Ночное окно [Дин Рэй Кунц] (fb2) читать постранично, страница - 157

Твайлой и Джоли, — пожить неделю на ранчо. Дугал Трэхерн тоже должен был приехать, и Шарлин Дюмон. Эта неделя должна была стать неделей празднования победы и свободы — но и неделей памяти о друзьях и о других людях, которых убили в провалившейся революции.

Аркадийцы, бежавшие из Америки, не нашли нигде убежища — кроме нескольких стран под тоталитарной властью, где их жизнь будет искалечена; тем более что Соединённые Штаты неустанно выслеживали каждый доллар, который те припрятали за границей, — в расчёте на то, что их утопия может сойти на нет.

В тот же день, в Финиксе, после полудня, двоюродный брат Викрама, Харшад — вооружённый запасными флешками, на которых была вся информация, полученная из Фонда Дидерика Деодатуса, исследования Бертольда Шенека и некоторые DVD, добытые Джейн у одной аркадийки у озера Тахо ранее, — разослал по электронной почте исчерпывающие файлы: не только множеству медиаслужб в Соединённых Штатах, но и медиа по всему миру — и, наконец, в WikiLeaks. Правда стала слишком распространённой, чтобы её можно было удержать — или хотя бы цензурировать.

Джейн не удивилась тому, что её отец, Мартин Дюрок, знаменитый пианист и тайный убийца, оказался аркадийцем. Теперь он сидел в тюрьме, ожидая одного из грядущих массовых процессов.

Большую часть дней она играла на пианино — всё, от Шопена до Фэтса Домино. Как всегда, музыка исцеляла.

Трэвис оказался стойким — образом отца не только внешне, но и умом, и духом, широтой сердца. Его эксмурский пони, Ханна, теперь жила в конюшнях Хоук-Ранч, и Ансел день за днём старательно делал мальчика всё лучшим наездником. Пони, собаки — Дюк и Куини — и много времени с матерью, казалось, были всей терапией, которая нужна Трэвису; а он был единственным лекарством, которое требовалось Джейн. Они спали каждую ночь в одной комнате. Она выпускала его из виду лишь тогда, когда он был с дедом, — хотя понимала: придёт день, когда ей придётся доверить миру и его.

Здесь, там, где вырос Ник, она сталкивалась с искушением жить прошлым. Она сопротивлялась. Физики утверждали, что время движется медленнее, чем дальше ты путешествуешь к краю Вселенной, и что время также изгибается назад, к себе самому, — намекая: всё, что когда-либо было, повторится, возможно, бесконечно. Если так, то где-то на этом континууме должно быть место — в конце одного цикла и в начале следующего, — где встречаются пасть и хвост времени; где всё, что было, существует в совершенном, безвременном состоянии; где муж и жена обнимаются в бесконечном поцелуе; где отец держит ребёнка в любящих руках вечно; где смерть не властна. Ей не нужно было чрезмерно задерживаться мыслями на годах с Ником — потому что они уже были внутри неё. Она хранила драгоценное прошлое не меньше, чем хранила сияющее будущее.

Посвящение

Герде,

моей Джейн

В память о Рут Эбнер, также известной как Перчик, которая была

не только верной читательницей, но и защитницей моего творчества —

и которую очень любили её многочисленные друзья

--">