Сказки и не только [Мира Айрон] (fb2) читать онлайн

Сказки и не только Мира Айрон

Гала в поисках идеала

Глава первая

Этот день мало чем отличался от всех остальных дней в моей жизни. Во всяком случае, в прошедшие два месяца моей жизни. Несмотря на то, что апрель давно перевалил за середину, по моим ощущениям сейчас был конец октября.

Соответствующим было и настроение. Впрочем, оно у меня теперь всегда такое. И наверняка таковым останется навсегда, поскольку я дала себе слово никогда больше не влюбляться. А если я не влюблюсь, крылья у меня не вырастут, и настроение останется серым, беспросветным, вечным…

Таким, каким оно стало четырнадцатого февраля, в этот странный день, который некоторые люди считают праздником.

Четырнадцатого февраля мой любимый человек сделал предложение. Не деловое, разумеется, хотя Денис очень деловой. Он сделал предложение руки и сердца… Правда, не мне, а моей тогда ещё подруге Наде.

Конечно, перед этим Денис всё м

не объяснил и попросил прощения. Я была бы очень рада, если бы от извинений Дениса и Нади мне стало хоть чуточку легче, но увы…

Всё бы ничего, ведь дело-то житейское. И возможно, мне было бы не так обидно, если бы Денис являлся первым мужчиной, оставившим меня ради другой женщины, пусть даже ради моей подруги.

Тем более, Надя… Перед ней, судя по всему, трудно устоять, мужчинам виднее. Она очень яркая, общительная и активная. Она настоящий интеллектуал-многогранник. У неё как минимум три высших образования, одно из которых связано искусствоведением, другое — с историей, а третье — с востоковедением и африканистикой. Надя бывала в таких странах нашего огромного мира, о которых многие из простых смертных даже не слышали.

Потом Надя жила и работала в Москве, однако осенью прошлого года она развелась с мужем и решила временно вернуться в родной город, зализать раны. Разумеется, я поддерживала её как могла. Доподдерживалась.

…До Дениса, ещё в моей ранней молодости, был Пётр, которого я ждала из армии. Дождалась; правда, вернулся он не один, а с молодой женой.

Позже, в студенческие годы, был Слава. Мы с ним провели вместе целый год, но потом Слава случайно встретился со своей первой любовью, которая успела побывать замужем и развестись.

После того, как меня оставил Слава, я больше трёх лет даже думать не хотела об отношениях. Однако в один прекрасный день в галерее, в которой я начала работать после окончания факультета искусствоведения, решили, наконец, установить видеокамеры.

Устанавливал молодой мужчина, недавно переживший развод, Григорий. Мы случайно разговорились с ним и понравились друг другу. Гриша стал ухаживать за мной, и я будто оттаяла.

Но через полгода у Гриши заболела дочка, и это обстоятельство вновь сблизило его с бывшей женой, сплотило. К счастью, девочка поправилась, а любящие родители сплотились настолько, что возродили семью. Что ж, ради такого можно и пострадать.

Страдала я два года, а потом во время выездного новогоднего корпоратива познакомилась с Денисом. У организации, в которой работал Денис, корпоратив проходил на территории той же базы отдыха, где проходил наш корпоратив.

Денис, как я уже сказала, очень серьёзный и деловой человек. Он занимается поставками высокоточного оборудования в различные серьёзные организации и на предприятия.

На момент нашего знакомства мне уже исполнилось двадцать восемь лет, а Денису было двадцать шесть. Он был полностью погружен только в карьеру, и за спиной у него имелись лишь профессиональные достижения и личностный рост. Никаких бывших жён, никаких детей, никаких драматических историй с разбитым сердцем…

Я реально на крыльях летала в течение трёх лет. Из них полтора года мы жили вместе с Денисом. Он всегда говорил, что я очень благотворно влияю на его карьеру, вдохновляю его. Не знаю, так ли это было в действительности, но недавно Денис занял должность, к которой очень стремился, и даже начал намекать мне на то, что пора заняться и другими аспектами жизни, не только карьерой.

Как раз в это время приехала Надя, которую я, разумеется, сама же и познакомила с Денисом.

Что мы имеем на данный момент? Мне тридцать один год. У меня, как говорится, ни ребят ни котят, и никаких перспектив в данном направлении. А на улице и в душе́ вечный конец октября…

Задумавшись, я смотрела в окно галереи на то, как по залитой дождём улице едва тянется вереница машин. Пятница, и весь город сегодня в пробках.

…- Гаааалаааа Артууууровнаааа, — раздалось прямо у моего уха, и я вздрогнула.

Да, меня зовут именно так — Гала Артуровна Вешнякова. Моя мама в молодости работала натурщицей у нескольких известных художников. Мама вообще всегда бредила художниками, и все её многочисленные мужья были художниками. Сейчас мама опять замужем, и опять за художником, на этот раз, пейзажистом. В данный момент муж мамы предпочитает писать горы, потому мы с мамой не виделись достаточно давно.

Мой отец, которого я никогда не видела, тоже был художником. Художником-маринистом, если верить маме. Когда-то давно он уехал писать Корнуолл, о котором много читал, и обратно возвращаться не захотел. Именно поэтому я говорю об отце в прошедшем времени, а не почему-либо ещё; я элементарно ничего не знаю о нём.

Надеюсь, теперь, когда я рассказала о моей маме, вы понимаете, почему у меня такое странное имя? Я не Галина, а именно Гала.

— Что случилось, Генриетта Степановна? — удивлённо спросила я у администратора, которая, собственно, и кричала мне в ухо, пытаясь дозваться меня.

— Вас там ждут у поста охраны, Гала Артуровна.

— Кто? — удивилась я. — Ко мне никто не должен был прийти.

— Нотариус, Гала Артуровна. А по какому поводу — не знаю.

Вы наверняка думаете, что нотариусом оказался благообразный пожилой мужчина в дорогом костюме и с портфелем из крокодиловой кожи? Нет, это была женщина примерно моих лет, красивая и очень серьёзная.

— Вешнякова Гала Артуровна? — спросила она, сверившись с каким-то документом.

— Да, это я.

К счастью, я догадалась взять с собой сумку, и теперь протягивала незнакомке паспорт.

— Меня зовут Анастасия Юрьевна Коршунова. Я нотариус, и у меня к вам очень срочное дело по поводу вашего вступления в наследство. Где и когда мы можем поговорить с вами с глазу на глаз?

Вы наверняка решили, будто мой отец разбогател и оставил мне за́мок с привидениями на побережье Корнуолла?

Конечно же… нет. Это была бы история о другой героине, точно не обо мне.

— Я сегодня работаю до восемнадцати ноль-ноль, — нерешительно забормотала я, глядя в небольшие, очень тёмные глаза Анастасии Юрьевны. — Скажите, куда я могу подойти? Где находится ваш офис? Или нужно предварительно записаться?

— Наш офис находится очень далеко отсюда, Гала Артуровна, — сухо ответила Коршунова. — В Москве.

Я вдруг подумала о том, что Анастасия Юрьевна, кажется, полностью оправдывает свою фамилию. Я же напоминаю, скорее, растерянную и глупую наседку.

— Да и вообще, дело не терпит отлагательств, — продолжила Анастасия Юрьевна. — У меня самолёт через четыре часа. Это удача, что я успела найти вас.

Я в нерешительности посмотрела на Генриетту Степановну, которая, как пришла со мной на первый этаж, так и стояла рядом. Наверняка ловила каждое слово нашей с Коршуновой беседы.

— Иди, я прикрою, — махнула рукой дежурный администратор. — Начальства сегодня всё равно нет, на фестивале все, в Культурно-деловом центре. Надеюсь, часа вам хватит?

— Более чем, — заверила Анастасия Юрьевна.

— В "Шоколадницу" идите, — посоветовала Генриетта Степановна. — Там сейчас и народу мало, и рядом тут.

Я ушла в гардеробную для сотрудников, но тут же вернулась, накинув плащ и прихватив зонт. Мы с Анастасией Юрьевной, которая была выше меня чуть ли не на целую голову, вышли из здания галереи, быстро перешли через дорогу, по которой с черепашьей скоростью ползли машины, и вскоре очутились в тепле и сумраке популярного кафе.

Как и предсказала Генриетта Степановна, почти все столики оказались свободны. Мы с Анастасией Юрьевной выбрали самый дальний столик, расположенный в углу, и моя собеседница сразу приступила к делу.

— Вот, это мои документы, Гала Артуровна. Вы даже не спросили, — в голосе Коршуновой прозвучало явное неодобрение. — Нельзя же так! А вдруг я мошенница и авантюристка?

— Исключено, — пожала плечами я.

— Почему это? — удивилась Анастасия Юрьевна. — Вы что, медиум? Насквозь меня видите?

— Тогда бы я знала, зачем вам понадобилась, а я не знаю, — пришлось её немного успокоить. — Просто мошенникам я вряд ли интересна. Разве что уговорить меня продаться на запчасти, ибо ничего другого с меня не возьмёшь.

— Теперь я не была бы столь категорична на вашем месте, — Коршунова вдруг улыбнулась. — Потому что вы практически стали владелицей частного дома и земельного участка в городе Серпухове.

— Где?! — опешила я и провела ладонями по столешнице, проверяя, не там ли мои глаза, потому что временно ослепла от удивления.

— Вот.

Глаза оказались на месте, поскольку я увидела серую папку, которую мне протянула Анастасия Юрьевна. — Здесь копия завещания Соломатина Василия Аркадьевича.

Открыв папку, я начала читать. Ну да, если это не изощрённый розыгрыш, то ошибки наверняка нет: некий Соломатин Василий Аркадьевич завещал мне дом и земельный участок, расположенный в городе Серпухове, на улице такой-то, дом номер…

— А кто он такой — этот Соломатин Василий Аркадьевич? — растерянно спросила я.

— Вообще, Гала Артуровна, этим делом занимаюсь не я, а мой муж, Коршунов Евгений Викторович. Он является душеприказчиком Соломатина. Женя безуспешно пытался связаться с вами в течение четырёх месяцев. Заказные письма, отправленные по указанным адресам, вернулись обратно. Связаться с вами в сети не представлялось возможным. Муж узнал адрес галереи и отправил туда несколько писем, однако ответа на них не последовало. А время идёт, Гала Артуровна. Если бы в течение двух оставшихся месяцев мы вас не нашли, считалось бы, что вы отказались от наследства. И тут такая удача — у меня как раз командировка образовалась в ваш город.

— Спасибо вам за то, что нашли меня, — кивнула я. — Но… я до сих пор ничего не понимаю. Особенно, кто такой Соломатин.

— Насколько я поняла, это ваш отчим. Возможно, бывший.

— Боже! — сообразила я наконец. — Это же дядя Вася! Его что же, не стало?

На глазах у меня выступили слёзы. Из всех маминых мужей дядя Вася был самым добрым и человечным, хотя пил безбожно. Мама выгнала его лет пятнадцать назад, назвала неудачником и бездарем. Он очень обиделся, и с тех пор мы ничего о нём не слышали.

— Да, ещё в декабре не стало, — кивнула Коршунова.

— А откуда у дяди Васи дом в Серпухове? И почему дом завещан именно мне?

— К завещанию прилагается личное письмо для вас, Гала Артуровна. Его никто не открывал и не читал, вот. Думаю, оно прольёт для вас свет на решение Соломатина, — Анастасия Юрьевна протянула мне запечатанный конверт без марки. — А мне пора, Гала Артуровна!

— А что мне делать-то, Анастасия Юрьевна?

— Прочитаете письмо, изучите документы и примете решение. Надеюсь, правильное, — решите вступить в наследство. А это значит, что вам необходимо будет явиться в офис к Евгению Викторовичу, моему супругу.

— В Москву?! — я потёрла виски́.

Всё случилось слишком неожиданно. И вообще всё слишком невероятно.

— Именно, — Анастасия Юрьевна встала из-за стола. — В документах есть все адреса, номера телефонов и прочие координаты для связи. Также есть несколько визиток. Если возникнут вопросы, звоните или пишите, не стесняйтесь. Только учтите, что времени на раздумья у вас осталось не так уж много.

Я смотрела вслед удаляющейся высокой и стройной фигуре Анастасии Юрьевны, чувствуя, как ко мне подкрадывается коварная мигрень.

Убрав папку с копиями документов в пакет, я спрятала письмо в сумку и поспешила вернуться в галерею. Письмо решила прочитать дома, вечером, в спокойной обстановке, неторопливо и вдумчиво.

В данный момент мама была замужем, потому я жила одна, и жила по-настоящему спокойно. Надо заметить, что к тридцати одному году я могла "похвастать" не только тем, что не создала семью и не устроила личную жизнь. Я ещё и (выражаясь языком писателей эпохи романтизма) была бедна, как церковная мышь.

Квартира, в которой мы жили с мамой в те периоды, когда мама была не замужем, а в остальное время я жила одна, досталась нам от бабушки. Однако мама не является единственной наследницей. У мамы есть младший брат Владимир, мой дядя, а у него — жена и трое сыновей. Пока они все живут на Севере, где у дяди и его жены хорошая работа. Но кто угодно из их семьи может вернуться в наш город в любой момент, потому я абсолютно не расслабляюсь и совершенно не обольщаюсь.

Вы спросите, почему же я, такая взрослая женщина, до сих пор не задумалась о собственном жилье? Задумывалась. Но как только моя задумчивость переходила в стадию конкретных мыслей и решений, появлялся кто-то из моих мужчин.

С Денисом я вообще жила в его квартире, он сам на этом настоял, и мы собирались жить там и впредь. Правда, сейчас там живёт Надя. Потому теперь-то точно для меня настал момент задуматься о собственном жилье. И кажется, завещание дяди Васи — это знак. Своеобразный стартовый сигнал к началу новой жизни. Во всяком случае мне хотелось в это верить.

В кармане завибрировал телефон. Ну и денёк! То посетители по мою душу, то звонки. Обычно я веду очень закрытый образ жизни. Проще говоря, не нужна я никому, как пресловутый неуловимый Джо. Мне даже рекламщики и мошенники не звонят — смысла не видят в этом мероприятии, как пить дать.

Звонила — легка на помине! — Надя. Впервые за прошедшие два с половиной месяца. Я не знала, на какую дату они с Денисом назначили свадьбу, потому изрядно струхнула, глядя на светящийся дисплей. Не собираются же они приглашать меня разделить с ними этот торжественный и радостный день? Не совсем же они… Или совсем?

— Слушаю, — всё же решилась ответить я.

— Привет, Гала, — излишне жизнерадостно начала Надя. — Вот решила позвонить и узнать, как твои дела.

— Нормально, — я не смогла скрыть удивления. — А что может быть не так?

Задавать встречный вопрос и обмениваться любезностями мне категорически не хотелось. Потому Наде волей-неволей пришлось перейти к сути звонка.

— Тебя тут искали, Гала. Сначала, примерно месяц назад, присылали уведомление с почты, а потом приходила почтальон, но письмо она не оставила, ведь его отдают лично в руки.

"А у вас доку́ментов нету, — подумала я. — И о письме мне сообщить вы не сочли нужным".

— А вчера вечером приходила какая-то девушка серьёзная, в деловом костюме и с портфелем. Спрашивала о тебе, а потом интересовалась, в какой именно галерее ты работаешь. Сказала, что они, кажется, отправили письма на электронку не в ту галерею…

— Спасибо, Надя, меня уже нашли, — прервала я словесный поток, грозивший превратиться в Ниагарский водопад. — Мне очень жаль, что вас из-за меня побеспокоили. Ужасно неудобно получилось. Приношу свои извинения.

— Да ничего страшного, не чужие же люди, — Надя, казалось, была растрогана и польщена моими извинениями.

А ещё чувствовалось, что ей очень любопытно, кто же это меня так упорно разыскивал. Однако я, сославшись на занятость, сухо попрощалась и нажала отбой.

События такого плана, как неожиданно свалившееся наследство, совершенно точно любят тишину. Тем более, я ещё сама практически ничего не знаю. Может, наследство такое, что от него проблем больше, чем пользы.

Не успела я дойти до фондов галереи, как телефон в кармане опять завибрировал. Звонил Денис. Ну уж нет, пусть тебе невеста (или уже жена?) расскажет подробности. Проигнорировав вызов, я убрала трясущийся телефон обратно в карман.

Вернувшись к работе, я начала вспоминать о семейной жизни мамы и дяди Васи. Василий появился в нашей жизни, когда мне уже исполнилось десять лет, и был изгнан мамой, когда мне было около шестнадцати. Самому Василию тогда было уже точно лет пятьдесят.

Дядя Вася был художником-натюрмористом и работал, в основном, в стиле малых голландцев. Кстати, очень люблю это направление, оно одно из искренне обожаемых мною.

Вполне возможно, что и своей профессией я обязана тому, как могла часами наблюдать за работой дяди Васи. Мне казалось, что он настоящий волшебник.

Даже когда дядя Вася уходил в очередной запой, он никому не докучал, просто меньше работал, а больше пил и спал.

Потом мама нашла замену дяде Васе и отправила его в отставку. Конечно, мне было его очень жаль, но вскоре мама переехала к новому мужу, а я, впервые почувствовав вкус свободы и спокойствия, быстро забыла о дяде Васе.

"Я забыла, а он, оказывается, помнил обо мне", — подумала я и достала из конверта почти пожелтевший от времени двойной лист, вырванный из старой тетради в клетку.

"Здравствуй, Галочка! Если ты читаешь моё письмо, значит, я уже смотрю на тебя с небес. Почему-то я верю в то, что всё же окажусь там, а не ниже.

Свой земной век я прожил. Правильно или нет — не знаю, но старался жить честно и должен никому не остался. Правда, и продолжения своего не оставил.

Потому завещаю старый дом, оставшийся мне от моих родителей, самому светлому человеку в моей жизни — тебе.

Викторию, маму твою, я очень любил. Возможно, и сейчас люблю, но простить не смог, я всё же не святой. Да и доверить ей дом не могу. А тебе пригодится, чувствую. Потому не откажи старику, прими всё, что у меня есть.

Дом "чистый" — нет ни долгов, ни других наследников. Так что можешь не переживать и не сомневаться.

На этом прощаюсь. Навеки ваш Василий".

Глава вторая

Я несколько раз перечитала письмо и отложила его лишь тогда, когда почти весь текст был в небольших круглых размывах от моих слёз.

Я оплакивала одинокую жизнь дяди Васи и винила себя в том, что почти не вспоминала о нём, пока не узнала о завещании. Однако хорошо подумав, пришла к выводу, что ни в чём не виновата перед дядей Васей.

Как говорится, не я их с мамой сводила и не я разводила. Они были взрослыми людьми, даже очень, и от меня в развитии их отношений ничего не зависело.

Дядя Вася был добр ко мне, но он всегда и ко всем был добр, потому мне даже в голову не приходило, что я так сильно запала ему в душу. Очень жаль, что настолько добрый человек так и не нашёл себя в семейной жизни, не воплотился в детях. В его судьбе было только творчество. А ещё очень и очень жаль, что я не могу и никогда уже не смогу поблагодарить его. Если только мысленно, в надежде на то, что он где-то там меня услышит и поймёт.

Тщательно изучив все документы, я немного успокоилась: дядя Вася сказал чистую правду о том, что не оставил никаких долгов.

Весь вечер я делала вид, что напряжённо размышляю о своих дальнейших действиях, и только когда моя голова коснулась подушки, я призналась самой себе: ответ лежит на поверхности.

Прикинув в уме, попросила в галерее отпуск без сохранения заработной платы на два месяца, однако мне отказали. Месяц тоже не дали, и тогда я в сердцах написала заявление об увольнении.

Я восемь лет жизни отдала галерее, служила верой и правдой, везла на себе всё, что можно и не можно, но как только реальная поддержка и понимание понадобились мне, наткнулась на стену бюрократической холодности.

— Какие у тебя могут быть семейные обстоятельства, да ещё на два месяца? — заявила мне директор, и эти слова стали последней каплей, ранив меня до глубины души.

Прочитав моё новое заявление, директор дала понять, что отпустит меня с миром только после отработки. Пришлось звонить в Москву, Евгению Викторовичу Коршунову, тому самому нотариусу, который занимался делами наследства дяди Васи.

Времени у меня было мало, но к счастью, оно было. Я отработала две недели, получила на руки трудовую книжку и копию приказа, навела идеальный порядок в квартире, отключила все электроприборы, и поздно вечером двадцатого мая отбыла в столицу с железнодорожного вокзала.

Я понимала, что у меня начинается новая жизнь, но эта жизнь мне представлялась совсем не так, как повернулась в итоге. Я собиралась вступить в наследство, продать дом и земельный участок, вернуться в родной город, купить квартиру и заняться поисками новой работы.

Вышло всё не совсем так. Точнее, совсем не так.

* * *

В Москву я прибыла в ночь с двадцать первого на двадцать второе мая, а в девять часов утра уже стояла под дверью нотариальной конторы, расположенной в современном и очень внушительном бизнес-центре.

О своём приезде я, разумеется, предупредила, и Евгений Викторович уже ждал меня. Он оказался совершенно не похож на свою супругу. Во-первых, выглядел минимум лет на десять старше Анастасии Юрьевны. Во-вторых, они очень отличались внешне, и ему фамилия "Коршунов" совсем не подходила, во всяком случае, на первый взгляд. Скорее, Колобков.

Однако моё первое впечатление, к счастью, оказалось ошибочным. Евгений Викторович имел цепкий и острый ум, характерный для настоящего профессионального юриста, и способность действовать очень быстро.

Через четыре часа мы были уже в Серпухове, а все формальности остались позади. Когда мы ехали по городу, я только и делала, что вертела головой во все стороны. Конечно, я прочитала общую информацию о Серпухове, но действительность превзошла все мои ожидания. Для человека моей профессии здесь был просто настоящий рай.

Пожалуй, даже к лучшему, что я уволилась. Можно задержаться здесь подольше, тем более, лето только начинается. Несмотря на всю мою нищебродскую сущность, небольшие накопления у меня были, — я ведь долго и методично копила деньги на несостоявшуюся свадьбу.

Вот теперь они мне и пригодятся. Если жить скромно, как я привыкла, то на лето вполне хватит. К тому же, можно вернуться к копирайтингу, который я забросила с тех пор, как стала жить с Денисом. Хоть какая-то копеечка.

Мне пришлось призвать себя к порядку, мысленно напомнив себе, что делить шкуру неубитого медведя — занятие сомнительное. Я ведь даже ещё не видела дом. Может, там жить-то невозможно.

Однако мои сомнения оказались напрасны. Дом был деревянный, достаточно старый, но содержался в порядке и был вполне пригоден для житья. Небольшой — просторная комната, ещё одна комната, поменьше — мастерская, кухня, душевая с водонагревателем, туалет, тесные сени и небольшой подвал.

Первое, что меня удивило: в доме было водяное отопление. Хорошо, что сейчас оно не нужно, поскольку на улице уже по-летнему тепло.

Но больше всего меня поразила система защиты. Для того, чтобы попасть в дом, Евгений Викторович звонил в охранное предприятие, а потом мы ждали представителей этого агентства. Приехав, они идентифицировали мою личность, сняли территорию с сигнализации, провели для меня расширенный инструктаж и только потом вручили мне три комплекта ключей.

Договор с охранным агентством дядя Вася заключил бессрочный, а оплата была внесена до конца текущего года. Осталось только внести в договор мои данные. Я не стала слишком зацикливаться на мыслях о том, зачем дяде Васе понадобилась настолько серьёзная охрана. Главное, что мне не будет страшно одной. Иначе как бы я жила в доме? Собаку завести я не могу, поскольку я тут человек временный.

Евгений Викторович уехал в пятом часу. Я сделала в доме уборку — не тотальную, конечно, а такую, чтобы можно было жить. Холодильник и стиральная машина были, разумеется, далеко не последних моделей, но вполне приличные. Также в кухне была установлена двухконфорочная плита, а в одном из шкафов обнаружился совсем новый, в упаковке, электрочайник.

Решив, что на первую экскурсию я выйду завтра, сегодня собралась дойти только до продуктивного магазина, а также купить минимальный набор посуды. Комплект постельного белья и несколько полотенец я экономично и практично привезла с собой, не поленилась.

Дом дяди Васи располагался на небольшой узкой улочке, я бы даже сказала, в переулке. По соседству находился только ещё один дом — нечто вроде одноэтажного коттеджа из белого кирпича. Был и ещё один, но уже почти на повороте.

Когда я, нагруженная пакетами, возвращалась из магазина, невольно замедлила шаг около палисадника соседнего дома. У дяди Васи палисадника не было: вся территория была обнесена достаточно новым высоким забором, потому дом с улицы виден не был.

А в палисаднике у соседей вовсю цвели тюльпаны, ирисы и первые пионы. Я залюбовалась красотой, изяществом и буйством красок, потому даже не заметила, что уже не одна в переулке.

— Вы что-то хотели? — настороженно спросил довольно низкий мужской голос прямо около моего уха.

Вздрогнув, я едва не выронила пакеты.

Я обернулась и невольно присела, стараясь удержать пакеты. Рядом со мной стоял здоровенный верзила в спортивном костюме, с виду — ну чисто бандит. Русые волосы очень коротко стрижены, на лице тёмная щетина, широкие брови сдвинуты, и небольшие то ли светло-карие, то ли тёмно-зелёные глаза смотрят из-под бровей недоверчиво и сурово.

Нервно сглотнув, я перевела взгляд на мощную шею незнакомца.

— Что так смотрите? — он коснулся своей шеи здоровенной ручищей.

— Цепи нет, — проблеяла я. — Потому не могу подогнать ваш образ под образ братка из девяностых.

Незнакомец моргнул, а потом вдруг расхохотался.

— Вы что, чокнутая? — весело спросил он, едва успокоившись.

Ответить я не успела, поскольку раздался звук открывающегося окна, а потом низкий грудной женский голос произнёс:

— Лёша, хватит девушку пугать. Это наша новая соседка, родственница покойного Василия.

Облокотившись на подоконник, из коттеджа на меня смотрела дородная пожилая женщина в цветастом платье. По резким чертам лица и небольшим то ли тёмно-зелёным, то ли светло-карим глазам я опознала в ней мать амбала по имени Лёша. Только волосы у неё были кудрявые, крашеные в ржаво-рыжий цвет.

— Здравствуйте! — вежливо поприветствовала я соседку.

— И вам не хворать, — кивнула женщина. — Видела я сегодня, как ты приехала с вещами и с каким-то бойким мужчиной в деловом костюме, а потом ребята из "Сигнала" прибыли и открыли дом. Лёша как раз в этом агентстве работает, но он выходной, в город ездил.

— В город? — не поняла и переспросила я.

— В Москву, — пояснила соседка.

— Мама, ну кому это интересно? — поморщился "Лёша", обошёл меня и начал открывать ворота коттеджа.

В руках у амбала был пакет с продуктами, значит, он тоже пришёл из магазина.

— Меня зовут Галина Алексеевна. Можно просто тётя Галя. А это мой сын Алексей, — не обращая внимания на недовольство сына, продолжала соседка. — А тебя как величать?

— Гала, — скромно ответила я, и "Лёша" сначала застыл в воротах, а потом удивлённо обернулся.

— Тёзки мы, получается? — обрадовалась соседка. — Ты тоже Галина? Надо же!

— Нет, — покачала я головой и поставила пакеты на траву, поняв, что быстро меня не отпустят. — Меня так и зовут: Гала. По паспорту.

Про паспорт я уже привыкла всем говорить — для убедительности.

"Лёша" тоже поставил пакет, привалился плечом к забору, достал из кармана толстовки пачку сигарет и зажигалку.

— А мужа вашего зовут случайно не Сальвадор? — невозмутимо поинтересовался он.

Сказать, что шуточка была для меня привычной, — значит, ничего не сказать. Это примерно то же самое, как у любой Арины, узнав её имя, спрашивают: "Родионовна"?

Потому и ответ я выдала давно заготовленный и многократно использованный, многоразовый:

— Я пока не замужем, поскольку не встретила ещё Сальвадора. Как только встречу, так и сыграем свадьбу, не сомневайтесь.

Потом я снова взяла пакеты, выпрямилась, посмотрела на Галину Алексеевну и улыбнулась:

— Очень рада знакомству. Хорошего вам вечера.

— Это разве знакомство? — развела пухлыми руками женщина.

Тётя Галя высунулась из окна, пытаясь увидеть сына:

— Лёша, помоги девушке с пакетами и приводи её к нам чай пить. Я как раз булочек и печенья напекла.

В мою голову закралась кощунственная мысль о том, что тётя Галя специально напекла булочек, планируя заманить меня вечером на чай. Чувствовалось, что ей не терпится первой узнать, кто я и что я, откуда свалилась.

Я не видела ничего плохого в знакомстве с соседями и в любопытстве тёти Гали. Надо же мне как-то вливаться в новую, пусть и временную жизнь, адаптироваться. Но при мысли о том, что "Лёша" поможет мне с пакетами, я содрогнулась.

— С пакетами я сама справлюсь, — пытаясь выглядеть естественно и беззаботно, быстро заговорила я. — А за приглашение спасибо, я обязательно приду. Как раз пирожные купила, чтобы хоть как-то свой приезд отметить. Хорошо, что теперь есть, с кем.

Не обращая ни малейшего внимания на моё щебетание, "Лёша" затушил сигарету, отдал матери прямо через окно свой пакет, в два шага догнал меня и забрал пакеты из моих рук.

— С замком нормально справляетесь? С сигнализацией? — спросил он. — Это я помогал дяде Васе всё устанавливать. Если что-то не так, или какие-то вопросы возникнут, обращайтесь.

Кажется, Алексей пытался реабилитироваться за свою дурацкую шутку. Что ж, это свидетельствует в его пользу, так и быть.

— У меня уже есть вопрос, — решилась я, когда мы с соседом шли обратно к их дому.

— Какой?

— Если вы помогали дяде Васе с сигнализацией, может, знаете, зачем ему была нужна такая мощная система защиты?

Я даже не увидела, а физически почувствовала, как между мной и соседом выросла толстенная ледяная стена. Точнее, не выросла, а он сам лично её воздвиг. Лицо Алексея вновь стало холодным, непроницаемым и мрачным.

— Понятия не имею, — покачал он головой.

— Ясно, — кивнула я. — Всё понимаю, ваш девиз: клиент всегда прав.

— Вот именно.

Я почувствовала, что Алексея немного отпустило, однако до конца он не расслабился.

Да я и не собиралась усыплять его бдительность, хотя прекрасно поняла: ему известен ответ на мой вопрос.

— Моё дело — качественно выполнить заказ. Всё остальное — не моё дело, — уже мягче заговорил сосед.

— Алексей… Простите, а как ваше отчество?

— Если вам так уж любопытно, то скажу. Я Алексей Николаевич, но обращаться ко мне так вовсе не обязательно. Мне всего тридцать пять лет.

Сосед распахнул передо мной ворота своего дома, а я подумала: "Тридцать пять лет, такой здоровила, и всё ещё живёт с мамой?" До сих пор я была уверена в том, что только я одна такая осталась на свете.

Чаепитие прошло вполне спокойно и мирно. Говорила, разумеется, в основном Галина Алексеевна. Её великовозрастный сын вообще сидел молча, будто в рот воды набрал. Однако воды там точно не было, потому что булочки, печенье и пирожное Алексей Николаевич поглощал исправно и с завидным аппетитом. Возможно, потому ему и некогда было разговаривать.

Как я и ожидала, мне пришлось постепенно рассказать практически всю свою биографию, начиная с младых ногтей и с первой сделанной мне пробы Манту. Я сознательно выпустила лишь четыре эпизода, о которых не хотела ни вспоминать, ни тем более, рассказывать, да ещё посторонним людям.

Галина Алексеевна, надо отдать ей должное, не только задавала вопросы, но и рассказывала о себе и о своей семье. Мужа Галины Алексеевны не стало два года назад. Старшая дочь, которой сорок четыре года, живёт в Москве. Двое внуков — уже студенты, оба учатся в Бауманке.

Практически "нетронутой" осталась лишь биография сына Галины Алексеевны, Алексея Николаевича. Видимо, он запретил матери рассказывать о нём. Или там настолько всё запущено, что рассказать не о чем? Хотя нет, не похоже.

И всё же странно. Раньше я не замечала за собой такой особенности, как жадное любопытство до чужой жизни. Но меня приводил в недоумение тот факт, что здоровый, неглупый и вполне симпатичный мужчина живёт с мамой и работает в частном охранном предприятии здесь, когда Москва под боком. А ещё тот факт, что при таком количестве одиноких женщин вокруг, Алексея Николаевича до сих пор никто не прибрал к рукам.

Домой я уходила уже в сумерках, и Алексей Николаевич по своей инициативе увязался меня провожать. Я так и не поняла, зачем; тут ходьбы-то двадцать метров. И молчал, как бука, даже не сказал ни слова, кроме "До свидания". Неужели думал, что меня кто-то похитит? Ну да, такое сокровище, как я, всем очень нужно, это точно.

* * *

На следующий день, плотно позавтракав, я отправилась на самостоятельную экскурсию по городу, однако быстро поняла, что одним днём тут явно не обойтись, — мне хотелось осмотреть всё подробно.

Этот день я решила посвятить изучению Серпуховского кремля. Посмотрев почти всё, бесцельно бродила по дорожкам. Погода была приятная — не холодно и не жарко, — а солнце периодически пряталось за небольшими белоснежными облаками, медленно плывущими по синему небу.

— Девушка, вы телефон выронили, — раздался вдруг за моей спиной приятный мужской голос.

"Кто девушка? Это вы мне?" — чуть не спросила я, обернувшись, но слова буквально застряли у меня в горле.

Такого красавчика мне никогда до сих пор не доводилось видеть живьём, да ещё вблизи.

Тёмно-синий стильный костюм с едва заметными тонкими светлыми полосками идеально сидел на безупречной фигуре (можно и наоборот: безупречно сидел на идеальной фигуре).

Высокий — во мне сто пятьдесят восемь сантиметров, и я едва достигала его плеча. Две верхние пуговицы бледно-голубой рубашки небрежно расстёгнуты, как бы позволяя любоваться сильной шеей. Возраст… Ну лет так от двадцати семи до тридцати.

Добавьте к этому ровную смуглую кожу, стильно и дорого подстриженную тёмную шевелюру, внимательные синие глаза, ослепительную улыбку и часы на запястье (я не разбираюсь в часах, но отчётливо поняла: дорогие — это мягко сказано).

— Какой телефон? — пробормотала я.

— Вот, вы обронили? — незнакомец (не побоюсь этого слова, прекрасный) протягивал мне совершенно точно не мой телефон.

Да и как бы я могла "обронить" свой, если он лежит на дне достаточно объёмной и глубокой сумки?

— Нет, — покачала я головой. — Это не мой телефон.

— Жаль, — вздохнул мужчина. — Кто-то потерял и будет расстроен.

— Может, нет блокировки экрана? — с надеждой спросила я. — Тогда вы сможете позвонить любому человеку из списка контактов.

— Заблокирован.

— Наверняка тут есть нечто вроде административного здания, — предположила я. — Может, туда отдать?

— Точно! А вы не знаете, где тут административное здание?

— Нет, я здесь впервые.

— Вы туристка? Как я сразу не догадался! А я вот родился и вырос тут, в Серпухове, только потом переехал в Москву, но понятия не имею, где в кремле административное здание. Может, поищем вместе? Вы же всё равно гуляете здесь, знакомитесь с местным колоритом.

— Даже не знаю, — с сомнением ответила я, а сама подумала: "И чего навязался?"

К счастью, в этот момент меня озарило воспоминание о том, на каком из зданий я видела нужную табличку.

— Вспомнила! — воскликнула я. — Сейчас объясню, куда вам нужно обратиться.

Выставив вперёд руку, я указала чуть влево и уже открыла рот, когда незнакомец дружелюбно предложил:

— Может, просто прово́дите меня? Так будет быстрее и надёжнее.

— Хорошо, — сдалась я.

Мы дошли до нужного здания, мужчина скрылся за дверью, а я с облегчением вздохнула и повернула назад.

Однако радость моя была недолгой: вскоре незнакомец догнал меня и зашагал рядом.

— Меня зовут Прохор, — сказал он так, будто я его спрашивала о том, как его зовут. — А вас?

— Гала, — коротко ответила я.

— Какое необычное и романтическое имя! И очень вам подходит.

Интересно, как ему удалось определить, что к моим стриженым под вечное каре рыжевато-русым волосам, светло-смуглой коже, веснушкам на носу, зелёным глазам и невыразительной фигуре подходит "необычное и романтическое" имя Гала?

— Спасибо, — выдавила я улыбку. — Мне пора, Прохор. Приятно было познакомиться.

Я свернула на одну из боковых тропинок, намереваясь дать дёру, но Прохор повернул следом.

— Подождите, Гала! Раз уж вы приехали в наш старинный город в качестве туристки, позвольте завтра, пока я решил здесь ещё не все дела, побыть вашим гидом?

— Зачем? — с подозрением спросила я, прямо посмотрев в его весёлые, но при этом холодные глаза.

— Вы помогли мне, а я немного помогу вам, только и всего. Ну так что? Встретимся завтра?

Я ещё раз посмотрела в холодные глаза Прохора и отчётливо поняла то, о чём до этого момента лишь начинала подозревать и догадываться.

Ему нужно от меня что-то конкретное, но не единственное богатство бедной девушки — этот аспект отношений со мной Прохора как раз не интересует. Возможно, когда-то я и была романтичной особой, увлекающейся сказками, но это было очень давно, и сейчас обмануть меня не так-то просто.

Якобы потерянный телефон явно стал поводом для того, чтобы заговорить со мной, познакомиться и понравиться мне. Зачем?! Зачем этому столичному красавчику нужно понравиться мне? Видимо, у меня есть то, что Прохору очень нужно. Ещё бы знать, что именно!

Я должна была хоть что-то выяснить, потому решила, не стесняясь, изображать ту, кем он (или они, если Прохор действует не один) меня считают.

— Буду очень рада, — распахнув глаза пошире, кивнула я.

Про́шу, как я решила мысленно называть красавчика, даже не смутила столь резкая смена моего настроения, такой неожиданный скачок от подозрительности и удивления к восторженной готовности ко всему. Видимо, Проша списал это всё на своё беспрецедентное обаяние. Либо он и вправду просто исполнитель, не одарённый особым умом.

— В какое время я могу за вами заехать? И куда?

— А давайте встретимся здесь же? — хлопнула я наивными глазами. — Мне кажется, это так романтично и… зна́ково.

Некоторое время Прохор размышлял, сдвинув красивые прямые брови, и стал совсем похож на всех современных романтических книжных героев, вместе взятых.

Кажется, ему предстояло принять самостоятельное решение, а это было непросто. Не мог же он сказать: "Я должен посоветоваться с шефом… С Михал Иванычем…"

— Хорошо, — значительно кивнул он наконец. — В полдень?

— Да, — согласилась я. — Давайте в полдень.

— А сейчас вы ещё собираетесь гулять? Или позволите подвезти вас?

Я задумалась, стараясь при этом выглядеть в меру глупо. Посоветоваться бы с кем-нибудь! А не с кем… Поразмыслив, решила, что похищать меня и добиваться от меня желаемого силой Прохор явно не будет, тем более, я согласилась встретиться завтра. А если я сяду в его машину, это ещё сильнее ослабит его бдительность. Но подвозить меня до дома я однозначно не позволю.

— Буду очень признательна, Прохор, — я надеялась, что моя улыбка выглядит хоть чуть-чуть кокетливо. — Мне нужно в гипермаркет, здесь, неподалёку.

Несмотря на то, что в машинах я разбираюсь примерно так же, как в дорогих часах, отличить автомобиль класса люкс от обычного оказалась в состоянии даже я.

Остановив машину на парковке у гипермаркета, Прохор вышел и галантно открыл передо мной двери. Правда, руку не подал: видимо, не настолько вжился в роль. Я надеялась, что выгляжу достаточно грациозно, тем более, понимала: из подобной машины я выхожу в первый и в последний раз.

Как раз в этот момент рядом остановился показавшийся мне знакомым микроавтобус с логотипом "Сигнал". Из микроавтобуса вышли трое мужчин в камуфляжной униформе, и в одном из троих я узнала соседа, Алексея Николаевича. Я думала, у него глаза из орбит вылезут — так он уставился на меня и на моего провожатого.

К счастью, бродить по гипермаркету Прохор был явно не готов, потому сразу откланяться, ещё раз напомнив мне о завтрашней встрече.

Я, напротив, решила не уходить домой сразу, а отправилась гулять по торговым рядам. Моё внимание привлёк яркий плед, продававшийся по акции. Пока стояла у огромной корзины с пледами, размышляя, надо мне оно или нет, рядом кто-то остановился.

— Что за тип вас привёз, Гала? — раздражённо и хмуро спросил Алексей Николаевич.

— Здравствуйте, Алексей Николаевич, — едко ответила я.

Терпеть не могу бесцеремонности и уверенности в том, что элементарная вежливость и соблюдение правил приличия не обязательны.

— Добрый день, — буркнул сосед. — Ну так что?

— Что?

— Кто он?

— Вам что с того, Алексей Николаевич?

— Вы не понимаете, — казалось, он начинает выходить из себя, но пока держится в рамках. — Нельзя быть настолько доверчивой и наивной! Как ребёнок, честное слово!

— А то что?

Я нарочно дразнила его, поскольку чувствовала, что он скрывает от меня нечто важное, и при этом хочет, чтобы я вслепую выполняла его требования.

— Гала! Я на работе, и мне некогда в бирюльки играть!

— Ну так вернитесь к работе, — пожала плечами я и снова повернулась к корзине с пледами.

— Гала!

— Что, Алексей Николаевич? — обернувшись, практически по слогам произнесла я.

— Не надо вам с ним встречаться. Я… Я запрещаю! — выпалил Алексей Николаевич, и я чуть в осадок не выпала.

Так. Если не хочет правду говорить, пусть получит по полной и отвалится уже от меня. Сама во всём разберусь.

— Зависть — плохое чувство, Алексей Николаевич, — внятно сказала я, сузив глаза.

Я прямо видела, как мой собеседник побледнел. Резко развернувшись, он быстро пошёл прочь и вскоре смешался с толпой.

— Вот и правильно, — упрямо сказала я самой себе, но почему-то не поверила.

* * *

Было около восьми часов вечера, когда в ворота дома кто-то позвонил. Я как раз возилась в маленьком огородике, который зарос, судя по всему, много лет назад, и пыталась посадить хотя бы зелень, даже семена специально купила в гипермаркете.

Сняв перчатки, я прошла к воротам и нажала специальную кнопку на домофоне. Экран засветился, открыв моему взору очередного жаждущего общения со мной мужчину.

Так, ещё один красавчик. Но этот постарше, лет под сорок, и выглядит более солидно.

— Вы к кому? — строго спросила я.

— Здравствуйте! — у очередного "соискателя" оказался звучный баритон. — Мне нужна Гала Артуровна Вешнякова.

— Хорошо, сейчас я к вам выйду.

Надо же было узнать, с чем этот пожаловал. Через три минуты я вышла и закрыла за собой ворота.

— Меня зовут Игорь Иванович Ракитин. Я являюсь представителем крупной столичной сети туристических компаний "Веритас". Наша фирма выиграла грант на реализацию совместного с департаментом культуры и искусства проекта по увековечиванию памятизамечатеноного художника Соломатина Василия Аркадьевича.

Глава третья

— Надо же, как интересно, — сложив руки на груди, ответила я.

Мне было всё равно, что я стою́ перед таким столичным солидным и красивым дяденькой в старом спортивном костюме и в нелепой кепке, которую я нашла среди вещей дяди Васи.

До того, чтобы как следует разобрать вещи, руки мои так и не дошли. Я утешала себя тем, что перед продажей всё равно придётся навести порядок в доме, хочу я этого или нет.

Пристально смотрела прямо в лицо Игоря Ивановича. Ни один мускул на этом красивом и благородном лице с правильным чертами не дрогнул.

— А какое отношение имеет туристическая сеть к творчеству Василия Аркадьевича? — с искренним любопытством спросила я.

— Самое прямое, — судя по всему, к этому вопросу господин Ракитин был готов. — Гала Артуровна, а мы будем беседовать прямо здесь, на улице?

— Да, — кивнула я. — А чем вам здесь не нравится? В дом и во двор я никого не приглашаю, пока… не наведу везде порядок.

— Что ж, хорошо, — быстро согласился Игорь Иванович, видимо, не рискуя меня раздражать. — Вы задали вопрос, и я готов ответить на него. Неповторимое и самобытное творчество нашего земляка Соломатина Василия Аркадьевича имеет самое прямое отношение к культурной и туристической привлекательности региона.

— Ммм, — я с пониманием покивала. — Я и не знала к стыду своему, что дядю Васю так ценили при жизни.

Игорь Иванович остановился спиной к улице и лицом к воротам, у которых стояла я, потому не видел моего возвращающегося со службы соседа, Алексея Николаевича.

Сосед шёл пешком со стороны гипермаркета, как обычно с пакетом продуктов. Я вспомнила, как Галина Алексеевна говорила о том, что машина сына находится в ремонте.

Увидев автомобиль Игоря Ивановича (конечно, не такой, как у Прохора, но тоже очень даже люксовский), Алексей Николаевич прошёл мимо своего дома и оценил мизансцену у моих ворот.

Отошёл чуть-чуть назад к своему дому, но остановился так, чтобы наблюдать за мной и Ракитиным, и достал из нагрудного кармана пачку сигарет.

— Наверняка в каком-нибудь из местных краеведческих музеев или в какой-нибудь галерее есть экспозиция, посвящённая творчеству Василия Аркадьевича? — продолжила я. — Мне очень хочется ознакомиться с ней, просто не терпится. Вы не подскажете, где это можно сделать?

— Ээээ, — замялся Игорь Иванович. — Несомненно есть, но мне нужно уточнить это.

— Наверняка и печатные альбомы есть? Обычно творчеству местных художников бывают посвящены такие альбомы и книги, — продолжала наседать я.

— Дааа, именно, — кивнул Ракитин. — Такой альбом сейчас как раз на стадии разработки.

Молодец какой, на ходу подмётки рвёт!

— Но самое главное, — окончательно пришёл в себя и воодушевился Игорь Иванович. — Самое главное — то, что мы собираемся использовать полученный грант для открытия дома-музея Соломатина Василия Аркадьевича.

Ого! Однако! Каков размах!

— Замечательная идея! — восхитилась я. — Спасибо вам за то, что до такой степени не забываете дядю Васю. А где будет открыт музей? Уже известно?

— Вот теперь мы подходим к самому главному, Гала Артуровна. Разумеется, самым логичным выходом было бы открыть дом-музей здесь, в усадьбе…

Вот так прямо и сказал: в усадьбе.

— …в усадьбе, принадлежавшей Василию Аркадьевичу при его жизни. Потому у нашей сети есть для вас очень выгодное предложение о продаже дома и земельного участка. Поверьте, вы никогда не пожалеете об этой сделке, если совершите её.

— Я должна дать ответ сейчас? — уточнила я.

— Что вы, Гала Артуровна, помилуйте! — Игорь Иванович вроде как даже обиделся на меня за то, что я так плохо подумала об их сети в целом и о нём в частности. — Конечно же, у вас будет время для размышлений и для принятия решения. Я позвоню вам послезавтра, если позволите. А лучше приеду в это же время. Однако если вы примете решение раньше, можете звонить мне в любое время дня и ночи.

Ракитин достал из портфеля несколько визиток и протянул мне.

Мы очень мило распрощались с вечерним гостем, и он пошёл к своей машине. Я увидела, как Алексей Николаевич быстро вошёл в палисадник и начал делать вид, что чем-то очень занят там.

Вышел только тогда, когда стих шум мотора автомобиля Ракитина. Но вышел для того, чтобы поднять с лужайки пакет и уйти к себе домой. До сих пор обижен на меня, ясное дело.

Я приняла решение молниеносно и кинулась вдогонку.

— Алексей Николаевич, подождите, пожалуйста!

Я видела, как его спина напряглась, и он засомневался, а потом всё же хотел продолжить путь.

— Алексей Николаевич! Я извиниться хочу!

Сосед остановился и нехотя повернулся ко мне. Стоял и хмуро смотрел сверху вниз.

— Простите меня, пожалуйста, Алексей Николаевич! Я нарочно гадость сказала, потому что сердилась на вас. Я вовсе так о вас не думаю, как сказала.

Я не лгала, хоть и задумывалась о странном жизненном выборе Алексея Николаевича. Но я задумывалась, поскольку чувствовала в ситуации какую-то подоплеку, загадку.

— А за что вы на меня сердиты? — искренне удивился сосед.

— За то, что вы обманули меня, когда я спросила вчера о системе защиты дома дяди Васи. Я сразу увидела, что вы лжёте, а появление в моей жизни друг за другом сразу двух красавчиков лишь подтвердило мои догадки.

— То есть… вы что же, не повелись? — казалось, он изумлён и потрясён до глубины души.

— На вашу ложь?

— И на неё тоже. Но я говорил об этих ваших… провожатых и гостях.

— Конечно, нет, Алексей Николаевич! — я упёрла руки в боки. — Вы меня совсем за идиотку держите? Это только в мыльных операх одинокий миллиардер и магнат, увидев немолодую и не слишком красивую даму, моющую пол в самом маленьком филиале его компании, расположенном в Мухосранске, сразу понимает, что искал и всю жизнь ждал именно эту даму! Я реально оцениваю себя и свои внешние данные, Алексей Николаевич, потому прекрасно поняла, что обоим новым знакомым нужно от меня нечто вполне конкретное и материальное, а отнюдь не моя прекрасная душа и моё не такое уж юное тело! А вы не хотите даже поставить меня в известность, я вынуждена действовать вслепую! Вдруг мне опасность угрожает?

Алексей Николаевич, разинув рот, во все глаза смотрел на меня, и неожиданно взгляд его как-то изменился. Потеплел что ли.

— Идите домой, Гала, — сказал сосед. — Я поужинаю и приду к вам сам. Минут через сорок.

Я быстро привела себя в порядок. Нет, не принарядилась, — ещё чего не хватало! — а просто сходила в душ и придала себе приличный домашний вид. Включила чайник, достала печенье и конфеты.

У меня всегда есть дома что-то сладкое, иначе жизнь кажется скучной и тоскливой. Я не представляю, как некоторые люди могут пить пустой чай. Этак и с ума сойти недолго: и без того вокруг сплошной стресс, а тут ещё чай пустой!

Словно в ответ на мои мысли, явившийся даже на десять минут раньше заявленного срока Алексей Николаевич принёс с собой… две банки варенья. Большие, почти литровые, с металлическими закручивающимися крышками.

— Это вам, — скромно сказал он, поставив банки на стол. — Абрикосовое и из жимолости. Я заметил вчера, что вы любите сладкое.

Обалдеть! Я-то думала вчера, что он занят исключительно поглощением пирожков и булочек, и не слышит ничего по причине треска за ушами, а он, оказывается, наблюдал за мной и делал выводы!

Мне стало стыдно за свои недостойные мысли, и видимо, от этого мои щеки вспыхнули.

— Спасибо, Алексей Николаевич, я…

— Без "Николаевич", мы же договорились вчера?

"Ах, это называется "договорились"? Ну ладно тогда".

— Спасибо, Алексей! Вы абсолютно правы, я обожаю сладкое. Давайте сейчас откроем то варенье, что из жимолости, я не пробовала такое никогда. Или вы хотите абрикосовое?

— Мне всё равно, Гала. А мы будем чай пить?

— Конечно, — я достала чашки с блюдцами, ложки и вазочку под варенье, а сосед лёгким движением руки открыл банку.

Я обычно подковыриваю такую крышку ножом, чтобы она чуть-чуть отошла, и только тогда мне удаётся с ней справиться.

— Жаль, ягоды ещё не пошли, я бы принёс для вас, — Алексей Николаевич, вымыв руки, сел за стол. — Но вы ведь здесь надолго, Гала? Или сразу продадите дом и уедете? Вчера с ваших слов я понял, что вы уволились с прежнего места работы, а это значит, в вашем городе вас особо ничего не держит?

Он хочет принести мне ягоды? Ну и ну. Интересно, что послужило причиной такой резкой перемены в отношении ко мне?

— Если честно, Алексей, — я разлила чай по чашкам и села за стол напротив гостя. — Изначально я планировала именно так и поступить — то есть, продать дом дяди Васи и вернуться в родной город. Ещё вчера я была уверена, что поступлю именно так, но сегодняшний день как-то слишком… перевернул всё с ног на голову. И я убеждена, что дядя Вася установил такую систему защиты неспроста, у него были для этого веские причины. Потому я и спросила у вас вчера.

— Я расскажу всё, что знаю, Гала, обещаю. Можете не сомневаться. Но сначала вы расскажи́те, что за два типа крутились сегодня около вас. Как они объяснили свой назойливый интерес?

Я подробно рассказала ему о "случайной" встрече с Прохором и о предложении Ракитина. Алексей внимательно слушал.

— И вот тогда я окончательно поняла, — подвела я итог своего повествования. — В доме хранится нечто, представляющее ценность. Возможно, очень большую ценность. И пусть это прозвучит странно, ведь дядя Вася всегда был обычным скромным человеком. Если то, какую систему защиты он установил, ещё можно списать на чудачества дяди Васи, то как объяснить появление Прохора и Игоря Ивановича?

Я внимательно посмотрела на соседа: он сидел, глядя словно внутрь себя, и кусал губу.

— Никакой экспозиции, посвящённой творчеству Василия, разумеется, нет ни в одном из музеев. И альбома никакого нет. Ты права…

"Мы уже на "ты"?!"

…- Василий был очень скромным человеком. Свои картины он называл мазнёй и практически никогда их не обнародовал. Иногда, если в городе проводилось какое-нибудь мероприятие, выносил несколько картин на продажу.

Мне вдруг опять стало так жаль дядю Васю, что я сама не поняла, как разрыдалась, прижав ладони к лицу. Мне было ужасно стыдно, но поделать я с собой ничего не могла.

Вскоре почувствовала, как большая твёрдая ладонь гладит меня по голове. Алексей ничего не говорил, просто одной рукой касался моих волос, а второй рукой протягивал мне стакан с водой. Дал мне выплакаться, и постепенно я успокоилась сама.

— Вот и хорошо, умница, — сказал Алексей, вернулся на своё место и продолжил рассказ. — Когда Василий попросил установить охрану на его дом, я удивился, конечно, но, как говорится, любой каприз за ваши деньги. Всё было сделано так, как он хотел. И лишь незадолго до того, как его не стало, Василий однажды пригласил меня зайти к нему. Он тогда бухал как раз… кх-кх… пил, в общем. А когда Василий сильно закладывал за воротник, он мог нести всякую околесицу. И вот тогда он рассказал мне о тебе и о том, что ты обязательно приедешь. Так и говорил — Гала, и я решил: ну всё, Вася совсем допился, ему уже Гала мерещится, та самая, супруга Дали. И он попросил меня, чтобы я рассказал тебе о картине. Сказал, что все его картины — мазня, но у него есть настоящая картина, которую его дед, когда-то освобождавший Европу, привёз домой после окончания Второй мировой. Василий и автора называл, но имя было незнакомое и слишком сложное. Ещё сказал, что возил картину на экспертизу, и всё подтвердилось. Конечно, тогда я ему не поверил. Но в последние недели Василий из дома практически не выходил, я приносил ему продукты. Никого, кроме меня, он даже во двор не впускал. А когда вчера ты меня спросила о системе защиты, меня это как-то напрягло. Я ведь не знал, кто ты, и что у тебя на уме.

— По большому счёту ты и сейчас этого не знаешь, — задумчиво сказала я.

Алексей даже бровью не повёл ни на моё "ты", ни на само моё заявление.

— Теперь знаю, — коротко и спокойно ответил он.

— Возил на экспертизу — этим всё сказано. Вот откуда информация просочилась. Удивительно, как ему ещё удалось вернуться домой с этой картиной, — размышляла я вслух. — И дядя Вася возможность утечки информации не исключал, потому и не выходил из дома. Видимо, в последние дни у него развилось нечто вроде паранойи. Хотя… Не такой уж необоснованной. А потом, когда дяди Васи не стало, дом был заперт, потому "желающие" проникнуть сюда незаметно не могли.

— Думаю, ты права. Если допустить, что картина существует, всё становится на свои места. Прохор, вероятнее всего, мелкая сошка, и работает на какого-нибудь столичного богатея-коллекционера. Они действуют более топорно. Ракитин — персонаж реальный, и работает там, где сказал, но действует по чьей-то указке, и не менее нагло, чем Прохор. Мне всё это очень не нравится, Гала. Ты абсолютно права: тебе угрожает опасность.

— Мы должны найти картину, — я посмотрела на Алексея. — Ты поможешь? Мне больше некого просить, я совсем одна. А ещё я не доверяю больше никому.

— Помогу, конечно, — серьёзно кивнул Алексей.

— Тогда пойдём в мастерскую. Я ещё не разбирала и не смотрела картины, но видела, что они хранятся там.

Картин было очень много — холсты лежали и стояли в рамках всюду, где только можно.

— Зачем так много натюрмортов, — непонимающе ворчал Алексей. — Тем более, они все одинаковые.

— Интересно, что бы ты сказал на Гималаи Рериха, — пробормотала я. — Хоть там и не натюрморты.

Я подолгу рассматривала каждый холст, и постепенно меня начало охватывать отчаяние. Но всё же одна картина, хоть и была не очень умело отреставрирована и подписана, как все картины дяди Васи, привлекла моё внимание.

Я несколько раз возвращалась к ней, и сомнения постепенно исчезали, уступая место уверенности. Руки слегка дрожали, а в душе нарастало странное волнение. Это сложно передать словами… Могла ли я предположить, что когда-нибудь буду держать в руках такой шедевр?!

Осторожно перевернув холст, я начала подробно осматривать обратную сторону. Алексей, видимо всё поняв, подошёл и внимательно смотрел из-за моего плеча.

Небольшую, почти микроскопическую надпись, сделанную графитным карандашом, мы увидели одновременно.

"Гала, это для тебя," — гласила надпись.

— То есть, картина и вправду существует? — почему-то шёпотом сказал Алексей.

— Да, — кивнула я. — И если не ошибаюсь, это малые голландцы. А точнее, Ян Давидс де Хем.

Я посмотрела в лицо Алексея и без слов поняла всё, что он думает по этому поводу, — по глазам прочитала.

— Это даже не головная боль, это лютый…..ц, — всё же сказал он, правда, шёпотом.

Потом выпрямился и серьёзно посмотрел на меня:

— Скажи, Гала, ты мне доверяешь?

Конечно, мне хотелось сказать, что у меня просто выхода другого нет, но я ответила просто:

— Да.

— Тогда ответь мне ещё на один вопрос: в завещании указаны картины? Или Василий отписал тебе только дом?

— Указаны. Там написано: всё движимое и недвижимое имущество, а потом идёт перечисление, и отдельным пунктом "все картины, которые хранятся в доме". И указано количество.

— Копия завещания есть?

— Есть.

— Неси. Посмотрим, и будем картины считать.

Картин в доме оказалось столько, сколько было указано в завещании. Алексей думал несколько минут, а потом сказал:

— Мне нужно позвонить.

Вышел из мастерской и прикрыл за собой двери. Я опять осторожно взяла в руки картину и начала рассматривать её в сотый раз. Да, это младший де Хем, сомнений быть не может.

— Дядя Вася, — прошептала я. — Ну как же так? Всю жизнь владел таким сокровищем, а жил, как…

Я осеклась. А как жил? Мухи не обидел, даже когда был выпивши. Честно жил, писал прекрасные картины. У тех, кто его знал, остались о нём самые светлые воспоминания. Да ещё и мне такой подарок сделал… А чем я заслужила?

Я готова была снова расплакаться, но к счастью, вернулся Алексей, и после этого моя жизнь полностью вышла из-под моего контроля.

— Так, на улице стемнело, — деловито и резко заговорил сосед. Быстро приводим здесь всё в порядок, потом собираем твои вещи, забираем картину, и ты переходишь жить к нам до окончания всей этой канители.

— Какой канители? Зачем перехожу? — опешила я.

— Гала, я обязательно всё объясню тебе, но только тогда, когда мы будем в безопасности.

Я решила больше не спорить. В конце концов, Алексей прав. Я не представляла себе, как останусь одна с такой картиной в руках. Да я свихнусь к утру!

Пока Алексей наводил порядок в мастерской, я быстро собрала свою сумку. Картину завернула в специальную ткань, которую нашла в мастерской.

Через полчаса мы были дома у Алексея. Оказалось, что дом соседей тоже под охраной, хотя это как раз логично, учитывая, где работает Алексей.

— А где Галина Алексеевна? — удивлённо спросила я.

Я-то ожидала, что сейчас нам придётся долго и тщательно объясняться с хозяйкой дома, но нас встретил только задумчивого вида серый кот. Я видела его вчера и знала, что его зовут Кузьма. Кузя подошёл ко мне, понюхал мои ноги, дёрнул хвостом и удалился. Даже коту я показалась абсолютно не интересным и не заслуживающим внимания персонажем.

— Мама утром уехала в Свердловскую область к своей двоюродной сестре, вернётся через неделю. Я только теперь понял, как это вовремя. Совсем маме эти переживания ни к чему.

Алексей показал мне комнату, в которой я могу расположиться, а сам включил чайник и достал остатки вчерашних пирожков.

Было уже около полуночи, когда в ворота позвонили. Сначала я жутко перепугалась, и лишь потом поняла, что Алексей звонил кому-то, а значит, ждал визита.

Конечно, ситуация сложилась весьма интересная: я одна в чужом доме с двумя практически незнакомыми мужчинами и с картиной, стоимость которой исчисляется… подумать страшно, какой суммой.

Гость, — мужчина лет сорока, среднего роста, с редеющими светлыми волосами и весёлыми синими глазами, — хоть и был одет в штатское, оказался подполковником полиции из столицы, и подтвердил это удостоверением.

— Николай, — весело сказал он и поцеловал мою руку.

После этого он пил чай и внимательно слушал наш с Алексеем совместный рассказ.

— Значит, завтра, точнее, уже сегодня в полдень вы должны встретиться с неким Прохором на территории кремля? — задумчиво спросил Николай.

— Да, — кивнула я.

— Ты думаешь о том то же, о чём и я? — Николай посмотрел на Алексея.

— Конечно, — кивнул Алексей. Лицо его напряглось. — Ракитин и те, кто стоит за ним, пока планируют действовать исключительно в рамках закона. Надеются уговорить Галу продать им дом и все картины якобы для организации музея. А вот другие пострашнее будут, во всяком случае, на данный момент. Наверняка задача Прохора напоить чем-нибудь Галу, увезти её якобы в номера, а ключи от дома отдать специально обученным людям.

Я вытаращила глаза от ужаса и схватилась за горло. Так, будто меня уже "напоили чем-нибудь".

— Скорее всего, они думают, что Гала не знает о картине, а даже если видела её, то ничего не поняла. Пока Гала спит "в номерах", специально обученные люди проводят тщательный обыск в её доме. Скорее всего, прийти планировали когда стемнеет. Конечно, по периметру дома установлены видеокамеры, но никто ведь не смотрит в эти камеры круглосуточно.

— А кодовое слово? — прохрипела я, продолжая держаться за горло. — Как они собирались снять дом с охраны?

— Скорее всего, вы бы сами и сказали им это слово под воздействием выпитого, — спокойно пояснил Николай. — Они бы забрали картину, закрыли дом и вернули ключи на место. А вы бы утром проснулись "в номерах", рядом — мачо. Он бы подвёз вас до дома, тепло попрощался, пообещал позвонить и исчез. Вот и всё.

— Вот и всё, — как эхо повторила я, и перед глазами всё поплыло.

— Она сейчас в обморок хлопнется! — воскликнул Николай и вскочил, но Алексей среагировал раньше.

Сел рядом, обхватив меня за плечи и прижав к себе, заставил выпить несколько глотков воды, осторожно похлопал по щекам.

— И что теперь делать? — шёпотом спросила я.

— Как что? — пожал плечами Николай. — Выспаться, нарядиться покрасивше и идти на свидание с мачо, а дальше не ваша забота.

Глава четвёртая

— Как это… принарядиться? — слова застревали в горле, и мне приходилось выталкивать их неимоверными усилиями.

— Ну это вам, женщинам, лучше знать, — развёл руками Николай.

Я увидела, как Алексей выразительно посмотрел на него, подняв бровь. Их молчаливый диалог продолжался ещё некоторое время, и кажется, Алексей в итоге признал правоту Николая. Или признал то, что другого выхода нет.

Осталось только мне это признать. Вообще-то я ужасная трусиха, совсем не герой, если что. Всегда предпочитаю синицу в руке. Не стремлюсь к свершениям и не покоряю вершины, и приключений на разные части тела не ищу. Однако в этот раз приключения нашли мою часть тела сами, причём, оптом, за всю относительно спокойную и размеренную жизнь сразу.

Перед глазами опять всё начало плыть, но к счастью, рука Алексея продолжала обнимать меня. Правда, немного сместилась ниже и легла на талию. Ну хоть талия у меня есть, и то ладно.

— Не бойся, Гала, — попытался успокоить меня Алексей. — Пить тебе ничего не придётся, ты просто сделаешь вид, что засыпаешь. Это обязательно, и это обезопасит тебя. Мы постоянно будем рядом, не сомневайся. Ключи Прохор достанет из твоей сумки ещё до того, как попытается увезти тебя. Вот только ключи будут другие, не те, которые ему нужны, но он-то об этом не догадается. Как только он отдаст ключи одному из сообщников, и тот уйдёт, для Прохора рабочий день закончится, его примут, и мы с тобой уедем сюда. В общем, Николай сейчас сам проведёт с тобой инструктаж, а я пока схожу в твой дом. Нам ещё нужно найти результаты экспертизы, чтобы выйти на того, кто слил информацию.

К моему великому сожалению, рука Алексея покинула мою талию. Сразу стало как-то зябко и зыбко.

— А когда они полезут в дом? Прямо среди бела дня? — спросила я у Николая, когда Алексей ушёл.

— Конечно, — пожал плечами Николай. — Тем более, они наверняка знают о заинтересованности другой силы, — тех, кто направил к вам Ракитина. Скорее всего, уже найдена женщина, похожая на вас, — на случай, если кому-то взбредёт в голову ни с того ни с сего проверить запись с видеокамер. По их задумке дамочка должна войти, а чуть позже впустить остальных, — типа гости приехали. Всё просто. Они уверены, что вы не знаете о картине, потому особо не стесняются и не усложняют.

Алексей вернулся через полчаса, а потом мы отдали Николаю на хранение и картину, и документы об экспертизе. Уехал Николай в два часа ночи, но у меня сна не было ни в одном глазу. Зато было много вопросов к Алексею. Даже если и немного, то они от этого не становились менее насущными.

— Значит, раньше ты служил в полиции? — это был даже не вопрос, а скорее, констатация факта. — В уголовном розыске?

Я хладнокровно наблюдала за тем, как Алексей выпрямился и побледнел.

— Николай ни о чём не рассказывал. Надеюсь, тебе не пришло в голову сомневаться в порядочности бывшего коллеги? — я предвосхитила вопрос, который хотел, но стеснялся задать Алексей.

— Как же с тобой трудно, Гала! — с досадой пробормотал Алексей и тяжело вздохнул. — Откуда ты такая умная выискалась?

— Прости, мне очень жаль, что тебе со мной трудно, — сердце как-то странно защемило.

Ну да, конечно, сейчас бы разреветься тут от обиды!

"Хочется-то, чтобы ему было хорошо со мной, легко, радостно, а ему со мной трудно", — подумала я вдруг.

— Прости, — Алексей заглянул в моё лицо. — Я вовсе не хотел тебя обидеть.

"Угу, просто повезло".

Кажется, он раскаивался искренне. Странно, почему такие огромные и брутальные мужчины в моменты растерянности становятся похожими на детей?

— Можешь ничего не рассказывать, — постным голосом ответила я, чувствуя, что обижаюсь уже гораздо меньше.

Попытка увенчалась успехом: Алексей опять тяжело вздохнул и начал рассказ.

— Да, ты права, служил. Но вот уже семь лет не служу, после тяжёлого ранения. Одна пуля задела лёгкое, а вторая попала в позвоночник. Повезло, что не несколькими сантиметрами выше, мог бы так и не встать на ноги. Встал, правда через одиннадцать месяцев.

— Женат был?

— Был, — кивнул Алексей. — Но потом уже быстро оказался не женат, на руках у мамы. Хорошо, что детей не было. Конечно, и пенсию назначили, и с реабилитацией помогали, и друзья и родные не бросили, но в такой момент главное — самый близкий человек рядом.

— Ну вот всё и встало на свои места, — задумчиво ответила я. — Прости меня ещё раз, пожалуйста.

— Всё хорошо, Гала. А теперь иди спать. Завтра очень трудный день.

* * *

На следующий день мы ушли из дома Алексея очень рано: на случай, если за моим домом начнут следить, подкарауливая меня.

Мы провели утро дома у Николая. Сам Николай, разумеется, давно был на службе, а его жена Валентина угощала нас чаем и оладьями. Очень вкусными, кстати, и пышными. У меня никогда не получаются такие пышные и мягкие оладьи. Если они у меня пышные, то твёрдые, а если мягкие, то едва толще блинов.

Даже жаль было, что аппетит отказался со мной сотрудничать из-за волнения, и я едва осилила две оладьи. После завтрака ушёл и Алексей, и только через полтора часа в путь отправилась я.

Погуляла по магазинам, как мне велели Алексей и Николай, а ровно в полдень была в кремле. Прохор уже ждал меня, и сегодня он выглядел ещё более импозантно.

Поцеловал мою руку, подарил замысловатый букет, а потом предложил погулять с полчаса и продолжить знакомство в ресторане купеческой кухни.

Едва попав в ресторан, я сразу поняла, что тут всё дорого-богато, и наверняка подают молочного поросёнка, перепелов и рябчиков. Вскоре на столе появился штоф с какой-то наливкой, и тут я заметила за соседним столом Алексея и… Валю, жену Николая. Они явно изображали пару.

Стараясь больше не смотреть в их сторону, я повернулась к Прохору и улыбнулась. Надеюсь, что улыбка получилась в меру поощрительной. А потом я сказала заранее заготовленную фразу (нет, не про шкаф из карельской берёзы):

— Я отлучусь ненадолго, мне нужно попудрить носик.

Что ж, надеюсь, теперь Прохор окончательно уверовал в мою непроходимую тупость и будет действовать достаточно нагло.

— Не задерживайся слишком, — проворковал Прохор, и я почти поверила. — Ты ещё не ушла, а я уже начал скучать.

Вскоре я вернулась, и соскучившийся Прохор к тому времени успел наполнить специальные кру́жки.

— За наше случайное знакомство! — воскликнула я почти голосом Светланы Светличной и мысленно поправила халатик без перламутровых пуговиц.

Теперь бы ещё понять, когда я должна "отключиться". Действовать пришлось по наитию: сначала я вела себя как обычно, но вскоре заметила, что Прохор начал внимательно приглядываться ко мне.

Я стала нарочито медленно моргать, а потом сделала вид, что пытаюсь сфокусировать взгляд. Вскоре я положила руки на стол, и моя голова безвольно опустилась на них.

Слышала, как Прохор тихо позвал меня. Потом, видимо, огляделся по сторонам и осторожно взял сумку, лежащую на диванчике рядом со мной. Убедившись в том, что я сплю, открыл сумку и начал проверять содержимое. Вскоре звякнули ключи, а потом кто-то подошёл к нашему столу. Постоял буквально пару секунд и быстро удалился.

— Гала! — Прохор осторожно потряс меня за плечо. — Гала!

Я делала вид, что глубоко сплю, даже рот приоткрыла. Потом Прохор попытался поднять меня со стула, взяв за локоть, а после этого раздались шум и какая-то возня.

Мне было очень страшно, я даже зажмурилась и опомнилась лишь тогда, когда почувствовала, как уже знакомая большая рука обняла меня за плечи.

— Ну-ну, — мягко сказал Алексей прямо в мои волосы. — Всё хорошо, Гала. Ты огромная молодец!

* * *

Через час мы были дома у Алексея. Он сказал, что несмотря на удачно завершившуюся операцию по задержанию группы мошенников, я должна пока жить у него, ведь ещё ничего не ясно по Ракитину и по экспертам, слившим информацию о картине.

Да мне и не приходило в голову спорить: уверена, что в ближайшие несколько дней я бы и не смогла жить одна.

Когда мы пили чай после ужина, я высказала, наконец, мысль, которая вертелась в моей голове со вчерашнего вечера.

— Лёша…

Он будто вздрогнул, выпрямился и смотрел на меня во все глаза.

— Лёша, когда всё это закончится, я хочу передать картину в дар в какой-нибудь из музеев столицы. Но не просто так, а в обмен на экспозицию, посвящённую творчеству дяди Васи.

Алексей проглотил комок в горле, встал из-за стола, подошёл ко мне и помог подняться.

— И откуда ты взялась на мою голову — чудо такое? Надо же, Василий и тут не соврал: ты необыкновенная, — с нежностью сказал он.

Потом Алексей осторожно взял моё лицо в ладони и… да, да, абсолютно верно. Начал целовать меня. Почти так, как Питер О'Тул целовал Одри Хепбёрн в фильме "Как украсть миллион".

* * *

Середина сентября

Мы с Лёшей, которому кое-как удалось припарковать машину, подошли к зданию одного из столичных музеев. Увидев толпу, собравшуюся на открытие экспозиции и ожидавшую, когда всех начнут впускать в огромные двустворчатые двери, я схватила мужа за руку.

— Ну вот, струсила! — улыбнулся Лёша.

— И ничего я не струсила! — попыталась отбиться я, но он мне, ясное дело, не поверил. Потому я, махнув на всё рукой и не пытаясь сохранить лицо, продолжила упавшим от волнения голосом: — Как хорошо, что я сразу всех предупредила, и мы останемся инкогнито. И никаких речей говорить не будем.

Конечно, все эти люди собрались здесь, чтобы увидеть до сих пор не известную картину Яна Давидса де Хема, но картины, написанные дядей Васей, расположены в том же зале, рядом с шедевром.

Лёша обнял меня одной рукой и посмотрел на часы:

— Скоро Коля с Валей приедут, — сообщил он.

Моя свекровь, Галина Алексеевна, сразу после нашего возвращения из свадебного путешествия уехала в санаторий на море, иначе она бы тоже обязательно присутствовала на открытии.

Мы с Лёшей поженились три недели назад. Свадьба была тихая и немногочисленная в плане гостей, но настоящая: с лимузином, белым платьем и банкетом в ресторане. Правда, к счастью, не в том, в котором подают перепелов и молочного поросёнка.

Живём мы у Лёши, а дом дяди Васи решили переделать под дачу. А что, удобно: и дом, и дача, — всё рядом. Меня ничуть не смущает тот факт, что я живу под одной крышей со свекровью; тем более, нам уже удалось немного притереться друг к другу.

Лёша ведь так и не отпустил меня обратно тогда, в конце мая, когда я пряталась у него от преступников. Я так и осталась у него.

Галина Алексеевна, которая уже и не чаяла увидеть сына счастливым после того, как его жестоко предала бывшая, нарадоваться не могла. А я тоже как-то сыта уже была своей самостоятельностью. Мне уже просто нестерпимо хотелось быть не самостоятельной и не принадлежащей только самой себе.

В том музее, которому я передала в дар картину, мне предложили работу, и как раз с понедельника я к ней приступлю. Могла бы начать и раньше, но сначала я отбирала и готовила картины для экспозиции, посвщённой творчеству дяди Васи, а потом были свадьба и путешествие.

Человека, слившего информацию о том, что у дяди Васи хранится подлинник де Хема, вычислили, и сейчас он находится под судом. Что касается Игоря Ивановича Ракитина — он и его начальство о картине знали, конечно, но действовать собирались в рамках закона.

Правда, картиной они собирались завладеть не в рамках закона, но до этого дело не дошло, потому Ракитин и иже с ним отделались лёгким испугом. А потом они совсем утратили ко мне интерес, поскольку узнали, что картина находится в полиции, и далее — в музее.

Накануне мы с Лёшей узнали ещё одну новость: наше путешествие даром не прошло, и в мае следующего года мы с мужем станем родителями, оба впервые, потому нам всё равно, кто родится, — мальчик или девочка. Как по мне, так вообще лучше бы сразу двое.

Так что всё у нас хорошо, а главное, спокойно. Вряд ли мы могли бы позволить себе спокойствие, если бы оставили картину у себя. Да и зачем нам такая картина? Красота должна принадлежать народу. Я уверена в том, что где-то там, очень далеко, дядя Вася и младший де Хем полностью согласны с этим.

Вскоре приехали несколько микроавтобусов с представителями прессы, а потом прибыл кто-то из правительства Москвы. К счастью, почти следом за важными гостями приехали Николай и Валя.

Именно в этот момент высокие двустворчатые двери распахнулись, и посетителей начали впускать в музей.

— Ну вот и всё, — подмигнул мне Николай. — Назад дороги нет.

— Всё правильно, — улыбнулась я. — У нас одна дорога — вперёд, и одно условие — вместе.

— Умница моя, — Алексей обнял меня и быстро поцеловал в висок. — Спасибо Василию за то, что помог мне найти главную драгоценность…

Аннушкин мажор

Глава первая

Тверская губерния, Новоторжский уезд, конец XIX века

— Батюшка Дмитрий Алексеевич, как же так? Неужели уезжаете совсем? — в небольших тёмных глазах слуги (теперь уже бывшего) Демьяна отчаяние, да и голос выдаёт его растерянность, боль.

Шутка ли? Ведь он с детства служил в семье Алымовых, а сейчас ему шестой десяток. Даже после того, как перестал быть крепостным, сразу нанялся на службу в поместье Завидово.

Тогда ещё дед нынешнего молодого барина Григорий Гаврилович в силе был. Жаль, удар у него случился, а сын (отец нынешнего молодого барина) Алексей Григорьевич всё по миру пустил… Матушки-то у Дмитрия Алексеевича рано не стало, а Алексей Григорьевич всё кутил да играл, пока Господь не прибрал его.

Сынок, нынешний барин, в мать удался, та всё за книгами сидела и мальчика приохотила. Учёным станет, должно быть, очень уж умный, в университете учился естественным наукам. Сло́ва дурного никогда не услышишь от него, не то что уж чего грубее. Ни окриков, ни тычков… Явно не по батюшке пошёл, да и не в деда.

— Демьян, вот, держи. Тут письмо от меня новым хозяевам, они приедут в Завидово завтра утром. Сразу иди к ним на поклон и отдай это письмо. Всё равно им опытные слуги нужны будут, всех они с собой не привезут. А ты и Завидово, и работу лучше всех знаешь. Я бы сам с ними поговорил, но не могу видеть…

Дмитрий замолчал и сжал зубы, потом несколько раз вдохнул и выдохнул. Кажется, слёзы ушли.

— …не могу видеть, как чужие люди в нашем поместье хозяйничают. Я им о тебе говорил; рассказывал, что ты с письмом подойдёшь. А ещё, Демьян…

Дмитрий достал из кармана сюртука небольшой бархатный мешочек и вложил в сухую тёмную руку бывшего слуги.

— Это тебе. Тут батюшкин перстень и несколько золотых монет.

— Что вы, батюшка Дмитрий Алексеевич! — замахал руками Демьян. — Вы со мной рассчитались, а это вам нужнее! Тем более, память об Алексее Григорьевиче!

— У меня есть перстень, куда мне ещё один? Я не любитель этого дела, украшений всяких. Если обидеть меня не хочешь, прими, Демьян!

Огромные тёмные глаза Дмитрия спокойно смотрели на смешавшегося слугу. Из глаз Демьяна брызнули слёзы, и он принялся целовать руку бывшего хозяина. Потом спрятал мешочек в карман и заглянул в глаза Дмитрия.

— Может, всё-таки до Твери сам вас довезу? Мне спокойнее будет.

— Спасибо, Демьян. Скоро экипаж придёт. Да и не маленький я уже, мне двадцать четыре года, и в Москву я еду не впервые.

— Что там делать станете, барин?

— Учителем служить пойду. Естественные науки сейчас многих интересуют.

— Как же так? Вы барин, и на других работать?

— Я уже не барин, Демьян. Поместье со всем имуществом ушло за долги, да и не вышло бы помещика из меня. Я городской человек. Всё, Демьян, поезжай обратно, а то скоро темнеть начнёт.

— Экипажа вашего дождусь, может? — Демьян опять заглянул в лицо Дмитрия, но тот отрицательно покачал головой.

— Нет, поезжай. Не поминай лихом! И всё, что я велел, сделай.

Демьян, хоть и очень переживал за хозяина, ослушаться не мог, просто не умел. Потому, приложившись к плечу молодого барина, забрался на телегу и начал понукать кобылу.

Дмитрий смотрел вслед телеге, пока она не скрылась из виду, а потом начал прогуливаться вдоль дороги в ожидании экипажа. В Твери Дмитрия ждал университетский друг, у которого молодой Алымов собирался погостить два дня прежде, чем отправиться в Москву.

Слушая пение птиц и стрекотание кузнечиков, Дмитрий рассматривал небольшую поляну и раскинувшийся за ней лес. Вдруг молодому человеку показалось, что в траве мелькнуло что-то красное, будто огонёк, а потом ещё и ещё. Земляника?

Дмитрий вспомнил, как они с матушкой ходили в лес за земляникой, хотя вообще-то маменьку почти забыл. Сердце защемило, и он заспешил вглубь поляны. Точно, так и есть, земляника!

Начал собирать небольшие яркие ягоды и сразу складывать их в рот, а увлекшись, не заметил, как очутился в лесу. Стараясь не потерять дорогу из виду, пошёл по лесу вдоль поляны.

Трава стала выше и гуще. Не заметив большую корявую ветку, лежащую в траве, Дмитрий споткнулся и неловко упал, ударившись головой о шершавый ствол старой берёзы.

В глазах потемнело, молодой человек даже подумать ничего не успел.

Он не знал, сколько пролежал так, а очнулся от того, что рядом с ним в траве стояла на коленях незнакомая светловолосая женщина, очень молодая, бледная и худая.

С неожиданной для её узких плеч и тонких рук силой она трясла Дмитрия и причитала:

— Очнись! Да очнись же ты! У меня телефон тут не берёт!

Наши дни

— Стой! — Аня понимала, что она проигрывает, и за бойким подростком в чёрной толстовке и шортах ей не угнаться. — Стоооой!

Было жарко, пот лился со лба Анны и щипал глаза, футболка под форменной жилеткой с логотипом торговой сети вся намокла. Жилетку скидывать было некогда, ведь нужно успеть догнать воришку, укравшего два энергетических напитка.

Парень сразу показался Ане подозрительным: на улице жара уже с утра, а он пришёл в супермаркет в толстовке с почти скрывающим лицо капюшоном.

Как назло вокруг никого, потому парень убегает беспрепятственно, никто не помогает задержать его.

В небольшом супермаркете, расположенном во дворе между многоэтажками, охранника нет, потому сотрудники (точнее, сотрудницы) должны следить за порядком сами.

Девочки раскладывали товар, а на кассе работала Аня, когда ушедшая было пожилая женщина решила сделать возврат, хотя сама не сориентировалась с ценниками и взяла не тот товар.

Ситуация привычная, и чаще всего проходит в штатном режиме, но тут покупательница оказалась скандальная. Сотрудники знали её так же, как почти всех постоянных покупателей, и эта женщина редко уходила спокойно, без эксцессов.

Пока Аня была занята разговором с этой женщиной, подозрительный подросток и стащил напиток.

Аня, несмотря на то, что с виду казалась лёгкой и спортивной, выдохлась достаточно быстро. Чёрт! Теперь не только вычтут стоимость украденного из зарплаты, но и оштрафуют!

Буквально на днях был инструктаж, посвящённый ситуациям с воришками, и вот пожалуйста!

Хорошо, что завтра у Ани выходной. Можно уехать последней электричкой на старую дачу, доставшуюся от бабушки и деда, переночевать там и провести весь завтрашний день.

Дачный кооператив, хоть и был расположен почти в часе езды на электричке от Твери, находился под круглосуточной охраной, да и вообще порядок там соблюдался строго.

Аня замедлила бег и остановилась, тяжело дыша. Наклонилась и упёрлась ладонями в колени. Как же это всё её достало! Если сейчас старший продавец хоть слово грубое скажет, она, Аня, уйдёт прямо со смены, пусть справляются, как могут. Всё равно штраф сожрёт всё, что она успела заработать за прошедшие после зарплаты несколько смен.

Через полчаса Аня вышла из магазина с перекинутым через плечо рюкзачком и независимо зашагала по прогретой солнцем улице. Очередная веха её жизни осталась позади.

…Анне Викторовне Павловой, почти полной тёзке знаменитой балерины, недавно исполнилось двадцать четыре года, и балерины из неё точно не вышло бы.

Хоть Аннушка и родилась совсем не склонной к полноте, с узкой костью, была негибкой, нескладной и неловкой. Длинные светлые волосы, пожалуй, красивые, но черты лица слишком резкие, без гармонии. И вечные мелкие веснушки на носу.

Несмотря на её достаточно спокойный, долготерпеливый и покладистый характер, Аню никто не считал милой, и ни у кого не возникало желания её баловать или защищать.

Возможно, кого-то из окружающих мужчин вдохновил бы тот факт, что скромная и работящая Аня до сих пор оставалась девицей, но не будешь ведь оповещать об этом всех и каждого?

В личной жизни Ане не везло (она продолжала оптимистично надеяться, что пока не везло): парни, на которых обращала внимание Анна, упорно не желали замечать её. А те, которые замечали, совсем не нравились, не вдохновляли, и виделись Ане в них исключительно недостатки.

Подруг было немного, и они все вышли замуж, потому Аня стеснялась им докучать. Какие уж подружки, когда семья? Папа всегда так говорит.

Так и жила Аня: работа — дом. Дом — это тесная однокомнатная квартирка, купленная в ипотеку. Хорошо, что у девушки была полезная привычка откладывать деньги для взноса по ипотеке на месяц вперёд, потому теперь можно не впадать в панику по поводу отсутствия работы слишком резко. Есть время для поисков. И даже для того, чтобы пожить на старой даче в течение нескольких дней.

Старший продавец поорала, конечно, но Аня чувствовала, что увольнять её не захотят, даже несмотря на сегодняшний демарш. Кто работать-то будет так, как Аня? Не ходить на больничные, не погружаться в пучину загула, не бегать на перекур каждые двадцать минут?

Родители уехали к родственникам на месяц, а старший брат с семьёй отдыхал на море, потому дача пока была полностью на Аннушке. Девушка и не протестовала: ей нравилось по нескольку дней жить в маленьком, построенном дедом деревянном домике и возиться на шести сотках.

* * *

Уехать получилось не на последней электричке, и даже не на предпоследней, а гораздо раньше. Анна бодро шагала по тропинке, ведущей от маленькой станции к дачному кооперативу, думая о своём, и сначала не обратила внимания на что-то тёмное в траве у пролеска.

Сделала несколько шагов, однако остановилась и обернулась. Хотела продолжить путь, но её будто что-то держало. Пришлосьвернуться, чтобы успокоить себя и очистить совесть.

Правда, успокоиться не получилось; наоборот, Аня вскрикнула и прижала ладони к губам. В траве у пролеска лежал и будто спал какой-то парень.

Аня решила было, что пьяный, но потом поняла: нет. А ещё парень был странно одет, в какой-то пиджак, похожий на старинный, такие же брюки и диковинные сапоги.

Причёска чем-то напоминала современную, кожа была ровная и бледная, черты лица правильные, гармоничные. Довольно изящные для мужчины ладони с длинными пальцами, и перстень, похожий на старинный, на одном из них.

Артист? Может, где-то неподалёку снимают кино?

Решившись, Аня присела на корточки. Слава Богу, дышит, причём, ровно, будто спит! И характерного запаха спиртного нет. На губах красные следы, такие, будто мужчина ел ягоды.

— Эй, — Аня осторожно потрясла незнакомца за плечо и добавила уже громче: — Эээй!

Парень не реагировал, и Аня достала из кармана смартфон. Правда тут же убрала обратно, поскольку сети не было. Разволновавшись, она забыла о том, что может сделать экстренный вызов.

Вокруг, как назло, никого не было. В выходные тут всегда столпотворение, а в будни пустынно.

Аня начала более энергично трясти незнакомца и звать его, переходя едва ли не на крик.

Вдруг парень вздохнул, зашевелился, длинные чёрные ресницы задрожали. Открыв огромные тёмные глаза, незнакомец заморгал, уставившись на Аню.

— Кто вы, сударыня? — хрипло спросил он. — И почему так кричите?

Дмитрий сел и взялся за голову, огляделся. Голова не кружится, это хорошо, но в ней немного шумит. Начал ощупывать кожу под волосами, обнаружил шишку и ссадину.

— Вот место ушиба, — пробормотал он. — И там небольшая ссадина. Как меня угораздило? Я был очень неосторожен, непростительно.

Дмитрий смолк и посмотрел на молодую женщину, которая так и продолжала сидеть в траве. Она удивлённо взирала на него, и её большие голубые глаза казались почти круглыми.

— Что там, рана? — спросила молодая особа и кивнула на голову Дмитрия. — Можно?

Она почти вплотную придвинулась к молодому человеку и раздвинула волосы на его голове.

— Надо бы обработать. У меня нет с собой антисептика, но на даче точно есть. Вы сможете идти? Потом посидите на скамейке, подождёте, пока я возьму антисептик. А после я вас провожу. Где вы остановились? То есть, ваша группа?

— Какая группа? — Дмитрий вновь коснулся раны на голове и поморщился.

— Ну ваша… Как это называется? Когда все куда-то приезжают и снимают фильм. Где вы остановились? В Торжке?

— Вы какие-то странные вещи говорите, сударыня! Я почти ничего не понимаю.

— А вы почему меня называете так странно? Какая ещё сударыня?

— А как я должен обращаться к незнакомой особе?

— Меня зовут Аня. Анна. А вас?

— Мою маменьку так звали: Анна. Анна Аркадьевна. Но вы совсем на неё не похожи.

— Ну это логично, — улыбнулась Аня. — К тому же, я Анна Викторовна. Попробуете встать?

Почему-то Аня совсем не боялась этого странного парня, хотя обычно с опаской относилась к посторонним мужчинам. И уж тем более, не стала бы сидеть с незнакомцем в траве у леса.

— Вы спросили, как меня зовут, — парень начал осторожно вставать, потом выпрямился и даже чуть поклонился, правда, тут же схватился ладонью за голову. — Разрешите представиться: Дмитрий Алексеевич Алымов.

— Очень приятно. А как так получилось, что вы ударились, Дмитрий Алексеевич? Ведь вы не спали, а были именно без сознания! У вас голова не кружится?

— Нет, не кружится, но в ней слегка шумит, — Дмитрий начал отряхивать сюртук и брюки. — Я собирал землянику, бродил у леса, случайно споткнулся, начал падать и ударился о дерево.

— Очнулся — гипс, — пробормотала Аня.

— Простите, я не расслышал, что вы сказали?

— Ничего, извините, — Аня густо покраснела, ей стало стыдно. — Сможете дойти до своих? Или всё же вызвать скорую?

— Скорую? — недоуменно спросил Дмитрий.

— Врачей, — пояснила Аня.

— Вы хотите пригласить прямо сюда доктора?

— Вот именно.

— Я немного разбираюсь в этом, Анна, поверьте, со мной всё в порядке. Рану необходимо обработать, не более. Доктор не нужен.

— Тогда продолжаем по кругу, — кивнула Аня. — Давайте я провожу вас до отеля? Нужно, наверно, вызвать такси. В каком отеле вы живёте?

Дмитрий Алексеевич, удивлённо моргая длинными ресницами, смотрел на Аню.

— Я не живу в отеле. Я ждал экипаж, чтобы отправиться к университетскому другу в Тверь. Который час?

Дмитрий начал взволнованно хлопать себя по карманам и оглядываться по сторонам.

— Где часы?

— Не знаю, — покачала головой Аня. — Вот тут какой-то чемодан…

— Это мой саквояж! — с облегчением воскликнул Дмитрий. — А вот и часы, они отцепились и выпали из кармана.

Аня удивлённо смотрела на довольно увесистый корпус с циферблатом, прикреплённый к цепочке.

— Только они не идут, — грустно продолжил Дмитрий. — Остановились. А как же экипаж? Как узнать, был ли он уже? Погодите, Анна… Вы приехали на нём? Откуда вы прибыли?

— Я прибыла из Твери, но не в экипаже, а на электричке.

Вдруг испугавшись, Аня отступила на несколько шагов. Дмитрий до сих пор озирался по сторонам, а потом пристально посмотрел на девушку. Оглядел её с головы до ног, особо задержавшись взглядом на джинсах.

— Вы что, из этих? — напряжённо спросил он.

— Из каких ещё «этих»?! — возмущённо воскликнула Аня.

— Не сердитесь. Но вы так удивительно одеты, Анна! Признайтесь, вы суфражистка?

— Кто-кто? — опешила Аня.

— Вы отстаиваете права женщин? Например, право носить мужскую одежду?

— Да что же это такое?! — Аня уже начинала выходить из себя. — Может, хватит? Не ношу я мужскую одежду! Или…

Аня всё же по-настоящему испугалась. Кажется, она нарвалась нас сумасшедшего.

— Ладно, — отступая, успокаивающе заговорила она. — Мне пора. Рада, что вы нормально себя чувствуете…

Её речь была прервана нарастающим шумом: к станции приближался грузовой поезд. Станция была совсем недалеко, и вскоре мимо начали проноситься вагоны: товарняк шёл на приличной скорости.

Аня увидела побелевшее, искажённое страхом лицо Дмитрия.

— Вы что, поезд впервые в жизни видите? — удивилась она.

— Нет, не впервые, но я видел совсем другие поезда, и они шли не так быстро… и громко. И не здесь! У нас тут нет железной дороги, я знаю это наверняка! Да когда же это закончится-то?

Дмитрий, с ужасом глядя на проносящиеся вагоны, прижал ладони к ушам.

Наконец поезд прошёл, и даже шум стих. Отняв руки от ушей, Дмитрий вновь заговорил:

— Анна, я вижу, что вы боитесь меня и смотрите на меня, как на умалишённого. Поверьте, всё не так. Я сам хочу понять, что происходит.

— Ну допустим, — вздохнула Аня. — Только сами подумайте, как я должна на вас смотреть, Дмитрий Алексеевич, если вы настолько испугались при виде обыкновенного поезда? При этом утверждаете, что здесь нет железной дороги, когда она есть! А ещё вы одеты…

— Как? Плохо? Бедно? — расстроенно спросил Дмитрий.

— Да нет же! — потрясла головой Аня. — По-старинному. Так, будто вы играете в костюмированном фильме. Кстати, вы не замёрзли, пока лежали на земле?

— Я уже не помню, — улыбнулся Дмитрий, и сердце Ани вдруг замерло.

Прямо как в песне — остановилось и замерло.

— После того, как я увидел поезд, мне стало жарко.

Дмитрий снял свой странный пиджак, под которым оказались жилет и белая рубашка.

— Может, присядем где-нибудь, Анна Викторовна? Вот только где?

— Я знаю, где. Давайте всё же пойдём на дачу. Там есть, где присесть. И я обработаю уже вашу ссадину.

— Хорошо, милая добросердечная девушка, я вас послушаюсь. Наверно, это лучший выход. Спасибо вам за то, что не бросили меня тут… Я должен разобраться во всём.

Аня зашагала по тропинке, а Дмитрий, продолжая высказывать благодарность, шёл следом.

«Милая добросердечная девушка»…

Ну надо же, так Аню ещё никто не называл!

— Разве здесь не должно быть одно из полей Завидово? — воскликнул Дмитрий, когда они с Анной подошли к воротам дачного кооператива.

— Завидово? Неподалёку есть небольшая деревня с таким названием, — пожала плечами Аня.

— А усадьба? Усадьба там есть? — побледнел Дмитрий.

— Нет, — покачала головой Аня. — Вот усадьбы там точно нет.

— Ничего не понимаю, — сокрушенно вздохнул Дмитрий.

Правда, через секунду он же, разинув рот, наблюдал за тем, как Аня открывает ворота кооператива при помощи ключа-таблетки.

— А где дача? — спросил неугомонный спутник Ани, когда ворота дачного кооператива захлопнулись за их спинами.

— А это всё дачи, — Аня повела рукой, указывая на небольшие дачные домики с прилегающими к ним участками. — Вооооон там наша. Пойдём.

Через пару минут Дмитрий удивлённо рассматривал маленький деревянный домик с круглым окном под крышей и маленькой терраской.

— У нас тут ещё и чердак жилой, — с гордостью сказала Аня. — Этот домик мой дедушка построил, меня тогда ещё на свете-то не было.

— А где вы тут отдыхаете? Где река или хотя бы озерко? Где гамак? Где сад? Где балкон?

— У вас запросы барские, Дмитрий Алексеевич! — рассмеялась Аня. — Мы сюда гораздо чаще приезжаем работать, чем отдыхать. До реки далеко, а озерко где-то есть в лесу поблизости. У нас тут вода артезианская, она лучше водопроводной. Мангал есть, если шашлыков захочется. Рыбу тоже коптим. Гамака и балкона нет, уж извините. А сад… Так вот же, есть яблони, вишни. Даже слива дикая есть. Кусты малины, смородины, облепихи и крыжовника. В дом пойдём? Или на скамейке посидите?

— Посижу, пожалуй, — Дмитрий опустился на скамью и навалился спиной на прогретую солнцем стену дома.

Ему вдруг стало очень хорошо и спокойно; так, будто он каждый вечер сидит на этой скамейке и вдыхает тёплый летний воздух.

Аня оставила в доме вещи, вымыла руки и взяла аптечку. Когда она вышла на улицу, увидела, что на коленях у Дмитрия Алексеевича сидит короткошёрстная и худощавая белая кошка.

— Это соседская, — улыбнулась Анна. — Её зовут Женевьева.

Дмитрий, тоже улыбаясь, гладил кошку, и Аня подумала вдруг, что не может плохой человек так гладить чужую кошку и так тепло улыбаться.

Однако, почуяв резкий запах антисептика, Женевьева гордо удалилась восвояси. Дмитрий удивлённо смотрел на небольшую пластиковую бутылку, которую Аня держала в руках.

— Что это? Спирт?

— Почти, Дмитрий Алексеевич. Мы должны почистить вашу рану.

Дмитрий терпеливо выдержал все манипуляции, производимые Аней, а потом вновь заговорил.

— Я должен вам кое-что рассказать, Анна Викторовна.

— Расскажите, — кивнула Аня. — Возможно, это поможет нам разобраться.

— Вы сказали, что я не спал, когда лежал в траве у пролеска. Но я видел маменьку… Её давно нет в живых, мне было девять лет, когда её не стало, а сейчас мне двадцать четыре года. А я говорил с ней… Говорил, словно наяву. Значит, всё-таки спал.

— И что сказала ваша мама? — Ане почему-то стало очень жаль Дмитрия, сердце сжалось от сопереживания чужой боли.

— Сказала, что я был неосторожен, потому и пострадал. Ещё сказала, что сегодня полная луна. Что теперь нужно дождаться следующей полной луны и прийти на то же место в самый полдень. Если я выполню это условие, то вернусь, так она сказала. А если не выполню, то не вернусь никогда. «Останешься там», — так сказала маменька.

Ане стало жутковато, но она не подала виду и достала смартфон. Когда дисплей засветился, и без того большие глаза Дмитрия стали совсем огромными.

— Что это за дощечка?

— Это смартфон. Телефон.

— Я видел телефон, он выглядит совсем не так.

— Значит, вы видели другой телефон.

К счастью, на даче связь всегда работала хорошо. Аня провела пальцем по дисплею и начала набирать запрос, уже не обращая внимания на реакции Дмитрия.

— Сегодня третье июля, — пробормотала она. — И вправду полнолуние. А следующее полнолуние будет первого августа. Значит, вы должны появиться «на том же месте» первого августа в полдень.

— А что же я буду делать всё это время?! — ужаснулся Дмитрий. — Как жить?

Глава вторая

— А куда именно вы должны вернуться, Дмитрий Алексеевич? И почему не знаете, как будете жить? Если вам нужно куда-то добраться, я вам помогу.

— Спасибо вам, Анна, вы очень милосердны, — тяжело вздохнул Дмитрий. — Но боюсь, что помочь вы мне не сможете. Если я мыслю в верном направлении, то… Скажите, какой сейчас век? Какой год?

— Двадцать первый век, — пожала плечами Аня. — Две тысячи двадцать третий год.

— О Боже… — Дмитрий побледнел и покачнулся, и Анна, испугавшись за него, схватила его за плечо двумя руками.

— Я подозревал, всё указывало на это… Но не думал, что меня занесло настолько далеко! Погодите, давайте сначала убедимся в том, что я не сплю.

— Вы не спите. Если вы спите, значит, и я сплю, и сон у нас общий. А я точно не сплю, Дмитрий Алексеевич.

— Точно не спите? А если я скажу вам, что до того, как ударился и упал, я жил в девятнадцатом веке, в тысяча восемьсот девяносто седьмом году? Сто двадцать шесть лет назад?

Аня немного отодвинулась, и Дмитрий моментально это заметил.

— Да не сумасшедший я, Анна Викторовна! Вы же сами обратили внимание на мой костюм, сказали, что он старинный. Но для меня он не старинный. Кончено, не самый модный и дорогой, но современный, вполне приличный. И железной дороги рядом в Завидово не было. И этих… домиков, которые вы назвали дачами, — тоже. Тут были поля. Для меня, например, вы странно одеты, ведь женщины в моём времени не носят брюки, не открывают руки и шею. Есть, конечно, те, которые носят подобную одежду, но это исключение, а не правило.

— То есть, раньше здесь было поле? — Аня пыталась усвоить информацию.

Необычную информацию, мягко говоря.

— Да, тут были наши поля. Наше поместье.

— Ваше?

— Завидово — поместье Алымовых… Да что же я!

Дмитрий Алексеевич вдруг спохватился и заволновался, взял лежащий на саквояже сюртук и достал из кармана какой-то свёрток.

— Вот, паспортная книжка!

Анна осторожно взяла в руки документ. Странное это было ощущение… Раньше девушка видела нечто подобное только в краеведческом музее, в детстве.

— Алымов Дмитрий Алексеевич, — прочитала Анна.

Паспорт был заполнен чернилами, печать была странная, необычная, а ещё на конце некоторых слов красовалась буква «ъ», которая сейчас была опять популярна и особенно часто встречалась на различных вывесках.

— Верите теперь? — Дмитрий внимательно вглядывался в лицо Анны.

— Вам-то я верю, потому что иначе никак не могу объяснить ситуацию, — вздохнула девушка. — Я в происходящее не верю. Раньше только в книгах о подобном читала.

— А я и в книгах не читал такое. И как жить целых четыре недели? Мне никто не поверит, меня отправят в жёлтый дом.

— Это точно. А значит, нельзя никому рассказывать правду. Вас и вправду упекут, и вы не сможете вернуться обратно в своё время. Нужно что-то придумать, какую-то правдоподобную легенду.

— Сначала необходимо найти место, где я смогу определиться на постой. Недорогое, поскольку в средствах я пока ограничен.

— Об этом не парьтесь, — махнула рукой Аня, мозг которой продолжал напряжённо работать, но тут же спохватилась и исправилась. — Не переживайте, Дмитрий Алексеевич! Вы сможете остановиться у меня, если вас устроит моя квартира. Вы ведь… настоящий барин, как я поняла?

— Я уже давно не барин, Анна Викторовна! Барин я лишь теоретически, а в самом деле беден. Но я не вижу ничего постыдного в том, чтобы жить своим трудом.

— Это вы хорошо сказали!

— То есть, вы согласны со мной, Анна Викторовна? Поддерживаете меня? — обрадовался Дмитрий.

— Конечно, — кивнула Аня. — Конечно, я вас поддерживаю. А вы как? Согласны остановиться у меня?

— Если я вас не стесню… — лицо Дмитрия залилось краской. — И я непременно заплачу́ вам!

— Об этом потом поговорим, Дмитрий Алексеевич! Мы определились с главным. Почти определились. Как мне объяснить окружающим, кто вы, и откуда появились?

— Может, сказать, что я ваш кузен? Приехал… скажем, из Москвы?

— А родителям и брату я что скажу? Они-то знают, что вы никакой не кузен. Возможно… Вы не будете против, если я представлю вас как моего парня? И приехали вы не из Москвы — это слишком близко. Из Санкт-Петербурга!

— Парень? — Дмитрий удивлённо поднял красивые брови.

— Эм Че, как сейчас говорят. Молодой человек… Господи, как же трудно!

Аня тоже густо покраснела.

— Жених! — воскликнул Дмитрий Алексеевич. — Я понял, вы имеете в виду жениха!

— Ну да, почти.

— Но ведь это нечестно с моей стороны, Анна Викторовна! Я ведь не смогу жениться на вас. А как же ваша честь? И если я жених, то должен просить вашей руки у вашего батюшки.

— Не переживайте за мою честь, Дмитрий Алексеевич! Она не пострадает, наоборот. И руки можно не просить. Скажу, что мы познакомились в интернете…

— В интернате?

— В сети… Короче, я вам объясню позже. Вам ко многому придётся привыкнуть. Так вот, мы познакомились в сети, общались в течение некоторого времени, а потом решили встретиться в реале.

— То есть, мы будем лгать? — задумчиво проговорил Дмитрий.

— Предлагаешь рассказать всем правду? — Аня придвинулась обратно и заглянула в грустное лицо собеседника. — Ты ведь понимаешь, что тогда будет?

— Об этом не может быть и речи, — покачал головой Дмитрий, устремив невидящий взгляд куда-то вдаль. — Но ведь существует же ложь во спасение, не так ли?

Потом молодой человек будто встрепенулся и внимательно посмотрел на Аню.

— Вы дважды сказали мне «ты».

— Если вас это оскорбляет, больше не буду так говорить, — Аня опять покраснела, ей стало стыдно, неудобно, хотя она никогда не считала отсутствие церемоний чем-то предосудительным. — У нас люди часто общаются по-простому. Тем более, нам предстоит провести почти месяц под одной крышей. Ладно, проехали.

— Проехали?

Аня тяжело вздохнула.

— Дмитрий Алексеевич, извините меня. Мне сложно быстро перестроиться, я забываю, что разговариваю не с современником. Хотя мы ровесники, мне тоже двадцать четыре года, как и вам.

— Тогда у вас наверняка есть семья, Анна Викторовна? Муж, дети? Вы замужняя дама?

— Почему я должна быть обязательно замужней дамой? Нет у меня никакого мужа. И детей пока нет, только племянники. Живу я одна, потому можете не переживать.

— Странно, — покачал головой Дмитрий. — Получается, вы незамужняя девица и при этом живёте совсем одна? А кто защитит вашу честь, если понадобится? Жениха, как я понял, у вас тоже нет, если уж мы решили выдавать за жениха меня.

— Сама защищу свою честь, если понадобится, — улыбнулась Аня. — Судя по всему, это получается у меня очень хорошо. Но у меня есть папа и старший брат, и если бы мне понадобилась реальная защита, я бы, конечно, обратилась к ним. А вы, Дмитрий Алексеевич?

— Я тоже готов защищать вас, покуда буду рядом.

— Я не об этом, — покачала головой Аня, но ей стало вдруг очень приятно и на душе тепло от того, что этот барин собирается защищать её честь. — У вас в вашем времени есть невеста? Или, может, супруга?

— Нет, что вы! — лицо Дмитрия порозовело от смущения. — Иначе я не согласился бы назваться вашим женихом. Я долгое время, почти с детства, был влюблён в дочь одного из папенькиных друзей, Елизавету Михайловну Антонову, собирался просить её руки. Но Лиза предпочла мне другого, вышла замуж три года назад. Недавно она родила второго сына.

Ане стало вдруг как-то грустно от мысли, что в неё никогда и никто не был влюблён, тем более, так долго. Такое ощущение, что Дмитрий Алексеевич до сих пор страдает по Елизавете Михайловне. А ещё Аня хотела бы знать, как одинокий молодой мужчина живёт без женщины, но вовремя вспомнила о том, что некоторые профессии не зря называют древнейшими, и промолчала. Не хотелось ей что-то такое обсуждать с Дмитрием.

— Знаешь, — заговорил вдруг он, и Аня вздрогнула от неожиданности, спешно разгоняя недостойные мысли. — Если уж мне придётся пока жить в вашем времени, да ещё и изображать твоего жениха, думаю, имеет смысл нам обращаться друг к другу по-простому. Я так понял, что у вас так общаются все ровесники, независимо от сословия?

— Ну почти. Рада, что мы пришли к согласию. Тебе предстоит узнать очень многое, Дмитрий, если ты захочешь, конечно. Я научу тебя находить нужную информацию в сети.

— А какая у тебя семья, Анна? Чем занимается твой батюшка? Служит? Рабочий? Или занят каким-то ремеслом?

— Мой папа водитель, работает в автотранспортном предприятии.

— Водитель?

— Да, работает в сфере грузоперевозок.

Аня видела, что Дмитрий ничего не понимает, потому взяла телефон и нашла в интернете фотографию такой машины, на которой работает её отец.

— Вот, папа управляет такой машиной. В ваше время уже существуют машины?

— Я видел в Москве автомобиль, но он совсем не такой.

Дмитрий с большим интересом рассматривал фотографию.

— Хотя чему я удивляюсь, я же видел поезд, — пробормотал он. — И этой махиной управляет один человек? Должно быть, твой отец настоящий силач!

— Обычный у меня папа. Высокий, но не сказать, что прямо силач. Я на него похожа, худая и длинная. А моя мама работает воспитателем в детском саду, — продолжила рассказ Анна. — Это… вроде школы, но для маленьких детей.

— О подобном я слышал, — кивнул Дмитрий. — То есть, твоя матушка тоже работает?

— Мы все работаем.

— И ты?

— Конечно. Я работаю в супермаркете. Это такой магазин, где продаются различные товары. В основном, продукты.

— То есть, ты живёшь своим трудом? — Дмитрий уважительно посмотрел на Аню.

— Да.

— Это достойно восхищения! — глаза Дмитрия вспыхнули.

— Настолько, насколько достоин восхищения любой честный труд, — пожала плечами Аня.

— А это, — Дмитрий указал на смартфон. — Ты сказала, что это телефон, но я видел там изображение.

— Это смартфон. Тут всё: и фотографии, и музыка, и кино, и книги. И ещё много-много разной информации. Я научу тебя им пользоваться.

— Кино? Это синематограф? Я дважды был в синематографе.

— А теперь сможешь смотреть фильмы, не выходя из дома. Но сначала нас ждёт ударный труд. То есть, меня. Я и так потеряла много времени, потому постараюсь справиться быстро, буду работать в темпе. Придётся вернуться в город на последней электричке.

— И я буду работать, — решительно встал Дмитрий. — Только ты скажи мне, что я должен делать.

Стараясь не задумываться о том, что сегодня ей будет на даче помогать настоящий дворянин из позапрошлого века, Аня обозначила для Дмитрия фронт работ. И вправду, пусть привыкает.

Вдвоём работалось и вправду быстрее, тем более, Дмитрий схватывал всё на лету. Сначала он собрал клубнику, а после быстро освоил технику полива посредством шланга.

Ане осталось только прополоть несколько грядок. Молодые люди успевали переговариваться, а Аня даже бросила украдкой несколько взглядов на Дмитрия, который перед работой снял жилет и белую сорочку.

Барина нельзя было назвать мощным или очень спортивным, но мускулатура у него оказалась достаточно развитая.

Аня размышляла о том, что придётся потратиться на одежду и обувь для Дмитрия. Как он будет жить целый месяц? Девушка, привыкшая разумно экономить на всём, тут же прикинула: нужны как минимум две футболки, спортивный костюм, шорты, кроссовки, бельё и несколько пар носок.

Также понадобятся хотя бы элементарные средства гигиены. В принципе, она это всё вполне потянет. Вещи Дмитрия надо будет постирать и почистить, как следует просушить и сложить. Он заберёт их с собой первого августа.

— А когда ты представишь меня своим родителям? Брату? — вопрос Дмитрия вывел Аню из задумчивости.

— Буду по возможности оттягивать этот момент, — честно ответила девушка. — Нужно, чтобы ты как следует привык к жизни здесь. К счастью, мама и папа вернутся только через неделю, а брат с семьёй и того позднее.

— А как тебя называют твои близкие? — не унимался Дмитрий. — Я должен знать и тоже так называть тебя. Аннушка? Анюта? Нюточка?

Хорошо, что Аня сидела на корточках около грядки, — она просто наклонилась и спрятала вспыхнувшее лицо. Никогда и никто не называл её так красиво, душевно, тепло. Видимо, от этого сердце настолько сильно забилось.

— Меня все называют Аня. Просто Аня. Но ты можешь называть так, как тебе удобнее.

— Мою маменьку все называли Аннушкой, — мечтательно сказал Дмитрий.

— А тебя?

— Матушка называла Митенькой, отец — Митькой или Митей. Все остальные тоже Митей. Слуги — Дмитрием Алексеевичем или барином.

— А можно я буду называть тебя Димой? У нас обычно к Дмитрию обращаются «Дима».

— Можно, — улыбнулся Дмитрий. — Необычно и красиво.

* * *

На станцию отправились около девяти часов вечера. Аня решила не задумываться о прикиде Дмитрия; сейчас как только ни одеваются! Рубашка, штаны и сапоги смотрелись в ансамбле даже как-то стильно, а жилетку и куртку, которую Дмитрий называл сюртуком, упаковали в саквояж. Сам саквояж Аня спрятала в старую спортивную сумку.

— Ничего не бойся, — тихо сказала Аня Дмитрию, когда вдали показался электропоезд. — Если что, я рядом.

Когда электричка почти подошла к станции, Аня крепко взяла Дмитрия за ледяную руку. Барин был бледен, но держался прямо, не дёргался, глаза не бегали.

К счастью, и народу на станции, и пассажиров в электричке было мало, никто не толпился и не толкался.

Аня велела Дмитрию сесть у окна, а сама устроилась рядом с ним. Сначала она ясно видела, что её спутник напуган, но постепенно страх в его огромных тёмных глазах сменялся восторгом и азартом. Дмитрий зачарованно смотрел в окно, даже о существовании Ани почти забыл.

Интресно, что бы он испытал, окажись в скоростном поезде или в автомобиле? Электричка-то особо и не разгонялась. А метро?

Да и вообще нужно обязательно показать Дмитрию современные города, особенно, Москву. Тверь он и так увидит. Интересно, а он будет помнить, что оказывался в будущем, когда вернётся в своё время?

Когда Дмитрий немного привык к поезду и вспомнил об Анне, она рассказала ему о том, что им придётся добираться от вокзала до дома автобусом.

Аня быстро поняла, что её новый знакомый — человек обучаемый и легко приспосабливающийся к разным ситуациям. Хорошие качества, они Дмитрию очень пригодятся…

А ещё наконец-то пригодится старая раскладушка, которую Аня притащила от родителей «на случай гостей». Пока на этой раскладушке несколько раз спала сама Аня, когда к ней приходили с ночёвкой племянники, и она уступала им свой раскладной диван.

То ли к моменту поездки в автобусе Дмитрий уже подустал удивляться, то ли просто устал. Автобус был последний, почти пустой, — опять повезло. Барин, казалось, вот-вот уснёт сидя.

Подъём по лестнице на четвёртый этаж немного взбодрил Дмитрия, а увидев однушку Ани, гость окончательно проснулся.

— Вот здесь ты будешь жить в ближайшие четыре недели, — бодро сообщила хозяйка квартиры. — Располагайся.

— А ты… где будешь жить, Аннушка?

Да что ты будешь делать? Аня едва не выронила из рук ведёрко с ягодами, накрытое белым ситцем. «Аннушка»…

— Я буду жить тут же, Дима. Другого выхода нет. Кухня слишком маленькая. Не переживай, у меня есть ширма, папа мой сделал. Ко мне в гости приходят племянники и иногда остаются с ночёвкой. Тогда я ставлю свою раскладушку за ширмой в углу. Так и буду делать. А ты будешь спать на диване.

— Что такое раскладушка?

— Небольшая раскладная кровать.

— На раскладушке за ширмой буду спать я, — так властно сказал Дмитрий, что у Ани глаза округлились. — Я не намерен злоупотреблять твоей добротой и слишком стеснять тебя.

— Хорошо, как скажешь, — махнула рукой Аня.

Вот у неё точно не было сил спорить, тем более, нужно ещё провести для гостя экскурсию по однушке и инструктаж по технике безопасности.

Решив, что с телевизором, ноутбуком, микроволновой печью, стиральной машиной, а также прочей бытовой техникой и электроникой Дмитрий познакомится завтра, сегодня Аня сосредоточилась на ванной и кухне.

Нужно было ещё что-то сделать с ягодами, хотя бы перебрать, вымыть и пересыпать сахаром.

* * *

Первую половину следующего дня Аня и Дмитрий посвятили шопингу. К счастью, на летние коллекции почти везде уже начались скидки, потому Аня уложилась даже в ме́ньшую сумму, чем та, на которую девушка рассчитывала.

Бритвенные принадлежности у Дмитрия были, но увидев их, Аня настояла на покупке современного станка и специальной пены. Поскольку и папа, и брат бреются и всегда брились, Аня в теме ориентировалась.

Вечером, когда Аня приводила в порядок прежние вещи Дмитрия, у молодых людей впервые вышел спор. Гость достал из саквояжа какой-то мешочек и заявил:

— Аннушка, я хочу, чтобы ты взяла перстень и золотые монеты. Перстень можно где-нибудь заложить, а на деньги — жить некоторое время. Это я на чёрный день откладывал.

— Дима, немедленно спрячь это всё и не вздумай доставать! — испуганно замахала руками Аня. — Тебе пригодится, когда вернёшься.

— Жить за счёт женщины оскорбительно для мужчины, — строго сказал Дмитрий и гордо выпрямился. — Я категорически против!

— Дима, пожалуйста, выслушай и постарайся понять, — терпеливо заговорила Аня. — Ты знаешь, что такое антиквариат? Старинные вещи, которые очень ценятся?

— Знаю, конечно, — кивнул Дмитрий. — Перстень как раз старинный и очень дорогой.

— Вот видишь, этот перстень даже в позапрошлом веке был старинным и высоко ценится! Представь, сколько он сто́ит сейчас! А твои золотые монеты? Если мы придём с этим всем в ломбард, нас моментально отследят и обнесут квартиру. Хорошо, если черепушку не проломят!

— Что? Я не понял, Аннушка…

— Нечестные, непорядочные люди… преступники захотят украсть все монеты и ценные вещи, потому что всё это — антиквариат.

Дмитрий некоторое время размышлял, сдвинув брови. Кажется, понял и признал правоту Ани.

— Тогда я должен пойти на службу, — резюмировал он.

Час от часу не легче! Безусловно, Аню радовал тот факт, что благородный барин не хочет жить за её счёт, но где найти для него подходящую «службу»?!

— Возможно, в вашей лавке есть место? Как много у вас товара? Нужно ли его грузить?

Аня представила Дмитрия работающим в супермаркете и мысленно содрогнулась. Ну нет, там Диме точно не место!

— Там все вакансии закрыты, — быстро ответила девушка. — Не нужны работники.

— Жаль, — сник Дмитрий.

— А кем ты собирался работать в Москве, Дима?

— Гувернёром. Я окончил Московский университет, изучал естественные науки, изучал языки. А ещё у меня есть аттестат, позволяющий работать гувернёром в дворянских семьях.

— А какой язык ты изучал?

— Немецкий, французский, английский и латынь.

— То есть… четыре?! — у Ани в прямом смысле слова едва не упала челюсть.

— В университете — да, но я ещё самостоятельно изучаю испанский.

Аня взяла смартфон и в течение некоторого времени искала объявления на специальных сайтах по трудоустройству. Через час резюме Дмитрия были разосланы в несколько аптечных сетей.

— Вот и всё, теперь будем ждать результатов, — с облегчением вздохнула Аня. Она была уверена, что кто-нибудь обязательно откликнется. — А теперь давай будем знакомиться с различными достижениями прогресса. И начнём мы со смартфона…

Через два дня Дима приступил к дистанционной работе в одной из аптечных сетей. Ноутбук, который раньше Аня использовала для просмотра фильмов и сериалов, начал работать в полную силу.

Аня отдала Диме свой старый смартфон, предварительно купив сим-карту, поскольку с работы позвонили на второй день после того, как Аня ушла.

Два через два Аня работала, и ей нужно было, чтобы Дмитрий всегда был на связи.

Гость постепенно осваивал технику и электронику, и даже перестал обращаться к голосовому помощнику «сударыня».

Дмитрий работал, а в свободное время читал исторические статьи и книги. Каждый вечер он рассказывал Ане о том, что узнал в течение дня.

Новая жизнь и непривычные заботы так захватили Аню, что она потерялась во времени и пропустила тот день, когда вернулись родители.

В один из вечеров, когда Аня и Дмитрий ужинали, раздался звонок в двери. Аня поняла, что это кто-то из своих, поскольку давала родителям ключи от домофона.

Заглянув в глазок, Аня резко вспотела: у двери стояли мама и отец.

Глава третья

— Дима! — метнувшись в комнату, громко прошептала Аня. — Мои родители приехали. Веди себя так, как мы договорились!

— Хорошо, — серьёзно кивнул Алымов.

— Ну наконец-то! — воскликнул Виктор Семёнович, отец Ани, шагая через порог. — Мы уж думали, нас не впустят.

Он поставил на пол большую тяжёлую сумку и распахнул объятия. Елена Степановна, мать Ани, стояла рядом и улыбалась.

— А мы ужинали, — Аня виновато улыбнулась. — Чайник шумел, потому не сразу услышали звонок.

— А мы тебе гостинцев целую тонну привезли от дяди Бори… — опять энергично и громко начал отец, а потом будто запнулся. — Погоди, а кто это — вы?

— Проходите, не будем же в прихожей разговаривать! У нас рагу овощное и отбивные, — к Ане постепенно возвращалась уверенность, а паника отступала.

Виктор Семёнович вымыл руки первый и сразу прошёл в кухню. Дмитрий встал навстречу и ответил на рукопожатие. Брови отца Ани поползли вверх.

— Виктор, — сказал он и удивлённо посмотрел на свою ладонь, а потом на Дмитрия. — Спортсмен что ли? А так с виду и не скажешь.

— Дмитрий, — ответил Алымов. — Нет, что вы, не спортсмен. Немного боксирую.

— Ааа, — протянул Виктор Семёнович и многозначительно посмотрел на жену, которая как раз вошла в кухню.

— Мам, пап, — зачастила Аня. — Знакомьтесь. Это Дима, мой молодой человек. Дима, это Виктор Семёнович и Елена Степановна, мои родители. Мам, пап, садитесь! Я сейчас ещё отбивные приготовлю…

— Не суетись, — остановил Аню отец. — Мы дома поужинали. Вот чаю выпьем с удовольствием.

— Ой, у нас ведь там полная сумка снеди всякой, — всплеснула руками Елена Степановна и заспешила обратно в коридор.

Вскоре на столе появилась целая гора разной выпечки, а на подоконнике выстроился ряд из банок с вареньем и консервами.

— Варенье и грибы белые уже нынешние, — объясняла Елена Степановна. — Ассорти прошлогоднее, но точно хорошее.

— Мам, но ведь у нас своё всё есть… — робко начала Аня, понимая при этом всю бессмысленность возражений.

— Ты же знаешь дядю Борю и тётю Риту, — развела руками Елена Степановна.

— Да, там без шансов уехать с пустыми руками, — улыбнулась Аня.

— Плохо, когда нет, — веско заметил Виктор Семёнович. — А запас, как известно… кхм… не помешает. Тем более, ты не одна теперь.

— Дима из Питера приехал, — Аня начала «работать по заготовке».

— Надо же! — покивал отец. — Не очень далеко, конечно, но и не близко. А как вы познакомились?

— Долгое время общались с Аннушкой в сети, — Дмитрий, хоть и был против лжи, справлялся вполне неплохо. — Переписывались, разговаривали. А потом я решил приехать, познакомиться лично.

— Сначала Дима жил в отеле, — снова подхватила эстафетную палочку Аня, — но потом мы поняли, что не можем друг без друга, и я предложила Диме пожить у меня.

— Что ж, — резюмировал Виктор Семёнович, — дело молодое. А сколько вам лет, Дмитрий? Чем занимаетесь?

— Мне двадцать четыре года, мы с Аннушкой ровесники. Служу… то есть, работаю переводчиком в…

Дмитрий назвал известную аптечную сеть и бросил растерянный взгляд на Аню: опять забыл нужное слово.

— На удалёнке, — продолжила девушка, поняв затруднения Дмитрия. — Так что Дима не связан какими-то сроками и может погостить у меня.

К счастью, родители Ани, хоть и были людьми простыми, знали, что такое такт, и соблюдали его, потому не стали спрашивать, поедет ли позже и Аня в гости в Санкт-Петербург.

Вечер прошёл спокойно; даже лучше, чем ожидала Аня. Родители нормально восприняли появление Дмитрия, а Дима, который уже успел освоиться в современном мире, ничем не выдал тайны и не вызвал подозрений.

Правда, через неделю заговорщиков ждало ещё одно испытание: после возвращения брата Ани с семьёй планировалось барбекю на даче.

Но пока Аня не хотела думать об этом. Главное, что первое, самое сложное знакомство они с Димой пережили. Не задумывалась девушка и о том, что будет сочинять после исчезновения «молодого человека».

…Почти ночью, когда Аня сама пыталась уснуть и слушала, как ворочается на раскладушке за ширмой её жилец, он вдруг заговорил:

— Аннушка, ты ещё не спишь?

— Нет. Что случилось?

— Если я теперь имею возможность узнать, что произошло в стране и в мире за прошедшие сто двадцать шесть лет, получается, я могу узнать и о том, как сложилась жизнь… Лизы? Елизаветы Михайловны Антоновой… Я говорил тебе о ней.

— Я помню, — проглотив комок в горле, ответила Аня.

Ей очень хотелось сказать, что такой возможности нет. Внутри всё противно сжалось, похолодело, и девушка поняла: она ревнует. Сильно.

— Что скажешь, Аннушка?

— Думаю, это возможно, — закрыв глаза, ответила Аня. — Обратимся в краеведческий музей и в архив. Наверняка где-то есть информация о дворянских семьях Тверской губернии.

Когда у Ани выдался следующий выходной, молодые люди отправились в краеведческий музей. Пришлось снова соврать: Дмитрий представился работникам музея аспирантом из столицы, изучающим судьбу дворянских семей Тверской губернии на рубеже девятнадцатого — двадцатого веков и в постреволюционной России.

После долгих хождений от одного специалиста к другому, а потом и по разным музеям, Аня и Дима оказались в архиве города Торжок.

Специалист, занимающийся именно той темой, которая интересовала ребят, работал там. Вячеславу Макаровичу Головкову было уже за семьдесят, но его активности, эрудированности и трудоспособности могли позавидовать многие представители более молодых поколений.

Именно благодаря встрече с ним, Дмитрию удалось узнать многое о судьбах некоторых знакомых и друзей. К сожалению, далеко не все известия оказались приятными.

Тяжёлая и страшная участь ожидала, например, семью, которая поселилась в Завидово после продажи имения за долги и отъезда Дмитрия Алымова. Само поместье было разрушено в двадцатые годы прошлого века.

А вот судьба Елизаветы Михайловны Данско́й (в девичестве Антоновой) была к ней милостива. Муж Елизаветы служил послом и незадолго до глобальных перемен в стране получил новое назначение. Семья Данских так и осталась за границей, во Франции.

Елизавета Михайловна родила восьмерых детей, прожила восемьдесят восемь лет и тихо ушла, оставив светлую память в душах детей, внуков и правнуков. Правда, портреты и прочие изображения Елизаветы не сохранились.

Дима встал и отошёл к окну. Вячеслав Макарович продолжал увлечённо рассказывать о чём-то, а Аня успела заметить, как Дмитрий, отвернувшись, перекрестился, взял в руки свой нательный крест и поцеловал его. Видимо, благодарил Господа за судьбу Лизы.

Потом Дмитрий вернулся за стол, а когда возникла пауза в рассказе Вячеслава Макаровича, спросил:

— А как сложилась судьба первых хозяев Завидово? Алымовых? И сохранились ли… их портреты?

Головков долго листал какие-то записи, а потом сказал:

— Тут всё немного загадочно. А может, загадки и нет. Следы последнего известного представителя рода Алымовых теряются в конце девятнадцатого века. Известно, что после продажи имения в тысяча восемьсот девяносто седьмом году Дмитрий Алексеевич уехал в Москву. Увы, больше никаких сведений о нём нет. Вполне возможно, тоже отбыл за границу. А может, с ним что-то случилось. Теперь мы это вряд ли сумеем узнать. Что касается портретов… Сохранилась фотография, сделанная со свадебного портрета, двойного. Вот, это Алексей Григорьевич и Анна Аркадьевна Алымовы, родители того самого Дмитрия Алексеевича, следы которого затерялись во времени и пространстве.

Аня вздрогнула, поразившись странности формулировки. В какой-то момент ей показалось, что Вячеслав Макарович догадался о чём-то, но потом она взглянула в его лицо, встретила чистый, мечтательный взгляд и поняла: нет, не догадался.

И тут же увидела, как Дима смотрит на портрет родителей.

— А можно сфотографировать это? — быстро спросила Аня у Головкова. — Только портрет.

— Конечно, конечно! Только, пожалуйста, не забывайте о ссылках на источники, когда будете работать над вашей книгой.

* * *

Дмитрий был молчалив и задумчив по дороге к Ане домой. В автобусе они не перекинулись и парой слов. Зато позже, когда шли пешком с вокзала, решив прогуляться по вечернему городу, Алымов заговорил.

— Аннушка, я хочу поблагодарить тебя за сегодняшний день, — серьёзно и немного торжественно начал он.

— Да ничего особенного я не сделала, Дима…

— Нет, — он энергично покачал головой. — Ты сделала для меня так много, что я не в силах ни уложить это всё в слова, как-то облечь, ни выразить свою благодарность. Любых слов мало. Ты очень много делаешь для меня, а я и не знаю, как тебя отблагодарить. Ни монеты, ни украшения ты не принимаешь, отказываешься. А сегодня… Я ведь так и не нашёл этот портрет тогда, когда собирался уезжать из Завидово. А теперь он будет у меня, хоть и ненастоящий.

Голос Дмитрия стал глухим, будто сдавленным, и Аня поняла, что Алымов борется со слезами.

— Дима, — Аня взяла Дмитрия за руку, а он вдруг крепко сжал её ладонь и больше не выпустил, так и продолжал держать. — Портрет мы распечатаем, обратимся в багетную мастерскую, и там его оформят. А я ничего особенного не делаю. Просто… Мы же люди, Дима! Как я могу пройти мимо твоих трудностей? Тем более, ты человек очень хороший. Плохому и непорядочному человеку я бы не стала помогать.

Некоторое время они шли молча, а потом Дмитрий вдруг сказал почти весело:

— Аннушка, я хочу побывать в той лавке, в которой ты работаешь. Или как это называется? Супермаркет? Ты всегда сама приносишь продукты, а ведь я мог бы помогать тебе.

— Мы можем зайти в любой продуктовый магазин по пути, — попыталась отказать Аня, хотя знала, что всё равно уступит.

— Но я хочу побывать именно в той лавке, в которой ты работаешь. Ты ведь не против? — Дмитрий заглянул в лицо Анны.

— Нет, конечно. Зайдём, — Аня вздохнула и закусила губу.

Предчувствия девушку не обманули. Всесотрудники, которые были на этот момент в магазине, выходили поглазеть на Дмитрия, а черноглазая бойкая Лиза (опять Лиза!), работавшая на кассе, напропалую кокетничала с Димой и строила ему глазки.

Дмитрий отмалчивался и вежливо улыбался. Аня была уверена, что ему не понравилось в магазине, и он шокирован, потому не решалась расспрашивать о впечатлениях.

Когда подходили к дому, Дмитрий, будто приняв для себя какое-то решение, сказал:

— Аннушка, я бываю очень рассеянным и недальновидным. Прости меня, ведь я только сейчас понял, что ты поздно возвращаешься из супермаркета в те дни, когда работаешь. Это может быть опасно. Теперь я буду встречать тебя.

После выходных Аня шла на работу почти как на каторгу. Она подозревала, что девочки с работы не успокоятся, пока не выпытают у неё подробности личной жизни, и не ошиблась.

До сих пор Аня была единственной представительницей коллектива, личная жизнь которой не обсуждалась в кулуарах.

Даже уборщица тётя Маша, которой исполнилось шестьдесят восемь лет, порой рассказывала что-нибудь о своём муже. Никто не знал наверняка, как его зовут, поскольку тётя Маша всегда называла его просто и ласково: «алкаш-то мой».

Личная жизнь Лизы, самой красивой девушки коллектива, как раз той, которая пыталась флиртовать с Дмитрием, вообще напоминала латиноамериканский сериал с элементами психоанализа.

Лизу постоянно встречали с работы кавалеры на крутых машинах. Кавалеры часто менялись, а иногда чередовались. Лизе постоянно кто-то звонил, а сама она каждый день рассказывла по телефону какой-то подруге о перипетиях и страстях, преследующих бедную Лизу буквально по пятам.

И только личная жизнь Ани никогда никого не интересовала. Это и неудивительно: как может интересовать то, чего нет?

…Стоило только девушке появиться на работе, как все, кто был на данный момент в магазине, начали бросать на неё заинтересованные, оценивающие и многозначительные взгляды.

Ведь как устроены некоторые из людей? Покуда ближний страдает и находится ниже в любой системе градации, окружающие его жалеют, сочувствуют ему. Ну или делают вид, что жалеют и сочувствуют.

А как только этот человек поднимает голову и расправляет плечи, он начинает вызывать у тех же людей, которые его жалели, зависть и неприязнь.

— Ань, ну ты про своего мажора-то расскажешь или так и будешь тихариться? — не выдержав, Лиза задала свой вопрос в лоб, когда они с Аней пили чай.

Аня подозревала, что Лиза потому и пошла пить чай с ней, чего раньше никогда не случалось. До сих пор Лизе было совсем не интересно общаться с Аней.

— Каком мажоре? — Аня, хоть и была готова к вопросам, а точнее, к допросам, чуть не поперхнулась чаем.

Она прекрасно знала: всё, что Лизе удастся узнать от неё, будет тут же обнародовано и растиражировано.

— Да ладно, не разыгрывай святую простоту, — отмахнулась Лиза. — Меня не проведёшь, у меня глаз намётанный! Я сразу поняла, что парень твой непростой. Наверняка вы тачку просто оставили где-то, а сами якобы пешком пришли в магазин позавчера вечером. Да? Так ведь и сделали?

«Была не была! — решилась Аня. — Всё равно Дима через две недели уйдёт к себе».

Можно врать и не оглядываться. Никто не сможет уличить её во лжи.

— Это Дима, он из Питера. Мы в сети познакомились, долго общались, а потом решили встретиться, вот он и приехал.

— И как? Всё у вас уже случилось? — липкого любопытства в глазах Лизы было столько, что Ане казалось, будто весь воздух вокруг стал липким.

— Было, но подробности рассказывать я не стану, — быстро ответила она.

— И как он? Хорош? — не отставала Лиза.

Аня покраснела до корней волос. Она готова была сквозь землю провалиться.

— Да.

— А тачка у него какая?

— Эээм… — Аня напрягла память и фантазию одновременно, всерьёз опасаясь, что скоро перегорит от напряжения.

Сочинительство — явно не её конёк.

— Такая чёрная… Мерс, вроде.

— Гелик?! — Лиза даже на стол навалилась, заглядывая в лицо Ани.

— Да, — кивнула несчастная Аня, стараясь не думать о том, чего сейчас больше в глазах Лизы.

Уж точно не радости за Аню…

* * *

Ане было очень стыдно за всё, что пришлось сочинить, потому Диме она не обмолвилась даже словом о том, как стала на работе главной героиней сплетен и домыслов.

Алымов слово сдержал: встречал Аню с работы по вечерам, и теперь они каждый вечер гуляли. А в следующие выходные Ани молодые люди отправились в Москву и были там целых два дня.

Пришлось переночевать в хостеле. Аня боялась, как бы Дима не выдал себя, но в столице всё обошлось.

Проблема возникла уже тогда, когда ребята вернулись в Тверь и шли пешком с последней электрички. Решили срезать путь дворами, и вскоре дорогу им преградили три тёмные фигуры.

Аня не знала, существовала ли гопота в конце девятнадцатого века, но вот со времён незабвенного булгаковского Шарикова мало что изменилось. Эволюции явно не произошло.

Правда, вместо задорного: «Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку», прозвучало чуть хриплое: «Курить есть?»

Пока Аня лихорадочно соображала, что бы такое сказать и как убедить этих троих уйти с дороги, Дмитрий всё понял. Один из парней полез рукой в карман, а потом вдруг что-то произошло.

Девушка даже понять не успела, почему все трое вопрошающих покатились кубарем по земле один за другим. Дмитрий крепко схватил Аню за руку, и через пару секунд они бежали что было сил.

На остановке увидели припозднившийся автобус, и отдышаться удалось только в его салоне.

— Как ты так смог, Дима? Троих? — с восторгом глядя на Дмитрия, спросила Аня.

— Я же говорил, что боксирую немного, — смущённо махнул рукой Алымов.

— Вот это да, — выдохнула девушка. — Супер!

— Супер?

— Да! Ты супер, Дима! Просто космос.

Казалось, Дмитрий был не только смущён, но и по-настоящему польщён. Как и многие мужчины, он был не лишён тщеславия, а восхищение дамы очень вдохновляло его.

Видимо поэтому, как только за ними закрылись двери Аниной однушки, он попросил:

— Аннушка, пожалуйста, скажи ещё раз, что я… супер и космос?

— Ты супер, Дима, — с готовностью подтвердила девушка. Глаза её сверкали, а сама она в этот момент очень похорошела. — Просто космос! Мой герой!

Если бы Ане раньше кто-то сказал, она бы ни в коем случае не поверила, что сама проявит инициативу в отношениях с мужчиной. Но сейчас именно она первая шагнула к Дмитрию и обняла его за шею. А он будто только этого и ждал.

* * *

Две недели спустя

Чтобы наверняка не опоздать и появиться в назначенном месте ровно в полдень, Аня и Дмитрий выехали из Твери ранним утром, на первой электричке.

— Дима, монеты, перстень и часы я сложила в сюртук, в потайной карман, и зашила, — в сотый раз деловито повторила Аня.

— Да, Аннушка, хорошо, я понял, — тоже в сотый раз терпеливо ответил Дмитрий.

Они избегали смотреть в глаза друг другу и говорили о разных бытовых мелочах. Прошедшая ночь, как все остальные ночи минувших двух недель, осталась только в памяти. Всё это стало прошлым. Впереди теперь только разлука.

Расставание навсегда.

Аня изо всех сил старалась пока не думать об этом. Главной задачей сейчас было не расплакаться при Диме. Девушка уговаривала себя, всячески убеждала, обещая самой себе, что у неё будет много времени для слёз. Очень много…

Зная себя и свой характер, Аня была твёрдо уверена в том, что никогда не сможет забыть Диму и время, проведённое с ним. Хоть бы она оказалась беременной! Как бы ей хотелось этого!

Такого, как Дима, она всё равно никогда больше не встретит, а другого ей не хочется. Не нужен ей другой после её Димы.

Алымов был спокоен, невозмутим, а сама Аня никогда не решилась бы спросить, будет ли он скучать, жалко ли ему расставаться с ней.

Потом, позже, нужно ещё будет придумать, как именно она преподнесёт родителям причину исчезновения Дмитрия. К «жениху Ани» все успели привыкнуть, даже брат девушки и племянники.

Ни у кого Алымов не вызывал негативных эмоций, исключительно позитивные. Кандидатура «жениха» была полностью одобрена родственниками «невесты».

К счастью, на даче в это утро никого не было, потому никто не задавал неудобных вопросов и ничему не удивлялся. Молодые люди позавтракали, ещё раз проверили все вещи Дмитрия и отправились в путь.

О том, что Аня проводит Диму и оставит его одного у пролеска, они договорились заранее. Оставаться до конца рядом с Алымовым было опасно, поскольку никто наверняка не знал, как происходит перемещение.

В одиннадцать пятьдесят Дмитрий крепко прижал Аню к себе. Они долго целовались и всё никак не могли отпустить друг друга. Первая опомнилась Аня, начала высвобождаться из объятий Димы.

— Беги, — с отчаянием и с сожалением прошептал он. — Беги как можно быстрее, постарайся уйти подальше. Прощай!

Аня рванула в сторону дачного кооператива, обернулась только от ворот. Ей показалось, что она увидела какую-то вспышку неподалёку от леса.

Всё же девушка не выдержала и в половине первого вернулась к пролеску. Там было тихо и пустынно, абсолютно ничто не напоминало о случившемся полчаса назад. Дима исчез без следа.

Оставаться на даче в одиночестве Аня не хотела и не могла — слишком много воспоминаний было связано с этим местом. Вряд ли она вообще сможет в ближайшее время приезжать сюда, — очень уж больно.

Вернувшись домой, Аня решила занять себя и начала делать уборку. Особое внимание уделяла вещам, которыми Дима пользовался в современном мире. Аккуратно разобрала и сложила всю одежду, убрала в шкаф бритвенный станок, дезодорант, гель для бритья и мужской шампунь-гель.

Потом села и задумалась. Дмитрий переодевался в свою прежнюю одежду на даче, а то, что он снял, — джинсы, футболку и кроссовки, — Аня привезла с собой.

Исчезли спортивный костюм, поясная сумка и резиновые тапки, в которых Дима ходил дома. Видимо, он решил забрать это всё с собой на память. Довольно странный выбор, но самое удивительное не это, а то, что Аня не заметила вещи, когда они с Димой на даче перепроверяли содержимое саквояжа.

Уборка была закончена, а потом Аня долго делала вид, что смотрит сериал. Момент, когда ночь всё же настанет, и девушка окажется одна в холодной постели, надвигался неминуемо.

У Ани было такое ощущение, словно она прожила за прошедшие четыре недели больше, чем за всю предыдущую жизнь. Неужели счастья больше никогда не будет? Конечно, не будет… Какое может быть счастье без её Димы?

Время перевалило за полночь, когда в разгар судорожных рыданий Аня всё же услышала, как в замок входной двери кто-то вставил ключ.

Сердце Ани ухнуло, казалось, в самые пятки. Девушка, не включая свет, быстро метнулась в кухню, схватила тяжёлую чугунную сковородку, доставшуюся от бабушки, и встала за шкафом.

Двери открылись, и кто-то вошёл в прихожую. Мало того, что вошёл, так ещё и свет включил. Потом раздались шаги. Надо же, странный какой воришка! Будто и не крадучись залез, а зашёл в квартиру как к себе домой.

— Аннушка, а ты где? — раздался удивлённый голос Димы.

Сковородка выпала из рук Ани и загремела по полу. Бедные соседи снизу! Хоть бы у них была установлена шумоизоляция!

Тут же в кухне вспыхнул свет, и Аня увидела Дмитрия. Ей не померещилось! Это и вправду был Дима! В том самом пропавшем спортивном костюме, с поясной сумкой и с букетом в руках.

— Дииииимаааааааа! — заверещала Аня, забыв о соседях и о шумоизоляции.

Девушка перешагнула через сковородку и повисла на шее у Алымова.

— Но как же так? Но ведь ты же… Почему?! — сквозь рыдания бормотала она.

— Аннушка, почему ты плачешь? Ведь всё хорошо! Вот, возьми цветы. Это тебе.

— Дима, но как ты вернулся? — Аня наконец-то сподобилась на составление целой фразы.

— Аннушка, а у нас суп остался?

— Господи… Ты голодный? — всплеснула руками Аня и, опять перешагнув через сковородку, кинулась к холодильнику.

Дмитрий положил букет на подоконник, поднял сковороду и убрал в ящик под плитой.

— Я переоденусь и умоюсь, Аннушка, а после обо всём расскажу.

— Хорошо, хорошо, — кивнула Аня, но как только поставила кастрюлю на плиту и включила конфорку, тут же пошла следом за Дмитрием.

Она уже несколько раз тайком ущипнула себя за руку и за ногу, опасаясь, что спит. Но Дима не исчез.

— Аннушка, а где шорты и футболка?

— В шкафу… Я сейчас, сейчас, — суетилась девушка. — И вазу надо найти.

Ваза, которую Аня доставала дважды в год, — в день рождения и восьмого марта, — обнаружилась в самой глубине шкафа с посудой. В этой вазе обычно красовались цветы, подаренные родителями, братом и племянниками.

Дмитрий с жадностью съел первую порцию супа, а вторую — уже медленнее, но тоже всю. И только за чаем начал отвечать на вопросы Ани.

— Как только ты скрылась за деревьями, я побежал очень быстро, правда, в другую сторону. К счастью, я ориентируюсь в тех местах, потому не заблудился и вышел к станции.

— Но зачем, Дима?

— Потому что я и не собирался возвращаться назад. Что мне там делать? У меня не осталось там ни одной родной души. Ничего и никого. А здесь ты. И ещё… вдруг ты носишь под сердцем нашего ребёнка? Как я мог уйти и оставить тебя, Аннушка? Кто я после этого? К тому же, Вячеслав Макарович сказал, что мои следы затерялись, обо мне ничего не известно. Помнишь? Значит, в своём времени я так и не появился.

— Но почему ты мне просто не сказал, что хочешь остаться, Дима? — снова заплакала Аня.

Щёки Алымова вспыхнули, он опустил глаза.

— Дима? — настойчиво повторила девушка.

— А вдруг ты не хотела, чтобы я остался? Или сомневалась? А сейчас уже поздно что-либо менять, второго шанса вернуться у меня не будет. Я знаю, что ты не сможешь оставить меня, не бросишь, твоё доброе сердце не позволит тебе.

— Боже мой… — всхлипнула Аня. — Как ты мог подумать, будто я не хочу, чтобы ты остался? Мне кажется, меня самой не стало, когда ты ушёл!

Дмитрий несколько секунд молча смотрел на Анну, а потом опустился перед ней на колени и поцеловал её руку.

— Дима, да ты что? Встань немедленно! — испугалась девушка и вскочила.

— Я завтра же буду просить у твоих матушки и батюшки твоей руки. Надеюсь, они благословят нас, — тихо сказал Дмитрий, когда они стояли лицом к лицу.

— Благословят, конечно! — заверила Аня. — А где ты был целый день, Дима?

— Я решил, что должен замкнуть круг и завершить начатое. Я же собирался ехать в Москву, когда переместился, вот и поехал. Но сначала приехал сюда и переоделся. У меня ведь есть ключи.

— Точно, я и забыла про этот комплект ключей! А ты… так и ходил в костюме и в тапочках?

— Да. Свои вещи сложил в саквояж, накидал туда камней и утопил саквояж в речке, в пустынном месте. Бумаги и ценности спрятал здесь, у тебя дома.

— У нас дома, Дима! Теперь это твой единственный дом.

— Да, Аннушка! Спасибо тебе. Я взял… как же? Карточку! Ту, которую ты мне дала, и мне на неё… платят жалование. И ключи. Потом быстро ушёл, пока ты не вернулась, и уехал в Москву. Я должен был это сделать. Мне предстоит провести жизнь здесь, и я не смогу всегда ходить за руку с тобой. Какой же из меня глава семейства, если я как ребёнок?

— И как в Москве? — Аня обняла Дмитрия за шею и прижалась к его груди.

— Всё прекрасно. Шумно, многолюдно и суетливо. Все спешат.

— Я горжусь тобой! Ты настоящий молодец!

— Супер?

— И космос! А потом, здесь? Как добрался? Без приключений?

— Мне навстречу попались какие-то юноши, четверо. Один из них сказал: «Зацените, какой веник чел своей крашихе тащит! Она точно даст!» И они начали смеяться. Я решил, что не стану учить их манерам. Пусть это беспокоит их родителей.

— Вот и правильно! Ещё не хватало с глупыми малолетками связываться!

— А что значит «крашиха»? Это не оскорбительно для тебя? — хмуро спросил Алымов.

— Сейчас найдём через поисковик. Так… Это предмет обожания.

— Тогда всё верно! — просиял Дмитрий.

* * *

— Дима, а как же нам быть с документами? — Аня прижала пальцы к вискам, мучительно соображая. — К сожалению, твои документы не годятся. А без паспорта никак нельзя.

Алымову, казалось, было уже всё равно. Удостоверившись в главном, — в том, что его Аннушка рада ему и любит его, — он расслабился и теперь клевал носом, сидя за столом.

— Дима, ты устал, — Аня погладила Дмитрия по ставшим за месяц ещё более длинными тёмным волосам. — Давай я провожу тебя до дивана.

— Да я и сам могу дойти, — мечтательно и сонно улыбнулся Алымов. — Но хочу, чтобы ты проводила меня и уложила спать, Аннушка.

Едва голова Дмитрия коснулась подушки, он начал засыпать. Аня выключила верхний свет, зажгла ночник и присела на край разобранного дивана.

— Дима, — прошептала она. — Придётся нам всё рассказать моему брату. Я понятия не имею, что делать с документами, а Егор наверняка сможет что-нибудь придумать. И он единственный, на кого я могу положиться, доверить ему нашу тайну. Брат точно не выдаст нас.

— Хорошо; если ты считаешь, что нужно рассказать, значит, нужно, — почти сквозь сон пробормотал Дмитрий.

Однако через минуту глаза его распахнулись, он сел и огляделся.

— А где маленькая сумка, с которой я ездил?

— В кухне на подоконнике осталась, — удивилась Аня.

Дмитрий выбрался из постели и босиком пошёл в кухню. Аня терялась в догадках, но не очень долго, поскольку Алымов почти тут же вернулся с маленькой красной бархатной коробочкой в руках.

Кольцо с прозрачным голубым камнем оказалось немного великовато на безымянный палец Анны, и потому было теперь надето на средний.

— Аннушка, ты станешь моей женой? Прости, что всё происходит настолько буднично и поспешно.

— Всё замечательно, Дима! Это такое счастье — ты сделал мне предложение! Конечно, я стану твоей женой!

— Навеки моей, Аннушка!

— Навеки, Дима!

* * *

Труднее всего пришлось Егору, который не хотел верить в рассказы сестры и всячески оттягивал наступление момента истины. Раз десять проверив документы Дмитрия, мужчина тяжело, протяжно вздохнул и морально капитулировал.

— Егор, только никому. Вообще никому, — в сотый раз напомнила Аня.

— Могла и не предупреждать. Я же поклялся никому не рассказывать. Да и вообще, я что, похож на камикадзе? Сама посуди, кто мне поверит? И где я окажусь, если начну настаивать на своём?

— Егорушка, не обижайся! — мягко увещевала брата Аня. — Я так… просто напомнила. Для собственного спокойствия.

Егор долго изучал документы Алымова, качал головой и разводил руками.

Затем ему пришлось разыскать одного из друзей детства, а за услуги ушла одна из монет Дмитрия. Остальные монеты удалось сбыть через цепочку посредников, остался только перстень, на сохранении которого особо настаивала Анна.

Дима и Аня поженились в декабре, а в апреле у супругов Алымовых родился сын, которого назвали Григорием в честь прадеда со стороны отца.

Дмитрий очень дружен с шурином. Иногда под настроение они с Егором пропускают «по маленькой», и Егор просит зятя рассказать «что-нибудь из старины».

Не так давно Дмитрий поступил в университет, чтобы заочно учиться специальности «химическая технология».

В конце весны супруги Алымовы купили участок под строительство недалеко от деревни Завидово. Талантливый Дмитрий сам спроектировал дом с садом, террасой и гамаком.

Вот это приворот!

Глава первая

Полина и Настя вышли на крыльцо одного из университетских корпусов, когда на улице уже стемнело, — засиделись в лаборатории. Декабрьский вечер встретил девушек лёгким морозцем и небольшим снегопадом.

Третьекурсников наконец-то отпустили на зимние каникулы, которые в их университете начинались так же, как у школьников, — в конце декабря.

— Эх, Новый год скоро! — потянувшись и запрокинув голову, воскликнула Настя. — Веселье, чудеса!

— Ну да, — кивнула Полина.

Конечно, Полина, как и большинство людей, была в восторге от новогодней атмосферы, но постепенно приходила к выводу, что воспринимать "волшебный" праздник надо лишь ради самого праздника, а чудес ждать не следует, ибо их всё равно не будет.

Она как обычно просто уедет за город с родителями, на дачу, и встретит Новый год там. Раньше, в детстве, когда приезжали двоюродные братья и сёстры, — ровесники Полины, — празднование проходило весело и увлекательно.

Теперь, когда Полине, как и большинству её двоюродных братьев и сестёр, слегка перевалило за двадцать, у каждого была своя жизнь, свои компании, своё веселье. Кто-то уже замуж вышел. Кто-то состоял в отношениях. Кто-то перебрался в другой город.

И только Полина по-прежнему встречала Новый год со старшим поколением и с племянниками, которых теперь неизменно "подкидывала" родителям на праздники старшая сестра Полины, тридцатидвухлетняя Юля.

— А ты что такая кислая? — бойкая Настя толкнула подругу локтем в бок. — Сессию сдала лучше всех на потоке, впрочем, как обычно, а на каникулы идёшь с таким лицом, будто у тебя впереди не каникулы, а пересдача на пересдаче. Неужели не рада?

Чёрные глаза Насти весело блестели, и Полина тоже невольно улыбнулась.

— Рада, конечно, — она начала спускаться с крыльца, и Настя тут же припустила следом.

Девушки прошли по тропинке через университетский двор, вышли за ворота и повернули к остановке. Они жили в одном микрорайоне и когда-то учились в одном классе. Дружили с первого класса, хотя были абсолютно разными и внешне, и по темпераменту.

Невысокая пухленькая темноглазая брюнетка Настя была почти на голову ниже долговязой и тощей светловолосой, голубоглазой Полины.

В детстве их дразнили "Ох" и "Ах" — по аналогии со старым мультфильмом. Настя всегда имела активную жизненную позицию и выступала за любой кипиш, кроме голодовки; была закоренелым оптимистом, что твой "Ах".

Полина ничем, кроме учёбы, не интересовалась, а всё свободное время коротала за чтением книг или просмотром сериалов, не покидая зону комфорта. Ну вылитый "Ох"!

В юности Настя довольно рано начала активно взаимодействовать с представителями противоположного пола, пока мечтательная Полина грезила о большом и светлом чувстве, понятное дело, единственном на всю долгую жизнь.

У Насти и сейчас не было отбоя от кавалеров. Буквально накануне сессии она рассталась с последним из них (на данный момент последним), потому и ездила пока на общественном транспорте, составляя компанию скучной подруге.

Девушки вот уже десять минут торчали на остановке в ожидании заплутавшего где-то автобуса, когда проехавший было мимо серебристый "Солярис" притормозил и начал сдавать назад.

Настя и Полина даже не приняли эти перемещения на свой счёт, как вдруг автомобиль остановился прямёхонько около них, дверца у пассажирского сиденья приоткрылась и оттуда, перегнувшись с водительского места, выглянул их бывший одноклассник, Славка Полуянов.

— Быстро дунули сюда! — скомандовал он резко, потому что на горизонте, подсвечивая оранжевой бегущей строкой, появился автобус, и занимать место у остановки было нельзя.

Сообразительная Настя, схватив Полину за руку, рванула к машине, открыла для подруги двери у заднего сиденья, а сама устроилась рядом с водителем. Через несколько секунд они уже ехали по вечернему городу.

Славка убавил звук автомагнитолы почти до минимума, быстро посмотрел на Настю, подмигнул в зеркале Полине и опять приказал:

— Ну, рассказывайте, что да как?

Настю долго уговаривать не пришлось, и она тут же выложила Полуянову всё и о себе, и о Полине.

— А ты как сам? — поинтересовалась, наконец, она.

— После девятого класса три года учился в колледже, потом отслужил. Этим летом демобилизовался, работаю автомехаником. Подумываю на заочку поступать, но точно ещё не определился.

— Женат? — без обиняков спросила Настя.

— Я что, на дурака похож? — рассмеявшись, Славка тряхнул пепельно-русой чёлкой и стрельнул в Настю взглядом больших синих глаз.

Что и говорить, Славка всегда был самым симпатичным парнем в их классе, и многие девчонки вздыхали по нему. В том числе, Полина, которая была влюблена в него вплоть до окончания девятого класса. Потом Славка ушёл из школы, а Полина осталась.

Всякая уважающая себя романтическая героиня должна быть безответно влюблена, и Полина была влюблена в Славку. Абсолютно безответно. Он никогда… Ни разу за девять лет не выделил её из толпы одноклассниц.

— Что думаете в праздники делать? — спросил вдруг Славка и опять весело посмотрел на Настю.

Полина почувствовала себя лишней и тоскливо уставилась в окно. Кто как, а она в праздники точно не собирается наблюдать за развитием романа между Настей и Славкой Полуяновым.

— Планов особых нет, — тут же приняла подачу сообразительная Настя. — Я как раз с парнем рассталась, потому буду праздновать дома, с родственниками.

От Полины ответа никто и не ждал, потому что Славка тут же "отбил" обратно Насте:

— Зачем так скучно, слушай? Меня тут в одну весёлую, но вполне приличную компанию пригласили. Давайте со мной?

— А что, так можно? — кокетливо спросила Настя.

— А почему бы и нет? — усмехнулся Славка.

— Ну раз ты приглашаешь, мы согласны.

Полина, выпрямившись, приготовилась всё же открыть рот и возмутиться, однако Настя опять оставила её без шансов:

— У Польки можно даже не спрашивать, у неё никогда никаких планов нет. Так что она тоже согласна.

— Ну вот и ладненько, — удовлетворённо кивнул Славка. — Сейчас вкратце раскидаю вам, что и как…

— У меня есть планы на праздник! Другие, — собравшись с силами, Полина смогла-таки произнести это.

Она была очень возмущена, даже её обычно бледное и анемичное лицо порозовело, а глаза заблестели. Полина многое могла понять и простить, но столь явное пренебрежение задело даже её.

— Ты мне сегодня днём говорила, что будешь праздновать на даче с родителями, племянниками, тётушками и дядюшками, — обернувшись, Настя сузила глаза. — Что с тех пор могло измениться?

— Ничего не изменилось, — иногда Полина могла быть очень упрямой, просто не все об этом догадывались. Точнее, и не пытались догадаться. — Я ведь уже пообещала родным.

— Как пообещала, так и разобещаешь, — беззаботно пожала плечами Настя. — Неужели твои родные настолько рады, что ты, разменяв третий десяток, продолжаешь все праздники проводить в компании с ними?

Конечно, Настя была права, и родители всё чаще намекали Полине на то, что она засиделась дома. Точнее, они уже перешли от намёков к прямым заявлениям. Такими темпами на семейных праздниках скоро начнут появляться неженатые или разведённые "друзья дальних родственников" или "дальние родственники друзей".

Однако сдаваться и признавать правоту подруги Полине не хотелось. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы в разговор не вмешался Славка.

Он второй раз за время поездки посмотрел на Полину в зеркало и с энтузиазмом предложил:

— А давай мы с Настей сейчас зайдём к вам домой и поговорим с твоими родителями? Попросим, чтобы тебя отпустили?

— Точно, так и сделаем! — подхватила Настя.

Представив, как искренне и явно обрадуются родители, Полина мысленно содрогнулась.

— Может, вы и правы, — изобразив напряжённый мыслительный процесс, она сдвинула брови. — Надо же когда-то нарушить традицию, чтобы не застаиваться на месте.

— Ну, а я о чём? — обрадовалась Настя. — Конечно, мы правы!

— Так вот, — улыбнулся Слава. — На праздник соберёмся за городом, в частном доме. Это не дача, а дом, в котором живут круглый год. Принадлежит отцу девушки моего друга. Правда, батя Ани там живёт постоянно, но он мировой дядька и совсем не старый ещё. Вроде, сорок два года ему. Там история такая, но это между нами… В общем, родители Аньки развелись лет пять назад, мать нашла себе молодого, а отец препятствовать не стал. Анька осталась с отцом, потому что не хотела с отчимом под одной крышей жить. Маманя ещё на раздел имущества подала, хату разменяли. А два года назад мать Аньки по пьяни трагически погибла во время пожара на какой-то турбазе. Муженёк её, тот что молодой и расторопный, всё имущество к рукам прибрал, подсуетился. Андрей Сергеевич, отец Аньки, как только дочери восемнадцать исполнилось, оставил ей однушку, ту, что после развода осталась, а сам переехал в старый дедов дом. И вот потихоньку до ума доводит его. Вот такая предыстория. Заговорил я вас? Это чтобы вы понимали — не вру насчёт приличного места. Мы там по осени дважды собирались, всё просто супер, отвечаю! Будут Аня с Владом, моим другом и её парнем; я, вы, ещё одна пара и ещё двое парней и две девушки. Андрей Сергеевич постоянно своими делами занят, не мешает, с нравоучениями не лезет, не контролирует. Так что всё будет по высшему разряду!

Сопоставив рассказ Славки с тем, как переглядываются Настя и

Полуянов, а также произведя в уме нехитрые расчёты, Полина пришла к выводу о том, что кто-то один из компании останется без пары на праздничный вечер. Точнее, кто-то одна. Так что, в принципе, для неё мало что изменится. Однако жизненного опыта набираться надо: узнает хоть, каково это — встретить Новый год в незнакомой мододёжной компании.

* * *

Тридцать первого декабря Славка с Настей заехали за Полиной в половине пятого пополудни, а до этого момента Полине пришлось выдерживать натиск мамы, которая настаивала на том, чтобы дочь понаряднее оделась, поярче накрасилась, распустила и завила волосы.

Упрямая Полина поехала праздновать в джинсах и свитере с зимним орнаментом, собрала волосы в косу, а на лице девушки не было ни грамма косметики.

Славка не соврал: компания, и вправду, собралась приличная и весёлая. Хозяин дома, Андрей Сергеевич, оказался среднего роста коренастым мужчиной с короткими светлыми волосами и небольшими карими глазами.

Говорил он негромко и размеренно, улыбался застенчиво, двигался как-то мягко. В целом, производил впечатление человека малозаметного и спокойного. К приезду гостей он растопил баню, а потом скрылся в какой-то из комнат просторного двухэтажного дома.

Как следует рассмотрев дом, Полина поняла, что второй этаж надстроен недавно, и вообще, дом находится на стадии то ли ремонта, то ли строительства. Однако все коммуникации были подведены, а помещение полностью пригодно для проживания.

Полина категорически отказалась идти в баню с остальными девушками, потому её сразу назначили дежурной по кухне: теперь она делала салаты и нарезку. Одна из девушек привезла самодельный полуфабрикат пиццы, потому нужно было включить духовку. Помыкавшись у плиты, Полина, превозмогая стеснение, пошла искать хозяина дома. А что делать? Не хотелось выглядеть перед гостями беспомощной бестолочью, которая даже плиту включить не способна.

Андрей Сергеевич оказался во дворе, где занимался подготовкой мангала. Парни сидели на утеплённой веранде, громко разговаривали, хохотали и, кажется, уже выпивали.

— Андрей Сергеевич, — скромно остановившись поодаль, негромко позвала хозяина Полина.

— Что, Алина? — удивлённо обернулся он. — Нужна какая-то помощь?

— Нужна. Только я не Алина, а Полина.

— Хорошо, простите, — ответил Андрей Сергеевич таким тоном, будто ему абсолютно всё равно, как её зовут.

Полина объяснила суть проблемы, и хозяин пошёл в дом, сказав, что ему проще самому всё включить, чем объяснять.

Когда они вошли в кухню, Полина обратила внимание на большую белую кружку, в которую кто-то успел налить смородиновый морс из графина, стоявшего на подоконнике. Видимо, кто-то из девушек уже вернулся из бани.

Пока хозяин дома возился с плитой, Полина практически на автомате взяла из тарелки с заготовками для салата кусочек грецкого ореха, закинула в рот и тут же закашлялась, подавившись.

Давно с ней такого не бывало… И вот надо же, случилось именно сейчас, в чужом доме. Увидев, как девушка ловит ртом воздух, Андрей Сергеевич метнулся к окну, взял с сушилки большую белую кружку и налил в неё морс.

Потом решил сначала похлопать Полину по спине, заставил девушку поднять руки вверх. Когда дыхание Полины нормализовалось, схватил со стола кружку:

— Вот, выпейте, морс не слишком сладкий и терпкий, самое то.

Полина послушно взяла из его рук кружку и сделала несколько глотков: сначала мелких, а потом побольше.

Глава вторая

Морс действительно оказался очень приятным и освежающим, и Полина допила весь, что был в кружке, которую протянул ей Андрей Сергеевич.

— Спасибо, Андрей Сергеевич, — улыбнулась девушка. — Простите, что доставила столько неудобств.

— Да что вы, Ал… кхм… Полина! Какие неудобства, — Андрей Сергеевич вернулся к плите.

В это время в кухне появилась Настя, которая выглядела странно, будто испуганно. Остановившись у стола, она переводила взгляд с пустой белой кружки из-под морса на полную.

— А кто морс выпил? — спросила она.

— Я выпила, — пожала плечами Полина. — Андрей Сергеевич для меня налил. А что? Ту кружку, которая здесь стояла, мы не трогали. Это твоя?

— Н-нет, — энергично потрясла головой Настя. — С чего ты взяла?

И всё же она как-то странно смотрела на стол, будто мучительно соображала о чём-то или пыталась что-то вспомнить.

В это время в кухне появился Славка Полуянов. Оказалось, что он не был на отапливаемой веранде с остальными парнями, а всё это время просидел в небольшой сауне, которая примыкала к бане.

"Надо же, с каким размахом хозяин тут всё организовал!" — с уважением подумала Полина и посмотрела на Андрея Сергеевича, который сам поставил в духовку противень с пиццей.

— Спасибо за помощь, Андрей Сергеевич, — опять поблагодарила Полина.

— На здоровье, Полина, — ответил вежливый хозяин.

— Есть что-нибудь попить? Типа кваса? — спросил краснолицый после сауны Полуянов.

— Вот, — Полина услужливо подала ему со стола полную кружку. — Андрей Сергеевич приготовил обалденно вкусный морс. Держи, выпей!

Настя как-то странно то ли выдохнула, то ли охнула, глядя на то, как Славка двумя глотками осушил кружку.

— Ладно, пойду я, проверю мангал, — сообщил Андрей Сергеевич всем сразу.

— Может, вам помощь нужна? — вскинулась Полина.

— Что вы, Полина, я прекрасно справлюсь сам. Если что, парни помогут. Шашлык…

— …он женских рук не терпит, — усмехнулся Славка и подмигнул Полине.

Затем Полуянов, легко шлёпнув впавшую в ступор Настю пониже спины, покинул кухню следом за хозяином дома. Полина, убрав в холодильник салаты, ушла в ту комнату, в которой остановились девушки, приехавшие одни, без постоянной пары.

Она подумала о том, что у неё есть пятнадцать минут, пока готовится пицца. Неожиданно стало жаль, что она не послушала маму и не надела на праздник нечто другое, а не джинсы и свитер с оленями.

Возможно, что-то ещё можно спасти? Остановившись перед зеркалом, Полина посмотрела на своё бледное лицо. В этот момент в комнате появилась Настя, которая до сих пор выглядела как-то странно, будто пришибленно.

— Насть, а у тебя косметичка с собой? — помявшись, спросила Полина.

— Она у меня всегда с собой, — кивнула Настя. — А что?

— Можешь, пожалуйста, одолжить мне тушь? Хоть немного подкрашусь к празднику.

Настя включила настольную лампу, хотя комната была ярко освещена верхним светом, подвинула стул к столу и приказала Полине:

— Садись! Я сама тебя накрашу.

Когда в комнату пришли остальные девушки, вернувшиеся из бани, Полина, рассматривая в зеркале своё преобразившееся от качественного макияжа лицо, распускала длинные светлые волосы.

Что ж, даже в джинсах и свитере она теперь выглядит неплохо и вполне стильно, необходимо это признать. Почему это стало вдруг так важно — выглядеть привлекательно — Полина и сама не могла понять. Главное, что лицо стало свежим и нежным, а голубые глаза внезапно приобрели загадочную глубину.

Стол накрыли в гостиной. Посредине стояли два больших блюда — с шашлыком и копчёной рыбой, вокруг этих блюд — напитки, а уже далее — закуски и салаты.

Скромный Андрей Сергеевич пытался ретироваться, чтобы не стеснять молодёжь, но гости перехватили его и усадили за стол. Полина, которая расставляла посуду и раскладывала столовые приборы, заметила, что одно из мест рядом с хозяином дома пустует и устроилась там. Тут же поймала странный взгляд Насти, но было уже совсем не до разгадывания загадок: стрелки часов неумолимо приближались к полуночи.

Во время тоста за проводы старого года Полина вдруг осмелела настолько, что, повернувшись к Андрею Сергеевичу, задорно предложила:

— А давайте выпьем на брудершафт, Андрей Сергеевич?

Она сама себя не узнавала, но сегодня сдерживать свои порывы не хотела и не собиралась.

— Тогда уж просто Андрей, Полиночка, — улыбнулся уже слегка захмелевший и тоже осмелевший хозяин дома.

Он никак не мог понять, почему эта девушка сначала показалась ему невзрачной и скучной, в общем, никакой. Очень даже милая девушка. И смотрит на него так, будто он и вправду ещё способен заинтересовать такую молодую-красивую. Лестно и приятно это осознавать, пусть даже волшебство продлится только до конца новогоднего праздника.

Непонятно только, почему она решила обратить внимание именно на него? Вон Вячеслав, друг Ани и Влада, напротив сидит и глаз не сводит с Полины, а она будто даже не замечает ничего.

…- Андрей, пойдём танцевать? — предложила Полина уже после полуночи, когда веселье шло полным ходом, и началась импровизированная дискотека.

Андрей скромно положил ладони на талию Полины, а она так же скромно опустила руки на его плечи. Несмотря на то, что вела себя девушка достаточно активно и раскованно, в ней не было ни капли вульгарности, и это очень импонировало Андрею. Он уже давно был в том возрасте, когда начинаешь подобные тонкости и нюансы замечать и ценить.

В течение нескольких минут Андрей и Полина молча танцевали, и атмосфера волшебного праздника будто обволакивала их, проникая в каждую клеточку их душ. А как только музыка закончилась, хрупкие чары неожиданно рассыпались от постороннего вмешательства.

— Следующий танец мой, Полина, — безапелляционно заявил Славка Полуянов, пытаясь оттеснить от Полины Андрея Сергеевича.

Андрей улыбнулся Полине и слегка поклонился Славке.

— Доро́гу молодым, — спокойно сказал он, повернулся и пошёл к столу.

— Слава, что происходит? — хмуро спросила Полина, когда Полуянов обнял её за талию и попытался притянуть к себе.

Однако Полина упёрлась ладонями в его плечи, не дав сократить "приличное" расстояние и превратить его в неприличное.

— Если хочешь танцевать со мной, веди себя культурно.

— Поля, ну почему ты такая суровая всегда? — миролюбиво спросил Славка, однако требования Полины выполнил.

— Я не суровая, Слава. Просто крайне удивлена твоей манере приглашать даму на танец.

— А как иначе, Поля, если этот пожилой товарищ вцепился в тебя, словно клещ?

Полина даже поперхнулась от возмущения:

— Кто это пожилой?! Ты говори, да не заговаривайся! Сам же говорил, что хозяин — очень хороший человек, "мировой дядька" и совсем не старый?

— Ключевое слово "дядька", Полина! Ты ему в дочери годишься. У него наверняка пакет с пакетами есть и кальсоны с начёсом.

— Как тебе не стыдно, Слава?! Так говорить о человеке, который настолько добр и гостеприимен? Да ещё в его же доме так говорить!

— Я просто ревную, — пробурчал Полуянов.

— И не вцеплялся Андрей в меня, — не унималась Полина. — Ты несправедлив. Это я села за стол рядом с ним, и танцевать его вытащила я.

— Ты сегодня какая-то совсем другая, Поля, и очень мне нравишься, — попытался сменить тему Славка.

Танцуя, Полина поймала тяжёлый взгляд Насти, сидящей за столом, а потом заметила вдруг, что Андрея за столом нет. Она сразу поняла, что он ушёл совсем, и на праздник не вернётся. Возможно, уже лёг спать.

Настроение резко опустилось ниже нулевой отметки; завтра утром Полина уедет, и, скорее всего, они с Андреем никогда больше не увидятся.

Праздник перестал быть праздником, и яркие краски померкли. Посидев для приличия за столом ещё минут десять и заметив, что Славка опять намеревается пригласить её на танец, Полина сочинила историю о разболевшейся голове и быстро покинула праздник.

По коридору почти бежала, поскольку чувствовала, что Славка кинется вдогонку. Успела запереться в комнате прежде, чем послышались приближающиеся быстрые шаги. Свет включать не стала, потому Славка не мог быть наверняка уверен в том, что она здесь.

— Поля, ты тут? — тихо позвал Полуянов.

Полина старалась даже дышать как можно тише. Потоптавшись под дверью и несколько раз тщетно позвав Полину, Славка так и ушёл ни с чем.

И чего навязался на её голову?! Раньше даже не смотрел в сторону Полины, а тут как с цепи сорвался! Своевременность — наше всё. Размышляя подобным образом, Полина стояла у окна в тёмной комнате.

Вдруг ей показалось, что в бане, угол которой был виден отсюда, мелькнул свет. Стараясь не задумываться, Полина бесшумно покинула своё укрытие и на цыпочках прокралась в сени.

Она ещё днём заметила там несколько старых мужских курток и две пары огромных валенок. Свою верхнюю одежду Полина решила оставить в доме на случай, если кому-то приспичит её искать.

Надев большую куртку с капюшоном и сунув ноги в валенки, которые оказались даже высокой Полине выше колен, смешно спустилась с крыльца и поковыляла в сторону бани. Правда, внутрь зайти не решилась, ждала хозяина на улице. Полина решила во что бы то ни стало расстаться с Андреем по-человечески и извиниться за поведение Славки.

Вскоре терпеливое ожидание Полины было вознаграждено: в бане погас свет, и почти тут же распахнулись двери.

— О, Боже… — увидев тёмную фигуру, Андрей инстинктивно отшатнулся.

— Это всего лишь я, — скромно произнесла Полина.

— Ну и прикид у тебя, Полина!

Девушка даже в темноте увидела, как Андрей улыбается.

— Зато тепло, — кривая настроения Полины вновь резко пошла вверх.

— А я в бане решил прибрать. Ты зачем ушла с праздника?

— А ты? Почему ушёл? Неужели ради того, чтобы срочно навести порядок в бане?

— Я изначально не собирался идти на праздник, Полина. Молодёжи интереснее с молодёжью…

— Мне было очень интересно с тобой.

Полина уже перестала удивляться собственной смелости, и откуда-то появилось понимание того, что она имеет право так себя вести.

— Полина, — тихо сказал Андрей и откашлялся. — Слава —очень хороший парень, и ты нравишься ему.

— И что? Теперь я как честный человек обязана взять его в мужья? Я не просила Славу таскаться за мной повсюду и не давала ни малейшего повода. Вообще не понимаю, что на него нашло. Мы совсем не общались после того, как он поступил в техникум, не виделись в течение долгих лет…

— Мне это не интересно, Полина, — Андрей спокойно прервал словесный поток девушки. — Это не моё дело.

Полина, остановившись на полуслове, несколько секунд помолчала, а потом резко развернулась и побежала (насколько позволяли огромные валенки) к дому.

Андрей догнал её почти тут же, но Полина пыталась вырваться, и тогда Андрей прижал её к стене дома, не давая пошевелиться.

— Хватит пыхтеть и фыркать, как ёжик, — улыбнулся он. — Посмотри лучше на звёзды.

Полина послушно задрала голову вверх и охнула от восторга.

— Анька, когда была маленькая, говорила: "Если я постоянно буду смотреть под ноги, как вы вели́те, то как я увижу звёзды?"

— Красиво сказано, и правильно, — Полина опустила голову и оказалась лицом к лицу с Андреем. — Нельзя всегда смотреть только под ноги и бояться оступиться.

В горле вдруг пересохло, а в груди похолодело. Только сердце гулко билось, так, что даже стало чуть больно, но боль эта была очень приятной и сладкой.

— Полина, постарайся меня понять… Конечно, от такой девушки, как ты, у кого угодно башню снесёт, хотя я, признаться, не сразу заметил тебя, твоё очарование… Но, Полина, я за здравый смысл. Иногда нужно наступить на горло собственным желаниям и порывам, и судьба за это вознаградит.

— Ты живёшь тут совсем один? Ты бирюк? — спросила вдруг Полина.

Глаза привыкли к темноте, и она теперь очень хорошо видела лицо Андрея, каждую черту.

— Аня часто приезжает ко мне, теперь и Влад с ней. А так… Да, я привык быть один. Но не скажу, что в восторге от одиночества. Однако лучше быть одному, чем снова обмануться, пережить разочарование и боль.

— А я против… здравого смысла, — прошептала Полина. — И я чувствую, что могу вылечить твою боль.

— Или причинить новую, от которой я уже не оправлюсь? — Андрей не шутил, говорил и смотрел очень серёзно.

— Нет, — горячо ответила Полина. — Я почему-то знаю, что должна делать, и знаю, что никогда не причиню тебе боль. А ты не причинишь боль мне.

— Полина…

Девушка закрыла глаза, и тут же услышала судорожный вздох Андрея.

— В конце концов, я ведь не железный! — с отчаянием прошептал он и наконец-то начал целовать Полину.

Она уже думала, что не дождётся! В голове стало темно и легко, а перед закрытыми глазами звёзды водили хоровод. Полина обняла Андрея за шею и вскоре почувствовала, как оторвалась от земли, взлетела: Андрей подхватил её на руки, как пушинку. Вот это силы у него!

Оба уже ни в чём не сомневались и мечтали только о том, чтобы ничто им не помешало и не остановило их, как вдруг волшебные чары разлетелись вдребезги. Неожиданно раздавшийся совсем рядом голос Насти вернул Полину и Андрея с небес на грешную землю.

— Подождите! Остановитесь, пожалуйста! Андрей Сергеевич, Полина! Я должна вам рассказать нечто важное, прямо сейчас!

Глава третья

Андрей и Полина так и застыли, услышав голос Насти. Андрей даже не сразу сообразил, что нужно отпустить Полину, — так и держал её на руках ещё некоторое время.

Полина пришла в себя первая и возмущённо посмотрела на подругу:

— Настя, ты что, следила за нами? Тебе не стыдно? Ты вообще в своём уме?

— Да, следила, — горячо ответила Настя. — Но у меня есть причина.

— Какая уважительная причина может оправдать столь грубое вмешательство в чужую личную жизнь? — холодно и напряжённо спросил Андрей и взял ладонь Полины в свои руки.

— Я сейчас расскажу, но это секрет. Пожалуйста, прошу, не выдавайте меня, — казалось, Настя вот-вот расплачется.

— Нет, мы не будем заранее обещать ничего подобного, — опять заговорил Андрей. — Сначала выслушаем ваш рассказ, потом примем решение.

Полина была очень благодарна Андрею за то, что ему удаётся сохранять спокойствие и рассудительность. Сама она была готова рыдать от досады и разочарования.

— Ладно, — выдохнула Настя. — В одну из двух одинаковых белых кружек с морсом, которые стояли на столе в кухне, было добавлено приворотное зелье. И я не знаю, из какой именно кружки пила Полина.

— Ничего не понял, но ладно, — пробормотал Андрей. — Анастасия, расскажите с самого начала и более подробно.

— Я привезла сюда с собой приворотное зелье, котрое мне дала знакомая знахарка. Испытанное, я уже использовала его не раз. Приворот действует в течение двух месяцев, а потом человек, которого приворожили, уже сам делает выбор.

Полина вспомнила вдруг, что Настя часто меняет парней. А ещё вспомнила о том, что дольше двух месяцев Настя мало, с кем встречалась. Если рассказ про зелье — правда, то очень интересная картина вырисовывается!

— И кого вы хотели… осчастливить? — грустно усмехнулся Андрей.

Полина вдруг почувствовала, что его руки, сжимавшие её ладонь, ослабли.

— Славу Полуянова. Я увидела, что в кухне никого нет, и решила, что лучшего момента не представится. Славка как раз сидел в сауне. Налила в кружку морс, размешала зелье и прошептала почти весь заговор. А тут вы! Я испугалась и зачем-то быстро спряталась в том коридорчике, что ведёт из кухни в кладовую. Пока думала, как мне лучше появиться, забрать кружку, дочитать заговор и унести морс Славке в сауну, Полька подавилась чём-то и начала кашлять. Вы взяли точно такую же кружку, потому что все кружки у вас одинаковые, налили морс и поставили на стол рядом с "моей" кружкой, чтобы похлопать Польку по спине. А потом я уже не могла понять, какую из кружек вы взяли. И вы сказали: "Вот, выпейте". Это ключевые слова. Нужно сказать: "Выпей", а потом человек должен принять напиток из ваших рук и весь выпить.

— Погоди, а потом Славка… — Полина, кажется, начала что-то понимать. — Я уверена в том, что твоё зелье выпил Славка, только это я вместо тебя сказала ему: "Выпей", и он принял напиток из моих рук! Иначе как объяснить то, что Полуянов начал преследовать меня? Как-то ненормально преследовать, ни с того ни с сего! Он и внимания на меня раньше не обращал. Как говорится, ничто не предвещало.

— Ага, — кивнула Настя. — А ты разве не так начала преследовать Андрея Сергеевича? Я думаю, вероятность того, что зелье выпила ты, та же, что и в отношении Славки.

— Я преследовала Андрея?! — покраснела и задохнулась от смущения Полина. — Я… Нет.

— Это тебе кажется, что "нет", — язвительно ответила Настя. — А со стороны очень даже "да"! Ты буквально виснешь на человеке, которого видишь впервые в жизни. Ты никогда себя так не вела, это вообще на тебя не похоже.

— Андрей, — Полина беспомощно посмотрела на Андрея и увидела то, что больше всего боялась увидеть, — сомнения. — Андрей, я уверена в том, что приворот выпил Славка!

— Но лучше убедиться наверняка, — тихо сказал Андрей. — Прости, но… Я ведь прекрасно понимаю, что я далеко не мачо, и старше тебя на двадцать лет. В то, что Вячеслав мог тобой увлечься и потерять голову без всякого зелья, я как раз верю.

— А мне, значит, не веришь? — слёзы были близко, и Полина боролась с ними из последних сил.

Ей казалось, что Андрей, даже потеряв голову, только и ждал, когда случится что-нибудь плохое, ожидал подвоха. Например, карета должна была превратиться в тыкву, а кучер — в крысу. Или Царевна — в лягушку…

— Очень хочу верить, Полина, но ещё больше хочу убедиться, — упрямо ответил Андрей.

Поняв, что переубедить его не получится, Полина кивнула.

— Хорошо. Я иду спать, а вы можете продолжить обсуждение. Настя, если хочешь, чтобы я молчала, сразу после праздников отведёшь меня к своей знахарке, пусть она проверит, есть ли на мне приворот. И если есть, в чём я очень сомневаюсь, пусть снимает его. А ещё мне очень интересно, почему ты решила рассказать нам с Андреем правду? Ведь могла бы и промолчать. И что-то мне подсказывает, — забота обо мне и об Андрее тут и рядом не стояла, а вот зависть — очень даже. У тебя ничего не вышло, а у такой серой мыши, как я, — и вдруг два кавалера!

— Полина, не говори так о себе! — вмешался Андрей, но Полина не удостоила его ни взглядом, ни ответом.

Повернувшись, она пошла к дому, а Настя сразу бросилась за ней следом. Андрей так и остался стоять во дворе.

* * *

Знакомая, та самая, которую Настя называла знахаркой, согласилась принять девушек только через неделю после наступления Нового года.

Полина думала, что сойдёт с ума за это время. Никогда у неё ещё не было таких ужасных каникул. Мало того, что сама она пребывала в тоске и прострации из-за реакции Андрея на рассказ Насти… Да, впервые в жизни Полине показалось, что она встретила по-настоящему близкого человека. Ей было очень легко с Андреем, — так, словно они знакомы всю жизнь, — и не существовало никаких барьеров.

Полина всегда была очень закрытым человеком, диковатым, и в компании сверстников чувствовала себя неуютно. Казалось бы, новогоднее чудо свершилось, Андрей и Полина встретились… И вот, чем это закончилось!

С Настей Полина практически не общалась, только по делу. А дело у них теперь было общее: разобраться, кого же всё-таки приворожили.

Так вот. Будто мало было Полине собственных страданий, — ещё и Полуянов не давал ей житья. Полина практически не выходила из дома, а все контакты Славки заблокировала. Несколько раз она видела в окно серебристый "Солярис", и в конце концов, не выдержала: часть каникул провела за городом, у родственников.

За это время Полина изучила массу статей, посвященных привороту, перелопатила бесконечное множество литературы, и теперь ещё хуже относилась к тому, что делает Настя.

Вечером восьмого января Полина и Настя постучали в двери комнаты, расположенной в малосемейке неподалёку от дома Насти. Как сообщила Настя, знахарка Римма деньгами за помощь не берёт, только продуктами, потому при себе у Полины был целый пакет деликатесов.

Она бы и все деньги отдала — всё то, что зарабатывала, вкалывая на дистанционке, — лишь бы узнать правду.

— Сначала с правой ноги обувь снимают, а потом — с левой, — нравоучительно сказала Римма, невысокая и плотная женщина с небольшими тёмными глазами, Полине. — И надевают сначала на правую. Обувь носками врозь не ставь никогда.

Просторная комната была поделена на две части, и пока Римма "работала" с Полиной, Настя сидела в тесной кухоньке.

— "Чистая" ты, ничего на тебе нет, никакого приворота. Но сама использовала силу.

— Я не по своей воле! — радостно воскликнула Полина. — Скажите, а вы можете снять приворот?

— Могу, — кивнула Римма. — Но тебе это без надобности.

— Это другому человеку нужно. Надеюсь, нам удастся уговорить его.

— Приводите своего человека, поработаем.

Полина двояко воспринимала Римму. С одной стороны, была ей очень благодарна, но с другой — крайне возмущена поведением "знахарки". Ведь это именно она снабжает Настю зельем, и наверняка далеко не только Настю, прекрасно понимая, какими последствиями чреваты подобные обряды.

— То есть, Полька по своей воле, без всякого приворота влюбилась в самого обыкновенного, среднестатистического мужика на двадцать лет старше? — удивлённо воскликнула Настя, появляясь из кухни.

— А что такого? — пожала плечами Римма. — Любовь — она разрешения и нашего хотения не спрашивает.

— Андрей вовсе не самый обыкновенный! — горячо воскликнула Полина и неприязненно посмотрела на Настю. — А ты лучше думай, как будем со Славкой объясняться. Ему ведь надо помочь.

— Может, просто подождём пару месяцев? Уже даже меньше, — Настя вопросительно посмотрела на Полину.

— Ну уж нет! — резко отозвалась Полина. — Все люди переносят подобное воздействие по-разному; мало ли, что может случиться?

— А по поводу разницы в возрасте… — усмехнулась Римма. Чувствовалось, что ей хочется поговорить. — Не так давно приходил ко мне парень молодой, двадцати восьми лет от роду. Снимите, говорит, приворот. Влюбился в женщину на пятнадцать лет старше, жизнь без неё не мила, жениться собрался. Все друзья пальцем у виска крутят, родители в шоке. Вот и надоумил его кто-то, будто приворот на нём. Люди же всегда стараются объяснить всё как можно проще. А парень этот оказался чист, как младенец. Никаких посторонних вмешательств, кроме морального давления со стороны родных и друзей. Обрадовался, благодарил меня. Надеюсь, хорошо всё у него и его зазнобы.

* * *

Как только Полина и Настя вышли на улицу из малосемейки, Полина скомандовала:

— Едем к Славке.

Настя, тяжело и протяжно вздохнув, повиновалась.

Славка выглядел ужасно: осунулся, глаза запали и блестели лихорадочным блеском.

— Видишь, что ты натворила? — испуганно прошептала Полина теперь уже бывшей подруге. — А если бы он что-нибудь сделал с собой?

Славка даже не слышал, о чём говорят девушки, только очарованно смотрел на Полину.

Однако, по мере того, как Полина и Настя наперебой рассказывали ему правду, глупая улыбка сходила с его лица. Славка, как и Андрей, сразу поверил в рассказ Насти. Видимо, он настолько устал мучиться, что был готов на какие угодно объяснения и испытания, лишь бы исцелиться.

На следующий день Полина, Настя и Славка отправились к Римме.

— Ууууу, — нахмурившись, протянула Римма, как только увидела Славку. — Тут работы будет много.

Полина и Настя на этот раз вместе сидели в тесной кухоньке. Славка появился только через два часа, но выглядел уже намного лучше.

— Съезди куда-нибудь, отдохни, развейся, — посоветовала ему Римма. — Для закрепления результата.

— Я прямо сейчас и поеду в туристическое агентство, — заверил Полуянов, даже не глядя в сторону Полины и Насти. — Куплю какой-нибудь горящий тур.

— Слава, — Настя шагнула к нему, но он отшатнулся от девушек.

— А вас я рядом со мной чтобы больше никогда не видел! — рявкнул он. — Зачем я только посадил вас в машину тогда, на остановке? Стояли бы дальше, мёрзли и ждали автобус! Да ещё на праздник вас пригласил… По-человечески, по-дружески… А вы?! Эх! Не дай Бог увижу кого-то из вас поблизости, сразу в полицию сдам, не сомневайтесь!

С этими словами Славка покинул жилище Риммы, громко хлопнув дверью.

Глава четвёртая

Римма выразительно посмотрела на Настю:

— До свидания, — сказала с нажимом.

Полина, оглушенная грубостью Славки, даже не заметила ничего. Так и стояла, глядя прямо перед собой.

— Полька, ты идёшь? — сделала попытку вывести подругу из оцепенения Настя.

— Иду, но не с тобой. Пока, Настя! — встрепенулась Полина.

— Ну и ладно, — вздохнула Настя и начала собираться.

— Не переживай, опомнится Вячеслав, всё поймёт и сам придёт просить прощения за то, что несправедливо обидел тебя, — сказала Римма, когда за Настей закрылись двери.

— А нужны ли мне его извинения? — вздохнула Полина, подошла к входной двери и начала снимать пуховик с вешалки. — Мне от них не холодно и не жарко.

— Подожди, давай посидим, чаю попьём? — предложила вдруг Римма.

— Вы простите, но… — начала было Полина.

— Не бойся. Просто чай, вот, в коробке, в пакетиках. И воду из бутыли при тебе в чайник налью. Могу и из-под крана, если не доверяешь. Только вот сама подумай, зачем мне что-то делать тебе, тем более, плохое?

— Ну давайте чаю выпьем, — покорилась Полина, которая ещё не готова была выйти в "большой мир" после всего произошедшего.

Она чувствовала себя очень уставшей. Хотелось посидеть тихо в уголке и просто подумать. С одной стороны, всё решилось наилучшим образом, и Славка спасён, а с другой… Она так устала морально за эту неделю! Устала и очень хотела бы увидеть Андрея, поговорить с ним. А он даже не предпринял попытку связаться с ней за прошедшие дни…

— А почему вы не берёте денег за свою помощь? И живёте в общежитии? Могли бы, наверно, уже хоромы отстроить, — спросила Полина, когда они с Риммой пили чай.

— А я беру деньги, причём, с большинства обратившихся. Иногда только продуктами беру. И дом, кстати, строю. Не сама, конечно, строю, но контролирую процесс строительства полностью сама. И машина у меня есть.

— Люди готовы щедро платить за свои заблуждения, — усмехнулась Полина.

— Не всегда за заблуждения. Я лечу многих, помогаю людям справиться с недугами. Но за лечение много не беру. Больше всего беру как раз за привороты и тому подобное.

— Зачем людям это нужно? — возмутилась Полина. — Неужели не хочется, чтобы всё было по-настоящему? Разве может какой-то непонятный суррогат заменить истинные, естественные чувства?

— Многим хочется своего добиться любой ценой, — пожала плечами Римма. — А у кого-то комплексы и неуверенность в своих силах бегут впереди паровоза. Вот у Насти, например. Хотя я предупреждала её не раз, что она добром не кончит, если не остановится.

— Я не верю, что человек, который по-настоящему любит, решится сделать нечто подобное в отношении любимого, — строго сказала Полина.

— И я не верю, — улыбнулась Римма. — Ты серьёзная очень, цельная. Мало таких людей, особенно, в твоём возрасте. Потому и тянешься ко взрослому мужчине, подсознательно ищешь себе ровню. Но прежде хорошо подумай. Всё же разница в двадцать лет — это существенная разница. Вы люди разных поколений.

— Подумаю, — кивнула Полина, просто чтобы не спорить.

У неё не было ни капли сомнений в том, что она любит Андрея и хочет быть только с ним.

* * *

На следующий день в университете начались занятия, и Полина поехала к Андрею уже во второй половине дня. Она знала, что Андрей работает старшим механиком, занимается обслуживанием рабочего транспорта на одном из крупнейших предприятий города. Но не знала, на каком именно предприятии.

Пришлось узнать номер телефона дочери Андрея, Анны, а потом соврать Анне, что у Полины к Андрею вопрос, связанный с его профессиональной деятельностью. Таким образом, пустившись на обман, Полина узнала, где работает Андрей, и в какие часы.

Теперь Полина ждала Андрея, стоя между проходной предприятия и парковкой для сотрудников. Сумерки сгущались, но темнота ещё не вступила в свои права, потому Андрей увидел Полину сразу, как только вышел из проходной.

Выражение лица у него сделалось странное: такое, будто он одновременно и рад, и совсем не рад. У Полины засосало под ложечкой от мрачного предчувствия. Она ведь даже мысленно не говорила с Андреем, не приготовила речь и не взяла себя в руки на случай любой его реакции.

Однако, собравшись, Полина сделала несколько решительных шагов навстречу Андрею, который продолжал стоять поодаль.

— Здравствуй, Андрей! Мне нужно серьёзно поговорить с тобой.

— Здравствуй, Полина. Может, тогда посидим где-нибудь? Поужинаем?

— Если ты не устал, то можно. Хотя я предпочла бы поговорить наедине.

— Я знаю небольшое кафе со спокойной обстановкой. В будни там совсем не много посетителей. Поехали?

— Хорошо, поехали, — кивнула Полина, изо всех сил стараясь скрыть разочарование: к себе Андрей её не пригласил, и это был ещё один кирпичик в стене, которую Андрей, кажется, намерен возвести между ними.

В машине оба молчали, слушая радио. Полина не хотела отвлекать Андрея разговорами, поскольку движение в этот час было очень интенсивным, а сам Андрей даже не пытался наладить с девушкой хоть какой-то контакт.

Очень неприятно было думать о том, что Андрей может тяготиться её обществом, сторониться её, но Полина твёрдо решила расставить все точки над "i", даже если будет больно. Даже если очень больно будет.

— Андрей, — без предисловий и словесных реверансов начала Полина, как только они сели за столик в углу небольшого зала. — Я была у знахарки, той самой, у которой Настя берёт зелье. На мне нет приворота. Потом мы с Настей уговорили Славку съездить и провериться. На нём оказался приворот, и Римма, — та самая знахарка, — этот приворот сняла. То есть, морс с зельем выпил Слава, как я и предполагала.

— Отлично, я очень рад, что всё решилось, — кивнул Андрей. — Надеюсь, вы с Вячеславом оба извлекли для себя уроки, и впредь будете более осторожно себя вести, особенно, в незнакомых компаниях.

— Слава был в знакомой компании, это ведь он привёл туда нас с Настей. А мне морс наливал ты, из общего кувшина.

— Пусть так, всё равно урок для себя нужно извлечь, — упрямо повторил Андрей.

— И всё?

— А что ещё нужно, Полина?

— Много чего. Например, продолжить с того места, на котором мы с тобой остановились в новогоднюю ночь из-за вмешательства Насти.

— Полина, — лицо Андрея напряглось. — Знаешь, я думаю, что всё к лучшему…

— Андрей, — быстро и горячо заговорила Полина. — Пойми, я влюбилась в тебя без всяких приворотов. Просто я в тебя влюбилась. А ещё я помню, как ты смотрел на меня и каким был со мной…

— Полина, я прошу у тебя прощения за ту временную слабость. Это было помутнение, я не устоял перед твоими молодостью и красотой, перед твоей прелестью. Прости меня, пожалуйста, если сможешь! Понимаю, что вёл себя не по-мужски, и очень рад, что обстоятельства сами не дали нам наделать глупостей.

— То есть, ты жалеешь о том, что… — Полина проглотила комок в горле. — И рад, что ничего не получилось?

— Понимаю, что это звучит так себе, совсем не красиво, но да, ты права.

Говоря, Андрей смотрел в тёмное окно на пролетающий мимо снег, и Полина чуть наклонилась, пытаясь заглянуть в лицо собеседника.

— Андрей, посмотри на меня.

Сначала Андрей замер, а потом выполнил просьбу Полины.

— Ты лжёшь, — горько усмехнулась она. — Ты просто сделал выбор в пользу своей трусости, потому что так удобнее и безопаснее. Что ж, имеешь полное право.

— Полина…

— Скажи, ты точно определился? Это окончательное решение?

Андрей молчал, опустив глаза.

— Тогда прощай, — Полина встала и закинула на плечо рюкзачок.

— А ужин? Мы же ещё даже заказ не сделали, — поднял-таки измученный взгляд Андрей.

— Приятного аппетита, — кивнула Полина и быстро пошла между столиками.

* * *

Месяц спустя

Была середина февраля, и, несмотря на зимнюю погоду и традиционные для этого периода метели, солнце уже начинало светить по-весеннему. Темнота, которая порой казалась круглосуточной и вечной, постепенно отступала и рассеивалась.

Однако Полину перемены не радовали: девушка по-прежнему, как и раньше, всё своё время посвящала только учёбе, удалённой работе и домашним делам.

Вспыхнувший было огонь в глазах Полины погас; точнее, был потушен. Однако Полина старалась не унывать: просто ждала того момента, когда боль и разочарование отступят. Она верила, что это рано или поздно произойдёт, иначе и быть не могло.

Глупо, конечно, получилось, и теперь очень неудобно перед Андреем. Остаётся надеяться и уповать на его чуткость. Он человек тонкий, и наверняка понял, что Полина впервые в жизни по уши влюбилась, оттого и вела себя столь групо и назойливо. Опыта серьёзных отношений у неё до той поры не было, и все эмоции, скопившееся в душе́, хлынули на бедного Андрея.

Однако, даже если он этого не понял, изменить уже ничего не получится: дров Полина наломала изрядно, преследуя взрослого одинокого мужчину.

А может, он и не одинокий вовсе? Наверняка у Андрея есть подруга, ведь не может же достаточно молодой мужчина постоянно быть один! Тем более, настолько симпатичный и мужественный представитель сильного пола.

Теперь, когда разум тяжело и медленно возвращался к Полине, мысли одолевали её со страшной силой, и часто она сгорала от стыда. К тому же, боль и тоска проходили слишком медленно, гораздо медленнее, чем хотелось бы.

Лучше бы именно она, а не Славка, выпила тогда зелье. Лучше бы это был приворот, и тогда через два месяца Полину отпустило бы. Да и к Римме можно было обратиться, если бы стало невмоготу.

А так… и невмоготу, и помочь никто не в силах, справиться может только сама Полина.

* * *

В один из этих февральских дней Полина, выходя из учебного корпуса после занятий, заметила вдруг на парковке знакомый серебристый "Солярис".

Подумалось, что Славка оттаял и начал всё-таки встречаться с Настей (с которой Полина теперь практически не общалась), однако, как выяснилось, Полуянов поджидал Полину. Увидев девушку, выскочил из машины и пошёл наперерез.

Заметив недоверчивый и испуганный взгляд Полины, Славка рассмеялся:

— Не бойся, со мной всё в порядке. Просто захотел увидеться с тобой. Я наговорил тогда много чего, и ты под раздачу попала незаслуженно… В общем, прости дурака, Поля!

— Ну тогда привет, Слава, — с облегчением ответила Полина. — Я и не держу обиду на тебя, всё понимаю. Как отдохнул?

— Да шикарно просто! Готов рассказать более подробно, если согласишься пойти со мной на ужин. Тут неподалёку есть хорошее кафе восточной кухни. Должен же я искупить свою вину и чёрную неблагодарность?

— Не придумывай, Слава! — махнула рукой Полина. — Я же сказала, что не обижаюсь. Ну если уж так хочешь непременно что-то сделать для меня, подвези до дома. Буду очень признательна.

— Обязательно подвезу, не сомневайся, но только после кафе, — широко улыбнулся Слава, и проходящие мимо однокурсницы Полины едва не посворачивали шеи.

Полуянов был неотразим, впрочем, как всегда.

— Ладно, поехали, — быстро согласилась Полина, чтобы не маячить перед корпусом и не привлекать внимание любопытствующих.

— Вот, так бы сразу! — Славка взял Полину за локоть и повёл к машине.

Полина поняла, что завтра станет звездой местных таблоидов, появившись на первых полосах. Даже заголовки газеты сплетен себе ярко представила.

"Кто этот загадочный и прекрасный незнакомец?"

"Неужели свершилось?"

"Первая отличница и скромница потока покинула кампус в компании интересного незнакомца"…

…Ужин проходил в приятной обстановке, и Полина обнаружила, что оказывается, совсем не знала Славку. Даже когда он нравился ей, она считала его просто балагуром и душой любой компании.

В действительности Полуянов оказался очень неплохим собеседником: лёгким, ироничным, с чувством меры. Сначала Славка рассказал про отпуск, а потом они начали вспоминать празднование Нового года.

Теперь, когда все страхи и неприятности, связанные с приворотом, отступили достаточно далеко, Полина и Слава могли спокойно обсудить произошедшее.

— А я бы тоже подумал, что Анькин отец тебя чем-то опоил. Ведь у тебя реально будто башню снесло, так ты за ним бегала! — поддел Полину Славка. — Не обижайся только, говорю как есть.

— Да я и не обижаюсь, — вздохнула Полина. — На правду разве обижаются?

Ей вдруг очень захотелось поделиться своими переживаниями, теми самыми, которые она прятала в течение всего этого времени в глубине души.

— Жаль, конечно, что всё было настолько заметно, но я и вправду не могла совладать с собой.

— То есть, получается, что ты по-настоящему втюрилась в Андрея Сергеевича? Сама, без всяких приворотов?

— Да, получается так, — согласилась Полина.

— А он что? Почему вы до сих пор не вместе? Ведь Андрей Сергеевич — одинокий мужчина, и ты ему определённо очень приглянулась. Кто из вас буксует, Поля?

Не выдержав, Полина рассказала Полуянову всё, как было, вплоть до последнего разговора с Андреем в кафе. Славка внимательно слушал, не перебивал и не задавал вопросов, пока Полина не замолчала.

— Мдаааа, сложно, — Полуянов растерянно почесал в затылке. — Я в таких тонких вещах не силён. То есть, он тебе на полном серьёзе так сильно нужен, что замуж бы за него пошла?

— За него пошла бы, — кивнула Полина и вздохнула. — А так, может, и не выйду никогда. Бывают ведь такие женщины, которые вообще замуж не выходят. Помнишь Светлану Михайловну? Она у нас историю преподавала.

— Историчку-то? Помню, конечно. Ничего такая, хоть и старая.

— Да она и не старая вовсе! Это нам тогда казалось, что старая. Вот она никогда не была замужем. Помню, рассказывала нам, девчонкам, что чем старше становишься, тем сложнее найти пару, поскольку требования с годами повышаются, а недостатки видишь яснее. Вот так и я, то есть, почти так. Смотрю на окружающих парней и не вижу ничего, кроме недостатков. А Андрей… Он совсем другой.

— Ты просто очень уж серьёзная, Поля, и всегда была такой. Не обижайся только, правду скажу… Вот иногда общаешься с человеком, и будто искрит. А с тобой общаешься, и вроде понимаешь умом, что ты человек очень хороший, и симпатичная, вроде, но вот никакой романтики, никакой искры. А с другой стороны, ты очень порядочная. Ведь не всякая бы обо мне подумала в той ситуации. Кто-то воспользовался бы приворотом, а кто-то бы просто рукой махнул, дескать, перемогайся, как сможешь, Славян.

— А с Андреем у нас были искры. Он на меня и смотрел не так, как все парни смотрят. Он меня будто видел, понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Славка. — Так же, как я тогда тебя увидел, но только у него это без всякого приворота произошло.

— Вот и мне так казалось. Как выяснилось, просто казалось.

— Я думаю, тебе такой человек, как Андрей Сергеевич, и нужен: серьёзный, обстоятельный, надёжный. Чтобы семью создать, детишек нарожать. А у ровесников-то ведь почти у всех ещё ветер в голове. Конечно, есть те, кто уже в нашем возрасте готов создать семью, но, во-первых, их мало, а во-вторых, их ещё найти надо. Я, например, лет до тридцати точно жениться не собираюсь, а то и дольше. Но вот когда в точности решу, что пора, я не стану жениться на ровеснице, найду девушку моложе меня лет на пять-семь. И многие другие парни поступят так же. А тебе-то когда замуж выходить?

— Видимо, никогда, — развела руками Полина.

— А вот это мы ещё посмотрим. Есть у меня одна идея… Слушай внимательно.

Глава пятая

— Нет, — покачала головой Полина, выслушав Славу. — Нет и нет.

— Почему сразу "нет", Поля? Зачем так категорично?

— Я не хочу никого обманывать, притворяясь твоей девушкой. Особенно, Андрея.

— А что ты теряешь? Тем более, это не ты будешь притворяться моей девушкой, а я буду притворяться твоим парнем. Ты просто сиди рядом со мной и улыбайся…

— …как нездоровая?

— Можешь улыбаться, как здоровая. Я сам всё, что нужно, объясню окружающим. Обещаю, что усердствовать с применением актёрского мастерства не буду. То есть, не стану досаждать тебе поцелуйчиками и всякими муси-пуси.

— Что нам всё это даст? Эта моя поездка с тобой в дом Андрея на празднование двадцать третьего февраля? — кажется, Полина начинала сдавать позиции.

Прежней решимости не было уже ни в голосе, ни во взгляде.

— Если всё пойдёт по намеченному мной плану, мы сможем узнать, действительно ли Андрей Сергеевич к тебе равнодушен, или притворяется, потому что труса празднует.

— Как-то это некрасиво и непорядочно по отношению к Андрею, — с сомнением пробормотала Полина.

— А что такого? Он же тебе пожелал счастья? Пожелал. А ты как бы прислушалась к совету старшего товарища и выполнила его наказ. Соглашайся, Поль? Ну неужели тебе не интересно? Пустись хоть раз в жизни в авантюру, а то совсем замёрзнешь на вершине своих моральных устоев.

— Ладно, — выдохнула Полина, подумав пару минут и решившись. — Но я буду просто молчать и улыбаться, ты сам всё говори. И поклянись, что Андрею не будет больно.

— Обещаю не бить Андрея Сергеевича, — поднял ладонь Славка. — Тем более, я хоть и выше его ростом, в плечах он меня шире, и кулачищи у него, как кувалды.

— Слава, я не шучу, — Полина вдруг вспомнила, как Андрей держал её на руках. Стало жарко, и девушка начала обмахиваться салфеткой, как светская дама веером в театре на премьере. — Палку перегибать не нужно. А я согласилась только потому, что мне очень хочется снова увидеть Андрея. Хоть разочек.

— Увидишь. А я обещаю не перегибать палку. Всё будет в лучшем виде.

— Ага, ты и в прошлый раз так говорил, — вздохнула Полина.

После ужина Полуянов подвёз Полину до дома, и они договорились созвониться через неделю, перед праздником.

* * *

По мере приближения двадцать третьего февраля Полина мандражировала всё сильнее. В глубине души она надеялась, что ветреный Полуянов забудет о ней, однако Славка проявил чудеса пунктуальности и позвонил накануне праздника.

Двадцать третьего, в два часа пополудни, серебристый "Солярис" остановился у ворот ставшего уже знакомым дома. Вскоре появился хозяин, и Полина почувствовала, что ей не хватает воздуха, — настолько перехватило дыхание. За прошедшие месяцы ничего не изменилось: она по-прежнему была по уши влюблена в Андрея.

Андрей открыл вторые ворота, большие и широкие, чтобы Слава смог загнать машину в просторный двор. В какой-то момент Андрей увидел Полину, сидящую рядом со Славой, но видимо, узнавание не сразу соотнеслось с пониманием.

Когда до Андрея дошло, с кем приехал Слава, лицо его побледнело и напряглось. Однако, как только гости вышли из машины, хозяин спокойно и вежливо поприветствовал их.

— Знакомьтесь, — беззаботно заговорил Слава после приветствия. — Это Полина, моя девушка. Хотя…

Славка вполне естественно нахмурился, будто вспоминая о чём-то важном.

— Точно, — он хлопнул себя по лбу. — Как можно было забыть?! Вы ведь знакомы! Полина была здесь на встрече Нового года. Помните, Андрей Сергеевич?

— Помню, — бесцветно отозвался Андрей. — Здравствуйте, Полина! Добро пожаловать.

— Здравствуйте, Андрей Сергеевич. Спасибо!

Первый, самый страшный и неудобный для Полины момент миновал, — Андрей увидел её, спокойно отнёсся к её приезду и принял новую для себя информацию.

Дальше всё шло как будто само собой, и Полина убедилась в том, что Славка не обманул её. Компания была почти та же, за небольшим исключением, потому Полина общалась со всеми присутствующими, избегая встречаться взглядом только с Андреем.

К счастью, хозяин опять занялся шашлыком, потому за столом практически отсутствовал.

Однако со временем Полину начал немного напрягать тот факт, что Славка явно строит глазки одной из "новеньких", незнакомых девушек, оказавшихся в компании впервые.

Очень хотелось поинтересоваться у Славки, что за дела, но Полина, которая пообещала не заниматься самодеятельностью, молчала и невозмутимо наблюдала за происходящим.

А потом она заметила, что Андрей, появляясь за столом, всё чаще бросает мрачные взгляды на Славку. Небольшие карие глаза Андрея периодически останавливались и на Полине, которая так и не могла разгадать выражение этих глаз.

— Я отлучусь ненадолго, так надо, — вскоре едва слышно шепнул Полине Полуянов.

Потом встал из-за стола и вышел. Полина заметила, что та самая девица вышла ещё раньше. Однако Славка просил довериться ему, и Полина продолжала сидеть за столом, делая вид, что не замечает происходящего.

А ещё через некоторое время вышел и Андрей, но этого не заметил никто, кроме Полины, потому что хозяин дома постоянно ходил туда-сюда и занимался какими-то делами.

Уже наступили прозрачные, почти весенние сумерки. Морозы и метели отступили; снег почти не скрипел под ногами, зато следы были хорошо видны. Осторожно ступая, Андрей шёл по следам, ведущим в сторону бани.

Около бани стояла давешняя "новенькая" девушка, а напротив неё, опершись рукой о стену, расположился Слава. Разговор молодых людей носил явно не деловой характер, а Полуянов, казалось, полностью готов был хоть сейчас перейти от слов к действиям.

— Ты ничего не перепутал? — спросил у Славы Андрей, когда Полуянов обернулся, проследив за взглядом девушки.

— А в чём дело? — порядком струхнув, однако не подавая вида и продолжая изображать лихую небрежность, спросил Слава.

— Алина, — обратился к девушке Андрей. — Вы ведь Алина?

— Алиса, — удивлённо пробормотала "новенькая".

— Алиса, не сочтите за невежливость с моей стороны… Не могли бы вы пока вернуться в дом? Мне нужно переговорить с Вячеславом с глазу на глаз, а здесь самое подходящее место.

— А? — моргнув, спросила Алиса.

— В дом иди, Элис! — Слава взял девушку за талию и развернул в сторону дома. — У нас мужской разговор.

Его ничуть не обманул преувеличено вежливый и спокойный тон Андрея Сергеевича. Кажется, сейчас начнётся битие лиц. Или избиение младенцев. Как говорится, за что боролись…

Понятно уж, что Поля совсем не безразлична этому мужику. Эксперимент прошёл успешно, как бы цинично это ни звучало. Только вот как теперь сохранить организм в целости?

Алиса, сообразив, наконец, что от неё требуется, пошла к дому, а Андрей, проводив её взглядом, вновь повернулся к Славе.

— Ты сюда с Полиной приехал и позиционировал себя, как её парень, или я ошибаюсь? — тихо и угрожающе заговорил Андрей.

— Нет, не ошибаетесь, — Слава решил, что тоже не лыком шит, и голыми руками его не взять, потому ответил, вызывающе подняв подбородок.

— Тогда какого чёрта ты позоришь Полину перед остальными? Унижаешь её?

— Странные выводы, Андрей Сергеевич, — пожал плечами Слава. — Из чего вы их сделали?

— Ты дурака из себя не строй! — казалось, Андрей сдерживается из последних сил. — Неужели настолько невтерпёж, что прямо при Полине начал волочиться за этой Алисой? Мало того, что ни ума, ни вкуса тебе это не прибавляет, так ещё и Полину ставишь в неудобное положение.

— Полина, Полина… — протянул Слава. — Вам-то что за дело до неё и до наших с ней отношений? Вы что, её папа?

— Слышь ты, молокосос… — схватив Славу за грудки, Андрей впечатал его в стену и начал трясти.

Слава, ухватив запястья Андрея, попытался вывернуться, но не тут-то было. Завязывалась потасовка.

— Прекратите! — совсем рядом раздался негромкий, но яростный голос Полины.

Схватив Андрея за плечи, девушка пыталась оттащить его от Славы.

— Андрей, отпусти! Да перестаньте вы! — пыхтела Полина, предпринимая огромные, но абсолютно тщетные усилия. — Андрей! Отпусти Славу!

До Андрея, ослеплённого бешенством, доходило медленно, но всё же дошло. Он разжал руки и отступил на шаг от Славы.

— Прости, Полина, — отдышавшись, заговорил он. — Вячеслав абсолютно прав. Это не моё дело.

Андрей повернул к дому и уже сделал пару шагов, но Полина, вцепившись в его руку, попыталась его удержать.

— Подожди, Андрей! Не уходи, поговори со мной, пожалуйста!

— Ладно, пойду я, — неунывающий Полуянов поправил куртку и свитер, подмигнул Полине и пошёл к дому, насвистывая мелодию "Last Christmas".

Полина и Андрей остались вдвоём. Стояли, не глядя друг на друга.

— Андрей, я хочу попросить у тебя прощения за этот глупый спектакль, — собравшись с силами, заговорила Полина. — Мы со Славой специально всё это подстроили, чтобы узнать, равнодушен ты ко мне, как уверял, или нет.

— Узнали? — усмехнулся Андрей, по-прежнему не глядя на Полину.

— Я знаю, что ты не простишь. Нельзя так поступать с людьми… как мы поступили. Чувства человека принадлежат только ему самому, и делиться ими он может лишь по собственной воле. С тем, с кем сочтёт нужным делиться.

— Зачем ты хотела знать, равнодушен я к тебе или нет? — Андрей, наконец, поднял глаза и посмотрел на Полину.

— Затем, что не могу забыть тебя, — прошептала девушка. — И мне без тебя плохо, очень. Я не знаю, почему получилось именно так. Я сама этому не рада, но ничего изменить не могу. Поверь, это не каприз сумасбродной девчонки. Понимаю, что я слишком назойлива…

Андрей опять отвернулся. Опустив голову, задумчиво рассматривал что-то на плотном, почти весеннем снегу. Будто боролся сам с собой и решался на что-то.

— Я пойду, — вздохнула Полина. — Хочу домой. Такси сейчас вызову, и…

— Подожди, — Андрей быстро приблизился, и ладони Полины утонули в его руках.

Держал мягко и ласково. Так, будто это не он несколько минут назад хватал за грудки Славку, пытаясь душу из него вытрясти. От кистей Полины по всему телу начало распространяться знакомое приятное тепло.

— Не уезжай, пожалуйста, Полина! Я хочу… Очень хочу, чтобы ты осталась сегодня здесь, со мной.

— Андрей… — Полина не успела подумать о том, что вот-вот расплачется, а слёзы уже бойко покатились по пылающим щекам.

Андрей прижимал Полину к себе и целовал в пылающие солёные щёки.

— Я понял сегодня, что единственный способ оградить тебя от боли, обмана, предательства и всяческих бед, — самому находиться рядом с тобой постоянно и отгонять эти беды. Понял: наступил момент, когда страх снова испытать предательство стал меньше, чем страх за то, что кто-то причинит боль тебе. И ещё, Полина… Я никогда не был трусом.

— Я и не говорила, что ты трус, — Полина обняла Андрея за шею и прижалась щекой к его щеке.

— Говорила. И думала.

— Прости, — отстранившись, Полина заглянула в глаза Андрея, но он тут же снова обнял девушку и прижал к себе.

— Жаль, что пока не получится продолжить с того места, на котором мы остановились в новогоднюю ночь, — улыбнулся Андрей.

— Мы подождём. Гости же когда-то нагосятся и уедут, — тоже улыбнулась Полина.

— Ты права. Совсем не важно, когда они уедут. Главное, что ты останешься.

* * *

Полина и Андрей поженились летом. Свадьба была небольшой и спокойной, в узком кругу близких родственников и друзей. Слава Полуянов, разумеется, был в числе приглашённых, — всё такой же свободный, ветреный и неотразимый.

Через год после свадьбы, вскоре после защиты диплома, Полина родила Андрею сына Егора, а ещё через три года — дочь Арину.

Несмотря на то, что Андрей и Полина встретились и полюбили друг друга при весьма странных обстоятельствах, верят они только в собственные силы и в друг друга.

Игнатушка

Глава первая

Игнат остановился у очередной белой двери с прикрученной к ней типовой табличкой, осторожно постучал, открыл двери и почти вежливо заговорил:

— Здравствуйте! Можно?

Его взору открылся небольшой кабинет. За одним из столов сидели три похожие друг на друга, как сёстры, женщины лет около пятидесяти и пили чай. Все три — с короткими осветлёнными волосами, одинаково подведёнными глазами, все одинаково грузные, да и одеты в похожие кофты, как в униформу.

— Молодой человек, закройте двери с той стороны и прочитайте объявление, которое висит на ручке, — растягивая слова, заявила одна из обитательниц кабинета. — Технический перерыв.

— Я системный администратор. Точнее, я вместо него, — холодно ответил Игнат, даже не сделав попытку закрыть двери. — Прибыл из головного офиса. Мне некогда ждать, показакончатся ваши технические перерывы. Компьютеры готовы к диагностике?

Действительно, в какой кабинет ни зайдёшь, — именно там в данный момент технический перерыв. А Игнат и без того сегодня злой, как чёрт, поскольку день не задался с самого начала, с утра. Сначала машина не завелась. Автобус он прождал двадцать семь минут и, естественно, опоздал на работу. Получил выговор от начальника — пока устный, к счастью.

Да ещё с Ульяной вчера поссорился… Они встречались уже в течение четырёх месяцев, и Игнату даже стало казаться, будто он встретил, наконец, свою судьбу. До этого Игнат, которому не так давно исполнилось двадцать четыре года, дольше месяца не смог продержаться рядом ни с одной из своих бывших девушек, — либо ему самому становилось скучно, либо девушки уходили, мотивируя разрыв скверным характером Игната.

Спрашивается, почему, если ты стараешься быть с людьми предельно честным и откровенным, тебя сразу обвиняют в том, что у тебя невыносимый характер? Что же получается? Все ждут от окружающих только лжи и лести? Лги напропалую, и будет тебе счастье?

Вот и Ульяна заявила, что устала. Дескать, и инфантилен Игнат, и эгоистичен. И внимания ей уделяет мало, — то он на работе, то дома за компьютером сидит.

Сидит, конечно! Только он из дома тоже работает, а не в игрушки играет.

— А зачем сразу так резко-то? Такой молодой, и такой дерзкий! — возмутилась женщина с "тягучим" голосом. — Новенький что ли?

— Нет, просто тот специалист, который курирует ваш офис, в отпуске, — небрежно ответил Игнат, отодвинул стул, устроился за ближайшим столом, поправил довольно длинные светлые волосы и сдул со лба челку. — Сегодня к вам на диагностику направили меня.

По тону Игната ясно чувствовалось, насколько он "рад" своей сегодняшней выездной работе.

— Женя, значит, в отпуске? — заговорила вторая женщина. — Жаль, жаль… Нет, ну мы рады за него, конечно, но жаль.

— А мне-то как жаль, — усмехнулся Игнат.

Обслуживание и диагностика рабочих компьютеров никогда не являлись обязанностями Игната. У него была гораздо более творческая и сложная работа.

Женщины переглягулись, и какая-то из них пожала плечами. Предложить Игнату чай никто не решился; а вот с Женей они всегда подолгу пили чай и разговаривали. Хорошо, что в следующий раз он придёт, а не этот высокомерный блондинчик.

* * *

Игнат вышел из офиса в начале седьмого. Погода, несмотря на конец августа, стояла ещё летняя, но это было единственное обстоятельство, которое хоть как-то радовало Игната и примиряло его с действительностью.

В остальном никаких приятных перспектив не предвиделось. Завтра снова ехать на диагностику, в другой филиал. Машина наверняка не заведётся, а значит, необходимо искать хорошую мастерскую и готовить приличную сумму за ремонт.

Какая будет сумма — пока не известно, а следовательно, отпуск, который у Игната будет в ноябре, под вопросом. Нет, ну отпуск-то обязательно будет. Вопрос-то не в этом, а в том, где и как Игнат этот отпуск проведёт. Хотелось как лучше, но теперь перспектива вырисовывается такая себе.

Ещё в выходные надо как-то добраться к родителям — Игнат обещал им приехать и помочь с уборкой картофеля. Машины, считай, нет, и придётся опять же трястись на автобусе в течение пяти часов. За такси отдашь столько, что можно в отпуск слетать на эти деньги.

И с Ульяной как быть? Звонить ей или нет? Подумав, Игнат решил, что звонить не будет. А это значит, что нужно решать проблему с ужином самому, сегодня и в ближайшее время. В данный момент есть хотелось так, что желудок сводило.

Подошёл автобус, но в него ломанулось столько народу, что двери закрылись не с первого раза. Игнат оказался в числе тех, кто остался на остановке, зато был вознаграждён: тут же подошёл второй автобус нужного маршрута, почти пустой, и штурмовать его не пришлось.

Игнат устроился на одиночном сиденье у окна, оплатил проезд по штрих-коду, вставил наушники в уши и сделал вид, что уснул. Можно отключиться на полчаса и не думать ни о чём. "Только не трогайте меня, пожалуйста!"

Не тут-то было. Через несколько остановок, когда народу в автобус поднабилось, рядом с Игнатом откуда ни возьмись появилась сухонькая старушка. Он заметил её, глядя из-под ресниц, но продолжал делать вид, что спит.

Внутри опять поднялось раздражение. Да что же это такое? Оставят его сегодня в покое или нет? Самый час пик, толпа людей едет с работы (ладно хоть, ещё учебный год не начался), а куда, спрашивается, едет эта бабушка в самой толпе? Или откуда? Потому человек, который весь день трудился и устал, как собака, должен уступать место? Нет уж, дудки! Надо ей непременно ехать в такой час, пусть едет на общих основаниях.

Игнат продолжал сидеть и делать вид, что спит. Кто-то тронул его за плечо, но он не реагировал.

— Молодой человек, посадите бабушку! — даже несмотря на наушники, какой-то резкий женский голос пробуравил мозг.

Игнат проигнорировал призыв.

— Не слышит, — ответил второй женский голос.

— Или притворяется, — опять "первая". — Уши заткнул и делает вид, будто не слышит. Все они сейчас такие!

— Может, и вправду устал человек, — поддержал Игната какой-то мужчина.

— Ага! — вновь взвизгнула "первая". — Сразу видно, прямо перетрудился! Наверняка неработь!

"Да пошла ты!" — устало подумал Игнат, и вдруг начал по-настоящему погружаться в сон.

— Ну если так устал, пусть отдохнёт, — явственно донёсся до Игната тихий и спокойный голос старушки, прозвучал прямо в голове, так, что наушники не помешали.

После этого Игнат окончательно погрузился в глубокий сон.

…Открыв глаза, Игнат упёрся взглядом в очень высокий белый потолок. Закрыл глаза, подумал, попытался вспомнить, где он, и как тут оказался. Вспомнил, как ехал в автобусе. Но как приехал, вышел из автобуса и пришёл домой, — совсем не помнил.

Снова поднял веки. Перед глазами бесшумно качнулось нечто длинное и тёмное, будто какой-то трос. Игнат, увернувшись, сел и наткнулся взглядом на какое-то странное гигантское существо. Тут же вскочил, пытаясь закричать и пятясь. И только тогда понял, что на него смотрит гигантских размеров таракан.

Думать и удивляться было некогда. Увидев край какой-то гигантской портьеры, показавшейся знакомой, Игнат изо всех сил подпрыгнул, вцепился в плотную ткань и начал карабкаться вверх.

Он, в отличие от многих одноклассников, во время учёбы в школе очень любил урок физкультуры, а особенно столь нелюбимую почти всеми гимнастику.

Игнат всегда был среднего роста, худощавый и стройный, и ему легко давались такие задачи, как подтягивание и лазание по канату. А теперь, после того, как он начал дважды в неделю посещать тренажерный зал, дела пошли ещё лучше, — он находился в отличной физической форме.

Да и страх, надо заметить, очень мотивировал, придавая ловкости и силы. Шутка ли — гигантский таракан!

Забравшись достаточно высоко, Игнат ухватился за широкую металлическую рейку и вскоре почувствовал, что стоит на какой-то гладкой поверхности. Леса́ какие-то что ли? Почему тогда поверхность настолько гладкая?

За спиной располагались широкие разноцветные панели, почему-то напоминающие книжные переплёты. Игнат провёл ладонью по одной из них и принюхался: странно… И запах книжный.

Набравшись смелости и глянув вниз, Игнат увидел, как напугавший его до полусмерти таракан, он же прусак рыжий, быстро бежит к огромной деревянной двери цвета кофе с молоком. Похоже, не понравилось таракашке здесь.

Игнат сел, свесив ноги, и огляделся. Огромный зал, в котором он находился, показался странно знакомым. Какое-то до боли родное воспоминание формировалось в подсознании, однако выхода в сознание пока не находило.

Неожиданно взгляд упал на висящий почти под потолком огромный портрет с надписью "Джорж Гордон Байрон, 1788–1824 г.г.", и спина у Игната покрылась липким потом, даже между лопатками потекло.

Когда-то давно в школе, в которой некогда учился Игнат, один из кабинетов английского языка переоборудовали в кабинет информатики, а портрет Байрона так и остался висеть на стене, переживая ремонты и прочие преобразования.

Что же получается? Игнат находится в своей бывшей школе, в кабинете информатики, и сидит на… стеллаже с книгами?!

— Да ладно! — пробормотал Игнат и, свесившись с полки, оглядел класс. Да, ошибки быть не могло, это кабинет информатики.

— А компы всё те же! — воскликнул Игнат, в котором не вовремя проснулся профессионал. — Они же ещё при нас были допотопными!

Думать о том, почему таракан оказался гиганским, а сам он забрался по шторе на стеллаж, Игнат долго не хотел, но пришлось. Встал и осмотрел себя; сам он воспринимал себя так же, как всегда. Однако факт оставался фактом… Игнат понял, что уменьшился в размерах в десятки раз.

— Вот это кринж… — пробормотал он. — Как я сюда попал? И почему я меньше таракана?

Оставалась последняя надежда: может, всё это сон? Игнат что есть силы ущипнул себя за руку и зашипел от боли.

— Чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт! Что происходит?! И жрать охота…

Запах в кабинете стоял нежилой. А ещё понятно было, что здесь недавно сделали ремонт. Ну да, ведь скоро начнётся учебный год. Даже случайно заблудившийся таракан сбежал отсюда, значит, еды тут нет и давно не было.

— Я в своей бывшей школе, — вслух рассуждал Игнат. — Думать, как и почему, смысла нет. Надо выбираться отсюда и идти к родителям. Если я в своей бывшей школе, значит, я в своём родном городке.

Игнат спустился по шторе вниз и пошёл к двери. Он надеялся на то, что между дверью и полом, как обычно, есть щель, и надежды его оправдались. Правда, спускаться с третьего этажа пришлось целую вечность. Особенно сложно Игнату давались лестницы.

К счастью, несмотря на то, что на улице уже стемнело, рабочие, делающие ремонт в школе, продолжали сновать туда-сюда, и двери чёрного хода были открыты.

С улицы тянуло почти осенней вечерней свежестью, однако, едва перебравшись через порог, Игнат почувствовал, как начал задыхаться. И чем дальше отходил от двери, тем труднее становилось дышать.

Поняв, что вот-вот потеряет сознание, и его просто-напросто затопчут, из последних сил заспешил обратно. Как только оказался в тёмном чулане, в котором всегда хранились лопаты, грабли и мётлы, дыхание начало выравниваться.

Немного постоял в углу, чтобы случайно не задели, и попытался снова выбраться на улицу. Увы, результат оказался прежним.

— Что же получается? — опять начал вслух рассуждать Игнат. — Я не могу покинуть школу? Если выйду, мне просто кранты?

— Ты слышишь писк? — сверху раздался громоподобный голос и рядом с Игнатом оказался огромный сапог. — Мышь что ли? Или крыса?

"Мышь или крыса?!"

Вот о них Игнат совсем не подумал. Крысы — это вам не такараны! Они не побрезгуют, съедят! Пришлось вернуться в кабинет информатики, и на этот раз путь занял ещё больше времени.

Стояла глубокая ночь, а Игнат, раскачиваясь из стороны в сторону, сидел на подоконнике, напоминавшем опустевшую площадь.

— Я скоро от голода загнусь, — простонал Игнат. — Какую выбрать гибель? От голода или от удушья?

И вдруг его осенило.

— Это всё та бабка из автобуса! Это она, разозлившись, заколдовала меня. Я что, получается, не уступил место ведьме?

Трудно поверить, но после того, как уменьшился, Игнат, казалось, мог поверить во что угодно.

Следом за этой тяжёлой мыслью пришла следующая — спасительная.

— Интересно, Алебарда до сих пор работает в школе? — воскликнул Игнат и опять вскочил.

Алевтина Николаевна Бардукова работала преподавателем истории и обществознания в школе, которую закончил Игнат, уже более сорока́ лет. Кто и когда дал ей прозвище "Алебарда"? Столь любимая Алевтиной Николаевной история об этом умалчивала. Однако Алебардой Алевтину Николаевну называло точно не одно поколение учеников. Игнат очень подозревал, что не только учеников, но и учителей.

Характером Алебарда обладала тяжёлым, мелочным, склочным, сварливым и злопамятным, однако предметы свои знала превосходно, и работу выполняла великолепно. Ни один из учеников Алебарды ни разу не завалил ни в одном из учебных заведений предметы, которые преподавала Алевтина Николаевна.

Правда, сейчас Алебарда интересовала Игната отнюдь не в связи с её профессионализмом. Игнат помнил, что Алевтину Николаевну периодически мучила обостряющаяся язва, потому у исторички всегда была при себе какая-нибудь еда, так называемый перекус.

Сейчас конец августа, и у подавляющего большинства учителей закончились отпуска. Осталось молиться о том, чтобы Алебарде не пришла в голову идея уйти на заслуженный отдых.

— Только не это, Алевтина Николаевна! — бормотал Игнат, спускаясь по шторе с подоконника. — Рано вам ещё отдыхать! А как же ученики, Алевтина Николаевна? Вы им очень нужны, поверьте! Уж я-то знаю не понаслышке. Я же сам у вас учился, и вы мне сейчас очень нужны, очень!

К счастью для Игната, Алевтина Николаевна, видимо, рассуждала точно так же, потому что, едва пробравшись через щель под дверью в кабинет истории, Игнат заметил на одном из подоконников электрический чайник и нечто, прикрытое салфеткой.

Нюх обострился, уловив запах банана и какой-то выпечки, а желудок радостно свернулся от предвкушения в бараний рог. Правда, шторы в этом кабинете оказались более короткими, и попрыгать пришлось изрядно, прежде, чем удалось ухватиться за край полотна.

Банан Игнату открыть, разумеется, не удалось, несмотря на то, что хотелось неимоверно, а вот печёный пирожок с рисом и яйцом пришёлся очень кстати. Оставалось надеяться на то, что Алебарда не заметит перемен, произошедших с пирогом (ну много ли там Игнат наел в масштабах всего пирога?), и не станет прятать еду в стол.

Насытившись, Игнат решил устроиться на ночлег прямо в кабинете истории, чтобы утром позавтракать, однако среди ночи его неудержимо повлекло в кабинет информатики. Пришлось следовать зову души. И тогда Игнат понял, что старушка-колдунья определила его кем-то вроде домового, только по профессии…

* * *

Спустя неделю

— Татьяна Николаевна, — Алексей Васильевич, директор школы, хитро посмотрел на Таню небольшими и быстрыми тёмными глазами. — Прошу, соглашайтесь. У нас прекрасно оборудованный кабинет информатики, один из лучших в городе.

— Но ведь я учитель физики, Алексей Васильевич, — смущённо пробормотала Таня и поправила очки. — Я, конечно, разбираюсь, но…

— Часы физики полностью все ваши, Татьяна Николаевна! А вместо классного руководства предлагаю вам нагрузку преподавателя информатики для части среднего звена. Олег Валерьевич один не справляется, ведь информатика начинается с пятого класса. Вы возьмёте на себя пятые-шестые классы.

— А если классное руководство, то в каком классе? — с надеждой спросила Таня.

— В восьмом "В". А восьмой "В" — это… Это сложный класс.

Таня проходила педагогическую практику в школе и прекрасно представляла себе восьмиклассников. Таню с её маленьким ростом и щуплой фигуркой они в упор не видели.

Если ученики девятых- одиннадцатых классов уже мотивированы и нацелены на сдачу экзаменов, а ученики пятых-шестых ещё слушаются, то семиклассники и восьмиклассники — самые отчаянные. На уроках физики она ещё справлялась с ними худо-бедно, но классное руководство ей точно не потянуть. Вот если бы пятый класс…

Тяжело вздохнув, Таня решилась.

— Хорошо, давайте так, Алексей Васильевич. Я согласна преподавать информатику в пятых-шестых классах.

Таня понимала, что ей придётся дневать и ночевать в школе, поскольку из-под завалов работы будет не выбраться, но разве она не этого хотела, сбегая из краевого центра в самый отдалённый городок на севере края?

Предательство и душевная боль лечится только так — работой, работой и снова работой…

Глава вторая

Алебарда не подвела, и Игнат теперь посещал кабинет истории три, а то и четыре раза в день. Разве мог он себе представить раньше, что этот кабинет будет настолько манить его?

Конечно, рацион Алевтины Николаевны, по мнению Игната, оставлял желать лучшего, однако, как известно, от добра добра не ищут. Сложнее всего Игнату было обходиться без свежих фруктов — раньше он всегда ел их достаточно много.

Алебарда приносила только бананы, которые Игнат не мог открыть, из-за чего очень переживал, и печёные яблоки. Сначала эти яблоки показались Игнату редкостной гадостью, но постепенно он привык к ним и даже вошёл во вкус.

Зато пару раз Игнату несказанно повезло: ему удалось забраться в контейнер с очищенными и нарезанными огурцами. А ещё у Алевтины Николаевны всегда было печенье в пакете.

Конечно, о горячей пище оставалось только мечтать, но оптимистичный Игнат всё равно считал, что продовольственная проблема практически решена. Особенно радовал тот факт, что кабинет истории был расположен на том же этаже, что и кабинет информатики.

Правда, возникли новые проблемы, гораздо более серьёзные: летние каникулы закончились, и начался учебный год. Каждый человек наверняка в курсе, что представляет собой достаточно большая школа во время перемены. Игнат всерьёз рисковал быть элементарно расплющенным. Зато двери школьной столовой гостеприимно распахнулись для Игната. Правда, школьная еда никогда особо не вдохновляла его, потому посещения кабинета истории не утратили своей прелести.

По понятным причинам во время перемен Игнат отсиживался в до сих пор пустующем кабинете информатики. Да и во время уроков покидал укрытие крайне редко, поскольку, хоть он и был очень маленьким, невидимым всё же не был. Относительно спокойная жизнь начиналась только по вечерам.

* * *

В один из дождливых сентябрьских дней Игнат, сидя на подоконнике, наблюдал в окно за тем, как ветер начинает срывать и кружить самые первые, рано пожелтевшие листья.

Он очень переживал за родителей — ведь они не получали от него вестей уже почти две недели. Возможно, Игната уже ищут, если мать с отцом забили тревогу. Игнат даже подумать боялся о том, что они чувствуют.

Однако выбраться из школы и дойти до дома родителей не представлялось возможным. Несколько раз он пытался покинуть здание школы, и эти попытки всегда заканчивались одинаково: сильнейшим приступом удушья.

Складывалось ощущение, что Игнат не мог дышать никаким воздухом, кроме школьного, а лучше всего он чувствовал себя здесь, в кабинете информатики.

Все личные вещи Игната таинственным образом исчезли во время превращения. Эх, вот бы он уменьшился вместе с вещами! Хотя бы со смартфоном, чтобы отправить родителям сообщение.

В самый разгар невесёлых мыслей Игната раздался звук открываемой двери, и послышался энергичный голос бессменного директора школы Алексея Васильевича Калачёва, которого не одно поколение учеников (и разумеется, учителей) называло "Калач".

— Вот, Татьяна Николаевна, теперь это ваши владения, так же, как кабинет физики. Смотрите, знакомьтесь, располагайтесь!

— А второй преподаватель информатики… кажется, Олег Валерьевич, занимается в другом кабинете?

Сначала Игнат услышал звонкий и мелодичный голос, а уже потом увидел невысокую и худенькую темноволосую девушку, огромные, почти чёрные глаза которой были скрыты за стёклами очков.

Длинные волосы девушки были собраны на затылке в невыразительный пучок, сама она была одета в серый брючный костюм, а на ногах "красовались" скучные туфли на платформе.

Игнату всегда нравились эффектные девушки, которые следят за собой и стильно одеваются. И эта девушка… Татьяна Николаевна, или как её, за собой, конечно, следит: Игнат отметил качественный, не вызывающий маникюр и ухоженные брови.

Однако назвать нового преподавателя информатики эффектной язык не поворачивался, а с умением подбирать одежду, тут, похоже, совсем кисло. Даже строгий костюм может выглядеть стильно, было бы желание. Судя по всему, желания нет. Или Татьяна Николаевна представляет себе образ учителя именно таким серым.

Остановившись на половине мысли, Игнат задумался. Что-то такое сказал Калач… Ах да! Оказывается, в школе есть ещё один кабинет информатики, и там заправляет некто Олег Валерьевич!

Раньше был только один кабинет, этот, и никакого Олега Валерьевича не было в школе. Значит, скорее всего, там, у Олега Валерьевича, компы получше. Уж точно не из времён Царя Гороха. Интересно, почему же старушка "определила" Игната именно сюда? Нарочно?

Калач ушёл, а Татьяна Николаевна начала задумчиво ходить по классу и рассматривать компьютеры. Игнат осторожно перебрался на учительский стол и на всякий случай устроился подальше от сумки Татьяны Николаевны.

Девушка подошла и устало опустилась на стул. Игнат почувствовал едва уловимый нежный аромат духов, и этот аромат ему неожиданно понравился.

— А говорил, что у них прекрасно оборудованный кабинет информатики, один из лучших в городе, гордость школы, — грустно сказала Татьяна Николаевна.

Игнату стало так смешно, что он не выдержал и расхохотался. Так смеялся, что даже на стол упал и начал хлопать ладонями по столешнице.

Татьяна, уловив какое-то движение и странный тоненький смех, больше похожий на писк, вскочила и начала приглядываться к столу.

— Господи, тут ещё и тараканы! Или что это за жук? — испуганно воскликнула она, схватив какую-то книгу и приготовившись обороняться от "страшного зверя".

— Эй, эй, полегче! — закричал Игнат, вскочил на ноги и поднял руки вверх.

— Что?!

Глаза Татьяны Николаевны, похожие на перезрелые тёмные вишни, стали, кажется, больше очков. Она внимательно присмотрелась к Игнату, как-то странно обмякла и рухнула на пол.

— Вот чёрт! — пробормотал Игнат. — Я, конечно, всегда догадывался, что произвожу неизгладимое впечатление на девушек при личном знакомстве, но не до такой же степени! Это уже перебор!

Спустившись со стола, Игнат подошёл к лицу Татьяны Николаевны.

— Кто же в обморок в очках падает? — проворчал он. — Ладно хоть, не сломались и не разбились.

Уцепившись за дужку очков, Игнат забрался на ухо Татьяны Николаевны.

— Татьяна Николаевнаааааа! Ааааауууу! Очнитесь! — что есть силы завопил Игнат и закашлялся.

Поскольку девушка никак не реагировала, пришлось перейти к экстренным мерам. Игнат осторожно переместился к носу Татьяны Николаевны и начал щекотать около одной из ноздрей. Вскоре он добился желаемого: девушка прерывисто вздохнула, ресницы её задрожали, и Игнат понял, что сейчас она чихнёт. Хорошо, что опять успел переместиться к уху и вцепиться в небольшую серьгу.

— Боже, что это было?! — с отчаянием прошептала девушка, схватила себя за ухо и быстро села.

Игнат, не ожидавший от неё такой прыти, порядком перетрусил.

— Значит, мне не показалось? И вы существуете? — спросила Татьяна Николаевна, рассматривая Игната, сидящего у неё на ладони.

— Кто это "мы"? — удивился Игнат.

— Фиксики, — пояснила Татьяна Николаевна.

— Это единственное объяснение, которое пришло в твою голову? — Игнат вскочил на ноги и подбоченился, а потом удивлённо уставился на девушку. — Погоди, ты что, слышишь меня и понимаешь?

— Мне самой сложно поверить в это, но да, это так. Конечно, голос у вас тихий и тонкий, но я прекрасно слышу вас и понимаю.

— Можешь обращаться ко мне на "ты", я не такой уж старый. Мне всего двадцать четыре года.

— И мне, — обрадовалась Татьяна Николаевна. — Мне тоже двадцать четыре.

— Может, встанешь с полу? А то вдруг кто-нибудь зайдёт, а тут ты такая сидишь и общаешься с собственной ладонью.

Аккуратно удерживая Игната в руке, девушка поднялась, а потом опять села на стул, туда же, где сидела до обморока.

— Можешь посадить меня на стол, — посоветовал Игнат. — Мне будет спокойнее.

— А ты не исчезнешь? — с тревогой спросила Татьяна, выполняя просьбу Игната.

— И рад бы, да не могу.

— Почему рад, и почему не можешь?

— Ты всегда такая любопытная, Таня?

— Откуда ты знаешь, как меня зовут?

— Таня, не тупи. Я слышал, как вы разговаривали с Калачом, и он называл тебя Татьяной Николаевной. Калач — это тот самый чел, который насвистел тебе про прекрасно оборудованный компьютерный класс. Ты что, новая учительница информатики?

— Вообще-то я новый преподаватель физики. Но меня уговорили взять часы информатики в пятых и шестых классах вместо классного руководства в восьмом "В".

— Может, ты и права, что согласилась. А с компьютерами я тебе постараюсь помочь, если мы с тобой найдём общий язык.

— То есть, ты и вправду Фиксик?

— Таня, перестань!

— Нет, ну а что я должна думать?! Мне совсем не хочется верить в то, что я сошла с ума.

— Не переживай, не сошла. Никаких Фиксиков не существует. Я обыкновенный человек, меня просто заколдовала старая ведьма.

— Зачем? — моргнула Таня.

— Я себя вёл не слишком вежливо по отношению к ней, вот она и разозлилась. И вот теперь я обречён жить здесь, в этом кабинете. Насколько я понял, я стал кем-то вроде домового, но только не в доме, а в компьютерном классе.

— А расколдовать тебя можно? Как там в сказках бывает?

— Ты, Таня, меньше в сказки верь, мой тебе совет.

— Да я и так не верю уже, — тяжело вздохнула девушка. — Но вот ты же появился, а значит, сказки иногда встречаются в жизни?

— Лучше бы не встречались, — настала очередь Игната тяжело вздыхать.

— А как тебя зовут?

— Игнат.

— И давно ты тут живёшь?

— Недели две уже, ещё каникулы были, когда меня сюда… определила эта грымза старая. Тань, а у тебя поесть ничего нет с собой?

— Есть, банан и питьевой йогурт, — Татьяна с готовностью схватилась за сумку. — А чем ты тут питаешься?

— К Алебарде в кабинет хожу, у неё всегда есть с собой что-нибудь вкусное.

— К кому?!

— К Алевтине Николаевне, преподавателю истории. Тань, пожалуйста, дай мне кусочек банана, если не жалко.

— Да конечно же не жалко, что ты! — засуетилась Таня. — Сейчас почищу банан. И лист бумаги надо… А, вот, бумага для записей. Сейчас на чистый лист положу кусочек.

— Угу, — кивнул Игнат, у которого от аромата банана закружилась голова.

— А йогурт хочешь? — спросила Таня.

— Нет, спасибо, не увлекаюсь. Если уж очень захочется, пью обычный кефир.

Пока Игнат ел, полностью отдаваясь этому занятию и не думая о том, как он выглядит со стороны, прозвенел звонок на перемену.

— Ой! — испуганно воскликнула Татьяна. — У меня ведь сейчас первый урок в этой школе, а я совсем забыла! Мне пора, Игнат. Но вечером я обязательно зайду. Ты ещё не всё мне рассказал.

Игнат лишь кивнул и махнул рукой, не отрываясь от поглощения банана.

"Вот заодно и узнаем, что ты за человек, Таня, — подумал Игнат. — И по-настоящему ли поверила мне".

По правде говоря, у Игната было очень мало надежды на то, что Таня ему поверила. Но разве мог он осудить её в данной ситуации? Вот сам он ни за что бы не поверил, окажись на месте Тани. Скорее, сочинил бы для самого себя какую-нибудь мало-мальски правдоподобную версию, основанную на достижениях научно-технического прогресса.

А если Таня не поверила, то она либо станет избегать общения с ним, либо попытается от него, Игната, избавиться. Однако он решил пока не думать о плохом. Насытившись, завернул остатки банана в лист бумаги, как в ковёр, припрятал запасы за цветочным горшком и отправился в кабинет физики.

Пробраться на подоконник за спинами учеников не представляло никакой сложности; Игнат занял место в партере и начал наблюдать за тем, как проходит урок.

Вскоре Игнат понял, что Таня ведёт урок в седьмом классе. Кстати, тему молодая учительница преподносила достаточно легко и, можно сказать, увлекательно. Разумеется, в той степени, в которой может быть увлекательна физика.

Ученики, правда, слушали не очень, но хотя бы вели себя относительно спокойно. После седьмого "А" на урок пришёл седьмой "В", и ситуация изменилась. Несколько учеников постоянно мутили воду, отвлекали одноклассников и едва не сорвали урок. На следующем уроке всё повторилось, и Игнат понял, что необходимо принимать экстренные меры по спасению Тани.

Вернувшись в кабинет информатики, Игнат посвятил остаток дня выпрямлению самых маленьких и тонких скрепок для степлера. Изготовленное оружие он опять завернул в кусочек бумаги и спрятал в батарее. На полу было оставлять опасно, уборщица просто вымела бы свёрток, а с подоконника слишком долго спускать.

Через несколько часов в замке́ повернулся ключ, и в кабинет вошла Таня. Вид у неё был очень усталый и измученный, зато она принесла для них с Игнатом из столовой творожную ватрушку.

Закрыв двери изнутри, Таня включила свет, оглядела класс и нерешительно позвала:

— Игнатушка, ты тут?

Это прозвучало настолько тепло и по-доброму, что Игнат сначала даже сло́ва вымолвить не мог. Таня поверила ему! А это значит, что всё непременно будет хорошо.

— Я тут, на подоконнике! — погромче крикнул он.

Таня опять услышала его. Подошла, взяла Игната в руку и перенесла на стол.

— Давай ужинать, — распорядилась она и указала на ватрушку. — Сначала ты, а потом я. Как хорошо, что ты никуда не исчез, Игнатушка, и в моей жизни появилась сказка!

Конечно, Игнат был ещё достаточно молод, но всё же представлял из себя далеко не желторотого юнца. Однако он не помнил, чтобы кто-то ещё, помимо родителей, разумеется, так нуждался в нём и так радовался ему.

Вот о родителях он и хотел поговорить с Таней теперь, когда понял, что ей можно доверять.

— Таня, мне очень нужна твоя помощь, — поужинав и устроившись поудобнее, заговорил Игнат.

— Конечно, ты можешь на меня рассчитывать! Что нужно сделать? — с готовностью и энтузиазмом отозвалась Таня.

— Когда ты поешь, я продиктую тебе адрес. Ты его запишешь. А потом нужно будет туда сходить. Понимаю, что ты очень устала сегодня, но чем скорее, тем лучше. Это адрес моих родителей, которые вот уже две недели не имеют от меня вестей. Я боюсь подумать о том, что они чувствуют. Но я не могу ни добраться до них, поскольку начинаю задыхаться, едва покидаю пределы этого здания, ни отправить им весточку. А если бы кого-то из них ты смогла привести сюда, я… Я тебе навсегда буду обязан…Таня! Ты что, плачешь?

— Нет-нет, тебе показалось, — шмыгнув носом, Таня отвернулась и быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Диктуй адрес, Игнатушка. Я обязательно сегодня же схожу к твоим маме и папе, а завтра попытаюсь привести кого-то из них сюда. Расскажу обо всём, что с тобой случилось, и о том, что ты не можешь выйти из школы.

— Спасибо тебе, Таня!

— Пока не за что, — Таня взяла в руки свой телефон и приказала: — Диктуй адрес.

— Как у тебя прошли первые уроки? Как тебе ученики? — спросил Игнат, когда Таня доела ватрушку.

— Просто замечательно, — бодро соврала Таня. — И ученики почти все очень заинтересованные и мотивированные. Мне повезло.

"Не хочет жаловаться, — с уважением подумал Игнат. — Другая бы разнылась о том, какая она бедная и разнесчастная, и какие все вокруг нехорошие и тупые. Ну ничего, начиная с завтрашнего дня ученики станут ещё более заинтересованными и мотивированными, это я беру на себя".

— Таня, ты ведь не сразу после окончания университета пришла сюда работать? Где-то в другом месте работала целый год?

— Да, — кивнула Таня. — Я родилась и выросла в краевом центре. Там же окончила университет и работала в течение года в физико-математической школе.

— Ого! — Игнат даже опешил от таких новостей. — Прости, конечно, за бестактный вопрос, но как можно было променять физико-математическую школу, расположенную в миллионном городе, вот на это вот?

Игнат обвёл рукой прекрасно оборудованный кабинет информатики.

— Так получилось, Игнат. Я не могла и не хотела больше там находиться. Боялась, что дойду до депрессии, потому и решила кардинальным образом изменить жизнь.

— А что произошло? — Игнат пристально смотрел в ставшее совсем бледным и несчастным лицо Тани.

Сняв и отложив в сторону очки, Таня начала свой рассказ.

— На четвёртом курсе я вышла замуж за одного из одногруппников, Стаса. Была весёлая студенческая свадьба. Родители Стаса и мои родители помогали нам, пока мы учились, всячески поддерживали. Сняли для нас отдельную квартиру. Мы собирались сами покупать жильё в ипотеку, как только начнём работать. После окончания университета я начала работать в школе, а Стас — в авиационном колледже. А потом… Хорошо, что мы не успели влезть в ипотеку и купить квартиру, потому что полгода назад Стас ушёл от меня к женщине, с которой вместе работает, и подал на развод. В конце апреля нас развели. А вскоре я поняла, что не могу жить там, зная о существовании где-то поблизости Стаса и его новой возлюбленной. Тогда я решила уволиться и уехать. Сказано — сделано. Но на этом моё веселье не закончилось. Незадолго до моего отъезда сломался мой ноутбук; причём, сломался так, что проще было купить подержанный, чем ремонтировать старый. Я присмотрела нужный в одной из компьютерных мастерских. Однако продавец потребовал, чтобы я расплачивалась наличными деньгами. Пришлось искать банкомат и снимать с карты последние гроши. А когда я шла обратно в мастерскую, у меня выдернули из рук сумку. Хорошо, что документов в сумке не было. Карты я заблокировала и уже получила новые. А вот мою сумку найти и вернуть не удалось. Так что я осталась и без денег, и без ноутбука. Ну ничего, главное, что работу нашла. Верю, что когда-нибудь решу все проблемы.

Глава третья

— А что с ноутом случилось? С твоим? Кто тебе сказал, что его ремонтировать дороже, чем купить хороший подержанный?

— Так в мастерской и сказали, — пожала плечами Таня.

— А ты им ещё наверняка свой ноут за бесценок отдала, типа на запчасти?

— Ну да.

— Ясно, — вздохнул Игнат. — А что за мастерская? Ты по отзывам нашла? Или знакомые посоветовали?

— Нет, — покачала головой Таня. — Просто неподалёку от дома находится. Рекламный буклет нашла в почтовом ящике; оказалось, рядом.

Раньше Игнат непременно едко и с сарказмом прошёлся бы по личности Тани. Ему никогда не было жаль таких вот наивных простаков. Он был твёрдо убеждён в том, что они целиком и полностью сами виноваты в собственных проблемах. Как говорится, без лоха и жизнь плоха. А у Тани на лбу крупными буквами выведено слово "ЛОХ". Оно прям издалека сияет неоновым светом.

Но сейчас Игнат только вновь тяжело вздохнул и с укоризной посмотрел на Таню.

— Жаль, что я не могу добраться до этой мастерской, — пробормотал он. — Чувствую, узнал бы много интересного.

Таня молча посмотрела в окно, за которым начали сгущаться осенние сумерки. И Игнат понял, что не имеет права игнорировать основную часть её рассказа, несмотря на то, что очень хочется поступить именно так. Не силён он в тонких материях… Бесчувственный, как говорили почти все девушки, с которыми он неизменно расставался.

— Таня, — осторожно заговорил он. — Ты не думай плохого… Про твоего бывшего я услышал и всё понял про этого… человека. Но я уверен в том, что от слов утешения в данном случае легче не станет. Мне кажется, эту ситуацию нужно просто пережить. Хотя наверняка я не знаю. В моей жизни никогда ничего подобного не происходило.

— Думаю, ты прав. Надо пережить, и я обязательно переживу. Спасибо за то, что поддерживаешь меня, а не говоришь, будто я сама виновата, — не сумела мужа удержать, — Таня перевела дух и продолжила: — Хорошо, что в твоей жизни не было обмана и предательства. Наверно, тебе повезло с девушкой?

— С которой? — невесело усмехнулся Игнат, но, увидев изумление и смущение в глазах Тани, спокойно пояснил: — С последней девушкой я расстался как раз накануне превращения. Все мои девушки были недовольны мной. Обвиняли в том, что я бесчувственный человек и не уделяю им внимания. Ну раз каждая так говорила, значит, была причина. Видимо, характер у меня так себе.

— Не заметила ничего подобного, — честно сказала Таня.

— Наверно, ты меня ещё плохо знаешь. Но разубеждать тебя не буду.

Опять Игнат готов был сказать колкость: дескать, ты же не моя девушка, потому, наверно и не замечаешь. И опять он не смог. Он понял: не может он обижать Таню, хоть и понимает, что она бы не обиделась на него по-настоящему, всерьёз.

* * *

Игнат не знал, как Тане это удалось, но его отца, Сергея Леонидовича, она привела в кабинет информатики в тот же вечер.

А пришлось Тане очень непросто. Сначала родители Игната, которые уже почти отчаялись, приняли её за сумасшедшую. Потом — за авантюристку.

Таня видела, что отец Игната вот-вот возьмёт её за шиворот и просто выкинет из ворот дома прямо на улицу. Но девушка продолжала убеждать Сергея Леонидовича и Юлию Аркадьевну, и в конце концов, была услышана.

Видимо, сыграло свою роль то же самое почти отчаяние, потому что Игната искали уже в течение десяти дней, однако ни полиция, ни волонтёры не могли найти ни малейшей зацепки. Казалось, Игнат просто испарился, исчез бесследно.

И вот теперь, как только к родителям Игната вернулась способность слышать, они ухватились за протянутую им соломинку надежды.

Сергей Леонидович твёрдо сказал, что сначала пойдет с Татьяной Николаевной один, а жене строго-настрого велел оставаться дома, — он очень боялся того, что супруге может стать плохо.

За жену переживал, но сам, боясь упасть в обморок (как давеча Татьяна Николаевна), в изнеможении сел на стул, как только увидел Игната.

Правда, в отличие от Татьяны, речь Игната отец хоть и слышал, но разобрать и понять не мог.

— Сынок, — немного опомнившись, быстро заговорил он. — Я уверен, что это как-то можно исправить. Мы поедем к лучшим докторам, а если понадобится — к целителям. Всё продадим, но тебя вылечим!

Игнат смотрел на отца и понимал, что вот-вот совершит то, чего не делал лет с пяти, — заплачет. Он с рождения привык принимать безусловную любовь родителей, но никогда не задумывался о её величине и глубине.

Нет, он не был плохим сыном, и родителей никогда не обижал, всегда старался помочь. Но их заботу и любовь принимал как должное.

Растрогавшись, Игнат упустил тот момент, когда отец взял его в руки, душевно поблагодарил Таню и пошёл к двери, приговаривая:

— Пойдём домой, сынок! У тебя есть дом, есть родители. Негоже в чужом месте жить, в казённом. Ты ведь не сирота.

Игнат попытался вывернуться из рук отца и начал звать Таню на помощь. Да она и сама пыталась отговорить Сергея Леонидовича от его затеи, вразумить, но тот лишь отмахивался:

— Дома и стены помогают, Татьяна! Как это дома может быть плохо, а в чужом месте — хорошо? Игнату забота нужна, лечение. Мы с матерью профессоров сюда будем приводить что ли?

— Сергей Леонидович, — Таня быстро выключила свет, заперла двери кабинета и зашагала рядом с Сергеем Леонидовичем. — Игнат говорил, что он не может находиться за пределами этого здания. Сами подумайте, ведь если бы мог, уже давно пришёл бы к вам сам…

Однако Сергей Леонидович продолжал решительно шагать к выходу из здания школы. Таня была в панике и не представляла, как она может остановить этого большого решительного человека.

Кричать, звать на помощь? И что потом? Кто ей поверит?

Мёртвой хваткой вцепившись в куртку Сергея Леонидовича, она так и семенила рядом, напряжённо вглядываясь в Игната.

— Татьяна Николаевна, отпустите уже меня. Я обещаю, что мы не будем препятствовать вашему общению с Игнатом, раз он сам вам доверился. Приходите в гости в любое время…

— Ему плохо! — истошно завопила Таня, как только они повернули за угол школы. — Остановитесь, ради Бога, посмотрите!

Сергей Леонидович всё же послушался. Остановившись, раскрыл ладонь и испуганно вскрикнул: Игнат лежал без движения.

— Быстрее обратно! — Татьяна одной рукой схватила Игната, а второй, продолжая держать за куртку, повела за собой Сергея Леонидовича.

Как только они вошли в фойе школы, стараясь игнорировать удивление и любопытство в глазах охранника, сидящего на посту, увидели, что Игнат начал шевелиться.

— Что ж, — тяжело вздохнул Сергей Леонидович. — Выходит, ваша правда, Татьяна Николаевна. — Только как мы с Юлей сможем видеться с сыном? Нас ведь сюда не будут пускать каждый день.

Таня заметила, как Игнат пытается что-то сказать, и наклонилась к нему:

— Что-нибудь придумаю, — тихо сказал Игнат. — Передай папе.

* * *

Придумал "что-нибудь" не Игнат, а Юлия Аркадьевна, его мама. Так уж вышло. Напрасно супруг боялся за её психику: Юлия Аркадьевна, как выяснилось, могла поделиться выдержкой и способностью трезво мыслить с самим Сергеем Леонидовичем.

Когда-то давно Юлия тоже окончила эту школу, и здесь у неё было много знакомых. Юлия устроилась коридорной на полставки, и теперь у неё был свободный доступ в школу. Часто с ней приходил и Сергей: и помогал, и с сыном общался.

Супруги Сорокины подружились с Таней, которая по-прежнему опекала Игната больше всех. Тем более, никто, кроме Тани, не мог расслышать и понять речь Игната, и родители общались с сыном при помощи Тани-переводчика.

Что касается самого Игната, то, насколько это было возможно в его ситуации, жизнь его превратилась в безбедную. Необходимость в поиске пропитания полностью отпала, поскольку его кормили сразу две женщины. Он даже начал опасаться, что либо окончательно разбалуется, либо превратится в маленький шарик.

Игнат имел возможность постоянно видеться и общаться с родителями. А ещё рядом почти всегда была Таня…

Всё было бы очень неплохо, если бы не одно немаловажное обстоятельство: в деле обратного превращения Игната не наблюдалось ни малейшего прогресса.

Врачи, к которым пытались обращаться супруги Сорокины, отмахивались от проблемы, а попросту говоря, не верили в рассказы Юлии Аркадьевны и Сергея Леонидовича. Тем не менее, родители Игната не отчаивались и верили в то, что смогут найти нужного врача.

Отец Игната также пытался найти старушку, внешность которой Игнат подробно описал Татьяне, а Таня законспектировала его рассказ. Увы, поиски не дали никаких результатов, хотя Сергей Леонидович задействовал все возможные и невозможные ресурсы, — ему даже удалось подключить к делу знакомого из силовых структур.

Зато Игнат преуспел в другом. Как домовой (или кабинетный) он справлялся с делами лучше, чем на пять с плюсом.

Во-первых, ему удалось добиться покупки нового оборудования в компьютерный класс. Он попросту вывел из строя старые компьютеры, причём, без возможности восстановления.

Городскому управлению образования, которое Калач уже давно закидывалдокладными и даже требованиями обновить оборудование, волей-неволей пришлось пойти навстречу директору, поскольку эксперты из краевой столицы подтвердили: старое оборудование непригодно для работы.

Вторым достижением Игнат гордился даже больше, чем первым. Уверен он был и в том, что наш знаментый соотечественник Иван Петрович Павлов тоже гордился бы своим последователем, многократно доказавшим на практике основополагающие принципы действия условного рефлекса.

В течение некоторого времени Игнат методично посещал все уроки, которые проводила Таня, и вскоре выявил всех основных смутьянов. Выявив, принялся за воспитательные меры, целенаправленно используя те самые разогнутые скрепки от степлера.

Чаще всего нарушители порядка получали от Игната весьма ощутимый укол в ногу, но если на пути встречался особо упрямый, несознательный или непонятливый субъект, Игнат не стеснялся и не ленился забираться выше.

Вскоре хулиганы на уровне подсознания начали что-то понимать, и примерно через месяц дисциплина на уроках Татьяны Николаевны стала практически идеальной. Явление было само по себе очень удивительным, но разгадать его никто не мог, даже сама Таня.

Игнат мог бы рассказать, конечно, и похвалиться перед Таней, однако он молчал, — не хотел, чтобы Таня знала о его помощи.

Он сам не понял, как и когда Таня успела стать для него всем, превратившись для Игната в целый мир.

Несмотря на мощную поддержку родителей, Игнат почему-то чувствовал, что, не появись в его жизни Таня, его и самого давно бы уже не было.

Каждое утро он ждал прихода Тани, устроившись на одном из окон в фойе, и каждый вечер провожал её там же. Выходные Игнат ненавидел, потому что Таня уезжала в краевой центр, к родителям.

…В один из тёмных вечеров второй половины октября Игнат, как обычно, провожал Таню, сидя на окне в фойе. Учеников в школе уже не было, свет в фойе приглушили, и Игнату было видно, как Таня, миновав школьный двор, вышла из полосы света фонарей.

Внезапно дыхание у Игната перехватило, и он даже не мог закричать от охватившего его ужаса. Он увидел, как от угла одного из зданий отделилась тёмная тень, и эта тень таила в себе самую настоящую угрозу для Тани, — Игнат знал об этом наверняка.

Тёмный человек, озираясь, пошёл следом за Таней. Охранник был ещё в школе, и Игнат, забыв об осторожности, кинулся к нему, истошно крича. Однако тот не видел и не слышал Игната.

Так же произошло с двумя молодыми учительницами, которые покинули школу и сели в автомобиль одной из них, — девушки тоже не видели и не слышали Игната.

Родители сегодня, как назло, не работали, и надежда в душе Игната полностью уступила место отчаянию и ужасу.

Ну почему, почему он такой маленький и беспомощный?! Он не может спасти даже Таню, — человека, которого любит больше всего на свете! Даже больше собственной жизни, а жизнь Игнат очень любит!

Игнат выскочил в приоткрытую для проветривания дверь и вскоре оказался на улице. Его тут же едва не сбил с ног пронизывающий ветер.

Захлёбываясь ветром, Игнат бежал и громко звал Таню в надежде, что девушка услышит его. Надежда была микроскопическая, потому что даже ветер был против Игната, дул не с той стороны, с которой нужно.

И всё же Игнат надеялся. Надеялся, что Таня услышит его до того, как… Дальше Игнат думать не хотел. Дышать становилось всё труднее, и вскоре всё вокруг погрузилась в окончательную темноту.

* * *

Игнат резко вздрогнул, будто провалился куда-то, как это часто бывает во сне. Открыв глаза, встретился взглядом с той самой сухонькой старушкой.

— Присаживайтесь, женщина! — воскликнул он и бойко вскочил с сиденья.

— Ой, как приятно, — усаживаясь и поправляя тёмный ажурный шарф, тихим и спокойным голосом заговорила старушка. — Такой молодой и красивый меня женщиной называет, а не бабушкой. Хоть и понимаю, что из вежливости, а всё равно приятно.

Она опять внимательно и пристально посмотрела на Игната, и добавила:

— С возвращением, милок!

— Ой, ну надо же! — резкий и пронзительный голос принадлежал дородной даме лет пятидесяти. — Неужто совесть взыграла?

Казалось, женщина недовольна даже тем фактом, что у Игната "проснулась совесть". Есть такие люди, — они всегда и всем недовольны, и если ты свяжешься с ними, даже по мелочи, то ты сам виноват в том, что будешь потом чувствовать себя так, словно на тебя вылили ушат помоев.

— Я же говорил, что парень просто устал, — пожал плечами среднего возраста и роста полноватый мужчина, которого, видимо, тоже сильно раздражала визгливая дама. — А вы шум подняли.

— Все они неработи сейчас! — стояла на своём женшина.

Игнат, делая вид, что разговор не имеет к нему абсолютно никакого отношения, достал из кармана рубашки смартфон и посмотрел, который час.

Оказалось, что он едет в автобусе всего пятнадцать минут.

— Скажите, пожалуйста, а какое сегодня число? — тихо спросил у старушки Игнат.

Она услышала его — даже наклоняться и повторять вопрос не пришлось.

— Двадцать третье августа было с утра, — мягко улыбнулась старушка.

— Уууу, — наддала визгливая. — Понятно теперь, как он устал! Какой сегодня день не помнит!

Покосившись на Игната, она отодвинулась от него подальше нарочито опасливо и осторожно.

— Спасибо вам. Мне нужно пересесть в другой автобус, — Игнат кивнул старушке и начал пробираться к выходу.

— Иди, иди, не мешкай! — раздалось вслед тихое напутствие.

Визгливая поджала губы и энергично покачала головой.

Пока Игнат ждал автобус другого маршрута, позвонил отцу. Немного поговорив с папой, понял, что ничего не случилось, — отец разговаривал с ним как обычно.

— В субботу-то приедешь с картошкой помогать?

— Приеду, конечно, пап, я же обещал. Может, даже раньше, а не в субботу.

— Вот это дело, очень хорошо! И поработать, и отдохнуть успеем. А то мы по тебе соскучились.

— Машину только в ремонт сдам, приеду на автобусе.

— Так может, забрать тебя?

— Папа, не придумывай ехать в такую даль! Сам приеду, не переломлюсь. Автобусом же, а не пешком.

— Ну ладно, как знаешь. Может, ты и прав, сын. На то и молодость.

— Пап, ты ведь как-то говорил, что у тебя знакомый есть в органах?

— Не примпомню, чтобы говорил, — с сомнением ответил отец.

— Но есть? — улыбнулся Игнат.

— Слушай, откуда ты знаешь?! Я точно помню, что не говорил…

— Значит, не точно помнишь, пап. Откуда-то же я знаю. Это логично.

— А зачем тебе понадобился мой знакомый из органов? У тебя там что, неприятности? — встревожился отец.

— У меня всё хорошо, папа. Я честный, законопослушный гражданин. Просто надо проверить кое-что, точнее, кое-кого. Пока не могу рассказать, тем более, по телефону.

— Ну ладно, попытаюсь организовать встречу, — чувствовалось, что у отца отлегло от сердца. — Ждём тебя, сын!

* * *

…Игнат подошёл к чистенькой хрущёвке с недавно перекрытой крышей и порадовался, что территория не огорожена.

Август ещё не закончился, значит, она пока живёт тут. К родителям не хочет возвращаться, сразу поедет на Север края, к новому месту работы и новому месту жительства.

Пока Игнат задумчиво рассматривал подъездные двери, в кармане зазвонил телефон. Игнат посмотрел на дисплей: ого, его хочет услышать Ульяна! Сбросив вызов, Игнат заблокировал номер бывшей и собрался нажать кнопку домофона, когда двери распахнулись, и из подъезда вышли двое пацанов лет двенадцати.

— Здравствуйте! — вразнобой сказали они.

— Здравствуйте, — ответил Игнат, удивляясь тому, какие вежливые парни.

А главное, вышли как вовремя! Теперь сам он беспрепятственно зашёл в подъезд. Поднявшись на четвёртый этаж, Игнат решительно вдавил кнопку звонка.

Вскоре за дверью раздался шорох, а потом до боли знакомый (такой, что сердце Игната сжалось, а потом затрепетало) голос нерешительно спросил:

— Кто там? Вы к кому?

— Ремонт ноутбуков на дому, — Игнат решил, что действовать надо напористо и уверенно. — Прибыл по вашему вызову.

Глава четвёртая

— Но я не вызывала мастера, — растерянно ответила Таня. — Я заходила в мастерскую только для того, чтобы узнать, берут ли там в ремонт ноутбуки.

"Сама всё и выложила. Ну как можно быть такой доверчивой?!"

— Видимо, сотрудник, с которым вы беседовали, всё же оформил заказ и вызов специалиста на дом, — уверенно заговорил Игнат. — Мальцева Татьяна Николаевна, так ведь?

— Таааак, — ещё более растерянно и удивлённо протянула Таня. — Странно, конечно…

— Татьяна Николаевна, вы меня, конечно, извините, но не могу сказать, что мне очень нравится общаться с людьми через дверь. Если вы отказываетесь от специалиста, поставьте, пожалуйста, подпись, и я уйду. У меня ещё уйма вызовов.

Импровизация шла полным ходом, и кажется, Игнат был очень убедителен, потому что двери, наконец, открылись.

Он никогда ещё не видел Таню в лёгком домашнем костюме, состоящем из футболки и шортов, и даже потерял дар речи на некоторое время. Без своего бесформенного тёмного костюма и невыразительного пучка на затылке Таня превратилась в совсем молоденькую и очень сиимпатичную девушку. Длинные тёмные волосы лежали на плечах, и Игнат невольно залюбовался.

— Раз уж оформили вызов, входите, — покорно сказала Таня. — Ноутбук-то ведь и вправду сломался.

Тесная однокомнатная квартира содержалась в идеальном порядке, — в этом была вся Таня. Закрытый ноутбук лежал на столе, и Игнат без приглашения устроился на стуле, стоявшем рядом. Пока Игнат занимался ноутбуком, Татьяна молча сидела у окна и наблюдала за жизнью, кипящей во дворе.

— Как я и говорил, — через полчаса резюмировал Игнат. — Тебя обманули. Ноутбук был почти в полном порядке.

— А кто обманул? — Таня перевела полный удивления и растерянности взгляд на Игната. — То есть, ноутбук нормально работает?

— Теперь да. Можешь пользоваться. А вот пошла бы завтра с ноутбуком в мастерскую, и осталась бы вообще ни с чем. Тебя бы заставили сдать этот ноут "на запчасти", сказав, что он не подлежит ремонту. Предложили бы купить у них другой, — "подержанный, но очень хороший", правда, только за наличку. Но это ещё не всё. По дороге тебя бы ограбили, отобрали сумку с деньгами и картами.

— Как это?! Откуда вы знаете?

— Таня, я очень многое знаю о тебе. Ты сама мне рассказала обо всём, — Игнат решил частично раскрыть карты, поскольку видел, что Таня абсолютно не помнит и не узнаёт его.

Конечно, Игнат понимал, что это он на время переносился в возможное будущее при помощи той самой старушки, а Таня-то никуда не переносилась! И всё же в душе теплилась надежда, которая теперь угасла.

— Как я могла вам рассказать то, чего ещё не было? И почему я об этом не помню?

Игнат видел, как испугалась Таня, побледнела почти до синевы. Как пить дать решила, что он маньяк, следивший за ней.

— Не бойся, Таня, я нормальный. Нет у меня ни отклонений, ни навязчивых идей. Просто мы с тобой встречались.

— Этого не может быть, — потрясла головой Таня. — Я в принципе на память не жалуюсь, а внешность и имена новых знакомых запоминаю с первого раза. Я бы вас не забыла.

— Можешь говорить мне "ты", — улыбнулся Игнат. — Я ещё совсем не старый, мне всего двадцать четыре года. Как и тебе. А встречались мы не в прошлом, Таня, а… Как бы тебе объяснить? Мы встречались в будущем.

В течение некоторого времени взгляд Тани оставался подозрительным и недоверчивым, и Игнат почти отчаялся. Но потом что-то случилось, и Таня стала почти такой, какой была там, во сне у Игната.

— И что ты знаешь обо мне? — с интересом спросила она.

— Знаю, что ты не так давно развелась с мужем. Твоего бывшего зовут Станислав. Ты решила сбежать из краевого центра, бросить работу в сильной школе и уехать в маленький городок на Севере края…

По мере того, как Игнат рассказывал, и без того огромные глаза Тани становились ещё больше, а рот приоткрылся от удивления.

— О моём решении уехать ещё никто не знает, — пробормотала она. — Даже мои родители.

— А я знаю. Так же твёрдо, как то, что ехать тебе нельзя, — тебя ждёт там большая беда, настоящая.

— Зачем ты меня так пугаешь? — Таня прижала ладони к губам и с большим трудом сдержала слёзы. — Кто ты?

— Я? Игнат Сергеевич Сорокин.

— Мне незнакомо это имя.

— Отныне знакомо. И я не пугаю тебя, а хочу предостеречь.

— Теперь не знаю, что и делать? — растерянно вздохнула Таня.

— Предлагаю пока не давать согласие на перевод в тот городок, а съездить со мной туда на несколько дней. У меня там родители живут, и я обещал помочь им с уборкой картофеля. Пока я помогаю, ты с городом познакомишься, школу посмотришь, а потом примешь окончательное решение.

Таня некоторое время сидела молча.

— Хочешь чаю? — спросила вдруг она. — У меня ватрушки с творогом есть.

…- Что надумала, Таня? Поедешь со мной? — спросил Игнат, когда они пили чай.

Ватрушки, испечённые Таней, были намного вкуснее той, столовской, которую Таня принесла на ужин в кабинет информатики в день их знакомства. Но та ватрушка была первой и самой памятной, ведь именно тогда Игнат понял: Таня поверила ему, а значит, всё теперь будет хорошо.

А сейчас всё зависело от Игната, его красноречия и умения убеждать.

— Мне очень хочется согласиться, Игнат, но меня завтра ждут в Управлении образования. Необходимо оформлять документы, поскольку времени остаётся очень мало, совсем скоро начнётся учебный год.

— Меня тоже ждали завтра на работу, — пожал плечами Игнат. — Но я позвонил и попросил небольшой отпуск без содержания. А тебе даже отпуск просить не надо — ты просто не придёшь. Ты же и так ещё в отпуске. А если позвонят, скажешь, что решила подумать до следующего понедельника. Никто ведь специально не придёт в Управление, чтобы встретиться с тобой?

— Нет. Я просто должна подойти в отдел кадров.

— Вот и отлично. Только, Таня… Моя машина сломалась. Как ты смотришь на то, что мы будем добираться автобусом? Если ты против, возьмём такси.

— Ещё чего, — махнула рукой Таня, и на сердце у Игната стало легко и светло, потому что он понял: Таня согласна, ему удалось уговорить её. — Прекрасно доберёмся автобусом!

* * *

Игнат предупредил родителей о том, что приедет не один, но пришлось объяснить им: Таня ещё не знает о том, что она — его невеста, потому нужно быть с ней поделикатнее, и не спугнуть.

В который раз Игнат убедился в том, что его родители — самые лучшие и понимающие. Таню встретили радушно, и в то же время, очень тактично и спокойно. Приготовили для Тани небольшую гостевую комнату.

Знакомый отца, тот самый, что служил в органах, пришёл в гости в тот же вечер. Пока Юлия Аркадьевна с Таней смотрели в гостиной кино, мужчины соображали на троих в кухне. Игнат рассказал Петру Васильевичу, знакомому отца, о компьютерной мастерской.

Разумеется, никаких конкретных фактов у Игната не было, потому он и не мог обратиться в полицию напрямую. Но он почему-то был уверен в том, что таких наивных и доверчивых клиентов, как Таня, у мастерской было более чем достаточно.

Этих людей хитростью уговаривали отдать за бесценок почти исправную технику. В том, что ограбление — одно из звеньев цепи, — Игнат тоже был уверен.

А потом Игнат попросил Петра Васильевича по возможности организовать тщательную проверку личностей всех рабочих, которые занимаются ремонтом школы.

Какое-то шестое чувство, неясное чутьё подсказывало Игнату, что обладателя той страшной тёмной тени из вечера в конце октября он видел раньше, хотя лично с ним не знаком.

Конечно, Пётр Васильевич был удивлён, но поскольку очень уважал отца Игната, Сергея Леонидовича, и доверял ему, пообещал сделать всё возможное.

На следующий день, пока погода позволяла, вплотную занялись уборкой картофеля. Таня, которую все уговаривали просто погулять по городу и отдохнуть, и слышать ничего не хотела: осталась помогать, и работала наравне со всеми.

— Какая хорошая девушка, Игнат! — улучив минутку и оставшись с сыном наедине, сказала Юлия Аркадьевна. — Знаешь, мне всегда было страшно, потому что я не представляла, какую невестку ты нам с отцом приведёшь. Характер-то ведь у тебя с детства очень самостоятельный и упрямый, ты всегда всё сам решаешь. Но теперь я поняла наконец-то, что мы с отцом должны были больше тебе доверять.

— Спасибо, мам, — Игнат быстро поцеловал мать в щёку, и женщина едва смогла вовремя сдержать удивление. Сын крайне редко проявлял ласку. — Надеюсь, что и Таня согласится.

— Согласится, — улыбнулась Юлия Аркадьевна. — Просто поверь мне. Не как матери, а как женщине. Я вижу, как Таня смотрит на тебя, и слышу, как она с тобой разговаривает.

* * *

На следующий день Игнат с Таней сразу после завтрака отправились в школу. Шли пешком, и Игнат проводил для Тани небольшую экскурсию по городку.

В это время позвонил отец.

— Что, папа, неужели успел соскучиться по мне? — улыбаясь, сказал в трубку Игнат. — Мы ушли из дома полчаса назад.

— Тебе бы всё шутить! — воскликнул отец. — А Пётр мне весь мозг вынес — позвонил вот только что. Говорит, нет ли у Игната ещё каких-нибудь мыслей? Мастерскую-то накрыли, причём, прямо с поличным. Оказывается, уже несколько жалоб было, но доказательств никаких, а тут картина маслом, как в кино!

— Вот и отлично. Надеюсь, теперь этим умникам из мастерской доходчиво объяснят, что они вели себя нехорошо, потому останутся без сладкого.

— Это ещё не всё! Одного из рабочих, делающих ремонт в школе, в которой ты учился, задержали. Оказалось, он в розыске в одном из регионов, по подозрению в нападении на нескольких женщин.

— Ого! — помрачнел Игнат, бросив быстрый взгляд на Таню.

— Сын, скажи мне, Бога ради, откуда ты знал обо всём?

— Я точно не знал, папа, просто подозревал. Знал бы наверняка — давно бы сам обратился в полицию.

— И всё же, откуда?

— Не могу пока сказать, папа. Возможно, когда-то и расскажу, но не сейчас. Понимаешь, в это очень сложно поверить.

— Ты расскажи, а я уж сам решу, просто поверить или сложно! — проворчал отец, чьё упрямство в полной мере унаследовал сын.

— Ладно, папа, вечером расскажу. Но только тебе, больше никому.

— Я никому, сынок! — обрадовался отец. — Можешь быть уверен во мне!

… - Ну как тебе, Сорокин? Изменилась школа? — Алексей Васильевич Калачёв, директор школы, широким жестом обвёл рукой светлый коридор. — Согласись, что лучше стала?

— Нельзя не согласиться, — хитро улыбнулся Игнат. — Только вот в кабинете информатики компьютеры по-прежнему старые стоят, те самые, что устарели ещё до моего рождения, Алексей Васильевич!

— А ты откуда знаешь, что те же самые? — Калач поморщился от досады. — Я как та Татьяна тому Онегину в Управление образования письма строчу, но воз и ныне там. Нет средств пока, это не первоочередные нужды. Работают компьютеры худо-бедно, и ладно.

— И как преподаватель информатики соглашается работать с таким оснащением? — невинно поинтересовался Игнат. — Какой-то святой человек. Не всякий согласится на подобное самопожертвование.

— Тот педагог, который работает, Олег Валерьевич…у него другой кабинет, с новыми компьютерами. Но к нам со дня на день должен приехать молодой специалист… Точнее, должна. Она вообще-то преподаватель физики, но я надеюсь уговорить её взять часы информатики в пятых-шестых классах. Она и будет работать в этом кабинете.

Игнат увидел, как Таня широко распахнула глаза и уже открыла рот, но ему удалось взглядом остановить её: увидев глаза Игната, Таня закрыла рот обратно, только глаза продолжали возмущённо сверкать. Она даже не представляла, какая она красивая в этот момент!

— Ну по поводу преподавателя — это ещё бабушка надвое сказала, — пробормотал Игнат, не сводя восхищённого взгляда с лица Тани.

— Что? — вскинулся Калач.

— Алексей Васильевич, а можно я посмотрю старые компьютеры? — громче спросил Игнат. — Проверю, пригодны ли они вообще для работы?

— Можно, конечно, Сорокин! Ты ведь как раз в этой сфере работаешь? И ничего, что информатика в школе у тебя была на допотопных компьютерах, а? — рассмеялся Калач.

"Зато не видать вам молодого специалиста, как своих ушей, Алексей Васильевич!" — мстительно подумал Игнат, взял Таню за руку и повёл за собой к кабинету информатики.

Игнат устроился за головным компьютером, а Таня остановилась у окна, задумчиво глядя на школьный двор. Выражение лица у неё было странное и немного растерянное, и в душе Игната шевельнулось надежда. Неужели вспомнит? Возможно ли такое вообще? Хотя… Он уже ничему не удивился бы, наверно.

Алексею Васильевичу кто-то позвонил, и он, оставив Игната и Таню в кабинете, быстро вышел. Игнат, произведя нехитрые манипуляции, выключил компьютер.

Взгляд упал на одну из батарей. Игнат встал, подошёл к батарее и вскоре держал в руке маленький бумажный рулончик, в который были завёрнуты распрямленные скобы для степлера.

Быстро взглянул на Таню и замер: она, не отрываясь, смотрела на портрет Байрона. Потом медленно перевела взгляд на Игната и прижала ладони к губам.

— Ты только в обморок не падай, Таня! — Игнат моментально оказался рядом.

— Игнатушка! — прошептала Таня и тут же оказалась в объятиях Игната. — Ты всё же смог сделать это? Расколдовался? А как?

— Из-за тебя. Ты же сказки читала, потому наверняка знаешь, как это происходит. Полюбила красна девица добра молодца в каком-нибудь там обличье, и далее по тексту…

— Игнатушка! — Таня гладила его лицо. — Какой ты…красивый…

Игнат склонился к губам Тани, но почти сразу распахнулись двери, и в кабинет ворвался энергичный Калач.

— Извините, что помешал, — ничуть не смутившись, ехидно улыбнулся он. — Ну что с компьютерами, Сорокин?

— Компьютеры непригодны для работы, любая экспертиза это подтвердит. Могу дать контакты специалиста, профессионально занимающегося этим. Свяжетесь с ним, и можете смело подавать заявку на новое оснащение класса, Алексей Васильевич.

— Вот и отлично! Спасибо тебе за помощь, Сорокин! Выходит, не зря мы тебя тут учили уму-разуму столько лет.

— А молодого специалиста не ждите, Алексей Васильевич. Не приедет.

Игнат снова повернулся к Тане, пристально глядя в её глаза, из которых буквально выплёскивалось счастье.

— Почему это? — удивился Калач.

— Замуж она выходит, — пояснил Игнат. — Остаётся в краевой столице, будет продолжать работать в физико-математической школе. А к следующему лету вообще в декрет уйдёт. Правда, Татьяна Николаевна?

— Чистая правда… Игнатушка.

Как Никита деда женил

Глава первая

Никита Дубровин покинул аудиторию и заспешил к выходу из корпуса. Быстро засовывая руки в рукава куртки, которую получил в гардеробе, парень стремительно преодолевал фойе, когда услышал за спиной торопливые шаги.

— А ты почему не остался на "совещание", Никитос? — однокурсник Никиты, Марк Кораблёв, спросил это так, словно они продолжали уже начатый диалог.

— Некогда мне, Марк. Да я и на вечеринку эту не собираюсь, если честно. Просто не хочу заранее огорчать организаторов, потому и помалкиваю пока, — не сбавляя шаг, Никита открыл одну за другой высокие входные двери.

— А они огорчатся, — хмыкнул Марк, причём, так, что стало понятно: Марка огорчение "организаторов" только повеселит.

Марк так и шёл рядом, не отставал. Он жил по соседству с Никитой, в одном дворе. Правда, они раньше учились в разных классах и никогда не дружили: бойкий и спортивный Никита в детстве немного свысока относился к тощему "ботанику" Кораблёву.

Дети порой, сами того не желая, бывают довольно жестоки. Никиту Марк забавлял: тощий, длинный, нескладный. Тёмные кудрявые волосы в вечном беспорядке. Белая наглаженная рубашечка, трикотажный жилет в клеточку, очки с толстыми стёклами. И извечный футляр со скрипкой в руках.

А ещё Марк Григорьевич Кораблёв очень сильно картавил, потому собственные имя, фамилия и отчество давались ему весьма и весьма нелегко.

Лет до пятнадцати Марк появлялся на улице исключительно в сопровождении мамы или бабушки. Казалось, отца у Марка не было и нет, однако это было не так. Отец у Марка присутствовал. Правда, всегда или почти всегда находился на работе.

Каково же было удивление Никиты, когда Марк, которого все видели в будущем студентом консерватории, был зачислен на авиакосмический факультет технического университета и попал в одну группу с Никитой. Не просто попал, а стал лучшим студентом на потоке, что уж скрывать. Сейчас ребята учились на третьем курсе.

— А ты сам, Маркуха, почему ушёл и не стал "совещаться"?

— Из-за моего отсутствия девчата не расстроятся, — пожал плечами Марк. — Ты же знаешь, я не ходок на все эти междусобойчики.

— А ты попробуй, вдруг понравится? Иногда там бывает весело и довольно интересно.

— Угу, — усмехнулся Марк. — Поверю на слово. А ты-то почему удрал?

— Дед у меня приболел. Я ведь с дедом живу; родители вот уже пять лет, с тех пор, как отца назначили руководителем научной лаборатории, отбыли жить и работать за Полярный круг. Мы с бабушкой и дедушкой остались в Москве. А два года назад бабушки не стало. Она была старше деда на восемь лет.

— Дедушка твой совсем ещё не старый и выглядит довольно крепким.

— Конечно, совсем не старый. Да вот где-то подхватил инфекцию, кашляет. Я контролирую его, иначе он всё лечение на самотёк пустит. А вообще, ему всего шестьдесят шесть. Когда родился папа, деду было двадцать три. А когда родился я, папе было двадцать три, а деду — сорок шесть.

— Это значит что?

— Что?

— Через три года у твоего деда родится правнук! — торжествующе воскликнул Марк. — Стабильность — признак мастерства.

— Да я пока и не спешу, — пробормотал Никита. — Мне пока слишком многое девушки нравятся.

— А это значит, что всерьёз не нравится никто, — авторитетно заявил маститый психолог Марк Кораблёв. — Ты тоже многим девушкам нравишься.

— Ну я же не виноват! — оправдывался Никита.

— А как твой дед? До сих пор в трауре по бабушке?

— Ну не то что в трауре. Просто никто не может заменить бабушку, так дед говорит.

— И всё же надо женить твоего деда. И ему веселее, и его здоровье будет, кому контролировать, пока ты занят.

— Женить?! — Никита даже приостановился от неожиданности.

— Ну да. У меня и кандидатура на примете есть, — значительно изрёк Марк.

Перед мысленным взором Никиты тут же возникла бабушка Марка, Аглая Демьяновна, — дородная пожилая дама, которая ростом казалась почти с Никиту. А он в своей семье был самым высоким, метр восемьдесят два. Марк был такого же роста, только очень худой, прилично у́же в плечах.

Зато худобу Марка с лихвой компенсировала монументальная фигура его любимой бабушки, её внушительные плечи и бюст, на котором можно было разместить, например, поднос с едой или напитками.

Аглая Демьяновна всегда красила волосы в цвет яркой ржавчины и была верна одной и той же причёске, напоминающей причудливое гнездо. Помимо прочего, довольно крупный нос Аглаи Демьяновны украшала приличных размеров бородавка.

Кроме того, выражение лица бабушки Марка всегда было кислым, таким, словно её недовольство вызывают все и вся.

Но дело было даже не в этом. В конце концов, внешность часто бывает обманчива… Но только не в случае Аглаи Демьяновны. Никита и Марк с самого рождения жили в одном дворе, и Никита с детства помнил, что с Аглаей Демьяновной не связывается никто. Вообще никто.

Стоило ей появиться во дворе, как дети уходили играть в другое место, а у взрослых находились неотложные дела. Тот, кто не успел ретироваться, усиленно симулировал отсутствие слуха и речевых навыков.

Да и вообще, Аглая Демьяновна лет на десять старше деда Никиты, Александра Николаевича. Конечно, бабушка тоже была старше деда на восемь лет, но… Бабушка — это бабушка. Она даже в пожилом возрасте сохраняла лёгкость и весёлый, неунывающий нрав.

Когда-то в молодости, до замужества, бабушка была "цирковой", занималась акробатикой и эквилибристикой. Влюбившись в деда, оставила карьеру и бесконечные гастроли, работала почти до ухода из жизни в эстрадно-цирковом училище.

Александр Николаевич всегда говорил, что жена у него — артистка, а он — скучный человек, инженер. В самом же деле, с ним тоже никогда не было скучно, настолько остроумным и интеллектуальным человеком был и остался дед Никиты.

Никита гордился тем, что похож на деда: унаследовал его густые русые волосы, смуглую кожу, тёмные ресницы и брови, серые глаза и немного резковатые черты лица. У Александра Николаевича почти не было седины, шевелюра не поредела, а взгляд оставался молодым и острым.

Правда, очки "для близи" дед всё же надевал с некоторых пор; после ухода бабушки он на время сдал, но теперь почти вернулся в норму. Заболел вот только.

— Марк, да ладно! Не думаю, что Аглая Демьяновна горит желанием выйти замуж, иначе давно бы вышла. Она ведь такая…видная…эффектная…

Никита, встрепенувшись, продолжил путь. Марк не отставал.

— А причём здесь бабушка? Она точно замуж не собирается.

— А кто тогда собирается? — удивился Никита.

— Тётя Люда возвращается в Москву, — сообщил Марк так, словно Никита обязан был понять, о чём идёт речь, и непременно проникнуться.

— Понимаю, Маркуха, что я должен обрадоваться, но увы. Я понятия не имею, кто такая тётя Люда.

— Людмила Сергеевна, двоюродная сестра бабушки. Она ровесница твоего деда, если не ошибаюсь. Коренная москвичка, но больше тридцати лет прожила в Новосибирске. Её покойный муж был большим учёным, академиком, возглавлял один из знаменитых НИИ. А она всегда поддерживала его, вдохновляла. Сама карьеру не делала, работала до выхода на пенсию обычным сотрудником в конструкторском бюро. Год назад тётя Люда овдовела. Единственный сын с семьёй живёт и работает за границей. Вот тётя Люда и решила вернуться в родной город. Тут-то я и подумал: твой дедушка тоже вдовец, да и профессии у него и у тёти Люды схожие. Много точек соприкосновения.

— Понятно, — кивнул Никита. Не знал он, что в Марке до поры до времени дремала сваха. Осторожно поинтересовался: — А эта тётя Люда…она такая же эффектная, как твоя бабушка?

— Что ты! Бабушка и тётя Люда совсем не похожи. Тётя совсем другая.

— А с чего ты взял, что тётя Люда мечтает выйти замуж?

— Просто подумал, — пожал плечами Марк. — Почему нет?

Угу. Исчерпывающе. Кажется, кому-то надо запретить думать.

* * *

Никита ещё только подходил к двери в квартиру, когда почувствовал аппетитные запахи: дед готовил что-то вкусненькое.

Облегчение было слишком острым. Пришлось остановиться перед дверью и немного отдышаться. Только теперь Никита понял, как волновался за деда, хоть участковый терапевт и говорила сразу, что у Александра Николаевича обычная сезонная инфекция, ничего страшного.

Однако после того, как два года назад не стало бабушки, Никита превратился в настоящего паникёра, хоть и не признался бы деду ни за какие коврижки в том, что волнуется и реально боится. Успокоившись, Никита улыбнулся и начал открывать двери.

— Деееедааа, — крикнул он, снимая обувь и куртку. — Есть хочется, что просто с ума сойти.

— А ты купил хлеба и молока? — строго спросил Александр Николаевич, появляясь в прихожей.

Выглядел дед совсем здоровым и бодрым. Рукава клетчатой рубашки закатаны, фартук как у заправского повара, в руке — специальная лопатка для перемешивания еды.

— Купил, конечно, — Никита кивнул на пакет из супермаркета и прошёл в ванную. — Хоть Маркуха и пытался мне мозги напрочь прокомпостировать.

— Кто? Марк? — переспросил дед.

Он уже раскладывал продукты в холодильнике.

— Да, Марк Кораблёв.

— О, супчик! — едва войдя в кухню, Никита сунулся было к кастрюле.

— Переодевайся, и тогда за стол.

Дед иногда напускал на себя суровость. Никита делал вид, что верит в эту актёрскую игру, хотя прекрасно знал, что его дед — самый добрый и безобидный человек в мире.

— А что хотел от тебя Марк? — спросил Александр Николаевич, устраиваясь за столом рядом с Никитой.

Он не любил есть в одиночестве, почти всегда ждал внука, чтобы пообедать или поужинать с ним.

— Как тебе сказать, деда, — хитро улыбнулся Никита. — Он не то что бы от меня хотел… Скорее, от тебя.

— От меня? — выпрямился дед, удивлённо подняв брови. — Что Марку может быть нужно от меня? У меня с ним и его семьёй знакомство сугубо шапочное.

— Видишь ли, дед… У Маркухи в отношении тебя возникли планы… матримониальные.

— Как это? — недоуменно спросил Александр Николаевич, но вскоре недоумение сменилось подозрением, а потом — чем-то вроде паники.

Никите стало жаль деда.

— Нет-нет, деда, это не то, что ты подумал. Аглая Демьяновна не при делах. Она знать не знает о странных мыслях внука, а то бы уже взгрела этого сводника по первое число.

Дед неопределённо крякнул, но видно было, что выдохнул с облегчением.

— Кандидатура другая. Некая тётя Люда, двоюродная сестра Аглаи Демьяновны. Эта тётя возвращается в родной город после длительного отсутствия.

— А при чём тут я? И почему эту тётю Люду нужно непременно выдать замуж?

— Это тебе надо у Марка спрашивать, деда. Он считает, что если два человека овдовели, имеют схожие профессии и являются ровесниками, то они практически идеально подходят друг другу. Уйма всего общего у вас с тётей Людой. По мнению Марка, разумеется.

— Интересно, — задумчиво сказал дед и потёр подбородок. — Удивительно, что кто-то ещё считает меня годным… для женитьбы.

Глаза деда смеялись. Сейчас он казался совсем молодым.

— Ну ты сказал тоже, деда! Ты ещё совсем молодой и красивый! И ум у тебя такой острый, что нам с Марком за тобой не угнаться в плане интеллекта. Что это за "считают годным"?!

— Ой, льстец! — усмехнулся дед. — Передай Марку мою благодарность: повеселили его матримониальные планы. Я даже помолодел, пока думал о женитьбе. И за заботу ему спасибо. Но я, конечно, откажусь. Так что пусть не морочат голову пустыми обещаниями этой тётушке — двоюродной сестре Аглаи Демьяновны.

— Я знал, что ты так ответишь, дед, но всё равно решил сначала поговорить с тобой, не посылать…кх-кх… не отказывать Марку вот так с ходу.

— И это правильно. А вдруг бы я согласился, кто знает?

— Обязательно поговорю завтра с Марком. Скажу, чтобы Людмилу Сергеевну напрасно не обнадёживали. Может, она найдёт другого кандидата в мужья.

— Она Людмила Сергеевна? — дед как будто удивился.

— Да. А что?

— Нет, ничего, — покачал головой Александр Николаевич.

Глава вторая

На практическом занятии Марк устроился рядом с Никитой.

— Ну как, поговорил с Александром Николаевичем?

Марк времени даром не терял, сразу брал быка за рога, без хождения вокруг да около.

Никита молча кивнул, не отрывая взгляда от монитора.

— И что?

— Ничего, Марк, как я и ожидал, — негромко ответил Никита. — Не хочет дед жениться. Очень просил, чтобы ты не обнадёживал зря Людмилу Сергеевну. А ещё дед передаёт тебе большое спасибо за креативность, за заботу и за возможность почувствовать себя молодым.

— Ясно, — острые плечи Марка опустились, взгляд небольших карих глаз потух. — Жаль. А по поводу тёти Люды не переживайте: я не посвящал её в свои планы.

Никита и Марк занялись самостоятельной работой и так увлеклись, что не заметили, когда началась перемена.

— Привет, мальчики! — раздался над их головами звонкий голос, и парни едва не подпрыгнули на месте от неожиданности.

Рассмеявшись, Олеся Карпова, самая симпатичная девушка на потоке, обняла Никиту и Марка за плечи.

— Привет, — миролюбиво и вежливо отозвался Никита, но взгляд от монитора так и не отвёл.

Марк же вспыхнул и, кажется, потерял дар речи.

— А что это мы собрание вчера проигнорировали, а, мальчики? — Олеся продолжала, улыбаясь, обнимать молодых людей за плечи.

— Мы… — начал было мямлить Марк и умолк, смешавшись.

— Мы не собираемся на вечеринку, Олеся, — удивлённый Никита пришёл на выручку приятелю.

Вообще, Марка он не узнавал: всегда считал его донельзя болтливым и общительным, а не таким вот косноязычным смущённым молчуном.

— Говори за себя, а не за всех, Никита! — авторитетно заявила Олеся. — Может, Марк собирается пойти.

— Я…нет… Я…нет… Не собираюсь, — Марк родил, наконец, нечто, отдаленно напоминающее целую фразу. — Родственница приезжает, не до веселья пока.

— Жаль, — сникла Олеся. — А я надеялась тебя уговорить.

— Так-так, всё ясно, — многозначительно заметил Никита, когда перемена закончилась, и разочарованная Карпова ушла на своё рабочее место.

— Что ясно? — мечтательно спросил Марк.

Взгляд его почти ничего не выражал, был направлен внутрь.

— Ты вот моего деда женить хотел, а сам дальше носа своего не видишь и теряешь драгоценное время.

— Никита, где я, и где Олеся? — смущённо прошептал Марк. — Пощади.

— Ну уж нет. Я за вами теперь буду постоянно наблюдать, Кораблёв, понял?

— Понял, конечно. Только, прошу, наблюдай молча. Ладно, Никита?

— Договорились, — Никита значительно поднял тёмную бровь.

* * *

Спустя две недели

Александр Николаевич прогревал машину, когда во двор медленно заехал автомобиль такси. Машина остановилась, дверца открылась, и из салона вышла миниатюрная пожилая женщина в закрытой классической темной куртке и джинсах.

Светлые, почти белые волосы, подстриженные под каре, лежали в лёгком беспорядке. Несмотря на холодную погоду, женщина была без шапки, и даже капюшон не накинула. Черты лица достаточно тонкие, из макияжа — только нежно-розовый блеск на губах. Серо-голубые глаза остановились на лице Александра Николаевича, и их выражение начало стремительно меняться.

Опустив руку со щёткой, которой смахивал снег со стекла, Александр Николаевич, не отрываясь, смотрел на незнакомку. Хотя… Какая же она незнакомка?!

Помедлив, Александр Николаевич вновь повернулся к машине и продолжил стряхивать снег. Лишь спина выдавала его напряжение. Он слышал, как машина такси уехала, и надеялся, что призраки прошлого тоже рассеялись.

— Саша?

Надо же, голос почти не изменился, лишь стал немного ниже и… солиднее что ли. Исчезла юношеская мелодичность, появилась мелодичность зрелости.

— Здравствуй, Саша!

Александр Николаевич решил, что трагедию, равно как и комедию, далее разыгрывать не следует. Обернулся.

— Здравствуй, Люда. Не ожидал тебя здесь встретить.

— Признаться, и я очень удивлена.

Людмила знакомым жестом поправила волосы. Правда, раньше волосы были длинные. Намного длиннее, чем сейчас. Зато фигура всё такая же стройная, и взгляд молодой. Будто и не прошли эти сорок пять лет. Будто тот разговор, который они оба очень долго считали последним, произошёл вчера.

— Я-то живу здесь, в этом дворе, уже больше тридцати лет. А вот ты, как мне говорили, давно покинула столицу, уехала в Новосибирск.

— Да, мы жили в Новосибирске в течение тридцати пяти лет. Покойный муж делал карьеру, дорос до академика, долгое время возглавлял один из крупнейших НИИ. Полтора года назад Бориса не стало. Он завещал похоронить его там, в Новосибирске. После того, как прошёл год, я провела все соответствующие случаю мероприятия, заказала памятник, проследила за его установкой и начала собираться обратно сюда, на родину. Мы с младшим братом унаследовали квартиру родителей. Там живёт брат с семьёй, а мне он выплатил мою часть, плюс я продала квартиру в Новосибирске. Половину денег отправила сыну, а вторую половину вложила в покупку жилья здесь. Теперь у меня студия в новостройке. Здесь, неподалёку, в этом же микрорайоне.

— Надо же, — удивился Александр Николаевич. — Вот уж не думал, что мы когда-нибудь станем почти соседями.

— Да не почти, а точно соседями, ведь в этом дворе живёт моя кузина.

— А сын? Остался в Новосибирске?

— Нет, Саша давно живёт и работает в Финляндии. У него жена оттуда родом. Внучке, Алёне, скоро исполнится восемнадцать лет. Внуку, Арсению, двенадцать лет.

"Значит, сына Люды зовут Саша? Интересно, это случайно, или…?"

— А у тебя как дела, Саша? Как семья?

— Жены не стало два года назад, резко заболела и быстро угасла. Сыну сорок три года. Они с невесткой живут и работают на Севере. А внук, Никита, здесь, со мной. Ему двадцать лет, он студент, учится на аэрокрсмическом.

— Молодец. Практически по твоим стопам пошёл. Рада, что ты живёшь, в целом, неплохо. А вдовство… Такова жизнь. Мы должны принимать её такой, какая она есть.

— Спасибо, Люда. Да, на жизнь не жалуюсь. Стараюсь подходить ко всему философски. Надеюсь, и ты уже в норме после потери мужа?

— Всё у меня хорошо. Считаю, жизнь моя сложилась. Я справилась, и справилась без тебя.

— Ну это понятно, — тихо отозвался Александр Николаевич. — Знаю, что без меня.

— А твоя жизнь сложилась без меня. Но знаешь, Саша, я нисколько не жалею об этом! И теперь даже рада, что ты тогда, сорок пять лет назад, отказался от меня.

Лицо Александра Николаевича напряглось лишь на миг, а потом он улыбнулся.

— Вот и замечательно, Люда. Я рад, что у тебя всё сложилось хорошо. Кто знает, как было бы со мной? Я ведь далеко не академик, даже не профессор. Что уж там, обычный инженер, даже не главный.

— Ты, видимо, забыл, Саша, что я тоже инженер? — Людмила Сергеевна упёрла руки в боки и скептически измерила взглядом собеседника.

— Как я могу забыть, Люда? Мы ведь учились с тобой вместе. На память не жалуюсь, во всяком случае, пока. Склероза нет даже в зачаточном состоянии.

— Рада за тебя, — покивала Людмила Сергеевна. — Значит, всё помнишь?

— Всё помню.

— Молодец. А инженер, кстати, — одна из самых уважаемых профессий. Так что не надо мне тут…

— Хорошо, не буду больше, Люда, — быстро согласился Александр Николаевич и поспешил сменить тему. — А как твою сестру зовут? Ту, которая живёт в нашем дворе?

— Двоюродную сестру. А что?

— Ничего особенного, просто интересно. Я почти всех соседей знаю.

— Мою кузину зовут Аглая.

— Аглая Демьяновна?!

— Вы знакомы с Аглаей? — казалось, Людмила очень обрадовалась такому повороту событий.

Александр Николаевич именно этой радости не разделял. Вот конкретно этой радости.

— Едва знакомы, — подтвердил Александр Николаевич. — Кажется, её внука я знаю лучше, чем её саму.

— Марк — очень достойный молодой человек,неравнодушный, добрый.

— Не спорю, Люда. Они учатся вместе с моим внуком Никитой, даже приятельствуют.

— Надо же, как этот мир тесен! — почти против воли вырвалось у Людмилы Сергеевны. — Когда мы расставались… Вот ты ушёл тогда, и я была уверена, что жизнь никогда больше нас не сведёт. Думала: всё, ничего общего нет и быть не может.

— У жизни на всё есть своё мнение и свой ответ, — усмехнулся Александр Николаевич.

— Это точно, Саша. Ведь тогда я не верила и в возможность счастья, но, как видишь, мы оба прожили достойную и счастливую жизнь.

— Мы её не прожили, Люда. Мы её живём. Наша жизнь ещё в самом разгаре. Правда, нам обоим случилось относительно рано овдоветь.

Людмила Сергеевна кивнула, но ничего не ответила. Александр Николаевич понял, что сейчас она начнёт сворачивать разговор и прощаться. Необходимо успеть…

— Люда, скажи… А твоему сыну, Александру, сколько лет?

— Сорок два. Так что можешь не переживать и не подозревать меня в чём ни попадя. Мы с Борей прожили все эти годы в доверии и взаимном уважении. Саша — его сын. Наш с Борей сын.

— Прости, Люда! — смутился Александр Николаевич.

Он очень растерялся. Переживал, что обидел Люду, и подбирал слова для извинения.

— Здравствуйте.

Увлечённые разговором, они и не заметили, как подошёл Никита. Теперь Людмила Сергеевна переводила заинтересованный взгляд с лица деда на лицо внука.

— Здравствуйте, Никита, — улыбнулась Людмила Сергеевна. — Саша не успел представить нас друг другу, но я сразу поняла, кто вы.

Поняла и словно окунулась в прошлое, нырнула с головой. Перед ней стоял молодой Саша. Такой, каким она помнила его. Такой, какого она любила всей душой, всем своим существом. Её Саша.

— Знакомьтесь, — спохватился Александр Николаевич. — Люда, это Никита, мой внук. Никита, это Людмила Сергеевна, моя давняя знакомая. Так уж получилось, что Люда — та самая двоюродная сестра Аглаи Демьяновны. Это Люда вернулась из Новосибирска.

— Почему "ты самая"? — удивилась Людмила Сергеевна.

— Просто Марк очень много рассказывал о тебе, ждал твоего приезда.

— Очень приятно, — Никита искренне улыбнулся Людмиле Сергеевне и пожал протянутую ею руку.

Затем Никита вопросительно посмотрел на деда, но тот ответил лишь взглядом: потом, позже.

Вскоре Людмила Сергеевна попрощалась и вошла в подъезд, в котором жила семья Марка. Александр Николаевич уехал по делам, и к важному разговору дед с внуком вернулись только вечером.

Глава третья

— Мы с Людой познакомились, когда нам было по семнадцать.

Александр Николаевич начал свой рассказ, когда они с Никитой пили чай после ужина.

— Я приехал в Москву из Горьковской области. Тогда Нижний Новгород носил название Горький. Поступил в "Ба́уманку", единственный из нашей параллели поступил в такой престижный вуз. Жил, понятное дело, в общежитии. А Люда — коренная москвичка. Первое время мы не обращали внимания друг на друга, как-то каждый был сам по себе, в своей компании. Я особо о Люде и не думал, она мне казалась этакой цацей, высокомерной и излишне строгой. А после второго курса оказались мы летом в одном студенческом стройотряде. Было раньше такое. Люду родители (а она из профессорской семьи) не хотели отпускать, но она настояла, чтобы от коллектива не отрываться. Вот там мы с ней и увидели друг друга по-настоящему. Выяснилось, что Люда, — единственная из всех девушек, — умеет играть на гитаре, да ещё и поёт великолепно. А из парней лучше всех играл и пел я. Так и сидели мы всегда в центре круга, передавая друг другу гитару. Потом стали общаться всё больше и больше. Когда вернулись на учёбу осенью, начали встречаться. Сначала будто только дружили, но я уже тогда был влюблён в Люду, а она — в меня. А когда нам было по двадцать, когда я был вот совсем такой, как ты сейчас, всё у нас по-серьёзному повернулось. Любовь, Никита. Сложно словами передать. Такая бывает любовь, что кажется, даже дышать нормально можешь только тогда, когда любимый человек рядом. Вот такие были чувства. Конечно, мы решили пожениться. Я тогда уже подрабатывал в свободное от учёбы время, начал копить на свадьбу. Оборвалось всё резко и некрасиво. Однажды в общежитие пришли родители Люды и настоятельно попросили меня оставить в покое их дочь. Знаешь, почти как в фильме "Москва слезам не верит", только наоборот. И ещё… Люда от меня не отказывалась. Это я её оставил.

— Зачем ты согласился? — хрипло спросил Никита.

— Сначала отказал им категорически. Они же сначала деньги мне предлагали, пытались откупиться. А я послал их прямым текстом. Сказал, что Люду люблю, а настоящие чувства не продаются и не покупаются. Тогда мама Люды начала на совесть мне давить. Дескать, большие перспективы у Люды, и жених у неё есть, — будущее светило. Я сказал, что жених Люды — это я. И тогда отец Люды перешёл к угрозам. Пообещал, что если я не оставлю Люду, то меня выкинут из столицы в течение суток, и далее дорога в Москву для меня будет закрыта навсегда. А если Люда за мной поедет, то и ей обратный путь будет заказан. Я видел по глазам отца Люды, что он не лжёт и не преувеличивает. Я слишком хорошо знал, какие у него связи. А мы уже на четвёртом курсе учились. Такой путь пройден. Причём, я уверен был, что Люда уедет за мной, а потом будет жалеть об этом. Я бы не вынес подобного. Вот так я и сломался, Никита. Сочинил для Люды историю о том, что влюбился в другую, а ей, Люде, изменил. Сказал, что между нами всё кончено. Конечно, для Люды это был тяжелейший удар, но она выдержала. От отчаяния согласилась на брак с одним из коллег её отца. Их свадьба была летом, после четвёртого курса. Как мы пережили следующий год, защитили дипломы, — одному Богу известно. Люда перевелась на заочное, и я долго ничего не знал и не слышал о ней. Только потом, спустя годы, узнал, что она уехала в Новосибирск, куда перевели её мужа.

А через год после свадьбы Люды я познакомился с твоей бабушкой. И оказалось, что время — не такой уж плохой лекарь. Оказалось, что я снова могу дышать, жить и радоваться жизни. Вот и всё.

— И вы с Людмилой Сергеевной не виделись с тех пор, как окончили университет?

— Нет, не виделись, — покачал головой Александр Николаевич. — До сегодняшнего дня.

— Знаешь, дед, а ведь это судьба. И вы будете глупцами, если и в этот раз упустите шанс.

— Нет, Никита, слишком поздно, жизнь почти прожита. Порознь прожита. Разбитую чашу не склеить. Да и Люда не простит.

— А если бы простила?

— Никита, в тебе говорит юношеский оптимизм. Разве можно простить подобное?

* * *

Марк задумчиво смотрел прямо перед собой, вцепившись длинными пальцами в свою буйную шевелюру. Олеся, которая теперь всегда и всюду ходила за Марком, тихонько плакала.

Никите даже жаль её стало. Он незаметно толкнул Марка под столом ногой и указал глазами на Олесю. Спохватившись, Марк обнял Олесю за плечи и, достав из кармана чистейший белоснежный носовой платок, протянул его девушке.

Никита улыбнулся, глядя на то, какими глазами смотрят друг на друга Марк и Олеся. Ради этого зрелища сто́ило пересилить себя и сходить на вечеринку, почти под конвоем сопроводив туда и Марка.

Олеся сразу взяла шефство над Кораблёвым, а он особо и не противился.

Теперь же, в кафе, после занятий, Никита решился рассказать друзьям историю деда и Людмилы Сергеевны. Он не мог больше в одиночку ломать голову над тем, как решить проблему. Несправедливость того, что случилось сорок пять лет назад, не давала Никите жить спокойно.

Конечно, Никита очень любил свою бабушку… А ещё он прекрасно знал, что дед перед бабушкой ни в чём не провинился. Тень первой любви Александра Николаевича никогда не стояла между бабушкой и дедом. Они были идеальной парой, а семья их — дружной и крепкой.

Судя по рассказам Марка, Людмила Сергеевна тоже жила с мужем счастливо и спокойно. Покойный Борис ограждал жену от всех проблем, а дом был полной чашей.

Но как быть с тем, давним обманом? С чудовищной несправедливостью?

— Я знал об этом, — тихо признался Марк.

— Знал? — одновременно спросили Олеся и Никита, во все глаза глядя на Марка.

Олеся даже плакать перестала.

— Знал. В прошлые зимние каникулы я ездил в гости к тёте Люде. Она ведь тогда осталась одна. Сын её с семьёй уехали после похорон дяди Бори очень быстро, из-за службы Саши. Однажды мы с тётей смотрели старые альбомы, и я нашел за обложкой фотографию твоего деда. Ты очень похож на своего деда, Никита, и я сначала даже решил, что это ты. Рассказал о тебе тёте Люде, мы обсудили это и выяснили, что она знакома с Александром Николаевичем. И да, она до сих пор уверена, что он её предал. Однако тот факт, что твой дед овдовел, повлиял на решение тёти Люды вернуться в Москву, я уверен почему-то.

— То есть, ты решил их поженить не просто так, Марк?

— Конечно, нет. Я понял, что не всё так просто в этой истории. Не мог Александр Николаевич так поступить. Но тётя Люда о моих планах ничего не знает.

Олеся сияющими глазами смотрела на Марка.

— Какой ты молодец, Марк! — восторженно сказала она.

— Не то слово, — согласился с Олесей Никита. — Осталось теперь сподвигнуть деда и Людмилу Сергеевну на откровенный разговор.

— А мы организуем им встречу наедине, — задумчиво проговорил Марк. — Я уверен, что как только они останутся вдвоём, так сразу всё и выяснят. Они готовы к этому разговору. Наше дело эту встречу организовать, а уж говорить друг с другом они должны сами.

— Дай пять, Маркуха! Ты гений!

Никита протянул ладонь Марку. Тот хлопнул своей ладонью по руке Никиты, а Олеся положила свою маленькую ладонь на руку Марка. Таким образом, договор был заключён и скреплён рукопожатием.

— Ну что ж, начинаем отсчёт времени, — Марк посмотрел на наручные часы и сверил их с настенными. — Через двадцать минут тётя Люда должна прийти к Александру Николаевичу. Она очень пунктуальный человек, значит, в час дня будет как штык.

— Пора и нам перекусить, — сняв компьютерные очки, Олеся встала из-за компьютера. — Пойдём, мальчики! Буду вас кормить. Руки мыть знаете, где. А кухня по коридору налево. Жду вас там.

Олеся вышла из своей комнаты, но двери оставила открытыми, как бы поторапливая парней.

— Командирша, — мечтательно сказал Марк.

Встал, потянулся и смешно зевнул.

С трудом подавив зевоту, Никита поднялся следом. Он был совсем не прочь поесть, проголодался.

Была суббота, и Никита с Марком с утра гостили у Олеси. Семья Олеси жила за городом, в собственном коттедже, небольшом, но очень уютном. Родители Олеси ещё до приезда парней отбыли на работу, потому молодые люди были до вечера предоставлены сами себе.

Электричка, на которой Никита и Марк собирались возвращаться в Москву, должна отправиться только в половине восьмого вечера. А родители Олеси вернутся ближе к девяти часам вечера.

План ребята разработали простой и, как они надеялись, эффективный. Никита и Марк сказали дома, что в субботу их группа едет за город на базу отдыха, праздновать день студента.

Чтобы дед наверняка никуда не ушёл из дома, Никита сказал ему, что в период с половины первого до двух часов пополудни приедет курьер доставки. Никите привезут книги, которые очень, очень нужны ему для учёбы. Обязательный и исполнительный дед наверняка будет дома с двенадцати до трёх, можно даже не сомневаться. Подвести внука? Никогда!

Договориться с Людмилой Сергеевной было сложнее, но Марк справился. Тут расчёт был сделан не только на обязательность, пунктуальность и душевную доброту Людмилы Сергеевны. Пришлось ещё и разжалобить доверчивую, сердобольную женщину.

Марк сказал тётушке, что не поехать на базу никак нельзя, явка строго обязательна, потому Никите придётся оставить деда одного на целый день. А Александр Николаевич, как назло, на днях поскользнулся и растянул связки. В возрасте Александра Николаевича травма такого рода может повести себя непредсказуемо и опасно, потому доктор приказал деду Никиты двигаться пока как можно меньше. А лучше лежать, вставая только с помощью и при крайней необходимости.

Хорошо, что Людмила Сергеевна была очень далека от медицины, потому лишних и неудобных вопросов не задавала.

— Тётя Люсенька, пожалуйста, согласись! — Марк умоляюще смотрел на родственницу.

Это было накануне, в пятницу вечером, когда Марк приехал в гости к Людмиле Сергеевне. Пил чай с вкуснейшим яблочным пирогом и лгал почём зря. Но случай был тот самый, когда ложь нужна, просто необходима. Во всяком случае, заговорщики были в этом уверены.

— Марк, ты же знаешь, я тебе рассказывала… Право, это так неожиданно для меня! Я совсем не уверена, что это будет удобно. А Саша… А Александр Николаевич точно в курсе, что я должна приехать?

Людмила Сергеевна была очень смущена, но при этом не покраснела, а наоборот, побледнела.

— Конечно, в курсе, тётя Люсенька! — как можно убедительнее воскликнул Марк. — А как ты думала? Никита предупредил его, что ты придёшь. Мы знали, что ты не откажешь. До туалета и умываться Александр Николаевич потихоньку ходит самостоятельно, а вот разогревать еду и накрывать на стол ему тяжело. Вчера и позавчера Никита на большой перемене быстро бегал домой, чтобы деда накормить. Суп у них есть, плов тоже. Никита приготовил. Надо только разогреть и проследить, чтобы Александр Николаевич поел.

— Какой молодец Никита! Готовит сам! — восхитились Людмила Сергеевна.

Марк, по понятным причинам, не стал заострять внимание на том, что и суп, и второе готовит дед Никиты. Конечно, Никита умеет готовить омлет и жарить картошку, но этим его кулинарные таланты ограничиваются.

— Угу, — неопределённо промычал Марк.

— Марк, но что же… Неужели больше совсем некому? Кроме меня?

Марк понял, что Людмила Сергеевна мечется, она уже готова согласиться, но боится и переживает. Значит, пора её "дожать". Итак, пришло время заходить с козырей.

— Некому, тётя Люсенька, — сокрушенно покачал головой Марк. — Некому. Родители Никиты живут и работают на Севере, а других родственников у Дубровиных в Москве нет. Мы, конечно, хотели попросить бабушку…

Глаза у Людмилы Сергеевны расширились, рот приоткрылся. Казалось, она хотела возразить, но Марк сам продолжил свою речь.

… - но ты же знаешь бабушку. И вообще, у них с Александром Николаевичем напряжённые отношения.

— Нет-нет, не нужно беспокоить Аглаю, — поспешно заговорила Людмила Сергеевна. — У неё давление…да и вообще… В общем, конечно же, я поеду и всё сделаю, как надо, Марк. Можете не переживать. Отдыхайте со спокойным сердцем.

— Я знал, что ты не подведёшь, тётя Люсенька!

От радости Марк расцеловал тётушку в обе щеки.

— Ты лучшая!

— Да ладно, что ты, Марк! Я ещё ничего не сделала. И вообще, так поступил бы каждый на моём месте.

— Ох, тётя Люсенька! Ты очень добрая, потому и видишь в окружающих только хорошее. Поверь, большинство людей стараются проскочить мимо чужой беды со скоростью света, без пробуксовки.

— Ты не прав сейчас, Марк! Вот поживёшь с моё и поймёшь, что добрых и порядочных людей намного больше, чем дурных и злых. А как я попаду в квартиру Александра Николаевича, Марк? Если он лежит?

— Через двери, тётя Люсенька, — улыбнулся Марк и жестом фокусника достал из кармана ключи. — Вот этот ключик от домофона. Этот — от нижнего замка, а этот — от верхнего.

Ключи (дополнительный комплект, который Никита утром принёс с собой на занятия и передал Марку) тут же перекочевали в сумочку Людмилы Сергеевны. Марк с интересом наблюдал за тётей, лицо которой, наконец, обрело краски, а глаза заблестели, как у совсем юной девушки перед первым свиданием.

Марк не стал спрашивать себя, откуда он знает, как блестят глаза у юной девушки перед первым свиданием. Он просто вспомнил Олесю, с которой они недавно впервые поцеловались. Почему-то сейчас Людмила Сергеевна очень её напоминала.

И вот, пока Олеся кормила обедом Никиту и Марка, Людмила Сергеевна стояла у подъезда Александра Николаевича и набиралась смелости. Потом она вдруг вспомнила, что её может случайно увидеть Аглая, и быстро достала ключи.

Замки́ удалось открыть с первого раза, и Людмила Сергеевна осторожно вошла в прихожую. Тщательно заперла двери изнутри, прислушиваясь к звукам музыки, доносившимся из глубины квартиры. Но удивительно было не это. Больной вполне мог слушать радио, стереосистему или смотреть концерт по телевизору.

Удивительным было то, что до слуха гостьи доносились также "кухонные" звуки, — такие, словно кто-то занят приготовлением пищи. За это говорили также аппетитные запахи, которые почувствовала Людмила Сергеевна.

А вскоре до нее донеслось ещё и пение!

— Скажите, девушки, подружке вашей, — пел кто-то приятным баритоном, ничуть не хуже, чем Марио Ланца, голос которого звучал фоном. Во всяком случае, Людмиле Сергеевне казалось, что не хуже. Ей всегда очень нравилось, как Саша поёт. — Что я ночей не сплю, о ней мечтая…

Кажется, хозяин квартиры из-за звучащей музыки и собственного пения не услышал, как в квартиру кто-то вошёл. Что делать? Просто войти в кухню и поздороваться? Да уж, картина маслом получится. И вообще, что происходит? Почему больной сам орудует на кухне? А голос у больного здоровый и энергичный? Но и уйти, не разобравшись в происходящем, Людмила Сергеевна не могла.

Осторожно открыв входную дверь, Людмила Сергеевна с силой захлопнула её. Пение смолкло, а следом и музыка. Раздались энергичные шаги. Тот, кто шёл, явно не имел проблем с функцией передвижения.

— Никита, ты почему вернулся?

Вопрос Людмила Сергеевна услышала раньше, чем в прихожей появился Александр Николаевич. Он был в клетчатой рубашке, джинсах и в фартуке, как у заправского повара. В руках держал лопаточку для перемешивания еды. Именно эта лопаточка и упала сейчас на пол с таким звуком, с каким, должно быть, судьба стучится в дверь.

Глава четвёртая

Людмила Сергеевна и Александр Николаевич одновременно попытались поднять лопатку, их руки встретились. Смутившись, оба отпрянули от лопатки, которая так и осталась лежать на полу в прихожей. Потом снова оба, не сговариваясь, попытались поднять, опять столкнулись руками…

Людмила Сергеевна захохотала первая, звонко и от души. Очаровано глядя на неё, рассмеялся и Александр Николаевич, который успел-таки ухватить лопаточку.

— Здравствуй, Люда! — Александр Николаевич смог успокоиться и заговорить раньше. — Почему смеёшься?

— Ну не плакать же, — переведя дух, Людмила Сергеевна легко смахнула со лба растрепавшиеся волосы. — Конечно, мой любимый внучатый племянник — авантюрист и лгун, но зато какой изобретательный! Есть повод для оптимизма.

— Похоже, у нас с тобой одинаковые поводы для оптимизма, — пробормотал Александр Николаевич.

Повертел в руках лопатку, убрал на полку в прихожей и подошёл к Людмиле Сергеевне.

— Повернись, Люда, помогу пальто снять.

— Ты меня в гости приглашаешь, Саша?

— Ты уже пришла, Люда. А я соляночку как раз почти приготовил. Оливки есть, лимончик порежем.

— Дубровин, ты на старости лет заделался искусителем почище, чем в молодости!

Людмила Сергеевна повернулась спиной, и хозяин дома помог ей снять пуховик. Под пуховиком оказались юбка-карандаш ниже колена, тонкая тёмная кофточка и лёгкий бирюзовый шарфик. От лёгкого аромата духов у Александра Николаевича немного закружилась голова.

А он-то думал, что в его возрасте голова может закружиться только от влияния магнитных бурь, или если резко выпрямишься после того, как наклонился.

— Это я ещё не сказал тебе о том, что в морозилке припрятана бутылка хорошей водки, — усмехнулся Александр Николаевич.

— Саша! Ты же никогда не пил водку! — крикнула Людмила Сергеевна из ванной комнаты, где мыла руки.

— Это тебе так казалось, Людочка, — заявил Александр Николаевич.

Людмила Сергеевна выглянула из ванной, удивлённо глядя на него. Он назвал её так, как никто не называл очень давно.

Сделав невозмутимое лицо, Александр Николаевич пошёл в кухню.

— Через пять минут жду тебя за столом, — громко сказал оттуда.

Он специально дал гостье возможность в одиночестве пройтись по квартире, посмотреть фотографии на стенах, сувениры, принять всё это или не принять, сделать собственные выводы.

Людмила Сергеевна выглядела задумчивой, но не грустной, когда появилась в кухне.

— Ого! Это я хорошо зашла, — улыбнулась она, оглядев стол, на котором, помимо двух больших тарелок с солянкой, хлеба и запотевшей бутылки с прозрачной жидкостью, стояли блюдца с лимоном, оливками, небольшими маринованными огурцами и тонко нарезанным салом.

— Присаживайся, Людочка.

— Пожалуй, Саша, ты прав. Нам с тобой вот без этого… — Людмила Сергеевна кивнула на бутылку. — …не разобраться. Слишком всё запутанно.

— Наоборот, предельно просто, Людочка. Потому предлагаю начать разговор, — Александр Николаевич открыл бутылку и разлил "сыворотку правды" в две узкие рюмки.

— Знаешь, Саша, вот увидела тебя тогда, у твоей машины, и поняла, что ты мне солгал когда-то давно.

Людмила Сергеевна отдышалась и смахнула выступившие слёзы, подвинула поближе к себе тарелку с солянкой и взяла хлеб.

— Не мог ты мне изменить. Не тот ты человек. И женился ты позже, чем через год после того, как я вышла замуж. Это по молодости я вспыхнула и поверила в твою ложь. А потом уже смысла не было задумываться. Что толку думать, если уже ничего не изменишь, слишком поздно?

— Ты права, Людочка. Я никогда не изменял тебе. Но этот факт всё равно не превратил меня тогда в принца на белом коне.

— А зачем тогда ты обманул меня, да ещё так жестоко, Саша?

— Давай по второй, Людочка.

— Саша, ты что со мной потом делать будешь, если я напьюсь? Как я домой поеду?

— Не напьёшься, если плотно поешь. И зачем тебе вообще уезжать? Места достаточно. Отдохнёшь, придёшь в себя.

— Ну и ну, Дубровин! Предложение, от которого сложно отказаться. Хорошо, давай по второй.

… - Вот так, Людочка. Правда такова, и я не смог тогда рассказать её тебе. До сих пор не понимаю, повёл ли я себя, как трус, или поступил правильно.

— А давай теперь, когда я всё знаю, Саша, забудем об этом и не станем оценивать твой поступок? Потому что родителей осуждать уже бессмысленно, их нет. А я, если честно, не знаю, как бы развивались наши с тобой отношения, узнай я правду. Конечно, отец бы нас выкинул из Москвы, это без сомнений, потому что я не оставила бы тебя по своей воле. А вот выдержала бы я потом? Не пожалела бы? Честно, Саша, я не знаю. Можешь думать обо мне всё, что угодно, осуждать.

— Нет, не могу думать всё, что угодно, и осуждать, Людочка. Всё получилось так, как получилось. "Если бы" никогда не срабатывает в обратную сторону и ничего не меняет.

— Тогда давай по третьей, Саша, раз уж ты даёшь мне возможность потом прийти в себя. И предлагаю закрыть тему прошлого.

— За нашу молодёжь, — улыбнулся Александр Николаевич. — За то, что они оказались мудрее нас.

— Авантюристы, — покачала головой Людмила Сергеевна.

Глаза её блестели, щеки порозовели.

— Ты ещё всего не знаешь, Людочка.

— О нет… Чего ещё я не знаю, Саша?

— Никита и Марк задумали нас с тобой поженить. Точнее, идея принадлежала Марку, а Никита относился к ней скептически. Но теперь парни точно действуют заодно, это очевидно.

— Вот как? — задумчиво спросила Людмила Сергеевна. — Не знала, что планы ребят зашли настолько далеко.

— Людочка… А может, Марк и Никита правы? Ведь не зря мы с тобой встретились спустя так много лет после разлуки?

— Саша, ты делаешь мне предложение?

— Пока нет. Сейчас не время и не место. Предложение делается не так. Сейчас я лишь зондирую почву.

— Какой ты прагматичный, Саша! А я вот нахожу ситуацию очень даже подходящей и волнующей. И мне приятно думать, что ты мне только что сделал предложение.

— То есть, ты согласна, Людочка? — Александр Николаевич даже вскочил.

— Сядь, Саша! Конечно, я согласна. У нас не так много времени осталось, как хотелось бы, потому транжирить драгоценные мгновения я не намерена.

— Тогда я сейчас сделал предложение. Просто потом сделаю снова, так, как положено.

— Саша, пожалуйста, не надо. Ты уже делал мне предложение так, как положено, и ничего хорошего из этого не вышло. Пусть в этот раз всё будет спонтанно, без всяких условностей.

Александр Николаевич взял руку Людмилы Сергеевны в свои ладони. Сначала просто подержал, потом погладил, а потом коснулся губами ладони.

— Людочка, какое это чудо… Я до сих пор не верю своему счастью. Спустя столько лет, мы всё же будем безраздельно принадлежать друг другу. Спасибо тебе за то, что простила меня.

Голос Александра Николаевича дрогнул. Не вынимая своей руки из ладоней Александра Николаевича, Людмила Сергеевна села к нему на колени, обняла за шею и прижалась щекой к его волосам.

— Я люблю тебя, Саша, но теперь немного по-другому. Понимаешь? Люблю как родного человека, которого знаю тысячу лет, знаю, как саму себя. Может, в нашем чувстве уже не так много страсти, но зато оно более глубокое и трепетное.

Александр Николаевич крепко обнял Людмилу Сергеевну и прижал к себе.

… - Что-то я волнуюсь, Никитос. Может, я домой пойду? — с тревогой спросил Марк, когда они вдвоём подошли к двери квартиры.

— Ага, сейчас-ка! — воскликнул Никита и на всякий случай ухватился за рукав куртки Марка. — Хитрый какой… Вместе кашу заварили, вместе и расхлёбывать будем.

Марк тяжело вздохнул, во все глаза глядя на то, как Никита открывает двери.

Молодые люди осторожно вошли в прихожую, заперли двери и остановились, прислушиваясь.

Александр Николаевич и Людмила Сергеевна сидели в кухне и пели под гитару.

… И забыть по-прежнему нельзя

Всё, что мы когда-то не допели,

Милые усталые глаза,

Синие московские метели.

Снова между нами города,

Жизнь нас разлучает, как и прежде,

В небе незнакомая звезда

Светит, словно памятник надежде…*

Никита и Марк вошли в кухню и остановились в дверях. Оказалось, что на гитаре играет Людмила Сергеевна, а поют вместе она и Александр Николаевич.

Они заметили парней, но песню всё-таки допели.

— Здравствуйте, — вразнобой сказали Марк и Никита.

— Вот и ребята. Идите руки мыть, а я пока солянку разогрею. Простите, водки не оставили вам.

— Да нам и без водки остроты момента достаточно, — пробормотал Марк.

— И это правильно. Ведь у нас с Людочкой помолвка, а вы присутствуете.

— Помолвка? — удивился и встревожился Марк. — Так быстро?

— Да, мы решили не откладывать свадьбу даже на день. Уже подали заявление на портале, — с гордостью заявил Александр Николаевич. — Так что можете начинать подготовку. Скоро будете гулять на свадьбе.

* * *

Свадьба была в начале февраля: самая настоящая свадьба с торжественной регистрацией, шампанским в пластиковых стаканчиках на улице у машин, поездками по городу, фотографом, видеосъёмкой, ночным фейерверком и конечно, банкетом в ресторане.

Александр Николаевич был в серебристом костюме, который очень шёл к его глазам, как уверяла невеста. Сама Людмила Сергеевна выбрала длинное прямое молочного цвета платье, закрытое и достаточно консервативное, но подчёркивающее фигуру, сохранившую стройность.

На торжество прилетели родители Никиты и семья Людмилы Сергеевны — сын Александр, его жена Ксения, дети Алёна и Арсений.

Были также семья Марка в полном составе и Олеся. В процессе праздника выяснилось, что Аглая Демьяновна тоже неплохо поёт. Во всяком случае, когда началось застольное пение, равных ей не было.

Внучка Людмилы Сергеевны, Алёна, оказалась почти копией бабушки в молодости: миниатюрная, стройная светловолосая и голубоглазая.

Наблюдательный Марк сразу заметил, как Никита смотрит на Алёну, и глаза Марка вспыхнули знакомым блеском, однако будущий испытуемый ничего не замечал: слишком поглощён был созерцанием новоиспеченной "родственницы".

— Кажется, у нас появилась возможность отблагодарить Никиту за то, что он не остался равнодушным к нашей истории, — многозначительно сказала Людмила Сергеевна, когда они с Александром Николаевичем танцевали.

— Думаешь? — Александр Николаевич забавно сдвинул брови.

— Уверена. Никита совершенно точно влюбился в Алёну с первого взгляда.

— Если Алёна ответит взаимностью, мы должны будем сделать всё для того, чтобы нашим внукам не пришлось ждать собственной свадьбы сорок пять лет.

— Согласна с тобой, Саша. Хорошо, что мы с тобой рядом и всегда готовы поддержать нашу замечательную молодёжь. Алёна ответит взаимностью, я уверена. Никита очень похож на тебя, а значит, устоять невозможно. Я вот и спустя сорок пять лет не устояла…

_________________________

* В тексте использован отрывок из песни "Надежда". Музыка Александры Пахмутовой, слова Николая Добронравова.

Где родился

Глава первая

День у Игоря начался так, как начинались все дни в прошедшие несколько лет: подъём в шесть сорок пять, душ, плотный завтрак и поездка длиной в двадцать минут.

Игорю повезло: он работал не так уж далеко от дома и давно обнаружил путь, позволяющий миновать пробки.

Научился Игорь виртуозно обходить пробки и в своей жизни. Ему тридцать семь лет, он ещё молод и хорош собой, нравится женщинам. Работает дантистом в процветающей клинике, причём, считается там лучшим доктором. Живёт в крупном современном городе, в собственной квартире. Никому ничего не должен, не связан никакими обязательствами, помимо трудовых.

Был дважды женат, но сейчас совершенно свободен. Первый брак, студенческий, распался, не успев начаться. Рита давно и счастливо замужем за другим человеком, родила ему троих детей.

Со второй женой, Ларисой, Игорь разведён уже десять лет. Она тоже вновь замужем. С Ларисой жизнь не заладилась по причине внезапно обнаружившегося бесплодия Игоря. Он даже не знал, что перенёс в детстве, казалось бы, невинную инфекцию, осложнение которой сыграло роковую роль.

Родители рассказали обо всём тогда, когда Игорь получил на руки результаты анализов. Конечно, тогда это стало шоком для него и для Ларисы. Игорь отпустил жену, не осуждал.

Сейчас, по прошествии десяти лет, всё это давно забылось. Игорь давно пережил всё, принял и похоронил воспоминания. Если бы его спросили, счастлив ли он теперь, Игорь ответил бы утвердительно без всяких раздумий.

Со временем он оценил пословицу, гласящую: "Всё, что ни делается, — к лучшему". Теперь он наслаждался своей свободной, вольной жизнью.

…Во время обеденного перерыва, достав телефон, у которого был выключен звук, Игорь обнаружил более тридцати пропущенных от мамы. Сердце сжалось от тревожного предчувствия.

Игорь вытер моментально вспотевшие ладони сухой салфеткой и перезвонил, внутренне холодея и ругая себя за такую реакцию. Он же не кисейная барышня!

Голос мамы звучал спокойно, и Игорь немного пришёл в себя от волнения.

— Сынок, тётя Дуся умерла, — сообщила мама после приветствия. — Похороны послезавтра утром. Она очень любила тебя, всё вспоминала о тебе, даже когда всех нас начала путать. Приедешь?

— Приеду, конечно, мам, — успокоил мать Игорь. — Сейчас же свяжусь с директором и возьму отгулы.

— Завтра приедешь?

— Да, завтра. Ближе к вечеру. Не беспокойся, я позвоню, когда буду выезжать. И потом, когда доберусь, тоже позвоню. Хотя всё равно остановлюсь у вас.

Игорь знал, что мама всегда очень переживает и беспокоится, когда он в дороге.

Поговорив с мамой и нажав отбой, Игорь тут же перезвонил директору клиники.

Вечер ушёл на сборы, а утром следующего дня Игорь выехал в Алексеевск, — городок, где он родился и вырос.

Тётя Дуся прожила долгую и далеко не всегда счастливую жизнь. Без малого девяносто четыре года. Она была старшей сестрой покойного дедушки Игоря, папиного отца.

Когда-то очень давно тётя Дуся потеряла маленького сына, его забрала тяжёлая болезнь. Сына звали Игорь. Больше у тёти Дуси и её мужа, Петра, детей не было. Мужа тётя Дуся похоронила почти сорок лет назад.

Когда мама Игоря, Тамара, носила третьего ребёнка, тётя Дуся не уставала повторять, что родится сын, и очень просила назвать его Игорем. Родители не очень-то верили в то, что будет сын, хотя надеялись, ведь двое дочерей у них уже родились.

— Ладно, уговорила, тёть Дуся, — махнул однажды рукой отец Игоря, Михаил. — Если родится сын, как ты предсказываешь, так и быть, назовём Игорем.

Вот так неожиданно внучатый племянник стал утешением для тёти Дуси. Ко всем остальным детям своих племянников она относилась одинаково, а Игоря выделяла. Говорила, что он похож и на её собственного отца, и на её сыночка, — такой же смуглый, темноволосый и черноглазый.

Игорь видел старую фотографию, на которой были запечатлены прадед и прабабушка. Действительно, в нём было что-то от прадеда, отца тёти Дуси и дедушки. Почти чёрные волосы и глаза, резкие черты лица, средний рост — не высокий и не низкий.

В семье, в которой рос Игорь, было трое детей, потому особо шиковать не приходилось: на жизнь хватало, и ладно. Тётя Дуся всегда старалась побаловать Игоря, а он в долгу не оставался. Родители с детства приучали Игоря и его сестёр к работе по дому и в огороде, и Игорь оказывал тёте Дусе любую помощь, которая была ему по силам.

Когда Игорь поступил в медицинский университет, тётя Дуся гордилась и радовалась едва ли не больше, чем родители, и подарила парню внушительную сумму денег. Игорю не пришлось жить в общаге; благодаря тёте Дусе, он снял квартиру на длительный срок, а потом уже начал и сам подрабатывать.

Когда Игорь приезжал в Алексеевск, всегда приходил с гостиницами к тёте Дусе. В последние годы жизни она начала путать родственников, а Игоря считала своим сыном. Ему было жаль разубеждать старушку, и он соглашался с её словами. Когда уходил, тётя Дуся крестила его и смахивала слёзы со своих морщинистых щёк.

И вот её не стало. Длинный и непростой жизненный путь подошёл к концу. Кроме Игоря, на прощание приехала одна из его сестёр, та, что жила ближе, Наташа. Вторая сестра, Валя, жила с семьёй в дальнем зарубежье. Приехали также двоюродные братья и сёстры Игоря и Наташи. Часть родственников жили в Алексеевске.

Через два дня после похорон из областного центра прибыл нотариус и огласил завещание, которое тётя Дуся составила ещё пятнадцать лет назад, будучи в здравом уме и твёрдой памяти. Дом, участок земли и деньги со счёта она завещала Игорю, а всё остальное имущество велела племянникам разделить по совести.

Вот так Игорь в одночасье стал домовладельцем в Алексеевске.

Если честно, старый дом в маленьком городке — последнее, что было нужно сейчас Игорю. Потому, как только наследник осознал, что ему это всё не приснилось, принял решение вступить в наследство, а как только получит свидетельство, сразу выставить дом с участком на продажу.

Мотаться туда-сюда для оформления текущих юридических процедур не хотелось (от Алексеевска до города, в котором жил и работал Игорь, было десять часов езды на автомобиле), потому, вспомнив, что уже два года не был в отпуске, Игорь вновь позвонил директору. К чести руководства клиники надо заметить, что хороших работников там очень ценили, потому Игорю удалось выторговать для себя целых полтора месяца отдыха. Теперь он сможет присутствовать на поминках по тёте Дусе и в девять дней, и в сорок. А ещё надо будет заняться памятником. Но это через год, следующим летом.

Пока Игорь решил сделать небольшой косметический ремонт, а также установить в доме душевую кабину и водонагреватель. В понимании Игоря, эти меры должны были в будущем привести к увеличению покупательского спроса на дом.

Холодную воду и газ к дому провели давно, ещё когда муж тёти Дуси был жив. Сама она признавала только баню, потому из удобств в доме имелись лишь благоустроенный туалет и холодная вода.

Все вещи, драгоценности, иконы, посуду, комнатные цветы, телевизор и мебель разобрали родственники. Игорь побелил потолки, покрасил стены водоэмульсионной краской, привёл в порядок пол и вдруг подумал: а почему бы не пожить здесь, пока он в отпуске? Зря что ли красоту наводил?

Вроде, не верил Игорь в такие штуки, но чувствовал, находясь в доме тёти Дуси, будто всё здесь устроено специально для него. Чувствовал спокойствие, умиротворение. Сделав вид, что смирился и пошёл на уступки (хотя, по правде, ему самому этого очень хотелось), Игорь отправился в мебельный магазин.

Купил кровать, небольшой шкаф под одежду, пару стульев и минимальную обстановку в кухню. Пара кастрюль, сковорода и чайник прекрасно размещались на широком подоконнике.

Пришлось вызвать мастера и провести интернет; в смартфоне и планшете был мобильный интернет, а ноутбук, который привёз Игорь, стоял без дела. Теперь хоть фильмы можно смотреть более-менее нормально.

Игорю представлялось, что он живёт на даче. Никогда у него не было дачи, но вот же, появилась. Спасибо тёте Дусе.

* * *

Дней через десять после того, как Игорь поселился в доме, настала неимоверная жара, и вопрос посещения парикмахерской встал в полный рост. Игорь даже не подумал посетить салон перед тем, как отправился в Алексеевск, у него просто возможности не было. Да и не на праздник ехал, о красоте не задумывался.

Посмотрев отзывы в интернете, Игорь позвонил в салон под названием "Комильфо", и ему удалось записаться на этот вечер. Он был последним клиентом перед закрытием.

На ресепшн сидела приятная блондинка лет сорока, а в зале Игоря встретила высокая эффектная шатенка с огромными светло-карими глазами. Молодая, точно до тридцати лет.

— Здравствуйте! Меня зовут Кристина. Присаживайтесь и рассказывайте, что вы хотите.

Голос был довольно низкий и очень приятный, слегка щекотал нервы. Рассказывая, какая стрижка ему нужна, Игорь вдруг вспомнил, что уже почти месяц не имел возможности по-мужски расслабиться.

— Вы впервые в нашем салоне? — мягко спросила Кристина, когда Игорь сидел, откинув голову на специальную раковину для мытья головы.

Руки у Кристины казались очень мягкими и ласковыми. Вроде, Игорь далеко не впервые находился в парикмахерской, но сегодня всё казалось совсем не так, как всегда.

— Впервые, — улыбнулся он.

— Да, я бы вас запомнила, если бы приходили раньше. Вода не очень холодная?

— Можно и погорячее.

Закрыв глаза, Игорь целиком сосредоточился на движении рук Кристины, которая мыла ему голову. Потом, кажется, нанесла ещё что-то на волосы. Маску или бальзам. В общем, какое-то чудодейственное средство с приятным запахом.

Сам Игорь подобными вещами не увлекался, у него всегда был в арсенале только гель для душа и шампунь, два в одном. Сейчас ему приятно было думать, что Кристина затеяла всё это специально. Каким-то шестым чувством он уловил, что симпатичен этой девушке.

К женскому вниманию Игорь привык, однако бабником и ловеласом никогда не был, за количеством не гнался и за каждой юбкой не волочился. Был очень избирателен, даже занудноват в вопросе выбора подруги. Предпочитал остаться без "десерта" вообще, переждать, чем хватать любой, попавшийся под руку. И никогда не вступал в отношения с замужними женщинами, какими бы привлекательными те ни казались. У Кристины нет колец на правой руке, но означает ли это что-либо?

— Проходите в кресло.

Кристина надела на плечи Игоря специальную накидку и закрепила её бумажной полоской на шее. Улыбнулась Игорю в зеркале и взяла ножницы. Движения Кристины были мягкими и невесомыми. Особенно Игорю нравилось, когда она касалась его подбородка, поворачивая или наклоняя голову.

— А в какой салон вы ходили на стрижку раньше? Просто интересно. Наш салон — лучший в городе, я говорю это без преувеличений и хвастовства. А вы великолепно подстрижены, это заметно даже на отросших волосах.

— Я не помню название салона. Он просто расположен рядом с домом, и я хожу туда больше семи лет, с тех пор, как переехал в новую квартиру.

Игорь лукавил. Салон назывался "Мерилин", а мастер, Лидия Францевна, знала Игоря по имени, принимала без очереди и записи. И вообще, относилась к нему, как к сыну. Она была немного суровой, но дело своё знала превосходно, потому Игорь и предпочитал ходить к ней, а не к молодым-красивым. И по той же причине очень давно не испытывал в парикмахерской того, что испытывал сейчас. Возможно, никогда раньше не испытывал. Даже скорее всего. Сегодня всё по-другому. Эта мысль пришла в голову Игоря второй раз за прошедшие пятнадцать минут.

— А где вы живёте, если не секрет? В каком микрорайоне? Я сама соображу, в какой салон ходите.

— Я живу в N, — смирившись, Игорь признался, что он не местный.

— Ах, вот оно что! Тогда понятно. Я спокойна. Наш салон — по-прежнему самый лучший в Алексеевске. Значит, вы здесь гостите?

— Да. Приехал к родителям и решил провести здесь отпуск.

— Отпуск в Алексеевске? Вы, должно быть, шутите?

— Нет, я говорю вполне серьёзно. А что не так с Алексеевском? Я здесь родился и окончил десятилетку. Город небольшой и старинный, но он очень похорошел за прошедшие годы.

— Однако же вы почему-то покинули этот распрекрасный городок, окончив школу, я правильно понимаю?

— Уехал учиться. Поступил в вуз. В Алексеевске высших учебных заведений нет.

— Здесь много, чего нет. Даже несмотря на то, что город развивается.

— До сих пор не выбрал время, чтобы погулять, посмотреть город. Некому составить мне компанию, — Игорь специально вздохнул глубоко и печально.

— Такому мужчине, и не с кем по городу погулять? Опять шутите?

— Что вы, Кристина! Я опять абсолютно серьёзен. Может, вы согласитесь показать мне город? Побыть гидом? Места́ для посещения — на ваш выбор.

Встретившись в зеркале глазами с Кристиной, Игорь попытался угадать ответ раньше, чем она произнесёт его вслух. Угадал.

— Буду очень рада. Не пускать же это дело на самотёк. Негоже оставлять человека без помощи.

— Когда у вас выходной, Кристина? — Игорь решил действовать, не задумываясь о том, почему она согласилась.

— Послезавтра. Вы сможете послезавтра? И скажите уже ваше имя. Когда вы записывались, назвали только фамилию.

— Ах, да. Меня зовут Игорь.

— Ваше имя очень подходит вам. Такое же мужественное, как вы.

— Спасибо, Кристина. Куда я могу заехать за вами послезавтра? И в какое время?

— Может, созвонимся завтра вечером, Игорь? Тогда и сориентируемся?

— Хорошо, давайте.

Пока Игорь расплачивался на ресепшн, они с Кристинойобменялись номерами телефонов. Игорь предложил Кристине подбросить ее до дома уже сегодня, ведь рабочий день в салоне закончился, но Кристина отказалась, сославшись на то, что ещё должна подготовиться к завтрашней смене и привести в порядок рабочее место.

Игорь возвращался из салона в прекрасном настроении. Заехал к родителям, и мама угощала его чаем с пирогами. Отец был на рыбалке, и Игорь долго болтал с мамой, сидя в знакомой с детства уютной кухне. В дом приехал уже в одиннадцатом часу вечера и сразу лёг спать.

Видимо, и встал потом в шесть часов утра, потому что лёг накануне раньше обычного. Жара по-прежнему не спадала, потому, видимо, Игорю и пришла в голову с утра пораньше странная идея: выйти в огород и ополоснуться до пояса под краном летнего водопровода.

Он долго плескался, смешно фыркая, даже рассмеялся один раз. Выпрямившись, потянулся и оглядел огород. До прошлого года тётя Дуся никому не доверяла, занималась огородом сама. А в этом году огород был в запустении, — ни грядок, ни картофеля на большом квадратном участке. Теплица и парники пустые.

Правда, были ягоды. Малина, ранняя смородина, немного садовой земляники. Вишнёвое дерево и яблоня. Вишня и яблоки ещё не созрели. Игорь ленился собирать ягоды, он вообще не был поклонником садоводства и огородничества, а мама приходила пару раз.

Огород соседствовал с тремя другими участками. Слева, там где были деревья и малинник, располагался огород дяди Бори и тёти Клавы; этих соседей Игорь знал с детства. Справа соседи отделились столь высоким и глухим забором, что Игорь никогда не знал, кто там вообще живёт. А прямо, за бывшим "картофельным полем", заборчик был так себе. Тот огород относился к дому, расположенному на параллельной улице, потому соседей Игорь тоже не знал.

Однако сейчас, разгуливая по своему огороду в единственном предмете одежды, не предназначенном для лицезрения посторонними, Игорь не мог отделаться от мысли, что за ним наблюдают. Оглядевшись по сторонам, Игорь быстро обнаружил источник беспокойства.

В соседнем огороде, расположенном за хлипким заборчиком, ходила, держа в руках шланг, статная грудастая деваха. Короткий хлопчатобумажный халатик едва сходился на живописном бюсте. Длинные, крепкие, загорелые ноги видны почти во всей красе. На ногах калоши. Длинная, почти белая коса перекинута опять же на… декольте. На голове светлая косынка. Загорелое лицо со светлыми бровями, курносый нос и большие, почти круглые глаза. Какого цвета, Игорь не успел разглядеть, потому что вспомнил вдруг, что неплохо бы надеть хотя бы шорты.

— Здравствуйте, — вежливо заговорила деваха.

Почему-то Игорю казалось, что соседка должна заговорить специальным киношным нарочито- "деревенским" голосом, — таким, которым разговаривают женщины с подобной внешностью в фильмах.

Однако, когда Игорь ответил на приветствие, колоритная блондинка продолжила разговор, и речь у неё оказалась красивая, правильная, а голос — мелодичный.

— Вы этот дом на лето сняли?

— Почти.

Игорь решил, что не будет дёргаться, и останется так, как есть, — в трусах. Будто так и задумано. В конце концов, на улице жарко даже в столь ранний час, а он, Игорь, у себя дома. То есть, у себя в огороде. И вообще, надо признать, что и соседку можно назвать одетой весьма условно, с большой натяжкой.

— Тётя Дуся оставила мне этот дом, и я решил провести здесь отпуск.

Игорь подошёл ближе к забору, чтобы лучше рассмотреть соседку. Он до сих пор не мог определить даже примерно, сколько ей лет. Сначала показалось, что она совсем молодая.

Отложив шланг и перекрыв кран, девица тоже подошла к забору.

— Так вы и есть тот самый Игорь, внучатый племянник из города N?

— Да, это я.

— Тётя Дуся называла вас сыном. Мы живём здесь с прошлого лета. Год назад тётя Дуся ещё сама в огороде работала, мы часто с ней разговаривали. Она всегда звала мальчиков ягоды есть, мы не успели тогда сами посадить клубнику и землянику. А в этом году всё посадили.

— Я здесь уже почти две недели живу, ни разу вас не видел.

Разговор через забор казался Игорю довольно странным мероприятием, однако уходить почему-то не хотелось. И соседку разглядел как следует. Глаза у неё голубые, а лет ей около тридцати. Разговаривает естественно, без жеманства и кокетства, смотрит открыто.

— Мы только вчера вечером из санатория вернулись, потому вы нас раньше и не видели. За огородом соседка присматривала.

Они помолчали. Вроде, говорить больше и не о чем.

— Приятно было познакомиться. Мне пора. Надо на работу собираться, — спохватилась соседка и быстро пошла в сторону крытого двора.

— А мы разве познакомились? Вы-то не сказали, как вас зовут! — крикнул вслед Игорь.

— Наталья, — донеслось уже со двора.

Голос соседки звучал так, словно она улыбается.

* * *

…Вечером Игорь позвонил Кристине. Она предложила встретиться завтра днём на набережной, прогуляться по историческому центру, а потом где-нибудь поужинать.

Игорю импонировал подход Кристины: никакой ложной скромности, но и никакой нескромности.

Игорь выбрал в цветочном магазине хороший букет и прибыл на место встречи немного раньше назначенного времени.

Кристина появилась вовремя. Сегодня она была в светлом сарафане, позволяющем любоваться красивыми загорелыми плечами и стройными ногами, и в кремовых босоножках на платформе. Игорю показалось, что он даже чуть ниже ростом, чем спутница, но подобные условности никогда его не волновали.

Они долго гуляли по городу, и Кристина держала Игоря под руку.

Оказалось, что Кристине двадцать шесть лет. Она родилась и выросла в Алексеевске. Окончила промышленный колледж и вот уже семь лет работает в салоне "Комильфо". Была замужем; полгода, как разведена. Детей нет.

После прогулки Игорь и Кристина отправились в одно из лучших городских кафе. Игорь бывал здесь и раньше: двадцать лет назад тут проходил выпускной у их класса. Однако с тех пор кафе изменилось в лучшую сторону, стало более современным. Появилась летняя веранда, за одним из столиков которой и устроились сейчас Игорь и Кристина.

Игорь был за рулём, а Кристина заказала себе к ужину бокал красного сухого вина. Игорю очень нравились общество Кристины, её низкий голос, спокойная речь, мягкий взгляд больших светло-карих глаз. Однако сам Игорь никогда не рассказывал о себе слишком много на первом свидании, присматривался.

— Ты очень загадочный мужчина, Игорь, — тихо сказала Кристина, когда они танцевали под одну из медленных композиций. — Это вызывает интерес, желание узнать тебя получше.

Игорь чувствовал: Кристина очень старается, чтобы её голос звучал волнующе. Однако это возымело обратный эффект и странным образом отрезвило разомлевшего от общества Кристины Игоря. Он твёрдо решил, что сегодняшний вечер закончится ужином. Он тоже хочет узнать Кристину получше, а значит, он встретится с ней ещё раз прежде, чем перейдёт к более близкому общению.

Когда они вышли из машины Игоря у подъезда Кристины, девушка повернулась к Игорю и положила руки на его плечи. В принципе, поцелуй Игорь сегодня вполне допускал, однако не свершилось и это.

Неожиданно сумерки прорезал свет фар, и к дому подъехал громоздкий серебристый внедорожник. Игорь почувствовал, как Кристина напряглась и отступила на шаг. Из внедорожника появился здоровенный брюнет с цепким взглядом, тяжёлой челюстью и кулаками размером с хорошую кувалду.

— Крис, я не понял, это что за номера? — хрипловато спросил незнакомец. — С кем это ты тут обжимаешься? И по какому поводу?

Глава вторая

Когда-то давно, в школьные годы, Игорь занимался в секции по боксу. Кстати, здесь, в Алексеевске. И зачем потом, в студенческие годы, не продолжил занятия? Вот лентяй…

Однако Игорь сразу решил, что если этот шкафоподобный полезет в драку, то победу так просто не одержит.

— В чём дело, молодой человек? — холодно поинтересовался Игорь. — Не могли бы вы сформулировать свои претензии более внятно?

— Это девочка моя, Кристина, — просто и даже как-то немного наивно ответил верзила.

Игорь вдруг понял, что оппонент его ещё очень и очень молод. Ладно, если двадцать пять есть.

— Виталик, какая я тебе девочка? Игорь, не слушай его. Это друг моего младшего брата, Кости. Виталику всего двадцать два года.

— Так сразу и не скажешь, — улыбнулся Игорь, и парень вдруг улыбнулся в ответ.

— Не двенадцать же, Кристина, — с нежностью глядя на девушку, изрёк Виталик.

— Откуда ты здесь, Виталик? — тяжело вздохнула Кристина.

— А мне парни позвонили, сказали, ты с каким-то папиком в "Медведях" зависаешь. Я туда, потом за вами.

Игорь грустно усмехнулся, впечатлённый определением "папик". Ну вот, он уже и "папик". Как ни крути, это единственный шанс для него стать — нет, не папой! — папиком.

— Ладно, молодёжь, разбирайтесь сами. Мне пора.

— Игорь… — Кристина растерянно и грустно посмотрела на него.

— До свидания, — вежливо и с энтузиазмом попрощался Виталик.

Игорь сел в машину и резко взял с места. Ему почему-то было смешно и ничуть не жаль скомканного вечера. Он приехал в дом и через десять минут спал, как младенец.

Видимо, потому опять проснулся в шесть часов утра.

Сегодня Игорь экипировался более основательно — надел шорты. И, как выяснилось, не зря: Наталья уже ходила по огороду со шлангом в руках. Когда Игорь увидел Наталью, он понял, что соседка тоже сочла свой вчерашний прикид досадной оплошностью, совершённой чисто по незнанию. Она ведь даже не подозревала, что встретится в огороде, в шесть часов утра, с незнакомым мужчиной.

Игорь сообразил, что вчера ему просто повезло, и на этом всё, больше ничего подобного не предвидится. Сегодня Наталья была в спортивных брюках и бесформенной футболке, достигающей колен. Вчера халат был короче, чем эта футболка.

Игорь долго плескался под холодной водой, смешно фыркая, но смеяться сегодня не стал.

— Доброе утро, Наталья, — бодро заговорил он и подошёл к забору.

— Доброе утро, Игорь.

Интересно, почему ему так нравится это слышать?

— Как вам здесь, в Алексеевске? — видимо, Наталья решила направить беседу в светское русло.

— Прекрасно. Вообще, я здесь родился и жил до семнадцати лет.

— Да, тётя Дуся говорила. Но вы уже давно живёте в огромном городе, а это совсем другая жизнь. Должно быть, тут вам теперь скучно?

— Если бы мне было здесь скучно, Наташа, я бы давно уехал, — Игорь как бы невзначай закрепил новое обращение к соседке. Ему не хотелось официоза. — Я здесь отдыхаю. И у дома прекрасная энергетика, я это чувствую, хотя никогда раньше не верил в подобные вещи.

— Теперь верите? — улыбнулась Наталья.

— Теперь верю. А вы откуда приехали?

— Почему вы решили, что мы откуда-то приехали?

— Потому что вы вчера сказали, что живёте здесь с прошлого лета. А ещё у вас диалект не наш. Не местный.

— Вы правы. Мы жили в Казахстане. А потом решили переехать на родину моего покойного отца.

— А мальчики, о которых вы вчера говорили, Наташа… Дети?

— Младший брат и сын, — коротко ответила Наталья и перекрыла кран. — До свидания, Игорь. Мне пора собираться на работу.

— До завтра, Наташа, — улыбнулся Игорь, чувствуя себя отнюдь не "папиком", а подростком, причём, далеко не самым умным подростком.

С этим нужно что-то делать. С тех пор, как он приехал в Алексеевск, с ним происходят странные вещи, а его голову посещают странные мысли.

Что именно он будет "делать с этим", Игорь так и не решил. Однако вечером его опять ждал сюрприз: ему позвонила Кристина и предложила встретиться в субботу.

— А как же Виталик? — удивился Игорь.

— Игорь, неужели ты принял его всерьёз? Он мальчишка, хоть и очень крупный. И он абсолютно безобидный. Не надо бояться его.

Игорь оценил попытку Кристины взять его на слабо́.

— Серьёзно? А то я очень испугался. Очень. Хотя я хорошо бегаю.

— Да ладно, Игорь, не обижайся, — смутилась Кристина. — Виталик давно влюблён меня, можно сказать, с детства. С его детства. Проходу мне не даёт. Пока он был в армии, я вышла замуж, но как только развелась, он появился вновь. Вот уже полгода преследует меня.

— Так может, глупо сопротивляться судьбе, Кристина? Человек дождался, пока ты разведёшься, а ты опять его динамишь. Нехорошо.

— В смысле, Игорь? Может, мне выйти за него замуж, только потому что он так решил? А моё мнение никого не интересует?

— Ладно, ладно. А чем он плох? На бездельника, вроде, не похож.

— У его отца автосервис. Небольшой, но прибыльный. Виталик выучился на автомеханика, работает с отцом. А брат его отца машины перегоняет. В общем, семейное дело.

— Вот видишь, Кристина! Человек честно трудится.

— Игорь, — в голосе Кристины зазвучал металл. — Мне никогда не нравились малолетки. Я предпочитаю мужчин постарше. Таких, которые знают, чего хотят. Но если ты просто не хочешь со мной встречаться, так и скажи. Не надо наводить тень на плетень и сватать меня за Виталика.

— В том-то и дело, Кристина, что я хочу встретиться с тобой. Но мне необходимо быть уверенным в том, что и ты этого хочешь. А ещё я не люблю впрягаться в чужие отношения, принимать в них участие, либо мешать их развитию.

— Ну вот и всё, договорились, — настроение Кристины заметно улучшилось. — Сможешь завтра заехать за мной в семь часов вечера? Опять погуляем, потом поужинаем, а потом…

Кристина замолчала, а Игорь не стал спрашивать, что же будет "потом". Такой вопрос был явно лишним. Переигрывать не стоило.

— Договорились, Кристина. Я заеду в семь. Диктуй адрес.

В эту ночь Игорю долго не спалось. Он думал о том, какой странной и неопределённой стала его жизнь в прошедшие две недели. И сам он стал странным и неопределённым. Начать с того, что раньше его никогда не интересовали две женщины сразу, а теперь интересуют. Не просто интересуют, а очень интересуют.

Игорь не сомневался в том, что Кристина ведёт с ним какую-то свою игру. Конечно, он примерно догадывался о причинах столь пристального интереса такой молодой и красивой девушки к нему, Игорю. Об этих причинах свидетельствовали невзначай брошенные Кристиной фразы, а также пренебрежение Виталиком.

Однако Игорь не хотел пока обрывать их с Кристиной развивающиеся отношения. Во-первых, девушка очень уж милая и приятная. А во-вторых, было крайне интересно, как далеко она готова зайти.

Потом Игорь начал думать о Наташе. При воспоминании о ней, о её мелодичном голосе, об открытом взгляде и полном отсутствии кокетства, в груди и в животе разлилось приятное тепло. Однако, несмотря на кажущуюся открытость, загадок в Наташе намного больше, чем в Кристине.

Игорь чувствовал, что понравился соседке, но в то же время, она постоянно ставила между ними какое-то препятствие. Сегодня утром, как только он начал интересоваться её жизнью, Наташа сбежала. А мужа у неё совершенно точно нет. Игорь готов был голову дать на отсечение.

Проворочавшись в кровати до глубокой ночи, Игорь, естественно, проспал утреннее "свидание" с соседкой в огороде. Проснулся в десятом часу, и когда вышел к летнему водопроводу, в огороде соседей было пусто.

* * *

Было двадцать минут седьмого, когда Игорь вышел во двор, открыл ворота и выгнал машину на улицу. Закрывая ворота, Игорь услышал то ли истошный детский крик, то ли плач, доносившийся откуда-то издалека. Остановился и прислушался. Казалось, звук идёт со стороны его двора, а точнее, со стороны огорода. Вернувшись во двор, Игорь пошёл на звук, который усиливался по мере приближения к огороду.

Не задумываясь, Игорь выскочил в огород и застыл, удивлённый разворачивающимся в огороде Натальи действом.

На одной из яблонь, довольно высокой, с мелкими, пока зелёными яблочками, сидел мальчишка лет пяти в очках с толстыми стёклами и вопил, что было сил. Под деревом метались испуганная Наташа и светловолосый парень лет четырнадцати.

— Максимушка, не кричи! — уговаривала Наташа.

Казалось, она была в отчаянии.

— Сейчас Славик тебя снимет оттуда!

— Неееет, — завопил мальчик ещё громче и сделал попытку забраться выше.

— Нет, нет, остановись! Слава не полезет за тобой, не бойся, только остановись, а то сорвёшься!

Казалось, Наташа вот-вот заплачет.

Плюнув на брендовые джинсы и стильную льняную рубашку, Игорь преодолел хлипкий заборчик и остановился рядом с яблоней.

Поднявшись на цыпочки и вытянув руки, Игорь быстро ухватил ничего не подозревающего мальчика и прижал к себе. От удивления парень перестал орать, и Игорь заметил, что у него припухла правая щека.

— Ты кто? — удивлённо спросил Максим.

— Я…ээээ…доктор Айболит, — ляпнул Игорь первое, что пришло в голову. — Что у тебя со щекой? Пчела укусила?

— Флюс у него. Собрались в нашу стоматологию к дежурному идти, а Максим до жути боится зубных врачей. Удрал, пока мы со Славой собирались, и на дерево забрался. Как не упал! Спасибо вам, Игорь!

— На здорвье, — Игорь продолжал держать Максима на руках.

Парень ухватил его за шею.

— Ты правда доктор Айболит? Ты лечишь зайца и лисицу? А ещё бегемотов?

— Почти, Максим, — серьёзно ответил Игорь.

Свою истинную профессию он счёл за благо пока не озвучивать.

— Давай к свету повернёмся, Максим, ты откроешь рот и я посмотрю твой зубик. Просто посмотрю. У меня же нет никаких инструментов.

— Ну посмотри, — кивнул Максим и открыл рот.

— Тут к хирургу надо, на удаление, — тихо сказал Игорь, обратившись к Наталье.

— Пока бегали за Максимом, опоздали в нашу стоматологию. Сегодня суббота, и дежурный только до шести. А зуб недавно заболел, полтора часа назад.

— Должна быть дежурная стоматология.

— Есть, — кивнула Наталья. — В районе железнодорожного вокзала.

— Я отвезу вас. У меня как раз машина на улице. Собирайтесь.

— Спасибо вам, Игорь! — опять сказала Наталья.

— Да не за что пока.

Игорь вышел на улицу через двор Натальи. Домик у соседей оказался маленький, но ухоженный. Пока Наташа и Слава собирались, Игорь, не отпуская Максима, достал телефон. Необходимо было позвонить Кристине, предупредить о том, что он задержится.

Кристина ответила после третьего гудка. Голос её звучал волнующе и соблазнительно, но Игоря не оставляла мысль, что она вот-вот назовёт его "зайчиком" или "котиком". Обошлось. Возможно, потому, что настроение Кристины резко изменилось, как только она узнала причину, по которой позвонил Игорь.

— Не знала, что ты волонтёр и добровольный помощник жаждущим и страждущим, — голос Кристины стал похож на мороженое с мелкими кусочками льда.

Игорь словно почувствовал холод и покалывание на губах и на языке.

— Дело не в этом, Кристина, — краем глаза Игорь видел, как к машине подходят Наташа и Слава. — Просто, в силу своей профессии, я понимаю, что есть ситуации, когда лучше не тянуть.

Максим, который продолжал сидеть на руках у Игоря и держать его за шею, явно грел уши, потому что отчётливо и строго произнёс, приблизив личико к смартфону:

— Тётя, нельзя ругать доктора Айболита!

— Максим! — Наташа покачала головой и покраснела от стыда.

— Кристина, я обязательно приеду, просто немного позже.

— Не стоит беспокоиться, Игорь, можешь не приезжать, — усмехнулась Кристина. — Я слышу, вас там целая компания, но почему-то некому больше сопроводить ребёнка к врачу. Пока.

Кристина нажала отбой, не дождавшись ответа Игоря. Игорь невозмутимо убрал телефон обратно в карман.

— У вас неприятности из-за нас, Игорь, — виновато заговорила Наташа. — Вы на свидание опаздываете. Может, мы сами доберёмся? Существует общественный транспорт.

— Так, по коням! — распорядился Игорь, пропустив мимо ушей слова Наташи. — Только вот детского кресла у меня нет. Придётся нарушать.

К счастью, постов ДПС на пути не оказалось, а прогресс в виде вездесущих видеокамер до Алексеевска добрался лишь частично. Очень частично. Почти не добрался.

Игорь зашёл в кабинет дежурного хирурга вместе с Максимом. Бледная и испуганная Наташа осталась в коридоре, на попечении младшего брата. Через полчаса всё было позади, но Игорь знал, что боль временно вернётся к Максиму, когда перестанет действовать анестезия.

— Мама, доктор сказал мне, что я настоящий герой! И отдал зуб, — Максим разжал ладошку.

Зубик выглядел не очень презентабельно, но все искренне и дружно восхитились.

— Зубная фея ночью прилетит, — восторженно продолжал Максим.

— Откуда ты знаешь про Зубную фею? — удивился Игорь. — Это первый зуб, которого ты лишился, остальные молочные все на месте.

— Мама говорила про фею, когда упрашивала меня с дерева слезть.

— Ну что ж, инициатива наказуема, — Игорь, улыбаясь, смотрел на Наташу. — Через пару часов, когда можно будет есть и пить, дайте Максиму обезболивающее. Поболит и перестанет. Но если к утру боль не пройдет, обязательно сообщите мне.

— Спасибо вам, Игорь! Даже не знаю, что бы мы делали, если бы не вы! И я только сейчас вспомнила, тётя Дуся говорила, что вы… — Наташа осеклась, покосившись на довольного Максима.

— Специфический Айболит, зубной, — продолжал улыбаться Игорь.

Едва они вышли из поликлиники, как Наташа вновь завела песню об общественном транспорте, но Игорь молча подошёл к своей машине и распахнул двери.

* * *

К дому Кристины Игорь приехал в восемь двадцать. Дважды набрал, но Кристина не взяла трубку. Обиделась. Игорю не хотелось, чтобы они простились на такой минорной ноте, потому он покинул машину и пошёл к подъезду.

Навстречу как раз попалась компания подростков, и Игорь беспрепятственно вошёл в подъезд. Двери ему открыла высокая и статная рыжеволосая женщина средних лет. Мать Кристины, это понятно без слов.

— Здравствуйте. Могу я увидеть Кристину?

— Здравствуйте! Вам нужно было предварительно позвонить Кристине. Её нет.

— А где я могу найти её?

— Молодой человек, позвоните Кристине. Я не уполномочена докладывать незнакомым людям о местонахождении дочери.

— Дело в том, что я звонил, и звонил неоднократно. Кристина не отвечает. Она обижена на меня из-за того, что я перенёс свидание на несколько часов, был занят.

— Боюсь, вы опоздали. Кристина уехала за город, на базу отдыха, с братом и его друзьями. И сегодня они не вернутся.

— Понял. Спасибо вам огромное. И извините за беспокойство.

Итак, Виталик на арене. Виталик на коне. Вот всё и разрешилось само собой. И никакого чувства вины. Теперь домой и спать. Игорь не выспался накануне, да и на утреннее свидание в огороде опаздывать не хотелось.

…Игорь-то не проспал, а вот Наталья в огород не вышла. Вдоволь поплескавшись под струёй холодной воды из летнего водопровода, Игорь бесцельно бродил по своему огороду минут пятнадцать, а потом расстроился и ушёл в дом.

Заняться было нечем, и Игорь начал искать в интернете интересные туристические маршруты в пределах района, относившемуся к Алексеевску, а также в прилежащих районах. Его заинтересовали две разные достопримечательности: старинный виадук в одном из районов и знаменитый водопад в другом районе.

Был ещё знаменитый Белогорский монастырь, но там Игорь уже бывал после восстановления и реставрации монастыря.

Подумав, остановил свой выбор на водопаде, расположенном в одном из самых живописных районов края.

Увлекшись поисками, он не сразу понял, что в ворота кто-то стучит. Когда услышал и открыл, то увидел Славу, который уже поворачивал за угол, к переходу на параллельную улицу.

— Слава! — громко позвал Игорь. — Это ты стучал в ворота?

Парень радостно закивал и, повернув обратно, заспешил к воротам. В руках у него была эмалированная миска, накрытая белой салфеткой.

— Доброе утро, дядя Игорь.

— Доброе, Слава. Ты можешь называть меня просто по имени.

— Вот, Игорь. Это Наташа передала.

От миски шёл какой-то невероятно божественный аромат, и Игорь откинул салфетку.

— Это пироги. Одни с зелёным луком и яйцом, а другие с малиной, — пояснил Слава.

Игорь, который потерял аппетит после того, как свидание в огороде сорвалось, вдруг почувствовал невероятный голод.

— А может, вы тогда уж и на чай меня пригласите? — необходимо было ковать железо, не отходя от кассы. — У меня есть элитный шоколад.

— Конечно, пригласим, — согласился Слава. — А пироги?

— С собой возьмём. Заходи во двор, я сейчас. Шоколад возьму и дом закрою.

— Как Максим? Место удаления зуба не болит? — спросил Игорь, когда они шли к дому соседей.

— Он уже забыл про зуб. Ему фея под подушку денежку положила ночью, так утром скакал от радости, как конь.

Вчера Игорь не заходил во двор к соседям, и сегодня с интересом оглядывался. Заметил маленькую баньку с аккуратной поленницей, цветник и небольшой птичник, окружённый прозрачной сеткой. По птичнику деловито разгуливали семь белых кур и нарядный коричневый петух.

Заметив гостя в окно, на крыльцо выскочил Максим.

— Айболит Игорь, а мне фея денежку принесла! — радостно сообщил он.

— Привет, Максим! Вот видишь, как всё удачно совпало.

— Здравствуйте, Игорь, — на крыльце появилась Наталья. — Максим, ты почему не поздоровался?

— Я поздоровался, — не моргнув глазом, соврал Максим.

— Максим поздоровался, — честно подтвердил Игорь.

— Один врёт, а второй поддакивает! — покачала головой Наталья, но в глазах её была радость.

— А кто-то сегодня ленился и не вышел огород поливать, — с укоризной ответил Игорь.

— Кто-то вышел, но позже. Выходной ведь. Вы почему пироги обратно принесли? Не понравились?

— Ещё чего! Я пришёл к вам чай пить. Вот, принёс шоколад.

— Шоколад? — оживился Максим.

— Держи, — Игорь протянул мальчику коробочку. — Я тоже сластёна, хоть и взрослый.

— Макс, ты уже забыл, куда вчера ездил? — беззлобно поддел племянника Слава.

— Игорь же зубной Айболит, он поможет, — беззаботно ответил Максим.

Все рассмеялась и пошли в дом через маленькие прохладные сени. В доме были две небольшие комнаты и кухня. Всюду чисто и уютно. В комнате Славы и Максима, той, что побольше, на специальном столе располагался современный компьютер, а в комнате Наташи на стене висел плоский телевизор.

Помимо чая с пирогами, Наташа поставила на стол миску с салатом из домашних огурцов, редиса и зелени, а также большую сковороду с яичницей. Игорь, который давно превратился в закоренелого жителя мегаполиса, не помнил, ел ли когда-то яичницу из домашних яиц.

Конечно, существовали рынки, на которые привозили сельхозпродукцию, но Игорь предпочитал покупать продукты в супермаркете.

— Наташа, парни, — Игорь решил, что пора сделать следующий решительный шаг к сближению. — Я собираюсь сегодня поехать на водопад в…….кий район. Приглашаю вас поехать вместе. Я уже знаю, где можно взять напрокат детское автокресло. Или у вас другие планы?

Пока Наташа пребывала в растерянности, Слава и Максим заверили Игоря в том, что никаких планов у них нет. Пришлось Наташе сдаться. Поблагодарив соседей за завтрак, Игорь дал им сорок минут на сборы, а сам поехал в пункт проката. А через час машина уже выехала из Алексеевска на трассу и понеслась вдоль живописных летних полей.

* * *

Игорь заглушил двигатель в поле. Там уже были припаркованы ещё три автомобиля. Ну это ещё куда ни шло, ведь Игорь боялся, что туристов окажется намного больше.

К водопаду и поляне с беседками, расположенной у водопада, нужно было идти через висячий мост, прикреплённый длинными тросами. Игорь взял Максима на руки, а Наташа и Слава преодолели мост самостоятельно. При этом Наташа так смешно визжала, что Игорь пообещал вернуться за ней и перенести, перекинув через плечо. После этого смущённая Наташа преодолела мост быстро и молча.

Решили сначала идти под водопад, а потом уже устраивать пикник в одной из беседок. Наташа взяла с собой оставшиеся пирожки, а также приготовила бутерброды. Ну и по мелочи (как она сама выразилась) — большой термос с чаем, огурцы, редис, зелень.

У подножия водопада образовалось нечто вроде маленького озерца. Едва ступив туда, Наташа сказала, что, пожалуй, пусть мужчины окунутся, а она постоит рядом и просто посмотрит. Приготовила для Максима, Славы и Игоря большие полотенца. О целебной силе водопада ходили упорные слухи, потому Наташа решила, что мужчины непременно должны искупаться.

Игорь, взяв Максима на руки, шагнул под водопад. Слава, решив не отставать, ринулся следом; сначала заорал, а потом расхохотался. Максим сидел на руках молча, даже не пикнул. Когда мужчины вышли, Наташа отдала им полотенца и сказала, чтобы все шли за ней в беседку, пить горячий чай.

Однако Игорь, изловчившись, подхватил визжащую Наташу и быстро встал с ней под струи ледяной воды. Он прекрасно знал, что в его проблемах водопад — не помощник, но очень хотелось постоять под тугими струями вдвоем с Наташей. С тех пор, как Игорь увидел её в купальнике, словно помолодел на двадцать лет и превратился в озабоченного юнца.

Он догадывался, что Наташа прекрасна, так как видел её в том самом халатике, но она оказалась ещё лучше. В те несколько секунд, что они провели под водопадом, Игорь стоял, прижимая Наташу к себе и глядя в её глаза. Она перестала визжать, смотрела молча, и Игорь понял: она чувствует то же, что и он. Первобытный зов, сметающий все преграды на своем пути.

Игорь знал, что со здоровьем ему водопад не поможет, однако загадал другое желание, которое относится к здоровью лишь опосредованно.

Потом они вернулись к мальчикам, которые уже достали провизию из специальной сумки. Оказалась, что все очень проголодались, и съедено было всё, вплоть до последнего кусочка хлеба и последнего пучка укропа.

В соседней беседке расположилась семья с тремя детьми: высокой темноволосой девочкой подросткового возраста и двумя мальчиками-близнецами лет семи. Ребята затеяли игру в мяч. Пригласили Максима и Славу, для веселья и для количества. Слава сначала не хотел идти, но потом разглядел старшую девочку, его ровесницу, и побежал быстрее Максима.

Игорь и Наташа остались в беседке вдвоём. Наташа ещё раньше распустила волосы, чтобы просохли, и Игорь откровенно любовался ею, вспоминая, как они смотрели друг на друга под водопадом.

— Наташа, а где отец Максима? И где ваши со Славой родители?

Наташа, явно не ожидавшая такого вопроса, долго молчала, и Игорь уже решил, что ответа не получит.

— Отец Максима живёт в Казахстане, в Уральске. Наверно. Мы не виделись больше пяти лет, я не в курсе того, что сейчас с ним происходит.

— А разве он не помогает Максиму? — удивился Игорь.

У него никогда не было своих детей, может, потому он и не понимал, как это — не помогать собственному ребёнку. Мало ли, что там произошло между родителями. Дети не должны расплачиваться и нести ответсвенность за это.

— Нет. Я являюсь матерью — одиночкой, Максим не записан на своего физиологического отца. У Максима моя девичья фамилия, которую я вернула после развода, а отчество по нашему со Славой папе — Николаевич. Хоть папа мой внука увидеть не успел.

— Как-то всё очень грустно, да, Наташа? — Игорь внимательно смотрел в её растерянное лицо.

— Сейчас уже нет, Игорь. Сейчас всё хорошо, слава Богу. А тогда, пять с половиной лет назад… Наверно, Господь дал мне силы, чтобы мальчики не остались одни.

— А что тогда случилось?

— Папа воспитывал нас один. Конечно, мне было уже четырнадцать, когда родился Слава. Сейчас четырнадцать ему. Мама умерла при родах, от осложнений. У нас по женской линии что-то с кроветвореним, проблемы. Врачи её предупреждали, когда она родила меня, но они с папой мечтали и о сыне. В общем, врачи не смогли остановить кровотечение, и переливание не помогло. Славу мы вырастили вдвоём с папой. Позже, когда мне было двадцать, я вышла замуж. Виктор переехал к нам, у нас был свой дом. Через два года я забеременела. А когда была на седьмом месяце, папу убило током на работе. Несчастный случай. Я продержалась до похорон, а потом у меня начались преждевременные роды, да ещё с такими же осложнениями, как у мамы. Славке было восемь. К счастью, у Вити хватило ума отправить моего брата к своим родителям, в деревню. А сам Витя не выдержал трудностей, загулял. Решил, что ни я, ни Максимка не вернёмся домой. Он даже успел переехать к своей новой подруге. А мы взяли да вернулись. Максимка несколько месяцев провёл под наблюдением, учился дышать. Зрение вот только плохое, на инвалидности по зрению он, но в остальном выправился. Такой же, как все. В садик ходит, развивается по возрасту. А я работаю няней в том же садике, хотя у меня высшее, я экономист. Иногда беру подработки, но мне спокойнее при Максиме быть, пока он растёт. Хотя бы до школы. Год назад решили сюда перебраться, на родину отца. Он ведь с мамой познакомился, когда срочную службу в Казахстане проходил, там и остался. А сам он в детдоме вырос здесь, в Алексеевске.

— Погоди, Наташа! Вы же были ещё не разведены с Виктором на момент рождения Максима. Почему он не помогает?

— Пока мы в больнице были, его новая любовь тоже забеременела, потому Витя всё подписал, что я попросила. А я не хотела, чтобы он имел к нам с Максимом хоть какое-то отношение. Но вот родителям его за Славу благодарна.

— Он подписал?

— Конечно.

— Мда, — тяжело сказал Игорь.

Кулаки сжались сами собой. Кто-то мечтает о собственных детях, зная, что эта мечта никогда не сбудется, а кто-то…

Глава третья

Игорю не спалось. Короткая летняя ночь полностью вступила в свои права, а он всё лежал в темноте и смотрел в потолок невидящим взглядом.

Прошедший длинный день был очень тяжёлым и очень счастливым одновременно. И, безусловно, самым насыщенным днём за прошедшие десять лет. Игорь не помнил, когда в последний раз испытывал такой накал эмоций, такое волнение.

В течение десяти лет, прошедших после раскрытия его диагноза и последующего развода, Игорю всегда удавалось держать свою жизнь и свои чувства под контролем. Он действовал, опираясь на разум, здравый смысл. Но теперь Игорь ясно понимал: "разумная" жизнь закончилась раз и навсегда.

В прошлой, разумной жизни, ему никогда не пришло бы в голову тащить Наташу на руках под струи ледяной воды и стоять там, прижимаясь к ещё недавно незнакомой женщине так, словно от этого зависит его жизнь. А потом, после тяжёлого разговора в беседке, взять расчёску, выйти из беседки, встать за спиной у Наташи и делать вид, что он помогает быстрее высушить её длинные светлые волосы. А самому в это время сходить с ума, пытаться утихомирить своё мужское напряжение и успокоить сердцебиение.

Теперь он всегда будет жить только чувствами, как в молодости. Он обречён. И он уже решил, что никуда больше не уедет из Алексеевска, а дом продавать не станет. Он не хочет возвращаться в "разумную" жизнь, не может. Квартиру продаст, а работу здесь найдёт на счёт "раз". В маленьких городах хорошие доктора всегда на вес золота. Осталось только выяснить, как к этому его решению отнесётся Наташа. И нужен ли он ей такой, как есть.

Когда она смотрит на него, он почти уверен, что нужен ей так же сильно, как она нужна ему. А как только её нет рядом, уверенность в своих силах и в отношении к нему Наташи начисто пропадает. А вместе с уверенностью начинает пропадать он сам. Тосковать, впадать в хандру. Вот как сейчас, например.

Игорь пытался закинуть удочку на предмет переезда Наташи и мальчиков в другой город, более крупный. Оказалось, что Слава учится в единственном учебном заведении Алексеевска, имеющем статус лицея. И лицей — не просто название. Лицей входит во всероссийские образовательные рейтинги, а процент высоких и максимальных баллов за ЕГЭ среди выпускников очень высок. Как и процент поступлений на бюджетные места в престижные вузы.

Кроме того, неподалёку от Алексеевска находится очень хороший детский реабилитационный центр именно по профилю Максима. За прошедший год Наташа и мальчики ездили туда на восстановление уже дважды, и эффект был очень хороший.

Также Максиму очень повезло с детским садом. И Наташе нравится работать там няней. А работать по специальности дистанционно Наташа может из любого населенного пункта, в котором есть интернет.

Да и вообще, Игорь прекрасно понимал, что семья Наташи и так относительно недавно пережила большой переезд и адаптацию. От добра добра не ищут.

Поняв, что уснуть не удастся, Игорь встал, выпил стакан холодной воды, снова почистил зубы, умылся, причесался и, стараясь не задумываться, чтобы не повернуть назад, пошёл в огород.

Быстро перебравшись через хлипкий забор в огород соседей, он подошёл к двери, ведущей в крытый двор. Заперто, конечно же. Игорь постучал и услышал, как с той стороны двери начал поскуливать и скрести лапами две́ри Дик, секьюрити Наташи и мальчиков, дворняга средних размеров. Он уже привык к Игорю и не лаял на него.

— Дик, позови хозяйку, — тихо сказал Игорь. — Я знаю, что она тоже не спит.

Судя по звукам, доносившимся из-за дверей, Дик пробежался по двору и вернулся обратно. Снова начал поскуливать и пытаться сделать подкоп, чтобы впустить ночного гостя. Игорь постучал ещё раз. Громко стучать было нельзя, ведь он мог напугать хозяев. Стучал негромко, потому и надежда на успех таяла со скоростью мороженого, которое купили в знойный полдень и вынесли из прохладного магазина на улицу.

Каковы же были восторг и удивление Игоря, когда он услышал лёгкие быстрые шаги.

Наташа была в той самой огромной бесформенной футболке, в которой появилась в огороде на второй день их знакомства. Волосы заплетены в косу. Глядя в её лицо, Игорь понял, что не ошибся, разговаривая с Диком: она не спала.

— Наташа…

Казалось, все остальные слова Игорь забыл, да они и не были нужны. Он шагнул во двор, запер за собой двери и тут же оказался в тёплых объятиях Наташи.

— Наташа, — вновь заговорил Игорь, когда просто целовать Наташу уже не было сил.

Этого оказалось настолько мало, что Игорь готов был взвыть, как волк на луну. Не помогало даже то, что он давно забрался руками под футболку Наташи, исследуя ладонями изгибы её тела и гладкую кожу. Наоборот, это лишь усугубляло ситуацию.

— Наташа, пойдём ко мне? Пожалуйста.

— Нет, ко мне, — прерывистым шёпотом ответила Наташа. — Мальчики спят, а моя комната запирается изнутри. Я не могу пока идти к тебе для этого… По тёте Дусе ещё даже сорок дней не прошло.

— Хорошо, к тебе, — Игорь был согласен на всё, лишь бы пытка прекратилась, а Наташа, наконец, принадлежала ему. — Иначе я не выдержу, и всё произойдет прямо тут, на глазах у Дика.

— Пойдём, — тихо рассмеялась Наташа, высвободилась и потянула Игоря за руку в сторону дома.

…Игорь вернулся домой в шесть часов утра, после того, как помог Наташе полить огород. Слава и Максим ещё крепко спали. Игорь не мог себе представить, как Наташа будет работать после этой сумасшедшей ночи, потому сразу сказал, что на последующую ночь даёт ей "отсыпной". А начиная со вторника, будет просто приходить, получив от Наташи сообщение, что парни уснули, и оставаться до подъёма Наташи. Ему необходимо было находиться рядом, даже если вполне целомудренно.

Однако получилось всё не совсем так, потому что Наташа и мальчики приглашали Игоря ужинать с ними каждый день. Потому вскоре распорядок поменялся у всех. Игорь начал привозить Наташе продукты, поскольку быть нахлебником не привык. Кроме того, Наташа имела возможность после ужина вздремнуть часок, пока Игорь, Слава и Максим занимались домашними делами.

В том, чтобы к ночи Наташа не была уставшей и выжатой, как лимон, Игорь имел очень большую личную заинтересованность.

Так они прожили почти всю рабочую неделю. Настала пятница. Игорь с нетерпением ждал выходных, чтобы проводить с Наташей и мальчиками всё время.

* * *

Игорь принял окончательное решение о переезде в Алексеевск и даже отправил по электронной почте заявление об увольнении, вогнав руководство клиники в тоску.

Наташа никогда не задавала ему вопросов о том, что будет дальше. Игорю казалось, она наслаждается моментами счастья, живёт сегодняшним днём и гонит прочь мысли о будущем. Будущем без Игоря.

Она не догадывалась о том, что Игорь теперь будет рядом всегда. Да, он эгоист. Возможно. Однако он был уверен, что сможет сделать Наташу по-настоящему счастливой женщиной, он это чувствовал, когда она говорила с ним, смотрела на него. Когда они любили друг друга. Также он сможет дать своей семье заботу, стабильность, достойный уровень жизни, уверенность в завтрашнем дне.

Слава был ещё очень юн, хотя и старался помогать сестре во всём. Наташа тянула лямку, как бурлаки на Волге. Пора дать ей возможность почувствовать себя прекрасной женщиной, коей она и является.

Игорь был уверен, что Наташа примет его вместе со всеми достоинствами и несовершенствами.

… Игорь ещё не знал, что в пятницу Наташа и Максим приходят из садика на час раньше, потому затеял мытьё машины во дворе дома. Он задумал в эти выходные поехать с Наташей, Славой и Максимом в гости к родителям. Пора всех познакомить друг с другом.

Вскоре раздался стук в ворота, и Игорь в очередной раз подумал: надо провести звонок. Но потом вспомнил, что всё равно будет перестраивать дом, тогда и проведёт.

Игорь был уверен, что пришел Слава, потому даже не спросил прежде, чем открыть. У ворот стояла Кристина, а чуть поодаль блестела на солнце небольшая, но явно не дешёвая красная машинка. Игорь даже шум мотора не услышал, вот как был увлечен своими мыслями.

— Привет, Игорь. Поскольку номер мой ты заблокировал, пришлось приехать лично, — нерешительно улыбнулась Кристина.

— Привет. А как ты узнала, где я живу?

— Игорь, в этом городишке почти все почти обо всех всё знают. Можно войти?

— Кристина, я сейчас должен закончить с машиной, а потом мне нужно уходить. Прости, но я не ждал гостей.

— Ясно, — усмехнулась Кристина. — Что ж, я могу попросить прощения и здесь, стоя в воротах.

— Кристина, да не надо никаких извинений…

— Нет, Игорь, выслушай! Я вспылила, признаю. Мне не понравилось, что ты пренебрёг мной. Но потом я узнала, что ты приехал, как только освободился. Прости меня. Я… Я просто поехала на день рождения, у меня не было ничего такого на этой базе…

— Да как так? Неужели Виталик опять мимо кассы? Пощади уже парня, Кристина, дай ему… шанс.

Кристина поняла, что Игорь насмехается, и лицо её вспыхнуло от гнева и возмущения. Однако Игорь был тут же наказан за своё недостойное поведение. Бумеранг в лице Славы и Максима вывернул из-за угла.

Игорь видел, как Слава притормозил, заметив гостьюИгоря, но Максим потянул своего дядьку за руку.

— Игорь, — громко заговорил Максим, опять забыв поздороваться и игнорируя Кристину. — Мама тебя ужинать зовёт. У нас сегодня оладьи с изюмом и салат. В салате даже помидоры есть, мама нашла утром в теплице целых три красных!

— Привет, Максим! Привет, Слава!

Слава ответил, но Игорь видел, что парню явно не по себе.

— Я сейчас приду, ребята. Буквально минут через десять. Мне надо машину домыть.

— Хорошо! — радостно воскликнул Максим и вприпрыжку поскакал по улице в сторону поворота.

Слава кивнул и пошел следом. Ни Слава, ни Максим старательно не замечали Кристину. Впрочем, она платила им той же монетой.

— Вижу, тут всё уже на мази, — холодно заговорила Кристина, как только парни скрылись за поворотом. — Вот тебе и "просто помощь соседям". Так я и думала.

— Кристина, выслушай меня сейчас очень внимательно, потому что к этому разговору мы не вернёмся. Впрочем, как и ко всем другим разговорам. Я приехал к тебе домой тогда, в субботу, чтобы просто расстаться по-человечески, а не по-дурацки. Мне очень хорошо понятна причина твоего интереса ко мне. Потому говорю откровенно: я не тот, кто тебе нужен. Не советую ставить на меня. Я принял решение остаться в Алексеевске, и это чистая правда. Клянусь.

Кристина несколько секунд смотрела на Игоря, подняв брови (видимо, для лучшего усвоения информации), а потом расхохоталась.

— Ну ты и…придурок, — еле выдавила она сквозь смех. — Впервые…впервые вижу такого!

— Можешь ещё посмотреть, так и быть, — невозмутимо ответил Игорь. — Я пока не всё сказал. Так вот. Совет от меня как от старшего товарища: ставь на Виталика, он тебя очень любит. К тому же, является воском в твоих руках. Возможно, тебе удастся уговорить его на переезд в более крупный город. Либо поезжай одна. Так, как это делают все остальные, надеясь только на свои силы: сними комнату, найди работу. Ты прекрасный специалист, и возможностей трудоустроиться в большом городе для тебя несоизмеримо больше.

— Спасибо, доктор, — Кристина перестала смеяться и стояла, обмахиваясь ладонью. — Я подумаю.

— Тогда у меня всё. Я спешу, Кристина.

— Да поняла уж. Прости, счастья желать не буду. О каком счастье может идти речь в этом захолустье?

— Каждому своё, Кристина! Прощай.

Кристина не ответила. Махнула рукой и пошла к красной машинке.

Игорь, захлопнув ворота, вернулся к своей машине, но понял, что закончит мытьё позже. Максим наверняка рассказал дома всё как на духу́, потому Игорю нужно срочно…очень срочно увидеть Наташу. Вот прямо сейчас.

Игорь быстро умылся и пошёл к соседям. Ворота ему открыл Слава.

— Проходи, — в глазах Славы читалось облегчение.

Игорь решил, что не станет лезть в душу парню. Лучшее, что можно сделать, — это жениться на Наташе, и тогда Слава сам убедится в серьёзности намерений Игоря. И в том, что Игорь любит только Наташу. Наташу и их будущую семью, крепкую и настоящую.

Максим радостно повис на шее у Игоря.

— Мой руки и садись за стол. Мы со Славой будем тебя угощать.

— А мама где? — Игорь огляделся по сторонам.

— Мама ушла в магазин. Сказала, что скоро придёт. Тебе оладьи с чем? Со сметаной или с мёдом?

— И с тем, и с другим, и побольше. И обещанный салат.

Игорь вымыл руки и устроился за столом. Интересно, что за срочные дела возникли у Наташи в магазине? Не от Игоря ли она спряталась?

Наташа вернулась через полчаса, когда Игорь неспеша пил чай. Он тут же понял, что Наташа плакала, хотя никаких видимых следов слёзы не оставили. Очень уж бодро она разговаривала и очень растерянно смотрела.

— Давно пришёл?

Налив себе чай, Наташа устроилась за столом напротив Игоря.

— Игорь сразу пришёл, как только ты ушла в магазин, — сообщил Максим, тоже сел за стол и положил на блюдце оладьи.

Тут же подтянулся и Слава. Всем нравилось ужинать по-семейному, вчетвером. И неважно, что это уже второй ужин за вечер.

— Что купила? — невинно спросил Игорь, загадочно глядя на Наташу. — Не заметил у тебя пакетов.

Интересно, как много всего она успела насочинять, пока где-то прогуливалась, чтобы никто не заметил её слёз. В душе Игоря поднялось острое сочувствие. Сегодня же ночью он поговорит с Наташей откровенно, расставит все точки над "i". Она не должна сомневаться в нём.

— Нитки купила, — смутилась Наташа. — Ходила в фурнитуру.

— Нитки? — улыбнулся Игорь, с нежностью глядя в смущённое лицо Наташи.

— Да, нитки. Максим шорты порвал, зашить надо. А ниток нужного цвета не было.

У Максима расширились глаза, и от возмущения открылся рот. Парень уже набрал в грудь воздуха, но в этот момент Слава отвлёк его, спросив что-то о любимом мультфильме Максима.

… Ночью, когда Игорь, наконец, решил дать отдых Наташе и себе, он лёг рядом и приподнялся на локте, вглядываясь в лицо Наташи.

— Теперь рассказывай, о чём думала, пока гуляла и плакала.

— Игорь! — Наташа вспыхнула и попыталась спрятать лицо на груди Игоря, но не тут-то было.

— Наташа, это очень серьёзно. Я очень хочу, чтобы ты мне доверяла.

— Игорь, ты не знаешь всей правды. А эта девушка… Это ведь та самая, к которой ты собирался на свидание ещё неделю назад? Даже меньше недели.

— У меня ничего не было с Кристиной. Мы встретились один раз, погуляли и поужинали. Потом мне едва не навалял её воздыхатель. А ещё он назвал меня "папиком".

— Тебя?! Он, должно быть, пошутил. Нашёл "папика"!

— Просто он ещё очень молод. А Кристина пыталась заполучить меня в качестве шанса попасть в большой город, не прилагая особых усилий. Но я её разочаровал. Сказал, что решил остаться в Алексеевске.

— Обманул девушку? Не знала, что ты такой коварный.

— Нет, сказал чистую правду. Я передумал продавать дом тёти Дуси. Перестрою его, и мы с вами поселился там. Приютишь меня на период стройки?

— Игорь, — Наташа крепко обняла Игоря за шею, притянула его лицо к своему и поцеловала. — Я счастлива, что ты хочешь так поступить… Переехать ради нас… Ты такой настоящий, Игорь! Рядом с тобой никакие беды не страшны.

— То есть, ты согласна выйти за меня замуж? Ну слава Богу!

— Игорь, это будет несправедливо по отношению к тебе, — Наташа покачала головой.

— Почему это? — напрягся Игорь.

— Потому что тебе нужны дети, Игорь! Твои дети, наследники! Похожие на тебя, называющие тебя папой. А я никогда не смогу родить для тебя детей. Тебе нужна молодая и здоровая женщина. Не я. После того, как я родила Максима и едва не отдала концы, врачи сопоставили ситуацию со случаем моей мамы, с наследственностью, и запретили мне рожать. Я дала согласие на вмешательство. Потому у меня больше не может быть детей. Это точно. Никаких чудес не случится.

— Потому ты и сбежала сегодня вместо того, чтобы как следует взгреть меня по первое число?

— Да, — призналась Наташа.

— Наташа, — Игорь погладил её светлые волосы, красивые плечи. — Это ужасно, но я рад. Я теперь спокоен. У нас с тобой общая беда, и я очень боялся, что ты оттолкнёшь меня, узнав о моём диагнозе. Прости.

— То есть?.. — глаза Наташи округлились от удивления.

— Именно. Наташа, мне тридцать семь лет, и я был дважды женат. Как думаешь, почему у меня до сих пор нет детей?

— Игорь! — Наташа прижалась к нему изо всех сил. — Как ты мог подумать, что я оттолкну тебя, узнав правду? Даже если бы я сама могла рожать, не оттолкнула бы! Я люблю тебя!

Игорь крепко закрыл глаза, опасаясь, что его реакция на слова Наташи окажется слишком бурной.

— Ну вот и договорились, — прошептал он. — А это значит, что мне придётся уехать на некоторое время. Надо выставить квартиру на продажу и перевезти вещи.

* * *

Спустя полтора месяца

Когда Игорь въезжал в Алексеевск, состояние и настроение были совсем не такие, как летом. И дело не только в том, что тогда он ехал на прощание с тётей Дусей. Разница была колоссальная: тогда он ехал в городок, давно ставший почти чужим, а сейчас он возвращался домой.

Когда подъезжал к своей улице, сердце колотилось, как ненормальное. За время его отсутствия тут многое изменилось, поскольку лето превратилось в золотую осень.

Улица утопала в буйстве красок и поздних цветов. И воздух был другой, совсем не такой, как летом, — более прозрачный и тонкий.

Игорь предупредил Наташу, что приедет к уборке картофеля, строго-настрого запретил ей впрягаться самой. Игорь вдвоём со Славой прекрасно справятся, а Наташа и Максим будут на подхвате. Однако о том, что Игорь приедет именно сегодня, Наташа не знала.

Ещё вчера вечером они долго разговаривали по телефону, а в три часа ночи Игорь выехал. Сейчас половина второго пополудни. Наташа и Максим ещё в садике, а Слава, наверно, до сих пор в лицее, ведь учебный год вступил в свои права.

Квартиру Игорь продал, а вещи отправил контейнером. Ключи передал новым хозяевам вчера, потому половину дня и часть ночи провёл в хостеле. Ему не хотелось выезжать вечером и ехать всю ночь.

Игорь загнал машину во двор, вытащил из багажника сумки с частью вещей и только тогда понял, что не купил ничего из продуктов. Однако ехать в магазин категорически не хотелось. Ладно, и так сойдёт.

Игорь открыл все окна, чтобы впустить воздух с улицы, и принялся за уборку. Потом разобрал вещи, сходил в душ и решил выйти в огород. Вдруг там чудом сохранились какие-нибудь ягоды? Кстати, там и яблоня есть. Игорь оставил ключи Наташе, чтобы вишня и яблоки не пропали. Наташа выполнила все просьбы: вишня и яблоки были собраны. Зато в траве Игорь обнаружил садовую землянику, которая до сих пор не отошла.

Он собирал ягоду за ягодой, когда услышал удивлённый возглас. В соседнем огороде стоял Слава и смотрел на Игоря во все глаза. Игорь не помнил, как перемахнул через забор. Они со Славой обнялись, хлопая друг друга по спинам и по плечам.

— Приехал?

— А ты что думал? Я мужчина или где? Сказал, что вернусь, значит, вернусь.

— Наташка умрёт от счастья! Пойдём в дом!

— Сестра твоя нам всем живая нужна. Мы её очень любим, потому счастье ей придётся пережить. А я думал, ты ещё в лицее.

— Буквально минут пятнадцать назад вернулся.

… Когда Наташа и Максим пришли из садика, Игорь и Слава почти сварили щи. Максим всё понял раньше мамы, подбежал и запрыгнул на руки к Игорю. Наташа стояла на пороге, прижав ладони к лицу. Игорь понял, что в глубине души она всё же сомневалась в его решимости переехать ради неё и мальчиков в маленький город.

Игорь не обиделся и ничего не сказал, просто подошёл и обнял будущую жену. У них впереди уйма времени, и его Наташа научится доверять ему, как самой себе.

— А я из твоих яблок компот сварила. А из вишни варенье без косточек, — прошептала Наташа, стараясь не заплакать.

— Хозяюшка моя, — улыбнулся Игорь, пряча лицо в светлых волосах Наташи.

…Игорь и Наташа поженились в начале декабря. Торжество было скромное и тихое. Присутствовали Слава, Максим и родители Игоря. Как только Игорь с Наташей поженились, Игорь усыновил Максима. Ещё раньше, в конце сентября, Игорь устроился на работу в поликлинику и на платный приём.

Жили пока в доме Наташи. Следующим летом началась стройка. А когда отметили новоселье, удочерили совсем маленькую девочку, Настю. Насте на момент знакомства с её семьёй было всего пять месяцев, и она жила в доме ребёнка. Так у Насти появилась любящая семья, у Игоря и Наташи — дочь, у Славы — племянница, а у Максима — долгожданная сестрёнка.

Наташа и Игорь очень часто вспоминают добрым словом тётю Дусю, ведь она не просто оставила своему любимому внучатому племяннику дом. Она дала Игорю шанс начать совсем новую, счастливую жизнь, стать любимым мужем и отцом семейства.

Чёрный писатель

Глава первая

Юля и Алина едва ли не кубарем скатились с крыльца аккуратного двухэтажного здания и устремились к современным, но стилизованным под старину кованым воротам. В лицо друг другу смотреть избегали, потому что обе были пунцового цвета.

Три минуты назад они вошли в эти ворота, а потом — в высокие двустворчатые двери. Их взорам открылся средних размеров холл, где за стойкой стояли какие-то люди в медицинской униформе.

— Проходите, проходите, девушки! — радушно заговорил с Юлей и Алиной симпатичный мужчина средних лет. Он был с бородкой и в очках, и чем-то напоминал Антона Чехова. Во всяком случае, на портретах Чехов выглядел почти так. — Проходите. Не стесняйтесь и ничего не бойтесь. Рассказывайте.

— Мы… Нет, нам нужно только узнать, что располагается в этом здании, — пробормотала обычно смелая Юля, которая в этот момент очень смутилась под пристальным взглядом доктора.

В том, что это доктор, не было никаких сомнений.

— В этом здании располагается кожно-венерологический диспансер, — с готовностью сообщила одна из девушек в униформе.

— Спасибо, — Юля попыталась изобразить вежливую улыбку, схватила Алину за руку и потащила к выходу. — До свидания!

…Теперь они понуро брели вдоль узкой чистой улочки, по-прежнему стараясь не смотреть друг на друга.

— Нет, ну это невыносимо! — горячо заговорила Юля.

Она первая окончательно пришла в себя.

— Что именно? — подняла голову Алина.

— Мы занимались этим в студенческие времена, когда были на практике, — продолжала Юля, заводясь всё сильнее. — Но даже тогда это занятие казалось мне странным. Давно наступил век информационных технологий, и в сети можно почерпнуть практически любые сведения.

— Видимо, всё же не любые. Собственники зданий меняются, некоторые старые организации исчезают, а новые растут, как грибы после дождя. Информация не всегда обновляется достаточно своевременно.

— Ты, случайно, не в сговоре с Полевым? — Юля с подозрением посмотрела на Алину.

Аркадий Полевой — руководитель одного из отделов в огромном информационном холдинге, и именно под началом Полевого вот уже две недели трудятся Юля и Алина. С тех пор, как получили дипломы о высшем образовании.

Юля и Алина окончили факультет журналистики одного из столичных университетов. Обе специализировались в сфере связей с общественностью. Два года назад они проходили практику в информационном холдинге, зарекомендовали себя очень хорошо, и девушкам тогда ещё были обещаны рабочие места при условии успешного окончания ими вуза.

По правде говоря, Юля и Алина особо не надеялись на то, что руководство сдержит обещание, ведь конкуренция в сфере их деятельности огромнейшая. Однако Полевой сразу принял их на работу, пока с испытательным сроком, как только они появились в офисе с дипломами в руках.

Принять-то принял, но Юля и Алина вот уже две недели занимаются тем, чем занимались, будучи юными студентками-практикантками, а не молодыми специалистами: обходят территорию, которую обозначил для них Полевой, и проверяют, что в каком здании располагается.

— И почему на этом… диспансере вывески нет? — продолжала ворчать Юля. — Сегодня же подойду к Полевому! Если он и дальше собирается занимать нас подобными важными делами, то я умываю руки. Буду искать другую работу, пусть и не в таком престижном месте.

— Юль, ну что ты такая нетерпеливая? — испугалась Алина. — Он, может, специально проверяет нас, нашу решимость, серьёзность нашего настроя.

— На сегодня всё, — строго и мрачно резюмировала Юля. — Пойдём на стоянку.

Юля и Алина жили в разных районах. Алина добиралась на работу на метро, а Юля — на машине, поскольку сдала на права, едва ей исполнилось восемнадцать. Она всегда была очень самостоятельной, и не хотела зависеть ни от кого и ни от чего, в том числе, от общественного транспорта.

Как только Юля успешно защитилась и получила красный диплом, родители, скооперировавшись с бабушкой и дедом, подарили ей собственный автомобиль, не самый навороченный, разумеется, зато экономичный и надёжный.

На трудовые подвиги (то бишь, на весьма важные задания Полевого) Юля и Алина ездили вместе, на машине Юли.

В офисе они появились уже в самом конце рабочего дня, однако Полевой оказался на месте, и вскоре заглянул в кабинет, который Юля и Алина делили с другими сотрудниками.

— Волошина, зайди ко мне, прямо сейчас, — без предисловий бросил он и скрылся за дверями.

Юля удивлённо смотрела на двери и размышляла, не померещилось ли ей явление начальника. Волошина — это она, и на начальственный ковёр её пригласили впервые. Тем более, пригласили лично.

Попрощавшись с коллегами, у которых закончился рабочий день, Юля, теряясь в догадках, вышла из кабинета и заспешила по коридору в сторону приёмной и кабинета руководителя. Интересно, что же понадобилось Полевому? Неужели услышал её возмущённые мысли?..

* * *

— Можно, Аркадий Викторович?

Секретаря в приёмной не оказалось, и Юля прошла прямо в святая святых без доклада. В двери, правда, предварительно постучала, — в меру осторожно, но в то же время, решительно.

— К чему лишние вопросы, Волошина, если я сам тебя пригласил? Проходи, присаживайся.

Сам Полевой стоял у окна, затолкав большие пальцы рук в карманы джинсов. У них в отделе не существовало никакого специального дресс-кода, и в джинсах ходили многие. В том числе, начальство.

Аркадий Полевой был невысокого роста, широкоплечий, очень крепкий. При этом двигался всегда стремительно и легко. Тёмные, почти чёрные густые волосы подстрижены под ёжик. Огромные тёмно-зелёные глаза смотрят из-под густых чёрных бровей и ресниц весело и бойко. Раздвоенный подбородок и щёки, которые никогда не кажутся гладко выбритыми, ибо чёрная щетина появляется на них моментально. Голос низкий, хорошо поставленный.

Юля знала, что Алина влюблена в Полевого ещё со времён практики, несмотря на то, что он старше девушек на двенадцать лет. Юля восторга подруги не разделяла: Полевой вовсе не казался ей неотразимым. Хотя харизматичен безмерно, этого у него не отнять.

Однако чувство Алины обречено быть безответным, шансы тут по нулям: Полевой давно и прочно женат.

Устроившись на одном из стульев, Юля выпрямилась и поправила короткие тёмные волосы. Подняв брови, посмотрела на Полевого, который по-прежнему сохранял молчание, изучающе разглядывая Юлю.

Юле вдруг стало тревожно и неуютно. Не собирается же он…?

— Я вижу по твоим глазам, что ты давно устала от простых и незатейливых поручений, Волошина, — заговорил, наконец, Полевой, рассеивая неприятные подозрения Юли.

— Если честно, — да, устала. Точнее, не то что бы устала, а недоумеваю.

— И тревожишься?

— Допустим, — хмуро буркнула Юля.

Что за странный разговор? Сколько ещё тумана намерен напустить шеф? К тому же, Юле совсем не понравилась проницательность Полевого, и то, что, оказывается, её собственное лицо так явственно отражает её мысли.

— Хочу тебя обрадовать и успокоить, Волошина. Твоим страданиям пришёл конец. Я включил твою кандидатуру в заявку на конкурс, проводимый одним из самых известных интернет-изданий столицы. Да что там, не только столицы, но и всей страны.

Юле с трудом удавалось сдерживать рвущуюся из души радость, однако она никогда не верила людям на слово. К тому же, прекрасно понимала, что бесплатный сыр подают только в мышеловке.

— Что я должна буду сделать?

— Отлично, Волошина! Я в тебе не сомневался.

— Вы говорите загадками, Аркадий Викторович! — не выдержала Юля.

— Если ты выполнишь задание, обозначенное интернет-изданием, то тебя сразу примут туда на работу. Надеюсь ты понимаешь, насколько это престижно, и какой подъём рейтинга в профессиональной сфере тебя ждёт?

— Примерно. А какое задание нужно выполнить?

— Нужно отправиться в Тмутаракань и уговорить на интервью одного очень несговорчивого человека.

— Какого человека?

— Елисея Хлебникова.

— Кого-кого? — изумилась Юля.

— Елисея Хлебникова, — громко и внятно повторил Полевой. — Того самого, которого ещё называют "Чёрным писателем".

— Я только поэта Хлебникова знаю, — пожала плечами Юля. — Велимира.

— Угу, — Полевой, сложив руки на груди, задумчиво смотрел на Юлю. — И Волошина. Максимилиана.

Юля вспыхнула: вот зачем он пытается нарочно выбить её из равновесия?!

— Елисей Хлебников, двадцати шести лет от роду, — терпеливо заговорил Полевой, сжалившись над Юлей. — Живёт в городе N-ске…ской области. Ведёт затворнический образ жизни. На данный момент — самый известный автор, работающий в жанре тёмного фэнтези и хоррора…

— Тогда понятно, почему до этого момента я понятия не имела о данной знаменитости.

— Неужели не читаешь такое? — Полевой поднял густые брови.

— В точку, — кивнула Юля. — Не читаю такое.

— А я читаю, — улыбнулся вдруг Полевой.

Он так редко улыбался, что Юля не выдержала и тоже начала улыбаться, хотя поводов для оптимизма, несмотря на доверие начальства, не предвиделось.

— Именно его книги читаю, — продолжил Полевой. — Цепляет, знаешь ли. Хотя мрачнооо… мама не горюй.

— Аркадий Викторович, — чувствуя, что шеф раскрывает далеко не все карты, Юля решилась прервать его мечтательный монолог о прекрасном. Точнее, о тёмном. — Скажите… только, пожалуйста, максимально честно, почему вы хотите отправить в…скую область именно меня? Мне почему-то кажется, что тема весьма завидная, раз уж Хлебников сейчас на гребне популярности. А я не являюсь журналистом в чистом виде. У меня другая специализация.

Поняв, что путём скрытничества и утаивания важной информации он ничего не добьется от Юлии, Полевой сел на стул прямо напротив неё и сменил мечтательный тон на деловой.

— Хлебникову долгое время удавалось сохранять инкогнито и оставаться в тени. Понимаешь… — Полевой, казалось, не может решиться произнести что-то важное. — Издательство, с которым он сотрудничает, а также платформы в интернете, строго стоя́т на страже персональных данных авторов, и там почерпнуть какую-либо информацию, кроме той, которую даёт сам автор, невозможно.

— Но вы где-то почерпнули?

— Не я, а сотрудники того самого известного интернет-издания, объявившего конкурс.

— Вот именно об этом я и хотела спросить, Аркадий Викторович. Почему сотрудникам этого интернет-издания самим не попытаться приоткрыть завесу?

На щеках Полевого появились два красных пятна. Ого! Никогда ещё он не краснел при подчинённых.

— Сначала они пытались, но Хлебников категорически не пошёл на контакт. А потом… В общем, информация о том, где конкретно живёт и творит Чёрный писатель, добыта незаконным путём. Потому издание и не хочет, чтобы связь между изданием и попыткой взять интервью прослеживалась так вот сразу, хотя была попытка внедрить туда двоих сотрудниц, ибо интервью получить издание очень хочет.

— Ух ты, — усмехнулась Юля — Мне фактически предлагают броситься на амбразуру, да? Скажите, Аркадий Викторович, а конкурс — это выдумка?

— Да, — кивнул Полевой. — Но на работу тебя возьмут в случае успеха.

— Получается, и вы, и это издание хотите отправить за интервью конкретно меня?

— Именно.

— А почему этот Хлебников не даёт интервью?

— Понятия не имею, — Полевой пожал широкими плечами. — Различные интернет-издания пытались установить с ним контакт, но он ни в какую. Упёртый.

— Вы считаете, я справлюсь с заданием, за которое не взялись маститые журналисты?

— Я уверен, что именно у тебя всё получится. И это будет сногсшибательный эксклюзив.

Юля продолжала изучать лицо начальника, приводя Полевого в смущение.

Итак, её решили использовать почти вслепую. А если Хлебников поднимет волну, Юле предоставят возможность выбраться из ситуации без потерь, а потом окажется, что самовлюблённая и тщеславная молодая журналистка сделала всё сама, по собственной инициативе, и работает в одиночку.

— А Елисей Хлебников — это его настоящее имя? Или псевдоним? — спросила Юля.

— А вот это один из фактов, которые тебе предстоит выяснить. Решила что-то?

— Я согласна, — ответила Юля и запретила себе думать о плохом. Когда-то же надо начинать делать карьеру. А второго такого шанса может и не представиться.

— Молодец, — одобрительно и серьёзно сказал Полевой. — Я знал, что ты меня не разочаруешь.

— Аркадий Викторович, а почему именно я? Здесь, из наших?

— Потому что я вижу в тебе огромный потенциал. Ты так устала выполнять элементарные поручения, что готова горы свернуть. Ну и в конце концов, потому, что ты молодая и привлекательная девушка, а Хлебников, как-никак, мужчина.

— Есть у нас здесь девушки и привлекательнее меня. Да и вообще… Привлекательность к делу отношения не имеет.

— Сравнивать я не берусь, сама понимаешь, на вкус и цвет… — Полевой сделал неопределённое и загадочное движение бровями. — А привлекательность в нашем деле как раз-таки имеет огромное значение, поверь. Приятному человеку сложнее отказать. Однако тебя от остальных девушек выгодно отличает тот факт, что ты пока имеешь на всё свежий взгляд, а также тебя отличает бездна энтузиазма. У тебя всё получится. Я редко ошибаюсь.

— Спасибо за доверие, Аркадий Викторович. Я буду очень стараться. А как же данные Хлебникова? Точный адрес? Фотография?

Полевой выдвинул ящик стола и достал лист бумаги.

— Вот точный адрес. Люди, работающие в интернет-издании, смогли установить, откуда идёт сигнал, вычислить, из какого дома. На этом всё. Не помогла даже наружка — так и не удалось установить ни личность писателя, ни его настоящее имя. Потому фотографией мы не располагаем. И самое главное, Юля… Никто не должен знать подробности твоей командировки, даже самые близкие люди, которым ты безоговорочно доверяешь. Командировка и командировка, деловая поездка в другой регион, и на этом всё.

— Поняла, — кивнула Юля. — Можете не сомневаться, я никому ничего не расскажу.

— Замечательно. Тогда вперёд, Юлия, в бухгалтерию, там и так сотрудники задержались из-за нас с тобой, я их попросил.

— А когда выезжать, Аркадий Викторович?

— По идее, вчера. Чем скорее, тем лучше. Вчера и сегодня уже не получится, потому завтра.

— Если я поеду на своей машине, это как, не возбраняется?

— Это приветствуется. Главное, чеки потом все предоставь в бухгалтерию. Ну всё, Волошина, вперёд! Дерзай.

* * *

Весь вечер Юля собиралась и набрасывала в голове план действий.

Ехать предстояло приблизительно пятнадцать часов. Значит, в N-ске Юля будет ночью. Номер в небольшом, но довольно популярном отеле Юля забронировала заранее.

N-ск представлял собой небольшой старинный город с населением приблизительно в пятьдесят тысяч человек. В данный момент в N-cкe, из основополагающего, функционировали два градообразующих предприятия, и был достаточно хорошо развит туризм. Инфраструктура была, в целом, тоже неплохо развита.

Пока ехала по трассе, Юля размышляла о том, как она, абсолютно не знакомый человек, попытается уговорить Хлебникова дать ей интервью. Как она вообще появится перед ним? И как узнает, что это именно Елисей Хлебников, а не кто-то другой?!

…В N-ск Юлия прибыла ночью и, едва заселившись в гостиничный номер, легла спать. Потому знакомиться с городом она пошла только на следующий день.

День выдался тёплым, но не жарким. Лицо обдувал ласковый ветерок, и думать о работе сегодня хотелось меньше всего.

Полевой обещал, что не будет надоедать и стоять над душой у Юли, постоянно интересуясь успехами, а значит, сегодня он не позвонит и не станет выяснять, как продвигается выполнение задания.

Юля сказала себе, что работать в городке, пусть небольшом, и не изучить его, — невозможно. Тем более, с её профессией. А значит, сегодняшний день она посвятит знакомству с N-ском.

Сначала Юля гуляла в центре, среди множества старинных зданий из крепкого красного кирпича. Были в историческом центре и целых три собора.

В один из них, самый маленький из трёх, Юле очень хотелось зайти, однако она постеснялась, поскольку была в джинсах, футболке и с непокрытой головой.

Вдоволь насмотревшись на церковь, Юля прошла по липовой аллее, миновала небольшой сквер и начала спускаться по лестнице. Вскоре она увидела автодорожный мост.

Юле стало смешно: всё-таки ноги несут её именно в тот микрорайон, в котором (предположительно) живёт и творит некто Елисей Хлебников.

По небольшой лестнице Юлия поднялась на мост и зашагала по узкой дорожке, отведённой для пешеходов. Остановилась и посмотрела вниз, прямо на серо-зелёную гладь местной реки. Зеленоватой вода казалась из-за множества ряски, разросшейся в реке.

Юля не боялась высоты. Вообще, она мало чего боялась в этой жизни. Возможно, пока просто по незнанию, ведь ей было всего двадцать три года.

Сразу за мостом взору Юли открылся новый пейзаж, почти деревенский. Девушка очутилась в самом настоящем частном секторе. Не в причёсанном и ухоженном элитном коттеджном посёлке, а в настоящем, с деревянными домами и с палисадниками, в которых уже цвела высокая мальва.

Внезапно относительную тишину прорезал непонятный резкий звук, и лишь спустя минуту Юля поняла, что это кричит петух. Она остановилась и в течении нескольких минут ожидала повторения, однако на сегодня, видимо, лимит петушиного пения был исчерпан.

Вскоре Юля вышла на нужную улицу и решила изучить дом Хлебникова издалека.

Забор оказался слишком высоким, и дом Юле увидеть так и не удалось. Она обошла территорию со всех сторон, однако, тщетно. По нулям. Даже краешек, маленький кусочек дома увидеть не удавалось.

Продолжая попытки, Юля оказалась на узкой параллельной улочке и в нерешительности топталась у маленького старого дома, угадывающегося за не очень высоким, но крепким забором.

Огород маленького дома соседствует с территорией дома Хлебникова, так получается. Но понять, как именно соседствует, не представляется возможным.

— Здравствуйте, — раздалось совсем рядом. — Ищете кого-то? Помощь нужна?

Резко обернувшись на голос, Юля увидела невысокого и худощавого светловолосого парня.

Позор! Вот это разведчица… Задумалась так, что не услышала, как блондин не только сам подошёл, но и велосипед подкатил!

— Здравствуйте! — достаточно широко, но неопределённо улыбнулась Юля. — Вы здесь живёте? В этом доме?

Юля указала на маленький серый дом.

Глава вторая

Рост Юли был метр семьдесят, а парень казался чуть-чуть, самую малость, на пару-тройку сантиметров ниже.

Худощавый, но видно, что физических нагрузок не избегает: плечи средней ширины, прямые и немного острые; руки крепкие, а шея достаточно сильная. Одет просто — в серую футболку без рисунка, джинсы и кроссовки. Загорелый. Черты лица правильные; широко расставленные серо-голубые глаза смотрят на Юлю с равнодушным любопытством из-под выгоревших на солнце бровей и ресниц.

Неожиданно в Юле проснулась столичная штучка, которая до этого момента напоминала, скорее, спящую красавицу, практически никогда не открывала глаз и не поднимала головы.

Нет, ну а почему этот невзрачный провинциал (у Юли даже сомнений не возникло в том, что перед ней предстал коренной житель N-ска, уроженец, если выражаться официальным языком) смотрит на неё будто свысока? Или с ней что-то не так?

Всё с ней так! Фигура точёная, линии гармоничные, кожа ровная и чистая, светло-смуглая. Синие глаза, аккуратный нос и выразительный рот. Стильная асимметричная стрижка. Мелодичный голос. Вот о голосе нужно снова напомнить дерзкому незнакомцу. Правда, откровенничать пока не следует.

— Почему вы молчите? — Юля склонила голову чуть набок, изучающе и пристально глядя на "аборигена".

— Потому что вы ответили вопросом на вопрос, — пожал плечами он.

— Ах, вот оно что… Простите, — изменив тактику, Юля решила сделать вид, что смущена. — Я немного заплутала. Знаете, приехала в командировку, решила познакомиться с городом, в котором до сих пор ни разу не бывала. Пока гуляла, перешла через мост. А тут так красиво, почти как в деревне. Даже петухи кричат. Но я не запомнила дорогу, и теперь не знаю, как выйти обратно к мосту.

— Теперь понятно, — парень вдруг улыбнулся, позволив Юле по достоинству оценить его ровные белые зубы.

А ещё Юле показалось, что в глазах парня промелькнуло облегчение.

— Сейчас я загоню велик и провожу вас обратно к мосту.

Парень открыл ворота, и Юля, вытянув шею, заглянула во двор. Двор как двор, ничего особенного. В дальнем углу расположены так называемые надворные постройки и ворота, ведущие, судя по всему, в огород.

Вскоре хозяин старого деревянного дома вышел обратно на улицу и закрыл ворота.

— Значит, вы всё же живёте именно в этом доме, — констатировала Юля, когда они пошли к повороту.

— Вы наблюдательны, — опять улыбнулся парень, но тут же сгладил свой подкол: — Не обижайтесь. Да, я живу именно в этом доме. А вы? Если не секрет, откуда приехали в наш город?

— Я из Москвы. Приехала на… (Юля назвала одно из градообразующих предприятий), мы с коллегами испытываем новое оборудование.

Соврав, Юля почувствовала внезапно, как у неё похолодело в груди от мысли: вдруг незнакомец работает на этом же предприятии?

Однако он лишь серьёзно кивнул:

— Вы инженер? — в голосе парня прозвучало уважение.

— Да, — скромно подтвердила Юля. — Но сейчас мне не хочется говорить о работе. Я рада, что судьба забросила меня в такой прекрасный старинный городок.

— Как вас зовут? — спросил вдруг парень, и Юля ясно, так, будто он сам сказал ей об этом, поняла, что понравилась незнакомцу.

Вот это удача! Если ей удастся обаять ближайшего соседа "Чёрного писателя", это будет гигантский шаг, приближающий её к цели путешествия.

— Юлия. Можно Юля, и можно на "ты". Мне кажется, мы одного возраста, — Юля постаралась придать улыбке приятное, но "безопасное" выражение — парень не должен заподозрить, что она пытается его очаровать. — Мне двадцать пять. А тебя как зовут?

Юля накинула себе два года, потому что в её понимании инженера, едва шагнувшего в профессиональную жизнь из учебной аудитории, вряд ли отправят в командировку тестировать оборудование.

Легенда нужна была Юле для того, чтобы сразу не отпугнуть соседа Чёрного писателя, "приручить" его, покрепче привязать к себе для начала. Она безошибочно чувствовала, что парень явно ещё не женат. Возможно, конечно, что у него есть девушка, но девушка — это не жена…

— Можно и на "ты", — собеседник прервал стройный поток Юлиных мыслей. — Тем более, мы почти ровесники. А зовут меня Степан.

— Очень рада знакомству, — остановившись, Юля протянула руку Степану.

Пожатие у него оказалось приятным и ненавязчивым. Он не задерживал руку Юли в своей ладони, пожал в меру крепко и твёрдо, а потом быстро выпустил.

Вскоре они дошли до моста, и Степан поднялся по ступенькам вместе с Юлей. Однако, когда они миновали мост, провожатый Юли остановился.

— Дальше сможешь найти дорогу?

— Конечно, — кивнула Юля. — Спасибо тебе, ты очень выручил меня.

Она бы и раньше нашла дорогу — всегда хорошо ориентировалась. Пока Юля размышляла, как бы так ненавязчиво назначить свидание Степану, он вдруг сам решительно произнёс:

— Юля, может, завтра встретимся и погуляем? Я тебе город покажу. Я ведь здесь родился и вырос, всю жизнь тут живу. Будет у тебя свободное время?

— Спасибо тебе большущее! — Юля так обрадовалась, что ей не потребовалась придавать голосу какую-либо окраску: восклицание было искренним и шло от души. — А я всё думала, удобно ли попросить тебя побыть гидом, ведь ты, должно быть, занят…

— Пустяки. Я не настолько занят, чтобы отказаться от встречи с тобой.

Юля и Степан договорились о времени и месте встречи, Степан помахал рукой, легко поднялся по лестнице и зашагал по мосту.

* * *

На следующий день Юля, собираясь на "свидание", поняла вдруг, что… волнуется. Казалось бы!..

Во-первых, ей давно не шестнадцать лет, и даже не восемнадцать, и она прекрасно умеет находить общий язык с представителями противоположного пола.

Во-вторых, у неё уже были вполне взрослые отношения с мужчиной старше неё на пять лет. Конечно, всё закончилось достаточно давно, а Дмитрий уже три года, как уехал в длительную командировку за рубеж. Сначала они (скорее, по инерции) ещё поддерживали общение, но потом всё сошло на нет.

Возможно, причина охлаждения заключалась в том, что между ними и высокого накала страстей никогда не было, а тем более, какого-то глубокого чувства. Хотя сначала Юля была очень влюблена. Однако, постоянно натыкаясь на предлагаемое ей размеренное спокойствие, быстро начала остывать.

Не умеет Юля играть в одни ворота, и любовь представляет себе не так. Любовь должна захватывать двоих целиком, так, чтобы рядом не оставалось места больше ни для кого. Любовью нужно жить, а не существовать рядом с ней, глядя на происходящее со стороны почти равнодушным взором, и трезво анализируя происходящее.

Сейчас Юлю больше всего смущал тот факт, что она не понимала, из-за чего конкретно так взволнована. То, что Степан является соседом Хлебникова, — это ещё не гарантия успеха мероприятия, задуманного Юлей.

И уж тем более, парень совсем не в её вкусе. Ей всегда нравились мужчины с гораздо более выразительной внешностью.

И тем не менее, до момента встречи Юля волновалась очень сильно и боялась, что Степан обманет, не придёт.

Однако, ещё когда подходила к зданию Гостиного двора, возле которого была назначена встреча, Юля заметила Степана и почувствовала, что даже улыбается, — настолько сильным стало облегчение.

День выдался солнечный, но не жаркий. Жары не было и вчера, а сегодня казалось даже прохладно.

Степан был в гораздо более стильных джинсах, чем вчера, в белой футболке и в расстёгнутой широкой рубахе из синей джинсовой ткани. В целом, выглядел он намного интереснее, чем вчера. Ведь может, когда захочет!

А ещё Степан принёс цветы. Таскаться с букетом было жутко неудобно, однако Юле и в голову не пришло бы оставить его где-то. Так и забрала потом в отель. И этот факт стал для Юли ещё одним опасным сигналом. Обычно она не слишком пеклась о чувствах тех, до кого ей нет дела.

Однако Юля, игнорируя сигналы, прокладывала путь к цели путешествия. Потому сегодня девушка старалась повернуть беседу в ту сторону, которая, в понимании Юли, должна представлять для Степана наибольший интерес: осторожно и (как ей казалось, ненавязчиво) расспрашивала о нём.

— Мне двадцать шесть лет, — рассказывал Степан, когда они сидели за столиком в кафе на маленькой набережной. Кафе располагалось в открытом шатре, и это позволяло любоваться рекой. — Родился и вырос здесь, в N-ске. Окончил среднюю школу, автотранспортный колледж, отслужил. Всё как у всех, Юля, ничего особенного. Работаю по специальности, благо, у нас тут даже несколько автопредприятий. Но сейчас я в отпуске.

— А дом… Ты живёшь там… один?

— Да, один. Дом мне достался от деда. Меня вырастил дед.

— А кроме деда родных нет?

— Были, и есть. Но меня не интересуют люди, которые имеют ко мне отношение лишь биологически. Я не верю в зов крови и прочую романтическую чушь.

Степан откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на реку. А Юля во все глаза смотрела на него: он вдруг стал совсем другим, так, будто перед ней сидел не простой провинциальный парень, а загадочный незнакомец с какой-нибудь старинной картины.

Особенно поразило Юлю выражение ставших удивительно загадочными огромных глаз.

— А девушка? — стряхнув оцепенение, Юля решила сменить тему.

Она чувствовала, что о родственниках больше расспрашивать не сто́ит.

— Что девушка? — улыбнулся Степан, смешно подняв брови и вновь превратившись в провинциального парня.

— Девушка у тебя есть?

— Если бы у меня была девушка, — Степан вдруг взял руку Юли в свои ладони и пристально посмотрел в глаза девушки. — Неужели я гулял бы по городу с тобой и сидел тут, в кафе? Если бы у меня была девушка, я проводил бы всё своё время с ней. А что, у тебя есть парень?

Степан продолжал внимательно смотреть в глаза Юли, и она почувствовала, как краснеет. Как она ни пыталась вспомнить, когда краснела вот так в последний раз, у неё не получалось. Это смущение стало своеобразной вишенкой на торте сегодняшних удивительных и непослушных Юлиных чувств.

— Ты хочешь поговорить об этом? — смешно спросила Юля, подражая псевдопсихологам из заморских фильмов.

— Да, очень хочу, — кивнул Степан.

Кажется, они сейчас поменяются ролями. Хотя… Что уж там? Была ли у Юли вообще какая-то роль в общении с ним? Она понимала, что ей не удаётся обуздать ситуацию и повернуть беседу в нужное русло. Однако и сдаваться вот так за здорово живёшь Юля не привыкла. Не собиралась и сейчас.

— Сейчас у меня нет парня. Уже достаточно давно, — честно ответила Юля.

— Значит, был, — кивнул Степан.

— Степан, не считаешь же ты, что я до двадцати пяти лет должна была блюсти себя и хранить для одного-единственного? — возмутилась Юля. Возмутилась, в основном, из-за того, что почему-то вдруг оправдывается. — А если, допустим, я вообще замуж не выйду, мне что же, до старости так и жить монашкой?

— Юля, я ничего подобного не имел в виду, не кипятись так, — спокойно ответил Степан, продолжая держать руку Юли в своих ладонях. — Просто для самого себя уточнил.

— Не думаю, что и ты живёшь монахом, Степан! Тебе тоже давно не шестнадцать.

— Не хочу лгать, но и обсуждать это не хочу, — Степан легко улыбнулся, однако Юля сразу поняла: исповеди не будет.

— А замуж ты непременно выйдешь, — продолжал Степан. — Не думаю, что в таком огромном городе, в котором ты живёшь, все мужчины резко ослепли и поглупели.

— Спасибо, Степан, — Юля тоже улыбнулась.

Она сама не могла понять сейчас, почему её так разобрало.

— Какие у тебя планы на завтра, Юля? Надеюсь, ты ещё не уезжаешь?

— Пока нет. Ещё несколько дней здесь буду. Завтра освобожусь так же, как сегодня, после двух.

— Как смотришь на то, чтобы съездить со мной в соседний район? Там находятся пещеры, в которых я давно хочу побывать. Если сомневаешься… — Степан немного помолчал. — Предупреди коллег, я дам точные координаты того места, в которое мы поедем, и свои данные.

— Конечно, я поеду! — выпалила Юля, пока Степан не передумал. — Раз уж ты приглашаешь. И ни в чём я не сомневаюсь, не надо никаких координат и данных.

— Всё же предупреди коллег. Я тебе сейчас скину фото с карты той местности.

Степан достал смартфон, который до этого момента так и лежал у него в кармане. Юля впервые видела современного человека, который настолько слабо зависел от телефона.

Телефон Юли (в котором был выключен звук)мигнул, и Юля открыла мессенджер.

— Это очень далеко? — спросила она, глядя на карту, которая, естественно, ни о чём ей не говорила. — На чём поедем?

— Ехать около часа, а поедем на моей машине, если ты не против.

— Я не против.

…Юля и Степан погуляли по вечернему городу, а потом Степан проводил девушку до отеля и пообещал, что заедет за ней завтра в три часа пополудни.

Едва оказавшись в номере, Юля достала телефон и обнаружила пару десятков пропущенных от Полевого. Видимо, успел "назвонить", пока Юля и Степан гуляли, потому что тогда, когда Юля проверяла телефон в кафе, пропущенных ещё не было.

Итак, начальство вспомнило о ней и напомнило о себе. Переодевшись и умывшись, Юля села в кресло и перезвонила Полевому.

— Просто замечательно! — забыв о приветствии, с полоборота резко начал он. — И чем это мы там заняты?

— Работой, — честно ответила Юля.

— А трубку почему не берёшь?

— Простите, Аркадий Викторович, ещё вчера вечером звук выключила, я на ночь всегда выключаю, а потом забыла включить.

— Ну ладно, извинения принимаются, — подобрел Полевой. — И как успехи, Волошина?

— Пока работаю с соседями, — лаконично ответила Юля.

Главное, не соврала.

— На контакт идут?

— Идут, — Юля вспомнила Степана, и ей вдруг стало очень стыдно перед ним.

Совсем не хотелось обсуждать Степана с Полевым. Но рано или поздно ей придётся открыться перед новым знакомым, ведь она всё же рассчитывает на его помощь.

— Ну ладно тогда, Волошина, продолжай работать. А я буду продолжать в тебя верить. Если помощь понадобится, звони. А то ты молчишь, я и заволновался. Давай, до связи!

Начальник нажал отбой, а Юля продолжала смотреть в телефон. Кажется, у неё начинается раздвоение личности. С одной стороны, очень сильны́ профессиональный азарт и стремление доказать всем, что Полевой доверил ей важное задание не зря.

А с другой стороны — внутренний голос, который упорно пытается отговорить Юлю от участия в авантюре руководства.

В конце концов, Юля напомнила себе о том, что она здесь, в этом городке, на задании, в командировке, которую оплачивает организация, а значит, нужно взять себя в руки и начать уже работать.

* * *

Правда, утром решимости у Юли поубавилось, а сама Юля только и занималась тем, что ждала приезда Степана. И он опять оказался пунктуален.

Машина у Степана была не новая, но в отличном состоянии, очень ухоженная. Чувствовалась, что хозяин не жалеет ни времени, ни сил для своей ласточки.

А ещё сразу стало понятно, что Степан, в отличие от Юли, по поводу своей специальности не соврал, и он уж точно не являлся сапожником без сапог.

— Почему сегодня такая молчаливая? — спросил Степан, когда они выехали на трассу. — Я уже привык к тому, что ты тему задаёшь.

"Толку-то! На тебя где сядешь, там и слезешь!"

— Не хочу тебя отвлекать, ты же за рулём, — дипломатично ответила Юля.

Она по-прежнему не могла решиться задать главный вопрос.

— Можешь отвлекать, — улыбнулся Степан. — Мне как-то грустно, когда ты молчишь. Начинает казаться, будто я тебя обидел чем-то, или у тебя что-то случилось.

— Ну и ну! — искренне удивилась Юля. — Впервые в жизни вижу мужчину, который хочет, чтобы женщина просто говорила. Не по делу, и не отвечала на его вопросы, а говорила сама по себе.

— Надеюсь, это не последнее, чем я смогу удивить тебя.

— И я надеюсь, — быстро ответила Юля и опять смутилась.

Кажется, она скоро привыкнет к своим странным реакциям на Степана. Или хотя бы смирится с ними.

— А есть у этих пещер какие-нибудь легенды? — спросила Юля, чтобы скрыть собственное смущение и сменить тему.

— Например? — продолжал улыбаться Степан.

— Ну там белый спелеолог… Или тёмный спелеолог. У любого туристического объекта всегда есть подобные байки.

Степан перестал улыбаться и странно посмотрел на Юлю.

— Ты читаешь мои мысли, — сказал он. — С тех пор, как я решил посетить эти пещеры, только об этом и думаю.

— Ты что, боишься? — Юля удивлённо заглянула в лицо Степана.

— Нет, конечно! — рассмеялся он.

— Боишься-боишься! Я вижу!

— Юля, перестань!

Степан беззвучно хохотал, глядя на дорогу.

— Я буду держать тебя за руку, Стёпа! — невинно заметила Юля. — Чтобы тебе не было страшно.

— Я не боюсь, но за руку держи. А ты-то сама ничуть не боишься?

— Я?! Нет. Меня никогда не пугал бабайка. У меня под кроватью не пряталось чудовище. Когда я ложилась спать, всегда выключала свет. А когда ребята в компании рассказывали страшилки, мне было смешно, и я задавала неудобные вопросы, уличающие рассказчиков во лжи и выводящие их на чистую воду.

— То есть, страхам и химерам нет места в твоей жизни, Юля?

— Страхам — есть, но другим. Страхам из реальности, а не надуманным страшилкам.

— Понятно, — кивнул Степан.

А Юля опять вспомнила, чьим соседом является Степан. Вот уж где фантазия бьёт ключом! Перед поездкой в командировку она всё же прочитала один из шедевров Елисея Хлебникова. А ещё подписалась на блог, в котором Чёрный писатель публиковал историю с продолжением.

Проникнуться не прониклась, однако должна была признать, что и с фантазией, и со стилем изложения там полный порядок. Невозможно отрицать то, что Хлебников талантлив, и популярность его полностью оправдана.

Вот сейчас самое время спросить Степана о соседе, тема располагает. Юля повернулась к Степану, уже даже рот открывать начала, но поняла, что не может сформулировать вопрос.

Она не может сформулировать вопрос! Кажется, пришло время задуматься о её профессиональной пригодности, ведь умение вести диалог — это один из пресловутых трёх китов, на которых должен держаться профессионализм журналиста.

Однако сейчас Юлю гораздо больше занимали красивый профиль Степана, его руки, держащие руль, и мысль о том, что она, Юля, кажется влюбилась.

…Как и ожидала Юля, они со Степаном оказались не единственными туристами, решившими посетить пещеры: неподалёку от входа стояли несколько машин.

К счастью, несмотря на то, что вход был один, гротов оказалось несколько, и туристы не путались друг у друга под ногами в относительно небольшой пещере.

Юлю, которая до этого момента в пещерах никогда не была, удивила абсолютная, кромешная темнота, к которой не привыкали глаза.

Степан взял с собой два фонаря, но они включали их только сначала, когда входили в грот и осматривали его. Потом двигались в темноте, держась за руки, а после, когда нужно было идти на выход, снова зажигали фонари.

Ощущения были очень интересные, особенно, тогда, когда приходилось двигаться на ощупь. Во всяком случае, Юля в очередной раз за прошедшие несколько дней чувствовала необыкновенное волнение.

Передвижение в темноте было своеобразной игрой, придающей остроту и без того выразительным ощущениям. А ещё это было своеобразным тестом на доверие, ведь Юля и Степан держались за руки.

— Представляешь, Стёпа, — громким шёпотом заговорила Юля, когда они остановились в одном из гротов. — Раньше люди освещали себе путь факелами. Наверняка и эту пещеру тоже.

— Тебе это кажется романтичным? — Степан повернулся к Юле и положил ладони на её локти.

— Да. И очень волнующим.

Они стояли настолько близко, что чувствовали дыхание друг друга, но при этом совсем друг друга не видели.

— Жаль только, что я совсем, даже чуть-чуть не вижу тебя, — сказала Юля так, будто думала вслух, и осторожно протянула руку.

Она поняла, что коснулась уха и волос Степана, и Степан едва слышно рассмеялся. Потом он тоже начал осторожно касаться лица и шеи Юли. Юля почувствовала ладони Степана на своих щеках, и он тут же начал целовать её.

Юля потерялась во времени и в пространстве, а Степан обнял её и прижимал к себе всё теснее и настойчивее, будто и не собираясь останавливаться.

Неизвестно, как долго продолжалось бы их безумие, если бы не послышались приближающиеся голоса, а по стенам не забегали отблески света фонаря.

Степан отстранился, взял Юлю за руку и включил фонарь. Они заспешили к выходу.

Конечно же, едва Юля и Степан вышли на свет, всё волшебство рассеялось. Однако, когда они возвращались в город, обстановка в машине была всё же не такая, как по пути в пещеры: Степан казался ещё более задумчивым, чем всегда, а Юля смущённо молчала.

Она не могла перестать думать об их со Степаном поцелуе, и вряд ли у неё получится забыть о случившемся, как того, похоже, хочет Степан. Интересно всё же, он поцеловал её просто так, под настроение, или он чувствует то же, что и она?

* * *

Степан подвёз Юлю до отеля и назначил встречу на завтра. Правда, на следующий день пошёл дождь, причём, нудный, из тех, которые могут с одинаковой интенсивностью идти в течение нескольких дней подряд.

Прогулку пришлось отменить, однако ни у Юли, ни у Степана даже мысли не возникло о том, чтобы не встречаться.

Степан приехал за Юлей на машине и пригласил девушку к себе в гости. Он задумал нечто вроде барбекю, поскольку во дворе у него были крытый мангал и маленькая беседка.

Юля испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она почти наверняка знала, что Степан не допустит никаких вольностей, а с другой стороны, очень сожалела об этом.

Сожалела, но не раздражалась, не злилась и не собиралась торопить события. Наоборот, интерес к Степану только нарастал, увеличивался ежесекундно, так же, как увлечение.

А ещё, едва Юля очутилась во дворе, а затем и в огороде Степана, в ней сразу проснулся, наконец, командированный Полевым журналист. Стараясь не проявлять слишком жгучего любопытства, девушка осторожно осматривалась.

Особенно её занимал высоченный глухой забор, отделяющий участок Степана от соседнего участка. Точнее, Юлю особо интересовало то, что находится за этим забором.

Дома у Степана оказалось неожиданно просторно, пустовато и очень чисто. Юлю впечатлили беленые стены и настоящая печь, которая, правда, сейчас нужна была только ради красоты и экзотики.

В целом, помимо печи и стен, всё было очень современно: обстановка мало, чем отличалась от обстановки любой квартиры.

Воспользовавшись тем, что Степан спустился в подвал, в котельную, Юля осторожно выскользнула из дома, миновала двор и огород, и начала осматривать высокий забор. Она была уверена, что успеет.

В голову Юли внезапно пришла мысль, которая, в принципе, должна была прийти давно, имела для этого все возможности, однако любовь, как водится, сделала Юлю глухой и слепой.

Сейчас мысль появилась и проходила стадию обработки, потому девушка искала подтверждение своих догадок для дальнейшего перехода мысли на качественно новые уровни.

Юля осматривала каждый миллиметр забора и уже была близка к цели, когда заметила, что у входа в огород молча стоит Степан и с интересом наблюдает за ней.

Увидев, как застигнутая врасплох Юля резко вздрогнула и побледнела, он усмехнулся, сложил руки на груди и спокойно спросил:

— Как успехи, Юля? Нашла то, что искала?

…- Вижу, ещё не нашла? — улыбнулся Степан, но улыбка получилась какая-то грустная.

Раньше, до этого момента, он улыбался Юле по-другому.

— Стёпа… — Юля отвернулась от забора и сделала шаг в сторону хозяина дома.

— Продолжай, — кивнул Степан. — Необходимо закончить начатое, не бросать же дело на половине пути.

— Пожалуйста, Степан!

— Продолжай, — спокойно повторил он, и Юля почувствовала, что не может ослушаться.

Она вновь повернулась к забору, коснулась руками холодной и влажной от моросящего дождя поверхности, продолжила путь. Вскоре Юля нашла то, что искала.

Двери были очень удачно замаскированы, даже при ближайшем осмотре их невозможно было с ходу обнаружить.

— Молодец.

Юля не услышала, как подошёл Степан, и теперь, когда он стоял прямо у неё за спиной, не могла заставить себя повернуться и взглянуть в его глаза.

— Ты — это он. Ты и есть Елисей Хлебников, — глухо пробормотала Юля.

— Как давно ты это поняла?

— Сегодня. Совсем недавно.

Юля всё же повернулась и заглянула в глаза Степана, но там было пусто. Казалось, Степану нет никакого дела до происходящего, он находится где-то далеко отсюда.

— Как ты поняла?

— Во-первых, сигнализация. У тебя у единственного на всей вашей улице дом сдаётся под охрану. Зачем? Не в обиду, а как констатация факта: на вашей улице полно гораздо более привлекательных для злоумышленников домов, однако эти дома охраняют собаки. Значит, ты прячешь свой дом не от воров и разбойников. Ты охраняешь именно свою частную жизнь. А под охраной, скорее всего, вся территория, даже та, что находится за этим забором.

— Всё верно, — кивнул Степан. — Дальше. Есть ещё что-то?

— Есть. У тебя огород не посажен. И уже не первый год, это заметно. Есть, конечно, деревья и кустарники, но грядки все пустые, даже картошки нет. Если я родилась и выросла в столице, это вовсе не означает, будто я воображаю, что овощи и фрукты растут прямо в супермаркете, и сразу в упаковке. Бабушка и дедушка со стороны моего отца живут в Подмосковье, и у них там дом с огородом. А я в детстве проводила у них почти всё лето. Родители работали, и забирали меня только тогда, когда у них был отпуск. А если огород пустует, значит, твой дом — это, скорее, своеобразное прикрытие. Ты тут как транзитный пассажир. За это же говорит то, что дома у тебя очень пусто.

— Нет, вот пусто совсем по другой причине, а все остальные умозаключения выше всяких похвал. А до сегодняшнего дня, до того момента, когда ты всё поняла, я тебе зачем нужен был?

— Стёпа! — Юля сделала шаг к Степану, но он тут же отодвинулся.

— Значит, сначала ты так же, как две твоих предшественницы, те, которые приезжали незадолго до тебя, думала, что я сосед "Чёрного писателя", потому моя персона и вызвала интерес. В качестве источника для получения дополнительной информации. И в качестве своеобразного мостика.

— Не потому нужен! И не был нужен, а нужен и сейчас, — покачала головой Юля. — Но ты мне теперь уже не поверишь. А с другой стороны… Если бы я сказала правду сразу, ты бы меня просто послал, и не было бы наших встреч. А ты когда понял всё обо мне?

— Окончательно? Сегодня, когда увидел, как ты идёшь вдоль забора. До этого момента я упорно прятал голову в песок, сомневался, хотя практически сразу знал, что о своей профессии ты солгала, понял из разговора. Ты такой же инженер, как я — балерина.

Юля вспыхнула.

— Прости, Степан…

— За что? Всё нормально.

— За ложь. Ведь ты мне говорил только правду. А то, о чём ты умолчал… Так я об этом и не спрашивала.

— В чём ещё солгала?

— Мне двадцать три года, а не двадцать пять лет. Месяц назад я окончила университет.

— Училась журналистике?

— Да, — кивнула Юля и опустила глаза. — Моя специальность — связи с общественностью.

— И всё-таки "да", — словно сам себе сказал Степан. — Я подозревал, но не хотел верить. Спорил сам с собой. Мои чувства спорили с моим разумом, это так банально! Хотел верить, что настоящей и искренней ты была в пещерах, например. Или тогда, когда таскалась с нелепым букетом, который я нарочно подарил тебе, чтобы он тебе мешал и бесил тебя.

— Я и была тогда настоящей и искренней, Степан! — с отчаянием крикнула Юля, прекрасно понимая, однако, что переубедить его не удастся. — Неужели ты не чувствовал этого? Совсем ничего не чувствовал?!

— Зачем мы стоим тут у забора под дождём? Довольно странно.

Степан толкнул двери в заборе и первый шагнул на соседний участок.

— Проходи, Юля, не стесняйся.

Юля шагнула следом и замерла, увидев открывшуюся картину. Участок был раза в три больше того, первого участка, однако представлял собой пустырь и находился в полном запустении.

Всё заросло травой, которую никто не косил. Даже фундамент будущего дома весь зарос.

— А вот и жилище Елисея Хлебникова, — Степан обвёл рукой всё то, что они увидели. — Как тебе?

— Не очень, — честно призналась Юля, не в силах отвести взгляд от заросшего фундамента.

Кажется, когда-то здесь собирались строить дом, но потом передумали.

— Да мне и самому не очень, если честно, — усмехнулся Степан. — Слишком тяжёлая энергетика, слишком невесёлые воспоминания. Но я, наконец, избавился от всего этого, и скоро обрету полную свободу. Чуть-чуть не успел. Надеялся, что успею уйти неузнанным.

— Стёпа, ты какие-то ужасные вещи говоришь! — Юля почувствовала, что вот-вот заплачет, как маленькая, отчаянно и испуганно.

А ещё хвастала, что ничего не боится!

— Прости, Юлька, я тебя испугал. Ты поняла меня превратно. Привычка нагнетать и некоторое позёрство — это у меня в крови, без этого никак. Это одна из самых важных составляющих моей работы. Теперь давай вернёмся и пойдём в беседку? Продолжим разговор там. А то я упущу нужную кондицию углей в мангале, и придётся начинать всё заново.

Юле и самой не терпелось уйти с мрачного пустыря, потому она не стала спорить.

— Степан, — пока хозяин дома занимался шашлыком, Юля всё же решилась на этот вопрос, самый важный для неё в данный момент. — А что сегодня произошло бы между нами, если бы я не повела себя так по-идиотски?

— Ты не вела себя по-идиотски. Ты выполняла свою работу. Наверняка же ты здесь находишься в командировке, которую оплатил твой работодатель? А значит, по-другому ты поступить не могла. Это главное, а всё остальное — лишь частности.

Глава третья

— Нет! — Юля опять не выдержала и перешла на крик. — Да что ты за человек-то такой, Степан?! Невозможный! Невыносимый!

Степан выложил мясо из решётки в глубокую тарелку, подвинул Юле хлеб и нарезанные овощи.

— Давай пообедаем, Юля. Надеюсь, ты мне доверяешь? Ведь мы это всё вместе покупали в супермаркете.

— Я тебе доверяю, но у меня аппетит пропал, — покачала головой Юля, хоть и понимала, что разжалобить Степана не получится, так же, как и достучаться до него.

Потому ни к чему актёрствовать. Тяжело вздохнув, Юля нарочно взяла рукой кусок мяса из общей тарелки, взяла хлеб и начала есть. Хуже, чем сейчас, вряд ли будет, всё безнадёжно испорчено, всё потеряно. Потому ей стало всё равно, что подумает о ней Степан.

Ему же, кажется, наоборот понравилось то, что он увидел. Юля поняла это по блеску его глаз. Никогда ей не понять этого человека! Оттого, видимо, он и влечёт её настолько мощно, и она не в силах сопротивляться этому влечению.

Харизматичный и яркий Полевой, например, не влечёт, хотя в него влюблены почти все женщины их отдела, в том числе, подруга Юли, Алина. И всем плевать на то, что он женат. А Степан, которого, увидев впервые, так сразу и не заметишь, занял всё пространство в душе́ и в сердце Юли.

Так они и съели всё мясо, доставая куски руками из общей тарелки. Потом умылись, и Степан попросил Юлю включить диктофон.

— Зачем? — умоляюще спросила Юля, которую опять начали мучить тяжёлые предчувствия.

— Тебе ведь нужно интервью? Я готов его дать.

— Не надо, Стёпа, я не хочу.

— Я не могу допустить того, чтобы ты вернулась в Москву с невыполненным заданием, — твёрдо сказал Степан.

И Юля опять не смогла ослушаться.

— Сначала я расскажу тебе всё о себе, а потом ты задашь интересующие тебя вопросы, хорошо?

— Хорошо, — обречённо кивнула Юля, которая уже приняла решение.

— Меня зовут Степан Сергеевич Елисеев, мне двадцать шесть лет. Я родился и вырос в этом городе. Мои родители поженились, будучи очень молодыми. Мама забеременела мной, когда училась на первом курсе техникума, а отец как честный человек женился на ней. Они учились в одной группе. Мама перевелась на заочное отделение, а отец доучился очно и начал работать. Когда мне было три года, отец уехал в командировку в Казахстан и познакомился там с другой женщиной. Вернулся только для того, чтобы уволиться с работы и развестись с мамой. С тех пор я его не видел, хотя алименты он платил исправно. Сначала алименты получала мама, потом, позже, — бабушка и дед. Когда мне исполнилось шесть лет, мама вышла замуж и уехала с новым мужем на его родину, на юг. Меня она оставила здесь, потому что новому мужу "прицеп" нужен не был, а мама этого нового мужа очень полюбила и слушалась во всём. Конечно, она тоже присылала мне и посылки, и деньги, но когда я повзрослел, запретил ей присылать это всё для меня. У неё после меня родились ещё трое детей, им нужнее. Когда мне было десять, не стало бабушки, а через год дед, которому тогда было всего пятьдесят пять, женился на шестидесятилетней вдове, тёте Тане. Единственный сын тёти Тани, которому тогда было уже за тридцать, давно уехал за границу, а о матери знать не желал. Именно тётя Таня заменила мне мать. Я её так и называл: "мама", и считал своей матерью, и сейчас считаю. Мама переехала в этот дом, к нам с дедом. Свою квартиру она продала, а деньги они с дедом вложили в покупку того участка, что за забором, и в начало строительства. Однако, когда мне было семнадцать, не стало и деда — сердце подвело. Мы остались с мамой Таней вдвоём. Я окончил колледж, отслужил в армии и вернулся, начал работать. Мы мечтали достроить дом, в память о дедушке. Однако мама Таня серьёзно заболела, и лечение съедало все свободные деньги. Продавать участок мама категорически отказалась, а я не смел настаивать — это подкосило бы её, мечта держала её на плаву. Я разыскал её сына, написал ему о болезни матери, но он ответил примерно следующее: тебя она вырастила, ты и помогай ей. Я старался. Хватался за любую работу, в том числе, в интернете. Тогда я и начал вести свой блог, хотя он и приносил сначала сущие копейки.

Хлебников — фамилия деда, девичья фамилия моей матери. Елисеев я по своему биологическому отцу. Так родился псевдоним. И знаешь, писательство меня вдруг увлекло.

Почему я выбрал такие тяжёлые жанры? Наверно, потому что я, в отличие от тебя, с детства увлекался "страшилками", они будоражили моё воображение. В юности много книг читал в жанре хоррор и тёмное фэнтези, и мне всегда казалось, что можно сделать лучше, напряжённее, загадочнее, страшнее.

И тут вдруг я словно нашёл себя. Уже не я управлял процессом, а процесс — мной. В голове постоянно крутились идеи, мысли, образы, новые сюжеты… Я забывал о своей тоскливой жизни, о своих бедах, погружаясь в работу.

Сначала и речи не было об успехе, да я на него особо и не рассчитывал. Меня больше интересовали те небольшие деньги, которые удавалась зарабатывать, и сам процесс работы.

А полтора года назад неожиданно пришла слава. Мои книги вдруг начали публиковать, продажи превзошли все ожидания, а два романа пошли на экранизации. Появилась реальная возможность закончить строительство. Мы с мамой очень мечтали об этом.

А ещё я мечтал отвезти маму на лечение в одну из лучших клиник, специализирующихся на работе с такими пациентами. Однако у мамы начался рецидив, и она угасла за четыре месяца. Мамы не стало девять месяцев назад.

Уже после её ухода я узнал о том, что существует завещание, по которому участок земли отходит мне. Тот самый сын пытался оспорить завещание, но оно было оформлено строго в соответствии с законом. Для меня стало делом принципа оставить участок за собой.

Три месяца назад завещание вступило в законную силу.

Хочешь знать, Юля, почему я напускаю столько секретности вокруг своей персоны? Или сама всё поняла?

— Поняла, — спокойно ответила Юля, которая запретила себе плакать и проявлять сочувствие, зная, что Степану эти проявления не нужны. Ему нужно именно понимание. — У тебя слишком много так называемых родственников, которым ты, будучи простым парнем Степаном Елисеевым, нужен не был. И ты не хочешь вдруг стать нужным им всем сейчас.

— Всё правильно, Юля.

— Стёпа, но ведь нельзя так жить — никому не нужным! Ты закрылся от всего мира. И для всего мира. Так нельзя.

Степан встал, взял бутылку с водой и залил угли в мангале. Юля слушала то, как шипят угли, смотрела, как они гаснут, и знала: Степан сейчас погасил не только угли.

Потом он протянул руку Юле и всё так же спокойно сказал:

— Уже поздно, я отвезу тебя в отель, Юля.

— Стёпа! — Юля, не подавая ему руки, вскочила. — Позволь мне остаться, пожалуйста, прошу! Ведь ты же хотел этого, ты за этим и пригласил меня к себе! Ты хотел впустить меня в свою жизнь, готов был, я знаю. Что изменилось-то?

— Юля, нам пора. Жаль, качественное фото сделать не получится, уже сумерки.

— Ты невыносимый, — внятно сказала Юля, вплотную приблизившись к Степану и заглянув в его глаза. — Невыносимый эгоцентрик. Да, на твою долю выпало много испытаний, и ты постоянно терял людей, которых любишь. Одни тебя оставляли по своей воле, других отнимала жизнь. Но по большому счёту, Стёпа, тебе повезло! Судьба подарила тебе прекрасных деда и бабушку, а потом — маму Таню. Судьба подарила тебе настоящий талант, а также признание, которое получает далекооооо не каждый истинный талант, и даже гений. Потому мне абсолютно не понятно, с какой стати ты обиделся на весь мир и прячешься! Скорее всего, тебе просто нравится себя жалеть. Как ты сказал? Потребность нагнетать у тебя в крови? Вот так!

— Всё сказала? — усмехнулся Степан.

— Всё, — кивнула Юля.

Внешне она оставалась спокойной, но внутри неё всё клокотало от ярости и бешенства.

— Тогда мы можем ехать.

— Хотя нет, не всё сказала. Пошёл ты в з….цу! И подвозить меня не надо, сама дойду. Только посмей приблизиться ко мне и хоть пальцем тронуть меня, очень пожалеешь! В полиции не посмотрят на то, что ты гений! Можешь не волноваться, завтра же я уеду, больше тебя не побеспокою. Но визитку оставлю. Вдруг захочешь добавить что-то к интервью? Качественные фотографии, например. Вот теперь всё.

Юля взяла со скамейки свою сумочку, перекинула через плечо, выложила на скамейку две визитки и быстро пошла к воротам. К чёрту этот городишко вместе со всеми его обитателями! Она уедет рано утром, как только рассветёт.

…То, что Степан идёт следом, Юля поняла очень быстро. Всё же он не смог отпустить её одну, но Юле не нужна была его "трогательная" забота. Ей нужен был он, и он это прекрасно понимал, однако продолжал изображать из себя обманутую жертву.

Правда, в один из моментов Юле стало по-настоящему страшно. Когда она шла через мост, навстречу попался какой-то подозрительного вида тип, и Степан тут же оказался рядом с Юлей. А потом, когда тип ушёл достаточно далеко, Степан опять отстал.

Юля скрылась в отеле, даже не обернувшись, и расплакалась лишь тогда, когда за ней закрылись двери её номера. Вот так закончилось её короткое, но очень яркое и запоминающееся знакомство с Чёрным писателем.

* * *

Конечно, к утру Юля, как истинная горячая голова, пожалела обо всём, что наговорила Степану, и поехала извиняться. Однако дом был пуст, это чувствовалась бы, даже если бы не была включена сигнализация.

Юля попыталась дозвониться Степану, но телефон был вне зоны доступа.

Глотая слёзы отчаяния и борясь с невыносимой болью, Юля, которая так и не смирилась с безысходностью, покинула N-ск.

Она была на половине пути в Москву, когда на её электронную почту пришло сообщение от Степана. Текста не было, только фотографии, зато явно профессиональные. Вот, значит, где он пропадал с утра? Был на фотосессии.

Остановив машину, Юля долго рассматривала фотографии. Степан выглядел на них очень загадочным, глубоким и интересным. Таким, каким он и был в самом деле. Хороший фотограф, просто суперский, уловил самую суть. Эта Тмутаракань, как выразился Полевой, буквально напичкана талантами.

Вспомнив о начальнике, Юля подумала о том, что чёрта с два он получит эти фотографии. Кто бы что ни говорил, как бы Степан себя ни вёл, эти фотографии он подарил ей, Юле. И сделал их специально для неё.

* * *

…- Волошина, ты сбрендила? — Полевой, прочитав заявление, которое Юля положила перед ним на стол, начал мерить шагами кабинет, всё ускоряясь.

Юле даже смешно стало.

— Аркадий Викторович, — терпеливо заговорила Юля. — Завизируйте, пожалуйста.

— А больше ты ничего не хочешь? — огрызнулся Полевой. — Для начала объясни мне как следует, что случилось, потом уже поговорим по поводу увольнения.

— Вы же не станете удерживать меня силой? Не имеете права. Тем более, я самовольно оставила рабочее место, уехав из командировки. Я всё возмещу, Аркадий Викторович.

— Хочешь поговорить о правах? — наконец остановившись, Полевой вальяжно устроился в кресле и высокомерно посмотрел на Юлю. — Давай, Волошина, жги!

Полевой изобразил нарочито внимательное выражение лица. Юля прекрасно понимала, что обмануть его не удастся, но решила всё же сделать попытку.

— Аркадий Викторович, там, в командировке, я вдруг поняла, что делаю не своё дело и занимаю чужое место. Пока я ещё молода, мне необходимо заняться поиском своего места в жизни, поисками себя.

— Очень интересно, Волошина. Три с минусом тебе. Давай дальше. Тварь ли я дрожащая, или право имею, и далее по списку, — кивнул Полевой.

Больше всего Юле сейчас хотелось послать Полевого туда же, куда она послала Степана позавчера вечером, но она понимала, что начальник ни в чём не виноват. Это она повела себя глупо, порывисто и непрофессионально. А значит, ей не место в такой солидной организации, как медиа-холдинг, в который её приняли на работу, оказав доверие.

Тем более, она утаила важнейшую информацию и собиралась продолжать утаивать. Степан дал ей интервью неофициально, и никто не узнает об этом интервью.

— Юля, я же вижу: у тебя что-то случилось, — сказал вдруг Полевой человеческим голосом, без высокомерия, снисходительности и сарказма.

Посмотрев в его внимательные ярко-зелёные глаза, Юля неожиданно разрыдалась.

— О, горе мне, — вздохнул Полевой, набрал воды из кулера и протянул стаканчик Юле. — Пиши заявление на отпуск без содержания, на две недели. Отдохнёшь, сил наберёшься. Ты ведь сразу после окончания универа работать начала, а там тоже и защита была, и госэкзамены, сплошной нервяк.

— А как же интервью? — севшим голосом спросила Юля сквозь рыдания.

— Придумаем что-нибудь, не парься. Нам два месяца дали.

— Спасибо вам, Аркадий Викторович! Спасибо…

— Угу, отец родной, — усмехнулся Полевой. — Заявление пиши, и чтобы я тебя не видел здесь в ближайшие две недели. Мне тут нервные срывы меньше всего нужны. В бухгалтерии и в кадрах сам договорюсь. Всё, Волошина, исчезни!

В тот же день Юля уехала в Подмосковье, к бабушке и деду.

* * *

Чем занималась Юля, пока гостила у бабушки и деда? По мере сил помогала, а в свободное время читала. Читала произведения, которые ещё месяц назад ей бы и в голову не пришло прочитать: тёмное фэнтези и хоррор.

Предпочтение отдавалось одному конкретному автору, и чем больше Юля читала, тем сильнее ей нравилось. Кажется, она начала понимать Полевого: "цепляет" — это очень мягко сказано.

Юля даже не пыталась бороться с собой; она понимала, что не сможет больше никогда не думать о Степане. Не сможет жить без его странных и глубоких, таких похожих на него романов. Она "отравлена" навсегда.

Однако постепенно к тоске по Степану и душевным мукам добавилась тревога, которая нарастала даже не по дням, а по часам.

В социальных сетях Степан зарегистрирован не был, но блог Елисея Хлебникова он вёл и постоянно обновлял. Раньше постоянно обновлял. А теперь, вот уже больше недели, а если быть точнее, десять дней, не появляется на сайте.

Юля начала читать этот роман, который Елисей Хлебников публиковал по частям, ещё до поездки в командировку, и продолжала читать до сих пор.

Раньше она читала только роман, а теперь, устав обновлять страницу в ожидании появления Степана, уже не знала, как отвлечься, потому начала изучать комментарии.

— Господи! — воскликнула шокированная Юля через несколько минут, устав от возмущённых воплей читателей Елисея Хлебникова. — Такой концентрации нытиков, душнил и экспертов околовсяческих наук на один квадратный миллиметр история ещё не видывала, а старожилы не припомнят!

Юля в сердцах отбросила смартфон, который был ни в чём не виноват, и вдруг расплакалась впервые с тех пор, как приехала в Подмосковье.

— Стёпа, где же ты? Почему не появляешься?! — прошептала Юля.

Рука сама потянулась к незаслуженно обиженному смартфону, и Юля, в очередной раз переступив через гордость и чувство собственного достоинства, набрала номер Степана. Абонент оказался недоступен.

Юля до вечера звонила Степану, миллион раз позвонила, и всё безрезультатно.

В пять часов утра она покинула гостеприимный дом бабушки и деда, но поехала не в Москву.

По пути попала в большую пробку, потому в N-ск прибыла уже ближе к ночи. Заселилась в знакомый отель и легла спать.

…В девять часов утра Юля, волнуясь, подходила к воротам Степана. Сигнализация была отключена, но Юля не спешила звонить в ворота. Что-то её смущало, что-то было не так.

Прислушавшись, Юля услышала шум и голоса. К тому же, ворота оказались не заперты. Толкнув их, Юля вошла во двор, охнула и прижала ладони к лицу.

Происходящее напоминало страшный сон: до́ма, в котором жил Степан, не было. Вообще не было! И даже площадка была расчищена. Вот почему Юля сразу почувствовала какую-то странность, едва подошла к воротам: она не увидела крышу старого дома.

К счастью, огород ещё был на месте. Юля не хотела становиться свидетелем того, как не станет деревьев и кустов. Зато высокий забор, ранее окружавший огород, был снесён, и на месте заросшего фундамента возобновилась стройка.

К Юле подошёл невысокий смуглый парень и спросил что-то, но Юля ничего не поняла.

— А где Степан? — громко спросила она.

— Кто? — теперь парень не понял Юлю.

— Хозяин где?

Парень кивнул и куда-то ушёл. Через пару минут вернулся, и с ним пришёл высокий коренастый блондин.

— Кто ищет хозяина? — игриво спросил блондин у Юли. — Я хозяин.

— А где Степан?

— Понятия не имею, — пожал плечами блондин. — Он мне участок продал ещё месяц назад и освободил в оговорённый срок. А куда уж он подался — это дело не моё. Зачем тебе Степан? Может, я сгожусь?

Юля, не удостоив блондина ответом, огляделась. Кажется, не осталось ничего, ни одного напоминания о Стёпе…

И вдруг Юля заметила старый велосипед, прислоненный к стене одной из "надворных построек".

Юля подошла к велосипеду, взялась за ручки и решительно покатила его со двора.

— Эй, куда?! — блондин кинулся наперерез Юле. — Поставь на место!

— Это не твой велосипед, — Юля посмотрела на блондина так, что он не решился подойти слишком близко, даже будто попятился. — Попробуй отобрать, я пойду в полицию и скажу, что ты ко мне приставал.

— Ой, да подавись ты этой рухлядью, ненормальная, — проворчал блондин, махнул рукой и отошёл в сторону.

…Несколько часов Юля потратила на поиски транспортной компании и на оформление груза, а остаток дня бесцельно бродила по городу в глупой надежде случайно встретить Степана. Телефон его по-прежнему был вне зоны доступа.

В четыре часа утра Юля выехала из N-ска. На подступах к столице вновь была пробка, стоя в которой, Юля размышляла о том, когда привезут велосипед Степана.

В город удалось въехать уже в девятом часу вечера. Именно в этот момент Юле позвонил Полевой.

— Волошина, — каким-то странным голосом заговорил он, поприветствовав Юлю. — Завтра в девять часов утра я жду тебя в офисе…

— Почему завтра-то, Аркадий Викторович? Послезавтра же!

— Не перебивай старших, Волошина! Что за привычка? Ты журналист или где? Завтра в девять часов утра ты должна быть в офисе. И подготовься к интервью.

— К какому интервью? — опять не выдержала Юля. — С кем?

— Представляешь, — загадочно ответил Полевой, забыв возмутиться тем фактом, что Юля его опять перебила. — Буквально полчаса назад Елисей Хлебников сам вышел со мной на связь! Сказал, что готов дать интервью на нашей территории. Приедет завтра к десяти часам утра. Но Хлебников выдвинул условие: интервью он даст только тебе, Волошина. Ничего не хочешь мне рассказать?

Юля крепко сжала руль, не доверяя самой себе. Хорошо, что гарнитура была с собой, и это позволяло делать одновременно три дела: управлять автомобилем, разговаривать с Полевым и изображать спокойствие. Спокойствие Юля пыталась изображать не только перед начальником, но и перед самой собой.

— Я… могу только сказать, что не ожидала такого доверия от господина Хлебникова… Право, не знаю, чем заслужила. Вы уверены в том, что это настоящий Елисей Хлебников, а не авантюрист?

— Уверен, — коротко ответил Полевой. — Значит, не будет подробностей, Волошина? Так я и знал. Но только помни, что всё тайное рано или поздно становится явным. Ты, конечно, можешь продолжать темнить, но завтра в девять чтобы была в офисе как штык.

Полевой, не попрощавшись, отключился, но Юле было совсем не до того.

Стёпа объявился! И он в Москве. Интересно, временно, или…? Юля даже радоваться боялась, чтобы не спугнуть робкую надежду на счастье.

Стёпа объявился… И конечно, в свойственной ему манере. Он не мог просто разыскать Юлю, подойти и сказать: "Здравствуй!"

Ему необходимо было обставить всё по собственному сценарию.

Интересно, он во всех сферах отношений такой… затейник и фантазёр?

Юля начала сама себя ругать за такие вольные мысли, но понимала, что сопротивляться им, так же, как и нарастающему волнению, бесполезно. Стёпа появился, и это меняет всё.

* * *

В восемь сорок пять утра Юля была в офисе. Полевой тоже приехал раньше обычного, метался по офису, сверкая глазами и высекая искры из коврового покрытия. Те сотрудники, которых сегодня угораздило проштрафиться, искали пятый угол.

— Ааа, вот и Волошина! — Полевой резко затормозил около Юли и осмотрел её со всех сторон.

Кажется, остался доволен, даже немного повеселел. К счастью, погода была не по-летнему прохладной, и это позволило Юле комфортно и гармонично чувствовать себя в строгом деловом костюме с юбкой до колена, тонких колготках телесного цвета и туфлях-лодочках на шпильке.

Она знала, что Степана не смущает его не очень высокий рост, наоборот, ему даже нравится, что Юля чуть выше. А до остальных Юле не было дела. Ну разве что чуть-чуть было стыдно перед Полевым за то, что она утаивает от него информацию.

Юля протянула начальнику лист со списком примерных вопросов; он пробежал список глазами и кивнул.

…Степан появился в девять пятьдесят пять. Кажется, приехал на такси или на общественном транспорте, потому что появился со стороны улицы, а не со стороны парковки. Интересно, а машину он тоже продал? Или приехал в Москву на ней?

Степан был одет как всегда, на первый взгляд, вроде, просто, но в то же время, стильно: в тёмные джинсы, темную рубашку и светлый пиджак. Светло-русые волосы чуть короче, чем были, модно подстрижены.

Он вошёл в офис, вежливо поприветствовал Юлю (на которую Полевой сразу стал смотреть с утроенным подозрением) и всех остальных сотрудников, находившихся в приёмной Полевого.

Юля, конечно, бросила все силы на то, чтобы выглядеть невозмутимой и собранной. Она очень хотела увидеть Степана, ждала этой встречи, но собственная реакция превзошла все ожидания.

Юля была уверена в том, что её пальцы дрожат, когда Степан пожал её руку в знак приветствия. Но главным открытием для Юли стала радость, которую она увидела в глазах Степана.

Кажется, он скучал по ней ничуть не меньше, чем она по нему.

Видеосъёмка не планировалась, но Степан дал согласие на фотосъёмку, потому интервью проходило в одной из студий.

Юле понравилось то, как отвечал на вопросы Степан: вдумчиво, спокойно и обстоятельно. В то же время, он обходил острые углы, а ещё так и не сообщил ничего слишком конкретного и личного.

Сказал, например, что Елисей Хлебников — это псевдоним, но настоящее имя не назвал. В общих чертах рассказал о городе, в котором родился и долгое время жил, о детстве, о том, как стал писателем.

Говорил правду, но опускал много моментов, которые были известны только Юле. Значит, безоговорочно доверяет ей, так получается?

После интервью Степан зашёл в кабинет к Полевому на пару слов, а потом исчез так же быстро, как появился.

— Волошина, зайди ко мне! — крикнул из своего кабинета Полевой.

Кажется, сегодня праздник непослушания и снесения всех межличностных границ.

Когда Юля вошла в кабинет шефа, он стоял спиной к двери и смотрел в окно, сложив руки на груди.

— Пришёл ниоткуда, ушёл в никуда, — задумчиво изрёк он и повернулся, наконец, к Юле. — Что стои́м, Волошина? Присаживайся.

— А я сегодня ещё в отпуске или уже нет, Аркадий Викторович?

— Уже нет, Волошина. Господин Хлебников не высказал никаких пожеланий, касающихся судьбы интервью, потому ты, Юля, имеешь полное право решать, в какое издание отдашь интервью. Кто счастливчик?

— Я думаю, будет справедливо, если интервью опубликует тот самый интернет-журнал, сотрудники которого обнаружили место жительства господина Хлебникова.

— Согласен с тобой. Рад, что ты решила именно так. А откуда Хлебников знает, что ты специализируешься в связях с общественностью?

— Ээээ…

— Наверно, во время интервью оговорилась? — подсказал Полевой.

— Да, — с готовностью согласилась Юля.

— Угу. Хлебников предложил взаимовыгодное сотрудничество. Ему нужен хороший пиарщик. Как думаешь, кого он имел в виду?

— Понятия не имею, Аркадий Викторович.

— И всё же подумай над его предложением, Волошина. Я очень "за", если вы договоритесь.

— Хорошо, подумаю, — согласилась Юля, размышляя о том, что Степан постепенно занимает всё больше и больше места в пространстве вокруг неё.

* * *

Когда вечером уставшая Юля выехала со стоянки, она увидела на обочине голосующего Степана. Как же хотелось Юле проехать мимо! Но она, конечно, не смогла так поступить.

Степан сел на пассажирское сиденье, но Юля не торопилась продолжать путь.

— А где твоя машина? — спросила она, не глядя на Степана.

— На стоянке возле дома. Я пока не решаюсь выезжать на ней, мне нужно привыкнуть к столице.

— Ты ремень не пристегнул, — стараясь выглядеть равнодушной, сказала Юля, продолжая смотреть в окно на людей, спешащих с работы.

Юля знала, что Степан сидит, повернувшись к ней и рассматривая её. Потом почувствовала, как его ладонь легко коснулась её волос, шеи, щеки… Степан осторожно повернул Юлю к себе, заставив девушку посмотреть ему в глаза.

— Юля, я знаю, что я придурок и дикарь по жизни, но знаю также, что ты меня такого любишь. Значит, у меня есть все шансы на исправление, а главное, есть, ради кого жить, работать и… исправляться.

— Тоесть, всё-таки знаешь, что люблю? Самонадеянный придурок и дикарь, ты забыл добавить. Такой, который от скромности явно не умрёт. А ещё забыл спросить, хочу ли я, чтобы ты "исправлялся".

— Точно.

— Пристегнись, Степан.

— Очень официально, — покачал головой Степан, но приказ выполнил.

— А ты на что рассчитывал после всех твоих фокусов? На хлеб-соль? — Юля взялась было за руль и хотела уже продолжить путь, но потом опять остановилась.

Не получалось у неё долго и со вкусом разыгрывать обиду. Очень жаль было тратить на это драгоценное время и собственное жгучее счастье.

Повернулась к Степану, обняла его за шею и собиралась поцеловать, но Степан не растерялся и взял, наконец, инициативу на себя.

— Нужно ехать, — пытаясь говорить твёрдо и уверенно, сказала Юля через пять минут.

— Куда?

— А ты куда собирался?

— Я хотел пригласить тебя к себе в гости. Хотел, чтобы ты посмотрела квартиру.

— Отличная идея, но сначала поедем ко мне. Я у тебя в гостях уже была, пусть не в Москве, а ты у меня — ни разу.

— Значит, едем к тебе.

— Только учти, я живу с родителями.

— Это прекрасно. Вот если бы ты жила с мужем или с женихом — это была бы катастрофа. Только мне нужно в магазин. Заедем?

— Зачем?

— Во-первых, я не знал, как долго буду ждать тебя в засаде, потому явился без цветов. Это необходимо срочно исправить. Во-вторых, нужно купить букет для твоей мамы. А ещё надо купить вино.

— То есть, ты совсем не смущён тем фактом, что я везу тебя знакомиться к моим родителям?

— Я рад, что ты везёшь меня к своим родителям. Это значит, что мы с тобой мыслим в одном направлении. Это значит, что мы оба перешагнули через обиды и выбрали нашу любовь.

… К Степану ехали уже в одиннадцатом часу вечера. Юля, не изображая ложную скромность, сразу взяла с собой вещи, которые наденет завтра на работу.

Ей не нужно было от Степана длинных словесных построений, заверений и обещаний. Он приехал и нашёл её — этим всё уже сказано.

Вечер дома у Юли прошёл прекрасно. Родители Юли, хоть появление гостя и стало для них полной неожиданностью, приняли Степана очень хорошо.

Степан вёл себя безупречно. Юля даже не подозревала, что он может быть таким весёлым и общительным.

Квартира Степана оказалась расположена в достаточно старом, ещё советской постройки шестнадцатиэтажном доме, на девятом этаже.

— Проходи, Юля, — Степан включил везде свет.

Юля была уверена, что Степан купил крохотную квартирку в одной из новостроек, которые росли неподалёку, как грибы после дождя, потому всерьёз удивилась, ещё когда увидела дом, и до сих пор пребывала в растерянности.

— Просторно, Стёпа!

— Да. Влез в ипотеку, потому что не хотел покупать квартиру, в которой поместятся только кровать, стол и стул.

— А какую хотел?

— Такую, чтобы тут можно было жить семьёй, пока я строю дом.

— Ты собираешься построить дом, Стёпа?

— Собираюсь, Юля. И на этот раз я доведу начатое до конца. Построю дом для нас с тобой и наших детей.

— Ты сегодня совсем другой, Стёпа. А я боюсь поверить в перемены и сглазить своё счастье. Куда подевались обычная холодность и отстранённость?

Степан подошёл вплотную к Юле, обнял её и прижал к себе.

— Мне очень хотелось произвести на тебя впечатление, вот я и напускал загадочности. А что ещё оставалось делать мне, простому провинциальному парню, если я влюбился в тебя, стильную столичную барышню, в первый же день нашего знакомства? Ничего не мог с собой поделать, даже когда был уверен, что тебе нужно только интервью, а не я сам.

— Что должен был делать, говоришь? Просто сказал бы, что влюбился. И не отталкивал бы меня.

— А может, сейчас ещё не поздно всё исправить, Юля?

— Продолжить с того места, на котором мы остановились, ты хотел сказать?

— Да.

* * *

…- Волошина, зайди ко мне! — крикнул Полевой, едва Юля появилась в офисе следующим утром.

Интересно, откуда он узнал, что она уже приехала?

— Входи, Волошина, и присаживайся. Что с лицом? Лимон дать?

— Спасибо, Аркадий Викторович.

— Так что насчёт лимона?

— Аркадий Викторович…

— Ладно, пошутил я, не обижайся. Интервью видела?

— Видела.

— Мне уже звонили из журнала, чуть ли не в семь часов утра. Они в восторге, Волошина. Как я и ожидал, предлагают тебе работу. Что скажешь?

— У меня есть работа, Аркадий Викторович, и я не собираюсь её менять. Тем более, теперь, когда с нами собирается заключить договор Елисей Хлебников.

— То есть, ты остаёшься? — лицо Полевого просияло. — Ты молодец, Волошина, настоящий профи и настоящий друг. А я уже прощаться с тобой собирался, приготовил напутственную речь…

— От меня не так уж просто отделаться, Аркадий Викторович. Тем более, вы сами мечтаете о том, чтобы я работала с Чёрным писателем.

— Юля, а ты не можешь у него спросить, когда там продолжение? Сколько можно ждать-то?

* * *

Спустя два месяца, конец сентября

Аркадий вышел из помещения ресторана в промозглую осеннюю ночь. Сразу захотелось застегнуть куртку и поднять воротник, только вот беда — куртки у него с собой не было.

Утром, когда он поехал на свадьбу Юли Волошиной и Елисея Хлебникова, на улице было тепло, а солнце грело совсем не по-осеннему, потому Полевой отправился в костюме.

Свадьба была тихая и "закрытая", с минимумом приглашенных: Юлька оказалась такой же далёкой от публичности персоной, как её новоиспечённый муж. Она наотрез отказалась от присутствия коллег по цеху на их со Степаном свадьбе. Были приглашены только некоторые коллеги, и только в качестве гостей.

Наконец темноту рассёк свет фар, и вскоре рядом с Аркадием остановилось такси. Он собирался сесть и уехать, даже за ручку двери уже взялся, когда услышал какую-то возню за углом ресторана…

Конец первой части

Не бойся полюбить меня (продолжение рассказа Чёрный писатель)

Глава первая

— Подождите, пожалуйста, чуть-чуть, — негромко сказал Аркадий водителю такси. — Я доплачу́.

— Может, помощь нужна? — спросил водитель — мужчина средних лет с бойкими чёрными глазами.

— Ну если сами предлагаете, — кивнул Полевой. — Не откажусь. Только тихо.

Водитель пошарил рукой под сиденьем и извлёк оттуда то ли монтировку, то ли маленький ломик.

— А что там? — тихо спросил водитель и кивнул в сторону здания ресторана.

— Понятия не имею, но очень хочу узнать, — шёпотом ответил Полевой.

— Володя, — водитель переложил монтировку в левую руку, а правую протянул Полевому.

— Аркадий.

Они, осторожно ступая, пошли вдоль стены, прислушиваясь к странному шороху, который продолжал доноситься из-за угла.

Ресторан находится за городом, территория охраняемая. Сюда даже такси только определенной фирмы пропускают. Для каждого из гостей был изготовлен специальный индивидуальный разовый пропуск. По периметру ресторана установлены видеокамеры. И всё же кому-то удалось проникнуть сюда, минуя все посты.

Почему-то Аркадий был уверен в том, что обнаружит за углом ресторана папарацци, и не ошибся. На хлипком складном табурете балансировала невысокого роста худощавая девчонка в рваных джинсах, чёрной кожаной куртке, клетчатой рубахе и чёрной бейсболке. В руках у девчонки был достаточно простой и относительно недорогой, но всё же профессиональный фотоаппарат.

— И что ты там хочешь увидеть сквозь жалюзи? — с интересом спросил Полевой.

Девчонка, вздрогнув всем телом, не удержала равновесие и шлёпнулась на влажный газон. Упала так, что фотоаппарат не ударился, и тут же вскочила на ноги.

— Вы не имеете права! — бойко и заносчиво провозгласила нахалка, гордо вскинув голову. — Не подходи́те! Я несовершеннолетняя.

Остановившийся рядом с Аркадием водитель Володя хмыкнул, но приблизиться к девчонке не решился.

— Несовершеннолетняя? — поднял брови Полевой. — Отлично. Вижу, ты хорошо подкована юридически, а это значит, что ты слышала о временны́х ограничениях для несовершеннолетних. Ты не имеешь права находиться на улице после двадцати двух часов одна, без сопровождения родителей или законных представителей. Знаешь об этом?

Девчонка молчала, насупившись.

— Вижу, что знаешь, — констатировал Полевой. — Значит, сейчас я приглашу сюда представителей службы безопасности ресторана и позвоню в полицию. А потом уж пусть сотрудники правоохранительных органов сами решают, как поступить в сложившейся ситуации.

— А можно как-то без полиции? — девчонка заглянула в лицо Полевого огромными ясными глазами.

Ну чисто ангел во плоти!

— Без полиции? — Полевой сделал вид, что крепко и серьёзно задумался, даже подбородок потёр.

Конечно, ему меньше всего хотелось омрачать свадьбу Юльки Волошиной и Елисея Хлебникова разборками с привлечением силовых структур, но быстро обнаруживать свои интересы перед девчонкой никак нельзя. Такой, как она, палец дай, — она мигом всю руку отхватит.

— Да, пожалуйста, давайте не будем вызывать полицию? Я ведь не успела сделать ни одного снимка. Отпустите меня, пожалуйста!

Больше всего Аркадию хотелось выставить девчонку за территорию, и не просто выставить, а придать ей ускорение посредством пинка, потом сесть в такси и уехать домой. Он устал и замёрз, как собака. Однако в деле необходимо разобраться.

Никто со стороны не должен был узнать о свадьбе, и всё-таки на каком-то этапе произошла утечка информации. Надо выяснить, когда и как это случилось.

— Давай мы отвезём тебя домой, и я побеседую с твоими родителями. Я гарантирую тебе полную безопасность. Либо прямо сейчас вызову полицию. Выбирай.

— Домой, конечно! — воскликнула девчонка. — Только… Может, не надо с родителями говорить? Они понятия не имеют о том, что я здесь.

— То есть, для них в порядке вещей подобная ситуация? Несовершеннолетний ребёнок отсутствует дома почти ночью, и родителям даже не интересно, где их дочь, и чем занята?

— Мама и папа думают, что я на концерте с друзьями.

— Всё, разговор окончен. Быстро в машину, на заднее сиденье. Я поеду на переднем.

Смирившись с судьбой, девчонка устроилась в машине, положила на колени сложенный табурет и фотоаппарат, и назвала адрес. Полевой даже обрадовался: незадачливая папарацци жила не очень далеко от него. Правда, сейчас предстояло ехать более получаса.

— Как тебя зовут? — строго спросил Полевой.

— Женя. Евгения Пепеляева, — мрачно ответила девчонка.

Фамилия была явно знакома Аркадию, но он слишком устал, чтобы вспоминать и сопоставлять.

— А лет тебе сколько?

— Шестнадцать.

— Не такая уж маленькая, — покачал головой Аркадий. — Должна понимать, что если люди сами не хотят огласки и рекламы огромного события в их жизни, нахрапом лезть не следует.

— Понимаю, — вздохнула Евгения.

— Понимаешь, и всё-таки пыталась влезть без спроса туда, куда тебя не приглашали. Откуда ты узнала о свадьбе? Не советую лгать.

— От сестры, — после долгой паузы ответила девчонка. — Но она ни в чём не виновата.

— Сестра? — удивился Аркадий. — А сестра откуда узнала о свадьбе?

И вот тут девчонка, кажется, решила уйти в полное нежелание продолжать диалог. Сложив руки на груди, она отвернулась к окну.

— Я больше ничего не скажу.

— Без своего адвоката? — усмехнулся Полевой. — Молчать не в твоих интересах, а твоё кривляние я терплю лишь потому, что лично заинтересован в выяснении обстоятельств появления на свадьбе постороннего лица. Вот именно твоего лица. Иначе с удовольствием бы передал тебя с рук на руки службе безопасности, и привет.

— Я случайно узнала об этой свадьбе. Подслушала разговор сестры и её подруги. А Елисей Хлебников — он лучший! Вот вы… — девчонка замялась.

— Что "вот я"? — напомнил о себе Аркадий.

— Вы читали его книги?

— Я читал. И читаю.

В глазах девчонки промелькнуло что-то вроде уважения.

— Но какое отношение это имеет к тому, что ты сделала сегодня? Ведь ты намеревалась продать фотографии подороже. Так что не нужно сказок о великой любви к автору, восхищении его талантом, благоговении и трепете.

— Ложь! — яростно выкрикнула девчонка. — Я хотела проверить, смогу ли. А фотографии собиралась оставить себе.

— Допустим. Как вариант, — кивнул Аркадий. — Но меня очень интересуют подробности.

— Какие? Фотоаппарат это мой…

— Он профессиональный. А ты… Ты в каком классе учишься?

— В десятом. Да, я знаю, что фотоаппарат профессиональный. Сестра отдала свой. Ей родители купили новый за успешное окончание универа.

— Сестра увлекается фотографией? Или работает в этой сфере?

— И то, и другое, — буркнула девчонка.

"Понятно. Сестра по какой-то причине не решилась обнародовать свой интерес к свадьбе, потому грязную работу поручила малолетке", — в Аркадии заговорил циник.

В принципе, в прошедшие полгода в нём почти всегда преобладал циник, замолкал только по ночам, и то не всегда. С тех пор, как Аркадий заподозрил Лару в неверности.

Когда-то давно, тринадцать лет назад, у него тоже была красивая свадьба. Только не закрытая, а наоборот, открытая и баснословно дорогая.

Ещё бы! Один из самых влиятельных бизнесменов столицы выдавал замуж среднюю дочь, свою любимицу.

Аркадий и Лариса вместе учились, и он увлёкся ею, ещё ничего не зная о её влиятельной семье. Сам Полевой тоже не был голодранцем и случайным человеком на факультете журналистики: коренной москвич, потомственный журналист.

Отец Аркадия, Виктор Яковлевич, возглавляет одну из кафедр того самого университета, в котором учились Полевой и Лара.

Мать, Оксана Анатольевна, много лет отдала телевидению, хоть и не мелькала на экране. Бабушка всю жизнь проработана на одной из радиостанций, а дед стоял у истоков телевидения.

Лара, жена Полевого… точнее, бывшая жена, потому что буквально несколько дней назад Аркадий получил на руки постановление о разводе… Лара тоже работает на телевидении, и её лицо как раз таки очень узнаваемо.

Аркадий знал, что семья Лары его просто так не отпустит, не проглотит "позор". Даже несмотря на то, что источник-то "позора" — вовсе не Аркадий. Потому пришлось наступить на горло своему "я", задвинуть в дальний угол уязвлённое самолюбие, затаиться и методично собирать неопровержимый "материал"…

— Мы приехали, — сообщила Евгения Пепеляева, и Аркадий быстро выбрался из липких и мрачных размышлений.

Очнувшись от вязких и неприятных мыслей, Аркадий вдруг понял, откуда знает фамилию Евгении.

— На выход, — бросил он Евгении и сам начал выбираться из машины.

Он не собирался соблюдать правила этикета и придерживать перед горе-папарацци двери.

— Володя, минут пять подождать сможешь? — заглянул в салон Полевой. — Я всё тебе компенсирую.

— Без проблем, — кивнул таксист.

Аркадий закрыл двери и нетерпеливо посмотрел на Евгению. Выбравшись из машины, она поправляла клетчатую рубашку и модную курточку.

Тяжело вздохнув, Аркадий закрыл двери у заднего сиденья, потому что пассажирка даже не подумала сделать это.

— Шагом марш домой! — приказал Аркадий. — И если я тебя ещё раз увижу, берегись. Показывай, где живёшь, провожу.

— А родители..? — начала было Евгения, но Аркадий сделал страшные глаза и сдвинул широкие брови, и девчонка быстро зашагала к подъезду, в одной руке сжимая фотоаппарат, который висел на шее, а в другой — складной табурет.

— Интересно, как ты объяснишь родителям тот факт, что прихватила с собой на концерт складной табурет? — усмехнулся Аркадий, "конвоируя" Евгению.

— Придумаю что-нибудь, — легко ответила девчонка. — Скажу, что был квартирник. А может, удастся войти незамеченной. А вы..?

— Я решил сегодня ограничиться предупреждением. Но фотоаппарат я до понедельника изымаю, мне нужно проверить, вдруг ты исхитрилась что-то запечатлеть.

— Ничего я не успела! — испуганно ответила Евгения.

— Тогда и переживать не о чем. Давай, снимай фотоаппарат. Обещаю, что в понедельник ты получишь его обратно. И ещё. В следующий раз можешь не рассчитывать на то, что отделаешься так легко. Советую на досуге обмозговать тот факт, что ты уже достигла возраста уголовной ответственности.

Проводив обрадованную тем, что она отделалась всего лишь лёгким испугом Евгению до квартиры, Аркадий быстро покинул подъезд и сел в такси.

После того, как Аркадий понял, чьей сестрой является бойкая Евгения, он понял и всё остальное, и решил не втягивать в дело родителей Евгении. Вероятнее всего, они не имеют никакого отношения к сложившейся ситуации.

Конечно, рассказать им о проделках их дочери следовало, но Аркадия остановил ещё и тот факт, что сам он сейчас не слишком трезв, — всё же со свадьбы едет.

В понедельник он разберётся в этой некрасивой истории и попытается поставить в ней точку.

…Жаль, конечно, что Алина Пепеляева задействована в таком неприятном деле. Аркадию она казалась неплохой сотрудницей, перспективной.

Конечно, до её подруги и однокурсницы Юли Волошиной Алине далеко: у Юли есть врождённый талант, харизма, умение вести за собой людей.

Из Юли может получиться прекрасный журналист, но она сама выбрала для себя другой путь, более спокойный. Может, это и правильно, — то, что Юля выбрала любовь и семью.

Вот Алина — прирождённый пиарщик. Она трудяга — упорная, старательная и целеустремлённая. Звёзд с неба не хватает, но тут как раз тот случай, когда терпение и труд — главные помощники.

Профессиональные качества Юли и Алины Аркадий оценил ещё тогда, когда девушки проходили практику в его отделе, потому и принял на работу обеих.

Однако Алину он, как выяснилось, недооценил. Это плохо, чутьё подвело его. И Юлю, кажется, тоже подвело её чутьё, потому что она полностью доверяла подруге.

Алина была свидетельницей на свадьбе, а ещё именно Алина заказывала для каждого приглашённого индивидуальный пропуск.

Казалось, девушки искренне и по-настоящему дружны, но вот поди ж ты! Интересно, что это? Старая добрая зависть к более успешной подруге? Или старая добрая жажда наживы?

Хуже всего, если саму Алину нанял кто-то со стороны. Хотя это маловероятно, ведь тогда бы она не стала надеяться на активную, но бестолковую сестру.

Скорее всего, тут тандем сестёр Пепеляевых в действии. Пока старшая изображала верную подругу невесты на свадьбе, младшая должна была сделать сенсационные снимки.

Аркадию было очень грустно и противно от его невесёлых мыслей. Интересно, будет в его жизни ещё когда-нибудь что-то светлое и настоящее? Или всё настолько безнадёжно и беспросветно?

Конечно, Юлии Аркадий ничего о чужих попытках заработать на её счастье не рассказал, потому новоиспечённые супруги Елисеевы отбыли в свадебное путешествие, находясь в прекрасном настроении.

* * *

А в понедельник Аркадий попросил Алину задержаться после планёрки. Интересно, как Алина будет себя вести? Станет изображать полное неведение? А может, искреннее раскаяние?

Алина Пепеляева и Юля Волошина, хоть и дружили, казались абсолютно разными. Юля — открытая, смелая, боевая и энергичная, а Алина — спокойная, более замкнутая (несмотря на выбранную профессию), не такая заметная.

Кроме того, Юля выше Алины ростом и имеет яркую, запоминающуюся внешность. Алина худенькая, невысокая, с длинными светло-русыми волосами и огромными голубыми глазами. Как выяснилось в очередной раз, ангельская внешность бывает обманчива.

Теперь-то Полевой знал, что младшая сестра Алины очень похожа на неё, только носит короткую асимметричную стрижку и красит пряди в розовый цвет.

— Сядьте, пожалуйста, ближе к моему столу, Алина, — стараясь скрыть досаду, попросил Аркадий.

Разговор предстоял неприятный, потому и настроение у Полевого было пакостное. Он очень не любит разочаровываться в людях, хотя его профессия располагает к реализму, даже цинизму.

После того, как Алина выполнила просьбу, Аркадий достал из ящика стола фотоаппарат и положил на стол прямо перед Алиной.

— Узнаёте? — спросил он у девушки, которая казалась искренне удивлённой.

— Конечно! — воскликнула Алина. — Это фотоаппарат моей сестры. Когда-то он был моим, а потом я отдала его младшей сестре Жене. Откуда он у вас?

— А вы разве не знали о том, что фотоаппарат временно находится у меня? — Полевой с холодным любопытством рассматривал Алину.

Обычно бледные щёки девушки порозовели, и без того огромные глаза расширились от удивления.

Итак, Пепеляева выбрала тактику отрицания. Аркадий вдруг с удивлением понял, что расстроился. Расстроился так, что даже в груди засаднило. Сколько ему ещё разочаровываться? Конца-края не видать этому перманентному, затяжному процессу разочарования в окружающих.

Он-то надеялся, что Алина скажет: "Бес попутал", повинится и начнёт раскаиваться. Ан нет.

— Нет, конечно, Аркадий Викторович! Не знала. А почему фотоаппарат у вас?

— Я не верю, будто ваша сестра не рассказала вам о провале её миссии и о том, что я изъял фотоаппарат. Вот, возвращаю. Можете забрать. К счастью, Евгения не успела или не смогла сделать ни одного снимка.

— Я ничего не понимаю, Аркадий Викторович, — покачала головой Алина.

— Зато я всё понимаю, Алина, потому достаточно спектакля. Я всегда за то, чтобы увидеть какую-нибудь модную постановку, но при одном условии: она должна быть качественной, а не такой бездарной.

Алина развела руками и снова покачала головой.

— Хорошо. Значит, скажу я сам: вам, Алина, захотелось лёгкой славы и быстрых денег, потому вы решили продать фотографии со свадьбы вашей подруги и Чёрного писателя. Однако вам необходимо было обставить всё так, чтобы подозрение на вас не упало, потому вы поручили сделать фотографии вашей сестре. Вы сделали для Евгении пропуск, и она беспрепятственно проникла на территорию ресторана, пока вы веселились на свадьбе. Возможно, будь у вашей сестры побольше времени, она смогла бы сделать несколько снимков. К счастью, я вовремя вмешался, и ваш план сорвался.

— Женя была в ресторане и пыталась сделать фотографии? Почему я не увидела её?

— Потому что она была только около ресторана, внутрь не заходила. Я застал её рядом с одним из окон и прервал её изыскания. А фотоаппарат я забрал, чтобы проверить, нет ли там фотографий со свадьбы.

— Сестра ничего не рассказывала мне о произошедшем, — задумчиво сказала Алина. — А зачем ей понадобилось всё это?

— Я всё сказал, Алина. В нюансах вы можете разбираться вместе с Евгенией сколько угодно, только меня увольте от участия в этом.

— Аркадий Викторович, но я действительно…

— Алина, — спокойно, но очень твёрдо перебил Полевой. — Вы ведь умная девушка, и вам наверняка известно слово "репутация". Да, я прекрасно отдаю себе отчёт в том, в какой сфере я работаю, и я знаю, на что люди идут ради приобретения нужной информации. Но с тем, чтобы внутри коллектива происходило нечто подобное, я категорически не согласен.

— Вы что, увольняете меня, Аркадий Викторович? — Алина, не отрываясь, смотрела на Полевого.

Ему не понравилось то, как она смотрит, а ещё больше не понравилось то, что под этим взглядом сам он, Аркадий, начинает сомневаться в собственной правоте, потому он разозлился ещё сильнее.

— Повторяю, вы умная девушка, Алина, и наверняка сами примете нужное решение.

— Хорошо, — Алина отвернулась к окну, совсем как её сестра, независимо и с гордостью. — Где я могу взять бланк заявления?

— Все бланки есть в системе, в специальной папке.

— Спасибо, поняла. Я бы хотела уволиться без отработки.

— И рад бы отпустить, — покачал головой Аркадий. — Но мне необходимо время, чтобы найти работника на ваше место. Потому без отработки не получится.

— Я не буду отрабатывать, Аркадий Викторович. Уверена, что существует возможность законно избежать отработки. А если нет, я просто уйду и трудовую книжку забирать не буду. Три месяца трудового стажа погоду мне не сделают, да и в будущем козырять работой в данной организации мне ни к чему, ведь я уволена отсюда с позором. Потому можете увольнять по статье, за прогулы.

Аркадий, всегда гордившийся своей способностью сохранять самообладание, невозмутимость и умение мыслить критически в любой ситуации, опешил настолько, что долго не мог собраться с ответом. От наглости этой юной интриганки у него захватило дух. А казалась такой покорной, тихой и исполнительной!

— Напрасно ты считаешь, что три месяца трудового стажа ничего не решают, — чуть хрипло заговорил он и откашлялся. Он даже сам не понял, что обратился к Алине на "ты". — Иногда решает один день.

— Мне всё равно, — упрямо ответила Алина. — Зачем вам работник, которому вы не доверяете? А мне зачем это унижение продолжительностью в две недели?

— Значит, отработка, предусмотренная законодательством, — это унизительно? — начал выходить из себя Полевой, понимая, что он почти полностью попрал и субординацию, и профессионализм. — А по-тихому сливать информацию о человеке, который считает тебя своим другом и доверяет тебе, — это нормально?!

— Я уже сказала, что не имею отношения к появлению у ресторана Жени. Добавить мне нечего.

— Даже если допустить подобную вероятность, как ты объяснишь тот факт, что твоя сестра прошла на территорию по индивидуальному пропуску?

— Я непременно поговорю с сестрой и выясню всё.

— Смогу я узнать о результатах вашей беседы?

— Вряд ли, Аркадий Викторович. Утечки информации не произошло, Женя не смогла сделать ни одного снимка, насколько я поняла. Меры приняты: я уволена. Всё остальное — наше внутрисемейное дело. С Женей будет проведена очень серьёзная беседа. Я непременно привлеку к этому родителей.

Алине очень тяжело давалось показное деловитое спокойствие. Кое-как нащупав этот официальный тон, она старалась держаться за него, как утопающий за соломинку.

Сейчас и программой минимум, и программой максимум для Алины было одно: уйти из холдинга с высоко поднятой головой. А это значит, ни в коем случае нельзя расплакаться и показать всем окружающим, а особенно, Аркадию Викторовичу, какая это для неё трагедия.

Рухнули не только профессиональные надежды Алины. Она теперь вызывает отвращение и неприязнь у человека, которым восхищалась, которого боготворила.

Алина влюбилась в Полевого с первого взгляда, как только пришла на практику в отдел, возглавляемый Полевым.

Она всегда была очень серьёзной, целеустремлённой и вдумчивой девушкой. Алина была одной из лучших студентов на потоке. Многие парни, сражённые наповал хрупкой и нежной красотой Алины, ухаживали за ней, стремились защищать и оберегать.

Но внешность Алины была обманчива и скрывала за собой сильный, независимый и упорный характер. Алина наверняка знала, чего хочет, и твёрдо шла к своей цели.

Порой ей казалось, что она намного старше и серьёзнее её ухажёров, хотя с большинством из них Алина училась на одном курсе.

Вот и когда шла в холдинг на практику, Алина меньше всего думала о любви. Однако, едва увидев Аркадия Викторовича, Алина поняла, что пропала.

Правда, чувства приходилось глубоко скрывать, потому что Полевой был давно и счастливо женат. Это обстоятельство — единственное, что держало Алину в рамках и не позволяло даже мечтать об Аркадии Викторовиче. То, что Полевой старше неё на двенадцать лет, Алину совсем не волновало.

И вот теперь он гонит Алину с глаз долой…

— Ты всегда такая упрямая и дерзкая, Пепеляева? Никогда раньше не замечал за тобой подобного.

— Нет, не всегда, а только тогда, когда этого требуют обстоятельства, — с достоинством ответила Алина. — А не замечали, потому что раньше обстоятельства не требовали.

— Наглость — второе счастье, да, Пепеляева? А лучшая защита — это нападение? Иди, пиши заявление без отработки, завизирую. И сделай так, чтобы я тебя никогда больше не видел. Но так и знай: если вы с сестрой затеете ещё нечто подобное, и я об этом узнаю, — вам не сдобровать. Евгения и в этот раз чудом избежала ответственности. Второго раза не будет. Всё поняла?

— Всё, — кивнула Алина. — Разрешите идти?

— Исчезни уже, — пробормотал Полевой.

У него заболела голова от мыслей и от этого тяжёлого разговора.

Алина встала и с достоинством удалилась, осторожно прикрыв за собой двери.

Глава вторая

Алина распечатала бланк заявления, заполнила его и оставила у секретаря, потому что начальник уехал по делам. Однако к концу рабочего дня все формальности были завершены, и Алине осталось только забрать трудовую книжку через несколько дней.

Собрав вещи, девушка вызвала такси: ехать в метро с коробкой не хотелось. Уходя, она обернулась и ещё раз посмотрела на окна офиса, однако думать о том, сколько радости и надежд осталось за равнодушными стёклами, не стала.

Женя, к счастью, оказалась дома, потому серьёзный разговор состоялся сразу, по горячим следам. Вручив сестре фотоаппарат, Алина попросила её подробно рассказать о вечере пятницы.

Всё оказалось достаточно банально и глупо. Женя подслушала телефонный разговор сестры с подругой Юлей и узнала о грядущей закрытой свадьбе. Девушке стало любопытно, и она начала подслушивать разговоры сестры и Юлии целенаправленно.

А когда поняла, за кого Юлия собирается замуж, не смогла стерпеть и разболтала всё своему приятелю Сеньке.

Сенька не поверил, потребовал доказательства. Раздухарившись, Женя пообещала принести фотографии со свадьбы. Сенька опять усомнился, и Женя с ним поспорила.

Она знала, что Алина никогда не согласится сделать для Жени фотографию, не подведёт подругу и не воспользуется доверием.

Потому Женя начала шпионить за сестрой с утроенной силой и узнала о том, что Алина занимается пропусками. Когда Алины не было дома, Женя залезла в её компьютер, сделала для себя пропуск, а потом всё подчистила.

Доверчивая Алина, которая и не думала опасаться своих домашних, файлы как следует не защитила.

— Прости меня, Алина! — плакала Женька. — Я повела себя как малолетка. Даже не подумала о том, что всё настолько серьёзно.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — строго спросил у Жени их с Алиной отец, Денис Сергеевич. — Из-за тебя сестра лишилась работы, о которой мечтала и которой очень дорожила. Алине пришлось уйти с позором, о ней плохо думают.

— Я всё исправлю, — понуро опустив голову, пробормотала Женя и шмыгнула носом. — Этот несправедливый и недобрый человек… Этот Полевой ещё будет умолять Алину вернуться!

— Ну уж нет, Женя! — испуганно воскликнула Алина. — Не надо меня умолять. Ситуацию с увольнением я полностью приняла. Теперь нужно начинать новую жизнь. Я не хочу возвращаться в холдинг, ведь даже если всё выяснится, осадок у всех останется. Прошу, не предпринимай ничего, если не хочешь усугубить мои проблемы. Тем более, Аркадий Викторович обещал подать на тебя в суд, если ты выкинешь ещё какой-нибудь номер.

— Так что же, дочка, так и останешься без вины виноватой? — расстроенно спросила мама Алины и Жени, Ангелина Степановна. — Евгению необходимо наказать за такие дела.

— Пожалуйста, не надо Женю наказывать. Она неглупый и добрый человек, и худшее наказание для неё — видеть результаты её поступка. А я наказана за дело. Нужно было файлы защищать. И вообще, утечка информации произошла по моей вине, и только чудом всё обошлось.

— Чем будешь заниматься, дочь? — спросил у Алины отец.

— Работу искать, папа. Завтра же разошлю резюме.

Конечно, говорить это Алине было легко, однако душа её продолжала молча плакать. Алина соврала о том, что полностью приняла ситуацию, она переживала произошедшее очень глубоко.

Ночью, долго ворочаясь без сна, Алина передумала много разных мыслей, а под утро, в полубреду, приняла решение.

Она подумала о том, что Юля поехала в командировку в N-ск, и неожиданно встретила там свою судьбу, своё счастье.

А что, если и ей, Алине, поехать? Алина, хоть и выросла в достаточно простой семье, была коренной москвичкой.

Не сказать, конечно, что она привыкла жить только в каменных джунглях, но бывать в малых городах ей практически не приходилось, тем более, в глубокой провинции.

Раз уж пришлось выйти из зоны комфорта, то можно отбросить и страх, и неуверенность. А ещё она непременно возьмёт с собой свой новый фотоаппарат.

Вместо того, чтобы рассылать резюме, Алина искала в интернете билеты и обдумывала предстоящее путешествие. Весь следующий день она посвятила сборам в дорогу, а через день уехала. Для путешествия Алина выбрала поезд.

* * *

Аркадий выходил из офиса последний, пребывая в глубокой задумчивости. Прошли три дня с тех пор, как он уволил Алину Пепеляеву, а он до сих пор прокручивал в голове их с Алиной разговор и то, как она на него смотрела. Сыграть, изобразить такое невозможно.

Аркадий был человеком думающим, однако и обстоятельства, и тот факт, что Полевой далеко не первый год был в профессии, видимо, наложили свой отпечаток на его поведение и принятое им решение.

Он думал тогда об Алине так, как привык думать, но чем больше времени проходило, тем сильнее Полевому казалось, что он ошибся, сделав поспешные выводы. Он подошёл к разговору с Алиной с готовым клише и упорно отказывался замечать, что Алине это клише не подходит.

А если это так… Получается, он оскорбил и унизил невинного человека? Или всё-таки нет? Если Пепеляева не виновата, почему не отстаивала себя?

Аркадий был уже на грани того, чтобы поехать домой к Алине и заново выслушать её, а также ещё раз поговорить с Евгенией. Однако что-то подсказывало Полевому, что говорить с ним Алина не захочет.

Аркадий подошёл к своей машине и нажал брелок сигнализации, когда из темноты вдруг появились две фигуры и остановились рядом с автомобилем.

Евгению Полевой узнал сразу. Девушка опять была в клетчатой рубашке — уже в другой, — в джинсах, короткой кожаной курточке и в бейсболке.

Рядом с невысокой и щуплой Женей стоял высоченный худощавый парень. Одет он был почти так же, как Евгения, только бейсболки не оказалось. Зато голову украшала модная ныне копна вьющихся волос.

— Здравствуйте, Аркадий Викторович, — звонко заговорила Евгения и сделала шаг вперёд.

— Здравствуйте, Евгения… Денисовна, — насмешливо ответил Полевой. — А где горн и письмо?

— Что? — опешила Женя и посмотрела на своего спутника.

Парень пожал плечами.

— Вы же, как я понял, с ультиматумом пришли? Или бить будете?

Молодые люди, как по команде, вытаращили глаза.

— Потерянное поколение, — вздохнул Полевой. — Я говорю, слушаю вас внимательно. Давайте только оперативно, я очень устал и хочу есть. Не успел пообедать сегодня.

— Тут есть кафе неподалёку, — быстро заговорила Евгения. — Мы с Сеней… Ой, простите! Знакомьтесь, это Арсений, мой друг. Сенька, это Аркадий Викторович Полевой… Тот самый…

Женя смущённо замолчала.

— Будем знакомы, — кивнул Полевой Арсению. — Я тот самый, пока не великий, но зато ужасный.

— Очень приятно, — парень протянул Аркадию руку для приветствия. — Только вот кафе вам вряд ли понравится.

Арсений сказал название известной сетевой фастфудной, но Полевой махнул рукой.

— Пойдём, вспомню молодость. Всё равно мне нужно поговорить с Евгенией.

— Поговорить со мной? — Евгения, едва успевая за широко шагающим Полевым, удивлённо заглянула в его лицо.

— А ты для чего пришла? Разве не для разговора? — удивился Аркадий.

— Для разговора, но…

— Вот и ладно.

* * *

— Дело в том, что произошла чудовищная несправедливость, — заговорила Евгения, когда они втроём устроились за столиком и поставили на него подносы.

Сначала Аркадий, как знаменитый кот Васька, слушал и ел, но, по мере продолжения рассказа Жени, отложил бургер и тягостно задумался. Возможно, он уже был морально готов, потому что на этот раз поверил Евгении сразу и безоговорочно. И Арсений полностью подтвердил слова подруги.

— Почему ты не рассказала мне об этом тогда, когда я тебя поймал у ресторана? — тихо и напряжённо спросил Полевой у Жени, как только ребята замолчали.

— Простите, пожалуйста! — сокрушенно вздохнула девушка. — Я поступила очень инфантильно. Мне даже в голову не пришло, что вы докопаетесь до истины на счёт "раз".

— Если бы докопался! Я обвинил и заставил уволиться человека, который ни в чём не виноват. Как я теперь посмотрю в глаза Алине Денисовне? Как буду объясняться? Ведь она сразу говорила мне, что не имеет отношения к твоему поступку, а я не поверил. Фактически обвинил её не только во лжи, но и в подлости! Да Алина говорить со мной не захочет! А мне необходимо с ней поговорить! Я должен принести извинения и восстановить справедливость.

— Меня же Алина простила, — грустно ответила Женя. — Значит, и вас простит.

— Сомневаюсь, — покачал головой Аркадий. — Однако де́ла это не меняет. Где сейчас Алина? Дома?

— Ээээ… — смешалась Евгения.

— Что случилось? — удивился Полевой.

— Дело в том, что Алина строго-настрого запретила мне встречаться с вами и рассказывать правду.

— Можешь сказать, что я сам нашёл тебя. Я как раз собирался поговорить с тобой и с Алиной.

— Но Алины нет в городе, — решилась рассказать Женя. — Она уехала.

— Вот как? — удивился Аркадий. — Куда?

— В N-ск, — призналась Женя.

— И когда успела? — пробормотал Аркадий. — И почему именно туда?

— Не знаю, почему. Уехала вчера рано утром.

— Значит, Алина там уже почти сутки, — Полевой говорил, а сам обдумывал ситуацию. — Где она остановилась? И как долго будет там?

— Не знаю, где остановилась, честно. Мы же никогда не были в том городе, названия ни о чём нам не говорят, потому и смысла спрашивать нет. Обратно Алина пока не собирается.

— Ладно, разберёмся, — Полевой встал из-за стола, так и оставив больше половины своего странного и непривычного ужина на подносе. — Спасибо за то, что всё рассказали, ребята. Я бы, конечно, провёл с вами воспитательную беседу, пожурил бы и поставил на вид, но сам поступил ничуть не лучше. Потому скажи́те себе всё сами. Надеюсь, вы извлекли из ситуации урок. Женя, если Алина будет звонить, о нашем разговоре ей не рассказывай пока, хорошо?

— Хорошо. Спасибо вам, Аркадий Викторович!

Аркадий стремительно покинул кафе, вернулся на стоянку и поехал домой. Ему очень многое нужно было успеть до завтра.

* * *

Отель в N-ске Алина искала сама, по отзывам. Ей не хотелось пока рассказывать Юле об увольнении, омрачать своими новостями свадебное путешествие подруги. Алина знала, что Юля очень расстроится.

Вообще ни с кем не хотелось обсуждать свою жизнь, в том числе, с близкими, потому Алина и уехала так поспешно.

Конечно, мама и папа переживают за неё и сочувствуют, а Женя чувствует свою вину. Папа вообще собирался идти к Полевому и говорить с ним, но для Алины была невыносима даже мысль о возможности чего-то подобного, и она решительно и твёрдо запретила всем вмешиваться.

Ей не хотелось, чтобы Аркадий Викторович вспоминал о том, что произошло, снова раздражался и думал о ней.

Алина не знала: её поведение настолько задело бывшего начальника, что он не только не переставал о ней думать, а думал всё больше и больше.

…Алина приехала в N-ск поздно вечером, заселилась в отель и до половины ночи смотрела телевизор. Нашла ретро-канал, на котором показывали старые советские фильмы, и даже перестала грустить на какое-то время.

Проснувшись уже ближе к обеду, Алина отправилась знакомиться с городом, пока без фотоаппарата. Пообедала в столовой, расположенной на цокольном этаже одного из старинных зданий, а потом продолжила прогулку.

Перешла через мост и даже нашла то место, где раньше располагался дом Степана, мужа Юли. Теперь там вовсю кипела стройка: видимо, рабочие старались сделать как можно больше, пока не наступила зима.

Осень уже полностью вступила в свои права, и здесь, в маленьком городке, это было особенно заметно: N-ск буквально утопал в буйстве красок.

Алина вернулась к отелю, расположенному в верхней части города, а потом пошла в другую сторону, туда, где ещё не была.

Миновав жилой микрорайон, состоящий, в основном, из пятиэтажных хрущёвок, Алина прошла через небольшой лог и замерла от восторга: перед ней опять открылся вид на небольшие частные дома, а самое главное — на берёзовую рощицу.

В отель Алина вернулась только в сумерках и почти сразу легла спать. Она уже предвкушала, как завтра будет фотографировать и фотографировать. Лишь бы дождь не нарушил её планы.

К счастью, утро встретило Алину ярким солнцем и сухой прохладной погодой. Алина обожала такую яркую осень.

Сначала Алина пошла в рощу и очень долго бродила там, снимая пригорки, осеннюю траву, берёзы, покрытые золотистой листвой, небольшие дома и маленькое темное озерко.

Потом Алина сходила на обед в уже знакомую столовую, а далее опять отправилась через мост, по маршруту Юли. Снимала некоторые частные дома, выбирая те, на окнах которых были резные наличники, либо рядом с домом располагался палисадник, радующий глаз.

Потом Алина пошла обратно, в сторону реки, как вдруг её обогнал серебристый кроссовер, но не проехал дальше, а остановился. Дверца открылась, и из автомобиля вышел высокий крепкий парень, светловолосый и синеглазый.

— Не заблудилась? — спросил он после приветствия. — Может, подвезти до центра? Вижу, не местная.

— Нет, спасибо, всё в порядке. Я уже второй день гуляю по городу, всё изучила. Я хорошо ориентируюсь.

— Журналистка? — улыбнулся парень. — Из столицы?

— С чего вы взяли?

— Говор не местный у тебя, не наш. Да и фотоаппарат. С тех пор, как все узнали о том, что у нас тут какой-то знаменитый писатель жил и работал, вашего брата тут много стало. А ещё видеоблогеры-путешественники к нам зачастили.

— Я не журналист и не видеоблогер. Я просто путешествую, и мне понравился этот город.

— За город спасибо. Меня Дмитрием зовут. А тебя?

— Алина.

— Если не боишься и если завтра ещё будешь здесь, могу по городу и окрестностям повозить тебя. Я в отпуске пока, позавчера с моря вернулся. Документы все покажу, личность удостоверю, можешь не опасаться.

Алина сомневалась и не знала, что ответить. Вроде, и обижать недоверием человека не хотелось, но и выдавать кредит доверия первому встречному причин не было.

— Ладно, — понял её смятение Дмитрий. — Можем просто по городу погулять. Наверняка ты ещё не везде была. А по поводу окрестностей подумаем позже.

— Да, давайте просто погуляем, — обрадовалась Алина. — Надеюсь,вы расскажете много интересного об истории вашего города.

— Это я могу, — рассмеялся парень. — А недостаток знаний компенсирую фантазией, присочиню.

Алина и Дмитрий договорились встретиться у отеля. Потом новый знакомый ещё раз предложил Алине подбросить её, но она опять отказалась, и Дмитрий уехал.

Следующее утро выдалось ещё более прохладным, чем утро накануне. Алина надела джинсы, водолазку и тёплую куртку, взяла фотоаппарат и вышла из отеля. Она нарочно вышла на пятнадцать минут раньше, чтобы в одиночестве немного побродить по скверу у отеля.

Едва Алина спустилась с крыльца, как в её сумочке зазвонил мобильный. С родными Алина обычно созванивалась по вечерам, а Дмитрию она номер своего телефона не давала. Кто же звонит?

Теряясь в догадках, Алина достала смартфон и в течение нескольких секунд нерешительно смотрела на дисплей: номер ей был не знаком.

— Слушаю вас, — осторожно ответила Алина.

Голос ответившего Алина узнала сразу, и телефон едва не выскользнул из её рук, — настолько сильным было удивление. Этот голос она ожидала услышать меньше всего, но и обрадовалась так, что даже на сразу поняла, о чём спрашивает собеседник.

— Доброе утро, Алина! Ты где сейчас?

— Здравствуйте, Аркадий Викторович… — растерянно заговорила девушка. — Я… я…

— Я в курсе, что ты в N-ске, Алина. Меня интересует, где конкретно в N-ске?

Вместо того, чтобы ответить, Алина стояла и думала о том, что ей звонит Аркадий Викторович. И звонит с личного телефона. Номер рабочего телефона руководителя (для Алины теперь бывшего руководителя) знали все сотрудники, а вот личный не знал никто.

— Алиииинаааа, — напомнил о себе Полевой, и голос у него был какой-то странный, непривычный. — Ты почему не отвечаешь?

Алина сказала название отеля и тут же увидела Дмитрия, который, улыбаясь, шёл от стоянки. Они договорились гулять пешком, но к отелю Дмитрий всё же приехал.

— Понял, — раздался в ухе Алины голос Полевого. — Алина, мне очень нужно встретиться с тобой и серьёзно поговорить. Я буду минут через пятнадцать.

— Как это? — не поняла Алина. — Как через пятнадцать минут? Вы разве…

— Привет, Алина! — жизнерадостно поздоровался подошедший Дмитрий.

— Добрый день, Дмитрий, — тихо ответила Алина.

— Дмитрий? — удивился в трубке Полевой. — Теперь не понял.

— Это я не вам, Аркадий Викторович, извините, пожалуйста!

— Ты не одна что ли? — севшим голосом спросил Полевой. — Я помешал?

— Нет-нет, не помешали. Я на улице, около отеля. Мы встретились со знакомым, собираемся прогуляться. Дмитрий покажет мне город. А вы где, Аркадий Викторович? Почему вы сказали, что будете в отеле через пятнадцать минут?

— Я приехал в N-ск ночью, остановился в отеле "Сталактит". Ладно, Алина, не хочется, чтобы ты отвлекалась на телефонный разговор во время встречи со знакомым. Я перезвоню тебе позже, а ты не теряй времени, посмотри город… с Дмитрием. Пока!

Не дожидаясь ответа, Полевой нажал отбой, оставив Алину в растерянности и недоумении. После этого странного звонка Алина уже не могла толком сосредоточиться на прогулке, хотя изо всех сил старалась не потерять нить разговора. Девушка не могла думать ни о чём, кроме того, что Полевой находится в N-ске.

Когда Дима предложил завтра поехать за город, Алина отказалась от встречи, сославшись на занятость. Ей нужно было сначала прояснить ситуацию с приездом Аркадия Викторовича.

Однако на этот раз они с Дмитрием обменялись номерами телефонов, и Алина пообещала расстроенному Диме, что завтра вечером непременно позвонит ему.

Дима проводил Алину до отеля и уже собирался идти на стоянку за своей машиной, как вдруг молодые люди заметили человека, наблюдающего за ними с одной из скамеек, расположенных в сквере.

На город уже опустились сумерки, но Алина сразу узнала Полевого, и сердце её забилось что было сил. Она видела, как Аркадий Викторович бросил окурок в урну, встал и пошёл в сторону Алины. В руках у Полевого был букет.

Дима, который уже попрощался с Алиной, продолжал стоять рядом.

— Добрый вечер, — слегка поклонился Полевой. — Это тебе, Алина.

Он протянул ей цветы. Алина уже держала в руках букет, подаренный во время прогулки Дмитрием, потому теперь цветы едва помещались в её руках.

— Добрый вечер, — ответила Алина. — Знакомьтесь. Аркадий Викторович, это Дмитрий. Дима, это Аркадий Викторович.

Мужчины едва заметно кивнули друг другу, но рукопожатием обмениваться не стали.

— Что ж, — поднял тёмную, выразительную бровь Полевой. — Мы с Алиной соседи, и я провожу её до номера, можете не беспокоиться, молодой человек.

Пока Алина удивлённо смотрела на Аркадия Викторовича, Дима снова начал прощаться, теперь уже с ними обоими.

— Созвонимся завтра, Алина! — напомнил он и быстро пошёл в сторону стоянки.

— Аркадий Викторович, я ничего не понимаю! — воскликнула Алина, повернувшись к Полевому.

— А что тут не понять? Я переехал из "Сталактита" в этот отель, и теперь мы с тобой соседи.

— А почему вы вообще здесь, в N-ске? И откуда знаете о том, что я тоже здесь?

— Я приехал к тебе, это же очевидно. Мне кажется, просить прощения по телефону — это дурной тон. А я и так зарекомендовал себя в твоих глазах хуже некуда. Надо как-то исправляться, хотя пока получается, по-моему, не очень.

— Почему не очень? — удивилась Алина.

Впервые в жизни она испытала на собственном опыте, каково это — чувствовать нереальность происходящего.

Они с Аркадием Викторовичем вдвоём в чужом городе, за много-много километров от Москвы, стоят в осенней темноте около уютного провинциального отеля и смотрят друг на друга.

Такое Алине даже присниться не могло. Полевой казался небожителем почти всем сотрудникам, особенно, молодым. Алина знала, что многие девушки вздыхают по нему, то есть, она далеко не одинока в своих безответных чувствах и несбыточных мечтах, ведь Аркадий Викторович давно женат.

И вот он смотрит на неё и говорит, что приехал специально, чтобы просить прощения. О каких обидах тут может идти речь? От счастья бы не сойти с ума и не выдать своих чувств!

— Получается не очень, потому что я как-то странно себя веду, Алина. И мне это не очень нравится. Нужно сосредоточиться, а я не могу.

— Зачем сосредоточиться? — улыбнулась Алина.

— Чтобы всё объяснить тебе.

— Вы замёрзли, Аркадий Викторович! Долго ждали?

— Долго. Кстати, я видел тут, в отеле, маленькое кафе. Может, посидим там? Ты права, на улице слишком холодно.

— Да, давайте посидим в кафе. Только сначала я попрошу вазу у администратора.

— Кстати, о вазе, — придерживая для Алины двери отеля, хмуро спросил Полевой. — Этот Дмитрий… Он кто?

— Мы познакомились вчера, когда я фотографировала частные дома на той улице, где раньше жил Елисей Хлебников. Там сейчас стройка. Новые хозяева участка возводят дом. Дмитрий живёт неподалёку; он ехал домой, увидел меня и решил, что я журналист или видеоблогер-путешественник.

Алина попросила вазу, ненадолго ушла в номер, а потом вернулась к Полевому, который ждал её, сидя за столиком в кафе.

— Кто о чём, а я опять о Диме, — Аркадий продолжал хмуриться. — Алина, ты же умная и серьёзная девушка. Как ты можешь доверять абсолютно постороннему человеку, гулять с ним по незнакомому городу? Не ожидал от тебя подобной ветреной безалаберности.

— Мы гуляли по центральным улицам, Дмитрий рассказывал мне об исторических зданиях. Я согласилась, потому что совсем одна здесь, у меня нет знакомых, кроме Димы. Он приглашал меня поехать с ним за город, хотел показать природу этого края, но я отказалась.

— Правильно сделала! — выпрямился Аркадий. — Ишь ты, ушлый какой! За город с ним… А знакомые в этом городе у тебя теперь есть, это я. Покажешь мне завтра то место, где жил Степан?

— А вы разве не уезжаете завтра?

— Алина, — Полевой провёл ладонью по своему лицу, потом взлохматил тёмные, коротко стриженные волосы. Подумал, и взял руку Алины в ладони. — Я очень надеюсь, что мы вернёмся в Москву вместе. Я приехал за тобой. Пожалуйста, прости меня за то, что я не до конца разобрался в той неприятной ситуации. Я… мало, кому верю вообще по жизни, вот и тебе не поверил, хотя ты говорила правду.

— Женя всё же рассказала вам обо всём? Или папа? — вспыхнула Алина.

— Женя с Сеней. И они поступили абсолютно правильно, когда пришли ко мне. Алина, если ты согласишься вернуться обратно на работу, я завтра утром позвоню и аннулирую все приказы. Сделал бы это раньше, но жду твоего решения.

— Да, Аркадий Викторович, конечно, я вернусь. Но мне хотелось бы остаться в этом городе ещё ненадолго. Тут какая-то необычная атмосфера. Атмосфера счастья.

— Хорошо, останемся. Два дня хватит? Завтра и послезавтра. А утром через два дня уедем. Я же на машине.

— Хорошо, спасибо вам. А почему вы сказали, что мало, кому верите? — совсем осмелела Алина.

Полевой несколько секунд молчал, но сказать всю правду так и не решился.

— Наверно, это уже профессиональные привычки: недоверчивость и стремление всё поставить под сомнение.

— Например, этот ваш ответ, — Алина задумчиво смотрела на Аркадия.

— Что не так с моим ответом? — на твёрдых щеках Аркадия, покрывшихся за день чёрной щетиной, вспыхнули два ярких пятна.

— Я ставлю его под сомнение.

— Алина, знаешь, — усмехнулся Полевой. — Ты не перестаёшь меня удивлять. С одной стороны, это очень интересно и захватывающе. А с другой — это большой минус мне как руководителю: я абсолютно не знал тебя, не прочувствовал, не раскрыл.

— Ничего страшного, — Алина закусила нижнюю губу и подперла подбородок кулаком.

Так и смотрела прямо на Полевого, которого ей всё же удалось смутить.

— Хорошо, Алина. Но это личное. На работе никто не знает и не должен узнать. Недавно я пережил развод, тяжёлый и неприятный.

— Простите, Аркадий Викторович! — побледнела Алина. — Я не имела права настаивать… Я никому, клянусь!

— Всё хорошо, Алина. Неприятности в прошлом. А настоящее прекрасно.

Глава третья

На следующий день уже Алина выступала в качестве гида по N-ску, с видом знатока провожая Полевого то к той улице, где раньше жил Степан, то в берёзовую рощу.

В роще они гуляли особенно долго, и Полевой даже согласился, чтобы Алина его сфотографировала несколько раз.

— До недавнего времени не знал, что ты увлекаешься фотографией, Алина!

— Давно увлекаюсь. Можно сказать, с детства. Даже посещала специализированную школу, тоже давно, ещё когда только начинала учиться в университете. Профессию выбрала другую, однако от мечты не отказалась. Родители меня поддерживают, вот, подарили фотоаппарат.

— Мне почему-то кажется… точнее, я уверен в том, что у вас прекрасная, дружная семья. Такой светлый человек, как ты, Алина, не мог родиться и вырасти в другой семье.

— Спасибо, Аркадий Викторович! Мне очень приятны ваши слова. Я уверена, что и вы выросли в прекрасной семье.

— Это так, — кивнул Аркадий. — И все в нашей семье связаны с журналистикой — и мама с папой, и бабушка с дедом. А ещё у нас в семье все однолюбы, и женятся однажды на всю жизнь. Но я вот… не смог. Не оправдал ничьих надежд, в том числе, своих собственных.

— Не может быть всё у всех одинаково, Аркадий Викторович! Даже в одной семье. Не вините себя. Вы ещё молоды, и всё у вас будет хорошо. Непременно будет настоящее счастье.

— Обещаешь? — остановившись, Аркадий заглянул в глаза Алины. — Даёшь гарантии?

— Как вы интересно говорите, — улыбнулась Алина. — Главное условие — это ваше желание, а также отсутствие трусости определённого рода.

— Смешная ты, — Аркадий коснулся кончиком пальца носа Алины. — Молодая идеалистка. Не обижайся.

— А вы будто старый и седой, уставший от жизни дедушка.

— Ты как с начальником разговариваешь, Пепеляева?

— А вы мне не начальник!

— Как это? — растерялся Аркадий. — Ты же обещала вернуться!

— Так мы же ещё не в Москве, а в отпуске.

— Железная женская логика. Вот видишь, мы даже в отпуск вместе приехали, а ты говоришь, что я тебе не начальник.

— Ладно, ладно, вы мой начальник, Аркадий Викторович!

— Вот ты говоришь, будет мне счастье, если я сам не испугаюсь и не спугну его?

— Как вы хорошо сказали! "Сам не испугаюсь и не спугну его".

— Что-что, а говорить мы все умеем, да ещё профессия располагает. А ты сама, Алина, не боишься счастья?

— Я? Нет, конечно!

— А какое у тебя счастье? Расскажи!

Алина чувствовала, что этот разговор может завести их с Аркадием Викторовичем на опасную территорию, но остановиться уже не могла. И не хотела останавливаться.

Ведь не зря всё случилось, и судьба свела их с Полевым в этом городке. Отказываться от того, о чём мечтала больше двух лет, Алина не собиралась. Пока Аркадий Викторович ходил вокруг да около, она уже всё решила.

— У моего счастья зелёные глаза, тёмные волосы и смуглая кожа, — ответила Алина, глядя прямо в лицо Аркадия. — Когда счастье сердится или чего-то не понимает, сдвигает красивые тёмные брови, быстро ходит по кабинету из одного угла в другой и начинает искать пачку сигарет, которую само от себя спрятало.

— У твоего счастья есть собственный кабинет? — тихо спросил Аркадий.

— Есть. Вот такое у меня счастье — с собственным кабинетом. А главное — с непростым характером.

— Но тебе всё равно лучше с ним, чем без него, даже несмотря на его несносный характер?

— Конечно! Хотя я не считаю его характер несносным, не говорила ничего подобного.

— А я сам догадался.

Улыбнувшись, Алина поправила на плече сумку с фотоаппаратом, сунула руки в карманы куртки и пошла по тропинке, усыпанной жёлтыми берёзовыми листьями.

Аркадий тут же догнал её и пошёл рядом.

— Алина!

— Да?

— Ты всегда такая скрытная молчунья?

— Я? Скрытная — возможно, но молчунья — это точно не обо мне.

— Но ведь получается, что при иных обстоятельствах я бы так ничего и не узнал?

— Получается, да, не узнали бы.

— Но ведь это жестоко, Алина!

— Зато справедливо и правильно. Тем более, при иных обстоятельствах вы бы не считали, что это жестоко.

— А что теперь будет?

— Теперь будет только так, как вы сами решите, Аркадий Викторович!

— Почему ты так ведёшь себя со мной, дерзкая девчонка? Я намного старше тебя. И я твой босс.

— Потому что я не девчонка, а женщина. А вы — мужчина, и возраст тут не играет никакой роли. Женщины часто так ведут себя с мужчинами, над которыми чувствуют свою власть. Вам это не нравится?

— Твоя власть? Она затягивает меня, а я не хочу сопротивляться и сам себе удивляюсь. А то, как ты дерзишь, мне очень нравится. Только на работе это лучше не практикуй. Должен же я сохранять статус-кво.

— Во всём?

— Ты же знаешь, что нет. В определённой части моей жизни ты не оставила камня на камне. Значит, будет так, как я решу?

— Да.

— Тогда я решил. Сейчас ты позвонишь Диме и скажешь ему о том, что вы больше не будете встречаться. Да?

— Да, Аркадий Викторович.

— Потом я приду к тебе, и мы вместе будем смотреть старые фильмы, которые ты смотришь по вечерам одна и не приглашаешь меня. Да?

— Хорошо, Аркадий Викторович.

— А ещё ты будешь называть меня по имени, без отчества. И на "ты".

— А как же статус-кво?

— Ты умная девушка, разберёшься. Да?

— Да, Аркадий.

* * *

Аркадий и Алина возвращались в Москву. Полевой был за рулём, а Алина, глядя в окно на пасмурный осенний пейзаж, вновь и вновь вспоминала прошедшие три дня. Прокручивала в голове их с Аркадием разговоры, а потом то, как они стали близки.

Полевой, как и обещал, пришёл к Алине смотреть старые фильмы, и с тех пор Алина и Аркадий не расставались.

Сейчас Алина не могла поверить в то, каким был с ней человек, которого она когда-то считала недосягаемым, какие слова он ей говорил, как на неё смотрел.

Она замирала от казавшегося невозможным счастья, когда думала о том, что Аркадий принадлежал ей, именно ей, и только ей, безраздельно, душой и телом.

А теперь за рулём находился прежний Полевой. Мысленно он уже был в Москве, окунулся в рабочий процесс. Нацепив наушник, переговаривался со своим заместителем, потом звонил начальству, потом ещё кому-то…

Жизнь входила в обычное русло. Найдётся ли в этой привычной жизни Полевого место для Алины? Или счастье, внезапно свалившееся на голову Алины в волшебном городе N-ске, так там и останется?

Алина дорого дала бы за то, чтобы счастье отправилось следом за ней и Аркадием в Москву, но задавать прямые вопросы Полевому не решалась.

…В минувшие сутки Алина и Аркадий почти не спали, потому сон всё же сморил девушку. Проснувшись через некоторое время, Алина поняла, что машина остановилась.

Не открывая глаз, Алина почувствовала, как Аркадий осторожно гладит её по голове. Рука его едва заметно подрагивала. Алина открыла глаза, встретилась взглядом с Полевым, и у неё перехватило дыхание от счастья.

— Ну вот, разбудил, — виновато прошептал Аркадий.

— Долго я спала?

Алина коснулась уже ставшей колючей щеки Полевого. Он осторожно взял её ладонь и прижался к ней губами.

— Минут сорок, — ответил Аркадий, так и не отпуская руку Алины. — А я соскучился.

— Ты был такой занятой, такой деловой, вот я и уснула, — сонно улыбнулась Алина.

— Как я счастлив, что теперь в моей жизни существует не только работа!

— Правда?

— Правда. Поцелуй меня, Алина.

Обхватив Аркадия за крепкую шею, Алина прижалась губами к его губам. В течение нескольких минут тишина в машине нарушалась лишь прерывистым дыханием Аркадия и Алины.

Аркадию удалось остановиться раньше.

— Я люблю тебя, — шёпотом сказал он, прижавшись лбом к плечу Алины. — Как с этим быть?

— Надеюсь, ты не собираешься бороться со своей и моей любовью?

— Предлагаешь сдаться? Хотя о чём я, ведь я сдался ещё в тот день, когда решил ехать за тобой в N-ск.

— Тем более. Значит, нет никаких препятствий?

— А как же твоя молодость, Алина?

— А как же твоя молодость, Аркадий?

— Когда тебе исполнится сорок, мне будет пятьдесят два.

— Я тоже изучала арифметику в начальных классах. То есть, ты хочешь меня убедить в том, что арифметика мне наконец-то пригодилась в жизни? Что ж, это радует! Теперь осталось дождаться, когда мне пригодятся стереометрия, органическая химия, а также устройство двигателя внутреннего сгорания, которое физик объяснял нам шесть раз, но мы так и не поняли.

— Алина, пощади, — хохотал Аркадий. — С тобой рядом я не могу оставаться серьёзным больше пяти минут кряду.

— А мне, наоборот, грустно, когда ты в очередной раз начинаешь изображать из себя старичка. Я мечтаю заслужить твоё доверие.

— Я не хочу, чтобы ты грустила, — Аркадий стал серьёзным. — И не надо ничего заслуживать.

— Если не хочешь, чтобы я грустила, прекрати просчитывать наши отношения на две тысячи ходов вперёд.

— Хорошо, Алина, я очень постараюсь. Обещаю.

* * *

В Москву приехали почти ночью. Полевой довёз Алину до её дома и уехал к себе.

Утром следующего дня Алина вновь приступила к работе, а к вечеру ей уже всерьёз казалось, что никакой поездки в N-ск наяву не было. Полевой весь день был в разъездах, и к вечеру Алина затосковала, хоть и прекрасно знала, какая у Аркадия работа.

Шеф в офисе так и не появился, и даже не позвонил. Сама Алина позвонить не решалась: Полевой наверняка был очень занят.

Сначала Алина была очень расстроена, но уже к тому времени, когда устроилась в вагоне метро и поехала домой, мысленно строго спросила саму себя: а чего она, собственно, хотела?

Неужели она хотела, чтобы Аркадий бросил работу, на которой и без того отсутствовал в течение нескольких дней, сидел бы рядом с Алиной и бесконечно говорил о любви?

Когда Алина в красках представила себе подобную картину, ей стало смешно и стыдно за свои глупые, незрелые переживания.

Как и всякой влюблённой женщине, Алине хотелось проводить как можно больше времени с возлюбленным, но ей вовсе не хотелось, чтобы Аркадий менялся!

Она полюбила его именно таким: язвительным, стремительным, деловым, постоянно занятым, — и хотела, чтобы он оставался таким.

Успокоившись и вернув себе ощущение счастья, Алина зашла в магазин за продуктами и отправилась домой. Ещё не успела дойти до подъезда, как вдруг сердце быстро и радостно забилось: на придомовой парковке стояла машина Аркадия.

Едва заметив Алину, Полевой выскочил из машины и быстро пошёл навстречу девушке.

— Ну наконец-то! — прошептал он, когда они сделали перерыв в поцелуях. — Наконец-то добрался до тебя. Хотел встретить тебя с работы, но опоздал, дела накопились. Помчался сюда. Прости, что даже не позвонил ни разу за весь день! Я знаю, что девушки любят внимание — звонки, сообщения. Но когда я занят, начисто забываю обо всём.

— Главное, что ты приехал! Пойдём к нам? Я тебя ужином накормлю. Ты же наверняка и поесть-то не успел?

— Обязательно пойдём! Только заберём из моей машины цветы и вино. Я же не просто так приехал, а знакомиться с твоими родителями и просить твоей руки.

— Аркадий! — выдохнула Алина, потрясённо глядя на Полевого.

— А что? Ты же сама вчера сказала, что нет никаких препятствий. Сказала?

— Сказала, — счастливо улыбалась Алина.

Кажется, счастье всё же увязалось за ними следом, прибыло из N-ска.

— Тем самым ты дала мне возможность привязать тебя к себе как можно крепче. Очень надеюсь, что ты дашь согласие.

— Можешь считать, что уже дала!

* * *

Несмотря на то, что появление Аркадия стало полнейшим сюрпризом для родителей Алины, вечер прошёл тепло, весело и непринужденно. Особенно, после того, как пришла Женя в сопровождении друга Сени.

— Нашу с Алиной свадьбу можешь фотографировать сколько угодно, и даже не через окно, — смеялся Полевой. — Мы обычные люди, без затей. Тем более, вы с Арсением будете почётными гостями.

… Подготовка к свадьбе началась уже на следующий день. Тогда же Аркадий представил Алину своим родителям. Новоиспечённые жених и невеста продолжали работать, потому свободного времени практически не оставалось.

Свидания были не слишком частыми, потому Алина знала, что если шеф с утра не в духе, значит, скоро откроет двери и крикнет: "Пепеляева, зайдите ко мне!"

А как только Алина придёт, он проворчит: "Наконец-то! Почему я должен ждать миллион лет, пока ты явишься? А?!", закроет двери изнутри и начнёт целовать Алину.

Эта игра очень нравилась им обоим и придавала пикантности ожиданию свадьбы.

* * *

До свадьбы оставалось десять дней. Аркадий работал ещё интенсивнее, чем обычно, чтобы освободить две недели для долгожданного торжественного события и последующего свадебного путешествия.

Давно вернулась Юля и с энтузиазмом включилась в подготовку свадьбы подруги.

Теперь Аркадий с Алиной виделись ещё реже, да и в офисе Полевой отсутствовал чаще, чем всегда. В один из дней, когда Аркадий уехал на очередное совещание, в офисе неожиданно появилась его бывшая жена, Лариса.

Алина не была знакома с ней лично, зато заочно знала очень хорошо, поскольку бывшая жена Аркадия была достаточно известным человеком.

О появлении Ларисы Алине сказал кто-то из сотрудников, а вскоре неожиданная гостья возникла на пороге кабинета, который Алина делила с коллегами.

Ларису Малинину Алина видела и раньше, но либо по телевизору, либо издалека. Так близко она увидела бывшую жену Аркадия впервые.

Несмотря на то, что Алине были известны причины, побудившие Полевого подать на развод, сейчас она смотрела на Ларису отвлечённо и даже немного очаровано.

Поражала не только красота Малининой, но и ей одной присущее сочетание шарма, стиля и харизмы. Лариса держалась, как королева, удивлённая нерасторопностью подданных.

— Здравствуйте! — хорошо поставленным и звучным голосом заговорила гостья. — Могу я видеть Алину Денисовну?

— А с какой целью? — встала со своего места Юля, которая тоже узнала гостью. — Мы не принимаем посетителей, которые приходят без договорённости. Это закреплено правилами внутреннего распорядка.

— Вы Алина Денисовна? — Малинина с интересом смотрела на Юлию.

— Нет, — Юля твёрдо выдержала взгляд Ларисы.

Они были одного роста и стояли почти лицом к лицу.

— Тогда почему… — начала было Малинина.

— Я Алина Денисовна, — Алина тоже встала с рабочего места. — Вы хотели обсудить какой-то вопрос?

Лариса перевела взгляд на Алину. В течение нескольких секунд смотрела на маленькую худенькую Алину со смесью удивления и жалости.

— Вы? Пепеляева Алина Денисовна?

— Совершенно верно, — кивнула Алина.

— Вы могли бы уделить мне буквально пять минут? У меня к вам есть небольшой разговор.

Возмущённая Юля набрала в грудь воздуха и уже открыла рот, когда Алина взглядом остановила её и сказала:

— Хорошо. Мы можем поговорить в фойе или в комнате отдыха.

— Давайте лучше в комнате отдыха, — согласилась Лариса. — Фойе здесь напоминает проходной двор.

— Алина, я пойду с тобой! — Юлия, хоть и не знала подробностей развода Полевого, не доверяла Малининой и волновалась за подругу.

— Юль, всё хорошо, — тихо ответила ей Алина. — Я скоро вернусь, у меня много работы.

Алина вновь повернулась к Ларисе:

— У меня есть не более пяти минут. Здесь не принято оставлять рабочее место без уважительной причины.

— Даже вам запрещено? — не удержавшись, съязвила при всех Лариса.

— Конечно, — пожала плечами Алина и распахнула двери в коридор. — И это вполне логично. Потому давайте не будем тянуть время.

Алина знала, что Юля всё равно отправится следом, но очень надеялась: до скандала дело не дойдёт.

…- Вот, значит, какая вы, — удобно устроившись на диване в комнате отдыха, заговорила Малинина и достала из сумочки пачку сигарет.

— Здесь не курят, строго запрещено. Курить можно только в специально отведённых для этого местах, — предупредила Алина.

— А если я ослушаюсь и закурю? — усмехнулась Лариса.

— Не советую, потому что в этом случае вынуждена буду вызвать охрану, и вас выведут.

— Пусть попробуют, — продолжала усмехаться Лариса, но сигареты убрала.

— Я ведь, признаться, приехала сюда специально, чтобы взглянуть на тебя, — как ни в чём не бывало продолжила Малинина, отбросив церемонии и окончательно скинув маску светской львицы. — Очень уж интересно стало, кто это так быстро захомутал такого дикого мустанга, как Полевой. И я очень удивлена. Ладно бы, это оказалась та высокая яркая брюнетка, которая наверняка караулит под дверью и мечтает выпнуть меня из офиса. Но ты?!

Лариса покачала головой, как бы удивляясь, сопереживая и сочувствуя Алине одновременно. Алина изо всех сил сжала кулаки и приказала себе, не поддаваясь на провокации, пропускать мимо ушей все выпады Малининой.

— Ты беременна что ли? Не похоже. Кстати, единственный твой шанс удержать Аркадия в семье — это быстро забеременеть. Аркаша помешан на потомстве, постоянно мозг мне выносил. Может, потому и поторопился с женитьбой, едва успев развестись. Если ты не успеешь вовремя забеременеть — всё, караул. Ты ведь понимаешь, что Аркадия в тебе привлекли только молодость и свежесть. Это единственное, что у тебя есть, но этим ты Полевого надолго к себе не привяжешь. Нет, только не его. Ему нужно бо́льшее, — то, чего в тебе и близко нет, — стиль, класс, интеллект. Очень высокий класс и очень высокий интеллект. Полевой — он… мужчина. Он не маменькин сынок и не мямля. Ты хоть понимаешь, в какую авантюру ты ввязалась? Потому послушай моего совета, если не хочешь месяца через четыре, когда Аркадий начнёт искать на стороне то, чего ему не достаёт, плакать в подушку в холодной постели: сразу рожай…

— Спасибо за совет, — Алина пошла к двери. — Мне пора, пять минут истекли.

— Ты должна понимать, — Лариса встала и пошла следом за Алиной. — Аркадий — мужчина не твоего уровня, и ты никогда не сможешь соответствовать ему.

— Я учту это, — кивнула Алина. — Прощайте!

Она быстро вышла за двери и едва ли не бегом заспешила по коридору. Тут же её догнала Юля.

— Как ты? На тебе лица нет! — воскликнула она, пытаясь заглянуть в глаза Алины. — Что тебе наговорила эта злобная фурия?

— Ничего особенного. Все было вполне ожидаемо.

— Надеюсь, ты не собираешься ничего принимать близко к сердцу? — продолжала волноваться Юля.

— Нет, конечно! — воскликнула Алина и постаралась изобразить искреннюю улыбку. — Спасибо тебе, Юля!

* * *

Когда Алина собиралась домой, в офисе внезапно появился Аркадий. Вообще-то сегодня он был в командировке в области и не собирался заезжать на работу, потому предполагалось, что домой Алина будет добираться на метро. Однако (к счастью) пришлось корректировать планы.

Несмотря на то, что Алина до сих пор находилась под впечатлением от разговора с Ларисой, ей даже в голову не пришло, по какой причине в офисе возник Полевой.

Она решила, что он привёз документы. Он никогда не брал домой важные бумаги и накопители, всё оставлял в рабочем кабинете, прятал в сейф.

Когда они ехали в машине, Алина старалась улыбаться даже шире, чем обычно, и говорить более оживлённо, однако Аркадий продолжал время от времени бросать на неё изучающие взгляды.

А потом он и вовсе остановил машину, припарковавшись у одного из строительных супермаркетов.

— А зачем нам сюда? — удивлённо спросила Алина.

Аркадий смотрел прямо перед собой, на лице ходили желваки. Задумавшись, он барабанил пальцами по рулю. Алина вдруг всё поняла, вспыхнула, даже дыхание перехватило.

— Мне это не нравится, — холодно и мрачно заговорил Аркадий.

— Что? — тихо спросила Алина.

— Твоя скрытность. Мне вот интересно, если бы я сам не спросил, ты бы так ничего и не рассказала?

— Я говорю только о вещах, достойных внимания, — выпрямилась Алина.

— Серьёзно? Тогда почему ты сразу поняла, о чём я? Ты хочешь убедить меня в том, что и думать забыла о визите Ларисы и о вашем разговоре? Это настолько не имеет для тебя значения, что ты запамятовала?

Алина опустила голову, рассматривая свои сцепленные пальцы.

— Алина, ты меня любишь? — Полевой заглянул в её лицо.

— Очень! И очень давно! — вскинув голову, горячо воскликнула Алина и увидела, как во взгляде Аркадия появилось облегчение. — Потому и не хотела расстраивать тебя своими переживаниями, нагружать. У тебя и так работы много, а я… справлюсь сама.

— Нет ничего важнее тебя и наших с тобой отношений, Алина, — мягко сказал Полевой и взял руки Алины в свои. — Я не могу говорить об этом слишком часто, потому надеюсь, что ты запомнишь это крепко-накрепко. Я не хочу, чтобы ты справлялась одна. Мы должны справляться со всем вместе. Вместе встречать и радости, и трудности. А твоё молчание — это как знак недоверия, понимаешь? Я в курсе того, что ты очень сильная и гордая девочка, испытал на себе. Но я не хочу… чтобы ты так со мной.

— Прости. Пожалуйста, прости! — едва слышно прошептала Алина, и из её глаз, обгоняя одна другую, потекли слёзы.

Аркадий впервые видел, как плачет Алина. Она не плакала даже тогда, когда он несправедливо обвинил её и уволил. Плачущая Алина была необыкновенно хороша, даже лучше, чем обычно; она оказалась как раз из той малой части женщин, которых красят слёзы.

Полевой некоторое время просто молча любовался Алиной, ожидая, когда комок в горле исчезнет и даст ему заговорить. Потом Аркадий обнял девушку и прижал к себе.

— Будешь всегда и обо всём мне рассказывать? — прошептал он в волосы Алины.

Она энергично закивала.

— Вот и отлично. Зачем ты вообще стала разговаривать с Ларисой? Неужели поверила в то, что она и вправду пришла по делу?

— Нет, не поверила, — Алина, наконец, тоже обняла Аркадия, и он даже глаза закрыл — отпустило.

И как ему в голову могло прийти, что Алина отвернётся от него, наслушавшись речей его бывшей? Летел из области, как сумасшедший, после того, как ему сообщили о визите Ларисы.

— Тогда зачем разговаривала с ней?

— Надо же выслушать человека. Когда человеку не дают высказаться, у него внутри накапливается неудовлетворённость, раздражение, а иногда и злость.

— Угу. Только Ларисе придётся теперь высказываться в других местах: я внёс её имя в список тех, кто может попасть в наш офис только с моего личного разрешения. Она будет в бешенстве, однако ни она, ни её вездесущий папа не имеют абсолютно никакого влияния на наш холдинг. Так что конкретно она сказала?

— Основная мысль сводилась к тому, что я недостойна такого мужчины, как ты, и никогда не смогу сделать тебя счастливым.

— Да ладно? — усмехнулся Аркадий. — Большей ахинеи в жизни не слышал. И как человеку хотелось так унижаться? Специально прийти, чтобы выставить себя на посмешище? Какой-то новый аттракцион, но если Ларисе по вкусу такой, то ради Бога. Только в другом месте, подальше от нас. И что ты решила, выслушав её?

— Решила, что непременно сделаю тебя счастливым. И сама буду очень счастлива рядом с тобой.

* * *

Спустя два года и десять месяцев

Аркадий осторожно открыл входные двери и, стараясь не шуметь, зашёл в прихожую. Повернулся, чтобы закрыть за собой двери, и вздрогнул, потому что его ослепил вспыхнувший в прихожей свет.

В дверях, ведущих в комнаты, стояла Алина и улыбалась.

— Ты что, не спишь? — глупо спросил у жены Аркадий.

— Нет, как видишь. Ты не позвонил вечером, и я поняла, что ты едешь домой. Решил не оставаться на прием?

— Да, поздравил юбиляра заранее и уехал. Не хотелось оставаться там до утра, до чёртиков надоела эта командировка. Так что… Я сегодня муж, вернувшийся из командировки раньше. И заявившийся в два часа ночи.

— То есть, как всегда, — Алина подошла вплотную к Аркадию и обняла его за шею.

— Мм, мой любимый халатик, — Полевой сразу настроился на романтический лад, усталость как ветром сдуло. — Только я с дороги, так нельзя.

— В душ шагом марш. И ужинать. Или как это называется, когда едят в третьем часу ночи?

— А Кирюха спит?

— А что он ещё может делать в это время?

Кириллу, сыну Аркадия и Алины, недавно исполнилось полтора года, и он уже вполне позволял родителям не только высыпаться по ночам, но и посвящать друг другу намного больше времени, чем год назад, например.

Результаты не заставили себя долго ждать, но Аркадий ещё не знал о том, что жена приготовила для него сюрприз.

Приняв душ, Аркадий зашёл в детскую и постоял у кроватки, глядя на маленького темноволосого мальчика, — его, Аркадия, продолжение.

В ранней молодости, делая карьеру, Полевой не задумывался об отцовстве. Когда перевалило за тридцать, приоритеты немного изменились, но только у него, не у его первой жены.

А Алина сразу понимала, что Аркадию нужна настоящая, полная семья, и у неё даже мысли не возникало подождать, повременить, отложить на потом, пожить для себя. Через год с небольшим после свадьбы у четы Полевых родился первенец.

— Какие у тебя планы на субботу? — спросила Алина, когда кормила мужа то ли слишком поздним ужином, то ли нереально ранним завтраком.

— Выходной.

— Елисеевы приглашают нас на годовщину их свадьбы, совмещённую с новосельем.

— Да ты что! Неужели всё? Строили — строили, и наконец, построили? Молодец, Степан! Мне нужно брать с него пример?

— У нас прекрасная квартира. Ты — человек мегаполиса, и не можешь жить без его напряжённого ритма.

— То есть, ты не будешь завидовать подруге белой завистью и мечтать о собственном загородном коттедже?

— Нет, — покачала головой Алина.

— Я всегда знал, что у меня идеальная жена, самая добрая и понимающая.

— Тем более, если уж в тебе так силён соревновательный дух… Кое в чём мы Елисеевых, кажется, обогнали.

— В чём?

Алина увидела, что Аркадий всё сразу понял, по его вспыхнувшим зелёным глазам. Но он хочет услышать это от неё.

— Месяцев через семь с половиной мы станем дважды родителями. А Юлька уверяет, что раньше, чем через пять лет, за вторым не пойдёт.

— Ой, да куда она денется? Вот родится у нас маленькая девочка, и Волошина… то есть, Елисеева, бегом в декрет ринется. А мне опять решать проблему с кадровыми провалами.

Аркадий устроился рядом с Алиной, обнял её и прижался щекой к её волосам.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не я одна старалась, — улыбнулась Алина и положила ладонь на руку мужа.

— Может, "посудомойку" потом загрузим? Утром?

— Тут посуды-то чуть-чуть, я сейчас сама быстро вымою. Иди, ложись. У меня есть ещё один сюрприз для тебя.

— Вау! — загадочно прошептал Полевой. — Жду с нетерпением.

— Это не то, что ты подумал, но надеюсь, тебе понравится.

Через несколько минут Алина вошла в спальню, держа в руках альбом для фотографий.

— Давно мечтала распечатать эти фотографии, да всё руки не доходили, — Алина устроилась рядом с мужем и с нежностью посмотрела на него. — Помнишь, ты спрашивал когда-то, как выглядит моё счастье?

— Помню, конечно! Ты тогда первая призналась мне в любви и призвала меня не быть трусом. И я сразу понял, что ты права.

— Вот, — Алина открыла альбом, и Аркадий замер.

На фотографиях были осенний N-ск и задумчивый Аркадий, одетый в тёмную куртку и джинсы. Аркадий сидел на пригорке, прямо на земле, усыпанной жёлтой листвой, и задумчиво смотрел на охваченный осенью городок.

— Знаешь, мне кажется, это лучшие мои фотографии, — удивлённо заговорил Аркадий. — Я давно знаю, что у тебя получаются прекрасные работы, но только теперь понял — у тебя настоящий талант.

— Нет у меня особого таланта. Я тогда фотографировала собственное счастье, и всё дело в этом.

Конец

Оглавление

Гала в поисках идеала

  Глава первая

  Глава вторая

  Глава третья

  Глава четвёртая

Аннушкин мажор

  Глава первая

  Глава вторая

  Глава третья

Вот это приворот!

  Глава первая

  Глава вторая

  Глава третья

  Глава четвёртая

  Глава пятая

Игнатушка

  Глава первая

  Глава вторая

  Глава третья

  Глава четвёртая

Как Никита деда женил

  Глава первая

  Глава вторая

  Глава третья

  Глава четвёртая

Где родился

  Глава первая

  Глава вторая

  Глава третья

Чёрный писатель

  Глава первая

  Глава вторая

  Глава третья

Не бойся полюбить меня (продолжение рассказа Чёрный писатель)

  Глава первая

  Глава вторая

  Глава третья