Ночное окно [Дин Рэй Кунц] (fb2) читать постранично, страница - 2

старинные персидские ковры лежат, как тёплые пышные острова в холодном бледном море.

В библиотеке двадцать пять тысяч томов — их Холлистер унаследовал от отца. Старик всю жизнь читал романы. Но сыну художественная литература ни к чему. Уэйнрайт Уорвик Холлистер — реалист от эпидермиса до костного мозга. Оренфал также прочёл множество философских трудов, вечно ища смысл жизни. Но сыну философия ни к чему, потому что он уже знает два слова, придающие жизни смысл: деньги и власть. Только деньги и власть способны защитить от хаоса этого мира и обеспечить жизнь в удовольствиях. Тех людей, которых он не может купить, Холлистер может уничтожить. Люди — инструменты, если только они не отказываются быть использованными; тогда они становятся всего лишь помехами, которые нужно сломать и быстро смести в сторону — или устранить окончательно.

Не нуждаясь в отцовских книгах, он подумывал подарить собрание благотворительной организации или университету, но вместо этого перевёз его сюда — как напоминание о роковой слабости старика.

Сейчас, в час дня, когда Холлистер входит в библиотеку, Томас Бакл отворачивается от полок и говорит:

— Какая великолепная коллекция. Первые издания всего — от Рэя Брэдбери до Тома Вулфа. Хэммет и Хемингуэй. Старк и Стейнбек. Такой эклектичный вкус.

Баклу двадцать шесть; он достаточно хорош собой, чтобы быть актёром, хотя мечтает о карьере прославленного кинорежиссёра. Он уже снял два малобюджетных фильма, которые некоторые критики приветствовали, но кассовый успех от него ускользал. Он на переломе: амбициозный молодой человек несомненного дарования, чья философия и видение расходятся с общепринятой мудростью, ныне господствующей в Голливуде, и он начал понимать, что это будет ограничивать его возможности.

Он приехал сюда после личного телефонного звонка от Уэйнрайта Холлистера, который выразил восхищение работой молодого режиссёра и желание обсудить деловое предложение, связанное с кинопроизводством. Это ложь. Однако если люди — инструменты, то ложь — всего лишь разные способы хватки, которые приходится применять, чтобы заставить их делать то, что нужно.

По прибытии режиссёра Холлистер коротко поприветствовал его; теперь в формальностях знакомства нет нужды. Ему достаточно улыбки, когда он говорит:

— Может быть, вы хотели бы выбрать один из этих романов, которые ещё не экранизировали, и сделать его нашим первым совместным проектом?

Хотя он наименее сентиментальный из людей и хотя он не способен на более нежные чувства, Уэйнрайт Холлистер наделён широким, почти сверхъестественно приятным лицом, которое способно на улыбку с таким множеством очаровательных оттенков, как улыбка любой куртизанки в истории; и этой улыбкой он умеет околдовывать и женщин, и мужчин. Они видят сострадание, тогда как на самом деле он смотрит на них с ледяным презрением; видят милость, когда им следовало бы видеть жестокость; видят смирение, когда он относится к ним снисходительно. Его повсеместно считают чрезвычайно любезным человеком с редким даром дружбы, хотя в глубине души он считает всех незнакомцами — слишком непостижимыми, чтобы когда-нибудь стать друзьями. Он пользуется своей гибкой, блистательной улыбкой так, будто это сеялка фермера: в каждого, с кем встречается, он засевает зёрна обмана.

Доставленный в Колорадо с размахом и окружённый отношением как к блудному сыну, Томас Бакл воспринимает предложение всерьёз — выбрать любую книгу в этой библиотеке и перенести её на экран. Он с изумлением оглядывает полки с материалом.

— О, ну я бы не хотел делать такой выбор легкомысленно, сэр. Мне бы хотелось лучше понять, что тут есть.

— У вас будет достаточно времени, чтобы потом основательно изучить собрание, — лжёт Холлистер. — А сейчас давайте пообедаем. И, пожалуйста, без «сэра». Меня не посвящали в рыцари. Просто зовите меня Уэйн. «Уэйнрайт» — тяжеловато для языка, а «Уорвик» звучит как имя злодея из какого-нибудь фильма про супергероев.

Томас Бакл — честный молодой человек. Его отец — портной, штатный работник химчистки, а мать шьёт в универмаге. Хотя родители из последних сил старались помочь с оплатой его обучения в киношколе, Томас оплатил большую часть сам: с первого курса старшей школы он подрабатывал. В двух своих фильмах он сократил гонорары за сценарий и режиссуру, чтобы увеличить бюджет на актёров и постановку сцен. Он слишком наивен, чтобы понять: его партнёр-продюсер на этих проектах ловко откачал часть денег студии — что Холлистер выяснил из исчерпывающего расследования, которое заказал по делам Бакла. Как ребёнок честных людей, как искренний художник и стремящийся вперёд в истинно американской традиции, молодой человек полон надежды и решимости, но серьёзно обделён уличной хваткой; ему многому предстоит научиться — и времени на это уже не осталось.

Переходя из библиотеки в столовую, Том Бакл не может сдержаться и комментирует --">