Город, в котором остался я 2 [Владимир Георгиевич Босин] (fb2) читать постранично

Город, в котором остался я - 2

Глава 1

Сначала был некий полумрак. Запах такой неприятный, чего-то кислого, дешёвого и старого. Как в коммуналке, где давно не открывали окно. Я пытаюсь повернуть голову, шея хрустит, мышцы будто деревянные. Над дверью лампа дневного света в крашенном плафоне, горит тускло как в подвале. Рядом кто-то храпит, тихий шорох и резкий надрывный кашель.

В горле вкус лекарства, чего-то горького и химического. Попытка подняться провалилась, руки дрожат, слабость во всём теле и бинт на запястье.

На соседней койке сидит пожилой мужчина, почти старик в помятой застиранной пижаме, — они всё время следят с потолка. Видишь? Там… — тот с маниакальным упорством покачивается, будто отбивает поклоны своему божеству.

Память возвращается урывками — вспышка фар, снег, удар, холод… Потом боль и тьма. Но где я? Явно в больнице, и почему вместо обычной деревянной рамы с ватой между оконным стеклом здесь современный стеклопакет? На тумбочке стоит вполне знакомый агрегат, электронные часы с будильником и набором мелодий. Цветной экран гаджета не даёт усомниться, что это явно не 1979 год. Взял в руки бутылку воды. Этикетка «Святой источник», судя по ней разлита святая водица в июне 2018 года. Ядрить его налево, я что вернулся назад в своё тело?

Лицо, поросшее щетиной, почти бородка. Правая кисть изуродована бледно-серым шрамом, этот участок кожи абсолютно безволосый и явно есть проблема с чувствительностью. Я ущипнул себя в этом месте и ничего, будто рука не моя.

Не обращая внимание на соседа, я встал и нащупал ногами тапочки. Простые, вырезанные из резины и помеченные полоской белой краски. Наверное, чтобы не украли такую красоту.

Дверь открылась с лёгким скрипом. Сейчас ночь, дежурная сестра кемарит на посту, я тихо прошкандыбал мимо неё, направляясь к туалету.

Судя по едкому запаху дезинфекции, я на месте. В туалете горит свет и слава богу есть зеркало.

Чуда не произошло, передо мной постаревшее, но тем не менее узнаваемое лицо Виталия Игоревича Лукинского. Мне по идее 54 года, но этому дяде меньше шестидесяти никак не дашь. Неопрятная шевелюра, неухоженная бородка и главное — глаза. Это глаза не совсем здорового человека, воспалённые с красными склерами. Шея тонкая, только кадык судорожно дергается. Как у алконавта при виде дармового угощения.

Бляха муха, почему у меня вены на сгибах в точках уколов. Я что стал наркоманом?

Ополоснув морду, другого слова не подберёшь, я почувствовал себя чуть получше. Справив нужду, прогулялся вдоль коридора, убедился по справочной информации на стенде, что действительно нахожусь зимой в 2018 году. Хуже всего тот факт, что это психиатрическое отделение больницы города Кирова. Моего родного города. Почему я тут оказался — для меня полная загадка, лучше не думать о возможном развитии событий. Получается, что прошло два с половиной года с момента обмена телами. Значит настоящий Максим Аверин попал-таки в моё тело, это следует из принципа логичности. Но этот промежуток времени для меня — белое пятно. Даже намёка нет на то, что происходило с моим телом всё это время.

За окном тоскливое пасмурное утро, на душе аналогичное настроение. Сосед вернулся с полотенцем в руках, — сейчас шамовку понесут, — зек что ли мне попался. Зубы явно рандолевые под золото и выглядят как произведение начинающего лесоруба. У нас в девяностые с подобного сплава точили кольца и печатки под золото, чтобы втюхнуть лоху в вагоне поезда.

И в самом деле, санитарка привезла нам на тележке манную кашу, серый хлеб и по йогурту. Запив это чёрным чаем я почувствовал себя немного лучше. Прогулявшись по коридору, зашёл в туалет и после минимальных процедур решил изучить место, в котором я обитаю.

Но это у меня не получилось, навстречу быстрым шагом подлетела медсестра, — Лукинский, какого лешего шляешься по отделению, бегом к врачу, — а чтобы я не убежал, меня схватили за рукав и потащили к нужному кабинету.

Комната небольшая, но светлая. Настенный календарь с изображением Храма Христа-Спасителя развеивал безликость сих апартаментов. Стеллаж с папками, стол и одинокий стул для посетителей. Вот и вся меблировка. Ну и, разумеется, сам врач, вернее врачиха. На бейджике написано «Саенко Анна Викторовна». Женщине лет сорок пять, я бы скорее решил, что передо мной скорее учительнице младших классов. И только некая холодная внимательность в глазах намекает, что посещают этот кабинет далеко не здоровые дети.

— Ну что, Виталий Игоревич, как Вы себя сегодня чувствуете? — вроде улыбается, а в глазах чисто профессиональный интерес. Что-то пишет, надеюсь не негативный прогноз моей болезни.

— А знаете, Анна Викторовна, сегодня очень даже неплохо. Прямо вся жизнь промелькнула перед моими глазами, — мне нужно сразу показать позитив. Неясно, что вытворял в моё отсутствие Аверин, но судя по месту, в котором я нахожусь — дизелил он не по-детски. Мне «там» удалось после больницы --">