1
ПРОСТИ, УМРИ, ВОСКРЕСНИ.
Фантастический роман.
Это таинственный водный мир. Хоть на нем и есть земля со скалистыми горами и высокими холмами. А также быстрыми речушками и круглыми озерцами, в которых прозрачная гладь отражает все в перевернутом виде. Вода тут имеет особое сакральное значение.
Название этого мира мне не известно, как не известны и названия его городов и селений. А все потому, что всю историю я видела не своими глазами, а глазами юной девушки. Имя ее Этэри.
Эта юная красавица родилась царским бастардом. Ее отец – великий царь богатого государства. Торговые корабли прибывали в этот благодатный край круглый год.
И казалось нет такого товара, которым не торгует царь Филипп. Ткани и краски, металлы и драгоценности, специи и соль, кружева и ковры. В зимнее время караваны кораблей загружали в свои трюмы зерно. В летнее: меха, вяленое мясо и скот. Филипп был искусным торговцем и дела у него всегда имели успех.
Все селения и города по неизвестным мне законам не располагались на земле. От нее лишь начинались узкие перемычки – якоря. Люди жили на воде. И был в этом мире культ водной стихии. Воде поклонялись, ее боготворили, в ее честь совершались обряды. Но ее так же и боялись больше всего.
Береговая линия нужна лишь для того, чтобы на ней крепились якоря. Узкие деревянные пирсы ведущие глубоко в море. Там и располагались города и селения. Если же рядом находился островок, то он также использовался для якорения селений.
Города представляли собой огромное круглое пространство, которое крепилось к берегу пирсом якорем. Тут располагались и площади, и жилища, и строения различного назначения.
Царский дворец по привычке из наших сказок не стоял почему-то по центру, возвышаясь величественно надо всеми. Он располагался на собственном кругу. И выдавался далеко вперед в море. Его сразу было видно издалека. Своей красотой и величием он являлся визитной карточкой царства.
Если город очень крупный, как столица, то он не мог уместиться всего лишь на один круг. От самого крупного центрального круга лучами отходили пирсы и соединялись с другими кругами поменьше, образуя причудливые круглые плетения. Вот такой это был странный мир. Со своими обычаями и законами, которые раскроются постепенно по мере того, как читатель продолжит читать эту сказку.
Мать Этэри умерла в тяжелых родах, тем самым сохранив дочери жизнь. Царица Лира уже выслала своих преданных женщин для того, чтобы они силой выгнали помощниц роженицы и завладели младенцем.
Новорожденную Этэри развернули и уложили на подоконник. За окном бушевала страшная зимняя буря. В распахнутые настежь створки врывались снежные вихри. Ребенок надрывно плакал, оглашая громким криком всю комнату. Ее крошечные ручки покрылись снежной крошкой, а ножки уже посинели. И никто не мог спасти несчастного младенца от неминуемой гибели от простуды.
Представитель царской крови неприкосновенен. Даже если он незаконнорождённый. Царица Лира не могла не знать этих законов, но она была коварной и умной женщиной. А также отчаянно ревнивой и хитрой.
Филипп никогда не гнушался связами на стороне. К тому же он оказался крайне неразборчивым любовником. В его покоях ложились в ним в постель как представительницы знати, так и простые служанки. Он любил красивых девушек и не терпел отказа.
Матерью Этэри была прекрасная девушка – дочь небогатого торговца специями. Отец, на свою беду, взял дочь в столицу. Филипп не мог отвести глаз от красавицы. Ее участь была предрешена. Любила она своего царя как мужчину или нет? Мудрая спокойная девушка унесла эту тайну в могилу.
Роды были сложными и продолжительными. Как не упрашивала она отпустить ее домой, ведь на большом сроке она уже не была интересна царю. Филипп ее не отпустил от себя. Царь был уже не молод. И ни одна женщина не могла ему подарить больше ребенка.
Лина была единственной наследницей могучего Филиппа. А он так надеялся, что родится сын. Царица от бессильного отчаяния наполнялась злобой и завистью. Она сумела обманом и подкупом просунуть своего человека в свиту роженицы.
Несчастная мать, ослабленная после родов, в очень плохом состоянии лишь в отчаянии протягивала слабые руки в сторону распахнутого окна. Морозная стужа вихрями кружила по остывшей комнате. Пламя камина металось испуганным зверьком, то практически потухая, то неожиданно вновь возрождаясь.
Силы ее практически покинули, она была на грани смерти и жизни, сердце ее разрывалось на части, когда над белоснежными кружевами она видела взметнувшиеся ручку или ножку своего ребенка.
Малышка отчаянно кричала, а мать металась в последнем приступе горячки и тянула к ней свои белые руки. А бессердечная служанка стояла у двери, спрятав руки за спину и отведя глаза в сторону ждала, когда ребенок наконец умолкнет. Ее задачей было закрыть плотно окно и разжечь пожарче камин. Ничего не должно было напоминать о той стуже, что тут бушевала.
Несчастная бессильная женщина умирала. Она это чувствовала и приняла свою участь. Но она не собиралась отдавать царице Лире еще и жизнь своего ребенка. Она собрала остаток сил и сконцентрировала эту энергию в груди. Нет она не была ведьмой и не обладала знаниями магии. Но она знала, что любое живое существо заключает в себе крупицу магической энергии.
И при огромном желании и концентрации эта капля магической силы может быть использована любым человеком, даже без знаний. Главное смочь почувствовать ее и инстинктивно направить куда следует. А никто так не ощущает свою искру как умирающий.
– Хм, хм, – хохотнула Лира и на миг оторвалась от глазка, увидев появившееся голубое свечение из груди умирающей.
Царица не гнушалась подглядыванием за расправой над несчастной женщиной и ее младенцем. Она находилась в потайном узком проходе и прекрасно видела все, что происходит в комнате. Как по ее приказу, были выдворены все помощницы и дверь надежно заперта. Как ее служанка отобрала сверток у роженицы и уложила его на подоконник. Как распахнула окно и впустила холодные вихри. А затем терпеливо ожидала, отвернув лицо от постели умирающей несчастной матери.
Царица обладала небольшой крупицей магии. Хорошие учителя и прилежание в учении сделали свое дело. Она не была могучей ведьмой, но неплохо разбиралась в магии.
– Несчастная, – произнесла она своим грудным глубоким сильным голосом, – скорее же используй свою искру и умри наконец! Попытайся спасти своего ребенка и проиграй!
Она была уверена, что испуганная отчаявшаяся женщина попытается единственной каплей своей магии согреть малышку. Было очевидно, что она потратит свою жизнь напрасно. Ничего их не может спасти!
– Все!
Простонала роженица, упала, распластав тонкие бледные руки по сторонам и умерла. Лира встрепенулась от радости и даже подпрыгнула от перевозбуждения. Стараясь создавать меньше шума, выбиралась боком из тесного лаза. Она торопилась скорее покинуть засаду.
Младенец слабый, а морозный ветер такой холодный. Наверняка девчонка уже доживает свои последние минуты. Ее крошечные легкие уже давно наполнились кристаллами льда и разорвали нежные ткани. Лира ликовала. Обиженная и оскорбленная женщина в ней торжествовала. Никто, даже сам царь, не смеет унижать ее!
Ни одна любовница не могла подарить Филиппу ребенка, только законная жена смогла один раз забеременеть и родить здоровую девочку. Царь долгое время был в не себя от радости и счастья. Пока не появилась эта и не понесла. Филипп обезумел идеей о рождении сына. Он признает его наследником, а ее Лина останется лишь царевной с богатым приданным.
Лира выбралась из потайного лаза и оказалась в библиотеке. Некоторые фолианты и свитки светились нежными цветами, источая магию. Голубая – магия воды, персиковая – огня, синяя – воздух, светло салатовая – магия весенних трав и цветов. Только царицу сейчас они мало интересовали, она торопилась в свои покои.
Служанка услышала последний вздох роженицы и крепко зажмурилась. Достаточно немолодая женщина боялась на самом деле покойников. Они вызывали у нее суеверный ужас, от которого холодеют руки, ноги и стынет кровь. Ребенок тоже резко умолк. Звук его пронзительного голоска все еще звенел отголосками в ушах женщины.
– Надо идти и закрыть окно.
Сама себе проговорила поставленную задачу служанка.
– А затем срочно растопить камин.
Она собралась все это проделать немедленно, сразу же как пройдет онемение ног и страх отступит. Больше всего на свете она боялась царицу. Ее приказ был женщине не приятен, но она не смела ослушаться. Даже угроза расправы царя Филиппа так не пугала как взгляд царицы. Та не была ведьмой, но прилежно выучилась основам магии. И ничего ей так не удавалось, как подавлять волю одним лишь своим взглядом.
Не успела служанка распахнуть глаза и начать выполнять приказ царицы как дверь, рядом с которой она вжималась в стену буквально слетела с петель. Служанка пригнулась и завизжала, закрыв руками лицо.
В проеме стоял и вращал головой во все стороны царь. И по мере того, что он видел его взгляд наполнялся яростью. Остывшая комната, мертвая любовница, распростерлась на постели и сверток белоснежного кружева на подоконнике у распахнутого окна.
– Царицу сюда!
Без лишних предисловий прорычал Филипп и быстрым шагом направился к окну. Сзади все засуетилось, но он не обращал на это внимания. Верные ему слуги схватили служанку и скрутили ей руки. Женщина пищала и плакала, что-то тихо причитая в оправдание. Она умоляла пощадить ее и пыталась рассказать небылицу, что она тут не причем, что она не виновата.
Когда Лира появилась со своей свитой на пороге комнаты, то чуть не поперхнулась от увиденного. Спазм так сковал ее горло, что она лишилась своего низкого сильного голоса. Так что охать и ахать от псевдо ужаса смогли лишь ее прислужницы.
Филипп лично держал в руках кроху, а та, как ни в чем не бывало сучила ручками и ножками. Служанка была еще тут. Она была схвачена и ее крепко удерживали два сильных воина. Стоило той увидеть царицу, как она захотела тут же выпросить у нее пощады. Ведь именно ее задание она выполняла. Кто как не царица защитит теперь ее?
– Возьми.
Отдал ребенка Филипп своему слуге. Старому скрюченному ключнику и кладовщику. Старик в детстве был учителем царю и тот его искренне уважал и ценил. За что не прогонял со двора, когда здоровье стало подводить верного слугу, а лично придумывал тому занятия по силе и платил высокую плату за верность и службу, а еще за хорошие советы.
Старый слуга нежно взял ребенка и запеленал его. Стоило крохе почувствовать вокруг себя тесные путы, она тут же уснула.
– Покормить сиротку надо-бы, – проскрипел старик, даже не спрашивая разрешения на вопрос у царя.
Лира скрипела от злобы зубами. Она ненавидела старого слугу и терпеть не могла его присутствия. Он всегда вел себя вызывающе и имел влияние на царя. Она же хоть и царица не имела свободы голоса, как все остальные поданные царства.
Филипп остановился и подумал.
– Найди кормилицу, – коротко скомандовал он и направился к жене.
Старик заулыбался и склонил голову в поклоне. Царица и ее окружение стояли как соляные столбы. Было слышен лишь жалобный стон схваченной служанки.
Лира не могла никак понять, как ты вышло, что девчонка жива? Она своими глазами видела, как роженица потратила свою искру и издала последний вздох. Все ее доводы не укладывались в голове. Мысли обезумевшими птицами метались в голове и мешали сосредоточиться.
– Чего глаза бегают? – грозно глянул на нее муж, – знаешь, что виновата?
Лира замерла и уставилась на мужа. Высокая, статная, тонкая и невероятно красивая. Она обладала редкими царственными чертами лица. Высокий белый лоб, тонкий нос, сжатые красивые яркие губы, синие пронзительные глаза. Но ее красота не трогала.
Весь ее прекрасный облик не оставлял в душе никакого впечатления и тем более тепла. Филипп не любил свою красавицу жену. А она всегда оставалась равнодушной к нему. Только царевна Лина была чем-то общим между ними. Сколь оба были холодны друг другу, столь же беззаветно оба любили свою единственную дочь.
– Я не знала, – не отрывая глаз от лица мужа выдавила из себя царица хриплым голосом.
– Твоя девка, – махнул назад головой Филипп.
Все поняли о ком он говорил. Служанка тут же подала жалобный голос и стала пуще прежнего умолять пощадить ее.
– Предательница, – облизала пересохшие губы царица и выкинула тонкую руку в сторону скрученной служанки.
– Казнить ее тем же способом, которым она пыталась избавиться он ребенка царской крови!
Служанка как услышала как решилась ее участь, так и ослабла в конец. Ее пришлось буквально тащить под руки, а она выла как дикая волчица. Лира держалась стойко, но внутри бушевала страшная буря. Филипп пристально смотрел на нее, но после, не произнеся ни звука отвернулся.
Он то знал правду, но совершенно не собирался делиться ею с женой. Пусть мучается в догадках. Он точно знал, что пока та не разгадает эту загадку, сон потеряет. Это была его большая месть ей за то, что угробила его любимую женщину.
А все было просто. Когда царица полагала, что глупая отчаявшаяся мать потратит свою жизненную силу на то, чтоб согреть младенца и тем самым продлить ей жизнь. Та поступила иначе. Она сконцентрировалась не на ребенке, а на его отце. Кровь всегда сильна, особенно если это кровь великих царей. И Филипп понял, что сейчас происходит что-то ужасное и поспешил что есть мочи в комнату любовницы. Он успел. Схватил чуть живой комочек и согрел у своего сердца.
Царь, зная, как болезненно относится ко всему этому жена, направился к старому слуге. Тот бережно качал сверток. Он даже спиной ощущал как напряжена царица и буквально источает потоки черной ненависти ко всему. Но этот вопрос должен быть решен. Он -царь и он закон!
– Дай, – протянул он руки.
– Спит, – нежно прошептал старый слуга, подавая ребенка царю, – и сопит как суслик. Прям как ты в детстве.
Хорошо, что этих слов не слышала царица. Узнай она насколько развязно мог на самом деле разговаривать с царем этот старик, ее накрыл бы удар.
Филипп некоторое время глядел на девочку. После поднял ее над головой и громко объявил всем присутствующим в комнате. Его личный писарь тут же заскрипел пером по бумаге, записывая приказ царя. Сразу же после, его писари много раз скопируют текст и разнесут его по всему царству. Лира была теперь абсолютно бессильна.
– Это мой ребенок! – провозгласил Филипп, – я признаю ее как дочь, но не признаю как наследницу!
Филипп все же опасался жены и не рискнул благополучием девочки. Непризнание ее наследницей обеспечит ей хотя бы более-менее благополучное существование. У него появилась идея, как обеспечить выживаемость этого ребенка. Она признана царской крови, но кто может гарантировать ее безопасность и как ее жизнь может обораться? Случайности бывают всякие. Филипп придумал что станет гарантией ее выживания.
Он направился к царице и резко прислонил сверток к ее груди. Та непроизвольно согнула руки и схватила ребенка.
2
– Жизнью отвечаешь за ее безопасность.
Произнес он так, что все вокруг охнули. Царица же стояла как каменная и только глаза ее излучали потоки злобного блеска, а после и испуга. Он наложил на нее заклятье. Теперь она будет жива покуда жив этот гадкий комок плоти, воняющий молоком.
– Нарекаю свою дочь именем, – запнулся Филипп и, казалось, будет долго думать, но тут же ожил, – Этэри. Все!
Царица окаменела от шока. Такого она еще не испытывала никогда в жизни. Филипп поставил ее! Её жизнь! Жизнь своей царицы! Матери его единственной наследницы! На один кон с существованием с этой безродной! Какой позор и унижение!
Филипп ушел так же стремительно, как и появился. Он сделал все, что мог для своего незаконнорожденного ребенка. Старый слуга хотел проскользнуть мимо, так же незаметно как привык передвигаться по дворцу.
– Стой!
К царице наконец вернулся голос. Правда он не был еще твердым и властным. Скорее испуганным и не уверенным. Старик замер на месте, но не проронил ни слова. Он не жаловал царицу и не пытался даже этого скрыть.
Лира сморщилась и буквально кинула в руки старика сверток.
– Жизнью отвечаешь за нее, понял?!
Лира властно взмахнула рукой, и вся процессия медленно удалилась. Старый слуга вначале опешил, а после даже обрадовался, что так вышло и малышка угодила в итоге в его руки. Он отодвинул покрывальце и умильно посмотрел на личико маленькой девочки.
– Вот так ты и появилась, Этэри, – вздохнул он, – что-то будет дальше?
Ребенок словно услышал его нежный голос и сморщился. Хотел было заплакать, но слуга начал укачивать малышку и Этэри снова уснула.
– Ну ты и суслик, – тихо засмеялся старик, – а кто у нас суслик? Правильно. Каждый суслик- агроном. Будешь теперь мною командовать как тебе вздумается. Ночами спать не давать. То животик, потом зубки. Охо-хох.
Он медленно направился по коридору. Старый слуга шел домой. Он не жил уже давно в замке. У него был свой отдельный небольшой понтон, прикрепленный к кругу, на котором располагался дворец. Туда он и нес малышку Этэри. Теперь его дом и ее дом.
– Идем искать суслику кормилицу, – ласково ворковал он со спящим свертком, – а то суслик сам меня съест без остатка, когда проснется голодным. Мамку твою жалко. Ох, жалко. Сгубили такую прекрасную девушку.
В пять лет Этэри была пухленькой очаровательной девчушкой. Она ходила хвостиком за своим опекуном и часто встречалась с родной сестрой Линой.
Царевна достигла в то время уже возраста одиннадцати лет и была маленькой копией матери. Тоненькой словно тростинка и с таким же надменным личиком, которое, кстати, смотрелось очень миленьким. Просто в своем возрасте Лина улыбалась еще чаще, чем уже ее мать. И была приветлива и внешне добра, что часто обманывало людей, которые не могли не умиляться при виде этой милой девчушки.
Лина уже была окружена множеством самых сильный учителей и прилежно училась. В ней обнаружилась сильная магия, что не могло не радовать мать и отца. Самые искусные маги были собраны во дворце для ее обучения. Самые сильные книги и свитки собирались по всему миру, для ее нужд. Самые невероятные заклинания, как драгоценности, хранились в тайниках царя Филиппа. И все для нее – любимицы Лины, для наследницы. На руку Лины уже было заявлено несколько сотен самых выгодных предложений.
Лина иногда любила развлечься тем, что забиралась в самый дальний край библиотеки и перебирала карты с изображениями и характеристиками претендентов на ее руку. Она была царевной и наследницей богатейшего и влиятельнейшего царства. Ей с детства внушали, что она обязана блюдить интересы своего народа. И в нежном возрасте одиннадцати лет, она еще не понимала той важности выбора будущего мужа и союзника и смотрела на все как на забавную игру.
– У этого нос хорош! – разглядывала она карточку и смеялась, – но уши торчком.
– Толчком, – вторила ей малышка Этэри и тоже пыталась забраться поближе на стул, рядом с сестрой.
– Фух, какая ты толстая и тяжелая, – помогла ей забраться выше Лина, – ты больше походишь на кухарку, чем на важную особу.
Малышка Этэри ничего не ответила сестре, она попросту не понимала, о чем та так быстро разговаривает. Чем Лина часто бессердечно пользовалась, стоило девочкам остаться наедине. Она бессовестно могла оскорблять малышку и даже посмеиваться над ее пухлостью и за это ей ничего не было.
Этэри загребла много разбросанных карточек и стала их перебирать и раскладывать по одной ей известной схеме. Лина скучающе наблюдала за ее действиями.
– Какая же ты глупая, – облокотилась царевна локтями на стол и подперла тонкими ручками острый подбородок, – все-таки. Ты играешь с изображениями самых завидных женихов водного мира. И даже не подозреваешь, что им не ровня. Это все для меня. Я тут главная. Хотя…
Лина задумалась, глядя как заплетены густые вьющиеся волосы Этэри в две аккуратные косички.
– Надо спросить отца, что он думает по поводу твоей судьбы?
Этэри даже не слушала рассуждения сестры. Лина была намного старше и уже и рассуждала иначе. Царевна уже задумывалась над важностью своей персоны в водном царстве и какой ажиотаж начнется, когда она вступит в пору обручения.
По правде сказать, она уже пребывала в томительном ожидании, когда же ей исполниться шестнадцать и тогда начнётся настоящая борьба государств за ее руку. Девочка любила внимание к себе и особое отношение. И ей нравилось часто повторять Этэри, что именно она тут главная. Та лишь забавно морщилась и согласно кивала, повторяя движения головы сестры. Лину это забавляло.
– Думаю отец выгодно тебя пристроит. Как никак все же, хоть и не наследница, но тоже царской крови. Тобой можно выгодно заткнуть какую-нибудь дыру.
Этэри рассмеялась и раскидала ручонками все карты по столу. Ей нравилась эта забава, складывать все стопочкой, а после раскидывать и смотреть как картинки разлетаются в разные стороны.
– Пухлая мелкая, дурочка, – смеялась вместе с Этэри Лина, – ты такая толстая, что тебя еще надо будет постараться выдать замуж.
Один бантик развязался, и лента свисала низко со стула. Этэри даже не обратила на это внимания. Она была полностью поглощена игрой. Лина натужно вздохнула и встала. На самом деле ей нравилась забавная младшая сестренка. За нею было интересно наблюдать и она была доброй и улыбчивой. А еще, в чем Лина никогда не признается вслух, она казалась Лине красивой.
Да и именно красивой, отчего та упорно внушала Этэри, что она толстая и страшная. Густые волнистые волосы у Этэри были насыщенного каштанового оттенка. Волосы Лины же были темно русыми и совершенно ровными. Как у большинства населения ее царства.
Лицо Лины было узко и длинно, оно очень отличалось от пухлого круглого личика сердечком Этэри. Единственное, что нравилось Лине в себе, так это нос. Он был таким же стандартным как у большинства людей, населяющих ее государство – тонким, ровным и длинным. Не то что у Этэри – пухлая пуговка, да еще и курносая.
Зато глаза! Этэри обладала огромными круглыми как тарелочки яркими глазами. Их цвет так и не установился. Он зависел от времени суток и настроения самой девочки. То они плескались небесной синевой, то наполнялись грозовой свинцовой темнотой. Но чаще были серыми или зелеными, словно молодая весенняя листва. Глаза же самой Лины никогда не меняли даже оттенка. Они были точной копией глаз ее матери. Красивые, но холодные сапфиры.
Ученые маги говорили, что обладательницы таких глаз непременно обязаны проявить особый талант в магии. Но Этэри было уже пять, а магии в ней так никто и не заметил. Даже провели пару раз тестирование, но даже всполоха самой слабой голубой искорки не проскочило между ее пальчиками. Этэри была пуста.
Тем она еще больше нравилась Лине. Царевна хоть и насмехалась над малышкой, но она все еще сама была ребенком. Одиноким царским отпрыском, который улучал редкие минуты на безделье и прятался в дальние углы дворца, чтобы побыть одной.
Лине нравилось проводить время с сестрой. Это не нравилось ее матери, но это очень радовало ее отца. А Лина уже сейчас прекрасно понимала, что власть содержится полностью в руках Филиппа. А мать так, лишь сосуд для производства наследников. Причем, как оказалась, достаточно непродуктивным. А царевна власть любила уже больше матери и предпочитала угождать именно отцу.
– Какая же ты растрепанная, Этэри.
Взялась Лина за развязанную ленточку и потянула. Лента легко выскользнула из мягких волосиков.
– Ну надо же, – расстроилась Лина и поджала тонкие губки, – совсем выскочила.
Девочка медленно расплела косу Этэри, пропуская ее волосы через пальцы.
– Такие мягкие, – царевна наклонилась и вдохнула леденцовый аромат волос малышки, – и так вкусно пахнут. Загляденье.
Этэри сидела и разглядывала изображения на картах, а Лина расплетала ее и играла мягкими волосами.
– Какие длинные? – подняла она локоны Этэри вверх, – а так и не скажешь.
Когда косы были расплетены полностью, малышка неожиданно соскочила со стула на пол.
– Что случилось? – всполошилась Лина.
– З. – указала вдоль шкафов с книгами пухлой ручонкой Этэри, – з-з-з.
Лина непонимающе пожала тонкими плечиками. Ее глаза неотрывно смотрели на каштановую кучерявую копну сестры. О таких шикарных локонах можно лишь мечтать. Какой бы она была красавицей с такими волосами? Но они достались ее младшей сестре – бесприданнице. Несправедливо.
Этэри не стала дожидаться пока Лина поймет ее и побежала вдоль шкафов в поисках того, что так тревожило ее. Царевна разозлилась.
– Нельзя прислуге носить длинные косы, – сказала она себе под нос, – а Этэри все равно, что прислуга мне. Я тут главная. Упрошу отца выделить сестре место среди моих прислужниц.
Лина пошла следом за малышкой. С полки взяла ножницы.
– Этэри? – звала она малышку, – ты где?
Малышка стояла в конце прохода и явно прислушивалась. Она решала куда идти дальше. Лина подошла и схватила Этэри и начала щекотать.
– Ах ты проказница маленькая, куда убежала?
Этэри громко хохотала и выворачивалась. Лина подняла ее и поставила на стул. Отвернула от себя.
– Ты еще маленькая и не знаешь законов, Этэри.
На пол упал локон волос. Следом еще и еще.
– З-з-з, – указал пухлый пальчик налево, – тям. З-з-з.
– Тям, тям.
Поддакивала ей Лина, а сама срезала все больше и больше.
– Служанкам не положено носить волосы ниже лопаток, Этэри. А ты мне хоть и сводная сестра, но все равно статус у тебя как у служанки. Отец тебя держит из жалости. Куда девать? Не на свалку же выкидывать? Я упрошу его поставить тебя ко мне в свиту. Будешь мне лучшей служанкой.
Рядом раздался пронзительный визг. Две воспитательницы наконец отыскали беглянку. Ножницы выпали из рук царевны и металлический лязг отразился звоном в стеклах книжных шкафов.
– Царевна Лина! –хором воскликнули воспитательницы, – как можно? Царевна Этэри? Она же почти лысая!
Этэри повернулась и завидя воспитательниц радостно заулыбалась. Она совершенно не понимала, что происходит и для нее все было весело. Однако увидя, как испуганы лица воспитательниц, сама чуть не расплакалась.
– Что тут случилось?
– Отец?! – испуганно отшатнулась Лина, – она никак не ожидала увидеть тут царя.
– Детка!
Из-за спины выскочил старый слуга и схватил девочку на руки.
– Что с тобой?
Этэри сложила пухлые ручки перед собой и крутила головой во все стороны. Вокруг сразу оказалось столько взрослых, и все смотрели на нее. Кто испуганно, а кто и грозно.
– Лина, – Филипп возвышался скалой над хрупкой одиннадцатилетней дочерью, – ты зачем это сделала?
– Прислуге по закону не полагается носить длинных волос, – лепетала Лина, переводя дыхание, – я хотела просить вас, отец, поставить Этэри ко мне в свиту. Я люблю ее как сестру и нам будет вместе весело.
Филипп оценивающе смотрел на дочь. Ее бледное испуганное личико, поджатые губки и на глазах капельки слез.
– Она и есть твоя сестра, – спокойно ответил он и поманил к себе рукой.
Не мог Филипп злиться на Лину. Она в его глазах всегда представала ангелом во плоти. Он беззаветно обожал свою наследницу. Лина тут же приникла к его боку и прижалась головой к руке.
– И она не может быть в твоей свите. Этэри тоже по статусу царевна.
Мягко сказал Филипп и посмотрел на своего верного слугу. Тот тяжело вздохнул и прижал к себе притихшую Этэри крепче. Он никогда не доверял царице Лире. Отныне к этому списку прибавилась еще и царевна Лина. Уж его не обманет это милое личико.
– Ну это лишь волосы, – погладил он коротко остриженную шевелюру малышки и улыбнулся, – они отрастут.
– Отрастут, – подтвердил Филипп. – а ты Лина.
– Простите, – всхлипнула Лина и уткнула лицо в бок царю, – я не знала. И думала…
Лина даже не думала ничего и все знала на самом деле. Просто ее взбесили красивые локоны Этэри. Филипп всегда верил дочери и не мог на нее долго злиться. Старому слуге нельзя было злиться на царевну по статусу. Но он не был столь же наивен, как его ученик.
– Ничего, – мягко обнял дочь Филипп, – вы такие дружные у меня девочки. Так хорошо вместе играете.
– Я так люблю, сестренку, – блеснула глазенками Лина, – я теперь знаю и больше так не буду.
– Ну вот и все разрешилось.
Филипп довольно хлопнул себя по бедрам. Этэри хоть и была главной участницей данных событий, но совершенно не разделяла общего внимания к нему. У нее был совершенно иной интерес. Она поняла, что ее манит, как только оказалась на ручках у опекуна.
– З-з-з, – потянула она пухлые ладошки в сторону стеллажа со свитками.
– Что ты там увидела? – вытянул шею поверх свитков старый слуга, – вот глазки молодые зоркие.
– Что там, Икар?
Филипп тоже подошел ближе. Никто не знал почему царь и его верный Икар оказались в старой библиотеке. А все потому, что несколько человек поступили в лазарет с ужасными последствиями от укусов страшных насекомых.
Сколия – магическое насекомое, внешне похожее на осу, только крупнее и намного опаснее. Жало сколии напоено магическим ядом и оставляет на теле жертвы глубокие ожоги, которые в последствии образуют на месте укуса буквально дыры в теле. Яд невозможно разрушить и во взаимодействии с жидкостями тела он превращается в кислоту, разъедающую жертву заживо.
Филипп в сопровождении верного Икара искали в старой части библиотеки старинные источники по изучению этих насекомых. Скопия – тропическое насекомое, обитающее в жарких островных государствах. И тут эти твари оказались не спроста. Кто-то явно проводит запрещенные эксперименты и подопытные вышли из-под контроля.
3
– Кто бы мог подумать, – радостно улыбался Филипп, – что малышка Этэри, найдет даже лучшее, чем мы искали. Мы хотели найти информацию, а обнаружили самих насекомых.
Охрана ринулась к полкам, но была остановлена жесткой рукой царя.
– Тихо, – замер он и все замерли, – советую вам отойти подальше и не шуметь. Детей уберите.
Лина как завороженная смотрела во все глаза. Воспитательницы мягко ее оттаскивали, а она вытягивала шею и сопротивлялась. Этэри так же волновалась и проявила больше беспокойства. Она начала капризничать и выворачиваться в руках опекуна.
Филипп аккуратно убрал несколько свитков и вытянул на обозрение всех небольшую стеклянную банку. Внутри ползало много крупных насекомых с желтыми и черными крупными пятнами на брюшках.
Лина распахнула рот при виде такого диковины. Она уже много читала про опыты с насекомыми с наделением их магическими свойствами.
– З-з-з, – указывала Этэри пальчиком на банку.
Малышка не могла еще в силу возраста выразить свои чувства и все ее поведение понимали по-своему.
– А вот и сами сколии собственной персоной, – широко улыбался Филипп и бережно вертел сосудом, – вот это находка!
– Кто-то их спрятал сюда, – сказал Икар, не отрывая взгляда от царя.
– Мы выясним, – коротко заключил Филипп.
Царь подошел к малышке Этэри и закрыл все обозрение для посторонних своею спиной. Икар и царь обычно не спорили ни по какому вопросу и вместе всегда проверяли все догадки. На счет скопии тоже были общие подозрения.
Икар нежно перебрал все пальчики маленькой девочки и оба взгляда остановились на указательном пальчике. На средней фаланге словно укусил комарик. Припухлость появилась сама собой, Этэри не кусал ни комар, ни иное насекомое. Старый слуга взвел кверху бровями и всего. А царь едва кивнул головой.
– Все ясно, – как можно тише старался говорить он, – больше не стоит искать. Лира.
Царица была кровным опекуном маленькой девочки и даже не подозревала насколько тесна связь между нею и Этэри. Любая травма полученная одной тут же проявлялась и у другой.
Царица после появления на свет малышки Этэри словно сошла с ума. И как обезумевшая накинулась на магическую науку. Что она искала? Что пыталась доказать или что создать, никто не знал. Но Лира понемногу сходила с ума. От ревности, от злости, от бессилия.
Филипп понял, что это царица проводила опыты с опасными насекомыми и вероятно одно выскочило из банки и ужалив Лиру вылетело в окно. И прежде, чем было убито, успело ужалить несколько простых людей.
Для царицы, наделенной магией и обученной укус не представлял ничего серьёзного, обожгло болью, образовалась припухлость, максимум ожог. Для малышки Этэри и того меньше, на ней проявились лишь легкие следы травм кровной опекунши. Чем часто и пользовался царь, узнавая об опасных увлечениях супруги.
А вот для простолюдинов все может окончиться крайне печально. И надо было что-то предпринять и срочно.
– Выставить охрану, – скомандовал царь и поставил сосуд со скопиями на стол у окна.
В старой части библиотеки тут же образовалось некое напряжение. Большое скопление военных с оружием.
– Привести сюда царицу, – отдавал распоряжения Филипп, – одну!
– З-з-з, – вытягивалась всем тельцем Этэри и капризничала, – когда Икар уносил ее из библиотеки.
– Все хорошо, моя лапушка, – гладил полные бедрышки и успокаивал малышку Икар, – устала моя хорошая. Идем отдыхать, идем.
Но Этэри не унималась. Старый военный вынес ребенка на улицу и пошел вдоль стены, а Этэри буквально выворачивала голову. Мужчине даже пришлось положить свою ладонь ей на макушку и прижать ближе к своей груди. Никогда Этэри не была такой взвинченной. Это очень беспокоило старого опекуна.
Но вдруг она резко успокоилась и обмякла. Икар остановился и поправил ребенка на руках. Этэри было пять лет, и она была далеко не из легких малышек.
– Пойдешь ножками? – спросил он.
– Да, – ответила Этэри, и он поставил ее на ноги.
Девочка выглядела немного странно. Короткие курчавые волосики буквально образовали вокруг ее головки пружинистый шар. Глазки лукаво и довольно блестели.
– Все, – расставила ручонки Этэри и довольно улыбнулась, – з-з-з теперь хорошо. Этэри больше не больно.
Икар поднял голову и увидел, что стоят они прямо под окнами старой библиотеки. Мужчина ничего не понял, но он был рад, что малышка успокоилась и больше не капризничает. Он взял Этэри за ручку, и они вместе пошли домой.
Лира не сопротивлялась. С царственным достоинством она вышагивала по коридорам в сопровождении конвоя своего мужа и царя Филиппа. Уже давно между ними не было ни согласия, ни лада. Муж совершенно забыл дорогу в ее покои. А она, между прочим, не была еще пожилой женщиной. Она могла бы еще попытаться забеременеть и наконец осчастливить своего царя сыном. Но для того, чтобы это случилось нужно двое. А Лира в последний год совершенно одна засыпала в своей холодной постели.
Филипп стоял у дверей старой части библиотеки как вкопанный. Только взгляд выдавал степень его ярости. Жена подошла, он лично открыл дверь и впустил ее в помещение. Военные остались за дверью.
Первым делом как муж и жена остались наедине, он взял ее руки в свои.
– Ох, – издала она удивленный протяжный стон.
– Что это, – развернул он ту руку, на которой был замотан бинтом палец.
– Поранилась, – просто ответила Лира, – когда вышивала флаг с гербом нашего царства.
Филипп, поглядывая на жену стал медленно разворачивать бинт.
–Так волнительно, – комментировала его действия Лира с легкой издевкой в голосе.
Царь никак не реагировал на ее слова. Он развернул повязку и внимательно осмотрел рану. Это явно была рана от жала насекомого.
– Я так понимаю, – потянул он Лиру за руку вперед, – ты поранилась вот этими иглами. Когда вышивала.
Оба замерли. На столе стояла абсолютно пустая банка. Крышка лежала рядом на столе. Насекомые исчезли. Филипп схватил сосуд и заглянул в него. На дне не осталось даже лапки или хотя бы крылышка. Абсолютно ничего, что могло бы стать доказательном преступления Лиры.
– Какой конфуз, – сказала Лира с максимально невинным выражением лица.
– Они исчезли, – поставил банку на стол Филипп.
– Кто они?
– Не делай вид, что не знаешь, Лира. Это все равно не освобождает тебя от ответственности, хотя бы передо мною. Ты отправишься в лазарет, и приложишь все усилия, чтобы вылечить тех несчастных мирян, которые умирают теперь по твоей вине.
– Я, конечно, не совсем понимаю, – неуклонно гнула свою линию царица, – но сделаю все что от меня требует мой царь.
Филипп больше не удостоил жену ни единым взглядом. Он приказал солдатам сопровождать царицу в лазарете, а сам вышел быстрым шагом прочь. Филипп ничего не понимал. Куда могли подеваться опасные сколии? Нужно срочно призвать совет магов и создать магическую защиту от этих опаснейших тварей, которых создала невесть для чего Лира. И все провернуть так, чтобы имя царицы даже не было произнесено шепотом.
Никто не догадывался что переполох был на самом деле напрасным. Сколии, выбравшись из заточения ровным рядком убрались восвояси в свою далекую южную страну. Им тут было очень плохо. Они страдали и это остро ощутила лишь одна маленькая девочка. Этэри ощущала их дискомфорт и отчаяние, а еще она чувствовала, как им хочется домой. Она не могла в силу возраста это объяснить словами, а даже если бы и сказала что-то, ее никто бы не понял.
Как так у нее получилось, что крышка оказалась открыта и откинута на столешницу никто не смог бы объяснить. Тем более сама малышка. Она просто хотела помочь и всего. Тем более никто и никогда не сможет заподозрить Этэри в том, что она стала ненароком спасительницей Лиры от гнева царя Филиппа.
Когда Лина отметила свое шестнадцатилетние, Этэри исполнилось одиннадцать. И выглядела она не менее забавно, чем в пять лет. На фоне утонченной царевны наследницы она оставалась толстопятой пухляшкой. С носиком пуговкой и широко расставленными огромными ясными глазками.
Икар не искушал больше судьбу, зная завистливый нрав наследницы и не позволял волосам Этэри отрастать ниже плеч. Девочка любила вплетать в кудряшки перышки, ленточки и заплетать тонкие косички. Бегала она чаще босиком в коротком ярком сарафане. Все уже знали Этэри, все ее привечали и все ее искренне любили.
– Доброго дня, Этэри! – махал рукой мясник.
– Доброго дня дядь Малюта, – звонко кричала девочка, пробегая мимо, – как ваш палец?
– А ты глянь! – снимал мясник Малюта Скуратов тяжелую кожаную перчатку и выставлял вверх палец, – как новый!
Этэри звонко смеялась и бежала дальше.
– Бедняжка.
Присела она возле облезлой кошки и осторожно гладила ту по бокам. Накануне ее случайно хозяин обжег кипятком и шерсть на спине сошла вместе с кожей. Ранки кошки чем-то обработали, но видно было, что она испытывает ужасные боли и лекарство ей плохо помогает.
– Тебе так плохо, мне тебя очень жалко.
Этэри еще немного погладила животное и кошка стала как-то активнее мурлыкать и даже в желтых глазах ее засветились огоньки. Девочка встала и побежала дальше, а облезлая кошка покрутилась на месте, нашла удобное местечко и стала вылизываться словно она и не была больной до этого. И никто не обратил внимания на то, что ранки на спинке животного порозовели и перестали сочиться.
Маленькая царевна кого пожалеет, всяк выздоравливает. Тронет сломанный стебелек и убежит, тот поднимется словно и не был переломлен пополам.
Однако никто не связывал неожиданные выздоровления людей, животных или растений с Этэри. Она часто бывала в лазарете и после происходили просто чудеса. Но ни разу никому не пришла мысль, что все не просто так. Маги и лекари были уверены, что это их лекарства помогают. А кто считал животных и птиц или растения, неожиданно вставших после травм? Никто! Потому что у Этэри магия так и не проснулась. Абсолютно пустая девочка.
Только простые не магические миряне отчего-то обожали её и всегда бесконечно радовались стоило Этэри оказаться рядом. Люди старались дотронуться до нее или хотя бы постоять рядом. А кому она в ответ помашет рукой у того в течении дня всегда что-то хорошее случалось. Этэри была любимицей простого городского люда.
Иногда она играла с детьми простолюдинов и встречались разные дети. У бедняков даже самого богатого царства всегда были проблемы. Недостаток пищи, невозможность хорошо одеваться, учить грамоте детей и просто вовремя лечить их болезни и травмы.
На бревне сидела девочка ровесница царевны.
– Пошли играть, – подбежала к ней Этэри.
Девочка насупилась и опустила головку.
– Иди ты, – отмахнулась она от царевны, – нарядная, а ума нет.
– Ты чего такая грубая? – возмутилась Этэри.
– Оставь ее, – подбежала гурьба таких же босоногих друзей, – это Светланка. У нее ножка кривая.
Этэри послушалась друзей, игра была интересная и захватывающая, но, когда уже шла обратно, Светланка все сидела на том же самом месте. Царевна села рядом.
– Смеяться будешь тоже? – насупилась Светланка.
– Почему? – спросила ее Этэри.
– Ну как? Всем смешно как я хожу.
– А как ты ходишь?
Светланка не стала отвечать, а просто выставила вперед свои ножки. Одна нога была странно кривой. Девочка ее сломала еще давно. Но она неправильно срослась и стала болеть и так было очень плохо ходить.
– Ой, – наклонилась Этэри, чтобы ближе глянуть на такую странную ногу.
Потом она выпрямилась и отвязала с виска красивую веревочку с бусинками. Светланка как завороженная смотрела на такую красоту. Украшений в ее семье таких конечно же не было. А новая девочка взяла и своими руками привязала веревочку к ее волосам.
– Как красиво! – восхитилась Этэри, – на твоих светлых волосах намного лучше смотрится. Давай дружить? Я Этэри.
– Давай, спасибо, – рассматривала и не могла нарадоваться подарку, – А я Светланка.
Вечером Этэри рассказала какаябеда у ее новой подруги Икару и как заведенная упрашивала помочь, потому что ей - Этэри очень неудобно бегать со Светланкой, когда та сидит.
Опекун долго смеялся над маленькой хитрюгой, но ему нравилось, что Этэри пошла в отца. Была такой же внимательной и сострадательной к простым людям. Он обещал непременно помочь.
В лазарете девочке провели ряд магических и хирургических операций. Этэри переживала и не находила себе места, пока ей не сообщили, что все прошло неожиданно легко и пациентку больше нет надобности держать.
– Это потому, что я все время держала в руках твой подарок и молилась, – доказывала Светланка Этэри свою правду.
Но царевна сама не верила. Она же слышала, как хвалились колдуны, что сегодня магия особенно чистая и сильная и как маленькой девочке повезло. Мать и отец Светланки затискали Этэри в объятиях и низко кланялись старому солдату за проявленную доброту.
– Все она, – оправдывался Икар, – попробуй ее не послушать. У нас же каждый суслик – агроном. Да, Этэри?
А царевна зажимала головку в плечиках, крутилась как юла и посмеивалась. Она была счастлива. И так она иногда дарила свои украшения с волос людям. И все берегли их как самые сильные обереги. И они именно так и работали. Только высшее общество царства совершенно не обращало внимания на маленькую царевну бесприданницу.
Пока она никого не интересовала. По возрасту мала. Разве что позже, вдруг по политическим надобностям пригодится? Как любила говорить Лина: «Отдать замуж то, что не нужно, за того, кто выгоден». Благо Этэри по малолетству не понимала смысла этой заковыристой фразы и всегда пребывала в прекрасном расположении духа и с каждым годом все больше любила свою сестру.
– Где тебя носит? – увидела Лина Этэри.
Та так торопилась на встречу, что забыла обуться. Вернулась за туфельками. Забыла букет. Вернулась. Так спешила, что порвала сарафан. Вернулась.
– Фу-у-у-х, – вместо ответа выдула Этэри.
– Сегодня день, когда я становлюсь невестой, – торжественно говорила Лина с гордостью, – ты представляешь какой конкурс начнется на мою руку и сердце!
Этэри ничего толком не понимала. Ее больше интересовали бабочки, что кружились над цветами в клумбе.
– О-о-о! – выдала она в ответ.
– В двадцать один я выйду замуж, – смотрела на себя в зеркало Лина, проверяя, чтобы все было идеально, – и это будет самый достойный мужчина во всем нашем мире.
4
Лина повернулась и посмотрела на сестру.
– Я как никогда ощущаю какая, между нами, все-таки разница, – задумчиво проговорила она. – когда мне было одиннадцать, а тебе пять, мне казалось, мы лучше друг друга понимали. А теперь, когда мне шестнадцать, а тебе как мне тогда, я вижу, что возраст имеет большое значение, Этэри. Ты ребенок, а я уже взрослая.
– А-а-а? – распахнула рот Этэри и отвлеклась от бабочек.
– Вот я об этом, – хмыкнула Лина, – иди сюда растрепа.
Этэри подошла ближе, и Лина расставила свои ладони на уровне ее ушей, а затем звонко щелкнула пальцами. От их кончиков рассеялась голубая дымка, волосы Этэри разгладились и красиво улеглись.
– Так гораздо лучше, – полюбовалась работой Лина, – ты красивая, сестренка.
– Ты красивее, – любовалась утонченной царевной Этэри, – образ Лины ей нравился гораздо больше, чем собственный.
Этэри тоже щелкнула пальцами, но ничего не произошло.
– Эх, – махнула она рукой с досады, – в другой раз точно получится.
Лина довольно хмыкнула и встала.
– Обязательно получится. Главное не унывать.
По ее довольной улыбке было невооруженным взглядом видно, как ей нравилось то, что у Этэри так и не проявляется магия. Вообще никакой магии, даже отголоска.
У самой Лины магии было так же не столь много. Тут яблочко не далеко укатилось от яблоньки. А точнее от царицы матери. Но она была! Трудом и прилежной учебой Лина развивала свои способности.
На террасу, где находились царевны вошел Филипп.
– Отец! – подбежала к нему Лина.
Этэри привыкла находиться всегда чуть в стороне и никогда не набрасывалась на царя как ее старшая сестра. Филипп поцеловал дочь в лоб и посмотрел на Этэри. Та робела перед царственным родителем и так и не подошла. Ей отцом был Икар.
– Подойди, – приказал он.
Глаза Этэри сразу же стали дымчато-свинцовыми.
– Ну же, – ждал Филипп.
– Этэри, не тупи, – хохотнула Лина.
– Лина! – укорил старшую Филипп.
Этэри медленно подошла и выдохнула. Царь улыбнулся и потрепал ребенка по кучерявой шевелюре, а затем наклонился и поцеловал ее в макушку.
– Какие вы уже обе большие, – осмотрел он обеих дочерей, – идемте, гости прибывают.
Лина заметно заволновалась. Сегодня ее праздник. Будет много гостей и даров. Это ее смотрины, и она должна быть самой очаровательной невестой за всю историю водного мира. Она еще раз осмотрела себя в зеркале. Затем глянула на Этэри и снова щелкнула пальцами у ее висков.
Филипп взял за руку Лину и повернулся.
– Этэри, не отставай.
Девочка чуть задержалась. Ей не положено выходить вместе с царской семьей. Она идет позже. Поэтому было время и на себя посмотреть в зеркало. Осмотрела красиво уложенные пряди. Из кармана достала веревочку с бусинками и спрятала среди густых локонов за ухом.
– Вот так лучше, – сказала сама себе.
Глаза ее стали изумрудно зелеными. Она была счастлива за сестру и очень рада. Схватила букет и побежала.
Царевна Лина восседала сегодня на изумительной красоте троне. Это был единственный день в истории, когда она была главнее царя. Родители находились на тронах на шаг позади. Лира сияла от счастья и гордости. Она как мать гордилась красотой и умом своей дочери. И как родительница сегодня получала массу внимания и даров. Все претенденты не знали, как отличиться, чтобы именно их заметили и запомнили.
Торжественная часть церемонии окончилась. Процессии с дарами завершены. Этэри как заведенная бегала между гостями и местной знатью, заглядывая во все уголки площади, на которой происходили события.
Море цветов, музыка лилась со всех сторон. Специальные слуги, на примыкающей площади поменьше, без устали накрывали длинные столы. Вся столица сегодня гуляла и веселилась. Угощенья для простолюдинов не заканчивались.
Тут же подкатывались новые бочки с вином и пивом. Брага просто так стояла в деревянных кадушках на столах. Бери ковшом черпай и пей вдосталь. Тех, кто уже на праздновался, бережно уносили другие слуги в специальные бараки и укладывали на приготовленные постилки. Все было организовано на высшем уровне. Люди пели, танцевали, восхваляли царевну Лину. Приезжие музыканты и циркачи показывали все свое мастерство. И каждый мог смотреть на них сколько угодно бесплатно.
Маленькая царевна промчалась по бараку, заскочила в шатер, а там клоуны и акробаты. Немного посмотрела, похлопала, посмеялась и умчалась дальше. Все ей было так интересно. Пробегала мимо столовой. Ее тут кто-то и зацепил за подол сарафана.
– Проказница, – смеялся Икар, – не угнаться за тобой. Все уже оббежала?
– Ага, – широко улыбалась Этэри, – два раза!
– Все скачки завершены.
– Но папа!
Икар замер, немного согнулся и шикнул.
– Тш-ш-ш, суслик – агроном, я твой опекун. Не пугай. Не хватало мне еще царского гнева. Еще решит, что я тебя науськиваю.
Этэри поджала губки и насупилась. Это было ее первое слово. Отцом Икара она назвала, когда ей едва исполнилось одиннадцать месяцев. Старый солдат как не пытался ей объяснить, она упрямилась. Этэри знала, как старому служаке это нравится на самом деле. Он и ощущал ее своим отцом и обожал ее больше жизни. Она была его самая главная победа! Однако Икар опасался гнева Филиппа.
– Так, не время и не место, – подтолкнул он Этэри в спинку, – воспитывать тебя будем дома, а сейчас надо поесть и беги потом на все четыре стороны.
– Удовлетворение пищевого инстинкта, – заговорила Этэри, которой и правда захотелось кушать, – инстинкт врожденный и очень мощный.
Икар выпучил глаза и уставился на девочку.
– Царевна, – заговорил он странным голосом, – это вы где набрались таких фраз?
Этэри смешно вздохнула, забралась на скамью и схватила ложку.
– Лина училась, а я не мешала.
– У, как, – вытянул удивленно лицо Икар.
Он взял тарелку и положил на нее вареную картофелину, а рядом кусочек жареной рыбки.
– Ай как вкусно, – показал он Этэри тарелочку.
– Я хочу окрошечки, – отрицательно закрутила головой та.
Икар молча поставил тарелку с рыбой себе. Встал, подошел к горшку с окрошкой и налил в глубокую миску. Маленькая царевна и ее опекун не сидели за царскими столами. Хотя Филипп предложил старому учителю место подле себя. Однако Икар отказался. Он не спускал глаз с малышки и не желал, чтобы царица навредила ей каком-либо образом.
Этэри была признанным бастардом и могла находиться в царском дворце практически, где и когда угодно. На нее было выделено огромное содержание. Она в свои одиннадцать была уже далеко не бедна. Опекун не тратил из ее средств ни монеты. Ему вполне хватало содержать девочку на свои кровные.
Судьба Этэри волновала Икара сегодня особенно остро. Филипп не говорил с ним на эту тему, а на заданные вопросы предпочитал отмалчиваться. Икар ел и поглядывал за тем, как она неуклюже потянулась и схватила пухлыми пальчиками сахарницу. Улыбнулся и опустил взгляд, когда она глянула на него. Царевна больше всего любила кушать прохладную окрошку. Она ее ела с сахаром с таким удовольствием, аж причмокивала, чем вызывала невероятное умиление опекуна. Он любил наблюдать за тем, как она кушает.
– Я уже наелась.
Поглядывала Этэри на Икара и делала попытки слезть со скамьи, но так как разрешение еще не было получено она выглядела как гончая на низком старте.
– Погоди еще минутку, суслик.
Старый вояка полез в карман, достал мягкий черный бархатный мешочек. Этэри не сводила глаз с рук опекуна. Она редко получала подарки, практически никогда. Ее старшая сестра Лина была так искушена в этом деле, что постоянно обсуждала свои подарки и перебирала их. Нередко даже выбрасывала за ненадобностью. Но никогда не передаривала их Этэри. Все что было ее, это ее. Девочка никогда не была в обиде. Все потому, что она даже не догадывалась, что ненужное можно было бы отдавать тем, кто в этом нуждается.
Царевна имела в своей жизни все необходимое. Она даже не нуждалась и не скучала по матери. Женском обществом была всегда обделена. Икар отгородился изначально от всех сиделок, нянек, помощниц. В их доме не было даже служанок женского пола. Памятуя страшные события ночи рождения Этэри, старый вояка не рисковал. Он справлялся со всем сам.
А добрая и нежная Этэри со сторицей благодарила его своими любовью, привязанность и послушанием. Девочка сама научилась дарить подарки другим и это ей больше нравилось, чем от кого-то что-то получать.
– Что это?
Любопытно хлопала она густыми ресничками, аж сползла со скамьи так, что над столом остались одни глаза и лоб. Икар неторопливо развязывал узелок и посмеивался, наслаждаясь нетерпением царевны.
Он был мужчиной и был солдатом. Вся жизнь в походах. После академия и военные учения. Еще позже его пригласили стать учителем молодого наследника водной империи. Долго сомневался и думал, но кто же может оказаться от такой должности? Юный Филипп сразу привязался к наставнику, а тот полюбил его всем сердцем.
Вот так не имея своей семьи, даже жены, вся жизнь походная и боевая. Став стариком, он внезапно обзавелся мягким пищащим свертком, беззубым, но таким голосистым! Никто не знал, как ему было тяжело! Но он справился. И не заметил, как очередное задание стало смыслом всей его жизни.
А когда Этэри впервые назвала его «папа», долго тихо плакал в одиночестве и возносил молитвы небу. Он благодарил создателя, что прожил свою долгую жизнь не зря.
– Иди сюда.
Девочка в миг оказалась пред ним. От Икара она обожала получать подарки и всегда им радовалась долго и громко. Он был единственным человеком на всем свете, от которого она хотела что-то в подарок. Но в силу своей мужской грубости и небогатого опыта общения с женщинами он не часто ее баловал ими.
– Ладошки подставь, – расширил он мешочек.
На протянутые лодочкой ручки упали красные как кровь кораллы.
– А-а-а-а! – распахнула рот от восхищения Этэри.
У нее никогда не было настоящих украшений. Она давно научилась их делать себе сама из подручных материалов: ленточек, шнурков, бусин, цветов и бисера. А тут кроваво красные кораллы. Такие яркие, сочные, манящие.
Икар взял по очереди сережки и вдел в ее маленькие ушки. Глаза девочки сразу засияли лазурью. Он посмеивался, наблюдая как она преображается с настоящую маленькую леди. И никого не волновало, что царевна находится на задворках двора. Что бегает босая как простолюдинка, хоть и в нарядном, ярком сарафане, но не считавшимся царственным одеянием. Что ее волосы острижены как у служанок коротко, а в них вплетены ленты и шнурки с бусинами. Этэри и Икару было важно, что они оба здесь и сейчас. Они были счастливы в своем маленьком, но их родном мире.
Потом Икар надел на шею Этэри ожерелье. Она тут же схватила и стала перебирать пальчиками.
– Бусинки как ягодки, – восхищалась она.
Солдат знал, как ей нравятся круглые бусины и заказал такой дизайн украшения, чтобы их было много.
– А это что? – притянула к глазам она ожерелье, – золото? Настоящее?
– Настоящее, – гладил девочку по волосам Икар, – царевнам положено носить настоящее золото.
– Я уже такая большая?
– Уже такая большая, – с тенью сожаления вздохнул опекун, – слишком быстро время летит. Слишком.
– Генерал!
Разрушил семейную идиллию грубый голос рядом. Этэри тут же умолкла и аж вытянулась по струнке как военные. Она много провела времени на плацу и наблюдала как занимаются военные. Как никак ее отец военный человек. Икар спрятал мешочек в карман и выпрямился.
– Слушаю.
– Царь ждет. – раздался лаконичный ответ.
Икар знаком отпустил солдата и повернулся к Этэри.
– Меня вызывают. Не задерживайся долго на площади, погода портится.
– Знаю, знаю, – улыбнулась Этэри, – нельзя намокнуть в дожде.
– Вот и умница, а теперь беги, суслик.
Этэри словно ветром унесло. А Икар проводил ее взглядом и направился к царю. Торжества продолжаются, но торговые переговоры уже начались. И это будут самые сложные переговоры. А все потому, что предметом торга является царевна Лина и ее приданное – половина царства царя Филиппа.
На пороге зала переговоров Икар чуть не столкнулся с царицей. Лира лично распахнула двери и выскочила. Ее свита стояла далеко и ожидала свою госпожу. Перепуганные личики красавиц выглядывали из-за колонн в ожидании гневной царицы.
– Хм, – сверкнула глазами Лира, – старый дряхлый, но все такой же верный Икар.
Солдат сразу заметил, что глаза царицы слегка покраснели, а на ресницах еще не просохла слезинка. Снова они с Филиппом выясняли отношения. Лира узнала о новом увлечении своего супруга.
Солдат терпеливо ожидал, когда можно будет пройти, но Лира как вкопанная стояла и смотрела на него в упор.
– Ты знал? Да! Конечно же знал. Ты все всегда знаешь о нем.
– Извините царица, – не прятал он глаз, а смотрел строго и прямо.
– Не извиню! – всхлипнула она, – чем я не такая?
Лиру понесло. Икар не любил ее и не мог терпеть ее нытья. Она изначально была заносчивой и невнимательной к мужу. Когда ее выдали за него замуж, он окружил ее вниманием и теплом. А она всем видом показывала, что выше его и достойна была бы большего. Варваром называла. Была холодна и неприступна. В результате добилась своего. Он махнул рукой и нашел утешение в иных более теплых и нежных объятьях.
И как обычно случается в Лире проснулась неожиданно ревность. Она увидела какой стал Филипп великий и могучий государь. Какой ее муж сильный, храбрый. Он заработал себе непререкаемый авторитет. А о ней позабыл. Она вроде была рядом и в то же время ее как бы не было. Когда Лире захотелось внимания мужа, он уже остыл и устал от нее.
Икар стоял и терпеливо выслушивал упреки в адрес царя и его. Словно он – старый военный в чем-то виноват. В такие минуты перед его глазами всегда разворачивалась сцена холодной заснеженной комнаты. Среди белоснежных складок на постели распростерлась мертвая молодая женщина.
Ее выражение лица никогда не сотрется из его памяти. Агония страха даже не пропала после смерти роженицы. А на подоконнике плачущий ребенок. Он уже практически занесен белой снежной крошкой, а все борется, сучит посиневшими от мороза ручками и ножками.
Икар стоит как завороженный и смотрит на ребенка с раскрытым ртом. А в голове бьется набатом: «Её надо спасти!». Но нет сил, руки как плети, ноги одряхлели, силы покидают его. Красная как кровь бусина неожиданно выкатилась из складок покрывальца и медленно покатилась по подоконнику.
С невероятным грохотом она обрушилась на пол комнаты, так что все вокруг пошатнулось. Пространство разорвалось, и Икар очнулся.
5
Злость внутри мужчины вспыхнула ярким пламенем. Лира воздействовала на него только что своими чарами. Испытывала какое-то новое заклинание? Или пыталась зачаровать? Возможно, просто хотела отнять у него немного энергии.
Царица резко осеклась и удивленно захлопала ресницами. Связь так резко оборвалась, что ей стало больно. Она была крайне удивлена, как старый вояка умудрился разорвать ее чары? А все карты ей перепутала снова Этэри. Это она спасла опекуна. Как? На этот вопрос пока никто не знал ответа.
– Знаете, – без шарканья заговорил Икар, – от злости раздувая ноздри.
Иного обидчика он бы уже надвое разрубил мечом. И не смотря на свою старость он еще был сильным солдатом. Про опыт нечего и говорить. Лира от волнения облизала губы и напряглась.
– Половой инстинкт, – резко выдал старик, а царица охнула и даже отступила на шаг назад, – это инстинкт врожденный и самый мощный.
Икар неожиданно вспомнил забавную фразочку Этэри и обрушил ее перефразированный смысл на воспаленный мозг царицы. Та ошарашенно выпучила глаза.
– И, если он не будет удовлетворен полноценно женой, мужчина обязательно будет искать его удовлетворение где-то на стороне.
– Замолчи старик! – всхлипнула Лира.
– Э нет, – махнул головой Икар, – ты меня зачаровала. Теперь моя очередь открыть тебе глаза. Это по аналогии удовлетворения пищевого инстинкта. Питание мужчины должно быть регулярно и разнообразно дома, чтобы он не бегал и не искал этого разнообразия по столовкам. Поняла? Вижу, поняла!
– Ах ты, мерзкий старик!
Взметнула руками Лира. На кончиках пальцев молниями сверкали синие всполохи. Икар не дрогнул. Он стоял твердо и в упор смотрел в глаза Лиры. Как давно он мечтал высказать этой ведьме нечто подобное! Двери резко распахнулись, сметая Лиру в сторону. Молнии соскочили с кончиков ее пальцев и улетели, врезавшись в резные столбы, за которыми пряталась свита царицы.
Оттуда раздались испуганные визги и вопли.
– Икар!
Филипп даже не заметил, как дверью пришиб жену, и та завалилась на пол, не причинив Икару вреда.
– Мой царь, – склонил тот голову перед государем.
– Идем. Живо. Ты мне очень нужен.
– Да мой, царь.
Еще раз склонил голову старый солдат и улыбнувшись переступил порог зала переговоров. Там был только он и царь Филипп. Икар повернулся и плотно захлопнул двери зала, довольно сверкнул глазами.
Лира поняла, что никто к ней не бросится и не поднимет. От злости стукнула кулаком по плитке пола и зарычала. Села и задрала рукав.
На запястье был надет почерневший и растрескавшийся тонкий браслет. Лира пыталась с помощью этого нового артефакта воздействовать на мужа. Но ничего не вышло. У того какая-то не ведомая ей защита от всего магического.
Тут подвернулся старый солдат. На него магия стала действовать практически сразу. Царица успела отнять у старика несколько дней жизни. Но случилось странное явление. Он неожиданно разорвал связь. Вот так! Взял и разорвал. Как?! Руку обожгло как огнем. Лира со тоном стащила испорченный артефакт и со злостью откинула его от себя.
Девушки из ее свиты выскочили из-за колонн и бросились поднимать свою царицу.
Этэри побывала во всех уголках праздничных площадей и павильонов. Даже покаталась на ослике. Лину она видела лишь раз. Та сидела на своем троне. Царя и его жены уже не было.
Махать рукой сестре было абсолютно бесполезно. Она не отреагирует даже если будет смотреть на тебя в упор. Царственное воспитание не позволяет так себя вести. А Этэри хоть и являлась официально царевной, по факту была какой-то беспризорной царевной. Плохо это было или хорошо, она не знала. Но так полюбившаяся ей свобода уже сидела глубоко в подсознании.
Ее пока не трогали. Не обучали так как Лину. Про магию вообще не было и речи. Девочке уже одиннадцать. Уже почти вышел срок, когда магия могла пробудиться. Поэтому у Этэри было больше свободы. Она занималась тем, что ей нравилось. Икар хоть и был воякой с крутым нравом, но полностью сидел под голой пяточкой этого суслика-агронома.
Девочка ходила в школу для высшего сословия. Как у Лины у нее не было персональных преподавателей. Она училась танцам, рисованию, не плохо пела. Икар много времени уделял военной подготовке. Последнее тщательно скрывалось даже от Филиппа. Старый солдат был чрезмерно подозрительным. И лично обучал Этэри приемам самообороны и военному искусству. Он считал, что однажды эти знания спасут его дочери жизнь.
Этэри стояла и смотрела что происходит вокруг царевны наследницы. Странные люди расставили вокруг нее большие зеркала и такого же размера холсты. Мужчина в пестром одеянии подошел к царевне и что-то ей показал. Он размахивал большого размера кистью в одной руке и черной эбеновой палочкой цилиндрической формы в другой.
Лине поправили украшения, прическу и она приняла красивую позу. Большая толпа народу столпилась на отдалении вокруг и смотрела на то, что происходит. Пестрый взмахнул эбеновой палочкой и сделал несколько пассов руками. С кончиков его пальцев сорвались белые искры. Но он не стал их ни в кого выпускать. Толпа ахнула, некоторые даже пригнулись в страхе.
Странного вида человек направил искры на свою большую кисть, а затем опустил ее на палитру. Кисть вобрала в себя все краски, что были на палитре и началось волшебство под всеобщие восклицания. По большей части испуганные, потому что такое зрелище тут происходило впервые.
Лина сидела как изваяние. Красивая утонченная статуэтка. Она была прекрасна от макушки до кончиков бархатных туфелек. Этэри от восхищения аж прижала ручки к груди и с замиранием сердца наблюдала, что происходит дальше.
А дальше было вот что. Пестрый взмахнул кистью и краски словно брызги разлетелись во все стороны. Зеркала ловили отражение царевны, а на холстах как вспышки появлялись ее изображения. Они были практически одинаковые, потому что Лина сидела неподвижно. Изменялся лишь угол ее положения.
Народ вопил от восторга. Пух-пух-пух, раздавались хлопки и на холстах мгновенно появлялись изображения прекрасной царевны. Когда все было завершено. Лина слегка улыбнулась, ожила и даже слегка двинулась. Она своими белоснежными маленькими ладошками даже пару раз хлопнула. На что к ней повернулся пестрый и поклонился практически в самые ноги.
Этэри тоже была в полном восторге. Такую магию она видела впервые. Это было великолепное представление. Маленькая царевна как все громко хлопала в ладоши и визжала во все горло.
Подошли слуги и по двое взяли готовые полотна. Они были размера с саму Этэри. Написать картину такого формата стоило огромных средств. А тут за какие-то десять минут десять полотен!
Каждое полотно проносили мимо царевны. Лина одобрительно кивала, осматривая себя. Эти картины уже были раскуплены за огромные деньги теми, кто вскоре уедет домой и у них будет пять с половиной лет на то, чтобы решить нужен ли им союз с царем Филиппом и смогут ли они претендовать на руку его дочери. Лина была убеждена, что она нужна всем. Все от нее в восторге и лучшей партии чем она не было никогда и не будет за всю историю водного царства.
Вот царевна взметнула рукой, и одна картина прямо в руках слуг оплавилась и осыпалась. Толпа ахнула и замерла. Ей не понравилось, как она выглядит с правого ракурса. Так она некрасивая, решила для себя Лина. Уничтожила «некрасивую» картину ну и показала силу своей магии. Долго думала, как это сделать, чтобы поднять себя еще в цене в глазах претендентов в женихи. Удалось.
Этэри чуть не расплакалась. Такая красивая работа и уничтожена. Но царевне лучше знать. Полотна были унесены и розданы покупателям. А Лина уже сидела в другой позе, чуть бочком и высоко задранным острым подбородком и человек в пестрых одеяниях начинал свое волшебство заново.
Этэри выбралась из толпы и пошла по краю площадки. Города водного мира никогда не стояли на земле. Уже многие тысячелетия так было заведено. Все боялись землю как инстинктивно боялись их предки змей, пауков и огня.
Огромные жилые пространства находились глубоко в море. В этих городах было все: дома, улицы, магазины, школы, столовые, казармы. Множество кругов отходило от центрального круга и люди так жили. Тут даже были парки и площади с растениями, которые росли из всего что угодно. Банки, кадушки, горшки, специально отгороженные пространства с насыпной землей.
Люди, по сути, боялись не самой земли. На берегу оказывается тоже жили люди. Но их поселений было так мало и с ними так редко общались те, кто жил на воде, что некоторые даже не знали о существовании последних.
Многие таких называли отшельниками. Потому что на земле не было царств. Там никто никому не принадлежал. На землю иногда уходили те, кто хотел свободы. Но тогда никто и не заботился об их благополучии. Эти люди были сами по себе. И стоило им появиться на торговых площадях, как это становилось всеобщей сенсацией. Отшельники торговали травами и украшениями. Большинство из них были сильнейшими амулетами и артефактами. А также всем, что дает земля. А это абсолютно все. Что покупали себе никто не знает. Они чаще общались с магами, а эта закрытая каста.
Этэри вышагивала по краю дощатой площадки. Она уже порядком устала. День клонился к закату, был ранний вечер. Икар вернется не скоро. Его призвал к себе царь, а это значит, что опекун может отсутствовать и до утра. Волны с шумом бились о сваи, громко кричали чайки. Юная царевна подняла голову и посмотрела на небо. Оно было прозрачно и чисто как слеза. Оглянулась назад. Вдалеке словно в дымке возвышались темные холмы. Там земля. И оттуда небосклон затягивало грозовыми облаками. Сегодня будет дождь. Надо поскорее добраться до дома. Икар запрещает находиться под дождем.
– Эй, красавица, – окрикнул ее кто-то, – какие у тебя яркие серьги.
Этэри остановилась. Перед нею сидел молодой паренек. Он был одет так же странно пестро как тот, что колдовал перед Линой.
– Это мне подарил мой папа, – наивно ответила девочка.
Парень хитро сощурился. Он был невероятно красив. Даже слишком. И держал он себя странно. Икар сразу же бы заметил в проходимце военную выучку и накаченные мышца под пестрыми тряпками. И наверняка схватил был его, потому что он явно не тот, за кого себя выдает. Но Икара рядом не было. А Этэри конечно же даже не поняла, что ее внимание привлекли не просто так.
– А какое у тебя колье! – выдал бы Икару себя с потрохами человек явно из высшего общества, – кораллы кровавые как кровь! Редчайший цвет и яркость.
Этэри взяла в руки свое украшение и тоже посмотрела на него, словно до этого не видела.
– Да, – ответила она просто, – бусики очень красивые.
– А что у тебя в волосах?
Парень запустил ладонь в ее каштановые локоны и вытянул шнурок с бусинами. Он незаметно послал искорку магии в шнурок, но отклика не получил. Он еще раз улыбнулся, Этэри ничего даже не заметила и не почувствовала. Так он проверил, что магии в девочке нет совсем.
– Это мои собственные украшения, – отцепила шнурок Этэри, – всем, кому они нравятся, я их дарю. Возьми это тебе. Я Этэри. А ты кто?
Парень немного растерялся от такого поворота событий.
– Нет что ты, это твое.
– Бери! – вложила в его ладонь украшение Этэри, – оно принесет тебе удачу. Так все говорят, кому я их дарю. Я себе еще сделаю.
– Спасибо, – озадаченно осматривал подарок парень, – это так неожиданно. А я Эдвард. И я свободный художник.
– А, – развернулась Этэри и указала рукой в сторону площади, – там твой хозяин колдует картины с изображением царевны Лины.
Эдвард поджал губы и неопределенно пожал плечами, затем растянул улыбку красивее которой Этэри в жизни не видела. До этого она считала, что самый красивый мужчина на всем свете — это Икар.
– Ты красивый, – выпалила Этэри, – почти так же, как мой папа Икар.
Парень растерянно хохотнул и обернулся назад. Там сидел неприметный старик. На его плечи был накинут полотняной плащ серого грязного цвета. Старик кивнул головой и одними губами произнес «она». Эдвард отрицательно качнул головой. Но старик крепче сжал губы и повторил «она».
Внимание Этэри привлекло зеркало. Оно было точь-в-точь такое же какими была окружена сестра. А рядом в рядок стояли несколько полотен. Все они были пусты. Свободный художник Эдвард еще не выполнил ни одного заказа. «Наверное его услуги уж слишком дороги» думала Этэри, а сама кривлялась перед зеркалом и строила рожицы как обезьянка.
– Этэри, – подошел к ней Эдвард и стал рядом, – хочешь я тоже наколдую твой образ?
– О нет, благодарю, – отмахнулась девочка, – не стоит. У меня дома есть картина со мной. Новая.
– Ну что ты, – настаивал он, – это забавная игра и совершенно ничего не стоит. Посмотри, как это весело! Прими какую-нибудь позу.
Этэри два раза не стоит повторять. Везде, где весело и забавно, там всегда она. Она схватила Эдварда за руку и вскрикнула.
– Прыгай!
И расхохоталась. Еще когда она наблюдала за тем, как рисуют Лину ей, хотелось больше движений и смеха. Но Лина была настоящей царевной, не то, что она незаконнорожденной бесприданницей. И у нее были манеры и правильное царственное воспитание.
Этэри была освобождена от многих требований. Плюс в ней не было магии. Она не была интересна царскому двору. Многие так и говорили: растет как сорняк. Но от этого в Этэри и было больше радости и счастья. Она в отличие от сестры была добра и улыбчива. Лина была вечно надута и заносчива. И Этэри это воспринимала как признак царственного воспитания.
Тот немного испуганно вскрикнул, но послушался. Оба подпрыгнули и расхохотались. Этэри была зажигалочкой и всех, с кем не встретится веселила и заставляла улыбаться.
Раздался громкий хлопок. Этэри подпрыгнула от испуга и тут же захлопала в ладоши, расхохотавшись.
– Ах, – кричала она заливисто и звонко, – какие краски! Какая красота! Какие мы красивые!
Затем наклонилась и тронула пальчиком полотно.
– А оно долго будет храниться? Как настоящее?
– Оно и есть настоящее, – чесал затылок, сбивая с головы набок свою пеструю шляпу паренек художник.
Он был немного дезориентирован неожиданным напором девчонки. Ожидалось что они натолкнутся на чопорную зазнайку, с которой будет тяжело даже разговаривать. Готовились долго речи на всякие случаи, так сказать, жизни. Но Этэри все разрушила своим смехом и весельем. Эдвард оказался не готов к такому простому общению. Нет рядом Икара. И Этэри веселится от души. Иначе Эдвард уже бы висел на дыбе и отвечал на его вопросы.
На полотне отобразилась сама Этэри в моменте прыжка и Эдвард с ошеломленным смешно перекошенным лицом. Девочка хохотала до слез. Она смеющаяся, волосы вразлет, в глазах искры. И паренек испуганный и напряженный.
Этэри так разошлась от веселья, что стала танцевать. Рядом откуда не возьмись разлилась музыка. Менестрели остановились и заиграли веселую пляску.
Маленькая царевна пошла вдоль полотен и меняя позы выплясывала и подскакивала. То ноги в стороны, то руки вверх. А затем как встала на руки и крутанулась пару раз колесом. И так все быстро это произошло, что площадка неожиданно закончилась и плюх Этэри прямо в море и упала.
Эдвард глаза выпучил и в один миг прыгнул следом за девочкой. Старик в незаметном плаще страдальчески скривился, поднял глаза к небу и выдохнул.
6
Менестрели перестали играть и столпились у края площадки. Все заглядывали за край. Что же там сейчас происходит. Первой появилась Этэри. Она была вся мокрая и хохотала.
– Зачем прыгнул, – смеялась она, – глупый! Я плаваю, как дельфин!
Когда Этэри и Эдвард выбрались на помост с них потоками стекала вода. Этэри весело отряхивалась и выжимала подол сарафана. Парень выжимал шляпу и тоже посмеивался. В такой переплет он явно никогда не попадал. Менестрели весело захлопали в честь спасителя маленькой девочки и снова заиграли свою пляску.
Этэри махнула рукой на прощанье и внезапно умчалась, словно и не было ее только что тут. Эдвард слова не успел сказать, как остался один среди толпы.
– Я куплю у вас эту картину за десять золотых!
Раздался рядом незнакомый мужской голос. Эдвард развернулся и увидел рядом хорошо одетого купца. Тот указывал пальцем на первую картину, где он был изображен с Этэри в прыжке.
– Что? – Не поняв, о чем речь, спросил парень.
– Вы хотите больше? – не торговался купец, – хорошо, я дам больше. Скажите, сколько.
Раздался ряд новых хлопков и все оставшиеся полотна проявились в картины. И какие там отобразились изображения! Уму не постижимо! Этэри в разных позах и таких забавных. В прыжке руки вверх, вверх ногами, боком в танце, крупным планом только часть лица. Юная царевна прыгала, кривлялась, танцевала и в итоге упала в воду. На последней, только ноги да яркие водяные брызги.
Толпа ремесленников, мастеровых, ювелиров и пекарей собралась тут же. И все толкали в бока ошеломленного молодого псевдохудожника. Эдвард не мог разобраться в чем дело. Откуда ему было знать, что для простого народа Этэри уже была равной богине. Простой народ уже давно заметил, что эта девочка неведомым образом влияет на настроение, удачу, выздоровление.
Ожил наконец незаметный человек в сером плаще. Он встал. Это был очень высокого роста сухой старик с серьезным твердым ртом. Его колкие серые глаза смотрели прямо и, казалось, всё обо всех знают.
– Не продается.
Схватил он первую картину, единственную, где был изображен и Эдвард. Он так ловко смахнул с правого плеча полотно плаща, что это оказался и не плащ вовсе, а накидка. Старик явно был сильным магом.
Одним движением незаметным глазу он спрятал картину в тряпку и это оказался полотняной чехол для картины. И размер был идеальный под размер полотна.
Толпа аптекарей и портных, а также сапожников и лекарей тут же сориентировалась и невозмутимо требовала распродажи оставшихся шедевров. Никто не жалел средств и сам назначал свою цену и не малую. Буквально начались торги. Растерянный молодой человек не знал куда деться от требовательных покупателей. Кто бы мог подумать, что тайная операция по знакомству с царевной Этэри так пойдет не по плану.
Сухой маг не обращал внимания на столпотворение. Его миссия была выполнена. Однако и его озадачила такая активность толпы. Он уже собрался покинуть площадку. Вдруг внезапно замер и сузив глаза присматривался ко всему. Эдварда, который не мог вымолвить ни слова, затолкали на задворки торговли и забыли. Только иногда появлялась откуда не возьмись рука с мешочком золотых и буквально вдавливалась с парня. Тот растерянно хватал деньги и отступал еще дальше.
– Учитель? – перестал он скрываться. Все равно никто на них не обращал никакого внимания. Всех волновали изображения девчонки. – ты понимаешь, что происходит?
– Я думаю, – спокойно отвечал тот и почесывал жидкую белую бородку.
И вот он неожиданно выхватил из толпы еще одно полотно.
– Эй! – раздались выкрики где-то из середины, – я ее купил! Она моя!
Старик ловко смахнул накидку с плеча и вот картина уже в чехле. Маг махнул рукой Эдварду, тот взял и бросил один мешочек в середину торгов.
– Зачем мне деньги?! – тут же раздались выкрики неизвестного покупателя. – мне нужна картина!
Оба мужчины: поддельный молодой художник и сухой высокий старик исчезли с площади. Чья-то рука высунулась из толпы и очередной мешочек золота со звоном упал на дощатую поверхность. Никто даже не заметил, что продавца-то и нет.
– Зачем тебе две?
В темном переулке стояли двое. Один как фонарный столб неподвижно, второй снимал с себя разноцветное тряпье и выкидывал в мусорный бак. Маг расчехлил одну картину, ту, где его ученик с искаженным лицом тот ли от страха, то ли от испуга в прыжке.
– Смотри внимательно. – коротко приказал старик.
– Ну.
Тщательно осмотрел все детали Эдвард и вернул картину. Маг не торопливо запаковал полотно обратно и расчехлил вторую.
– Смотри внимательно. – снова сказал он.
– Ну.
Взял за края картину Эдвард. Тут была часть лица Этэри. Лишь часть щеки, да нос кнопочкой и глаз, да огромная копна каштановых завитков.
– Да, ну нафи…
– Не выражайся, герцог! – строго скомандовал старый маг.
– Вот это да! – тут же поправился Эдвард.
Картина была убрала в чехол. И оба мужчины растворились в переулке. Их и тут уже не было. Спустя пятнадцать минут два представителя высшего сословия из далекой северной страны, расположенной за много морей от царства царя Филиппа, вышагивали по дворцу к своим покоям. Слуги открывали перед ними двери и кланялись. Это были важные гости.
На пути двух мужчин показались царь Филипп и его верный советник Икар.
– Герцог Эдвард Гессен Эденбургский из Мальборка и его оруженосец граф Граас фон Гориц.
Раздалось рядом оглашение имен пришедших. Гости слегка склонили головы перед хозяевами и выпрямились как струны. Филипп улыбнулся красивому юноше. Эдвард не мог претендовать на руку его красавицы Лины. Он был на взгляд Филиппа чрезмерно еще юн. Это раз. И самое главное. Он не был прямым наследником престола в своем государстве. Да, умен, силен и образован. А чего стоит его так называемый оруженосец! Плюс поговаривают, что Эдвард является признанным бастардом короля Мальборка. Любимым сыном, но все же.
– Я вижу вы приобрели две картины, – увидел Филипп два чехла в руках Грааса и Эдварда.
– Царевна Лина – само совершенство, – тут же ответил сладко герцог и улыбнулся так, что были бы перед ним девушки в обморок упали бы, – не смог отказать себе в удовольствии. Покажу отцу. Уверен он придумает такие условия, что вы не устоите.
Филипп громко засмеялся. Ему этот юноша нравился на самом деле больше всех, но было много непреодолимых, но! Мужчины распрощались и разошлись. Лица всех тут же стали серьезными. Икар несколько раз оглянулся и подозрительно глянул на чехлы иноземцев. Уж что-то не понравилось ему ни в поведении этого скрывающегося под личиной оруженосца мага Грааса, ни в сладких речах его выкормыша Эдварда Гессен Эденбургского.
– Не нравятся мне эти двое, – бубнил Икар себе под нос.
– Тебе никто не нравится, мой старый учитель, – смеялся Филипп, – оставь свои бесплодные подозрения.
– Все равно не нравятся мне они и все.
Не унимался Икар. Он сейчас думал об Этэри. Вернулась ли она домой вовремя. Ведь гроза разразится совсем скоро.
Эдвард шел и думал тоже об Этери. Лина ему была абсолютно не доступна. И пусть он тут павлином рассыпался в комплиментах перед царем Филиппом. Было очевидно, что разведка того работает на отлично. А вот его вторая внебрачная дочь. Тут вполне можно и поторговаться. Этери незаметно и войдет в возраст невесты и рано или поздно Филиппу придется решать с нею вопросы. А он уже сработает на опережение. Но надо полагать, что не один он такой умный. Только царевна Этэри скрыта от высшего двора. Босая лохматая девчонка в ярком сарафане. Обстриженная как прислуга со странными висюльками в волосах. Кто еще может распознать в ней царевну? Правильно! Не многие. И в этом его преимущество.
– Понравилась царевна?
Спросил Граас, стоило им оказаться в комнате.
– Очень!
Завалился в кресло Эдвард. Он вздыхал и все думал о босой девчонке с такими веселыми смешинками в глазах. Какой бы она стала ему женой? И не сомневался, самой лучшей. Такой больше нигде не найти!
Граас глянул на ученика и распаковал картины. Установил их рядом и озабоченно схватился за свою жидкую бороденку.
– А с этим что делать?
Подошел к нему Эдвард.
– Это хороший вопрос, – ответил старик, – надо подумать.
Оба смотрели на глаза Этэри. На первой картине их цвет был изумрудный, как молодая свежая зелень. А на второй, где виднелся лишь один веселый глазок. Цвет радужки был насыщенного шоколадного оттенка. Такого Эдвард еще в жизни не видал. Мурашки побежали по плечам, он обхватил себя и растер руки.
– Ты знаешь, что это значит? – спросил он.
– Нет, – ответил Граас, – но знаю того, кто знает.
– Эй, – раздалось сверху, – суслик-агроном!
Этэри мигом сжала кулаки и стала оглядываться по сторонам. Никто, кроме ее Икара не имел права так ее называть. Обидное прозвище из его уст звучало как ласка, а из чужих, как оскорбление.
Шла к себе домой, никому не мешала. Мокрая одежда холодила тело, подол прилипал к ногам. Веселый день, весело завершился. Напрыгалась, наплясалась, познакомилась с интересным художником. И даже ее образ был запечатлен как у Лины на холсте. О чем еще можно было мечтать? Все мечты маленькой царевны тут же обычно исполнялись. А все потому, что мечтала она о несерьезных вещах. Таких, например, как побегать в отдаленных частях города или о новых бусинах для своих украшений.
Никого вокруг не было. Голос исходил будто бы сверху. Этэри задрала голову.Никого. Она как раз проходила мимо старой библиотеки. Их излюбленному месту встреч с Линой.
Старшая царевна все свободное время проводила со своими лучшими друзьями – книгами. Она училась без остановки. А Этэри была рядом и не мешала. Читать она умела прекрасно, как все образованные девушки высшего общества. Только не любила.
В отличии от Лины у Этэри не было столько усидчивости. Гораздо интереснее гонять на каное среди стаи дельфинов или бегать босиком по площадям с ребятнёй. А еще Этэри обожала приставать к ремесленникам и учиться с них: чистить рыбу, раскладывать на сушку травы, просеивать муку для сладких булочек, плести сети. В лазаретах, подносить ослабшим больным воду и кормить их крутым говяжьим бульоном.
На чтение даже самой интересной книги у Этэри просто на просто не было времени. На скрип Икара она так и отвечала: «Закажи у божеств лишний час в сутках. Его я и потрачу на чтение. А у тех суток, что сейчас у меня просто нет нужного часа». Ну не суслик-агроном эта Этэри?
Маленькая царевна подергала лиану, что плелась по стене и в один миг забралась на второй этаж. Прошла два стеллажа с книгами и увидела там Лину.
– Долго же ты соображала, растрепа, – увидела она сестру и скривилась.
– Твой голос я не угадала.
Призналась Этэри. Лина многому научилась с тех пор, как во дворце появились новые маги учителя. У жены и дочери царя Филиппа проявилась неугасающая страсть к изучению своей магии.
И если царица Лира была настроена на то, чтобы при помощи магии воздействовать на других. И тем самым добиваться своих целей.
Лина избрала другой путь. Она изучала больше силовую и физическую магию. А точнее метаморфозы тела, превращения, боевые заклинания.
Лина подошла и обсушила одежду Этэри. Затем привела ее волосы в порядок. На эти два бытовых заклинания они истратила много сил. На белоснежной коже лба образовались маленькие капельки пота. Она промокнула их платком и вздохнула.
– Силы духа во мне великая мощь! А силы телесной мизер. Все вот думаю, как поправить ситуацию.
– Поменять местами силу духа и тела? – удивленно округлила глазки Этэри, – не сильный ли тот, у кого дух крепок?
Лина скептически посмотрела на Этэри.
– Ничего ты не понимаешь, потому что мала еще. Больше читала бы умных книжек и знала, что есть ситуации, когда умений много, знаний прорва, а сил мало. Магических сил не хватает. Я вот, – указала она на Этэри, – ничего толком не сделала, а все. Выдохлась! Разве это сила? Смех один. Это прям несчастье мое.
– Может быть, – задумалась Этэри, – если довольствоваться тем, что имеешь и не прыгать выше головы, и будешь счастлив? Талантов в каждом много. Тем мы и прекрасны, что разные. Достаточно полюбить свои таланты и развивать их так, как тебе дано.
Лина вытянула лицо и раскрыла рот. Затем ладонью демонстративно подняла челюсть.
– Ля какая, – выговорила она, выпучив глазки, – а чё будет дальше? Страшно подумать!
Этэри расхохоталась. Такая Лина стала смешная.
– Как тебе мой простолюдинский? – поинтересовалась она и тоже засмеялась.
– Не знаю, – честно ответила Этэри, – вам из высшего сословия кажется, что простые люди так и разговаривают, коверкая слова? Вовсе нет. Да и зачем тебе?
– Есть идея! – подняла Лина палец вверх, – я давно обдумываю этот план. Ты со мной?
– Я везде, – махнула рукой радостно Этэри, – где есть идея!
Она так любила все делать вместе с сестрой. И даже не подозревала, что та задумала. А Лина, заручившись, словом, младшей сестры, убежала и из тайника, устроенного в пыльном углу за старыми манускриптами, вытащила два комплекта простой одежды.
На самом деле Этэри была полностью права, только из-за неопытности и малолетства Лина всегда умела все обернуть в свою пользу. Царевна долго обдумывала свой план. Она обладала малым резервом магии и страдала от этого неимоверно. Просто не показывала свой гнев на людях.
Этэри вот была без магии, что нравилось Лине больше всего в сестре. Той просто было жизненно необходимо превосходить Этэри во всем. Пока это удавалось.
Но Лина не была глупа. Она видела, как из пухлой толстушки ее сестра постепенно превращается в настоящую красавицу. Яркую, веселую, живую девушку. И она так же видела, как на Этэри смотрят люди. С нежностью и любовью. Ее все обожают! На Лину же устремлены равнодушные глаза.
Головы скролены пред Линой, а души и сердца перед Этэри. Рано или поздно в этой наивной простушке проснется жажда власти. И ей ничего не будет стоить отобрать ее у Лины. Нельзя было этого допустить никак! Лина решила действовать на опережение. Пора уже готовиться, пока Этэри беззаботно скачет по мостовой босыми ногами.
Вот так даже не догадываясь ни о чем, маленькая царевна угодила в планы двух высокопоставленных особ. Каждый из них уже думал о будущем и в каждом этом будущем у Этэри было свое место. О том, что думает сама Этэри и какое определяет собственное место, никого не волновало.
– Ли-на, – впервые в жизни канючила Этэри.
Девочка шла по деревянным доскам и временами останавливалась. Она была напугана и очень нервничала. И все потому, что имела неосторожность дать сестре слово. Теперь не забрать его обратно никак. А так страшно!
7
Царевна оборачивалась, зло шикала на младшую и только ускоряла шаг вперед. Они должны были пройти путь от города до берега максимально незамеченными. А Этэри трусливо спотыкалась и еще умудрилась заныть!
У Лины самой от волнения пересохли губы и ныл низ живота. Однако только сегодняшний вечер был максимально удобен для такой вылазки. Она заранее приготовила два комплекта неприметной одежды, сливающейся с цветом предгрозового моря. А в том, что Этэри пойдет с нею, не было и сомнений. Достаточно было намекнуть на интересное путешествие, и та даже не поинтересуется куда собралась Лина. Наивная Этэри так ей доверяла.
Ступить на берег оказалось труднее, чем полагала царевна. Но у Лины была цель. Гости, те кто еще не устал окончательно, перешли в крытые павильоны. Мать, не важно где. Ее все равно что и нет. Отец весь в важных встречах и переговорах. Свиту Лина отпустила и как будто закрылась у себя в комнатах. А сама по тайному лазу выбралась в старую библиотеку. Идеальная погода установилась в этот день. Больше ждать было бы глупо. Так решила Лина.
Порыв ветра чуть не сдул Этэри с тонкого помоста. Земля была так близко! У девочки тряслись все поджилки. Столько страшных сказок она наслушалась за свою короткую жизнь про нее. Никогда ее нога не ступала на землю. И Этэри честно полагала, что ей и не понадобиться это.
Маленькая царевна закуталась по самую макушку в плотный плащ и превозмогая встречные порывы пошла дальше. Внезапно она с чем-то столкнулась и в испуге закричала. Ветер переменил направление и дунул в спину. Маленькая Этэри не могла сопротивляться силе верта и упала.
– Ты что всю голову замотала в плащ? – раздалось у самого уха, – а если бы ты свалилась в воду?
Лина лежала под Этэри и негодовала. Та от страха спрятала все лицо и так шла по мосткам! В результате она и столкнула на берег замешкавшуюся старшую. Теперь обе лежали на берегу друг на дружке.
– Мне страшно, – выдавила из себя Этэри, – лучше бы я упала снова в море. Живее была бы.
– А сейчас ты что мертвее?
Выкатилась Лина из-под Этэри и села.
– Вставай, плакса, мы уже на земле.
Этэри вскрикнула и еще плотнее закуталась в плащ. У Лины просто не было сейчас сил засмеяться, иначе бы она это сделала. Ей самой было страшно до мурашек. Но она шла к своей цели. Это был огромный риск. И вообще ничего могло не получиться. Но попробовать надо было. Девушка схватила Этэри за капюшон и потянула. Та замычала сопротивляясь.
– Ты что? – спросила Лина с упреком, – вот так на половине пути бросишь меня?
Этэри не ответила. Сказать: «Да» было бы самое лучшее. Но она не могла так ответить. Не в ее это было духе. Этэри не была предательницей! Но сейчас перед нею стоял сложный вопрос. Кого она предает своим поступком? Лину или Икара. Сестре она обещала быть рядом с нею. Отцу обещала вовремя вернуться домой. Оба самые близкие, оба любимые. Вот попала так попала в переплет.
Девочка вздохнула и открыла глаза. Перед самым носом росли тонкие зеленые травинки. Узкие листочки были нежными и так странно пахли. В городе было полно травки самой разной. Но ни одна травинка не пахла так как пахнет эта – с земли. Этэри засмотрелась в восхищении, а после не сдержалась и откусила одну травинку и даже пожевала. Пахла сама земля. И это был восхитительный аромат для Этэри.
Сверху раздался упрек, уколовший в сердечко Этэри. Затем Лина встала и потянула силой на себя и сестру.
– Вставай же, – злилась та, – надо уходить, нас могут заметить и тогда все пропало. Имей в виду, плакса. Я скажу, что это была твоя идея.
Этэри поднялась на удивленье быстро и легко. Она словно от травы и земли получила силу и ей не было больше страшно.
– Не такая уж и опасная эта земля. – проговорила она отряхиваясь.
Но лицо Лины было белее мела, глаза лихорадочно блестели, рот некрасиво искривлен. Маленькая царевна впервые увидела, что Лина может выглядеть не так красиво, как всегда и это ее тоже удивило. Страх. Жуткий, всепоглощающий страх, портит внешность. Даже самую прекрасную.
– Пожуй травинку, – протянула она Лине руку, полагая что именно это помогло ей самой.
Царевна наследница больно ударила Этэри по руке.
– Выбрось эту гадость! Придумала, что мне давать. Идем живо!
Царевны, одна пригнувшись словно горбунья, вторая легким шагом скрылись за ближайшим валуном.
– Глянь, сестра, – указала пальцем Этэри, – там дом? Вот это чудеса! Оказывается, по земле не только мы ходим.
Вдалеке раскинулись холмы, покрытые густыми низкорослыми травами. Словно складки бархатного сукна легли на изгибы. Так это оказалось выглядит красиво, думала Этэри и удивлялась чего так до этого боялась. Вот расскажет она все Икару.
– Не вздумай никому об этом болтать! – грозно пригрозила Лина, словно подслушав мысли малышки.
– Но, Лина? – возмутилась девочка.
У нее не было тайн от отца, как она будет смотреть ему в глаза? Икар не глуп. Он сразу же все узнает и тогда будет хуже. Лина выросла среди неги и роскоши. Где все перед тобою лебезят и слова плохого не скажут. Она полагает что все в этом мире делается для нее. А Этэри растет среди солдат и тех, кто обеспечивает высшим все эту негу и беззаботность. Тут иная правда и иная ложь.
Лина обняла сестру и прижалась к ней головой.
– Сестренка, ты не представляешь, как мне это важно. Ты же не предашь меня, да?
– Никогда, – ответила Этэри то, чего ждала Лина.
Она оглянулась по сторонам, осторожно выглянула за камень. Убедилась, что за ними нет слежки и потянула Этэри за руку.
– Пойдем, моя хорошая, – ласкалась она теперь, – хочешь мы сходим и посмотрим, что это за домики?
Конечно же Этэри этого хотелось. Она в отличие от Лины очень даже легко поднялась и пошла по земле так, словно всю жизнь по ней ходила. Сестры шли, взявшись за руки.
– Знаешь, Этэри, – меж тем начала Лина, – а ведь роднее нас с тобой на свете никого и нет. Нам надо всегда вместе держаться. Мы едины одной кровью.
– Но мой…, – Этэри хотела сказать «папа», но вовремя прикусила язык.
Лина поняла о ком речь, глянула на большие круглые глаза сестренки. Сейчас они были цвета того неба, которое было у них над головами.
Все привыкли к этой особенности девочки и уже не обращали на это внимания. Один ученый врач и маг сказала, что это редкое заболевание. Оно не вредное и не заразное. Главное слово в его диагнозе было «не заразное». Все успокоились и со временем перестали замечать смену цвета глаз у маленькой царевны.
– Вот что я тебе скажу. – говорила Лина, – это всего лишь его работа.
– Нет, – замотала головой девочка, не веря словам старшей сестры.
Они семья. Икар так улыбается и смеётся с нею. Нельзя так «работать». Это от сердца, из души.
– Увы, – придавала больше скорби голосу хитрая царевна, – твой Икар ну, как у меня моя свита. Вот. Он твоя свита. Только у меня двенадцать нянек, а у тебя одна. Каждому по его статусу.
– По его статусу, – непроизвольно повторила слова Лины Этэри.
– Да, – тут же отвечала царевна, – он за это деньги получает. И не малые!
Выделила она голосом.
– Деньги? – не верила словам Лины Этэри.
– Ты его работа, и он за нее получает зарплату. И всего. Наступит день, когда его работа завершится. Ты вырастешь и его задание окончится. Он получит расчет и займется новым проектом. Он стар, но еще голова у него хорошо варит. Отец ему доверяет.
– Как это новый проект?
Трепетала от ужаса Этэри. Она даже никогда не думала о подобном ходе событий. Слова Лины просто весь ее мир переворачивают. А жестокая сестра и не думала умолкать.
– Ну как? Легко. Царь Филипп даст ему новое задание.
Слезинка выкатилась из почерневшего глаза. Этэри даже не стала ее смахивать. Соленая капелька докатилась до уголка рта, и девочка ее слизнула. Не желала, чтобы Лина видела, как она плачет. Иначе будет высмеивать снова ее наивность и еще упрекнет в том, что Этэри привязалась к Икару. А она не сможет ей солгать и признается, что вообще думала, что он ее настоящий папа.
– Так что, – не унималась Лина и науськивала малышку, – только мы с тобой одни в этом мире родные и близкие. В нас единая кровь. Мы и должны всегда быть вместе и поддерживать друг друга. Все остальные – чужаки!
Этэри ничего не ответила ей на эти слова. Она просто не знала, что сказать. Для ребенка ее возраста все эти слова были в крайней степени жестокими и разбивали сердце. Это как узнать, что твои родители вовсе тебе не родные. Одна только боль, непонимание, осознание одиночества и безысходности.
Внезапно в небесах прогремел гром. Раскаты валом прокатили через холмы и загудели где-то над головами. Этэри и Лина испугались и прижались друг к другу.
– Кажется я переоценила свое мужество, – пролепетала Лина и затряслась всем телом от страха.
Этэри тоже было страшно, но берег уже был гораздо дальше, чем домик, спрятанный в складках холма.
– Бежим, – теперь она тянула сестру за руку, – вот-вот разразится дождь.
– У меня от страха ноги не идут, – призналась Лина и смахнула слезинку.
Над головами прокатился новый вал грохота, небо осветилось от вспышки молнии. Лина и Этэри припустили со всех ног. Обе бежали и визжали до тех пор, пока не заскочили под навес. Заскочили и резко умолкли. Как оказалось они тут не одни.
– Вот так сюрприз, – раздался трескучий старческий голос, – две мадамы собственными персонами.
Лина выпучила глаза и онемела. Этэри же поняла, что пред ними бедные бродячие менестрели и циркачи. Три трухлявые повозки, наполненные не менее трухлявым скарбом хозяев, стояли тут же под навесом. Сморщенная старуха сидела на пне и курила длинную трубку. Вокруг нее клубился сизый густой дым. Вот она и встретила первая девочек.
– Добрый вечер, – проговорила медленно Этэри, – очень приятно.
– Чего тут приятного, – противно скрипела страха, – мы вынуждены ночевать тут в забытом богами месте. Это ладно, мы бедны и у нас нет средств переночевать в городе. Ну а вы что тут забыли.
– Как нет средств? – удивилась Этэри. – Сегодня великий праздник. Царевна вошла в возраст невесты. Сегодня весь день в городе гулянья и везде можно переночевать.
Из-под повозки выглянул мужчина. Он был такой грязный, что его некогда пестрый жилет уже давно потерял свой цвет. Лоснящиеся пятна на его груди выделялись жирными точками. Верх его шляпы был практически оторван и тоже шевелился при каждом движении хозяина.
– Где это везде?! – вскричал он, – нас отовсюду гнали как последних оборванцев! А у нас, между прочим, такие номера заготовлены!
Этэри сняла капюшон и склонила голову набок. Она привыкла общаться с подобным людом, что не скажешь про Лину. Царевна, наоборот, отступила на шаг назад, готовая в любую секунду сбежать. Капюшон она, наоборот, натянула поглубже, чтобы совершенно не было видно ее лицо.
– В ночлежках, – просто ответила Этэри, – на каждой площади они находятся специально. Для тех, у кого ноги уже не ходят от вина и пива. Там везде постелена душистая солома и всех подряд укладывают.
– Ну ты!
Грязный мужик неожиданно вытащил непонятно откуда яйцо и с размаху кинул его в старуху. Та, не моргнув ни глазом, вытащила трубку со рта и размахнувшись мундштуком отбила снаряд так, что яйцо полетело и разбилось о лоб обидчика.
Этэри захлопала в ладоши. Мужик зло выругался, смахнул яйцо со лба и спрятался под повозку.
– Браво!
Воскликнула маленькая царевна. Старуха отвесила ей поклон и снова окружила себя синим дымом.
– Только не удивительно, что вас отовсюду гонят, – укоризненно качала головой Этэри, – вы и впрямь очень все грязные. У нас в городе высокая гигиена. А от вас даже пахнет скверно.
– Много ты знаешь, – не обиделась старуха, – может у нас ремесло такое. Мы создаем невероятной стойкости ароматы. И на себе показываем примеры их стойкости.
Этэри скептически скривила личико.
– По мне так от чистого тела и пахнет лучше и аромат на чистом лучше ощущается.
– Много ты знаешь, – как заведенная повторяла старуха и выпускала дым.
– А почему у вас три повозки, а ослика всего два?
Этэри все осматривала с интересом. Лина же старалась находиться как можно ближе к краю навеса.
– Кхе, кхе, – смеялась словно кашляла старуха, – вон под повозкой третий осел.
Этэри наклонилась и увидела того самого в засаленном жилете. Она засмеялась и выпрямилась.
– А много вас тут? – задала она новый вопрос.
Старуха отняла трубку ото рта и указала ею на Этэри.
– Во-о-от! Наконец пошли правильные вопросы. Дам тебе на них правильные ответы. Нас тут пятеро, и мы голодны и бедны.
Непонятно откуда повылазили еще три человека. Это видно была одна очень бедная семья. Достаточно молодые мужчина и женщина и девчонка примерно возраста Этэри. Только вся чумазая, истощенная и с голодными злыми глазами.
– А вы, – по очереди указала трубкой в сторону Этэри а затем Лины, – посланы нам богами: хорошо одеты, богаты, сыты, и чертовки глупы. Мы просто обязаны вас ограбить.
– Что?! – взвизгнула Лина и выскочила за пределы навеса.
Этэри осталась на месте. Она привыкла к разного рода народу и не испугалась так, как испугалась ее изнеженная сестра.
– Это будет стоить вам жизней, – ответила она предупреждающим тоном, – законы нашего царства очень строги к преступникам. К тому же моя спутница обладает сильной магией. Что ж вы, думали? Мы совершенно беззащитные и придем сюда?
Грязные бродячие люди стали сближаться друг с другом. Конечно, у Лины и Этэри не было шансов договориться с ними.
– Ах какие у нее сережки! – вскричала девчонка и уже тянула грязные пальцы в сторону Этэри.
Старуха треснула ту по рукам. Девчонка зашипела как змея и спряталась за матерью.
– Это мои кораллы.
– Нет мои, – твердо возразила Этэри, – вы уже делите то, что вам не принадлежит!
Лина немного отдышалась и напряглась что есть мочи. Синие искры покрыли ее ладони. Она вернулась под навес. Оборванцы в испуге выпучили глаза и замерли.
– Не стоит, – протянула к ней руки Этэри, – они всего лишь бедные и голодные люди.
Имена девочки друг друга не называли из предосторожности.
– Мы сейчас просто уйдем вон в тот домик, а они останутся тут, и никто никому не причинит вреда.
– Они хотят тебя ограбить, а ты их защищаешь? – прорычала измененным голосом Лина, – они заслуживают лишь смерти!
– Не пыхти, крошка, – ожила старуха, – а лучше убери свои прыскалки.
8
Она указала своею длинной трубкой на искры исходившие с ладоней царевны.
– Видали мы магию и пошибче.
Она взмахнула своею трубкой и чубук ее трубки вмиг окутался таким густым зеленым дымом, что не было видно его контуров. Старуха оказалась ведьмой и гораздо сильнее царевны.
– Это просто артефакт, – рычала Лина, – сильный артефакт и всего.
– Пусть так, – согласилась ведьма, – но в этом малыше силы больше, чем в тебе огромной.
Лину задели слова сравнения что она огромная. Девушка разозлилась еще больше и искр на ее ладонях прибавилось.
– Не надо, – упрашивала Этэри, – показали все свои способности и хватит, – мы уходим.
– Сначала я все тут разрушу, – упиралась Лина.
– Послушай умную подругу, – держала впереди себя как шпагу трубку старуха, – сейчас начнется гроза и твои синие молнии - большая угроза для всех. Ты видать плохо училась, что не знаешь. Нельзя грозовые разряды использовать в такую погоду, они могут притянуть большую молнию.
– Я плохо училась?! – вскричала Лина и размахнулась что было силы, – я!
Она выпустила первый снаряд и угодила в первую повозку. Трухлявые доски вмиг разлетелись по всему навесу. Вещи разлетелись во все стороны. Со всех сторон раздавались крики ужаса.
– Вот как я плохо училась! – кричала разъярённая Лина, – вот вам!
Второй заряд почти попал в старуху, но она смогла отбить его своею волшебною трубкой. Клубок энергии отлетел и угодил в огромный камень, лежащий неподалеку. Энергия врезалась и с шипением прожгла в камне дыру, затем раздался треск и булыжник раскололся на несколько кусков. Старуха выпучила глаза.
– Да ты, что творишь, самоубийца! – кричала она, – ты призовешь на нас молнию и мы все…
Не успела она все это прокричать, как Лина уже зажгла среди пальцев третий искрящийся шар и не успела его выпустить как ударила молния. Огромный столб чистой энергии прошел сквозь Лину, в вытянутых руках которой была шаровая молния и ушел в землю, не причинив девушке вреда. А вот все вокруг в миг превратилось в мелкие щепы. Весь навес, телеги, все вещи под навесом, все разлетелось в пыль, и все оказались под дождем.
– Нет! А! Мы все умрем!
Все голоса испуганных людей перемешались. Все разбежались кто куда. Кто-то скрючился прямо на земле, кто-то успел отбежать и спрятаться за камень, кто-то добежал до ближайшего поваленного ствола огромного дерева, а кто-то просто бежал под струями дождя. И все замерло! Весь мир замер, стоило всему намокнуть вокруг.
Этэри прижалась спиной к высокому острому камню и зажмурилась что есть силы. Она успела увидеть, как словно окаменел ослик. Животное мирно щипало травку, пока не начался дождь. И стоило намокнуть шерсти животного, как оно превратилось в статую.
Вот и открылась ужасная правда, почему так люди до ужаса боятся находиться на земле во время дождя. Все живое превращается в неподвижные статуи, и никто не может двинуть ни рукой, ни ногой пока не закончится дождь. Это неведомое проклятье, постигшее землю много тысячелетий назад.
Уже никто не помнит откуда оно взялось, и никто не знает, как его убрать. Никто не знает существуют ли еще те манускрипты, которые записали маги, описавшие это явление впервые.
Начался дождь, навес разрушен, все намокли, мир замер.
У-у-у-у-у, – раздалось отдаленное в ушах, – м-м-м-м-м.
Этэри прислушалась и поняла, что это незатейливый мотив какой-то старой песенки. Маленькая царевна отняла руки от ушей и посмотрела на свои ладони. Ливневые потоки хлестали как из ведра. Ладошки тут же наполнились водой. Этэри раздвинула пальцы, и вода пролилась сквозь них. А песенка меж тем была все ближе и ближе.
Девочка перевернулась и медленно приподнялась над камнем. Среди дождя неспеша расхаживала незнакомка в длинном плаще и напевала песенку. Лица женщины не было видно из-за капюшона. Зато хорошо были видны ее запястья. Обыкновенные тонкие пальцы без украшений выдавали молодую особу.
Этэри с распахнутыми глазами подсматривала за нею. А та, как ни в чем не бывало ходила под проливным дождем. Вот она замерла около ослика. Погладила его по спине. Царевна даже рот прикрыла, чтобы не закричать от ужаса. Женщина совершенно не замечала, что за нею подглядывают.
Это была самая настоящая ведьма. Не такая, что живет во дворце, обвешивает себя артефактами и величественно зовется царицей Лирой. И не та, что ночами не спит, читает-читает все подряд книги по магии – царевна Лина. И не их маги учителя. Нет. Это была самая настоящая ведьма!
Она могла ходить по земле только во время дождя. Все до единой страшные сказки о ней. Ею пугают непослушных детей. Из-за нее люди бояться попасть под капли дождя. Потому что пока ты беспомощен, ведьма оживает и может сделать с тобой все что угодно, самое страшное. И никто не знает куда она исчезает, когда заканчивается дождь. Ходят слухи, что она, как птица феникс, возрождается с первыми потоками дождя и тает стоит выглянуть первому лучу солнца. Кто они и откуда берутся? Возможно, кто-то и узнал их тайну, да уже никогда никому не расскажет!
Этэри с замиранием сердца ждала, что несчастное животное сейчас начнет таять как сугроб под дождем. Но время шло, а ослик стоял как вкопанный и ничего с ним не происходило. Маленькая царевна облегченно выдохнула. Ей было бы до слез жалко бедного ослика.
Затем ведьма оказалась около старухи. Тут она задержалась. Обошла кочевницу медленно по кругу, проводя по ее одежде своею рукой. Приблизилась к ее лицу и долго в него всматривалась. Подняла руку и дотронулась до щеки. У Этэри дыхание остановилось, так стало страшно. Ей показалось, что ведьма замерла и обернулась, поэтому она тут же присела за камень и снова сильно-сильно зажмурилась.
В детстве с Икаром всегда работало, когда они играли в прятки. Малышка не понимала, что надо прятаться и сильно зажмуривала глазки. Раз она никого не видит, значит и ее не видно, так полагала она. И старый вояка ее никак не мог найти до тех пор, пока она не выдерживала и не выдавала себя смехом. Этэри наивно полагала, что она так хорошо спряталась, что папа ее не находит. Как здорово было бы чтобы этот способ сработал хоть раз в жизни, но увы.
Шум дождя не умолкал. Этэри взмолилась о том, чтобы он наконец закончился и все страшное улетучилось, и они с Линой могли наконец убежать из этого ужасного места. Лина!
Девочка превозмогла себя и снова выглянула из-за камня. Начала искать глазами сестру. Зачем она притащила ее сюда? Ведь сама стоит как прекрасная статуя с поднятыми вверх руками. Между ее пальцев блистала шаровая молния, теперь там было пусто. Лина замерла как все истуканом на месте, где ее застала непогода.
Ведьма в плаще уже стояла напротив Лины и внимательно изучала девушку. Медленно подняла руки и сложила так же пальцы, как были сложены у Лины, наклонила голову. Сердце Этэри пропускало удар за ударом. Ведьма все стояла и, казалось, изучала девушку особенно пристально. Затем ее рука поднялась и оголилась белая кисть.
– Нет! Прошу! – не помня себя от горя выскочила Этэри из укрытия и бросилась к ведьме что есть мочи, – Не заражайте ее проказой! Я сделаю все что угодно! Только не губите мою сестру!
Ага, – раздался неожиданно приятный голос из капюшона, – а я все думаю, ну, когда же эта маленькая трусишка покинет свое укрытие и наконец выйдет.
– Не губите, – не унималась Этэри, – очень-очень прошу, вас.
Она всхлипывала и старалась жмуриться, чтобы как можно меньше смотреть на ведьму. Кто его знает, может только один взгляд на нее уже принесет страшную болезнь?
– Прям очень-очень?
– Да, – всхлипывала девочка и кивала головой.
– Надо подумать.
Отступила на пару шагов от Лины ведьма и откинула наконец капюшон. Этэри и замерла на месте. А ведьма, видя реакцию на себя посмеивалась и кончиками пальцев постукивала по остренькому подбородку.
– Ам, а – раскрывала и закрывала рот Этэри не в силах больше вымолвить ни слова.
– Ты хочешь спросить, где мой нос крючком и все эти ужасные бородавки?
– Э, да, м, простите, – не могла прийти в себя Этэри.
– А еще горб словно стол, – колокольчиком разливался ее смех.
Этэри наконец захлопнула рот и просто стояла во все глаза рассматривая ведьму. Перед нею стояла красавица! Милое личико светилось белизной среди струй дождя. И если сама Этэри была мокрая до нитки, то у ведьмы волос, казалось, дождь вообще не касался. Он ореолом рассыпался вокруг ее лика. Нежные, светло русые не сильно густые, но пушистые они доставали ей до плеч. Темно серые глаза светились озорными смешинками, а тонкие губы изгибались в красивой улыбке.
– Придумала!
Встрепенулась ведьма и Этэри тоже отошла наконец от оцепенения.
– Мне нужна ученица. Я не трону твою сестру, она мне совершенно ни к чему, если честно.
– Но как? – удивилась Этэри, – она занимается магией и уже очень сильный маг. Может она сюда пришла именно к вам?
Лицо молодой женщины было таким живым, что все эмоции на нем отражались тут же ярко и выразительно.
– Она – указала ладонью на Лину ведьма, – сильный маг? Фи. Ты верно сказала – занимается магией. На этом, пожалуй, и все. Протяни мне свою ладонь.
Этэри отступила на шаг, но тут же остановилась. Лина стояла истуканом вот тут рядом и никуда от этого не деться. Поэтому девочка слегка поскулила, но после решительно вернулась к ведьме и протянула ей свою пухлую ручку и отвернулась, зажмурившись.
– Как тебе страшно, – раздался голос рядом, – я ощущаю твой страх так реально, что мне самой страшно.
Этэри не открывая глаз ответила.
– Во всех сказках ведьмы, что приходят в дождь ужасные.
– Да ты что?
– Ага, они всех заражают проказой и другими ужасными болезнями.
– Ну надо же, как интересно.
– А иногда, когда особенно злые на что-то могут превратить человека в сугроб и тот тает под струями дождя.
– Невообразимо, – удивлялась ведьма, – как хорошо, что за всю свою долгую жизнь я наконец встретила тебя. А то бы так дурочкой и померла, не зная какая я прелесть.
Этэри неожиданно для себя рассмеялась. Не ожидала она, что эта странная ведьма окажется такой смешной. А ведьма взяла ее ладошку в свои руки и погладила.
– Какая прелестная девочка. Чудо, не ребенок. Как мне повезло.
– И мне повезло, – обрадованно говорила малышка, – вы не тронете Лину и с нею все будет хорошо.
– Ну зачем мне твоя Лина, – скривилась ведьма, – недалекая, пустая, поверхностная. Она, между прочим, бросила бы тебя, не задумываясь.
– Вы не можете этого знать, – возразила Этэри.
– Я?! – округлила глаза ведьма.
– Мой папа говорит, что невозможно никому знать его грядущее будущее. Даже самый сильный маг не может сказать об этом наверняка. Потому что мы всегда делаем выбор. И каков он будет в сложившейся ситуации – это не известно. Один и тот же человек в примерных ситуациях может поступать по-разному.
– Да, – вздохнула женщина, – все так. Я с тобой согласна. Но осмелюсь тебе заметить, как твой учитель, что я точно могу сказать какой человек как поступит наверняка. У кого гнилой стержень, а кто храбр и благороден. Их поступки всегда можно предопределить с точностью.
– За сестру я теперь вам обязана, – вздохнула Этэри, – говорите, как вы меня будете делать ведьмой.
Женщина рассмеялась словно колокольчики зазвенели. Этэри только пожала плечиками. Ей было жаль лишь одной утраты – отца. Икар так будет за нее переживать. И пусть Лина наговорила про него много всего, Этэри любит этого старого солдата всем сердцем.
– Мне нечего из тебя делать больше, чем ты есть, – отсмеялась она и ответила. – а вот в ваших библиотеках сокрыто много интересной литературы. Я бы почитала некоторые экземпляры, но увы над водой мне запрещено ходить.
– Как я отыщу нужные книги?
– Легко, – наложила свою ладонь на ладошку Этэри ведьма, – они сами будут идти к тебе в руки.
На ладошке девочки отразился круг. Этэри ахнула, но руки не отдернула. Больно совершенно не было, было странно. Вокруг круга образовались всполохи.
– Солнышко, – радостно воскликнула Этэри.
– А ты что думала? Я тебя бородавками покрою?
– Но.
– Ох уж эти ваши сказки. Нашли чем детей пугать.
Затем внутри круга прорисовались ломанные линии образуя затейливый лабиринт. Глаза Этэри вспыхнули красным, она охнула и символ тут же исчез. Ладонь была совершенно чиста. Этэри покрутила ею туда-сюда, ни следа не осталось.
– Огнецвет? – удивленно посмотрела она на ведьму.
Та улыбалась и посмеивалась.
– Я теперь ведьма? – спросила Этэри.
Женщина закатила глаза и ничего не ответила. Девочка глянула на старушку.
– Очень жаль, что она умрет.
– С чего это она должна умереть?
– Ну как? Вы трогали ее за лицо. Я видела.
Ведьма поманила Этэри к старухе. Та, как изваяние стояла и даже ее взгляд замер. Этэри поежилась. Глаза как стеклянные.
– Вот она, – указала обеими руками на старуху ведьма, – еще должна протянуть хотя бы года два. Я вижу, что случиться с каждым из них в будущем. И участь их печальна. Вон тот грязнуля.
Этэри повернулась и увидела с задранным задом под стволом дерева замершего мужчину, о лоб которого старуха разбила яйцо.
– Сопьется в первые же месяцы и умрет в страшных муках об болезни печени. Сладкая парочка, хоть и сладкая да недалекие оба. Девчонка – их дочь, одна имеет разум как у бабки, но еще так мала. Ей надо еще года два, чтобы стать взрослее и тогда она сможет перенять наследие в свои руки.
– Так что вы сделали? Продлили ей жизнь на два года?
Ведьма кивнула головой.
– Она выкурила своею магической трубкой уже все легкие. Знаешь, малышка, за все в жизни надо платить. И если ты не ведьма от рождения и в тебе нет резерва, ты платишь чем-то другим. Чаще всего здоровьем.
– Во мне тоже нет магии, – громко вздохнула Этэри, – значит жить мне придется не долго.
Стало печально. Она думала об Икаре. Когда он станет совсем стар и дряхл, придется просить Лину не оставлять его до конца.
– Ой ли, – растянула в улыбке ведьма свои тонкие губы, – та, что без магии, стоит разговаривает со мною и печально вздыхает. А та, что пришла просить могущества стоит со стеклянными глазами таращится в пустоту.
Ведьма взяла Этэри за руку и привела обратно к тому камню за котором пряталась девочка.
– Непогода вот-вот закончится, – показала она что Этэри нужно вернуться на свое место, – никому не рассказывай, что тут произошло. Особенно тем, кто обладает магией, поняла?
Этэри села под камень и кивнула головой. Ведьма наклонилась и поцеловала девочку в лоб. Царевна закрыла глаза и провалилась в сон.
– Сестра, сестра, – теребила Этэри за плащ Лина. – вставай живее!
Этэри зашевелилась и открыла глаза. Вокруг было темно, уже наступила глубокая ночь. Она застонала и растерла глаза.
– Что случилось?
Прохрипела она спросонья и тут же подскочила, вспомнив, где они находятся. Лина оглядывалась по сторонам.
– Что происходит? – спросила Этэри, – это не страшный сон?
– Нет, – потянула ее за руку вперед Лина, – но нам пора торопиться.
Одежда была вся промокшая и остывшая. Было тяжело переставлять ноги в плаще, который путался и прилипал к ногам. Силуэты кочевников остались позади. Они все еще стояли неподвижно. Этэри опустила глаза и увидела много оранжевых цветочков. Огромные одинокие бутоны на единственном легком стебельке, совершенно без листочков.
– Что это за цветы? – наклонилась ближе к оранжевой головке Этэри, – их не было раньше.
9
– Не знаю.
Раздраженно отвечала Лина. Она нервничала, что маленькая сестренка не может передвигаться так же быстро как она. Но тоже заинтересовалась странными цветами.
– Это крокусы, – ответила она и выпрямилась, – обычные крокусы.
– Обычные? – тихо прошептала Этэри, – ну надо же.
Она очень отчетливо помнила, что весь холм был застелен зеленой травкой и никаких крокусов и в помине не было. А теперь все пространство, где ходила ведьма, покрыто этими прекрасными цветами.
Этэри решила проверить, не приснилось ли ей все то, что она видела. Присела и тронула кончиками пальцев несколько цветов. Словно легкий звон колокольчиков раздался у нее в ушах, так похожий на смех той прекрасной ведьмы. Маленькая царевна улыбнулась.
– Этэри! – обернулась Лина и хлопнула себя по бокам.
– Бегу! – подскочила девочка и помчалась за сестрой.
– Ты слышала? – спросила она сестру, когда они поравнялись.
– А что я должны была услышать? – спросила Лина, – как бьют набаты по нашей пропаже?
Этэри обернулась и в кромешной темноте за спиной не было видно ничего: ни крутых холмов, ни домиков в складках бархатного сукна трав, ни кочевников. А впереди фосфоресцировало море. Оно волновалось и билось о песчаный узкий берег пенистыми волнами. Мягкие подошвы уже ступали по скрипучим доскам пирса.
Лина шумно облегченно выдохнула. Уже в родной стихии. Под ногами море и ощущение защищенности внутри.
– Фух, – заговорила более радостно она, – вот это вылазка! Пока ты маленькая царевна спала я такое провернула!
– Что?! – чуть не споткнулась Этэри, – она то знала, чем занималась Лина во время дождя. Изображала статую.
– Я провела сложный обряд вызова ведьмы дождя.
– О! – искренне испугалась Этэри. Она не была уверена до конца, что все что с ними произошло это по-настоящему, – но мы же все замерли, когда нас накрыл дождь.
– Это ты замерла, – оглядывалась и посмеивалась Лина, – моя без магическая спутница. А я сильный маг! Мне дождь не по чем!
– Но ты не говорила.
– Я пока держала это в тайне.
Совершенно не краснела и врала Лина. Этери круглыми глазами смотрела на сестру и не могла поверить. Вот так оказывается можно врать? В жизни бы не поняла, что это все она придумывает. Вот так и Лина! И как часто она до этого обводила ее вокруг пальца?
Царевны по тайному лазу пробрались в царский сад и продирались среди кустов. Это было неудобно и неприятно. Капли сыпались сверху словно водопад. Этэри устала и еле передвигала ноги. Чего не скажешь о Лине. Та пребывала в странном возбуждении. Возможно, она так завралась в придуманной истории, что сама в нее поверила. Так ей хотелось новых сил и возможностей.
– И вот, когда все замерли, – рассказывала Лина, – пришла она.
– Она? – охнула Этэри.
– О, это было безобразнейшее существо, – повернулась к Этэри Лина и состроила страшную рожицу, – у нее были длинные скрюченные пальцы, ужасные черные когти и руки все в болячках. Она уже тянула к тебе беззащитной свои руки, чтобы заразить проказой. Но тут выскочила я и она попалась!
– Куда попалась?! – вскрикнула Этэри и прикрыла ладошками рот.
– Тише, – шикнула на сестру Лина, – не хватало чтобы нас застукали уже почти на финише. И ты что? За нее переживаешь? Она хотела тебя заразить проказой! А я спасла!
– Вовсе нет, – сконфузилась Этэри, – я устала и мне еще добираться на свой круг.
– Ну тогда я прощаю твою оплошность, – снисходительно махнула рукой царевна наследница, – потом отблагодаришь.
Лицо Этэри вытянулось, а глаза округлились, но девочка промолчала.
– И вот, – не унималась Лина в своем хвастовстве, – она попалась в мой магический круг, и я вытянула из нее всю ее силу.
– Теперь ты сильнее?
– А то! Правда этого пока не видно. Надо принять эту силу, ассимилировать в себе и научиться использовать. Это чужая привитая сила. И организму к ней надо привыкнуть.
Этэри ничего не поняла и молча слушала сестру пока, наконец, не настало время расстаться. Лина даже не поблагодарила, за то, что Этэри жизнью рисковала, пойдя с нею. Зато на угрозы у нее всегда найдутся слова.
– Ты смотри, никому не слова. Это была тайная царская вылазка. И это секрет, поняла?
Этэри не стала реагировать на слова Лины, а просто спросила.
– Когда собираешься еще раз идти?
Царевна поперхнулась слюной и закашлялась. Прикрыла рот, чтобы стража не услышала и выпучила глаза на Этэри. Та, глядя ей в лицо улыбнулась и вмиг исчезла из кустов, так тихо и внезапно, что Лина ойкнула, когда увидела, что осталась одна.
– Что это было? – ползла она дальше одна и размышляла, – мелкая растрепа проявляет зерна разума? Неожиданно, однако. И рано, слишком рано она начинает умнеть.
А маленькая царевна пробралась в свой дом. Икара, на ее счастье, не было. Она еле стянула с себя прилипшую к телу одежду и замочила ее в тазу. Сама быстро обмылась в бадье с прохладной водой и завалилась на кровать. Не успела голова коснуться подушки, как Этэри уже спала.
Проснулась, вокруг тихо. Выглянула в окно и обомлела. На веревке висели и сушились ее вещи. В их доме никогда не было прислуги. Икар все хозяйство вел сам. Со временем к этому занятию подключилась и маленькая царевна.
Этэри быстро оделась и спустилась вниз. На скамье сидел опекун и занимался тем, что ждал ее. Он с утра выстирал все белье и развесил. Удивился. Не стал будить маленькую проказницу, а терпеливо ожидал ее пробуждения. И судя по тому, как она долго спит, легла она не вовремя.
Девочка подошла сразу же к старому солдату.
– Ты не умеешь врать, Этэри, – смотрел он прямо на нее, а она прятала глазки.
Царевна отрицательно покачала головой. Вся жизнь ее шла открыто и без тайн. Вот и не подумала даже, что как удивится старый опекун увидя в ее гардеробе плащ, которого еще вчера у нее не было.
– И зачем тебе это?
Указал он баклушей на вещь, висевшую прямо напротив. Икар сидел и вырезал ложку, пока царевна собиралась с мыслями. Этэри смотрела на его ловкие руки и вздыхала.
– Ты понимаешь, что это камуфляжный плащ, – говорил он тихо, – где вы были ночью?
Этэри округлила губки и спрятала голову в плечи. Она знала, что никакой тайны лично у нее не будет с таким отцом как Икар. Он же на расстоянии неведомым ей образом все разгадывает. И сразу: «где ВЫ были?» Словно она сама не на что не способна.
– На земле, – еле слышно ответила Этэри.
– Что!?
Подскочил Икар и упустил из рук баклушу. Он все передумал, но об этом даже мысли не было. Этэри с Линой ходила на землю! В дождь!
– Да ты, – мужчина не находил себе места. Он то хватался за голову, то поднимал руки вверх, – вы!Понимаешь, ты! Как это опасно!
Этэри согласно кивала головкой и смотрела на Икара умоляюще. Сегодня она уже не была сусликом-агрономом. Он ни разу ее так не назвал. Разозлился не на шутку. Икар бушевал, а Этэри печально вздохнула, вытерла слезинку и села на лавку.
– Теперь ты заберешь свой расчет, – еле выговаривала она, готовая разрыдаться, – и отдашь меня другому опекуну. Я плохая для тебя работа.
Наступила тишина. Этэри сидела и тихо всхлипывала, глотая соленые слезы. Икар был ошеломлен. Но не словами дочери, а вероломством царевны наследницы. Он не сомневался, что это накануне Лина что-то наговорила Этэри про него. Иначе бы девочка не смогла так долго все это носить в себе. Малышка росла в простой обстановке, бесхитростным и наивным ребенком. Она светилась он счастья и всегда улыбалась. Ее взгляд такой ясный и лучезарный. Как же это солнышко может испачкать грязь! Икар размышлял. Он не мог допустить, чтобы даже капля гнили попала в эту девственную душу.
– Хороша, чертовка, – шел Икар на кухню и стряхивал головой, – все продумала. Как же мне теперь быть? Как не разбить ее сердечко?
Прошелся по кухне. Хотел испечь ее любимых блинов. Достал муку, яйца и бросил. Полез в погреб за холодной простоквашей и тоже бросил кувшин на столе. Вспомнил, что есть запечённые яблоки с медом и орехами. Схватил тарелку.
Окрошка! Налил в глубокую миску, схватил сахар, насыпал ложку и даже не мешая тоже бросил. Мужчина метался по кухне и готов был завыть от бессилия. Этэри узнала правду. Как не больно, но это так. Она его работа. Работа. Как давно он не думал об этом. Да никогда так не думал!
Помчался к себе в комнату. Там припрятан подарок для нее. Амулет огнецвет. Давно хотел его повесить на ее шею. Уж слишком Этэри открыта. Нужна защита, от сглаза да темных чужих мыслей. И кто бы подумал, что защита нужна от самых близких!
– Да что я делаю!
Вскричал Икар, запихнул амулет в карман и бросился со всех ног вниз. Подбежал к Этэри, сгреб в охапку, прижал к себе сильно-сильно и зарылся лицом в ее каштановые завитушки. Вот так они просидели долго. Пока Этэри сама не начала елозить. Он слегка отпустил хватку и поцеловал ее в щеку.
– Ты моя, – сказал она ей в самое ушко, – навсегда. Слышишь. Я твой папа.
Девочка вздрогнула и прижалась к нему сильнее. Он всегда ругал ее за своенравность и не разрешал называть отцом. Она прекрасно знала, что ее отец – царь Филипп. Науку преподали еще давно. Она царский бастард. Такое случается достаточно часто с царями, тут ничего не поделаешь. Это дела взрослых. А им незаконнорожденным детям остается жить где-то рядом с дворцом в достатке и не отсвечивать, пока в них не появится нужда.
– Хочешь я все тебе расскажу? – спросил Икар.
Этэри отстранилась, выпрямилась, но не слезла с его колен. Она подумала и отрицательно покачала головой.
– Мне все и так ясно, – улыбнулась она Икару, – я больше никогда не буду сомневаться в тебе. Кто бы мы что не говорил.
Икар вытер слезу с уголка глаза и облегченно вздохнул. Ох и тяжело же быть отцом одиночкой подростка девочки. Вся душа на разрыв. Он достал из кармана амулет и повесил его перед лицом Этэри.
– Это тебе, – сказал он.
Этэри не сразу взяла в руку амулет. Смотрела на него, а он медленно крутился по кругу. Солнце, а в нем лабиринт. Ей уже знаком этот орнамент. Наконец она взяла амулет.
– Теперь я тебе расскажу, – начала она, а Икар слушал молча, – я обещала Лине, что буду с нею. Я наивна, я это знаю, и даже не подумала у нее спросить куда она собралась. Но я дала слово! Я не думала, что ей понадобится идти на землю именно в дождь. Она не спроста выбрала эту погоду. Ей нужна была ведьма дождя.
Этэри всем телом ощущала как напряжен Икар, но он мужественно молчал и дал ей договорить.
– И ведьма пришла. Но Лина не смогла никак ее даже увидеть. Она, как и все, кто там был: бедные кочевники и их ослики превратилась в статую. Я не знаю, как так получилось.
– Она говорила с тобой, – дрожащим голосом просипел Икар.
Этэри согласно кивнула головой.
– Да. Не пугайся пожалуйста. Это была такая красавица. И совершенно она никого не заражала проказой. Наоборот, старой женщине подарила два года жизни.
Икар загляну в глаза Этэри. Он верил, что она ничего не придумывает, но все звучало просто невероятно.
– И мне подарила подарок.
Икар вздрогнул и сглотнул. Девочка прижалась к нему и обняла за шею.
– Папа, не бойся. Я так тебя люблю, что мне ужасно стыдно за свой поступок. Но я дала слово и не могла его нарушить.
– Ой ты, суслик-агроном, – вздыхал Икар.
А Этэри ожила! Он назвал ее этим своим прозвищем. Как никогда оно ее радовало. Девочка поняла, что ближе этого человека у нее нет и быть не может.
– Все хорошо. Она смеялась как колокольчики звонят. А еще после того, как ушла по ее следам, крокусы расцвели. А еще, – расслабилась Этэри и стала превращаться в себя обычную, что несказанно радовало старого усталого солдата, – еще, она мне знак оставила и сказала, что мне нужно много книг читать.
– Ох ты ж, – не удержался он от восклицания, – тут я с нею согласен полностью.
Этэри рассмеялась.
– Она сказала, что сама бы хотела много чего умного прочесть в наших библиотеках, но ей нельзя ходить над морем. И сказала, что книги эти сами меня найдут. Вот этот знак.
Она приложила амулет с цветком папоротника на левую ладошку и показала ее Икару.
– Здесь, – выдохлась она наконец, – только его не видно.
Икар задумался.
– Однако же, – вымолвил он наконец, – что я могу на все сказать? Удивлен! Ты сейчас все с ног на голову перевернула. Думаю, что не стоит никому об этом рассказывать. Лина не знает?
– Она такого на рассказывала, что отобрала у ведьмы силу и теперь будет ее впитывать или приживлять. Я не запомнила. Она так ловко врала, что заслушаться можно.
– Одно могу сказать тебе дочка, знак этот хороший. Цветок папоротника мощный оберег. Не может его дать тебе плохой человек.
– Она тоже просила мне не рассказывать о ней ничего.
– Так и поступай.
– Хорошо. – Этэри слезла с ног Икара и стала перед ним, – папа, прости меня. Я тебя напугала.
Икар погладил ее по голове.
– И ты меня прости. И да ты меня напугала.
Он надел на девочку амулет и полюбовался ею. Этэри крутила в руках солнце и посматривала на свою ладонь. Старый солдат был счастлив. Все разрешилось хорошо.
– Пошли покормлю, – встал он.
Лина нашла Этэри в библиотеке. Девочка в последние дни не искала больше с нею встреч, что удивляло царевну наследницу. Она даже как-то обмолвилась в своей свите, что запропастилась куда-то мелкая надоеда. На что получила удивительный ответ. Она занимается. Зачем? Не достаточно ли тому, у кого нет магии научиться читать и писать? Зачем ей науки? Все равно бездарность.
– Ты совершенно по мне не скучаешь, – надула губки Лина.
– Прости, – ответила ей Этэри, – много дел.
– Какие могут быть у тебя дела? Ладно я – царевна наследница. Все кружусь.
– Где кружишься?
– Не где, а в чем. В делах государственной важности.
– А, – улыбнулась Этэри, – это сидеть со свитой в саду и ковыряться в носу? Отличные дела. У меня не столь важные, но все же.
Лина глянула на свой палец. Была у нее плохая привычка в детстве. Но с этим давно покончено. Зачем напоминать?
– Ты стала невыносимой!
Топнула она ногой.
– Вся в тебя, – парировала Этэри.
– Ты на меня обижена? – удивилась Лина, – на что можно на меня обижаться?
Этэри держала в руке книгу. На столе уже лежала стопка. Девочка увлеклась интересной игрой. Уже три дня она занимается тем, что ходит вдоль полок и проводит рукой вдоль корешков. И так смешно книги притягиваются к ее руке. Этэри балдела от этого ощущения. Она фантазировала, что она могущественная волшебница, не хуже Лины. И конечно же она обо всем позабыла. Но Лине не рассказать об этом никак. Этэри даже сама понимала, что не стоит этого делать. У маленькой царевны появились свои секреты.
Этэри положила книгу сверху на стопку.
– Ты все эти четыре книги будешь читать? – округлила глаза Лина.
– Да, я умею читать, – хохотнула Этэри, – я на тебя не обиделась, Лина. Просто у меня такое настроение появилось, книжное. Та наша вылазка меня утомила сильно, и я очень напугалась. Поэтому решила поискать что-то про землю.
– Хорошая идея, – согласилась Лина.
10
Этэри развернулась и прошла на два ряда от Лины. Она не хотела, чтобы та видела, как девочка выбирает что читать. Она ни одной книги не открыла. Что притянулось, то и схватила. Лина же так много всего прочла, что начнет непременно спрашивать, чем она руководствуется в выборе книги? А как ответить? Она сама идет в руку?
Лина постояла в одиночестве. Странное ощущение. Обычно она напускает на себя скучающий вид. А малышка смотрит на нее своими наивными круглыми глазами, ни капельки не обижаясь на колкие слова о том, какая она надоедливая. Сегодня она ощутила себя на этом месте.
Посмотрела на стопку, лежащую на краешке стола.
– Интересно, – взяла верхнюю книгу Лина и раскрыла, – что малявка хочет почитать? А, ясно, эту я читала. Хороший выбор.
Положила на место. Взяла вторую.
– А это что? Сказки о ведьмах дождя. Как интересно, и где она ее отыскала?
Лина полистала плотные страницы книги. Покрутила ее еще раз в руках. Экземпляр был очень старинный. Написанный вручную. Пергаментные почти коричневые листы и обложка из странной на ощупь кожи. Сразу было видно, что это очень древний фолиант.
Царевна опустилась на корточки и с нижней полки выбрала книгу с похожей обложкой и подменила книги. Не дожидаясь сестру, она ушла из библиотеки.
Вечером Икар подошел к Этэри. Та сидела перед нераскрытой книгой.
– Я принесла несколько из библиотеки, – сказала та, – пока выбирала фантазировала, что я великая ведьма.
Икар засмеялся и потрепал дочь по макушке.
– Пойдем, моя великая, на кухню. Я ужин соберу, а ты почитаешь вслух.
Так и поступили. Этэри с трепетом раскрыла книгу и некоторое время собиралась с духом. Как никак эта наверняка магическая книга о магии ведьм дождя.
– Ну что там? – наклонился над Этэри Икар.
– Сейчас, – встрепенулась та, – еще не начала читать.
Этэри положила руки по сторонам от книги и наклонилась.
– Поместите чистую медную пластину в глиняный горшок, – начала она.
– Чистую? – деловито переспросил Икар.
Его сосредоточенное лицо была нахмурено. Он занимался ужином и внимательно слушал что читает Этэри. Девочка подняла голову, кивнула и пожала плечиками. Однако начало странное.
– Да, чистую. Покройте ее медным купоросом, а затем добавьте сверху влажные опилки. Далее положите на опилки цинковый лист, покрытый ртутной амальгамой, чтобы избежать поляризации.
Этэри запнулась и сидела, вытянув лицо.
– А какие опилки? – донеслось от Икара.
Девочка округлила глазки и снова пожала плечиками.
– Влажные.
– Нет, я имел в виду опилки с чего? Какой вид древесины.
Для Этэри этот вопрос был еще страннее. Вот это книга ей попалась!
– А! Тут не написано, – опустила она глаза и еще раз перечитала текст, – а можно я дальше не буду читать?
Икар поднял руки вверх, потому что они у него были выпачканы в муку и заглянул в текст.
– Ну эта же книга пришла к тебе, значит ее надо изучить.
– Я не понимаю, что в ней написано, – призналась Этэри и вздохнула, – как мне ее читать дальше, если я уже не знаю, что такое ртутная амальгама и вот эта поляри-за-ция.
– Ну так нельзя, – пожурил дочь Икар.
Солдат ушел, вымыл руки и вернулся. Этэри же занималась тем, что отложила от себя книгу и о чем-то мечтала.
– Так, – сел рядом на скамью Икар, – давай вместе разберемся.
Девочка вздохнула и потянулась за книгой. Взялась и убрала от корешка руку. Затем снова взялась и убрала руку.
– Странно, – задумчиво сказала она, – когда я ее выбрала она так щекотно в ладошке делала, а теперь не притягивается никак. Может уже и не надо ее читать?
– Ну да книжка передумала читаться, – улыбнулся Икар, – нельзя оставлять недочитанными книги. Очень плохая примета, – слукавил он и раскрыл книгу сам.
Этэри опустила глаза и продолжила.
– В результате контакта образуется энергия – Мирта-Варуна. Ой, ёй, ёй! – схватилась за щеки Этэри, – совсем не понимаю!
Откуда было девочке догадаться, что эта действительно не та книга, что пришла к ней. Лина подменила книги и забрала ту себе. Старые сказки о ведьмах дождя. Редкая затерянная книга, не переработанная, содержащая в себе оригинальные истории старины об этих ведьмах.
Икар подтянул книгу к себе ближе. Он тоже был удивлен тем, что содержалось в этом учебнике. А это бесспорно был он. Но Этэри принесла его в дом, значит его нужно изучить. Солдат полистал станицы, пока Этэри терпеливо ждала. Она сидела и думала, как тяжело все-таки учиться на мага!
– Суслик-агроном, – усмехнулся он, – ты притащила в дом описание гальванического элемента.
– Да? А это очень опасно?
– Очень даже интересно! Это метод создания электрической батареи. Хочешь мы завтра соберем все компоненты, и ты на практике увидишь, как это здорово. Помнится в молодости мы собирали много таких и соединяли вместе для повышения напряжения. Магам нужно было для одного сложного ритуала. Надо же даже позабыл, как давно это было.
Этэри захлопала в ладоши от радости. Экспериментировать с отцом. Да это мечта! Что-то делать вместе она обожала. Икар так заинтересовался учебником, что стал его листать взад и вперед. Этэри же потихоньку сползла с лавки, и сама стала доготавливать ужин.
Она была несказанно рада, что книгу ей не надо дочитывать. Отец ею был поглощен целиком. Вот он пусть и читает эту непонятную науку. Ведь она все равно окажется в итоге прочтенной? А кем не имеет значения. Главное результат достигнут.
– Ты гляди! – наконец выкрикнул в полнейшем возбуждении Икар, – это описание батареи принадлежит перу самого мудреца Агастьи! Он предлагает собрать сотню таких батарей!
– Ого! – воскликнула Этэри, – зачем столько много! Для электричества?
– А вот и нет! – подскочил Икар, – с их помощью Агастья предлагал осуществить электролиз.
Этэри странно закивала головой. Она ничего не понимает, но полностью согласна, главное, чтобы ее не трогали.
– Этэри! – смотрел лихорадочными взглядом на нее Икар, – это просто чудо, а не книга. Правда совершенно не по магии, что странно.
– Вот я думаю, – согласилась с ним девочка, – странно, что не по магии.
– Но это невероятная информация. Ты одолжишь мне ее на время? Хочу показать Филиппу.
Этэри без колебаний отдала книгу Икару. Такую ерунду, на ее взгляд она читать просто не смогла бы. Буквы в отдельности понятны, а слова, складывающиеся из этих букв непонятные совершенно. Как такое можно читать?
Икар же закрыл учебник и потряс им перед лицом девочки.
– Вот тут Агастья предлагает посредством электролиза не создать электричество, а расщепить воду на кислород и водород. Ах, какая находка, а не книга! Ты понимаешь?
Этэри честно отрицательно покрутила головой. Она расставила тарелки с едой и забралась на скамью. Икар никак не мог прийти в себя.
– Если собрать водород в герметический контейнер, то его можно использовать для полетов! Полетов! Уму непостижимо! И об этом писал ученый еще три тысячи лет назад!
– Значит много лет назад возможно люди летали по небу? – удивилась Этэри, – а что случилось? Почему они забыли об этом?
– Хм, хм, – чесал бороду Икар, – было время люди строили города на земле.
Вдруг он словно вспомнил, о чем и с кем разговаривает на такую тему. Схватил ложку.
– Время ужина – святое время!
Вышло у него напряженно как-то, но Этэри промолчала. Она была рада, что книга оказалась такой полезной. Пусть и не для нее. Она улыбнулась и тоже начала кушать. Подлость Лины отчасти удалась. Но судьба распорядилась так, что ее подлог пришелся по вкусу старому солдату.
То роковое путешествие на землю разделило сестер. Вначале Этэри увлеклась чтением и все свободное время проводила за книгами. Необычными книгами. Лина это поняла сразу. Она голову себе сломала в раздумьях как это у малявки выходит выбирать такие экземпляры.
Даже обратилась за помощью к матери. Но у той на уме было одно – использовать артефакт и вытянуть признание магией или отнять часть энергии. А еще лучше подчинить волю себе. Что сказать? Лина быстро отказалась от этой затеи. Царица Лира словно сама была заговоренная на вечные неудачи в своих, казалось, коварных опытах. Она как будто была персонажем смешных историй, где злодеи вечно остаются с носом. И при этом всегда действовала продуманно и была уверена в исходе события. А в результате все горело, плавилось, растекалось и билось током.
Лина выбрала другую стратегию. Теперь она искала общества младшей царевны. Она стала для Этэри подругой. Девочки вместе подолгу читали. Лина рассказывала, как творится магия и показывала все на примерах. Естественно, Этэри перепробовала все способы, но увы. Ничего не получалось.
Девочки сблизились и много проводили времени вместе. Но однажды Лина стала куда-то исчезать. Она говорила, что была занята, потом приболела, затем что устала от занятий с учителями или же попросту царь Филипп устраивал торжественные приемы. Где царевна наследница просто обязана блистать. Она невеста, за руку которой идет борьба претендентов.
Этэри не обижалась. Она понимала, что это придворная жизнь и никуда от нее не деться. Лина была настоящей царевной: красивой, нежной, всегда приветливой, элегантной. Этэри засматривалась на нее, когда та проходила по залу к своему трону или находилась в обществе других женщин. Улыбчивая, внимательная ко всем, чуткая. Этэри обожала свою сестру и часто наблюдала за нею сверху или откуда-то сбоку, из уголка зала.
Однажды случилось настоящее несчастье для маленькой царевны. Лина прибежала в их тайное место – старую библиотеку запыхавшаяся и раскрасневшаяся.
– Этэри! – еле переводила дыхание она, – Сестра! Иди же ко мне, родная!
Девочка выглянула из-за шкафа. Как всегда пушистая голова усеяна пестрыми шнурками с бусинами и лентами. Короткий яркий сарафан и босые ступни. Огромные яркие глаза и никогда не сходящая с лица улыбка. Если Лина была само совершенство и нежность. То Этэри была полна красок и радости.
Лина накинулась на Этэри и крепко расцеловала в обе щеки.
– Что случилось, моя родная? – тоже крепко обнимала Этэри сестру.
– Я не могла уехать не попрощавшись, – проговорила Лина.
– Куда уехать? Надолго?
Лина отняла руки от плеч Этэри и вздохнула.
– Отец отправляет меня на учебу в далекую страну. Это богатое северное государство. Сын царя этой страны первый претендент на мою руку. Наши отцы уже ведут переговоры. А я буду познавать науку магии и нам дано время присмотреться друг к другу.
Этэри чуть не упала от такой новости. Так все шло хорошо и на тебе: Лина уезжает.
– Надолго? – еле выдавила она одно слово.
– Мне уже восемнадцать, Этэри. Годы летят как осенние листья. Ты на себя посмотри? В какую красавицу превращаешься! А еще недавно я называла тебя недотепа или растрепа. А теперь какая!
Этэри рассмеялась, смахивая слезы с глаз.
– Как же я без любимой сестренки?
– Я вернусь за полгода до свадьбы. А эти два с половиной года потрачу с огромной пользой для себя. Хочу путешествовать, встречаться с великими магами, ну и посмотреть, как люди живут.
– Это так неожиданно, – не могла унять слезы Этэри, – как так вышло?
– Утром к отцу примчался гонец с приглашением, а час назад причалил корабль, на котором я уплываю. Сама в шоке, аж дыхание никак не выравнивается. Прислуга с ног сбилась собирать все вещи. А я к тебе прибежала, хочу, чтобы ты проводила меня.
Девушки вышли на пристань. Там стоял великолепный пятимачтовый барк. Этэри так и стояла раскрыв рот от изумления. Много кораблей она видела, что заходили в их город, но такого красавца никогда.
– Это же целый плавучий город, – воскликнула она, широко расставив руки.
– Мое путешествие займет несколько месяцев, – сказала Лина, – это судно, принадлежит царю Франсу II.
Этэри ничего больше не сказала, она повернулась и прижалась крепко к сестре. Последние два года были для нее как сказка. Лина изменилась и стала ей самой лучшей сестрой и подругой. А теперь, когда душа и сердце полны счастья, она уезжает на бесконечные два с половиной года!
– Я буду тебе писать, – пообещала Лина, – не обещаю, что часто, как получится. Мне многому предстоит научиться и многое увидеть и познать.
– Я люблю тебя, сестренка, – прошептала на ушко Лине Этэри, – будь счастлива и возвращайся скорее домой.
– И я тебя люблю, моя дорогая.
Улыбнулась Лина, смахивая с ресниц слезинки.
Этэри до глубокой ночи сидела на пристани и смотрела на море. Оно принесло в ее город огромный великолепный корабль и тот уплыл с самым ценным грузом на борту. Лина умчалась на встречу новым приключениям. А еще она познакомится с ее будущим мужем, и они буду общаться. А если он не понравится ей? Нет, непременно понравится. И она влюбятся. А что дальше? После помолвки свадьба. И что потом? Где молодые будут жить? Голова молодой девушки шла кругом.
Уже за полночь она медленно поднялась и пошла домой. Икар знал где его девочка и не мешал ее мыслям. Старый солдат за эти годы одряхлел еще больше. Старые суставы крутили, мучила подагра. Но он держался молодцом. Все так же оставался верным советником царю Филиппу.
Три месяца не было Лины рядом и Этэри постоянно грустила и скучала. Икар так же занимался с нею. Они вместе изучали книги, что притягивались к руке Этэри. Царь Филипп пару раз вызывал дочь к себе. В итоге Этэри научилась хорошо прятаться, чтобы ее никак не могли найти, когда Филиппу она понадобится. Девушке не пришлось по душе это внезапное внимание. И как Икар не пытался на нее повлиять, все бесполезно. Этэри, познавшая свободу не желала, чтобы ее превратили в подобие Лины. Она другая!
И вот однажды, Этэри сидела и мечтала о том времени, когда вернется сестра. Еще краше, еще добрее и еще счастливей. Ведь она приедет домой с женихом. По традиции через три дня после возвращения царевны проведут обряд сватовства. А через полгода состоится свадьба.
Царевна сидела на отгороженном балкончике, густо заплетенном плющом. Все постройки в хозяйственной части царского двора имели мезонин. Некоторые обладали балкончиками. И не все знали, что пару балкончиков были чистой декорацией.
В этих надстройках в крышах жила прислуга высшего ранга или селили приезжих преподавателей. Еще тут размещалась приближенная прислуга и всякого рода сопровождающие гостей царя Филиппа.
Царевна нашла это тайное местечко совсем недавно. И тут ей очень понравилось. Правда энергетика этого балкона на мезонине не располагала на учебу или чтение. Девушка нанесла сюда подушек, сладостей и даже посуду для чаепития. И больше предавалась тут безделью, чем занятиям.
Бутафорский балкончик надежно прятался в зарослях вьющихся растений. Тут крепко переплелись между собой бархатистый плющ с нежными мягкими листочками. В наступающей осени они уже начинали приобретать окраски ярко желтого, багряного, терракотового или насыщенной охры. И темно-синего винограда. Крупные кисти были сложены из круглых сизых виноградин. Их мало кто ел, потому что в ягодах были косточки. А Этэри нравился вкус этого сорта. Икар изготавливал из него прекрасное вино.
Царевна в этот день занималась тем, что срывала спелые виноградины прямо с кисти и отправляла в рот. Она лежала на подушках и смотрела на небо. Внизу же разыгралась настоящая драма. Дворовые девушки, подхватив подолы платьев бегали по двору туда-сюда и безуспешно искала беглянку.
– Царевна Этэри! Царевна! Вас срочно ожидает царь Филипп.
Этэри лишь хмыкала и срывала очередную виноградину. Виноград этого сорта спел быстрее всех и уже был готов полностью к употреблению. Девушки сбились с ног и запыхались. Этэри их было немного жаль, царь Филипп не будет в восторге, если его дочь не явится к нему вовремя. Девушка в такие минуты всегда с печалью вспоминала Лину. Вот была дома царевна наследница и никто даже не вспоминал об Этэри. Сейчас же царь словно с ума сошел.
– Я говорю же нет ее тут, – послушалось снизу, прямо под балконом.
– Ну, где же она может быть? Несносная девчонка!
Одна девушка с растрепанными от долгого бега волосами зло топнула ножкой. Над ухом Этэри тут же раздалось злобное жужжание.
– Тише
11
Подняла руку Этэри и прошептала. Рядом у ее виска жужжала оса с тонкой талией и вытянутым тельцем. Очень опасное жалящее насекомое. Ножки ниточки насекомого нервно подергивались в пространстве. Царевна подставила палец, и оса села на ноготь.
– Не надо так нервничать, – шептала она, чуть раздвигая лиану и заглядывая вниз, – не стоит себя выдавать. Она меня совершенно не обидела. Пусть идут себе дальше.
Оса еще немного пожужжала недовольно, она так хотела ужалить ту, что обидно высказалась об Этэри. Но девушка попросила не выдавать себя.
Царевна чтобы успокоить свою маленькую, но такую опасную защитницу оторвала виноградину и усадила насекомое на каплю выступившего густого сока. Оса довольно вжикнула и с головой погрузилась в сладкое лакомство. Этэри косо глянула на свою подругу и отвернулась. Знали бы девушки внизу какой опасности они всегда подвергаются, даже говоря плохо о маленькой царевне! Только добрая Этэри никогда не позволяла своим маленьким друзьям охотиться на обидчиков.
– Нам влетит, – плаксиво загнусавила третья девушка внизу, – за то, что мы опять не нашли ее.
– Просто Этэри, – отозвалась первая, – знает, что такое свобода. Это большая ошибка ее отца. Нужно было сразу привлекать девочку ко дворцовой жизни. А теперь пойди поищи ее. Она специально прячется, и я ее понимаю. Счастливая. Она знает что хочет и не отступает.
– Ты еще покритикуй методы воспитания царя. – грозно глянула на подругу та, что топала вечно от злости ногами, – пошли быстрее. Она наверняка в лазарете. Там еще поищем.
Девушки, еле волоча ногами и тяжело вздыхая отправились через двор на выход. Этэри с улыбкой провожала их взглядом до самых ворот, что вели на улицу.
– Совершенно, верно, – сама себе бубнила она под нос и продолжала есть виноград, – прячусь и буду прятаться дольше, пока Лина не вернется. Мне и так хорошо живется.
Неожиданно раздался на всю округу усиленный рупором голос Икара. Старый солдат тоже предпринял пару безуспешных попыток найти дочь. Этэри этого не знала, но вчера прибыли очень важные гости во дворец царя Филиппа. И ему теперь была позарез нужна маленькая царевна.
Опекун, не найдя девушку в паре старых ее тайных мест прекрасно знал, что она где-то рядом. Затаилась и даже видя, как ее ищут, сбившись с ног, все равно не выйдет. Не выйдет даже если ее лично царь Филипп будет ходить и звать.
Так уж вышло, что все свое сердце и душу Этэри отдала опекуну Икару. А к родному родителю была глубоко безразлична. Но показать то, что он Икар имеет власти над девочкой больше перед царем было очень опасно и глупо. Поэтому старому солдату приходилось действовать хитростью и мудростью.
– Я знаю ты где-то рядом, – раздался скрипучий голос на всю округу, – не явишься домой на ужин вовремя, отшлепаю.
Этэри от неожиданной угрозы распахнула рот и выпучила глаза. Но после прикрыла ладошкой рот и захихикала. Никогда Икар не шлепал ее. Даже после того, как она без спроса пару лет назад отправилась с Линой на землю.
Тогда Этэри чуть не лишилась на веки счастья и спокойствия. Лина рассказала ей правду об Икаре. О том, что она лишь его работа и он, опекая ее за это получает много денег от царя Филиппа.
Это был тяжелый, но нужный опыт для маленькой Этэри. Она любила этого человека и считала родным. Ее выходка показала, что и она любима и старый солдат воспринимает девочку дочерью. С тех пор Этэри жила еще свободнее, счастливее и спокойнее. Икар был ее настоящим отцом!
Голос Икара умолк, переполошив все население хозяйственного двора. Кто-то громко выругался, а кому-то было и смешно.
Этэри полежала еще немного и вздохнув раздвинула две зеленые доски. Выбираться снаружи балкона было еще опасно. Ее могли увидеть, день еще не завершился. На четвереньках проползла в пустое помещение мезонина и вернув доски на место встала на ноги.
Струсила ладони и оглянулась. Это был скромный, но уютный номер. Пока тут не было жильца, царевна могла беспрепятственно проникать вовнутрь и пробираться в свое укромное местечко.
Остановилась у входа, замерла. Снаружи словно раздавались голоса. Сразу же у двери висело зеркало по пояс. Этэри прислушивалась и смотрела на свое отражение. Она теперь представляла себя опасной шпионкой на очень сложном задании.
Отражение ей показывало двенадцатилетнюю девочку с курносым веснушчатым круглым личиком. Короткие сильно вьющиеся волосы пружинками торчали во все стороны. На висках несколько тонких косичек, а за ухом нитка с бусинами.
Царевна подмигнула своему яркому отражению и взялась за амулет в виде цветка папоротника. С тех пор, как Икар надел на нее его, она его больше не снимала. Он оберегал девушку от темных мыслей недругов. А также от магических воздействий. Врагов и завистников у малышки не было, но царица Лира неустанно творила свою темную магию. И кто знает, на кого упадет ее выбор как на очередную жертву. Икар не желал рисковать благополучием дочери.
Выдохнула и открыла тихонько дверь. И тут же шарахнулась обратно. По ступеням кто-то поднимался.
– Давай живее, – раздался рядом командный голос, – надо приготовить эту комнату и еще три в соседнем доме.
– Гостей чего-то неожиданно понаехало, – слышался сзади другой тонкий почти детский голосок.
– Так, – девушки вошли в комнату, – постелить свежее белье и вымыть пол.
– Пыли чуть село, – согласилась с первой вторая девочка, – я быстро тут управлюсь.
– Ты стели постель, я за ведром.
Девушка оставила стопку белья на столе и метнулась на лестницу. Этэри тихо вышла из-за двери и замерла на пороге. Маленькая хрупкая девочка служанка стояла у окна и раздвигала занавески. От ее действий проснулись две осы, что сидели в углу на стекле. Насекомые взметнулись и приготовились напасть на ничего не подозревающую жертву.
Этэри взмахнула призывно рукой и осы облетев вокруг головы девочки устремились на выход. Та вскрикнула и прижала руки к груди. А насекомые меж тем облетели ее. Она обернулась и проследила с широко распахнутыми от страха глазами за их полетом. Две осы вальяжно жужжа подлетели к выходу из комнаты и взметнулись вверх в сторону крыши. Девочка тут же подбежала к двери и закрыла ее.
Этэри сидела на чердачной балке. Босые ноги упирались в деревянную перекладину, а цепкие руки держались за ручку чердачного люка. Две осы преспокойно уселись на волосы девушки и замерли словно они и не насекомые вовсе, а две бусины.
– Все, – осматриваясь вокруг и осторожно поднимая люк прошептала Этэри, – все в сборе, пора и на выход.
Царевне выбираться пришлось не привычным путем, а по крышам. Но ей и такой способ передвижения вполне привычен. Этэри за свою короткую жизнь во дворце успела облазать все постройки в окрестности.
Пробралась до старой библиотеки и по лиане забралась в окно второго этажа. Икар ждет к ужину, время еще немного есть. В старом тайном месте всегда было немного пыльно и прохладно. Рабочий стол, застеленный зеленым сукном, был давно отодвинут в сторону. Этэри не удобно было с окна перебираться через стол.
Ступила на пол и замерла. В ее тайном месте она оказалась не одна.
– Хм, – за столом сидел молодой человек в черном элегантном заморском костюме, – очень любопытный способ входить в библиотеку. Или.
Его рука незаметно взметнулась и у самой шеи Этэри оказался острый клинок. Девушка выгнула шею, чтобы он не проткнул ей кожу.
– Ты воровка?!
У виска раздалось тревожное мерное жужжание.
– Тш-ш-ш, – успокоила она насекомых, – все хорошо, еще не время.
– Чего не время?
Парень понял, что босоногая девчонка ему не соперница и убрал оружие. Этэри немного отошла от него и грозно уставилась, сложив руки на груди замком.
– Тебе умирать в страшных муках, – проговорила она, рассматривая чужака, – ты кто и что ты тут забыл?
Перед нею стоял самый красивый юноша из всех, кого она встречала в жизни. Почти такой же красивый как Икар. Высокий, статный, черноглазый. Из-за юношеской худобы его уши заметно топорщились по сторонам, придавая его облику смешливый вид. Острый подбородок рассекал красный порез. Он явно много занимается с опасным оружием.
– Ты служанка?
Выпалил парень и тут же умолк и стал присматриваться к девушке, что стояла перед ним и хлопала об пол босой ступней.
– Ага, пыль пришла протереть в библиотеке.
Юноша неожиданно, словно что-то вспомнив, поменялся в лице, затем взял эмоции в руки. Однако его волнение выдавало дерганное поведение и бегающие глаза.
– Ты что тут делаешь? – повторила вопрос Этэри, – ты паж какого-то гостя?
– М-ну, – стал тот почесывать затылок, – у-че-ник, – невнятно промямлил.
– Ты выбрал самое неудачное место, ученик, – подошла к нему вплотную Этэри, – это мое тайное место. Давай я провожу тебя.
Она слегка дернула за ворот камзола парня и махнула головой, указывая, где выход. Парень как завороженный уставился на ее курчавые каштановые волосы. Пружинки колыхнулись и бусинки стукнулись друг о друга. Он непроизвольно схватил Этэри за руку. Та резко обернулась и удивленно уставилась на него. Пружинки снова взметнулись, вызвав внутри юноши новую волну волнения.
– Я Эдвард.
Выпалил он резко и выставил руку с всполохами оранжевого свечения вокруг пальцев. Он справедливо полагал, что девушка разозлится и ему надо обороняться. Глаза Этэри резко сменили зелено голубой цвет радужки на темно синий. Она вначале напряглась, но после рассмеялась, увидев, как парень пытается от нее защититься магией.
– Тебе это не поможет, – весело выпалила она. – Я просто тебя тресну по башке.
Эдвард еще раз взмахнул кистью и всполохи исчезли.
– Мне недавно исполнилось восемнадцать, и я тебя знаю. – договорил он и отпустил ее руку.
– Ух, ты, а откуда?
– Я тебе покажу откуда.
Расслабился Эдвард и отошел обратно к столу. Этэри смотрела на него уже не так грозно. Ей было любопытно. А юноша снял с пояса оружие и положил его на сукно стола. Рядом лег его бархатный вышитый золотом камзол. Он слегка размялся и как подпрыгнет, вметнув ногами и руками в разные стороны. Этэри отпрыгнула.
– Ну?
– Дурак, – выпалила она.
Тогда Эдвард взял и пару раз сделал колесо вдоль рядов с книгами. На третьем врезался со всего маху в шкаф и вместе с ним упал. Шкаф на пол, Эдвард на шкаф. Поднялась пыль, книги рассыпались, а свитки укатились во все стороны. Этэри бросилась поднимать парня.
– Ну? – стонал он, потирая ушибленный копчик.
– Дурак в квадрате, – вздыхала Этэри и тянула его выше.
Манжет рукава Эдварда задрался и Этэри замерла. На его запястье красовался старенький браслетик из разноцветных бусин. Свое украшение – нитку с нанизанными бусинами она сразу угадала.
– Откуда это у тебя?
– Ты подарила, – выпрямился Эдвард и отряхивал свою запыленную одежду. – Извини, – указал он на упавший шкаф, – я все уберу.
Этэри стала собирать книги и складывать стопкой. Пару из них словно приклеились к ее руке. Она опасливо глянула на Эдварда и убедившись, что он ничего не заметил, встала и отнесла книги на стеллаж. У нее тут уже собралась целая подборка из тех книг, что выбрала магия ведьмы дождя. Об этом стеллаже знали только двое во всем мире: она и Икар. И конечно же Этэри болезненно реагировала, когда сюда забредали чужаки. Вдруг они невзначай перепутают все ее ценные книги.
– Вот так и ты тогда плюхнулась в море, – сказал Эдвард, поднимая и ставя шкаф на место.
Царевна подошла к шкафу, но резко остановилась с занесенной рукой. Она вспомнила того мальчишку художника, что прыгнул за нею в воду.
– Дурак в кубе!
Выпалила она и стала снова в позу недовольной барыни.
– Мог просто сказать, зачем представление устраивать с падением и крушением шкафа?
Эдвард снова почесал затылок. Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Просто ему неожиданно захотелось покрасоваться перед девушкой.
– Довыпендривался, – как сорвала с языка его мысли Этэри, – я тогда ничего не разрушила, а ты устроил переполох.
Она махнула головой и ее волосы пружинки снова запрыгали. Глаза юноши смотрели на их завороженно. Этэри увидела это и смутилась. На нее еще никто не смотрел с таким восторгом. Опустила голову и слегка отвернулась.
– Пыль смахни, – сказала она, – потом книги расставим.
Эдвард прекрасно помнил, что у царевны нет магии, поэтому молча подошел и полностью убрал пыль заклинанием. Этэри стала молча расставлять книги по местам. А он чтобы неловкая пауза не затягивалась пошел собирать рассыпавшиеся свитки.
Этэри распахнула нижние дверцы и присела. Эдвард подавал ей по одному свитку, а она аккуратно раскладывала из на полки. Один пристал к ладошке. Царевна глянула на парня, тот смотрел на нее сверху не мигая. Этэри было крайне любопытно. Еще никогда не было такого, чтобы магия ведьмы дождя выбирала свиток или пергамент. И так это случилось невовремя при свидетелях. Хотя? Не упади шкаф и не рассыпься все его содержимое по полу, как она могла узнать, что есть еще любопытная информация и на таких источниках.
Этэри встала, Эдвард как завороженный смотрел на ее руки.
– Что это? – спросил он.
– Не знаю, – честно ответила царевна, – просто любопытный экземпляр. Интересно глянуть на него ближе.
– И чего в нем интересного?
– Все! – ответила твердо царевна и направилась к столу у окна, – спасибо тебе Эдвард, ты можешь быть свободен.
– Ты меня гонишь? После всего что между нами случилось?
Этери резко остановилась и посмотрела на парня так, что он отступил на пару шагов назад.
– Шутка, – выставил он вперед руки, – понял, ты не из юморных барышень. Серьезная.
– Иди домой, Эдвард, – настаивала Этэри.
Она стояла у стола в нерешительности. А Эдвард был так раздосадован что не стал ей интересен и тоже мялся, и не знал, что еще придумать чтобы остаться.
– Он такой же, как и все остальные, – указал он глазами на свиток, – что в нем особенного.
– Цвет, – не знала, что придумать Этэри, – видишь все цветом старого пергамента с темными охряными вкраплениями. А у этого светлая терракота.
Брови парня полезла на лоб. Он уставился на свиток и моргал глазами пока они не заболели.
– Как по мне, – насмотревшись до боли высказался он, – так они все абсолютно одинакового цвета.
– Это потому, что ты мужчина, – хмыкнула Этэри и сверкнув глазками повернулась к столу и положила на сукно пергамент, – а у мужчин цветовосприятие не такое как у нас женщин. Вы все дальтоники.
– Кто?
Этэри наклонила голову и улыбнулась. Она наплела такой несусветицы, что и сама не поняла, о чем она сказала.
– Эдвард, ты точно художник?
Сзади раздался тяжелый вздох.
– Ну нет, конечно, ты уже и так все знаешь, царевна.
– А зачем притворялся?
Эдвард подошел к ней и стал рядом. Этэри аккуратно развернула пергамент. Оба наклонились ближе.
– Я бастард, – признался он честно, – отец хотел, чтобы я познакомился с тобой ближе. Вот и придумали трюк с картинами. Ты, кстати, тогда ввергла меня в полнейший шок.
– Ты влюбился с первого взгляда?
12
Эдвард не ожидал такого поворота и резко закашлялся. Даже пришлось отойти чтобы привести себя в порядок.
– Этэри, – еле выдавил он хрипло, – нет ты тогда еще не ввергла меня в шок. Разве можно вот так?
– А как, можно? – пожала она плечиками, – разве не так происходит договор между монархами о браке их детей? Ты разве не собираешься просить в будущем моей руки?
Парень пребывал в абсолютной растерянности.
– Я должна знать точно, Эдвард, – погрустнела Этэри, – потому что мой будущий супруг должен быть мне не только мужем, но и другом. Иначе я буду глубоко несчастной. А, впрочем.
Царевна прищурила хитрые глазки, глядя в окно. Небо уже ощутимо потемнело и необходимо было поторапливаться.
– Можешь не напрягаться так. Уверена царь предоставит мне богатый выбор женихов.
– Знаешь, что?! – попался Эдвард на женскую уловку, – я как бы первый твой друг.
– Значит все-таки друг, – наклонилась Этэри над пергаментом, – и влюбился с первого взгляда.
Эдвард еще пару раз кашлянул и не стал больше спорить. Он понял, что царевна его провоцирует, а он как юнец ведется.
– Именно, – наклонился над листом и он, – и я тебя спас из моря.
Этэри повернула голову, закатила глаза и покачала головой. Затем они уже оба внимательно смотрели на пустой пергамент.
– Тут ничего нет? – удивленно прошептала царевна, – очень странно.
Эдвард взял в руки пергамент и покрутил его во все стороны.
– А ну если вот так, – зажег он оранжевые всполохи на пальцах и поднес к листу.
– Это карта! – воскликнула пораженная Этэри, – и какая странная.
Действительно это была карта, написанная особыми чернилами, реагирующими на тепло. Рисунок проступал только от воздействия огня над пергаментом. А стоило поверхности охладиться рисунок тут же исчезал.
– Очень любопытная карта, – раздвинул ладони парень и тепло распространилось над всей поверхностью листа, – я никогда в жизни не видел такой схемы.
– Что в ней особенного? – смотрела во все глаза на изогнутый рисунок линий.
– А то, что это карта маршрута по земле, – задумчиво отвечал Эдвард, – все современные карты имеют маршруты исключительно водные. А куда ведет эта?
– По земле? – выдохнула Этэри.
Под окном раздалось лязганье. Это караул обходил территорию. Этэри и Эдвард словно ожили одновременно. Царевнасхватила пергамент и свернула его. Парень выпрямился и забрал свое оружие со стола, прикрепил на себя пояс и надел камзол.
– Нам пора расходиться, – сказала взволнованно Этэри, – уходи первый.
Парень улыбнулся и отвесил царевне поклон. Этэри лишь улыбнулась. Она лихорадочно соображала, куда спрятать эту ценную находку. Дождалась, когда уйдет Эдвард и не придумала ничего лучше, как запрятать карту за книги на своей особой полке. Затем она быстро вышла из старой библиотеки сама. Икар ждал ее на ужин. И он будет очень зол, если она не явится вовремя.
Утром Этэри все же пришлось отправиться с Икаром к царю на прием. Опекун заранее приготовил наряд для нее и это был не сарафан излюбленного красного цвета. Царевна шла и громко натужно вздыхала, выводя тем самым опекуна из себя. Но на то он и бравый солдат, чтобы не вестись на дешевые трюки озорной девчонки.
– Ты могла бы начать отращивать волосы.
Не знал, как отвлечься Икар пока он тащил все равно, что на аркане маленькую царевну. Та была великолепна в своем новом платье. Нежный зеленоватый верх, расходящийся от талии по сторонам. И белоснежные полупрозрачные юбки создавали образ легкий и романтичный.
Этэри как могла пыталась укротить свою шевелюру и у нее даже что-то получилось. Волнистая дулька на самой макушке, обрамленная зеленой лентой в тон платья.
Пока шли по нескончаемым залам на висках выбились волосы. Царевна облизала палец и занималась тем, что накручивала на него волоски. Получались очаровательные спиральки.
– Меня все устраивает, – ответила Этэри, когда Икар уже и не ждал ответа.
Она думала о своих волосах. Думала о своей внешности. Иногда, когда оставалась совсем одна подолгу крутилась перед зеркалом критически осматривая себя со всех сторон. И выводы ее были не утешительны. Этэри считала эталоном красоты Лину. А она что? Глаза огромные и круглые как тарелки. Нос картошкой. Рот большой и пухлый. Лина всегда смеялась над ее губами. На такие помады не наберешься. Но маленькая Этэри никакой косметикой не пользовалась и поэтому помады всего царства Филиппа были спасены. Так шутила царевна, хохоча над собой до слез.
Элегантными манерами и утонченной внешностью Этэри была обделена. Хотя ей кто-то однажды сказал, что ее мать была невероятно красивой женщиной. Девочка порой грустила, что не похожа на свою маму. Но взрывной характер всегда брал над грустью верх. Не могла она долго хандрить и тратить на вздохи и охи свое драгоценной время.
Этэри всегда была в центре внимания. К ней тянулись люди, животные, растения, насекомые. Она всегда улыбалась и заражала всех энергией. Везде, где она не появится невероятным образом начинает ладится работа, перестает болеть зуб или вдруг находится запропастившаяся вещь.
И жила девочка беззаботно до тех пор, пока не обратила на себя внимание. То ресницы не такие, то слишком много веснушек. А ее ноги! Это просто кошмар! Лина всегда восклицала, что такие ноги надо прятать и прятать как можно надежнее. Пухлые голени! Широкие щиколотки! Это непоправимый удар по породистой внешности. Не должно быть у настоящей царевны никаких выпуклостей. Все обязано быть бледным и тонким изваянием. А тут мало того, что попа большая и круглая, еще и грудь начала расти.
И Этэри никак не могла повлиять на все это безобразие. Она с детства была пухляшкой. С возрастом вытягивалась и стройнела, но все больше теряла в себе уверенность. Лина внушила ей, что балом правит красота. На красивую девушку будет больше претендентов. И гляди она и правда искренне понравится избраннику отца. А если ты не ахти, то нечего и рассчитывать на взаимность в браке. Контрактная система бракосочетания не обязывает присутствие чувств.
От этого Этэри не могла уснуть большую половину ночи. Впервые на нее напала бессонница. Она думала о Эдварде. О том, что с ним легко и он интересный. И он однажды станет претендентом на ее руку. Царевна размышляла как узнать, есть ли выбор у девушки? Может ли она сказать отцу, кто ей по нраву? Вот не догадалась спросить об этом у Лины.
Икар остановился у дверей и обернулся. Осмотрел критично царевну. Отметил, что она - самое прекрасное существо из всех ныне существующих на свете. В ответ получил веселый смешок. И оба вошли в зал.
Этэри никогда еще не приходилось вот так в торжественной обстановке. Она и полагала, что царь будет принимать «важных» гостей сидя на троне. Ан нет. И зал, и трон сиротливо пустовали.
Икар оглянулся на до предела напряженную Этери и хохотнул. Царевна сразу поняла, что он разыграл ее. Но не обиделась, а только весело расхохоталась. Она то вытянулась и напряглась как струна. Даже пару фраз отрепетировала - элегантных ответов на обыденные вопросы. Лина многому ее учила. Что есть дежурные вопросы, ответы на которые никого не интересуют. Но надо уметь так же ответить красиво и максимально отстраненно от темы.
Икар прошел мимо трона и повернул на право. Этэри не отставала от отца. И вот они уже в незнакомых ей залах. Царевна сразу стала все с любопытством разглядывать. Она знала, тут располагаются учебные кабинеты для высшего сословия.
Именно здесь обучали своим премудростям самые выдающиеся учителя Лину. Этэри открыла рот и тут же получила ответ не успев произнести и звука.
– Сейчас все сама и увидишь.
Икар подвел царевну к одному кабинету. Постучал и стал ждать. Этэри крутила головой во все стороны. Особого любопытства к этому крылу она не испытывала, все видела в окнах. Но трепет в душе вызывался тем, что сегодня она не снаружи на крыше или дереве, а внутри!
– Эдвард!
Увидела она как парень заглядывает из-за угла и помахала рукой.
– Царевна, – отозвался тут же Икар, призывая вести ее себя прилично.
– Отец, – наклонилась ближе к солдату Этэри, – это Эдвард. Он ученик. И влюбился в меня.
Зря она сказала последнюю фразу. Икар резко сузил глаза и повернул голову в сторону куда смотрела царевна. А Этэри продолжала шептать.
– Я вот что думаю, а если он будет претендовать на мою руку, я могу сама выбрать?
– Ты вольна все сама выбирать, – процедил Икар.
Он был вольным человеком и всегда принимал решения сам. И ему было не приятно, что царь Филипп мог однажды распорядиться жизнью его малышки. Этэри с раннего детства приучали к тому, что она сама себе не принадлежит. Что царская семья обязана блюдить интересы государства.
– Ух ты, – хлопнула в ладоши Этэри, – здорово. Это я говорю потому, что если выбирать, то хоть того, кого уже знаешь. А он интересный.
Икар еще больше сузил глаза и теперь просто буравил угол. Его бы воля угол бы уже пылал огненными всполохами. Но испепелись несчастный угол взглядом Икару не позволили. Двери распахнулись и гостей пригласили войти.
В просторном кабинете был сам царь Филипп. Этэри как всегда страшно оробела в его присутствии. Но поздороваться все же смогла, еле-еле выдавив из себя пару фраз. Икар приветствовал всех легко и непринужденно.
У окна стояли двое. Это были высокие, тонкие словно жерди сухие старики. Этэри не знала никого из них. Хотя один точно был рядом пару лет назад, когда Эдвард творил магию с картинами Этэри.
Оба тихо что-то говорили царю Филиппу. Тот внимательно слушал и кивал головой. И вот Этэри стоит перед всеми этими мужчинами. Царь два раза громко хлопнул в ладоши и кабинет стал наполняться разного рода профессорами. Все они ожидали в соседнем смежном кабинете.
– Этэри, – словно гром произнес царь, – тебе уже достаточно лет. Это предельный возраст, когда проявляется магия.
Царевна молча стояла и слушала царя. Ей было не по себе. Всех этих накрахмаленных, надушенных профессоров обожала Лина. Этэри же их напыщенность и шаркающее плямканье больше забавляло. Они все в один голос твердили, что маленькая царевна безнадежна и наукам не обучаема. Уж видели они себя слишком достойными чтобы обучать такую бездарность.
Три долгих часа длились экзекуции над маленькой царевной. Этэри подвергалась сотням тестов и испытаний. В итоге понурив низко головы и уткнув взгляды в пол все профессора постепенно покинули кабинет.
Совершенно измученная девочка сидела за партой и мечтала только об одном – скорее бы оказаться у себя в комнате и накрыться с головой самым плотным одеялом и не вылазить из укрытия до утра.
Икар переживал за свою дочь и нервно поглядывал на царя. Тот важно стоял у окна заложив руки замком на груди, задумчиво смотрел на царевну. Девочка ничуть не разочаровала его. Но он не умел об этом ей сказать, так чтобы она поняла. Этэри словно столбенела в его присутствии и не сводила испуганных глазенок с опекуна.
Филипп конечно же знал, как она любит своего опекуна и знал, что давно называет того отцом. Ему было обидно и больно, но такова его судьба. Роль отвергнутого отца он примерил еще до рождения Этэри. Его наследница Лина нежно улыбалась и стреляла невинными взглядами. Хотя сама была коварной и расчетливой ведьмой. Царь не сомневался, она легко пожертвует родителями ради цели.
Вторая дочь наоборот была сплошным светом и вокруг себя источала нежность и тепло. Но не любила родного отца тоже. Филипп с грустью в сердце принимал эти удары судьбы.
Он – владыка всех южных морей, сильнейший правитель и торговец огромной части водного мира. Тот, с кем считаются абсолютно все правители. На самом деле одинок и не любим.
Он больше всех в своей жизни любил лишь юную дочь торговца специями. Девушка отвечала ему взаимностью, хотя многие сомневались в этом, зная разнузданный характер владыки. Лишь она могла успокоить его. Она отдала свою жизнь за жизнь этой маленькой девочки. В ту ночь Филипп чудом успел спасти Этэри. И теперь он испытывал самую большую ответственность именно перед маленькой царевной. А она по иронии судьбы чуралась и всеми силами избегала его. В то время как ее кровный отец ночами не спал, обдумывая планы благополучного будущего для Этэри.
В ней не оказалось магии. Совсем ни капли. А магия бы могла сделать ее сильной волшебницей. Филипп переживал, не станет его, а еще раньше Икара, кто позаботиться о их маленьком светоче? Таком сильном, но таком уязвимом. Лина? Филипп не был так наивен, как его младшая дочь. Уж точно от нее Этэри в будущем надо держать подальше.
Вот такие мысли занимали Филиппа в то время, как Этэри до крови искусала губы поглядывая на него и думая, что он глубоко разочарован. Такой суровый у него вид и как брови надвинуты грозно!
Последний профессор остановился перед царем и печально покрутил головой, не поднимая взгляда.
– Увы, мой царь, все безнадежно.
Профессор издал протяжный вздох, больше похожий на стон. Филипп, не глядя на него махнул раздраженно рукой. Профессор, не поднимая головы, медленно поплелся на выход и тихонько закрыл за собой дверь. Этэри сидела как на иголках, не зная куда деть вспотевшие от волнения и усталости ладошки. Она их, то опускала на колени, то складывала перед собой на парту.
В кабинете образовалась тяжелая гнетущая тишина и никто не решался ее разрушить. Икар стрелял глазами на Филиппа. Тот задумчиво смотрел на царевну. Этэри нервно ерзала за партой. Два забытых старика так и стояли все время у окна и деловито наблюдали за всем что происходит в кабинете изредка обмениваясь многозначительными взглядами.
– Ладно.
Ожил царь и протяжно вздохнул, оттолкнувшись от окна. Он размял слегка ноги и хотел пройтись мимо Этери, но вовремя остановился. Бедная девочка и так вся на нервах, аж вытянулась от напряжения, стоило ему шагнуть в ее сторону.
«Что ж ты так меня боишься?»
Пронеслось у него в голове. Верный Икар уже дыру прожег бы у него во лбу, будь у старого солдата такой талант. Но дело еще не окончено, и Филипп хлопнул еще раз громко в ладоши.
Дверь смежного кабинета отворилась, и очередной маг словно звездочет, сошедший со страниц детских сказок, приблизился к столу, за которым сидела Этери. Девочка сразу угадала этого мага. Он был любимцем царицы Лиры. Самый сильный артефактор в царстве.
Маленькое квадратное личико, обрамленное длинной редкой седой бородой, приблизилось к Этери и мило улыбнулось. Он был стар и сморщен, но не уродлив и довольно приятный старик. Царевна заерзала и натужно улыбнулась в ответ. Она устала, хотелось кушать и в туалет. Но ее никто и не думал отпускать видно еще достаточно долго.
Старик ловким движением смахнул со свой головы шляпу колпак, усеянную маленькими яркими золотыми звездочками и протянул ее царевне. Этери испуганно отодвинулась и выпучила глазки замерев. Звездочет тоже не шевелился улыбаясь. Когда ему надоела затянувшаяся пауза он стрельнул блестящими глазками на шляпу и Этери ожила и заглянула тоже туда.
– Что это? – пискнула она и неуверенно потянулась за предметом, торчащим из глубины шляпы колпака.
– А ты как думаешь? – ласково ответили ей.
У этого старика и голос был невероятно привлекательным. Этери много раз видела его рядом с царицей и всегда ей казалось, что он злодей. Особенно после всех неудавшихся экспериментов царицы по порабощению сознания то царя, то его верного Икара при помощи всевозможных артефактов. Ведь это все были его штучки.
– Волшебная палочка, – изумленно выдохнула Этэри достав серебристую палочку невероятной красоты.
Это был ценный и дорогой артефакт. Однако им мало кто пользовался. Обычно предпочтение отдавалось гораздо менее броским предметам. Таким как браслеты, кольца или крупные кулоны на длинной цепочке. Предмет на первый взгляд не определить магический он или нет, и маг мог ворожить незаметно, что ему и требовалось. А палочка в руках сразу определяла владельца магии.
Пока Этери рассматривала палочку, звездочет успел парой движений рук разложить на столе перед девочкой красивый коврик со множеством предметов.
– Нус, – растер он ладони и протянул к Этери, – начнем?
13
Царевна теперь поняла в чем дело. Раз она не в состоянии концентрировать магию самостоятельно, как Эдвард или Лина через пальцы рук, ей в помощь могут прийти специальные проводники – артефакты. Так пользовалась магией царица Лира. Это магия слабее и беднее, но она все же собирается и работает на благо мага.
Этэри вернула палочку и приготовилась к новым испытаниям. Звездочет сам выбирал и давал ей подержать и погреть в ладошках то странной формы болт, то надевал на пальцы кольца, браслеты. Тут были даже курительные трубки всевозможных размеров и форм. Этэри вспомнила, что такую однажды видела у одной старухи на земле, но вовремя прикусила язык.
Волосы закалывались заколками и были примерены пять диадем, шесть ожерелий и даже спрятан в карман кусочек ржавой цепочки. Медный обруч на ноге был последним предметом из предложенного разнообразия. Старик звездочет очень старался. В отличие от своих предшественников коллег магов ему хотелось помочь девочке и найти отклик ну хоть у самого захудалого артефакта. Но увы, тишина полнейшая.
– Ну может, – выискивал он глазами среди предметов что ему нужно, – скомбинировать вот этот перстень и… Вот этот браслет?
– Простите, – тихо отозвалась Этэри, и сама взялась за иссохшие ладошки звездочета, – простите.
Старик замер и удивленно посмотрел на девочку. Этэри улыбнулась и сняла с себя несуразные громоздкие украшения. Она аккуратно вложила артефакты ему в ладонь и сказала.
– Довольно. Уже всем давно понятно, сколько не комбинируй, все эти артефакты не открываются мне.
– Но, царевна? – пытался мягко возразить звездочет.
Однако Этэри уже приняла решение. И отрицательно покачала головой.
– Вы сполна выполнили свой долг перед царем Филиппом. И вам не о чем переживать и нечего стыдиться. Все дело во мне. Я давно приняла это и вас прошу успокоиться.
Этэри не глядя на царя встала и глянула на Икара.
– Я хочу уйти. Пожалуйста.
Звездочет вздохнул, легким движением руки смахнул свой коврик. Тот исчез так быстро, что Этэри не поняла куда он мог деться, она печально улыбнулась. И вновь в кабинете тяжелая, гнетущая тишина. Все ждут решения царя. Старик подошел к нему, низко поклонился, так что кончик его забавной белой бороды мазнул по полу и тихо вышел вон.
Филипп прочистил горло, но говорить не стал. Он размышлял. Икар уже стоял близко к Этэри. Девочка думала, что незаметно ухватилась за низ его солдатского камзола и сжала в кулачке ткань слегка подергивая. Филипп отвел глаза, чтобы эти двое не заметили, что он все видит и Этэри не испугалась еще больше. Горечь внутри жгла, но что поделаешь. Она именно старого солдата знает с самого рождения и любит его всем сердцем и душой.
– А?! Что?! Ух! Отстаньте!
Громкие крики за окном резко изменили обстановку внутри кабинета. Все разом ринулись к распахнутому окну. По центру возвышался горой царь, рядом верный солдат. С двух сторон высунув лишь длинные носы одним глазком выглядывали забытые надолго долговязые незнакомцы.
Молодой парень в красивом праздничном наряде из дорогого бархата выплясывал посреди клумбы и отбивался от разъярённых жалящих ос. Эдвард не выдержал такого долгого испытания учиненного над Этэри и пробрался в сад. Он выбрал удобное местечко под распахнутым окном. Тут и слышно все было отлично и в случае можно было украдкой заглянуть. Что он и делал. Только глаза его все никак не могли оторваться от профиля царевны.
Этэри ему казалась с каждым разом все красивее и красивее. Особенно когда она надувала пухленькие щечки и выпячивала губки и со всех сил пыталась сконцентрироваться или наоборот собрать все внутренние потоки энергии. Эдвард ощущал большое энергетическое напряжение вокруг. Но не мог понять, где находится его источник. Энергия была везде. Да такой концентрации, что кожу покалывало. Но он сам не мог забрать от нее ни крупинки. Сколько не пытался никак не удавалось нащупать ни единого потока, чтобы начать концентрировать ее в себе. От волнения внутри все колотилось. Сердце, казалось, вот-вот оборвется и упадет куда-то вниз.
Парень понял, что задыхается и опустился вниз под подоконник. Ладони вспотели и стало немного не хорошо. Сглотнув вязкую слюну, ему хотелось прочистить горло, но так он мог выдать себя. Поэтому было принято решение потихоньку выбираться из зарослей густой спаржи.
Эдвард внезапно осознал, что с ним случилось. Он влюбился. Вот так взял и неожиданно для себя влюбился в босоногую девчонку с всклокоченными рыжими волосами и насмешливым взглядом. Этэри насмехалась над его излишней худобой и особенно над его длинными тонкими ногами. Уши торчком вообще отдельная история.
Парень утешал себя тем, что слишком много и долго смотрел на ее портреты. Учитель говорил, что человека можно буквально читать. Весь его облик рассказывает о нем. Стоит только понаблюдать за его манерами, походкой, послушать как он разговаривает. Но видя его облик на портрете уже можно многое понять и знать в каком ключе начинать общение непосредственно с оригиналом.
Эдвард часами изучал лица и фигуры по изображениям. Этэри была его наглядным пособием. Вот и нагляделся, называется. Теперь отчего-то сердце заходится стоит царевне оказаться рядом. От осознания стало не легче. Парень вспомнил, как царевна в упор ему заявила, что он влюбился в нее, а у него не было предела возмущению. Но тогда легче было ворчать. Как быть теперь? Когда она у него в самом сердечке?
Тихий хруст под подошвой сразу не понравился. Как-то стало беспокойно. Эдвард раздвинул зеленые метелки спаржи и выпучив глаза замер. Размером с кулак темно серое гнездо земляных ос лежало среди крепких корней растений. Сбоку образовалось приличного размера отверстие. Эдвард даже разглядел выпуклые злые глазки у выползающих наружу насекомых.
– Да что б вас, – тихо прошипел он и зажег на кончиках пальцев голубой огонек, – нашли место для гнезда.
Но магия ему не очень помогла. Насекомые стремительно окружили разрушителя их жилища и атаковали со скоростью комет. Огненно жалящие удары посыпались со всех сторон. Эдвард не выдержал и завопил со всех сил.
– А?! Что?! Ух! Отстаньте!
Взрослые закрывали все пространство окна и Этэри не могла рассмотреть, что там происходит. А она четко расслышала голос Эдварда и беспокойно прыгала за спинами отца и царя, но все безуспешно. Трое обладающие магическими способностями мгновенно зажгли свои огни на ладонях. Но осы оказались словно заговоренными и на них ничего не действовало.
– Готов поклясться! – вскричал Икар, – что это скорее сколии, чем осы.
– Да откуда?!
Еще зычнее выругался Филипп, но на всякий случай мгновенно выставил энергетический щит, чтобы не одно насекомое не настигло Икара.
Не магический человек укушенный этим насекомым обречен на верную гибель.
– Эдвард Гессен Эденбургский – выкрикнул сильно взволнованный один из стариков, – да беги уже! Не время геройствовать!
Однако парень не сдвинулся с места. Ужаленный много раз, он еще не ощущал последствий магического яда насекомых. Эдвард не мог даже представить себе в гнездо каких насекомых он угодил. Ведь сколии редкие опасные экзотические насекомые, совершенно не приспособленные к проживанию в этих широтах. Парень отчаянно отбивался, но понимал, что скорее проигрывает этим маленьким метеорам, чем побеждает.
Когда он упал на одно колено, старик, облаченный в бархатный костюм каштанового цвета, закричал не своим голосом. Это был учитель Эдварда
-граф Граас фон Гориц. Он видел, что его мальчик получил такую порцию яда, что его теперь спасет лишь чудо.
Магия четырех человек не помогала отогнать сколий. Этери прыгала позади спин взрослых и вытягивала шею. Но всем было не до царевны. А она так переживала за паренька в забавном бархатном берете.
Когда взрослые, не скрывая эмоций раскричались и задергались, Этэри поняла, дело дрянь. Она в последний раз подпрыгнула, вытянув шею и поджав от досады губки махнула на всех рукой подошла к соседнему окну. Увидела, что Эдвард лежит на боку в позе эмбриона, закрыв лицо руками, посреди вытоптанных зарослей спаржи и оторопела.
Парень уже не в силах был сопротивляться. Убежать тоже не получалось, ноги отказались его слушаться. Яд от укусов растекался по венам, вызывая ужасные приступы судорог.
Этэри хлопнула ладошками по стеклу. Окно оказалось без распашных створок. Не думая больше ни о чем, она действовала молниеносно.
Первый очнулся от оцепенения Икар. Он острыми локтями расчистил себе путь и одним прыжком оказался на подоконнике. Царь Филипп схватил своего верного помощника в охапку и опустил снова вниз.
– Не удерживайте меня! – кричал Икар, – Этэри!
Все стали свидетелями такой картины. Царевна прищурилась, оценивая ситуацию и отступила на несколько шагов назад. Взяла в руки первый попавшийся стул и размаху оправила его в стекло. Не успели осколки рассыпаться по полу, девочка уже вскочила на подоконник и с кошачьей ловкостью спрыгнула на землю палисадника.
Этэри подскочила к парню и села возле него.
– Эдвард?
– У, – раздалось ей в ответ.
Жужжание разом прекратилось. Сколии как заговоренные замерли на месте. Царь Филипп и его компаньоны могли даже сосчитать всех насекомых, окруживших Эдварда и Этери.
– Не отпускайте его.
Неожиданно легла теплая рука на рукав Филиппа, удерживающего Икара.
– Этэри! – вырывался тот, но уже по причине пожилого возраста не мог одолеть силу царя, – Этэри.
– Посмотрите.
Тихо, но так ясно произнес неизвестный, что все замерли.
А в это время Этэри встала и грозно обратилась к насекомым.
– Что вы наделали? Разве можно так?
И о чудо! Ни одна сколия не набросилась на девочку. Наоборот, они все подлетели к ней и их гул наводил на мысль, что они как маленькие дети все гомонят разом, жалуются на что-то, да с такой горечью, что Филиппу показалось он различает интонации в жужжании. А Этэри внимательно все слушала.
– Вот оно что? Бедняжки, – сочувственно проговорила Этэри, – надо подумать. Но вначале спасти моего друга.
Сколии разом растворились в пространстве, а Этэри снова наклонилась к парню и стала его теребить руками.
– Быстро, быстро, спасать мальчика, – сказал неизвестный старик и махнул рукой, – сколий больше нет.
Икар и фон Гориц толкаясь разом забрались на подоконник и были уже на земле снаружи. Ни положение при дворе и ни старость обоих не помешала им с прыткостью ланей выскочить из кабинета. Спина и боли в суставах будут после, сейчас надо спасти детей. Один умирал от страха за царевну, второй за Эдварда.
– Что это?
Прошептал Филипп, глядя как вокруг молодого человека суетятся люди. Икар призвал слуг, и они уже были рядом. Этэри топталась в сторонке, не мешая. Она вытягивала шейку и озабоченно высматривала Эдварда.
Парня уже аккуратно грузили на носилки. Он был без сознания. Фон Гориц наложил на него обезболивающие заклинания.
– Магия, – ответил ему высокий незнакомец.
– Магия? Но как?
– Да, – подтвердил свои слова кивком головы старик, – это магия. Самая чистейшая и сильнейшая магия.
Филипп повернулся к старику и округлил глаза не веря. Не шутка ли это? Но старец и не думал насмехаться.
– Но мы все были свидетелями того, что даже артефакты не работают, – удивлялся Филипп, – не говоря уже о магии.
– О, – слегка скривился и отмахнулся старик, – забудьте об этой, как вы ее называете магии. Это бутафория, а не магия. Магия вот, – он указал головой на Этэри, – у нее. Настоящая магия. То, что вы собираете из пространства и умеете в себе концентрировать – это и называете магией. Магия – это вид энергии. В вашем случае она конечна и забирает много ваших сил. Это лишь жалкие крохи могущества природы. Царевна Этэри не собирает энергию. Она ей ни к чему. Вот ваши приспособления и не работают. Вы собиратели, а она создательница. Тут совершенно другой подход в обучении. Иные техники. Сырой магией она уже как видно давно и успешно пользуется. А вы и не заметили.
Эдварда уже выносили и вся процессия, подстраиваясь под шаг носильщиков шла рядом. Этэри внезапно словно опомнилась и взмахнув руками метнулась обратно в заросли спаржи.
– Гнездо, – выкрикнула она, – гнездо забыли.
Икар остановился и повернулся к ней. Этэри подбежала к месту происшествия, раздвинула стебли растений и подняла вверх раздавленное гнездо.
– Вот, нашла.
Она выбралась с клумбы. Филипп и высокий старик молча наблюдали за Икаром и царевной. Та протянула серый комок своему опекуну.
– При его строительстве использовалась слюна сколий, – говорила Этэри, – именно это вещество и есть антидот от их яда. Мы приготовим лекарство и спасем Эдварда.
Икар обнял девочку.
– Идем, идем, надо приготовить его как можно скорее.
Филипп стоял с раскрытым ртом.
– Откуда? – едва выдавил он.
– Она знает? – догадался старик, что хочет спросить царь, – она развивается в гармонии с природой, потому что сама ее часть. И знания черпает из нее же.
– Ей об этом сказали они?
– Да, сколии, подсказали как спасти ее друга. А вы вот и не знали, что есть противоядие.
– А вы? – отвернулся от окна царь, – знали.
– Да. Меня пригласил сюда мой старинный друг. Граф Граас фон Гориц давно заподозрил, что ваша дочь источник. Меня зовут Пири Рейс. Я из далекого города Караман и я маг.
Филипп лично закрыл окно и приманил к себе поближе мага.
– Завтра с утра начнете занятия. И об этом никто не должен знать.
– Разумеется.
Склонил голову и широко улыбнулся Пири Рейс. Он понял, что царь Филипп не желает, чтобы кто-либо знал о реальных способностях маленькой царевны. Надо же был бы переполох. Неумеха и бездарность, оказалась сильнейшим обладателем магии в округе. Настоящим источником этой сильной и могущественной энергии.
Утром Этэри не успела сесть за стол на завтрак, как Икар серьезно посмотрел и сказал.
– Сегодня, – старый солдат хотел сказать «царь ждет», но вовремя опустил эту фразу, – тебе нужно снова прийти в тот самый кабинет.
Маленькая царевна замерла с недонесенной ложкой каши до рта.
– А-а-а, зачем? Я вчера там много часов провела. Разве еще остался какой маг, что надеется пробудить во мне то, чего нет.
– Не знаю, – смутился старый вояка. В действительности он еще сам не был толком в курсе дел. – Но тебе нужно там быть. И точка. Приказы не обсуждаются.
– Но и я не солдат, – возразила Этэри, – это не мой мир. Мне там не интересно.
Маленькая принцесса не совсем была честна с отцом. Конечно, ей нравилась красивая одежда и дворец был настолько роскошный, что все приезжающие не могли в первое время налюбоваться его архитектурой и убранством. Многим не удавалось даже скрыть откровенную зависть к богатству владыки всех южных морей.
Но Этэри не была вхожа в высшее общество. Она была там чужой и не желанной. Она остро ощущала неприязнь и злобу. Это пугало и отталкивало девочку от лести, лжи и предательства. Только Лину она любила и боготворила всем сердцем. Любила настолько, что не замечала всех тех колких насмешек и жестоких шуток в свой адрес.
– Ты должна туда сегодня прийти ровно в девять.
Сказал Икар как отрезал и уставился грозным взглядом на непослушную дочь.
– Ладно, – не стала больше спорить Этэри, – я только забегу к Эдварду на минутку.
– Ровно в девять, – уточнил Икар.
Этэри продолжила быстро доедать свой завтрак и одновременно кивать головой. Вымыла свою тарелку.
– И куда мы?
14
Раздалось за спиной, когда она уже одной ногой переступила порог дома. Этэри удивленно обернулась.
– Переоденься.
Сказал Икар и указал рукой в сторону лестницы. Этэри без слов резко повернула обратно и фыркнув поплелась на второй этаж. Старый вояка ожидал ее высказываний, но их не последовало. И он, наивно полагая, что раз царевна промолчала, значит не догадалась, что ее там ожидают по приказу царя. Он так привык к ее открытому и простодушному характеру, что был абсолютно спокоен.
На вешалке висела дюжина кроваво красных сарафанов с затейливой вышивкой по подолу. Затем дюжина сарафанов цвета фуксии с тонкими плетенными бретелями и вышивкой по лифу. Дальше висела дюжина терракотовых сарафанов, еще дальше столько же коралловых.
Этэри провела рукой по своим нарядам и весело хохотнула. Она никогда не обращала внимание на то, что выбирает цвета исключительно красных оттенков.
На стуле у окна одиноко висело платьице цвета весеннего нежного подснежника. Вчера она его небрежно бросила сюда и забыла. За неимением другого благородного одеяния надела снова это платье и кое как собрала на затылке волосы. Вышло не очень. Поджала губы и деловито осмотрела свое отражение в зеркале.
– Была бы тут Лина. Она бы вмиг придумала мне красивую прическу. А у меня нет никакого опыта в этом. Одним словом царевна!
Расплелась и прихватила волосы на макушке, создавая подобие вчерашней прически. У Этэри в жизни не было женщины помощницы. Отчего ее волосы никогда не знали нормальной расчески и прически. Всю жизнь вольно развевались на ветру, а теперь устроенное насилие отдалось болью кожи в области макушки. Девочка шипела, но упорно закручивала их в дульку. Вышло лучше прежней. Так и оставила.
Икар из-за угла проводил взглядом Этэри и обеспокоенно вздохнул. Ему и самому было куда лучше, когда девочка принадлежала только ему одному. А теперь она подросла, и царь вспомнил о дочери. Через два года ей исполнится шестнадцать, и она войдет в возраст царевны невесты. Сердце старого вояки разрывалось от боли за ее судьбу.
Эдвард лежал с закрытыми глазами. Лицо его было спокойным и только ресницы слегка подрагивали. Он больше не испытывал мук боли. И уже было ясно, что точно не умирал. Слабость и бледность со временем пройдут. Это был редкий уникальный случай, когда человек выживал после многочисленных укусов ядовитых насекомых. И спасла его Этэри. Она узнала секрет противоядия и тут же поделилась им с магами.
– И долго ты еще будешь на меня пялиться, – не открывая глаз тихо выдавил Эдвард.
– Еще минуточку, – просто ответила Этэри, чем вызвала его смех.
Он думал смутить девчонку малолетку, да выходило всегда наоборот, смущается он.
– После всего, что между нами произошло, – приоткрыл он один глаз, – ты обязана выйти за меня замуж.
– Если было бы так, как ты говоришь, – хитро сощурилась царевна, – тебе бы не светило взять меня в жены. Устал бы в очереди стоять. Я стольких спасала в нашем городе, что уже раз тысячу обязана выйти замуж если судить, по-твоему.
– Как у тебя это получается?
Эдвард открыл и второй глаз и попытался встать. Вышло плохо. Этэри ловко подвинула под ним подушку, и он облегченно расслабился.
– Естественно, – пожала царевна плечиками, – само собой всегда получается.
– Ты прогнала тех ос.
– Нет что ты, – округлила глаза Этэри, – эти бедняжки такие несчастные и обездоленные. Их насильно оторвали от родного дома. А когда возникла угроза разоблачения, то просто выкинули. А в наших условиях им не выжить.
– Не согласен, – качнул головой Эдвард, – я наступил на их гнездо. И судя по тому какого оно было размера, им очень тут неплохо жилось.
– Их гнездо в родных условиях достигает размера трехэтажного дома, где обитает несколько миллиардов особей. А тут жалкие остатки от похищенного роя. Всего одиннадцать сколий. Они голодали тут и страдали.
– Страдали?! – махнул в негодовании руками Эдвард, – это я страдал и мог погибнуть! А тебе их жальче!
– Да, – удивилась Этэри, – а почему мне должно быть жальче тебя? Ты тут не страдал и над тобой не проводили ужасные эксперименты.
– Какие еще эксперименты? – не понял, о чем речь Эдвард.
– Пока.
Просто махнула рукой Этэри и мигом скрылась из его комнаты. На пороге тут же образовался фон Гориц. Он тактично вышел из комнаты и стоял на пороге пока Эдварда навещала маленькая царевна. И не ушел совершенно, и не оставил молодых людей на едине, что было не мыслимо.
– Вот почему она вечно так.
Указал рукой в сторону ушедшей Этэри Эдвард и бессильно рухнул головой на подушку.
– Я просил ею поинтересоваться, – закатил выпуклые глаза фон Гориц и покачал недовольно головой, – а не влюбляться.
– А вышло, что вышло.
Со вздохом признался принц и закрыл бессильные веки. Он очень устал и теперь засыпал.
Царь Филипп прохаживался по аудитории. Той, куда обязана была прийти полчаса назад маленькая царевна. Пири Рейс долговязым изваянием неподвижно стоял у кафедры.
Оба мужчины ожидали одну девочку. И один из них заметно нервничал.
– Я полагаю, – нарушил тишину маг, – царевна Этэри не придёт.
– Она не может ослушаться моего приказа. – негодовал царь, – куда катится воспитание Икара.
Филипп подошел к окну. Клумба была к этому моменту уже полностью очищена от растительности. Черная земля контрастно выглядела на всем окружающем фоне.
– Видит бог, – вздохнул царь, – я долго терпел, но настало время строго спросить и с этой девчонки, и с ее воспитателя. Икар, негодный опекун. И еще эти сколии.
– Дипломатического скандала удастся избежать, – раздался тихий голос Пири Рейса, – если вы, царь Филипп, выслушаете меня внимательно.
Филипп скривил губы и развернулся резко на каблуках.
– Хм, – наклонил о голову набок, – даже так. Что вы можете предложить?
– Всего одну просьбу.
– Заманчивое предложение, – улыбнулся царь, – но позвольте вначале озвучить его. А после я решу, согласен я или нет.
– Вам это не будет стоить ровным счетом ничего.
Пири Рейс подошел к Филиппу практически вплотную. Его лицо выглядело маской. Лоб, щеки, борода: словно мраморный лик смотрит на тебя невероятно умными и живыми глазами. Глаза же его были красивой миндалевидной формы, ясные и блестящие словно их отполировали специальным составом. Верхушка его тюрбана оказалась вровень с макушкой богатыря царя. Оба смотрели друг другу в глаза прямо и смело.
– Дам вначале совет, – без обращения к титулу царя тихо проговорил маг, – воспитанием ребенка нужно заниматься систематически, методически и за стенами дома. То, как ведет себя ребенок на улице, это уже результат вашего воспитания. И наказывать его может тот, кто непосредственно этим воспитанием и занимается. А кто вы ей?
– Я? – опешил Филипп.
– Что вы дали этой девочке? О чем перед вами она обязана отчитываться?
Филипп понял суть слов Пири Рейса и опустил голову.
– Вы правы, но она моя дочь и я обязан позаботиться о ее будущем.
– Однако отцом не вас она называет.
– Пусть так, – не отвел глаз Филипп, хоть и было ему тяжело говорить, – я трус и упустил момент, когда она могла полюбить меня. Всему виной наш менталитет в отношении бастардов.
– Все правила придумывают люди. Они же их и меняют.
Невозмутимо проговорил Пири Рейс.
– Вы правы в одной истине, которую постигли. Мудрые люди не обманули, когда сказали, что царь Филипп мудр и умен.
– И в чем я прав?
– Вы трус, – огорошил словами Пири Рейс, – но вы это признали. Вы пожертвовали самым ценным что у вас есть, ради того «что люди скажут» -вашим ребенком.
– И что мне теперь делать? Она совершенно не управляема. Если узнает, что я ее требую к себе, даже Икару с нею не справиться. Спрячется так, что не найти.
– Ну.
Поднял к уровню глаз сухой палец Пири Рейс. Филипп увидел, что на кончике сидит и шевелит лапками красная как ягодка божья коровка. Ее круглые черные пятнышки, словно горошинки рассыпались по жестким крылышкам.
– Это так. Кто не знает на что способен источник, точно не найти. Однако я могу попробовать. И у меня есть чудесная помощница.
Пири Рейс дунул на палец. Насекомое расправило крылышки и грузно поднялось в воздух.
– Ваши условия, в отношении Герцога Эдварда Гессен Эденбургского. Скандал со страной такого уровня, большой удар. Могут начаться волнения. Что сами понимаете, не допустимо.
– Война недопустима, – согласился маг, – Герцог Гессен жив и скоро будет здоров, благодаря вашей дочери.
– Союз?
Задумался Филипп. Он всю ночь не сомкнул глаз и понимал, что в откуп у него потребуют руку дочери. Лина слишком ценный подарок, но огромная воинственная северная страна. Обернись она против него и много кто поспешит примкнуть к ней в союзники против Филиппа. Торговые и политические связи ничто, когда можно так поживиться от разгрома его богатого региона.
И надо же было так вляпаться в историю с бастардом короля Мальборка. Кстати, признанным и любимым. На кону теперь стоят отношения с Мальборком и королевством, куда отправилась Лина знакомиться с будущим супругом. Оба великие и сильные. Но Мальборк опаснее. Что бы стало с Филиппом, если бы не Этэри. Она спасла Эдварда. Войны не будет точно. Но король Мальборка теперь вправе требовать руку Лины и все привилегии что, появятся от брака с Эдвардом.
– Просьба.
Ответил Пири Рейс. Он словно читал Филиппа как открытую книгу и видел, что тот уже был готов на решительные шаги, даже в отношении царевны наследницы. Но Лина не нужна была малышу Эдварду. Любимцу и воспитаннику его лучшего друга Грааса. Тем более, что Эдвард уже свой выбор сделал.
– О, – только и смог выдавить из себя царь, готовый на все ради мира.
– Не мешать царевне Этэри быть самой собой. Учиться можно успешно и не садясь за эту парту. Позвольте мне действовать на свое усмотрение в процессе обучения. Поверьте, результат будет потрясающим.
– Разрешаю.
Ответил Филипп. Он был обескуражен просьбой. Душу гложили сомнения. Но маг их тут же разрушил.
– Герцог Гессен не имеет никаких претензий в отношении вас, царь Филипп. О чем, собственно, и написано в этой грамоте.
Маг вытянул из складок свернутый свитком пергамент и протянул Филиппу.
– Все недоразумения улажены. Дипломатических распрей удалось счастливо избежать. Я могу покинуть дворец? Сегодня первый день обучения с моей новой ученицей царевной Этэри. И я не намерен отменять занятия.
Филипп крепко сжал пальцами грамоту и с легким поклоном отстранился от мага. Пири Рейс тоже склонил голову. Его высокий тюрбан обрамлял голову придавая величественную грациозность всем движениям.
– Последний вопрос, – произнес Филипп, – сколии.
– О, они в полной безопасности, – ответил Пири Рейс. – и уже на пути к дому. Я узнал, что это уже не первый инцидент.
– Правда, – не стал лукавить Филипп. Тем более бесполезно это делать с тем, кто общается с существами природы, – и тогда и теперь именно Этэри смогла противостоять им. Мы даже не заметили в девочке этих возможностей, потому что магов чистой энергии у нас никогда не появлялось. По крайней мере так нам кажется. Виновник в обоих случаях выявлен. Меры приняты.
Пири Рейс довольно улыбнулся. Он не стал узнавать кто же тот злодей, что посмел экспериментировать над магическими насекомыми, да еще относящимися к повышенному классу опасности. Это было не его дело. Гораздо интереснее работа с Этэри. Уникальный редчайший случай рождения мага чистой первозданной энергии. И этот маг достался именно ему – Пири Рейсу.
Этэри сидела в своей засаде. Точнее лежала на мягких подушках и болтала ногами. Тончайшие слои белоснежной ткани юбки задрались, оголяя ее колени. Туфли она закинула в угол балкончика и уже забыла об их существовании. Чудесный дом с мезонином снова стал ее надежным убежищем.
Когда Икар сказал, что она должна переодеться, девочка поняла, по чьему это приказу ее снова ожидают в школе. Заскочила, глянула одним глазком на Эдварда. Вполне себе уже прилично выглядит. Даже шутит немного. Неудачно, но того общения, что у них уже было, было достаточно, чтобы Этэри поняла, с чувством юмора у парня проблемы.
Как только Эдвард начал задавать неудобные вопросы. Она в срочном порядке распрощалась и убежала. Царица Лира под строгим надзором по приказу царя. Ее заточили в собственных покоях в наказание. Царь Филипп срока не определил, и никто не знал сколько времени она там проведет в полном одиночестве. Еду онаполучает через проделанное окошко в двери. Даже служанку ей запретили предоставить. Лира осталась одна одинешенька, за свои проступки.
Царь много раз ее предупреждал. Но она не верила, что он решится на кардинальные меры. Вот, доигралась. Первый раз эксперимент со сколиями ей обошелся малой кровью. На этот раз, чуть не погиб высокопоставленный гость. Смерть Эдварда Гессена могла стоить Филиппу очень дорого.
Этэри обо всем этом знала из-за того, что Икар совсем стал тугоух и в последнее время разговаривает гораздо громче, чем это нужно. Только девочка не собиралась никому ни о чем рассказывать. Вот и стоило Эдварду спросить, она помахала ему на прощанье рукой и была такова.
На самый кончик носа села божья коровка. Этэри в этот момент жевала очередную виноградину. Вокруг их уже практически не осталось. Этэри объела все, до чего дотянулась.
Царевна скосила глаза, пытаясь сфокусировать взглядом насекомое. После тихо рассмеялась. Подставила палец, и коровка переползла на него.
– Какая ты красивая.
Любовалась она важно расхаживающей божьей коровкой по ее пальцу. Время шло неспешно. Внизу суетился хозяйственный двор. Изредка раздавались выкрики дворовых людей. Лежать на мягких удобных подушках, жевать сладкий виноград и болтать ногой. Ну разве не счастье.
Сбоку тихо отодвинулась доска. Этэри удивленно повернула голову и перестала дышать. Затем отодвинулась вторая и в прореху просунулась голова в тюрбане. Это был тот самый маг, что тихо стоял у окна все время, когда несколько часов измывались над Этэри, пытаясь выжать из девочки хоть полкапельки магических способностей.
– А.
Не нашла, что сказать царевна. Она выпрямилась и стала расправлять юбки на ногах. Маг мило улыбнулся, сухими тонкими губами.
– Добрый день, – проговорил он, – милая девочка.
– Здравствуйте, – еле выдавила пересохшим горлом Этэри.
Это была просто катастрофа! Где найти еще такое чудесное убежище? Это тайное место разоблачено.
– Вот ты где, проказница.
Этэри дернулась и уже распахнула рот, чтобы начать оправдываться, почему она тут, а не в школе. Но не успела издать и звука, как онемела снова от нового шока.
Сухой старик протянул свой пергаментный палец. Причем это был не узловатый сухой скрюченный палец. Это был красивый, худой ровный палец с удлиненным тонким ногтем. Многие женщины душу бы продали за такую форму ногтей.
Божья коровка, с протяжным жужжанием расправила свои крапчатые крылышки и словно перепрыгнула на кончик пальца старика. Этэри так и уставилась на это новое для нее явление. Она знала до сего момента только одного человека, способного общаться с существами природы – она сама.
Старик еще раз улыбнулся ей. Он по достоинству оценил реакцию царевны. Девочка была поражена и ошеломлена. Она решила, что он к ней обращается. От глубокого удивления у нее глаза вмиг из зеленых стали черными как антрацит.
Пири Рейс остался доволен. Маг усадил насекомое себе на тюрбан. Божья коровка довольно перебрала лапками и тут же спряталась в складках за крупной брошью. Мужчина не сводя глаз с личика Этэри так же медленно убрал голову и задвинул доски на место. Придет к нему Этэри или нет, время покажет. Но то любопытство, что он в ней наверняка вызвал, обязательно ее приведет к нему.
15
Царевна немного пришла в себя и не раздумывая переползла с балкончика в комнату. Аккуратно задвинула доски, выкрашенные в густой зеленый цвет. Поправила ажурные занавеси и медленно обернулась.
Конечно же она не могла и рассчитывать, что тут никого не будет. Так и было, новый хозяин жилого мезонина был на месте. Сидел себе за рабочим столом, спиной к девочке. Этэри помялась и вздохнув, медленно с виноватым личиком направилась к магу.
Для нее ничего не стоило ловко взобраться по лианам и уйти по крыше. В школу к царю она все равно не собиралась. Учить ее никто не будет, она полная бездарность в магическом плане. Зачем тогда она нужна Филиппу? Вот пусть эта тайна и останется тайной. Так решила царевна и твердо постановила внутри себя, что в школу по требованию царя она больше не ногой.
Маг словно не замечал ее присутствия, так был чем-то занят. Этэри хотела лишь извиниться, что забралась на балкончик через его жилую комнату и сказать, что больше так делать не будет.
Она прочистила горло, чтобы дать понять, что она уже рядом. Маг поднял голову и слегка обернулся, так, что смотрел на девочку лишь один глаз.
– Извините, – поджала она губки и опустила голову.
– Что?
Этэри вздохнула, ей было стыдно.
– Что прошла по вашей комнате. Я видела, что она уже жилая, но все равно забралась. Я не воровка. Честное слово!
– Ты прощена. – улыбнулся маг и снова опустил голову, – какая хорошая девочка, - прошептал он тихо, но Этэри услышала.
– Ну тогда я пойду?
– Да, да, конечно, иди, малютка.
Этэри сделала три шага и ее взгляд остановился на верхушке тюрбана старика. Та самая божья коровка сейчас сидела там и словно махала ей передними лапками приманивая к себе. Этэри замерла и округлила ротик в изумлении. Она несмело подошла ближе к столу и увидела, чем занимался волшебник.
– Ой, что это? – воскликнула она.
Мужчина оторвался от работы и совершенно спокойно, без раздражения и высказывания, что она как бы уже должна уйти, ответил.
– Я картограф, милая царевна Этэри. Занимаюсь тем, что создаю карты. Это моя работа и страсть всей жизни.
– Создаете карты? Но как?
Царевна тут же вспомнила, что у нее тоже уже есть одна занимательная карта и ее наверняка вот так однажды кто-то начертил.
Маг выдвинул из-под стола табурет и пригласил Этэри сесть рядом. Девочка как завороженная забралась на него и не мигая уставилась на карту. Она была изображена на белой шероховатой бумаге. Сплошные извилистые линии, точки, стрелочки, волны, значки.
– Совершенно не понятно, – призналась Этэри и улыбнулась магу.
Тот хохотнул и взял карту в руки.
– Мое имя Пири Рейс. Я из далекого древнего города Караман. Всю свою жизнь начиная с семнадцати лет я провел в морских сражениях и плаваниях. Я участвовал в двух великих битвах при Лепанто и дослужился до звания адмирала.
– Вы военный как мой отец!
Воскликнула Этэри и тут же прикусила язык. Но Пири Рейс умело сделал вид, что не услышал ее возгласа и продолжил, словно она не издала ни звука. Этэри облегченно выдохнула и внутренне поругала себя.
– Но я оказался строптивым адмиралом, – лукаво улыбнулся маг и погладил Этэри по макушке, – за что впал в немилость своего султана. Мне пришлось спасать свою жизнь бегством, и я вынужден был покинуть свою любимую родину.
– Вы тоже не слушались своего царя? Вас хотели казнить?
Этэри так понравился этот старик, что она уже испугалась за него и его судьбу. А также ей немного стало не по себе за себя и Икара. Царь, султан, король, император, как его не назови, лучше и добрее он от этого не станет.
– Я больше ученый, чем военный, малышка Этэри. И мне гораздо приятнее изучать географию, чем сражаться и отнимать жизни.
– Я вас так понимаю, – деловито ответила восхищенная Этэри, чем вызвала широкую улыбку мага.
– У тебя красивое имя, Этэри, – посмотрел на нее Пири Рейс, – кто тебя так назвал?
Этэри немного насупилась, но ответила, хоть и сухо.
– Отец.
Маг понял, имя дал царь Филипп, но снова не акцентировал свои знания про девочку, а просто широко улыбнулся.
– А ты знаешь, что оно означает? – получив отрицательный жест головы, продолжил. – Этэри означает – богиня неба и звезд. Защитница женщин и детей. Символ веры и преданности богу. Освободительница угнетенных.
– Ух ты, вот это я, – засмеялась царевна.
– Да вот это ты, Этэри. И ты обязана оправдывать свое имя и ту роль, что возложена на тебя.
– Я и оправдываю, я послушная и больше всего на свете люблю…
«Папу» девочка не договорила. Она просто резко умолкла и замкнулась в себе.
Пири Рейс понял, что вопрос отцов и детей тут острее, чем ему показался вначале и просто вернулся к своей работе. Этэри молча сидела рядом и смотрела как он работает. Ей было интересно, а он не прогонял.
Божья коровка выспалась в складках тюрбана и спустилась на карту. Пири Рейс не прогонял маленькую пятнистую нахалку, но иногда кончиком грифеля подталкивал ее под брюшко. От чего она забавно подпрыгивала и грозно жужжала. Этэри затаив дыхание наблюдала за всем этим и боялась даже слово произнести. Она думала, что ей все это кажется. Что такого просто не бывает.
– Ну и проказница, а как же ты мешаешь!
Воскликнул Пири Рейс, когда жучок просто замер на месте и не сдвигался, а ему нужно было прочертить линию.
– Позвольте, – протянула палец Этэри, – а ну иди сюда и не мешай.
Божья коровка всколыхнула всеми крылышками. Не торопясь, расправила мягкие и убрала их под жесткие и только потом забралась на палец Этэри.
– Как у вас это получается? – спросила она.
– Что? Дружить с нею?
Этэри согласно кивнула головой.
– Так же, как и у тебя, милая малышка.
– Я вот не знаю, как это получается у меня. Просто получается и все. Ответа нет.
– Ну это потому, что ты не образованная.
– Во мне нет магии. Никому не интересно с такой возиться.
– А мне интересно, – посмотрел в самые глаза Этэри Пири Рейс, – если хочешь я тебе все расскажу.
– Нет, – испуганно замотала Этэри головой, – вы высокопоставленный гость царя Филиппа. У вас столько важных заданий. Вы работаете с картами. А я что? Нет, извините.
– Я не спрашиваю, насколько я занят тут работой, – тверже заговорил Пири Рейс, – мне важно знать, готова ли ты, Этэри дружить со мной и постигать тайны своего таланта.
– Нет у меня таланта.
Маг протянул палец, и божья коровка перелетела к нему.
– Позови ее, – просто сказал он.
– Иди ко мне, – выставила она пальчик и насекомое перенеслось.
Но после снова вернулось к магу.
– Позови ее снова.
– Теперь посиди на моем пальце, – проговорила Этэри.
Коровка прошлась по ее фаланге и снова перенеслось к магу.
– Тебе не обязательно разговаривать с нею вслух. Она и так тебя прекрасно понимает.
– Но как же она может меня понимать, если я буду молчать?
– Открою тебе страшную тайну, малышка Этэри, – снова забрал коровку на свой палец маг, – ни животные, ни насекомые и даже растения не понимают человеческую речь.
Этэри скривилась, она не верила. Всю жизнь она разговаривала с растениями и насекомыми и всегда полагала, что они понимают ее. И теперь ей надо молча пригласить на палец божью коровку? Без слов?
– Она не прилетит ко мне, – уверенно ответила царевна.
– И все же, – мягко, но настаивал маг. Он понимал, переломный момент наступил вот сейчас. Или Этэри поверит в себя или уйдет от него навсегда.
– Ну ладно, – кивнула головой Этэри и напряженно уставилась на черную головку насекомого.
– Вот, – проговорила она спустя две секунды, – как я сказала. Ничего.
– Ты не балуйся, а сосредоточься и зови. Проникни в ее голову, думай о ней.
Этэри бегло глянула на мага и на божью коровку. И сосредоточилась. Для нее это не было сложно. И о чудо! Божья коровка словно в ее голове сказала: «Ну ладно, только это в последний раз» и перенеслась на пальчик девочке.
Этэри громко хохотнула и взвизгнула.
– Получилось!
– Ну а чего ты думала, что не получится?
Пири Рейс дунул на ладонь и насекомое улетело.
– Только на сегодня игры окончены. Она устала.
– Она мне словно сказала, что выполнит мою просьбу в последний раз, – неуверенно проговорила Этэри, виновато глядя на мага.
– Так и было, – ровно ответил он, – она это не тебе одной сказала.
– Так я не сумасшедшая!
– Ой как все запущено.
Задрал к потолку лицо маг и потряс руками, так что тюрбан опасно наклонился и Этэри подумала, что он вот так и свалится. Но нет, головной убор удержался на месте.
– Как я вовремя прибыл сюда, Этэри. Словно провидение меня сюда привело. Чтобы спасти тебя от необразованности. Слушай, а приходи ко мне завтра, после обеда.
Этэри так было уже все интересно и заманчиво, но она боялась.
– Это будет наша маленькая тайна, – заговорщицки прошептал громко Пири Рейс, – и пока ты сама не пожелаешь об этом кому-либо рассказать, никто не будет знать. Идет?
От такого предложения невозможно было отказаться. Царевна еще раз подпрыгнула от радости и захлопала в ладоши.
– Благодарю вас, великий маг Пири Рейс. Идет!
– Тогда до завтра, улыбнулся довольный маг, – завтра ты узнаешь свое магическое существо.
– Это как?
– У одних народов оно называется тотемным, другие его зовут магическим проводником. А еще это фамильяр или дэймон.
– И у вас оно есть?
Пири Рейс без слов выпрямился и свел руки на уровне груди. Глаза его были закрыты, сам спокойный и сосредоточенный. Сквозь его пальцы, переплетенные между собой стало пробиваться мягкое белесое свечение. Бровки Этэри взметнулись вверх, а губки открылись в изумлении. Она затаив дыхание не отрывала глаз от рук мага.
Пири Рейс больше красовался. Он мог показать девочке свое магическое существо и так, но решил, что эффектный показ точно заставит ее явиться завтра к нему без опоздания. Магическая замануха сработала.
Ладони его медленно раскрылись и в центре свечения зависла в пространстве та самая божья коровка.
– Так это она, – завороженно бормотала Этэри, – проказница. И есть она. Вот это да. А у меня кто?
Пири Рейс резко развел руками и случился достаточно ощутимый хлопок в пространстве. Этэри скривилась и полезла пальцем прочищать уши.
– Завтра и узнаешь, – только и ответил Пири Рейс, – и не опаздывать на урок!
Этэри рванула так, что юбки вихрем взметнулись. Дверь захлопнулась и Пири Рейс остался один. Внезапная тишина окружила мага. Он посидел немного, затем взял в руку грифель и вернулся к своей незавершенной карте.
Этэри с утра была как заведенная юла. Она бегала, скакала, пела. Перевернула стул, наткнулась на тумбочку. Икар смотрел на все это с улыбкой и изредка лишь покачивал головой. В назначенный срок царевна уже сидела на табурете и буравила глазами карту Пири Рейса.
Маг работал над мелкими деталями, а пыхтела как пароварка Этэри. Она так внутренне напрягалась, словно это она сама выводила тончайшие линии.
– А что это, – тихо шептала она и показывала глазами.
– Береговая линия, – намного спокойнее отвечал маг, – видишь вот тут она ровная и плавная. Тут хороший песчаный пляж. А вот здесь.
Маг чуть повернул карту и провел в указанном месте пальцем.
– Ломаная прибрежная линия со множеством выступов. Тут скалистый берег с высокими крутыми утесами и обрывами.
– А это что? – царевна показала группу странных завитушек.
– А как ты сама думаешь?
Этэри покрутила головой туда-сюда, поразмышляла.
– Думаю это какие-то растения?
– Вот молодец, – одобрительно кивнул маг, – ты права. У тебя хорошо развита интуиция. Это действительно растения. Так на картах отмечаются области, густо заросшие кустарником.
– Ух ты, а если растет лес?
– Тоже свои символы.
Пири Рейс нарисовал на отдельном листке несколько символов.
– Вот этот обозначает, что лес лиственный. Видишь шапочка как кудрявая крона. А вот этот знак елочкой. Что лес хвойный.
– А если вместе и то и то, так бывает?
– Ну конечно! Эти знаки стоят в случае смешанных лесов.
– Вы путешествовали и по…– Этэри запнулась, но они с учителем договорились, что ничего не должно во время обучения умалчиваться, – земле?
Пири Рейс повернулся к ней.
– Я создал карту мира, девочка. Я три раза обогнул нашу планету изучая ее досконально. Моря, океаны, континенты, морские течения. Я изготовил ее для своего султана Селима Решительного и преподнес ее ему в дар. Анды и Фолклендские острова до сих пор не отражены на всех ваших картах. Для ваших мореходов они еще не открыты. А на картах моего султана они уже были. Я обогнул далекий холодный континент весь покрытый льдами и снегом и дал ему название Антарктида. О существовании которой до меня никто не знал. Я описал климат в тех широтах как благоприятный. Там огромные запасы рыбы. На островах тюленей миллионы особей. Огромные горбатые киты усачи выбрасывают свои фонтаны на десятки метров.
Локти Этэри разъехались по сторонам. Она сидела, облокотившись на кулачки и слушала, боясь пропустить хоть слово. Пири Рейс начал так живо и красочно, а к концу рассказа помрачнел.
– Брат султана, воодушевившись богатой легкой наживой, отправился с караваном кораблей за тюленьим жиром и китовым усом. Но никто не мог предположить, что на самом деле климат не всех мест там благоволит мореплавателям. В районе Огненной Земли, теперь эти широты называются ревущими, потому что там образуются невероятной мощи шторма, и погибли все корабли. Никто не выжил. Ко дну пошел и брат султана Селима. Но я предупреждал, что места не изучены. Я предупреждал.
Пири Рейс умолк, но ненадолго. Он глянул на выпученные глазенки Этэри и улыбнулся.
– Я столько времени посвятил составлению карт, что знаю наизусть очертания многих берегов, а также течения. Я дослужился до главнокомандующего султанского флота. Был предан своему султану и полагал, что погибну на поле боя от вражеского клинка или пули. Но на восемьдесят четвертом году жизни чуть не лишился головы на плахе по приказу моего султана. Он приказал меня казнить за неповиновение и за якобы допущенную мною ошибку в картах. Все посчитали, что корабли и брат султана погибли по моей вине.
– Какая печальная история, – смахнула слезинку растроганная Этэри, – предательство близкого, наверное, самое тяжелое, что может случиться с человеком. Какое счастье, что у меня нет никого, кто бы меня предал. Я такого бы не пережила.
Пири Рейс грустно улыбнулся, смотал карту рулоном и убрал в тубус.
– Пережила, даже не сомневайся, крошка, – но я рад, что у тебя никого нет, кто бы тебя предал.
Пири Рейс слукавил, он не хотел огорчать малышку, тем более царевна Этэри пребывала в таком возрасте, что подобные разговоры для нее более чем не понятны еще. Он тоже в свое время полагал, что в его окружении нет таких людей. Но уколол в самое сердце именно тот, кого боготворил великий полководец.
– Так, – растер ладони маг, – урок географии окончен, перейдем к магии.
– О-о-о, – вмиг оторопела Этэри и вытянулась струной на табурете.
Для нее это было так необычно, непривычно и как оказалось ужасно страшно.
– Расслабься, Этэри, – взял в свои руки ее ладони маг и потряс, – тебе как раз не нужна концентрация. Она тормозит потоки. Ты и есть сама магия. Ты энергия, ты само волшебство. Не оно в тебе собирается. А ты его источник.
Девочка во всем слушалась учителя и все быстро схватывала. Пири Рейсу очень нравилась его ученица.
– Наше первое магическое задание будет направлено на выявление твоего дэймона. Сейчас ты нам его покажешь.
– Хорошо, я готова. А это кто может быть?
– Кто угодно, маленькая царевна. Но обязательно насекомое.
– А почему не может быть цветком?
Пири Рейс рассмеялся и не ответил. Этэри повторяла все движения за магом точь-в-точь. У нее все выходило быстро и ловко.
– А мне бы хотелось, чтобы это была кошка, – не унималась любопытная девочка, – почему это не может быть животное? Ну в крайнем случае суслик.
Пири Рейс не выдержал и прыснул со смеху.
– Ты меня озадачила до невероятного, царевна. Суслик-то тебе что сделал?
Этэри пожала плечиками и ответила, как есть.
– Папа меня часто, когда я балуюсь, называет суслик-агроном. Говорит, что слишком умничаю. Вот я и подумала, не просто так меня сусликом кличут. Значит есть в этом смысл?
– Смысл в том, – посмеивался Пири Рейс, – что когда ты умничаешь, то видно и правда ты суслик. Но спешу тебя огорчить. Суслика мы не увидим. Дэймоны животные бывают лишь у оборотней. Это их вторая ипостась. А у мага чистой энергии – насекомое.
– Но оно маленькое, как так?
– А так. Животное разумное, понятливое существо, живущее бок о бок с человеком. У них много общего. А насекомые маленькие существа с совершенно иной конструкцией, законами, восприятием. Никто не может на них воздействовать, кроме высших магов чистой энергии. Вот один оборотень маг, может управлять одним своим тотемным животным. А высший маг любым насекомым. От животного ты можешь убежать, спрятаться, сразиться и победить. А от полчища насекомых спасения нет никому.
– А вы уверены, что я не оборотень? – все сомневалась в себе Этэри.
Она старалась не показывать удивления, но это плохо выходило. Она читала в своих магических книгах уже про виды магии. Знала, что встречаются маги оборотни. Это великие воины. Но сама никогда не видела ни одного. Она думала, что возможно они и в царстве царя Филиппа есть. Но как не наблюдала за военными города, не замечала ничего необычного.
– Уверен, – спокойно ответил Пири Рейс, – я видел тебя в деле. Вот сейчас и посмотрим на тебя, моя девочка, приготовься.
16
Этэри водила ладошки друг над другом, словно шарик катала до тех пор, пока не ощутила тепло. Между руками как будто образовался твердый шарик, который она перекатывала в ладонях. Этэри поняла, чем больше она напрягается, тем хуже у нее получается выполнять упражнение. Девочке быстро пришло понимание, что все делать надо легко и непринужденно. Так, словно для тебя это естественное занятие. Как стать у мойки и вымыть тарелки. Только надо захотеть что-то сделать.
Свет пробился сквозь пухлые пальчики. Этэри вздрогнула и часто задышала. Это было очень страшно. Пири Рейс подстраховывал, держа руки рядом и неустанно хвалил.
– Твои ладони, – говорил он размеренно и успокаивающе, своим гипнотическим голосом, – это цветок лотоса. Раскрой лепестки, и ты увидишь кто сидит внутри. Это твой друг. Твой помощник и защитник. Отныне вы вместе навсегда. Ну же смелее, богиня неба и звезд. Пробуди его.
Этэри раскрыла ладони и на них действительно распустился полупрозрачный розовый лотос. На толстой желтой коробочке сидела и поправляла крылышки полосатая желто-черная сколия.
– А-а-а-а, – замерла на вдохе Этэри.
Насекомое, что родилось только что от ее магии было самым совершенным существом, которое она видела в своей жизни.
– Я так и думал, – одобрительно кивал головой в тюрбане Пири Рейс, – ты царевна самый сильный маг из всех магов на нашей земле. Я мало встречал магов чистой энергии, но ни у кого из них не было дэймона хищного насекомого. Сколия – самое опасное магическое насекомое. Хуже ее нет. Ты архимаг. Намного сильнее меня. Вот это да!
Выдохнул Пири Рейс восторженно и захлопал в ладоши.
– Может хочешь похвастать успехами перед кем-нибудь.
Но Этэри не привыкшая к похвалам и высоким речам лишь отрицательно покачала головой. На самом деле она и не совсем поняла, что сейчас сказал про нее маг. Так была поглощена рассматриванием своей сколии и мало что слушала.
– А это мальчик или девочка?
Вот это сейчас больше волновало царевну. Что понравилось Пири Рейсу. Этэри не проявила себя как властолюбивая и амбициозная царевна. Она просто любовалась своим творением.
– Сама и узнай.
– А имя, – нервничала Этэри, – имя я могу ей дать?
– Ну, конечно.
Сколия уже расправила крылышки и стала ползать по ладоням Этэри. Призрачный цветок лотоса медленно исчезал.
– Она, – захлебывалась от восхищения Этэри, – такая же красивая как мой папа и Эдвард.
Пири Рейс лишь потрясывал тюрбаном, выпучивал глаза и поднимал брови вверх. Но не мешал девочке знакомиться со свой питомицей. Первый контакт он всегда такой волнительный.
– Я назову тебя Лина, можно?
Этэри боязливо глянула на мага в ожидании разрешения. Тот лишь пожал плечами, показывая, что девочка властна сама выбирать.
– Лина, – ворковала Этэри, – моя Лина. Я познакомлю тебя с одной проказницей. Это божья коровка. Она такая же красивая, как и ты, Лина. Вы будете лучшими подругами.
Этэри справилась со своей первой магией первоклассно. Пири Рейс не сомневался в ее успехе в дальнейшем обучении. Однако о впечатляющих результатах царевны решил не полностью докладывать царю Филиппу.
Восточная мудрость и хитрость подсказывали, что всегда нужно иметь туза в рукаве. Тем более сердечные дела ученика его лучшего друга Грааса фон Горица так и могли остаться только его бедой.
Эдвард и Этэри нравятся друг другу. Но узнай царь Филипп кто его младшая дочь, ценник вырастет до таких высот, что Эдварду тут ничего больше не светит, как говорится в одной грубой пословице. А Пири Рейс в данной ситуации работал на царя Филиппа, но преследовал интересы Герцога Эдварда Гессен Эденбургского. Принца из далекой могущественной северной страны под названием Мальборк. Пири Рейс был предприимчивым и изобретательным магом. Получать вознаграждения от двух великих правителей гораздо выгоднее, чем работать на одного.
Спустя пять дней Этэри стояла на пирсе и провожала в далекий путь домой Эдварда. Молодые люди сдружились и хорошо ладили между собой. На что неустанно, но ненавязчиво указывал царю Филиппу Пири Рейс. Царь все видел и втайне радовался этому союзу. По его мнению, принц Эдвард хорошо подходил на роль будущего жениха для Этэри.
Всего через два года малышка станет царевной невестой и со всего мира потянутся претенденты на ее руку. Дети бастарды вполне годны для неплохих коммерческих союзов. И тем крепки и надежны эти связи, если у молодых есть лад.
– Я тебе иногда буду писать, можно? – спрашивал у Этэри разрешение на письма Эдвард.
– Их будут читать все кому не лень, ты же знаешь, – отвечала Этэри.
– А что делать?
Эдвард не выдержал сердечного пыла и все как есть рассказал Этэри. Но девочка не посмеялась над его чувствами. Приняла как должное. Она сама не скрывала, что парень ей симпатичен. Конечно, это не был жар страсти и нетерпение любви. Этэри всего четырнадцать исполнилось и ей еще гораздо интереснее было побегать босиком по крышам и погонять беспокойных чаек.
Но рядом с Эдвардом было хорошо и весело. С ним всегда находились темы для бесед. И даже уже появилась своя маленькая тайна. Ребята весь вечер накануне отъезда принца просидели над таинственной картой изучая ее. Любопытство подогревалось еще тем, что маршрут по карте вел по суше в самые горные ущелья. Путь был извилист и запутан.
– Я вот думаю и не пойму.
Рассуждала Этэри в полголоса, глядя как матросы бегают по палубе готовящегося к отплытию судна. Марсовый уже забирался по вантам на грот-мачту. Эдвард следил за его передвижениями, медленно поднимая голову.
– Что?
– Почему линия пути так странно была нарисована. Не шутки ли это? Или шарада какая магическая, – водила пальчиком по крышке бочки Этэри.
Ее очень волновала эта загадка. Она наклонилась и из пожарного ящика достала пару горстей сухого песка. Рассыпала по крышке и нарисовала сильно извилистую линию.
– Вот что за блажь идти прямо, – оставляла она на песке след пальцем. – а затем зачем-то развернуться и пойти обратно. А потом снова вернуться. И вот так туда-сюда, туда-сюда. Там какая-то ловушка, затуманивающая разум?
Матрос зацепился за мачту и по веревочным лестницам, окутывающим весь парусник обошел мачту пару раз по кругу, все поднимаясь вверх. Этэри не отрывала глаз от своего незамысловатого чертежа. А Эдвард, наоборот, засмотрелся на юркого паренька марсового. Он уже практически добрался до своего вороньего гнезда, где ему предстояло нести вахту.
– А что если.
Пришла ему на ум одна идея и Эдвард над всем зигзагом Этэри начертил огромный шалаш.
– Что это? – округлила от удивления глаза Этэри.
– Гора, – наклонился ближе к уху Этэри Эдвард и заговорил шепотом, – а тропа идет по перевалу, поднимаясь все выше и выше в гору.
– Значит так обозначаются участки подъема или спуска с горных вершин, – догадалась Этэри и тоже зашептала взволнованно. Вот интересно, куда ведет эта дорога? Наверняка в пещеру ведьмы дождя.
Невдалеке стояли царь Филипп и граф Граас фон Гориц. Теперь неизменный Пири Рейс в своем белоснежном тюрбане находился всегда где-то рядом. Он хвалил успехи царевны Этэри и Филиппу это нравилось. Икар стоял, как всегда, по правую руку от Филиппа и глаз не сводил с молодежи, так увлеченно что-то рисующее на крышке бочки. Не сводили глаз с них и все остальные.
– Могу ли я, – сухо скрипел фон Гориц, – обнадежить своего короля в том, что у него есть надежда на успешный союз между нашими государствами?
– Обязательные процедуры все же должны быть соблюдены, – ответил царь Филипп, – однако доложите королю Людовику Эдинбургскому, что союз с ним принесет нам обоим много выгоды.
Граф скрипнул еще раз и отвесил Филиппу легкий поклон, означающий высшую степень удовлетворения ответом. Икар сузил свои пронзительные глаза. Он был уже так стар, что переходил уже к дряхлости. В ногах и руках все меньше сил, а в голове все больше тумана. Его единственная отрада и смысл – маленькая Этэри. Хватит ли ему сил дожить до того момента, когда он со спокойным сердцем положит ее руку в крепкую ладонь молодого принца? Икар видел, что этот юноша надежный и верный. Этэри с ним будет под защитой. Но надо протянуть еще шесть лет, а сил жить все меньше и меньше.
– Однажды мы это проверим, – заговорщицки шептал Эдвард, – ты главное надежно прячь карту.
Этэри сузила глазки и пристально посмотрела на Эдварда, не шутит ли? По его взгляду было видно, что нет. Она никогда не откажется от такого заманчивого предложения.
– Уж будь уверен.
Кивнула она головой и оба внезапно рассмеялись.
– Ваше высочество! – раздался голос графа Грааса.
– Мне пора, – тут же поправил на себе камзол Эдвард, – я приеду через два года.
– Свои письма клади в его конверт, когда он пишет Пири Рейсу, – указала глазами на Грааса Этэри. – так я получу от тебя весточку без лишних глаз.
– Отличная идея, – расплылся в улыбке Эдвард, – а ты мне напишешь?
– Если Пири Рейс ответит на письмо своего друга.
Эдвард протянул Этери руку, и она по-дружески пожала ее широко и весело улыбаясь. Странная штука любовь случилась с Этэри. Парень ей нравился, и она ему. Но отчего-то она не смущалась и не краснела, и не терялась. Это внутри беспокоило девочку. Она столько книжек прочла про чувства, что переживала, а у нее они правильные?
Два следующих года прошли как в сказке. Этэри много училась и весело проводила время. Но еще больше она ждала возвращения сестры. И вот уже две недели город готовится к возвращению царевны наследницы.
Этери сама не своя носилась везде, где это возможно. За прошедшее время Лина прислала сестре от силы пару коротких посланий. Информации в них было ноль. Только то что она скучает по дому и много учится. И все. Это озадачивало малышку царевну. Лина ничего не писала о том, как ей живется в дальних странах и какие они. Также она ни словом не обмолвилась о том, как складываются отношения с ее будущим супругом. Понравились ли они друг другу?
И вот прибывшие спустились с кораблей и направились ко дворцу. Как не волновался царь Филипп, но правила есть правила. Он еле сидел на троне и ждал, когда же увидит свою повзрослевшую и похорошевшую наследницу.
Три долгих часа шла процессия из гостей и купцов, дипломатов и дельцов. Приветственные речи, дорогие дары, приглашения на предстоящие переговоры и на торжества, устроенные по всему городу в честь прибывшей с обучения царевны и ее будущего супруга.
Этэри заняла выгодное положение под самым потолком в огромной зале. Она сидела за тканевыми украшениями и не сводила глаз с прибывающих гостей. Что она, что царь ждали лишь одну самую дорогую гостью. Но Лина пристанет перед государем последней. Увы такие правила приема.
Этэри знала, что Эдвард не приедет как обещал. Он ей в последнем письме сообщил, что на ученьях получил серьезную травму ноги и плеча. И чтобы не остаться хромым, ему необходимо трудное лечение дома. Но прибудет в качестве кандидата на ее руку, когда сама Этэри отметит свое шестнадцатилетие. Уж это событие принц обещал не пропустить даже если не заживет плечо.
Маленькая царевна не сводила глаз, с распахнутых дверей. Когда же в них появится Лина? Прилетела и села на плечо сколия. Это был дэймон Этэри. Свою подружку, названную в честь сестры девушка послала на разведку.
– О-о-о! – затрепетала Этэри, услышав отчет дэймона, – аж руки запотели, – растерла она ладошки от волнения.
Царь Филипп прошелся взглядом по всей округе в поисках Этэри. За все время их отношения не продвинулись ни на шаг вперед. Он был консерватором во всем и сколько не намекал ему мудрый маг Пири Рейс, что законы и правила написаны людьми, Филипп так и не понял его.
Отец Эдварда принял сына и посадил рядом с собою на трон. И ему все равно было, что об этом скажут. Подавляющее большинство высокородных господ имеют бастардов. Побочные дети рождаются даже у некоторых высокородных дам.
Не все, но есть смельчаки, кому наплевать на мнение. Эти родители воспитывают всех своих детей в равных условиях и любви. Царь Филипп стеснялся своей единственной побочной дочери. Этэри уже многое понимала в законах бытия. Она оказалась отличной ученицей. А маг Пири Рейс превосходным преподавателем.
Однажды Филипп попросил ее присутствия на балу. Этэри согласилась, под давлением Икара, но царю не обязательно было об этом знать. Платье для торжества еще не было примерено ни разу, как пришло толстое письмо с четкими указаниями, как и где обязана находиться царевна. С кем имела право разговаривать, а с кем строго запрещалось заговаривать, если этот человек не заговорил первым.
Икар застал царевну за изучением этого свода строгих правил.
– Что это?
Взял со стола письмо старый вояка. Он увидел, что каждая страница подписана лично царем Филиппом и имеет гербовую печать.
– Вот как он уделяет мне время, – пробормотала Этэри, – какая честь! Нашел время подписать все эти листы.
Девушка смотрела на Икара все время, что тот читал послание. А когда он закончил сказала.
– Я туда пойду только ради тебя, папа.
Икар ничего ей не ответил. Он просто подошел к печи и засунул все листы письма в огонь. Этэри выскочила со стола, бросилась на шею отца и шумно расцеловала. На бал в назначенное время она не явилась. На вопрос царя, где Этэри, Икар ответил холодно и коротко: «Где-то тут. Забилась в отведенном для нее углу».
– Она обязана была предстать перед своим царем на поклон.
Тоже холодно ответил Филипп. Он был задет колким ответом опекуна его дочери. Икар в последние годы стал отстраненным и холодным и Филиппу это не нравилось.
Он даже в наказание уменьшил сумму выделенных средств на содержание царевны вдвое! Что было немыслимо в то время, как девушка растет, много учится и царскому отпрыску необходимо было достойно одеваться и питаться.
Филипп ждал Икара. Когда тот явится с претензией на уменьшение выделяемых средств. Но солдат не пришел. Рисковать и еще уменьшать выдаваемые деньги на Этэри Филипп не стал. Он побоялся, что Икар не явится с претензиями даже если он заставит старика наоборот выплачивать царю средства за то, что Этэри живет не во дворце, а у того в доме. Своего учителя Филипп любил и уважал, и побаивался. А также знал твердый и решительный характер. Поэтому он не решился больше ни на что.
– Согласно присланному своду предписаний, – криво ухмыльнулся неприятно Икар, – царевне Этэри не надлежит находиться среди высокородных чистокровных особей обоих полов в данной зоне торжественной залы. Она…
– Там не было так написано, – оборвал речь Икара царь, – не утрируй.
Икар криво ухмыльнулся и низко поклонился царю. Филиппа от этой усмешки и взгляда передернуло. Он сглотнул и решил больше не пререкаться с Икаром. Он понял, что Икар не на его стороне.
Упрек в трусости от второго старика было тяжело вынести. Вначале Пири Рейс имел наглость давать ему советы. Теперь взбунтовался Икар. Наверняка это он разрешил несносной девчонке не приходить на бал. Это уже попахивает заговором.
Во дворце явно создалась аппозиционная ячейка. По крайней мере два сильных человека находятся во главе. Икар и Пири Рейс пойдут за царевной Этэри. Любопытно к чему это может в итоге привести? Сидел на троне и раздумывал Филипп.
Глазами прошелся по верховым балкам и ничего не заметил. Хотя точно знал, что маленькая царевна ни за что не пропустит сегодняшнюю церемонию. Потому что приехала Лина. Но он не знал, что Этэри уже была обучена таким магическим вещам, что если сама не захочет, то ее никто не увидит, даже если будет смотреть на нее в упор. Пири Рейс свое дело знает хорошо. А Этэри – благодарная ученица все знания впитывает как губка и отлично применяет.
17
– Лина.
На выдохе прошептала Этэри. Её дэймон, названный в честь любимой сестры зажужжал и зашевелил крылышками, сидя на челке девушки. Действительно это была она. Царевна невеста театрально замерла на пороге торжественной залы. Она знала, какое впечатление производит на окружающих и как правильно себя подать. Естественно все замерли в трепетном обожании царевны.
Высокая, тонкая как побег ивушки, гибкая девушка стояла и нежно улыбалась. Ее длинные густые ресницы и брови как смоль ярко контрастировали с бледной кожей. Коралловые губки блестели, овальное нежное личико выражало безграничное счастье и нежность.
Этэри затаила дыхание и схватилась за грудь. Как она скучала! В письмах Эдварду она только и писала какая ее Лина замечательная. Маленькая царевна хотела уже все - все ей рассказать. И так ждала, когда все закончится и они встретятся.
Поздно ночью Этэри пробралась через окно в комнату Лины. Сестра не спала. Царевна сидела за столом перед раскрытой книгой. Лина обернулась и непроизвольно схватилась за кулон, что висел на ее груди на длинной тонкой цепочке.
– Этэри, – резко поднялась она и направилась к сестре.
– Лина.
Бросилась без оглядки к Лине Этэри. Сестры крепко обнялись. Позже Лина обняла ладонями заплаканное личико Этэри и долго его рассматривала.
– Какая же ты стала, растрепа.
– Что не так? – смешно вращала глазами Этэри.
– Невероятная, – улыбнулась Лина и поцеловала сестру в лоб, – так изменилась. Ты яркая красотка, скажу тебе не глумясь. Даже теперь не знаю, над чем подтрунивать.
Лина отпустила Этэри и подошла к окну. Она все теребила кулон на цепочке. Со стороны казалось, что она или переживает, что потеряет его или что его отберут, поэтому и старается как можно чаще проверять на месте он или нет.
– Что за новая вещица?
Этэри не могла не заметить новую вещь, к которой так трогательно относится Лина. Царевна невеста подняла кулон выше и показала его сестре.
– А, так, безделушка. Мне его подарил мой Владислав.
Лина наклонилась и хитро посмотрела на сестру. Этэри тоже сощурилась и улыбалась. Наконец-то секретики. Она так их любила.
– Поэтому этот кулон так дорог мне. Я наедине его называю «мой Влад».
– А как он тебя? – задохнулась от восторга Этэри.
Но Лина резко выпрямилась и состроила напускно строгую мордашку.
– Вот недотепа мелкая!
Этэри аж подпрыгнула от неожиданности, что вызвало бурный смех у Лины.
– Как меня еще можно называть? Мне имя дали такое, что никак не просклонять.
Этэри все поняла и тоже рассмеялась. Но после упоминания о родителях притихла. Все дело в том, что на втором троне рядом с царем Филиппом вот уже как два года пусто. Она прочистила горло и приготовилась что-то сказать, но слова не приходили.
Царица Лира так и не была прощена. Она с тех самых пор, как ее эксперимент снова вышел за все рамки и сколии чуть не убили принца Эдварда, была заточена в своих покоях. Проход в ее комнаты был заложен кирпичом. Лишь маленькое окошко осталось для того, чтобы царице подавалось все необходимое.
Ходили слухи, что царю было так удобно. Трон пустой, зато в его покоях женщины не переводились. Много раз царица писала царю прошение о помиловании. Но ни на одну мольбу так ответа не получила.
На приеме Лина увидела пустой трон матери, но не подала даже виду, что ее это волнует. Вот и теперь столько времени они разговаривают с Этэри обо всем, а она так и не спросила, что случилось.
– Я навещу ее.
Лина поняла, что так беспокоит ее сестру. Этэри повзрослела и похорошела, но мало изменилась. По ее лицу все так же легко можно было прочесть все ее мысли.
– Фух, – облегченно выдохнула девушка, – а я так переживала. Царь запретил кому бы то ни было разговаривать об этом. И тебе не доложили. Я как представила, что ты подумаешь, когда увидишь пустой трон матери, так чуть в обморок не свалилась.
Лина была само очарование. Она мило улыбнулась и распростерла руки для объятия. Этэри без раздумий кинулась к сестре.
– Ну вот, перестань.
Отодвинулась Лина. Этэри снова расплакалась от чувств.
– Я так скучала, – растерла мокрые щеки Этэри, – а ты мне не писала.
– Прости, прости пожалуйста. Все это время пролетело как один миг. У меня времени на сон практически не было. Вот, погляди какая я стала бледная. Все училась, училась, училась.
– А Влад? Он был рядом?
– Практически всегда, – закрыла глазки Лина и улыбнулась, – он такой интересный, обходительный. Представляешь, выполнял все мои прихоти. Так старался мне угодить во всем.
Этэри ловила каждое слово сестры. Ей было все интересно. А еще хотелось рассказать о себе. Но Лина все болтала без умолку, невозможно было ни слова вставить. И Этэри слушала и умилялась. Как влюблена Лина в своего жениха. Из них выйдет прекрасная пара. Этэри уже мечтала стать крестной матерью их первенца.
– Нет! – размахивала она руками так, что ее волосы пружинки подпрыгивали, – всех ваших детей!
Лина зажималась и слегка розовела, когда Этэри говорила о таком.
– Ты почему неотрастила волосы?
Не выдержала Лина и резко сменила тему. Этэри замерла и задумалась.
– Мне казалось, что тебе так нравится больше, – ответила она честно, – вот и не отрастила.
– Глупая, – хмыкнула Лина, – это хорошо, что тебя знает вся столица. А как понаедут заморские гости со всех сторон на твои торжества по случаю становления тебя как царевны невесты. Так по незнанию еще примут за прислугу. Ты эту спесь уже брось и начинай отращивать косы.
– Слушаюсь и повинуюсь, моя ненаглядная любимая сестренка.
Карикатурно стала раскланиваться Этэри, а Лина подыгрывала ей и так же смешно кривлялась.
– Вот с этой секунды уже отращиваю косы, по вашему строжайшему приказу.
– Да, по моему приказу, что я приказала, – хохотала Лина.
– Кстати! – вспомнила Этэри, – тот мальчишка Эдвард, забрался в наше тайное место, а когда я его там обнаружила, так он решил, что я прислуга воровка. Мечом своим в меня тыкал.
Лина удобно уселась на диван и обложилась подушками, затем поманила к себе Этэри.
– Иди, расскажи мне. Это так любопытно. Кто он будет таков?
– Эдвард Гессен Эденбургский, – ответила, удобно прильнув к сестре Этэри.
– Хм, – вытянула губки в удивлении Лина, – принц короля Людовика из Мальборка.
– Ты его знаешь? – приподнялась Этэри и удивленно округлила глазки.
– Глупындра, – хохотнула Лина, – я царевна наследница! Я прекрасно осведомлена об экономических и политических отношениях нашего царства. Мне править страной.
Этэри выпучила глазки и одобрительно кивнула. Сама она подобным интересовалась меньше всего. Ее больше привлекала география и биология.
– А разве не муж правит? – спросила тихо и робко.
– Не смеши, Этэри, – раздраженно отозвалась Лина, – лучше расскажи мне, кто такой этот Эдвард. Ты по крайней мере уже раз пять произнесла его имя. Я сгораю от любопытства. Тут явно попахивает любовью.
Этэри расположилась на коленях Лины головой.
– Ты так думаешь? – заговорила она, – а я вот не понимаю любовь это или нет. Ты, даже теперь проведя со своим женихом столько времени розовеешь от смущения. Я же когда говорю или думаю о нем, сердце мое не замирает и не пускается вскачь. Может я не правильная какая? Или не умею любить?
– Это потому, что у тебя нет магии, сестра, – уверено ответила Лина, гладя Этэри по волосам, – от этого меньше эмоций, чувств. Но это ничего. Главное он тебе нравится?
– Нравится, – согласилась Этэри, – он мне ой как нравится! Я у царя попрошу разрешения чтобы именно он стал моим женихом.
– Ух ты! – удивилась Лина, – разве так можно.
– Не знаю можно или не можно, – болтала ногами Этэри, – а я попрошу и все. Мы с Эдвардом обо всем уже договорились.
Лина была в шоке от услышанного. Она посидела, похлопала ресницами и продолжила расспрашивать Этэри. А та с готовностью отвечала на все вопросы. Хотя внутри немного саднило. Пири Рейс строго настрого запретил рассказывать Лине обо всем что так хотелось. Только разрешил болтать сколько угодно об Эдварде. Икар был полностью солидарен с учителем и Этэри под гнетом двух великих авторитетов пришлось сдаться. Но вскоре Этэри расслабилась и успокоилась. Лину, казалось, только это и интересует, и девушка с готовностью все выкладывала, кроме тайны с картой. Это уже был ее личный секрет с Эдвардом.
– И ни разу не поцеловал? – задыхалась от возбуждения Лина.
– Ну ты скажешь еще, – возмущалась Этэри, – я бы ему эти губы, да и расквасила бы в миг, вытяни он их в мою сторону.
– Зеленая, потому что, – хихикала Лина.
Икар не ложился спать в эту ночь. Постель Этэри была пуста. Старик знал куда она исчезла и нервничал. Его солнечная и во всем простодушная Этэри. Лина изменилась и очень сильно. Она стала сильной магианной. Кто знает, чего она нахваталась на дальних берегах. Что вложили ученые тех мест в ее любопытную головку.
Лина властная и сильная натура. Этэри мягкая и наивная. Первой нужна безграничная власть и она ее заполучит. Вторая хочет просто спокойно жить. Икар переживал только об одном, не решит ли Лина, что Этэри может представлять для нее опасность? Тогда дело будет худо. Возможно, болтовня об этом мальчишке Эдварде убедит Лину в том, что Этэри все такая же глупая и наивная девочка. Скоро ей исполнится шестнадцать. Принц бастард – прекрасная партия для такой как Этэри. Выйдет замуж и уедет далеко-далеко от опасного места. Вот тогда Икар сможет спокойно умереть с легким сердцем.
Неделя понадобилась для торжественного приготовления к обручению молодых. Лина была всегда весела и притягательна. Она словно налилась внутренним светом добра и счастья. Иногда Этэри казалось, что, находясь рядом с сестрой она слышит, как звенят нежно - нежно колокольчики. Услышав об этом, Лина лишь надула губки и рассмеялась.
– Ну вот, – умилялась Этэри, – теперь я слышу колокольчики наяву.
– Ты обязательно должна прийти, – трогала за плечи Этэри Лина, – твое присутствие поддержит меня. Я так волнуюсь.
– Я буду рядом, не переживай, – обняла сестру Этэри и умчалась.
Царевна невеста осталась в комнате одна. Лина выпроводила всех помощниц, для того чтобы переговорить с Этэри, забравшейся к ней как обычно через окно. К тому же ей хотелось немного отдышаться и побыть одной. Нужно было собраться с мыслями и силами. Волнение бушевало в душе девушки. Она прошлась рукой по тонкой длинной цепочке и схватила кулон. Поднесла его к лицу и раскрыла, торжествующе улыбнулась.
– Милый мой Влад, – пролепетала она ласково, – как же ты мне помог. Обожаю тебя.
Затем девушка захлопнула створки кулона и резко выдохнула.
– Так, я кажется готова! Что-то еще надо сделать. А! – подняла Лина палец вверх, – навестить мать! Ее же не пригласили на мое обручение.
Спустя полчаса Лина сама подошла к дверям и распахнула их резким движением. Свита безупречно одетых девушек тут же склонилась перед царевной.
– Вы прекрасны, – послышались тонкое голоса со всех сторон.
– Благодарю, – ласково улыбнулась всем Лина, – я готова.
Процессия прошла до назначенного места, где все приготовления были уже завершены. В мире, где вся жизнь протекает на водной глади и обряды давно было принято проводить на воде. Для этого изготавливались специальные понтоны. Эти плоты были великолепно украшены. На пристани толпились толпы народу. Сюда по случаю торжества обручения единственной наследницы царя Филиппа приехали тысячи гостей со всех уголков мира.
Два ряда плотов одновременно выдвигались с разных концов столицы. Они проплывали перед ликующим народом представая во всем великолепии. Все богатство царства Филиппа было представлено на этих плотах. Отделка драгоценными металлами и камнями. Самые великолепные меха, лучшие резчики по дереву обрабатывали самые дорогие породы древесины.
Оркестры располагались на береговой линии на равном отдалении друг от друга. Их виртуозности завидовали все приезжие государи. Ни одной фальшивой ноты, синхронизация достигала такой степени, что, играя одновременно одну композицию все оркестры столицы создавали объемное звучание. Словно музыка сама по себе витает в воздухе вокруг.
Со стороны восхода солнца двигались понтоны царевны. Ровно сто плотов, блистающих великолепной отделкой, показывали, насколько щедр на приданное царь Филипп. Многие государства не имели в казне и доли того богатства, что было передано Лине в приданое.
Поэтому-то и прибыло на обручение столько народу. Все дивились мощи богатства и величия царя Филиппа. Оценивая, стоит ли примкнуть к его кругу общения и заручиться поддержкой и помощью такого великого государя. При этом размышляя, что сами могут предложить взамен. Надежный тыл в виде Морского царства Филиппа и стоит не дешево.
Музыка грянула, толпы народу ликовали. Живыми цветами были устланы все улицы города. Фонтаны выбивали струи вина. На всех площадях были накрыты столы с богатыми угощеньями.
С противоположной стороны так же торжественно выдвинулась процессия жениха. Им предстояло преодолеть все расстояние вдоль города и встретиться напротив парадного входа в царский дворец. Тут была приготовлена большая платформа на крепких сваях, где молодых ожидал священнослужитель. Когда плоты коснуться платформы, весь город замрет. Наступит такая тишина, что во всех уголках столицы будет слышен тихий размеренный голос священника. Каждый житель и гость услышит, как царевна Лина скажет свое «Да».
– Ты стал несносным стариком! – выругался Филипп и нервно запахнул полы алого плаща. – Я, наверное, рассержусь и перестану просить тебя, а просто прикажу.
Икар сидел у себя на кухне сложа руки замком на столе. К нему сегодня пожаловал сам царь в дом. Пока его царевна наследница совершала свой последний путь как свободная девушка. Время оставалось все меньше. Царь вскоре был обязан сесть на трон и встречать молодых, когда те ступят на платформу. Но он был в доме старика Икара и ругался.
– Ты отказался явиться на такой праздник!
– Прости, Филипп, – сокрушенно выдавил Икар, – но ты, наверное, не заметил, как я стал стар и дряхл. Мои руки и ноги все меньше меня слушаются. Мой разум все чаще уносит меня во времена моего детства и юности. Все, что было со мной вчера я уже помню смутно. Зато как бегал в детстве на рыбалку с отцом помнится так ярко и красочно, словно еще раз пережил эти события.
– Ладно, допустим, – мерил шагами кухню царь, – ты так долго живешь, что я не уверен, что знаю сколько тебе точно лет на самом деле.
Икар на эти слова лишь молча улыбнулся.
– Но, Этэри! Где она, тогда? Почему не явилась в назначенное место!? Это уже предел!
– И что ты сделаешь? – нагло смотрел на царя Икар, – накажешь? Она так и не назвала тебя отцом, Филипп. И все потому, что…
– Ты ее науськал, – резко развернулся и тукнул пальцем в сторону Икара мужчина, – как я мог упустить у себя под носом вражескую ячейку? Ты все время, притворяясь опекуном, воспитывал в ней бунтарку. Не удивлюсь, если именно ты, Икар. Мой учитель и моя правая рука, нанесешь мне удар в спину кинжалом и станешь во главе дворцового переворота. Ты решил, что Этэри будет лучшей правительницей? Не-е-ет, – замотал головой Филипп, – она наивна и глупа. А что? Прекрасная ширма царских кровей. Ты сам вознамерился править, признавайся!
18
Икар выслушал весь этот долгий монолог с приподнятой бровью и вздохнул тяжело и протяжно, прежде чем ответить.
– У тебя, Филипп, развивается болезнь, – спокойно ответил он, совершенно не боясь гнева царя, – ты стал нервным и подозрительным. Я тебе только что сказал, что уже давно не хозяин своему телу и разуму. А ты мне про царство говоришь. Я хотел тебе сказать, что да, воспитал девочку вольной птицей. Этэри не надо указывать место в углу, где она обязана стоять. Она сама выбирает себе место.
Икар потянулся отпил с кружки воды и продолжил.
– И сделал я это намеренно. Она чистая светлая душа, не способная постоять за себя перед злом. А если ты еще и будешь угнетать ее волю, то, как ей жить дальше? Все кому не лень будут помыкать бедняжкой и использовать. Я помню ее мать, Филипп. Одна отрада была в ее жизни - несчастная любила тебя. И как сложилась ее судьба? Ты помнишь? Лира убила девушку и практически убила младенца. Зачем ты спас Этэри? Чтобы она после повторила судьбу матери? Разве тебе не известно, как поступают высокородные с незаконнорожденными? Тогда бы лучше просто постоял еще минуту у распахнутого окна.
– Ты говоришь страшные вещи, – схватился за голову Филипп.
– У меня к тебе последняя просьба, –напрягся Икар, – нет даже не так. Я умоляю тебя, мой царь, мой лучший ученик. Я отдал в услужение тебе весь свой разум и силу и был предан до последней капли крови. Я никогда тебя ни о чем не просил. Но Бог видит, время настало. Выдай Этэри замуж за Эдварда Гессен Эденбургского и пусть она уедет отсюда навсегда. Лина настолько властна, что наступит однажды обязательно день, когда ей покажется, что Этэри может стать ей соперницей. Я не хочу потерять свою девочку вот так бестолково.
В дверь дома Икара тихо поскреблись. Оба мужчины переглянулись. Это был знак, что у Филиппа уже не осталось времени. Он озадаченно моргал и пыхтел, крутя по сторонам головой. Словно исполинский медведь отворачивался от надоедливых насекомых.
– Ты так и не веришь в любовь и привязанность между сестрами, – выдавил он наконец, – я никогда не запрещал им общаться. И разве ты не видишь, как они дружны? Я думаю, что Лина и Этэри наоборот должны быть как можно ближе друг к другу.
– Я свою просьбу озвучил, – встал Икар, – И еще. Этэри никогда не пропустила бы праздник Лины. Она действительно привязана и любит сестру. Но я слишком долго живу на этом свете.
– Добро! – выплюнул слово Филипп и резко взметнул полами своего алого плаща, – твоя просьба для меня как приказ, старик, я не могу не выполнить ее.
Филипп выдавил эту фразу, словно его ломало от каждого слова. Царь подошел к двери и взялся за ручку. Развернулся.
– И ты действительно слишком долго живешь, это подозрительно.
Икар лишь развел по сторонам руками и пожал плечами, мол извини, что так вышло. Царь глянул на своего теперь бывшего первого помощника в последний раз и вышел, не захлопнув дверью.
– Не царское это дело, – направился к двери и закрыл ее Икар, – за собой дверь закрывать. Но ничего, мы не гордые.
Он подошел к печи, достал бутылочку темного стекла. Сел, задрал штанину и стал медленно втирать содержимое бутылочки в распухшее колено.
– Как царевна и дочь она тебе ни к чему, – скрипел старчески Икар, – а как подороже продать, так сразу ручки потираешь. Ишь ты обида его гложет. Папенькой не кличут. Не за то ли, что установил правила, что каждая кухарка по положению выше, чем родное дитя? Малышка прям всем лишняя. А она живая, между прочим. С сердцем добрым. А вы, будь рядом где-то тут, да подальше, не позорь собой нас.
А в это же самое время Этэри с прыткостью лани передвигалась по крышам зданий. И даже не подозревала насколько жаркие дебаты возникают в последнее время по поводу ее персоны. Она продвигалась вдоль береговой линии, по ходу движения понтонов в процессии царевны Лины.
Вот именно это и пытался донести до разума Филиппа Икар. Но так и остался не понятым. Одна царевна в роскоши и неге, в то время как вторая босиком по крышам. Обе - его дети, обе родная кровь. Только у одной все впереди, а вторая. Этим все и сказано – вторая, как второй сорт. Сильного Икара и мудрого Пири Рейса это возмущало. Этэри – великая волшебница. Самая могущественная во всем морском мире! Не может быть равной даже в своей семье! О чем говорить про другие общества? Так зачем тогда и знать этому другому обществу, какого сокровища они лишаются, отвергая маленькую царевну. Так думали Икар, Пири Рейс и его лучший друг граф Граас фон Гориц.
В одном был недалек от истины Филипп. В его дворце действительно образовалось тайное общество. Где центром являлась ничего не подозревающая обо всех интригах незаконнорожденная царевна Этэри.
Лина стояла, вытянув руки по швам. Ее черные длинные волосы были заплетены от висков назад. Нежная, красивая, она улыбалась. Этэри с замиранием сердца ждала, когда же процессия пристанет к платформе.
Вся столица была переполнена народом. Со всех концов света приехали люди посмотреть на размер щедрот царя Филиппа. Все что уложено и сейчас плывет за понтоном Лины и есть то богатство, что вскоре попадет в руки ее мужа, после бракосочетания через несколько недель.
Жених Лины был красавцем. Этэри он очень понравился. Белолицый, чернобровый его вьющиеся волосы были подстрижены в удлиненную прическу, что так ему шла.
Этэри при общении все время пыталась поймать взгляды, которыми обменивались влюбленные. Ей было все интересно до последнего движения ресниц. Часто за это она получала по лбу от Лины. Но это выглядело все же мило и наивно. Владислав был с Этэри учтив и вежлив. За что получил от нее браслет амулет на руку из переплетённых лент.
А маленькой царевне до ужаса хотелось узнать ну как же это любить. Она видела, как трепетала Лина и как розовели ее щеки. А как порхали длинные ресницы и волновались губы. Часто думала об Эдварде. Она сомневалась, глядя на Лину и ее жениха, а тот ли человек Эдвард? Почему она не трепещет и не нервничает? Отчего не краснеет? А сердце! Почему оно не волнуется?
И вот торжественный момент настал! Лина подняла руки и стала махать всему народу города. Всеобщей радости не было предела. Еще пару метров и ее понтон пристанет к платформе. Влад тоже размахивал руками и ему отвечал гул со всех сторон. В воду посыпались живые цветы и венки.
Этэри уселась удобно на коньке здания и смотрела, прижав руки к груди. Вот Лина словно повела головой. Наверняка ее, Этэри, высматривает. Девушка подскочила на ноги и что было силы закричала:
– Лина! Лина!
Но невозможно перекричать такую толпу, конечно же Лина не увидела сестру. Этэри, казалось, что она сейчас лопнет от радости и счастья, даже подпрыгивать стала на месте.
И вот Лина зачем-то прикрыла лицо руками и замерла. Этэри вытянулась на цыпочках, чтобы рассмотреть, что там происходит. Зрение у нее было зорким, но она находилась все же не у самого пирса.
Царевна Лина замерла и почему-то не отнимала ладоней от своего белоснежного личика. На понтоне кроме нее никого не было по правилам обряда и поэтому никто не мог узнать, в чем дело.
Владислав легкими прыжками перескочил на главную платформу и стоял рядом со священником. Заминка длилась совсем немного, но те, кто знал сценарий всего торжества уже начали переглядываться.
Священник взял принца за запястье и пытался ему что-то сказать. Но Влад вытягивал шею в сторону Лины. Этэри тоже вытянулась стрункой и озадачено всматривалась. И вот нервы жениха не выдержали. Влад аккуратно отнял руку у священнослужителя и видно было как тот одобрительно кивнул.
Парень подошел к краю платформы и позвал свою невесту. Лина словно застыла. Тогда Владислав оттолкнулся и легко перепрыгнул через водную преграду. Для его спортивного крепкого организма это было не сложное препятствие.
Вот он подошел к девушке и тронул ее за плечо. И неожиданно случилось страшное! Лина как разъярённая хищница резко оторвала руки от лица и схватила парня за шею. Даже Этэри смогла разглядеть как оторвались носки сапог Влада от платформы. Откуда у такой хрупкой девушки внезапно появилась такая исполинская сила?
Несчастный принц схватился за горло руками и что было сил болтал ногами. Он пытался освободиться. Но Лина стояла и держала его на вытянутой руке и душила. Это все произошло настолько стремительно, что люди на пирсе не сразу заметили, что происходит что-то не правильное.
Народ гомонил и размахивал букетами цветов, на всю мощь гремела музыка, Люди пели и танцевали. И только некоторые, особенно внимательные стали понимать, что это явно не по сценарию происшествие. Но их одиночные возгласы были так невнятны.
Этэри вытянула лицо в удивленье и тоже стояла и оторопело смотрела как Лина душит принца Владислава. Она просто не могла сообразить, что ее глаза ей не врут. Прийти в себя маленькую царевну заставило следующее событие.
Ленты из браслета Владислава, того самого, что накануне Этэри повязала ему на запястье, словно тонкие змейки расплелись и расползлись. Все они окутали руку парня и пестрым караваном перебрались на руку Лины. Царевна зашипела от боли и отбросила от себя Влада. Он спиной ушел под воду. Этэри вскрикнула и очнулась. В три прыжка соскочила с крыши и расталкивая толпу устремилась на край пирса.
Лина резкими движениями стряхнула с себя ленточки. Те были как живые и пытались причинить ей как можно больше вреда. Для Этэри, в первую очередь, это было открытие. Пири Рейс многому обучил девушку, но увидеть собственными глазами проявление настоящей магии в живую, это было для Этэри потрясением. Она изготовила тысячи разных амулетов и раздавала их просто так всем подряд. Но чтобы ее оберег проявил себя подобным образом, это было впервые!
К тому моменту как Этэри добралась до края пирса Лина справилась с лентами и выпустив из кончиков пальцев синие искры испепелила. Теперь такое не могло быть не замеченным. Толпа на миг замерла, а после как обычно, мужчины замолчали, женщины завизжали. Этэри запыхавшаяся, выдвинулась на первый план.
Лина к тому моменту справилась с лентами и развернулась к народу лицом. Крики ужаса вырвались уже со всех глоток, многие дети разом заплакали. Из глаз царевны текли толстые дорожки черных слез. На их фоне кожа казалась мертвенно белой.
– У нее вытекли глаза!
Кто-то выкрикнул в ужасе рядом с Этэри. Девушка повернулась в ту сторону, но не увидела, кто это выкрикнул. Она искала Владислава. Про него словно все забыли, а парень меж тем так и не выплыл на поверхность.
– Это проклятье!
– Царевну прокляли!
– Она проклята!
– Черное проклятье!
Понеслось со всех сторон, и вся толпа разом двинулась в хаотическом безумии. Этэри бросилась в воду. Плавала она как дельфин. Вода для нее была практически такой же родной стихией как воздух. Девушка быстро нашла медленно погружающееся тело принца и схватила его за руку.
Вытянула на пирс и начала приводить в чувства. Беснующаяся толпа гомонила и хаотически толкалась. Люди кричали от ужаса, опрокидывали тумбы, разбрасывали мебель, падали и наступали друг на друга.
Влад захрипел и открыл глаза. Этэри хлопала его по щекам.
– Ну, вот, – подбадривала она парня, – все хорошо.
Принц отрицательно закачал головой. Его горло было передавлено, и он хотел, но не мог вымолвить ни слова. Только вытягивал вперед руку и шевелил губами. «Лина». Прочла по его губам Этэри и повернула голову назад и вскрикнула. Лина в этот момент упала в воду.
Этэри подскочила, но Влад пытался удержать ее около себя. В его глазах был ужас и боль, а еще страх. Маленькая царевна аккуратно отняла свою руку и успокаивая Влада уложила его удобнее. Как тот не старался удержать ее руку своими ослабевшими пальцами у него не вышло. Этэри с разбегу бросилась снова в воду. Она должна найти и спасти Лину.
Этэри проплыла достаточно много, но не нашла нигде Лину. Всплыла, глотнула воздуха и снова погрузилась в морскую тишину. Там наверху уже откуда-то появилось возгорание. Толпа обезумела, солдаты звенели оружием и латами. Все смешалось в непонятную какофонию.
И неожиданно в голове появился голос.
– Безумцы и глупцы.
Этэри замерла на месте и оглянулась. Никого. Что это? Голос у нее в голове? Кому он может принадлежать? Неужели на город действительно напала ведьма и прокляла его? Тогда Лина просто в ужасной опасности! Скорее! Скорее ее надо отыскать! Но где же сестра?
Девушка погрузилась еще глубже и увидела в мутной дали светлое пятно. То могла быть только ее сестра. Лина была облачена в светлые одежды. Что есть сил заработала ногами и руками.
– Вы, жалкие букашки.
Снова появилось в голове, но Этэри гребла и старалась думать только о Лине. С ведьмой пусть разбираются взрослые. Маги и мудрецы, это их работа. Пятно находилось достаточно глубоко под пирсом, между толстыми сваями. Как Лина туда могла так быстро угодить?
– Ваши жизни ничтожны.
Снова в голове.
– Шумные, отвратительные смертные. А что вы скажете вот на это. Так вам веселее будет?
И после этих слов все сваи одновременно словно взорвались изнутри. В миг вокруг Этэри стали погружаться в воду предметы и сотни людей. Дети барахтались и захлебывались, матери в ужасе рвали на себе волосы не в силах отыскать своих детей.
Маленький мальчик дергал ножками и опускался вниз в облаке пузырей. Этэри искала глазами белый сарафан Лины, но вокруг уже ничего не возможно было разобрать. Царевна схватила ребенка и вытянула на поверхность. Город был в удручающем состоянии. Что не обрушила ведьма, было охвачено огнем.
Под сотнями людей в один миг провалилась твердь. Соленая морская вода захлестнула с головой и наполнила легкие. Не все смогли быстро сориентироваться и спасти себя. Этэри хватала кого могла и вытягивала на поверхность. Она спасала всех, до кого могла дотянуться.
Но ее не хватало на всех пострадавших. В душе разлилась паника и Этэри призвала на помощь свою магию. И природа отозвалась легко и быстро. Наполнив тело девушки новыми силами.
Маленькая царевна стала выполнять упражнения, которым обучил ее мудрый Пири Рейс. Они были призваны для концентрации. У нее стало получаться. Руки синхронно поднимались и опускались, затем так же равномерно разводились по сторонам. Этэри даже не потребовалось выбраться на сушу. Прямо в воде она собрала вокруг себя энергию и стала распределять ее на все предметы, что видела вокруг себя.
Вода, казалось, была чуть темнее именно в тех местах, куда направляла потоки Этэри и так она могла понять, что ей подвластно. Все на что была направлена энергия стало подниматься вверх и всплывать. Люди жадно глотали ртами воздух.
Царевна поняла, что так может спасти очень много людей и радовалась. Она всплыла, чтобы оценить ситуацию и глотнуть свежего воздуха. Среди обломков древесины уже плавали лодки, и сам царь Филипп помогал несчастным забираться в них.
Солдаты организовали тушение возгораний. Люди были отведены в безопасные места. Спасенных отправляли в госпитали и заботились о них.
Этэри встретилась взглядом с царем.
– Где Лина?
Одновременно задали они друг другу вопрос и поняли, что не знают оба, где могла быть сейчас девушка.
19
– Я видела ее внизу, – заговорила Этэри, забыв о неприязни к родному отцу.
– Среди спасенных ее нет, – прогремел в отчаянии Филипп, – она так и не всплыла.
– Проклятье!
Выругалась Этэри, хлопнула руками по воде и тут же погрузилась. Лина не могла быть столько времени без воздуха под водой. Все оборачивалось очень плохо.
– И сколько ты можешь спасти людей, маленькая ведьмочка?
Этэри опустилась достаточно глубоко под воду и замерла. Испуг заставил пробежаться по коже табуну мурашек. Это не просто фраза. Это явно было обращение. К ней!
– Кто ты? – возник новый вопрос.
Этэри сжалась в комочек и не двигалась, только смотрела вперед и водила глазами, пытаясь хоть что-то различить в зеленоватой воде. В водовороте невдалеке она увидела приближающуюся Лину. Это словно была не она, а кто-то поселился в ее тело. Этэри так хотелось броситься к сестре и схватить, но она понимала, что нечто овладело телом ее несчастной сестры и может причинить бедняжке вред.
Лицо ее было в черных разводах. Глаз не видно, словно они действительно вытекли. Сердечко Этэри сжалось в комочек от сострадания к сестре. Лина, ее любимая сестра, Лина. Умница и красавица, она просто не сможет жить без зрения. Как спасти бедняжку?
– А что ты скажешь на это?
Раздалось в голове Этэри и тут же что-то огромное бухнулось в воду. Хлопок был такой мощи, что вся поверхность водной толщи всколыхнулась. Ведьма подломила сваи на соседней улице и несколько строений вместе с людьми ушли с шумом резко под воду.
Города, построенные на воде, были крепки и надежны. Люди так жили много сотен лет и уже не помнили, что были иные времена. Катастрофа что сегодня обрушилась на столицу Морского царства была ужасающей. Праздник собрал тысячи гостей и теперь все эти люди были в опасности. Города устраивались секторами и сегодня страшное проклятье обрушило стразу два сектора столицы.
Этэри даже не думая ничего, она переживала что ее мысли могла так же услышать ведьма, что вселилась в Лину, направила мощный поток в сторону обрушения. Все тонущие люди и предметы были подхвачены этой энергией. Все остановилось и спустя секунду стало медленно подниматься вверх.
Ведьма в теле Лины метнулась влево и выкинула в сторону Этэри волну. Девушка легко уклонилась. Она просто не стала много двигаться, отплыла ровно столько чтобы не угодить в волну направленной в нее магии. Ведьма явно не ожидала такого выпада. Она рассчитывала на то, что жертва начнет метаться и запаникует.
Этэри поняла, что ведьма действительно не видит ее и провоцирует на лишние движения.
– Где моя сестренка? Этэри!
Раздалось в голове у маленькой царевны, но она осталась на месте, только до боли прикусила губу. Две царевны оказались лицом к лицу друг перед другом. Замершая статуей в водовороте Лина с запрокинутой головой и так и не смывшимися водой черными дорожками, вытекающими из глаз. И Этэри в напряженной позе. Руки Лины собрали огромную энергию между ладоней. Царевна наследница ждала момента, чтобы обрушить всю эту мощь на младшую сестру и уничтожить ее.
Но Этэри тоже замерла и не двигалась. Лина не видела ее и ждала.
– Этэри, – резало мозг, – где же ты, сестренка моя, отзовись.
Но маленькая царевна не шевелилась. Она размышляла о том, что ей предстоит сделать судьбоносное решение. Лина так или иначе выпустит эту бомбу в ее сторону. Но заряд может лететь лишь в одном направлении. И если Этэри выберет не правильное направление, она погибнет от рук родной сестры. Лина, когда уйдет из нее дух ведьмы умрет от горя, узнав, что убила собственными руками Этэри.
И девушка придумала обманный маневр. Она дернулась вправо и тут же заряд был выпущен в эту сторону, а Этэри резко рванула влево, ускорив себя магическими силами. Вода вокруг пришла в движение, возникли течения и водовороты, все забурлило. Этэри крутило и метало в разные стороны. Но она справилась, и сама успокоила водную гладь. Вот так закончился ее настоящий первый бой с силами тьмы. Этэри спасла не только свою жизнь, но и жизнь многих людей.
Когда она выбралась на помост и отдышалась ее нашел Филипп. Царь сел рядом с вымученной Этэри с протянул в ее сторону свой платок, она дернулась.
– У тебя кровь.
Отнял он руку резко, чтобы еще больше не напугать девушку. Этэри сжала губы в комок, чтобы не расплакаться.
– Я не смогла ее вытянуть из воды, – пожаловалась она, – где теперь Лина?
– Мы найдем ее, – тихо ответил ей Филипп, – позволь помочь тебе.
Этэри подозрительно смотрела на отца, а он не смел дотронуться к ее окровавленному виску. Затем девушка кивнула головой, и Филипп стал аккуратно вытирать ей кровь.
Лины так и не нашли. Она не была ни среди спасенных, ни среди погибших. К слову сказать, благодаря Этэри последних было очень мало. Маленькая царевна успела спасти большинство, чем и разозлила ведьму. Та пришла пожать урожай душ и не получила желаемого. Ее жатва оказалась скупой. Ведьма осталась голодной. Где теперь тело несчастной царевны наследницы?
– Ты, теперь царевна наследница!
Выговорил с нажимом Икар, спустя несколько часов после того, как Этэри оказалась дома. Но девушка и слушать его не желала. Этэри металась по комнатам дома, не находя того, что даже не знала, что ищет. У нее был стресс, и она не могла никак с ним справиться.
– Нет и еще раз, нет!
Выкрикивала она и размахивала в гневе руками.
– Я найду Лину, найду и изгоню из нее враждебный дух и верну.
Спустя три дня страсти начали утихать. Во всю шла стройка. Восстанавливали обрушенные ведьмой части города. Все тела погибших были найдены и погребены с почестями. Только царевна Лина по-прежнему оставалась без вести пропавшей. Она оказалась единственной кого так и не нашли.
Пири Рейс запретил Этэри отлынивать от занятий. В столице достаточно рук, чтобы в кратчайшие сроки восстановить ее. Гостям царь Филипп выплатил огромные неустойки за причиненные неудобства. По совету Икара, так и не прощенного и считавшегося «бывшим советником», но услышанного, царь взял с каждого осыпанного богатыми подарками гостя грамоту. В документе указывалось, что ни к царю Филиппу, ни к его царству представитель данного государства обиды не имеет и претензий в дальнейшем не предъявит.
Мудрый маг назначил Этэри дополнительные часы занятий. Маленькая царевна неукоснительно слушалась своего учителя. Она сама понимала, что спаслась одним лишь чудом и невероятным везеньем. У нее оказалось больше сил и только это помогло доброй девушке прийти на помощь испуганным людям.
– Прояви чуть больше хитрости, – с расстановками говорил Пири Рейс на занятии, – мы бы оплакивали по меньшей мере половину столицы и, между прочим, обеих царевен.
– Но, к счастью, удача, – печально отвечала Этэри, – оказалась на нашей стороне.
– А точнее, – развернулся и подошел Пири Рейс к девушке, – на твоей. Ты сильна, но слаба, Этэри. С сегодняшнего дня я включаю в занятия и теории больше и практики. А также боевой подготовки.
Этэри вытянула в удивленье лицо и округлила глаза.
– Так и знал, – иронично хмыкнул мужчина, – что тебе понравится. Уметь грамотно использовать магию, не достаточно для того, чтобы выиграть серьезный бой. Физически ты активна и сильна. В ловкости и смелости тебе нет равных среди городских девчонок.
– Да я что? – пожала плечиками Этэри, – я ничего. Я с раннего детства среди солдат расту. Не упаду в обморок ни от меча, ни от секиры.
– Вот именно!
Важно вытянулся Пири Рейс и замер с поднятым пальцем. Ему в голову пришла внезапно одна мысль. Этэри терпеливо ждала, озвучит учитель ее или оставит при себе. Мысль сформировалась в его голове до конца. Это было ясно по тему как он хмыкнул и ожил.
– А между прочим, – на радость маленькой царевне заговорил он, – твой родной отец царь Филипп в данной ситуации сделал нам всем огромное одолжение.
Этэри была само внимание. Она не понимала за что это всем им надо благодарить царя. И Пири Рейс продолжил.
– Тот злобный дух принадлежит явно изнеженной богатой беззаботной женщине. Занимающейся темной магией. И откуда ей было знать, что отпор ей даст сильная и юркая девчонка, выросшая на городских крышах. Сдается мне, что та ведьма больше теоретик, чем практик. Был бы это боевой вольный дух, сильный и ловкий воин. Несдобровать нам всем! А ты выросла не как нежная царевна, а как простая городская девочка.
– Тоже мне, – насупилась и заворчала Этэри, – достижение. Может ему еще спасибо за это сказать.
– В данном случае, это стало твоим преимуществом. Но имей в виду. Этот умный и коварный дух, который использует тело твоей сестры уже наверняка вытянул из ее мозга всю информацию о тебе и сделал верные выводы. Работу над ошибками он проведет и еще вернется. Темное зло никогда не прощает своих обидчиков.
– Мы с отцом покинем город, если это понадобится.
Без сожаления вымолвила Этэри. Место, где она родилась и выросла не стало ей домом. Она любила в городе людей и люди любили ее, но тут жил и царь Филипп со своей свитой. Этэри не ощущала себя в столице полностью свободной. Она даже подумала, что с радостью уедет в далекую холодную страну к Эдварду, когда он станет ее мужем.
Но Пири Рейс выслушав ее предложение лишь отрицательно качал головой.
– Нет, моя крошка, ведьма придёт и соберет свой урожай душ. Проникнув раз в столь крупный город, она не успокоится пока не разрушит его. Без тебя столица Морского царства обречена.
– Кто ж ее сюда впустил? – со вздохом спросила Этэри.
– Кто-то, – задумчиво ответил Пири Рейс, – кто занимается магией.
– У нас много таких, – размышляла девушка, – целая магическая академия. Во дворце что не придворный, то маг.
– Да-а-а.
Выдохнул и усмехнулся Пири Рейс. Он тоже был одним из этих магов. И Этэри в том числе. Но ни он ни девочка ведьму не приманивали. Об этом нечего было и думать. А как Этэри, так она до того злополучного дня, даже не знала, что это возможно.
– Это был кто-то, кто очень обижен и зол. Зол настолько, что готов душу продать злу. – тихо с нотками ужаса вымолвил Пири Рейс, – и погубить тысячи невинных людей.
– Царица Лира!
Не подумав, резко выпалила Этэри и от собственного голоса испугалась так, что рот ладошками прикрыла. От мысли ее даже замутило. Неужели она настолько готова была зайти далеко? А могла ли царица помыслить, как обернется ее самый ужасный эксперимент? Он обернулся против ее единственного дитя. Пострадала Лина! И никому до сих пор не ясно жива девушка или нет. И найдут ее когда-нибудь.
Пири Рейс развернулся к Этэри и хотел что-то сказать, но снова замер. Замерла и царевна. Вдалеке раздался гулкий печальный звон погребального колокола. Это оповещение о покойнике.
– Но всех уже нашли, – пискнула Этэри и схватилась теперь за сердце, – Лина?
Она так испугалась, что это звонит колокол по ее сестре, что была бы рада тому, чтобы злой дух до сих пор оставался в теле Лины, только бы не по ее мертвому телу, сейчас плакал колокол. Бойкая божья коровка села на плечо мага и заплясала свой танец рассказ.
– Срочно во дворец!
Выпалил Пири Рейс и направился к двери. Этэри кинулась за учителем.
– А мне можно?
– Теперь нужно, будь рядом, – приказал Пири Рейс, – вскрыли покои царицы Лиры. Это ее мертвое тело обнаружено только что. Только ни слова! Мы как бы еще ничего не знаем.
Божья коровка расправила крылышки и улетела в неизвестном направлении. Маг явно дал ей новое задание. Этэри мысленно потянулась к своему дэймону. Ее сколия в данный момент находилась в лазарете. Тут еще было много тяжело раненых людей, и все наперебой рассказывали всякие небылицы. Кто и что услышал или увидел во время паники. И все про черную ведьму. Эта тема еще долго не покинет умы людей. Этэри была важна любая информация, даже самая нелепая.
У входа толпилось много народу. Высокий Пири Рейс как крейсер врезался в эту гомонящую массу и медленно, но уверенно прокладывал себе путь к дверям в покои царицы. Этэри хвостиком, уцепилась за ткань его одежд и плотно прижавшись шла следом.
– Тебя никто не должен видеть, – донеслось до нее едва.
Этэри все поняла и тут же сделалась невидимой для окружающих. Пири Рейс конечно же мог видеть девочку. Он оглянулся назад и едва улыбнулся, затем выпрямился и гордо продолжил идти вперед.
На пороге рыдала молодая женщина, она была окружена множеством придворных. Это она первая забила тревогу. Девушка принесла поднос с едой и обнаружила, что царица не забрала прежний и не вернула грязную посуду.
Тогда служанка осмелилась и просунула голову в небольшое отверстие и увидела, что еще несколько подносов опрокинулось на пол и лежат у двери. По ее подсчетам царица по меньшей мере шесть раз не забирала кушанья.
В одной из комнат у тахты тоже стояли люди. Среди них исполинским ростом выделялся царь Филипп. Он озадаченно трогал бороду и кивал головой, слушая многочисленные версии своих магов следователей.
Филипп увидел Пири Рейса и тут же пригласил мага подойти к нему. Этэри плотно прижалась к спине учителя. Она выглянула из-за его бока и пискнула.
– Гм, гм!
Тут же громко прочистил горло маг и одновременно двинул острым локтем назад. Недвусмысленный намек для маленькой царевны помалкивать там. Филипп нахмурился, заметив странные маневры мага и даже наклонился, и заглянул тому за спину. Но успокоился, ничего не увидев.
На тахте высоко запрокинув руки свисая ногами на пол лежало тело царицы Лиры. Словно она вздернула руками и резко упала так и оставшись в этой позе. И все бы ничего, но тревогу и удивленье вызывало само тело усопшей. Умершая всего несколько часов назад царица, выглядела усохшей тысячелетней мумией.
Ее ткани усохли и плотно облепили кости. Губы натянулись, обнажая великолепные некогда белоснежные зубы. Носа вообще практически не было видно. Сухие кости кистей казались бесконечно длинными. Глазные яблоки высохли и провались в череп так, что веки прогнулись вовнутрь глазниц.
– Я выслушал десяток версий, – обратился к Пири Рейсу Филипп, – и теперь хотелось бы выслушать, что думаете вы, великий маг востока.
Пири Рейс внимательно осмотрел царицу и все предметы вокруг нее. Выпрямился и вздернул руками, словно разбросал невидимый порошок. На несколько секунд образовался голубой купол, который медленно осел и исчез. Все молчали и ждали вердикта великого мага.
– Каковы ваши версии? – задал он встречный вопрос.
Филипп махнул рукой на главного мага. Тот вышел на шаг вперед, поклонился и ответил.
– Проклятье.
– Точно нет, – отрицательно качнул головой Пири Рейс.
Маг растеряно покрутил глазами и еще раз поклонился царю и заговорил.
– Наведение черной порчи.
– У-у, – снова замотал головой Пири Рейс.
Придворный маг, достал платочек и вытер взмокший лоб.
– Неведомая болезнь, – он сглотнул, посмотрев на тело и отошел на шаг назад, – заразная.
– И снова не согласен, – был непреклонен маг востока.
– Еще версии! – прогремел голос царя.
Придворный маг аж присел от страха.
20
– А-а-а, – мямлил он неуверенно, – версий больше нет. Правдоподобных, я имею ввиду.
– Вот теперь я согласен, – спокойно кивнул головой Пири Рейс, – тут нет ни магии, ни ее следов, а также тут нет ни вирусов, ни бактерий.
– Вы хотите сказать, что помещение и сама царица чисты?
Удивленно поднял косматые брови Филипп. Этэри уже перестала бояться и с раскрытым ртом ловила каждое слово. Ее учитель на этот раз кивнул согласно.
– Совершенно, верно, мой царь. Ситуация донельзя интересная. Поэтому я предлагаю тут ничего не трогать, тело оставить как оно есть и покинуть помещение. Есть предположение, что черная ведьма была призвана царицей Лирой и у последней не хватило сил удержать злобный дух в узде. Но это лишь пока версия, вы же понимаете. Однако, призываю к пониманию и терпению. Я точно не знаю, но есть вероятность, что тронуть тело царицы будет опасно для нас, живых.
Филипп долго не размышлял. Царь вообще славился умением быстро принимать решения. Все потихоньку, чего-то боясь, буквально на цыпочках стали покидать покои усопшей. Никто не решился даже задернуть на окнах шторы. Только по приказу Пири Рейса была убрана посуда и еда перед дверью.
И как только повернулся ключ в замке рабочие взялись за кирпичи. Они хотели как можно скорее снова заложить вход в помещения царицы Лиры. Пири Рейс глянул на царя и тот остановил работы.
– Не стоит, – заговорил он, – царица никуда уже не денется, а расследование незавершено пока. Как только все станет более-менее определенно, мы похороним царицу со всеми причитающимися для ее положения почестями.
Вокруг сразу зашептались. Тихо и беспокойно, но до ушей Этэри донеслось. Люди боялись того, что во дворце не погребенный покойник. Царица Лира славилась своей непреодолимой тягой ко всему опасному. Народ просто боялся, что она даже мертвая сумеет выйти из своих покоев и учинить что-то страшное. Так уж повелось, что мертвую ведьму боялись еще больше, чем живую.
Филипп распустил охрану и придворных и захотел переговорить с глазу на глаз с Пири Рейсом. Царь и маг проследили как маги из кожи вон лезут, накладывая охранные чары на входную дверь.
– Как Этэри?
Спросил спустя минуту царь. Маленькая царевна навострила ушки и замерла. Пири Рейс высокий и статный, выпрямился еще больше. Его белоснежный тюрбан был вровень с ростом царя.
– Она справляется, – просто ответил маг.
– У меня к вам деликатная просьба, – неожиданно замялся Филипп.
Пири Рейс на мгновенье остановился, глянул проницательными глазами на царя и кивнул головой.
– Я знаю, – начал царь, – что вы в стане этого предателя Икара.
Царь остановился и тоже посмотрел на Пири Рейса. Маг стоял как истукан, даже мускул не дрогнул на его идеальном лице.
– А что вы думали? – продолжил царь, – разведка у меня не четь вашим способностям, но тоже не плохо работает. И интерес императора Мальборка, – Филип запнулся и даже чуть улыбнулся, подумав об Эдварде, – мне понятен. Я в свете последних событий даже одобряю его. Этэри как не крути не ровня Лине. Ее властности и амбициям. Но вышло так, что Лины сейчас нет и не известно появится она или нет. А если появится, будет ли это в полной мере та, прежняя Лина? Я хочу попросить вас и Икара позаботиться об Этэри. Я сам не верю, что говорю сейчас это. Но Этэри мне дороже, чем она думает сама об этом. И я уверен, что вы сможете ее достойно защитить. Уберегите мою дочь.
Пири Рейс ничего не ответит царю. Он лишь повернулся к нему и низко поклонился. На удивленье для Этэри царь отвесил магу такой же низкий поклон. Словно Пири Рейс и царь Филипп были на равных.
Филипп остался доволен, они договорились. И как бы он не был обижен на своего учителя Икара. Лучшего опекуна ему было не найти для оставшейся дочери. А Этэри шла следом за Пири Рейсом и размышляла. Всего за несколько дней вот так неожиданно лишиться вначале дочери, а после жены. Какой удар для царя Филиппа! И он явно не верит, что Лина будет найдена живой и невредимой. А если и отыщется, то не верит, что это будет та прежняя Лина.
Вот так за одну минуту оказывается, жизнь может разделиться на «До» и «После». Этэри прекрасно осознавала, что царь и его маги понимают, что ведьма вернется. Этэри разозлила и оскорбила ее, дав достойный отпор. Девушке стало так страшно, что она ощутила себя маленькой и ничтожной букашкой. Словно жизнь ее висит на волоске и надо всего бояться и везде оглядываться. А так жить Этэри не желала. Она привыкла дышать широкой грудью свободным духом. Но теперь у нее есть могущественный незримый враг. И он неизвестно где. Одно известно, он в теле Лины. А это значит его можно найти. Вот к какому в итоге выводу пришла Этэри.
Прошло несколько недель и ничего не произошло. Этери все свое свободное время посвящала обучению. С утра она бежала по крышам городских домов на плац к солдатам. Обед проводила за книгами и в лаборатории.
Затем проносилась вихрем сквозь лазарет. Тут она отдыхала, если это можно было назвать в полной мере отдыхом. Не скрывался уже бесценный талант девушки. Этэри одним прикосновением залечивала перелом, от ее плетеных амулетов заживали ожоги и раны, а от улыбки и веселого смеха у всех повышалось настроение и самочувствие.
И снова плац и боевые упражнения до головокружения. Икар и великий маг Пири Рейс только переглядывались между собой и молчали. Эти два выдающихся воина понимали друг друга без слов.
Наступит время, и их ученица окажется лицом к лицу со страшным Злом. Старики не рассчитывали ей помочь. Они точно знали, что как только Зло наберется сил и придет мстить, оно вначале примется за тех, кого Этэри любит всем сердцем.
– К тому моменту, как «Оно» придет к ней, нас уже не будет, – сказал однажды Икар Пири Рейсу.
– Я знаю, мой мудрый друг, знаю, – отвечал ему маг, – я тороплюсь как могу.
Они оба сожалели лишь о том, что обучение Этэри началось так поздно.
День семнадцатилетия Этэри прошел тихо и незаметно. Никаких громких балов и пышных фейерверков. Что, впрочем, никак не отразилось на царевне. Этэри привыкла отмечать все свои праздники в скромной теплой домашней обстановке.
Самым дорогим подарком для девушки оказалось короткое письмо от Эдварда. Пири Рейс уже не разыгрывал смешные представления, находя нечто лишнее в письме от друга графа Граас фон Горица. А царевна после воровато забирала послание от друга сердца, то с полки, то с подоконника, куда оно было «яростно» отброшено магом.
Пири Рейс с Икаром играли в шахматы.
– Научил на свою голову.
Озадаченно почесывал бороду маг и ворчал в то время, как Икар довольно улыбался. Ему еще далеко было до мастерства восточного гостя, но пощекотать нервы уже удавалось. Этэри не отрывала жадного взгляда от письма.
– Эдвард! – воскликнула царевна и мужчины подняли головы, – он приедет ко мне!
Этэри глянула на опекуна, учителя и стушевалась. Опустила взгляд и попыталась невинным голоском словно она воспитанная царевна вымолвить.
– Принц Эдвард из Мальборка, желают погостить у нас.
Икар закатил глаза, а Пири Рейс усмехнулся в бороду. Оба опустили глаза на доску. Пири Рейс передвинул свою пешку на поле В4 и убрал руку от бороды. Волнение выдавало его, он пытался собраться.
Старый вояка Икар почесал веко и недолго думая передвинул свою белую ладью на клетку с адресом С7. Пири Рейс аж подпрыгнул от возмущения. Икар расхохотался.
– Что, дружище, не ожидал, что не попадусь на твою жертву?! Я сразу увидел, что белым не стоит брать эту пешку.
– В таком случае, – все больше раззадоривался Пири Рейс, – мат тебе я поставлю не в три шага, а в пять!
Маг резким движением поднял своего слона и скинул ладью Икара с игрового поля. Но старый вояка ничуть не огорчился. Он так же резко своей второй ладьей, что стояла на поле С1, взял и отфутболил фигуру мага за границы шахматной доски.
– Ты вначале объяви мне шах. – победоносным голосом провозглашал он на всю кухню своего дома, – на игровом поле, между прочим, перевес по белым фигурам!
– Вот и я о том же, – вытянул губы уточкой Пири Рейс и смотрел на доску словно на нечто очень важное, – слишком, много, лишних, белых, пешек, – выдавил он, чеканя каждое слово по отдельности и сделал-таки свой ход.
– Я пойду погуляю, – спрятала письмо Этэри в книгу и встала.
Игроки тут же оторвались от захватившей их партии.
– Я дал добро на погребение царицы Лиры, – сказал вдруг Пири Рейс, – решил, не омрачать твой праздник. Пару дней лишнего ожидания ей не причинят лишнего вреда.
Икар усмехнулся, глядя на мага.
– Это точно, – кивнул он головой.
Но Этэри эта новость почему-то не понравилась. Все испытания и исследования не принесли никаких результатов. Даже маг Пири Рейс не обнаружил ни в покоях царицы ни на ее мумифицированном теле ничего угрожающего для царства. Царицу Лиру было решено похоронить по всем законам Морского царства.
– Я волнуюсь, – просто сказала девушка и вышла.
Этэри отнесла книгу в старую библиотеку. Она уже мечтала, как снова встретится с Эдвардом и как оба возьмутся за расследование этого запутанного дела. Ни Лины, ни ее тела так и не было найдено.
Царевна шла по древнему городу и размышляла. А что, если все-таки что-то приключится? Но что может приключиться? Фантазия Этэри спотыкалась на этом месте, и девушка еще больше начинала нервничать от неизвестности. Не может же всё-таки тело мертвой царицы вечно находиться во дворце.
Несколько слуг сбежали от страха из дворца. Особо нервным стало казаться, что они слышат и даже видят, как мертвая царица ходит по коридорам. Хотя на самом деле ничего подобного не было!
Этэри лично несколько раз провела ночь у входа в покои усопшей и ничего не происходило. Зато страшных историй плодилось как саранчи на пшеничном поле день ото дня. Вот поэтому Пири Рейс и принял такое решение. Ситуация выходила из-под контроля и слухи начали распространяться за пределами Морского царства. Одна сплетня хуже другой. Вплоть до того, что царь Филипп спит в покоях с мертвым телом жены. Этэри остановилась вздрогнула от нахлынувшего холодного ужаса и пошла дальше.
Ноги сами собой привели ее в лазарет. Сегодня вечером он больше напоминал веселый кабак, чем лечебницу. Вокруг одной занятой койки, на которой лежал с высоко поднятой полностью перебинтованной ногой молодой паренек. Юркий и остроглазый он гоготал во всю глотку. Толпа народу вокруг него шумела не меньше.
Царевна подошла и пристроилась сбоку. Тема разговора все не менялась. Хотя прошел не один месяц.
– Спалить ее и делов! – выкрикнул кто-то рядом с Этэри и даже руками дернул.
– А я о чем говорю, – раздался голос из толпы в ответ, – не велик урон царскому дворцу. В миг отстроят. А нет ничего могущественнее и надежнее очистительного огня!
Этэри стояла и слушала молча. Идея с огнем, ей понравилась больше, чем помпезные похороны. Но еще больше ее удивляла способность узнавать некоторыми городскими пронырами свежайшие новости из дворца.
– Еще не решен вопрос с царевной наследницей.
Молодой тонкий девичий взволнованный голосок как-то выдвинулся поверх всех остальных громких. Это сказала девушка в сером чепце, что сидела на кровати больного. У нее был тонкий длинный вздернутый носик и бледные почти белые брови, и реснички. Девушка была невзрачной, но с миловидными чертами лица. Все разом притихли и уставились на нее.
– Вот что я вам скажу, – повел по горизонтали рукой паренек с переломанной ногой, – в тот день.
Даже Этэри затаила дыхание, после его таинственного вступления. Казалось, в эту секунду все одновременно перестали дышать. А остроглазому только и надо, чтобы его слушали. Он удобнее устроился, поправил поврежденную ногу и продолжил.
– В тот день. Когда это случилось. Я рыбачил у берега у восточного якоря. Ну тот, что стоит рядом с мостками, связующими город с берегом.
Вся толпа тихо ухнула. Кто не знает мостков, связующих город с берегом? Таких мостков было не много, и они обычно даже не охранялись. Потому что умный человек на берег ни ногой! Этэри знала об этом месте, потому что однажды Лина утащила ее на землю обманом, когда та была еще малышкой.
– А ты почему не был на празднике? – возмутилась беленькая девушка.
Остроглазый скривился, словно ему в рот положили нечто кислое.
– Тю-ю-ю, чего я там не видел. Всякие там рюши да цацки, это для девчонок. Во что одеты придворные, а сколько дорогих украшений у царевны. Толпа и гвалт голавля пригнал ближе к берегу. Вот это интереснее!
Парнишка так реалистично показывал руками, как он ловко вытягивал рыбешки одну за другой, что все смеялись и держались за животы.
– А потом, – выпучил он глаза и выставил руки вперед, – как ухнет все вокруг!
Снова вкруг тишина и замершие взгляды. Парень явно умел держать слушателей в напряжении.
– Гляжу назад, а там ряд крыш р-раз и вниз! Ничего не пойму, что происходит! А тут бах! И второй ряд крыш ух вниз просел. Я как понял, что это улицы уходят под воду, аж колени задрожали. Побросал все удочки и побежал. Бегу, значит бегу и думаю. А куда я дурень бегу! В город надо, в город, а я чуть на землю не выскочил козлом окаянным.
Некоторые хохотнули, но тут же снова наступила тишина.
– Остановился значит, оборачиваюсь. А небо уже кострищем охвачено, по самые облака.
Парень повел над головой руками и все разом как завороженные задрали головы. Этэри лихорадочно вздохнула и сглотнула. Воспоминания кинули ее обратно в тот день. Как она спасала принца от утопления. Лина чуть не задушила его. Это была бы первая, значимая жертва черной ведьмы. Убить представителя благородных кровей сложно для ведьмы, оттого и статусно. Принц восстановился, только голос его теперь звучит всегда надтреснуто, словно у него всегда сильно болит горло.
– Ну, думаю, народу там полегло видимо не видимо, а я тут прохлаждаюсь. Развернулся и побежал обратно, а сам не понимаю, что случилось? Отчего такое произошло? И пошла волна.
Парень так рукой волны изображал, что даже Этэри почудилось словно она по волнам на плоту качается.
– Подпускаю я значит одну волну и бах! Прыгаю. Перепрыгнул. Мостки, думаю вот сейчас порвутся и море разнесет их во все стороны. А нет, держится дорожка. Мой дед вязал! И десяти метров не преодолел как идет вторая волна. Я стою, пригибаюсь, жду, жду и бах! Не перепрыгнул, эх. Что-то меня как протрухнуло и не получилось высоко подскочить. Перевернуло ногами кверху и улетел я в мутную воду. Песку, водорослей наглотался, барахтаюсь, булькаю, руками ногами вот так.
Паренек так увлекся собственным рассказом, что подключил и мимику, и руки, и даже больную ногу.
– Ну думаю, погоди, море, вот выберусь! А мостки над головой ходуном, ходуном. Голову высунул, воздуху хватаю, а сам гляжу, так они извиваются змеею, что того и гляди не я им, а они мне все мозги расшибут. И тут сверху над самой моею рожею шлеп, так тихо шлеп, шлеп. Я и замер. Что за диво? Сижу, значит, притих, а самого болтает как картошку в котелке, одна моя башка торчит из воды и смотрю вверх. А сквозь прорехи ступни босые девичьи и голосок такой тихо напевает: м-м-м-м-м…
Парень остановился, оценил напряженный момент и довольный собой продолжил.
– Прошлепала, значит, та дева босая мимо меня, не заметила. Я после выглядываю из-под мостков. Сам в воде сижу, а от напряжения аж губы пересохли.
– Не у тебя одного, – лихорадочно выдавила невзрачная девушка и так же нервно хохотнула, – ну что, чем все закончилось? Закончилось же да? А то пить охота сил нет уже.
– Ну тем и закончилось, – развел руками остроглазый, – что ушла она босая по земле вот так вверх за холмы.
Парень рукой повел, указывая куда она направилась.
– Я единственное подумал тогда. А голос и стан девы той босой никак у царевны наследницы?
21
– Ты видел ее?! – выпалила невзрачная девушка и прижала бледные кулачки к тощему горлышку.
– Да не, – нахмурился и замахнулся парень, – наследница Лина всегда нарядна, тонка, красива как царевна лебедь, благоухает как нежнейший цветочек. А эта идет в балахоне белом. Босонога, простоволоса да мычит себе под нос что-то. Эта юродивая была какая-то. Как пожар и разгром в городе учинился, так и сошла с ума и сгинула дуреха в холмах.
– А чего не побежал не воротил? – откуда-то сбоку раздался ехидный вопросик.
– А ты чего не удержал улицы, что грохнулись под воду. Там и твой дом утоп. Ты же рядом был! Что? Струхнул? Вот и я…
Признался парень и затих. От веселья не осталось и следа. Как-то незаметно для всех веселый гогот переродился в тяжелое удручение. Рассказчик потер грудь и стукнул по ней потом кулаком.
– Как прошла она мимо, вот тут, похолодело внутри. И страшно сразу стало. Словно радость внутри исчезла.
Этэри ушла так же тихо и незаметно, как и пришла. Она так была поражена рассказом, что даже не подошла и не излечила больного. Царевна никому не говорила об этом. Думала, что ей показалось. Суматоха вокруг, люди тонут, улицы, дома рушатся, пожар начался. И царевна решила, что ей показалось. У нее тоже тогда словно радость отняли. Стоило темной ведьме приблизиться к ней близко. Внутри пустота образовалась и такое тягостное ощущение. Она даже остановилась на выходе из палатки и тоже потерла грудь. Там глубоко внутри опять появился неприятный холодок.
Маленькая царевна ушла из лазарета с твердой уверенностью, что это была именно Лина, а не спятившая от горя неизвестная девушка. Первым делом она направилась в старую библиотеку. Этэри не терпелось выяснить по картам и книгам, куда же она могла направиться? И она решила никому не рассказывать о своих находках. Вот дождется Эдварда и тогда они вместе решат, как быть дальше.
Как и предполагалось царица была погребена со всеми почитающимися ей почестями. Только на церемонии присутствовала лишь одна знать. Простой городской люд не явился из-за суеверного страха. Царь Филипп держался с высоко поднятой головой. Не желал показывать свою слабость. Только разве утаишь грусть в глазах. Такая утрата! Сразу - любимая дочь и жена.
Подданные уже судачили по закоулкам, когда же царь снимет с себя траур и во все стороны разбредутся гонцы на поиски претендентки на место новой царицы. Или же это будет местная девушка. Только мнения разделились в одном. Счастливица это будет или несчастная жертва обстоятельств.
Этэри тоже не явилась на церемонию. Она не отрывала головы от своих магических книг. Пири Рейс загрузил девушку тройной нагрузкой. Только теперь сам царь Филипп был инициатором столь рьяного ее обучения. Он по первому требованию мага безропотно выделял все необходимое. А Этэри впитывала все науки так жадно, что порой приходилось силой отбирать у нее книги.
– Еще немного и я пойму, как отыскать к ней путь, – цеплялась маленькая царевна за корешок книги и не отдавала.
– Да кого же? – тянул книгу на себя Икар, – рассвет скоро, тебе спать пора!
– Да кого же еще? – сопротивлялась, но уже вяло Этэри. Усталость брала свое и глаза ее слипались, а голова все ниже клонилась к столу, – дорогу к Лине.
Стоило разжать пальцы и шероховатой обложки старинного фолианта больше не было в руках, как Этэри уже уносилась от усталости в страну грез. Там она карабкалась по отвесным скалам и слышала, как зовет ее на помощь сестра.
Маленькая царевна так изучила все изгибы магической карты, что маршрут ей снился. Воображение прорисовывало реалистичные пейзажи и бугристые тропы, усыпанные мелким камнем. А тут она перепрыгивает через бурливый ручей. А вот снежник навис над речушкой. Вдоль берега которой растет яркая ягода черника. Этэри собирает ее и кладет в рот. Сладость насыщает девушку и появляются силы идти дальше. Но так хочется пить.
За поворотом распахивается желтая долина. Тропа горная, извилистая, узкая вся изрыта тонкими ручьями, которые стекают вниз и расквашивают почву. Крутые склоны благоухают медовым ароматом манжетки. Этот цветок любит крутые влажные склоны. Ее мелкие яркие желтые цветы окрашивают всё вокруг золотом.
От удушливого приторного аромата пить хочется еще больше. Только от него никуда не скрыться, манжетки так много, что чем быстрее ускоряешь шаг, тем меньше сил идти. Но Этэри нашла чудесное спасение.
Если отклониться от тропы с по осыпи неспеша спуститься чуть ниже, то распахиваются скрытые сверху заросли малины. Ее красные ягодки пирамидки кисленькие. Одной горсти достаточно чтобы ощутить прилив сил и пить уже не так хочется.
– Я уже столько троп прошла, – шепчут губы Этэри, – я иду к тебе, сестра.
Икар качает головой, вздыхает, смотрит в окно. Уже рассвет. Старый солдат уже не в силах отнести свою малышку наверх. Он заботливо укрывает ее плечи покрывалом и тихо уходит с кухни.
– Что это?
Однажды Этэри заметила странные темные пятнышки на запястье у одной малышки. Девочка поранила пальчик, и он начал нагнаиваться. Малышка лишь пожала плечиками, откуда ей было знать. Царевна озадачено потерла это место пальцами и отпустила ручку своей маленькой пациентки.
– Дома хорошо вымойся, – хмурилась Этэри, – возможно это цыпки. Такая красавица просто обязана быть чистенькой.
Этэри улыбнулась и погладила малышку по головке. Девочка прильнула к шее царевны и потом резко умчалась.
Прошла еще неделя. Маленькая царевна с нетерпением ждала своего друга сердца. Эдвард должен был приплыть через несколько недель. И чем меньше оставалось времени, тем тягостнее было ожидание.
Лазарет был полон больных обессиленных людей. Маги и лекари сутками готовили микстуры и экстракты. Только народ все больше заболевал. Этэри выбилась из сил. Но она стала замечать, что ее магия не очень-то и помогает.
– Это новый вирус, – ставил свой диагноз Пири Рейс, – я видел такое однажды. Эпидемия называется. Скосила в короткий срок половину моих моряков.
– А я думаю, – спорила с ним маленькая царевна, – что всему виной вот эти пятна.
Девушка наклонилась над одним больным и задрала его штанину. На голени россыпью показались бледные серые пятнышки.
– И вот они, – подняла она аккуратно руку девушки, что уже была практически в беспамятстве, – и еще, смотрите.
Этэри распахнула рубаху плотного мужчины и показала пятна на его груди. Но Пири Рейс сомневался.
– Это отмывается, – сказал он.
Этэри тут невозможно было с ним спорить и она согласно кивнула головой.
– Как я полечу, смываются. И это чудно. Но потом снова появляются. Это началось с того момента как похоронили царицу Лиру.
– Не придумывай, Этэри. У тебя богатое воображение. Связь царицы Лиры даже с появлением черной ведьмы не была доказана. И уж тем более вот с этой неведомой хворью.
– Но я, – горячилась Этэри все больше, – лечу их лечу, а у них все меньше сил. Словно вся их сила куда-то уходит. И их стало так много, что сил уже нет у меня.
Пири Рейс поджал свои тонкие губы и взялся за плечо девушки. Этэри закончила лечить пожилую даму и встала.
– Найти бы ту девочку, – задумчиво бормотала она.
– Какую девочку?
Пири Рейс и Этэри шли бок о бок. Время давно перевалило за полдень. Обед Этэри провела в лазарете. Больных становилось все больше. И странность болезни была в том, что люди просто обессиливали настолько, что лежали словно без сознания.
– Маленькую такую, – показала рукой рост Этэри, – беленькую. У нее родимое пятнышко на ладошке, вот тут как крылья бабочки. Я у нее первой заметила эти пятна.
– Бегает где-то, – махнул рукой маг, – идем обед давно закончился. Если ты не будешь следить за собой и тоже обессилишь, город совсем без защиты останется, Этэри.
Маленькая царевна тяжело вздохнула.
– Учитель, мне иногда кажется, что, если бы меня тут не было и беды бы обошли наш город стороной. Это я во всем виновата, что разозлила ведьму.
– Если черное Зло проникло в город, то не жди от него пощады ни для кого, царевна, – строго сказал Пири Рейс, – только твой отпор отогнал Зло от города. Раз жнец сюда проник, он не уйдет без добычи. Не накручивай себя. Если бы не ты, все по сценарию были бы мертвы еще в тот день. Ты обломала кому-то острые зубки. Но ты слаба. Иди кушай, час тебе отдыха и на плац! Ты теперь Этери, не просто ведьма. Ты магический воин!
Этэри подумала и согласилась. Она ушла, а Пири Рейс задержался. Его поманил Икар. Зачем-то старый вояка не показался воспитаннице на глаза, а прятался за углом.
– Беда пришла.
Без приветствия начал воин, как только к нему подошел Пири Рейс. Маг не проронил ни слова. Он пошел вслед за Икаром. Мужчины вошли в сарай, двери которого почему-то охранялись воинами. В сарае находилась телега. По контурам, накрытых темным крапивным пологом было видно, что там лежало четыре тела.
– Всех мертвыми обнаружили час назад, – печально показал рукой на телегу Икар.
– Почему такая тайна? – поинтересовался Пири Рейс.
– А потому что, – сдернул часть полога Икар, – это одна семья!
Перед глазами Пири Рейса предстал ряд из мертвых тел в крестьянской одежде. Но больше всего поразился маг, когда на руке девочки увидел родимое пятно в виде крыльев бабочки.
– Всех сжечь! – резко выпалил маг востока, – разложить погребальные костры и предать огню на берегу.
– Что же это? – Накрыл тела пологом Икар и подошел ближе к другу. – погребальный костер на земле?! Чтобы весь город видел?
Пири Рейс долго смотрел в глаза Икару.
– Началось, друг, началось, будь готов. Скоро весь берег заполыхает от погребальных огней.
Икар хлопнул себя по бедрам.
– Еще так не вовремя! Этэри не готова.
Старый вояка покружился на месте. С досадой отдал приказ и направился на выход. Обернулся.
– Сколько у нас осталось?
– Неделя, – ответил ему маг и показал на телегу рукой, – эту малышку Этэри лечила неделю назад.
Икар кивнул головой и резко вышел. Он все понял. Страшное проклятье обрушилось на столицу Морского царства. И это началось после похорон царицы. Связана она с этим или нет, уже не важно. Важно теперь то, что период болезни длится неделю. От появления пятен до гибели. Понадобится много очистительного огня. Через неделю вся земля в округе будет полыхать пламенем от погребальных огней.
Старый солдат шел и качал головой.
– Ой да девка вздорная! Говорил же странная она, странная.
– Икар!
Солдат обернулся. Он от тяжелых дум даже не заметил своего владыку. Царь Филипп взмахнул рукой, и его свита отступила на приличное расстояние. Икар сразу нахохлился. Старость сделала его обидчивым и скрипучим стариком. Но это царь! Он не мог не подчиниться. Старик подошел и попытался отвесить царю поклон. Филипп подхватил своего старого учителя под локоть. И вовремя, Икар чуть не завалился на бок.
– Оставь свои ужимки, учитель.
– Чего уж тут, и поклониться владыке не могу что ль? Могу!
– Ты все можешь, – примирительно начал Филипп, – хватит дуться на меня. Виноват. Признаю. Но уже ничего не исправить.
– Это уж точно, – сердито выпалил Икар, – ничего!
– Что ты имеешь в виду? – нахмурил свои могучие брови царь.
– А то, – сдался солдат и убрал обиженный тон из голоса, – царица даже после смерти. Нет не так. Правильнее сказать по-другому. Лира после смерти еще худшее несчастье нам всем принесла.
– Что?
Филипп напрягся и так страшно закрутил глазами по сторонам, что выглядел теперь сам как злодей.
– А то, – вздохнул Икар и опустил уставшие плечи, – проклятая ведьма все соки вытягивает из нашей Этэри. Готовит новый удар обессиливая девочку. Чума, Филипп, в городе.
– Чума?
Царь подошел впритык к Икару словно если они будут шептаться тише, чума от этого меньше будет вредить.
– Она самая. Ведьмина хворь. Этэри все силы отдает, часами лечит заболевших, а они уже начали умирать.
– Как она? – взволновано спросил царь.
– Не знает еще. Это будет удар для царевны, и она еще больше начнет отдавать силы на лечение обреченных. И как только Зло ощутит, что она ослабела, нападет.
– Запрети ей! – вскричал, выпучив глаза Филипп, – ты ей отец. Тебя она послушает!
От этих слов душе старого солдата стало хорошо и тепло. И даже стыдно стало. Вокруг страх, болезнь, смерть, а у него на сердце радость. Но он был вынужден не согласиться.
– Нет, – качал он головой, – в этом Этэри никого не послушает. Она будет спасать всех до последнего. Это у нее в крови.
– Что же делать?
– Я не знаю, – честно признался Икар.
Спустя неделю Этэри уже выбилась из сил. Второй раз к ней пришло осознание, что она не в состоянии спасти всех. Ей снились кошмары. Все чаще девушка возвращалась в тот день. Она зависала в водной толще, а вокруг нее вниз медленно опускались тонущие, мечущиеся люди. Она сама металась от одного к другому.
Но хватая одного человека, Этэри глазами видела, что вниз опускаются десятки. Тогда она призывала магию и силовым полем захватывала десяток несчастных, а еще дальше уже сотня опускалась, барахтаясь, ко дну. Отчаяние. Тяжелое, гнетущее, ужасное отчаяние испытала Этэри. Она была на грани истерики. Но слезы, это слабость, которую нельзя было показывать. Люди жадными глазами смотрели на нее как на спасительницу. Умирающие верили, что они выживут и верили, умирая на ее руках.
Этэри шла домой с опущенной головой. Тяжесть ответственности, что она сама на себя возложила угнетала ее. Этэри сама чувствовала себя плохо. Ноги уже не поднимались и волочились по бревенчатым дорогам города.
Первым делом выползая из постели она внимательно осматривала отца. Икар безропотно задирал рукава и крутил головой. Она так боялась увидеть эти серые пятна на его коже. Приходя на занятия, она тут же смотрела на Пири Рейса. Маг протестующе выставлял руки и вместо приветствия говорил.
– Я себя осмотрел, кожа чистая, состояние стабильное.
Рука по привычке пробегала по колоскам растений на клумбах. Царевна прошлась по головкам ромашек в бочке у трактира. Тронула веточку карликовой ивы на перекрестке. Вышла в сквер и остановилась. Долго смотрела на зеленую аллею, разделяющую две широкие центральные дороги.
Икар застал дома царевну за торопливыми сборами.
– Что случилось? – стоял он в дверях раздвинув руки.
В руках Этэри была дорожная сумка на лямках. Девушка закрыла ее, закинула за спину и подбежала к отцу.
– Мне надо отлучиться, – быстро сказала она и чмокнула Икара в щеку, – вернусь поздно.
– Я не усну, – высказался Икар.
– Я знаю, – крепко обняла она Икара и отступила, – я вернусь.
22
Икар стоял и смотрел вслед маленькой царевне. Та бодрым шагом направилась в сторону старой царской библиотеки. Не дожидаясь, когда девушка скроется за поворотом старый солдат пошел на второй этаж своего дома. В комнате Этэри было чисто и прибрано. Он подошел к ее кровати и поднял подушку. На покрывале лежала записка.
– Ты кого задумала обмануть, – схватил записку Икар и быстрым шагом выскочил из комнаты.
Как мог он торопился к магу востока. Пири Рейс сидел за своим рабочим столом и, как всегда, работал со своими любимыми картами. Икар, задыхаясь ввалился к магу в его комнатку на мезонине и хлопнул звонко ладошкой по столу.
Пири Рейс развернул бумажку своими длинными пальцами и молча прочел.
«Я иду искать пещеру черной ведьмы. Там Лина. Спасу ее, и мы вместе вернемся домой. Я поняла, что не могу спасти всех этих людей. Они все равно умирают. Умирают животные и… умирают цветы. Сегодня я шла домой и увидела какие стали пожухлые растения. Тьма вытягивает из города силы. И чтобы остановить ее пагубное влияние тут, я обязана с нею покончить там.»
– Она тебе отдала записку?
– Да сейчас, – взметнул руками в гневе Икар, – пыталась обмануть, что придет домой поздно. Но врать она не умеет. Как только ушла, сразу побежал в ее комнату.
Пири Рейс сидел и думал, а Икар метался тревожной птицей по комнате.
– Идем со мной, – неожиданно выпалил он, – сгинет дурная девка в одиночку.
– Одна точно не дойдет, – согласился Пири Рейс, – но идешь ты один.
Икар моргнул пару раз и тут же согласно кивнул головой.
– А я.
Великий маг востока встал, подошел к Икару и показал ему свои запястья, на которых чума уже поставила свои метки.
– Я постараюсь дождаться своего друга графа Грааса фон Горица и принца Эдварда. Как только они прибудут, сразу же выдвинутся по вашим следам.
Икар крепко обнял мага.
– Прощай, великий полководец всех морей востока!
Выкрикнул он и резко вышел из комнаты.
– Прощай, отчаянный рубака, – тихо уже сам себе прошептал Пири Рейс.
Этэри шла бодрым шагом. Солнце еще висело высоко. Она рассчитывала, что за три часа пешего хода преодолеет большое расстояние. Как только ее ноги ступили на твердую землю, как-то дышать стало легче и свободнее. Девушка натянула на голову плотный палаток и быстро преодолела полосу погребальных костров.
На самом деле на нее никто даже не обратил внимания, но предосторожность, как думала Этэри не будет лишней. Она шла по холмам и думала, что идти совсем не сложно. Карта была в ее голове, доступная, понятная, выученная до мелочей. Она сильная и смелая, что еще надо?
Спустя назначенное самой себе время, Этэри стала присматриваться к местности. Холмы давно закончились. Она успела преодолеть парочку пологих долин.
– Хм, – разговаривала она сама с собой и собирала в букет красивые стебли цветов, – и совсем не сложный путь. Так я быстро и легко доберусь и даже не устану.
Царевна спустилась к ручью, набрала во флягу свежей воды. В берестяное лукошко набрала сладких ягод.
– Так, – крутила она головой по сторонам, – солнце еще немного и закатится за вершину той горы. Стемнеет быстрее, чем над морем. Пора искать местечко для ночлега.
Этэри осмотрелась и решила отступить от тропы и подняться чуть выше. Там за каменным уступом и от ветра защита и огня с этой стороны не видно будет. Погони она не боялась. Отец заволнуется лишь к утру, а записку может отыщет еще позже. Немного не по себе было от огромного открытого пространства. В окружении каменных стен, Этэри будет спокойнее.
Девушка, весело улыбаясь забралась по каменной насыпи наверх. Тут так легко дышалось, что улыбка невольно сама собой появлялась на губах. Прижала букет к лицу и завернула за каменный угол.
– Ну наконец-то! – раздался знакомый голос, – я думал ты до утра сюда не доберешься. Медлительная как та улитка.
Лицо Этэри вытянулось так комично, что Икар разгоготался до икоты, схватившись руками за живот. Отсмеявшись всласть и смахнув крупные слезы, он сел.
– Ты кого задумала обмануть, царевна? Старого волка?
– Но как.
Еле выдавила из себя Этэри и тоже села на камень там, где стояла. Благо камней вокруг было сколько угодно. Икар сидел у маленького очага на коротком сучковатом бревнышке без коры, перекинутым между двух камней. Огонь весело трещал, поджаривая нанизанную на палочки форель.
Букет выпал из рук Этэри. Она сняла со спины походную сумку и тоже кинула ее у ног.
– Но как, – не могла она прийти в себя, – как ты оказался тут?
Икар хитро посмотрел на царевну и хмыкнул.
– Ты не смотри что я стар и дряхл.
Только Этэри его ответ не устраивал. Она обернулась подняла руку и показала назад. Затем повернулась и показала пальцем на Икара.
– Как ты.
Икар крякнул, взял палочку с рыбкой и подошел к девушке.
– Ну, довольно! Разкакталась тут, ужинать пора! И спать! Подъем с восходом солнца.
Этэри взяла палочку и не веря уставилась на нее. Ей еще казалось, что все это странный сон или видение. Или еще хуже! Ведьма проказничает и насылает на нее морок. Отец здесь! Очаг горит. Когда он рыбу наловить успел? И шалаш у стены собрал!
– Но как.
Как выяснилось появление Икара вызвало в ней большее потрясение, чем он рассчитывал. Поэтому старый вояка не стал юлить и честно за ужином рассказал, как успел обогнать праздно шатающуюся по холмам царевну, нюхающую каждый цветочек по дороге.
– Ты не мог точно угадать, – все сомневалась она, – где я остановлюсь на ночлег.
– Хм, – вздыхал Икар и ел свой ужин, – я следопыт, детка. Как не мне знать твоих возможностей. Однако же пришлось вносить коррективы. Ты оказалась более романтичная натура, чем я полагал. Раз пошла на подвиг, так иди! А ты словно на прогулке тут. За бабочками гоняешься, букеты собираешь, малинку кушаешь. Не прошла и половину того пути, что могла!
Этэри как-то даже совестно сделалось. Она потупилась и сидела молча ела. Потом спохватилась и вскинула голову, но получила ответ раньше, чем открыла рот.
– Все равно не прошла бы мимо. Я бы окликнул. Тут темнеет раньше, чем над морем.
Этэри распахнула рот, крякнула и снова опустила голову. Она то думала, что всех обманула и чувствовала себя не много не мало взрослой ведьмой! Самостоятельной до мозга костей! Могучей волшебницей! А на деле вышел пшик, да еще не прошла и полпути, что могла бы.
– Все, – встал старый солдат и коротко скомандовал, – спать!
Утро выдалось туманным и холодным. Этэри шла первая, Икар немного отставая. У него болело колено, он заметно прихрамывал. Девушка кутала плечи в палантин и часто оглядывалась. Икар махал ей рукой, чтобы она не останавливалась и шла дальше.
Столько раз она порывалась поколдовать над его болячками, только он не подпускал ее к себе и на пушечный выстрел. Сам лечился, народными методами и никакой магии.
Лоб старого вояки был перевязан белой повязкой. Этэри думала, что это чтобы ветер не трепал челку, а у Икара была высокая температура. Пот градом катил и попадал в глаза, размывая картинку вокруг.
И вот юная волшебница стала все чаще спотыкаться и останавливаться. Этэри нервничала и оглядывалась вокруг. До нее доносилось прерывистое хриплое дыхание Икара. Он останавливался, стоял, опирался на палку, чтобы отдышаться всего несколько секунд и тут же шел дальше.
– Не останавливайся, – махнул он палкой в ее сторону, – скоро начнется полуденный зной, надо преодолеть эту долину.
А Этэри что-то медлила. А все потому, что эту долину она уже неоднократно видела. Ходила по ее тропам и даже знала, что будет за изгибом плавного поворота подножья горы. Точно знала. Потому что вот уже второй изгиб и она видит, то, что ожидала.
Девушка нервно достала флягу с водой и сделала большой глоток.
– Все как во сне, – пробормотала она – даже как-то не по себе.
– Да нормально.
Остановился рядом Икар и оперся на палку. Он услышал лишь последнюю часть ее фразы.
– Это конечно не море в прямом смысле, но тоже в своем роде море. Море трав, море цветов. Вот вся долина в золоте.
Старик наклонился и сорвал несколько тонких стеблей растения с мелкими листочками и яркими желтыми цветами. Отобрал травинки и сунул букетик в сумку.
– Вон манжетки сколько. Воздух медом пахнет. Ах как хорошо. А это на чай будет. Целое состояние тут в травах. Но никто не берет. Не найти смельчака чтобы сюда добрался.
Этэри указала рукой вперед.
– А тропы откуда? Значит ходит нога человека.
– Ходит, – согласился мягко Икар, – но не нога, а скорее копыто или лапа. Тура, горного барана, козла, кабана.
Этэри округлила глаза и даже немного испугалась.
– Так все эти дорожки?
– Звериные тропы.
Сказал солдат и нежно ткнул девушку палкой, чтобы та шла дальше.
– Так что смотри в оба. Тут и медведи ходят тоже. А знаешь как медведь любит охотиться на копытных?
Этэри покачала головой и потрясла флягу. Воды в ней оставалось ровно половина. Бурная речушка, несущая талые воды с горных вершин, шумела далеко внизу. Добраться к ней не было возможности. Горы стали круче, тропа извивалась высоко вдоль горы. Теперь пейзаж был истинно горный. Справа непреступная каменная стена. Слева крутой обрыв, густо поросший манжеткой. Тонкие ручейки сочились среди камней и расквашивали глинистую почву тропы. Девушка решила, что с водой проблем не будет и быстрым шагом направилась вперед.
Сама идет и поглядывает по сторонам. Пока она не думала про диких зверей и тем более ужасно опасных медведей как-то проще было и даже интересно. А сзади Икар еще начал свой пугающий рассказ.
– Медведь - крайне умное животное. Он быстр, ловок, умен. Но у его жертвы есть преимущество. Та же косуля или зубр быстрее бегают по склонам. И что он делает?
– И что? – Обернулась Этэри больше для того, чтобы проверить как идет Икар.
Старый солдат выглядел потрепанно, но держался молодцом. Он опирался на палку и чуть прихрамывая на одно колено шел вполне бодро.
– Он затаивается в зарослях и наблюдает за пасущимся стадом. Травоядные очень пугливые и чуткие животные чуть что, только копыта засверкали и ищи потом куда они делись. Берет огромный камень. Силы в нем исполинские.
– И зачем ему камень?
Хмыкнула Этэри. Солнце уже палило нещадно. Путники шли, обливаясь потом и только и вспоминали утреннюю прохладу. Удушливый сладкий запах вызывал сильную жажду. Девушка остановилась. Воды во фляге практически не осталось. Она обернулась и увидела, что Икар вытряхивает на язык последнюю каплю из своей.
– Вот у меня еще много.
Этэри отдала солдату свою флягу, а его забрала. Подошла к ближайшему ручейку и подставила флягу под струйку.
– Благо, – сказала она, – в воде у нас нет нужды.
– Эт хорошо, – допил воду Икар и бросил вторую флягу Этэри, – я теперь совсем не могу терпеть жажду. Старость внесла свои коррективы. Голова кругом и слабость просто до упадка сил. Надо чаще пить.
– Тут столько пресной воды! – обвела Этэри все пространство рукой, пей сколько угодно.
– Ну вот.
Продолжил свой рассказ Икар, как только запасы воды были пополнены.
– Медведь выбирает крупный камень, такой что не каждый воин поднять сумеет. Дожидается удобного момента и бросает его прямо в стадо пасущихся животных. Да так выбирает момент, чтобы те покучнее собрались. Камень ранит какое-нибудь животное. А тут достаточно захромать и все. Обед для хищника готов.
– Ну надо же.
Повела вокруг глазами Этэри. Она смотрела наверх в густые заросли и ей казалось, что за ними уже наблюдает медведь с огромным камней в лапах.
– Какая умная и хитрая зверюга.
Внезапно впереди сорвался небольшой камешек и полетел вниз. В горах это частое явление. Этэри увидела, как летит каменный снаряд и завизжала от страха. Икар засмеялся.
– Ну и пугливая же у меня девочка выросла.
– Не пугливая я, – обиделась Этэри, – море – моя стихия. На воде я родилась и выросла и там мне уютнее и спокойнее. А тут, жутко. И еще медведи умные с камнями в лапах. Как теперь уснуть?
Вздыхала она и все шла вперед, уже пристально оглядывая все вокруг. Об остановке не было и речи. Дышать становилось все труднее. От сладкого запаха уже кружилась голова и подташнивало. Царевна даже чуть забралась по склону вверх, чтобы увидеть конец долины. Она на редкость была бесконечной. Вдалеке виднелась горная цепь, стоящая поперек этой золотой долины. Но она была еще так далеко.
Сейчас было важнее увидеть границу золотого и зеленого. Манжетка, так радовавшая глаз утром, после обеда раздражала. Голова шла кругом, а ноги стали ватными.
– Папа!
Обернулась Этэри и увидела, что Икар лежит на тропе на боку. Она подбежала к нему и схватила за голову. Старый солдат едва дышал. Его глаза слезились и стали мутными.
Девушка положила его голову себе на колени. Икар открыл глаза.
– Голова закружилась.
Этэри достала флягу с водой.
– Сейчас станет лучше. Явидела уже зеленую границу. Эти заросли манжетки не бесконечны. Нам надо идти, папа.
Этэри наклонила флягу с водой у губ Икара, но вода полилась ему не в рот, а по щекам и бороде.
– Папа, – просила она, – разомкни губы. Пей.
Но вода текла мимо. Старый вояка ослаб и лежал с закрытыми глазами. Солнце нещадно жгло затылок Этэри. Вокруг ни кустика, ни высокого растения, где можно было хотя бы укрыть голову.
– Ну что же это такое!
Этэри отняла флягу от губ Икара, и сама сделала глоток воды. Она хотела распылить влагу над его лицом. Но стоило воде оказаться у нее во рту она тут же отвернулась и все выплюнула со страшным ревом. Девушку чуть не вырвало.
– Э-э-э, – широко раскрыла она рот и пыталась отплеваться как можно больше.
Этэри вылила всю воду из своей фляги. Вода во фляге Икара оказалась не лучше. Она стала осматриваться вокруг. Невдалеке в траве послышалось легкое журчание.
– Сейчас, папа, – аккуратно переложила она голову Икара на свою сумку, а лицо его накрыла палантином.
Расчистила руками траву и нашла тонкую струйку холодной воды. Пальцы сразу онемели стоило Этэри подставить ладошки лодочкой. Первым делом она попробовала воду сама. И тут же выплюнула ее.
Вся вода, что так щедро орошала тропу оказалась непригодной для употребления. Этэри злилась и ругалась. Она так беспечно полагала, что раз вокруг много ручьев, то и проблем нет никаких.
– Заколдованная долина!
23
Догадалась девушка и кинулась к Икару. Он был бледен как полотно. Ему срочно нужно было утолить жажду. Вокруг столько воды, а пить ее невозможно. Манжетка своим удушливым запахом выматывает путников и те умирают от жажды. Все сделано для того, чтобы не пересечь эту местность. Этэри топнула ногой и решительно посмотрела вниз.
– Сейчас, папа.
Сказала она и раздвинула заросли манжетки, глядя можно тут спуститься или нет.
– Ам, – зашевелился Икар, – что это, Этэри, девочка моя, это ты?
– Да, папа, – говорила Этэри. – это я. Сейчас тебе станет лучше.
– Что это?
– Ешь, папа, это малина. Тебе станет лучше, но ненадолго.
Как во сне, царевна нашла спуск. До бурной речушки добраться не было никакой возможности. Разве что кубарем вниз в самые пороги на верную погибель. Девушка нашла много кустов малины со свежими крупными ягодами. Быстро собрала урожай и забралась обратно. Разделила пополам всю малину.
– Спасительница моя, – кряхтел и поднимался Икар, – идем скорее, идем.
Когда вдали уже была видна граница желтого и зеленого даже идти стало веселее. Но сам путь становился все круче и труднее. Резкие подъемы преодолевались долго и тяжело. Этэри находила малину еще пару раз и без устали пробовала всю отвратительную на вкус воду, что попадалась на пути.
И вот ей повезло.
– Вода! – закричала она и буквально окунулась в спасительную влагу.
Икар напился и набрал свежую воду во фляги.
– Видать, – сидел он рядом на камне, – этот ручей пробился уже после наложенного проклятья на долину и оттого вода в нем не испорченная.
Этэри не могла напиться. Ее губы растрескались и на них даже выступила кровь. Во рту было гадостно и невкусно. Она пробовала и выплевывала воду, от которой все внутри горело и пекло.
– Все, – развалилась она спиной на камнях, – оставьте меня тут жить, – радовалась она спасению, – хорошо!
– Снимешь проклятье с земли, – тронул ее за плечо Икар, – и всем тут будет хорошо жить.
Этэри поднялась и села.
– Возможно ли это?
Она не хотела, чтобы Икар отвечал на ее вопрос, и он промолчал. Потому что сам не знал, возможно это и под силу кому-нибудь и какова цена? Жертвовать жизнью дочери ему не хотелось никак. Даже ради спасения земли. За много веков люди привыкли к воде, а новые поколения так и вовсе не знали, что значит жить на земле.
– Наконец это страшное место позади, – шла и не могла нарадоваться Этэри.
Старый солдат улыбался. Он плелся позади, опираясь на палку.
– А как вначале пути ты им была очарована.
Этэри обернулась и расхохоталась.
– Ну красиво же!
– Да, не все красивое безопасное. Так, – скомандовал Икар, – привал!
Он остановился между двух больших серых сиенитов. Древние камни много миллионов лет назад вышли из недр земли и грели теперь на солнышке свои твердые бока. Вся полянка вокруг была усыпана апельсиновыми крокусами. Этэри буквально припала к ним лицом и лежала прямо на траве.
– Мы достигли высокогорья, – говорил Икар, раскладывая вещи, – этот вид крокусов растет только на высокогорье.
– А что еще растет?
– Рододендрон.
Этэри стянула башмаки, забросила ноги на один из мегалитов и так лежала, запрокинув голову.
– Рододендрон, – медленно повторила она и повернулась к Икару, – а ты откуда знаешь столько горных трав?
– Я следопыт, дочка.
– А я думала солдат.
– И солдат. И следопыт. Я много чем занимался за свою долгую жизнь.
Этэри задумалась. Она никогда не интересовалась возрастом отца. Он для нее был самым главным, самым первым человеком в жизни. Она всех парней сразу начинала непроизвольно сравнивать с ним. И только Эдвард был почти так же красив как ее папа.
– А кто старше, – спросила она задумчиво, – ты или учитель?
Икар оглянулся по сторонам. Палку он приспособил как перекладину и уже успел перекинуть через нее полог.
– Хитрюга, – хохотнул он, – хочешь узнать, насколько я дряхлый старик?
– Что ты, папа, мне просто интересно. Ты у меня самый, самый лучший на свете.
Этэри извернулась и послала ему воздушный поцелуй. Она сорвала пучок зеленой травы и рассматривала его.
– Надо же какой интересный рододендрон, так похож на нашу простую траву.
– Суслик агроном! – выкрикнул Икар, – через полчаса ночь наступит. Это и есть простая трава. Рододендрон – это кустарник. И завтра тебе предстоит с ним очень плотно познакомиться. Посмотри вон туда.
Этэри встала и подошла к отцу. Он указывал прямо на вертикальную стену, сплошь поросшую густым высоким кустарником.
– Нет, – мотала она головой, – я туда не полезу. Это не реально туда подняться!
Она прокрутила маршрут карты в голове и там точно не было никакого рододендрона.
– Есть другая тропа, – сказала она, но старый вояка с нею не согласился.
– Три дня ты потратишь на тот переход. А это сократит наш путь до одного дня.
Этэри скосила глаза на отца.
– А откуда тебе это знать?
Но солдату на этот раз было не весело. Он отчего-то стал раздражительным и сердитым и не захотел отвечать на вопрос.
– Я когда-нибудь тебя подводил? Ответь?
– Нет, – совсем не понимала, что происходит царевна.
– Ну вот и закончили этот бессмысленный разговор.
Икар достал из сумки сухие травы и мелкий хворост. Тут на высокогорье кроме зеленой травы и крокусов вообще не было ничего больше. Сложил небольшой костерок.
– Побеги, дочка, вот туда и сорви несколько листочков рододендрона. Заварю на завтра. Он придает много сил и энергии. Она нам понадобиться на восхождение.
Царевна без лишних слов пошла, часто оглядываясь. Икар возился у костерка заваривая чай и даже не смотрел в ее сторону. Этэри нашла едва заметную тропку. Судя по найденному круглому навозу, это была тропа горных коз. Девушка прошла по ней, через ручей. Вода в нем была нормальной, что несказанно порадовало. Тропа довела к самой горе. Густой кустарник рододендрона имел интересные ветки и корни. Ветки были серые и тонкие. А корни были такие же тонкие и гибкие, только вишневого цвета. И все это переплелось между собой в густой непроходимый клубок.
Маленькая царевна проследила куда уходит тропа и заметила, что она ныряет прямо в заросли. Рододендрон оказался красивым и довольно приятным кустарником. Самое его главное качество, которое отметила Этэри, это то, что у него нет колючек. А за ветви и корни очень даже можно цепляться.
Белые сложные цветочки, приятно пахли. Девушка раздвинула ветки и ступая прямо по корням, сплошняком уложенным по земле, прошла дальше по тропке. Она вела вверх. Это была необычная дорога в три шага. Три шала, поворот, три шага, поворот. Этэри так незаметно для себя забралась достаточно высоко. Оглянулась и охнула от захватывающего дух вида. Вся долина прямо как на ладони. Это было потрясающе!
– Вот откуда, – заговорила она сама с собой, – на карте такие странные зигзаги. Эдвард прав. Это крутые подъемы на вершину. Ну или спуски.
Этэри нарвала продолговатых плотных листочков и сунула в сумочку. Внизу у камней суетился Икар. Он казался очень далеко и был таким крошечным человечком. А чуть дальше лежало озеро. Его путники совершенно не заметили, когда устроили стоянку у камней. А оно располагалось чуть дальше, но не было замечено из-за небольшого спуска. И озеро это было такой интересной формы. Оно было совершенно квадратным.
Этери замерла и любовалась сверху водоемом. Она впервые в жизни увидела настоящее озеро.
– Я назову тебя, – словно обращалась она к озеру, – «Квадратное» озеро, – торжественно проговорила вслух Этэри.
Она шла обратно. Ей стало весело и хорошо на душе. Царевна вспоминала о своем учителе Пири Рейсе. Он остался в столице Морского царства. Его помощь там бесценна. Он один из немногих магов, которым удается хоть чуть замедлить распространение эпидемии.
– Я открыла озеро!
Громко и радостно сказала Этэри и отдала Икару листья рододендрона. Солдат тут же бросил их в кипяток. Он успел заварить чай и подогреть еду. Огня было не много. Весь запас сушняка уже истратился.
– Я как Пири Рейс, открываю новое и даю ему название. Это так чудесно!
Икар протянул ей кружку.
– И где же оно? Твое озеро. И как ты его назвала?
– Квадратное озеро.
Свежий воздух трепал ее выбившиеся из прически волосы. Они забавными пружинками подпрыгивали во все стороны. Этэри ела свою порцию ужина и громко дула на горячий чай.
– Ну с фантазией у тебя всегда было не очень, – хмыкнул Икар.
– Но, папа! – возмутилась Этэри, – оно и правда совершенно квадратное! И оно совсем рядом. От нас буквально в ста шагах.
Икар обернулся в сторону, куда показывала царевна и сделала долгий глубокой вдох.
– И правда водой пахнет. Старый стал уже и не учуял.
– Я пойду искупнусь.
Этэри встала и пошла в сторону своего Квадратного озера. Икар смотрел ей в след.
– Ну, ну. В высокогорном-то озере. Попробуй.
Солдат стал готовить палатку ко сну. Огонек угас и вокруг сразу стало свежо. Солнца уже не было видно. Оно закатилось за вершины гор и только последние лучи, выбивавшиеся вверх еще освещали долину. Этэри уже неслась как ошпаренная обратно.
Он молча взял в руки тонкое шерстяное покрывало и стоял ее ждал. Она визжала и хохотала одновременно.
– Я обожглась! – подскочила она и упала.
Икар стал энергично растирать ее красные ноги.
– Ну хоть ума хватило не полностью плюхнуться в свое Квадратное озеро. Это тебе не море. Это земля, детка.
– Ох, какая чудесная земля!
Вздыхала Этэри и дергала ногами, на которые Икар уже натягивал теплые носки.
– Я вошла по колено и тут же перестала ощущать свои ноги. Вода ледяная! Аж обжигающая!
Ночью маленькая царевна спала как младенец. И ей снились хорошие сны. В них она бегала по крышам, а затем по зеленым полянкам и догонял ее Эдвард. Они вместе смеялись и всё вокруг было так светло и радостно. А потом они встретились с той самой ведьмой дождя, что повстречалась с девочкой в детстве. И она так смеялась, словно колокольчики звенят вдалеке, нежно и мелодично. И все казалось, что прекрасно, только Этэри обуяло беспокойство и она внезапно проснулась.
– Ты уже не спишь? – увидела она Икара рядом с палаткой.
Старый солдат собирал их нехитрое имущество. Он обернулся, улыбнулся.
– Уже проснулся, – соврал он, – солнце быстро поднимается, нам пора в путь. Рододендрон тоже цветет. Мне манжетки хватило вчера. Не хочу рисковать, пока дует прохладный ветерок, надо успеть подняться на гору.
Душа и сердце шептали старому солдату, что надо идти по пути, что знает Этэри. Три дня. Целых три дня займет эта дорога. Но разум перебивал душу и сердце и убеждал, что медлить нельзя. В городе каждый час умирает десяток людей. Ведьма, забирая все эти души становится сильнее. А Этэри еще так юна. Одолеет ли она ведьму?
Икар не сомкнул глаз. Он всю ночь смотрел на то, как улыбается во сне его девочка.
Путь по козьей тропе действительно был не быстр и не легок. Особенно трудно приходилось Икару. Он спотыкался и быстро уставал. Запас воды закончился на полпути, и он уже скоро стал испытывать сильную жажду. Это обессиливало его. И малины на помощь тоже не было. От кислого вкуса ему стало бы легче, но тут был лишь один рододендрон.
– Ну, когда же он закончится, – пыхтела от натуги Этэри, – этот рододендрон.
– Невероятно ценное растение, – буквально завалился на теплый камень Икар. Он отдыхал. – в нем полезных свойств от сотни недугов. А также он бодрит.
Этэри слушала отца с сомнением, и он улыбнулся.
– Без чая с ним, я бы и сюда не добрался. А так, – солдат задрал голову и оценил путь что им осталось преодолеть, – еще немного и мы на верху.
– А что там дальше? – спросила Этэри.
– Ледник, – просто ответил Икар.
Маленькая царевна так глянула на отца.
– Это высокогорье, – сразу стал он оправдываться, – я просто предположил.
– А прозвучало так, словно ты и правда знаешь.
Этэри встала, чтобы пропустить отца. Икар шел первым. Он часто норовил завалиться, и царевна его страховала. Вершина горы встретила их ковром из травы еще мельче чем была внизу. Но она была такой зеленой и нежной, что Этэри не удержалась и перекатывалась по ней с боку на бок. Старый солдат выделил немного времени на отдых. Восхождение отняло много времени, но оно было завершено.
Царевна нежилась не долго. Она еще раз покрутилась по травке, нежно повздыхала. Этэри чувствовала, словно она сильнее становится от земли. Ощущения были странные и непонятные. Не хватало учителя. Он наверняка бы пояснил что происходит.
Этэри поднялась и подошла к краю спуска. Все предстало перед нею как на ладони. Влади желтым пятном красовалась долина, где чуть не погиб Икар. Отсюда казалось, что до нее не белее часа пути, да и сама она казалась не такой уж и большой. Высота скрадывает расстояния. Так далеко девушка еще расстояния не видела. На море горизонт смазан, потому что водная гладь однообразна.
– Мне кажется, что мы уже до неба добрались, – широко раскинула она руки и подставила лицо свежему ветерку.
– Ну может быть на полпути до неба, – Икар тоже любовался видом.
– Ого, – удивилась Этэри, – как высоко оказывается от нас небо!
– Идем, – развернулся он и пошел по тропе вверх.
Этэри внимательно все осмотрела вокруг. Что такое ледник царевна теоретически знала. Как никак ее учитель прославленный географ. Мало по малу девушка успокоилась. Слова отца не подтвердились. Чем дальше они продвигались, тем сильнее щемило ее сердечко. Он, старый больной человек пошел за нею. Не для его здоровья эта тропа. А что, если она погибнет в схватке с ведьмой? Как он тогда? Для Этэри было бы гораздо спокойнее, если бы отец остался вместе с Пири Рейсом в городе.
Путь преградил камнепад. Этэри и Икар остановились у кромки острых булыжников.
– И как дальше?
Бессильно развела она руками. Она молода и сильна. Но отец! С его больными ногами. Обломки камней были размером с ее саму, а то и больше. Широкой рекой они пролегли перед уставшими путниками. В незапамятные времена эта каменная река просыпалась от сильнейшего землетрясения и казалась назло Этэри легла исключительно острыми гранями кверху.
Царевна запрыгнула на первый камень и осмотрела местность. У этой каменной реки не было видно другого берега. Зато все буруны в виде шатких и острых камней выпятились наружу. Аж в глазах зарябило. Этэри совершенно не видела никакой возможности как ее преодолеть. Она спрыгнула вниз.
– Идем обратно, – отошла она на пару шагов. – Это непреодолимо.
– Нет, – твердо ответил Икар, – эта дорога вперед, и мы по ней пройдем.
– Но папа! – Возмутилась царевна и даже всплеснула руками, – тут нет дороги! Это тупик.
24
– Я хочу пить, – твердо заговорил Икар, – а впереди я ощущаю, что есть вода. На обратный путь у меня не хватит сил, дочка. Поэтому мы идем вперед.
Этэри подумала и подошла к отцу очень близко. Она волновалась. Ей на ум пришла мысль.
– Я могу раздвинуть эти камни, – тихо заговорила. – Всего одно волшебство.
Икар шикнул и даже оглянулся по сторонам, словно они находятся на базарной площади в базарный день и вокруг тысячная толпа народу.
– Тш-ш-ш, – крутил он глазами по сторонам. – ты знаешь, дочка. Никакой магии. Пока ты ею не пользуешься, ведьма не знает, что ты тут.
– Всего один раз. Она может быть вообще не ощущает ничего, – спорила Этэри – и кто это придумал, что нельзя магией пользоваться? В городе куча народу ее использует, и никто не ощущает кто и когда ею пользуется. Я вот ни разу не чувствовала.
Икар досадно махнул головой и отошел. Старый солдат стал ходить и присматриваться к камням. Этэри же негодовала. Она могла бы спуститься и принесли отцу свежей воды из ручья. Ну или в крайнем случае могла сама попробовать преодолеть этот камнепад и принести воду. Отец же ощутил ее впереди. А после бы он отдохнул, и они вернулись вниз.
Но он не почуял рядом целое озеро. А оно было гораздо ближе, чем эта гипотетическая вода впереди. Врет? Но папа никогда не лгал Этэри. Что делать?
– А может нам вернуться домой?
Внезапно пришла к ней мысль.
– И фиг с нею, этой ведьмой. Закроемся в библиотеке, зароемся в книги и найдем другой способ ее выгнать из нашего города.
Но Икар лишь усмехнулся.
– Ой и хитрюга у меня растет. Ну форменный суслик агроном. И потом снова сбежишь из дома? Ведьмы в городе больше нет. Там ее не победить. Ее проклятье можно разрушить только разрушив саму ведьму. Ей уже не нужен город. Он и так уже ее. Ведьме нужна твоя сила. И она ее не получит без боя. И без меня ты потом к ведьме не доберешься.
Этэри округлила глазки и отпрянула. Отец все ее планы на корню зарубил. Она уже решила, отведет отца домой. Подготовит новый план, более продуманный и грамотный и часть пути она уже знает. Убежит так, что уже не догонят.
– Хватит дуться, – махнул рукой Икар, – я вижу путь. Идем!
Старый солдат уперся палкой в край камня. Он отдохнул и забраться на первый булыжник у него получилось достаточно легко. Пока Этэри моргала глазками, он уже успел перейти с десяток камней.
– Осторожнее, – постучал он палкой по одному из камней, – этот сильно шатается. На него не наступай.
Этэри быстро догнала его. Ей было прыгать с камня на камень легко и даже интересно. Только в этот раз у нее не было такой радости как раньше. Одно дело идти по тропе вдоль горы. И совершенно иное дело горной козой скакать по острым опасно шатающимся камням. Причем совершенно не понятно какой из них шатается, а какой нет.
Икар вот не был похож на горную козочку ну никак. Его лицо приобрело пунцовый цвет. Руки дрожали от напряжения. Он ступал с камня на камень тяжело и как-то резко. Словно не перепрыгивал легко, а обрушивался телом на каждый камень со сдавленным стоном и хриплым выдохом.
В итоге даже он запнулся и крутился на одном камне по кругу, совершенно не понимая, куда дальше. Этэри прыгая приноровилась и поняла систему, по которой отец выбирал камень. Но даже она устала. Ноги гудели от напряжения и все болело от бесконечных толчков и прыжков.
Царевна тоже остановилась на том же самом камне. Она прошли такой путь, что не было уже видно и начала их дороги. Теперь вокруг них было только море камней. Они шли по сравнительно небольшой амплитуде вдоль кромки горы. Икар выбирал такой путь, чтобы смешение в сторону было максимально не большим. Настало время брать инициативу в свои руки.
Царевна забралась на высокий камень.
– Давай конец палки.
Икар понял, что она хочет и протянул палку. Этэри схватила ее и потянула на себя. Так старому солдату удалось легко взобраться на слишком высокий камень.
– Передохнём?
Предложила царевна, смахнув липкий пот со лба. Но Икар продолжал топтаться и высматривать куда идти дальше.
– Если остановимся, – хрипло выговаривал он, пересохшим ртом, – то уместнее будет такое же слово, только с другим ударением. Так что идем.
Этэри усмехнулась и послушалась. Она всегда поражалась мужеством и смелостью отца. Но раньше все его подвиги были лишь на слуху. Она знала об Икаре по рассказам. А теперь она видит его какой он есть наяву, своими глазами. Царевна была поражена его упорством, мужеством, выносливостью, целеустремленностью. И радовалась, думая, что вся в Икара, напрочь позабыв что он не настоящий ее отец.
Долго и медленно путешественники преодолевали каменную реку. Но и она закончилась. Икар припал спиной к крайнему серому сиениту и смахнул слезинку, выкатившуюся из глаза. Этэри подумала, что это от усталости. Воды так и не было видно на пути.
– Скоро вечер, – вздохнула она, – мы много времени не пили. Я пойду вперед сама до воды.
– Нет, – поднялся Икар, – я чую свежесть. Он совсем рядом.
Этэри размяла ноги и спину и тоже поднялась. Ее бы воля она бы до утра не поднималась с этого места.
– Пап? – наконец-то нашла она момент задать вопрос, – почему ты сказал, что город и так уже ее.
– Что? – обернулся нахмуренный Икар, но тут же отвернулся и пошел еще быстрее вперед.
Этэри осталась одна. Старый солдат словно и не преодолевал ужасный каменный перевал бодро взобрался на земляной вал и скрылся из виду. Царевна стала подозревать, что он просто уходит от ее вопросов.
– Пап, – догнала она Икара и решила твердо задать волнующий ее вопрос, – а почему ты сказал, что я без тебя не доберусь до ведьмы?
– Вот он! – Выдохнул вместо ответа Икар, – добрались! Его -то я и чуял!
– Но, папа!
Возмущенно взмахнула руками Этэри и тут же забыла обо всем на свете. Перед их ногами раскинулось нечто невообразимое. С вершины горы вниз спускался огромный белый язык. Царевна смотрела на это чудо и не могла даже ни с чем сравнить.
– Это сахар рассыпали?
– Нет, – посмеивался старый вояка, спускаясь все ниже, – это он и есть. Ледник.
– А где вода? Он похож на липовый мед, вытекший из бочонка. А он такой же вкусный?
– Это и есть вода.
Этэри изучала свойства веществ и была знакома с их агрегатными состояниями. Но когда впервые своими глазами видишь настоящий белый снег, да еще так много! Глаза разбегаются и мысли тоже.
Икар ступил на ледник и нашел удобное местечко. Раскопал рукой ямку и достал оттуда снег и засунул в рот.
– М-м-м, – протяжно выдохнул облегченно он, – дошел.
Этэри видела снег. В их южном крае он тоже выпадал. Но это было зимой и очень редко. И никогда снег не лежал на крышах домов или на дорогах. Он таял в полете, не долетая до поверхностей. Не помнила девушка сильных снежных бурь и морозов. И все потому, что были они редки. Последняя такая холодная зима выдалась в год ее рождения. Море скрадывало холода и делало зимы мягкими.
Царевна боязливо ступила на снег и тут же чуть не упала.
– Он скользкий, – удивлялась она, – и холодный.
Действительно на леднике стало заметно прохладнее. От его поверхности тянуло морозной свежестью. Этэри поступила так же, как Икар. Набрала снега и стала его есть.
– Идем, – поманил ее старый солдат и сам направился прямо по леднику вперед, – тут можно быстро замерзнуть.
Этэри вдыхала холодный дух, исходящий от поверхности ледника. Без конца набирала снег в руки. Доигралась что пальцы онемели и покраснели. Снег, из которого был сложен ледник был крупным и твердым. Это не те невесомые хлопушки, что падают с неба дома. Это закаленный морозами горных вершин твердый и царапающий кожу снег.
Девушка остановилась и прислушалась.
– Журчит, – подняла она палец вверх, – внизу слышно, что-то журчит.
Икар остановился и обернулся.
– Ступай аккуратно, я не предупредил, и ты сама разыгралась. Ледник – опасное место для игр. Он подтаивает снизу и под него можно провалиться. Как ты думаешь, дочка, откуда берутся все те горные ручьи и речушки что бегут по долинам внизу.
Этэри теперь шала и прислушивалась. В одном месте журчало, в другом нет. Ей было все так интересно.
– Так вся та вода стекает отсюда, – догадалась она, – ой как интересно. Я бы всю жизнь посвятила, изучая горы, их историю, строение. Учитель изучает моря, а я бы вот так изучала горы, – размечталась она.
Ледник не был слишком большим. Этэри и не заметила, как он закончился. Это не каменная река, где было страшно и тяжело. Икар уже ждал ее на зеленой траве, что росла густой бровкой по ледовой кромке. Царевна прокатилась в последний раз по скользкому склону. Совсем чуть-чуть, потому что Икар ругался и ступила на край. Да так неловко, что одна ее нога резко ушла под снег.
– Хоп, – только и охнула Этэри и испуганно глянула на отца.
Икар резко протянул конец своей палки и царевна, ухватившись выбралась из снежного плена. Бедро обожгло холодом. Кожа горела и саднила. Снег, из которого был сложен ледник был твердым и грубым. Кристаллы спрессовывались годами и стали острыми. Они и расцарапали Этэри сильно ногу.
– Ой ну надо же, – причитала она и потирала ушибленное бедро, – попалась в плен к леднику.
Но любопытство тут же восторжествовало, и царевна стала на колени и опустила беспокойную свою голову в образовавшуюся дыру.
– Оу, – восхищалась она увиденным, – тут внизу камушки.
– Этэри!
Раздалось одновременно удивленное и возмущенное восклицание от Икара. Царевна подскочила и пулей рванула.
– Уже бегу!
Дальше путь был немного легче. Крутые извилистые земляные тропы казались просто идеальной дорогой после восхождения среди рододендрона, камнепада и ледника.
Горная тропа извивалась и изгибалась то влево, то вправо. Она огибала величественные валуны размером с дом. Благо на пути их было не много и путники легко проходили между ними. Этэри как всегда любопытно крутила головой во все стороны.
– Знаешь, что мне напоминает это место?
– И что? – спросил, не останавливаясь Икар.
Силы его были на пределе. Он шел, опираясь на палку и спина его уже клонилась все ниже и ниже. Но старик, упорно не останавливаясь на отдых все шел вперед. Его глаза словно выискивали что-то знакомое в этой местности.
– Огромную шахматную доску Пири Рейса, – ответила царевна, – в незапамятные времена величественные исполины расставили тут свои шахматные фигуры.
– Хм, оригинальное сходство отдаленно есть, – согласился Икар и резко остановился, – не кажется ли тебе, что мы уже были тут?
Этэри быстро осмотрелась по сторонам, но ей так не казалось. Если честно она вообще голову вниз не опускала, все время шла, рассматривая вершины исполинских мегалитов.
– Мы не можем оказаться в одном и том же месте, – пожала она плечами, – ведь мы идем все время вперед.
– Ясно.
Крутил головой Икар. Он не был так уверен. Его старый глаз следопыта неясно улавливал неприметное сходство этого места с тем, что они прошли минут пятнадцать тому назад. Этэри видела сомнение в отце и придумала интересную на ее взгляд забаву. Она собрала пять плоских камушков и сложила их пирамидкой на одном из крупных камней на обочине тропы. И так по пути, как только увидит камень поменьше. Размером не с дом, а ей примерно по пояс. Так и сложит пирамидку на нем.
– Закат скоро, – осмотрелся вокруг Икар.
Этэри тоже видела, что лучи солнца стали краснее и на теневой стороне вершин уже разлилась темень. Но старый солдат не давал приказа на привал, а все шел и шел вперед, словно он точно знал, что конец пути уже не за горами.
И вот Икар споткнулся. Этэри чуть не натолкнулась на его согбенную спину. Чудом увильнула и оба не упали.
– Смотри, – протянул солдат палец.
Старческая крючковатая рука указывала на пять забавных камушков, уложенных друг на друга пирамидкой.
– Вот жешь, – вырвалось у Этэри.
Отец оказался прав. Тропа виляла среди мегалитов и водила путников по кругу.
– И как выбраться из этого круга?
Царевна понимала, что ловушки черной ведьмы устроены хитроумно и коварно. Видно, были некогда смельчаки, отправляющиеся в ее логово чтобы сразиться со злом. Но прошли века с тех пор. Чары остались, а смельчаки вывелись. Люди научились жить над водой и новым поколениям не было нужды больше отправляться на подвиги.
Только чем дольше Этэри шла вперед, тем больше странных вопросов возникало в ее голове. Зачем ведьме дождя было так далеко забираться? И отчего ее считали древним злом?
Та прекрасная дама, что повстречалась в дожде с маленькой царевной совсем не казалась злой и жестокой. Она, наоборот, как поняла Этэри, подарила пару лет жизни той сварливой старухе. Что-то в голове царевны не укладывалось.
– Ну не понимаю я, – начала она озвучивать мысли вслух.
Икар стал пристальнее всматриваться в местность. Он ходил от одного камня к другому словно выискивая неведомые знаки на тех.
– Она же живое существо, так?
– Хах, еще какое! – подтверждал Икар, проводя рукой по шершавым бокам мегалитов.
– В таком случае, – рассуждала Этэри, – ладно. Я могу еще понять, забралась далеко от людей. Наложила на тропы чары. Спряталась в своей темной пещере. Кстати.
Этэри задумалась. Пещер она еще в своей жизни не видела. На картинках видела, а в живую нет. А вдруг не угадает и пройдет мимо жилища злой колдуньи? Но тут же успокоилась. С нею отец. Уж он то раскрывает свои тайны прошлого. Они так и полились как из рога изобилия. Он мимо точно не пройдет.
Обидно было, что сражаться им придется обоим. Этэри переживала за старика отца. Он не обладает магией. А она маленькая слабая царевна, обладающая колоссальной магией, но так еще мало обученная. Пири Рейс ей неустанно твердил, что гораздо сильнее - сила духа. Ну и мозги надо включать. Слепая ярость плохая помощница. Думать надо головой. Вся сила не в силе, повторял он, а в уме и находчивости.
– Кстати, – отмела она в голове мысли о пещерах, – ведьма же ест, пьет, одежду носит. Ну в крайнем случае прибирает свое мрачное жилище. Быт от нее же никуда не ушел?
Икар остановился и уперся тяжелым взглядом в дочку. Подумал и хохотнул, мотнув головой.
– Не могу представить как черная ведьма моет грязные тарелочки после ужина, а после задумывает свои злодеяния и попутно продумывает что приготовить на завтра.
– А я могу, – тоже уже смеялась царевна, – только у меня от этих мыслей еще больше вопросов в голове рождается. Вот, например. Она забралась невесть куда. Как она ходит на рынок за продуктами? Ну или обновки себе приобретает?
25
Икар неожиданно замер. Этэри тоже остановилась и уставилась на отца, изображающего статую самому себе. После старик ожил и стал метаться от одного камня к другому. Располагались они на приличном расстоянии друг от друга и Этэри только и оставалось наблюдать как ее отец бегает сильно хромая туда-сюда. Она ровным счетом не понимала, что опять случилось.
– Давай, давай, – замахал он рукой, пробегая мимо девушки, – продолжай. Развивай мысль. Как только мы перестали плохо думать о черной ведьме, указующие знаки проявились.
Икар покрутился по сторонам, вытянул руку в нужном направлении и пошел.
– Нам туда!
Этэри семенила за ним следом и продолжала рассуждать. Совершенно случайно она раскрыла секрет прохождения замкнутого круга. Не выйдет из него тот, кто хочет причинить ведьме зло. А Этэри стала посмеиваться над ведьмой как над простым человеком. Она думала о том, как та устраивает свой быт и вообще, как живет одна одинешенька в мрачной пещере.
– Огородик себе, наверное, разбила рядом с пещеркой.
Говорила, но уже немного напряженно Этэри, а сама смотрела как ее отец выбирает направление. Сколько еще испытаний им предстоит преодолеть?
– Лучок, морковочку на супчик откуда-то брать надо.
Хоть и питалась ее сущность страшная и темная живой энергией человека. Должна же она все-таки как-то и тело содержать в которое вселилась.
– Этэри соберись!
Икар рявкнул так, что царевна вздрогнула. Она и не заметила, как заплакала. Перед глазами всплыл образ любимой сестры. Лина. Бедная Лина. Что испытает Этэри, когда увидит ее тело, покорённое злом. Если от мыслей по рукам и ногам слабость разливается и сил нет. А что будет когда она увидит ее облик. Как сможет бороться. Никак! У нее просто не поднимется рука. Этэри вдруг осознала, что идет на собственную погибель. Она не вернется обратно в город домой. И бедный ее отец, разделит ее ужасную участь.
– Этэри!
Царевна растерла слезы по щекам.
– Все! Все, сейчас. Все в порядке, сейчас придумаю.
Но Икар остановился. Он провел рукой по одному камню, совершенно не выделяющемуся ничем от остальных, и буквально съехал по нему на траву.
– Все, – махнул он слабой рукой, – все, оставь. Все.
Палка его упала рядом. Этэри подошла и села.
– Привал, – сказала она.
Но старый солдат отрицательно покачал головой.
– Нет, мы пришли.
Царевна удивленно округлила глазки. Затем вытянула шею и осмотрелась. Ничего нового. Все те же камни, шелковистая травка и виляющая меж мегалитов рыжая тропка.
– Может я чего-то не понимаю.
Этэри поднялась на ноги и обошла камень по кругу. Древний мегалит был огромным и в нем мог бы уместиться целый крестьянский дом. Икар призывно махнул рукой.
– Но папа, тут нет воды.
Этэри видела, как ее отец тяжело дышит. Они оба давно не пили. Икар был бледным и выглядел совсем плохо. Девушка хотела предложить ему отдых, а сама она пойдет дальше и найдет воду. Только отец не соглашался. Он потребовал, чтобы она села рядом.
– Дочка, – начал, задыхаясь Икар, – настало время рассказать тебе правду.
Этэри нахмурилось.
– Мне не нравится этот разговор, папа. Давай отдохнем и пойдем дальше.
– Мы пришли, Этэри. Сиди и слушай молча!
Собрал последние силы и прикрикнул на Этэри Икар. Он сорвал тонкую былинку, растущую из-под камня. И крутил ее квадратный стебелек в пальцах. Тонкая веточка имела и правда четыре грани и была тёмно-фиолетового цвета. Меленькие резные листочки чем-то напоминающие листья петрушки были зелеными. Нежные редкие синие цветочки с белыми прожилками ничем примечательным не выделялись. Разве что они ярко смотрелись на фоне только одной зеленой травы. Этери бы в обычное время вообще не обратила внимания на подобный цветок.
– Эта трава называется, – проговорил Икар, – люпин ядовитый. Это очень редкое растение. И встречается этот цветочек только в определенных местах.
– Он же высокогорный цветок, – пожала плечиками Этэри и оглянулась вокруг, – бьюсь об заклад я смогу набрать в округе небольшой букетик. Но зачем тебе он?
– Не сможешь, девочка моя, – тяжело вздохнул старый уставший солдат, – только вот в этом месте растет всего один кустик. И все.
– Ну ладно.
Поспешила согласиться Этэри. Она видела, как плохо ее отцу и очень переживала.
– Папа, – подалась она вперед, но была остановлена рукой.
– Прости, родная моя, но слушай, что я тебе скажу.
Икар смял стебелек в кулак и прижал уставшие руки к груди.
– Я обманул тебя. Вернее, просто не признался сразу. Этэри, нашего города больше нет. Проклятье не преодолимо.
Этэри забегала в раздумье глазками.
– Вот почему ты сказал, что ведьме город больше не нужен? Но как?
– Черная чума вскоре опустошит столицу подчистую. И то, что ты ушла, это хорошо. Рано или поздно это должно было произойти. Никто не может спастись из проклятого города. Он еще не вымер в прямом смысле слова. Это крупный город. Столица. Народу очень много. И это плохо тем, что каждая собранная душа — это крупица силы против тебя, Этэри.
– А как же учитель, – всхлипнула Этэри, – великий маг востока Пири Рейс?
Икар смотрел в глаза Этэри с огромным сожалением. Царевна все поняла, она закрыла лицо руками и разрыдалась.
– Он заразился еще до того, как ты ушла. И даже если ты вот сейчас побежишь обратно, все равно не успеешь. Прости, его время вышло.
– Ведьма отняла у меня дом, друзей, любимую сестренку, теперь учителя. За что?
Этэри всхлипывала и не могла остановиться. Маленькая царевна всегда несла лишь радость и добро людям. Она совершенно не понимала, чем навредила создателю, что он так наказывает ее.
– А теперь самое главное, – измученно улыбнулся Икар, – я никогда тебе не рассказывал о себе.
Этэри махнула рукой, мол я много знаю. Но старый вояка заговорил о другом.
– Родился я далеко не воином и силачом. Я был у матери один. Отец погиб. Рос я слабым, больным ребенком. Ума во мне было много. Имея слабое здоровье, я постоянно просиживал за книгами. Ровесники потешались надо мною. Ведь у меня были больные суставы. Локти и колени распухшие. Я еле ходил. Настоящее посмешище, а не воин. И вот когда мне исполнилось двенадцать лет, пришел мой конец. Болезнь так скрутила, что неделю не вставал с постели. Мать впала в отчаяние. Больше жизни любила она меня. Вот тебе, девочка, и ответ, откуда я знаю рододендрон. Ума не приложу откуда у нее взялись силы, притянуть меня до проходных ворот к ведьме. Вот на это самое место.
– Что? – не верила ушам Этэри, – да как же? Это не правда! Ты великий воин! Ты учитель самого царя Филиппа! Его первый советник!
– Хм, – вяло улыбался Икар, – это все было уже потом. А тогда я был умирающим калекой. Три дня мы бродили среди вот этих самых камней. Вход нам не открывался никак. И вот пошел дождь. И пришла она.
– Ведьма дождя, – прошептала Этэри, – но как вы ее смогли увидеть?
– Никак, – продолжал свой рассказ солдат, – когда просохла наша одежда и мы пришли в себя в руках у матери оказалась записка и вот этот цветок.
– Интересно, и что было в записке?
– Тогда не знал, – честно ответил Икар. – Но после всего того, что произошло потом, я знаю, почему ты не смогла бы никогда попасть к ведьме без меня.
– Папочка, – обняла крепко Икара Этэри, – я так тебя люблю. Все у нас будет хорошо!
– Конечно будет, тыковка моя, – гладил Этэри по волосам и личику Икар. Глаза его были влажными от слез, – ведь я тебя люблю больше жизни.
Икар всполошился и заставил Этэри подняться на ноги.
– А теперь, – показал он рукой, – обойди еще раз камень и вернись ко мне.
Этэри вытерла слезы и послушно пошла. Она была так расстроена новостью, что рассказал отец. Бедный учитель! Родной город, милый дом. Царевна обошла камень и подошла к отцу.
Старый воин уже стоял на ногах. Палка его валялась на земле. Он шатался и держался руками о камень.
– Папа! – подскочила к солдату Этэри и схватила того за бок, – что это?
Перед глазами девушки раскрылась совершенно другая картинка. Теперь впереди не было больше полянки с камнями мегалитами. Под их ногами распахнулись новые горные вершины и темная гладь большого озера. Оно было словно заковано в глубокую горную чашу.
– Идем, идем – хрипел старик, – проход открылся.
Этэри и Икар прошли немного дальше. Но тут ноги солдата подкосились, и он упал. Молодая девушка не смогла удержать его. Этэри быстро скатала валиком тонкое покрывало и удобно уложила голову Икара.
– Папочка, – нежно трепетала над ним Этэри, – вода рядом. Я мигом. Подожди меня.
– Стой, – схватил за руку Этэри Икар, – не надо. Дай посмотреть на тебя, девочка моя.
Глаза его плакали, плакала и Этэри. Она не знала, как помочь отцу. Икар лежал на тропе у камня, царевна стояла перед ним на коленях.
– Секрет в том, – шептали его губы, – что проход никогда не откроется. Без жертвы. Мать отдала за мое спасение жизнь. Я прошел и попал к ведьме. Этэри, я помню, когда наш город состоял всего из трех кругов. Вот как долго я живу на этом свете. И помощь твою отвергал, чтобы ты не увидела на мне черную магию. Как человек я давно отжил. Я прожил много жизней. Суть моя давно тлен и смрад. Я так боялся, что ты почуешь эту вонь. Но ничего не может жить вечно, дряхлость пришла и ко мне. Прости. Прости. Я так тебя люблю.
– Нет, папа, – не поверила ни слову Икара Этэри, – бред какой-то.
Она подскочила на ноги и глянула в сторону озера.
– Я мигом. Одна нога туда, вторая оттуда.
Она метнулась и бежала со всех ног к воде. Плюхнулась на колени и опустила флягу в ледяную воду озера. Как бежала обратно и не помнит. В висках стучали молоточки, а в глазах все двоилось. Этэри упала на колени перед Икаром и подняла его голову.
– Папа, – голос ее дрожал, – всего один глоточек.
Она налила воду в раскрытые губы Икара. Но она оттуда сразу же и вылилась обратно.
– Папочка, – умоляла Этэри, – открой глазки. Посмотри на меня.
Губы солдата разомкнулись шире и Этэри увидела, что во рту у него что-то есть. Это были остатки непрожёванного люпина ядовитого. Царевна издала оглушительный вопль. Она схватила кулак Икара и раскрыла его пальцы. Там было пусто.
– Нет, – отчаянно мотала она головой и рыдала, – нет! Па-па!
Но Икар ее уже не слышал. Он был мертв. Старый солдат отдал последнюю дань маленькой царевне. Ценой жизни открыл ей путь в затерянный город.
Какой огромный мир вокруг. Он так велик, что один человек в нем даже меньше песчинки. Высоко в горах стоя на коленях рыдала одна юная девушка над мертвым телом своего отца. И как была она мала среди всех этих высоких скал и вечных камней. Этэри всем своим существом ощутила себя бесконечно одинокой и несчастной.
Икар знал. Он все знал. И все равно пошел за нею. Он настолько верит в свою маленькую девочку, что отвел для Этэри всего один единственный шанс победить. Воскреснуть и второй раз умереть не может никто во всем мире. И вот он умер. Умер и оставил Этэри совсем одну. Одну в чужом месте.
Миллиарды звезд были безмолвными свидетелями одного бесконечного горя. Этэри припала к груди Икара ирыдала. Она умоляла отца открыть глаза, но он не открывал их. Разговаривала с ним. Но он не отвечал. Волосы ее растрепались, а глаза почернели. Не скоро она ощутила практически невыносимый холод и подняла голову.
Этэри теперь было все равно. Маленькая царевна так рано стала взрослой. Не даром говорят, мы дети пока живы наши родители. У нее не осталось никого и ничего. На противоположном берегу озера мерцали яркие огни.
Этэри поднялась на ноги и долго всматривалась в ночь. Вначале она решила, что это костры. Но присмотрелась и поняла, что это лишь звезды. Высоко в горах они кажутся намного больше и ярче. Глаза молодой ведьмы быстро привыкли и Этэри уже четко различала контуры. Это был огромный город.
Старый, затерянный каменный город среди скал. Никогда в жизни Этэри не видела ничего подобного. Она привыкла к соломе, черепице и дереву. Их деревянные дома имели односкатные или округлые крыши. А то, что видела девушка совершенно не поддавалось ее воображению. Высокие шпили словно копья пронзали небо. Многочисленные башни зубьями громоздились на скалах.
Как завороженная Этэри пошла вперед. Ночь не была ей теперь преградой. Она видела все, что требовалось. А самое главное! Она ощущала в городе присутствие живого существа. И точно знала, где ведьма находится.
Звезды освещали путь маленькой царевне. Они были на ее стороне. Словно холодные лучики света опускались именно туда, куда ей следовало идти. И она шла. Шла и даже не смотрела себе под ноги. Ее взгляд не отрывался от каменных стен города, от его башен с игольчатыми окнами. И даже кружащиеся от ветра скрипучие флюгеры были видны глазам Этэри.
– Вот тебе и пещера, – прохрипела опухшими губами Этэри.
Она уж точно не ожидала увидеть в качестве логова черной ведьмы огромный каменный город. А ведь наверняка были времена его расцвета. Подумать только древний город в горах!
Носки туфель уперлись в кромку воды. Горное озеро плескалось перед Этэри. Его крутые гранитные берега были неприступны. Только несколько мест имели пологую достаточно удобную береговую линию.
– Я назову тебя «Черное озеро».
Сама себе произнесла Этэри и пошла дальше. Городские ворота встретили ее пустотой и тишиной. Мягкие подошвы ее туфель ступали по округлым камням булыжной мостовой. Но она шла и смотрела только вперед. Ничего теперь не удивляло не радовало осиротевшую царевну.
Так Этэри прошла много городских пустых улиц. Пересекла брошенные площади и вошла в замок. Тишина и ночь были ей помощницами. Звезды вели девушку наверх. Сотни ступенек преодолела она на одну за одной. Этэри ощущала ведьму уже так близко, что казалось крикни и та отзовется.
Молча подошла маленькая царевна к деревянной двери, искусно обитой кованным железом, и открыла. Перед нею предстала большая комната. Она была практически пустой. Стены выложены округлым камнем. Вдоль них в кованных канделябрах мерцали свечи.
Желтые отблески создавали причудливые тени вокруг. На постаменте лежала раскрытая книга. По ее плотным страницам было видно – она очень древняя и рукописная. У квадратного распахнутого окна Этэри увидела утонченную фигурку.
Ведьма стояла и смотрела вдаль совершенно не замечая, что теперь не одна. Одна ее рука покоилась на подоконнике, второй она непрестанно теребила кулон на длинной цепочке. Этэри как завороженная смотрела именно на этот странный кулон.
Девушка тихо вздохнула и повернулась. Затем сильно вздрогнула. Этэри даже увидела ее испуганные на миг глаза. Но после ведьма собралась и выпрямилась.
– Бог ты мой? Этэри?! – воскликнула она, – ты ужасно выглядишь.
Но маленькая царевна не ответила. Она вскинула руки и грозно прорычала.
– Изыди, нечисть, из тела моей сестры!
26
Ведьма округлила глаза и отшатнулась. Так она была поражена неожиданной гостьей и ее напором. А еще больше ее удивило, то, что вокруг Этэри образовался ветряной вихрь. Она притворилась испуганной, но веселые смешки выдавали ее настроение.
– Бедная, полоумная царевна, – хохотнула она, – кто тебе подарил пару фокусов? Твой новый друг маг Пири Рейс?
Этэри в ответ лишь процедила.
– Считаю до трех. Изыди, гадина старая. Я пришла за сестрой.
Но черная ведьма, казалось, лишь забавляется. Она кривлялась красивым личиком Лины, чем еще больше вызывала гнев у Этэри.
– А что ж он сам не пришел? – кокетничала ведьма, улыбаясь красивыми губами Лины, – с ним было бы гораздо интереснее побеседовать. Кстати?
Ведьма странно оглянулась вокруг и даже расставила по сторонам руки.
– А как ты сюда попала?
Этэри стояла в напряженной позе. Зато ведьма была теперь весела и разговорчива.
– Так, так, так.
Крутила она глазами и постукивала тонкими пальчиками по подбородку, изображая задумчивость. После спохватилась и замерла, выставив указательный палец вверх.
– А где твой опекун, Этэри? Где тот несносный старикан, взгляда которого я всегда боялась. Он смотрел на меня нахмурив брови. Хм, единственный кого я не могла обмануть.
– Три!
Крикнула что есть мочи Этэри и со всего размаху обрушила вихри на ведьму. Та вначале расхохоталась, а потом закашлялась и застонала. Тело ее начало изгибаться и от него стал отделяться черный дым.
Дым вышел и клубился вокруг ведьмы. Этэри ухватила туманную сущность ведьмы и отвела в сторону. Лина рухнула на пол без чувств. Маленькая царевна с силой удерживала внутри вихря черную сущность. Она вырывалась и даже утробно рычала. Стиснув зубы, царевна отводила сущность подальше от Лины. Та вытягивала в сторону царевны наследницы призрачные руки и стонала. Но Этэри держала со всех сил.
Когда призрак был отведен на безопасное расстояние. Этэри разогнала воздушный поток до немыслимой скорости и вихрь вырвался из комнаты прочь в открытое окно. Он далеко над городом разметал в клочья дух черной ведьмы, разорвав его на части.
Маленькая царевна обессилела и упала на колени. Много сил истратила она на эту борьбу. Этэри ползком добралась до бесчувственного тела сестры.
– Лина, – трясла ту за плечо и пыталась аккуратно перевернуть, – сестра. Открой глаза. Очнись. Ты одна у меня осталась на всем свете. Как я еще и без тебя, Лина.
Слезы закапали из глаз Этэри. Одна упала на белую щеку Лины. Та распахнула свои огромные глаза и посмотрела на все вокруг. Этэри глотая слезы поднялась на колени и улыбнулась.
– Лина, ты жива. Лина, сестра моя любимая.
– Ах, – выдохнула Лина и тоже поднялась, – что это было?
Этэри села на каменный пол. Она была счастлива. Она вернула Лину. И теперь все будет хорошо. Она тоже вздыхала. Теперь, когда ведьмы не стало Этэри внезапно ощутила, как хочет есть и пить. Лина встала и шатаясь прошлась немного по комнате.
– Это было волшебство, – выдохнула Этэри, – одно сильное волшебство. Все силы из меня вытянуло. Теперь я ощущаю как я голодна.
Лина посмотрела на сестру и отвернулась к окну. Этэри все еще сидела на полу обхватив колени руками. В комнате было не холодно, что радовало, хотя окон как таковых не было. Проемы были только зашторены прозрачными занавесями молочного цвета.
Лина стояла к Этэри спиной. Занавеси шевелились от легкого дуновения, желтые блики огоньков свечей в канделябрах трепетали в причудливом танце.
– Так он сдох.
– Что?
Не поняла Этэри и вскинула голову. Плечики Лины подергивались. Маленькая царевна сразу и не поняла отчего. Она решила, что сестра плачет. Но она ошиблась. Лина развернулась и глаза ее горели огнем азарта и странного сумасшествия. Она смеялась.
– Этот солдатишка, твой опекун. Вечно меня раздражал. Сдох! Сдох!
– Лина! – вскрикнула Этэри и вытянула в ее сторону руку.
Но та наступала все ближе к Этэри с все больше ее губы растягивались в злой улыбке.
– Сдох! Ха-ха-ха-ха. Вот как ты прошла сюда. Маленькая лохматая дурочка. Наивная недотепа. Пришла за сестрой, чтобы умереть. Такая напрасная жертва.
Лина взмахнула рукой и из ее пальцев вылетели белые искры. Они вонзились в запястья Этэри и буквально пригвоздили ее к каменному полу.
– Лина, нет, – простонала Этэри не веря ни глазам, ни ушам.
Лина наклонилась и посмотрела в напуганные круглые глазки сестры.
– Красивая выросла чертовка. Ах какая.
Этэри сжала зубы и стала вырываться. Но магические кандалы крепко прижали ее руки в полу. Лина выпрямилась.
– Признаю, твоя наивная простота и чистота и меня поразила. Когда была возможность, я не смогла убить тебя. Это была моя ошибка. Любовь, мать ее. Я думала справлюсь, но нет. Рука дрогнула тогда, когда я в тебя выстрелила под водой.
– Так ты все видела?! Но твои глаза, Лина? – выкрикнула Этэри.
Лина махнула рукой и фыркнула.
– Удивила, да?
Она прошлась к постаменту и взяла с него книгу. Этэри молча наблюдала за действиями сестры, а сама освобождала руки из магического плена. Лина подошла к Этэри.
– А нет никакой черной ведьмы. И никогда не было.
– Я изгнала ее, – не удержалась Этэри.
– Я просто разыграла тебя, лохматая малявка. Всегда была только я – царевна Морского царства Лина.
– Не верю, – мотала головой Этэри, – Лина не может причинять людям вред. Царица Лира погибла из-за черной ведьмы. Разве могла дочь…
– Могла!
Словно выплюнула ответ Лина и с размаху бросила книгу в Этэри. Фолиант в толстой кожаной обложке больно ударил девушку по бедрам и животу. Этэри бегло переводила глазами с книги на Лину. Она совершенно ничего не понимала. Лина смеялась так зло. Никогда Этэри не видела сестру такой. Это была другая девушка, ей совершенно не знакомая. Поэтому маленькая царевна была убеждена, что не весь дух черной ведьмы покинул тело Лины.
– Накануне торжества я навестила мать, – сказала Лина, – результат вы увидели чуть позже. Эта недалекая, скучная женщина с самого детства раздражала меня. И эти вечные ее проекты по порабощению сознания то отца, то его свиты. Смешно. В ней была магия и вместо того, чтобы пускать ее в дело, она растрачивала дар на провальные заклинания. Вечная неудачница. А мне нужна была сила. Ты знаешь, каких затрат требует подобное представление?
Этэри освободила руки и сидела молча слушала сестру. Лина видела, как меняется ее личико с наивно испуганного на злое. Как пухлые губки Этэри сжались в бутончик, а бровки нахмурились.
– Мне нужна сила! И я должна была обрубить все концы связующие меня с мирской жизнью. Отца я не достала. Он сам силен и его оберегает пока для меня неприступная магия. А ты, растрепа. Мой полный провал. Сердце холодной и расчетливой Лины дрогнуло. Я промахнулась. Я наслала чуму на город. Мне нужна смерть царя. Ну и попутно решила, что болезнь покончит и с тобой. Но ты удивила. Приперлась сюда!
– Я пришла спасти сестру! – выпалила Этэри. Ей так хотелось вскочить и вцепиться в тонкую шею Лины. – Предательница! Ты губишь наш мир! Как ты могла. Лина!
Лина расхохоталась. Все что делала Этэри так ее забавляло. Ее внешность, наивность, чистота, это мужество. Решилась пройти смертельно опасный путь! Потеряла отца. И ради чего? Чтобы спасти сестру. Лина любовалась поникшей, но такой прекрасной сестренкой. Она чувствовала, что внутри глубоко любит эту малявку. Невозможно не любить Этэри. И в этом ее сила. С которой нужно Лине бороться. Этэри не знала, что этот неистовый смех больше от нервов, чем от веселья. Снова перед Линой встала на пути младшая сестра. Это было сложнее всего для Лины. Избавиться от Этэри.
– Не смотри на меня!
Приказала Лина и отвернулась. Ей было невыносимо видеть упрек в глазах Этэри. Та всем пожертвовала ради нее. И что в итоге получила? Такую правду, что волосы дыбом.
– Мне не нужна магия. – призналась Лина, – мне нужно нечто большее. Я привыкла быть во всем номером один! А вечно была лишь второй.
– Ты?
Выпалила Этэри. Она так сжала кулаки, что расцарапала камни на полу. Магия в ней бурлила новым неистовым потоком. Гнев как катализатор. Еще чуть и от комнаты не останется и следа. Такую мощь сейчас сдерживала внутри себя Этэри. А Лина не знала и не ощущала этого. Мудрый Пири Рейс и умный Икар сделали все возможное, чтобы скрыть дар девочки. Лина до сих пор полагала, что Этэри пуста и только вечное ее везенье постоянно помогает выпутываться из сложных ситуаций.
Царевна ведьма снова стала хохотать. Этэри уже кривилась от этого ее неистового напускного смеха. Но что-то все же настораживало маленькую царевну в этих звуках. Перезвон знакомых колокольчиков словно отдаленным эхом звучал в ушах. Этэри напрягала слух, мозг. Но догадки ускользали от нее. Они манили и мучили, эти колокольчики.
– С тех пор как объявилась ты на этом свете. Милая пухляшка Этэри. Добрая, веселая, наивная. Всем нравится. Такая яркая. Эти твои волосы. Как они меня всегда бесили!
Лина сжала в гневе кулаки. Она специально накручивала себя. Одно наслать страшную болезнь и не видеть ее результатов. И совершенно иное, сражаться глядя прямо в глаза противнику.
– Поэтому ты их отрезала.
– А ты так и не отрастила обратно.
– Я думала, – трепетала Этэри, – я хотела тебе нравиться, Лина.
– Я должна быть везде номер один! А народ любил тебя. Ах эта Этэри, ах маленькая царевна. Умница, красавица, чаровница, всеобщая любимица. Да о тебе отец больше думал, чем обо мне!
Начала кричать Лина. Гнев заполнял ее изнутри. Она снова настроилась на волну обид и злости. И была несказанно этому рада.
– Не фантазируй, – нахмурилась Этэри зло, – это всегда было по моей части. Это я была всегда в твоей тени. И заметь, совершенно не тяготилась этим. Ты росла во дворце, за тобой ходила собственная свита нянек. Для тебя выписывали лучших магов и преподавателей всего мира. Ты сидела на троне подле царя. В то время как я сидела на стропилах под крышей и смотрела как ты сияешь. А я тоже царевна. Только у меня нянек не было. На завтрак я сама себе варила кашу. И вместо бархатных туфелек я носила.
Этэри запнулась, сглотнула вязкую слюну и продолжила. Лина смотрела на нее не мигая. Казалось, что она очень задумчива.
– А ничего я не носила. Мои ноги были босы. Бархат у нас только для высшего сословия. А я бастард. Мое положение ниже последней кухарки во дворце. Ты чему из всего этого завидовала, Лина?
– Твоему счастью. – просто ответила Лина, – несмотря на все это. Ты была счастлива, Этэри. Тебе было легко смеяться. Ты была свободна. На тебя обрушилось неслыханное горе. Да я бы удавилась, узнав, что не обладаю ни каплей магии. А тебе все не по чем.
Лина развернулась на месте, расставила руки с наклонилась к Этэри.
– Ну как? Этэри, как можно быть такой счастливой, как ты? Откуда этот свет? Что в тебе такого, что тебя так любят подданные. Когда тебе исполнилось двенадцать лет я уже тогда поняла, что самый мой главный соперник – это именно ты, Этэри. Ты можешь отобрать у меня власть и трон, даже не моргнув. Достаточно тебе захотеть и народ сам тебя усадит на него.
– Вот этого ты боялась? – охнула Этэри, – я хоть одним намеком показала, что мне это надо?
– Ты нет, – покачала головой Лина, – вся столица это показала. Плюс на твоей стороне была одна, но могущественная сила. Твой опекун. Икар всегда имел власть над отцом. Тебе трон не нужен, но, если бы Икар вознамерился усадить на него тебя. У него бы получилось. И тогда что бы стало со мной?
– У тебя воспаленное воображение, – вздохнула Этэри.
– Это у тебя недостаток образования.
Выпрямилась Лина и взмахнула рукой. Книга, что лежала на ногах Этэри встрепенулась. Этэри слышала, как развернулась ее обложка, но она смотрела, не отрывая глаз на Лину.
– Ты что, думаешь, подобный вопрос не поднимался между отцом и Икаром? Отчего между ними образовалась пропасть, что так случилась на руку мне. Бьюсь об заклад, они обсуждали вероятность переворота. Твой Икар и его сообщник Пири Рейс собрались усадить на трон царевну. И это не я.
– Враки! – не удержалась вспыльчивая Этэри и крикнула, – мой папа не такой! Он бы в жизни не стал. Он честный и порядочный. Я девочка и ты девочка. Нас бы обеих выдали замуж, и мы уехали бы жить к мужьям. О каком троне вообще идет речь!
– У царя Филиппа нет наследника мужского пола. Морское царство - богатейшее и могущественнейшее царство в мире. Это самый лакомый кусок для любого. И ты думаешь я бы позволила своему мужу посадить свою задницу на мой трон?!
– Ты чуть не погубила Влада. Он так тебя любил. Тебя все любили, Лина. Ты все испортила.
– В этом виновата ты.
– Я?!
Этэри отшатнулась и чуть не выдала, что у нее свободные руки. Она вовремя спохватилась и осталась на месте.
27
Этэри сжала губы от злости и кулаки.
– Но ты же у нас добрячка, Этэри. Терпеть будешь, но не пожалуешься. К тому же ты внезапно охладела ко мне. Подалась в учебу, читать стала, книг нагребала кучи. Мне было любопытно чем ты там увлеклась.
Лина запнулась. Шарик убивающей энергии уже был размером с орех. Лине было страшно. У нее дрожали пальцы, но оставлять сестру в живых она не могла.
– И я стала подсматривать что ты там читаешь. У тебя на коленях лежит книга «Старые сказки о ведьмах дождя».
Этэри опустила голову и увидела картинки на развороте. Это была старая книга с плотными пергаментными страницами и яркими красочными рисунками. Маленькая царевна, не отрываясь смотрела на ту страницу, что перевернула магией Лина. Не просто так она выбрала именно эту сказку. На картинке был изображен тощий испуганный мальчик. Он стоял возле огромного серого камня и смотрел на виднеющийся вдали каменный город. У ног мальчика распростерлась мертвая молодая женщина.
Этэри прикусила губу чтобы не всхлипнуть. Но слезинка все же покатилась по ее щеке и упала на лицо нарисованного ребенка. В чертах мальчика Этэри без раздумий угадала маленького Икара. Безусловно это мог быть только он. Его глаза, нос, подбородок.
– Я украла у тебя ее.
Собралась с мыслями Лина. От ее голоса Этэри вздрогнула. Она бегло глянула на сестру и снова опустила глаза на маленького нарисованного Икара. Ей так хотелось пройтись по его облику пальцами, но нельзя показывать, что руки свободны.
Вот отчего иногда Этэри было просто невозможно понять, что за странные книги пришли в ее руки. А Икар полагал, что раз пришла, надо изучать. И Этэри приходилось читать невероятно непонятные вещи наподобие как вырастить в горшке топинамбур или соберем прялку своими руками.
– У тебя все равно нет магии, зачем тебе эта книга.
Продолжала Лина. Она ждала гнева от Этэри, но та словно воды в рот набрала. От этого черной ведьме было еще сложнее решиться на свое злодеяние.
– Это первая книга, что я подменила, а тебе сунула первое что попалось под руку. Она разделила мою жизнь на до и после. Поэтому Этэри, в том, что теперь происходит полностью твоя вина.
Лина замерла. На ее колкие слова снова в ответ лишь тишина.
– Когда я натолкнулась на эту сказку, что теперь перед тобою открыта. Вот это я удивилась, обнаружив определенное сходство с кое кем. Начала проводить свое личное расследование и выяснила, что никто не знает сколько лет твоему опекуну. Все, даже самые старые старики мне отвечали, что знают его ровно столько сколько себя помнят. И я поняла, это точно он!
Ох, какое это было открытие! Я с головой ушла в изучение долголетия. И выяснила, что это древняя запретная магия. Ведьма дождя просто пшик на фоне того неизвестного могущества. Она просто прислужница. И мне захотелось постичь это учение. Я уехала.
И нашла в далеких краях то, что искала. Но, моя дорогая Этэри, чем больше могущество, тем и дороже его цена. Ну что же ты молчишь?!
Нервы Лины не выдержали. Ее взбесило молчание Этэри. Она ждала, что сестра начнет возмущаться, плакать, сопротивляться, но ничего не было. Все провокации оставались без отклика.
– Влад как верный пес, служил мне верой и правдой. Я запудрила ему голову, и он делал все что мне вздумается. Именно он создал хитроумные ловушки, и я поймала в них ведьм дождя.
Я убила их всех и забрала их силу. Но не то все это было, не то. И я нашла то, что искала. Теперь я знаю всю правду о нашем мире. Это страшная правда, Этэри. Оказывается, раньше не было никакой магии. Все волшебство от древнего зла, проникнувшего в наш мир.
И это зло питается энергией нашего мира. Я продала душу этому злу ради бессмертия и могущества. Вся магия, что есть в людях, животных, растениях, вся она от зла. Эти добрячки – ведьмы дождя. Смешно даже как мы их боялись. Полагали что творят добро. Лечат болезни, продлевают жизнь. А все, кто обладает магией, на самом деле заражены ею. И пока она есть в людях, живет и питается древний демон.
Я – ворота из нашего мира в мир демона. Я бессмертна. Никто не может причинить мне вред. Потому что ни у кого нет таких сил, чтобы справиться со мною. Но есть цена. Я обязана оборвать все нити, связующие меня с мирской жизнью. Потому что только родная кровь, способна уничтожить меня.
Лина сглотнула. Она призналась. Это было обязательное условие магического ритуала. И он не завершен пока жив, хоть кто-нибудь носящий с нею единую кровь. Это дуэль не на жизнь, а на смерть. Она сделала вызов. Лина замерла. За спиной по-прежнему гробовая тишина. Девушка гневно топнула ногой и с размаху выбросила раздувшийся до размера апельсина синий заряд. Руки ее и голос дрогнули. Она не думала, что это будет так сложно.
– Я тебе такое рассказала, а ты сидишь, молчишь! – со всех сил крикнула она и развернулась, – Я! Я убила свою мать. Я убила чумой отца! Я убила твоего ненаглядного Икара! Я обязана и тебя…
– Ты убила мою ведьму дождя, – неожиданно раздался голос Этэри над самым ухом Лины. – вот отчего так навязчиво слышу в твоем смехе отзвуки колокольчиков. Ты забрала ее силу и поглотила душу, ведьма!
Лина выпучила глаза и даже прогнулась вперед. Она уперлась взглядом в пустое место, где только что сидела на полу, пригвожденная магическими кандалами Этэри. Место было пусто. И только старая книга о древних сказках лежала развернутая на камнях.
Этэри протянула руку и ловко сорвала с шеи Лины тот самый кулон, который царевна беспрестанно держала в руках. Она думала в нем изображение Влада. Ведь так искусно Лина притворялась влюбленной в него.
– А-а-а! – закричала Лина и схватилась за пустое место.
Этэри протянула кулон вперед.
– Тут сила той несчастной. Да? И сюда ты заключаешь все погубленные чумой души? Так смотри же, что я сделаю с твоею силою, сестрица моя!
– Не-е-ет!
Что есть силы закричала Лина и дернулась в попытке отобрать кулон. Но ловкая Этэри с силой бросила его на камни пола и тут же еще и наступила на него. Раздался стекольный треск и из-под ноги Этэри выкатились шарики. Они рассыпались по всей комнате словно ртутные.
И были они и белого, и синего, и оранжевого, и салатового цвета. Лина замерла с искаженным ртом, а Этэри выпучила глаза.
– Сколько же ты их убила!
Ошарашено рассматривала она искрящиеся шарики. Раздалось легкое шипение, шарики стали быстро вращаться и источать дым вокруг себя.
– Голубая, – следила глазами за дымом Этэри, – магия воды, синяя – воздух, персиковая – огонь. Ах.
Схватилась Этэри за грудь.
– Салатовая – магия весенних трав и цветов. Лина, что же ты наделала? Ты…
Салатовый дым вытянулся веретеном и из него раздался легкий смех, звенящий колокольчиками. Синий замер рядом. Обе царевны увидели, как из дыма преобразились облики некогда погубленных Линой магов. В синем облаке подмигнул одним глазом Этэри маг Пири Рейс. Она всхлипнула, но маг тут же прижал палец к губам. Ведьма дождя из салатового облака протянула руки, и все остальные преобразившиеся неизвестные маги взялись за руки. Пири Рейс, не отрывая глаз от Этэри и улыбаясь двинулся со всеми. Кольцо из разноцветного дыма сгруппировалось вокруг Этэри, закружилось и вмиг исчезло.
– Ах, ты, воровка! – закричала Лина, – святая простота! Как такое могло произойти? Они отдали свои силы тебе!
Лина бешеным взглядом стала шарить по одежде Этэри.
– Куда они впитались, – кричала она, – где этот предмет, что стал амулетом? Отдай его мне!
Но Этэри расставила руки в стороны и отошла от Лины на пару шагов назад.
– Нет амулета, Лина. Вся сила во мне.
Лина рассмеялась.
– Нет, не верю. Быть такого не может! Как ты это провернула? Это невозможно! Только маг чистой энергии способен на такое. А ты, тьфу без палочки.
Этери молча стала снимать с себя все свои украшения и с презрением в глазах бросать их на пол под ноги Лине. Та без памяти бросилась на колени.
– Что ты сделала с собой, – тихо говорила Этэри и снимала с волос бусины на ниточках, – как докатилась до такого унижения?
Лина трясущимися пальцами хватала непослушные бусины. Те так и норовили раскатиться в разные стороны, западали в щели между камнями.
– Молчи, убогая, – шипела она, – ленты снимай, живо.
Этэри послушно расплела все ленты и тоже бросила.
– Из нас двоих по полу лазаешь именно ты, – скривила рот в невеселой усмешке Этэри.
Лина собрала все и поднялась на ноги. Все, что она собрала в ладошки стало медленно чернеть и рассыпаться. Она сумасшедшими глазами смотрела на прах, что просыпался между ее пальцев.
– Нет, нет, нет, нет, нет, – непрестанно шептали ее бледные губы.
И вот у нее на ладонях осталась только одна маленькая брошка. Совсем крошечная. Сколия в натуральный размер. Она единственная не испортилась. Лина глянула на нее и торжественно расхохоталась. Взяла буквально ногтями и подняла высоко над глазами.
– А, обманщица, маленькая царевна, ну что же ты. Твоя доброта и наивность не доведут тебя до хорошего. Вот же он.
– Что? – спросила Этэри.
Лина закусила нижнюю губку и отошла немного назад. Она уже ощущала себя победительницей и теперь вспомнила о том магическом заряде, что выбросила из-за нервного напряжения и волнения.
А он отнял много сил. Пока жива Этэри она не может быть полноценной великой черной ведьмой. Проклятье, что накладывает демон, ворующий энергию их мира, ложиться на кровь. А кровь едина у всех в роду. Только один должен остаться. Когда нет больше носителя этой крови и никто не может стать претендентом на место проводника.
– Я ключ, с приходом твоей смерти, маленькая царевна, – торжественно говорила Лина, – я буду единолично править нашим миром.
– Ты раба, – отвечала ей Этэри, – ты самая большая предательница нашего мира. Вместо того, чтобы бороться со злом и прогнать из нашего мира, ты собираешься служить ему и помогать грабить и убивать. Ты же сама много читала и прекрасно знаешь, как наш мир был развит в былые времена. Люди умели летать, жили на земле. А что сейчас?
– Меня не волнует, что сейчас? – отмахнулась Лина, – главное, что я буду самой могущественной в этом мире.
– А сейчас, – настойчиво продолжала Этэри, – мы даже позабыли каков наш мир. Мы боимся выйти на землю. Мы снова медленно открываем новые части света. Мы деградируем и движемся не вперед, а назад. Пройдут года, и наши потомки будут бегать с палками в руках. И пропадут государства, пропадут знания. Мир перестанет существовать и что останется тогда у нас?
– Меня это не волнует, – отвечала Лина и уже не стесняясь создавала новое убивающее заклинание, – ты утомила меня, тебе пора умереть.
– Только ты одна.
Не унималась Этэри. Она просто стояла и смотрела на сестру. Та для себя уже все решила и ни к ее совести, ни к сердцу уже было невозможно достучаться. Этэри видела, что Лина твердо вознамерилась уничтожить и ее.
– Только выжженая пустая земля и больше ничего. Слышишь, Лина, больше ничего. Ни людей, ни городов, ни морей и океанов, ни растений, даже снега на вершинах самых высоких гор не останется. И ты полагаешь что по-прежнему будешь нужна своему хозяину, когда он заберет всю жизнь отсюда?
– Не мешай мне.
Разозлилась Лина. Она создавала заклинание и почему-то не ощущала помощи от нового амулета, что отобрала у Этэри. Словно вся сила шла от нее самой. Кружилась голова. Но Лина расценила свое состояние иначе.
Она думала, что это от волнения. Она сейчас убьет, глядя в глаза, свою сестру. Цена была чрезмерно высока, но соблазн стать великой и могущественной подталкивал царевну на это преступление. Лине так хотелось жить вечно и всегда быть молодой.
– А зачем тебе вечная жизнь, – сбивала с концентрации Лину Этэри, – ты, будучи смертной уже так несчастна? Зависть застилает тебе глаза. А ведь быть счастливой не трудно. Лина?
Маленькая царевна протянула руку.
– Сестра, – говорила она умоляющим голосом, – откажись от всего этого зла. Ты уверена, что отец умер? Когда я ушла, он не был заражен. Если он жив, то моя гибель окажется напрасной. Не губи себя больше, чем ты уже это сделала. Идем со мной. Ты же сама говорила, мы сестры, мы одной крови, мы должны быть всегда вместе.
Но Лина даже не дослушала сестру. Она отпустила убивающее заклинание и то обрушилось на стену комнаты, вызвав грохот и осыпание камней. Этэри даже много усилий не предприняла чтобы увернуться. Прав бы ее учитель Пири Рейс. Надо всегда думать головой. Нервы до добра не доведут. Лина нервничала и совершала одну ошибку за другой. Она растрачивала свою магическую силу и слабела в бесплотных попытках убить Этэри.
– Не сестра.
Закричала Лина, когда начала оседать пыль и она увидела, что Этэри стоит на том же самом месте живая и невредимая.
– Ты мне больше. Ты мой проходной билет к бессмертию. Не могу я стать верховной ведьмой пока ты жива. Ну как же ты не поймешь! Стой и не шевелись!
Этэри расставила руки.
– Я давала тебе много шансов. Видит создатель, их было много. Я пожертвовала ради тебя всем, Лина. Умер отец. Умер мой родной город. Ты сгубила моего учителя и друзей. И я простила тебя. Я готова была все забыть и начать сначала. Но ты упорно пытаешься убить меня, ради призрачного бессмертия. Зачем оно тебе. Чтобы быть несчастной вечно? Так стань счастливой и проживи простую жизнь. Но полную любви и света.
– Нет! – закричала Лина и выпустила новый снаряд уже из нескольких мощных заклинаний, – я хочу быть великой и могущественной. И мне наплевать и на тебя, и на твои жертвы. Ради этого я готова хоть весь мир погубить. А когда его не станет. Так много времени уйдет. Я придумаю что-нибудь такое, чтобы демон забрал меня. Я предложу ему себя.
Лина запыхалась и даже вспотела. Она не отрывала глаз от Этэри и целилась. Сил практически не осталось. Амулет не желал подчиняться.
– Да, – говорила она в запале, – я предложу ему использовать меня для опустошения других миров. Вот видишь какая я умная. Я найду способ быть полезной демону всегда!
– Я не могу этого допустить, – тихо проговорила обреченным голосом Этэри, – я принимаю твой вызов, ведьма. Да будет бой! Последний бой.
Не в силах говорить, прошептала последние слова Этэри и вскинула руки вверх призывая все свои силы на помощь.
– Ты даже на пороге смерти, как солдафонка, да будет бой, – кривлялась Лина, издеваясь на младшей сестрой, – у магов битва.
– Мой отец солдат, – гордо парировала Этэри, – я дочь воина. И не все ли равно для тебя, ведьма, умрешь ты в битве или бою?
– Ах ты, суслик агроном! – недовольно крикнула Лина и выбросила в сторону Этэри новый заряд.
– Ты не смеешь так называть меня, – ловко увернулась Этэри от заклинания, – только святой человек - мой отец мог так называть меня.
28
Маленькая царевна ловко уворачивалась от снарядов. Постоянные тренировки и любовь лазать по крышам помогли Этэри. Лина шипела и грязно ругалась. Она растрачивала свои магические, душевные и физические силы, но никак не могла даже зацепить противницу. И вот Этэри схватила один из канделябров со стены и прицельно отбилась от одного заклинания. Шаровая молния отскочила от импровизированного орудия царевны и отлетела прямо в живот Лины. Черная ведьма вскрикнула и упала на пол.
Этэри подошла ближе. Канделябр упал с металлическим грохотом, разнесшимся эхом по растревоженному каменному замку. Дул свежий ветер. Теперь, когда от стен не осталось практически ничего, у него не было преград. Этэри растрепанная с развевающимися волосами смотрела на распростёртую на полу противницу.
Лина со стоном приподнялась. У нее на брови и в уголке губ появилась кровь. Она с ненавистью смотрела на сестру и тяжело дышала.
– Это я, – стонала она, – я, а не ты, должна победить.
Лина поднялась выше и вытащила амулет, что отобрала у Этэри. В глазах у нее появились коварные искорки. Она смотрела на сестру так, словно уже победила в этом сражении. Этэри внутренне призывала силы природы. Она еле шевелила пальцами. Лина даже не видела ничего, что начало уже происходить вокруг.
По каменному полу в направлении обеих царевен тонкими струйками собиралась вся растревоженная пыль. Она змейками извивалась и окутывала Лину по кругу. Этэри тяжело и шумно дышала. Грудь ее вздымалась высоко. Она еще надеялась, что сестра одумается, но у той были иные планы.
Лина произнесла заклинание на незнакомом языке и на ее коже по лицу, рукам, груди проявились странные черные тонкие линии. Она тыльной стороной ладони стерла кровь с губ.
– Так просто тебя я сморю не победить. Ты сильный воин и ловко уворачиваешься от моих заклинаний. Загоняла уже ты меня. Утомила.
Лина протянула брошку в виде сколии в сторону Этэри на одной руке. На второй зажгла огонек неизвестного для Этэри цвета. Это было искрящееся свечение рубинового.
– Я тебе говорила, что продала душу демону.
Этэри не ответила. Она все призывала силы природы к себе и те стремились к ней на помощь. Уже над головой ведьмы кружился неслышно вихрь.
– Так вот. – поднесла Лина рубиновое свечение ближе к броши Этэри, – я призываю своего хозяина помочь мне. Этот огонь преисподней высвободит спрятанную тобой в брошь силу магов, и я обрушу все эти силы на тебя. Я любила тебя, Этэри, ты оказалась моей слабостью. Но больше я жажду величия.
Лина коварно улыбнулась, увидев испуг в глазах Этэри. Маленькая царевна немного отшатнулась. Она впервые видела такую магию и не знала как та себя поведет. Но отступать она была не намерена.
– Ты сошла с ума, Лина, – ответила она, – я обязана остановить тебя, потому что ты собираешься сгубить весь наш мир, ради какого-то там величия.
– Так умри же, ай!
Лина с силой хлопнула ладошками и тут же вскрикнула разжав их.
– Что, – смотрела она ошарашено на живую сколию, сидящую у нее на ладони. Тут же появился волдырь на месте укуса, – что, это?
– А это мой дэймон, – просто ответила Этэри, – раз настало время призывать на помощь, я призвала своего помощника. И как вижу твой остался равнодушен к тебе. Я так понимаю договор вечной службы на крови ты заключила, а мелкий шрифт плохо прочла.
Лина вскрикнула еще. Сколия ужалила ее уже несколько раз. Но царевна была так поражена происходящим, что пока не ощущала боли. Она начала понимать, что преимущество неожиданно ускользает от нее навсегда. Умирать Лина не хотела, но и понимание того, что она вступила в битву с магом сильнее себя никак не укладывалось у нее в голове. Как она могла ошибиться? Где просчиталась? А Этэри меж тем говорила.
– Я так понимаю, демону все равно кто ему будет служить. Он развлекается с тобою Лина, а ты наивная, думаешь, что нужна ему. Поэтому и в ритуал входят смертельные битвы. Демону не нужен конкретный предатель. Он развлекается тем, что стравливает близких людей, заставляя их убивать друг друга ради бессмертия. А служить ему будет последний кто останется.
– Как ты, – шептала озверевшая от боли Лина, – делаешь это?
Сколия взлетела и начала кружить над головой Лины. Та отмахивалась опухшими руками, но невероятным образом сколий становилось все больше и больше. Лина даже не понимала откуда брались все эти ужасные насекомые. Они словно раздваивались у нее над головой. Несколько спикировали прямо ей на голову, и она ощутила нарастающую жалящую боль на коже. Этэри при этом просто стояла и с сожалением смотрела на сестру. Лину поразило то, что она ничего не делает. Ни создает заклинания, не шепчет магические слова, даже руками не делает никаких пассов и нет у нее в руках никакого магического предмета. Она просто смотрит.
– Так много в нас величия, – голос Этэри содрогался. У нее начиналась истерика. Но она стояла на месте и смотрела на Лину. Кулаки ее были сжаты так, что капала кровь, – что не видать души.
– Этэри.
Протянула Лина к сестре руки. Но плотный полог пыли и сколий разорвал зрительный контакт. В вихре начали проявляться всполохи разных магий. Кокон вокруг Лины искрился, в нем пробивали молнии голубого, салатового, оранжевого и синего. Лина страшно кричала.
– Горды до неприличия, – шаталась Этэри от рыданий. Там внутри умирала ее любимая сестра, а она ничего не делала. Этэри позволяла той погибать, – до тошноты пусты. А-а-а-а!
Что есть мочи закричала Этэри, прижала руки к ушам, и сама упала на колени. Вихрь осел так же резко, как и образовался. Наступила тишина. Лина лежала на полу. Глаза ее были открыты. Этэри отняла руки от ушей и подняла голову. Лина смотрела на нее. Маленькая царевна не могла сказать ни слова. Она думала, что после такого магического смерча не останется и следа. Но Лина вся целая и даже невредимая была тут.
– Как жаль, – хрипло и тяжело шептала она, – что я не увижу, как ты не справишься со злом и однажды начнешь своими руками убивать так любимых тобой людей и природу.
– Никогда не бывать этому, – ответила Этэри.
Лина издала странные клокочущие звуки. Из ее рта побежала густая черная струйка.
– Еще как бывать. Ты победила. Я, как всегда, ошиблась в тебе. И вот тебе мой последний козырь. Теперь верховная ведьма ты.
– Нет! – отшатнулась Этэри и обхватила себя руками, – я не согласна. Мне не нужно. Я против демона, убивающего мой мир. Я убила тебя и зла больше нет.
– Убила, – уже еле шептала Лина, – и теперь зло – ты. Нельзя отказаться, Этэри. Ты заслужила свое место. Какая ирония, – произносила свои последние слова Лина, – мир, за который ты сражалась, ты же и погубишь. Жаль я этого не увижу.
Этэри вскинула голову и руки вверх. Она так закричала, по всему ее телу разнеслась невыносимая боль. Царевна лишилась сознания и повалилась набок.
По носу что-то настойчиво лазило. Это дэймон Этэри - магическое насекомое сколия по иронии, названная Линой. Сколия Лина перебирала лапками и пыталась привести в чувства свою подругу.
– Ли-на.
Прошептала Этэри и резко подскочила. Сколия с торжественным жужжанием села на руку царевны. Этэри осмотрелась вокруг. На разрушенной башне, где даже пола не было частично она была одна. Черная ведьма исчезла.
– Лина, – вымученно улыбнулась Этэри радостно танцующей у нее на ладони сколии. – Ты жива. Как я рада.
Маленькая царевна тяжело встала и пошла оглядываясь вокруг. Она спустилась по винтовой лестнице на нижние уровни и прошлась по залам и комнатам замка. Это был древний богатый город. Никогда даже в книгах Этэри не встречала ничего подобного. Все что составляло ее мир было сделано из дерева и глины. Как много жизни выкачало древнее зло из ее планеты.
Остатки древних гобеленов обрывками висели в просторных галереях. Потолки были так высоки, что кружилась голова, когда царевна задирала ее. Кованные люстры размером с ее дом висели над головой высоко вверху.
Этэри остановилась на пороге одного зала. Вековая пыль была тут не тронута. Лина сюда еще не успела зайти и осмотреться. Так мало времени она побыла в роли верховной черной ведьмы. Стрельчатые окна в несколько рядов располагались по периметру зала заливая все солнечным светом. На шестах висели серые истлевшие тряпки, некогда бывшие многочисленными знаменами.
Этэри поняла – это тронный зал. Тронный зал царя Филиппа был просто карикатурой на это ушедшее величие. А ведь Филипп слыл самым могущественным царем всех южных морей. Этэри скривилась, когда подумала о слове «Величие». Ради этого призрачного торжества она убила родную сестру. Царевна всхлипнула. Она стала убийцей. Слезы покатились по щекам. Сколия села на плечо царевне и ласково зажужжала, щекоча крылышками кожу.
– Да, я понимаю, – вымученно отвечала подруге Этэри, – но все же так тяжело.
Девушка подошла к возвышению. Тут располагались три трона. Последний правитель имел жену и ребенка. Высокие спинки, резные подлокотники, инкрустация драгоценными камнями всех возможных цветов и оттенков. Былая роскошь и богатство. Жалкие остатки бардового бархата клочками лежали на сиденье. Еще немного времени истлеют и они. И останется один камень.
Этэри тяжело вздохнула и обошла тронное место по кругу. Стены были задрапированы некогда дорогими гобеленами. Там, где мало проникали солнечные лучи даже сохранились изображения. Это были искусно вышитые растения и животные. Маленькая царевна долго рассматривала флору и фауну ушедших времен. Гобелены не врали. Тысячу лет назад растения были и выше и зеленее. Этэри прошлась кончиками пальцев по роскошным вышитым зарослям. Стон вызвал кусок с изображение тучных богатых нив. Неужели были времена, когда пшеница колосилась как море? Быть не может, как опустел ее мир сейчас.
Трухлявая тряпка от касаний царевны вздрогнула. Вверху словно что-то оборвалось и все полотно осело вниз. Этэри зажмурилась, облако пыли окутало ее с ног до головы. А когда открыла глаза, остолбенела.
Маленькая царевна стола перед зеркалом во весь рост. Оно было все эти столетия скрыто от глаз гобеленом. Видно, последняя царица проводила перед ним последние прихорашивания, прежде чем взойти и сесть на трон перед подданными.
Этэри с ужасом увидела себя. Волосы ее были растрепаны и запылены. Одежда не в лучшем состоянии. Во многих местах прожжена и разорвана. Но самое ужасное зрелище представляло ее лицо. Два ярких глаза светились странным лихорадочным блеском. И один из них был синим, а другой зеленым.
Но самое ужасное, это черные потеки слез из глаз Этэри. Лина оказалась права. ТеперьЭтэри стала верховной черной ведьмой. И если царь Филипп умер, как думала Лина, то Этэри безвозвратно потеряла себя и стала проводником зла. Она та самая дыра, через которую уходит жизненная сила ее мира в иной.
Этэри заплакала и резко развернулась. Она со всех ног бежала обратно на ту самую башню. Здесь ночью состоялась решающая битва с ее сестрой. Этэри остановилась у самого края и посмотрела вниз.
– Прости меня, Лина, – сняла с плеча она свою сколию и смахнула.
Сколия отлетела с недовольным жужжанием, она успела пригреться от тепла царевны и уснуть. Этэри не раздумывая больше ни секунды зажмурилась и бросилась вниз. Раз и наступила темнота.
Ненадолго. Раздражающее топанье маленьких лапок по носу, заставило открыть глаза. Этэри со стоном поднялась. Ужасно болел затылок и копчик. Царевна со стоном растерла ушибленные места и посмотрела вверх. Вершина башни терялась где-то там высоко-высоко.
– Вот незадача, – проворчала Этэри и поднялась.
Она осмотрелась по сторонам.
– Я зло, которое губит собственный мир, – сказала она сама себе, – ужаснее проклятья невозможно придумать. Что же делать? Мне надо хорошо над всем подумать.
Этэри подставила палец, и сколия села на самый его кончик.
– Ты свободна, моя хорошая, – сказала печально она сколии, – я благодарна тебе за все. Теперь я отпускаю тебя. Я обещаю, что ты будешь последним магическим существом, у которого я отберу магию. Лети и живи своею жизнью, пока можешь.
Но сколия Лина так убедительно закачала головкой, что Этэри нехотя засмеялась. Она смахнула слезинку, выступившую из глаза, и глянула на пальцы. Они были черные. С ненавистью вытерла пальцы об одежду.
– Тогда не будем терять ни минуты, – твердо сказала Этэри, – идем обратно на эту высокую башню.
Сколия зажужжала. Этэри остановилась.
– Даже в мыслях больше нет. Я раз попробовала. Дело ясное, что дело дрянь, я бессмертна. Но прежде, чем мы подумаем над моим бессмертием, удивим нашего хозяина. Перекроем ему доступ к жизненным силам нашего мира.
Этэри быстро зашагала обратно по ступеням башни. Больше убивать себя она не станет. Это больно и слабость вызывает. Она знала, что может сделать на благо своего мира.
Верная помощница сколия кружилась рядом. Она не оставила свою хозяйку и будет с нею по последнего. Этэри взошла снова на башню. Усмехнулась.
– Прям место притяжения, а не башня, – хмыкнула Этэри и приготовилась колдовать, – для начала выполню твою самую заветную мечту, папа. Открою все магические границы. Отныне не будет никаких преград и ловушек. Все народы мира теперь смогут без препятствия ступить на землю.
Эдвард не находил себе места от волнения. Он сильно задержался. Этэри писала ему, и он ей слал свои послания. Молодые люди познакомились и быстро нашли между собой нечто общее. И этим общим было абсолютно все. Все, что нравилось Этэри, нравилось и ему. Им никогда не было скучно вместе. Они читали карты и строили планы дальних странствий.
– Погода сегодня обманчивая, – подошел к молодому принцу шкипер.
– Вижу, – смотрел вдаль Эдвард, – на небе ни облачка, а ветер меняет направление как капризная барышня.
Капитан корабля усмехнулся, хлопнул себя по бокам. Принц Эдвард нравился ему. Смышленый малый, все хватает на лету. Крупный сильный мужчина открыл было рот, чтобы еще сказать что-то, но тут же резко развернулся и гаркнул так, что не знай нрава своего шкипера Эдвард упал бы на палубу от испуга.
– Ты куда тянешь, салага?! Куда тянешь?
Шкипер схватился за козырек и приподнял фуражку в легком поклоне. Эдвард дружески хлопнул того по плечу и улыбнулся. Шкипер долго не раскланивался, он быстрой раскачивающейся походкой моряка направился к провинившемуся матросу.
Принц Эдвард вздохнул и отвернулся. Он смотрел вдаль и ждал береговую линию. Его царевна уже столько раз проштрафилась. Этэри перестала писать письма. В последнем она так восхищалась своею сестрой, писала какой у той замечательный жених. Эдвард читал и скрипел от ревности зубами. Ух бы он надрал этому распрекрасному Владу его уши.
А потом все узнали, что город горел, царевна наследница пропала. Царица найдена мертвой и смерть ее такая странная, что тело так и оставили в покоях до выяснения обстоятельств. Когда пришла чума, молодой принц потерял сон. Этэри уже ему не писала. Он знал, что его царевна днем и ночью лечит людей и спасает город.
– Что это?
Крутил головой Эдвард. Он услышал около себя странное жужжание, но не видел его источника. Граф Граас фон Гориц, верный оруженосец, гувернер, но больше учитель и наставник, стоял рядом и смотрел в подзорную трубу. Старый, долговязый с орлиным тонким носом и круглыми как тарелочки на выкате глазами.
Граф опустил трубу и тоже забавно крутил головой. Выпуклые глаза катались в его глазницах как яблочки на тарелочках.
– Право, юный принц, – отвечал он и забавно морщился от натуги, – мои престарелые уши ничего не слышат. На что это похоже?
– Может показалось.
Вздохнул Эдвард и положил руки на борт. Волны размеренно плескались внизу, создавая пенистые буруны. Изумрудная прозрачная вода манила прохладою. Стоял полдень и было душно.
– Вот те на.
Неожиданно улыбнулся принц и поднял правую руку. На кружевном бежевом манжете сидело яркое насекомое. Граф фон Гориц глянул на то место куда указал Эдвард, сложил подзорную трубу и достал свое пенсне. Нацепил на самый кончик длинного носа и низко наклонился.
29
– Право же, – удивленно округлил он глаза, когда выпрямился.
Эдвард аккуратно крутил рукою и с интересом рассматривал букашку. Божья коровка перебирала лапками и упорно ползла к его ладони. Кружева манжет мешали ей это сделать быстро, что позволяло парню лучше ее рассмотреть.
– До берега еще так далеко, – говорил принц, – интересно, откуда она тут?
– М-м-м-м…
Непонятно скрипел граф вместо ответа и непрестанно возвращал пенсне на нос и наклонялся над насекомым рассматривая его. А божья коровка тем временем уже забралась Эдварду на палец и оттуда прямиком на ладонь. Парень перевернул руку. Неожиданно случилась магия, насекомое потрусило крылышками и сверху появился небольшой клочок бумаги.
Эдвард охнул и удивленно уставился на учителя. Тот заволновался так, что стал переминался с ноги на ногу. Острый треугольник кадыка так и заходил вдоль его тонкой длинной шеи.
– Послание, – чуть не вскрикнул Эдвард и тут же сам себе шикнул, – читаю, – завороженно проговорил он.
– Читай, – волновался тоже граф, – читай.
– Милые мои друзья.
Прочел Эдвард и от волнения посмотрел на графа, а тот на него. Эдвард сглотнул.
– Дальше, – махнул головой граф.
«Милые мои друзья. Увы, пишу вам свое прощальное письмо. Чума победила. Но я нашел выход. По великому велению царя Филиппа все оставшееся население перешло на землю. Верьте своим глазам, ведите корабли на сигнальные огни. Ибо города больше нет. Царевна Этери покинула царство. Икар последовал за нею. Предположительно она направилась в затерянный город семи королей.»
Вот такое содержание было в записке. Эдвард взвел высоко брови и уставился на графа. Тот стоял бледный как полотно и, казалось, еще чуть и упадет. Зная своего учителя как мастера выдержки, принц был удивлен.
Губы графа затрепетали. Казалось, он хотел что-то сказать, но тут же передумывал и начинал говорить другое, но тоже передумывал. Глаза его стали стеклянными, а по щекам проявились синюшные пятна.
– Это деймон, – наконец выдавил он из себя и снова замямлил несуразицу.
Эдвард бегал глазами от божьей коровки и учителя. Он многое понимал. Это магический помощник Пири Рейса. Он его послал к ним с посланием. Странным посланием, из которого принц уловил только то, что Этэри ушла из города. Душа молодого человека уже рвалась вперед. Была бы его воля он бы соскочил с корабля и побежал по волнам вперед и вперед. Но увы это было невозможно.
Прошла минута замешательства божья коровка встрепенулась, и записка осыпалась прахом. Граф еще больше поник, его подзорная труба выпала из ослабевших рук и укатилась. Эдвард волновался все больше.
– Так и должно быть?
Спросил он, глядя как теперь сама божья коровка стала терять свой цвет. Ее маленькие пятнышки превратились в пупырышки на фоне остального тельца цвета цемента. Всего немного и яркое насекомое превратилось в камушек, а затем вслед за письмом осыпалось прахом на ладони принца. Налетел порыв ветра и ладонь оказалась пуста. Граф пошатнулся.
– Закономерно, – заговорил он стальным голосом, – когда умирает маг, умирает и его дэймон.
Эдвард не мог какое-то время ничего сообразить, он просто смотрел на учителя. Но тот стоял сам как истукан.
– Пири Рейс, – выдавил Эдвард, – мертв?
Произнес вслух и пожалел. Граф стал оседать. Эдвард подхватил старика под мышки и крикнул на помощь. Тут же три молодца ловко обхватили графа и отнесли в каюту. Примчались шкипер и судовой доктор. Доктор многозначительно глянул на всех и выставил из каюты даже принца.
– Что случилось? – тер затылок в недоумении шкипер, – неужели старика разбил удар? Вот незадача.
Эдвард сам испытывал сильную слабость. Но он был молод и силен. К тому же его Этэри. Он обязан отыскать к ней дорогу и быть рядом. Молодой парень облокотился на стену и тяжело дышал. Шкипер увидел, что и ему тоже не хорошо.
– Граф, – тяжело с расстановками говорил Эдвард, – потерял самого близкого друга. Того, кто десятки раз спасал его жизнь. И кому он спасал жизнь столько же раз.
Шкипер подхватил Эдварда в подмышку и потянул на верхнюю палубу.
– Идем на камбуз, старина. Вот это задача.
Как только они вышли на палубу он тут же громко отдал приказ.
– Приспустить паруса! Распечатать бочку самого дорогого коньяка!
Он глянул на Эдварда и ему сказал тихо.
– Его любимый.
А затем снова гаркнул так что у парня в ушах зазвенело.
– Помянем светлую память великого адмирала всех морей и океанов. Морского волка. Самого выдающегося полководца и моряка – Пири Рейса!
Эдвард понял, что и шкипер, да и все, кто связал вою жизнь с морем, все знают выдающегося адмирала Пири Рейса. Его гибель непоправимая утрата для всех моряков.
Словно оплакивая погибшего Пири Рейса всю ночь стенало море от сильнейшей бури. Судно качало так, что пару раз Эдвард думал, что корабль перевернулся. Это была тяжелая и страшная ночь для всех.
А на утро случилась новая беда. Шкипер корабля был умелым и грамотным моряком. Благодаря его опыту и невероятному чутью корабль не пошел ко дну во время бури. Множество снастей оказалось разорванными на части. Штаги между грот мачтой и марс мачтой болтались. Реи грот мачты были оторваны бурей и унесены в море.
Шкипер внимательно изучал трещину на грот мачте образовавшуюся вровень с верхней палубой.
– Снимаем аккуратно брам-стеньгу, убираем нагрузку с мачты.
Стоял рядом с мачтой боцман и показывал рукой. Шкипер в окружении самых бывалых моряков решали образовавшуюся большую проблему.
– Вот тут забиваем скобы и усиливаем магией. Благо есть маг на судне. Надеюсь, принц Эдвард не откажет в услуге.
– Не откажет, – полностью был уверен в Эдварде шкипер. – А что, если не поможет?
– Тогда придется убрать еще и стеньгу.
– Ай! – недовольно вздернул рукой шкипер, – тогда мачта теряет половину своей высоты. Ну почему ко всем чертям не улетела с реями брам-стеньга?
Но увы, мачта была испорчена именно у палубы. Эдвард не подвел, наложил свое самое сильное удерживающее заклинание. Но спустя три часа грот мачта странно заскрежетала. Матрос, работающий рядом с ужасом увидел, что от качки сам ствол мачтовой сосны сдвинулся на пару сантиметров.
– Грот-мачта! Грот-мачта! – что есть силы закричал молодой паренек.
Матросы сбежались все наверх. Шкипер и боцман спешили туда же. Эдвард в это время сидел в каюте графа и ухаживал за стариком. После случившегося удара фон Гориц действительно стал резко похож на старика. Он лежал со слегка запрокинутой головой, отчего его рот был приоткрыт. Граф тяжело и прерывисто дышал. Глаза его резко глубоко запали, что сделало его тонкий орлиный нос еще больше выдающимся.
Принц тяжело вздохнул и поменял прохладную повязку на лбу. У старика появился жар. Над головой раздалось хаотичное топанье.
– Что там происходит?
Поднялся Эдвард и тихо ступая по половицам направился на выход. На палубе раздавались тревожные голоса. У грот-мачты снова образовалось столпотворение. Громче всех басил шкипер, вторило ему эхо негромких голосов матросов.
– Три тысячи чертей!
Ругался боцман.
– Заклинание, – кто-то испуганно воскликнул, – исчезло!
– И не только там!
Крикнул испуганно Эдвард. Все разом повернулись на его голос. Принц стоял и указывал рукой на постамент рядом с рулевым колесом. Там рядом с секстантом располагался сияющий кристалл. Он наполнял паруса ветром и помогал выравнивать курс судна. Без кристалла корабль мог плыть лишь в сторону попутного ветра, что сильно бы удлиняло время пути. Судну приходилось бы лавировать, выискивая попутные потоки. Отчего корабль бы плыл бы сильно извилистым маршрутом. Где временами ему бы приходилось брать в бок или даже плыть обратным курсом.
Все устремили взоры в сторону куда указывала рука Эдварда. Кристалл потух. Принц взбежал на мостик. Рулевой уцепился за колесо так, что его костяшки побелели. Ветер менял направление и ему было трудно удержать курс. Пока работал кристалл, надобность в постоянной смене направления парусов отпадала.
Принц взмахнул руками по бокам от кристалла и сосредоточился. Затем словно стряхнул с рук воду и еще раз приготовился. После выпрямился.
– Магия исчезла.
Растерянно пробормотал он и щелкнул пальцами. Раздался громкий щелчок и больше ничего не произошло.
– Совсем исчезла.
Образовалась внезапная всеобщая тишина. Было слышно только как хлопают паруса и скрипят реи. Налетел резкий порыв ветра. Он ударил Эдварда в спину, отчего принц сделал несколько шагов вперед. Рулевой схватил парня за ворот и предотвратил его падение. Судно сильно вздрогнуло, наклонилось сильно на правый борт, тут же выпрямилось и замерло. Эдвард даже увидел, как все паруса стали опускаться, словно сдуваться, пока не обвисли бесполезными тряпками.
– Что это? – из толпы матросов раздался тонкий молодой голосок.
– Мы встали в дрейф.
Ответил ему шкипер и так выдохнул, словно зарычал. Шкипер махнул рукой, и все его помощники направились за ним в его каюту. Боцман остался среди матросов.
Бывалый моряк прищурился и повел взглядом вдоль надломленной мачты. Когда его голова оказалась запрокинута максимально назад, проговорил.
– Полдень скоро. Капитан по приборам без проблем вычислит наше местонахождение. Ну а наша задача, парни, аккуратно разобрать грот-мачту.
Боцман опустил голову, цокнул языком.
– Было четырехмачтовое судно, станет трех. Ну-с, котятки, приступим?
Часть матросов разбежались в разные стороны. Вокруг мачты тут же началась бурная деятельность. Эдвард стоял и улыбался. Боцман не часто называл своих подчиненных «котятками». Матросам это не нравилось, и они обычно скрипели зубами и фыркали. Все считали себя бравыми мужиками. А тут никто даже не поморщился. Настолько ситуация оказалась из ряда вон выходящая.
– Учитель!
Внезапно вспомнил Эдвард и помчался в каюту фон Горица. Корабль сильно накренило, а затем выпрямило так, словно снаряд вылетел из пращи. То, чего боялся Эдвард случилось.
Бедный фон Гориц сидел на полу, стонал и растирал себе затылок. На лбу у него уже успела налиться огромная шишка.
– Учитель!
Ещё раз вскрикнул Эдвард, распахнув дверь.
– Мальчик мой.
Увидел граф принца и вымученно улыбнулся. Его улыбка была немного кривовата. Что говорило о том, что мозг его все же пострадал после перенесенного удара.
– Меня так шандарахнуло об пол, что я мигом в себя пришел.
Эдвард лихорадочно засмеялся и кинулся поднимать графа. Он аккуратно усадил старика на постель и налил тому стакан воды. Затем достал пилюлю, что приготовил для графа судовой доктор.
– Это для восстановления сосудов в твоей голове учитель, – проговорил он и протянул графу.
Фон Гориц взял большую пилюлю покрутил ее и отправил в рот. Запил водой. Поморщился. У него и так сильно болела голова, а теперь еще и шишка. Но благодаря встряске он очнулся от забытья. Пальцы левой руки были онемевшими. Но старик не стал об этом говорить принцу. А сказал другое.
– То, что нас не убило, сделало сильнее. Раз очнулся, знать жить буду. Что случилось?
– Магия пропала, – ответил ему Эдвард.
– Как пропала? Совсем пропала?
– Совсем, – досадно кивал головой принц.
Фон Гориц немного посидел, подумал.
– Мне бы лучше думалось, не боли так моя голова. Этот доктор не оставил что-нибудь от боли?
Эдвард тут же достал коробочку. В ней лежали трубочкой свернутые сверточки размером с мизинец. Вынул одну, аккуратно развернул и высыпал в рюмку, развел в небольшом количестве воды из стакана и протянул графу.
– Вот, хина есть, выпей учитель. У тебя был жар. Хина уберет и боль, и жар.
Фон Гориц одобрительно кивнул и выпил лекарство, даже не поморщившись от его горького вкуса. Эдвард долил в стакан еще воды.
– Может покушать хочешь?
На что граф отрицательно покачал рукой.
– Еще подташнивает изрядно. Боюсь мой желудок пока не готов к еде. Где шкипер?
– С помощниками у себя.
– Угу, – помоги мне подняться, – ух какая качка.
– Шкипер сказал судно встало в дрейф, – проговорил Эдвард, поддерживая фон Горица под руку.
– Ясно, – выдохнул фон Гориц, – качка только у меня в голове, но время не терпит. Помоги отвести меня к капитану.
– Может позже?
– Нет, нет, мальчик мой. Двигать судно в бейдевинд сложно. Тут шкиперу без моей помощи не обойтись.
– Что это значит? – удивленно спросил Эдвард.
– Эх поколение магии.
Принялся как встарь скрипеть фон Гориц, чем вызвал довольную улыбку на лице Эдварда.
– Привыкли во всем полагаться на нее и вещи ею напитанные. Мой дружище Пири Рейс хоть и являлся сильнейшим магом, однако всегда знал, как может быть коварно море. Бейдевинд – это способ движения судна против ветра, особым методом расставляя паруса. Думаю, наш умный шкипер, знает о нем. Он старый опытный моряк. Служил юнгой на кораблях Пири Рейса. Уверен он сейчас хорошенько над этим думает.
Молодой горячий нрав принца Эдварда стремился вперед. Но парень понимал, что после того, как по непонятным причинам пропала магия, судно вынуждено двигаться намного медленнее. Никогда так остро никто на корабле не испытывал нужду в магии.
Для всех она была всегда. Все знали, магия и Водный мир всегда были неразлучны. Рождались дети, одаренные магией, вырастали магические растения, появлялись магические животные.
– Странно, – ломал себе голову над этим вопросом шкипер, – я десятки раз ходил в этих широтах по этим морям. И никогда не было такого. Что же могло произойти?
Кристалл так и оставался бесполезным теперь куском горного хрусталя. У Эдварда тоже не получалось создать даже самую маленькую искорку. Он превратился в обычного мирянина. Но не это занимало мысли молодого человека. Он каждую секунду думал об одной царевне с огненными волосами. Где Этэри и что с ней? Не погибает ли она, пока он тут зигзагами бороздит просторы моря, в попытке добраться до берега.
– Еще немного и я сойду с ума, – признался он однажды своему учителю, – сердце болит, душа горит, я места себе не нахожу.
30
Граф фон Гориц все видел и все понимал. Он тоже был молод и был горяч. Но что оставалось ему? Он мог лишь подбодрить своего подопечного.
– Займись делом, принц, паруса сами себя теперь не поставят.
Эдвард улыбнулся. Он совершенно не обиделся. Его с раннего детства воспитывали воином. И несмотря на то, что он был достаточно худым и слегка неловким. Эдвард обладал гибкостью, умом и выносливостью.
Принц сбросил башмаки и без дополнительных увещеваний учителя полез по снастям. Сверху с рей ему уже кто-то из матросов махал рукой. Шкипер подошел и задрал голову глядя как принц босой — вот так запросто по велению учителя полез поправлять паруса.
– Настоящим мужчиной вырос, – вздохнул он, – так быстро.
– И уже успел влюбиться, – махал слегка головой и тоже смотрел снизу на Эдварда фон Гориц.
– Весь в отца, – продолжил шкипер, – раз влюбился, значит это навсегда.
– То-то и плохо, – печально вздохнул граф.
Шкипер пристально глянул на старика и странно скривил рот.
– А что так, граф? Девушка чем плоха?
– Девушка всем хороша, – задумчиво ответил фон Гориц, – предчувствие плохое.
Однажды среди скал показались остроконечные башни. Это был древний каменный город. Город располагался на высокогорье среди скал. Издали казалось, что до него немного пройти от берега. Но опытный путешественник так не обманется.
– Что это?! – воскликнул Эдвард, указывая рукой. – Я никогда не видел ничего подобного!
– Судя по картам, – ответил ему боцман, – это древний город семи королей.
– Семи королей?
– Да, по легенде у одного короля было семь сыновей. И так он любил каждого из них, что не смог определиться кто же больше достоин править. И, к слову, дети отца не печалили. Все были статными, умными, благородными. И тогда он разделил все свои земли на семь равных частей. И центром всего удела был богатый город. Вон посчитай, видишь? Ровно семь башен возвышается над скалами. И наказал он править каждому сыну ровно год.
– Чушь какая, – воскликнул Эдвард, – как можно править ровно год, а потом отдать власть? Новый правитель — это новые законы, указы, правила. У каждого своя свита, свои странности в конце концов.
Боцман глянул на принца и усмехнулся.
– За что купил, за то и продаю. Да и дело было тысячу лет назад. Там поди и ничего кроме камней-то и не осталось. Сотни лет заброшен стоит. Как еще не распался на части. Когда проклятье обрушилось на землю, слишком далеко от воды оказался. Правда иль нет, но где-то слышал байку, что зловещее проклятье от него и началось.
– Это потому, что управление не централизованное и не организованное. Бедные подданные. То одному королю подати собирай, то другому.
Боцман хмыкнул.
– Нам темным простым людям не понять таких сложностей. Я вот служу батюшке вашему королю Людовику Эдинбургскому и почитаю наш край Мальборк самым лучшим местом на земле. А остальное и в голову не беру.
– Город семи королей.
Задумчиво проговорил Эдвард. Его первые башни уже практически сравнялись с судном. Корабль принца Эдварда мчался под всеми парусами. Погода была ясная, волна гнала судно ровно и без особой качки. Принц раздвинул подзорную трубу и стал осматривать очертания древнего города. Он оказался просто огромным по сравнению с их столицами, что были теперь построены над водой.
– Да, – опустил он трубу, – надо же, город семи королей.
Внезапно он встрепенулся и как подпрыгнет, что задремавший рядом боцман чуть не завалился.
– Город семи королей!
– Что? Что случилось? – выпучил глаза и пытался сбросить напавшую дрёму боцман, – что за паника?
– Учитель! – закричал и побежал по палубе Эдвард, – учитель! Город семи королей!
Фон Гориц находился на мостике со шкипером. И по его велению тот сразу же приказал приспустить паруса и замедлить ход.
– Слышу, слышу, – махнул он рукой, – и что?
– Как что кричал Эдвард, бросаем якорь!
Шкипер и фон Гориц вытянули лица и одновременно посмотрели друг на друга.
По велению принца якорь был сброшен и корабль замер, качаясь на волнах. На долгий разговор закрылись в каюте Эдвард и фон Гориц. Странное напряжение распространилось по всем палубам. Даже самые юркие и беспечные юнги попритихли. Принц собрался высадиться на берег!
– Разве что исследовать береговую линию, – невозмутимо гнул свою позицию фон Гориц. – Гораздо разумнее, будет доплыть до столицы. Там разузнать последние новости. Уверен магии нет повсеместно. Нечто ужасное распространилось на все южные моря, не иначе. Справимся как дела у царя Филиппа и снарядим отряд лучших воинов.
Но Эдвард был категорически не согласен.
– Вон он! – горячился все больше принц, – руку протяни. Как мы плывем, нам не менее пяти дней понадобится добраться до столицы Морского царства. А там Этэри!
Фон Гориц на все доводы принца лишь плотнее сжимал губы и крутил глазами.
– Нам доподлинно не известно, – наконец ответил он стальным тоном, – туда ли направилась царевна Этэри. И. Вообще ее местонахождение не подтверждено. Я не могу рисковать жизнью принца.
Он хотел добавить, ради взбалмошной девчонки, пусть даже и царевны. Но вовремя прикусил язык. Горячий влюбленный парень возраста Эдварда, вряд ли понял и все вышло бы куда хуже.
– Пойми, – сменил он тут же тон на примирительный, – у нас даже нет лишних моряков выделить в экспедицию. Забери ты хоть пятерых, а случись шторм? Нельзя так рисковать ни судном, ни его командой.
Эдвард тяжело выдохнул и сдался. Он очень давно знал, а вернее всю жизнь знал шкипера и большинство моряков из команды корабля. Сама шхуна была на самом деле его собственностью. Король Людовик еще в детстве подарил ему корабль с командой в комплекте. Юный принц много путешествовал и учился быть настоящим мужчиной познавая жизнь не на балах, а на палубе своего «Стремительного», так был назван корабль.
– Нет, конечно, – мотал он головой, – я не согласен, но рисковать жизнями команды. Не могу.
Фон Гориц довольный своей маленькой победой, вышел проветрить голову на палубу. Шкипер и боцман в волнении ожидали новостей. Им было крайне важно знать, как им быть. Плаванье выдалось очень сложным и не без поломок. Грот-мачту пришлось распилить на части. Иначе она грозила упасть и повредить весь такелаж и палубу. Граф тут был как никогда прав. Разделение команды сильно ослабит силы команды, случись буря.
Эдвард, тяжело вздыхая остался у себя. Взялся за книгу и бросил. Сел писать что-то и откинул подальше от себя лист. Он все понимал. Но, как унять желание увидеть вновь Этэри? В итоге просто завалился на спину и закрыл глаза.
Ночь прошла тихо и спокойно. Стремительный плавно покачивался на волнах. Морская гладь была на удивление ровной, хотя все приборы и состояние неба, говорили о том, что скоро может разразится дождь.
Граф проснулся рано. Его еще мучали небольшие головные боли, но в целом состояние улучшалось. Он много терял друзей и близких за свою долгую боевую жизнь. Тайные военные операции, сражения. Без утрат и потерь, никак. Однако старость сделала его слабее и сентиментальнее. Пири Рейс был, пожалуй, самым близким человеком. И фон Гориц узнав о его гибели, был поражен.
Они два прожжённых вояки могли погибнуть в любом сражении, но не погибли. И вот так, глупо умереть в мирное время от эпидемии в то время, как не брали ни пули, ни лезвие меча, ни отравленный кинжал предателя!
Беспокойные сны наконец-то рассеялись новым днем. Фон Гориц часто ворочался на своей узкой жесткой постели и открывал глаза. Он слышал, как ходят часовые по палубе. Тихие мерные шаги. Нет не мерные, сегодня отчего-то семенящие, частые, шаркающие.
Видно, молодые юнги нашли себе укромное местечко за бочками и всю ночь занимались тем, что играли в маджонг. Не страшно, время мирное, но дисциплина должна быть дисциплиной. Шкипер надерет юнцам уши и назначит пару дежурств вне очереди.
В середине ночи что-то плюхнулось за борт. Если эти сорванцы еще и устроили в ночном дежурстве споры, то ушами точно не обойдутся. Именно об этом и думал старый вояка, стоя на палубе.
– Странно, – осмотрелся вокруг граф, – я стою тут уже пять минут, а вокруг ни души.
Фон Гориц задрал голову вверх и увидел, свисающую руку марсового. Матрос под утро скорее всего уснул на посту и спал сидя в бочке. Граф окликнул моряка, но ответа не получил.
– Странно, – начал уже волноваться граф – мне нужен шкипер. В это время он уже не спит обычно.
Глаза глянули на мостик. У рулевого колеса никого не было. Не удивительно, шхуна стоит на якоре. И тут глаза графа расширились. Город! Он исчез! Фон Гориц перебежал палубу и буквально обрушился на противоположный борт, так что с головы слетела треуголка и упала в море.
Шхуна медленно дрейфовала в открытом море. Город вместе с береговой линией исчезли из виду. Граф разволновался так, что в глазах потемнело. Удар, настигший его после новости и смерти Пири Рейса, снова дал о себе знать. Голова закружилась. Графу нельзя волноваться, но как же? Он, спотыкаясь и шатаясь спустился на нижнюю палубу и толкнул дверь каюты Эдварда. Она конечно же оказалась пустой.
Шкипера разбудил резкий удар в корабельный колокол. Два удара ярких и звонких и третий заунывный поплывший. Словно кто-то повис на канате и не отпускает. Моряк открыл глаза и понял, что проспал! Резко подскочил и тут же схватился за голову. Она гудела как тот корабельный колокол, который все стонет без умолку.
– О-о-о.
Держался шкипер за виски и поднимался. Маленькое зеркало на стене показало ему опухшее лицо с заплывшими веками.
– Пф-ф-ф-ф.
Поднимался он неуверенной походкой по ступеням на верх. В глаза ударил яркий день, сразу же врезавшись в мозг острым кинжалом.
– Да что б тебя.
Выругался шкипер и сильно щурясь пошел на звук. На палубе лежал на боку фон Гориц. Это он держался за канат колокола и уже без сил пытался дергать за него. Его губы хрипели: «Палундра, па..».
Увидел фон Гориц шкипера и тут же лишился чувств. Шкипер выхватил из ослабших рук канат и что есть силы задергал, сильно морщась и ругаясь от боли.
А все это безобразие устроил накануне принц. Он провел тяжелый долгий разговор с учителем. И граф был полностью прав. Команду разделять ни в коем случае нельзя. Это однозначно погубит всех и корабль в том числе. Магии нет, словно ее никогда и не было. А корабль уже серьёзно поврежден.
То расстояние что Стремительный преодолевал за неделю, им пришлось плутать, выискивая потоки ветра и морские течения больше двух недель! А Этэри где-то там в неизвестности. Доподлинно известно, что она покинула столицу. И вот он увидел этот странный огромный каменный город. Эдвард не мог сам себе объяснить, но он всем существом чувствовал, что обязан добраться до города.
А так как принц был вхож абсолютно в любую часть своей шхуны, то и ни у кого не возникло сомнений, когда он явился на камбуз. Эдвард умел делать абсолютно любую работу на корабле. Ставить паруса, драить палубу, чинить такелаж и даже чистить картошку на камбузе. Его учитель старый военный в отставке граф фон Гориц по просьбе отца Эдварда короля Людовика ни в чем не отказывал себе при обучении мальчика. Эдвард вырос в подобной остановке и для него это было нормально.
У короля были законнорождённые дети и все они были его сердцу милы. Так вышло, что династический брак вышел крепок. Король и королева не любили друг друга, но они любили своих детей и это их объединяло. Брак, как бизнес-партнёрство удался у короля Людовика и все бы ничего, но свободное сердце взбунтовалось, когда он влюбился в троюродную кузину своей супруги.
Ее имя – Астрид, и она всецело оправдывала его. Астрид означает – божественно красивая. Нежная, воздушная, вечно летающая в мечтах. Она умеет играть практически на любом музыкальном инструменте, может ночь на пролет просидеть за книгой и совершенно не приспособлена к придворной жизни. Людовик просто любовался ею, когда она танцевала на балах.
Королева даже раньше него поняла о влюбленности и чуть было не сжила со свету троюродную сестренку. Людовик спас Астрид и это была большая ошибка королевы. Отныне она была лишь династической супругой. Влюбленные без остатка отдались чувствам. Романтичная и нежная Астрид без сожаления отказала всем претендентам на свою руку и покорилась судьбе вечной любовницы.
Она жила в замке неподалеку от столицы, и король навещал ее почти каждую ночь. Изредка он мог позволить себе провести в замке Астрид несколько дней. Это были самые счастливые дни его жизни. Она смешила его и нежно хулиганила. Без устали рассказывала истории, что приходили ей в голову. А он слушал и не мог налюбоваться ею. Королеве оставалось лишь молча скрипеть зубами сидя на троне.
Спустя пять лет от этой связи родился ребенок. Мальчика назвали Эдвардом, и король первым взял его на руки. Астрид была счастлива. Теперь они как настоящая семья! Нежная, глупенькая девочка думала, что если не думать о том, что ее возлюбленный не свободен, то так и есть.
Королева не могла стерпеть такой обиды и устроила новые козни «коварной» сестренке. Она рассказала старшим своим детям о бастарде. Людовик похолодел, когда увидел привязанных коней принцев к воротам замка Божоле. А когда он увидел, как из окна вылетел белый сверток и упал на розовую клумбу его волосы поседели.
Без памяти он вбежал в покои Астрид. Глаза выпучены от ужаса, волосы всклокочены, лицо перекошено от ужаса. А там заливающийся от смеха карапуз катается на спине одного старшего врата в то время, как второй старший озабоченно стоит у окна и в раздумье чешет затылок.
– Мячу, кажется, конец, – задумчиво проговорил он, не замечая еще отца, – он угодил прямо в шипы. И вообще, – возмутился он и повернулся, – розовую клумбу надо убрать из-под окон детской! Это опасно! Отец?
От сердца отлегло, но волос так седым и остался у короля навсегда. Братья приняли младшего всем сердцем. Козни обиженной королевы снова привели к тому, что Астрид проникла в ее семью еще глубже, родив ребенка королю.
А после того, как король вернулся во дворец с седой головой, чем вызвал всеобщий переполох, поняла. Ее борьба приведет к тому, что она лишится власти, короны, а после и трона не стань Людовика. Дети были без ума от Астрид и ее бастарда. Смело и нагло называли его братом! А когда мальчишке исполнилось три года, и он сел на своего первого пони, приволокли во дворец.
Королева была вне себя от бешенства.
– Мама, ты только посмотри у него твои глаза!
Смеялись сыновья и подтрунивали над ее злостью. И правда Эдвард ничего не перенял от родной матери. Астрид была нежной блондинкой с необычайно светлыми голубыми глазами, розовым ртом и фарфоровой кожей. А мальчишка получился удивительно похожим на нее – королеву. Ее мягкие карие глаза, ее рот и лоб. Племянник весь вышел в тетку до последней черты. Это было настолько удивительно, что…
– Мама, – подтрунивал над королевой средний сын, – он такой же упертый, как и ты. Не удивлюсь что по столице поползут слухи, будто графине Астрид передали на воспитание твоего отпрыска.
– Тише! Пустомеля!
Шикнула на сына королева и махнула в его сторону рукой.
– Думай, что говоришь вслух!
31
Эдвард играл с братьями, а королева наблюдала и думала.
– Удивительно, – наконец произнесла и она, – мальчишка действительно больше похож на моего сына, чем на ее.
Мягкое, доброе сердце матери не долго сопротивлялось. Королева привыкла к ребенку соперницы и незаметно для себя полюбила Эдварда. Юный принц рос среди всех членов королевской семьи на равных условиях.
Он однажды по ошибке назвал ее мамой. Братья постоянно называют наедине королеву мамой и у него вылетело. И это понравилось королеве. Король Людовик готовил мальчика ко взрослой жизни основательно. Однажды Эдвард вырастет и должен будет идти своим путем. Ему был приготовлен титул Герцога Мальборка. Он получил прекрасное образование с упором на военное дело. Его участью будет защита границ и целостности государства. А также упрочение и подтверждение интересов Мальборка во всех частях света.
Эдвард подсыпал сонного зелья в кушанья, после чего вся команда впала в глубокий тревожный сон. Это был отвратительный порошок с кучей побочных действий, но у принца не было другого. В ночи, после того как отключился последний матрос на палубе, Эдвард аккуратно укутал пледами заснувших парней, максимально тихо поднял якорь. Это далось ему с трудом, но он справился. Дальше он обрезал канаты, что удерживали у борта шлюпку.
Это она плюхнулась с высоты в воду и разбудила фон Горица. Знал бы старик что удумает его ученик сразу бы выскочил на палубу. И вот таким образом, шхуна пошла своим курсом в свободное плавание по волнам, а принц Эдвард взял в руки два весла и погреб к берегу.
Он глаз не мог отвести от темных контуров башен древнего города. Его сердце твердо знало, Этэри там. Значит и ему туда! Еще днем высмотрел в подзорную трубу старую дорогу ведущую к горным хребтам. Это был старый торговый тракт, выложенный круглым крупным камнем. Никогда еще прежде не приходилось ходить принцу по подобным дорогам.
Бугристый камень словно спинки черных жуков выпуклыми рядками извилисто уходил плавно вдаль от береговой линии. В лунном свете эти «спинки» блистали яркими отблесками и казалось, что дорога словно светлее всего вокруг. Эдвард даже присел и потрогал камень дороги. Десятками тысяч ног и колес он некогда был гладко отшлифован и явно чем-то обработан. Поэтому и выделялась дорога более светлым полотном на фоне темной ночи. Чтобы путник даже ночью не заплутал.
Забытые теперь знания имели древние народы, что построили такую дорогу. Она даже спустя сотни лет все еще хорошо выглядит. Эдвард шел осторожно, прислушиваясь ко всему вокруг. Но кроме собственного дыхания и биения сердца в груди ничего не слышал. Выйдя на возвышенность, не выдержал, обернулся. Стремительного видно уже не было. Шхуна, надежно спрятанная в морских волнах, тихо и мерно удалялась от берега снятая с якоря.
Неожиданно принц вышел на перекресток двух дорог. Остановился, огляделся. Пускаться в подобные путешествия гораздо лучше было бы днем. Но у Эдварда выбор был не велик. Внимание привлекла небольшая статуя. Она изображала странное существо вроде человек, но с рожками. Эдварду даже показалось что вместо ступней у статуи копытца. Парень нахмурился. Но после расслабился и улыбнулся. Они с Этэри читали древние мифы и там были сказочные существа по-разному забавно выглядящие. Этот парень что держал в руках табличку с надписями, был явным весельчаком. У него были забавные кудряшки и красивая улыбка.
Эдвард напряг зрение, но надписи были сделаны на незнакомом языке. Это был указатель пути. Принц прекрасно помнил в какой стороне виднелись каменные башни города, поэтому уверенно повернул налево.
– Он еще и укрыл их, – возмущался боцман, размахивая руками, – чтобы не замерзли, салаги!
На корабле воцарилась организованная суета. Все проснулись сами или были разбужены. У всех болела голова, у некоторых живот. Шкипер приказал корабельному врачу позаботиться о графе в первую очередь. Но тот на удивление сам быстро пришел в себя и уже во всю командовал на мостике.
– Как вы думаете, – спрашивал он капитана, – далеко отнесло корабль пока мы все. Спали.
Первый помощник уже возился с приборами.
– В полдень я смогу определить широту и долготу по солнцу, – задумчиво отвечал графу шкипер, – тогда и поймем, как далеко нас закинуло в море.
– Ну виртуоз!
Поднялся на мостик боцман. Его щеки были красными от напряжения. Много приказаний ему пришлось отдать за последний час. Один глаз его уже пришел в себя, а второй был еще опухшим. Сонный порошок странно подействовал на боцмана. Одна губа его осталась прежней, в то время как вторая распухла, будто ее ужалила пчела. Одно ухо боцмана было красным и распухшим, второе посинело.
– А я радовался, дурень, дай дядя лот, говорит мне он накануне. Измерения хочу произвести. Ну радуюсь, думаю, отвлечется малец. А то совсем от чуйств своих зачах. А он течения и глубины наметил заранее. Все вычислил, чтобы шхуна на мель не села пока мы тут валяемся под сонным порошком. Ай да злодей!
Граф, шкипер и первый помощник выслушали ворчание боцмана молча и оставили без комментариев. У всех была теперь задача номер один – вычислить местоположение Стремительного и наметить путь обратно. Фон Гориц приказал высадить его на берегу. Таков был новый план. Дальше корабль должен будет направиться к столице морского царства. И уже оттуда выйти несколько человек отрядом по суше через перевалы к каменному городу.
– Я иду без возражений! – как ученик поднял руку боцман.
Его без лишних слов приняли в команду. Это был невысокий, но удивительно подвижный человек. Руки его и ноги были крепкими и мускулистыми. А грудная клетка была такой огромной, что боцман больше походил на бочку, чем на человека.
– Если прибудете к городу в темное время суток, – давал последние наставления фон Гориц шкиперу, – смело идите на огни. Как я понял из письма, что прислал мне в последний раз Пири Рейс, города больше нет. Люди перешли на берег. Это как я понял, был единственный способ спасти тех, кто еще оставался в живых.
– Что происходит в мире, – неодобрительно качал головой шкипер, – не нравится мне это место. То черная ведьма, то чума, вся магия куда-то пропала. Не город, а гиблое место. Кто мог подумать, что нерушимое царство Филиппа может покачнуться и вот так сгинуть. Была мощь и слава, и ничего не осталось.
– Не таков царь Филипп, чтобы легко сдаться обстоятельствам, – улыбнулся фон Гориц, – те, кто решится напасть на Морское царство зубки обломает. Это только город. Столицу имея богатства Филиппа не сложно отстроить в другом месте. Главнее то, что осталась царевна Этэри. И она теперь станет самым желанным подарком любому королю для своего сына. У короля Людовика тоже интерес на девочку не малый. Царевна должна достаться именно нам. Особенно это актуально теперь, когда принц Эдвард голову потерял.
Шкипер кивнул в ответ на слова графа. Приказы были получены, рекомендации розданы, фон Гориц высажен на берегу с том самом месте, где недавно высадился принц. В кустахбыла даже найдена лодка. Ее было решено оставить на месте.
Эдвард шел слишком долго, и он уже давно это понял. Башни каменного города иногда мелькали из-за вершин то слева, то спереди, то справа. Он шел через перекрестки и поворачивал чаще направо. Так ему казалось, что он доберется к городу. Но дорога все виляла среди холмов, огибала невысокие горы и не более того. Единственное что изменилось, больше не было видно моря и горы стали значительно выше. Принц понял, что кружит по какому-то кольцу и не понимал, где ошибается.
И вот он стоит снова на перекрестке трех дорог. Красивые древние статуи указатели уже порядком раздражали. Они ему уже казались знакомыми. Но в отличие от Этэри принц не догадался как-то отметить свой путь, чтобы понять, что он ходит по кругу. Поразмыслив немного, принц уверенным шагом направился на этот раз по левому тракту. Эта дорога была заметно уже и как бы старее. Камень, из которого была она выложены был песчаником. Желтоватые и рыжеватые квадратные плитки местами были полностью выщерблены из полотна дороги. Сквозь расщелины прорастала тонкая зеленая травка.
Спустя часа три пути Эдвард понял, что эта старая как сам мир дорога вообще уводит его от города. Убедился принц в этом, когда оглянулся и увидел шпили башен. Город был явно теперь за спиной принца. Недолго думая, Эдвард сошел с дороги и пошел по зеленому холму вверх на пригорок.
На самом верху парень сел на траву передохнуть. Хотелось есть и пить, но Эдвард терпел. Вдруг где-то со стороны раздалось странное кряхтение. Эдвард оглянулся и вскрикнул от удивления. По холму к нему карабкался фон Гориц. Лицо старика было красным, а в глазах мало доброго.
Но делать нечего не оставалось как кинуться старику на помощь. Фон Гориц вскарабкался, плюхнулся с всхлипом на траву и грозно уставился на принца. Пока он не мог сказать ни слова, но вот сейчас отдышится и Эдварду придется выслушать много интересного.
– Учитель, – начал первым Эдвард, – как вам удалось меня найти?
– Это было не трудно, – с расстановками ответил злым голосом граф, – если учесть, что ты как барашек топчешься на одном месте.
Граф напился и еще немного подышал.
– Я кричал тебе, руками махал, как мог привлекал твое внимание. Но ты и шел быстро и дорогу выбирал всегда не ту. Болван.
Закончил фон Гориц и снова умолк. Эдвард плюнул на терпение и достал флягу с водой, напился. Под ругу попались галеты, захваченные с корабля.
– Перекусим?
Показал он галеты графу. Фон Гориц вначале злобно зыркнул, но после махнул рукой и взял галету.
– А ну тебя, влюбленный эгоист.
– И ничего я не эгоист, – спорил и ел Эдвард, – я всех на палубе укрыл, чтобы не замерзли. Я чуть не надорвался пока якорь один поднимал. Я точно знал какое там течение и что оно отнесет корабль именно в море, а не к берегу. Я все предусмотрел.
– А нервы мои ты предусмотрел?
– Я достаточно взрослый, – твердо ответил принц, – чтобы уже принимать собственные решения.
Фон Гориц аккуратно вытер платочком рот и распростер рукой вокруг.
– И куда они тебя привели, а?
Эдвард запил галету водой и прочистил горло.
– Сюда, – честно ответил он, – но я разберусь.
Старик достаточно легко поднялся на свои длинные ноги. Снизу он казался бесконечно высоким человеком. Старый вояка уже успел отдохнуть и даже набраться сил. Его цепкий взгляд осматривал все вокруг не торопясь. Эдвард тоже встал и осматривался.
– Назад идти нет смысла, – наконец заговорил граф, – дорог тут немало, как ты уже заметил. И если мы пойдем вон к тем серым мегалитам, то думаю можем выйти на тракт ведущий в сторону города.
– А если там нет дороги? – спросил Эдвард.
Ему было интересно посмотреть, что там за камни такие исполинские словно великанами разбросанные.
– Тогда просто вернемся.
Сказал граф и сел снова на траву. Он достал карандаш и протянул руку в сторону Эдварда. Принц безропотно достал карту. Он чертил как мог свой маршрут. Фон Гориц развернул карту и стал внимательно ее изучать. После стал делать собственные правки.
– Вот тут, – нарисовал он точку чуть пожирнее, – я тебе кричал, кричал, чуть не охрип. Но у нас же не принято оглядываться. Надо было идти прямо, а ты куда повернул?
– Я шел так чтобы город всегда был впереди.
Ответил Эдвард.
– И в итоге он каким-то образом оказался позади.
Вздохнул фон Гориц и сделал новые пометки карандашом.
– Может магия? – сделал робкую попытку оправдаться Эдвард.
– Ты ее чуешь?
– Нет, – ответил принц честно и даже покачал головой.
– Ну вот и ответ, – сворачивал карту граф, – не магия. Это называется у дурной головы ноги больные. Идем.
И вот так Эдвард и фон Гориц теперь вместе направились к странным серым камням что виднелись вдали.
– Мне эти камни напоминают дома каменных гномов, – с интересом рассматривал громадины Эдвард. – днем гномы прячутся внутри. А как наступает закат в камнях образуются дверцы и окошки, и даже печные трубы.
Фон Гориц смешливо глянул на принца. С фантазией у того всегда было хорошо.
– Тебе бы сказки писать.
– Вот женюсь на Этэри, рожу детей и буду им сказки сочинять, – размечтался и разгорячился принц.
Он даже не заметил, как фон Гориц остановился и стоял, уставившись на него с забавным выражением лица. Эдвард оглянулся и тоже остановился. А граф, наоборот, ожил и двинулся вперед как болванчик раскачивая головою.
– Все сам, все сам, – цокал языком он, – и с корабля от учителя сбегу, и на царевне женюсь и детей нарожаю. И все сам.
Граф прошел мимо, а Эдвард опустил голову и улыбнулся. Он уже давно все продумал что непременно должно случиться в его жизни. И в его мечтах у них с Этэри было трое детей. Два сорванца мальчишки и нежная принцесса девочка. Он мечтал назвать ее в честь матери – Астрид. После Этэри это имя ему нравилось больше всего.
Эдвард замер. Фон Гориц шел и резко запнулся, медленно доставая оружие. Принц тоже вытащил шпагу и подошел боком к учителю.
– Там, – коротко сказал граф, – у камня.
Две пары глаз неотрывно смотрели на что-то явно чужеродное, лежащее под серой глыбой.
– Вещевой мешок, – предположил Эдвард, – брошенный. Или забытый.
Граф согласно кивнул и оба плавно разошлись. Проверяя взглядами местность оба аккуратно с двух сторон подошли к неизвестному предмету.
– Что это? – спросил Эдвард, не опуская шпаги.
– Уж точно не мешок.
Эдвард обернулся по кругу, а граф подошел и острием своей шпаги приподнял тряпку.
– Это человек, – сказал он, – мертвый.
Принц опустил шпагу, но не стал ее прятать. Кто знает, кто может прятаться за камнями в округе. Оба стали изучать находку.
– Он видно давно мертв, – предположил Эдвард, – высокогорье высушило и превратило его в подобие мумии.
– Не могу согласиться, – сжал в комок губы граф, – его одежда и орнамент на покрывале. Они вполне свежие.
– Цвета и рисунок морского царства.
Изумился открытию Эдвард. Сердце его стразу же заколотилось вдвое быстрее.
– Но как он мог оказаться здесь?
Принц подошел ближе и перевернул тело. Глянув принца словно, отбросило назад. Граф сразу же снова принял боевую стойку с оружием на изготовке.
– Это, – голос принца дрожал, – это. Икар.
– Кто?! – вскричал фон Гориц и подошел к мертвецу, – да это он.
Граф и Эдвард молча смотрели друг на друга. Мыслей в голове был рой и в то же время ничего вразумительного на ум не приходило.
– Но что тут мог делать этот еле ходящий старик? – наконец спросил граф скорее себя.
– Он шел, – поникшим голосом еле ворочал языком Эдвард, – за ней. Только поэтому. Больше я объяснения не нахожу.
Мужчины стояли над телом Икара в молчании. Фон Гориц не знал, что сказать и как быть. Все что он не скажет может только больше ранить принца. И что в итоге вытворит Эдвард никому не было известно.
– Мы должны его похоронить, – нарушил долгое молчание Эдвард.
Оба без слов разбрелись и начали выискивать небольшие камни. Граф нашел углубление в земле. Было решено перенести тело в него и сверху заложить камнями.
Копать могилу было нечем. Эдвард попробовал, но быстро убедился, что наносной слой почвы тут минимальный. Дальше только камни и все преимущественно огромного размера.
Фон Гориц произнес прощальную речь воина. Эдвард достал тонкий кинжал и воткнул его в изголовье могилы. Так Икар обрел последние пристанище.
32
Когда все было закончено уже наступил вечер. Потемнело и ощутимо похолодало, но контуры каменного города были отчетливо. Путники решили двигаться пока хоть что-то видно.
Дальше их путь полностью совпал с дорогой, которой пришла в город Этэри. Тропа вдоль берега Черного озера. Окраина города с разделяющей полосой, сложенной из круглого камня. Эдвард эту причудливую преграду просто перепрыгнул. Он бы даже посмеялся над такой пародией крепостной стены не будь ему так грустно и тревожно.
Каменные мостовые гулко чеканили каждый шаг путников. Древние каменные домики громоздились так близко друг от друга, что выглядели сплошной стеной вдоль улицы. Эдвард и фон Гориц впервые попали в подобное место. Они шли и неустанно крутили головами во все стороны.
Внезапно вдали показались огни.
– Что это? – насторожился принц и выставил шпагу.
– Там кто-то есть, – тихо проговорил граф и тоже поднял оружие.
Оба воина вмиг растворились в темноте. Больше ни один звук, ни одна тень не могла выдать их передвижения. Вскоре оба оказались на окраине большой площади. Посередине ее располагался очаг, а вокруг скамьи застеленные покрывалами или шкурами. Вокруг очага и по площади суетились люди. Их было немного, но все они весело переговаривались.
Над огнем парил огромный чайник. Крупная женщина подошла, сняла чайник и стала разливать питье по кружкам, тут же выставленным на широком пне. Люди подходили и аккуратно брали в руки горячие кружки. Одни садись тут же у огня, другие отходили в сторону. Пришел парень и стал настраивать струны гитары.
Вся компания суетилась в пределах отблесков огня и только два воина затаились на границе темноты и зорко следили за тем, что происходит. Сердце Эдварда пропустило удар. Он увидел Этэри.
Царевна медленно прошла в круг. Женщина подала ей кружку. Этэри взяла ее двумя руками и села на скамью. Парень что настраивал гитару тут же подсел рядом. Он явно заигрывал с царевной, та ему улыбнулась и что-то сказала. Заиграла музыка.
– Этэри, – прошептал рядом с Эдвардом фон Гориц.
– Вижу, – проскрежетал тот в ответ. Он уже был полон ревности.
– Что будем делать? – спросил граф.
Эдвард немного подумал. И придумал. Постоянно посматривая на спину, царевны стал шарить по дорожной сумке. Фон Гориц молча стоял рядом. Эдвард сразу заметил, как отросли ее волосы. Этери намеренно всегда остригала их коротко. Но теперь они были ниже плеч и пушистыми волнами закрывали шею царевны.
– Вот.
Достал Эдвард блокнот и показал графу. Он вырвал один квадратный лист и сложил его замысловатым способом.
– Мы с Этэри в старинных манускриптах нашли, – пояснил он, – не помню то ли оригами называется, то ли икебана. А! Макраме!
Граф смотрел на странный предмет, сложенный уголком. Он имел два выступающие треугольником крылышка.
– Отдаленно на крылышки птички похожи, – сказал он, – и чем это нам поможет?
– А вот чем, – Эдвард прищурился и стал размахивать предметом названным макраме, – мы с Этэри такие запускали друг другу с записочками. Весело было.
Принц прищурился и отпустил макраме. Бумажная птичка плавно полетела и врезалась прямо в волосы Этэри. Девушка вначале провела по волосам рукой. Затем встала и посмотрела. Медленно поставила кружку на пень и опустилась, подняла птичку. Выпрямилась и стала оглядываться по сторонам.
– А вдруг она в плену? – отчего-то внезапно разволновался Эдвард.
– Сейчас мы это и узнаем, – ответил ему фон Гориц.
Этэри еще раз осмотрела то, что к ней прилетело. Затем разобрала его и даже понюхала. Эдвард как на углях переминался с ноги на ногу. А царевна меж тем, прижала бумажку к груди и побежала прямо на них. Остановилась. Видно, было как бегают ее взволнованные глаза. Она высматривала, но никого не могла рассмотреть в темноте ночи.
– Эдвард! – не выдержала она и закричала.
Фон Гориц дернуться не успел, старость свое берет, как принца ветром сдуло с места. Он уже стоял около царевны. Оба замерли и смотрели друг на друга. Граф тоже вышел, царевна заметила его.
– Доброго вечера, – отвесил он поклон, – царевна Этэри.
– Просто, – тронула его за руку девушка, – Этэри, пожалуйста.
Она мило улыбнулась, но в глазах ее была бесконечная печаль.
– Ваши глаза, – сказал фон Гориц.
Эдвард взял Этэри за руку и так и стоял. Ее ладошка была теплая и нежная и ее совершенно не хотелось выпускать. Этэри поджала губки и покачала головой.
– Они больше не меняются, – ответила она.
Царевна показала рукой на огонь.
– Пройдемте, тут холодно. Вы голодны, у нас сегодня рагу с овощами, очень вкусно.
– Кто все эти люди?
Продолжал расспрашивать почти шепотом фон Гориц. Эдвард разве что слюни по бороде не пускал. Он потерял от радости дар речи и ему сейчас хотелось лишь одного – просто быть рядом с Этэри.
– После того, как проклятье пало, – так же тихо отвечала царевна, – пали и магические границы. Люди почувствовали, что нет преграды и стали приходить в город. Это потомки древних жителей города. Много сотен лет назад их предки были вынуждены покинуть город и переселиться на побережье. Но там условия оказались не такими благоприятными как у нас в столице Морского царства. Древесины тут мало, и она плохого качества. Воды оказались с холодными течениями и приносили мало рыбы. Побережье гористое, а почва не плодородная. Я даже не знала, что эти бухты, где буквально существовали все эти бедолаги тоже части Морского царства и все эти люди, подданные царя Филиппа.
Этэри привела и усадила гостей на скамью. Все, кто увидел Эдварда и фон Горица приветливо здоровались с новенькими и не выказывали ни удивления, ни любопытства. Две миски с горячим содержимым заставили громко заурчать животы и мужчины с готовностью приступили к позднему ужину.
– Мы нашли Икара, – наконец пришел в себя от радости Эдвард.
Этэри грустно вздохнула, и слезинка покатилась из ее глаза. Она тут же ее смахнула.
– С той стороны еще никто не пришел. Все идут со стороны побережья. А я.
Девушка запнулась и замолчала.
– Мы похоронили его, – снова взял руки Этэри в свои Эдвард.
– Спасибо, – зажала нос, сдерживая всхлип ответила Этэри, – я не решилась.
– Все хорошо, – обнял девушку за плечи Эдвард.
Этэри не сопротивлялась. Ей нравился Эдвард. Они давно в шутку уже «как взрослые» обговорили свое будущее, и все решили. Парень, что играл на гитаре насупился, но не долго дулся. Вдали показалась миловидная особа и он быстро перебрался с гитарой к ней.
– Это каменный город семи королей, – продолжила Этэри немного успокоившись, – тут нет развитого сельского хозяйства. Я так поняла, тут горные шахты, рудники, сокровища всякие. Плюс — это торговый крупный пункт. Некогда в этих местах сливались самые крупные торговые пути Морского царства. Кстати, удел царя Филиппа это всего лишь одна из семи частей огромного государства, что было. Мы получается новые жители старого города. Обживаемся, восстанавливаем город. Народ потихоньку прибывает.
– Вы тут верховная ведьма, – уточнил фон Гориц.
Этэри поджала губы. Но после сомнения все же кивнула согласно головой.
– Они пришли, а я тут уже была. Меня тут почитают как главу. Но мне не нравится такая власть. Вы пришли вовремя, – за все время второй раз улыбнулась Этэри, – с завтрашнего дня вы граф Фон Гориц будете главой города.
Лицо графа вытянулось, а глаза округлились.
– Вот те на! – воскликнул он.
– Ну вот и договорились, – обрадовалась Этэри, что спихнула в надежные руки бразды правления городом.
– Магия, – проговорил фон Гориц.
Он еще не мог осознать, что неожиданно для себя стал властителем огромного города.
– Ее больше нет, – неожиданно грозно ответила Этэри, – и больше никогда не будет.
Эдвард снял свою куртку и накинул на плечи Этэри.
– Ты устала?
Девушка спохватилась и тут же засуетилась.
– Ой, простите, я так обрадовалась встречи, что совсем забылась. Вы устали. Я провожу вас в дом, где вы можете отдохнуть. А все разговоры продолжим завтра.
Мужчины встали. Царевна распростерла вверх руки и громко заговорила. Все на площади тут же повернулись в ее сторону.
– Уважаемые жители города! Я сделала свой выбор, – она указала на фон Горица, – вот перед вами властитель города Семи королей!
Народ радостно воспринял эту весть. Все захлопали в ладоши, а граф растерянно отвешивал поклоны за оказанную честь.
– Вот так и я потерял наставника, – наклонился к уху Этэри Эдвард, – и все по твоей вине.
Парень выпрямился и сказал полностью растерянному графу.
– Вот это поворот! Был учителем, стал властителем!
Фон Гориц грозно зыркнул на принца.
– Однако мне не помешает это выпороть вас юноша!
Он даже замахнулся как лозиной в сторону Эдвард шпагой. Тот отпрыгнул и тихо засмеялся. Этэри остановилась около уютного двухэтажного домика.
– Вот ваш дом на эту ночь. Там тепло и у камина есть дрова.
Граф первый вошел в дом, но непременно оглянулся и очень выразительно посмотрел на ученика. Эдвард задержался у двери. Этэри стояла с поникшей головой и лихорадочно вздыхала. Принц понял, что она сдерживается чтобы не расплакаться.
– Этэри, – позвал он девушку.
Та всхлипнула и посмотрела на парня.
– По моей вине погиб отец и Пири Рейс и… Лина… и
– Этэри, – взял ее за плечи Эдвард, – прости меня, я неосторожно пошутил. Но уверен нет твоей вины нигде. Это так обстоятельства сложились.
Этэри все же заплакала.
– Почему они так сложились, – выдавила она еле слова, – именно со мной. Теперь я одна, к тому же черная проклятая ведьма и. Глаза даже разные стали. Уродина снаружи и внутри.
Эдвард взял притянул ее к себе и поцеловал в каждый ее глаз. Этэри так растерялась что тут же притихла.
– Я люблю каждый твой глаз, – с улыбкой ответил Эдвард и закрыл за собой дверь.
Этэри опешившая постояла немного перед закрытой дверью и пошла к себе, переполненная волнением. Она не знала, что и думать. Эдвард впервые поцеловал ее, и она все не могла для себя решить. Это можно считать первым поцелуем или все же нет.
Утро наступило рано. Эдвард не сомкнул глаз, несмотря на усталость. Его терзали стремления поскорее воссоединиться с царевной. Он хотел все с нею обсудить, выслушать все новости и поговорить о будущем. Не проспал ни минуты и старый граф. Его тоже обуревали тревоги. Но уже другого характера.
Он нежданно негаданно стал властителем целого каменного города в самой глубине гор. И это тебе не просто городишко на воде у побережья. Тут надо полагать и богатства иного характера. А раз нет магии, то и пути вскоре начнут восстанавливаться, меняться торговые маршруты. Жизнь в городе закипит. У старого графа голова шла кругом.
Утренний туман густыми клубами катился прямо по улицам. Каменная мостовая блестела от влаги, а крыш домов совершенно не было видно. Мужчины вышли на улицу и увидели, что не одиноки в своей бессоннице. На улице уже суетилось много народу.
– Не спится, – раздался рядом голос Этэри, – доброе утро. Пока всем новым жителям города не спиться. Все стремятся поскорее вернуть в город жизнь.
– Этэри, – тут же подскочил к девушке Эдвард.
Царевна провела мужчинам небольшую экскурсию по улицам и площадям. Она привела их к замку. Тут тоже работало немало народу. Стучали молотки, работали рубанки и пилы. Вокруг пахло сосной и смолой.
– Мы уже начинаем совершать торговые сделки, – обратилась царевна в первую очередь к графу, – обмениваем драгоценные камни, найденные мною в многочисленных сокровищницах на строительные материалы. С Запада идут караваны с древесиной, тканями, утварью. Испытываем дефицит с продуктами питания. И у меня такое ощущение что нас нагло обманывают.
– Разберемся, – протяжно втягивал запахи леса и гор фон Гориц.
Этэри привела мужчин в замковую кухню. Это было исполинское помещение. Для тех, кто всегда существовал на воде размеры зданий на земле казались просто неимоверными. Эдвард аж присвистнул, разглядывая все вокруг.
– Да тут, пожалуй, уместился бы весь дворец моего отца! – воскликнул принц, – голова кружится от высоты и широты. И это всего одна комната в замке! И что? Кухня!
Этэри уже привыкшая к замку и городу смотрела на изумлённые лица своих гостей и улыбалась. Ей было приятно, что Эдварду все тут нравится.
– Давайте завтракать, – указала места за длинным столом Этэри, – и начнем наш трудовой день.
Эдвард узнал, что сама Этэри живет в замке. Люди, что пришли сюда в замке ее и обнаружили. Девушке сразу были принесены все виды клятв, даже те в которых она не нуждалась, и работа по восстановлению города закипела. Она была провозглашена верховной ведьмой и правительницей города. Все к ней шли за советом и разрешением различных вопросов. Болезни и травмы тоже были на ней.
Благодаря полученным знаниям от своих мудрых учителей Икара и Пири Рейса она еще могла справиться с лечением людей и обустройством города. Но торговые и политические дела для Этэри были темным пятном. Она совершала сделки, но понимала, что ее нагло обманывают хитрые торговцы древесиной и тканями. По незнанию девушка вынуждена предлагать на выбор те сокровища, что может предложить пока в обмен. И торговцы не отказывали себе ни в чем в выборе сокровищ гораздо дорогих, чем стоил их товар.
Из тех мужчин и женщин, что уже пришли в город царевна не могла выбрать себе ни одного дельного помощника. По большей части это был голодный оборванный люд с бесплодного побережья. Люди с готовностью подчинялись, но думать и принимать сложные решения отказывались.
После сытного завтрака фон Гориц первым делом предложил пройтись в рабочий кабинет Этери, если он, конечно, есть. Царевна улыбнулась и указала рукой направление.
– Конечно же он у меня есть.
Уже веселее разговаривала она. Присутствие Эдварда хорошо на нее действовало. Он ее веселил, и она не ощущала больше себя бесконечно одинокой. Девушка провела мужчин по нескольким залам и переходам. Все вызывало восхищенные возгласы и у Эдвард и у графа.
– Мы еще доподлинно не выяснили истинных назначений всех помещений замка, – рассказывала по пути Этэри, – все интуитивно. Так была выявлена замковая главная кухня. По печам, остаткам мебели и утвари. Так что пока идет реставрация помещений, располагаемся по понятию удобства.
Царевна остановилась около одной двери темного дерева. Это была не дверь, а произведение искусства. На ней были вырезаны разные фигуры и орнаменты.
– Да, – увидела она как рассматривают дверь мужчины, – тут все такое необычное и красивое. Все что есть возможность сохранить, сохраняется.
33
Этэри распахнула дверь и вошла первой.
– Это сейчас мой кабинет и мой дом временно. Работы ведутся пока на нижних уровнях. Не все быстро, – улыбнулась она и дала время мужчинам осмотреться.
Огромные окна в два этажа высились от самого пола до потолка. Тут уже висели занавеси, что придавало помещению уют. Отделка была выполнена из тёмно-коричневого лакированного дерева и насыщенного зеленого сукна. Вдоль стен стояли книжные шкафы. Огромный в человеческий рост камин с резными каменными статуэтками.
– Да, – восхищенно крутился по кругу Эдвард, – вот это замок. Я столько камня вокруг себя в жизни не видел. А камин! Я в него могу целиком войти!
Фон Гориц тоже был восхищен и поражен всем увиденным, но старый военный вел себя более сдержанно.
– Это рабочий стол?
Подошел он к массивному столу. Тут же стояло кресло, более напоминающее собой трон, чем стул. Фон Гориц замер в нерешительности. Трон его короля Людовика был сделан менее искусно, чем это старинное кресло в рабочем кабинете. А то, что это помещение выполняло именно функцию кабинета не было и сомнений. Тут Этэри не ошиблась. Отделка и мебель говорят именно об этом.
– Большинство помещений было хорошо запечатано.
Рассказывала Этэри Эдварду, который все же пытался забраться в камин и подурачиться. Она же дергала его за руку обратно и посмеивалась. В камине играло пламя. Не большое, но принц мог вполне обжечься и выпачкаться.
– Люди, которые уходили из города всеми силами старались сохранить все.
– Они надеялись вернуться, – согласно кивнул головой фон Гориц.
– И вернулись, – оставил попытки забраться в камин Эдвард после строгого взгляда Этэри.
– Спустя десять сотен лет.
Договорила Этэри и подошла к рабочему столу. Она вместе с Эдвардом не сговариваясь взялись за разные стороны кресла и выдвинули его. Фон Гориц как не старался сделать равнодушный вид у него не получилось. Граф с трепетом посматривал то на принца, то на царевну. Оба подбадривающе улыбались. И вот он решился и сел за этот невероятный рабочий стол.
Этэри тут же начала показывать ему бумаги. Граф сразу вник в суть всех дел. Их еще было не много и аккуратная Этэри все разложила по стопочкам. Царевна выдвинула один ящик и достала из него маленький ключ. Его она положила перед графом на стол. Затем взяла ключ и прошла к шкафу, расположенному между двух окон.
Вставила ключ в замок и распахнула дверцы. Там в нише на полках обнаружились многочисленные сундуки и ларчики. Этэри повернулась к графу.
– Сюда я перенесла часть найденных сокровищ. Тут металлы в слитках, монеты, камни разные. Есть украшения. Это для расчетов с торговцами.
– А это что?
Эдвард взял с полочки странного вида графинчик. Сосуд был прозрачным и в нем плескалась странная бурая маслянистая жидкость.
– И это не похоже на драгоценности.
Принц стал по очереди трогать лежащие отдельно рядком бурые и черные камушки. Они точно не были похожи на яркие драгоценности.
– Не знаю, – пожала плечиками Этэри, – сосуды и эти куски тут были изначально. За сотни лет они не пропали. Значит какие-то ископаемые. Я ничего не выбрасываю.
– И правильно делаешь!
Подошел фон Гориц к шкафу и взял в руку черный блестящий камень. От его пыли пальцы графа чуть испачкались в черный. Эдвард откупорил пробку и пытался засунуть нос в графинчик. Этэри тут же отобрала сосуд и пробку и закупорила. Эдвард не понятно успел вдохнуть запах странной жидкости или нет, но стоял и смешно кривлялся. Фон Гориц взял в руку другой камень. На его пальцах остались ярко рыжие пятна.
– Это не опасно? – взволнованно смотрела на руки графа Этэри.
Но тот торжественно улыбался. Новый властитель города аккуратно уложил все на полочки, кроме черного камушка. Его он оставил у себя. Этэри закрыла ключиком замок шкафа и вручила его графу.
– Вы теперь распорядитель казны.
Тот сел за стол и положил камень на чистый лист бумаги.
– Есть один серьезный вопрос, – начал он сложа руки на столе деловым тоном.
Молодые люди стояли перед графом теперь как на приеме. Он быстро понял, что всё нужно брать в свои руки. Этэри совершенно не годится для деловых дел.
– Я поданный другого государства, – пояснил граф, – и как гражданин королевства Мальборк, соблюдаю интересы своего короля. Как мне быть управляющим города Семи королей?
Эдвард поджал губы и уставился на Этэри. Та тоже замерла с открытым ртом не зная, что на это ответить. На помощь пришел принц. Он взял за руку Этэри и притянул к себе. Та возмущенно глянула на парня, но тут же улыбнулась.
– А так и быть! – ответил он громко и четко, – форс мажор у нас, да царевна?
Этэри вначале не поняла, а после согласно закивала головой. А Эдвард продолжил.
– Ты и соблюдай интересы своего короля. Для блага Морского царства и Мальборка вместе взятых. Ты мой опекун, а теперь и опекун Этэри. Пока мы не поженимся.
Этэри наклонила голову и густо покраснела. Это понравилось Эдварду. Руку она у него не вырвала. Значит с его словами согласна. Фон Гориц подумал и к общему облегчению Эдварда и Этэри кивнул головой. Молодые дружно выдохнули.
– Так тому и быть, – ответил он, – а если сюда прибудет царь Филипп?
Этэри не нашлась что ответить и на это. Уж его она тут вообще не ожидала. По правде сказать, Этэри полагала что царь Филипп мертв, как и все в его городе. Ответил снова принц.
– С той стороны еще не пришел ни один человек. Но если и явится сюда сам царь. Тогда и решим, как быть. А пока пусть все идет своим чередом.
Этэри глянула на принца благодарно и снова улыбнулась. Это тоже очень понравилось Эдварду. Этэри рядом с ним оживает и превращается в ту прежнюю его Этэри. И ему было абсолютно все равно, что глаза ее теперь разные и не меняются.
– Добро, – согласился и на это граф, – тогда начнем наш день. Мне бы позвать толкового кого?
– Это быстро.
Подошла Этэри к двери и подергала за плетеный шнурок свисающий сбоку. Принц был уже рядом и тоже хотел дернуть, тем более после того, как дернула Этэри ничего не произошло. Но та стукнула принца по запястью.
– Мы не могли вначале понять назначения этого устройства, но разобрались довольно быстро. Это система оповещения. Тут звука нет, зато там звонит колокольчик. Поэтому нельзя лишний раз дергать.
– Вот в чем дело, – вытянул удивленно лицо Эдвард, – ему все же хотелось хоть разок дернуть за шнурок.
В дверь постучались.
– Входите.
Сказала Этэри. В кабинет нерешительно заглянула растрепанная голова молодого парня.
– Это Прошка, – познакомила с парнем графа и Эдварда Этэри, – он очень грамотный, но трусоват и категорически отказывается вести переговоры.
Граф махнул рукой и Прошка на полусогнутых просеменил к новому владыке города Семи королей. Этэри сделала правильный выбор и тем была собой невероятно довольна.
– Ну наконец-то я, – проговорила она вслух, – сделала за последние недели одно правильное дело.
Эдвард улыбнулся и стиснул ее запястье еще крепче. Граф уже тихо о чем-то переговаривался с парнем. Этэри подвела принца к одному из окон.
– Гляди что тут есть.
Эдвард восхищенно осматривал огромный внутренний парк. Он был уже частично очищен. Тут было просто море зелени. А еще виднелись статуи, беседки, террасы.
– Вот бы попасть туда, – восхищенно выдохнул Эдвард. – покажешь туда дорогу?
Этэри косо смотрела на принца и улыбалась одним краешком губ. Эдвард понял, она явно что-то задумала и приготовился. Царевна выдержала паузу, дождалась, когда парень начнет нервничать и открыла стеклянную дверь. Эдвард распахнул рот и замер. Этэри ждала именно такой реакции. Она медленно продефилировала в парк прямо из кабинета.
Эдвард тоже сделал два шага вперед, осмотрелся, после вернулся обратно в кабинет.
– Треска соленая мне в рот, – выругался он, забыв о правилах приличия, – дверь прямо в окне! Как? Уму непостижимо. Во предки дают. Эко же додуматься вмонтировать стеклянную дверь в стеклянное окно.
Царевна только и делала, что посмеивалась. Она то уже все тут исследовала и уже многому не удивлялась.
– Молодой человек! – выглянул из-за Прошки фон Гориц, – вам язык перцем давно не мазали?
Этэри быстро вытянула замешкавшегося Эдварда к себе, плотно прикрыла дверь и оба со смехом убежали прочь. Граф покачал головой, выдохнул громко и перевел взгляд на пытливую рожицу Прошки.
– Так что вы, Прошка, говорите?
– Я говорю, – мялся от волнения парень, – на северной стороне в горном массиве штольни заваленные.
Фон Гориц расстелил карту и оба наклонились.
– Вот тут, – ткнул пальцем и тут же отдернул руку Прошка, – мы там уже были. Уголь добывали там. А почем он вам, господин?
Парень часто мигал глазами и не мог от волнения устоять на месте. Граф подкинул на ладони кусок угля.
– А откуда знаешь, что это уголь?
– Да как жешь, топим им холодными зимами печи на побережье.
– Хм, а ведьма? Не боитесь?
– Ведьма? – удивленно воскликнул Прошка, – Маруська наша юродивая с третьей пристани, вот вся наша ведьма. Мы ее иногда во время дождя зельем напаиваем и спит благая.
Надо было видеть глаза фон Горица. Он подкинул уголь и забыл его поймать. Кусок с глухим стуком упал на лист бумаги.
– А, у, – подбирал он слова, – царевне. Этэри ты об этом говорил?
– Так с тех пор, как повадилась в горы уходить, Маруська наша, – неопределенно махнул руками Прошка, – так и сгинула. Не вернулась она. Что и говорить-то.
Фон Гориц вытянул свой бесконечно длинный палец и помахал им.
– Ладно, – опустил он руку, – это все потом. А уголь нам, Прохор необходим для торговли. Вот пока наша валюта будет! А как часто к вам на пристани корабли заходят?
– Так раньше совсем редко захаживали.
Все размахивал Прошка руками. Он весь был как на шарнирах и казалось, что стоит ему остановиться он тут же и рассыплется.
– А теперь почаще будет. Раз в две недели судно причаливает. Они у нас селедкой грузятся.
– Одно судно один раз в две недели! – стукнул себя по голове удручённый граф, – Треска соленая мне в рот!
Прошка замер на месте. Он совершенно не понял отчего так огорчился новый властитель города. Парень наклонился и заглянул в лицо графу.
– Господин, а перца нет.
Фон Гориц резко поднял голову, посмотрел на растерянного парня и рассмеялся.
– Ну и отлично! – воскликнул он, – я не рот перцем хочу себе засыпать, а набить полные карманы вот этими камушками. Идем, Прохор, покажешь мне мои владения.
Этэри и Эдвард бегали по парку играя в догонялки. В центре парка возвышалась башня. Проход в ней шел по кругу винтообразно и завершался смотровой площадкой. Тут и остановилась, запыхавшись царевна. Дворец был спроектирован так, что смотровая площадка ничем не была загорожена с одной стороны и вид тут открывался потрясающий на горы и море. Казалось, что отсюда даль видна на тысячу километров.
– Так магии больше нет?
Стоял за спиной Этэри Эдвард и смотрел тоже на панораму. Он положил руки ей на плечи.
– Нет, – ответила тихо Этэри, – она превратилась в весну.
– Это как?
– Весна наступает на мир со скоростью триста километров в сутки, – отвечала серьезно Этэри, – так и магия исчезает из нашего мира с той же скоростью.
– И однажды ее не будет совсем.
Проговорил Эдвард. Он тоже был магически одаренным человеком, и она ему помогала в жизни. Без магии жить тяжело. И он прекрасно знал, как многие будут не довольны таким ходом событий.
– Увы, – вздохнула Этэри, – магия останется во мне. Я проклята бессмертием. И пока во мне магия я не могу умереть. От этой заразы не так и просто избавиться. А самое страшное в том, что я буду меняться. Я ведьма, Эдвард!
Этэри повернулась так резко лицом к нему, что парень вздрогнул. На него теперь пристально смотрели два глаза. Один ярко зеленый, второй пронзительно синий.
– Я неизбежно буду портиться. Эдвард, наступит однажды день, когда я своими руками захочу уничтожить мой мир! Я не могу допустить этого. Но я пока не знаю, что придумать. Однажды со мною станет плохо всем тем, кого я так люблю. Тебе лучше оставить меня сейчас. Умрут все. Ты. Мой дэймон. Моя Лина однажды неизбежно потеряет магию и станет обыкновенной. И мне нужно будет что-то придумать до тех пор, пока я не съехала с катушек. Иначе моя сестра окажется правой. И наш мир все же будет опустошен демоном. Ты сам сегодня убедился в том, насколько наша цивилизация была более развитой тысячу лет назад. И к чему мы пришли сейчас.
Этэри замолчала. Ей сложно было подбирать слова. Она много думала и все же пришла к выводу, что Эдварду гораздо лучше будет идти по жизни своим путем. Она ждала его ответа.
Принц дослушал до конца ее долгую и проникновенную речь и стоило ей замолчать, взял и поцеловал. И не просто чмокнул в щечку, а по-настоящему в самые губы.
– Самой тебе не справиться, – ответил он ей, – тебе нужен надежный помощник. Наверняка в мире спрятано много интересных книг. Мой учитель – лучший друг Пири Рейса подскажет, где находятся древние библиотеки востока. А у меня есть крепкий корабль. Да и к тому же, когда у тебя начнет портиться характер, кому-то нужно быть рядом, чтобы остужать его. Ты так мечтала о путешествиях вместе со мной. А теперь прогоняешь. Я предлагаю тебе, Этэри, вместе найти, где прячется твоя смерть. Вот моя рука.
Эдвард протянул ладонь. Этэри замерла в нерешительности. Она видела себя одинокой и всеми брошенной. И рука Эдварда, после того что он узнал, была для девушки неожиданностью. Она знала, что нравиться ему, но то, что он предлагает. Это уже больше, чем простая симпатия. Это уже.
– Ты обрекаешь себя, Эдвард. У тебя не будет наследников. Не будет спокойной жизни. Останешься со мной и не будешь долго счастлив. У нас будет в запасе не много лет.
– Но все они будут наши. Ты разве не видишь, что это не просто симпатия, Этэри. Это любовь.
Этэри наконец вложила свою ладонь в протянутую руку принца.
– Ты пожалеешь, – вздохнула она, – и проклянешь однажды эту любовь.
Эдвард заключил Этэри в объятья, развернул к себе спиной и так они остались стоять и смотреть снова вдаль.
– Но при этом успеют сбыться все мои мечты. Ты станешь моей. И мы всегда будем вместе. А все остальное, шелуха.
– Шелуха? – нервно хохотнула Этэри.
– Шелуха, – серьезно ответил Эдвард и замолчал.
Больше они ни о чем не разговаривали. Все было выяснено и решения приняты.
Граф фон Гориц серьезно взялся за дела возрождающегося каменного города Семи королей. А у Этэри и Эдварда появились новые немаловажные дела. Молодые люди разрабатывали грандиозный план по путешествию по всему миру в поисках источников древних знаний.
Первым местом, где начались их изыскания стали библиотеки города. Как была удивлена Этэри узнав правду о ведьме дождя. И эта правда просто не укладывалась в головах молодых людей.
– Оказывается, – оторвалась от записей Этэри и посмотрела на принца, – она была простой жительницей одного из поселений на побережье. Простой женщиной. В быту самой посредственной, даже можно сказать во многом беспомощной. Ее все немного того считали. А как начинался дождь она преображалась буквально в другого человека.
– Думаю, это одна из редких разновидностей оборотничества, – тоже рассуждал Эдвард, – аномально редкая.
– Магические болезни, – ткнула в парня длинным карандашом Этэри и снова наклонилась над своей работой, – Пири Рейс рассказывал о таком и даже, кажется, говорил, что читал однажды трактат об этом. Но я все слушала как сказку. Эх, знала бы. Не могу вспомнить названия города, где он посещал библиотеку. Или это были записи в частной коллекции? Ничего не помню.
– Эта Маруся жила в одном из поселений на побережье, что основали последние переселенцы, покинувшие каменный город. – говорил Эдвард, – места дикие и глухие. Тут плохое дно и много холодных течений. Растения растут плохо, с моря продовольствия немногим больше. Народ жесткий и малограмотный. Даже царь Филипп, совершенно не интересовался этой частью своих уделов. Вот и получилось, что жила ведьма дождя тут как в потайном закоулке. Все местные были в курсе одной странной особы. И никому не было до нее дел.
– Ага, считали юродивой и совершенно не трепетали от той ее личины, что она приобретала в дожде.
Этери и Эдвард встретились глазами и одновременно стали улыбаться друг другу.
– Какие еще тайны скрывает этот мир?
Проговорила Этэри.
– Мы их все разгадаем, – ответил Эдвард.
Этэри вздохнула и наклонилась над свой работой. Эдвард медленно и бесшумно стал выбираться со стола. Девушка была поглощена раздумьями и не видела, как на цыпочках походкой хищника подбирается к ней принц. Эдварду надоело сидеть без дела. От пыли у него уже чесался нос, а от бесконечного перебирания книг, наступила ужасная скука. Он был человеком действия, и просиживать согбенным в библиотеке он не мог. Поэтому решил пошалить.
С тех пор как он впервые поцеловал Этэри прошло уже много дней. Царевна словно не прониклась его чувствами к ней. Вся была поглощена проблемой своей смерти. Она очень переживала, что однажды потеряет себя как личность и тогда наступит точка невозврата. После мир будет обречен. А Эдвард был парнем молодым, горячим. Ему помимо глобальных проблем еще хотелось обнимашек и поцелуев.
– Моя сестра убила Марусю, – дрогнувшим голосом заговорила Этэри. –Так она отбирала магию у особо одаренных магов. Мне пока не ясно, одно!
34
Этэри резко подняла голову и застала принца в странной крадущейся позе. Она смотрела на Эдварда в упор, а тот замер с выпученными глазами.
– Что-о-о? – протяжно выдавил он.
Царевна была так поглощена мыслями, что даже не обратила на странное поведение принца внимания. Она услышала вопрос, который, собственно, ждала и была удовлетворена, его поддержкой.
– А то, что в тебе тоже магия, – карандаш замер в руке Этэри, – и во многих людях она есть и порой много. И во мне магия. Во мне такая же магия, как и в Пири Рейсе. Другая. Более совершенная и могущественная. Мне, к примеру не нужны ни пассы, ни предметы проводники, мне даже сосредотачиваться не надо. Достаточно просто захотеть этого. Мне интересно какой вид магии поражает бедняжек, что в последствии становятся ведьмами дождя? Сестра убила не мало таких женщин. Я это видела в круговороте.
Эдвард замер снова. Этэри ему еще не рассказывала о том дне, просила повременить. И вот какие-то события. Что за круговорот? Видно, души магов пришли к ней тогда на помощь во время сражения. Он читал об этом. Этэри видела лица всех, кто погиб от рук черной ведьмы и у кого она отобрала магию. О, наверняка Этэри тогда видела и своего обожаемого Пири Рейса. Сердце Эдварда защемило, сколько испытаний уже пришлось пережить Этэри. Он представил ее потрясение, когда перед ней преобразился дух ее учителя.
– Но теперь увы всебезвозвратно утеряно, – вздохнула Этэри, а Эдвард решил во чтобы то ни стало настигнуть царевну врасплох и поцеловать ее еще раз. – Я отняла всю магию отовсюду. И бедняжки, наверное, даже сами не знают, кем были. Ходят теперь по миру, жизни радуются. Для меня главное, что все они остались живы!
Снаружи раздался пронзительный звон колоколов. Это оповещение, что что-то произошло значительное и требует непосредственного внимания всех высокопоставленных людей города. Этэри бросила карандаш, не договорив слов и не закончив мыслей. Они уже улетучились. Теперь Этэри занимали мысли, что случилось? Царевна резко развернулась и с размаху уперлась в грудь принца.
– Эдвард?!
Вскрикнула она от неожиданности. Только же вот сидел напротив. А тот тоже растерялся и схватился рукой за затылок и стал его активно начесывать, не зная, что и ответить.
– Как ты тут? – спросила царевна.
– Принц! – раздалось у входа, – царевна Этэри!
На входе стоял собственной персоной глава города граф фон Гориц. И стоило тому увидеть, как непростительно близко находятся друг от друга молодые люди, взгляд его сразу стал жестким.
– Так! А что тут происходит?
Эдвард скривил недовольную рожицу. Его застали врасплох и он не знал, что такого выдумать. Этэри тоже хороша. Странно так посмотрела на принца, обошла сторонкой и направилась к графу. Стала рядом с ним и уже оба смотрела на замершего на том же самом месте в той же самой позе Эдварда.
– Не знаю.
Пожала она плечиками и посмотрела на опекуна таким наивным взглядом, что тот отмер и даже заулыбался.
– Царевна Этэри, – оставил в покое наконец Эдварда фон Гориц, – там прибыли новые переселенцы.
– Хм, – вздохнула Этэри, – город так велик, что нам понадобится не один год заполнить его жителями. Мы всем рады, кто готов трудиться на благо нового дома.
– Это, – сглотнул граф, – пришельцы с той стороны.
Этэри не надо было ничего говорить. Она все сразу поняла и напряглась. Эдвард уже стоял рядом и держал царевну за руку. Фон Гориц не одобрительно указал глазами на нарушение этикета. Но Эдвард лишь крепче сжал ладошку Этэри. Тогда граф махнул рукой на это форменное безобразие. Тем даже лучше. Царевна точно будет теперь принадлежать Мальборку. А следовательно, и все несметные богатства каменного города.
– Эта группа людей, – тихо проговорил он, – явилась из уничтоженной столицы Морского царства. Во главе с. Царем Филиппом.
Этэри вскрикнула и глянула на Эдварда. Она всегда так делала, когда ожидала его поддержки.
– Идем!
Ответил принц и все быстрым шагом направились на площадь перед дворцом.
Отряд пришельцев насчитывал не более полутора сотен горожан. Во главе стоял сам царь Филипп. Этэри несмотря на то, что всегда не любила и робела перед родным отцом приняла царя благожелательно.
Согласно обряду черной ведьмы, что так кстати успела поведать перед гибелью Лина сестре, именно отец теперь стоял между Этэри и ее бессмертием в этом мире. Только один носитель крови рода – последний его представитель станет проводником между мирами. Эдвард знал и это. Принц наклонился к царевне и прошептал.
– Он жив, а это означает, что у нас есть много времени.
– Я так этому рада, – дрогнувшим голоском пролепетала в ответ она, – мне до этого начало казаться, что …
Неожиданно девушка запнулась и больше не стала продолжать. Эдвард и так все знал. Его подруга жизни для него была как раскрытая книга. Этэри боялась, что ее характер уже начал портиться. Она часто злилась и раздражалась.
И вот ее отец - царь Филипп живой и здоровый стоит пред ними. А это значит, что только с момента его смерти начнутся необратимые перемены с маленькой царевной. Царь был бледен и худ. Глаза его большие и круглые запали, образовав по щекам темные круги. Губы были так плотно сжаты, что казалось больше они не способны на улыбку.
– Он совершенно седой, – прошептала Этэри.
– А когда узнает, кто все это устроил, – нашептывал в ответ в самый затылок Эдвард.
– Молчи, – шикнула царевна, – он прекрасно читает по губам.
Бесконечно затягиваться неловкая пауза тоже не может. Толпа новых горожан уже начинала роптать. Шум, начавшийся по краям площади, как прибой, заставил действовать фон Горица. Граф понял, что остолбенение царевны уж слишком затягивается. Поэтому он на правах нового властителя города и вышел приветствовать царя. Когда наконец началось движение, Этэри облегченно выдохнула. Она хоть и была верховной ведьмой города и, по сути, самым главным тут человеком, в жизни бы не решилась выступить перед царем Филиппом.
Юная семнадцатилетняя девушка без капли амбициозности и властолюбия не была создана для царственного величия. Для Этэри ближе веселье и путешествия. Она активная, живая, трудолюбивая и любознательная. Царевна скорее заберется с Эдвардом на рею Стремительного, чем наденет торжественный наряд и величественно усядется на трон перед своими подданными. Если бы все это сразу поняла ее старшая сестра Лина, не было бы всех тех несчастий, что случились теперь.
А теперь царь великой морской державы, покоритель всех южных морей, некогда самый богатый властитель Водного мира, низверженный и раздавленный отвешивает поклоны своей дочери бастарду. Теперь он в низком поклоне просит о приюте для остатков своих подданных, что остались после великого прихода чумы в столицу его царства.
Этэри не знала куда деть глаза. Сам царь стал перед нею на колено и низко склонил седую голову, а следом и все, кто пришел с ним. Толпа горожан затрепетала. Все видели какая власть была в руках юной девушки, и все приняли эту власть. Все кроме самой Этэри.
– Прошу, принять под свое покровительство, царица Этэри!
Пробасил громогласно Филипп и встал. Бывший царь смотрел гордо и прямо. Он с покорностью принял свою участь. Но под его ответственностью оставались люди и его обязанностью было позаботиться об их благополучии.
Толпа ликующе загудела. Всем нравилась Этэри и все были согласны с бывшим царем. Эдвард сзади крякнул. Его планы рушились на глазах. Кто теперь он для Этэри? Она царица, а он простой принц бастард. Мезальянса значимые правительства Водного мира не примут.
Фон Гориц опытный политик и военный лишь слегка скривил рот в улыбке и наклонил голову в легком поклоне. Он смотрел на Этэри и растерянного Эдварда не отрывая глаз. Оставалось слово за самой царицей. И хотела она этого или нет, а произнести была обязана.
Ново провозглашённая царица выдержала паузу. Пока гудела и ликовала толпа у Этэри было время подумать над речью. Затем она набрала полные легкие воздуху, глянула на Эдварда. Его вечно растерянная улыбка наполняла ее смелостью.
Этэри подняла руки и на площади вмиг образовалась тишина. Было слышно, как царица, шелестя юбками забирается на небольшой постамент. Так она приподнялась надо всеми и заговорила.
– Добрые мои подданные!
Все в миг захлопали. Филипп и все, кто пришел с ним поклонились в самую землю. Бывший царь ответа еще так и не получил и с нетерпением и трепетом ожидал своей участи. Пустят их в новый город или прогонят с позором. После того как он себя вел все годы с Этэри. Стеснялся родной дочери, не принимал участия в ее воспитании, отдалил от двора подальше и скинул на старого больного солдата. Старый нянь, впрочем, хорошо справлялся с девочкой, но вот именно его она и принимала за отца. А родного сторонилась и боялась.
После того как народ отхлопал и был готов слушать дальше, Этэри продолжила. Она ждала, когда ее отец поднимет голову и выпрямится, но он продолжал стоять согбенным и все его люди не шевельнулись.
– Поднимитесь!
Скомандовала она и все выпрямились, кроме Филиппа. Он же проговорил.
– Умоляю, пощадить этих людей, царица, что пришли в твой город. У них нет больше дома. Страшная болезнь у каждого из них отняла близких и родных. Это все, что осталось от великой столицы Морского царства. Как только ты окажешь для них эту великую честь только после этого я смогу со спокойным сердцем уйти, царица.
Этэри растерянно метнула по привычке взгляд на Эдварда. Тот не знал, как быть и просто ей широко улыбнулся своею самой обворожительной улыбкой.
– Добро!
Громко ответила Этэри и вокруг раздалось полторы сотни облегченных вздохов. Филипп наконец выпрямился и вымученно улыбнулся. Только теперь Этэри увидела, как на самом деле он подавлен и сломлен. В его взгляде появилось нечто новое и это не было хорошим. Она увидела боль, страх, отрешенность и неуверенность. Все то, чего до этого никогда не было в этом могучем человеке.
– И вот вам мой царский указ номер один! – звонко и четко заговорила царица Этэри.
Она поманила руками и к ней на постамент поднялись фон Гориц и удивленный Филипп. Одежды на нем были запыленными и выцветшими. Он был небрит и теперь больше походил на отшельника, чем на знатного господина. По завершению церемонии он собирался тихо покинуть город Семи королей и найти себе подальше отсюда тихое укромное место и жить там всеми забытым. Судьба сохранила ему жизнь, теперь так ему не нужную, и он прекрасно понимал, как был не прав раньше по отношению к Этэри. Ему было бесконечно стыдно перед девочкой, и он даже не смел просить ничего для себя.
Этэри повернулась к графу фон Горицу.
– Перед вами уже многим известный граф фон Гориц. Отличный военный стратег и солдат, грамотный политик и управленец, учитель моего жениха принца Эдварда из Мальборка.
Этэри сделала намеренно паузу и бегло глянула на Филиппа. Тот стоял по левую руку от нее и лишь слегка усмехнулся, но взгляда так и не поднял. Царица продолжила.
– А также он является правителем каменного города Семи королей. Отныне это новая столица Морского царства и граф фон Гориц является его главой. Провозглашаю город отдельной автономией, что означает следующее. Город Семи королей - есть столица Морского царства, но в нем главенствует отдельный правитель.
– Царица!
Задохнулся фон Гориц. Граф совершенно не ожидал такого невероятного подарка.
– А так как граф.
Быстро продолжала Этэри не обращая внимания на вытянутые лица фон Горица и его воспитанника. Эдвард как услышал, что он жених, так и слух потерял от радости. Хорошо, что зрение его не покинуло. Он теперь стоял с раскрытым ртом и не мог насмотреться на свою любимую.
– Официально является подданным другого государства, то царь Морского царства заключит с ним соглашение о том, что он будет честно служить на благо города пока сам не решит покинуть этот пост. А коль не решит, то в последствии, сможет передать пост по наследству своему преемнику. Преемником обязан выступить хорошо воспитанный и обученный управлению наследник.
Лицо фон Горица надо было видеть. Оно вытянутое от природы сделалось еще длиннее и тоньше. Вот такого граф точно не ожидал услышать. Он старый прожженный вояка и убежденный холостяк, теперь что? По велению царицы обязан в срочном порядке обзавестись собственным отпрыском, чтобы потом передать управление городом по наследству? А в срочном порядке, потому что возраст у графа уже, мягко говоря, не способствует бравым любовным баталиям.
Фон Гориц раскрыл челюсть, но вместо того, чтобы что-то произнести она стала шевелиться то влево, то вправо, а глаза стали вращаться по кругу. Он хотел сказать «царица», как было положено, но у него пока не получалось.
Зато его глаза пока вращались по кругу заметили странные изменения на площади. Некоторые особенно смекалистые красотки города стали спешно прихорашиваться и стрелять в его сторону блестящими взглядами молниями. Кому не хотелось сделаться избранницей самого правителя? Эти взгляды молнии несказанно смутили старого вояку, и он таки пришел в себя.
– Вы хотели сказать с царицей заключит соглашение, – прохрипел фон Гориц и снова прочистил пересохшее от потрясения горло, – царица Этэри.
– Я все сказала верно! – уверенно продолжала девушка, – по левую руку от меня как раз он и стоит – ваш царь! Прошу поприветствовать вашего правителя. Царь Филипп – владыка Морского царства!
Толпе, по сути, было все равно в чьих руках власть. Она заулюлюкала и разразилась в бурных аплодисментах. Новые жители города для себя уже давно приняли как владычицу города юную ведьму Этэри. А кого она назначала в управление тот им уже и нравился. Ведьма лучше знает, кто для города важнее. Люди уже предвкушали веселые гулянья в честь высоких назначений и жаждали богатых угощений.
Снова царь Филипп и теперь как никогда востребованный у женской половины города правитель столицы стояли и остолбенело пялились на народ. А Этэри ловко улизнула. Мужчины даже не заметили, что на возвышении остались теперь одни. Подданные отдавали честь своим правителям: царю Филиппу и главе столицы. А одна юная шустрая особа полностью собой довольная пробиралась сквозь толпу на край площади.
Вокруг шеи Этэри обвились крепкие руки. Она резко развернулась и оказалась в объятьях Эдварда. Недолго думая Этэри прижалась к его губам своими. Ее переполняли эмоции и возбуждение. Она была вся взбудоражена, сердце колотилось как бешеное и ей так хотелось сделать что-то такое этакое. Поэтому Этэри ничего не придумалось, как взять и поцеловаться у всех на виду со своим парнем.
– Ты пробыла царицей целых полторы минуты! – выдохнул ей в лицо Эдвард тоже взбудораженный, – как она власть на вкус?
– Ужас! – воскликнула Этэри, – так долго! Я полагала что не больше минуты!
Она схватила принца за руку и потянула его на выход.
– Идем, скорее! Теперь, когда все на своих местах, мы можем спокойно отправиться в плавание.
Эдвард встряхнул головой и прижал Этэри обратно к себе. Она слышала, как колотится его сердце.
– Погоди, – шептал он, – бешеная царевна царица, – разве можно так поступать с мужчиной. Дай сердце унять.
Этэри расслабилась и даже от удовольствия закрыла глаза. Рядом с Эдвардом было так хорошо и спокойно. Она отняла голову от его груди, когда его сердце стало биться снова ровно.
– Успокоился, – проговорила она и снова потянула на край площади, – не буду больше тогда тебя целовать, раз это так плохо действует на твоего внутреннего мужчину. Идем, нам тут больше нечего делать. Нас ждут дела поважнее.
Эдвард шел рядом и посматривал на кудряшки Этэри.
– Так жених значит, – не выдержал он.
Девушка повернула голову и жеманно ответила.
– Жених.
Затем она вырвала руку, расхохоталась и убежала. Принц по привычке взъерошил волосы у себя на затылке и метнулся за нею следом вдогонку.
Пара раззадоренных молодых людей заскочила на огромную замковую кухню. Этэри первая и следом принц. Девушка остановилась на пороге, Эдвард врезался в нее сзади и втолкнул вовнутрь.
– Этэри!
Прокричала тут же кухарка. Пухлая, красивая женщина средних лет. Несмотря на пышность, верткая и говорливая, она обслуживала лично группу моряков, сидящих за длинным столом.
– Царевна, – махнула кухарка полотенцем по-свойски, – идите, ужин давно готов.
Этэри сразу увидела чужаков и насторожилась. Все пришлые располагались на площади. Это были жители ее родного города, некоторых она даже узнала и была рада, что они остались живы. Этих же девушка не знала.
Все как по команде поднялись и вытянулись в струнку. Эдвард взял за руку Этэри и пошел к мужчинам.
– По глазам вижу, проголодались.
Суетилась кухарка. Она говорила и одновременно отдавала распоряжения. По одному ее взмаху, тут же подскочила и стала подготавливать стол, что располагался рядом с тем, за которым сидели незнакомцы юная девушка. Это была хорошо знакомая Этэри - Марта.
Она недавно пришла с одного из трех селений на побережье. Народ тут обитал настолько невежественный и необразованный, что у трех поселений и названия были подстать. Они так и назывались: Первая пристань, Вторая пристань и Третья пристань. Марта пришла с Третьей пристани.
Марта была худосочной девушкой с совершенно еще не оформившейся фигуркой. Кто не знал мог принять и за паренька. Только ее роскошные пышные косы, каждая с руку, свисали по плечам и выдавали в ней женщину.
Огромные влажные карие глаза Марты косо посматривали на пришлых моряков. Этэри сразу заприметила, как недобро девушка смотрит на одного из мужчин.
Кухарка поставила на середину стола графин с напитком. А Марта пока очередной раз зыркала недобрым взглядом на высокого статного моряка рукой и толкнула. Сосуд опрокинулся и красный ягодный компот, предназначенный для царевны и принца, выплеснулся на белоснежный передник кухарки.
Та вскрикнула и подпрыгнула на месте. Ведь в руках она уже держала две тарелки с горячим. По животу женщины тут же расползлось розовое пятно.
– Да чтоб тебя! – закричала зычно женщина, – руки у тебя откуда растут?
Девушка тут же вся зарделась, низко опустила голову и стала спешно снимать со стола испорченную скатерть.
35
Этэри и Эдвард как обычно не сговариваясь подскочили к кухарке и забрали у нее тарелки.
– Вот неуклюжая, – ворчала кухарка, – послала мне на беду сестра племянницу. А у нее непонятно что на уме. Все витает где-то в облаках. Все у нее рассыпается, везде разливается, посуды мне набила больше, чем за все время остальные.
– Марта очень хорошая, – мило улыбалась кухарке Этэри, – зря вы так. Она просто очень застенчивая и пугливая. Но при этом себя в обиду не даст.
Этэри повернулась к группе моряков.
– Царевна.
Поприветствовали все ее разом и поклонились. Высокий, выделяющийся среди всех мужчин, сам сказал, а глазами повел поверх головы Этэри. Она сразу поняла кого он высматривает. Но след Марты уже и простыл. Девушка, глотая крупные слезы уже спряталась в чулане.
– Добрый вечер, – проговорила Этэри, – кто вы будете и откуда.
– Мы моряки с корабля под названием Стремительный, – отвечал великан. Этэри поняла, что это капитан или как его часто называл Эдвард шкипер. – Мы прибыли с группой людей из разрушенной столицы Морского царства с бывшим царем Филиппом. Там мы разделились на две группы. Та, что осталась на корабле, выдвинулась обратно сюда на побережье. А мы пешем ходом через горы прибыли сюда.
Этэри повернулась к принцу. Эдвард был в своем репертуаре. Не нужно быть провидцем чтобы понять, что он знаком с этими моряками. Принц как на шарнирах мялся и только и ждал, когда завершатся переговоры между моряками и царевной. Она поставила свою тарелку на стол и забрала у Эдварда его.
– Это твои люди?
– Они самые! – воскликнул принц и бросился к шкиперу, – как же я рад вас видеть!
– Принц Эдвард!
Загомонили моряки и накинулись на него с объятьями. Рядом с Этэри стояла кухарка и ворчливо крутила головой.
– Ну никакой субординации по отношению к высокопоставленной особе. Ну ты глянь, – всплескивала она руками, чем смешила Этэри, – затискали паренька. Ну вы, ошаленные, из штанов не вытрясите принца.
– Мы ужинать будем тут.
Показала рукой Этэри на тарелки, что поставила на стол, где сидели моряки.
– Эдварду будет приятно рядом со своей командой. Им есть о чем поговорить. А что случилось между тем великаном и Мартой? Не понравились мне их взгляды друг на друга.
– Сама виновата, – сжала в комок пухлые губы кухарка, – вина поднесла пол кубка на штанину вылила уважаемому человеку. Смолчал. Мяса подала на рубаху кусок опрокинула горячий только с вертела. Человек и тут спустил ей рукозяйство. Приборы разложить ее послала. Так она нож упустила и прямиком ему же в ногу и вонзился!
Кухарка так разгорячилась, что махнула рукой словно кинжал кинула показывая, как тот летел и вонзился в ступню шкипера.
– Аж сапог кожаный пробила. Специально захочешь, не получится. А у этой просто из рук выпало и сразу в ногу вонзилось, да так что подскочил от боли гаркнул. Руками сплеснул, что у меня сердце замерло. Он-то вон, а она-то тю.
– Ударил? – сквозь зубы процедила Этэри.
– Что вы, голубушка, царевна! Говорю же, уважаемый господин, воспитанный, я таких мужчин отродясь не видывала. Наши-то что мужики? Фу одно. Неотесанные грубияны, а эти воспитанные, галантные, аж противно. Ударь он, от Марты места мокрого не осталось бы. Вы кулаки видали его?
Этэри даже показалось, что кухарка, восхваляя габариты шкипера аж сглотнула. Царевна улыбнулась, но оставила свои наблюдения при себе. Она уже не раз была свидетельницей как местные женщины засматриваются на пришлых мужчин. Кухарка была не исключением.
– Рыкнул зверем и отобрал у нее из рук остальные приборы и так убедительно попросил держаться от его персоны подальше, если у нее в руках будут колюще режущие предметы.
– Ясно, – ответила Этэри, – не заладилось у шкипера Стремительного с Мартой.
– Так он главный из них? – стала поправлять прядки, выбивавшиеся из-под белого чепчика, кухарка, – ах какой импозантный мужчина.
Этэри хохотнула и прошла к Эдварду. Он уже поправлял на себе одежду.
– Моя невеста, Этэри.
Сказал он совершенно бессмысленную фразу, потому что всем и так было давно известно о его пламенной любви к этой царевне. Девушка мило всем улыбнулась и на правах хозяйки замка предложила продолжить прерванное пиршество. Сама же отдала несколько распоряжений главной кухарке насчет пира на площади.
– Этэри не захотела быть царицей, – уже рассказывал все новости принц, – так что царь снова Филипп.
– А вы же как? – спросил шкипер.
– А мы планируем отправиться в кругосветное плавание.
Все моряки разом подняли кубки и громко стали восхвалять царевну Этэри и принца Эдварда.
– Мы уже готовы отправляться, – тут же сказал шкипер, проводя глазами по залу, – как только Стремительный прибудет, так можно сразу и в путь.
– Отлично, – обрадовалась Этэри, – вот это тот ответ, который я так хотела услышать.
– А вас отпустит царь Филипп? – обеспокоился шкипер.
– Под вашу ответственность, – мило улыбнулась Этэри, – отпустит. Граф фон Гориц теперь управляет городом и ему с царем необходимо восстанавливать царство. Теперь вы будете нашим опекуном.
Шкиперу эта новость явно не пришлась по вкусу. Он бравый морской волк и нянька двум царственным особам? Тут надо кораблем управлять, а ему еще присматривать за парой горячих сердец, чтобы те не надумали уединиться нигде. А на то, что принц Эдвард и царевна Этэри будут вести себя прилично, он даже не надеялся. Об этом говорил и странный взгляд царевны, и ее эта улыбочка настораживающая. Моряк выпучил глаза и выдохнул.
– Вы не держите обиды на Марту, – начала отвлекать от тяжких раздумий шкипера хитрая царевна.
– Так ее Марта зовут, – проговорил он.
– Марта, – кивнула головой Этэри, – она для местных странная. Ей уже двадцать три года.
– Хм, – вздернул плечами шкипер, – а выглядит как малолетняя пигалица.
– Ну не всем дано рано расцвести, – говорила Этэри, – Марта из тех женщин, что расцветут после замужества. Нравы в этих местах суровые и жизнь тяжелая. Мать ее в Третьей пристани таверну держит. С юности зарабатывала, продавая себя морякам. Жесткая женщина с тяжелым характером. Марта для нее как наказание. Мягкая и нежная. Вместо веника в руках книга. Отказалась зарабатывать как ее мать тем же промыслом. Впроголодь жила в родном доме. Тут с пищей сложно. Не заработал, не поел. Мать и прогнала ее.
– Так она тут? – нахмурился шкипер.
– А куда ей еще деваться? Она пришла сюда. Да и у тетки, как видите не разгуляешься. Постоянно под гнетом. Руки после постоянных упреков и не то упустят. А она упертая. Выучилась читать и писать. Грамотных в этих краях мало. Тут правит балом грубость и сила. Чтение желудок едой не набьет.
– Но теперь все изменится, – повернулся к ним Эдвард, – теперь город восстанавливается и всем жить будет хорошо.
– А магия? – спросил кто-то с другого конца стола, – магия когда вернется? Ведь все из-за нее.
Этери тут же опустила плечи и умолкла. На помощь, как всегда, пришел Эдвард.
– Магии больше нет, – встал он и сказал так громко, чтобы все услышали его слова, – надо учиться жить как есть. Приспосабливаться к новым условиям, развиваться. Посмотрите вокруг. Вы когда пройдете по замку в шоке будете от того величия, что было у наших предков. И к чему пришли мы – их потомки после появления магии в нашем мире. Вернется она или нет, не известно. А жить надо. И надо теперь открывать заново то, что было нами утрачено – знания, земли, навыки.
Эдвард сел рядом с царевной и как обычно схватил ее ладошку.
– Спасибо, – прошептала ему на ухо Этэри.
– Люблю тебя, – прошептал он ей в ответ.
Все тут же подняли свои кубки и провозгласили тост за магию. Всем она была нужна и для всех важна. И только двое в этом мире знали, куда она делась и то, что назад больше не вернется.
До позднего вечера сидела компания на кухне и до утра гулял народ на площади. Этэри с Эдвардом вскоре уединились и в кабинете начали разрабатывать новый план. Это был план их первого путешествия в южные страны по следам Пири Рейса. Воодушевленные молодые люди забыли об усталости и бурно обсуждали над картами свои будущие маршруты.
У шкипера Стремительного почему-то не шла из головы эта странная девушка. И собой не была хороша, невзрачная, неоформленная, нелюдимая и угловатая. Всего-то достоинств роскошные косы да глазищи. Но рассказанная царевной история ее короткой жизни, поразила моряка. Вырасти в столь суровых условиях и не сломаться. Пойти наперекор семье и не побояться остаться выброшенной за борт. Имя ее – Марта, так и крутилось на языке. Шкипер повторил его больше сотни раз, прежде чем стукнуть кулаком по столу и встать.
– Пройдусь, – махнул он всем рукой и вышел из кухни.
Звуки веселья глухо доносились до коридоров замка. Они ударялись о его стены и рассыпались невнятным гулом. Моряк осмотрелся по сторонам, решая куда ему направиться. На площадь не хотелось. Хотелось тишины. И он медленно направился вдоль небольших залов, расположенных анфиладой в сторону противоположную от звуков веселья. Боль в раненой стопе появлялась при каждом шаге, отчего он слегка прихрамывал.
Путь его плавно изгибался влево. По правое плечо шкипера открывалась обстановка залов. Камины, мягкая роскошная мебель, столики и шкафчики. На стенах висели красивые картины. В углах белели мраморные статуи.
Вся левая сторона была выполнена сплошными окнами. Местами они были уже задрапированы занавесями. В темноте виднелись деревья и кустарники. Шкипер прислонился к стеклу и рассмотрел, что это огромный внутренний сад. Крыло замка, по которому он прогуливался плавно изгибалось вокруг сада, очертаний которых он не мог рассмотреть в темноте ночи.
Мужчина отошел от окна и хмыкнул. Принц прав, такой роскоши он даже в книгах не видел. Всю жизнь он ходил по морям и побывал в стольких странах, а то, что сейчас открывается перед ним не укладывается в голове. И это один затерянный город в горах. А сколько их еще утрачено по всему миру?
Прошелся мимо одного небольшого зала и тут же вернулся задом обратно. В небольшом узком камине метался огонь. В кресле с высокой спинкой у самого огня сидела та самая Марта. Шкипер подошел к ней и остановился. Девушка глянула на него один раз и отвернулась. Перед ней стояла рамка с натянутыми нитями.
Марта задумчиво перебирала нити пальцами. На маленьком одноногом столике лежала раскрытая книга. Девушка, закусив губку явно над чем-то размышляла. Она потянулась, взяла карандаш и поставила точку в схеме, что была нарисована на листке.
Шкипер вначале изучил картинку в книге, затем глянул на схему Марты. Девушка крутила нити и все раздумывала как их правильно сложить.
– Для этого узла.
Шкипер попытался сказать мягко, но все равно вышло громко и грубо. Для человека, что привык командовать и в штиль и шторм говорить тихо было крайне сложно. Он замолк, когда видел, что Марта смотрит ему в самые глаза. Прочистил горло и сказал еще раз.
– Для этого узла, левую нить надо класть сверху. Можно?
Он протянул руку, не надеясь ни на что. Но девушка тихо отстранилась и рамку с работой подвинула к нему ближе. Шкипер взял две нити и связал узел. Затем отстранился.
– Попробуй.
Марта глянула на него, после на работу. Так же молча взялась за нити и подумав завязала не тугой узел.
– Не получается, – вздохнула она и развязала узелок.
– Надо подумать, – подошел ближе шкипер, – завяжи, а я гляну.
Марта замялась. Шкипер испугался, что она сейчас все бросит и убежит или прогонит его. Но девушка взялась за нити и снова завязала узелок. И снова наклон получился не в ту сторону.
– Что это? – спросил шкипер, взяв узел в свои пальцы, когда Марта отпустила работу.
– Сова, – тихо ответила девушка.
– Все понятно.
Развязал узел шкипер и улыбнулся, глядя на Марту. Он улыбнулся ей, но в ответ ничего не получил. Она по-прежнему смотрела на него прямо и напряженно.
– Тебе надо немного иначе ставить пальцы.
– Но тут написано, – показала на картинку Марта.
– Согласен, – кивнул головой шкипер, – и все правильно. Но.
– Но? – вторила Марта.
Девушка оказалась не сильно разговорчивой.
– Да. Но, – отвечал ей моряк, – в том, что это схема расстановки пальцев для вязания узла если ты правша. А ты Марта – левша. Вот у тебя и не выходит.
– Ясно.
Опустила Марта лицо и руки. Шкипер засмотрелся на то, как пляшут отблески огня по ее щекам и ресницам. И не заметил, что она уже подняла голову и смотрит на него. Он стушевался и отступил на шаг.
– Извини, – сказал не своим голосом.
– Значит у меня сова не получится, – вздохнула Марта, – все как обычно, – уже едва слышно.
Шкипер вернулся к работе.
– Почему же не получится? Мне сказали, что ты упертая.
На лице девушки впервые появился намек на улыбку. Марта тут же опустила ресницы. А шкипер взялся на работу.
– Вот, я возьму эту половину работы. А ты берись здесь. Тебе надо только приловчиться немного иначе ставить пальцы.
Марта не сказала ни слова, просто взялась за нити и стала вязать узелки. Их она не затягивала, потому что тут же за ее узелки брался моряк. Он проверял и если узелок ему нравился, то сам затягивал. Так молча они и продолжили работу.
– Ну вот, – нарушил тишину шкипер, – твоя сова и готова.
– Бахрома осталась, – ответила Марта на его слова.
– Ты довольна? Что сова получилась.
– Довольна, – ответила Марта, – спасибо.
Время было уже позднее. Девушка заканчивала работу, а моряк размышлял как ему распрощаться. Сказать просто до свидания, как-то не получалось. Что-то недоговоренное оставалось между ними. Ход мыслей шкипера внезапно нарушила сама Марта.
– Извините, что поранила вас, – сказала она неожиданно, – я нечаянно.
– Я уже знаю, – тут же ответил он, – что все было нечаянно.
Он улыбнулся и ждал ее улыбки. Но Марты была все такой же задумчивой и не улыбалась никак ему в ответ. Шкипер все думал, что сказать еще.
– Правда, что тебе двадцать три?
– Да.
– И ты не замужем?
Для него это было удивительно. В их мире было принято, что о замужестве девочек заботятся родители. Все девушки выходят замуж в двадцать один год. Этэри рассказала о трудной судьбе Марты. Но все же. Мать должна была выдать ее замуж. А там уже все было возможно.
– А вы почему до сих пор не женаты?
Прилетел внезапно неожиданный вопрос от Марты.
– Ты откуда знаешь, что не женат? – удивился шкипер.
Девушка пожала плечиками.
– Не знаю.
– Подловила, – понял все шкипер, – да не женат. Я свободный морской волк. У меня в каждом порту жена. Я месяцами в море. Ни к чему и ни к кому не привязан.
Марта странно посмотрела на шкипера и встала. В руках она держала готовую работу, что сделали они вместе с моряком.
– Вот и я ни к чему и ни к кому не привязана. Моя мать держит таверну в Третьей пристани. Ей каждый моряк муж. Я же выйду замуж за одного единственного. Кого сама выберу. Это вам.
Протянула Марта связанную сову шкиперу.
– Маленькая компенсация за причиненные травмы.
Шкипер взял работу и усмехнулся.
– А если избранник будет против? Ты же угробишь его в первый год своей неуклюжестью.
Марта неожиданно улыбнулась, так, что шкипер вздрогнул. Он так ждал весь вечер от нее улыбку. А теперь как-то испугался. А девушка воспользовалась его замешательством и вышла из света, что давал камин.
– А это уже его проблемы, – сказала она и растворилась, словно ее тут никогда и не было.
Шкипер постоял, сглотнул и отмахнулся.
– Чур меня, – проговорил он, суеверно осматриваясь по сторонам, – срочно в море! И никаких девушек. Надо же Марта. Засела в голову. Надо выкинуть ее из головы. Выйду в море, и первый же шторм и выдует.
Так решил шкипер и направился обратно на кухню. Там в углу для них были постелены постели. Сову из макраме, однако же он захватил с собой. Сам себе заверил, что ничего особенного, просто хорошо получилась. А вовсе не потому, что ее подарила Марта.
– Шкипер, – прохрипел уже спавший матрос.
– Спи, – сел на постель моряк и повесил на спинку сову, – и я буду спать.
Матрос приподнялся на руке и осмотрел капитана сонным взглядом.
– Марту искали? Правильно. Хорошая девушка. Как раз для вас.
Шкипер в сердцах замахнулся, но матрос быстро отвернулся на другой бок и засопел. Он, видно, спросонку что-то сказал, что и сам и не понял. А шкипер задумался, глядя на подарок Марты. Затем принял решение, шумно выдохнул и завалился на постель.
– Нет, – сам себе сказал он, – не для меня она. Сколько мне лет, а ей сколько? Уйду в море и быстро забуду.
Шкипер засыпал долго и трудно. Вся усталость отступила перед образом Марты. Он лежал и все думал. Ну ничего в ней нет примечательного. Он как бравый моряк любит женщин в теле, таких чтобы дух захватывало. А у этой что? Одни косы да глаза? Но так и уснул, а Марта все крутилась в голове. На утро, к счастью, шкипер встал уже без ее имени на губах. Один раз вспомнил и заставил себя больше не думать о девушке. Подарок же ее после недолгих раздумий забрал себе.
36
Уже спустя пару дней веселая компания шагала по дороге, вымощенной песчаником в направлении побережья. Эдвард в красках рассказывал, как он сбежал с корабля и как заблудился в темноте. Он так стремился найти свою царевну, что совершал одну ошибку за другой. Подверг опасности команду корабля, собой рисковал, плывя в бурном море по волнам к берегу. Все слушали и плакали от смеха, держась за животы.
– Мне интересно, – уже икала Этэри, – тут дорога как стрела ровная. Как ты умудрился бродить кругами?
Эдвард лишь разводил руками.
– Сам в шоке. Я же ночью сюда пошел. А звезды, как оказалось, не надежные проводники. К тому же еще эти указатели. Поди разгадай в темноте чего они тебе показывают. Я только о тебе и думал и шел, стараясь выбирать одно направление. В итоге каким-то образом обошел город по кругу.
Этэри схватилась за живот и опрокинулась спиной в телегу.
– Ой не могу, – стонала она в изнеможении от смеха, – подожди досмеюсь и продолжишь.
В телеге рядом с царевной сидела еще и Марта. Девушка попросилась сопроводить группу путешественников. Она хорошо знала дорогу и к тому же ее мать содержит единственную таверну в селении. Сейчас люди стали намного активнее перемещаться по округе. Случись если мест свободных в таверне не окажется, Марта обещала помочь решить все проблемы с размещением.
Этэри с готовностью взяла с собой Марту. Шкиперу эта идея не очень понравилась. Он ворчал себе под нос и постоянно вздыхал. На вопрос Этэри, не заболел ли он, ответил, что все в полном порядке.
– Так что самое смешное, – продолжил Эдвард, – я шел медленно, а учитель бежал за мной. Кричал, руками махал, а я его не видел и не слышал. А когда увидел, как он на меня надвигается и вот такими глазищами смотрит, испугался и чуть не…
– Ой не продолжай, прошу, – схватилась за щеки Этэри, – умоляю! Я смеяться уже не могу. У меня лицо болит, пощади.
Все вокруг гоготали. Смеялась и Марта. Только она все больше опускала глаза вниз и поджимала свои тонкие розовые губки. Этэри иногда перешептывалась с нею о чем-то, после обе странно хихикали.
– Нам пройтись надо, – махнула Эдварду рукой Этэри и соскочила с телеги, – ноги размять.
Царевна ловко спрыгнула и дернула за руку Марту. Та тоже спрыгнула и обе пошли пешком в сторонке от дороги.
– Такое впечатление, что они что-то замышляют, – озабоченно проговорил один из матросов, рядом с Эдвардом.
Принц хмыкнул и встретился взглядом с серьезными глазами шкипера. Старый моряк в последнее время был странно напряжен и даже раздражен.
– Царевна Этэри постоянно что-то замышляет, – просто ответил он и улыбнулся.
Шкипер засопел и замедлил шаг. Телега стала постепенно отдаляться. Принц Эдвард снова стал что-то рассказывать, потому что начали раздаваться смешки и веселые комментарии моряков.
Старый моряк не мог никак успокоиться. Ну надо же прожил столько десятилетий на этом свете и в голову не брал никаких проблем. И уж тем более проблем связанных с женщинами. Это его вообще никогда не заботило. Пока не появилась эта Марта. Мужчина не мог никак понять, что его в ней зацепило. Отчего сердце волнуется стоит ей рядом оказаться. Он уже сам с собой поговорил внутри. Указал на большую разницу в возрасте и на то, что сама девушка не оказывает ему никаких знаков внимания.
Шкипер даже попытался отвлечься от мыслей о Марте с веселой кухаркой. Но впервые в жизни у него ничего не вышло. Потому что смотрит на другую женщину, а перед глазами ее огромные влажные карие глаза. Марта теперь ему мерещилась всюду.
Шкипер и не заметил, как сам свернул на обочину и уже шел, не замечая дороги по густой зеленой траве.
– Кто-нибудь?!
Голос царевны заставил резко остановиться и оглянуться. Этэри махала руками, призывая к себе. Шкипер бегом направился к девушкам. Местность тут была не ровной. Из мягкой земли, выступали острые куски серых камней.
Марта молча сидела на камне, а царевна суетилась вокруг нее.
– О, шкипер, – обрадовалась Этэри, – а я уже думала не дозовусь никого.
– Что произошло?
– Вот, – показала руками царевна на Марту, – оступилась и вывихнула стопу. Я сделала тугую перевязку, но ей больно идти. И бросить боюсь, а телега уже далеко.
– Я и сама могу медленно идти, – не поднимала глаз Марта.
Моряк посмотрел вдаль и увидел, как хвост процессии скрывается за поворотом.
– Да, – проговорил он, – не задача.
Марта поднялась. Этэри подставила ей руку, и они медленно пошли к дороге. Царевна что-то постоянно говорила подбадривающее, а Марта лишь молчала и шла прихрамывая. Она действительно серьезно вывихнула стопу. И тут снова неудачно наступила на камень и со стоном чуть не упала. Этэри потянула девушку вверх, а шкипер схватил на руки.
– Я сама могу! – сильно испугалась Марта.
– Ой! – тоже не ожидала такого поворота событий Этэри, – как неожиданно. Но так даже лучше.
– Куда лучше, – удобнее усадил у себя на руках легкую Марту шкипер, – и гораздо быстрее.
– Не надо, я сама, – вся раскраснелась Марта.
Вдали показался всадник. Это Эдвард обеспокоился пропажей своей царевны и во всю прыть мчался назад. Этери весело размахивала руками привлекая его внимание к себе.
– Эге-гей, – кричала она звонко, – мы тут!
Шкипер и Марта смотрели на то, как весело подпрыгивает царевна. Она вообще была крайне подвижной и веселой особой. Ее распущенные красивые вьющиеся волосы так и подпрыгивали хозяйке в такт.
Затем Марта опустила глаза и стала рассматривать одежду шкипера, его грудь с выбивающимися рыжеватыми завитками, шею, сухие жесткие губы, маленький такой аккуратный нос. И встретилась своими глазами с его. Он тоже смотрел на нее. А точнее это она засмотрелась на Этэри, а он все время смотрел на нее.
– Извини, – пробурчал шкипер и ускорил шаг.
Марта как обычно ничего не ответила. Она вообще была молчалива большую часть времени. К облегчению шкипера Эдвард был уже рядом.
– Ну вы даете!
Спустился он с лошади. Этэри уже что-то ему рассказывала и так активно жестикулировала руками, что можно было и без слов понять, что тут произошло, пока они отстали от каравана.
Шкипер вынес Марту на дорогу и молодежь тут же усадила девушку на лошадь Эдварда. Причем все сопровождалось со смешками, шутками и ужимками. Когда принц и царевна находились рядом никто не мог не заметить, как они гармонично взаимодействуют.
– Вам не кажется, – удивила шкипера Марта тем, что впервые заговорила сама, да еще и к нему обратилась, – что эти двое как два неразлучника. Им слов не надо, чтобы понимать друг друга.
Моряк не сразу ответил, вначале подумал.
– Да и эти двое неугомонных господ теперь под моей прямой ответственностью. Ну ты глянь!
Повысил он резко голос, но тут же притих и только всплеснул руками. Эдвард и Этэри то были рядом, то уже забежали за высокий камень и больше их не было видно.
– Они обязаны быть у меня на виду, – негодовал шкипер, – никакого порядку. Вот что они там застыли?
– Целуются, наверное, – просто ответила Марта как обычно тихо.
Однако ее слова произвели на старого морского волка сильное впечатление.
– Что?! – вскрикнул он, – как?!
– Обычно целуются, – проговорила Марта, – как обычные люди.
Шкипер бы уже и сам забежал за камень да выволок оттуда этих двух непосед малолетних, но он держал за повод лошадь на которой сидела Марта. Да эти ее слова про поцелуи еще сильно разволновали его самого.
– Только эти двое совсем не обычные люди! – волновался он, – натворят чего, а мне их высокопоставленные родители и голову с плеч!
– А разве это не то, – не унималась Марта и все больше дразнила своими словами, – к чему их родители и стремятся? К их союзу.
– Так все так, милая Марта, – шкипер и не заметил, как стал нежно называть девушку, – только в высоком обществе высокие требования. Есть строгие правила. Инарушив их до определенного момента можно и трона лишиться. А мне голову с плеч в любом раскладе.
– Без головы, – улыбнулась Марта, – жить будет сложнее, вы не находите?
Шкипер засмотрелся как сияют ее глаза, когда она улыбается и замер на мгновенье. Но тут же встряхнулся. Обозвал про себя девушку ведьмой в надежде, что полегчает.
Эдвард и Этэри выскочили из-за камня. Марта тут же их позвала и молодежь весело перебрасываясь словами подбежала к ним.
– Можно вас попросить, – неожиданно заговорила Марта с царевной и принцем, – быть постоянно на виду, а то господин…
Марта так внимательно посмотрела на шкипера, что тот растерялся. Заговорил Эдвард.
– Томас Блэк – шкипер самой быстроходной трехмачтовой шхуны под названием Стремительный. Старый морской волк.
– Не такой уж и старый, – бубнил про себя шкипер.
А Эдвард продолжал.
– Отличный капитан. Слегка ворчливый.
– Ну это преувеличение, – тихо сопротивлялся шкипер, – не такой уж и ворчливый.
– Требовательный начальник, но при этом справедливый и всеми уважаемый. Я знаю его с детства.
– Ну не так уж мне и много лет, – поправлял шкипер, – просто принц еще юн.
– И преданнее и надежнее человека не сыскать во всем Мальборке!
– Ну, – пожимал плечами шкипер, – я просто выполняю свою работу.
Марта все это слушала и внимательно смотрела на шкипера, чем вызывала в нем ненужное волнение и странное стеснение.
– А то господин Блэк, – заговорила Марта снова, – может лишиться головы, если не будет уверен, что с вами все в порядке.
Этэри и Эдвард повернулись друг к другу, комично выпучили глаза и вытянули лица.
– Хорошо, – проговорила Этэри, – мы больше не будем.
– Извините, – протянул Эдвард, – обещаем, что всегда будем только рядом.
– Благодарю за понимание, – немного поклонилась царевне и принцу Марта.
Молодежь теперь шла впереди. Этэри что-то рассказывала, а принц то и дело отбегал в сторонку и срывал редкие цветы. А когда собрался тощий букетик торжественно преподнес его Этэри. Та театрально всплеснула руками, прижала букетик к носу и потянулась к принцу.
– Гм! Гм! – громко прочистил горло шкипер.
Молодёжь замерла на пол пути друг к другу и тут же развернулась и пошла как ни в чем не бывало о чем-то переговариваясь. Этэри болтала букетом, а Марта смотрела на него. По крайней мере так казалось шкиперу.
– Извини, – нарушил он молчание, – забыл представиться. Тебя-то я знаю, как зовут.
– Ничего, – просто ответила Марта, – теперь и я знаю. У вас красивое имя – Томас.
Шкипер снова прочистил горло. Странное дело, ему в последнее время казалось, что в нем постоянно сидит комок.
– Имя как имя, не задумывался.
На обочине попался крупный цветок. Это был огромный ярко красный мак. И как Эдвард его не заметил? Шкипер сам не понял, как наклонился, сорвал его и протянул Марте.
Девушка явно не ожидала ничего подобного, потому что ее глаза слегка застыли. Но она тут же отмерла и приняла подарок.
– Спасибо, – тихо сказала она.
На этом ухаживание и завершилось. Шкипер как юнец разволновался и не знал ни что сделать ни что сказать в таком случае. Да и вообще, что сказать девушке как оказалось, он тоже не знал. Поэтому какое-то время шли молча и только копыта лошади нарушали тишину вокруг.
– Удивительно, – наконец придумал он что сказать, – они слушаются тебя. Ты гляди, больше не сбегают, не прячутся. Мирно идут себе, о чем-то разговаривают. Ты хорошо влияешь на этих непосед.
Марта улыбнулась на его слова и пожала плечиками.
– Начнут озорничать, зовите на помощь. Подумаем вместе как на них повлиять.
Шкипер неожиданно засмеялся от ее слов. Марта тоже чуть помедлила. Но тоже потом засмеялась.
– Тогда сегодня вечером, если не возражаешь. Они будут гулять по берегу, а мы вместе проследим за ними.
– Хорошо, – тут же ответила Марта.
Больше она не произнесла ни слова. Но шкипер был доволен. Он завуалированно пригласил девушку на свидание, под предлогом присмотра за принцем и царевной. Марта согласилась, моряк был доволен. Он ругал себя внутри, но сдался и признал, что она ему очень нравится.
Несколько дней понадобилось, чтобы приготовить корабль. Этэри и Эдвард теперь все время проводили вместе. Они подробно разработали план первого путешествия. А Марта и шкипер зорко присматривали за ними. И что удивительно стоило Марте о чем-то их попросить, все тут же исполнялось. Томас Блэк был в восторге от ее влияния на Этэри и Эдварда.
Команда частично расположилась на шхуне, частично в номерах таверны, что содержала мать Марты. Это оказалась грубая, волевая женщина с командным голосом. Она была истинной женщиной своего селения на морском побережье этой части Морского царства. Сильная, крупная, жесткая с коммерческой хваткой и нежным именем Тая.
Встретила дочь она, однако, хорошо. Несмотря на жесткость, своего единственного ребенка Тая любила и старалась оберегать как умела по-своему. А, по ее мнению, чтобы выжить в столь суровых условиях, да еще не просто выжить, а жить хорошо надо уметь много того, о чем Марта и слушать не желала.
– Ты не смотри морячок, – говорила она шкиперу, – что серо тут и убого. Зато я тебя вкусно накормлю и в чистой постели спать уложу. Ни в одной Пристани из трех ты такого сервису не сыщешь.
Марта большую половину дня занималась с матерью таверной, а вечер полностью посвящала шкиперу. Они много разговаривали, гуляли по берегу. Этэри расспрашивала о девушке по имени Маруся, что вела себя странно при дожде.
Царевна хотела увидеть, где жила эта Маруся, ее быт, дом, улицу. Марта провела всем небольшую экскурсию по своему селению. Показала свои любимые места.
Уже поздним вечером Этэри и Эдвард полностью вымотанные разошлись по комнатам, а шкипер предложил впервые прогуляться по берегу без сопровождения. Марта охотно согласилась. Они разговаривали мало, по большей части молчали. Но и этого молчания им было вполне достаточно, чтобы понять, как хорошо, когда они рядом.
– Марта, тебе не кажется, что мы зашли слишком далеко.
Девушка лишь улыбнулась и неожиданно юркнула к отвесной стене. Шкипер метнулся за нею. Оба оказались перед развесистой лианой. Марта приложила пальчик к губам и шикнула.
– Тш, иди за мной, – таинственно прошептала она.
Шкипер оглянулся, вокруг никого не было. Тут хоть кричи во все горло, никто не услышит, а она шепчет, странная. А Марте тем временем отодвинула часть разросшейся лианы и по едва заметным ступеням забралась вверх. Она оглянулась и поманила шкипера пальчиком.
Он смекнул, что это такая игра и сердце его забилось от волнения. Достаточно крутой и высокий подъем привел моряка на смотровую площадку. Она языком выдвигалась вперед. Вид здесь открывался на море просто потрясающий. Мужчина огляделся и нашел куда делась Марта.
Девушка сидела за накрытым столом и зажигала свечи.
– Что это? – подошел к ней Томас Блэк.
– Это мое тайное место, – ответила Марта, – мне оно досталось по наследству от деда. Тут он прятал то, чем не желал делиться с сородичами, а после показал мне.
В скале была образована небольшая естественная пещера. Вход в нее был слишком высок и широк, а глубина недостаточно большой, чтобы тут организовать жилище. Но в летнюю пору, тут можно было даже жить. Что видно и делал предок Марты.
Пещера была достаточно уютно обустроена. Шкипер осмотрел, что позволяла темнота и понял, что тут уже неплохо похозяйничала сама Марта. Видна женская рука в уюте и обустройстве тайного места.
Марта пригласила моряка, и он сел рядом.
– Сегодня моя очередь приглашать тебя на свидание, – как обычно тихо с расстановками проговорила она, – поужинаем?
Шкипер осмотрел стол и крякнул.
– Вот это да! Как ты смогла все это устроить? Вот чудеса!
А Марта сидела и улыбалась лишь в ответ. Она не была так говорлива и смешлива, как царевна, но именно это так и нравилось в ней шкиперу. Она говорила мало, но все по делу.
Он взял бутылку вина и покрутил в руках.
– Хороший выбор, – сказал и откупорил пробку.
Марта и шкипер ели и разговаривали. Она по большей части коротко спрашивала, а он в ответ много рассказывал. Марта слушала и смотрела на него не отрывая глаз.
Когда ужин был окончен Марта прошла на выступ и стояла смотрела на море. Ее тонкий силуэт освещала полная луна, а легкий ветер трепал подол платья и волосы. Шкипер не мог налюбоваться этой красотой.
Он подошел к ней. Внизу шумело море. Волны разбивались о скалистый берег. Вода словно подсвеченная изнутри изумрудным свечением гипнотизировала. Шкипер стоял и тоже смотрел на море. Еще немного и им предстоит расстаться, возможно навсегда. Мужчина волновался и не знал, как ему быть.
Марта подняла большую ракушку с резными краями и приложила к уху.
– Море в ракушке шумит по-другому, – проговорила она.
– Да, – согласился шкипер, – в ракушке оно шумит, словно на нем сильный ветер.
– Нет, – махнула головой Марта, – по-другому.
Она протянула ракушку к уху шкипера.
– Послушай.
Моряк как загипнотизированный наклонился, а Марта приникла к нему своей головой, и они оба слушали море из ракушки. А затем она убрала ракушку и поцеловала его в губы.
37
– Марта, – испуганно прошептал моряк, – Марта.
А Марта уже опустила ракушку обратно на землю и зацепив пальцем его между пуговиц рубашки манила за собой. А он шел и не мог оторвать глаз от ее, таких огромных, влажных омутов.
Томас Блэк не заметил, как оба оказались возле огромного каменного ложа, устеленного пушистыми шкурами.
Марта стала перед ним и взялась за пуговицы.
– Марта, – шептал он взволнованно, – что ты делаешь со мной?
– Соблазняю.
Коротко и просто, как всегда, ответила Марта и продолжила расстегивать ему пуговицы.
– Марта, – положил он свою ладонь на ее пальцы в надежде, что она одумается.
Но девушка потянулась и приникла губами к его губам. Томас Блэк был повержен. Капитуляция была быстрой и неотвратимой.
Шкипер почти целый день провел на шхуне. Корабль был практически готов к отплытию. По настоянию принца были дополнительно набраны матросы. Шкипер хотел добрать команду в другом месте. Но Эдвард убедил его, что треснутая мачта – не надежный и даже опасный элемент корабля. Починить ее в данной местности нет никакой возможности. А до первого приличного порта с хорошими стапелями надо еще добраться.
Томас Блэк был вымотан и физически, и эмоционально. Еще с улицы он слышал, как громко говорит мать Марты Тая. Женщина просто не понимала слова нет. Она если что задумает, то не отступится ни на шаг. От этого с нею порой было крайне сложно иметь дела.
Подойдя к дверям шкиперу, показалось, что он слышит голос Марты. Целый день он думал о девушке. Наставало время расставания. Что скажет Марта? Как поведет себя?
Когда мужчина вошел в таверну, то увидел лишь Таю у барной стойки. Хозяйка таверны расставляла бутылки по полкам.
– Мне не показалось? – подошел он к Тае.
Женщина, одетая как пиратка выпрямилась и так недобро глянула на него, что он понял сразу, что-то произошло. Тая выпятила вперед свою огромную грудь, задрапированную в белоснежную рубашку. На ней был широкий кожаный пояс. Он подчеркивал ее неплохую фигуру.
– Не показалось, морячок, – развязно ответила она.
– Я бы хотел с нею поговорить.
– А тебе трех ночей не хватило? – сплюнула прямо на пол коричневый комок жевательного табака Тая.
Шкипер от неожиданности выпучил глаза. Тая расхохоталась и был этот смех до крайности не приятен даже такому прожжённому моряку как Томас Блэк. Хозяйка таверны протянула свою пухлую руку. На каждом пальце у нее было по большому перстню. Некоторое богатство эта женщина имела, но совершенно была лишена чувства меры и вкуса.
– Ты пользовал мою дочь, – нагло высказалась она, – а это денежек стоит. И не малых. Пора расплачиваться морячок. Девочка хорошая. Простая девка дешевле бы стоила, но ты выбрал не абы кого, а хозяйскую.
– Что?
В не себя был от шока шкипер.
– Не что, а сколько?!
Крикнула и так дернулась Тая, что шкипер чуть не ударил ее в ответ. Но опыт и выдержка сработали, и он сдержался.
– Что сколько? – не до понимал он, – как вы?
– Узнала?!
Тая, казалось, вообще разучилась тихо разговаривать. Ее не смущал даже позор ее родной дочери. Казалось, она рассматривает то, что Марта провела три ночи со шкипером как очередную коммерческую сделку, за которую она получит хороший барыш.
– Где тайник отца? Я и не знала? А ты хорош, морячок. Мужик что надо. С тебя десять золотых!
– Десять!? – вскричал шкипер, – золотых?!
– Ма-ма.
Раздалось за спиной у шкипера едва слышно. Но это был голос Марты, и он обернулся. Глаза Марты были прикованы к нему.
– Не мешай, – отмахнулась Тая, – морячок сейчас расплатится и тогда поговорите.
Женщина снова засмеялась.
– Он дорого за тебя дает. Иди, доня, иди. Не мешай дела делать.
Марта смотрела не мигая, а по ее бледным щекам текли дорожки слез.
– Ма-ма, – прошептала она еще раз и отступила на три шага.
– Десять золотых! – рассыпала откуда не возьмись Тая по стойке монеты, – на дороге не валяются. Меня не станет, тебе капитальчик соберу.
Шкипер открыл рот в изумлении. Он схватил одну монету и показал Марте.
– Марта! Послушай меня. Это не мое.
Девушка отрицательно закрутила головой и убежала по лестнице наверх. Шкипер обернулся и зло прошипел, бросив монету обратно.
– Это что за представление?!
Тая меж тем преспокойно стала собирать монеты обратно.
– А ты что думал, поматросил и бросил? В любовь поиграли вместе, а ее истерики разгребать мне оставишь. Марта девочка романтичная и невлюбчивая. Надо же увлеклась таким взрослым мужчиной. До тебя у нее никого не было. Ну так даже лучше. С ее ранимой душой не выжить в наших краях. Переплачет, перебесится, огрубеет. Научится не впускать вас в сердце и тогда нормально заживет.
Шкипер сжал кулаки и резко развернулся на каблуках. Он хотел пойти следом за Мартой наверх. Он знал где ее комната. Но у него ничего не вышло. В грудь ему уперлись три острых клинка. А сзади поперек шеи лег кинжал.
– Ты забыл оплатить оказанные услуги, – прошептала горячим дыхание в самое ухо Тая, – морячок.
Она чмокнула его в ухо и шкипера прямо передернуло от этого неприятного прикосновенья. Тая увидела это и засмеялась.
– Десять, – отчеканила она, – золотых.
Томас Блэк молча достал кошелек и не считая в нем деньги бросил назад. Он знал, что там намного больше, чем требовала эта женщина. Но ему было настолько противно рядом с нею, что он желал лишь одного, как можно быстрее избавиться от ее общества.
– Ну вот и славно.
Убрала кинжал Тая. Да только ненароком или специально резанула кожу и по шее шкипера побежала струйка теплой крови.
– Проводите, морячка, до самого пирса, – приказала Тая своим подельникам, – да проследите, чтобы он на корабль взошел, а с него уже не сошел.
Томас Блэк понял, что хода на землю ему тут больше нет. Эти будут караулить его пока Стремительный не снимется с якоря. С Мартой ему не увидеться никак. Пока шел, а острые клинки упирались ему в спину, думал, что все сделает, но с Мартой переговорит. Однако этому сбыться было не суждено.
Когда моряк вышел из таверны под конвоем вооруженных бандитов Таи, он увидел, как Марта выбегала с заднего двора таверны. Девушка явно была не в себе. Она плакала и вытирала слезы.
– Марта! – крикнул он и получил укол под ребро.
Марта остановилась, увидела его, но отвернулась и убежала. Больше ее Томас Блэк не видел. Отплытие Стремительного для него вышло печальным. Он смотрел на берег и все искал глазами ее силуэт. Но Марта не пришла попрощаться с ним.
Три дня шкипер ходил, как в воду опущенный. Спасала только работа. Да Этери с Эдвардом вечно подкидывали задач. Пока самой сложной была найти их на корабле. Эти двое вечно куда-то пропадали.
– Дружище! – пытался подбодрить его старый друг боцман, – ну тебя зацепило так зацепило. Оглоушило как пушечным ядром.
Шкипер лишь вздыхал в ответ.
– Это будет посильнее пушечного ядра.
Оба моряка прохаживались по палубе. Солнце уже стояло высоко, ветер дул попутный, и погода обещала быть благоприятной на всем пути следования до первого крупного города.
– Как новички? – спросил шкипер.
– Осваиваются, – натужно ответил боцман.
Шкипер глянул на помощника цепким взглядом. Тому ничего не оставалось, как беспомощно развести руками.
– Ну а что ты хотел найти в таком месте как Первая Пристань? Сплошная шелуха, а не матросы. Но мы же приказов не обсуждаем.
– Не обсуждаем, – проскрипел в ответ шкипер, – прибудем в Соломею, принц как хочет, а всех, кто не пройдет твое одобрения, сразу же высажу на берег.
– Ну, – запнулся боцман, – троих точно, думаю даже без вариантов.
– Добро, – достал длинную трубку и стал набивать ее табаком шкипер, – на том и порешили. Так, что у нас дальше?
– Дальше, – ответил боцман, – я в трюм. После вчерашнего легкого шторма, потрепало ящики с продовольствием. Картошка рассыпалась, а какой-то раззява пока ее собирал, умудрился тюки с тканями рассыпать.
– Иди, – махнул трубкой шкипер, – и захвати опытного матроса, пусть еще раз покажет растяпе, как правильно груз увязывать. Еще раз провинится, всыпь ему плетей.
Боцман хмыкнул и махнул шкиперу рукой.
– А ты дружище смотри под ноги.
– С чего это?! – удивился Томас Блэк, – когда я это не смотрел под ноги?
– Я так, – выкрикнул он уже с кормы корабля, – на всякий случай.
Шкипер некоторое время стоял у борта судна и курил. Его цепкий взгляд отслеживал далекую береговую линию. Равнинный ландшафт параллельно тянулся по курсу Стремительного. Тут не было крутизны вершин и скалистых обрывов, как на родите Марты. Мужчина встряхнул головой и резко развернулся. Ему удавалось полдня не думать о ней и вот опять.
Раздался резкий звон металла и отборное высказывание шкипера. Большая порция воды расплескалась вокруг. Молодой юнга вскинул голову и тут же чуть не упал на колени от испуга.
Шкипер стоял одной ногой на палубе, а второй в полупустом ведре. В его зубах дымилась почти выкуренная трубка. По серой ткани штанины медленно вверх расплывалось темное мокрое пятно.
– Ты что творишь, салага?! – уже спокойно с расстановками и очень зло начал говорить шкипер.
– Извините.
Промямлил юнга и схватил руками за ручку ведра. Но нога шкипера так в ведре и оставалась и нервные потуги юнца были конечно же бесполезными. Шкипер зло выдохнул и поднял голову вверх.
– Этого мне еще не хватало?!
Снова выругался он и посмотрел на провинившегося юнгу.
– Тебя не учили драить палубу, селедка ты протухшая.
– Ап, – всхлипнул юнга, и бросил бесполезные попытки подтянуть к себе ведро.
Шкипер стряхнул с ноги слегка помятое ведро, и оно со звоном покатилось по палубе. Молодой матрос кинулся его догонять.
– Стоимость испорченного имущества вычту из твоего жалованья! – рявкнул своим басистым голосом шкипер.
– Ум, – чуть заскулил юнга и только голову еще больше в плечи спрятал.
– Воды вокруг тут целое море.
Цедил шкипер сквозь зубы. Он бы встряхнул разок этого доходягу, что нанял принц, но Томас Блэк боялся, что он из него одной встряской весь дух и выбьет.
– Набрал воды, разлил по палубе и быстро три шваброй. Понял?
– Да, шкипер, – прохрипел до полусмерти перепуганный юнга.
– А ты как барышня мне тут ведро таскаешь за собой.
– Больше не повторится, шкипер, – отчеканил юнга.
– Ладно, – как всегда быстро успокоился шкипер, – ты что там видишь?
Шкипер поднял голову и указал трубкой вверх. Молодой юнга тоже посмотрел вверх. А там в марсовом гнезде нашли себе укромное местечко двое. Только локти и сверкают за краями гнездовой бочки.
– Ап, – запнулся юнга, – марсовый на посту, шкипер.
– Врешь, салага! – сморщил нос шкипер, – принц там. И судя по пестрым рукавам с рюшами царевна Этэри тоже. Вот куда забрались, озорники. А я все думаю, куда они сегодня запропастились. Отсюда их не докричаться. Ты юн и гибок, тебя случаем не марсовым брали?
– А? – встрепенулся юнга, – нет, шкипер, нет.
Шкипер еще раз осмотрел худого щуплого юнгу и заявил.
– Палубу драишь ты отвратительно, давай попробуем тебя как ты работаешь со штоками. Вон видишь этих двоих.
– Ви-жу, – чуть дыша ответил юнга.
– Лезь.
– Куда?
Задохнулся юнга. А шкипер поднял уже вытрушенную трубку и как указкой показал направление.
– На марс, лезь. И скажи этим господам, что получат они нагоняй от шкипера, если не спустятся оттуда сию же минуту.
Юнга так задрал голову и выпучил карие глаза от ужаса, что шляпа с его головы слетела и покатилась по палубе. Паренек спрятал голову в плечи и зачем-то стал натягивать коротко стриженные волосы себе на лоб. Пока шкипер сверлил взглядом марсовое гнездо, где спрятались от него, как он считал принц и царевна, юнга догнал свою шляпу натянул как мог, глубоко и недолго думая скрылся в проходе на нижнюю палубу.
– Ну что ты медлишь.
Шкипер оглянулся и увидел, что он на палубе совсем один. Ноздри его так и затрепетали. Много он повидал на своем веку разных тунеядцев, но чтобы вот так сбегать от его приказов. Шкипер был вне себя от бешенства.
– Боцмана, позови мне!
Крикнул он первому проходящему мимо матросу. Тот сразу же кинулся выполнять задание. А на верху меж тем происходил занимательный диалог.
– Эдвард, – ластилась к принцу Этэри, – ты у меня такой молодец. Что бы я без тебя делала.
– Да все то же самое.
Посмеивался Эдвард и одаривал любимую быстрыми поцелуями то в щеки, то в лоб.
– Только все напрасно вышло, – вздохнул принц, – ничего у нас не получилось. Он уплыл, она осталась. А мы так старались. Помнишь тот мак? Как вовремя ты мне сказала его не срывать. Он подарил его Марте.
– Да, – отвечала царевна, – а как шкипер забавно крякал, когда мы беспрекословно слушались Марту.
Оба посмотрели друг на друга и забавно вытянули лица и выпучили глаза, как они делали стоило их о чем-то попросить Марте. А после они волшебным образом все выполняли, о чем их просила девушка. А новый опекун не мог налюбоваться их послушанием.
– Эдвард, – загадочно начала Этэри после недолгого созерцания пространства вокруг.
– Что Этэри?
– Эдвард, – подбирала слова царевна и закусывала губку от волнения, – я так тебя люблю.
Парень крепко обнял любимую и слегка прижал ее плечи.
– Что уже натворила?
– Ну что ты сразу, – заерзала в его руках Этэри, – все по-прежнему, ничего особенного.
– Я слушаю, – напряженно отчеканил принц.
– Эдвард, – наверное в десятый раз повторила его имя Этэри, – что ты думаешь о том, что один матрос на корабле, чуть-чуть.
Девушка так небрежно взмахнула рукой, словно это пустяковое дело, о котором она говорит.
– Совсем немного. Беременный.
– Что?!
Резко развернул Эдвард царевну к себе лицом.
– Ну а что? – скривилась та и показала двумя пальчиками, – вот так, совсем немного.
Принц выразительно посмотрел вначале на ее палицы, а затем на ее наглые разные глазки.
– Этэри! Любовь моя! – ему не хватало воздуха, чтобы сдерживать гнев, – объясни мне пожалуйста, как можно быть чуть-чуть беременным матросом?
– Ну так вышло, – вжала она голову в плечики.
– Хм, – раздраженно вздернулся Эдвард, – и куда ты опять меня втягиваешь? Поверь мне, царевна, даже я неотесанный мужлан и то прекрасно понимаю, что невозможно быть чуть-чуть слегка беременным!
– Ах вот ты как?!
Резко поменяла тактику Этэри. Она надула губки, затем выпятила их в надежде выдавить слезинку, но не вышло расплакаться. Потом сложила руки замком на груди и отвернулась от Эдварда. Попыхтела немного и стала вылазить из гнезда. Она уже спустилась немного по такелажу вниз. Когда Эдварда осенило.
– Марта!
Процедил он сквозь зубы и бросился вслед за Этэри. Догнал и схватил за руку на нижней рее.
– Она здесь? Но как? – сверлил он взглядом Этэри.
Девушка дернула рукой и отвернулась.
– Мы сами разберемся.
– Да уж, – не отпускал он локоть Этэри и шипел, – один раз уже прекрасно разобрались. Так, что кто-то аж чуть-чуть забеременел.
– У вас все в порядке?!
Оба посмотрели вниз, а там собственной персоной шкипер. Все разногласия как ветром сдуло. Эдвард глянул на Этэри и отпустил ее локоть.
– Я в деле!
– Люблю тебя, – улыбнулась царевна и послала принцу воздушный поцелуй.
Тот сделал движение кулаком словно поймал его и прислонил пальцы к своим губам.
– Вы там что? – взволнованно кричал шкипер, – ссоритесь?
Он видел, как молодежь ловко спускается вниз и между ними явно пробежала черная кошка.
– Нет, все хорошо, – спустился на палубу принц и ответил, – слегка поспорили.
– Ну ладно.
Подозрительно осмотрел юнцов шкипер и пошел на мостик. Пока он шел пару раз оглянулся. Эдвард и Этэри уже о чем-то оживленно спорили. Эти двое постоянно находят себе дело, думал Томас Блэк.
Прошло чуть более десяти лет. Много путешествовали Эдвард и Этэри по миру в поисках сокровенных источников знаний. В назначенное время была сыграна пышная свадьба и наконец сбылась мечта Эдварда. Этэри стала его женой. Принц был счастлив и даже не пытался скрывать своей радости.
38
Одно огорчало родителей молодых - не было у Эдварда и Этэри детей. Всю свою заботу и любовь пара отдавала своим крестникам. А было их у принца и царевны аж четыре. Так вышло, что у Марты и шкипера Томаса Блэка родились близнецы мальчики. А у старого графа фон Горица двойняшки девочки.
Страшные предсказания Этэри сбывались. И Эдварду все время казалось, что это происходит в их жизни слишком быстро. Царевна становилась от года в год раздражительнее и злее. Чем больше накапливалось в ней магии, тем сильнее портился ее характер.
Однажды Этэри сидела в саду в любимой беседке, заплетенной алыми розами. Эдвард сел рядом и обнял как он всегда делал. На ладони Этэри сидела ее верная сколия дэймон Лина. Много лет она верно служила своей хозяйке и подруге. Помогала и выручала из многих бед. Находила тайники и предупреждала об опасности.
– О чем тут шепчетесь, подружечки? – ласково спросил Эдвард супругу.
– О всяком, – ответила Этэри.
Внезапно царевна вскрикнула и схватилась за опухающий палец.
– Что это?!
Испугался Эдвард. Лина никогда так себя не вела. А сколия нервно зажужжала и расправив крылья улетела в не известном направлении. Этэри сжав зубы от боли, достала крем и намазала раненый палец. Муж помог перебинтовать его.
– Лина забыла себя, – смахнула слезинку Этэри, – вот и ужалила меня. Из нее ушла магия.
– Все хорошо, – прижал в себе крепко Этэри Эдвард, – все хорошо. Я с тобой.
Этэри поплакала немного и встала. Верный муж был рядом. Он обнимал и поддерживал, когда жена стояла и смотрела вдаль. Туда куда недавно улетела ее сколия.
– Все, Эдвард, – прошептали ее уставшие губы, – вся магия ушла из нашего мира. Лина лишилась ее последней, как я и обещала.
– Что с нею теперь будет?
– Она проживет свой век как обыкновенное насекомое, – ответила Этэри прижавшись к мужу, – найдет сородичей и присоединится к их рою. У нее появятся сотни деток. Она их вырастит и однажды умрет, как и положено в срок всем сколиям.
– У нее была долгая счастливая жизнь. Благодаря тебе, Этэри. И будь уверена, она ни о чем не жалеет.
Этэри глянула на мужа и улыбнулась.
– Какой же ты у меня хороший, Эдвард. А я вот не достойна тебя. Как ты можешь такую как я любить. Даже у сколии Лины будет жизнь, дети, старость. Она оставит после себя наследие. А что оставлю я? И ты из-за меня губишь свою судьбу.
– Мир, – просто ответил Эдвард, не глядя на жену, – ты после себя оставишь весь наш мир, Этэри.
– Да уж, это еще не точно.
Ответила Этэри и стала собираться. Палец распух и болел все сильнее. Но Этэри было все равно. Она горевала по своей любимой единственной верной подруге – сколии Лине. Хоть и знала, что рано или поздно расставание неизбежно. Но все равно к такому невозможно подготовиться. Лина будет жить, где-то далеко. Но уже никогда не вспомнит свою хозяйку и подругу.
– А что точно? – спросил Эдвард, идя рядом.
– А точно то, – остановилась и вздохнула Этэри, – что дальше будет все только хуже. Магии в нашем мире больше нет ни крупицы. Она вся во мне.
– Справимся, – кивнул головой Эдвард, – у нас нет иного выхода.
Этэри глянула и натянуто улыбнулась. Ей было очень больно, и муж знал об этом. Уж он как никто другой знал как болезненны укусы сколий. Поэтому он повел супругу скорее в их покои.
Прошло еще немного лет и Этэри практически перестала выходить к людям. Она все больше проводила время во внутреннем саду. Однажды принц Эдвард издал распоряжение о запрете посещения сада посторонними людьми. Садовники ухаживали за растениями только тогда, когда царевны точно не было в нем.
Сама Этэри полностью погрузилась в исследования и испытания. Она собрала все самые сильные заклинания бывшего мира магии и изучала их структуру.
– Ты понимаешь, – раздраженно ходила она по лаборатории, – не пришли все знания оттуда.
Она неопределенно покрутила по сторонам пальцем. Ведь они так доподлинно и не узнали, где находится тот самый зловещий мир и тот самый демон, что заразил их Водный мир магией. Внизу он или вверху. Этэри все больше склонялась к тому, что именно она и есть тот самый проход. Через нее исходит скверна. Она закрыла в себе всю магию, что отобрала у своего мира. И теперь все больше росли внутри ее злость и раздражение.
– Значит были те маги, кто создавал заклинания. И если мы разберемся, надо создать еще одно. Всего одно заклинание, – твердила царевна, – мне нужно всего одно заклинание. Но как мне постичь эти знания?
Царевна остановилась у окна. Лаборатория ее располагалась по иронии судьбы в той самой башне и в том самом зале, где она одержала победу над своей сводной сестрой.
По-настоящему в их огромном замке было несколько разных лабораторий и даже залов для испытаний. Но в последнее время Этэри тянуло именно сюда. В этом темном зловещем зале, где она не была много лет, теперь она чувствовала себя хорошо.
И это настораживало Этэри. Потому что тут царила сильная отрицательная энергетика, которая давила на простых людей. Эдварду тут также было тяжело находиться. У принца болела голова, ныли мышцы, судорогой сводило внутренности. Но он мужественно находился рядом с женой.
Снизу доносилось людское многоголосье. Десятки людей толпились на площади создавая хаотичное движение. Сегодня был ярморочный день. Ребятня крутилась и щебетала у палаток со сладостями. Фокусники показывали свое мастерство. Женщины в ярких красивых одеждах растягивали в руках красочные ткани и переговаривались.
– М-м, – сжала пальцы до бела Этэри, – как же меня раздражает этот гул.
– Башня так высока, – глянул вниз принц, – звуков практически не слышно. Ты так любила веселье и беззаботность.
– Любила! – Резко дернула плечами Этэри, – а теперь считаю все глупостью. Бездарно потраченное время. На что они тратят свою жизнь? На эту бессмысленную возню? Утром встать, приготовить еду, уйти на работу, вечером опять готовить еду. Убирать, стирать, готовить, растить детей. Потом они вырастут и бросят. Друзья предадут, дети забудут. Работа, дом, работа, дом. И вот в этом вся жизнь? Бессмыслица! Это не люди. Это ходящие мешки плоти, которые только и делают, что спят, едят. Ненавижу!
Эдвард подскочил и схватил в объятья супругу. У Этэри снова приступ. Она вся тряслась от злости. В последний год ее все чаще накрывает. Царь Филипп стар и скоро умрет. Это огорчало Этэри. С его смертью она станет полноценной черной ведьмой. Она боялась так, как никогда не боялась. И только ее муж знал, как страшно ей было.
– Нежная моя, – шептал он и удерживал.
Открылась дверь и заглянула голова юной Розы. Это была одна из дочерей фон Горица. Девушка с острым вздернутым носиком глянула и все поняла. Эдвард тут же услышал, как захлопнулась дверь и снаружи задвинулся засов. Он давно приказал, при очередном приступе царевны наглухо закрывать дверь лаборатории.
Услышала глухой щелчок и царевна и стала неистово истерически хохотать.
– А ты?! – кричала она, – тебя забыли. Или оставили на растерзанье сумасшедшей ведьме?
А Эдвард обнимал ее все сильнее и целовал в лоб, щеки, бороду. Везде, где получится, пока она вырывалась и кричала всякие гадости про людей, про него, про себя. А затем она уставала и успокаивалась.
– Ну вот, – облегченно выдыхал принц, – все и закончилось. Глупостей наговоришь. Я твой муж, где ты, там и я. Только я могу успокоить тебя моя гневная царевна.
Он уже улыбался и храбрился. А самому было ужасно плохо. Ноги в коленях дрожали, горло саднило, внутри все горело огнем. Этэри отошла от окна.
– Лучше мне к нему больше не подходить.
Принц буквально рухнул в глубокое кресло. Этэри даже не надо было смотреть на него, чтобы понимать, как ему сейчас плохо. Он всегда забирал на себя весь удар ее гнева.
– Я теперь их вижу иначе, – ушла она в дальний угол и прижалась спиной.
– Кого.
Еле выдавил из себя Эдвард. Он протянул усталую руку и дернул за шнурок. Оба услышали, как глухо отъехал засов снаружи обратно. Дверь лаборатории опять была открыта.
– Людей, – прошептала Этэри, – я вижу сколько в них мощной сильной энергии. В глазах каждого из них. Я вижу в ком может развиваться магия. Это не люди. Это горшки с благодатной почвой. И стоит только посадить туда зерно магии, оно начнет прорастать. И проснется магия в нем. И потечет энергия из него вокруг. Он заразит ближнего. И потом, спустя несколько сотен лет, можно собрать такой урожай чистой энергии. Это колоссальный поток, сравнимый с мощью вселенной. Ты понимаешь, Эдвард. Все эти люди инкубаторы мощнейшей энергии. И живут они теперь зря. Все они пустоцветы. В них ничего не зреет. Они все живут зря.
– Ух ты, – пытался отдышаться Эдвард и подняться. Сильная слабость опустилась на его плечи, – и меня ты так же видишь? Только знай. Никто не живет зря! Ничего не зря. Все они любят. Любовь – вот что не зря. И она есть в тебе, Этэри. Я люблю тебя, а ты меня. И мы победим!
Этэри смотрела на мужа, но не спешила отвечать. Приступ уже отпускал. Но к окну она решила больше не подходить. Она поняла, что времени остается все меньше.
На следующий день царевна зашла в любимую лабораторию в башне и остановилась. Вначале не могла понять, что изменилось. И только спустя минуту поняла что.
Огромное квадратное окно было заделано тончайшим ажурным плетением. Принц распорядился установить красивую решетку. А снизу под окном стояли горшки с ростками ее любимых алых плетущихся роз. Этэри любила их аромат. Сейчас ростки были малы всего по три листочка, но вскоре они наберут силу и заплетут своими тонкими стеблями окно.
Этэри подошла к окну, но глянуть вниз не решилась. Ее раздражал теперь сам вид людей. Она боялась, что однажды не сдержится и навредит им.
– Их там больше нет, – стоял ее супруг на пороге лаборатории.
– Кого? – не поняла Этэри.
– Площадь закрыли. – подошел к жене принц, – на реставрацию. Торговые ряды перенесли на круглую площадь что через три квартала отсюда.
Этэри раздраженно передернула плечами и приступила к работе. Она записала формулы нескольких заклинаний и необходимо было подробнее проработать каждое в отдельности.
– И как долго будет эта, реставрация?
– Столько, сколько потребуется, – просто ответил Эдвард.
– И как долго это будет продолжаться? – повысила голос Этэри и вперила в мужа тяжелый взгляд разных глаз.
У нее стал тяжелый взгляд с годами. Мало кто его теперь мог вынести. Одному Эдварду было все равно как она на него смотрит.
– Как далеко ты сможешь их отодвигать от меня?
– Потребуется, – холодно ответил Эдвард, – освобожу весь город от людей. Так понятнее?!
Этэри резко умолкла и опустила голову. Ей постоянно приходилось работать над собой. Все, о чем говорила, хохоча Лина, сбывается в точности до мелочей. И Этэри постоянно помнила все ее слова. Это помогало царевне сдерживаться. К тому же ее супруг – принц Эдвард был всегда рядом и умело ставил ее на место. Этэри не скатилась в черную пропасть только благодаря Эдварду. Но как долго он сможет влиять на нее? Вот главный вопрос, что все чаще задавала она себе.
– Прости, – бегло глянула она на него и продолжила работу.
Принц подошел и поцеловал супругу в шею. Она молча протянула ему тетрадь с записями.
– Ага, – тут же и он включился в работу, – вот эти я беру себе.
Прошло еще три года и настал тяжелый день. Почил царь Филипп. Церемония прощания прошла торжественно и помпезно. Старый граф фон Гориц на удивление был еще жив. Но он стал настолько дряхлым и немощным, что его уже подводила память. Дети заботливо опекали своего старого родителя.
На следующий день после погребения царя была новая коронация. Принца Эдварда признали законным царем. Во время церемонии его супруга была все время рядом. Но никто больше не мог узнать в этой женщине ту беззаботную и всегда улыбающуюся царевну Этэри. Новая царица была неулыбчива, напряжена и всем в ее присутствии становилось не по себе.
От этого мало кто подходил и заговаривал с нею. Яркие пронзительные разные глаза вселяли в души людей суеверный страх. Твердые сжатые губы и острые высокие скулы. Она была невероятно красива. Все признавали единогласно, что царица Этэри самая красивая женщина во всех королевствах. Но ее красота была жесткой и холодной. Она не располагала к себе, отталкивала. И только царь Эдвард смотрел на супругу теплым влюбленным взглядом, чем вызывал удивление у красавиц, уже желающих обзавестись его расположением.
Сорок дней Этэри не находила себе места. Она закрылась в лаборатории и сутками работала. Ей было плохо. Она стала полноценной черной ведьмой, и хозяин требовал свою дань в виде энергии. Этэри не могла этого объяснить, но она чувствовала что-то.
– Вот тут тянет! – стучала она себя кулаком в грудь, – выворачивает все нутро, сил нет терпеть.
Эдвард был все время рядом.
– Сегодня сороковой день со дня кончины твоего отца, – сказал он жене, – самые близкие собрались помянуть.
Этэри согнулась над столом. Одной рукой она держалась за грудь. Царица тяжело дышала, глаза ее были закрыты.
– А без меня никак нельзя, – спросила она, – что-то сегодня особенно тяжело.
Эдвард обнял ее за плечи. Этэри выпрямилась и посмотрела на него и глаза ее были такими несчастными. Они умоляли оставить ее в покое. Но царь оказался не приклонен.
– Я позаботился о том, что будут только близкие. Даже фон Горица не привезут на его каталке. Посидим, поужинаем и разбежимся.
Этэри подумала и согласилась.
– Ну хорошо, если только не долго.
Ужин начался с поминальных речей. Царь Эдвард заранее согласовал со всеми время, и все говорили коротко и по делу. К Этэри никто без надобности не приставал. После нескольких поминальных тостов все приступили к полноценному приему пищи.
– Крестная.
Сверкнула глазками Роза. Девушка юркая и сообразительная. Она была по уму копией отца. Именно ее готовили на место главы города Семи королей. Они с сестрой были обе тонкие, шустрые и рыженькие, как две белочки. Только ее сестра двойняшка больше интересовалась искусством. В то время как Розе давались точные науки и политика.
Роза протянула тарелку.
– Вы мало кушаете, вот ваш любимый салат с грейпфрутом и креветками.
Этэри улыбнулась и потянулась за салатом.
– Спасибо, бельчонок, от этого я не откажусь.
Разговор сам собой потянулся и незаметно оживился. Молодежь стала перешептываться и посмеиваться. Этэри с Эдвардом как обычно тоже не отрывали взглядов друг от друга. Иногда окружающим казалось, а некоторые были просто уверены в этом. Что царь с царицей умеют разговаривать мысленно.
Анна сестра двойняшка Розы заспорила с близнецами Блэками. Анна была мягче Розы, но иногда упрямилась, если спор задевал нечто в чем она была убеждена.
– Нет сильнее стихии ветра на море, – подтрунивали парни Анну.
Роза в пустые споры обычно не вмешивалась. Она любила темы по существу. Поэтому она просто слушала, облокотившись на кулачок и вертела на вилке кружочек огурца.
– Он рвет паруса, переворачивает судна, – говорили чуть бы не в унисон браться, – ага, сами видели.
– Да что вы там видели, – разошлась Анна, – картину бури в музее видели, «Девятый вал» называется. Кто вас в шторм в море выпустит. Вы же кадеты!
Близнецы переглянулись.
– А что, по-твоему, самое могущественное в нашем мире тогда?
Анна романтично вздохнула и ответила, закатив голубые глазки.
– Любовь.
Парни еще раз посмотрели друг на друга и прыснули со смеху, прикрывая рты. Анна грозно глянула на них и махнула рукой. Мол о чем с вами можно еще разговаривать? Она повернулась к Этэри.
– Крестная, скажите, что я права. Объясните этим двум невежам.
Эдвард посмотрел на Этэри и улыбнулся. Ничего плохого разговор не предвещал. Эти дети – первое поколение, рожденное без магии. Они росли и учились, жили и не знали, что такое заклинания и амулеты. О том как она работала они знали лишь по рассказам. Но так как никогда эту самую магию в глаза не видели, то и не думали даже о ней.
Этэри задумалась, что ответить. Все смотрели на нее. Она любила всех, кто сегодня собрался за столом. Родные, любящие существа рядом успокаивали ее и расслабляли. Настолько, что порой она не могла почувствовать приближения нового приступа.
– Парни, считают, – сказала Этэри, – что могущественнее ветра в мире ничего нет. Ну что ж. Работа их родителей связана с морем. Сами они когда выучатся свяжут свою жизнь с морем. Это логично.
Этэри встала и выпрямилась. У нее заныл позвоночник и хотелось выпрямиться или даже прогнуться назад, чтобы унять эти неприятныеощущения.
– Анна же полагает, что крепче и сильнее любви ничего на свет нет. Она рассуждает как натура тонкая и романтичная.
Близнецы стали кривляться и подтрунивать над девушкой.
– Анна у нас натура, – громко шептал Роберт.
– Ро-ман-тичная, – вторил ему Томас младший.
Оба при этом поигрывали бровями и губами. Это был отсыл на некоего Романа, что служил в замковой канцелярии и по их мнению нравился Анне. Девушка все поняла и сидела цокала языком.
– Тупицы, – шипела она.
– Но я считаю!
Внезапно взмахнула руками Этэри и в ее ладонях загорелось зеленое пламя. Глаза ее светились нездоровым блеском. Все мигом замерли. Впервые молодые люди увидели магию в ее прямом проявлении. До этого было известно, что она исчезла из Водного мира навсегда. Роберт и Томас младший распахнули рты и выпучили глаза. Девочки прижались друг к дружке.
– Этэри!
Резко подскочил с места Эдвард. Зазвенела посуда. Но царица уже ничего не слышала.
– Нет ничего могущественнее и надежнее очистительного огня!
Этэри взмахнула руками и невероятным образом запылали ярким пламенем все кроны деревьев в парке. Верховое пламя быстро разгоралось. Оно плясало и перекатывалось на соседние растения. Царица хохотала. Это доставляло ей огромное удовольствие. Посеять панику и ужас. Она ощущала испуг каждого рядом и это было слаще меда. Вкуснее самого изысканного кушанья.
Этэри ощутила голод. Она поняла, почему все это время ей было так плохо. Она голодала. И насытить ее мог лишь страх людской. Как хорошо ей стало на миг.
В следующую секунду все резко изменилось. Этэри услышала шипение, а затем включился слух.
39
– Суслик агроном, – шептал ей в самое лицо Эдвард и тут же покрывал губы поцелуями, – проснись. Что скажет твой отец, Икар? Он был бы очень опечален.
На самом деле до этих слов Эдвард много чего говорил, но Этэри впервые так глубоко «провалилась» в себя, что до ее духа невозможно было достучаться. И царь вспомнил о ее детском прозвище и про Икара. Воспоминания о нем, всегда благотворно действовали на Этэри. И у Эдварда получилось, Этэри вернулась.
Глаза ее стали часто моргать, а после застыли. Этэри осмотрелась и увидела, что Эдвард стоит к ней близко лицом к лицу и держит ее за руки. Это он крикнул чтобы все быстро убегали и накрыл своими ладонями пылающие ладони жены. Это его кожа оплавилась с шипением, которое Этэри и услышала.
Эдвард от боли кряхтел и сжимал губы, но рук не разжимал. Он прервал магический поток и тем самым спас замок от разрушения, пожертвовав своими руками.
За столом никого не было. Вся посуда была разбросана. Остатки блюд валялись даже на полу. И один стул удивительным образом стоял на одной ножке. Стоило Этэри успокоиться, как он с грохотом упал на пол.
– О, Боже!
Закричала Этэри и отняла руки прижав их к губам. Эдвард кряхтя тут же осел на пол. Руки его плетями опустились вдоль туловища. На ладонях сквозь черную обугленную кожу начала просачиваться алая кровь.
– Все хорошо.
Рвано хрипел его голос.
– Этэри. Все. Хорошо.
– Нет, – расплакалась она, – это предел. О, Эдвард, что я с тобой сделала! Чудовище! Я чудовище!
– Люблю.
Странно улыбнулся царь и потерял сознание. Царица испуганно оглянулась. Пламя не расползалось больше. Огонь продолжал гореть на верхушках деревьев. Но сам по себе утихал.
– Кто-нибудь, – обессиленно простонала Этэри, – помогите, – ее голос пропал от шока, и она не могла никак крикнуть, – он умирает.
Но Этэри была услышана. Роза, Анна, близнецы и примчались Томас с Мартой Блэки. Они опаздывали и не присутствовали на поминальном обеде. Все тихо подошли и стали оказывать помощь Этэри и Эдварду. Никто по приказу Марты не раскрыл рта и не глянул прямо в глаза Этэри. Особенно молодым было страшно, но все они выполнили свою задачу.
Эдвард открыл глаза. В комнате было тускло за счет плотно занавешенных занавесей. От этого непонятно было день только начинался или уже клонился к закату.
– Ты очнулся.
Раздался рядом нежный взволнованный голос Этэри.
– О, Эдвард, я тебя чуть…
– Тш-ш-ш…
Прикрыл он ей рот ладонью и тут же отдернул руку. Он резко сел на постели и поднял обе руки. Его искореженные обугленные пальцы были нормальные, словно ничего не произошло.
– Ты зачем это сделала! – гневно засопел царь, – мы же договаривались! Ты снова впустила в наш мир магию! Этэри!
– Так было надо, – серьезно ответила царица, – без рук ты мне не помощник.
– Как? – забегал глазами вокруг царь и заёрзал по постели от волнения, – уже?
Этэри не выдержала и улыбнулась. Взрослый Эдвард, который уже стал царем, а когда волнуется ведет себя все равно как семнадцатилетний мальчишка. Она встала.
– Три дня назад это произошло. И я не сомкнула глаз, пока ты их не открыл сейчас. Я чуть не убила тебя. Это уже не звоночек, как ты говоришь, Эдвард. Это был набат. Я говорю тебе, время настало.
Эдвард содрогнулся всем телом. Он закрыл лицо ладонями, только плечи его подергивались. Этэри терпеливо ждала. А когда он собрался с духом, он встал и оделся. Царь и царица навсегда покинули свои покои.
Земля. Наше время. Где-то в России в одном красивом городе Л с населением в триста тысяч человек. За столиком уличного кафе сидела молодая женщина лет тридцати и задумчиво помешивала трубочкой уже осевший молочный коктейль.
– Эля, привет!
Буквально влетела в соседнее кресло живая яркая брюнетка. Пришелица была вызывающе пестро одета. Но при этом все смотрелось на ней гармонично и ей шло. Брюнетка поставила на стол сумочку в виде серебряной капли. Солнечные лучи сразу заиграли по бокам ее сумочки и икрящиеся отблески разлетались во все стороны привлекая чужие взгляды к двум женщинам.
При этом Эле было все равно, а ее подруге такое внимание приносило определенное удовольствие. Она постоянно поправляла волосы и меняла позы, словно это были не простые посиделки за столиком в кафе, а фотосессия.
– Тань, привет.
– Ты чего такая хмурая.
Отобрала вымученный коктейль у подруги Татьяна, сделала глоток из трубочки, скривилась и отодвинула его обратно хозяйке.
– Поругались что ли?
– С Володькой, – хмыкнула и улыбнулась Эля, – невозможно поругаться. Он же у меня чудо.
– Чудо чудное, диво дивное, – посмотрела на часы Татьяна, – нет спасибо, ничего не надо, мы уходим, – одновременно ответила она официанту, – время, нам пора.
– Идем, – встала Эля.
Подруги сели в припаркованную машину Татьяны и поехали на встречу.
– Мы успеваем, – вытягивала Таня всегда шею в сторону поворота, словно от этого действия ей будет дальше что-то видно за поворотом, – вот ты увидишь и убедишься, что она просто огонь, а не гадалка.
Татьяна подбила подругу погадать. Сама она очень любила такие развлечения. И оббегала уже почти всех гадалок и колдунов в радиусе трехсот километров от родного города. К счастью, ей еще никто не сказал, что у нее все плохо. Но Татьяна все равно находила причину почему ей надо еще раз сходить к кому-нибудь из этой братии. В основном на нового парня погадать.
Эля в жизни не ходила ни к одной колдовке. Но подруга уговорила. Чета Сухаревых уже пять лет в браке и оба, что Элька, что Володька просто бредят ребенком. И обследовались уже вдоль и поперек, а деток все нет и нет. Анализы хоть на выставку, врачи все в унисон говорят отклонений нет, совместимость полна. Сами живут гармонично и в достатке. А чего не хватает? Не хватает, как сказала Татьяна, чтобы гадалка погадала и сказала, в чем причина, что Эля не может забеременеть. Эля сдалась.
– Знаешь, – взволнованно говорила Эля, – я сон видела. Яркий такой. Вроде за пару секунд перед глазами пролетел, а Володьке полдня рассказывала. Он меня так поразил, что все мысли только об этом.
– У меня тоже такое бывает, – кивнула головой Таня, – и всегда удивляюсь. Смотришь его чуть, а как рассказать надо, столько времени уходит.
Таня глянула на подругу и засмеялась.
– Что приснилось? Может какой вещий сон. Гадалке расскажи.
Но Эля поджала губки и отрицательно качнула головой.
– Нет. Мне наоборот показалось, что он и приснился как предупреждение. Чтобы я не ходила к ней.
– Глупости, – тут же возразила Таня, – я их столько обошла, что могу каталог составить и издать с полным описанием талантов и возможностей местных ворожей и магов. А что? И буду так зарабатывать!
Подруги рассмеялись от новой идеи Татьяны. Ей в голову вообще часто что-то оригинальное приходило. К счастью, она как быстро загоралась идеей, так же ее легко и отпускала.
– Тань, а ты спрашивала родителей почему тебя так назвали?
Татьяна глянула на подругу и поняла, что Эля сегодня точно не в своей тарелке. Поэтому подтрунивать над подругой не решилась. До дома гадалки езды было еще минут пятнадцать. Уже за окном мелькали последние редкие окраинные дома и все больше зелени. Поселок Заря, куда держали путь подруги, находился в нескольких километрах от города.
Автомобиль свернул с главной дороги. Указатель показывал, что до хутора Соколихина семнадцать километров, а до поселка Ново-Лабинского тринадцать. Эля протяжно вздохнула.
– Меня назвали как обычно называют всех детей, – ответила Таня, – в честь бабушки. У меня не было других вариантов.
Она глянула на Элю и улыбнулась.
– А что?
– Я спросила сегодня у мамы, – стала рассказывать Эля, – до этого почему-то меня это никогда не интересовало. Эля и Эля. Но у меня нет ни бабушек, ни тетушек с таким именем. У нас тоже в роду сплошные Димы да Маши, Саши и Наташи. А я единственная Элеонора.
– И что?
Таня снова смешно вытянула шею и повернула с дороги вправо. Тут асфальт начался с выбоинами и глубокими трещинами. Старую узкую дорогу не ремонтировали с советских времен. Быстро ехать не получается. Зато кроны высоких деревьев тут смыкаются, образуя зеленый купол над дорогой. Это выглядело загадочно и красиво. Таня и Эля засмотрелись на зеленую красоту. Машину встряхнуло. Колесо попало в выбоину и магический флер как ветром сдуло с обеих.
– А то, – ожила снова Эля, – представь себе, Таня, она к гадалке ходила по каким-то своим делам. И та ей сказала, что она беременна и ребенка надо обязательно назвать на букву Э.
Таня вытянула лицо.
– На букву Э? Интересно, интересно. На Э вообще-то мало имен, не разгуляешься. Я знаю Эмма, Элла, ну и ты. Пожалуй, и все. Эдик. Но это мужское.
Хихикнула Таня.
– Ну так вот, – продолжила Эля, – мне приснилось, что я видела чужой, какой-то мир из параллельной реальности. Там люди жили в городах, построенных над водой. Их дома стояли на сваях, дороги — это деревянные помосты. А на землю ни ногой.
– Сказка какая-то.
– Только такая реальная. Я все события там как своими глазами просмотрела. Словно я была местная жительница. Девчонка лохматая и босоногая. По крышам бегала в ярком красном сарафане.
– Вообще не твое, – хихикнула Таня, – ты у нас девочка-девочка. Пальчик испачкала, мама тут же влажной салфеточкой вытерла.
– Да, но там я какой-то пацанкой слыла, безбашенной.
Эля сама сказала и засмеялась.
– От этой контрастности, я так и впечатлена. А все потому, что я себя там ощущала местной. Я словно во сне подсмотрела чужую жизнь.
– Я читала такое что-то в журналах. Это интересно, – заинтересовалась Таня, – что еще там было?
– Ерунда какая-то потусторонняя. Необъяснимая для меня, но естественная для меня той, из сна. Так все смутно. Помню событие, что, наверное, поразило ту девочку больше всего в жизни. Отчего-то же она мне именно его так ярко показала?
– А ты запиши, – посоветовала Таня.
Эля криво усмехнулась.
– Сон так меня зацепил, что я точно долго не забуду. Может и запишу, как историю. Я сидела на крыше какого-то сарая. Внутри трепет не передать словами. Просто фейерверк ощущений. Тут и радость, и волнение и любовь и какой-то внутренний трепет. Вдали плоты по воде проплывали мимо. Я глаз не могу отвести от девушки в белом. Аж мурашки по коже.
Эля провела ладонями по рукам и вздрогнула.
– Вон гляди вся покрылась гусиной кожей.
Таня быстро глянула и хмыкнула.
– Ты как точно в ином мире побывала, Элька.
– Говорю же, все прям реально. И вдруг эта в белом вот так руками лицо закрыла и застыла. Вокруг стало подниматься волнение.
Эля закрыла так же руками свои глаза, как она это видела во сне.
– Я помню так стала нервничать. Аж подпрыгивала на месте шею вытягивала. Так смешно. А после побежала ближе к толпе, где край воды. А та в белом руки от лица отняла и все вокруг ахнули. У меня сердце просто остановилось.
Эля сглотнула и лихорадочно выдохнула.
– У нее глаза вытекли.
– Фу, – скривилась Таня и машина еще раз резко свернула.
– По щекам четные потеки как деготь. Глаз не видно. Я так испугалась. И все вокруг как-то стало меняться. Дома рушатся, пожар, народ кричит, в воду падает и тонет. И я бросилась в море. Я даже помню четко как видела под водой. Все реально. Я искала эту девушку в белом. Мою сестру. На нее напала ведьма.
– О, – подняла палец Таня, – ты глянь даже в потустороннем мире без них не обходится.
– Да уж, – округлила глаза Эля, – если у нас они просто людей дурят, то там все серьезно. Я плаваю под водой, хочу спасти девушку. А она раз, и сама из-за спины на меня напала.
– Подлость, – возмутилась Таня.
– Не то слово какая, – согласилась Эля, – я тоже оказалась ведьмой. И, между нами, такой бой завязался! Я вот так руками махнула и под водой водоворот образовался. И потом я замерла на месте. А она, напротив, зависла. И я понимаю, что пока я не двигаюсь она меня не ощущает. Это словами, Таня, не передать какой адреналин и кураж, и страх одновременно. Один ее выстрел и меня просто нет. А эта в белом гадости какие-то говорит, провоцирует. А я умная, понимаю, что от моего выбора зависит моя жизнь. И вот она стреляет, каким-то магическим зарядом и я такая раз и резко в сторону. Она промахнулась.
Эля протяжно вздохнула, у нее от волнения и долгого рассказа в горле пересохло. Девушка достала бутылку с водой и немного попила. Таня сидела все это время молча и смотрела на подругу.
– И что дальше? – спросила она когда Эля закрыла бутылку.
Подруга посмотрела на Таню.
– А дальше все, – словно виновато пожала Эля плечиками и развела руками в стороны, – это весь сон.
– И звали тебя во сне? – спросила Таня.
Эля снова подняла плечи вверх.
– А кто его знает, как меня звали во сне, – ответила она, – не знаю. Никак. В глаза бросились такие детали: кучерявая рыжуля в ярком красном сарафане и эта бледная с черными разводами по всему лицу. И просто громадье впечатлений и ощущений. От непередаваемой любви, до удивления и разочарования.
– Наверняка у той тебя из того мира, – загадочно говорила Татьяна, – имя было на Э.
Эля в ответ лишь неопределенно скривилась. Таня открыла дверь машины.
– Приехали, – сказала она и девушки вышли.
Перед воротами из профнастила темно вишневого цвета топтались две женщины с озабоченными лицами. Эля как-то сразу заробела. Она не думала, что тут будут еще люди и сильно застеснялась. Зато ее подруга Татьяна в таких делах была как рыба в воде. Она сразу подошла к женщинам и переговорила с ними. После направилась к Эле, скромно топтавшейся в сторонке.
– Все нормально, – тихо заговорила она, – они ждут подругу. Та сейчас выйдет. Осталась на личную беседу. И потом идем мы.
Эля нервно выдохнула. Эта затея ей нравилась все меньше и меньше. Но признаться подруге, что она трусит, было стыдно. Хлопнула калитка металлическим звоном и три женщины быстро исчезли за поворотом. Эле казалось, что именно тут и ветер резче дует и воздух холоднее. А на ней такая легкая кофточка. Девушка поняла, что вся продрогла.
– Идем, – схватила ее за руку Таня.
Калитку им открыла худая безликая женщина средних лет. Эля подумала, что это наверняка помощница ворожеи. Не сама же она лично ходит всех приглашает. Женщина была одета тепло. На ней для этого времени года была надета вязаная длинная жилетка, чуть ли не до колен. Эле аж завидно стало, что той тепло, а она мерзнет.
– Да не дрожи ты, – дернула за руку ее Таня и подмигнула.
Эля натянуто улыбнулась и моргнула в ответ давая понять, что с нею все в порядке.
– Подождите немного тут, – сказала женщина помощница, странно склонилась, как в поклоне и удалилась из комнаты задом.
Таня сразу с деловым видом стала все вокруг изучать. Эле же было не интересно. Все обыденно и банально. Стол с подносом, на котором лежали несколько купюр разного достоинства. Много восковых церковных свечей, вода в баночках, ну и, пожалуй, и все.
В комнату вошла женщина немногим отличающаяся от той, что их встречала. По всей видимости это сестры. Однако ворожея была миловиднее сестры и улыбчивее.
– Извините, что заставила вас ждать, – сказала она и прошла к столу, – надо было кое-что сделать срочно.
– Все хорошо, – просто ответила Таня.
Женщина осмотрела пришелиц внимательным взглядом. Подозрительная Эля подумала, что она оценивает кому какую гадость наговорить. Она была напряжена, хотя старалась держаться просто.
Таня достала из сумочки заранее приготовленные восковые тонкие свечи. Целый пучок для нее самой и для Эли. Эля удивленно глянула на стол колдуньи. У той столько было там уже свечей, что ларек точно можно открывать. И ее догадки тут же подтвердились.
Ворожея опустила в картонную коробку новые принесенные девушками свечи и взяла уже жженые. Таня, кажется, даже ничего не заметила. У нее свои проблемы были уже в голове, и она продумывала все вопросы, что собиралась задать. Зато Эля за всем наблюдала с интересом и нотками иронии во взгляде.
Ворожея переплела в довольно толстый пучок ранее использованные свечи и зажгла. Будь Эля менее интеллигентной, она бы указала на это. Но она как обычно промолчала, делая выводы про себя.
Губы гадалки заходили ходуном в непонятных шептаньях. Первой «жертвой» своей ворожбы она выбрала Элю. Покрутила зажженным пучком у груди, затем над головой, прошлась вокруг. После направилась к Тане и проделала с нею то же самое.
Внезапно она шумно задула все свечи и резко села за стол.
– Что, – хмыкнула она, – проверить меня пришла?
Девушки оглянулись в недоумении.
– Кто, – спросила ее Таня, – я? У меня к вам есть вопросы.
– Не ты, – указала она глазами на Элю, – она.
Эля чуть не села от неожиданности, но удержалась на ногах.
– Не делай такое удивленное лицо, – сказала ворожея, – будто не знаешь, сколько в тебе силы. Зачем тебе я, если ты все сама можешь.
– Ничего я не могу, – нашла в себе наконец силы ответить Эля, – что вы такое говорите!
– Еще как можешь, девочка! Силы в тебе огромные. Я сильная, а ты в миллион раз сильнее меня. Хочешь я тебя всему обучу? И будешь работать еще лучше, чем я.
Эля аж вся затрепетала от возмущения и испуга.
– Нет, нет, что вы! Я боюсь всего такого. Мне не интересно. Я не хочу.
– Жаль, – вздохнула ворожея и встала, – денег мне твоих не надо. Тебе конкретно я ничем не помогу. Твоя энергетика сильнее моей. А подругу посмотрю.
Эля как услышала ее слова, сразу засобиралась на выход.
– Я там тебя подожду, – неопределенно махнула она рукой и выскочила из комнаты.
40
Эля оказалась в небольшом коридоре. Осмотрелась и облегченно выдохнула.
– Вы уже закончили?
Эля даже не сразу заметила, что тут стоит сестра ворожеи, что открывала им калитку.
– Ах, да все, – спешно выпалила она, – я подругу тут решила подождать.
Женщина улыбнулась и ее лицо стало приятным. У Эли на сердце немного отлегло.
– Сестра всю правду говорит, – ласково заговорила она, – и всю гадость хорошо убирает. Сглазы, порчи на раз.
Эля делала вид что слушает, согласно кивала головой и улыбалась. Женщине она явно понравилась и та, видя, как напряжена девушка пыталась заговорить ее ласковыми словами. Вскоре вышла Татьяна. Эля буквально вцепилась в нее и потянула на выход.
– Скорей, – говорила Эля, пристёгиваясь ремнем безопасности, – скорей поехали отсюда. Не понравилось мне тут.
– А вот мне бы так сказали, я, пожалуй бы поучилась, – хихикнула Татьяна и завела двигатель.
– А мне не надо! – резко и испуганно выпалила Эля, – страсти такие!
Машина, шурша шинами направилась в обратный путь – в город. Таня ничего не стала рассказывать Эле, что ей сказала гадалка. Она видела, что подруга сейчас вся в своих проблемах и просто не услышит и не поймет. А еще Таня ни слова не сказала о том с каким пристрастием приставала с расспросами к ней гадалка. Все выспрашивала про Элю. Хотела узнать дату ее рождения, имя и упрашивала уговорить подругу попробовать поучиться магическому мастерству. Она уверяла что Эля – золотая жила. Что она сама просто пшик на фоне этой девочки. И для нее Эля была бы прорывом в магическом искусстве. Ворожея горела теперь всего одним желанием- заполучить Элю в ученицы.
Спустя три дня Таня пригласила подругу посидеть в ее любимом кафе. Все это время от нее не отставала та гадалка. Женщина как с цепи сорвалась. Она звонила Тане утром, в обед и вечером. Вначале Таня с интересом ее слушала и даже поддерживала. Ей – увлекающейся всем на свете натуре, это было безусловно интересно. А по натуре близко. Но Эля? Элеоноре такое развлечение оказалось не по нутру. А подругу Таня любила всем сердцем.
В обеденное время Эля подошла, как всегда, без опоздания. Таня так увлеклась раздумьями о предстоящем разговоре, что не сделала заказ.
– Привет.
Эля, всегда такая скромная и застенчивая, сегодня буквально светилась радостью и уверенностью. Татьяна озабоченно отложила телефон на край стола и удивленно посмотрела на подругу. Она так и не нашла слов, с которых могла бы начать разговор. Поэтому решила положиться на классика Гончарова и его бессмертного Обломова. Авось как-нибудь проблема сама и разрешится.
– Ты сегодня какая-то особенно красивая, – сказала Таня, – покрасилась?
Эля отмахнулась и хохотнула.
– Выспалась. Мне знаешь, как помогла та поезда к гадалке? Я в ту ночь глаз не сомкнула, все думала. Все в нашей жизни не просто так. И я поняла!
– Что поняла? – не поняла ничего из слов подруги Татьяна.
– Поняла, свое предназначение!
Эля схватила меню и потрясла им над головой.
– Этот сон был не случайный. Я пошла к гадалке, и та заявила мне, что я сама типа как она гадалка. А что, если, эта девушка из моего сна послала мне просьбу? Нет, не так.
Эля не знала, как донести все те мысли, что кружились у нее в голове. Внутри все было правильно и понятно, а словами не получалось сказать как надо. Таня ее явно не понимала. Но слушала предельно внимательно.
– Ты сама мне что-то хотела сказать, а я тут со своим, – резко сменила тему Эля.
Но Таня отмахнулась.
– Нет, нет, говори. Мое потом. Вначале интересно тебя выслушать.
Татьяна поняла, что решение само собой и придёт, стоит Эле рассказать все свои мысли.
– Только не смейся, – выразительно округлила глаза Эля, – Володька вначале поржал, а потом согласился со мной.
Таня сложила руки замком и показала всем видом, что она - сама серьезность.
– Я поняла все так, – быстро заговорила Эля, – я же не прям все вам рассказала, что видела во сне. Потому что решила, что эти события уже додумала. Потому что проснулась раз. Так вот. Мне приснилось, что будто бы эта рыжая ведьма победила свою бледную сестру. Но магия, ради которой шла борьба оказалась не таким уж и хорошим делом. Конкретно в этом мире магия была как болезнь, убивающая мир. А ведьма, победив ошиблась и сама стала проводником магии. И в результате та которая так боролась за жизнь в своем мире, сама стала ему главной угрозой. У нее стал портиться характер, настроение, она стала видеть все вокруг иначе. И постоянно искала способ как победить это зло. И нашла. Она создала самое мощное заклинание всех времен. Потому что магия сделала ее бессмертной. Она не могла умереть. И так боялась однажды потерять себя и погубить все живое вокруг. И вот она что сделала.
Эля запнулась и посмотрела на подругу. Таня внимательно слушала и даже не улыбалась. Эле даже показалось, что подруга сама о чем-то задумалась. Поэтому спокойно продолжила.
– И вот она создала заклинание такое мощное и могущественное, что смогла перенести свою душу в другой мир. И однажды родилась девочка. Вот тут у нас на Земле. Самая обыкновенная девочка. Это я, Таня.
Эля замолкла, потому что от собственных слов по рукам побежали мурашки. Мурашками покрылась и кожа Татьяны. Она покрутилась в кресле и шумно выдохнула.
– И я обязана прожить свою жизнь. Просто жить, понимаешь? Радоваться всему, путешествовать, родить и вырастить деток. И в положенный срок однажды умереть. Но во мне вся мощь ее могущества. И та гадалка увидела его и теперь хочет, чтобы я попыталась научиться пользоваться этой силой. А я думаю, что таких ворожей в моей жизни будет еще предостаточно. И все они будут охотиться за мной. Им всем захочется чтобы я проявила эту магию. Возможно, меня будут осыпать невероятными предложениями. Но я обязана просто жить и остерегаться всех проявлений колдовства в нашем мире. Ее душа во мне, и она так на меня надеется. Ее мир будет спасен в тот момент, когда я умру. Тогда умрет и она.
– Реинкарнация, – тихо проговорила Таня и взяла в руки телефон.
Эля пожала плечами.
– Не знаю, я далека от всего этого. Как ощущаю, так и говорю.
Таня открыла мессенджер, а там новое сообщение от ворожеи:
«Татьяна, скажите, а у Элеоноры нет гетерохромии?»
Эля по этой причине всегда носила линзы. Ее глаза были сильно разного цвета. По отдельности каждый красивый. Один насыщенно синий, а второй темно зеленого, почти оливкового цвета. Тане сразу понравилась девочка с разными глазами и она искала с нею дружбы. А когда сдружилась со скромной Элей, то поняла, что эта дружба навсегда.
Таня стерла сообщение от гадалки, оставив его без ответа.
– Но это я так понимаю может значить только одно. Через год я просто обязана стать крестной матерью. Эля, мне тридцать один! Ау, ребята, пора поторапливаться. Во мне уже бурлит избыток любви и заботы.
Девушки рассмеялись. Эля была рада, что подруга не высмеяла ее. Она успокоилась.
– Ты знаешь, после этого осознания вся моя жизнь словно разделилась на «До» и «ПОСЛЕ». До было грустно и скучно, словно я вела бессмысленное существование. Просто жила, ходила на работу. А теперь как воскресла из небытия. Все заиграло новыми красками. Я поняла, что туда я не заберу все те блага, что наживу. А вот впечатления. Они теперь для меня гораздо весомее в жизни. Мы с Володькой решили в отпуск поехать в Абхазию. А сегодня вечером мы идем в кино.
– Ух ты, – восхитилась Таня, – вот это я понимаю, обновление! Ты мне такая гораздо больше нравишься.
Таня снова взяла телефон в руки и заблокировала номер гадалки. Она поняла, что больше не желает иметь дел ни с кем, кто может навредить Эле.
– Такая история, – говорила она, – прямо просится в книгу. Свежо, необычно, нестандартно.
Эля раскрыла наконец меню.
– Мне это не интересно, прости. У меня даже сложилось мнение, что эта история не для того, чтобы ее записывали. Та несчастная девушка долго искала способ как спрятать свое могущество. И наверняка она меньше всего желала, чтобы кто-либо увековечил ее историю. А вдруг найдется злодей.
– С чего ты решила, что все именно так? – засомневалась Таня.
– С того, что она мне показала не просто картинку. Я пережила все ее эмоции. И если глаза и слова могут обмануть, эмоции никогда.
– Ну хорошо, – окончательно убедилась во всем Таня, – полностью с тобой согласна, кроме того, что историю нельзя записать. Я вот уже и название придумала.
Татьяна достала из сумочки блокнот, открыла его и карандашом сверху написала три слова.
– «Прости», – сказала она, – гадалка, что продинамили тебя жестко, но так надо. «Умри» та невероятная ведьмочка, что так желает спасти свой мир. Желаю, чтобы твое желание однажды сбылось. «Воскресни» Элечка моя любимая. Веселая, жизнерадостная, уверенная и смелая, ты мне больше нравишься, чем испуганная и застенчивая. Вон уже начало и положено.
Таня радостно вздохнула и торжественно положила карандаш на стол. Эля меж тем изучала меню.
– Ну в таком случае за судьбу данного сочинения я спокойная, – сказала она и перевернула страницу, – думаю не далее, чем на третьей странице ты о нем и думать забудешь.
Таня искренне возмутилась.
– Так вот ты значит какого мнения обо мне?! А я возьму и напишу больше, чем три страницы!
– Ага, – невозмутимо говорила Эля из-за меню, – три страницы и максимум одно слово. Танечка, я тебя как облупленную знаю! Ты гляди! Они из меню из семи чаев пять убрали. А я еще не все попробовала. Вот тебе и супер бабл ти кафе.
Татьяна выпучила глаза и схватила меню. Она была большой любительницей в заведении перепробовать все что есть в меню. А тут еще не все попробовано, а уже из меню пропало.
– Ну как же так! – бегло перелистывала она страницы обновленного меню кафе, – ну что же это такое!
Карандаш покатился и упал на пол так хозяйкой и не замеченный. Эля услышала глухой стук и выглянула из-за страниц. Проводила взглядом укатившийся карандашик, улыбнулась и вернулась к обсуждению того, куда исчезли чаи из меню. Идея написать роман для Татьяны была навсегда закрыта.
Девушка как обычно увлеклась новым делом, позабыв о старом. А на одинокой странице блокнота так и остались сиротливые три слова: «Прости, умри, воскресни». Даже если Таня и найдет их и прочтет, то ни за что не вспомнит зачем она их написала. Махнет рукой и вырвет страницу. Эля в этом даже не сомневалась. Она очень хорошо знала свою лучшую подругу.
В высокой башне была одна тайная комната. Это была большая зала. Много лет назад ее использовали как лабораторию. Тут некогда бурлила жизнь и реактивы в ретортах. Столы были завалены исписанными листами с формулами, а шкафы ломились от всевозможных книг.
Но теперь тут всегда тихо. Окна плотно оплетены стеблями плетущихся роз. Их крупные соцветия словно яркие букеты проникли с годами везде. Цветы заполонили все пространство. Розы свисали со шкафов, со стен и потолков залы.
На узком ложе лежала оплетенная пахучими бутонами женщина. Она была невероятно красивой. Ее лицо притягивало к себе обаянием и красотой. Она спала. И если веки ее были плотно сомкнуты, то губы едва улыбались. Словно она видела прекрасные сны.
Рядом сидел седой старик. Он наклонился и поправил ее медный локон.
– Этэри, – проскрипел он старческим голосом, – любовь моя. Я уже так стар и немощь. Ты, как всегда, во всем была права. Невыносимо жить и терять близких. Ты не знаешь, что уже нет ни Марты, ни ее прекрасного мужа шкипера. Мой учитель фон Гориц покинул нас так давно, что я его уже и не помню. Наши крестники уже передали короны своим внукам. И все это время я жду тебя, Этери. Но сил у меня уже почти нет. Я так тебя люблю. Как бы мне хотелось знать, что у тебя получилось. Я так хочу к тебе, моя Этэри.
И забегая вперед скажу. У Этэри все получилось. Эля прожила долгую прекрасную полную впечатлений жизнь. Они с мужем Владимиром вырастили двух прекрасных детей. А те порадовали стариков внуками и даже правнуками. В назначенный судьбой срок Элеонора ушла. Но ушла она с легким сердцем. Она не оставила не завершенных дел, не досказанных слов. Всем богато раздаривала свою любовь, заботу и щедрость.
Дождался и Эдвард. Он умер рядом с женой, преисполненный радости от встречи со своей ненаглядной Этэри. И кто знает, возможно, они встретились и теперь вместе?
Грустная история, скажет кто-то. Может и так. В итоге все умерли. И это правда жизни.
Соль в том, что Этери спасла свой мир от скверны. Но она была любима и любила. Смогла бы она все это сделать без Эдварда? Не факт.
А Эля? Застенчивая неуверенная в себе женщина. Готовая ради замятия конфликта промолчать, обойтись. Что стало с ней? Она превратилась в радостную женщину с сияющими глазами. Она прожила свою жизнь насыщенно. Много путешествовала, постоянно семьей придумывала новые приключения и дела. Эля из грустной и стеснительной перевоплотилась в веселую, уверенную в себе женщину.
О чем моя история? Все-таки может о любви и счастье? О том, что добро побеждает. Это грустная история в конце оставляет радость внутри души. Потому что у всех все получилось, как надо!
Оглавление
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
Последние комментарии
9 часов 27 минут назад
13 часов 1 минута назад
13 часов 45 минут назад
13 часов 46 минут назад
15 часов 59 минут назад
16 часов 44 минут назад