Нулевой дар. Том 1 [Вадим Фарг] (fb2) читать постранично, страница - 3

комнате бардак, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Профессионал. Уважаю.

— Доброго утра, господин. Князь Родион Стержнев ожидает вас к полудню в своем кабинете. Он велел передать, что разговор будет… крайне неприятным.

Князь Родион. Отец. И снова короткая вспышка чужой памяти: пот на спине, дрожь в коленках, отчаянное желание провалиться сквозь землю или спрятаться под кроватью.

Я с усилием подавил это унизительное чувство.

Неприятный разговор? Ха. После того, как в тебя в упор стреляют из плазменного карабина, трудно найти в жизни что-то действительно неприятное.

— Хорошо. Можешь идти.

Слуга чуть поклонился, но с места не сдвинулся, продолжая стоять в дверях.

— Вам приготовить ванну, господин? И принести что-нибудь от головной боли?

Он ждал. И тут до меня дошло. Я должен назвать его по имени, но в моей новой башке абсолютно пусто. Я не знаю, как его зовут. Это провал. Надо импровизировать. А лучшая импровизация — это хорошо продуманное нападение.

Я уставился на него самым надменным взглядом, на который только было способно это смазливое лицо.

— Если мне что-то от тебя понадобится, я позову, — выдал ледяным тоном. — А теперь закрой дверь с той стороны.

Слуга на секунду замер. В его бесцветных глазах промелькнуло удивление, смешанное с… уважением? Видимо, обычно молодой господин Кирилл вел себя совершенно иначе. Наверняка начинал хныкать и жаловаться на головную боль, прося принести ему рассолу. Но мой приказной тон сработал безотказно.

Слуга молча поклонился еще раз и вышел, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

Кажется, пронесло. Но это был очень тревожный звоночек. Я здесь как сапер на минном поле. Любой неверный шаг, любое не то слово — и все, игра окончена.

Я снова подошел к зеркалу. Нет, оставаться здесь — самоубийство. Сидеть в этой золотой клетке, трястись от каждого шороха и ждать, пока меня выведут на чистую воду — худший из всех возможных планов. Отец, какая-то сестра, слуги, мифическая Изабелла… Все они знают настоящего Кирилла. Я же не знаю о нем почти ничего, кроме того, что он был жалким слабаком, алкоголиком и ничтожеством.

Решение пришло само собой. Единственно верное в моей ситуации.

Бежать. Прямо сейчас.

Выбраться из этого проклятого особняка, затаиться где-нибудь на самом дне этого города. Осмотреться, собрать информацию, понять, что это за мир и по каким правилам он живет.

Я выживал на десятках опаснейших заданий, в таких дырах, куда этот напыщенный князь побоялся бы даже плюнуть. Выживу и здесь.

Я быстро переоделся. Выбрал из всего этого павлиньего гардероба самое простое и неприметное: черные плотные штаны, темно-синюю рубаху и высокие кожаные сапоги. В ящике стола нашелся туго набитый кошель. Тяжелый. Как развязал его, заметил внутри золотые монеты. Отлично. Деньги — это свобода. В любом мире, в любое время.

Сунув кошель за пояс, кое-как пригладил волосы и в последний раз посмотрел в зеркало. В отражении по-прежнему чужой, незнакомый юнец. Но взгляд уже был мой. Холодный, собранный. Взгляд человека, который не собирается сдаваться. Просто не умеет.

— Что ж, Кирилл Стержнев, — усмехнулся я своему новому отражению. — Спасибо за тело. Постараюсь не угробить его в первый же день.

Подойдя к двери, я осторожно, на миллиметр, приоткрыл ее, выглядывая в длинный коридор. Пусто. Тишина. Отлично. Пора начинать новую жизнь. Или то жалкое подобие, что ее теперь заменяет.

2

Сбежать из особняка Стержневых оказалось на удивление просто. Я-то, по старой привычке, готовился к худшему: ждал магических сигнализаций, наткнуться на патруль молчаливых громил в коридоре или хотя бы услышать пронзительный визг какой-нибудь хитроумной ловушки. Но ничего этого не оказалось. Тишина.

Похоже, никому из обитателей этого пафосного дома и в голову не приходило, что Кирилл, их домашний слабак и алкоголик, способный бояться собственной тени, вдруг решит устроить побег. Его клетка, как я уже понял, была не из стали, а из страха и отцовского презрения. А на такие вещи у меня давно выработался стойкий иммунитет.

Я двигался по темным коридорам абсолютно бесшумно, словно призрак. Навыки, вбитые в мое старое тело годами службы, никуда не делись, хоть это новое, хлипкое тело и слушалось с неохотой. Стены здесь увешаны портретами предков. Целая галерея суровых бородатых мужиков и дам в пышных платьях. Все они смотрели на меня с одинаковым выражением плохо скрытого осуждения. Казалось, они вот-вот откроют рты и хором произнесут то самое слово, что уже ядом въелось в память этого тела: «Пустышка».

Я мысленно показал им всем средний палец и пошел дальше.

Дверь для прислуги нашел в дальнем, пыльном крыле дома. Она даже не была заперта. Толкнув ее, оказался на заросшем заднем дворе. В нос ударил влажный, прохладный воздух, пахнет сырой землей и чем-то кислым, как от сгнивших яблок. Я сделал несколько шагов, обогнул угол дома, чтобы выйти на улицу, и замер. Просто встал как вкопанный.

--">