Ночное окно [Дин Рэй Кунц] (fb2) читать постранично

От переводчика

Меня вряд ли в полной мере можно считать переводчиком, т. к. для перевода была использована генеративная модель. Скорее, я оператор этого инструмента и редактор текста, учитывая большой опыт работы с текстами и переводами. Автор промтов, которые могут выжать из LLM-модели максимум. Или почти максимум.

Я давний поклонник Дина Кунца, и мне хочется, чтобы его романы продолжали появляться на русском языке. Вместо того, чтобы продолжить чтение его романов в оригинале, что мне доступно, мне хочется также давать возможность знакомиться с новыми романами любимого автора и широкой русскоязычной аудитории. Поэтому решил поэкспериментировать с таким режимом чтения, когда на выходе получается артефакт в виде перевода для желающих.

В переводе некоторые объекты, такие как марки машин, оружия и названия композиций, не переводятся. Но чтению это мешать, по моему мнению, не должно. Сносок тоже здесь нет, как и в оригинале. Это особенности того текста, который перед вами и которые могут быть устранены другими участниками сообщества читателей Дина Кунца.

Ваши Goudron и ChatGPT 5.2 Thinking

Эпиграф

Создание нейронной [мозговой] микросетки — вот что на самом деле важно, чтобы человечество достигло симбиоза с машинами. — Илон Маск

Разве не странно, как мы невежественны, Как тянемся мы, ведомые дурными советами, Как крутим всё, мудрим — и высчитываем, Путая ценность с простыми ценами. —Пол Саймон, « Так красиво — и что с того ?»

Часть 1. Удар исподтишка

1

Тройные, от пола до потолка, окна кабинета Холлистера обрамляют поднимающуюся к западу равнину, предгорья и дальние Скалистые горы, которые давным-давно родились из земли в катаклизме и теперь чернеют величавыми громадами на фоне хмурого неба. Вид под стать человеку, стоящему у этой стены стекла. Слово «катаклизм» — синоним бедствия или потрясения, но также и революции, а он — вождь величайшей революции в истории. Величайшей и последней. Конец истории близок; после него его видение умиротворённого мира будет длиться вечно.

Между тем существуют будничные дела, обязательства, которые надо исполнить. Например, есть человек, которого нужно убить.

Через несколько часов, когда на эти высокие равнины к востоку от Денвера обрушится позднесезонная буря, начнётся охота, и один из двух мужчин погибнет от руки другого — факт, который Уэйнрайт Уорвик Холлистер не находит ни волнующим, ни пугающим. Для Холлистера крайне важно избегать слабостей характера, свойственных его отцу, Оренфалу Холлистеру, он всегда держит себя более грозно и ответственно, чем держался старик. Среди прочего это означает: когда кого-то требуется устранить, не всегда можно поручать убийство наёмнику. Если мужчина слишком брезглив, чтобы время от времени пачкать руки кровью, или если ему недостаёт смелости подвергнуть себя физическому риску, он не вправе называться вожаком в этом волчьем мире — да и волком он не является; он всего лишь овца в волчьей шкуре.

Охота пройдёт здесь, на ранчо Кристал-Крик, владении Холлистера на двенадцать тысяч акров — мире самом по себе, с сосновыми лесами и волнистыми лугами. Преследование не будет честным, потому что Холлистер не верит в честность, которой нет нигде — ни в природе, ни в человеческом обществе. Честность — иллюзия слабых и невежественных; это лживое обещание тех, кто манипулирует массами ради выгоды.

Однако у добычи будет шанс выжить. Очень маленький, но шанс. Хотя отец Холлистера, Оренфал, был человеком сильным не только финансово, но и физически, сердце у него было трусливое. Реши он когда-нибудь, что не может перекладывать на других всю жестокость, необходимую для продвижения его дел; пойми он нравственную необходимость того, что каждый князь должен быть и воином, — он не дал бы добыче никакого шанса. Охота превратилась бы в пустой ритуал с единственным возможным исходом: триумф Оренфала и смерть его жертвы.

Теперь система безопасности, которая всегда знает, где находится Холлистер в этом особняке площадью сорок шесть тысяч квадратных футов, произносит мягким женским голосом: «Томас Бакл прибыл в библиотеку».

Томас Бакл — гость из Лос-Анджелеса. Единственный пассажир на «Галфстриме V» Холлистера, он приземлился двумя часами ранее, в одиннадцать утра, на шеститысячефутовой взлётно-посадочной полосе Кристал-Крика, был доставлен на «Роллс-Ройсе Фантом» на расстояние 1,6 мили от ангара до главного дома и устроен в гостевом люксе на первом этаже.

Скорее всего, к рассвету он будет мёртв.

Дом — гладкий ультрасовременный шедевр из местного камня, стекла и нержавеющей стали, с полами из известняка, на которых орнаментированные --">