суд. Твой этот Саша, что в больничке, колется?

— Паша он! Павел Семенович Аликин. Кличка Алик. Да куда он денется? — проворчал Михаил Дмитриевич и отпил чаю, — мой помощник Азорин с ним пообщался. Он твоему следаку все бумаги подписями исписал. Только есть у меня подозрения, что это не он. Между прочим. Алик этот про какого-то пионера все гуторил. Да и баба, я так понял, там была левая.

— Какой на хер пионер? Какая баба? Ты мне это брось! — прокурор поднял свое грузное тело, оперся ладонями в столешницу и зло посмотрел на товарища, — ты мне это брось, Миша! Даже думать в любую другую сторону не смей! Ствол есть, на нем пальцы, одежда в крови жертв. Произошла ссора приятелей, отдыхавших на даче. В результате которой Саша этот всех порешал.

— Паша.

— Да хоть Маша! — ударил кулаком по столу прокурор, — порешил этот Паша своих корешков! Все! Дело закрыто! Мы молодцы! Не наградят, конечно, скорее всего еще и отимеют. Но хоть на должностях своих останемся. Конец года у всех, авось пронесет.

— Хромой может взбрыкнуть и начать копать, — покачал головой Милютин на которого эмоциональное выступление приятеля не произвело какого-либо впечатления в силу многолетней привычки, — все-таки, сына потерял.

— А вот это твой геморрой, Миша! Пока я с Хомяковым нянчусь, твоя задача поговорить с Хромовым. Объясни как с важнюком общаться: так мол и так. Жизнью сына не интересовался. Людей, что с ним на даче отдыхали не знаю. Важняк под кожу лезть не будет, но и отработать свое для отчета обязан. А там дело в суд. Хомяков в Москву. А Аликин этот… — прокурор взял паузу и отпил воды из стакана, — ну, не мне тебя учить. Сам понимаешь. Достоевского небось в школе читал.

— С Хромым что-то пора решать, — посмотрел в глаза прокурора Милютин, — это не работа. Когда один сплошной геморрой, один другого хуже.

— Решим, — буркнул Подшибякин и сел обратно в кресло, — Новый Год если при своих местах встретим, там и решим. Только ты же знаешь, он не сам по себе. Тут надо все по уму сделать, — мужчина выдвинул ящик с другой стороны стола и достал фляжку и пару рюмок, — коньячку по пятьдесят?

— И все равно, между прочим говоря, — Милютин принял рюмку и задумчиво покрутил ее в ладони, — мой оперативный опыт говорит, что это на Аликин, — увидев как снова начал закипать прокурор, полковник поморщился и пояснил, — я это так, между нами. Так вот, мой опыт говорит, что работал скорее всего кто-то один, максимум двое. И похоже это на месть. Охранников ушатали и больше не трогали. А молодых этих, одного под потолок в петлю повесили. А второго вниз головой в подпол. Спрашивается, зачем? Если и так один на смерть был ранен, а второй по тяжелому, явно уже отходил.

— Что? Оперская порода покоя не дает? — хмыкнул прокурор и выпил залпом рюмку, — мое мнение такое: виноват Аликин этот. Его и сажать. А если вдруг вскроется, что это кто то мстил. То вот о чем подумай, кто у нас недавно в поселке у дома Хромова шумел? Гости с Балашихи. А почему шумели? Из-за изнасилования. И знаешь, что тогда будет? Дело заберет генеральная прокуратура, а там потянут за ВСЕ! — прокурор нагнулся и повторил, — за все, Миша, ниточки! И надо ли говорить, куда мы тогда с тобой поедем? В какие дали? — представив подобную перспектив, Милютин спал с лица.

— Вот, соображаешь. И я так думаю, что лучше тут коньяк пить, — кивнул прокурор и набулькал себе еще алкоголя.

18 ноября 1988 года. г. Долгопрудный, Григорьев Святослав Степанович

На такие встряски, как у меня случилась тем вечером, у каждого человека организм реагирует по-своему. На меня после этих приключений, сразу как схлынул адреналин, навалилась апатия. Я даже больше скажу, какое-то время по дороге домой меня откровенно подколбашивало. Взрослое сознание после форс-мажора проанализировало случившееся и запоздало отреагировало леденящим страхом: пойди на даче что-то не так и я вполне мог бы и погибнуть. При этом молодое тело страха этого не понимало, а потому случился некий рассинхрон. Тело после приключений бурлило энергией, а мозг ушел в умникИ. Как бы объяснить свое состояние? Это как в пятьдесят пять лет вспомнить, как ты двадцатилетним висел на руках на крыше двадцати пяти этажного дома. Аж передергивает от таких воспоминаний. Но тогда, молодому мне было плевать. Очевидно сомнительное состояние мое было заметно невооруженным взглядом, потому как первым делом, встретивший меня на пороге Миша, спросил, что со мной не так.

— Да нормально все, — пожал я плечами — а что?

— Да это. Ну, бледный ты. — объяснил причину беспокойства Медвежонок.

— Простывать, наверное, начал, — я повесил на крючок куртку и пошел в спальню скинуть одежду в стирку. Мало ли куда могла попасть кровь.

— Так это, мы мигом. Давай я водку подогрею и картошку наварю. Компресс сделаем и подышишь. Мамка моя завсегда так нас с батей лечила.

— Водки лучше налей, — отмахнулся я.

Стакан водки ушел в меня как вода в сухую землю. Правда случился эксцесс: Медвежонок расстарался и щедро бахнул туда перца. Продрало нормально и слегка вывело из задумчивости, однако моральная вялость и легкая апатия к приходу Маши, Даши и Риты никуда не ушли. Вроде и улыбался кое-как, на вопросы отвечал и фильм с девчонками посмотрел. Но всё без огонька. В итоге отпускать начало только после полу литра водки. Окончательно же смогли растормошить меня девчонки, когда мы отправились спать. Видя мое тяжелое состояние, сестры без обиняков забрались ко мне в кровать сразу вдвоем, дабы отогреть. И это им удалось. Причем несколько раз ночью и разок по утру.

Приняв душ и отправив близняшек мыться следом за мной, я вошел на кухню, где с удивлением помимо Медвежонка увидел уплетающего куриный суп брата.

— Доброе утро! Чего это ты к нам? — присел я за стол и поблагодарил Мишу за кружку кофе, которую тот, будто ждал, тут же передо мною поставил.

— Какое утро, брательник? Час дня! — фыркнул Вова, покосившись на мой взъерошенный вид, — смотрю, жизнь молодая проходит весело? — Вова нагнулся и полушёпотом с любопытством спросил, — а ты что, реально вчера сразу с двумя? Ну. Того?

— А что, завидно? — хохотнул я и благодарно кивнул Медвежонку, который поставил передо мной тарелку супа и пододвинул пару бутеров с колбасой.

— Смотря красивые или нет, — задумчиво ответил брат и продолжил работать ложкой, — да я домой за документами кое-какими смотался, мимо вашей двери прохожу, а тут такие запахи. Не удержался. Твоего Мишаню нам бы в Афган, кашеварить.

— Не хер ему в Афгане делать. Ему и у меня неплохо, — улыбнулся я и тоже принялся есть.

— Доброе утро! — Маша и Даша с веселыми улыбками рыжим вихрем залетели на кухню, — а чо это вы тут кушаете? Слава, а что это молодой человек? — почти одновременно задали два вопроса сестры.

— Брат мой, Вова. Прошу любить и жаловать. Это Маша…

— И Даша! — пожала руку Сержанту вторая сестра, купаясь в восхищенном взгляде моего брата будто в лучах солнца.

— Ну ты и… гад! — на ухо мне прошептал Вова, посмотрев в мои глаза слегка ошарашено.

— Значит, все таки завидуешь! — кивнул я утвердительно, наблюдая как сестры взяли табуретки и, поставив их по бокам от меня, сели, прижившись ко мне теплыми бочками и смешно держа в руках ложки.

— Миша, корми нас! — скомандовала Маша — а то, мы Рите скажем, что ты плохой.

— Да чего я плохой то? Щас! — засуетился Потапыч, которому вчера кроме поцелуев и обжиманий ничего не обломилось. Рита на ночь оставаться отказалась на отрез.

На фото Слава с Машей и Дашей

— Ты поел? — через пару минут спросил меня брат, — дамы! Украду у вас кавалера на пару минут. Пойдем перекурим, — подмигнул мне Вова и мы прошли в зал, а затем вышли на застекленный балкон. Вова открыл створку и закурил любимый «Мальборо», — балкон не оклеил. Зимой замёрзнешь на фик.

— Займусь! — твердо и четко пообещал я брату, — чо звал то?

— Да прикинь! — хохотнул Вован и в глазах его заплясали бесенята, — сорока на хвосте сегодня принесла. Сыновей Хромого и нашего председателя ночью грохнули в Грибках. Прикинь?

— У председателя сын есть? — удивился я.

— Ну, может племянника. Не суть, — Вова затянулся, беря паузу и продолжил, — а замочил их свой же охранник. Человек Хромого. Нет, ты прикинь чего творится?

— Охранник? — я не подал виду, но внутренне напрягся.

— Ага! Мне корешок из ментуры сказал, что там его и взяли. Со стволом в руке и в куртке в крови. Наверное, свалить собирался, — рассказал брат, ожидая моей реакции. А я с реакцией слегка запаздывал, потому что пытался сообразить, кого же записали в убийцы вместо меня. И никого кроме Пахи, ремонтника восьмерки, на ум не приходило. Именно на него я скинул фуфайку и вложил в руку ствол. Но ведь не было же у него пульса? Или это я просто в спешке не смог нормально прощупать?

— Чо? Вычисляешь как это использовать? — по-своему истолковал взятую мной паузу брат, — я тоже прикидывал. Но так и так выходит, что никак. Ничего это не меняет.

— Наверное, ты прав, — кивнул я. Хотя тут с братом я бы поспорил. Если массовое убийство уже обсуждают в городе, наверняка обо всем известно и в Москве. И если сюда отправят проверку… Какова вероятность, что на Пахе остановятся и не будут искать пацана, который тем вечером был на даче? Ну, то есть, меня? Черт, Паха и девчонку хоть и издали, но видел.

— Конечно я прав! — кивнул брат и затушил сигарету в обрезанной банке из-под колы, используемой в качестве пепельницы уже не первый год, — я только понять не могу. На кой черт этому человеку Хромого валить было всех на даче? Может эти два идиота его бабу трахнули? Или сестру? Про них в городе давно дурная слава ходит.

— Следствие разберется, — шутливо подмигнул я брату А сам решил сильно не заморачиваться о случившемся. То, что наши мусора решат все повесить на Паху это факт. Конец года. Возможная проверка из Москвы. Тут не до поисков истины. Тут бы мокрухи по быстрее закрыть и начальству отсалютовать закрытым по горячим следам делом. Ну, а если следователь из Москвы дотошный приедет. То думаю, что те косяки, которые вскроются по ходу раскрытия дела, в виде повсеместной коррупции и сотрудинчества органов власти с местным авторитетом Хромым, заставят следака сильно сместить акценты в расследовании. Ну а если и нет, то самый очевидный след все равно тянется в Балашиху. Только все равно, пускать на самотек дело не стоило, — Вов, ты это. С Рэмбо поговори. Пусть со старлеем Лехой своим перетрет. Он нам помогал в одном деле.

— На тему?

— Да чтобы в курсе держал. Происходящего. Не бесплатно, конечно, — я хлопнул брат по плечу и добавил, — мало ли куда там все повернется? Надо держать руку на пульсе.

— Поговорю, — кивнул Вова, — ладно! Пошли. Девчонки твои нас заждались, — потянул меня за плечо брат, а когда мы вышли в зал с завистью прошептал — блин! Они же близняшки! Ты этому тоже в Бутырке научился? Уже хочу туда на пару месяцев попасть. На курсы повышения квалификации.

— Не каркай, — покачал я головой, — к тому же, это просто мой природный талант и красота, — развел я плечи в стороны и расплылся в довольной улыбке, за что тут же получил от старшего брата тычок кулаком в бок.

После обеда девчонки свинтили по своим делам. Брат слился еще раньше. Надев новенькие джинсы, рубашку и финский свитер, и сочтя свой внешний вид достойным похода на день рождения, я в задумчивости покрутил на руке подаренные Футболистом часы. А потом кивнул головой своему отражению в зеркале. Ну не было у меня ни желания заморачиваться, ни понимания, что дарить подруге Алисы. Потому, найдя в комнате деда почтовый конверт, коих они с бабушкой всегда хранили целую пачку, про запас, я вложил туда десять сотенных купюр и решил, что это отлично сойдет за универсальный подарок. В любой другой ситуации обошелся бы и четырьмя полтинниками, но перед подругой Алисы не хотелось ударить в грязь лицом. Ведь той еще моей девушке на уши приседать. И уж лучше пусть она в таких ситуациях меня хвалит, подмазанная штукой, чем ругает, обиженная скромным даром.

Дорога до Балашихи заняла чуть меньше часа, а потому приехал я не к четырем, а к трем. Застав свою подругу в дверях где-то в середине активных сборов:

— Привет! Ты чего так рано? Я в ваннусобралась! — встретила меня девушка быстрым и до обидного коротким чмоком в губы и немедленно сбежала, хлопнув дверью ванной комнаты. Сняв верхнюю одежду, я прошел по коридору. В зале было пусто, а в комнате Футболиста как раз нет. Пьяный в драбодан Вовчик лежал прямо в джинсах и рубашке на не расстеленной кровати и мощно храпел, источая вокруг запахи сурового перегара. Понимающе хмыкнув, я прикрыл дверь и отправился в зал, решив не беспокоить друга.

Пока ждал девушку, пробежался глазами по полкам с книгами и взял одну. Открыл на случайной странице и погрузился в чтение:

— Ну что, ты готов? — через двадцать минут Алиса вошла в зал в полном боевом вооружении: в коротком красном приталенным платье и колготках в сеточку. При этом краски на лице было как обычно по минимуму. Да ей она особо и не нужна была.

— Я давно готов. И это. Я идиот, Алис. Вот как он, — сказал я, поднимая вверх обложку книги Достоевского, — на день рождения, то я с тобой поеду, а вот обратно скорее всего ты одна. Мне в восемь надо быть на химии на вечерней поверке.

— Да я уже потом тоже сообразила, — подошла девушка ближе, нагнулась и мы начали целоваться. Через минуту красавица оторвалась от моих губ, и аккуратно поправила помаду, — все, поехали. А то всю губнушку съешь. Нам на Маяковского. Там у подруги с ее родителями квартира, в доме возле Театра Моссовета. Посидишь сколько сможешь.

Дорога до подруги Саши заняла чуть больше полу часа, все это время мы с Алисой сидели в обнимку на заднем сиденье такси и болтали о том, о сем. Но когда речь зашла о подарке, девушка долго смеялась над мои выбором:

— Я же хотела от нас двоих кассету подарить. Саша специально попросила «Робота полицейского» достать. Мы сегодня его и посмотреть вместе хотели после застолья. Саша обожает американские боевики.

— Так, а чем моя штука помешает этому подарку? — не понял я.

— Да не то, чтобы помешает, — прикусила девушка нижнюю губу в задумчивости, — просто едва ли, все подарки, что Саше сегодня подарят, вскладчину потянут рублей на двести. И тут мы такие, дарим ей штуку. Перед остальными неудобно. И потом, кто девушкам дарит деньги в конверте? Ты же не на свадьбу идешь и не на поминки.

На это я ничего отвечать не стал. Лишь плечами пожал и забыл. Не все ли равно мне на чувства других гостей? Неудобно должно быть тем, кто дарит хреновые подарки. Да и вряд ли переживания гостей будут волновать саму именинницу. Деньги — это деньги. А хорошие деньги так тем более. Порадуется, купит себе что-нибудь и будет довольна.

— Лиска! — открыла нам дверь молодая, слегка в теле, девчонка со светло русыми завитыми волосами в нарядном платье чуть ниже колен и в стильных бусах из мелкого янтаря. Именинница Саша распахнула объятия и приняла в них Алису, — а кто этот красавчик с тобой? Надеюсь, твой брат и он свободен?

— Даже не надейся, — фыркнула девушка и взяла меня под руку, — это мой парень, Слава. Прошу жаловать, а любить я буду сама, — девчата рассмеялись. Я пожал руку ее подруге и сразу вручил конверт.

— Ого! Конверт, как официально! Раздевайтесь, и давайте в зал, — ну что сказать? Квартира у родителей Саши была просторная и по советским временам богато обставленная, тут и там стояли всякие вазы, висели картины и бронзовые лампы с вензелями. Неплохо живет директор «Московского Дома книги», что на проспекте Калинина (ныне Арбат). В зале за накрытыми скатертью сдвинутыми столами-книжками сидело с пяток девчат и один парень, спортивного вида татарин по имени Марат. Судя по тому, что Саша, вернувшись за стол, села рядом с ним, я сразу предположил, что у девушки на него были виды.

На фото «Московский Дом Книги»

— Кого ждем? — спросила Алиса, пока я наливал ей в фужер «Хванчкару».

— Каху с Арменчиком, — объяснила Саша, — эти двое вечно опаздывают. Деловые колбаски. Слава, а вы почему не пьете?

— На службу вечером, — туманно ответил я.

— А вы что же? Не останетесь смотреть с нами «Робота полицейского»? — расстроилась девушка. Саша обладала поразительной способностью испытывать десятки эмоций в минуту. И все они ярко отражались на ее лице.

— В следующий раз обязательно.

— Ну это вы зря, — покачала головой девушка, — Каха давно к Алисе клинья подбивает. И оставлять выпившую даму с ним в одной квартире неразумно.

— Ну знаете, Саша, — пожал я плечами и отпил из фужера «Буратино», — Алиса в институте находится ежедневно в окружении сотен парней. И если я буду ревновать ее к каждому, то на кой черт начинать такие отношения? С девушкой, которой не доверяешь?

— Звучит как тост, — хмыкнул Альберт и поднял фужер с минералкой, а Алиса, довольная как кошка, чмокнула меня в щеку и ойкнув, тут же принялась стирать помаду салфеткой. В этот момент и раздался звонок в дверь.

— О! Явились! Шура, Алена идемте. Поможете салаты из холодильника нести, — названные девушки поднялись на ноги и упорхнули встречать гостей и таскать яства, а через пол минуты в зал вошел чернявый парень крепкого телосложения с выдающихся размеров мясистым носом. Одет он был пестро: в синие варенки и в шелковую красную рубаху, расстегнутую на груди, где среди буйства черных волос виднелся висевший на серебряной толстой цепочке массивный крестик.

— Гама джоба, народ, — поднял он вверх ладонь, — Алиса! Свет очей моих! Ты как всегда прэкрасна! Дай поцелую!

— Обойдешься, — поморщилась девушка и отпила вина из фужера. А следом за Кахой в зал вкатился молчаливый колобок восточной наружности. Молодо парень был ростом не больше метра семидесяти, с густыми брежневскими бровями. Не сказать, чтобы он был толстым, но каким-то округлым, как колобок. Арменчик молча кивнул окружающим и спокойно сел за стол. А вот его друг Каха продолжал стоять и изучающе смотреть на меня. Причем, с легким превосходством во взгляде. как босс смотрит на пришедшего на собеседование безработного.

— А это кто у нас такой? Что-то я тебя не помню? — спросил он, картинно разведя руки в стороны.

— А это лучший друг Алисы. Слава, — ответил я парню, и озорно подмигнул девушке. Не было никакого желания придумывать колкости в ответ. Ну не будет же взрослый пес всерьез реагировать на потуги щенят?

— Это мой парень, Каха! Знакомься! — взяла меня под руку Алиса и прижалась бочком.

— Парень значит? Ну-ну, — кивнул Каха и присел рядом с Арменчиком, — ну что, парень? Давай за знакомство по пятьдэсят! ЭЙ, Саша джан! Я там коньяк французский тебэ принэс. Нэси, будэм пить, — по первым наблюдениям, Каха явно родился где-то в России. Потому как акцента в его речи особо не чувствовалось. Точнее, он появлялся, когда этого хотел сам Каха. Но я пришел к выводу, что этот прием он использовал исключительно для рисовки и преданию своей речи колориту.

— Спасибо, Я пэшком постою, — ответил я Кахе цитатой из фильма, чем вызвал очередной недобрый взгляд в свою сторону.

— Шутник да? Арменчик, помнишь мы на прошлой неделе в «Арагви» кушали, на Советской площади? Там тоже такой шутник был, — пока Каха рассказывал свою незамысловатую историю, девчата вернулись из кухни и начали ставить на стол тарелки с салатами и бутербродами, — все! Больше не шутит, — внимательно посмотрел на меня грузин. На что я никак не прореагировал, потому как отвлекся на то, чтобы показать Алисе какой салатик мне наложить, и банально прослушал середину его рассказа. Каха же с победным видом взял бутылку в руку и начал разливать, — Марат джан. Ты надеюсь не как парень Алисы? Выпьешь с мужчинами?

— Не, Каха. У меня тренировка завтра, сенсей чуйку имеет. Влёт запах ловит, — покачал головой Марат, тем самым изрядно поломав Кахе игру в «настоящего мужика».

— Да! — понимающе кивнул я татарину, — спорт дело серьезное, требует работы над собой — согласился я с Маратом и отсалютовал ему фужером с лимонадом, поймав на затылке жгучий взгляд горячего грузинского парня. На какое-то время мой недруг затих, и компания предалась веселому празднеству. Мы ели, пили, ребята обменивались разными институтскими историями. И не сказать, чтобы я чувствовал себя здесь лишним. Оказаться в таком окружении: легком, молодом и беззаботным, да еще и на правах почти полноценного участника? О таком я не мог и мечтать в силу возраста последние лет тридцать. Потому, когда Алиса провожала меня у выхода из квартиры, было даже немного огорчительно ехать в этот свой опостыливший рабочий лагерь.

— Эй! Парень, погоди минуту, — когда я Алиса ушла, а я уже готов был войти в раскрывшийся передо мной створки лифта, на лестничную клетку вывалился вдатый Каха, — на пару слов.

— Только быстро. Опаздываю, — я постучал себе по тыльной стороне руки.

— Слушай. Скажи, зачем тебе Алиса, а? — улыбнулся мне медово парень, — мало кругом хороших дэвушэк, э? Так не твоего она уровня. Давай я тебе дам триста… Нет, даже пятьсот рублей! Любая у твоих ног будет, — такое заявление, надо сказать, вогнало меня в легкий ступор. Чего-чего, а предложений расстаться с девушкой за бабло я еще не встречал. Видимо мою заминку Каха воспринял как то, что я колеблюсь, и достал из кармана толстый лопатник, — правильно, дорогой! Серьезные дэньги даю. Гдэ еще столько получишь?

— Слушай, Каха, — я положил ладонь на плечо пацана и слегка сжал его, — иди-ка ты обратно на день рождения со своими «серьезными» деньгами. Купишь потом на них себе книжку. А мне делами надо ехать заниматься, — я покачал головой и вошел в лифт. Пора было возвращаться на химию.

Глава 17

18 ноября 1988 года. Аэропорт Шереметьево, Митяев Олег Петрович

Пятеро хмурых молодых парней этим вечером ехали по Международному шоссе за защитного цвета МАЗом — 5432 с синим тентовым фургоном и ждали подходящего момента. Не доезжая около километра до Ленинградского шоссе, Олег скомандовал:

— Копейка! Давай, бля, обгоняй, — молодой парень худощавого телосложения с безусым лицом дал по газам и обошел фуру. Парню было двадцать пять лет, но по какой-то причине внешне он будто бы застыл в возрасте лет пятнадцати. За тощее телосложение и острый длинный нос он и получил свое прозвище «Копейка». Завершив маневр обгона, Копейка стал резко замедляться пока «пятерка» лобненских почти не ушла под колеса, резко давшей по тормозам фуре.

— Пиздец! Вроде не ударились? — спросил один из парней с заднего сиденья.

— Нормалек! У него слепая зона под два метра. Он чо ударил, чо не ударил, не поймет ни хера. Копейка, шевели булками, как добазарились, — распорядился Митяй и пацан вылез наружу и в свете мощных фар МАЗа начал заламывать руки и громко кричать:

— Мужик! Ты чо наделал-то, а? Отец же меня убьет! Ты мне весь зад в гармошку! Ты выйди то, погляди. Погляди, говорю! — орал парень плаксивым голосом, выманивая находящегося в салоне фуры водилу.

— Чот он не выходит? — засомневался все тот же голос с заднего сиденья тачки,

— Неее. Клюнул, — покачал головой Олег и положил руку на ручку двери, готовый выйти наружу в любой момент.

— Ты чего по газам дал, малец? Да чо тут? — спрыгнувший с подножки кабины МАЗа мужичок лет пятидесяти с седыми как лунь волосами и усами, наклонился посмотреть на возможный ущерб «пятерки», а заодно и своей машины. Только такового не имелось, а между тачками оставалось расстояние практически в метр.

— А чо…? — начал было поднимать голову водила, но не успел.

— Да ничо, — раздался голос пацана у него из-за спины и удар в затылок чем-то тяжелым отправил мужика в царствие пустоты.

— Нормалёк, — Олег вылез наружу и быстрым шагом подошел к отрубившемуся водиле, — Сокол, давай за руль! Филя, грузим пассажира в салон! Быстро бля, быстро! Пока трасса пустая, — в четыре руки седовласого мужика засунули на заднее сиденье тачки. А один из пацанов запрыгнул в салон МАЗа и завел его, благо ключи оставались в зажигании. Через минуту на месте недавнего инцидента никого не было.

Сорок минут спустя

Где-то в Лобне в одном из ангаров стояла фура, возле ворот которой суетилось двое парней. А чуть сзади стояло еще трое:

— Чо, Митяй! Чо там внутри-то? — спросил в нетерпении парень по кличке Филя.

— Да хер его знает. Надеюсь, техника какая, у Истомина в Шарике в накладных пусто было, — почесал затылок Митяй и вопросительно посмотрел на друга, — вы водилу в лесу к дереву не слишком сильно привязали?

— Не! Ты чо? Как и просил, так чтоб за пол часика развязался, — покачал головой Филя и просветлел лицом, — о! Открыли! Пойдем, пацаны, погладим, — парни засуетились и, включив фонарики, взлезли в тентовый фургон.

— Чот она полупустая какая-то, — прошел несколько метров вглубь Митяй и стал внимательно осматривать серые мешки на паллетах, — чо это за хуйня такая? Ну-ка, открой один.

— Ща, нна! — засуетился светловолосый парень лет тридцати, что был в сегодняшнем предприятии за водилу фуры. Он раскрыл выкидуху и порезал ткань, — слышь, Митяй! Тут это нна, мешок полиэтиленовый с порошком каким-то.

— Бля. Наркота что ли какая? — слегка сбледнул с лица Филя, предполагая возможные последствия.

— Неа! — покачал головой Сокол, — у меня ж деда на хим. комбинате работал нна! Это бля галимая химоза! Смола порошкообразная.

— На хера кому-то столько смолы? — почесал затылок Митяй, который уже начал понимать какое обломинго с ним случилось, — они чо, бля? Жрут ее?

— Неа! Всякое из нее делают, — покачал головой Сокол и, свернув нож, сунул его обратно в карман, — корпуса для автоматов игровых, ручки там, еще чего.

— Ага, — кивнул Митяй, — я правильное понимаю, что такое хер продашь?

— А кому нна? — пожал плечами Сокол, — такое тока на хим. комбинат. Но это ж явно государственное нна. В миг запалят. Кому еще такое из забугра возят?

— Ладно! Пошли, — огорченно покачал головой Митяй, — фуру с товаром пока тут оставим, на фик. Прикину чо с ней делать потом. Главное посыл мы передали? Передали! Хотите, чтоб ваши грузы шли спокойно и было все тип топ — обращайтесь к нам!

— Это да! — кивнул грустно Филя, — но лучше бы в ней были видеомагнитофоны или телеки.

19 ноября 1988 года г. Долгопрудный, Павел Григорьевич Чернявский

Паша Черный, он же для своих Паша Косой, сидел за длинным накрытым столом в зале дома Хромого и вяло жевал бутерброд с икрой, косясь на шефа. Тот уже к двенадцати дня снова изрядно налакался и, хмуро водя красными глазами, жевал щи со сметаной. Окна пострадавшие от налета балашихинских уже заменили, но утеплить не успели, так что из-за штор нещадно сквозило. Потому Паша старался не сидеть к источнику сквозняка спиной, боясь заработать радикулит или простудить почки.

— Андрей Павлович, к вам это… ну… — появился в дверях молодой парень с короткой спортивной стрижкой и тупым выражением лица. Таких в последнее время в доме Хромого регулярно было минимум с десяток. — ну это. Пришел этот, как его, Журик.

— Рожей не вышел. Для тебя Никита Игоревич он! Зови, — буркнул Хромой, поморщившись и покосился на Пашу, — его еще не хватало здесь. Слышь, Косой? Чо им всем от меня надо?

— Может соболезнования выразить, — пожал плечами Паша. Но на всякий случай напрягся. В последнее время проблемы на них сыпались как блохи со шконки, что Черного изрядно напрягало. А еще больше напрягало его, состояние Хромого, который после вести о смерти сына и поездки на злополучную дачу, второй день пил не просыхая.

— Ага. От него дождешься, — пробурчал Хромой и набулькал себе водки в рюмку.

— Приветствую, Андрюша, — зашел в зал молодой вор, как обычно в черном костюме и в идеально белой рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, — слышал про беду твою. Прими соболезнования. И от меня, и от Смирного с другими честными Ворами.

— Трагедия, Никита. Просто беда, — кивнул Хромой. Взял пустую рюмку налил себе и гостю, — давай помянем сына моего. Чтоб, как говорится, земля пухом.

— Не чокаясь, — Журик присел за стол, взял рюмку и выпил. Выпили и Паша с Хромым.

— Закусывай, Никита, чем богаты, — предложил хозяин, разведя руки в стороны над столом.

— Спасибо, Андрюша, — от обращения по имени к себе от человека на двадцать лет моложе, да еще так панибратски, Хромой внутренне поморщился, — только я к тебе по делу. Паша. Оставишь нас на минуту? — Черный кивнул и вышел за дверь.

— Ну давай. Банкуй, чего явился на самом деле, — недовольно хмыкнул местный авторитет и снова налил себе водки, при этом даже не предлагая гостю.

— Вчера в Москву должна была прийти фура, — спокойным тоном начал объяснять Журик, — так вот, она не пришла. Приняли ее на выезде из Шарика нехорошие ребята, конкретные разбойники и редиски. А шофера ссадили в лесу.

— А менты? Милютин же должен был выделить кортеж мусорской?

— Говорит водила, не было ментов. Пол часа стоял ждал. Так и не появились, — покачал головой Журик, взял кусок сала, кинул на хлеб и откусил, блеснув золотой фиксой во рту.

— В общем-то, Андрюша, я не знаю, что у тебя тут происходит. Но сроку тебе неделя фуру вернуть, — внимательно посмотрел на пожилого мужчину Вор, — груз внутри фуры крайне ценный для всего общества. Потому спрос с нее будет головой, — Журик будто невзначай провел пальцем по подбородку. Взял бутылку и налил себе водки, — так что завязывай бухать. И решай вопросы, кто это такой храбрый и зачем гадит на нашей делянке. Я даже подскажу тебе кто. Вроде как кличут его Митяем.

— Ты хотел сказать на моей делянке — зло посмотрел Хромой на гостя.

— Пока может и на твоей, — покачал головой Никита, — но кто знает, как сложится через неделю? Ну? Дай Бог не последняя, — Журик выпил, встал и вышел за дверь, пока Хромой сверлил его спину злым взглядом.

— Паша, — на выходе Вор поймал Черного и подозвал к себе, — смотри. Хромой бухает, ему похер все, и он видимо до конца не вкуривает всю серьезность ситуации. А как проспится, ты ему напомни, что я говорил. Если к следующему вторнику груз вместе с угнанной фурой вы не достанете, — Журик сделал паузу и продолжил, — Люди будут не довольны. Причем радикально недовольны. Вкурил? Или разжевывает надо, чо с вами будет? — Черный сбледнул с лица и быстро покачал головой несколько раз из стороны в сторону, потом еще какое-то время наблюдал как Журик надевает в прихожей обувь и выходит за дверь. Когда та хлопнула, Паша отмер и быстрым шагом вернулся в зал.

— Сука! Какая же он сука! Да у меня на киче больше лет отмотано, чем у него цифр в паспорте! Щенок, твою мать! — Хромой злой как черт сидел и пьяно стучал кулаком по столу под звуки подпрыгивающих тарелок, будто в этом столе и заключались все проблемы авторитета, — общая блядь делянка? Я им с грузами решал. В общак заносил. Помогал по всем вопросам. А они чего? Их бляха муха эта делянка, — мужчина на секунду притих. Поднял рюмку ко рту, выпил, разливая часть водки себе на рубаху и, вытерев рот тыльной стороной ладони, посмотрел на Пашу, — что там у нас на аэровокзале? Истомин, директор этот, совсем попутал? Какого хуя мне говорят, что у нас на нашу тему Митяй сел? Его же выкинули с Шарика? Как собаку! Куда он рыпается? — видя, как Паша молчит и ничего не отвечает, Хромой задумался и рубанул рукой по воздуху, — встреться с гребанным афганцем. Пусть забьет на субботу стрелку Митяю. Будем решать вопрос радикально. И с Митяем этим и с грузом. У меня эта шавка лобненская в печенках уже сидит. Сам сученышь напросился! — Хромой снова поднял взгляд на Черного, — слышал, Косой? Встреться с Сержантом. Пусть договорится о стрелке. Там же в лесопарке. Или если зассыт гопник этот, пусть сам скажет где. Мне вся афганцев бригада понадобится.

— Хорошо! Встречусь, — кивнул Черный и двинул на выход из дома.

Четыре часа спустя

Сходу найти Сержанта на точке афганцев у Косого не получилось. Какая-то упитанная автоматная рожа сказала, что Вовы на месте нет и будет он может через час, а может и вообще вечером. Посулы Журика нагнали изрядного напряга на Пашу и тот попросил передать Сержанту, что у Черного к нему серьезный разговор, и что Паша вернется сюда через пару часов. Сам же сиделец отправился на рынок и за порцией шашлыка в пластиковой тарелке прикидывал невеселые расклады случившегося. Так и так выходило, что если фуру Ворам не вернуть, то этот сраный Журик просто сбросит и Хромого, и заодно Пашу с города и сам на их место сядет. Еще и в долги до конца жизни вобьет. Воры поддержат, тем более Журик не сам по себе, а протеже одного из московских центровых авторитетов. Дать ему город возле международного аэропорта выглядело логичным решением. А в ситуации, когда Хромой упарывает косяк за косяком, еще и не сложная. Паша был уверен, что тот же председатель горисполкома, а тем более шавки мусорские только выдохнут облегченно от такой рокировки. И на контакт с Журиком или его представителем они пойдут запросто.

Поморщившись от таких мыслей, Паша оставил недоеденный шашлык, аппетит пропал, и поехал снова на точку сбора афганцев. По сути, повязать военных на стрелке и привязать к себе кровью было бы наилучшим и единственным выходом в сложившейся ситуации. Два зайца одним выстрелом. Даже три. Минус Митяй, плюс возвращенная фура и мощнейший силовой блок в распоряжении. На бумаге красиво. На деле Паша очень сильно сомневался, что автоматные рожи будут покладисто плясать под дудку Хромого. Этот Вова Сержант показался Черному самостоятельным игроком, который либо сам был не глуп, либо имел кого-то дельного в советчиках.

— Ааа. Ты опять? Проходи в каморку, — открыл Паше дверь все тот же вояка в армейских штанах и в пропитанной потом от занятий на тренажерах майке алкоголичке. К слову, запах в полуподвале стоял соответствующий: пахло мужским потом и маслом.

— Какими судьбами, Паша? — в коморке сидел Сержант с другом и гонял чаи. С тем самым другом с рыбьими пустыми глазами. Вова поднялся на ноги при появлении гостя и пожал ему руку. Второй же никак не прореагировал на его появление, просто сидел молча и ловко нарезал армейским тесаком колбасу на столешнице.

— Дело есть, — покосился на глазастого парня Черный.

— Говори при Роме свободно, — Вова снова упал на диван и Паша последовал его примеру, разместившись напротив.

— По ходу, Вова, вы плохо объяснили Митяю, чтобы он не лез в Шарик, — начал с легкого укора Паша, — этот лобненский гопник вчера угнал фуру серьезных людей. А аэровокзал, Вова, это наша делянка, как ты понимаешь.

— А с чего ты решил, что я должен был ему что-то объяснять про этот аэровокзал? — удивился Вова, — договор был какой? Забрать у Митяя точку таксистов. Мы ее забрали. Какие к нам вопросы?

— В общем, сейчас это не важно, договор не договор. Сейчас есть проблема, — Паша нагнулся и доверительно сказал, — ты же понимаешь, что происходит? Митяй этот не успокоился. Он как шавка, которую отогнали от одной ноги, а он прыгнул и впился в другую. Он лезет на Шарик и если позволить ему забрать аэровокзал, то дальше он подомнет под себя весь аэропорт вместе с вашей точкой.

— Интересная история, — кивнул Вова и отпил чаю из кружки, — ну так решайте вопрос с вашим аэровокзалом. Какие проблемы?

— Я же растолковал. Это проблема общая. Сегодня кажется, что она только наша. Но на деле нельзя позволить щенку вырасти и покусать нас по отдельности, — продолжал втирать Вове Паша, — к тому же, с нами он говорить не будет. А с тобой придется. Хромой хочет, чтобы ты договорился с Митяем на стрелку на эту субботу. Либо в лесопарке, либо там, где решит сам Митяй.

— А я хочу, чтобы война в Афганистане закончилась, — фыркнул Вова и весело улыбнулся, — только какое это имеет отношение к реальности? Еще раз. Мы с Митяем вопрос решили. У нас с ним все рОвно. У вас с ним какая-то проблема? Вы хотите запрячь меня ее решать. Только мне оно зачем?

— Справедливо. У всех должен быть свой интерес, — Паша задумчиво пожевал губами, — давай так. Завтра у Хромого похороны сына. Уважьте старика, загляните на поминки в гости к Андрей Палычу. Там может и перетрем. По поводу интереса. Годится? — Вова пожал плечами и кивнул. Сбывалось все то, что предсказывал его младший братик. А потому надо было ехать к нему с новостями, следовало скоординировать дальнейшие действия.

Этим же вечером. Город Зеленоград.

Я возвращался со смены на Динамо с полным ощущением, что занимаюсь какой-то херней и трачу выделенное мне бесценное время новой жизни на бессмысленную и неинтересную ерунду. С другой стороны, после того, что я устроил в субботу, как будто бы мое пребывание на химии было мне только на руку. Находиться подальше от мечущего гром и молнии Хромого и копающего во все стороны следствия вполне здравая мысль. За этими размышлениями я и задремал в трясущемся в сторону Зеленограда автобусе. А когда Медвежонок растормошил меня, и мы вышли на улицу, первое что я увидел это копейку со знакомыми номерами, припаркованную в десятке метров впереди.

— По ходу я задержусь, ребят. Давайте без меня, — объяснился я с Мишей, Рязанью и Малым, подошел и заглянул в окно машины, после чего открыл дверцу и упал на заднее сиденье. Поручкавшись с братом и Рембо, сидевшими спереди, я вопросительно посмотрел на пацанов.

— Начало сбываться то, что ты говорил, — мрачно заявил мне Вова.

— Что именно? Потому что говорил я много чего.

— Паша Черный пару часов назад приезжал. Митяй бомбанул их фуру у Шарика. Теперь они хотят вернуть и фуру, и груз.

— Вот это Митяй, — с восторгом хохотнул я, — вот это выдающийся отморозок, — прыткости и безрассудству лобненского нарождающегося ОПГшника позавидовали бы все викинги средневекового Севера вместе взятые. Вижу цель, не вижу препятствий.

— Я так понял этот отморозок увел у жуликов что-то серьезное, уж больно переживал Черный, говоря о грузе, — покачал головой Вова, — они хотят, чтобы мы съездили и забили с Митяем стрелку на субботу в лобненском лесопарке. За «спасибо» гады сперва уболтать хотели, но не на того напали. Я отбрехался, мол думайте, как нас заинтересовать, — Вова помолчал немного и продолжил, — пока об этом речи не шло, но Черный намекал, что на стрелке он рассчитывает на нас, — Вова повернул ко мне необычно хмурое лицо и мрачно добавил, — и я так думаю, без стрельбы там все не обойдется. И мне это ни хрена не нравится.

— На счет вашего участия на стрелки даже не сомневайся. У Хромого просто нет своих людей, которые потянули бы такое мероприятие, — пояснил я брату, подтверждая его опасения и задумался. Получается, события понеслись вскачь. Если фура действительно чья-то. И говоря «чья-то» я не имею ввиду обычного кооператора. То Хромой находится в непростой и крайне интересной для нас ситуации. Ситуации, которой надо пользоваться, — короче. На стрелке ты с ребятами будешь. Молодец, что не согласился просто так, это было бы подозрительно. Уверен Хромой придумает, что вам предложить до субботы. Но на стрелке вам надо быть обязательно. Так что, делать мы будем следующее… — в темном небе Зеленограда что-то вспыхнуло и на землю посыпались мелкие белые шарики града. Люди, возвращаясь с работы и учебы, заспешили по домам и ежась, кутались в верхнюю одежду. Зима была близко. Для многих даже ближе, чем они могли себе представить.

Эпилог

24 ноября 1988 года. Лобненский лесопарк

На полянке примерно сорок на сорок, которую разрезала на две ровные части дорога в две стороны, сегодня было оживленно. Несмотря на опускающиеся на лесопарк темной завесой сумерки ноябрьского вечера, а так же прохладную минусовую погоду, компания в десяток молодых людей приехала на эту полянку на трех отечественных машинах, и вышла наружу, напряженно ожидая гостей в тишине. Двое из парней стояли спереди на особицу, светловолосый здоровяк и крепкий молодой парень с пушком под носом похожий на школьника, что делало его присутствие здесь как будто бы совсем неуместным.

По темным фигурам молодых людей забегали блики, а вскоре три пары фар стали приближаться к поляне, добавляя ей иллюминации. Напротив фигур парней, всматривающихся в сторону гостей прищуренными глазами, остановилась иномарка темного цвета, девятка и военная буханка. Захлопали двери и наружу стали выходить люди с оружием, грамотно рассредоточиваясь по периметру. Тут и там виднелась армейская экипировка, а с пассажирского сиденья иностранного авто вылез мужчина в изрядном возрасте в дорогом пальто на распашку и двинул в сторону Митяя и его товарища уверенной походкой со свитой из четырех человек:

— Ну что? Допрыгался, шакаленок? — зло прокричал, двигаясь в сторону лобненских, Хромой.

— Они же с калашами приехали? — Митяй встревоженно повернул лицо к компаньону, игнорируя крики долгопрудненского авторитета, — слышь, Студент Ты уверен?

— Чо притих? Обосрался? — подошел Хромой и остановился на расстоянии метров десяти напротив светловолосого боксера, — где фура, щенок? Говори или я тебе колено прострелю на хер! Ты не вкурил еще на кого ты наехал? Тут два десятка ветеранов афгана сука! Которые загасят вас из калашметов по моему слову за три секунды!

— Хромой. Чо за дела? — Паша Черный, стоящий сзади и чуть сбоку от своего начальника, заозирался и положил тому руку на плечо.

— Ты не видишь я базарю? — авторитет обернулся и маску злости на его лице сменило сильное удивление. На полянку, позади припаркованных машин Хромого и его военных, подъезжали и подпирали капотами их тачки, мощно светя фарами, новые участники сегодняшней стрелки. И Хромой никак не мог понять, кто это был и зачем приехал?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть:

1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Студент: Казнь

Оглавление

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог

Nota bene