Нулевой дар. Том 1 [Вадим Фарг] (fb2) читать постранично

Нулевой дар. Том 1

Глава 1

Что есть смерть?

В моем ремесле это конечный результат хреново планированной работы, слабости или чрезмерного доверия к нанимателю. Мой последний день не стал исключением. Заказ простой: выкрасть какие-то данные с сервера в пентхаусе. Охрана — три калеки. Система — вчерашний день. Легкие деньги.

Так я думал, пока «надежный» информатор не продал меня с потрохами. Вместо трех сонных охранников меня встретил отряд корпоративного спецназа.

Я хорошо помню тот момент. Горячий воздух ночного города, свист пуль над головой и я, отступающий к краю крыши с непрекращающимся кровотечением. А потом ослепительная вспышка и жгучая боль в груди. Раскаленный сгусток плазмы — вещь неприятная. Быстрее осознания ощутился лишь мерзкий запах горелой свинины, а за ним и понимание, что исходит он от меня.

Я выбрал самое разумное решение — шаг назад, прямо в пустоту. Короткий полет в пару секунд позволил осознать, как же сильно облажался.

Последнее, о чем подумал — надеюсь, внизу нет мусорных баков. Умирать-то ладно, но вот закончить жизнь в куче вонючих отходов… как-то обидно.

А затем лишь темнота.

Я думал, что на этом все. Финита ля, как говорится. Но все пошло не по плану.

Сюрпризом стало то, что я снова что-то почувствовал.

Первое ощущение — боль. Но не та острая, чистая боль от ранения, а совершенно другая. Мерзкая, пульсирующая, разливающаяся по черепу с каждым ударом сердца.

Классическое похмелье. Словно кто-то всю ночь играл в боулинг моей головой. Во рту пересохло до такой степени, что язык казался наждачной бумагой. Мне хорошо знакомы эти симптомы.

Я попытался сглотнуть, но ничего не вышло.

— Воды… — прохрипел чужим для себя голосом. Не мой бас, прокуренный и пропитый, а какой-то высокий, чистый, почти юношеский.

Ну все, приехали. Предсмертные глюки. Мозг, должно быть, отчаянно цепляется за жизнь, показывая мне дурацкие сны. Ладно, посмотрим, что еще ты можешь, старина.

Я с трудом разлепил веки, но тут же снова их зажмурил. Тусклый полумрак, что пробивается сквозь плотные шторы, ударил по глазам. Со второй попытки получилось лучше.

Я лежу в кровати. Нет, не так. Я утопаю в кровати. Огромной, мягкой, как облако, и застеленной шелковыми простынями.

Шелк! Я за всю свою жизнь спал на чем угодно: на жестких казарменных нарах, в грязных окопах, в дешевых синтетических спальниках. Но на шелке никогда.

Комната тоже из какой-то другой жизни. Стены обиты темным деревом, на полу лежит толстый ковер, в котором можно утонуть, на стенах — картины с какими-то унылыми пейзажами. В воздухе стоит смесь прокисшего дорогого вина, пыли и приторно-сладких духов. Определенно не госпиталь. На рай не похоже. На ад — тем более. Слишком… пафосно и сопливо.

Собравшись с силами, я приподнялся. Мир тут же накренился, к горлу подкатила тошнота. Я выставил руки, чтобы упереться в матрас и не рухнуть обратно, и замер. Уставился на свои руки.

Ни единой царапины. Кожа бледная и мягкая. Пальцы — тонкие и длинные, с аккуратно подстриженными ногтями. Это руки музыканта или писаря, но никак не солдата.

Мои настоящие руки были картой моей жизни. На костяшках левой — уродливый белый шрам от ножа, подарок от одного должника. На правом запястье — звездочка ожога от плазменного разряда. Кожа грубая, мозоли от рукояти винтовки никогда не сходили. А здесь… здесь нет ничего. Чистый лист.

Паника подкралась, как вор в ночи, но я привык душить ее в зародыше. Паника убивает быстрее пули. Спокойно, Алекс. Анализируй.

Факт номер один: ты в сознании.

Факт номер два: ты в незнакомом, очень богатом месте.

Факт номер три: ты, кажется, в чужом теле. И вот это уже ни в какие ворота не лезет.

Я спустил ноги с кровати. Они оказались слабыми и ватными, еле держат вес. Все тело ощущается чужим, незнакомым. Рыхлое, изнеженное, ни намека на привычные стальные мышцы. На стуле рядом валяется одежда: тонкая белая рубашка и штаны из дорогого бархата. Наряд для какого-то павлина, а не для человека моих кровей.

На прикроватном столике серебряный графин с водой и кубок. Жажда оказалась сильнее удивления. Дрожащей рукой я налил воды и выпил все залпом. Холодная, чистая, она обожгла пересохшее горло. И это ощущение показалось слишком настоящим. Галлюцинации не бывают такими отчетливыми.

В итоге я заставил себя встать. Каждый шаг начал отдаваться молотом в висках. Я медленно побрел по комнате, цепляясь за мебель, чтобы не упасть. Мой взгляд искал хоть что-то, что могло бы объяснить происходящее. И-таки нашел. В дальнем углу, в тени, стоит высокое зеркало в потускневшей от времени раме.

Путь до него показался мне марш-броском через пустыню. Я доковылял, вцепился в резной край рамы, чтобы удержать равновесие, и заставил себя поднять голову.

Из зеркала на меня смотрит совершенно незнакомый парень.

Лет двадцать, не больше. Смазливое аристократическое личико, которое так и просит, чтобы его --">