Я тебя вижу (СИ) [Кристина Стародубова] (fb2) читать онлайн

Я тебя вижу Кристина Стародубова

Глава 1. Новый учебный год

Прохладный ветер приятно обдувал лицо, колыхал длинные волосы. Осенняя свежесть проникла в каждую частичку воздуха. Яркие лучи солнца били в глаза. Сентябрь.

Быстрым шагом я направилась к университетским воротам, что были обрамлены величественной железной аркой, впечатляющей своими витиеватыми резными узорами. Сегодня первое сентября, не хотелось опаздывать. В этот день занятий никогда нет, проводится только ознакомительный час для каждого курса, где рассказывают, что примерно ожидает студентов в течение учебного года. Я перешла на второй курс, поэтому данное мероприятие для меня не ново, однако все равно любопытно. Насколько мне известно, со второго курса профильных предметов становится больше, а занятия индивидуально подстраивают под способности студентов. Первый же курс является вводным, и на нем предметы для всех общие.

Предвкушая интересные студенческие будни, я с улыбкой зашла в распахнутые ворота и сразу же попала в круговорот студентов. Старшие курсы было видно сразу. Они спокойно кучковались и разговаривали, ожидая выхода ректора и зная, что будет дальше и куда идти. Одни пребывали в хорошем настроении, так как они увиделись со своими друзьями, а у других настроение было не очень позитивное, потому что желание учиться присутствовало не у всех, и новый учебный год таким людям явно не в радость. Я точно никогда не относилась ко второй группе, потому что не понимала, какой смысл в обучении, если нет желания. Некоторые хотят, чтобы у них способности сами по себе проявлялись и улучшались, но ведь для этого нужны знания и практика.

Было много тех, кто бегал и суетился, с интересом озираясь по сторонам. В основном это первокурсники, которые еще не знали, как устроен университет, они ни с кем не знакомы. Вспомнила себя на первом курсе. Тогда казалось, что в жизни открылась новая таинственная дверь, ведущая в увлекательное и захватывающее будущее. Признаюсь, это ощущение до сих пор не покинуло меня. В крепких стенах университета, впитавших в себя огромное количество знаний и магии, я ощущала комфорт.

Но студенческая жизнь прекрасна не только новыми возможностями, а еще и новыми знакомствами. Так на первом курсе я познакомилась с замечательной Ларой, без которой мне теперь сложно представить свою жизнь. Я заметила ее возле входа в центральный корпус. Энергично бегая по разным сторонам, она осматривала все вокруг. Белая блузка и нежно-розовая юбка прекрасно подчеркивали стройную фигуру. Золотистые кудри непослушно разлетались, пружиня, но эта небрежность прически только красила Лару. Глядя на подругу, я невольно улыбнулась. Мы не виделись все лето, ведь я приехала в Ньювир два дня назад и встретиться еще ни с кем не успела.

Лара посмотрела в мою сторону, но, не заметив, отвернулась. Пользуясь случаем, я тихонько подбежала к ней, чтобы обнять сзади. Как только мои руки обхватили узкие плечи подруги, она слегка вздрогнула и тут же повернула голову.

— Привет! Скучала? — радостно поприветствовала ее я.

Секундное замешательство одолело Лару, но тут же ее брови выразительно приподнялись, а губы растянулись в широкой улыбке.

— Марта, дорогая моя! Конечно же, я соскучилась, ищу тебя везде, — подруга крепко обняла меня в ответ.

— Ты смотрела прямо на меня и не увидела.

— Да я сбита с толку. Представь, по дороге сюда какой-то бугай меня толкнул, — голос Лары был полон возмущения. — Шла я такая с хорошим настроением, а он шагал прямо на меня. Большой, как шкаф. Я заколку в волосах поправляла, не успела увернуться, а он об этом даже и не подумал. Врезался в меня своим плечом так, что я чуть не упала. От неожиданности даже заколку выронила. И что ты думаешь? Она сломалась! Такая красивая была, в виде стеклянного цветка, лепестки изящные, ну просто сказка. Так жалко! А этот парень даже не извинился, ты представляешь? Возмутительно!

Рассказывая о столь неприятной ситуации, Лара размахивала руками во все стороны, непроизвольно вырисовывая в воздухе различные вихри. Она вообще очень эмоциональная, любит иногда поворчать, а о любом происшествии рассказывает все до мельчайших деталей, да часто выставляет событие так, будто это целая сенсация. Лара все всегда воспринимает близко к сердцу, поэтому даже случайная мелочь может испортить ей настроение, но и поднять его обратно зачастую тоже не составляет особого труда.

— В общем, я в печали и в плохом настроении, — подытожила Лара, — ну, хоть ты нашлась и поднимешь мне его.

— И как же это сделать?

— После собрания пойти со мной на прогулку за кофе и новой заколкой, конечно же.

Я не могла не согласиться. Под разговоры мы подошли к месту, где планировалось выступление ректора. До его выхода оставалось совсем немного. В толпе студентов отыскались и наши однокурсники, поэтому мы подошли к ним, поприветствовали всех и обнялись с теми, с кем хорошо общались.

— Интересно, а где Дью? — задалась вопросом Лара.

— Не знаю, не видела. Уверена, что где-то тут бегает и творит какую-нибудь ерунду. Неужели соскучилась по нему? — спросила я подругу, хитро глядя на нее.

— Ага, конечно, — ее глаза округлились, намекая, что я только что произнесла невообразимую чепуху. — Я его пару дней назад видела, и он мне на уши присел так, что я наболталась с ним на год вперед.

Дьюнон — наш одногруппник и хороший товарищ. Лара иногда делала вид, будто думала, что это самый глупый человек на свете, в интеллектуальных способностях которого она очень сомневается, при этом над его шутками часто смеялась заливистее всех. И, как бы она ни отрицала, иногда ей его не хватало.

— Кстати, — продолжила Лара, — я тут услышала, что у нас будет несколько новеньких. До ужаса любопытно посмотреть, какие придут мальчики! Вдруг кто-то классный и красивый попадется, а?

Я пожала плечами. Лара падка на симпатичных парней, всегда любила их со мной обсуждать, но в длительные отношения за весь прошлый год она не вступала. То парень оказывался с дурным характером, то засматривался на других, то что-либо еще. А подруге хотелось настоящей любви. Чего уж таить, и я о ней всегда мечтала, но тоже не сильно везло. Поэтому мы с Ларой просто любили фантазировать, предаваясь романтическим грезам.

— Говорят, что один из новеньких какой-то странный и загадочный, — интригующе произнесла подруга.

— И откуда сведения? — поинтересовалась я.

— Пока тебя ждала, я услышала разговор миссис Крейм и мистера Бирча. Я, конечно, не подслушивала специально, но они сами встали рядом со мной, я не виновата. В общем, они сначала обсуждали старшие курсы, но это было мне не очень интересно, так как больше говорили о предметах. Я уже хотела отойти, но миссис Крейм завела разговор про второй курс и сказала, что будут новенькие, а среди них какой-то парень. Имя я не запомнила, но она начала волноваться, как же он будет учиться, ведь такие, как он, должны обязательно проходить адаптацию и сначала поступать на первый курс, либо хотя бы экзамены сдать. Но мистер Бирч возразил, что все будет нормально, он перевелся из какой-то престижной академии. Кстати, любопытно, зачем из хорошего места переводиться сюда? Не справлялся, что ли? У нас тоже хорошо, конечно, но мне все же интересны подробности. Короче, не суть. Миссис Крейм все равно была возмущена, что его приняли в университет не по правилам. А я вот сразу подумала, что это крайне странно. Мистер Альгерон же всегда проверяет, чтобы все было, как положено. И как это он без экзамена кого-то принял?

Лара всегда обожала всякие сплетни и слухи. Если что-то произошло или собиралось произойти, она обязательно об этом узнавала и рассказывала мне. Сначала такая черта меня напрягала, ведь я сама могла запросто стать объектом сплетен, но Лара оказалась прекрасной подругой. Секреты своих друзей она не выдавала, и все наши разговоры оставались только между нами. Ну а посплетничать с подругой — это отдельный вид спасения от стресса и плохого настроения. С Ларой вообще всегда находилось, о чем поболтать. Я сама по себе не очень разговорчивая, а вот она — та еще болтушка. Но вдвоем мы будто уравновешиваем друг друга.

— Может, со связями просто? — спросила я о загадочном новеньком.

— Может, — пожала плечами Лара, и мысли об этом тут же улетучились из ее головы.

Наш разговор прервал звон часов. Пробило двенадцать. На сцену начали выходить преподаватели, которые будут проводить отдельные собрания курсов. Студенты активно захлопали, мы с Ларой присоединились. Следом за преподавателями вышел Артур Альгерон, ректор университета. Мужчина он серьезный, но приятный в общении и добрый. Деловой темно-синий костюм элегантно сидел по складной фигуре, подчеркивая неплохую физическую форму. Темные волосы c проблесками седины на висках были зачесаны назад. При появлении ректора хлопки стали еще оглушительнее, послышался визг студенток, влюбленно смотревших на статного мужчину. Для многих не было секретом, что ректор не имел семьи, поэтому некоторые девушки на него заглядывались. Но не мы с Ларой. Все-таки Альгерон по возрасту нам в отцы годился.

Артур Альгерон оглядел толпу студентов и улыбнулся, причем его улыбка выглядела очень искренней. Казалось, будто он действительно был рад студентам и тому, что начался очередной учебный год.

Хлопки и возгласы затихли, и ректор глубоким бархатным голосом начал произносить речь.

— Добрый день, уважаемые студенты и преподаватели! Очень рад приветствовать вас сегодня здесь. Для тех, кто еще не знаком со мной, представлюсь. Меня зовут Артур Альгерон, и я являюсь ректором Университета развития магии. Выражаю вам свою искреннюю благодарность за то, что выбрали именно этот университет. То, что вы сейчас стоите здесь, уже означает, что вы на многое способны. Я надеюсь, что в нашем университете вы получите много знаний, приобретете важные умения, раскроете все свои таланты. Каждый преподаватель нацелен на то, чтобы полностью раскрыть ваш потенциал. Очень надеюсь, что в стенах этого учебного заведения вам будет интересно и комфортно. Помимо знаний я желаю вам также найти замечательных друзей. Ведь студенчество — это не только учеба, а еще и увлекательные будни, общение. Молодость, одним словом. Сегодня день ознакомительный. После того, как мы с вами обсудим некоторые организационные моменты, вы должны будете подойти к кураторам. У каждого преподавателя есть табличка, на которой написано, какой курс должен подойти. Подходим аккуратно, не толкаемся и не спешим. Кураторы проведут вас в аудитории, где будут с вами беседовать. Так как первокурсников больше всего, им выделено больше кураторов, постарайтесь распределиться примерно одинаково, чтобы комфортно расположиться в аудиториях. На группы вас распределят позже.

Далее следовала речь о том, как прекрасен наш университет, как важен каждый ученик, как нужно себя вести и всякое такое. Эту часть мы с Ларой уже слышали, поэтому тихонько шептались, обсуждая прошедшее лето.

После выступления ректора снова раздались дружные хлопки, и студенты начали подходить к кураторам. Нашим была миссис Манфри. Эта милая женщина преподает целительство. Лет ей, кажется, уже за восемьдесят. Манфри низкого роста, любит пышные платья и двигается в них так плавно, что напоминает мне невесомое облачко. Ее мягкий характер только укрепляет эту ассоциацию.

Жаль, целительство у меня после второго курса закончится. Посещать пары миссис Манфри всегда приятно. В этом году нам дадут базовые знания, а углубленная программа продолжится у тех, кто имеет целительные способности. Увы, я не в их числе.

— Дорогие мои детки, второкурсники, подходите сюда, — ласково звала нас миссис Манфри. — Нам нужно расположиться с вами в восьмой аудитории восточного корпуса на первом этаже.

Как только однокурсники подошли, мы все направились за Манфри. По дороге я успела немного поболтать с некоторыми ребятами, а также увидела новые лица.

Как и ожидалось, в аудитории мы просидели около часа. Миссис Манфри рассказывала нам, как примерно будет проходить учебный год, а также выдала расписание каждому студенту на две недели. Позже его еще должны скорректировать. Завтра у меня первая пара как раз у миссис Манфри.

Собрание закончилось, и мы с Ларой встали и направились к выходу.

— Давай обсудим наш вечер, — предложила подруга, плавно шагая рядом со мной. — Мы сейчас зайдем в «Сияние» и купим мне новую заколку. Ты бы видела, как она подходила к моему образу. Просто восторг! В общем, увидишь. Потом предлагаю прогуляться до центра, зайдем попить кофе. Ты же помнишь, что должна мне самый вкусный? Еще я жуть как хочу пончик! Поедим, а потом…

Не успела она закончить, как кто-то случайно толкнул ее в спину, и Лара полетела вперед. Я успела среагировать и схватила ее за руку, что помогло подруге удержаться и не упасть. Мы с Ларой обернулись. Ее лицо было полно негодования и ярости. Наверно, такое же было, когда разбилась ее заколка.

Сзади нас оказался высокий привлекательный рыжий парень, одетый в легкую джинсовку и серые штаны. Его взгляд был виноватым, но при этом на лице присутствовала легкая ухмылка. Видимо, он один из новеньких, потому что я с ним не была знакома, как, впрочем, и Лара.

— Дамы, я очень извиняюсь, — протянул парень и сделал легкий поклон, продолжая улыбаться.

Рядом послышался смешок. Это оказался Дью.

— Дорогие девушки, — заговорил он, — вы даже меня не заметили, когда шли сюда. Я так и обидеться могу, между прочим! А раз уж мы привлекли ваше драгоценное внимание, не проявите ли вы желание сходить с нами прогуляться?

Яростный взгляд Лары перескочил на Дью.

— Надо же, каким галантным сразу стал. Ты адекватный? Какая прогулка? Вы меня чуть не убили! Весь день меня толкают. В смысле, ты обидеться можешь? Это я должна обижаться! Между прочим, сам тоже нас не увидел и не подошел.

— Не обращай внимание, Дью, — смеялась я, — у Лары просто это не первое столкновение за день, поэтому она не в духе.

— Ясненько, — воскликнул Дью и посмотрел на подругу, — Ларочка, милая, тут только ты можешь всех убить своей красотой. А мы, подумаешь, подурачились чуток. Я просто хотел познакомить вас с моим другом. Знакомьтесь, это Берт.

— Ну, привет, Берт, — Лара снова перевела взгляд на новенького, разглядывая его. Казалось, что ее пыл смягчился, но она все еще продолжала ерничать. — Только знай, что мне подобное поведение не нравится, поэтому не стоит подражать своему глупому дружку. Погулять хотите? Давайте погуляем. Только не обещаю, что не столкну вас в воду случайно, если будем проходить мимо набережной.

От столь пылкого заявления Дьюнон начал хохотать, а Берт недоуменно поднял бровь.

— Какая злюка, у-тю-тю, — смеялся над Ларой Дью, — еще скажи, что будешь нас водой удерживать, чтобы мы оттуда ни за что не вышли, потонули и больше тебе никогда не докучали.

— Если будете меня дальше злить, именно так и сделаю, — хмурилась Лара.

— Водная, значит, — заключил Берт, пристально разглядывая подругу.

— Ларочка, ты разбила мне сердце своей жестокостью, — Дью пытался изображать серьезность, но у него плохо получалось, — ладно, шучу, оно разбито еще с прошлого года, — и он добавил, обращаясь к Берту: — Представляешь, так и не подпустила меня к себе, заявив, что я — просто друг. Такого мужчину упускает, скажи же!

— Ой, а ты так долго страдал, — с сарказмом произнесла я.

— Ну, а что, я буду ждать, пока эта колючка образумится? Вот Исмани сразу поняла, что мне отказывать нельзя. Правда, потом я понял, что ей и предлагать ничего не нужно было, но это уже другая история. В общем, Берт, ты с этой злючкой поаккуратнее.

— Что, и мне сердце разобьет? — Берт подмигнул Ларе, что внезапно смутило ее, а на щеках проступил легкий румянец.

— Совсем монстра из меня делаете, хотя начали первые, — обиженно протянула Лара, — все, мы с Мартой уходим, у нас дела. Сегодня как-нибудь одни погуляйте.

— Увидимся! — крикнул Дью напоследок.

Лара взяла меня под руку и повела. Мы вышли из аудитории.

— Нет, ну ты видела? — возмутилась Лара. — Я пострадала, а им весело! Еще и обсуждают меня. Теперь Берт будет думать, что я совсем плохая.

— Да ладно тебе, знаешь же, что парни часто ведут себя, как дети.

— Знаю, вот и бешусь. Никакой серьезности. Ох, Марта, этот Берт красивый такой, — мечтательно воскликнула подруга.

— Вдруг это тот самый особенный новенький, о котором ты говорила? — интригующе произнесла я, пытаясь при этом таинственно прищуриться.

— Я не думаю, что красота в понимании преподавателей является чем-то особенным, но надо будет за ним понаблюдать.

— Не переживай, тут и напрягаться не придется. Если они с Дью друзья, то будут вместе таскаться и липнуть к нам, как это любит Дью, — весело произнесла я.

— Я не против, если честно, — Лара мило улыбнулась и заговорщически шепнула, — но им об этом не говори.

Заколку Лара купила быстро, но кроме этого пересмотрела почти все украшения в магазине. Она из тех людей, кому нужно примерить на себя все. И ладно, если бы Лара действительно собиралась покупать то, что мерила. Но так было не всегда. Чаще всего ей просто было любопытно покрасоваться перед зеркалом, разглядывая различные вещи и аксессуары на себе.

Наконец-то мы вышли из магазина украшений, и я со счастливой Ларой направилась в «Кофейное зелье». Эта кофейня была нашей любимой. На первом курсе мы часто после пар или по выходным приходили сюда, коротая время за уроками или приятными беседами в компании со вкусными напитками и десертами. За лето я очень соскучилась по уютному месту, особенно по самому лучшему мятному мокко. Ароматный кофейный запах вскружил голову, дурманя и вызывая аппетит. Пришлось к кофе взять еще и миндальный круассан. Лара остановила свой выбор на ягодном латте и лимонном пончике.

После кофейни подруга хотела пройтись еще по каким-то магазинам, но я так устала после долгой примерки украшений, что предложила просто гулять и наслаждаться погодой, тем более, что она была чудесной. Казалось, что лето еще не отступило полностью, выжимая из себя последние лучи тепла. Листья кругом еще оставались зелеными, но уже шептали о том, что осень вот-вот проявит себя полноценно, раскрасив пейзажи в красно-желтые оттенки.

Гуляли мы до вечера, постоянно о чем-то разговаривая. Прекрасное настроение возросло до небес. Потом я проводила Лару домой, а сама направилась в университетское общежитие.

Комнаты в нем были очень маленькие, зато отдельные. Меня это необычайно радовало, так как никто никого не напрягал, а если хотелось пообщаться, то имелась возможность приходить в гости. Лишь после десяти часов коменданты проходили по этажам и проверяли, чтобы все было тихо. В комнаты не заглядывали, уважая личное пространство жильцов, но прислушивались. Не очень надежная система, так как многие просто затихали в момент проверки, а потом опять начинали негромко веселиться, но это уже оставалось на совести студентов. Если попадутся, будет наказание. Главное условие — не мешать другим. Как правило, если никто не жаловался, то никого и не наказывали. В любом случае, здорово, что в личную жизнь студентов особо не лезли.

Я распределила в шкафу вещи, которые поленилась раскладывать вчера. По комнате распространился ненавязчивый запах ванили, исходящий от зажженной ароматизированной свечи. Мне нравилось вдыхать его, это успокаивало и настраивало на хороший сон. Сходив в душевую для выполнения всех водных процедур, я переоделась в легкую пижаму, напевая при этом незамысловатую мелодию. Захотелось пить, поэтому я зашла на общую кухню этажа, перекинулась парочкой фраз с заехавшими девчонками, которых уже знала. Одна из них готовила поздний ужин, жаря яйца с сыром, а я вдруг поймала себя на мысли, что не купила еды на утро. В принципе, не страшно, в университете имелась прекрасная столовая.

Вернувшись к себе в комнату, я приготовила вещи на завтра и легла в кровать, потушив свечу и погасив свет. Ощущая еле уловимое приятное волнение, перед сном я думала о том, как превосходно быть студентом. Хочется ценить каждый день этой поры, ведь годы так быстро пролетят.

А завтра меня ожидал интересный новый день. День, который принесет в мою жизнь кое-что важное. Точнее, кое-кого. Но тогда, первого сентября, засыпая, я еще не знала об этом.

Глава 2. Знакомство

Просыпаться рано утром оказалось крайне тяжелой задачей. За летние каникулы привыкаешь ложиться и вставать тогда, когда хочется, живя по своему непостоянному графику. Всегда завидовала людям, способным соблюдать режим как в рабочее или учебное время, так и в выходные. Мой вообще был ненормальным. Иногда я брала небольшие заказы по снам. Онейромаги проникают в чужой сон, когда и сами спят, но из-за того, что пытаются контролировать происходящее во сне и отчасти находятся в сознании, не высыпаются. К тому же, тратится много энергии, которую необходимо восстановить. После посещения чьего-либо сна желательно еще лишние пару часов поспать просто так. У меня не всегда было на это время, а иногда я досыпала эти часы днем. В общем, режим сбился окончательно. Но все-таки сегодня вовремя встать мне удалось.

Собравшись, я отправилась в университет. Сегодня у меня стояло три занятия: целительство, основы заклинаний и теория снов. В этом году уже не будет такого разнообразия дисциплин, как на первом курсе, зато большое количество учебных часов займет практика по моим направлениям.

Обычно способности проявляются до совершеннолетия, и уже становится понятно, какой магией человек обладает и обладает ли вообще. Но часто бывает так, что способность развивается только одна, и не понятно, есть ли потенциал к другой магии. Случается и так, что сразу несколько магических сил понемногу проявляются, но совсем слабо. Поэтому в университете развития магии на первом курсе студенты пробуют себя во всех сферах. Поступивших делят на группы, и у них в программе ставится куча дисциплин. Это нужно как для практики и проявления способностей, так и для общего базового представления обо всех сферах магии, с которыми можно столкнуться. Не изучаются только запрещенные виды магии, например, некромантия.

Темная магия мертвых запрещена даже у стражей, ведь она крайне опасна. Прибегая к некромантии, человек лишает себя нескольких месяцев, а то и лет жизни. Кроме этого, общение с мертвыми — это очень сильный удар по психическому здоровью. Говорят, что некроманты после призывов несколько часов мучаются в агонии, сходят с ума. Их поглощает желание причинять боль себе или другим, они сносят все, что попадается под руку. Потом приступ проходит, но переживать такое потрясение не хочется никому. Я с некромантами не сталкивалась, чему несказанно рада. Меня темные силы точно не привлекали.

Учебная программа составлена очень грамотно, благодаря чему уже за первый учебный год каждый студент начинает понимать, какой магией обладает. В конце года после экзаменов преподаватели из комиссии фиксируют умения каждого, и, начиная со второго курса, дисциплины ставятся индивидуально. Обычно способностей у человека две. Бывает, что всего одна, но больше двух крайне редко. Конечно, и тех, у кого вообще нет способностей, тоже много, но такие, как правило, и не поступают в Университет развития магии.

До поступления я точно знала, что являюсь онейромагом. Понять это удалось случайно в двенадцать лет, когда я невольно проникла в сон к своей подруге детства. Однажды, ночуя у Фиби, перед сном я слушала ее рассказ о том, как она влюбилась в соседского мальчика, семья которого недавно переехала в дом напротив. Мне стало до жути любопытно, как этот мальчик выглядит, и перед тем, как уснуть, я предположила, что Фиби точно увидит его во сне, раз только что рассказывала о нем. Также возникла мысль, что было бы и мне здорово вместе с подругой встретиться с ним. Уснув, меня окутало странное ощущение, будто я все еще бодрствую. Слишком ясное было сознание, хотя я точно знала, что сплю. Оглядевшись, я поняла, что нахожусь на поляне рядом с домом Фиби и, обернувшись, увидела ее. Фиби шла в сторону дома, не замечая меня, и вдруг ей навстречу выбежал светловолосый мальчик примерно нашего возраста. Когда они встретились, он взял мою подругу за руку, и они пошли вперед. Я продолжала стоять, но пара от меня не отдалялась. Казалось, что меня уносит вместе с ними, хотя я не двигалась. Потом картинка перед глазами размылась, и я проснулась от того, что Фиби меня трясла. Глаза никак не хотели открываться, но подруга уверяла, что нужно скорее вставать. Позже мы пошли на улицу, и из соседнего дома вышел мальчик. Фиби прошептала, что это тот самый, о ком она мне говорила ночью. Приглядевшись, я поняла, что уже видела его, но не наяву. Это был светловолосый мальчик из сна.

Про вторую свою способность я не знала, никакая магия больше не проявлялась. Но как раз на первом курсе на практических стихийных занятиях неожиданно обнаружилось, что я неплохо справляюсь с растениями, они будто слушаются меня, а я их чувствую более глубинно. Меня всегда тянуло к природе и зелени, но не на таком уровне. Так что, помимо того, что я онейромаг, я еще и земляная. В познании этой стихии мне помогал Дьюнон, именно тогда наше общение стало очень дружеским. У него земляная магия проявляется по-другому, но он ее развивал дольше, соответственно, и способен на большее.

В отличие от меня, Лара о своих способностях знала уже до университета, как и Дьюнон. Она целитель и водная. Вообще стихийная магия самая распространенная, поэтому обычно хотя бы один из ее видов у мага есть. Так как профили у нас с Ларой не совпадают, на занятиях мы теперь будем видеться реже. Но общие дисциплины, к счастью, все же имеются.

Первое занятие у нас как раз совпадало. Хоть полноценным целителем я не являлась, в программе второго курса целительство у меня значилось. Нам обещали преподнести базовые знания и навыки, с которыми справляются все маги, а уже потом начиналась углубленная программа, но там я бессильна.

Заходя в аудиторию, я заняла место на первом ряду недалеко от двери, дальние места были заняты. Я оглядела пришедших, но Лары среди них не оказалось. Не удивлюсь, если в первый день она проспала, хотя целительство подруга любила и старалась не пропускать. Тем более, что Манфри — ее любимая преподавательница, которую не хотелось подводить.

— Милые мои, доброе утро, — весело поприветствовала всем миссис Манфри, плавно заходя в кабинет, пружиня на носочках. — Как я рада всех вас видеть! Надеюсь, лениться вы не будете, дорогие мои. Как вы знаете, магия, связанная с исцелением — это величайший дар, который мы обязательно должны использовать во благо. Я уверена, что вы это прекрасно понимаете, и сами хотите учиться, поэтому давайте я вам расскажу, что же такого интересного нас ждет…

Не успела Манфри договорить, как ее речь прервал стук в дверь.

— Да-да, войдите! — воскликнула миссис Манфри.

Дверь открылась, и в аудиторию медленно и как-то неуверенно зашел парень. Его рука крепко сжимала трость, а глаза были скрыты тонкой серой повязкой. Слепой.

— Извините, здесь проходит занятие по целительству?

Низкий спокойный голос эхом пронесся по стенам аудитории. Все присутствующие с интересом уставились на вошедшего.

— Да, конечно, вы попали именно сюда, — миссис Манфри тут же засуетилась и, подходя к ученику, аккуратно взяла его под руку. — Вы же мистер Барт? Меня предупредили, что вы придете, и я, естественно, ждала вас и очень рада познакомиться. Я миссис Манфри. Дорогие мои, у вас новый замечательный одногруппник.

— Я тоже очень рад, — вежливо произнес парень, обращаясь к Манфри. — Подскажите, где я могу присесть?

— Конечно, я вам помогу, любезный, не беспокойтесь! Первый ряд как раз свободен, пойдемте, — преподавательница помогла новенькому пройти до места рядом со мной. — Марта, золотце, ты не против, если этот молодой человек присядет рядом? Я уверена, что такая добрая душа, как ты, не откажет в помощи, если она понадобится мистеру Барту.

Миссис Манфри улыбнулась мне, с надеждой глядя в глаза. Я улыбнулась в ответ. Какая же она чудесная и добрая женщина, во всех видит светлое, даже в тех, кого совсем не знает, со всеми обходится ласково. Иногда я удивлялась, как она к своим годам не разочаровалась в людях и до сих пор старалась видеть лишь хорошее. А еще я знала, через какие страдания Манфри пришлось пройти когда-то давно, и от этого мне было еще удивительнее, как женщина, которая пережила столько боли, может оставаться такой жизнерадостной.

— Конечно, миссис Манфри, я совсем не против.

— Замечательно! Спасибо, моя девочка. Кстати, а где твоя подружка? Неужели она не придет на мое занятие сегодня?

Вот тут я немного запереживала. Не хотелось расстраивать миссис Манфри тем, что Лара может не прийти. Но ведь я сама еще не знала, где она.

— Она… собиралась прийти, — выдавила я из себя.

— Ох, надеюсь, ничего у моей девочки не случилось. Но нам уже нужно начинать, ребятки, — сказала Манфри и начала вести лекцию.

Новенький парень расположился рядом со мной. Искоса я поглядывала на него, не желая пялиться сильно, хотя позже словила себя на мысли, что глупо бояться пойманного взгляда, ведь слепой не увидит, как я смотрю. Стало даже как-то неловко. Всю лекцию Барт сидел тихо. Записывать он по понятным причинам не мог, но внимательно вслушивался. Интересно, как он так сможет все лекции запоминать?

Незрячим в университете учиться можно, но таких студентов очень мало. Записывать информацию им неудобно, но с учебниками дела обстоят хорошо, так как существует заклинание, способное преобразовывать текст в объемные символы, которые слепые могут распознавать пальцами. Но перед обучением каждому такому студенту в обязательном порядке проводят несколько дней адаптации. Его водят по университету, объясняют, где и как все устроено, чтобы студент запоминал и во время обучения мог сам ориентироваться и находить нужные аудитории. Слепым необходимо надевать повязку на глаза, чтобы остальные сразу видели, что человек незрячий, и в случае чего могли помочь.

Мне сразу вспомнились слова Лары о новеньком, про которого говорили преподаватели. Там речь как раз шла про адаптацию. Неужели говорили про этого парня? И правда ли, что приняли его без экзаменов? Интересно, почему его взяли сразу на второй курс? Из какого места он перевелся? Почему? И, конечно, мне стало любопытно, какие у него способности.

Лекция закончилась, и студенты сразу же начали выбегать из аудитории. Лара пока что так и не появилась. Я стала неспешно собирать все принадлежности, но меня потревожили.

— Эй, Марта! — прозвучал рядом знакомый голос.

— Чего тебе, Дью? — обернулась я.

При поиске Лары в начале лекции на друга внимание я как-то не обратила.

— А что так резко? Все лето не виделись, между прочим, я соскучился, — Дью по-дружески бросил свою большую руку мне на плечо.

— Вообще-то, виделись вчера, — напомнила я и улыбнулась.

Дьюнон — хороший парень, без таких одногруппников просто никуда. Хоть на первый взгляд он часто ведет себя дурашливо, Дью достаточно умный. Помимо того, что он земной, Дьюнон также целитель, как и Лара. Одно время он пытался флиртовать с ней, но подруга ясно дала понять, что Дью ее интересует исключительно как друг и помощник, и он решил отступить. Не думаю, что Дьюнон всерьез стремился покорить сердце Лары. Он просто любил завоевывать внимание девушек. К счастью, между мной и Дью сразу установились партнерские и дружеские отношения.

— Честно, я просто не выспалась, — призналась я. — Лето было непростое, и еще не получается к режиму привыкнуть. У тебя то как дела?

— Да все в шоколаде. Подзаработал тут летом в саду у нас недалеко, тебе бы понравилось с такими цветочками возиться. Теперь хоть деньжата на веселье имеются, можем кутить. Кстати, а у тебя что сейчас?

— Основы заклинаний. У тебя тоже?

— Хм, мне их почему-то третьей парой поставили. Думал, мы в один поток попадем. У меня сейчас магическая символика. А я чего подошел то… Не хотите с Ларой сегодня вечером со мной и Бертом прогуляться?

— Не знаю, что на это скажет Лара, — усмехнулась я, — вчера вы ее немного разозлили. Но я не против, планов нет. Поговорю с ней, как увижу. Думаю, Лара уже отошла от плохого настроения, вчера я об этом позаботилась. Кстати, я без понятия, почему она не пришла сегодня, целительство у нее точно с нами.

— Ладно, увидимся тогда, — Дью махнул рукой и вышел из аудитории.

Я собрала все вещи. Пока мы болтали с Дью, почти все одногруппники уже вышли, и я тоже направилась к двери. Неожиданно меня окликнули.

— Марта? — услышала я голос за спиной.

Обернувшись, я поняла, что ко мне обратился новый однокурсник. Запомнил мое имя, приятно. А вот как зовут его, я даже не узнала. Наверно, стоило на занятии спросить.

— Да, я здесь.

Пришлось вернуться на пару шагов.

— Извини, что тревожу, — голос парня был очень приятный, фразы он произносил сдержанно, мягко, — я услышал, что у тебя сейчас основы заклинаний, у меня тоже. Я помню, что это на втором этаже, но забыл, где находится нужная лестница. Не могла бы ты меня провести? Потом я запомню.

— Ох, конечно, — я вежливо улыбнулась, хотя от него эта улыбка скрыта, к сожалению, — пойдем.

Мы вышли из аудитории, и я, не зная, как еще можно показать путь парню, просто взяла его под руку и повела в нужном направлении. Я почувствовала, что он слегка напрягся.

— Ты можешь не держать меня, я спокойно сам передвигаюсь. Просто говори мне, куда и как идти.

Ну вот, уже успел меня смутить. Опять вернулось дурацкое чувство неловкости. Я никогда не общалась со слепыми. Хоть в университете они и были, но не у меня в потоке. Честно говоря, мне всегда было трудно представить, как люди с такой особенностью ни то что учатся, а как они вообще живут. Кажется, что сложно ориентироваться лишь на слух и трость. Я искренне сочувствую таким людям.

Отпустив его руку, я просто шла рядом и проговаривала, куда идти, предупреждала, если попадалась какая-то преграда на пути. Всю дорогу я была слегка растеряна после его замечания. Казалось бы, ну, попросил он не держать его, и что в этом такого? Но когда хочется помочь, а тебе говорят, что надо не так, то подобные слова задевают, оставляя в душе осадок. Будто ты хотел, как лучше, но не угадал. Может, он чужие прикосновения не любит?

— Мы дошли. Извини, — неуверенно пыталась оправдаться я, — что не так вела тебя. Точнее, что хотела держать. Я просто никогда не сталкивалась с… подобными ситуациями.

— Ничего страшного, — он слегка улыбнулся.

Хоть я не видела его глаз, все равно от улыбки почувствовала, что он не сердится. Стало легче.

— Это ты прости, что смутил, надо было просто уточнить. Большое спасибо за помощь.

Его улыбка стала чуть шире. Она была такая приятная, искренняя и добрая, что повеяло теплом. Я невольно улыбнулась в ответ. И снова поняла, что он меня не видел, и для него это выглядело как большая пауза в разговоре. Тут я вновь вспомнила, что до сих пор не знала его имени.

— А тебя как зовут? Прости, забыла сразу спросить.

— Итан.

— Приятно познакомиться!

— Мне тоже очень приятно, Марта, — произнес он, и в этот момент в класс зашел профессор Бирч, начиная лекцию.

Лара на второе занятие так и не пришла, а Итан со мной больше не разговаривал. Третья пара у нас с ним была разная, поэтому наши пути на сегодня разошлись.

Глава 3. Прогулка с друзьями

— Девчонки, мы тут! — на всю округу кричал Дью.

Лару даже не пришлось долго уговаривать на то, чтобы пойти вечером на прогулку с однокурсниками. Подруга не любила сидеть дома, ей всегда надо было что-то делать или куда-то идти. Энергия из нее постоянно лилась через край.

Мы подошли к парням и поприветствовали друг друга.

— Прогульщица, ты где была? — насмешливо спросил Дью у Лары.

— Проспала, с кем не бывает, — невозмутимо ответила она.

— Да ты что? У Манфри чуть сердце не остановилось, когда она тебя не увидела на своем занятии, — Дью театрально приложил руки к груди, — ты бы пожалела пожилую женщину, она еще нам нужна.

— Я потом с ней сама поговорю, она хорошая, точно меня простит. А вот я вас, между прочим, еще не простила за вчерашнее, — Лара скрестила руки возле груди и обидчиво увела взгляд в сторону, взмахивая длинными ресницами.

Конечно, это было не всерьез.

— И как нам искупить свою вину? — произнес Берт, который до этого молчал.

— Для начала я хочу мороженое. И не только мне, Марте тоже. А потом я должна выпить кофе, ведь после мороженого нужно прогреть горло. Вы же не хотите, чтобы я заболела? Вот. А к кофе полагается десерт.

— Дама, а вы не слишком требовательная? — усмехнулся Дью. — С такими желаниями вас домой придется нам катить, а завтра вы не влезете в юбку.

Парни засмеялись, а Лара подтолкнула Дью локтем.

— Ты ее лучше не зли, — предупредил Берт, — а то на этом требования могут не закончиться, полагаю.

— Вот, Берт, ты молодец! Сразу распознал ее истинную натуру, — с похвалой произнес Дьюнон.

— А на что вы надеялись, когда приглашали нас на прогулку? Тем более, что я проголодалась. Вы же знаете, что голодная женщина — злая женщина. А я хочу быть доброй и сытой, — Лара перевела взгляд на мимо проходящую пару и в ее глазах сверкнул огонек. — О, боги, какие красивые!

Мимо прошла влюбленная пара, и девушка держала в руках изящный букет цветов. Лара всегда их очень любила и любовалась, когда видела у кого-то другого или на прилавках цветочных магазинов. Я заметила, что Берт обратил особое внимание на то, что так впечатлило подругу. А вот Дью смекнул не сразу.

— Согласен, очень красивые молодые люди, — без интереса сказал он.

— Вот бы и мне их подарили однажды, — с мечтательной грустью протянула Лара, не обратив внимание на то, что только что произнес Дью.

— Я вынужден тебя расстроить, но людей дарить запрещено.

Лара стукнула себя ладонью по лбу.

— Да я же про цветы говорю!

Мы отправились гулять. Парни действительно купили нам мороженое, и настроение стало еще лучше. Мы много шутили, смеялись, каждый поведал о том, как провел лето. Берт рассказал о себе. Оказывается, он приехал оттуда же, откуда и Дью. Они дружили все детство, учились вместе в школе, но семья Дьюнона решила переехать из Вильдена в Ньювир. Берт же остался в родном городе, поступил там сначала в математический университет, но потом обнаружил огненные способности. Перевелся в магическую местную академию, но понял, что скучает по Дью, а без него в Вильдене скучно. Так Берт перевелся к нам.

— И ради этого оболтуса ты покинул родной дом? — скептически спросила Лара.

— Не только ради него, — с обаятельной улыбкой отвечал Берт, — просто хотелось чего-то нового. Вильден не очень большой город, и иногда кажется, что уже все видел, всех знаешь и от всех устал. Университеты Ньювира гораздо солиднее и перспективнее. А вы местные?

Лара покачала головой в знак положительного ответа. Берт вопросительно посмотрел на меня.

— Нет, не местная. Я из такого маленького городка, название которого даже не все знают. У нас там с университетами вообще все плохо, поэтому я сразу сюда поступала. Думаю, и после выпуска останусь здесь.

Мы начали обсуждать города, где как живется. Также поделились с Бертом, какие у нас способности, кто и как их обнаружил. В момент данного разговора мы шли по набережной, слева от которой протекала река. Лара, решив наглядно продемонстрировать Берту свою силу и напомнить о вчерашней шуточной угрозе, призвала небольшие потоки воды, которые брызнули на него. Дью засмеялся, я и Лара тоже хихикали. Берт тем временем не растерялся, демонстративно взмахнул рукой, и капли на нем начали испаряться.

— Хотела проверить, насколько я горяч? — игриво произнес Берт.

— Фу, какой неоригинальный подкат. Это тебя Дью научил, что ли? Хотела показать, насколько хороша я, и что мои слова — не просто слова, — в тон ему ответила Лара, — скажи спасибо, что не окатила тебя целиком.

— Обязательно отблагодарю в другой раз.

— Берт, аккуратно, эта вредина может не только окатить тебя, а еще и все соки выжать, что гораздо хуже, — насмешливо предупредил Дьюнон, тыкая в Лару.

Подруга, гордо вскинув подбородок, проигнорировала подколку друга. Всю прогулку Лара постоянно перекидывалась с Бертом колкостями. Оба неприкрыто флиртовали друг с другом, Дью шутил над ними, а я просто наслаждалась прогулкой и обществом друзей. Погода радовала в том числе. Было еще тепло, но в ветре ощущалась осенняя прохлада, обволакивающая тело. Уже начинало темнеть, солнце с каждым днем садилось все раньше. От набережной мы вернулись на центральную улицу, по которой разбрасывались толпы людей, и в каждой стороне мерцали яркие вывески заведений.

Послышалась музыка. Скрипач, зарабатывая деньги, играл перед прохожими. Смычок плавно скользил от одной струны к другой, издавая приятный слуху скрип. Мелодия была неспешная и приятная, сразу почувствовалось спокойствие и умиротворение, а тело будто расслаблялось, игнорируя усталость в ногах от прогулки. Стало понятно, что это не просто музыкант, а маг. Такому и денег подкинуть не жалко. Всегда мечтала о музыкальных способностях, но не вышло. Простых музыкантов много, а вот звукомагов — нет.

Парни тем временем подвели нас к кофейне, велели мне и Ларе ждать на улице, а сами зашли внутрь заведения.

— Скажи же, он классный, — восхитилась подруга, как только парни отошли.

Естественно, она имела в виду Берта.

— Такой классный, что тебе его то облить хочется, то ударить? — усмехнулась я.

— Да мы же в шутку, — Лара махнула рукой, — это он Дью подражает.

— Но, когда Дью шутит, ты что-то в него не влюбляешься.

— Дью мне как брат, который иногда бесит, но жить без которого сложно. А Берт… Что-то в нем есть особенное, — и тут же боязливо добавила, — только ему не говори, а то зазнается еще.

Я кивнула, давая понять, что готова молчать, словно рыба. Ларе надоело ждать, и она решила подглядеть в окно, как там дела у наших друзей, ведь их отсутствие заметно растянулось. Судя по напряженным вздохам и усилиям Лары приглядеться, она никого не видела.

— Слушай, может, я слепая, ничего не вижу. Посмотри ты, — попросила она.

Я пригляделась, но парней тоже неувидела. Зато вспомнила, о чем хотела рассказать.

— Кстати о слепых, — начала я, — ты сегодня кое-что пропустила, пока спала. На целительство пришел новый однокурсник, но вчера я не видела его. Наверно, его и не было. Он слепой.

— Да ты что! — удивленно воскликнула Лара.

На несколько секунд она задумалась, и тут на ее лице появилось озарение, будто пазлы, что собирались в голове, сложились.

— Так это о нем говорили преподаватели, наверно.

— Скорее всего. Он явно не проходил адаптацию, либо она у него была очень краткая, потому что он меня просил провести его до аудитории. У нас первые две пары были общие.

— Интересно, а кто он? Целитель?

— Почему сразу целитель? Я же тоже на целительство хожу, хотя онейромаг. Может, и он онейромаг? Хотя третья пара у нас не совпала, у меня стояла теория снов. Кто знает, вариантов много может быть.

— Да ну, какой онейромаг? — усомнилась Лара. — Точно не это. Слепые разве могут ими быть?

Я пожала плечами. Лара после недолгого раздумья добавила:

— А они вообще сны видят?

— Я как-то об этом не думала. Может, видят.

— Ты же с ним познакомилась, спроси как-нибудь про это, — непринужденно предложила Лара, будто я со слепым не просто познакомилась, а уже и подружилась.

— Ага, так просто возьму и спрошу, — я тяжело вздохнула, — это же не тактично. Тем более, я просто провела его и имя узнала, это пока не тот уровень доверия.

— Ладно, я потом тоже познакомлюсь и как-нибудь узнаю, — оживленно произнесла подруга, — любопытно же. А он симпатичный?

— Знаешь, сложно сказать, не видя глаз. Самый обычный парень. Выше меня, волосы темные. Голос приятный. Все, что могу отметить.

Лара хитро улыбнулась, хотела еще что-то сказать, и по ее взгляду мне уже был понятен тон дальнейшей темы, но развернуть ее не удалось. К моему спасению, на плечо Лары неожиданно опустилась мужская рука, что тут же отвлекло подругу. Наши друзья вернулись, да еще и с сюрпризом. Дью держал в руке поднос с четырьмя напитками, а Берт одной рукой держался за плечо Лары, а другая была спрятана за спиной.

Касание чуть испугало Лару, она в изумлении обернулась и посмотрела на Берта.

— Что за привычка появилась у всех — подкрадываться ко мне и пугать? И чего вы так долго? — в сердцах возмутилась подруга.

Дью раздал нам напитки. Сделав глоток, я распознала, что в моем стакане согревающий апельсиновый латте. Это было очень вкусно, поэтому напитку я была несказанно рада. Когда стаканчики были разобраны, Дьюнон достал из рюкзака бумажный пакет.

— Вот, держи, вредина, — Дью протянул пакет Ларе, — это все лично тебе.

Подруга передала мне свой стаканчик кофе, чтобы я подержала, пока она заглядывала в пакет. Крафтовая бумага захрустела, запахло свежеиспеченными пончиками. Лара выпучила глаза, пребывая в шоке.

— Зачем мне столько много? Я не то, что в юбку не влезу, я в дверной проход дома пройти не смогу.

— Желания прекрасной дамы для нас — закон, — высокопарно произнес Дью, — так что в следующий раз желай чего-то аккуратнее. А если не съешь все, то можешь мне отдать, я юбки не ношу.

Лара уже хотела наброситься на вкусности, как ее отвлек Берт.

— Вообще-то, это еще не все. Я тоже запомнил твое желание, только другое.

И тут он протянул руку, которую прятал за спиной. Длинные мужские пальцы сжимали два маленьких, но очень изящных букета фиолетовых цветов. Глаза Лары тут же засияли. Видимо, на исполнение этой прихоти она никак не рассчитывала, думая, что никто и не обратил внимание. Забыв о еде, подруга растерянно протянула пакет с пончиками Дьюнону. Тот с радостью принял аппетитное подношение и, не раздумывая, достал пончик, покрытый сахарной пудрой, словно снегом, и смачно откусил половину.

Подруга приняла один букет и смутилась, стеснительно, но при этом игриво отводя взгляд в сторону и произнося робкое «спасибо». Берт явно был очень доволен ее реакцией. Второй букет он протянул мне.

— Цветы должны дарить радость каждой, — пояснил Берт.

Хоть я и не просила, но стало до безумия приятно, что парни уделили внимание каждой из нас.

Когда уже совсем стемнело, нам пришлось разойтись. Дью размашистым шагом отправился домой, Берт решил проводить Лару, что невероятно обрадовало ее, а я вернулась в общежитие.

Перед сном, лежа в кровати, я прокручивала в голове события, которые произошли сегодня. Очень уж насыщенный и хороший день выдался. Приятно снова окунуться в студенческие будни, гулять вечером с друзьями. Берт оказался вполне неплохим парнем, и мне даже стало интересно, выйдет ли у них что-то с Ларой. Да, они знакомы всего пару дней, но искры от этих двоих летели во все стороны.

А еще мои мысли постоянно возвращались к Итану. Интересно, познакомился ли он с кем-нибудь или из однокурсников общался только со мной? А если бы он знал дорогу или если бы у него была пара не со мной, заговорили бы мы? Возможно, стоило первой завести диалог, что-нибудь спросить, а не ждать, что он сам обратится. Как он вообще может понимать, к кому обращаться? Если бы миссис Манфри не назвала мое имя, что бы он делал? Как бы нашел аудиторию? Мне стало беспокойно. Трудно представить, как живут люди, которые не видят этот мир. Когда задумываешься об этом, невольно начинаешь радоваться самым обычным вещам. Вот я сейчас могла посмотреть в окно. Небо темное, но чистое, видны звезды. Как замечательно просто это видеть. А видел ли Итан звезды? Всегда ли он был слепым или потерял зрение позже? Почему поступил к нам сразу на второй курс, а не на первый, как это принято для таких, как он? Откуда он? Одиноко ли ему? Вопросов у меня было много, и они вихрем кружились в голове, сменяясь один за другим.

Жаль, что я не видела его глаз. Зато вспомнилась улыбка. После этого мои мысли затуманились, и я погрузилась в сон.

Глава 4. Исчезнувший из памяти эпизод

Утро следующего дня было дождливым. Вода хлестала так сильно, что даже зонт меня не особо спасал, пока я бежала до университета, перепрыгивая огромные лужи. В такую погоду я завидовала водным и огненным: одни могли отгонять капли, другие — быстро сушить себя. Мои же способности в данной ситуации абсолютно бесполезны.

Быстро заскочив в центральный вход, я оставила зонт в гардеробной, повесила пальто. Даже через него моя блузка слегка промокла и теперь прилипала к телу, что было не очень приятно, не говоря уже о ногах, которые промокли насквозь.

Видимо, я слишком торопилась, потому что до пары оставалось еще около получаса, даже никто из одногруппников не пришел, с кем можно было скоротать время за какой-нибудь непринужденной беседой. В голову пришла идея пойти в библиотеку. Там был читальный зал, в котором имелась возможность просто посидеть. Или я могла бы пообщаться с Гвин, если та не занята. В крайнем случае, у меня с собой припасена книга. Всегда беру с собой что-нибудь почитать, вдруг появится лишнее свободное время, как сейчас.

В библиотеке практически никого не было, оно и понятно. Многие студенты предпочитали опаздывать, а не приходить заранее. Меня радушно встретила Гвинетта Холлин — молодая девушка, которая не так давно сама закончила университет. На первом курсе я часто посещала библиотеку, поэтому успела познакомиться с Гвин и в какой-то степени подружиться. Однажды она рассказывала мне, что мечтала преподавать, но ей предложили должность библиотекаря, потому что прошлый сотрудник уволился, срочно нужен был новый, а преподавателей и так хватало. Гвин хоть и расстроилась, но согласилась, а потом и вовсе полюбила библиотеку так сильно, что теперь видела себя лишь на этом месте.

— Марта, доброе утро! — поприветствовала Гвин.

— Привет, Гвин! Я посижу у тебя немного, рано пришла.

— Конечно, садись. Я бы с тобой с удовольствием поболтала, но мне пришлось сегодня привести сюда Амелию ненадолго. В садике у детей какой-то вирус, а моя мама сможет ее забрать только через час. Малышка в моем кабинете сейчас сидит, мне надо к ней, а то вдруг что натворит, — Гвин виновато улыбнулась.

Я заверила ее, что все в порядке, мы еще успеем поболтать. Пообещала, что загляну к ней потом, как будет время. Гвин ушла, а я выбрала место возле панорамного окна, присела. Форточка была приоткрыла, слышалось, как капли яростно били по крыше. Студенты пробегали по лужам, спеша укрыться в стенах университета от бушующей погоды. Несмотря на обстановку за окном, находясь под прикрытием в библиотеке, я ощущала спокойствие. Моя блузка немного высохла, но ноги еще были мокрые. Лишь это мешало полностью расслабиться.

Я даже не стала доставать книгу или еще что-то делать, хотелось просто сидеть в тишине и наблюдать за жизнью на улице. Вдруг я услышала, как кто-то зашел. Направила свой взгляд на вход и удивилась. Итан. Понимая, что Гвин его сейчас не встретит, а ему может понадобиться помощь, я тут же поднялась с места и направилась к нему.

— Привет, — поздоровалась я.

Я заметила, что Итан слегка приподнял брови, недоумевая, но тут же произошло узнавание.

— Марта? Ты тоже здесь? — вопрос звучал глупо, но Итана можно понять.

Я бы тоже удивилась, ведь, скорее всего, знакомых в университете у него пока что не так много, и вероятность встретить кого-то из них в столь ранний час в библиотеке была крайне мала. Тем не менее, здесь оказалась именно я.

— Да, слишком рано пришла, решила подождать занятия тут. Тебе чем-нибудь помочь? Здесь работает одна девушка, но она пока не сможет подойти, — предупредила я.

— Честно говоря, я здесь по той же причине, что и ты, — признался Итан, — тоже рано пришел. Не знал, где еще можно переждать, на улицу не выйти, а в коридоре стоять как-то не хочется. Вспомнил, что мне показывали дорогу в библиотеку и говорили, что здесь можно тихо проводить время. Покажешь, где можно присесть?

Я провела его до места, где сидела сама, и он устроился рядом. Итан поблагодарил меня.

— Обращайся.

— Интересно, — он тихо усмехнулся, — уже второй раз, когда мне нужна помощь с дорогой, именно ты оказываешься рядом. Еще парочка случайных столкновений, и так можно подумать, что кто-то из нас шпионит за другим.

— Мы учимся вместе, — посмеялась я, — конечно, такие столкновения будут. Может, ты и с другими столько же раз сталкиваешься, просто не общался с ними и не видишь их.

Итан пожал плечами, а я поняла, что моя фраза могла показаться бестактной. Рука тут же приложилась ко лбу.

— Извини, — виновато произнесла я.

— Да ничего, — уголки его губ слегка приподнялись.

Повисла пауза, и я не знала, чем заполнить тишину и как продолжить разговор. Итана это, кажется, не очень смущало, хотя без взгляда было трудно определить, какие именно эмоции он испытывал.

Ветер за окном стал сильнее, и форточка распахнулась еще больше. Мне стало холодно, поэтому я приняла решение ее закрыть. Как бы хотелось сейчас посушить ноги, но негде было. Я начала переживать, что заболею. Это совершенно неуместно в начале учебного года, как, впрочем, и в любое другое время.

— Тебе холодно? — неожиданно спросил Итан.

— Да, промокла, пока шла. Ноги никак не могут высохнуть.

— Дай руку, — попросил Итан и выставил свою.

Я неуверенно протянула ладонь, рука Итана коснулась ее. Его пальцы на контрасте с моими показались чересчур горячими. Обволакивающее тепло начало переходить к моей руке и идти дальше, проникая в каждую клеточку. Все тело окутало этим согревающим ощущением, а влага из вещей стала медленно испаряться. Казалось, что меня греет жаркое солнце. Пришедшие спокойствие и уют вытеснили страхи о заболевании, а самочувствие стало прекрасным. Будто я выпила целебный чай, заодно приняв теплую ванну. Теперь ясно, какие у Итана способности.

— Помогло? — поинтересовался он.

— Да, спасибо большое!

Захотелось обнять Итана от радости, но я подумала, что ему это может быть не очень приятно. Мы явно не так близки. Но чувство благодарности охватило меня.

Стало интересно, как Итан меня представляет. Имя и голос запомнил, потрогал мою руку. А какой кажусь ему я сама? Конечно же, я не осмелилась спросить об этом.

— Как тебе вообще тут? — решила поинтересоваться я, отвлекаясь от своих мыслей. — Сложно адаптироваться?

— Трудно сказать, — ответил он, — еще только второй день. Но я привыкаю, все нормально.

Очень хотелось спросить, почему он не проходил адаптацию заранее, но это было бы странно, ведь информация подслушанная, да еще и не мной. Может, Лара что-то не так услышала, а я не хотела казаться глупой. Когда-нибудь потом узнаю.

— И ты запоминаешь всю информацию с лекций?

— Стараюсь.

— А познакомиться еще с кем-нибудь успел?

— С некоторыми парнями из общежития. Из девушек ты пока единственная, — он улыбнулся.

Последняя фраза ни на что не намекала, но звучала очень приятно, хотя вместе с этим и печально. Если Итан знаком только со мной и с теми, кто из общежития, значит, на занятиях с ним никто не знакомился.

— Слушай, если тебе нужна будет помощь, обращайся ко мне. Я буду только рада помочь, правда.

— Спасибо, — Итан благодарно кивнул, — действительно повезло тебя встретить. Но злоупотреблять не буду, не волнуйся. Я вполне самостоятельный.

Взглянув на огромные настенные часы, я поняла, что нужно уже идти на лекцию и поинтересовалась, какие сегодня занятия у Итана. К моему сожалению, они у нас не совпадали. Мы уже собрались расходиться, как вдруг он спросил меня про Гвин.

— Ты не знаешь, когда библиотекарь вернется?

— Она мне сказала, что через час освободится. Так ты что-то еще хотел здесь?

— Хотел узнать о наличии некоторых книг, — ответил Итан, и тут же второпях добавил, — вряд ли ты знаешь. Мне нужно идти, до встречи.

Я хотела предложить проводить его, но он вышел из библиотеки так стремительно, будто и не был слепым, а ясно видел дорогу через повязку. Мне показалось, что он неохотно ответил на последний вопрос, а потом будто попытался сбежать. Такая реакция была довольно странной, но я списала это на то, что он боялся опоздать на лекцию или потеряться. Все-таки времени, действительно, оставалось мало до начала пары.

Сегодня у меня в расписании стояли занятия по зельеварению, теории снов и земляной магии. Веселее всего было на зельях, так как на этой паре мы с Ларой, Дью и Бертом оказались вместе. Мистер Клейтон показывал нам, как приготовить бодрящее зелье, что было очень актуально для многих студентов, особенно для Дью.

Готовили мы в команде, параллельно отвлекаясь на свои разговоры и шутки. Этого никто не замечал, потому что во всем классе царил шум, одногруппники были поглощены процессом варки. Когда зелье приготовилось, Дью сразу же решил его опробовать. По правилам сначала зелье проверял мистер Клейтон, ведь студенты могли ошибиться и сварить что-то не то, а он как профессионал даже по запаху мог определить состав зелья и учуять, если с ним что-то неладно. Но именно в тот момент, когда наше зелье было готово, профессора позвали другие ребята, поэтому он был занят.

Дьюнон решил, что зелье в любом случае безобидное, а мы вроде делали все правильно, поэтому не стал ждать, а зачерпнул варево и выпил. Я пыталась отговорить, но бесполезно. Несколько секунд ничего не происходило, а потом Дью завалился на стол. Испугавшись, Лара в панике начала на весь класс кричать и звать мистера Клейтона, который тут же подбежал к нам. Мы думали, что Дью потерял сознание, но все оказалось не так страшно. Он просто уснул. Профессор понюхал зелье и почувствовал там экстракт аниса. Если бы не он, то все бы получилось, но этот ингредиент менял суть варева. Дело в том, что если в бодрящее зелье добавить анис, то оно усыпляло, но оставляло сознание ясным. Такое зелье пригождалось для онейромагов. Бывает, что нужно проникнуть в сон, но самому уснуть не получается, или у некоторых проблемы с тем, чтобы удержать сон. В таких случаях можно выпить зелье, которое так и называется — анисовая бодрость. Также это зелье давали нам на первом курсе, чтобы проверить, у кого имелся потенциал к онейромагии. Но много пить его нельзя, так как потом без зелья уже становится сложно проникать во сны.

Дью не имел способностей к онейромагии, поэтому он просто заснул, и сейчас должен был видеть свои яркие сны. Мистер Клейтон сделал замечание нам, хоть и посмеялся над ситуацией, но предупредил, что так делать не стоит, ведь зелье могло получиться не таким безобидным. Мы начали думать, как так вышло, что анис попал в зелье. В итоге Лара призналась, что это она добавляла экстракты, и взяла не тот бутылек, потому что ее отвлек Дью. За невнимательность Лара получила низкую оценку, а Дью еще и выговор. Правда, получит он его тогда, когда проснется, то есть не в ближайший час.

Пока длились разборки, я стащила пустой бутылек и налила себе немного зелья. Раз уж оно подходит для моих способностей, так чего добру пропадать? Вдруг пригодится на практике. Тем более, что оно не запрещалось.

Теория снов прошла вполне обычно, а вот на земляной магии было скучно без Дью. У нас эти занятия совпадали, но либо он еще не проснулся к тому моменту, либо получал выговор.

После занятий я отправилась в столовую, где встретила Лару. Мы набрали полные подносы еды и отправились за столик обедать, с трудом находя свободное место. Кругом стоял гам от разговоров, звенели стаканы, ложки и вилки звонко стучали по тарелкам, а пахло чем-то мясным и явно очень вкусным.

— Как день прошел? — поинтересовалась я, параллельно поднося ложку с супом ко рту.

— Низкая оценка по зельям снизила настроение, — честно призналась подруга, но потом оживилась, — зато вечером мне его снова поднимут. Берт меня позвал на свидание! Представляешь?

— Быстро же вы спелись, — я улыбнулась ей.

— Он, конечно, бывает занозой, когда подражает Дью, но такой обаятельный и внимательный! — искренне восхитилась Лара, мечтательно прикрыв глаза. — Я вчера чуть не растаяла, когда он мне подарил цветы. Я ведь даже не ожидала! Просто подметила, что увидела красивые цветочки, намекнула, что хотела бы, а Берт взял и исполнил. Ну разве не парень мечты? Еще и домой проводил. Мы столько успели друг другу рассказать за это время. Знаешь, вот бывает, что провел с человеком всего пару часов, а такое чувство, будто всю жизнь его знаешь. Разговоры так и льются, что сложно остановиться, и не хочется, чтобы они заканчивались. И я в этот же вечер поняла, что это он при Дью иногда дурачится, потому что, когда они встречаются, у них появляется какая-то своя атмосфера. Но наедине со мной он не такой, более серьезный. И в конце он мне признался, что ему со мной понравилось, предложил провести сегодня вечер вместе, а на прощание обнял. Ой, Марта, я так счастлива! Он точно не похож на всяких сомнительных личностей, которые пытались за мной ухаживать в том году.

Глаза Лары действительно светились от счастья, что казалось, она сейчас взорвется и полетят сердечки. Я была рада за нее. Надеюсь, Берт действительно хороший парень. Я его мало знаю, но не думаю, что Дью дружил бы так близко с каким-нибудь мерзавцем.

— А у тебя какие планы? — спросила Лара, допивая компот.

— Раз ты занята, наверное, зайду к Гвин. Я утром у нее была, но поболтать мы не успели, и я пообещала зайти в свободное время.

— Привет передавай, я тоже на днях к ней забегу, как будет время.

Закончив обедать, я направилась в библиотеку. Подойдя к двери, я удивилась, увидев табличку «закрыто». Я подумала, что Гвин ненадолго вышла, и решила подождать. Все-таки сейчас такое время, когда студенты часто приходят в библиотеку. Но если Гвин все же не вернется, то пойду домой и зайду завтра. За дверью раздалось шевеление, и я решила, что Гвин там, просто, наверное, занята. Подумав, что меня бы Гвин впустила, рукой я потянулась к двери, чтобы постучать, но внезапно услышала голос и затихла.

— Ключ от архива у тебя? — тихо произнес мужской голос, который показался очень знакомым.

— Да, — услышала я Гвин.

— Открывай, — властно произнес кто-то.

Мне показалось, что я знаю, чей это голос, но мой мозг не мог это до конца принять, ведь, когда я общалась с этим человеком, интонации в речи были совсем другие.

Послышались удаляющиеся шаги, и больше я ничего не могла разобрать через дверь. Я решила отойти на небольшое расстояние и подождать, когда кто-то выйдет из библиотеки. Казалось, что минуты длятся бесконечно, но наконец-то дверь открылась. Взгляд тут же упал на вышедшего человека, и мое сердце забилось чаще от волнения, тревоги и непонимания. Я правильно опознала голос. Это был Итан. Меня он, естественно, не увидел.

Подождав, пока слепой уйдет, я зашла в библиотеку. Гвин раскладывала книги и напевала мелодию, как ни в чем не бывало. Казалось, настроение у нее было хорошее. Она услышала, что я вошла, обернулась и улыбнулась мне.

— О, Марта, — радостно произнесла Гвин, — я тебя ждала. Амельку забрали, посетителей что-то нет, так что пошли, соком и печеньем угощу.

Мы прошли в небольшой кабинет, который располагался прям в библиотеке. Гвин достала еду и пригласила меня за небольшой столик.

— Слушай, — тут же поинтересовалась я, — а чего к тебе парень слепой заходил?

— Слепой? — Гвин посмотрела на меня, недоумевая. — Ко мне никто не заходил. Сегодня вообще что-то тишина. Утром только были студенты, а как Амелию мама забрала, так я полностью свободна стала, решила порядок навести.

Это было крайне странно. Словно эпизода, случившегося пять минут назад, и не существовало.

— Когда я подошла, дверь была закрыта, — объясняла я, — а потом она открылась, и вышел слепой. Я слышала, что до этого он разговаривал с тобой.

— Марта, я не понимаю, о чем ты, — с недоверием произнесла Гвин, — уж слепого я бы точно запомнила, не так часто здесь такие бывают. Может, ты дверь издалека попутала? Или он просто мимо прошел?

Сомнения Гвин передались мне, и произошедшее уже казалось нереальным. Но я точно видела Итана и слышала, это не могло быть ошибкой.

— А про архив тебя никто не спрашивал? Ты его не открывала?

Гвин была совсем растеряна и удивлена. Потом она расслабилась, будто ей в голову пришла мысль. Я обрадовалась, что сейчас она мне расскажет о том, что здесь было, но произнесла она совсем не то, чего я ожидала.

— Ты, может, во сне у кого-то была и видела это? — выдвинула предположение Гвин. — В своих плохих мыслишках многие хотели бы в архив залезть. Признавайся, кто этот проказник, — шутливо произнесла она.

Я совсем не понимала, что происходит, однако не стала продолжать этот разговор. Поняла, что бессмысленно. Пришлось перевести тему, и мы просто болтали о разных вещах. Гвин уже и забыла о моих странных вопросах, продолжала что-то увлеченно рассказывать, но я не могла вникнуть в суть и лишь делала вид, что понимаю. Мысли мои постоянно возвращались к тому непонятному эпизоду, который по какой-то причине стерся из памяти Гвин.

Глава 5. Энергия

На следующий день мне в университет нужно было только ко второй паре, и подобное стечение обстоятельств всегда радовало, ведь в таких случаях можно подольше поспать. Еще было здорово то, что магическое право у нас с ребятами проходило совместно, как и зельеварение.

Мы встретились и расположились на четвертом ряду. Магическое право не требовало практики, поэтому данное занятие ставили с большим потоком студентов и проводили в огромной лекционной аудитории. Пока преподавателя не было, мы с друзьями просто болтали. Лара постоянно переглядывалась с Бертом, а Дью почему-то решил вспомнить и рассказать все самые смешные по его мнению анекдоты.

Я смеялась, но смех тут же исчез, когда, посмотрев вниз, я увидела, что в аудиторию зашел Итан. Друзья не заметили перемену моего выражения лица, а я продолжила взглядом следить за новеньким. Он подошел к первому ряду, уточнил, свободно ли. Там сидел Крис, который протянул руку для рукопожатия. На лице Итана мелькнуло узнавание (я видела это выражение, потому что оно было в тот момент, когда он по голосу узнал меня вчера), он сдержанно улыбнулся и сел рядом с Крисом. Кажется, они уже друг друга знали. Наблюдая за Итаном, я пропустила мимо ушей, о чем стали болтать мои друзья, и очнулась только тогда, когда Дью меня настойчиво позвал.

— Вызываем Марту, ау, — обращался он ко мне и махал рукой перед глазами, — тебя что, заколдовали?

— Я задумалась, — растерянно ответила я, — о чем речь?

— Я рассуждал и хотел услышать твое мнение о том, что было бы…

Не успел Дью договорить, как его перебила Лара. Она метнула взгляд туда, куда я только что смотрела, и на нее снизошло озарение.

— О, так это же тот новенький, о котором ты говорила, да, Марта? — воодушевленно спросила она.

Парни тоже начали смотреть в сторону первого ряда.

— Не кричи ты так! Да, он. А у вас еще никаких общих пар не было, что ли?

Лара отрицательно покачала головой.

— У меня с ним пары общие, он тоже огневик, — сказал Берт.

— Знаю, — случайно вылетело у меня.

— Так вы общались еще? И ты мне не сказала? — слегка упрекающе спросила Лара.

— А чего тут говорить? Так, вчера утром пересеклись да перекинулись парочкой фраз.

— И он тебе о себе что-то рассказал? — Берт приподнял бровь. — Странно. Я с ним общался, но он не особо на контакт идет. У нас комнаты рядом, подумал, познакомлюсь, вдруг помочь чем надо. Он вроде и не против общения, но темы о себе будто избегает. О том, что он огневик, я только на паре и узнал.

Странное поведение, мало рассказывает о себе… Видимо, на это есть какие-то причины, и боюсь, что они не очень приятные.

— Нет, он о себе почти не рассказывал, — поясняла я, — просто я промокла и сказала ему об этом, а он меня согрел.

— Как это мило! — пролепетала Лара, сцепив руки в замок.

— Только не говорите, что у нас еще одна сладкая парочка появится, — шутливо возмутился Дью и указал на Лару и Берта, — мне этих двоих хватает. Я то думал, Берт ко мне приехал, а он за нашей розовой юбкой бегает, на которую между прочим, метил я. Марта, если еще и ты меня предашь, я просто не переживу.

Берт легонько стукнул Дью в плечо, и они начали делать вид, будто дерутся, замахиваясь в воздухе руками, от чего нам с Ларой приходилось нагибаться, чтобы мнимый удар не превратился в настоящий.

— Детский сад, — протянула Лара.

— Вы вообще-то меня перебили, кстати, — возмутился Дью, снова принимая спокойную позу, — я так и не спросил Марту, что она думает…

— Доброе утро, студенты, — прозвучал голос преподавателя. — Успокаиваемся, настраиваемся и начинаем лекцию!

— Ну никак мне не дают сказать! Этот мир надо мной издевается, — шепотом проворчал Дью и прислонился головой к парте.

Все замолчали, так как лекция началась.

Поведение Итана для меня стало загадкой, которую очень хотелось разгадать. Если Гвин не может мне объяснить, что произошло, то нужно как-то это узнать у самого Итана. Конечно, я понимала, что если напрямую спрошу его, что он делал вчера в библиотеке, то он мне вряд ли скажет правду, но подвести к разговору его как-то нужно.

После магического права я не смогла подойти к Итану, он ушел, разговаривая с Крисом. Следующее занятие у нас было раздельно, зато последнее совпало — распознавание энергии.

Итан уже занял место в аудитории. Я подошла к нему.

— Привет! Не занято? — спросила я.

— Привет, — ответил Итан и усмехнулся, — тебе виднее.

Пропустив мимо ушей его иронию, я расположилась рядом и думала, как же начать разговор. Вспомнила, что Итан сам меня вчера спрашивал про Гвин.

— Ты вчера меня спрашивал, — аккуратно начала я, — когда девушка в библиотеке вернется. Я к ней заходила днем, и она была на месте, свободна. Тебе удалось с ней пересечься?

Итан видимо не ожидал, что я начну говорить о библиотеке, и напрягся, медля с ответом. Потом, чуть сморщив нос, сделал вид, будто что-то вспоминает.

— Точно, спрашивал, — наконец-то ответил он, — я и забыл. Это просто было не так важно, на самом деле, поэтому я не ходил туда, зайду в другой раз. Надеюсь, ты больше не мерзла?

Вопрос приятный, но я то знала, что он не обо мне беспокоился, а просто переводил тему. Раз соврал мне, что не был в библиотеке, значит, точно что-то скрывает. Показаться вчера мне не могло, я четко видела и слышала его. И сон от реальности я уж точно отличить могу.

Я поняла, что в разговоре ничего не добьюсь, придется придумывать что-то другое. С одной стороны, я могла бы оставить это дело, ведь меня оно не касается. Не думаю, что слепой может сотворить что-то страшное. С другой стороны, оставить это без внимания у меня просто не получится. Я видела, как вела себя Гвин, и мелькнула страшная мысль: а что, если он и мне что-то говорил или приказывал, но я этого не помню? Вдруг он поступит так с кем-то еще?

— Нет, не мерзла, — ледяным тоном ответила я Итану.

Вчера вечером я обдумывала происшествие с Гвин и пришла к неутешительному выводу. Скорее всего, Итан применил телепатию. Проникать в чужое сознание и управлять им — очень редкая способность. Просто так в своих целях пользоваться ею запрещено, а те, у кого она есть, чаще всего идут учиться в стражи, потому что это очень прибыльная должность. Стражи следят за правопорядком, и данную способность сотрудники могут применять в тех случаях, когда, например, подозреваемый не признается в содеянном, хотя присутствуют доказательства его виновности. Приходится проникать в его сознание, чтобы узнать правду. Конечно, это удается не всегда, ведь от магических воздействий некоторые умеют защищаться. В университете нас тоже этому учат, но нужен очень сильный контроль своего сознания и длительная практика. К счастью, онейромаги к этому расположены, ведь сны — это тоже работа с сознанием. Не знаю, смогла бы я противостоять телепату, но такое даже представлять не хочется. А Гвин, по всей видимости, не очень хорошо могла себя защитить.

О вчерашнем случае я вполне могла бы рассказать ректору, но пока что по неведомым причинам боялась это делать. Хотелось еще самостоятельно понаблюдать и разобраться, действительно ли это что-то страшное и противозаконное. Вдруг я в чем-то ошиблась и подставлю невиновного человека, которому и так не просто?

Через пару минут в кабинет зашел мистер Эвиан, припеваючи. Это очень обаятельный и харизматичный преподаватель, спокойный и сдержанный, иногда умеющий и пошутить. На его занятиях всегда комфортно и интересно, хотя на первом курсе пары с ним ставили не часто. Мистеру Эвиану всегда удавалось проводить занятие так, что студенты завороженно слушали его, не перешептываясь и не отвлекаясь.

— Друзья, в предыдущем учебном году мы с вами изучали энергию как само явление, — объяснял мистер Эвиан во время лекции, — углубляясь больше в теоретические сведения, рассматривая ее природу. И это было крайне важно, ведь стоит понимать, как именно работает энергия и что из себя представляет. Вы научились лучше чувствовать свою энергию, что является самым важным. Некоторые из вас уже даже умеют распознавать ее у других, что меня несказанно радует, ведь как таковой практики у нас еще не было. Но для этого как раз и существует дисциплина на втором курсе. В этом году мы с вами будет учиться считывать энергию людей. Надеюсь, теорию вы не забыли, однако напомню, что у любого живого существа есть своя энергия, и все в этом мире может энергию на себя перенимать: как живое, так и неживое. Вы наверняка знаете, что если применить свои способности на другого человека, то частичка вашей энергии передастся этому человеку. Ее можно будет почувствовать какое-то время, пока она не рассеется. Мы будем учиться улавливать эту передавшуюся энергию на человеке, но пока что вам такое будет сложно. Здесь нужна особая чуткость, чего вы обязательно достигните, поверьте. Сегодня мы начнем практику с более легкого: будем с вами учиться чувствовать энергию предметов, с которыми взаимодействовали. Как вы понимаете, любой предмет хорошо впитывает энергию. Чем больше людей взаимодействовало с предметом, тем сложнее будет почувствовать какую-то конкретную энергию, так как они смешаются. Энергию личных вещей распознать гораздо легче. Проведу простую аналогию для понимания. Представьте, что есть несколько флаконов с духами. Каждый аромат уникален. Если мы распылим одни духи в комнате, то сразу же определим, что за флакон был использован. Если же распылить три аромата в одном месте, то запахи смешаются. Можно будет уловить отдельные нотки, но распознать все три аромата будет довольно трудно. Мы с вами тоже будем практиковаться и изучать смешения энергий, но для начала нужно научиться чувствовать хотя бы энергию личных вещей. Чем чаще человек пользуется какой-то вещью, тем, соответственно, больше энергии в нее переходит. Энергия от такой вещи будет рассеиваться медленнее. Самый простой пример — украшения. Есть ли среди вас те, кто постоянно носят какие-либо украшения, практически не снимая их?

Я и еще несколько человек подняли руки. Мой указательный палец правой руки украшает кольцо, которое мне подарила мама. Это украшение уникально, так как его делал мастер под заказ. Когда мама узнала, что у меня появилась земляная способность, преимущественно связанная с растениями, она решила сделать мне приятный подарок и заказала кольцо в виде переплетающихся веточек, на которых растут небольшие цветочки и листики. Работа очень детальная и кропотливая, каждая трещина веток, каждая прожилка лепестка просматривалась. Это кольцо мне безумно нравится и вызывает трепетные чувства, напоминая о семье и родном доме, по которому я скучаю во время учебы, поэтому я не снимаю украшение никогда. Несмотря на массивность, оно достаточно удобное и не мешает в быту, словно является неотъемлемой частью моего пальца.

— Прекрасно, — продолжил преподаватель, — значит, наглядно вам продемонстрирую, как можно узнать хозяина предмета по энергии. А потом кто-нибудь и вас попрактикуется. Девушки, которые подняли руки, могу я вас попросить снять одно свое украшение и положить ко мне на стол? Я не буду этого видеть.

Я и еще пять моих одногруппниц подошли к преподавательскому столу, сняли украшения и оставили там. Мистер Эвиан повернулся, рассмотрел украшения и взял одно из них.

— Серебряный браслет, — преподаватель покрутил его в руках, — с очень мощной энергией. Хозяйка точно любит это украшение. Правда, Элина? Это ведь ваш браслет? Можете забирать.

Одногруппница удивленно встала, подтвердила, что украшение ее, забрала браслет и вернулась на место. Мистер Эвиан таким же образом отдал еще два украшения.

— Мистер Эвиан, — послышалось в конце кабинета, — а вы точно честно нам это показываете? Может, вы просто запомнили украшения девушек до того, как предложили свою идею.

— Нет, Майло, я с вами предельно честен, — преподаватель усмехнулся. — Мне не сложно распознать энергию каждого из вас, потому что я год вас знаю, за исключением новеньких. Но даже с закрытыми глазами я бы почувствовал, у кого какая энергия, стоило мне только подойти.

Эвиан медленно подошел к Итану и с интересом взглянут на него.

— Мистер Барт, верно?

— Да, это я. Итан Барт.

— Очень приятно, Итан. Вы у нас новенький. Скажите, как у вас с распознаванием энергии? У слепых людей обычно восприятие гораздо лучше, чем у зрячих.

— Не скажу, что очень хорошо, но да, энергию я чувствую, — ответил Итан, — и хотел бы чувствовать лучше. Это одна из причин, по которой я решил учиться в университете. Хочу практиковаться, чтобы было проще жить дальше.

— У вас потрясающие стремления, — одобрительно произнес мистер Эвиан. — Может, уже сейчас попробуете попрактиковаться? У меня осталось три украшения. Предлагаю позвать их хозяек к доске. Вы постараетесь изучить энергию украшений, энергию девушек, а потом отдадите украшения так, как посчитаете правильным. Что скажете, Итан?

— Я готов попробовать.

Волнение колкой дорожкой прокатилось по телу от того, что я тоже стала участником эксперимента, в котором придется вновь взаимодействовать с Итаном. Интересно, как быстро он распознает мою энергию? Мы ведь общались, и он мог что-то уже уловить.

Я, Мари и Кэтлин встали у доски. Мистер Эвиан провел Итана к столу, и одногруппник приступил к делу. Взяв в руку кольцо, которое принадлежало Мари, он медленно проводил пальцами по нему, после чего подошел к нам.

— Я могу касаться девушек? — уточнил Итан. — Без прикосновений распознавать энергию пока что сложно.

— Да, конечно, — ответил мистер Эвиан, — вам только предстоит этому научиться. Сейчас, даже если вы с касаниями угадаете энергию, это будет потрясающе.

Итан подошел ко мне, робко коснулся плеча, и сразу же отошел к Мари, не задерживаясь. Тронув ее за плечо и продержав руку несколько секунд, он отдал ей кольцо. Вернувшись к столу, следующим он взял мое кольцо. Я сразу заметила, что уголок его рта слегка приподнялся. Итан уверенно подошел ко мне и, уже не касаясь, протянул кольцо.

— Марта, — произнес он мое имя.

— Похвально! — воскликнул Эвиан. — А вы быстро учитесь.

Итан взял третье украшение, подошел к Кэтлин, проверил ее энергию и отдал сережку.

— Браво! Вы угадали все, — в словах мистера Эвиана слышалось удовлетворение.

Мы вернулись на свои места, и лекция продолжилась. Мои пальцы непроизвольно крутили кольцо, а сцена у доски почему-то прокручивалась в голове раз за разом.

Весь вечер шел дождь. Приняв решение никуда не ходить, я занялась домашним заданием, параллельно попивая теплый жасминовый чай. Уроки измотали, и я, устав, отправилась пораньше лечь спать. Светильники погасли, и я залезла в кровать. Почти уснула, как внезапно услышала странные хлопки и треск за окном. Подумала, что померещилось, но звуки продолжились. Однако сон продолжал затягивать в свои манящие сети, поэтому, отогнав любопытство, я не стала вставать, а просто уснула.

Открывая утром глаза, я ужаснулась. Мое окно было измазано, но я не сразу всмотрелась в рисунок, думая, что это просто клякса. Зрение после сна еще не полностью прояснилось. Подходя к окну, я распахнула створку и выглянула на улицу. Были видны окна второй части общежития, где жили парни. Передо мной предстала жуткая и странная картина, которая вводила в замешательство: некоторые стекла были треснуты, а на части окон красовались багровые разводы, напоминающие кровь. Приглядевшись, мне открылась еще одна деталь, позволяющая понять, что и на моем окне не просто клякса. Пятна на каждом окне представляли собой равнобедренный треугольник, внутри которого из углов вытягивались прерывающиеся лучи, а посередине был крест, до которого лучи не доходили. Символ смерти. Символ некромантии.

Глава 6. Серьезные новости

— Ты не пострадала? — беспокойно спросил Берт.

Мы с ним встретились утром по дороге в университет.

— Нет, мое окно в порядке, только запачкано. А твое?

— Треснуло, — с досадой ответил он, — не понимаю, какие мрази это сделали. Когда это произошло, я уже засыпал, и, услышав звуки, подскочил, но сразу смотреть не стал. Думал, вдруг еще чего подкинут, но все затихло. Выглянул, никого видно не было. Теперь жалею, что не посмотрел раньше, вдруг бы заметил кого-то. А на утро уже увидел рисунки эти. Что за фигня вообще?

— Это же что-то от темной магии… — со страхом произнесла я.

— Да знаю я, что от темной. Просто к чему оно нам? Выглядит, как какое-то предупреждение. Или очень коварное баловство. Но это то ладно. Глупо, жутко, но баловаться мог хоть кто. А вот стекла. Неужели они такие тонкие в общаге? Да на нас же напасть может хоть кто и хоть когда.

— В том году ничего такого не было. А вообще я слышала, что изначально в общежитие не очень вкладывали силы, построили из самых дешевых материалов, так сказать. Но планировали ремонт делать.

— Кажется, самое время, — с иронией произнес Берт. — Ректор, смотрю, как-то не особо за студентов беспокоится.

— А он здесь при чем?

— Как это, при чем? На то он и ректор, что должен обеспечивать все нормальные условия студентам. Общежитие так-то тоже к этому относится. Понятное дело, что он, скорее всего, дядя занятой, больше следит за самим университетом, но передал бы это дело другому тогда. Хотя в прошлом моем месте учебы тоже общага была не очень. Я там не жил, но приходил к знакомым ребятам. И почему для приезжих такие условия?

Мимо нас проходили другие студенты из общежития, и почти во всех разговорах слышалось о ночном происшествии.

— А что теперь с окнами будут делать, не знаешь? — поинтересовалась я.

— Обещали, что сегодня вызовут специалистов и все поправят тем, у кого треснули. Ну, и от символов следы уберут. Еще вроде слышал, что охрану усилить должны. Хотя знаем мы эту охрану, больше для вида, чем для защиты. Как что-то происходит, так их сразу нет. Боевые, называется. Меня им не хватает. Да, жаль, струсил и не посмотрел в окно.

— Не вини себя, ты правильно сделал. Мало ли, кто это был и что у них в голове.

Берт кивнул, хотя явно был недоволен собой.

На площади университета уже ждала Лара. Увидев нас, она тут же подбежала и начала обниматься.

— Что там вообще было? С вами все в порядке? — в ее голосе звучало беспокойство.

— Да, не переживай, — успокоил ее Берт и приобнял, — пострадало только мое окно, но его сегодня заменят. У Марты вообще ничего не случилось.

Я утвердительно кивнула.

— Ой, как хорошо. Кругом только об этом и говорят. Я слышала, что кто-то из старшекурсников пострадал, потому что в окно в это время выглядывал. Как же страшно то! Еще и про символы из крови говорят… Жуть какая! Неужели некроманты на нас напали? Или кто-то из студентов некромант? Или не из студентов? Может, нам угрожают? Интересно, кто-нибудь видел тех, кто это сделал? Зачем вообще это? Много дураков, конечно, но нападать вот так — это бесчеловечно! Сейчас же ночью холодно, а через трещины продуть может. Берт, как ты вообще спал ночью?

Бешеный поток слов и эмоций подруги невозможно было остановить. Пока Берт успокаивал Лару, я взглядом нашла Итана. Он шел и будто вслушивался в разговоры людей.

— Итан, — окликнула я его и подбежала.

По резким движениям мне показалось, что он волновался. Первое, что Итан сделал, это коснулся моего плеча. Хоть я не могла увидеть его взгляд, но на лице отразились радость и облегчение.

— Марта, — произнес он, — я рад, что ты в порядке. Твое окно тоже треснуло?

— Нет, я никак не пострадала. А ты как? — только после вопроса я заметила, что у негоперевязана ладонь правой руки.

— Стекло треснуло, а я порезался, когда пытался понять, что произошло и ощупывал окно. Но не страшно, рана пустяковая. К целителям сходил, так что она должна скоро затянуться.

Я почувствовала сильное беспокойство за него. Зрячие хотя бы могут что-то увидеть и попытаться предпринять, а слепым в случае непредвиденных ситуаций не просто. Представляю, насколько Итан мог растеряться от происходящего.

— А ты слышал, что еще и кровь на стеклах в виде знака смерти была?

— Да, слышал.

— Не знаешь, кто это мог сделать? — решила я задать вопрос.

— Нет, — слишком быстро ответил Итан, — я же здесь новенький и даже не могу следить за происходящим. Откуда мне знать?

Ответ вполне логичный, но на душе стало неспокойно. Я не обладала телепатией, но что-то мне подсказывало, что он лгал, очень уж резок был ответ.

Вновь вернувшись к друзьям, я увидела, что и Дью подоспел.

— А вы знаете, — увлеченно рассказывал друг, — что есть поверье, в котором говорится, будто духи умерших людей, которых некромант призвал неправильно, могут сами потом являться к нему, подавая знаки?

— Не знаю, — побледнела Лара. — Какие еще знаки?

— Ну, вот такие как на стеклах общаги, например. Символы, которые привлекают смерть. Говорят, будто так духи пытаются приблизить эту смерть тому человеку, который их вызвал, оставляя эти символы на чем-то, что имеет большое значение для этого человека.

— И при чем тут общежитие? — Берт скептически глядел на Дьюнона.

— Оно же тоже кому-то принадлежит, можно сказать. Университету, к примеру. А университет — ректору. Но это лишь догадки.

— Дью, хватит всякими поверьями девчонок пугать. А то они сами в духов превратятся. Это же все выдумки.

— Тебе откуда знать? Ты же не сталкивался с духами и некромантами. Может, не выдумки?

Хоть в подобные вещи я не верила, а все же стало не по себе. Тем более, что сюрпризы на этом не закончились. Войдя в университет, все заметили, что кругом беспорядок: некоторые предметы интерьера сломаны, шторы порваны, и везде разбросаны куски земли. Преподаватели и студенты ходили и рассматривали появившееся безобразие.

— Это что ж за хулиганы такие? — с досадой в голосе произнесла миссис Манфри, которая проходила мимо. — Как же можно так? Детям и жить не дают, и учиться. А земля то кладбищенская, никакой живой энергии!

У охраны и коменданта пытались узнать, видели ли они что-то, но тем будто стерли память. Кажется, кто-то опять применял телепатию. Данный факт заставил меня содрогнуться. Неужели и к этому Итан может быть причастен? Два эпизода подряд с телепатией — это крайне подозрительно. Хоть, на первый взгляд, библиотека и ночные беспорядки никак не связаны, но пугал факт того, что людям стирали память. Что еще странно: в охрану старались брать людей с сильными навыками сопротивления к воздействию, но в этот раз они не смогли противостоять.

Из-за этих неприятных происшествий было организовано собрание для всех сотрудников университета, после чего нас на каждом занятии преподаватели предупреждали, что нужно быть внимательными и осторожными, а если есть сведения о произошедшем или подозрения, то следует обратиться к кому-то из сотрудников. Также на всякий случай напомнили, что некромантия — это запрещенная наука, и прибегать к ней ни в коем случае нельзя.

Каждый раз после этих предупреждений мне становилось не по себе. У меня ведь были подозрения, но я боялась о них рассказывать, из-за чего чувствовала себя причастной к преступлению. Вдруг я не права, и Итан здесь вообще ни при чем? Однако я вдруг поняла, что разговоры с ним об этом заводить опасно, если он действительно телепат. Вдруг почувствует, что я что-то подозреваю? Я, конечно, пытаюсь держать сознание под контролем, но не знаю, насколько велики его способности.

На занятии по теории снов мне в голову пришла безумная и опасная идея. А что, если проникнуть в сон Итана? От этих мыслей кинуло в дрожь, ведь это огромный риск, но в то же время я почувствовала предвкушение и надежду на то, что есть вероятность что-то узнать. Правда, вторгаться в сон другого человека без его согласия или без веской причины запрещено, и этот человек может пожаловаться, если узнает. Тут тоже многое зависит от навыков защиты от воздействий. Те, у кого эти навыки хороши, лучше запоминают сны и могут понять, что им не просто так приснился человек, а именно проник в их сон. Конечно, мастерство онейромага тоже влияет, ведь он может действовать на подсознание во сне и немного затуманивать его, из-за чего человеку будет казаться, что это был именно обычный сон. Во сне также желательно не слишком отдаляться от хозяина сна, так как у снов есть границы и из сновидения можно просто выпасть. В общем, нюансов очень много.

Загвоздка также заключалась в том, что чем ближе онейромаг к человеку, тем проще проникнуть в его сон. Через касание это происходит быстрее всего. Опытные онейромаги могут это делать и на расстоянии, но не на слишком большом. У меня получалось проникать в сон к человеку, находящемуся в соседней комнате, но не дальше. И для этого нужно было хотя бы один раз соприкоснуться с энергией человека, к незнакомому попасть не получалось. Поэтому, касаясь, попасть в сон легче всего, ведь идет прямое взаимодействие с энергией.

Хоть мы с Итаном живем в одном общежитии, корпуса у нас отдельные, но соединенные внутренним переходом. Тем не менее, я не знала, где именно его комната и куда направлять свою энергию. В любом случае, слишком далеко.

Внезапно на меня снизошло озарение, всплыла информация, сидевшая где-то на подкорке мозга. Я вспомнила, как Берт говорил, что его комната находится рядом с комнатой Итана. Интересно, насколько рядом? Сердце бешено забилось от мысли, что можно договориться с Бертом, хотя был нюанс. Ночевать в комнате парня, в которого влюблена подруга — это неправильно, и о таком просить было крайне неловко и неуместно. Хоть они и не объявляли себя парой, но я видела их чувства. Поэтому, если я решусь воплотить свою задумку в реальность, то придется делиться этим планом с друзьями, а без подробностей они меня не отпустят. Нужно будет все рассказать, но стоит ли? Других вариантов я пока что не видела.

Наступили выходные, и мы с ребятами решили устроить пикник в парке, пока стояла хорошая погода. Лара притащила из дома большой мягкий оранжевый плед, который мы расстелили на траве. Каждый из нас притащил с собой сумки, полные еды. Получился целый пир: соки, фрукты, ягоды, пирожные и другие сладости, различные бутерброды, сыр и прочие закуски. Мы разложили это по всему пледу, а сами расселись по углам. Атмосфера была прекрасная, такие посиделки с друзьями всегда поднимают настроение, и даже проблемы забываются.

— Друзья, у нас с Ларой для вас очень серьезная новость, — торжественно объявил Берт.

— Только не говорите, что вы ждете ребенка, — тут же воскликнул Дьюнон, — учебный год только начался, а вы даже не женаты.

— Дью, ты дурачок! Вообще-то, — в смятении произнесла Лара, — мы хотели сказать, что мы с Бертом теперь вместе.

Лара с уже не скрываемой влюбленностью посмотрела на него.

— И это, по-вашему, новость? — Дью разочарованно усмехнулся. — Да об этом уже и так все знают. Или вы думаете, что все в университете слепые и не видят ваши сюси-пуси?

— Вообще-то, такие имеются, — подметила я.

— Ладно, так и быть, Итан, может, про вас ничего не знает, — сделал вывод Дью, — но остальных вы не проведете, особенно нас с Мартой. Да, цветочек? Предлагаю выпить по стакану сока за нашу прекрасную пару и за эту новость, о которой никто даже и не догадывался. За любовь, дорогие!

Дью поднял свой стакан, и мы все повторили этот жест. Лара и Берт похихикали, игриво переглядываясь. А я подумала: раз в разговоре упомянули Итана, это хороший шанс узнать о нем больше информации.

— Кстати, Берт, — как бы невзначай решила поинтересоваться я, — ты вроде говорил, что у вас с Итаном комнаты рядом?

— Да, он прям за стенкой у меня, — подтвердил Берт.

Так близко! Я воодушевилась. Неужели реально есть шанс? Видимо, все-таки придется делиться с друзьями тем, что я задумала. Было очень волнительно и страшно, но я решилась.

— Ребят, — неуверенно начала я, — мне нужно вам кое-что рассказать, это касается Итана. Пообещайте, что никому об этом не скажите, пожалуйста. Это серьезно.

— Только не говори, что ты тоже нашла свою любовь, и это — Итан, — подколол Дьюнон.

— Дью, — Лара покачала головой, слегка нахмурившись и укоризненно глядя на неугомонного друга, — ну чего вот ты постоянно про это? Тебе, видимо, самому любви не хватает, найди уже подружку. Только одно на уме.

Но после паузы, глядя на меня широкими глазами, она добавила:

— Или это правда?

— Нет же! — Опровергла я. — Дело вообще не в этом. Просто мне кажется, что он что-то задумал или в чем-то замешан.

Я рассказала ребятам обо всем, что было: и про наши с Итаном разговоры, и про случай и библиотеке, и про Гвин, и про охрану, и про свои подозрения, и про идею со снами. Лара периодически вздыхала и широко распахивала глаза от удивления. Ее мимика меняла выражение лица каждые несколько секунд. Берт напряженно слушал, и даже Дью, который любил в разговоры вставлять шуточки или неуместные фразы, молчал. Только после того, как я закончила говорить, он первый высказался.

— Да уж, правду говорят, что в тихом омуте черти водятся. Никак не ожидал, что слепой может учудить такое. Но зачем ему организовывать нападение на общагу? Он же тоже там живет. Да и как бы он символы нарисовал, раз слепой?

— Во-первых, он мог разбить стекло у себя тоже, чтобы отвести подозрения, — предположила я. — Во-вторых, может это и не он сам, просто как-то связан. Я же говорю, охране стерли память, как и Гвин. А много ли ты знаешь телепатов у нас в округе? Да и мне в принципе кажется подозрительным то, что Итан так быстро и легко перевелся к нам. Разве вы слышали, чтобы без экзаменов кого-то принимали? И я не думаю, что его могли пожалеть из-за того, что он слепой, правила в этом случае для всех едины. Отличие лишь в том, что ему еще и адаптация нужна, которую он, по всей видимости, не проходил. Вдруг при поступлении он тоже повлиял на чьи-то мозги? Ему явно нужно было сюда.

— Не очень улавливаю связь между происшествиями, — высказал свое мнение Берт, — но согласен с тем, что поведение и совпадения странные. И эта его отстраненность напрягает. Может, стесняется, раз слепой, но я же ему сам навстречу шел, а ему как-то все равно, будто и не надо это. Но все-таки проникать в сон и разведывать чужие тайны — это тоже опасно. А мы этого человека совсем не знаем. Что он может сделать, если вдруг узнает, что ты к нему в сон пришла? Марта, ты не боишься в это ввязываться?

— Боюсь, — честно призналась я, — но и перестать думать об этом не могу. Может, треснутые окна и кровавые символы — это не его рук дело, но и без этого меня не отпускает мысль, что он вторгался в сознание Гвин, и я постоянно думаю, вдруг кто-то из нас тоже подвергнется этому. Хотя, может, стоит просто рассказать обо всем Альгерону…

— Нет, пока никаких признаний, — Дью вдруг оживленно заявил, — это же целое расследование! Ректора беспокоить лишний раз тоже не особо хочется, а Марта права, вдруг мы зря тут в детективов играем, и на самом деле слепой — самый безобидный чувак на свете. Но все-таки давайте хотя бы попробуем сами разобраться. Погодите, я тут подумал… Марта, он же слепой. Они вообще видят сны?

— Лара задавала мне тот же вопрос, — я усмехнулась, — но я не знаю. В теории должны, но как именно они у них выглядят, это загадка.

— Марта, а если об этом узнают? — Лара заволновалась, теребя пальцами прядку светлых волос. — Вдруг он заметит, что ты проникла в его сон, и пожалуется на тебя?

— Тогда у меня тоже будет, что рассказать.

— А если он применит телепатию на тебя? Вдруг память сотрет?

— Тогда надежда только на вас, — сдержанно произнесла я, глядя в глаза друзьям. — Я рассказала вам всю правду, и если со мной что-то случится, то вы сможете об этом доложить.

Ребята ненадолго задумались, но поддержали мои мысли, и я ощутила облегчение. Здорово, когда друзья тебя понимают в любых ситуациях.

— Значит, тебе нужна моя комната? — уточнил Берт, и я утвердительно кивнула. — Хорошо. Когда?

— Чем раньше, тем лучше.

Мы договорились, что это произойдет сегодня. Чем дольше ждешь, тем больше вероятность, что передумаешь. Уверенность может мгновенно испариться, а пока она здесь, ее необходимо держать и не отпускать, принимая как лучшего друга. Сейчас я была полна решимости познать все тайны, тем более, если Итан действительно замышляет что-то недоброе, об этом лучше узнать как можно раньше, пока еще что-нибудь странное или страшное не произошло. Я готова рискнуть.

После пикника мы отправились гулять, отвлекаясь от посторонней суеты и мыслей о чужих тайнах. Дьюнон постоянно шутливо поддевал Лару с Бертом, но им это лишь поднимало настроение. Я наблюдала за новоиспеченной парочкой без зависти, зная, что сама когда-нибудь тоже буду смотреть с такой влюбленностью на человека, ловя в ответ и его взгляд.

Вернувшись в общежитие, я быстро забежала к себе за вещами, а потом отправилась в комнату Берта, где ожидали друзья. Мы еще немного посидели вместе. Чем меньше времени оставалось до выполнения моего плана, тем больше падала решительность. Ребята пытались отвлечь меня от беспокойств, хотя я видела, что они волнуются не меньше. Разговаривать мы старались тихо, чтобы Итан нас не услышал через стену, ведь у слепых слух может быть больше обострен. Также вслушивались в звуки из соседней комнаты, чтобы удостовериться, что Итан там. Было бы обидно и глупо проворачивать задумку, если бы за стеной нужного человека не оказалось. Не думаю, что он мог пойти ночевать в другое место, но убедиться стоило.

Примерно за пол часа до проверки коменданта ребята начали собираться. Берт оставил мне ключи от комнаты и заверил, что у него есть место, где переночевать. Мне, конечно, было неловко гнать друга, но Берт дал понять, что его это совершенно не беспокоит и все в порядке.

— Марта, у тебя все получится, удачи, — Лара перед уходом изо всех сил обняла меня.

— Завтра возле беседки встретимся, — сказал Берт, — расскажешь, как все прошло.

— Обязательно. Спасибо, ребята.

И друзья покинули комнату, оставляя меня одну со своими опасениями и страхами, которые я перед ребятами еще как-то пыталась сдерживать. В присутствии людей легко зарыть глубоко свои переживания, а при поддержке кажется, что ты готов на все. Но стоит остаться наедине с собой, как все, что сидит внутри, выползает наружу, заполняя голову миллионами мыслей.

Но я справлюсь. Если уж решила, отступать нельзя. Тем более, что друзья меня поддерживают. А когда кто-то в тебя верит, это многократно увеличивает шанс на успех. Но главное — самому верить в себя. И я верю, что смогу и все будет хорошо, что бы я ни узнала за эту ночь.

Глава 7. Ты меня видишь?

Меня окутывали странные ощущения. Было не по себе от того, что я находилась не в своей комнате, еще и в мужском корпусе. Я думала, что буду делать, если захочу в туалет. Ночью, конечно, мало кто ходил по коридору. Но вдруг именно в этот момент кому-то приспичит пройтись? Да в тот же туалет. И что мне делать? В общежитии студенты часто друг у друга ночевали, устраивали ночные тусовки или посиделки (в тайне от комендантов, естественно), и факт того, что девушек можно заметить в корпусе парней, а парней, наоборот, в корпусе девушек, никого не удивлял. Но вместе с этим часто распространялись сплетни. Увидели девушку у парня, значит, они вместе. Потом эта весть могла расползтись по всему общежитию, а дальше и по университету. Всегда всем интересно засунуть свой нос и узнать, кто в каких отношениях.

Не особо пугало, что меня могли застукать в мужском корпусе, но неприятно было представлять, что подумают, если увидят, в чьей именно комнате я ночевала. Можно было бы потом сказать, что у нас была вечеринка, и у Берта находилась не я одна, а те же Дью и Лара тоже присутствовали, допустим. Но дальше уже все зависит от того, кто во что поверит. Дью был прав, говоря о том, что об отношениях Лары и Берта многие догадывались, поэтому есть вероятность, что все же меня в девушки Берта не запишут, однако перспективы сплетен настораживали и явно не выглядели привлекательно. Конечно, перед Ларой моя совесть чиста, и подруга знает, по какому делу я у Берта в комнате, но лишних слухов очень не хочется.

Сев на кровать, я прислонилась к стене, которая отгораживала комнаты Берта и Итана. Я испытывала трепет и волнение, думая о том, как мы сейчас близко на самом деле. Не было слышно ни звука. Наверное, Итан уже лег спать, даже не думая о том, что я здесь, прям за его стеной. Хотя с чего ему вообще обо мне думать? Я задалась вопросом: а могут ли телепаты как-то понять, что кто-то о них думает, особенно находясь недалеко? Наверное, опытные могут. Надеюсь, что Итан подобным умением не владеет и ничего не почувствует, иначе я потом сгорю со стыда. Не то, чтобы я думала о чем-то неподобающем, но все свои мысли хотелось бы оставить при себе, не открывая для других.

Представив себя на его месте, мне стало неловко. Засыпаешь себе спокойно, ничего не подозревая, а кто-то сейчас к тебе в сон вторгнуться собирается. Наверно, мне было бы такое неприятно. Мысленно я попросила прощение у Итана за это, хоть и понимала, что мои мысленные извинения никак не помогут ни ему, ни мне. Все равно я уже решилась и намеренно ночую здесь. Зря, что ли?

Совесть продолжала кусаться, но я уверяла себя, что отступать поздно. Раз обстоятельства сложились так, что появилась возможность проникнуть в сон Итана, я этим шансом воспользуюсь.

Пугала неизвестность. Я действительно не представляла, как могут выглядеть сны слепых людей. Думаю, на теории снов это должны объяснить, но углубление в дисциплину началось только в этом году, и такое мы еще не обсуждали.

Я достала бутылек с анисовой бодростью, который на неделе мы с друзьями по ошибке сварили, и сделала глоток. Нелепая случайность на паре для данной ситуации принесла удачные плоды. Хоть у меня до этого получалось проникать в сон на маленьком расстоянии, да и энергию Итана я уже чувствовала, все равно боялась, что не смогу. Слишком много было страхов, а от зелья и уснуть легче.

Легла и почувствовала, как тело расслабилось, а веки отяжелели, поддавшись действию зелья. Растворяясь в возникшей неге, я, закрыв глаза, начала засыпать, пытаясь при этом направлять свою энергию в соседнюю комнату.

Сложно описать, что чувствует онейромаг во время проникновения в чужой сон. Мне в такие моменты кажется, будто я — это легкое облачко, которое может перемещаться сквозь материальные вещи. Я лечу, ведомая своей энергией, и стараюсь притянуться к чему-то знакомому. Когда удается уловить нужную энергию другого человека, я будто попадаю в туннель, который затягивает, а неведомая сила несет меня к нужному месту. Неизвестность манит, каждый раз загадка — какая же локация ожидает во сне? Куда попаду? После этого я начинаю снова ощущать себя, свое тело, и будто бы просто вижу осознанный сон, в котором уже можно рассмотреть все детали и, наконец, встретиться с хозяином сна.

И вот я снова будто в полете. Энергия Итана мне знакома, поэтому ухватиться за нее получается довольно быстро. Он уже спит, и это хорошо. Частички моей энергии впитались в энергию парня, слегка смешиваясь, и я проникла в сон. Тело вновь обрело чувствительность, и я снова полностью ощутила себя, как в реальности. Кажется, все получилось. Чувства прояснились, и это означало, что я полностью в голове Итана.

Сначала вокруг меня расплывались разноцветные пятна, переливаясь из синего в фиолетовый, искрили маленькими пятнами-звездами, словно это космос. Я поспешно сделала вывод, что именно так выглядят сны слепого, и немного заволновалась, не зная, как мне взаимодействовать с подсознанием в таком случае, ведь я даже самого Итана не видела. Пыталась успокоиться, ведь лишнее волнение могло вывести меня из сна. Я всматривалась в окружающие меня пятна, фокусируя взгляд на разных точках, и вдруг в них начали прорисовываться силуэты. Теперь виднелись очертания деревьев и кустов, окутанные глубинной темнотой ночи. Окружение становилось все четче, и я поняла, что нахожусь в лесу. Устремляя взгляд на небо, я увидела, как передо мной открылась пелена ярких звезд. Вспомнилось, как совсем недавно думала о том, видел ли их Итан.

Тут до меня стала доходить мысль, что во сне человека присутствуют те вещи, которые он мог видеть или представить в жизни. Может, деревья слепому представить не так трудно, ведь он имеет возможность их потрогать, но звезд коснуться нельзя. Да и весь пейзаж вокруг слишком реалистичный. Из наблюдения следовал вывод, что Итан это видел в реальной жизни. Выходит, что слепой он не с рождения.

До ушей донесся еле слышный шум воды. Видимо, недалеко речка. Я прошла вперед, огибая некоторые деревья, и действительно вышла к реке. Осмотрелась вокруг, пытаясь найти самого Итана, ведь я не могла во сне сильно отдалиться от него, а раз сон продолжался, значит, он был где-то рядом.

Меня удивило, какое непоколебимое спокойствие царило вокруг. Такими сны редко бывают сами по себе, а тут я даже пока что никак с подсознанием не взаимодействовала. Но я уловила настроение сна, чтобы при необходимости можно было его вернуть.

Снова послышался звонкий плеск воды, только на этот раз еще громче. Поглядев на реку, я поняла, что Итан в ней медленно плавал, следуя неспешному течению. Из-за темноты мне было плохо видно его лицо, но, даже не всматриваясь, я заметила, что у него нет повязки на глазах. А ведь это первый раз, когда я увидела его без нее. Я могла бы попытаться поменять атмосферу сна и сделать его светлее, призвав рассвет или яркий солнечный день, но мне не хотелось. Отчасти из-за того, что в такой темноте я сама чувствовала себя более комфортно, потому что казалось, что меня не заметно.

Но я ошиблась. Итан повернул голову именно в мою сторону, от чего комок в груди сжался, и хоть я не видела выражение лица парня, но взгляд на себе четко ощущала.

— Я думал, ночью здесь никого не будет, — безмятежно произнес Итан, — тоже захотелось поплавать?

— Да, — таким же спокойным тоном ответила я, решив подыграть тому, что он будет говорить.

Я заранее думала о том, что Итан не должен во сне понять, что это я. То, что он меня никогда не видел, играло на руку. Но вот мой голос он слышал, поэтому я представила, что говорю не так, как в жизни, и послала в подсознание Итана искаженное восприятие моего голоса, слегка изменяя его тональность и тембр. Он будет звучать нормально, просто не как мой, а будто это говорит другая девушка.

— Присоединяйся, я не против, — Итан посмеялся, а потом поманил рукой.

— Может, лучше ты выйдешь ко мне на берег? — попросила я, а сама испугалась, ведь так он окажется слишком близко ко мне.

Ничего не говоря, Итан начал медленно выходить из воды. К моему великому счастью, он был не голый, иначе я бы ужасно засмущалась, что могло повлиять на мою концентрацию внимания во сне, и это могло просто вышвырнуть меня отсюда. Онейромагам вообще следует испытывать как можно меньше эмоций при работе.

На Итане были самые обычные шорты и футболка. Намокшие вещи прилипли к мужскому телу, и с них медленно стекала вода. Итан провел руками по влажным волосам, стряхивая воду с них. Все движения были непринужденные, свободные, явно не направленные на то, чтобы меня впечатлить, но отчего-то я завороженно засмотрелась.

Он приблизился, и я смогла лучше рассмотреть черты лица Итана. Как же это было странно — видеть его глаза. Я не могла понять, какого они цвета, но взгляд был направлен на меня, и это вызывало такой трепет, что кровь бурлила, а ноги подкашивались. Боги, к чему такая странная реакция? Это же просто человек, просто парень. Просто тот, чьи глаза мне все это время действительно хотелось увидеть. Я не знала, зачем, но чувствовала острую необходимость в этом. Казалось, по глазам многое можно понять. И вот я их увидела.

Мне сразу вспомнился вопрос Лары о том, симпатичный ли Итан. До этого я не могла оценить его внешность полностью, так как не всматривалась, не видела глаза и почему-то стеснялась разглядывать, но сейчас могла оценить лицо полностью. Да, он определенно симпатичный. Я бы даже сказала — красивый. Что-то светлое и чистое отражалось в его лице, какое-то излучаемое добро. Даже стало обидно, что такие замечательные глаза приходится прятать за куском тряпки.

Вот так, стоя перед ним лицом к лицу, уже и не казалось, что он действительно мог быть связан с происшествиями. Но внешность бывает обманчива. И все-таки в глубине души я продолжала надеяться, что Итан ничего плохого делать не желал, что он просто не был способен на такое. Ну зачем же он применял телепатию? Какая в этом скрыта причина?

Итан с любопытством оглядел меня всю, после чего наши взгляды встретились.

— Ты меня видишь? — мой голос вдруг задрожал, но контроль над звучанием я все еще держала.

— Конечно, — недоуменно, но с теплом ответил Итан, — а чего мне тебя не видеть?

Я поняла, что в этом сне Итан не знал о том, что он слепой. Вероятно, это был он из недалекого прошлого. Я попыталась улыбнуться в ответ, но это мне далось с трудом. Глаза заслезились. В тот момент я уже и не думала о том, что подозревала в чем-то этого человека. Что бы он ни замышлял, я очень ему сочувствовала. Как бы ни были сильны его магические способности, мне было горько, ведь этот парень лишился одной из самых важных способностей восприятия мира — зрения. Без магии жить проще, чем без возможности видеть.

— Почему ты ночью здесь? — поинтересовалась я, проигнорировав его вопрос.

— Мне не спалось, — объяснял Итан, — в комнате лежать скучно, да и шуметь боюсь, вдруг отца разбужу. У него завтра какое-то дело важное, пусть выспится. Поэтому решил пойти поплавать.

— Вроде огненный, а любишь противоположную стихию, — вылетело у меня, о чем я тут же пожалела, ведь откуда незнакомке знать, какая у Итана магия.

Но Итан не обратил на это внимание, а лишь пожал плечами. В целом, не удивительно. Во сне любой человек мог владеть информацией о тебе, даже незнакомый. Это ведь игры подсознания, которое точно знает о тебе все.

— Значит, ты живешь недалеко?

— Да, вон там дом, — он указал рукой, — заходи днем в гости, если хочешь.

Как же просто довериться незнакомке из сна и пригласить к себе домой.

— Обязательно, — тихо произнесла я.

Итан снова залез в воду и поманил меня к себе. Я зашла в реку и только начала плыть, как декорации вокруг поменялись, и мы уже оказались возле небольшого пирса, а вдалеке виднелся дом. Поднявшись на пирс, мы сделали пару шагов, и уже оказались возле этого дома. Расстояние во снах очень быстро преодолевалось, в жизни бы так. Время тоже шло с другой скоростью. Звезды с неба исчезли, скрытые лучами только что пробудившегося солнца.

— Мне пора, буду тебя ждать, — будничным тоном Итан произнес последние свои слова в этом сне.

На подсознании он чувствовал, что сон близился к концу и нужно скоро просыпаться, поэтому и попрощался. Все вокруг начало расплываться. Дом, река, деревья — все слилось воедино, завертелось и вновь превратилось в пятна, а я почувствовала, как меня унесло из сознания Итана, возвращая к себе.

Реальность стала ощущаться, и я поняла, что уже не во сне. Энергия перетекла обратно ко мне, оставляя частичку в соседней комнате. Я открыла глаза. Передо мной снова была комната Берта. Чувство спокойствия сна меня не покидало, хотелось самой заснуть полноценно и очутиться в похожем сне, где будет так же умиротворенно, но только в своем, чтобы выспаться, как следует.

Однако мой мозг начал анализировать увиденное, из-за чего чувство сна стало рассеиваться. Я вдруг поняла, что на самом деле и не пыталась ничего во сне направить на нужный мне лад. В моих планах было вытянуть из подсознания Итана что-то, что могло бы объяснить его странное поведение и происходящее, а в итоге я просто плыла по течению (и в прямом, и в переносном смысле) сна. От этого стало немного досадно, ведь можно сказать, что я провалила миссию. Просто атмосфера сна была такая приятная, что не хотелось ее портить. Глупая! Вместо того, чтобы действовать, отдыхала и любовалась парнем. Ну это вообще нормально? И как теперь об этом друзьям рассказывать?

С другой стороны, кое-что полезное я все же узнала. Во-первых, теперь ясно, что Итан слеп не с рождения, а потерял зрение он уже в осознанном возрасте. Оставался вопрос, когда и при каких обстоятельствах. Во-вторых, он упомянул отца. Эта информация пока что мало, о чем говорила, но раз Итан переживал за сон отца и за его дело, скорее всего, они в хороших отношениях. В-третьих, я узнала, что родной дом Итана недалеко от какой-то реки и что он любит плавать. Не знаю, к чему эта информация, ну да ладно. Ах, да, еще я увидела, что Итан красивый. Но это уж явно не то, ради чего нужно было лезть в сон. Хотя свое любопытство я немного утихомирила. Однако жаль, что не удалось удержать сон на подольше, информации слишком мало, просто жалкие крупицы.

Утро было раннее, к тому же выходной день, поэтому все еще спали. Я собралась и тихонько вышла из мужского крыла общежития, прокравшись к себе в комнату. Чувствовала, что нужно поспать еще, но боялась, что просплю встречу с друзьями, поэтому решила просто переждать.

Мы встретились в обозначенном месте. Я пришла первая, села на скамейку и ждала, вдыхая свежий запах осени. Позже подошел Дью, а за ним и Берт с Ларой.

— Ну, как? — Лара сгорала от любопытства и, как обычно, засыпала своими вопросами. — Ты попала в сон? Ты что-нибудь узнала? Он как-то связан с чем-то плохим? Он знает, что происходит? Он тот, за кого себя выдает, или нет? Как выглядят его сны? А тебя он узнал? Вы разговаривали?

— Лара, золотце, сейчас земля расколется от такого напора твоих вопросов, мы провалимся в эту трещину и точно ничего не узнаем, — пробурчал Дью. — У меня еще мозг не настроен на то, чтобы так быстро усваивать информацию, я уже и первый твой вопрос забыл, и второй, и десятый. А что уж о нашем цветочке говорить? Она вообще не выспалась. Марта, давай по порядку.

Друзья с любопытством смотрели на меня и с нетерпением ждали, что же я им скажу. И как же не хотелось их разочаровывать, но…

— Все прошло не совсем так, как я бы хотела, — виновато начала я, — потому что мне не удалось залезть глубоко в подсознание.

Лара слегка нахмурила брови, Берт почесал подбородок, а Дью начал барабанить пальцами по ручке скамьи. Все продолжали молчать, ожидая моих дальнейших слов.

— Честно говоря, я немного растерялась. Я не знала, чего ожидать от сна слепого человека, и удивилась, увидев самый обычный лесной пейзаж. Людям чаще всего дичь снится, а тут внезапно что-то адекватное. Это место было в голове Итана, а еще он дал мне понять, что видел меня. Значит, он ослеп в осознанном возрасте, возможно, даже не так давно.

Я подробно пересказала друзьям весь сон, поделилась своими ощущениями и озвучила выводы, сделанные из увиденного. Друзья слушали, затаив дыхание.

— Марта, — обеспокоенно подала голос Лара, — а вдруг он не слепой на самом деле? Что, если он притворяется?

— Да ну, — скептически произнес Дью, — как, по-твоему, ему удалось проверку обмануть? Всегда же осмотр проводят, если видят, что с человеком что-то не так.

— Между прочим, обмануть он очень даже мог, — заметила Лара, помахав указательным пальцем. — Он же телепатию применять умеет, забыл? Что ему мешало сделать это при проверке? Затуманил разум проверяющих и заставил поверить, что он слепой. Мы же с вами как-то говорили о том, что его быстро к нам на второй курс перевели, и даже адаптации у него особо никакой не было. А эта информация точная, я слышала это и Марте рассказывала еще первого сентября. Разве это все не выглядит подозрительно?

— Да, это странно, — подтвердил Берт.

— Мы можем только гадать, — подытожила я, — одного сна явно недостаточно. Простите, что я не справилась.

— Да чего ты извиняешься то? — ободряюще произнес Дью. — Мы же еще не опытные маги. Залезешь в его сон еще раз.

— Да, но тут есть две проблемы. Во-первых, мне опять придется ночевать в комнате Берта, — я виновато искоса посмотрела на друга. — Во-вторых, чем чаще я буду проникать во сны Итана, тем больше вероятность, что мой образ отпечатается в его подсознании. А если контроль его разума высок, то он может даже меня запомнить и что-то заподозрить.

— Но он же не знает, что это ты, — сказала Лара, — он же тебя никогда не видел.

— Да, в жизни не видел, а свой голос я пыталась искажать. Но есть проблема — энергия. Вы же помните, как мистер Эвиан говорил о том, что если применить свои способности, то частичка энергии передается. А Итан с моей энергией знаком. Я боюсь, что он после сна сможет ее уловить.

Честно говоря, об этом я забеспокоилась только сейчас. Я знала, что передача энергии происходит, но забыла о том, насколько хорошо на занятии Итан распознал мою. Стало боязно, и я поделилась своими опасениями с друзьями.

— Да сон же совсем короткий был, — снова успокаивал меня Дью, — тем более, ты в подсознание особо не лезла. Значит, мало энергии отдала. Завтра посмотри на его реакцию. Если ничего тебе не скажет, значит, не заметил, можно дальше во сны являться.

— Тогда решено, — уверенно произнес Берт, — сегодня спи, как обычно, и если завтра все будет нормально, то опять переночуешь у меня.

Лара и Дью одобрительно закивали. Моего согласия не спрашивали, да и не зачем было. Мой ответ и так очевиден. Я подумала, что план звучал разумно, поэтому дала добро. Крайне неудобно опять выгонять Берта, но он уверил меня, что все в порядке. Лара в этот момент с каким-то хитрым прищуром посмотрела на него, что дало мне подсказку о месте ночевки Берта.

Весь остаток дня мы с друзьями провели вместе, гуляя. За разговорами время летело незаметно, и я немного отвлекалась от мыслей об Итане. Но, вернувшись вечером в свою комнату, эти мысли снова вернулись. Оставшись вновь наедине с собой, самые глубокие волнения вышли наружу, туманя разум. Я старалась отогнать их, но это было бесполезным занятием. Когда заставляешь себя не думать о чем-то, в итоге думаешь об этом еще больше.

Как часто в голове придумываются эпизоды жизни, которые могут и не случиться на самом деле, но, красочно воображая их, ты испытываешь сильное эмоциональное возбуждение. Мне представлялось, как завтра Итан встретит меня и тут же начнет обвинять в том, что я проникла в его сон. Об этом услышат, меня накажут, а я так и не решусь рассказать про свои опасения. Или решусь, но мне никто не поверит. В общем, я неосознанно нагоняла сама на себя страх, как могла.

Я не знала наверняка, как в такой ситуации действительно мог поступить Итан. Не знала, почувствовал ли он что-то этой ночью. Не знала, запомнил ли меня во сне. Не знала, уловил ли мою энергию. Не знала, как он живет. Не знала, как проводит свободное от учебы время. Я вообще слишком мало знала об Итане, но слишком много о нем думала.

Глава 8. Неожиданная встреча

Недосып очень сильно сказывался на моем состоянии. В понедельник утром я кое-как заставила себя отправиться на занятия. На улице заметно похолодало, и уже пришлось надевать пальто. По дороге я заметила Итана. У меня уже начало складываться ощущение, что я за ним слежу. Будь я на его месте, заподозрила бы себя уже в чем-то. А может, он уже что-то подозревал, как-то часто я оказывалась рядом и заводила разговоры. Да и в библиотеке он в шутку говорил что-то о шпионаже. С другой стороны, а что в этом такого? Мы же однокурсники, и это логично, что мы пересекаемся. Да и, раз он никого не видит, как он первый подойдет? Он же не всегда знает, кто рядом, приходится другим брать инициативу. Поэтому все не так страшно.

Убедив себя в том, что просто проявляю дружелюбие, я, стуча невысокими каблуками по асфальту, зашагала к Итану. Он был одет в длинный черный плащ, что в сочетании с повязкой придавало особую загадочность. Итан вел тростью впереди себя, и его немного покосило налево.

— Там скамейка, — предупредила я.

Итан замедлился и повернул голову в мою сторону. Я вспомнила его глаза во сне и представила, что они там, скрыты под повязкой. Мысленно сняла ее. За несколько дней общения я привыкла к ней, но после сна казалось, что этот кусок ткани абсолютно лишний. Слишком сильно мне запомнился взгляд, которого теперь не хватало.

— Я бы это почувствовал, — Итан слегка улыбнулся, — но спасибо. Доброе утро, Марта. Как выходные прошли?

— Хорошо, все время с друзьями проводила. А ты чем занимался?

— Иногда гулял, — сказал Итан и потом добавил, — а еще хорошо выспался.

Он случайно решил сказать про это или намеренно? Так, Марта, успокойся. Наверняка он бы по-другому вел разговор, имея какие-то подозрения. Нужно просто продолжать непринужденно болтать и проявлять вполне логичный интерес.

— Слушай, извини за вопрос, но мне любопытно… А какие сны видят слепые?

Я прекрасно знала, что Итан видел вполне обычные сны, но решила завести разговор об этом, потому что подумала, что любой другой человек при возможности мог бы слепому задать подобный вопрос. Просто так спрашивать было бы странно. Но, раз он сам завел разговор, почему бы нет?

Итан молчал несколько секунд, а мне казалось, что вечность. Я уже представила, как он сейчас мне скажет что-то типа: «Разве ты не знаешь? Ты же была в моем сне. Думаешь, помимо того, что я слепой, я еще и глупый и ничего не понял? Ошибаешься, Марта». Но этого не произошло, и Итан просто ответил:

— Если тебя интересует, что видят те, кто слеп с рождения, то я не знаю. Я потерял зрение не очень давно, поэтому имею представление, как выглядит мир, и сны вижу самые обычные. Хоть где-то я действительно что-то вижу.

— А как это произошло? — боязно и неловко было задавать этот вопрос, но очень интересно, однако на всякий случай я добавила: — Извини, если я лезу не в свое дело.

— Ничего страшного, твое любопытство вполне объяснимо, — спокойным тоном произнес Итан. — Со мной произошел несчастный случай. Кислота попала в глаза, и я ослеп. Не люблю это вспоминать.

— Мне жаль, что так случилось.

Я не стала узнавать о подробностях. Последней фразой Итан дал понять, что о большем он не расскажет, и дальнейшая пауза это лишь подтвердила.

О снах мы уже не говорили. Итан вел себя обычно, поэтому я решила, что он все-таки не запомнил меня во сне. Эта мысль успокаивала. Очень хотелось спросить что-нибудь еще о прошлом Итана, но я решила, что не стоит быть слишком навязчивой. Лучше приду к нему во сне еще раз.

Мы шли рядом, иногда болтая о разных пустяках. Я заметила, что Итан не только о себе ничего конкретного не рассказывал, он также не спрашивал обо мне. Либо ему просто было не интересно, либо он боялся, что я начну спрашивать в ответ. Я не сильно расстраивалась из-за этого, зная, что мы еще обязательно поговорим.

Занятия проходили спокойно, я уже успела расслабиться. Но после обеда все студенты всполошились и активно что-то обсуждали. Я нашла в коридоре свою одногруппницу, которая участвовала со мной в эксперименте с украшениями на занятии мистера Эвиана.

— Мари, — обратилась я к ней, — ты не знаешь, о чем все говорят? Суета какая-то вокруг.

— Представляешь, — испуганно ответила Мари, — кто-то сказал, что слышал, как кто-то видел, будто бы в библиотеке кто-то хотел устроить пожар.

— Кто видел? Кто слышал? Кто устроил? — подключились к нашему разговору рядом стоящие студенты.

— Я не знаю, мне об этом Сивион рассказал, — растерянно оглядела всех Мари, не ведая, что еще добавить.

Я поняла, что никакой точной информации от нее не услышу, поэтому отошла от однокурсников и направилась прямиком в библиотеку. Хорошо, что о месте происшествия узнала, хотя то, что это библиотека, меня совсем не радовало. Снова что-то произошло именно там. Бедная Гвин.

Подойдя к библиотеке, я заметила, что там уже скопилось много людей. В основном это были преподаватели и сотрудники (в том числе заместитель ректора), которые осматривали территорию, на которой, по всей видимости, и начался пожар. Видимо, его быстро устранили, потому что сгоревшей была только одна полка, плюс соседние немного пострадали.

Гвин стояла недалеко и с ужасом наблюдала. Руками она прикрывала рот, и было видно, как Гвинетта напугана и расстроена.

— Гвин, что произошло? — беспокойно спросила я.

— О, Марта, это просто ужас. Зашел какой-то студент, ни с того ни с сего запустил огненную искру в книги, а потом просто скрылся. Я не успела его поймать, да и тут уже огонь начал расходиться. Позвала на помощь. Благо, быстро потушили. Сейчас мистер Эвиан пытается распознать энергию того, кто это сделал.

Мы подошли к преподавателям, которые стояли возле сожженной полки.

— Мистер Эвиан, удается что-то выяснить? — аккуратно поинтересовалась Гвин.

— Пока сложно понять, — ответил он, потирая виски. — Загвоздка в том, что в этом месте много энергий. Скажите, эти книги часто кто-то брал?

— Конечно, это ведь базовые учебники, — отчаянно произнесла Гвин, при этом растерянно взмахнув руками.

— Энергия с них рассеялась и немного смешалась с энергией того, кто запустил огонь, — пояснил Эвиан, — но я постараюсь запомнить каждую и проверить студентов. Не волнуйтесь, Гвинетта, нарушителей вашего спокойствия найдут и примут необходимые меры. Скажите, а до этого ничего подозрительного не наблюдали?

— Нет, все было как обычно, — ответила Гвин.

Я снова почувствовала укол вины. Этот разговор такой подходящий для того, чтобы рассказать про Итана, но у меня просто язык не поворачивался. Что-то в душе не позволяло мне этого сделать, хоть я и отдавала себе отчет, что это глупо.

Но само происшествие меня, конечно, тревожило. Снова библиотека, которая зачем-то нужна была Итану. Кто-то применил магию огня, а Итан как раз ею обладает. Слишком странные совпадения. Чем дальше, тем опаснее происходящее.

Сегодня мне опять предстояло путешествие в сон Итана. В этот раз нужно точно вытянуть какую-то информацию, обнаружить хотя бы зацепки, во что бы то ни стало. Возможно, я все еще ошибаюсь, и Итан никак не связан с последними событиями (и хоть бы это было так), но нужно убедиться.

И вот я снова находилась в комнате Берта и засыпала в егокровати. В этот раз зелье я решила не пить, у меня и без него получилось попасть в сон Итана. Это удалось сделать даже быстрее, чем в первый раз. Видимо, моя энергия быстрее распознала его.

В этот раз я попала в чей-то дом и стояла посреди кухни. Справа от меня было окно, и, взглянув в него, я поняла, что это не тот дом, который был в прошлом сне. Обстановка совсем другая. Дом Итана (если это действительно его дом) располагался отдаленно от других домов, и больше примыкал к лесу. Из окон здания, где я находилась сейчас, была видна узкая улица с рядом других домов напротив. Возможно, мы у кого-то в гостях.

Я решила осмотреться. Кухня выглядела очень светлой и уютной за счет теплого оттенка бежевого на стенах. Кухонная мебель выполнена в светло-коричневом цвете. На столе посередине стояла ваза с цветами, вокруг которой была разложена посуда, рассчитанная на три персоны. Возле стены напротив окна большое место занимал велюровый диван цвета коры дуба. Я присела на него и ожидала, что произойдет дальше. Опять испытывала волнение, но пыталась сдержать себя. Сегодня я должна постараться.

В соседней комнате послышались шаги двух людей, которые направлялись в сторону кухни. Параллельно люди о чем-то разговаривали. Между словами слышался смех, значит, беседа дружелюбная. Первым зашел сам Итан. Он будто не заметил меня, сосредотачивая все свое внимание на собеседнике. Вслед за Итаном вышел второй человек, и я была в замешательстве, потому что знала его. Артур Альгерон, ректор нашего университета. Вот это поворот! Скорее всего, мы у него дома.

Я пыталась не сильно смотреть в сторону мужчин и делала вид, будто то, что я здесь — это самое обычное явление. Подумаешь, сижу в чужом доме на диване, ничего подозрительного. Я здесь так, для украшения. Именно это ощущение я отправила Итану в подсознание, чтобы он и дальше не обращал на меня внимание.

— Присаживайся за стол, Итан, — говорил ректор.

Я заметила, что на столе появилась еда, которой до этого не было. Впрочем, это сон, и удивляться здесь нечему.

— А кто к нам присоединится? — третье место за столом вызвало у Итана любопытство.

— Я думал, что Чейзен будет с тобой, — признался Альгерон с какой-то долей грусти, — надеялся, что он придет.

Итан с тоской опустил взгляд. Я поняла, что никто больше не придет, поэтому решила, что пора действовать, а не сидеть на месте. Время сна не безгранично.

— Это место для меня, — как можно непринужденнее сказала я и присела рядом.

— А вы кто? — спокойно поинтересовался Альгерон.

Забавно было услышать этот вопрос от ректора. На первом курсе я часто участвовала в студенческих мероприятиях, неплохо показывала себя, поэтому Артур Альгерон меня точно знал. Но Итан об этом, естественно, не в курсе, ведь не знает, кто я на самом деле, а значит, в его сне и Альгерон не знает меня.

— Я с Итаном, — посмотрев на него, я внушила мысль, что мы действительно пришли вместе.

— Да, она со мной, — подтвердил Итан, ничего не подозревая.

Мы начали обедать. Мистер Альгерон и Итан с наслаждением употребляли пищу, а я просто делала вид, что ем. Еда в чужих снах не приносила никакого удовольствия и была безвкусна.

— Жаль, что Чейз не пришел, — мистер Альгерон вздохнул, — такой обед вкусный пропустил. А ты, Итан, хотел поговорить?

— Да. Артур, не могли бы вы меня принять в ваш университет?

— Конечно, могу. Почему бы нет? Не понимаю, почему ты вообще сразу не поступил ко мне. Хотя, могу предположить, что это влияние Чейза, — ректор взял бокал, в котором была жидкость, похожая на вино, медленно сделал глоток, после чего посмотрел на меня и обратился, — мисс, вы тоже хотите ко мне в университет?

— Да, очень хочу, — с энтузиазмом сказала я. — А разве вы можете принять Итана? Он же ничего не видит.

При обычном разговоре в жизни этот вопрос выглядел бы довольно странно, ведь Итан в данной ситуации не слепой. Но в его подсознании он все же знал, что потерял зрение, даже если сейчас происходит какой-то эпизод из прошлого, где Итан все еще видит, поэтому я вытащила этот факт и внушила его героям сна. Если Альгерон принял Итана, значит, у них разговор об этом уже действительно мог состояться. Не факт, что именно в такой обстановке, но это не имеет значения. Главное, что сейчас во сне Артур ответит так, как Итану будет казаться логичным.

— Это не помеха, — засмеялся мистер Альгерон, — Итан способный, и он со всем справится. Главное, чтобы не поступал, как Чейзен, но эти двое совершенно не похожи. Так, Итан? Тебе же можно доверять?

— Конечно можно, Артур. Мне необходимо попасть к вам.

Я почувствовала, что совсем близка к какой-то важной детали, и нужно ее поймать, не дать выскользнуть. Итан уверял, что ему важно учиться в нашем университете, и я постаралась вникнуть глубже в его подсознание и уверить, что он должен рассказать, почему, ведь Артур его сейчас не понимает. Атмосфера сна становилась напряженнее, и я пыталась ее поддерживать, чтобы Итан признался. Он начал ощущать тревогу, и мне было жаль, что я не могла это чувство понизить. Точнее, могла бы, но сейчас мне это не нужно. Мне необходима правда.

Альгерон с недоумением посмотрел на Итана, ожидая объяснений. Глаза Итана бегали в разные стороны. А я заметила, что они у него зеленые.

— Мне очень нужно к вам, — голос Итана дрожал, фразы произносились спешно и как-то несвязно, — пожалуйста. Я не такой, как он, вы ведь знаете. Я должен вам сказать обо всем, я должен быть там. Я не хочу, чтобы страшное случилось. Мне хочется жить нормально. У меня нет выбора. Мне невыносимо постоянно быть в этой темноте! Я хочу снова видеть!

Последняя фраза прозвучала оглушительно громко, будто бешеная волна пронеслась, способная обрушить дом и все, что вокруг. Во взгляде Итана считывалась паника. Парень резко выскочил из-за стола, а меня отбросило на пол неприкасаемым ударом. Все вокруг задрожало, стены начали трескаться, послышался стеклянный звон от падающих осколков и разбитой посуды и вазы. Я попыталась передать в подсознание Итана чувство спокойствия, чтобы хоть как-то утихомирить его, но не могла сосредоточиться. Атмосфера накалилась до предела, и я поняла, что сейчас сон может прекратиться. Комнату окутала тьма.

— Я чувствую, что он рядом! — закричал Альгерон. — Это ты привел его?

— Нет! Я не хочу этого! Нет! — голос срывался отчаянным криком, Итан взялся за голову, прячась от внезапно накатившей боли.

Мне казалось, что он продолжит что-то кричать, но меня резко выбросило из сна. Я открыла глаза и начала интенсивно дышать. Мне катастрофически не хватало воздуха. От резкого пробуждения и переброса энергии голова закружилась, сердце бешено колотилось, а его стук отдавался в ушах. В голове все еще звучали отголоски этого отчаянного и болезненного «нет». Я даже не была уверена, что кричал Итан лишь во сне, возможно, это было и наяву. На тумбе возле кровати стоял стакан с водой, и я тремя глотками быстро выпила все содержимое. Было еще темно, скорее всего, середина ночи. Итан воспринял сон как негативный, и от этого проснулся, как от кошмара, поэтому и я потеряла нить связи со сном.

В коридоре еле слышно скрипнула дверь. Я сразу поняла, что это со стороны комнаты Итана. Видимо, он вышел. Я замерла, боясь пошевелиться, даже дышать стало страшно. Испугалась, что сейчас Итан зайдет ко мне в комнату. А я ведь даже не придумала, как выкручиваться, если меня обнаружат.

Послышались медленные шаги, которые приблизились к моей двери, и на несколько секунд остановились. Инстинктивно я зажмурилась, желая исчезнуть, провалиться через пол в комнату ниже (плевать, что не знаю, кто там живет) или слиться со стеной. Только бы Итан ничего не понял, только бы не стал стучаться или вламываться!

Но шаги отдалились. Итан прошел мимо, и я почувствовала невероятное облегчение, хотя руки начали трястись, как заведенные. Лоб покрылся влагой от проступившего от напряжения пота.

Я уже не слышала, как Итан вернулся в свою комнату. Когда дыхание пришло в норму, меня одолела неистовая сонливость. В этот раз я потратила слишком много сил и энергии, пытаясь управлять сном Итана. Проветрив комнату, я снова легла в кровать. Веки отяжелели, закрылись, и меня быстро затянуло в пучину глубокого сна.

Глава 9. Очередное происшествие

— Марта! Марта, вставай! — отдаленно послышался чей-то голос во сне.

— Марта! Ты проспала! — произнес другой голос, который уже звучал ближе.

Сквозь сонное состояние я почувствовала, как меня кто-то начал трясти за плечи. Сначала казалось, будто все это снится, но пелена сна постепенно растворилась, и я убедилась, что трясут меня наяву.

— Что случилось?

Веки никак не хотели открываться и слипались, одеяло слишком ласково укрывало, грея тело, защищая от всех невзгод, но я все же через силу переборола сон и оглядела все вокруг. Вспомнилось, что этой ночью я не успела пойти в свою комнату и уснула у Берта. Передо мной как раз стоял он вместе с Ларой.

— Марта, милая, ты как? Нам срочно надо бежать в университет, — беспокойно лепетала подруга.

После этой фразы глаза из узких щелочек превратились в два больших шара. Как я могла проспать занятия? Неужели настолько крепко спала, что не слышала ни будильник, ни шум в коридоре?

— Давайте я вам после занятий все подробно расскажу, сейчас еще не в состоянии нормально мыслить и говорить, — пробормотала я, стараясь встать и не шататься, что получалось с трудом.

Забежав к себе в комнату, я спешно натянула на себя первые попавшиеся вещи, схватила сумку и пальто, чтобы надеть по дороге, и после вместе с друзьями побежала в университет.

Мы так торопились, что я даже не успела спросить Лару, что было на первом занятии, а стоило бы, ведь я пропустила целительство, а эта пара у нас проходит вместе с Ларой и Итаном. Интересно, заметил ли он мое отсутствие? Нужно было поинтересоваться у Лары, как вел себя Итан, но подумала я об этом уже тогда, когда мы разбежались. Дисциплины на втором занятии у нас не совпали, а мы уже неприлично опаздывали.

Вторым занятием у меня стояли основы заклинаний. Я промчалась вверх по лестнице, чуть не упав, так как оступилась один раз. Понеслась в аудиторию, распахнула дверь и слегка расслабилась, так как поняла, что преподавателя еще нет. Значит, я успела.

Взгляд урывками прошелся по всем рядам, и я с досадой поняла, что почти все места заняты, кроме первого ряда, на котором сидел Итан. Да что же все так не любят первые ряды? Они прокляты, что ли? Самой мне нравилось сидеть на первых рядах, но только не сегодня, только не сейчас…

Делать было нечего. Ну не прогуливать же пару, не выгонять же одногруппников! Поэтому я решила аккуратно пройти мимо Итана и сесть подальше от него. Я надеялась на то, что он меня не заметит. Было безумно страшно, что он сегодня ночью что-нибудь понял, а заводить разговор об этом пока что не хотелось от слова совсем. Может, глупо, но я действительно не знала, чего ожидать в таком случае. Я села в другом конце ряда, и через несколько минут пара началась. Паранойя сопровождала меня каждую секунду, поэтому периодически я бросала взгляд на Итана, и мне показалось, что он повернул голову в мою сторону. Здравый рассудок гласил, что ничего страшного нет в этом, ведь он меня никак не увидит. Может, он шею просто разминал, в конце концов? Но щемящее чувство кололо в груди и подсказывало, что Итан все знает.

Все занятие я никак не могла сосредоточиться на учебе. Во-первых, ужасно хотелось спать, потому что я потратила слишком много сил, и даже лишний час сна во время первого занятия мне не очень помог восстановиться. Во-вторых, мне нужно было проанализировать все то, что я увидела во сне Итана.

Там главной фигурой неожиданно оказался мистер Альгерон. Выглядел он так же, как и в жизни, а это означает, что Итан видел его. Мне неведомо, насколько близко они знают друг друга, но по тону их общения напрашивался вывод, что они знакомы достаточно хорошо. Конечно, диалоги во снах не всегда правдивы. Часто человеку снится то развитие, какое он просто сам бы хотел. Но я заметила, что Итан обращался к ректору по имени, что тоже намекало на более близкое общение. Думаю, если бы мне приснился ректор, то даже во сне я бы к нему обратилась точно не по имени. В любом случае, в подсознании Итана разговор с ректором имел особую важность. В принципе, это логично, учитывая, что Итана так легко приняли учиться в наш университет.

В разговоре упоминалось несколько раз одно имя — Чейзен. Кто это? Альгерон говорил что-то про то, что этот человек и Итан не похожи. Также мне показалось, что об этом мужчине или парне упоминали не в лучшем ключе. Может, это брат? Отец? Дядя? Просто знакомый? Пока что не ясно. Еще в конце сна Альгерон сказал, что Итан кого-то привел. Это уже о том же человеке или о другом? В начале некоего Чейзена вроде бы ждали, а вот загадочному «ему» совсем не были рады.

Но в чем я однозначно убедилась, так это в том, что Итан в нашем университете не просто так. Он говорил, что ему надо что-то сказать и что он снова хочет видеть. Неужели учеба в нашем университете может дать такие знания, которые помогают вернуть зрение? Как вообще Итан его потерял? Сказал ли он мне правду про кислоту? Что он хотел сообщить Альгерону? Чего боялся? «Я не хочу, чтобы страшное случилось» — яркой вспышкой в голове промелькнула фраза Итана. Что же должно случиться? Связаны ли недавние события с этим? Будет ли что-то еще хуже?

Вопросов было очень много, и пока что пазл в моей голове в единую картинку не складывался.

Лекция закончилась, и я решила подождать, пока Итан выйдет из кабинета. Он подошел к двери, но продолжил стоять возле нее. Все одногруппники уже вышли, а он все стоял и ждал. Видимо, разговора не избежать. Я медленно направилась к выходу, пытаясь утихомирить колотящееся сердце и ворох мыслей.

— Привет, Марта, — достаточно спокойно поздоровался Итан.

— Привет, — я старалась держать себя в руках, будто ничего не было.

— У тебя все хорошо? — поинтересовался он.

— Да, конечно. А почему должно быть иначе?

Мы вышли из кабинета и пошли прямо по коридору. Неподалеку я увидела своих друзей. Они тоже меня заметили. Хотелось рвануть к ним, избегая разговора, но выглядело бы это крайне подозрительно, ведь я всегда сама проявляла инициативу в общении с Итаном, и мое бегство его озадачит. Лара, глядя на нас, прикрывала рот руками, волнуясь, Берт одной рукой обнимал ее, а Дью стоял рядом, скрестив руки на груди.

— Тебя не было на целительстве. Миссис Манфри была огорчена.

По его тону я понимала, что дело совсем не в миссис Манфри, но именно она дала ему знать, что я пропустила лекцию.

— Мне нездоровилось, — выдала я и тут же пожалела.

— Почему тогда не обратилась к целителям? — Итан недоверчиво приподнял бровь. — Та же миссис Манфри явно бы тебе не отказала. Я вообще думал, что ты сама имеешь способность к самоисцелению, но, видимо, ошибся. Кстати, я тут понял, что так и не спрашивал, какая у тебя магия. Кто же ты?

По спине пробежался холодок. Я осознала, что сильно влипла. Итан явно что-то чувствовал и подозревал меня. Хоть он слепой, но у меня возникло чувство, что Итан видит меня насквозь.

— Да, я как раз решила себя исцелить. Знаешь ведь, как говорят: сон — лучшее лекарство. Вот я и полечилась, — пыталась я глупо оправдаться, на что Итан лишь скептически повел бровью.

— Обычно так говорят онейромаги, — подметил Итан, — особенно после путешествий в…

Договорить он не успел. Лара подбежала к нам и попыталась меня спасти.

— Марта! Мы тут заждались тебя уже. Итан, тебе помочь чем-нибудь? Если нет, то извини, но Марта мне нужна. Я не виделась с ней целое занятие и ужасно соскучилась.

— Лара, я как раз тебя искала. Мне нездоровится, поможешь? — я решила устроить небольшое представление. Вряд ли Итан поведется, но от волнения что только не придет в голову. — Утром не было сил что-то с этим сделать, и я решила поспать, как ты мне всегда и говорила.

Я подмигнула подруге и дала понять, что нужно подыграть.

— Правильно сделала! Длительный сон всем важен. Я вообще не понимаю, зачем ставить занятия так рано, тем более целительство. Программа сама себе противоречит: нас учат лечить, но не дают быть здоровыми! А ведь здоровье и от сна зависит. А ты просто умничка! Пошли, я знаю, как тебя еще полечить. В столовой сегодня просто потрясающие булочки! Итан, и тебе советую. Так тебе помочь?

— Нет, — холодно ответил он.

Лара взяла меня под руку и повела к Берту и Дью, оставляя Итана наедине со смятением. Мне казалось, что меня прожигают взглядом, хотя я понимала, что для Итана это невозможно. Очень странное чувство.

— Девчонки, вы прям ну вообще не подозрительные, — засмеялся Дью, когда мы уже отошли. — Лара, ты бы еще пол часа про пользу сна ему рассказывала. Точно бы не догадался, к чему это.

— Я хотя бы попыталась что-то сделать! — Лара бросила недовольный взгляд на Дью. — А вы тут вдвоем стояли и смотрели, как мы позорились. Смешно тебе! Сам бы взял и придумал что-нибудь. Знаешь, как сложно импровизировать, когда такая ситуация?

— Он вообще о чем-то догадался? — вступил в разговор Берт.

— Мне кажется, начал догадываться, — взволнованно ответила я, — он ждал меня после лекции и не уходил. Поинтересовался, почему меня не было на целительстве, но это явно было не просто так.

— А что во сне то было? — Лара уже готова была взорваться от нетерпения.

— Так, дорогие мои, — вмешался Дьюнон, выставляя ладонь перед собой, — я отказываюсь что-то слушать и обсуждать, пока не выпью чая. Быстро в столовую! И там поговорим.

Туда мы и направились. Каждый взял себе по чаю и по булочке. Дью набрал сразу три. Устроившись за столиком, я начала рассказывать ребятам о сне и о том, как это закончилось. Также поделилась своими мыслями по поводу того, что этот сон мог означать.

— Получается, мистер Альгерон тоже связан с происходящим? — Лара оглядела всех вокруг, убедившись, что нас никто не подслушивает.

— Ну это же и так очевидно, — сказал Дью, — раз всякая фигня происходит в его университете.

— На самом деле, не очевидно, — задумался Берт, — нападать то может хоть кто. Вот если на мой дом нападут, я же не буду знать, кто это. Догадываться — да, но не знать наверняка.

— Про Альгерона мы вряд ли сейчас что-то узнаем, — пояснила я, — не его же сон был, а у Итана слова ректора могут быть не достоверны. Да и во сне был дом. В конце как будто должен был кто-то появиться или напасть, но это не успело произойти. Я не знаю, связано ли это с университетом.

— Но Итан явно пришел сюда не просто так, а о чем-то сказать, — напомнила Лара, — значит, он в курсе чего-то важного. Может, он хочет нас спасти от чего-то?

— А как же телепатия? — Берт нахмурился. — Вы разве забыли? Зачем нужно было применять ее в библиотеке и стирать память Гвин? А охрана? Человек с хорошими намерениями вряд ли стал бы так поступать. Что касаемо событий… Треснутые хилые общажные стекла и бардак в университете мало о чем говорят. Символы из некромантии — странный знак, но тоже не понятно, к чему. А вот поджог библиотеке очень даже подозрителен. Он же огненный, вполне мог бы это сделать.

— Ему зачем-то нужна библиотека, — сделала вывод Лара, хоть это и так было очевидно, — надо отталкиваться от этого. Что там может быть?

— Гвин как-то упоминала, что в архивах не только старые документы, но и какие-то разработки, — я вспоминала, как однажды сама интересовалась у Гвин этим, — правда, она сама толком не знала, что там, потому что у нее не было доступа к ним.

— Но ведь у нее есть ключи от архива, — подметил Дью.

— Мы же не знаем, как там все устроено, — пояснила я, — может, там еще какая-то комната, или что-то спрятано.

— Может, спросишь у Гвин? — предложила Лара.

Идея казалась здравой, у Гвин действительно можно было еще что-то узнать. Времени до занятия уже оставалось не так много, поэтому я решила зайти в библиотеку после. Возможно, это было не самой лучшей идеей. Когда я подошла к библиотеке, дверь оказалась закрыта, а на ней висела записка, содержание которой гласило: «Сегодня библиотека работать не будет, приносим извинения». Проклятие какое-то.

Казалось, что все на свете мне мешало узнать хоть какую-то информацию. Я, разочарованная, пошла к друзьям, которые обещали ждать меня на улице у главного входа.

Не успела я покинуть корпус, как услышала звук удара, после которого последовали оглушительные крики и визжание. Стало до безумия страшно выходить, поэтому сначала я посмотрела в окно. Недалеко от башни преподавателей собралась толпа, и людей подходило все больше. Все на что-то смотрели. Мне стало интересно, что же произошло, поэтому, быстро выбегая, я направилась к людям. Среди них оказался Берт, который обнимал дрожащую Лару. Из ее глаз лились слезы.

— Что случилось? — тут же спросила я.

— Там…кто-то… — пыталась ответить Лара, но ей от этого становилось только хуже, а слова не вязались.

— Не смотрите, — попросил серьезным тоном Берт.

Я все-таки проигнорировала его просьбу и прошла к центру события. Увиденное заставило меня ужаснуться. В оцепенении я закрыла ладонями рот и посмотрела наверх. Окно на четвертом этаже распахнуто. А на земле лежала девушка.

— Всем разойтись! — крикнул кто-то из преподавателей.

Несколько людей подбежали и начали разгонять толпу. Мы с друзьями послушно отошли, но продолжили наблюдать со стороны. Дью нашел нас, и мы рассказали о том, что видели.

— Погодите, а это ли не кабинет ректора? — задумался Дью, смотря в сторону открытого окна.

— В смысле? — не понял Берт.

— Ну, окно. Мне кажется, что там, откуда вылетела девушка, кабинет ректора. Я, конечно, могу ошибаться…

— Да, это тот кабинет, — в наш разговор встрял какой-то студент, — я точно помню. В прошлом году частенько туда приходилось залетать. Прикол, конечно. Что она там вообще забыла? Альгерона то нет сейчас в университете.

— А где он? — поинтересовалась я.

— А я по чем знаю? — отвечал незнакомый парень. — Мне главное, что нет, и все. А то отправляют к нему, типа я плохой и все дела, а там мне говорят, что нет его. Мне то и лучше: чем позже вернется, тем мне свободнее живется. И тем меньше вероятность, что меня отсюда выпнут.

Казалось, случившееся парня никак не заботило и не волновало. Студент усмехнулся и пошел дальше. Мы с ребятами отошли, чтобы нас никто не слышал.

— Очередное происшествие, — задумчиво протянул Берт, — у вас тут всегда так было?

— В том году все было нормально, — сказала я.

— В том году и подозрительных новеньких не было, а сейчас есть, — Дью начал чесать затылок. Он всегда так делал, когда волновался, хотя сам не замечал.

— Я так-то тоже новенький.

— Ты не подозрительный, Берт, — тихо произнесла Лара. — Как думаете, это опять связано с… ним?

Лара не уточнила, с кем именно, но всем и так стало понятно, о ком речь.

— Я думаю, что да, — ответила я. — Мы же обсудили, что Альгерон как-то может быть связан с происходящим, а тут кто-то выпадает именно из его окна. Еще и его отсутствие. А ведь Итан хотел его о чем-то предупредить, не зря ему это приснилось. Значит, что-то его беспокоит. Нужно срочно узнать, что. Чем дальше, тем опаснее, и я не хочу, чтобы случилось что-то еще хуже. Хотя и то, что сегодня, это уже…

— Интересно, а как она вообще в кабинет ректора попала? — задался вопросом Дью. — Раз его нет, то и кабинет закрыт.

— Обычно если нет ректора, то его делами занимается заместитель. И ключ должен быть у него, — поведала Лара, — значит, она у него их взяла.

— А что, заместитель направо и налево всем ключи раздает? — скептически произнес Берт.

На самом деле, это действительно не вязалось в голове. За ключами от таких кабинетов пристально следили и кому попало не доверяли. Лишь экстренная ситуация могла выбить из колеи заместителя ректора, чтобы он оставил ключ… Стоп!

— Ребята, — меня вдруг осенило, — а что, если вчерашний поджог был для этого? Для того, чтобы отвлечь внимание и забрать ключ. Вчера на месте происшествия и заместитель тоже присутствовал. Наверняка, узнав, что случилось, он подорвался и побежал в библиотеку. Вдруг он оставил ключ и его могли использовать?

Друзья хмуро задумались, переваривая мою версию и решая, имеет ли она место быть.

— Слепой поджог библиотеку, украл ключ, дал его девушке… — озвучивал свои мысли Дью. — Чтобы что? Или она его попросила украсть? Или он ее телепатией заставил что-то сделать? Ой, друзья, невозможно понять, я аж есть снова захотел от такой активной мозговой деятельности. Вывод один: ничего не ясно. А значит, надо снова в сон. Да, Марта?

Я молча покивала головой, отрешенно глядя на землю.

— А ты справишься, если сегодня опять проберешься в сон? — задал вопрос Берт.

Я понимала, что это будет очень тяжело. Я потратила много сил этой ночью, и после такого обычно следующее проникновение в сон случается минимум через неделю. Опытные онейромаги могут часто путешествовать во сны, но я не так опытна. Мне даже не предоставлялась такая возможность — проникать в сон и подсознание несколько дней подряд, поэтому я не была уверена, что справлюсь. К тому же, все еще не покидали усталость и упадок сил, отражаясь на моем состоянии.

Но разве у меня был выбор? Поговорить с ректором я не могла, а с кем еще можно, не ведала. Заместителя я не знала так хорошо и, честно говоря, побаивалась его.

Когда происходят странности, сложно определить, кому можно доверять, а кому нет. Но я точно не могла допустить того, чтобы неведение обратилось трагедией.

— Да, я должна, — уверенно заявила я.

И мы снова договорились о том, что комната Берта вновь будет в моем полном распоряжении сегодняшней ночью.

Глава 10. Что-то случится

Третий раз. Уже третий раз я засыпала в этой комнате и собиралась проникнуть в чужой сон. Казалось бы, можно уже привыкнуть. И действительно не волновало то, что кто-то увидит меня здесь. Подобная проблема казалась пустяком. Но беспокоило и тревожило понимание, что этот раз мог оказаться последним. Не то чтобы я хотела еще раз проникнуть в сон Итана, я боялась лишь за последствия.

Я знала, что в эту ночь нужно подойти к делу крайне ответственно, постараться ничего не упустить и разузнать как можно больше информации. Возможно, другого шанса не представится. Если Итан уже подозревает меня, то после этой ночи его подозрения могут только укрепиться. Нужно действовать очень осторожно, при этом продуктивно.

Несмотря на опасения, заснуть мне удалось быстро. Это не удивляло, ведь я весь день ходила сонная и уставшая. Безумно хотелось просто взять и погрузиться в полноценный свой сон, отдохнуть, но я сконцентрировалась и направила свою энергию к Итану.

Сначала ничего вокруг не происходило, были только непонятные пятна и силуэты. Я не могла себя полностью ощущать, как в жизни. Обычно так происходит в те моменты, когда онейромаг проникает в сознание спящего, но сон у этого человека еще не проявился, и вот-вот должен возникнуть.

Я решила, что мне это только на руку, ведь можно попытаться вызвать локацию для сна, которая подойдет мне лучше всего. Конечно же, это университет. Думая о нем, я посылала в подсознание Итана мысли об учебе, образы университета, аудиторий. Пространство вокруг меня начало преображаться и превращается в кабинет для занятий. Появились студенты и голоса. Действительно, возникло ощущение, что я жду лекцию. Эта аудитория не очень похожа на те, в которых мы учимся, но я предположила, это из-за того, что Итан их не видел. Скорее всего, образ кабинета во сне из прошлой академии, где учился Итан, или просто из его фантазий. Не страшно, главное, внушить Итану, что это именно наш университет.

Стоя возле доски, я наблюдала, как студенты проходили на места. Я пыталась разглядеть их лица, всмотреться хоть в какую-нибудь черту, но все они казались одинаковыми и какими-то нечеткими, расплывчатыми. Возможно, это образы наших одногруппников, которых Итан никогда в глаза не видел. Наконец, в аудиторию зашел и сам Итан. Как обычно, он сел на первый ряд. К нему присоединилась девушка. Я подошла к ним, устроилась рядом и пыталась вслушаться в разговор. Параллельно в подсознание Итана внушала чувство волнения и небольшой тревоги, предполагая, что он заговорит с девушкой о том, что его будет волновать, и заставила саму девушку переживать.

— Мне кажется, что должно что-то произойти, — произнесла она по предугаданному сценарию.

— Да, что-то случится, — Итан повернул голову в сторону девушки, — главное, ты будь осторожна и сразу беги. Не хочу, чтобы ты пострадала.

— А как же ты? Я должна тебе помочь.

— Ты и так постоянно помогаешь, — Итан очень тепло и как-то ласково улыбнулся, но тут же улыбка сползла с лица, сменяясь тревожным выражением, — но в этом деле помогать мне опасно. Ему нужен лишь я и Артур.

— Но как же все, что уже случилось? Итан, я наблюдаю и все вижу, — голос девушки казался мне очень знакомым, и я не сразу поняла, что это…

— Марта, прошу тебя, не нужно, не лезь в это.

Марта! Да это же я! Он говорит со мной! Я даже и подумать не могла, что, внушая мысли об университете, поселю в его сон еще и себя. Пребывая в удивлении, я попыталась всмотреться в девушку. Всегда было любопытно, какой Итан меня представлял. Но разглядеть не получалось: лицо никак не фокусировалось, и взгляд будто проходил сквозь него. Никогда с таким не сталкивалась.

С одной стороны, мне стало до безумия приятно, что при мыслях об университете в подсознании Итана тут же возникла я. Наверно, он действительно мало с кем общался. С другой стороны, это сулило определенные неудобства, потому что Марта из сна привлекала больше внимания, чем я (надо же, звучит, как ревность к самой себе), соответственно, мне с ним поговорить будет труднее. Вариант продолжать подслушивать их разговоры не казался мне чем-то действенным, ведь они могут ходит вокруг да около и ни к чему не прийти. Я должна сама говорить с Итаном. Прости, вторая я, но тебе придется уйти.

Я пропустила Итану через подсознание мысль, что та Марта его послушала и решила уйти вообще, после чего девушка встала и вышла из кабинета. Я же пододвинулась ближе к Итану.

— Как она тебе? — я не смогла унять любопытство. Правда же, интересно.

— Я рад, что мы познакомились, — он улыбнулся, — Марта хорошая и старается мне помогать. Возможно, ей просто меня жалко, хотя жалость лишь бередит душу. Но мне приятно ее внимание. Как же хочется вновь стать обычным, зрячим. Хочу увидеть ее, — Итан взглянул на меня, — как вижу тебя.

Наши глаза встретились, и я вздрогнула. Его слова тронули до глубины души. «Вот она — я! Ты видишь меня! Я и есть Марта!» — хотелось воодушевленно сказать ему и понаблюдать за реакцией. Но нельзя себя выдавать. Не сейчас.

— Думаю, она тоже этого хотела бы, — робко произнесла я.

В полете мечтаний не сразу пришло осознание, что я очень отличалась от всех присутствующих в кабинете. Если остальных Итан видел просто через образы, то меня он видел такую, какая я есть. Онейромагам не скрыть себя полностью, их образ остается в подсознании, особенно если приходить в сон к одному человеку несколько раз. Некоторые умеют применять иллюзию, но это требует больших усилий, а я так еще не умела. Хорошо, что голос хоть могла немного изменять. Но что-то мне подсказывало, что след в голове Итана после третьего сна я оставлю точно.

— А что такого должно случиться?

«Итан, расскажи. Мне можно доверять. Я друг. А тебе сейчас страшно. Ты должен поделиться».

Глаза Итана начали бегать от одной точки к другой, не фокусируясь на чем-то конкретном. Он заметно волновался.

— Он придет. Он вот-вот придет, я чувствую, — лихорадочно забормотал Итан, поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, — не знаю, откуда и когда, но точно придет. А я так и не смог предупредить. Я так и не смог узнать, как он это сделал и как мне снова стать нормальным.

— Ты о потери зрения? Кто с тобой сделал это?

Напряжение росло, тревога повышалась с бешеной скоростью. Только бы удержать сон! Мне не нужно, чтобы Итан снова проснулся внезапно.

Оттенки сна исказились. Вокруг все стало каким-то серым и будто безжизненным, словно живую энергию высосали. Окна вдруг разбились, осколки разлетелись во все стороны, попадая и на меня, но я их не чувствовала. В аудитории началась удушающая паника, студенты бегали в разные стороны, создавая гомон. Дверь распахнулась, и к нам зашел Артур Альгерон. Снова он во сне Итана.

— Это он что-то сделал? — уточнила я, глядя на ректора.

— Нет, — украдкой ответил Итан и, обернувшись и увидев что-то, прокричал, — бегите все!

Я ждала, что студенты тут же ринутся из кабинета врассыпную, но этого не произошло. Обернувшись, я увидела, как все просто стояли неподвижно, будто парализованы, а в самом конце аудитории явился темный силуэт, словно сгустившийся мрак. Он приближался, от чего страх подступил к горлу, мешая дышать. Не успела я разглядеть лицо возникшего из ниоткуда мужчины, как Альгерон послал в него поток воздуха с острыми сосульками. Незнакомец, быстро реагируя, взмахнул рукой, и сосульки полетели не в него, а в замерших студентов, которые после этого безвольно рухнули. Картина выглядела крайне неприятно, от чего меня замутило.

— Чейзен, что ты тут забыл? — с яростью в глазах спросил Альгерон.

Чейзен. Опять это имя.

— Кто это? — спросила я у Итана, но ответить он не успел.

Тот самый Чейзен, доставая два лезвия, кинул их в нас, не дрогнув и не раздумывая. Итан резко схватил меня за руку, подорвался и выбежал из аудитории, уводя меня с собой. Мы бежали по коридору. Ненавижу бег во сне. Почему-то часто он замедленный, а ноги тяжелые, будто на них гири висят. Тело становилось каким-то неповоротливым и неуклюжим. Но именно в момент, когда перед нами возник поворот, скорость увеличилась, от чего меня резко занесло, и я упала, не удержавшись. Боли не чувствовала, но встать оказалось не просто.

— Пообещай мне, что убежишь отсюда, а я вернусь и разберусь с ним, — попросил Итан, подходя ко мне и протягивая руку.

Я подала свою в ответ, и Итан помог мне встать.

— Не волнуйся, я не пострадаю, тоже помогу, — заверила я и поднялась.

Попытки освободить свою руку от руки Итана оказались тщетны, его пальцы вдруг до боли сжали мои. Итан посмотрел на меня так странно, что я даже не могла определить, что конкретно он испытывал. Злость? Удивление? Обиду? Волнение?

— Ты?! — произнес он таким укоризненным тоном, что мурашки по телу пробежали.

Не успела я ответить, как Итан начал отдаляться, университет расплывался, а меня волной выбросило из сна.

Мгновенно проснувшись, я широко распахнула глаза, но ничего не видела. Неужели в комнате так темно? Попыталась разглядеть хоть что-то, и вроде бы виднелись какие-то силуэты, но я не могла сфокусироваться ни на одном предмете. Голова адски кружилась, сердце бешено стучало.

В голове снова эхом раздалось последнее слово Итана из сна. «Ты». Он узнал меня, теперь я уверена в этом. До меня не дошло, как он это понял, и думать об этом сейчас не было сил, но он точно узнал, что в его сон проникли. Какой ужас! Нужно бежать, и желательно быстро, пока он не пришел сюда. Мысль о том, что он теперь проникнет в мой разум и сотрет память пугала до чертиков. Не знаю, стал бы он так делать, но всегда лучше обезопасить себя. Пусть меня хоть все на этаже увидят, пусть пойдут слухи, но только не разговор с Итаном. Я не знала, что буду делать в дальнейшем, встретившись с ним на занятиях, но в данный момент это было не важно. Главное сейчас скрыться!

Я резко встала с кровати. Ноги не слушались и заплетались, будто я выпила много алкоголя. Волочась, я кое-как добралась до двери, попыталась нащупать ручку. В комнате Итана послышался шорох. Видимо, он тоже встал. Я быстро открыла дверь. Я должна успеть убежать, ему ведь явно будет трудно меня догнать и поймать. Вылетела из комнаты, забыв закрыть дверь. Услышала, как открылась соседняя. Обернувшись, я увидела, как вышел он. Для слепого шаг слишком уверенный. Нет, только не это!

Колени задрожали и, не выдерживая тяжесть моего тела, я спустилась на ледяной и твердый пол. Удержаться не получилось. Перед глазами все плыло, а кислорода катастрофически не хватало. Я даже попыталась оттолкнуться руками, чтобы отползти. Движения напоминали сон: заторможенные, неуклюжие, вялые. Руки тоже стали ватными, тряслись. Вот, до чего доводит неумеренная онейромагия. Неужели я думала, что справлюсь? Но организм дал сбой, подвел в самый неподходящий момент. Нельзя было так напрягаться, не подготовившись. Но о последствиях думаешь только тогда, когда их уже не избежать.

Итан приближался, но я ничего не могла сделать. Последнее, что чувствовала — это страх, который мгновенно переменился, превращаясь в равнодушие. Вдруг стало совершенно плевать, что будет. Разум просто желал отключиться, не думая ни о чем. И я отпустила его, чувствуя, как погрузилась в глубокую темноту, переставая ощущать себя и свое тело.

Глава 11. Искренность

Где-то отдаленно слышался шум дождя. Звук падающих капель всегда успокаивает. Повеяло запахом свежести. Люблю этот ни с чем не сравнимый природный аромат. Особенно приятно его ощущать, находясь под одеялом в удобной кровати. Вот он — уют сентября.

Я ощутила себя выспавшейся и отдохнувшей. Бодрость стремительно вливалась в меня. Медленно потягиваясь, я улыбнулась от прекрасного ощущения утра, открыла глаза. И тут весь уют резко пропал. Где я, черт возьми?

Комната, в которой я по неведомым обстоятельствам оказалась, явно не моя, и даже не Берта. Окно было приоткрыто, из-за чего от ветра слегка покачивались бежевые шторы. Стены комнаты светлые и ничем не украшены. По другую сторону от кровати стоял небольшой шкаф, а у двери деревянный стол со стулом, на котором сидел… Итан!

Сразу вспомнилось все, что произошло ночью: сон, нападение, узнавание, неудавшийся побег. Видимо, я все-таки не рассчитала свои силы и жестко перенапряглась, от чего потеряла сознание, а Итан меня подобрал. Боги, что я натворила…

Точно все испортила. И что теперь мне делать? Итан сидел спиной ко мне, руками трогая что-то на столе. Интересно, я смогла бы быстро добежать до двери и скрыться?

— Даже не думай, — неожиданно грозно произнес Итан.

— Что? — растерянно спросила я.

— Не думай бежать, тебе не удастся, — холодно заявил он.

Итан медленно развернулся ко мне. Да он же только что читал мои мысли! А я даже не почувствовала, что в моем сознании кто-то находился. Как же это все-таки страшно. И что, любой телепат так может?

Игнорируя его слова, я быстро подскочила, вставая с кровати, сделала шаг, но второй уже сделать не получилось. Мое тело будто парализовало, а в голове четко послышалась команда «стоять». Ни ноги, ни руки, ни голова не могли пошевелиться. Тело совсем не слушалось. Точнее, слушалось, но… не меня. В миг охватила паника. Так вот, каково это, когда тобой кто-то управляет. Странно, что я еще свои мысли слышала. Я всегда думала, что если телепат берет под контроль кого-то, то этот человек уже не чувствует себя собой.

— Так и есть, — ответил Итан моим мыслям, — ты просто не под полным контролем. Я же сказал тебе, что сбежать не удастся. Во-первых, я легко тебя могу остановить. Во-вторых, дверь заперта на ключ. Кричать тоже не рекомендую, если вдруг надумаешь. Сейчас я отпущу тебя, и ты спокойно сядешь обратно на кровать, договорились?

«А что мне еще остается делать? Конечно, договорились».

Эти мысли он тоже прочитал, и я снова начала ощущать свое тело. Как же хорошо, оказывается, просто быть собой, чувствовать себя! Как велел Итан, я медленно вернулась на место, где проснулась.

— И что мы будем с этим делать? — его тон был пугающе холодным.

Я вспомнила Итана вежливого, улыбчивого, радостного из снов. Он совсем был не похож на того, каким сейчас являлся передо мной. С завязанными глазами его лицо выглядело особенно суровым, казалось, что он и бояться не может так, как во сне. А вот я сейчас боялась его.

— Только не применяй телепатию больше, пожалуйста! — с мольбой в голове произнесла я. — Давай просто поговорим, как нормальные люди, без использования способностей.

Итан поднялся со стула. Сунув руки в карманы джинсов, подошел к окну. Казалось, будто он смотрел вдаль, хоть и не мог видеть. Теперь он находился очень близко ко мне, от чего я оцепенела, словно опять попала под воздействие. Но это уже было влияние не Итана, а моих страхов.

— Без способностей, говоришь? — на его лице появилась усмешка. — Странно, что об этом просит девушка, которая применяла магию, чтобы что-то узнать у меня. Согласись, неприятно почувствовать чужие способности на себе. Не я первый ведь это начал.

— Вообще-то, как раз ты и начал, просто не по отношению ко мне.

Мне было страшно сказать что-то лишнее, но я решила, что терять нечего, и лучше просто говорить правду. Итан задумался, будто анализируя, о чем именно я говорю.

— Так вот, в чем дело, — протянул он. — Я подозревал, что о библиотеке ты не просто так разговоры заводила. Почему прямо не подошла и ничего не спросила сразу?

— А разве ты бы мне честно обо всем рассказал?

— Нет, не рассказал. Но ты же могла тогда просто сдать меня.

— Мне не хотелось верить, что ты способен на что-то плохое, — пролепетала я, еле шевеля губами.

Итан ходил по комнате туда-сюда, пестря перед моим взором. Это немного напрягало, и я даже специально подумала о том, чтобы он сел, но он этого не делал. Либо Итан действительно перестал читать мои мысли, либо специально не слушался.

— И ты решила проникнуть в мои сны, чтобы просто узнать, зачем я использовал телепатию?

Ладно, раз я пообещала себе быть честной с ним, буду придерживаться этой тактики и дальше. Терять уже нечего, а если выбирать, признаться во всем добровольно или принудительно через телепатию, я, несомненно, выберу первый вариант. Сама очень не люблю ложь, хоть и знаю, что иногда она спасает. Но если я требую от других искренности, то и отвечать должна тем же. Возможно, я пожалею об этом потом, что не придумала хитрые уловки, чтобы выбраться отсюда, ни в чем не признаваясь. Но, в конце концов, я от Итана жду правды. Значит, и сама ее скажу. Не знаю, расскажет ли он мне в ответ что-то, но попытаться стоит.

— Да, но не только из-за этого. Я думаю, что ты можешь что-то знать опоследних происшествиях, — призналась я. — Давай объясню, как все выглядит с моей стороны. Появился новый однокурсник, которого слепым принимают не по правилам. Не знаю, в курсе ты или нет, но для новеньких устраивают экзамен, чтобы понимать, точно ли они справятся, особенно те, у кого есть… проблемы. И чаще всего им приходится поступать на первый курс. А для слепых всегда проводится адаптация до начала учебного года, чтобы они могли спокойно перемещаться одни. И я знаю, что у тебя всего этого не было. Так вот, этот однокурсник мало с кем общается, а в свободное время пользуется телепатией, чтобы проникнуть в архив библиотеки. Да, я невольно стала свидетелем того, как ты это делал. Меня очень испугала Гвин, когда потом сказала мне, что она тебя не видела и ничего такого не помнит. Параллельно происходят всякие странные и опасные вещи, связанные с университетом и студентами, в ходе которых фигурирует опять телепатия, а еще участвуют огненные способности, которые у тебя тоже имеются. А ты как-то особо и не напуган, как мне кажется. Ты не удивляешься, не спрашиваешь, что произошло, хотя не видишь этого. Разве это не подозрительно, по-твоему? Конечно, складывается впечатление, что ты что-то знаешь. Но у меня нет доказательств, что это так, поэтому я не стала тебя сдавать. Я не была уверена, что ты связан с событиями, но захотела сама проверить, права ли я.

После весьма длительной речи я облегченно выдохнула. Итан тем временем сел обратно на стул и какое-то время молчал, обдумывая мои слова, решая, как вести разговор дальше.

— Ты очень наблюдательна, — наконец произнес он. — Но, даже если я не связан с событиями, телепатия сама по себе в личных целях запрещена, ты все равно могла рассказать.

— Так говоришь, будто ты этого хотел.

— Нет.

— А я не хотела портить отношения с тобой, — смущенно признала я. — Мне могли не поверить, и если бы я сдала тебя, то не думаю, что мы бы дальше общались по-доброму.

— И для чего тебе хорошие отношения со мной? — тон Итана неожиданно смягчился.

— Когда мы только познакомились, я подумала, что тебе будет сложно общаться с кем-то, а я… Я знаю, каково это, когда чувствуешь себя одиноким среди людей. Знаешь, у меня был неприятный случай в школьные годы. Однажды я серьезно поссорилась с одноклассницей, и она стала обвинять меня в том, что я к ней без согласия вторглась в сон, когда мы отдыхали в летнем лагере. Онейромагия этим похожа на телепатию, что просто так не стоит ею пользоваться. Но суть в том, что я не проникала в сон к той девчонке, она просто хотела, чтобы остальные меня осудили. А сама эта девочка была достаточно авторитетной и популярной. Естественно, поверили ей, а не мне, а проверять никто не стал. От меня попросту отвернулись, а я ведь была не виновата. Наверно, отчасти я потому и не хотела сдавать тебя, ведь знала, как это, когда тебя безосновательно обвиняют. Хоть я и видела то, как ты телепатией указывал Гвин, что делать… Я пыталась разумом отыскать весомую причину. Честно скажу, мне показалось, что ты неплохой и не мог бы гадко поступить. Мне хотелось также, чтобы ты не ощущал одиночества, чтобы знал, что кто-то может помочь. И когда я заподозрила… Я очень не хотела, чтобы мои подозрения оказались правдивыми.

Делиться болезненной историей из прошлого было не обязательно, но я не пожалела, чувствуя, что так мы с Итаном станем ближе. И, несмотря на неловкость от проявления такой искренности, я почувствовала облегчение. Все-таки здорово говорить то, что думаешь, ничего не скрывая. Итан покачал головой, как бы говоря, что понимает меня.

— Я пришел сюда для учебы, а не для общения, но… — Итан встал и подсел на кровать ко мне, — спасибо, что проявила добро по отношению ко мне. Ну, кроме проникновения в сон. Уж сейчас это обвинение не безосновательно. То есть ты хотела, чтобы я тебе там что-то рассказал?

— Да. Хотела проверить, связан ли ты с происходящим, и в этот раз убедилась, что да.

— В этот? — Итан нахмурился. — И сколько же раз ты была до этого в моих снах?

— Этот был третьим.

И я рассказала Итану, в каких снах была еще. Также поведала о своих домыслах и выводах. Удивительно, но страх как рукой сняло. Итан внимательно слушал, прислонившись спиной к стене у кровати.

— Помню тот сон про ночь, — протянул он, — мне тогда было хорошо, но я даже не подозревал, что кто-то ко мне проник. После сна я тебя не почувствовал. Вот во второй раз мне показалось, что во сне что-то не так. Когда я проснулся, уже ощутил твою энергию. Я подумал, что мне кажется. Еще была версия, что, раз Берт в твоей компании, ты могла просто находиться у него, а я случайно это уловил. Я не знал, что ты онейромаг, иначе заподозрил бы раньше. Но, когда ты утром не пришла на занятие, начал это всерьез подозревать.

Видимо, мой подход сработал. Я чувствовала, что Итан говорил со мной искренне, и, что тоже было крайне важно для меня, не злился.

— А как ты сегодня понял, что я в твоем сне? Тоже по энергии?

— Не совсем. Тебя выдало кольцо.

Итан протянул руку и нашел мою, пальцами дотрагиваясь до кольца. Прикосновение теплой кожи вызвало небольшую волну мурашек.

— Я прекрасно запомнил на занятии по распознаванию энергии, какое оно. Довольно необычная форма кольца, а мои тактильные ощущения сейчас обостряются все больше, ведь я на них сильно опираюсь без зрения. Во сне, помогая тебе встать, я снова коснулся кольца. И тут начал понимать, что это ты. От такого удивления я проснулся и почувствовал твою энергию. В этот раз она была гораздо сильнее, буквально впитывалась в меня. Конечно же, мне не хотелось тебя упускать, а я так и предположил, что ты попытаешься скрыться. Думаю, ты понимаешь, как оказалась здесь.

Мою руку Итан все еще держал несколько секунд, и мне было от этого почему-то приятно, не хотелось, чтобы он меня отпускал. Но он все-таки отпустил. А мое желание заставило смутиться, даже щеки загорелись.

— Так ты мне расскажешь что-нибудь о себе? Или мне снова к тебе в сон прийти? Если, конечно, ты не сотрешь мне память, — я улыбнулась, и, хоть Итан этого не увидел, улыбнулся в ответ.

— Думаю, кое-что можно рассказать. Надеюсь, не зря тебе доверюсь.

— Если хочешь, можешь проверить мои мысли. Я все это время была честна с тобой и не хочу использовать знания о тебе против тебя.

— А если ты окажешься права, и я действительно занимаюсь плохими вещами? — ухмыльнулся Итан.

— Я приму это и подумаю, что делать дальше. Но что-то мне подсказывает, что ты не такой.

Итан слегка покачал головой, сел прямо, опустив ее. Он молчал, собираясь с мыслями. Я покорно ждала и не торопила его. Если он хоть в чем-то признается, я уже буду благодарна.

Внезапно Итан решительно потянул руки к затылку и начал развязывать повязку. Сложив ее в карман, он повернулся ко мне, открывая глаза, и я посмотрела ему прямо в лицо. Это был тот же Итан, что и во снах. Те же глаза, но они были не зеленые, а светло-серые. Казалось, что радужка затуманена пеленой.

Вспомнив лицо Итана во снах, я поняла, что в жизни он даже красивее. Черты не слишком грубые, но и не слишком мягкие. Только цвет глаз выдавал, что с Итаном что-то не так, хотя и к такому привыкаешь, смотря долго. Но глаза его не могли сосредоточиться в одной точке, из-за чего растерянно бегали туда-сюда.

— Это мои глаза сейчас, — начал рассказ Итан, — когда-то они хорошо видели и были зеленого цвета. Я соврал тебе однажды, когда сказал, что в них попала кислота. На самом деле я подвергся негативному воздействию на энергию. Проще говоря, это что-то типа проклятия. Сделал это один… — слова Итану давались трудно, — не очень хороший человек.

— Но как именно он это сделал? Я даже не слышала, что такое возможно…

— В том-то и дело, что именно это я пытаюсь выяснить. Как оказалось, с энергией можно проделывать многие вещи, в том числе ужасные, влияющие на физическое состояние. Я не просто так перевелся именно в этот университет. Не знаю, в курсе ты или нет, но каждое учебное заведение разрабатывает научные проекты, и наш университет как раз изучает область воздействия и влияния на энергию человека.

Я слышала, что в нашем университете действительно что-то разрабатывали. Во всех высших учебных заведениях были какие-то проекты, а финансировало и поддерживало их Министерство магического образования, которое также следило за ходом работы и выполнением всех норм.

Проектом занимались сотрудники университета, которые были заинтересованы и имели допуск, а также студенты старших курсов, но им попасть в проект очень сложно: нужно пройти несколько проверок, показать, что намерения чисты и действия будут только во благо науки, ну и нужно просто иметь хорошие знания. Если честно, я не очень интересовалась данной темой, потому что в углубленную науку меня никогда не тянуло, да и рано еще думать о том, чтобы подавать заявку на вступление, к тому же, я и не собиралась это делать.

— Я пришел сюда, — продолжил Итан, — чтобы понять, как именно на меня повлияли и как вернуть зрение обратно. Можно ли вообще его вернуть. Для этого мне необходимы материалы проекта. Я знаю, что над ним работают в архиве библиотеки, там есть еще один кабинет. Мне нужен доступ.

— Но откуда ты вообще знаешь про это? — недоуменно спросила я. — Ты же здесь раньше не был. Или был?

— Я слышал об этом от того, кто сделал это со мной, — пояснил Итан. — Дело в том, что этот человек раньше тоже работал над проектом. А я невольно оказался частью его эксперимента.

Мне стало не по себе от услышанной информации. Ужасал как сам факт того, что через энергию можно ослепить, влияя на организм, так и то, что Итан этому подвергся. Как можно так издеваться над человеком? Кому в голову вообще пришло подобное? Тот, кто это сделал, явно бездушный и бесчеловечный.

— Я слышала, что проектом руководит мистер Альгерон. Как я поняла из твоего сна, ты с ним знаком. Почему бы тебе просто не поговорить с ним? Зачем проникать тайно? И как с этим всем связаны происшествия университета? — я вдруг почувствовала себя Ларой, из которой постоянно сыпется много вопросов.

— Да, я знаком с ним достаточно хорошо, именно по этой причине, полагаю, меня приняли на второй курс без экзаменов. Я поступал поздно, поэтому и полную адаптацию провести не успели, хотя не помешало бы. Но мне никак не удается встретиться с Артуром лично. Сама понимаешь, в моем положении это гораздо труднее. Прийти к нему домой не представилось возможности. Поступая, я просто передал документы через других людей, а первого сентября не смог его найти, да и меня бы не пропустили. Когда началась учеба оказалось, что он куда-то уехал. Мне очень нужно с ним поговорить не только из-за своей проблемы, а еще и из-за того, что происходит. Все эти безобразия и отсутствие моего зрения — дела рук одного и того же человека. Но Альгерон, возможно, не знает, чего ожидать. Я должен предупредить ректора и хочу вернуть зрение, но я не могу ждать. Со зрением мне было бы проще противостоять тому, кто устраивает хаос, поэтому, раз Альгерона нет, я решил сам пробраться к документам о проекте и попытаться что-то выяснить. И пусть Артур потом узнал бы об этом. Я смог бы разобраться.

Информация окатила волной, будоража. Выходит, что грозит какая-то опасность, о которой ректор не в курсе.

— Погоди, я пытаюсь сопоставить, кто и что сделал. Получается, связанное с общежитием — это не твоих рук дело. Упавшая девушка, полагаю, тоже. Но ты пытался проникнуть в библиотеку. Поджог совершил ты или тот человек?

— Не я. Или он, или кто-то под его воздействием, — заключил Итан.

— Но кто этот человек?

Итан не успел ответить на мой вопрос, так как раздался стук в дверь. От неожиданности мы оба вздрогнули.

— Итан, ты у себя? — послышался настойчивый голос за дверью.

Это был Берт. Только сейчас я поняла, что даже не знала, сколько времени, а ведь я должна быть на занятиях, да и Итан тоже. Видимо, друзья заметили, что нас нет.

Итан жестом попросил меня молчать, а сам встал и подошел к двери. Я невольно закусила губу.

— Да, Берт, я здесь, — нехотя ответил он.

— Может, откроешь? — попросил друг.

— Я немного не в том виде, могу выйти чуть позже. Что-то срочное?

— Тебя просто на огненной магии не было, я подумал, вдруг что-то случилось, вообще тебя не видел сегодня. Решил узнать.

— Спасибо за беспокойство, Берт, но все нормально, я потом наверстаю.

— Точно ничего не случилось? Помощь не нужна? — в голосе Берта ощущалось недоверие.

— Нет, спасибо.

— Ладно, обращайся, — сказал Берт и, выдержав небольшую паузу, ушел.

Итан вернулся ко мне.

— Наверно, тебе уже нужно идти, — тихо произнес он.

— Но как же проект и предупреждение? — искренне забеспокоилась я. — Что нам дальше с этим делать?

— Не нам, а мне. Марта, тебя это никак не касается, к счастью. Ты не должна впутываться, это опасно.

— Я хочу помочь тебе, — воодушевленно заверила я. — Если зрение можно вернуть, то нельзя упускать этот шанс. Если нам всем грозит опасность, то точно с этим нужно что-то делать. Тебе же будет сложно одному.

Итан снова нашел мою ладонь и взял в свои руки, чего я совсем не ожидала. А ведь в день нашего знакомства был против лишних касаний. Но я, конечно, не стала напоминать об этом, ведь испытывала непривычное удовольствие.

— Марта, я не хочу, чтобы ты пострадала. Да ты же и из сна это знаешь…

Кажется, он испытал легкую неловкость, но я лишь шире улыбнулась, вспоминая, что действительно снилась ему. Не только осознанно.

— Давай так, — подытожил Итан, — я постараюсь все сделать сам, но если вдруг мне что-то будет необходимо, то я обращусь к тебе. Договорились?

Я понимала его беспокойство, ведь сама никогда не любила впутывать в свои проблемы кого-то еще. Хотя беспорядки и прочие инциденты в университете и общежитии я считала общими проблемами. Итан все равно будет придерживаться своего мнения, поэтому согласилась на его предложение. Однако я точно не собиралась сидеть в стороне. Надеюсь, что мои мысли об этом он не прочел.

— Еще я хочу тебя попросить, — уже серьезным тоном произнес Итан, — не говори никому о том, что узнала. Пусть это будет между нами.

О, нет. Я же не сказала Итану, что друзья в курсе моих подозрений.

— Есть одна проблема…

— Берт?

— Ладно, не одна, а три. Еще Лара и Дью, — виновато призналась я.

— И что они знают? — Итан снова напрягся.

Я пояснила, что рассказала друзьям как о том, что видела его в библиотеке, так и о том, какие у меня были подозрения и рассуждения. Итан слегка помрачнел.

— Скажи, что подозрения оказались ложными. А про библиотеку… Надо что-то придумать. Не нужно втягивать твоих друзей в это.

— Но я не хочу им врать, — честно сказала я.

— Марта, я понимаю, но все, что ты сегодня узнала — только моя тайна.

На протяжении этого разговора его пальцы все сильнее сжимали мою руку, но сейчас, кажется, он заметил, что так и не выпустил меня, поэтому резко убрал руки. Блеклые глаза в смятении забегали еще быстрее.

— Поверь, им стоит доверять, — как можно убедительнее произнесла я, — если я скажу, что это тайна, то никто не разболтает. Даже Лара.

— Это тебе они друзья, не мне, — заявил Итан, — я не могу доверять сразу стольким людям, не могу так рисковать. Даже близким сложно довериться, а твоих друзей я знаю всего лишь несколько дней.

— Как и меня, — напомнила я.

— Я и тебя не должен был посвящать во все это, но… — он сделал паузу, протирая руками лицо, после чего продолжил. — Да, я доверился. Надеюсь, об этом не придется жалеть.

— Нет, не придется, — уверила его я, хотя совесть уже начала грызть от осознания, что придется врать друзьям.

Я встала и направилась к выходу, но Итан остановил меня, кладя руку на плечо.

— Тогда договорились? — в его голосе сквозила надежда, стянутая беспокойством.

— Да, договорились, — я накрыла его ладонь, что держала меня, своей, — но ты пообещай больше не управлять мной, не использовать телепатию. Это было очень жутко и страшно. Конечно, ты можешь стереть мне память, и я никогда об этом не узнаю…

— Если бы хотел это сделать, — перебил Итан, — уже бы сделал. Извини, что пришлось применять грязный метод. Обещаю, что больше не буду использовать на тебе телепатию никогда.

Хотелось бы попросить не использовать ее ни на ком, но я уже не стала. Не думаю, что он выполнит данное обещание. Мы попрощались, и я отправилась к себе в комнату. На занятия идти было уже поздно, да и не хотелось.

Открыв форточку для проветривания комнаты, я тут же завалилась на кровать и уставилась в потолок. Ворох мыслей окутал меня так, что одновременно хотелось обдумать сразу все и не думать вообще ни о чем. Но второе все же не получалось.

Очень радовало, что Итан мне открылся. Теперь казалось, что мы стали еще ближе и уровень доверия между нами повысился. Окрылял также факт того, что была вероятность вернуть Итану зрение.

В голове никак не укладывалось, как можно быть таким зверем, который вот так просто мог лишить человека возможности видеть. Итан так и не сказал мне, кто же это. Мне все еще казалось, что некоего Чейзена и Итана связывали достаточно тесные или родственные отношения. Не зря он упомянул, что даже близким сложно довериться. Неужели родной человек его предал и поступил с ним так жестоко?

Страх подобрался, пробирая до костей. Только сейчас я начала осознавать, что где-то на свободе находится тот, кто устраивает беспорядки, кто, возможно, связан с упавшей девушкой, кто может так же лишить и других людей зрения. Чего еще ожидать от такого человека? Как Итан может с ним справиться? А вдруг и со мной или с моими друзьями произойдет непоправимое?

Чем больше вопросов возникало у меня в голове, тем тревожнее становилось, от чего к глазам подкатили слезы. Внутренняя сентиментальная и ранимая плакса часто не давала покоя, вселяясь в меня, словно дьявол. Просто я представила себя на месте Итана и подумала о том, каково это, когда ты видишь мир, а потом он будто перестает для тебя существовать. И все по вине другого человека, который принял на себя роль распорядителя чужих судеб.

Итан предположил, что поджог мог совершить кто-то под воздействием. Что он имел в виду? Учитывая, что и охране стирали память… Неужели этот неизвестный мне изверг тоже телепат?

Пролежав так какое-то время, я начала немного приходить в себя. Нельзя раскисать, нужно что-то предпринимать. Итан не хочет, чтобы я вмешивалась, но я все-таки это сделаю. Хотя ничего более умного и действенного в голову не приходило, кроме как следить за Итаном и вмешаться, если потребуется. Эта идея ему явно не понравится, но вдруг понадобится помощь, а меня рядом не будет? А если мне удастся найти мистера Альгерона, стоит ли ему говорить, что Итан его ищет? Наверное, стоит. Но не будет ли Итан против? Вдруг скажет, что не послушалась его и вмешалась. Но ведь я просто хочу избежать опасности, вот и все. А над нами нависла какая-то реальная угроза.

Терзали душу мысли о том, как поступить с друзьями. Сделать вид, что ничего не было и забыть обо всем я точно не могу, они заподозрят неладное и не поверят. Я могла бы поведать им все, игнорируя просьбу Итана и просто попросив никому не рассказывать, в том числе и ему, но совесть мне не позволит так поступить. Я пообещала, и мне очень хочется доказать, что это не пустой звон. Иначе кому еще Итан сможет доверять?

Все-таки слишком много мыслей и беспокойств о нем у меня в голове, ничего не могу поделать с собой. Моя душа тянется к этому человеку и переживает за него, и я не могу это не признать себе. Уж кому-кому, а себе врать не стоит. К тому же, кажется, что и он ко мне расположен.

Вспомнился сон Итана, в котором я была сегодня. Ведь он там общался со мной, да не просто общался, а беспокоился за меня. Это было неожиданно, но так приятно. Разве можно во сне беспокоиться за человека, который в жизни для тебя ничего не значит? Хотя… А что я могу для него значить? Мы знакомы несколько дней.

А то, как он касался моей руки… Воспоминания об этом вызывали нескрываемый трепет, а улыбка непроизвольно появилась сама собой. Что со мной такое? Неужели влюбляюсь? Еще недавно я удивлялась тому, как Ларе так быстро понравился Берт, а сейчас сама лежала и думала о парне, которого знаю всего ничего. Наверное, подруга была права. Иногда и нескольких мгновений достаточно, чтобы привязаться к человеку и понять, что рядом с ним комфортно. Я не так часто общалась с Итаном, но во все эти моменты чувствовала какую-то легкость. Страшно было только сегодня, когда он проник в мой разум, но сейчас, обдумывая его действия, я понимала, что он поступил со мной в какой-то степени правильно. Во-первых, я тоже не идеальна, ведь без его ведома проникала во сны. Использовала магию в личных целях, как и он, но без намерений навредить. Во-вторых, он мог сразу мне стереть память, как только я проснулась, но он не сделал этого, как и не стер после того, как я ему призналась в своих подозрениях. А ведь ничего не мешало. Он дал мне шанс высказаться, дал нам возможность поговорить. А я же пыталась этого избежать, за что теперь немного стыдно. Но главное, что мы все же доверились друг другу. И передо мной стоит задача это доверие удержать и не разбить.

Как случилось, так и нужно. Мне теперь известно немного больше, и надо придумать, как поступить с этой информацией и что предпринять.

Глава 12. Кто же он такой?

От друзей прятаться оказалось невыносимо трудно, просто пытка. Куда бы я ни пошла, на пути постоянно появлялись или Лара, или Берт, или Дью. Я отмахивалась, что устала или мне срочно надо куда-то идти, но вскоре эта отмазка перестала работать. По лицам друзей я видела, что они мне не верили и беспокоились.

— Признайся честно, — допрашивала Лара, поймав меня в начале следующей недели в туалете, — он тебе угрожал? Он действительно что-то скрывает? Ты помнишь, что проникала в его сны или не помнишь, потому что он тебе стер память? Марта, ты все еще моя Марта? Почему ты всех нас избегаешь?

— Лара, перестань, — пыталась я успокоить подругу, — я не избегаю вас. Конечно, я — это я. Просто действительно некогда было разговаривать. У нас все-таки учеба, не забывай.

Лара оглядела меня так, будто я сморозила откровенную чушь.

— Ты всерьез думаешь, что я поверю, будто из-за учебы ты меня игнорируешь? Да мы при любых обстоятельствах находили время на общение! Ты даже в столовой со мной перестала кушать. Просто скажи, Итан реально что-то скрывает? Можешь даже не говорить, что, просто не делай больше вид, что не знаешь и не видишь меня.

Выражение лица подруги выдавало искреннюю обиду, от чего мне стало совестно.

— Да, Итан кое-что скрывает, — признала я, — но это не связано с происшествиями, беспокоиться не нужно.

Ох, как же было тяжко на душе, обманывая подругу. Я решила, что буду использовать такие формулировки, которые смогут скрыть правду, но помогут не сильно врать. Я честно сказала, что Итан что-то скрывает. На самом деле, эта информация связана с происшествиями, но ведь не очень прямо, если подумать. Да, Итан знает, кто это делает, но ведь это не он сам. Зачем тогда Ларе голову забивать?

— А зачем он тогда телепатию применял к Гвин? — Лара презрительно сощурилась, от чего ее бровь смешно задергалась.

— Он думал, что найдет там кое-что, но не нашел, — пыталась выкрутиться я, — но это не влечет беду. К тому же, он сам об этом хотел признаться Альгерону, просто ректора нет в университете.

— Кстати, о ректоре, — внезапно воодушевилась Лара, резко забыв про Итана, — ты слышала, что о нем говорят?

— Нет, не слышала, — теперь нахмурилась я.

— Говорят, что девушка из его кабинета выпрыгнула не просто так. Она жива, кстати, правда, без сознания лежит в целительном кабинете. Представь, у нее с Альгероном кое-что было! Конечно, не на днях, ведь ректор отсутствует, но до этого — да. И кажется, не по обоюдному желанию. Девушка решила поставить все точки, поговорить с Альгероном, а он уехал, потому что избегает разбирательств. Ну, она и не выдержала, видимо, показательно сиганув из окна его кабинета, чтобы привлечь внимание. В общем, ректор наш не такой чистенький, к студенткам лезет. Я уже слышала, что она не единственная, с кем он связался. Представь, такой хороший и правильный на вид мужчина, а развращает девушек тайно. Но все тайное становится явным, теперь все будут знать об этом. Все увидят истинное лицо Альгерона.

Последнее она произнесла с особой ненавистью. Сказать, что я была в шоке от этой информации — не сказать ничего.

— Лара, извини, но твои слова звучат, как полнейший бред. Откуда ты вообще это взяла?

— Да все об этом говорят. А ты все прячешься где-то, я тебя поймать никак не могу. Наконец-то сказала.

Лара выглядела чересчур подозрительно. Да, она всегда любила сплетни, но и реагировала на них обычно в соответствии с настроением события. И, если сплетня о чем-то недобром, Лара переживала, пропуская все через себя. Новость, которую сейчас подруга мне сообщила, вряд ли имела что-то положительное, но Лара улыбалась, будто сказала мне не о чем-то мерзком, а о приятном и хорошем. Это крайне настораживало, и подругу я совсем не узнавала.

— Вообще ни от кого еще не слышала об этом. Если честно, я не верю.

— Поверь, скоро заговорят все, — с неприятным предвкушением проговорила Лара.

И она оказалась права. К вечеру почти в каждом разговоре студентов слышались различные подробности, связанные с мистером Альгероном. Кто-то говорил, что он уже несколько лет заманивал в свои сети студенток, обещая им успешное окончание университета за то, чтобы они проводили с ним время. Некоторые обсуждали Наиру, пострадавшую студентку, говоря, что та сама навязалась ректору, тот воспользовался ситуацией, начал девушку чем-то шантажировать, а она не выдержала и выпрыгнула из окна. Нескончаемый ворох версий витал вокруг да около, но все эти слова мне казались бредовыми.

Я подумала, что нужно будет обсудить новость с Итаном, но сначала хотела зайти в библиотеку и поболтать с Гвин. Правда, на пути меня остановил Берт.

— Надо поговорить, — он крепко сжал мое плечо и отвел меня в сторону.

— Я к Гвин спешу, давай как-нибудь потом.

Попытка увернуться провалилась неудачей.

— Никаких потом, — заявил друг. — Ты обещала рассказать обо всем, что узнала во сне, но тебе постоянно не до этого. А я, между прочим, помог тебе с планом. Раньше тебя ничего не останавливало поговорить с нами. Ты можешь вешать лапшу на уши Ларе и Дьюнону, говоря, что ничего интересного не узнала, но меня не проведешь.

— Мы не так давно знакомы, и ты меня плохо знаешь, я говорю правду. Лара меня уже сегодня допрашивала, поинтересуйся у нее.

— Мы знакомы достаточно, чтобы я мог понять, что ты врешь. Ты что-то знаешь.

Я так растерялась от давления Берта, что из головы резко забылись все существующие слова.

— Давайте позже все вместе поговорим, — наконец выдавила я, хотя не представляла, что именно собираюсь рассказать.

Берт кивнул, скептически оглядев меня, и пошел дальше. Я почувствовала облегчение от того, что хотя бы на сегодня эти разговоры окончены, и стремительно направилась к Гвин. К счастью, в этот раз она была на месте.

— Марта, приветик, — радостно поприветствовала меня Гвин.

— Как ты тут? Как Амелька? — поинтересовалась я.

— Наконец-то все прекрасно, доченька снова ходит в сад и даже почти не капризничает. Я хоть тут смогла завал новых книг разгрести. Происшествий, слава богам, больше тоже никаких не было. Сок пойдешь пить?

— У тебя там что, годовые запасы сока? — я улыбнулась, Гвин действительно всегда мне его предлагала.

— Для тебя всегда припасен, — подмигнула она.

Пройдя в ее кабинет, Гвин достала маленькие чашки и разлила нам апельсиновый сок. Периодически ей приходилось выходить в читальный зал, так как именно сегодня студенты приходили нескончаемым потоком. Из кабинета их было видно, но иногда им требовалась помощь. Гвин было только в радость ходить туда и искать нужные книги, выполняя свой долг. Когда она вернулась и, наконец, присела, мы продолжили разговор, который я плавно подвела к теме архива и проекта.

— Слушай, Гвин, а ты знаешь о каком-то проекте, которым у нас в университете занимаются?

— Конечно, — Гвин отпила сок, откинувшись на спинку стула, — сам ректор возглавляет его. Я не углублялась, но там что-то про влияние на энергию. Интересно, наверное, но я все-таки не научный сотрудник и не думаю, что могла бы там чем-то помочь, поэтому сама в нем не участвую и даже не лезу. Да и попасть сложно. Мне интереснее будет узнавать о результатах.

— А где этой работой занимаются? В архиве?

— Да, там есть отдельный кабинет, о котором не все знают, — пояснила Гвин. — В основном собрания проходят по вечерам, когда уже никто не учится и не заходит в библиотеку. Что уж говорить, даже я в это время домой ухожу.

— Как же они проходят туда, если ключи у тебя? — я надеялась, что Гвин не сочтет мои вопросы подозрительными.

— Ты что? — Гвин хихикнула, махнув рукой. — У меня ключ только от архива. От кабинета с проектом ключ у Альгерона, мне бы такое не доверили. Да и я бы боялась иметь у себя этот ключ. Мало ли, что может случиться.

Интересно, а понял ли Итан, что с помощью Гвин ему не попасть в тот скрытый кабинет? Как он в тот раз пытался туда проникнуть?

Мы еще немного поболтали, и я ушла, сославшись на учебные дела. Знание о том, что у Гвин нет ключа, меня немного расстроило, ведь теперь было непонятно, как добраться до документов проекта. Боги, неужели я думаю о том, как нарушить устав университета и забраться туда, куда нельзя?

Выходя из библиотеки, в коридоре я удачно встретила Итана, с которым как раз хотела поговорить. Кажется, он тоже шел в библиотеку.

— Опять хочешь попытаться забраться туда?

— Следишь за мной? — усмехнулся Итан.

— Так, немного приглядываю.

Итан замялся, не зная, то ли идти, куда шел, то ли развернуться и пойти обратно. Я решила взять инициативу в свои руки.

— Пойдем прогуляемся, надо обсудить некоторые новости касательно ректора и проекта.

Мое предложение Итана заинтересовало, поэтому он молча последовал за мной. Мы вышли на улицу.

Сентябрь демонстрировал всю свою красоту. Листья пожелтели, и стоило подуть ветру, как они разлетались, будто искры от костра. На асфальте оставались лужи от недавно прошедшего дождя, воздух был свеж и живителен. Очень люблю запах осенней листвы, особенно после ливня.

Сначала мы шли молча. Итан ждал, когда я начну разговор, а я хотела отойти с ним в более уединенное место. Конечно же, когда такое место мне понадобилось, отыскать его оказалось проблематично. Возникло ощущение, что все студенты решили разом выйти на улицу. Не то чтобы они очень мешали, но не хотелось, чтобы кто-то ненароком подслушал.

Наконец-то мы свернули на небольшую аллею, где сели на скамью, которая, к счастью, была сухой.

— Знаешь, сегодня подозрительной кажешься ты, — Итан закинул руку за спинку скамьи и, развернув корпус ко мне, улыбнулся, — привела меня неизвестно куда, помешала моим планам.

На самом деле упрека в его голосе не было.

— Может, на свидание захотела, а никто не зовет, — неожиданно даже для себя выдала я, от чего Итан слегка смутился. — Да ладно, есть действительно важные темы для разговора.

— Я весь внимание.

— Ты слышал сегодня что-нибудь об Альгероне и студентке, которая была в его кабинете?

— Да, слышал, — подтвердил Итан. — Много кто шептался сегодня о разном, но я не верю в эти слухи. Даже так скажу: я уверен, что это ложь. Только не говори, что ты в нее поверила.

— Нет, — я успокоила его, — я как раз тоже уверена, что это все полная чушь. Знаешь, что меня смутило? Первой мне об этом сегодня утром рассказала Лара. Она поймала меня, спросила о тебе, но я ничего не рассказала. Потом Лара будто и забыла о нашем разговоре и сразу начала мне рассказывать про ректора. Она любит сплетни, но так она себя обычно не ведет.

— Как — так? — бровь Итана приподнялась.

— Она будто была рада тому, что услышала, — пыталась пояснить я, — будто это что-то… Не знаю, интересное, увлекательное, классное. Обычно она не радуется подобным вещам.

Лицо Итана стало хмурым. Он немного помолчал, потирая висок.

— Не нравится мне это, — заключил Итан. — Очевидно, слух распустили специально. А твоя подруга… Возможно, на нее повлияли, чтобы она это сделала.

— Ты хочешь сказать, что тот человек, который все устраивает, телепат?

— Да, — подтвердил мои опасения Итан.

Стало гораздо страшнее. Когда что-то происходит с людьми, которых плохо знаешь, это, безусловно, пугает, но когда понимаешь, что используют близких людей, это ужасает вдвойне. Если на Лару кто-то повлиял, то где гарантия, что и меня не используют в каких-нибудь непристойных целях?

— Я не понимаю, для чего это все, — с досадой произнесла я.

— Мне кажется, Альгерона хотят дискредитировать, — заявил Итан. — Посуди сама. Сначала этот человек подрывает безопасность студентов, нападая на общежитие и устраивая беспорядки. Вроде мелочи, но все начинают беспокоиться. Может, это было и не просто так, но об этом пока не известно. Теперь появляется пострадавшая студентка, которая как-то оказалась в кабинете ректора, а самого его обвиняют в домогательствах и прочих мерзостях по отношению к студенткам. Еще есть вещи, указывающие на некромантию: кладбищенская земля, символы. Но пока что у меня нет предположений, к чему это. Ах да, еще и некоторые студенты пропадают, что тоже вызывает подозрения и указывает на то, что в университете не все так гладко. А если все плохо, кто виноват? Конечно, ректор, ведь он мало того, что не может устранить беспорядки, потому что где-то пропадает, так еще и обвиняется в неподобающем поведении. Представляю, что будет, если это до стражей дойдет, а рано или поздно так и случится.

— Подожди, разве кто-то пропал? — мои глаза округлились от удивления.

— Я слышал несколько разговоров об этом как в общежитии, так и в университете. Сэм, мой сосед по этажу, всю неделю где-то пропадает. Он всегда здоровался со мной, а потом я перестал его слышать. Другие говорили о том, что не видят его несколько дней. На занятиях он тоже не появлялся. Это мало кого смущает, большинство думает, что у парня просто своя жизнь на уме, а не университет. Я, конечно, плохо его знаю, но что-то мне подсказывает, что он исчез не по собственному желанию.

Я знала, о ком говорил Итан. Сэм был мне знаком, но мы редко пересекались на занятиях. Однако парень вполне себе неплохой и отзывчивый, часто общался с Дью.

Чем больше информации поступало ко мне в голову, тем гаже вырисовывалась ситуация. Я и так понимала, что все не очень хорошо, но оказалось, что все хуже некуда. А что, если еще что-то произошло за это время, о чем мы просто еще не знаем?

— Да кто этот человек, которому все это нужно? — выпалила я с возникшей яростью в голосе.

— Бывший конкурент Артура. Чем меньше ты о нем знаешь, тем безопаснее для тебя.

Вот с этим я была категорически не согласна. Врага надо знать в лицо. Мне уже надоели эти загадки.

— Безопаснее? — от негодования хотелось кричать, но я сдерживала себя. — Ты сейчас серьезно? Наира разве знала что-то о нем? Не думаю. Но она пострадала. Пропавшие студенты, думаешь, знали? Сомневаюсь. Лара. Ну она то точно его не могла знать, но ты говоришь, что на нее повлияли. Наоборот, нужно знать, кто этот человек и что он может, чтобы иметь возможность защититься. Как ты не понимаешь? Я не хочу, чтобы и мне промыли мозги, не хочу вдруг пропасть или сделать что-то против кого-то. Допустим, у него есть какие-то счеты с ректором. Но при чем тут ты? Откуда ты про все это знаешь?

Итан напрягся, лицо его было мрачнее тучи. Возможно, я слишком резко ему ответила, но терпеть неизвестность больше не хватало сил. Дыхание Итана участилось, но он продолжал молчать. Парень прекрасно понимал, что я права.

— Послушай, я действительно хочу разобраться и помочь, — уже спокойнее продолжила я. — Неизвестно, сколько еще не будет ректора. Может, он тоже пропал? Может, с ним уже что-то случилось? А этот ужасный человек не дает студентам жить нормально. Его нужно остановить, и если ты знаешь, как это сделать, то должен поделиться. Мы должны что-то придумать. Вместе. Одному тебе будет трудно. Неужели ты все еще мне не доверяешь?

Я боялась, что Итан продолжит молчать и наш разговор завершится, но он заговорил, слава богам.

— С ректором точно все в порядке. Если бы с ним что-то случилось, то… — Итан задумался, — либо происшествия совсем бы прекратились, либо все стало бы гораздо хуже, и ректор у нас был бы новый. Этого человека зовут Чейзен, ты могла запомнить имя из моего сна. Когда-то он тоже метил в ректоры, тоже занимался проектом, но у него были, скажем так, недобрые намерения. Я не знаю, как, но об этом узнали, после чего Чейзена тут же отстранили от проекта. Теперь он хочет отомстить, занять место Альгерона и завладеть всеми материалами, присвоив их себе. Не знаю, догадывается ли Альгерон об этом, но я на всякий случай хочу его предупредить. Сама понимаешь, почему не получается.

— Допустим, это так. Но у меня до сих пор остается вопрос, на который я все еще не получила ответа. Итан, при чем тут ты?

Разговор парню явно давался тяжело, и не хотелось давить на одногруппника, но я нуждалась в правде. К счастью, в этот раз Итан не стал уходить от ответа и выпалил фразу, которая меня пронзила и потрясла, но внесла определенную ясность. Глубоко и отчаянно вздохнув, Итан произнес:

— Я знаю обо всем, потому что имел дело с этим человеком всю свою жизнь. Чейзен — это мой отец.

Глава 13. Правда и поддержка

Одно дело — предполагать, другое — знать правду. У меня были подозрения, что Чейзен является отцом Итана, но этот факт все равно ввел в потрясение, когда фраза прозвучала напрямую, отпечатываясь в голове. Допустим, у этого человека были стычки в прошлом с Альгероном, и теперь этот Чейзен хочет ему отомстить. Но неужели родной отец может так поступить с собственным сыном, лишив его зрения? В голове не укладывалось.

— Неужели отец мог сделать такое с тобой? — С дрожью в голосе произнесла я, после чего легонько коснулась повязки возле виска.

— Я тоже не думал, что он на это способен, но это произошло, — в голосе Итана сквозила горечь.

— Что случилось?

— Приготовься слушать эту долгую историю, — и Итан начал свой рассказ.

Как оказалось, Артур Альгерон и Чейзен Барт когда-то учились вместе. Как раз в то время начал зарождаться проект, где изучались методы воздействия на энергию, а также способы разрушения и избегания этих воздействий. Артур и Чейзен прекрасно учились и имели высокие способности, превосходящие многих других учеников. Заинтересовавшись проектом, они, не раздумывая, тут же подали заявки на участие в нем, после чего были успешно приняты. Завершив обучение в университете, парни захотели продолжить научную деятельность и развивать проект, но случился какой-то разлад. Итан пояснил, что не знает точную причину, но отец его уверял, что Артур стал мерзким человеком.

— Отец говорил, что Артур предал его, — пояснял Итан, — и работа над проектом осложнилась. Я спрашивал у него, что же случилось, но отец никогда не отвечал. Было видно, что ему неприятно об этом вспоминать, и он не горел желанием делиться со мной. Но он уверял меня, что Артур только вредил проекту. Я не совсем понимал, что же такого Альгерон сделал, что отец резко невзлюбил его, ведь раньше они общались нормально. Да не то, что общались, они дружили! Когда-то мы часто приходили с отцом в гости к Артуру, и он всегда был приветлив и гостеприимен, всегда был добр ко мне. Да и сам Альгерон у нас частенько бывал. Поведение Артура и рассказы о нем от отца у меня вызывали диссонанс. Казалось, что настоящий Альгерон и тот, о котором говорил отец, — это два разных человека. «Но ведь отец не может врать своему ребенку» — думал я тогда. Сделал вывод, что Артур просто надевает маску передо мной.

Позже ректор университета, при котором учились Чейзен и Артур, покинул пост, и возник конкурс на его место. Молодые люди приняли участие и шли на выборах на равных, но, по словам отца Итана, Артур что-то подделал в голосах и несправедливо выиграл, подставив Чейзена. Кроме того, позже Барта отстранили от проекта.

— Отец редко посвящал меня в подробности проекта, хотя утверждал, что в будущем мы с ним вместе возьмемся за него, — продолжал Итан. — Я тогда не понимал, зачем заниматься наукой, скрывая это от других, но со временем стал замечать, что помыслы моего отца отнюдь не чисты. Проект по изучению методов воздействий на энергию, он же ИМВЭ, был нацелен больше на то, чтобы изучать и знать, как защищать энергию. То есть они рассматривали способы влияния, но это нужно было для того, чтобы в дальнейшем понимать, как можно этого избежать, обезопасив себя. Мой отец не одобрял безобидный подход. Он считал, что надо применять более жесткие методы. Например, напрямую рассматривать, как можно повлиять на органы чувств через энергию.

Отстранившись от проекта, Чейзен продолжил разработки сам, но ему хотелось заполучить и те документы, что хранились в университете в закрытом доступе. Помимо этого, Барт постоянно злился на Альгерона за то, что тот забрал место ректора, которое, по его мнению, Чейзен заслуживал больше Артура. Барт решил отомстить и подумал, что Итан, как единственный сын, у которого, к тому же, имеется дар телепатии, как и у самого Чейзена, поддержит отца.

— Я был в шоке от того, что говорил мне отец, — признался Итан, — он сказал, что намерен свергнуть Альгерона и вообще желает ему смерти. Я понимал злость отца, но никак не мог это поддержать. Я хорошо относился к Артуру, что бы ни говорил отец. Тем более я стал подозревать, что он мог врать мне, говоря про Альгерона гадости. Я уверял отца, что нельзя так поступать, особенно совершать убийство, но отец не слушал меня. Из него посыпались упреки, что я неблагодарный сын, ведь он так старался помогать мне развивать телепатию, чтобы в дальнейшем уже я ему помогал, а я отказался. Но я точно не мог пойти на преступление. К тому же, осознавал, что и проект нельзя отдавать отцу в руки, ведь это может иметь плохие последствия. И тут произошла моя самая большая ошибка.

Итан сглотнул, выдержав паузу. Его руки то сжимались, то разжимались, никак не могли найти себе место. Я покорно молчала, ожидая, когда Итан продолжит, но в горлеуже стоял ком от всего услышанного.

— Я сказал отцу, что, если он действительно сделает это, я его остановлю, — Итан издал нервный смешок, — дурак. Если бы я этого не сказал, возможно, у меня все еще осталось бы зрение. Но после моих слов отец напал на меня. Я не смог отбиться и потерял сознание. Пока был в отключке, отец что-то сделал с моей энергией, и я очнулся без зрения. Это были самые тяжелые дни в моей жизни. Он оставил меня, и я был вынужден учиться жить заново. Я обращался к целителям, думал, что они смогут вернуть зрение, но все пожимали плечами и не знали, что с этим делать, ведь с глазами ничего не произошло, они не повреждены. Все дело именно в энергии, которая каким-то образом влияет на физическое состояние, блокируя зрение. Лишь пелена выдает, что со мной что-то не то, но о ней я уже от других и услышал.

В груди все сжалось, и я, не выдержав, взяла руки Итана в свои, крепко сжимая, в то время как он сделал очередную паузу. Как же мне хотелось его поддержать. Парень никак не отреагировал на мои касания, полностью погрузившись в рассказ.

— Иногда я думаю, как бы было проще, если бы я просто тогда промолчал. Возможно, нужно было сделать вид, что я согласен с ним, подробнее узнать, что он задумал, и уже тогда строить план, как помешать. Но, нет, я выбрал самый тупой вариант, из-за которого только создал еще больше проблем. Вот всегда так получается: осознаешь свои ошибки, уже совершив их. В моменте трудно проанализировать все варианты событий и принять решение, как лучше поступить. Лишь потом в мыслях появляется большое дерево вариантов, которые могли привести к наилучшему исходу. И осознание того, что ты выбрал далеко не лучший путь, терзает душу. Но изменить ничего уже нельзя. Приходится только придумывать новые варианты действий, отталкиваясь от того, что уже сделано.

— Не вини себя, пожалуйста, — тут я уже не смогла промолчать. — Ты поступил так, как считал нужным в тот момент. Так, как тебе подсказала совесть. Ты не стал хитрить, а был честен, и совесть должна быть чиста перед тобой. А вдруг, соврав отцу, что-то пошло бы еще хуже? Вдруг, узнав о твоем предательстве, он бы вообще тебя убил? Никто не знает, что могло произойти. Если выбирать между тем, потерять зрение или жизнь, лучше уж остаться слепым, но живым.

— Ты так говоришь, потому что сама подобное никогда не испытывала. Я, конечно, не желаю тебе такого, не подумай. Просто очень тяжело, когда мир был, а потом словно погас.

— То есть ты бы предпочел умереть?

Итан задумался, но все же отрицательно покачал головой, сжимая челюсть.

— Ну и вот. У тебя хоть и нет зрения, но есть шанс его вернуть. А вот жизнь вернуть ты бы никак не смог. Так что прекращай себя винить. Сам же сказал, что нужно отталкиваться от того, что уже произошло. Просто прими это и двигайся дальше. Ты уже молодец, ведь не сдался, а поступил сюда. И я уверена, что твой отец врал про Альгерона. Я за прошлый год несколько раз убеждалась, что наш ректор замечательный. Уверена, что он поможет. Мы обязательно все расскажем Альгерону и найдем способ вернуть тебе зрение.

Лицо Итана, которое только что было печальным, вдруг смягчилось от легкой улыбки.

— Опять мы? — мягко уточнил Итан.

— Ты думаешь, что после всего, что ты мне рассказал, я просто так останусь в стороне и буду ждать, что же произойдет? — возмутилась я. — Ну уж нет! У тебя свои понятия по поводу того, как нужно поступать, а у меня свои.

Я уже и забыла, что все это время держала руки Итана, и вспомнила об этом лишь тогда, когда почувствовала, что он большими пальцами водит по тыльным сторонам моих ладоней. От этих ненавязчивых ласковых движений перехватило дыхание. Я вспомнила, что в день нашего знакомства Итану не очень понравилось, что я его взяла под руку. Сейчас же этот человек спокойно касался меня и, кажется, был совсем не против. От этой мысли уголки губ сами собой поднялись вверх. Итан не видел мою улыбку, что одновременно печалило и радовало в данный момент, ведь, если бы увидел, как я реагирую на его касания, я бы смутилась.

В этот раз Итан не стал убеждать меня в том, чтобы я не лезла в его дела. Он по-прежнему не одобрял мое рвение помочь, но понял, что запрещать бесполезно. Итан попросил лишь быть осторожной, а если так случится, что я где-то увижу Чейзена, стараться тут же прятаться и ни в коем случае не сталкиваться с ним.

Пока мы сидели, уже начало темнеть, и нужно было отправляться домой. До общежития мы шли вместе, и по дороге я вспомнила, что не все рассказала, что хотела.

— Слушай, я же была у Гвин сегодня. Поинтересовалась, знает ли она что-то о проекте и где над ним работают. Оказалось, что в архивном кабинете, но не совсем. Там есть еще один какой-то скрытый кабинет, но от него ключ только у мистера Альгерона.

— Когда я был в архиве, я на ощупь пытался понять, что там вообще есть и как устроено. Да, какую-то дверь я почувствовал, но не был уверен, что это то, что мне нужно. Сперва хотел изучить, что лежит в архиве, а потом уже планировал попробовать пробраться туда. Но на осмотр мне нужно много времени, так как приходится применять на каждый взятый документ заклинание объемного шрифта, а потом отменять его. Отец не говорил мне, где именно находятся документы, но упоминал архив. Вот я и подумал, что стоит проверить все.

Как же это муторно — вот так просматривать каждый документ вслепую. Со мной изучать документы будет гораздо быстрее. Но сам архив рассматривать теперь не имело смысла. Вполне логично, что для проекта отведено отдельное место, в которое доступ закрыт для посторонних, а проникнуть не так просто.

— Как думаешь, а ключ может находиться в кабинете самого Альгерона? — задалась вопросом я.

— Не думаю, — покачал головой Итан, — иначе его тоже было бы просто забрать. Мне кажется, что этот ключ у него.

— И что же нам делать?

— Или ждать Артура, или попытаться проникнуть без ключа. Вторая идея мне не очень нравится, но и сколько ждать — неизвестно, а надо что-то делать.

Мне и самой эта идея совсем не нравилась. Мало того, что в моей голове отсутствовали варианты, как возможно проникнуть в кабинет, так еще и нас могли серьезно наказать, если кто-то это увидит. Наши намерения чисты, но сможем ли мы это доказать?

Подходя к воротам общежития, я поймала себя на мысли, что не хочу расходиться с Итаном. Хоть между женским корпусом и мужским есть проход, входные двери для удобства разные.

Мы встали друг напротив друга, и я разглядывала Итана без прежней непонятной стеснительности. Его темные волосы слегка трепал ветер, хотелось пригладить их. Мой взгляд случайно упал на губы. Промелькнула мысль, что мне бы хотелось сейчас поцеловать их, но я тут же отогнала это мимолетное желание.

— Пора расходиться, — напомнил Итан.

— Да, пора, — с сожалением признала я, — неплохая выдалась прогулка. Спасибо, что рассказал мне о себе. Извини, что я вынудила тебя это сделать.

— Иногда приятно разделить с кем-то то, что скрыто от всех, — Итан скромно улыбнулся.

Эти слова согрели. Для меня было особенно важно, чтобы он не жалел ни о чем.

— Ну, я тогда пойду, — неуверенно произнесла я.

— Да, конечно. До завтра, Марта.

— До завтра.

Пересилив себя, я направилась в сторону входа женского корпуса, но, сделав пару шагов, все-таки обернулась, поддаваясь неведанному притяжению. Итан все еще стоял, и возникало ощущение, что он смотрел мне вслед, хотя, конечно, это невозможно. Внезапно он махнул мне рукой, от чего мои брови поползли вверх от удивления. Как он понял, что я обернулась? Он же не видит! Не выдержав, я снова подошла к нему.

— Как ты узнал, что я посмотрю? — недоумевающе спросила я.

— Я просто почувствовал, что ты еще рядом, — пояснил Итан, — решил помахать, но не знал наверняка, увидишь ты или нет. А ты увидела. Значит, обернулась.

Его лицо было довольным, и настал черед смущаться мне.

— Это что, проверка была?

— Может быть, — загадочно произнес он, улыбаясь, после чего развернулся и медленно зашагал, ведя тростью перед собой, — теперь точно до встречи.

Несколько секунд я стояла в ступоре, провожая Итана взглядом, наблюдая, как развевается на ветру его плащ, и лишь потом направилась к себе.

Нужно было заняться учебой, ведь до этого я пропустила несколько занятий, но мысли были совершенно о другом, сосредоточиться на изучении магии никак не получалось. Я постоянно прокручивала в голове историю Итана, невольно перенося его переживания на себя. Представляла, каково это. Когда видишь, а потом слепнешь. Когда родной человек превращает твою жизнь в ад. Когда не верится, что такое возможно. Когда приходится одному справляться со всеми трудностями. Когда постоянно прокручиваешь в голове развития событий, которые могли бы быть, если поступил бы по-другому. Когда идешь к цели, но вокруг много препятствий. Когда не знаешь, есть ли способ решить проблему. Когда поджидаешь опасность на каждом шагу. Когда не можешь никому доверять. Когда раскрываешься человеку, с которым не так давно знаком.

Смогла бы я на его месте вот так рассказать о себе кому-то? Трудно сказать. Но мне нравилось, что я каким-то образом смогла завоевать доверие Итана. Я не должна разрушить его, ведь эта вещь хрупка, как стеклянная ваза. Разбив, обратно не склеишь, останется только получать болезненные раны от осколков.

Глава 14. Друзья?

Иногда важно оказаться в нужном месте в нужное время. По-моему, сегодня у меня это получилось.

Заходя на территорию университета, передо мной предстала неожиданная картина. На скамейке студенческого сквера сидел Итан, крепко держа трость, а по бокам от него сидели Дью и Берт, каждый держал Итана за плечо. Перед ними стояла Лара, уперев руки в бока. Ничего хорошего это зрелище не предвещало, поэтому вместо того, чтобы спешить на занятие, я мигом направилась к друзьям.

— Мы знаем о твоих грязных делишках, — услышала я грозный голос Дьюнона, — так что не смей нам сейчас врать. Признавайся, что ты задумал?

— Пойти учиться — разве это грязное дело? — Итан был удивительно спокоен или же просто казался таким. — Я задумал пойти на занятие. Вы мне сейчас мешаете и сами опаздываете, между прочим.

— Ты нам зубы не заговаривай, — друг стоял на своем, — не учиться ты сюда пришел. Думаешь, мы не видим, что от тебя одни проблемы?

— Дью, не перегибай, — в разговор вступил Берт. — Итан, нам известно, что ты пользовался своей способностью в запрещенных целях. Поясни, для чего.

— И мало того, что ты это делал, — вмешалась Лара с возмущением, — ты еще и Марте мозги промыл! Она всегда нам все рассказывала, особенно мне, пока ты не появился. Что ты с ней сделал? Почему она тебя покрывает и избегает нас? Боится тебя?

— Скажите, а с какой стати я должен перед вами отчитываться? — будничным тоном произнес Итан. — То, что мы учимся вместе, не дает вам этого права. Вы мне не преподаватели, не родственники, не друзья.

— Зато мы друзья Марты! — чуть ли не прокричал Дью. — И если ты с ней что-то сделал, это касается и нас, чувак, уясни.

Я подошла ближе, но ребята меня не замечали, все их внимание было сосредоточено на Итане. Он тем временем поднял голову и направил ее в мою сторону, будто заметил меня. Неужели опять почувствовал?

— Вы неплохие друзья, оказывается, — усмехнулся Итан.

— А ты как думал? — гордо воскликнул Дью, выпрямляя спину. — Да Марта мне как сестра, я за нее с тобой разобраться могу, и не подумав, что ты слепой.

— Что здесь происходит? — наконец обозначила свое присутствие я. — Почему вы зажали Итана и допрашиваете его?

Все резко развернулись, ошарашенно посмотрев на меня. Дьюнон начал по привычке чесать затылок, Берт насупился, а Лара тут же подбежала ко мне.

— Марта, мы же видим, что он запретил тебе с нами разговаривать, — уверяла меня подруга, — поэтому решили взять все в свои руки. Ты же сама говорила действовать в крайнем случае.

— Это не крайний случай, Лара. Ребята, я даже не знаю, как мне реагировать. Я рада, что вы беспокоитесь обо мне, но и к Итану вы придираетесь незаслуженно.

Ситуация меня выбила из колеи и немного возмутила, однако и приятно мне тоже было. Вдруг действительно мне или кому-то еще грозила опасность? Разве те, кому все равно, поступили бы так, как ребята? Они ведь рискнули, устраивая допрос человеку, которого сами не так хорошо знали и который владел опасными способностями. Кажется, я выбрала себе действительно хороших и верных друзей.

— Откуда нам знать, заслуженно или нет? — обидчиво бросил Дью. — Ты же нам ничего не говоришь. Что нам еще делать остается?

— Мы так и будем ходить вокруг да около или все-таки нормально поговорим, как взрослые люди? — прервал нас Берт.

При нашем знакомстве мне не казалось, что он может быть таким серьезным и рассудительным, способным держать все под контролем. Лара оказалась права.

Я не знала, как теперь Итану выкручиваться и что он будет делать. Очевидно, разговора никак не избежать, тем более, что друзья ему сами признались, что знают о применении телепатии. Хорошо, что я успела прийти, иначе неизвестно, какой был бы исход. Зная Дью, он действительно мог затеять драку. Не думаю, что Берт и Лара допустили бы это, но я уже ни в чем не была уверена.

Итан спокойно поднялся, отряхнул рукава и подошел ко мне. Я ожидала увидеть недовольство на его лице, но Итан, наоборот, выглядел каким-то удовлетворенным.

— Ты была права, — обратился он ко мне, — тебе они действительно хорошие друзья.

— А то ты не знал, — съязвила Лара.

Итан медленно зашагал в сторону главного входа университета, двигая перед собой тростью. Мы в тишине последовали за ним. Друзья явно не ожидали, что Итан будет так спокоен. Дойдя до двери, он развернулся к нам.

— Разговора не избежать, я понял. Что ж, вечером после занятий приглашаю всех к себе на чай, побеседуем. А сейчас нам нужно учиться, чем и предлагаю заняться, — непринужденно заявил Итан, заходя в университет.

— Эй, не смей увиливать или обманывать! Мы же придем. И только попробуй нам мозги всем промыть, — крикнул в след Дью, — я не поддамся и все буду помнить!

Друзья разошлись по своим аудиториям, а я последовала за Итаном, ведь у нас в расписании стояло общее занятие по распознаванию энергии.

— Что ты теперь будешь делать?

— То же, что делал с тобой.

— Применишь телепатию? — потрясенно спросила я.

— Почему первые предположения касаемо меня у всех плохие? — немного обиженно сказал Итан. — Нет, я просто поговорю с ними.

— Ты готов им все рассказать? — это удивило меня еще больше.

— Да, — уверенно произнес Итан. — Не скажу, что я в восторге от этого, но если ты им действительно доверяешь, то и я попробую. Они и правда беспокоились за тебя.

Я чуть не взвизгнула от счастья. Понимая, насколько тяжело могло даться Итану это решение, я обрадовалась, что он все-таки поверил в то, что моим друзьям можно доверять. Но чувство вины все же гложило.

— Извини, что тебе придется все рассказывать. Я пыталась сделать так, чтобы они не узнали.

— Не вини себя, — спокойно произнес Итан и неожиданно добавил, — наоборот, спасибо.

— За что? — искренне изумилась я.

— Теперь я знаю, что ты мне не солгала, пообещав ничего не говорить другим.

— То есть ты не верил, что я сдержу слово?

— Верил, — он улыбнулся, — но рад лишний раз в этом убедиться.

Мы вдвоем спешили, стараясь успеть к началу занятия, но опоздали. Бегом залетая в кабинет, я заметила, что все студенты уже тихо сидели, а у доски стоял мистер Эвиан, деловито разъясняя тему занятия. Прерываясь из-за причины рассеянного внимания присутствующих студентов, преподаватель повернул голову в мою сторону, но не выглядел рассерженным, что уже радовало.

— Извините нас за опоздание, мистер Эвиан, мы спешили, как могли, — запыхавшись выдала я.

— Мы? — мистер Эвиан изогнул бровь.

В этот момент в кабинет зашел Итан. Хоть я его и подгоняла, но он не мог бежать так уверенно, как я, поэтому немного отстал.

— Прошу прощения, мистер Эвиан, — произнес Итан.

— Что ж, мистер Барт и мисс Белвуд, проходите, мне как раз требуются добровольцы для занятия, — Эвиан зашагал в шкафу, стоящему рядом с входной дверью.

Мы с Итаном так и стояли на месте, не зная, садиться или нет. Мистер Эвиан тем временем достал из шкафа несколько длинных тканей, похожих на тонкие плащи.

— Сегодня у нас будет еще одно сложное, но очень интересное упражнение, — объявил мистер Эвиан. — Как вы помните, до этого мы с вами пытались распознавать энергию личных вещей. Но задумывались ли вы, что будет, если личную вещь, в которой сохранилось много энергии хозяина, передать абсолютно другому человеку? Конечно, энергия этого человека начнет передаваться вещи, но не так быстро. К слову, люди часто тянутся к предметам, впитавшим энергию близких. Наверняка вы замечали, что дети любят надевать вещи своих родителей. А все почему? Потому что они чувствуют родную энергию. Или вы, девушки. Признайтесь, если у вас есть любимый молодой человек, то вам тоже хочется присвоить себе какую-нибудь из его футболок. Так?

Девушки в аудитории захихикали и заулыбались, смущенно подтверждая слова преподавателя.

— Вот! А все дело в том, что энергии влюбленных тоже ощущаются как родные. И энергию близкого почувствовать гораздо легче. Или можно взять в пример подруг. Они любят давать носить свои вещи, украшения друг другу. Думаете, откуда я это знаю? Ответ прост: у меня есть дочь, — Эвиан тепло улыбнулся. — Энергии друзей тоже друг для друга ощущаются очень приятно. Это все были примеры для понимания. Но знаете ли вы, что, примерив чужую вещь, можете провести за нос неопытного мага? Соприкоснувшись с вашей энергией, первым делом он может почувствовать энергию человека, который носил вещь, что вы надели, допустим, футболку. Так любят скрываться те, кто не показывался в лицо, но оставлял где-то свои энергетические следы. К чему я это все веду. Сегодня вы попробуете, не глядя, распознать энергию ваших одногруппников, которые наденут на себя вещи с чужой энергией. Марта, Итан, раз уж вы так удачно подвернулись, будете первыми участниками. Готовы?

— Вы предлагаете мне надеть его вещь? — растерянно спросила я.

Аж сердце заколотилось чаще. Одногруппница на первой парте с предвкушением вздохнула, шепнув что-то своей соседке, некоторые парни усмехнулись. Неужели все думают, что мы пара?

— Нет, что вы, — засмеялся мистер Эвиан, успокоив меня, — я просто приводил примеры. У меня для вас уже подготовлены вещи. Для этого занятия я специально попросил некоторых людей долго носить эти мантии, — преподаватель указал на вещи, которые до этого достал из шкафа, — чтобы они напитались энергией. Я хочу на сегодняшнем занятии посмотреть, насколько хорошо вы сможете распознать скрытую энергию человека, с которым уже знакомы. Марта, вам ведь хорошо знакома энергия Итана?

Уверена, что мистер Эвиан ничего такого не имел в виду, но вопрос меня слегка смутил, заставляя колени подогнуться. Из всех одногруппников, присутствующих на занятии, с энергией Итана я была знакома больше всего, ведь трижды путешествовала по его снам, хотя об этом никто из присутствующих не знал. Почему Эвиан спросил меня именно о нем? Заметил, что часто вместе ходим?

— Да, знакома, — с застенчивостью подтвердила я.

— Прекрасно! — воскликнул преподаватель. — Вот именно его вы и попытаетесь найти. Сейчас я попрошу нескольких парней выйти к доске и надеть эти мантии. Марта, ваша задача — найти среди всех Итана. Конечно, делать это вы будете с закрытыми глазами. Есть еще бонусная задача — угадать всех ваших одногруппников под мантиями. Но хотя бы одного, с кем общаетесь, будет достаточно. Остальные, не расслабляемся, — Эвиан окинул взглядом всех присутствующих, — вы тоже примете участие после Марты.

Студенты загудели, обсуждая услышанное. Мистер Эвиан завязал мне глаза повязкой, а в это время к доске вышло несколько парней. Я не видела, кто именно. Судя по шуршанию, они начали надевать мантии, и, когда все затихло, мистер Эвиан аккуратно подвел меня к парням. Я чуть не оступилась. Как же все-таки трудно — не видеть. И как Итану удается так перемещаться вообще везде?

— Как мне действовать? — спросила я, не зная, с чего начать.

— Будете идти по порядку. Каждого участника можете касаться, но только запястий, чтобы нельзя было определить, какого роста человек. Это может служить подсказкой.

Я подошла к первому человеку и, протянув руку, взялась за его запястье руки, которую он мне протянул.

— Не бойтесь ошибиться, все мы когда-то учимся и не сразу все умеем. Но попытайтесь сконцентрироваться. Первое, что вы почувствуете, это энергию, которая исходит он мантии. Помните, что эта энергия обманчива. Попытайтесь рассеять ее, как бы заглянув глубже, ощутить скрытое, уловить большую энергию самого человека.

Я действительно почувствовала совсем незнакомую энергию, которая вызвала у меня отторжение. Не знаю, почему, но от нее исходило что-то неприятное, что захотелось срочно развеять ее. Сконцентрировавшись, я попыталась уловить что-то еще, и вот показалось, что частички знакомой энергии откликнулись. Я уже явно ее ощущала, но это точно был не Итан. Однако кто именно был передо мной, никак не удавалось понять. Общаясь с одногруппниками, я обычно не обращала внимание на их энергию, ведь это было бы так же странно, как постоянно принюхиваться, чтобы понять, чем человек пахнет.

— Это не Итан, — сделав вывод, я подошла к следующему человеку.

— А кто именно, не чувствуете? — спросил мистер Эвиан.

Я молча покачала головой, опуская подбородок. Меня расстроило, что я не справлялась с задачей.

— Не переживайте, — словно услышав мои мысли, произнес преподаватель, — вы только тренируетесь. Я уже говорил вам, что распознать энергию, когда происходит смешивание, достаточно сложно. Мне хочется, чтобы вы знали, с чем может предстоять столкнуться, и были настроены на то, чтобы учиться. Иногда кажется, что все довольно просто, однако, попробовав сделать что-то, понимаешь, что это не так, и нужно прикладывать усилия. Марта, продолжайте.

Я начала анализировать каждого стоящего передо мной человека, но все было одинаково: у меня получалось уловить вторую энергию, но я никак не могла понять, кому она принадлежала. Снова не покидали ощущения, что я уже соприкасалась с энергией, но все не то. Лишь один раз я угадала одногруппника, но это, скорее, было случайное предположение, которое оказалось верным. Но Итана я точно не чувствовала.

— Остался последний человек, — объявил мистер Эвиан.

Если среди прошлых парней я Итана не почувствовала, значит, Итан и был последним. Эта мысль придала мне уверенности, поэтому я спокойно взялась за запястье человека, уже приоткрыла рот, чтобы объявить, кто это, как вдруг впала в ступор. Ощутив спрятанную энергию, я поняла, что это тоже не он. Но как же так? Неужели я пропустила и не узнала? Ладони стали мокрыми от волнения. Как же я могла ошибиться?

— Ну что, Марта? Удалось понять, кто же из них ваш друг? — спросил Эвиан, и мне показалось, что в его голосе промелькнула хитрая искорка.

Наверняка Итан сейчас стоял где-то рядом и разочаровывался во мне. Он ведь смог однажды на занятии распознать мою энергию, а я с его не справилась, хотя напрямую соприкасалась с ней. Не знаю, почему, но мне было важно показать Итану, что я могу его найти, не смотря ни на какие препятствия. У меня же даже через стену получалось его обнаружить! Так что же сейчас случилось? От досады защипало глаза.

— Я его не почувствовала, — честно призналась я.

В отчаянии я попыталась вспомнить энергию Итана, и вдруг мне показалось, что она отозвалась. Это было такое странное ощущение, будто я позвала Итана, а он откликнулся. Неужели энергия тоже такое может?

— Подождите, — резко вырвалось у меня.

Инстинктивно я выставила перед собой ладони. В аудитории повисла мертвая тишина, будто никого и не было здесь. Все студенты затаили дыхание, наблюдая.

Мысли об Итане вновь окутали меня. Я вспоминала, как искала его энергию в ночи, вспоминала ощущения от соприкосновения, и почувствовала отклик. Он пришел быстрее, чем минуту назад, и теперь я точно была уверена, что энергия Итана где-то здесь, в этом кабинете. Но, пройдясь для уверенности еще раз мимо парней у доски, рядом эту энергию я не ощутила. Неужели в задании подвох?

— Не понимаю, мистер Эвиан, — я сокрушенно развела руками, — я чувствую энергию Итана, честное слово. Но будто он не у доски. Не знаю, почему я это так ощущаю, но его точно нет среди тех, кого я проверяла.

Случилось то, чего я никак не ожидала. Все вокруг захлопали. Не понимая, в чем причина, я резко стянула повязку с глаз, скидывая ее на ближайшую парту. Свет ударил в глаза, замелькали расплывчатые пятна, от чего я ненадолго зажмурилась. Несколько секунд понадобилось, чтобы снова привыкнуть к свету, но потом, оглядев парней у стены, я поняла, что Итана среди них действительно нет. Я недоуменно уставилась на мистера Эвиана, который, в свою очередь, был крайне доволен.

— Молодец, мисс Белвуд, — удовлетворенно произнес учитель, — я очень впечатлен вами! Обернитесь, пожалуйста.

Я повернулась и была до глубины души удивлена, увидев Итана, сидящего на втором ряду. Его лицо озаряла улыбка, от которой мне вдруг стало тепло и приятно, как от горячего стаканчика кофе. Я справилась. Почувствовала, что он рядом, но не среди других. Ощутила его. Может, и для него это было важно — знать, что я его нашла?

— Мне бывает скучно давать студентам из года в год одни и те же задания, — признался мистер Эвиан, — поэтому иногда я вношу в них разнообразие. Согласитесь, выбирать нужного человека из представленных не так интересно, да и можно просто угадать. Поэтому я решил, так сказать, спрятать мистера Барта не среди этих участников, а среди всех студентов, при этом тоже накрыв его мантией, усложнив задачу. Признаюсь, я удивлен результатом, Марта. Вы не просто почувствовали скрытую энергию на расстоянии, а еще и не стали идти против своего чутья. Этот эксперимент я провожу не первый раз. Обычно никто не справляется. Студенты либо указывают на любого участника в надежде угадать, либо вообще ничего не чувствуют. Один раз был случай, когда студентка оказалась очень близка. Она не почувствовала свою подругу среди вышедших, что тоже ввело ее в недоумение. Однако девушка подумала, что такого не может быть, чтобы я дал задание с подвохом, — мистер Эвиан усмехнулся и продолжил, — наивная. Все-таки она указала на другую одногруппницу. Но вы, Марта, не стали ни на кого указывать и признались, что чувствуете Итана, просто не здесь. И оказались совершенно правы. Браво, вы заслуживаете высший балл!

— Но я не угадала остальных, — возразила я, все еще находясь в смятении.

— Это было дополнительное задание. К тому же, одного вы все же назвали.

Занятие продолжалось, и теперь другие студенты пробовали испытать себя. Подвохов никаких уже не было, поэтому некоторые справлялись, но угадать абсолютно всех никому не удавалось.

В голове пронеслись слова мистера Эвиана из начала занятия о том, что энергию того, в кого влюблен, проще всего найти. Неужели я почувствовала Итана в таких условиях из-за этого? Неужели я сама только что себе призналась, что влюблена в него? Или это потому что мы друзья? Мы ведь друзья? Хотя это утверждение будто скалывало сердце какой-то своей неправильностью. Всего лишь друзья… Учитывая то, как узок круг общения Итана, я должна радоваться, что мы дружим. Но в глубине души я все же отдавала себе отчет, что не хотела быть просто другом. Я хотела… Ох, куда же занесло мои мысли!

Пока я пыталась разобраться со своими чувствами в голове, занятие закончилось. Я уже хотела уходить, но ко мне подошли одногруппники.

— Марта, ну как ты меня то не узнала? — возмутился Лион.

— Ты слишком сильно укутался в мантию, — отшутилась я.

— Она просто в тебя не влюблена, — обратилась к Лиону Мари.

— А это тут при чем? — не понял одногруппник.

— Ты как слушал? Мистер Эвиан же говорил, что влюбленным энергию друг друга легко распознать. Вот Итан Марту с легкостью определял, а теперь и она его нашла, — сделала вывод Мари.

Она что, мои мысли во время занятия читала? Вроде Мари не телепат.

— Вообще-то и про друзей так говорилось, — зачем-то я пыталась защититься от домыслов, — да и ведь другие же тоже угадывали одногруппников, и это не значит, что все тут друг в друга влюблены.

— Да ладно тебе, — Мари махнула рукой и улыбнулась, — все же видят, что ты с ним часто время проводишь. С нами вот он вообще особо никак не общается. Я даже думаю, что он нас и не запоминает.

— А вы сами то хоть пытаетесь поговорить с ним?

Фраза прозвучала как-то укоризненно, и между нами повисло облако неловкости. Ребята покачали головой, а моя бровь скептически выгнулась. Ну и чего они ожидали тогда?

— Слушай, а как тебя угораздило влюбиться то в такого? — тихо интересовался Лион, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что Итан не слышит. — Вокруг столько классных парней. А твой же это…ну…слепой.

В голосе Лиона явно скрежетало пренебрежение. Это так возмутило, что я даже решила не отрицать, что Итан мне нравится, хотя на самом деле я им этого не говорила.

— А что, слепые не могут никому нравиться? — резко выпалила я, взмахивая правой рукой. — По-твоему, это уже не люди или что? В чем проблема то? Люди нравятся не из-за того, как они выглядят, да и тебя им видеть не обязательно. Влюбляются в души, а на них смотрят не глазами. И если у тебя нет души, раз ты не способен это понять, то это твои проблемы!

— Лион, ты дурачок, — Мари ткнула одногруппника локтем в бок.

— Да что я сказал то такого? — произнес Лион, рассеянно разводя руки. — Марта, чего тебя понесло так? Ну он ведь правда…

Решив не продолжать этот выматывающий разговор, я быстро выбежала из аудитории. От беседы остался неприятный осадок. Вот так бывает, что хорошо относишься к человеку, но одна случайная его фраза, произнесенная не тем тоном, может резко изменить отношение.

Глава 15. Доверие

У Итана договорились собраться вечером. Было так волнительно, словно это я должна в чем-то признаться. Решив, что Итану не помешает поддержка, я отправилась к нему в комнату немного раньше назначенного времени.

Как только я постучалась, дверь тут же открылась, впуская меня. У Итана в комнате был свой чайник, который он, видимо, уже нагрел, так как из носика шел пар. Рядом стояло пять стаканов и большая коробка шоколадного печенья, к которому так и тянулась рука. На полу были разбросаны небольшие подушки, которые заняли весь пол, ведь габариты комнаты совсем не большие. Обстановка мне показалась неимоверно уютной. Будто сейчас здесь соберутся давние хорошие друзья. В принципе, так оно и было, правда, Итан до этого в нашу дружескую компанию не входил. Но мне бы очень хотелось. Может, сегодня случится первый шаг на пути к этому?

— Я смотрю, ты здорово подготовился. Знаешь толк в дружеских посиделках, — я плюхнулась на одну из подушек, поджимая под себя ноги.

— Подумал, так будет проще воспринимать информацию. А вообще я давно не собирался с кем-то вот так. С моим недугом многие от меня отвернулись… Впрочем, это уже не важно. Нормально? — Итан обвел рукой обстановку.

— Более чем!

Итан достал две печеньки из коробки и, сев на соседнюю подушку, протянул мне одну печеньку.

— Волнуешься? — поинтересовалась я, принимая лакомство.

— Есть немного, — ответил Итан, поедая свое печенье.

— Все будет хорошо.

Итан неуверенно кивнул, и мы молча продолжили доедать свои печеньки. Шоколадные крошки немного осыпались на футболку Итана.

— У тебя тут крошки, дай отряхну, — немного наклоняясь, я потянулась к нему и, не дожидаясь согласия, начала аккуратно смахивать остатки печенья.

Ручка двери дернулась. Не успела я вернуться в изначальное положение, как дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился Дью. От уверенного размашистого шага не осталось и следа, стоило другу взглянуть на нас.

— Ой, — замялся он, — просим прощения, что помешали.

От неожиданности я резко выпрямилась и отстранилась от Итана. Мы ничего такого не делали, а Дью так смотрел, будто застал за чем-то неприличным.

— Проходите, — невозмутимо сказал Итан.

Друзья расселись на подушки. Итан принялся разливать чай в стаканы, а сердобольная Лара подскочила и тут же начала помогать относить их каждому из нас. Посередине поставили печенье. Подсев к нам, Итан вновь начал свой рассказ.

Казалось бы, я уже слушала это второй раз, но испытывала мурашки от ужаса произошедшего, будто узнавала впервые. Друзья молча сидели и слушали, глубоко вникая в каждое слово. Речь Итана смешивалась с хрустом печенья, больше всех ел Дью. Казалось, что он за пару секунд буквально стачивал целую печеньку и тут же брался за другую. Берт больше всех пил чая, нам даже пришлось еще несколько раз кипятить чайник. Но парни хотя бы сдерживали свои эмоции, отвлекаясь на еду, в отличие от Лары. Она не могла ни есть, ни пить. Рассказ Итана так сильно ее впечатлил, что эмоции на лице подруги сменялись каждые несколько секунд, а на моменте, когда Итан рассказывал, как потерял зрение, Лара бесшумно расплакалась. Берт, сидящий рядом, нежно приобнял подругу, а я бережно взяла ее за руку. От эмоциональной и чувствительной Лары такая реакция вполне ожидаема.

После долгого рассказа повисла небольшая пауза. Друзья пытались переварить свалившуюся лавиной на них информацию. Тишину нарушил Дью.

— Да уж, повезло тебе с батей, — с сарказмом произнес он.

Мы все уставились на друга. Не самое уместное замечание.

— Это просто ужас, — дрожащим тихим голосом произнесла Лара, — неужели такое бывает?

— Как видишь, — сказал Итан.

— То есть теперь ты хочешь тайно проникнуть в кабинет с документами по тому самому проекту? — уточнил Берт, который в подобных ситуациях был спокойнее и рассудительнее всех. — А ты уверен, что там есть ответ на твой вопрос? Рисковое дело.

— Я ни в чем не уверен. Но мой отец явно проводил опыты, исходя из наработок этого проекта. Предполагаю, что там есть информация и о том, можно ли вернуть все обратно. Говорю, я бы хотел напрямую спросить у Альгерона об этом, но его нет.

— Я слышал, что он на каком-то съезде руководства магических университетов, — констатировал Дью, — но, когда вернется, не говорят. А других преподов чего не спросишь? Там же явно не только ректор проектом занимается.

— Я не знаю, кто именно сейчас входит в проект. Но останавливает меня не это. Другим я просто не доверяю.

Прерывая наш разговор, в коридоре послышался громкий голос коменданта, кричащий о том, что сейчас должно состояться плановое собрание этажа.

— Что за собрание? — поинтересовался Дью.

— Точно, я совсем забыл об этом, — Берт приложил руку ко лбу.

— Я тоже, — сказал Итан, — пойдем, сходим быстро. Посидите здесь?

Мы согласились. Такие собрания периодически устраивали на каждом этаже общежития. Обычно на них обсуждали пустяковые организационные моменты, но бывало, что и какие-либо происшествия, если на этаже что-то случилось.

— Дью, ты пойди с ребятами, — попросила Лара, но казалось, что приказала.

— А мне-то зачем? — Дью жевал очередное печенье. — Я ж тут не живу.

— Дью! — взгляд подруги был очень многозначителен. — Иди с ребятами! Дай нам с Мартой побыть в чисто женской компании.

— Опять эти ваши дамские секретики, — бурчал Дью, но все же лениво встал и махнул на нас рукой, — ну их, пойдемте, пацаны.

Парни вышли из комнаты, оставляя меня с Ларой наедине.

— Ну вот никогда он намеков не понимает! — возмутилась Лара, закатывая темные глаза.

Подруга, придвинувшись ко мне, мягко опустила голову на мое плечо.

— Марта, я в шоке. И как ты могла держаться спокойно, зная об этих ужасах? — Лара всхлипнула.

Я погладила ее по голове, успокаивая, чтобы она не заплакала снова.

— Поверь, я очень хотела рассказать. Было ужасно стыдно, что я утаиваю от вас что-то, особенно от тебя. Но, сама понимаешь, это же не моя тайна. Итан попросил не говорить, а я сдержала слово.

— Понимаю, — протянула Лара и, отпрянув, посмотрела на меня своими большими глазами, в которых считывалась легкая обида, — но хотя бы о том, что вы вместе, могла мне сказать, и я бы сразу все поняла, даже расспрашивать бы не стала. Ну, может, чуть-чуть… Мы же подруги! Я вот тебе сразу сказала, что Берт мне нравится, а ты…

— Стоп, — перебила я, — что за день сегодня такой? Почему всем вокруг кажется, что мы с Итаном — пара?

Пришлось кратко пересказать сегодняшнее занятие у мистера Эвиана и разговор с одногруппниками после.

— А что, это не так, что ли? — изумленно спросила Лара. — Мы когда заходили, ты его целовала. Насколько я знаю, ты кого попало не целуешь.

Недоумевая, я посмотрела на Лару, приподняв бровь. В смысле целовала? Как она могла это увидеть, если мы просто сидели и ели печенье. Я только крошки стряхнула потом… О, нет. До меня дошло, что с ракурса друзей при входе в комнату могло показаться, что я потянулась для поцелуя, ведь им была видна только спина сидящего Итана и то, как я наклонилась.

— О, боги, Лара, нет, — эта ситуация вызвала у меня смех, — мы не целовались. Просто у Итана была футболка в крошках, а я подумала, что он их не увидит, поэтому решила помочь и наклонилась, чтоб стряхнуть. И именно в этот момент вы пришли.

На лице Лары мелькнуло разочарование. Очевидно, этот ответ показался ей не таким интересным, как она рассчитывала. Но подруга не успокоилась.

— А хотелось бы?

— Что?

— Поцеловать.

Фантазии о поцелуе приятно взбудоражили, а по телу пробежались мурашками. От Лары это не укрылось. Вот я странная: удивляюсь, что всем вокруг кажется, что я влюбилась, а сама мечтательно представляю романтичные моменты с этим человеком. Невольно появилась улыбка. Все влюбленные такие причудливые?

— Да, хотелось, — уж в этом я подруге врать не могла.

— Так и чего ты не действуешь? Хочется — целуй! Он же вон какой нерешительный, да и оно понятно, почему. А ты возьми все в свои руки. Я не понимаю, зачем тянуть? Люди вечно ждут подходящего момента, боятся, а время то идет, и этот момент можно просто упустить.

— А если он этого не хочет?

Лара посмотрела на меня, как на дурочку.

— Как можно не хотеть? Да вы же постоянно рядом.

— Это так кажется. Нас просто связала тайна, вот и приходилось обсуждать детали, — пыталась оправдаться я, не понятно, зачем.

— А как ты думаешь, почему он тебе эту тайну доверил? Да нравишься ты ему, — настойчиво твердила Лара, — как иначе может быть? Во-первых, ты классная, хоть он тебя и не видел. Хотя, стой, видел же во сне! А это плюс. Но дело то не в этом. Ты заботишься о нем, волнуешься, и я уверена, что он это чувствует. Во-вторых, ты видела его реакцию, когда он с тобой говорит или когда замечает, что ты рядом? Да улыбка до ушей сразу!

— Ну это ты уж загнула, не прям до ушей, — возразила я, смутившись.

— Да не важно, — Лара махнула рукой, — главное, что ты точно ему нравишься.

Может, Лара права? Я тоже замечала, что со мной он более приветлив, нежели с остальными. Именно мне он чаще улыбался. Но значит ли это что-то?

— Понимаешь, он иногда будто проявляет знаки внимания, может, например, руки коснуться, забывшись. Но все равно я чувствую, что он держит дистанцию. Будто вспоминает, что не должен сближаться, и отстраняется.

— Марта, ну ты не забывай, что он слепой, к тому же с душевной травмой. Ему наверняка нелегко сближаться с кем-то.

— Знаешь, а я действительно иногда забываю, что с ним что-то не так. Когда мы общаемся, я совершенно не думаю о том, что он не видит. Странно звучит, наверное, но при разговоре это кажется таким неважным. Правда, порой все же хочется посмотреть в его глаза, чего таить, — искренне призналась я.

— Не волнуйся, посмотришь еще, а он — в твои, — с воодушевлением в голосе произнесла подруга, тепло обнимая меня, — мы обязательно что-нибудь придумаем. Все вместе.

Эти слова тронули до глубины души. Стало так приятно, что жизнь подарила мне друзей, готовых пойти на любые риски ради того, чтобы помочь. Я не знала, что скажут Берт и Дью, но чувствовала, что они останутся на нашей стороне. Моя вера в то, что Итану возможно вернуть зрение, укрепилась, и я, уткнувшись в плечо Лары, поняла, что плачу.

— Лучик, ты чего? — Лара прижала меня к себе еще крепче.

— Я так надеюсь, что твои слова… Что это действительно случится.

— Конечно! Даже не думай об обратном!

— Спасибо, Лара. Твоя поддержка для меня очень важна.

Подруга, поддавшись порыву эмоций, тоже пустила слезы. Наверно, смешно эта картина выглядела со стороны: сидят две подружки в обнимку и плачут, потому что обе растрогались. Но иногда такое проявление чувств очень требовалось, и я безумно ценила Лару за то, что она никогда не осуждала, а, наоборот, все понимала и разделяла.

Именно в этот момент дверь комнаты Итана открылась, и зашли парни.

— Я то думал, вы тут о неприличном болтаете, а вы ревете сидите, — удивился Дью. — Что случилось? Печенюшек мало осталось? Понимаю, грустно, но не до слез же!

— Марта, ты плачешь? — обеспокоенно спросил Итан.

— Все в порядке, — я протерла глаза руками, смахивая слезы, — это просто порыв нашей дружеской любви.

— Никогда не пойму девчонок, — Дью опять взялся за печенье, — от всего плачете. Плохое — слезы. Хорошее — слезы. Вам скучно живется, что ли?

Лара кинула в Дьюнона подушку, увернуться от которой ему не удалось. Печенье изо рта полетело на пол. Дью тут же наклонился за ним и, подув, съел, как ни в чем не бывало. Мы с Ларой уставились на него.

— Что? — звонко хрустя печеньем, говорил Дью. — Как говорится, что упало у студента, то упало на газетку. Между прочим, пока вы тут сидели и слезы горькие лили, мы с пацанами время зря не теряли и думали, как нам к документам пробраться.

— Нам? — уточнила я.

— В нашем плане потребуются силы Лары и Дьюнона, — пояснил Итан. — План, конечно, не самый надежный, но мы ничего больше не придумали. А вообще, ребят, я не очень хочу вас в это втягивать, так что если не хотите рисковать, то я пойму. Это далеко не ваши проблемы. Но, прошу, сохраните сегодняшний разговор между нами.

— Ты что, спятил? — Дью подошел к Итану и аккуратно стукнулего по плечу. — Я уже представил себя героем, который спас слепого чувака и весь университет, а ты рушишь мои мечты. Конечно, я в деле! Ларочка, ты как? Согласна?

— Конечно! — с энтузиазмом выдала Лара, но тут же растерянно оглядела парней. — А что делать то надо?

— Я тебе по дороге расскажу, — сказал Берт, подходя к Ларе, чтобы взять ее за руку. — Уже поздно, пойдем, провожу тебя до дома.

Соглашаясь, Лара чмокнула Берта в щеку, и друзья начали собираться. Мне же хотелось остаться и поговорить с Итаном наедине. Интересно, что он чувствует? Рад ли, что поделился такой частью своей жизни с моими друзьями? Что за план они там придумали?

— Вы идите, а я прибраться тут помогу, — улыбаясь, сказала я друзьям.

— Да я уж тоже тогда могу помочь, — начал Дью, — больше всех тут накрошил. Печенье вкусное, кстати.

Лара была права в том, что Дью совершенно не понимал намеков. Я посмотрела на подругу умоляющими глазами, и мой взгляд так и кричал: «Пожалуйста, уведи его». Естественно, Лара меня с первых секунд поняла.

— Дью, ты только мешаться будешь. Комнатка маленькая, чего толкаться? Пойдем с нами, о своей геройской роли мне расскажешь.

— Да я хоть сейчас могу рассказать…

— Дью! — Лара укоризненно уставилась на друга.

Он закатил глаза и, не став спорить, отправился к выходу.

— Слушай, Берт, и как ты ее терпишь? Вредная такая, вечно гаркает на меня, — Дьюнон передразнил Лару, пискляво произнеся свое имя.

Берт лишь рассмеялся, после чего, махнув рукой, попрощался с нами, уводя возмущенного друга и Лару, радующуюся от того, что ей удалось увести Дью от нас.

Проводив друзей, я собрала посуду и отнесла ее на общую кухню. Хоть этаж мужской, но на кухне был проходной двор, где и девушек находилось много, поэтому мне никто не удивился. Вернувшись, я увидела, что Итан уже убрал все остальное. Ожидая меня, он сидел на кровати. Я устроилась рядом, обхватив первую попавшуюся подушку.

— Как тебе вечер? — спросила я, глядя на Итана.

— Странные чувства. Я не очень хотел делиться личным с таким количеством людей, но понял, что твои друзья не отстанут и надумают чего похуже. Честно, был уверен, что пожалею, но решил: будь, что будет. Иногда очень надоедает прятаться и быть в отстранении.

— И ты пожалел? — осторожно поинтересовалась я.

— Скорее, нет. Твои друзья отнеслись с пониманием, что меня удивило. Берт даже сам придумал план по тому, как открыть дверь с помощью магии стихий.

— А я сразу тебе говорила, что они хорошие, — меня распирала гордость за друзей. — Видишь, все получится.

— Только мне совестно, что я толкаю их на риск.

— Итан, мы все взрослые люди. Помогать или нет — это решение каждого из нас. Я уже давно приняла это решение и не отступлю, так что не переубеждай меня, если вдруг опять захочется. А если и ребята выбрали этот путь, то это тоже их решение. И мне остается только гордиться, что у меня такие друзья. Не думай, что я за них не волнуюсь. Естественно, я переживаю. Но я считаю, что такие серьезные проблемы можно решить только вместе.

— Просто странно осознавать, что малознакомые мне люди вдруг решили помочь. Можно ожидать подвоха.

В чем-то я понимала Итана. В нашей жизни действительно не так много людей, кому можно доверять полностью. Но чутье подсказывало, что Дьюнону, Ларе и Берту точно можно. Вероятно, глупо полагаться на собственную интуицию, но иногда ничего другого не остается. Если бегать от всех, то можно всю жизнь прожить одному.

— Я верю, что все будет хорошо. Все происходит не зря, и каждый человек приходит в твою жизнь не просто так. На пути обязательно должны встречаться хорошие люди. Думаю, что это — мы.

Итан улыбнулся и беззвучно посмеялся. Устав от повязки, которая была на его глазах весь день, он снял ее. Почему-то мне было приятно, что он это делал при мне. Будто жест доверия.

— Твои слова звучат очень наивно, но поддерживающе, — произнес Итан, продолжая улыбаться.

— Говорю, как думаю, — немного смущенно сказала я.

— Надеюсь, ты права. Тебе верить хочется.

После этой фразы в воздухе повисла пауза. Свет в комнате был тусклый, от чего обстановка казалась по-своему уютной и даже романтичной. Я разглядывала лицо Итана и хотела узнать, о чем он сейчас думает. Интересно, наверное, быть телепатом. Легко можно узнать, какого мнения о тебе окружающие, какие у них намерения. Хотя иногда лучше оставаться в неведении. А что, если Итан так друзей проверял? Спрашивать об этом было неловко, но я все же решилась.

— Можно я задам тебе вопрос? — нарушила я тишину.

— Конечно.

— Ты читал мысли ребят, чтобы убедиться, что им можно верить? Или… внушал ли им что-то?

Лицо Итана выражало недовольство, от чего я пожалела, что задала последний вопрос.

— Нет, — резко ответил он, — я пользуюсь этим только в крайних случаях, и то с неохотой.

— А если они все же сделают что-то не так?

— Я не знаю, что будет в таком случае, — тяжело признался Итан. — Не могу дать гарантии, что не повлияю на кого-то в случае плохого исхода событий. Но обещаю, что просто так не буду этого делать, стараясь доверять.

Эти слова немного успокоили. Я все же надеялась, что плохого исхода не случится. Гарантий никогда и ни в чем нет, но надеяться на хорошее — все, что остается.

— Только есть условие, — добавил Итан.

— Какое?

— Доверие в ответ. Я понимаю твое беспокойство и уверен, что и твои друзья могут тоже думать, что я проникну к вам в голову. Но мне бы не хотелось, чтобы меня боялись. Я не мой отец.

Казалось, что последней фразой Итан убеждал больше не меня, а себя. На его лице отразилась боль, от чего мне стало не по себе.

— Я верю тебе, — произнесла я, пытаясь вложить в эту маленькую фразу все свои чувства.

Итан ничего не ответил, лишь слегка качнул головой. Его глаза были направлены куда-то в стену напротив, немного бегая. Я опустила взгляд на его губы. Вспомнила разговор с Ларой. Сердце замерло. Может, она права, и стоит просто взять и самой коснуться своими губами его губ? Как бы он отреагировал?

Моя рука невольно потянулась к плечу Итана, касаясь, от чего он слегка вздрогнул. Медленно скользнула пальцами к предплечью, не полностью осознавая, что делаю, а головой неуверенно потянулась к его лицу.

— Уже поздно, — вдруг напомнил Итан, — тебе пора, а мне неловко тебя задерживать.

Меня будто вывели из транса. Неужели я действительно только что гладила Итана и была намерена его поцеловать? Однако после его слов вся уверенность куда-то улетучилась.

— Да, ты прав.

Я нехотя одернула руку, поднялась с кровати и неспешно подошла к двери. Итан последовал за мной.

— Спасибо за приятную компанию, — сказал он на прощание, — до завтра.

— Увидимся, — произнесла я и тут же поняла, насколько странно это звучит по отношению к слепому, — в смысле, я хотела сказать, да, до завтра.

Не удержавшись, я все-таки потянулась к Итану и слегка приобняла его. От футболки приятно пахло печеньем. Он не успел никак отреагировать, потому что я тут же отпрянула и быстрым шагом направилась по коридору в сторону своего корпуса.

Аромат печенья преследовал меня до самой ночи, но мне это нравилось, хотелось принюхиваться, не упускать его. Было чувство, будто частичка Итана осталась со мной. А частичка моего сердца явно осталась у него.

Глава 16. Запрещенный ингредиент

Я так увлеклась душевным разговором с Итаном, что совсем не поинтересовалась, какой же план по открыванию двери придумали парни. Итан говорил о том, что это связано со стихийной магией, а также упоминалось, что для этого нужны силы Дью и Лары. Дьюнон владеет земляной магией, как я. Почему тогда именно он должен помочь? Хотя его силы больше, чем мои, я скорее специализируюсь на онейромагии. Лара — водная. Как с помощью этого сочетания можно открыть дверь?

День был заполнен занятиями, и с друзьями нормально поговорить никак не удавалось, поэтому я ждала окончания пар. Как известно, находясь в ожидании чего-то, время тянется невыносимо медленно.

Стоя у выхода из главного корпуса в ожидании друзей, я увидела, как в университет зашли двое людей в красной форме. Стражи. Интересно, зачем они здесь? Мужчина, что был выше, подошел к охраннику и о чем-то спросил, предъявив при этом документ. Попахивало чем-то серьезным. Стражи направились в башню преподавателей, туда можно было пройти через главный корпус по проходу, соединяющему здания.

Я заметила, как Итан спустился с лестницы, и мигом подбежала к нему.

— Я стражей видела в университете, — тут же заявила я.

— И что они здесь делали?

— Прошли в башню преподавателей. Не знаю, зачем они пришли, но просто так стражи явно не будут посещать университет.

— Может, это из-за выпавшей девушки? — предположил Итан.

— Возможно. Но почему они пришли только сейчас? На прошлой неделе я их не видела.

— Я тоже.

Я уставилась на Итана. Иногда от его самоиронии я не понимала, смеяться мне или нет. Итан сам усмехнулся.

— А если серьезно, — продолжал он, — ты же не стоишь тут целыми днями. Вероятно, они уже приходили, но тогда, когда тебя здесь не было.

Я задумалась. Итан мог оказаться прав, но у меня все равно были сомнения в том, что стражи посещали университет. Конечно, о серьезных событиях должны докладывать, но вдруг университет решил разобраться сам? Тем более, ректора нет на месте, а обо всем должен докладывать он. К тому же, о посещении стражей Лара бы уже узнала и рассказала.

Стоило вспомнить о подруге, как она тут же появилось в компании с Бертом. Друзья подошли к нам, и я поведала о том, что видела стражей. В глазах Лары заиграли искры.

— Не волнуйтесь, я все узнаю, — твердо заверила подруга. — Тут пошепчу, там подслушаю, и потом все вам расскажу. Хотя подождите. Итан, ты же можешь мысли читать! Так узнай у стражей, что они хотят.

Итан недовольно поморщился, сжав губы. Он явно был согласен с тем, что так было бы проще, но я помнила его нежелание пользоваться телепатией.

— Не хочу быть как отец, — жестко ответил он.

Берт и Лара понимающе кивнули. Тут к нам подошел Дью.

— Ребятки, о чем шепчетесь? — спросил он, а после сказал о своих мыслях. — Слушай, Итан, я понимаю, что ты хочешь быть таким правильным и благородным, но у тебя никак не получится. Нет, чувак, я верю в тебя, но твой план с проектом в целом уже вне правил и норм. Мы собрались забрать документы. По-твоему, это разрешено? Нет. Так и зачем тогда на пути избегать других запрещенных дел, раз уже вляпались? Ну влез бы в мысли еще разок, что страшного? Никто не узнает. Ты же уже делал это.

— Если ты не в курсе, об этом узнать вполне можно. В стражи чаще идут сами телепаты, и у них устойчивость к магическому воздействию высока. Да и если они не телепаты, все равно хорошо обучены в защите от магии. Не вариант.

— Тогда я за дело, — хитро прошептала Лара и как бы невзначай направилась вслед за стражами.

Мы проводили подругу взглядами.

— Так вы расскажете мне, как собрались открыть кабинет с документами? — наконец, поинтересовалась я.

Мы вышли из университета и начали искать место, где было не многолюдно. Подобрав подходящую локацию, парни начали делиться со мной своим планом. Идея была довольно впечатляющей, но перед тем, как воплотить ее, нужно было также добыть ключи от самой библиотеки и от архива.

— Вы же не хотите, чтобы Итан опять заставил Гвин открыть дверь?

— Нет, конечно! За кого ты нас принимаешь? — с возмущением произнес Дью и буднично добавил: — Мы просто украдем ключи и сделаем дубликаты.

Я с сомнением глядела на друга. Эта идея не выглядела лучше, но без запрещенных действий в нашем плане, действительно, никак. Нужно с этим смириться. Хотя бы мы не будем использовать Гвин.

— Эту работу я беру на себя, — гордо заявил Дью, — но мне потребуется время. Предлагаю провернуть нашу операцию послезавтра. В вечер пятницы охрана не такая бдительная. И им отдохнуть хочется, и студенты в университет не рвутся, все отрываются. Видите, какой я рассудительный?

— Прекрасно вижу, — сказал Итан.

— Чувак, из тебя самоирония так и хлещет, — усмехнулся Дьюнон, хлопая Итана по плечу.

— Если бы не она, я бы еще больше загнулся.

— Правильно, дружище, так и надо жить, не унывая, — воодушевляюще уверял Дью. — Как говорится, без тьмы не увидишь света. А мы его точно увидим, да, ребятки?

Дью по-дружески тряхнул Итана и засмеялся. Мы все тоже улыбнулись, перенимая позитивный настрой друга.

Мы сидели недалеко от университета и ждали Лару. Погода была уже не такая теплая, все-таки середина сентября. Тучи сгустились, предвещая скорый дождь. Задул пронизывающий ветер. Стало зябко, но мне не хотелось говорить об этом. Лара уже должна была скоро подойти.

— Ты опять мерзнешь?

Итан снял свой плащ и уложил его мне на плечи. Я отказывалась, но парень настаивал на своем, а потом еще и согрел меня, взяв за руку и передавая тепло, как в тот день в библиотеке.

— Ты постоянно чувствуешь мои ощущения. Может, ты еще слышишь биение сердца и пульсацию крови? — усмехнулась я.

— Нет, конечно. Я же не супергерой.

— Сказал тот, кто явился сюда, чтобы всех спасти, — задорно подметил Берт.

Через несколько минут мы увидели, как к нам бежала со всех ног Лара. Я на расстоянии уже почувствовала, что подругу переполняла информация, которую она хотела выплеснуть. Добежав до нас, Лара чуть не споткнулась, но Берт ее придержал.

— Я все узнала, — запыхавшись, заявила Лара и смотрела на нас, ожидая заинтересованной реакции.

Мы в предвкушении смотрели на подругу, и она начала рассказывать. Как мы и предположили, стражи прибыли по делу о Наире. Оказалось, когда она упала, им сразу об этом не доложили. Руководство университета побоялось делать что-то без ведома Альгерона, а с ним связаться не удалось. Конечно, если бы исход падения Наиры был печальнее, то об этом сообщили бы сразу. Но миссис Манфри предложила помочь Наире, и если ничего не получится, то тогда обратиться к стражам. Ее не все поддержали, но все равно такое решение было принято, потому что никто не хотел разбирательств. Сегодня стражи явились неожиданно для всех, их никто не звал. Кто-то донес об этом случае, но кто — неизвестно. Хоть Наира и очнулась, к счастью, но ничего не помнит, находится в тяжелом состоянии.

— И это далеко не самое интересное, — Лару распирало от эмоций. — В кабинете ректора провели обыск. И знаете, что там нашли? Костную муку. Представляете?

Мы с друзьями разом вздохнули от удивления. Все прекрасно знали, что это за вещь и в каких целях используется, и это знание не внушало ничего хорошего.

Костная мука — важный ингредиент в некромантии. Именно с его помощью темные маги вызывают мертвых. Самой мощной считается мука, сделанная из человеческих костей. Она строго запрещена, ведь это осквернение усопших. Но действия всех некромантов не отследить. Неужели наш ректор занимается запрещенной магией?

— Стражи взяли муку на экспертизу, — продолжила Лара, — и если выяснится, что это человеческая мука, то последствия будут серьезные. Все также всполошились, вспомнив про случай с общежитием. Помните знаки на окнах? Это же тоже имеет отношение к некромантии. Да и от присутствия могильной земли в университете не по себе было. Короче, об этом тоже стражам донесли. Теперь у них много подозрений относительно Альгерона, и им хочется с ним разобраться.

— Как тебе удается все узнавать и не попасться? — недоумевал Дью.

— А вот так! — Лара самоуверенно улыбнулась, скрестив руки на груди.

— Ваш ректор реально связан с некромантией? — спросил Берт.

— Нам бы это точно не сказали, — я вдруг вспомнила, что Итан знаком с мистером Альгероном дольше, и решила у него спросить. — Итан, ты знаешь Альгерона лучше, чем мы, судя по твоим рассказам. Тебе известно что-то об этом?

— Никогда не видел и не слышал, — мрачно сказал Итан. — Звучит сомнительно, потому что мой отец, скорее, мог этим заниматься. Это он хотел влиять на энергию в плохую сторону, что, в общем-то, и сделал, доказывая это.

— Но ты говорил, что между твоим отцом и ректором был разлад, а потом Артур подстроил ситуацию, из-за которой твоего отца отстранили, — вспоминал Берт. — Вдруг это как-то связано с тем, что Альгерон на стороне занимался чем-то противозаконным? Ты упоминал, что твой отец считал Альгерона плохим человеком. Почему? Что между ними случилось? Знаете, можно было бы предположить, что на самом деле злодей здесь ректор, а не Чейзен, и отец Итана справедливо хочет вернуть себе место. Кто-то из них скрывает правду.

— Согласен, так можно было предположить. И я бы предположил, если бы он не сделал то, что сделал, — Итан указал на свои глаза. — Я сам не понимал, кому стоит верить. В первую очередь, хотелось быть на стороне отца, особенно когда я видел, как он переживает. Мне было сложно поверить, что Артур — нехороший человек, но я это допускал. Однако, когда отец стал ставить эксперименты, я понял, что тут что-то нечисто. Он обвиняет Артура, а сам творит запрещенные вещи и хочет научиться негативно менять энергию. Я предположил, что мой отец врал мне про Артура. Альгерон всегда казался мне порядочным.

— Я бы в таком случае доверял только себе, — сказал Дью, — Итан, ты красавчик, что решил разобраться.

— А мне кажется, что все подстроено, — заявила я, — Чейзен телепат, поэтому в его руках много возможностей, как свергнуть ректора.

— Но к чему именно некромантия? — поинтересовался Дью.

— Не знаю, — я покачала головой, — может, так проще подставить, обвиняя в использовании темной магии. Вот если бы ты был на месте отца Итана, Дью, ты бы как поступил, желая занять место ректора?

— Отмутузил бы его, да и все. Зачем эти всякие сложности? — непонимающе воскликнул друг. — А то вот эти обвинения в некромантии, в домогательствах, еще что-нибудь… Зачем? По-мужски бы решили все и ладно.

— Знаете, вот я что-то уже никому не верю, — призналась Лара. — Я тоже считаю, что виноват Чейзен, а Альгерон, конечно, с виду классный мужик, но сейчас мне как-то не по себе. Ну ведь есть же причина, по которой Чейзен злится на него так сильно? Может, и хорошо, что мы сами во всем разберемся, не беседуя с ректором.

— Не думаю, что хорошо, — усомнился Итан, — но мне ничего не остается. Вернее, уже нам.

Последнюю фразу он произнес очень неуверенно, но в душе я обрадовалась, что он себя поправил. Значит, Итан уже не так винит себя за то, что принимает помощь.

Глава 17. Приснись мне

Сна не было ни в одном глазу. Мозг постоянно прокручивал ворох событий, обдумывая и анализируя их.

Я не так хорошо знала мистера Альгерона, но, если брать в расчет все то, что происходит, появление костной муки действительно выглядело как подстава. Скорее всего, это тоже дело рук Чейзена. Что же произошло между ними в прошлом? Вероятно, если узнать об этом, можно многое понять. Но даже Итан не в курсе.

Ужасно пугало, что с каждым днем обстановка становилась все напряженнее. Неужели ректор не знает о том, что творится, пока он отсутствует? Где он так долго пропадает? Вдруг на самом деле он действительно тоже что-то скрывает и прячется?

После длительных раздумий меня одолела жажда, но стакан, стоящий на прикроватной тумбе, оказался пуст. Я всегда перед сном наливала себе воду, но в этот раз не заметила, как она закончилась. Вставать было лень, но выбора не оставалось. Сама по себе вода не появится, да и никто не принесет, нужно идти. К тому же, я надеялась, что, пройдясь до кухни, сон ко мне придет.

Я сжала стакан в руке и, выйдя из комнаты, прислушалась. Коридор окутала глубокая тишина, все уже спали. Крадясь, я тихо прошла к общей кухне. Что-то случилось с краном, который фильтровал воду, и я никак не могла ее набрать, жидкость просто не лилась.

— Проклятие! — тихо прошипела я себе под нос.

Оставаться без воды все же не хотелось, поэтому в голову пришла идея спуститься на этаж ниже. Хорошо, что на каждом этаже своя кухня, и доступ есть у любого жильца.

Здесь тоже было тихо. Повернув кран, я подставила под струю холодной воды стакан. Тут же осушила его и наполнила еще раз. Журчание заполняло тишину, но стоило покрутить кран снова, как она вновь расстелилась.

Я уже была готова пойти обратно, как послышался короткий писк. Это было так неожиданно, что я вздрогнула, но так быстро закончилось, что я усомнилась, что звук действительно был. Может, показалось? Всматриваясь вглубь коридора, я ничего не видела, но стакан инстинктивно поставила на столешницу. Странное предчувствие кольнуло в груди, не давая сдвинуться с места.

Вдруг еле слышно скрипнула дверь. Взгляд тут же уловил это движение. Из одной комнаты вышла девушка. Кажется, это была Нова, которая в руках несла небольшую сумку.

Что-то в походке соседки было не так, и чутье подсказало мне и дальше оставаться на месте, не соваться. Если бы я вышла в этот момент в коридор, последствия могли быть хуже. Еще меня смутило, что Нова не закрыла дверь, выходя из своей комнаты.

Я тут же погасила свет на кухне и стала ждать, пока выйдет кто-то еще. Долго ждать не пришлось. Порог двери переступил человек. Сердце ушло в пятки, и я оцепенела от ужаса, когда поняла, кто это. Мои руки медленно зажали рот, чтобы случайно не вскрикнуть. Несмотря на то, что было темно, я узнала мужчину, выходящего из комнаты Новы. Мое подсознание не отпускало этот образ, боясь встретиться с ним в живую. Но вот эта встреча произошла, и сейчас он передо мной. Отец Итана.

Я не знала, что мне делать. Логично было бы бесшумно оставаться на кухне, а потом бежать в свою комнату и прятаться. Или был вариант сходить и разбудить Итана, рассказав ему о присутствии Чейзена. Но я понимала, что у Новы он был не просто так и, возможно, что-то с ней сделал. Сейчас она ушла, и неизвестно, куда и зачем. Я могла потерять время и упустить соседку. Нова не была мне близкой подругой, но иногда мы общались, это очень добрая девушка. Что от нее потребовалось Чейзену?

Отец Итана скрылся вслед за Новой, и я, осмелившись, храбро направилась в их сторону, постоянно прислушиваясь. Я услышала, как они прошли к вахте, после чего дверь главного входа в корпус открылась. Видимо, они вышли. Немного переждав, я тоже пришла на вахту. Странно, но коменданты отсутствовали. Пытаясь бесшумно открыть дверь, я вышла на улицу. Меня обдал холодом осенний ветер. Как ни крути, ночью на улице морознее. Стоило накинуть верхнюю одежду, но не было времени даже подумать об этом, я могла потерять Нову. Хорошо, что на мне была пижама, полностью закрывающая все мои конечности, и закрытые тапочки. Неподходящая для улицы одежда, тем более ночью, но адреналин в крови и нервы распустили жар по телу.

Нова промелькнула, скрывшись за поворотом. Страшно было наткнуться на Чейзена, но все же я отправилась вслед за соседкой, стараясь держаться на расстоянии. Постоянно приходилось смотреть по сторонам. Нова двигалась в сторону университета. Расстояние между ним и нашим общежитием было не таким большим.

— Нова? — прошептала я, но она меня не услышала.

Не знаю, что двигало мною, но я, осмелев еще больше, подбежала к девушке, хватая ее за плечо и дергая на себя. Казалось, что Нова находилась в трансе.

— Нова, ты меня слышишь?

Она остановилась. Медленно повернув голову, соседка всматривалась в меня. Стеклянные глаза вселяли жуткое впечатление, будто я куклу встретила, но неожиданно она меня узнала.

— Марта? Что ты здесь делаешь?

— У меня к тебе тот же вопрос. Я увидела, как ты вышла, и пошла за тобой, — только сейчас я поняла, что Нова, как и я, одета совсем не по погоде.

Взгляд упал на сумку, которую Нова прижимала к себе. Соседка тем временем недоуменно смотрела на меня, не зная, что ответить. Я уже поняла, что Чейзен велел ей что-то сделать, и, скорее всего, это связано с содержимым сумки. Не раздумывая долго, я потянулась к ней и дернула ручку. Нова успела среагировать и рванула на себя вторую ручку, от чего сумка растянулась, и из нее на землю попадали маленькие мешочки. Плюнув на сумку, я опустилась вниз, схватила один из мешочков и, быстро приоткрыв его, увидела субстанцию, похожую на порошок. Кажется, это была костная мука.

— Куда ты это несешь? — спросила я Нову, а голос дрожал не то от холода, не то от страха.

— Не твое дело! — яростно воскликнула она и начала отбирать у меня мешочек.

Мука рассыпалась, и Нова принялась собирать другие мешочки. Мои попытки отобрать их у нее были тщетны, Нова нескончаемо сопротивлялась. Рядом с нами росло могучее дерево, и я пустила энергию в его корни, призывая их на помощь. Пока я удерживала Нову, чтобы та не убежала, ветви дерева, склонившись, оплели ее руки, а корни — ноги, от чего девушка оказалась практически обездвижена. До безумия не хотелось так поступать с ней, но ничего иного не оставалось. Она не должна подложить эту муку кому-либо. Когда Нова оказалась не в силах что-либо сделать, я быстро собрала мешочки и начала их раскрывать, развеивая муку вокруг, чтобы невозможно было собрать. Нова начала кричать, от чего мой страх усилился и, расправившись с последним мешочком, я вернула ветви и корни дерева в исходное положение, отпуская Нову.

Я не стала ждать ее реакции, а просто сразу побежала обратно к общежитию. Нова бежала за мной, и я была уверена, что она стремится меня догнать, напасть в ответ, но в тот момент, когда мы были уже недалеко от входа в женский корпус, шаги Новы стали отдаляться. Подбежав к двери, я обернулась и увидела, как Нова приблизилась к беседке, расположенной недалеко. Там ее ждал Чейзен. Сердце мое, казалось, сейчас остановится. Он смотрел на Нову, а потом резко повернул голову в мою сторону. И увидел меня.

Хорошо, что дверь была рядом. Дрожащими руками я распахнула ее, тут же закрыв, забегая внутрь. Я бросилась в свою комнату, но сразу опомнилась. Сейчас мне нельзя туда. Нова в курсе, где я живу, а Чейзен мог у нее об этом узнать и пойти за мной. Он явно не оставит это просто так.

Не зная, что еще предпринять, я побежала к проходу между корпусами и оказалась в мужской части. Здесь было тихо и темно, и я, стараясь все же не сильно шуметь, добралась до комнаты Итана. Теперь его точно стоит известить, что Чейзен здесь.

Аккуратно стуча костяшками пальцев по двери, я надеялась, что Итан услышит и откроет. Ноги судорожно тряслись, а тело била дрожь, лоб покрылся испариной. Наконец, дверь открылась.

— Марта, что случилось? — напугано спросил Итан.

Ничего не говоря, я вытолкнула его от прохода, захлопнула дверь и сама повернула ключ, который тут же упал со звоном на пол. Отошла от двери подальше, почти к окну, словно боясь, что меня почуют и ворвутся. Итан мгновенно приблизился ко мне.

— Да что такое? — волнение в его голосе многократно возросло.

— Итан, он здесь, — произнося это, я почувствовала, как глаза защипало от подступивших так некстати слез, — твой отец здесь. И он видел меня.

Услышав собственный голос, я разрыдалась еще больше от осознания сказанной фразы, стараясь при этом держаться тихо, и камнем рухнула на кровать. Итан опустился ко мне и тут же обнял.

— Успокойся, — ласково произнес он, хотя я чувствовала, что Итан тоже все еще напряжен до предела, — не плач и расскажи мне, что произошло.

Итан протянул мне стакан с водой, предлагая попить. От размеренных глотков я немного затихла, усмирив эмоции, и рассказала обо всем, что приключилось ночью.

— Зачем ты вообще за ней пошла?

— А разве ты бы так не сделал? Я забеспокоилась о Нове и не хотела, чтобы еще кто-то пострадал. А она шла, чтобы кого-то подставить.

— Но так могла бы пострадать ты, — в голосе Итана промелькнули одновременно страх и упрек, — нужно было сразу пойти ко мне.

— И что бы ты сделал? Вокруг темно, ничего не видно, а ты еще и слепой… Куда бы ты пошел? Да и время не хотелось терять, нужно было понять, куда Нова направляется.

— Для меня темно вокруг всегда, так что не проблема.

— Вот сейчас вообще не до шуток! — обиженно произнесла я, хотя поняла, что действительно сказала глупость, не подумав.

— Ладно, прости. Ты молодец, что узнала важную информацию. Но, Марта, прошу тебя, пообещай больше так не рисковать собой. Я бы этого себе никогда не простил.

— А ты то при чем?

— Потому что ты рискуешь из-за меня.

Руки Итана прижали меня к себе еще крепче, и я не сопротивлялась. Наоборот, окунулась в эти искренние и согревающие объятия, утопая и растворяясь в них целиком. Страх не хотел покидать и все еще витал где-то рядом, словно третий лишний, но здесь, вместе с Итаном, казалось, что мы в безопасности, и скоро этот страх развеется и напрочь исчезнет.

— Слушай, ты посиди здесь, — предложил Итан, — а я пойду туда, где ты видела отца.

— Но ты же его не найдешь, — опешила я.

— Да, это будет трудно, но просто так сидеть на месте я тоже не могу, зная, что он где-то здесь. Попробую учуять его энергию.

— Тогда я пойду с тобой! — решительно заявила я.

Хоть мне и было страшно от того, что я вновь встречусь с Чейзеном, но теперь от мысли, что рядом окажется Итан, становилось спокойнее. Правда, парень не очень хотел соглашаться на мое предложение, однако он понимал, что справиться одному вероятность меньше.

Бесшумно выйдя из комнаты, сначала мы изучили женский корпус. Комната Новы оказалась закрыта, но энергию Чейзена Итан не чувствовал, как и возле других комнат.

Далее мы сразу же отправились на улицу. Снова обдал холод, но я игнорировала его, стараясь внимательно осматривать округу. Мертвая тишина стелилась вокруг. У беседки, где я последний раз видела Чейзена, тоже никого не было.

— Мы его упустили, — с досадой протянул Итан и растерянно помотал головой.

Я не знала, что же делать. Действительно не хотелось потерять след Чейзена, но и идти неизвестно куда в надежде случайно его найти — тоже не вариант.

— Извини, это из-за меня мы потеряли время… — чувство вины кольнуло в груди. — Надо было не рыдать и прятаться, а сразу вести тебя к нему.

— Марта, ты не виновата, — успокаивал Итан. — Я понимаю, как сильно ты испугалась. Не волнуйся, я уверен, что он еще объявится, и мы его найдем.

Эта фраза и радовала и пугала одновременно. Я знала, что встречи с Чейзеном действительно не избежать, но как же оказалось страшно пересечься с ним в первый раз.

Вернувшись в комнату Итана, я поняла, что мне пора возвращаться к себе, но вновь настигла паника.

— Я не знаю, что мне теперь делать, — отчаянно прошептала я. — Он наверняка узнал от Новы, кто я и в какой комнате живу. Как мне теперь там ночевать?

— Никак, — твердо и без раздумий заявил Итан, — теперь ты поспишь здесь.

— Но я буду тебе мешать.

— Не будешь. Ты спи на кровати, а я переночую на полу.

Не дожидаясь моего согласия, Итан полез в шкаф, откуда достал какие-то тряпки и подушку, расстелил их на полу. Мне не хотелось стеснять его, но я отдавала себе отчет, что идти больше некуда. Страх вдруг сменился трепетным волнением. Неужели мы будем спать так близко?

Итан лег на пол, а я устроилась в его кровати. До этого я не концентрировала внимание на его энергии, лишь на занятиях у мистера Эвиана и тогда, когда проникала во сны. Но просто так я даже не задумывалась о ней. А сейчас, находясь в его постели, мне казалось, что она везде. Энергия нежно укутывала меня и приносила чувство спокойствия. Эвиан был прав в том, что энергия того, в кого влюблен, приносит неимоверное чувство блаженства и умиротворения, с ней так и хочется соприкасаться, буквально сливаться. Я завернулась в одеяло получше и зачем-то принюхалась. На запахах я тоже не заостряла внимание, но сейчас четко ощущала, что пахло именно Итаном. И никак это не объяснить. Просто чувствовался близкий человек, и так хорошо было от этого. А сочетание запаха и энергии сводило с ума, пробуждая желание еще и касаться Итана. И ведь он так близко! Лежит на расстоянии вытянутой руки. Протяни и дотронешься до его кожи. Но так нельзя…

Уснуть не получалось. Я украдкой глядела на Итана. Луна ярко освещала комнату, от чего лунный свет падал на лицо парня, и я могла его рассмотреть. Не идеально ровный, но красивый нос, четкая линия скул, в меру тонкие губы, небольшая щетина. На его прикрытые глаза падала тень от ресниц. Итан с каждым разом выглядел все красивее для меня. Так хотелось незаметно коснуться его щеки, провести пальцами до шеи. Поцеловать. Лечь рядом и прижаться.

Хорошо, что ничего из этого я не сделала, ведь, как оказалось, Итан тоже не спал.

— Ты не спишь? — неожиданно спросил он, что тут же выдернуло меня из полета мечтаний.

— Нет, — шепнула я, а внутри все сжалось от внезапного вопроса, — что-то не спится.

Как же часто Итан чувствовал меня, мои эмоции, настроение. Даже то, что я не спала. И для этого зрение ему не требовалось. Порой я сомневалась в том, что он не читает мои мысли. Я надеялась, мои грезы о нем он не почувствовал. Хотя… Может, стоило бы ему это увидеть в моей голове? Если бы он знал, что нравится мне, как бы поступил? Ответил бы тем же?

— Я думал, у онейромагов нет с этим проблем, — произнес Итан, снова заставляя меня опомниться.

— От волнения у любого человека могут наступить проблемы со сном. Не переживай, я усну. Просто лежала и думала о… многом. Отгоню мысли прочь и буду спать.

Казалось, разговор окончен. Стояла глубокая ночь, и нужно было действительно засыпать. Но Итан после небольшой паузы сказал то, чего я никак не ожидала услышать, хотя в глубине души очень хотела.

— Марта? — мое имя, произнесенное шепотом, звучало еще приятнее и ласковее.

— Да?

— Приснись мне.

Я невольно улыбнулась, а сердце пропустило удар. Неужели он сам захотел, чтобы я снова проникла в его сон?

— Зачем?

— Я хочу тебя увидеть, — тихо признался Итан.

Казалось бы, такое простое желание. Но из его уст эти слова звучали, как что-то сокровенное. Возникло ощущение, что сейчас в этом мире не было никого, кроме нас. Только мы вдвоем и укрывающий свет луны.

— Приснюсь, — ответила я и, решив воспользоваться моментом, попросила, — только для этого мне нужно касаться тебя. Так у меня быстрее получится попасть к тебе в сон. Будешь держать мою руку?

Лежа на животе, я свесила руку вниз так, чтобы у Итана была возможность ее взять. Он мог запросто поспорить со мной, утверждая, что я умею проникать во сны и без касаний. И оказался бы прав. Зачем мне это, если я из соседней комнаты могла с легкостью цепляться за его энергию? А сейчас мы еще ближе. Но он не стал отказывать. Даже не подумал об этом, потому что тут же уверенно протянул свою руку. Наши ладони соприкоснулись, а пальцы переплелись. Это было совсем не обязательно для дела, но необходимо для моего сердца. Так мы и уснули, даже не подумав отпустить друг друга.

Глава 18. Возвращение

Я очутилась в каком-то доме, а прямо перед моим лицом располагалась дверь в комнату. Уверенно дернув ручку, я вошла внутрь. Знала, что мне нужно именно сюда, и не ошиблась. Итан стоял ко мне спиной возле окна, смотря вдаль. Медленно подойдя, я легонько коснулась его плеча.

— Я здесь.

Итан развернулся, вставая лицом ко мне. Его зеленые глаза мгновенно загорелись, заблестели, будто изумруды на солнце. Он вглядывался в меня, изучая каждый миллиметр лица. По атмосфере сна я ощущала, как он сейчас рад.

— Я тебя вижу, — произнес Итан, смакуя каждое слово.

Как же я мечтала услышать эти слова от него в жизни!

Изучив мое лицо, он вернулся к глазам, и мы смотрели друг на друга несколько секунд, не отрываясь. Лишь потом Итан оглядел меня всю с головы до ног и обратно. Я почувствовала легкое смущение от того, что меня рассматривали, но останавливать это я точно не собиралась. Я всегда могла посмотреть на Итана, а он на меня — нет. От осознания этого факта стало грустно. За окном полил дождь, отражая мои пробежавшие эмоции, но Итан этого даже не заметил. Происходящее за окном его сейчас интересовало в последнюю очередь.

— Ты такая красивая, — ласково произнес он.

— Ты тоже красивый, — не удержалась я от взаимного комплимента.

Краем глаза я уловила, как Итан дернул рукой, слегка поднял ее. Будто хотел коснуться меня, убедиться, что это я, соединить тактильные и зрительные ощущения. Но почему-то побоялся и остановился, возвращая руку в исходное положение, словно и не было ничего.

Чтобы сгладить возникшую неловкость, я решила оглядеть комнату. Здесь было довольно уютно. Большую часть площади занимала широкая кровать. Напротив окна находился рабочий стол, заваленный разными тетрадями и пишущими принадлежностями. У стены стоял книжный шкаф, наполненный разноцветными и манящими томами книг, а рядом на стене висела гитара.

— Это твоя комната? — поинтересовалась я.

— Да. Не знаю, почему мы оказались именно здесь. Возможно, я скучаю по дому, хотя не все воспоминания отсюда приятны.

— Если ты хочешь, я могу сменить нам локацию, только скажи.

Итан задумался на мгновение, но потом отрицательно помахал головой, продолжая при этом смотреть на меня пронзительным взглядом.

— Это всего лишь сон. Мне не важно, где находиться. Важно, что ты сейчас здесь.

— Ты какой-то более открытый во сне, — подметила я.

— Ночью у всех душа раскрывается шире, — он улыбнулся.

Мне всегда Итан казался человеком закрытым, подавляющим свои чувства. Улыбку его доводилось видеть, а вот слышать подобные слова — нет. Неужели сон действительно так на него влиял? Вроде сейчас сновидение Итана осознанное.

«Почему же тогда ты постеснялся коснуться меня?» — хотелось спросить, но вместо этого я рукой указала на инструмент.

— Ты играешь на гитаре?

— Да. Не скажу, что профессионально, но что-то умею.

— Сыграешь?

Итан утвердительно кивнул и пошел за инструментом. Взяв гитару в руки, он сел на пол, скрестив ноги, расположил ее удобно и провел большим пальцем по струнам. Раздалось звонкое дребезжание. Пальцы левой руки Итана выстроились на грифе в аккорд, а пальцы правой поочередно дергали струны, перебегая от одной к другой. Мелодия ожила, и я, завороженная, вслушивалась в каждую ноту. Музыка лилась так легко, очаровывая мой слух. Красивая, плавная, спокойная. Перебор гладко перетек в бой аккордов, и Итан неожиданно запел, глядя мне в глаза:

Солнце взойдет вдали,

Тьма унесется прочь.

Здесь, на краю земли,

Ты мне должна помочь.

Мир для меня открой,

В сердце свое впусти.

Я бы пошел с тобой,

Объединив пути.

Странствовал столько лет,

Вымученный судьбой.

Но вдруг увидел свет,

И стала ты мечтой.

Здесь, стоя на краю,

Дай же ответ, мечта.

Любишь, как я люблю?

Я спасен, если да.

Итан закончил песню, и мелодия плавно затихла. Музыка и ее исполнение явно приносила ему удовольствие. Эх, какой бы из него звукомаг получился! Я не могла сдерживать свое восхищение. Даже не догадывалась, что он и играть умеет, и петь так восхитительно.

— Ты потрясающе играешь, — восторженно произнесла я, хлопнув в ладоши, — и песня прекрасная.

— Первое, что в голову пришло, — как-то смущенно сказал Итан, будто только что выдал свою тайну, — однажды услышал у уличного музыканта, запомнил.

— Я и не думала, что ты так здорово умеешь петь. Мне безумно понравилось!

— Я бы не сказал, что здорово. Так, средне, — скромничал он. — Может, это во сне так кажется.

— А вот и не правда, тут дело не во сне. Я не меняла твой голос. Я вообще никак сейчас на сон не влияю, стараюсь поддерживать спокойную непринужденную атмосферу, особо не затрачивая энергию.

— Как вообще онейромаги управляют снами? — поинтересовался Итан.

Я рассказала ему о своих способностях. Упомянула и то, как первый раз попала в чужой сон, и о своих чувствах, и о интересных моментах, которые со мной происходили. Описывала в красках, как можно влиять на сон и на что способны онейромаги. Итан все это время внимательно слушал, цепко глядя на меня, будто боялся, что я исчезну. Чужие долгие взгляды не всегда приятны, но к Итану это не относилось. Ему этого не хватало в жизни, ведь лишь во снах он способен видеть. И понимание того, что он желал увидеть меня, грело душу, как теплый камин согревает в морозный вечер. Люди часто не ценят такие простые вещи, как возможность видеть дорогого сердцу человека. А ведь это такое счастье — смотреть на любимого.

Конечно, я не могла утверждать, что являлась Итану любимой, но чувствовала, что дорога ему. Ведь не захотел бы он просто так звать меня в сон, верно? С другой стороны, он мог хотеть видеть кого угодно, но не со всеми была такая возможность. Только с онейромагом можно встретиться во сне осознанно, а среди друзей ни у кого этой способности нет. Может, поэтому он попросил меня встретиться в грезах сна, чтобы почувствовать нить с настоящим миром. Но стал бы он просто так петь мне именно эту романтичную и трогательную песню?

— Знаешь, твои сны на удивление спокойные. Конечно, не считая тех случаев, где я сама вселяла в сон страх и беспокойство, от чего происходило… Сам помнишь. Но первый сон, в который я попала, и этот — это самые комфортные сны, которые мне только доводилось видеть. Даже мне такое очень редко снится.

— Ну, ты же не во всех моих снах бываешь, увы, — Итан усмехнулся, — бывает и полнейшая дичь. Но спокойные сны действительно часто случаются. Может, это из-за того, что мне и в жизни плохого хватает, и психика пытается хотя бы во сне создать нормальную обстановку.

Мы сидели, болтая о всяких пустяках, смеялись и наслаждались моментом. Но я понимала, что это мгновение не вечно. В мире снов время течет иначе, и, если здесь прошло пол часа, в реальности могла пройти целая ночь.

— Не хочется это говорить, — с сожалением признала я, — но нам пора прощаться. Я чувствую, что утро наступило, а мне бы не помешало еще поспать без снов.

На лице Итана отразилась печаль, но он попытался скрыть ее. Я знала, что он хотел бы подольше не возвращаться в реальный мир, но это чревато последствиями.

— Понимаю, — досадно протянул он, — ты права. Я все равно рад, что хотя бы ненадолго почувствовал себя обычным человеком, и что…

Договорить Итан не успел. Он начал просыпаться, а я не подумала о том, чтобы удержать сон. Слишком расслабилась и забыла о том, что могу что-то сделать, кроме того, чтобы просто существовать здесь и сейчас. Итан исчез, а после него испарилось и все остальное. Я погрузилась уже в свойглубокий сон без сновидений.

Проснувшись и открыв глаза, передо мной предстала комната Итана. В миг вспомнилось все произошедшее ночью. Рука сильно затекла, свисая с кровати, но Итан уже не держался за нее. Может, боялся, что не смогу так нормально поспать?

Повернув голову и взглянув вниз, я увидела Итана. Лежа на полу, он закинул ногу на ногу, а руки подложил под голову и явно уже не спал.

— Который час? — сонным голосом спросила я, беспокоясь о том, что мы опоздали на занятия, но, не дожидаясь ответа, сама глянула на часы. — О, нет, Итан, нам надо поспешить, а то опоздаем на первое занятие!

Итана это не слишком беспокоило, он лишь вальяжно встал, опираясь на кровать. Я тем временем мигом подскочила, хотела по привычке полезть в шкаф за одеждой, но осознала, что в этой комнате из моих вещей только пижама, в которой я сейчас и находилась.

— Мне срочно надо в свою комнату, — подумав об этом, стало страшно, вдруг меня там поджидают.

Итан словно прочел мои мысли и сказал:

— Сходим вместе. Ты заглянешь туда и скажешь, есть ли внутри кто-то, а я подожду. Потом вместе пойдем в университет.

Я не стала отказываться. Итан уже был одет, оставалось только надеть повязку на глаза и взять рюкзак и трость. Я помогла ему собрать необходимые вещи, и мы покинули комнату. В те дни, когда я ночевала в комнате Берта, мне как-то удавалось уйти незамеченной, в коридоре никого не было. Но именно сегодня, стоило нам с Итаном выйти вдвоем, парни на этаже оживились, и кругом царила суета. Двери хлопали туда-сюда, кто-то выбегал в одних трусах, кто-то торопился на занятия, жуя что-то на ходу, кто-то просто разговаривал с кем-то другим.

Естественно, все начали коситься в нашу сторону. Уверена, многие парни здесь постоянно водили к себе девушек, но они никогда не видели, чтобы Итан вел к себе кого-то. Мало того, что я вышла из его комнаты помятая и не выспавшаяся, так еще и в пижаме. Стало ужасно неловко, щеки налились румянцем.

— Итан, доброе утро, — крикнул Крис, стоящий недалеко от нас, — смотрю, ты теперь полностью познал все прелести общажной жизни. С посвящением! Марта, и тебе приветик! Как оно, понравилось?

Крис подмигнул мне. В его голосе не было издевки или укора, наоборот, звучало дружеское одобрение. Но мне казалось, что я от смущения покраснела, как рак.

— Думай, что хочешь, — безразлично бросил Итан и повел меня дальше.

Мы перешли в женский корпус, где было уже не так многолюдно, как в мужском, и на пути почти никто не встретился. Я подошла к своей комнате и поняла, что вчера даже не закрыла дверь на ключ, ведь думала, что налью воду и быстро вернусь, но не тут то было. Судорожно повернув ручку, медленно оттолкнула дверь. Оглядев комнату, убедилась, что никого нет, а все вещи на месте, и зашла внутрь. Итан последовал за мной, не желая стоять в коридоре.

— Мне нужно переодеться, — намекнула я.

— Пожалуйста, переодевайся. Разве я мешаю? — Итан ухмыльнулся, прислоняясь спиной к двери.

— Да, действительно, — посмеялась я, ведь опять сглупила, — извини.

Я показала Итану, где можно сесть, а сама быстро начала переодеваться. Стянув пижаму, покосилась на парня. Понимала, что он не видит меня сейчас без одежды, но его присутствие будоражило, отзываясь внутри приятной волной.

Оценив погоду за окном, я сделала вывод, что похолодало, поэтому надела мягкий бежевый свитер и черную юбку-солнце ниже колен. Сверху накинула пальто, бросила необходимую канцелярию в сумку. По небу ходили грозные тучи, предвещая дождь, поэтому зонт я тоже с собой захватила.

По дороге я поблагодарила себя за это, ведь действительно пошел дождь.

— А я не подумал взять зонт, — рассеянно произнес Итан, выставляя руку, чтобы поймать падающие капли.

— Не переживай, нам хватит.

Раскрыв зонт, я накрыла им нас. Чтобы меньше промокнуть, пришлось взять Итана под руку и немного прижаться. Теперь он точно был не против таких касаний, ни то что в день нашего знакомства. Почему-то тот день мне часто вспоминался. Тогда Итан казался таким отстраненным, далеким, чужим, но при этом интригующим. А сейчас даже представлять странно, как бы проходил этот учебный год без него. Казалось, что в моей жизни он присутствовал всегда, и хотелось, чтобы так было и дальше.

— О нас могут пойти слухи, — предупредила я, вспоминая слова Криса, — не волнуешься?

— Грязные слухи — последнее, о чем мне стоит волноваться. Главное, чтобы ты не пострадала от этого.

— Глупость какая.

Меня действительно мало волновало то, что о нас теперь могли шептать. Подумаешь, переночевала я у Итана. Да в общежитии у каждого кто-то ночует.

Первым занятием было магическое право, что очень радовало, ведь на нем мы с друзьями вместе. Лара, бегая взглядом от меня до Итана, сразу же поведала о том, что про нас болтали, но заявила, что не поверила в эти слухи. Радовало, что подруга предпочитала верить мне, несмотря на интерес к сплетням. Но как же, однако, быстро расползлась информация! Будто не университет, а маленькая деревня.

Заняв последний ряд, мы с ребятами всю пару шептались, обсуждая прошедшую ночь. Я и Итан сразу же рассказали о случившемся. Больше всех, как обычно, испугалась Лара, хотя она в общежитии не живет.

— Слушай, Дью, а ты можешь как-то ускорить процесс с дубликатами ключей? — поинтересовался Итан. — Я согласен, что лучше было бы завтра провернуть наше дело, но кто знает, как пройдет эта ночь.

Дью задумался, потирая затылок, и заговорщически покосился на меня. Кажется, его посетила мысль.

— Вообще я хотел героически справиться один, но если вы мне поможете, то можно украсть ключи быстрее.

После окончания занятий, я пошла в библиотеку. К счастью, Гвин была на месте, а студенты отсутствовали. Это обстоятельство было нам на руку.

— Марта, дорогая, здравствуй, — с привычной и неподдельной радостью встретила меня Гвин. — Ты по делу или поболтать?

— Поболтать.

Как же мне было стыдно перед Гвин! Ведь сейчас я все-таки пришла ее использовать. Но другого выхода нет, а действовать нужно.

— Тогда у меня для тебя есть вкусный сок, как всегда, — подмигнула она мне.

Гвин всегда вела меня болтать к себе в кабинет, и на это был расчет. Именно там она оставляла ключи. Совесть грызла меня, что приходится пользоваться добрым отношением, но я пообещала себе, что однажды расскажу Гвин обо всем честно, когда все это закончится. И обязательно извинюсь. Но это будет не сегодня.

Как только мы оказались в ее кабинете, в библиотеку зашел Итан, закрывая дверь. В этот момент Лара снаружи должна была повесить предупреждение о том, что библиотека временно закрыта, чтобы никто не помешал нам.

— Ой, кажется, там мой одногруппник пришел, — я изобразила удивление, — он слепой. Думаю, ему может понадобиться помощь.

Гвин, извинившись, что оставляет меня, тут же поспешила к прибывшему студенту. Задача Итана состояла в том, чтобы создать вид поиска нужной книги, но делать это медленно, протянув время. Итан будет говорить, что ему нужна определенная информация, и Гвин поможет искать ему книгу, ведь вслепую это делать сложнее. Но для того, чтобы убедиться в том, что книга Итану подходит, он должен будет сам проверить текст, применяя каждый раз заклинание объемного шрифта. Скорее всего, Гвин предложит зачитать содержание или фрагмент книги, но Итан постарается настоять на том, что хочет удостовериться во всем сам. Естественно, придуманная нужная книга так и не найдется, пока я не выполню другую часть плана.

Дождавшись, когда Гвин вместе с Итаном скроются за книжными стеллажами, я аккуратно потянулась к связке ключей, висевшей над столом на гвозде. Взяв ее, я спрятала ключи в сумку. Они брякнули, от чего я испугалась и замерла, думая, что Гвин услышит, но она ничего не заметила, погруженная в беседу со студентом. Я вышла из кабинета и трусцой направилась к выходу.

— Марта, я тут задерживаюсь, — услышала я голос Гвин, — ты, если хочешь, можешь позже ко мне зайти.

— Ничего страшного, я не спешу, — крикнула я в ответ, — только ненадолго выйду и вернусь. Кажется, что-то не то съела.

Итан снова отвлек Гвин, и она не стала ко мне подходить, что в данном случае радовало. Выйдя из библиотеки, я заметила друзей возле подоконника и подбежала к ним.

— Вот, только быстрее, — я передала связку.

— Тут несколько ключей, — заметил Дью, — какие из них нам нужны?

— Если честно, я не знаю.

— Придется делать все.

У ребят уже была заготовлена глина, из которой можно было сделать слепки. Дью приступил к работе. Минуты казались вечностью. Боясь каждого шороха, я оглядывалась, чтобы убедиться, что никто не проходит мимо, а Гвин не вышла. Ключи немного испачкались, но Лара исправила эту ситуацию.

Закончив, Дью аккуратно сложил слепки к себе и отправился готовить дубликаты. Теперь дело оставалось за ним. Я вернулась в библиотеку. Проскочив в кабинет Гвин, вернула ключи на место и стала прислушиваться.

— Благодарю, миссис Холлин. Это именно то, что мне было нужно, — произнес Итан.

Гвин, внеся в журнал информацию о взятой книге, проводила Итана и вернулась ко мне. Я сидела и пила сок, как ни в чем не бывало.

— Странный твой одногруппник. Искал литературу по зельям. Сказал, что ему нужен рецепт, названия которого он не помнит, но если прочтет, то сразу поймет, что это оно. Я спрашиваю его, из чего оно хотя бы состоит и к какой категории относится, чтобы по содержанию найти, а он ни в какую не признается. Думала уж, с мужским здоровьем, может, связано, что стесняется мне говорить. Так пришлось же каждую книгу ему давать, чтобы он с заклинанием мог сам содержание проверить, а иногда и содержимое страниц. Что самое интересное, я ему нужную книгу одной из первых давала. Сказал, что не подходит. А потом случайно дала ее же, и он воскликнул, что это то, что нужно.

— Может, он сначала не заметил это зелье?

Гвин недоумевающе пожала плечами и принялась пить вместе со мной яблочный сок, параллельно болтая о жизни. Все-таки должное внимание я ей уделила.

— Так странно, — удивлялась Гвин, — мы вроде долго с тобой сидим, а в библиотеку ни один студент больше не зашел. Вроде не пятница сегодня, чтобы все веселились.

— Действительно, очень странно, — с невозмутимым видом согласилась я.

Наверно, ребята забыли убрать записку. Пришлось это сделать мне, когда я уже попрощалась с Гвин и вышла.

Вечером, когда в университете почти никого не было, а библиотека закрылась, мы с друзьями встретились у ее входа. Я и Берт следили за тем, чтобы никого вокруг не оказалось, а Дью достал связку сделанных ключей и начал подбирать первый.

— Пока не те, — огорчался он.

Можно было бы открыть все двери магически, как придумали ребята, но на это потребовалось бы больше времени. К тому же, вариант экспериментальный, и не факт, что сработает.

— Есть! — радостно воскликнул Дью, за что Лара тут же его подтолкнула, мол, не шуми.

Мы пробрались внутрь и, закрыв дверь, немного расслабились, облегченно выдохнув. Первый шаг пройден. Подбирать ключ от архива было уже не так страшно, ведь нас никто не видел.

Я никогда раньше не была в этом кабинете. Свет здесь оказался тусклым, кругом по полкам располагались папки с разными документами. Воздух казался спертым, дышать было тяжеловато. Видимо, не часто здесь кто-то бывал и пользовался содержимым.

Чуть обойдя стеллажи, мы наткнулись на дверь. Душащее предвкушение охватило меня. Неужели то, что нам нужно, так близко?

— Ларочка, твой выход, — величественно произнес Дьюнон, указывая Ларе на дверь.

Достав из сумки небольшую бутылку и открыв ее, Лара приблизилась к замку. При помощи воды, преобразовывая и сжимая ее, подруга должна отталкивать штифты замка так, чтобы они встали в нужное положение. Важно было удерживать позицию уже готовых штифтов, работая со следующими. Если хоть один встанет неправильно, дверь не откроется.

Итан в это время максимально близко прислонил ухо к замку, чтобы слышать щелчки штифтов. У него слух был обострен лучше всех нас, поэтому лишь он имел возможность уловить это.

Лара приступила к работе. Давно она не была так сосредоточенна на чем-то. Загнав воду внутрь замка, подруга перебирала пальцами, пытаясь манипулировать движением.

— Что-то не получается, — занервничала она, — не могу ничего сдвинуть.

— Уплотни ее и вложи больше силы, ты сможешь, — успокаивающим тоном произнес Берт.

Он, я и Дью просто наблюдали. От осознания, что в данный момент я не могла ничем помочь, было досадно. Внезапно лицо Лары просветлело. Кажется, дело пошло на лад.

— Стоп, — резко произнес Итан.

Лара замерла и, понимая, что первый штифт удалось поставить на место, обрадовалась. Друзья продолжили. Я даже дышать стала тише и реже, боясь, что собью их. Наконец, Лара дала понять, что все штифты в нужном положении, комбинация подобрана. Теперь цилиндр замка мог спокойно двигаться, но сам он это не сделает.

Настала очередь Дью. Пока Лара фиксировала положение воды, удерживая штифты, друг начал создавать вибрацию, колебаниями заставляя цилиндр сдвинуться.

Послышался щелчок, который уже было слышно нам всем. И вот настал момент истины. Итан взялся за ручку и дернул. Дверь открылась.

— Да мы гениальны! — восторгался Дью, довольно заходя первым в кабинет.

Площадь его оказалась больше, чем площадь архива. Посередине располагался стол из темного дерева, вокруг которого были расставлены стулья. Скорее всего, именно здесь происходили собрания. У одной стены стоял небольшой кожаный диван, а другие полностью закрывались стеллажами, заставленными различным содержимым. Там располагались и книги, и пробирки, и бутыльки с неизвестными субстанциями, и разные атрибуты и артефакты.

— Итан, я тебе не завидую, — произнес Дью, — тут столько разного добра, что глаза разбегаются. Ну, зато твои никуда не убегут.

— Для начала меня интересуют документы, — сдержанно ответил Итан, — без них это добро бесполезно. Нужно понять, что и как делать.

Пока друзья разглядывали все вокруг, я подвела Итана к стеллажу с документами и начала читать вслух названия на корешках папок.

— Стихийное влияние на энергию, свойства растений, влияние звука и звуковой магии, взаимодействие с минералами… Слушай, тут очень много разного. Что именно нужно искать?

— Не знаю, — растерянно произнес Итан, трогая при этом корешки, будто это как-то могло помочь, — нужно просмотреть все. Давай пойдем по порядку.

Я вытянула первую попавшуюся папку, но, собираясь ее раскрыть, обнаружила, что документы запечатаны.

— У нас проблема, — обозначила я, — их никак не открыть. Это похоже на какое-то заклинание.

— Вы абсолютно правы, — послышался голос за спиной, — у вас проблемы, молодые люди!

Вздрогнув от неожиданности, я обернулась, выронив папку из рук. Друзья тоже резко посмотрели в сторону двери и замерли. Всем хотелось в данный момент слиться со стенами или провалиться в пол, лишь бы только исчезнуть. Мы были уверены, что никто не станет приходить сюда в отсутствии ректора, но не учли самого ректора.

Это был Артур Альгерон. Он вернулся.

Глава 19. Я буду рядом

— Я жду внятных объяснений. Что студенты второго курса забыли в этом кабинете, не имея допуска к нему? — грозно произнес ректор, глядя на всех нас.

Вид у мистера Альгерона был изрядно замученный. Первого сентября он предстал перед нами во всей красе, казался добродушным и радостным, но сейчас от того приветливого ректора не осталось и следа. Он выглядел уставшим, а взгляд выражал неподдельное недоверие и возмущение.

— Эх, а мы так старались, и все зря… — по-детски обиженно пробурчал Дью.

Нахлынули чувства вины и стыда, ведь мы нарушили устав университета. И знали, на что шли, знали, что есть риски. Но ради Итана я готова была это сделать.

— Мистер Альгерон, это я привел сюда всех, — сразу же начал оправдываться Итан, его дыхание участилось, — мне нужно с вами срочно поговорить. Пожалуйста, выслушайте.

Если остальным присутствующим было страшно, то Итан, наоборот, оживился. В его голосе звучала надежда, ведь он с самого начала хотел поговорить с Альгероном. И вот он перед ним. Жаль, для встречи пришлось пойти на нарушения. Но кто же знал, что уже сегодня ректор вернется? Часто вина приходит после совершения каких-либо действий, потому что в последствие оказывается, что существовал более простой выход. Но загвоздка в том, что никогда не известно заранее, как могут обернуться события. Невозможно предугадать, есть ли более успешный путь. Думается, что, вернувшись в прошлое, можно было бы сделать все по-другому. Но нет, нельзя. Прошлая версия тебя не знает о наилучшем пути и выбирает то, что в моменте кажется самым подходящим.

— Естественно, мы поговорим, Итан. Со всеми вами поговорим.

Я думала, что ректор поведет нас к себе в кабинет, но он указал нам на стулья в этом кабинете. Видимо, хотел разобраться во всем здесь и сейчас, не тратя время в пустую на перемещения. Мы послушно сели за стол, склонив головы, как наказанные первоклассники. Артур Альгерон тоже опустился на стул.

— Я слушаю, — деловито сказал он, скрещивая пальцы в кулак на столе.

Итан не стал медлить. Вот уже третий раз он рассказывал свою историю: про то, как отец лишил его зрения, про замыслы Чейзена, про планы Итана отыскать решение здесь. Ректор в упор смотрел на него, а остальные молчали, не шевелясь и не встревая. Все это время мистер Альгерон терпеливо слушал, не перебивая и не задавая вопросов, но лицо его суровело с каждой секундой все больше и больше.

— Я хотел сделать все один, — продолжал Итан, — точнее, с вами, но вы отсутствовали. А потом Марта увидела, как я использую телепатию. Мы… пришли к соглашению, и я рассказал ей о себе. Позже пришлось и ее друзьям рассказать. Они были вынуждены мне помочь. Но больше никто не знает об этом.

Итан умолчал о том, что признаться во всем ему пришлось потому, что я использовала онейромагию. Боялся, что меня могут наказать, ведь я проникала в сон без ведома спящего.

— Прямо-таки вынуждены помочь? — оглядывая ребят, ректор усмехнулся, хотя в его глазах не было ни капли веселья. — И вы все вот так просто взяли и поверили новому ученику, с которым плохо знакомы? Поверили телепату? Решили нарушить правила университета, рискнуть своим будущим только потому, что этот человек вам рассказал свою душераздирающую историю?

— Да мы же в опасности были, ну, и есть, — начал Дьюнон, — а он нормальный чувак.

— Как вы пришли к таким выводам, поясните, — любопытствовал Альгерон. — Я сейчас не пытаюсь сказать, что Итан плохой человек и соврал мне и вам, нет. Я понял, что вы в курсе, что мы с ним знакомы. Но я хочу понять логику. Как, по-вашему, Итан производит впечатление человека, которому можно доверять до такой степени, чтобы вместе с ним идти на подобные поступки? Может, он в сговоре со своим отцом. Вы не думали об этом? А вы, Марта, почему не стали докладывать на одногруппника?

Я была благодарна Итану за то, что он не выдал меня, но все же мне стоило признаться в содеянном, чтобы объяснить ситуацию.

— У меня были сомнения, и я не сразу сделала вывод, что Итан — хороший человек. Он кое-что вам не рассказал. На самом деле, Итан не просто признался мне во всем. Я проникала в его сны. Он не знал об этом. У меня были мысли, что я должна рассказать о телепатии, но я решила убедиться. Итан не знал, как я выгляжу, поэтому я была уверена, что он меня не заподозрит.

И я, не вдаваясь в подробности происходящего во снах, рассказала о том, что узнала для себя об Итане. Не утаила и о последствиях.

Мистер Альгерон тяжело вздохнул, потирая виски. Его веки казались очень тяжелыми. Очевидно, день у ректора выдался не из легких, а тут еще и мы.

— Сколько нарушений, — протянул он вымученно, — телепатия, онейромагия вне правил, кража, взлом. Сплошная самодеятельность. Студенты совсем распустились, стоило мне на несколько дней отлучиться. Хотя, признаю, способ попасть сюда достаточно любопытный и оригинальный, хитро придумали. Вот работают же иногда мозги, но только не тогда, когда надо, и не в том, в чем надо. И что мне теперь с вами делать? Вы же понимаете, что вас всех по-хорошему надо просто исключить?

— Нет, пожалуйста, только не исключайте, — жалобно простонала Лара, — мы же это делали во благо вас и университета. Мы хотели, как лучше. Разве за хорошие намерения наказывают?

— Наказывают за действия, мисс Чартон, — пояснил ректор, — о намерениях можно гадать сколько угодно, а действия всегда говорят сами за себя. Вы нарушили правила, и это неоспоримый факт.

Наступило гробовое молчание. Никто не спорил, не возражал. Каждый из нас отдавал отчет своим поступкам.

— Я сегодня слишком устал, — нарушил тишину мистер Альгерон, — не так давно прибыл. Сейчас у меня нет желания и сил разбираться с вами, тем более, других проблем хватает, поэтому предлагаю разойтись. Скажем так, хорошие намерения вас не спасут, но отсрочат наказание. Не думайте, что вам все сойдет с рук. Когда будет нужно, я вас вызову к себе. А сейчас расходитесь по домам.

Ребята вздохнули с облегчением. Хоть наказания не избежать, но главное, что сейчас их отправляли на свободу, а об остальном можно подумать позже. Друзья поднялись и направились на выход.

— Итан, ты останься.

Все обернулись на него, не зная, уходить теперь без друга или нет. Альгерон устало ухмыльнулся.

— Я велел остаться Итану. Или вы все сменили имена?

— Пусть Марта тоже останется, — твердо попросил Итан.

Альгерон скептически посмотрел на меня, слегка недоумевая, для чего мне дальше присутствовать, но возражать не стал. Возможно, он что-то все же понял. Под этим взглядом стало не очень комфортно, но я отвела глаза и села на диван.

Друзья вышли, закрывая за собой дверь. Итан все это время стоял, не шелохнувшись, и теперь Альгерон подошел к нему. Еще раз оглядел парня и по-отцовски обнял. Ректор смягчился и теперь напоминал того Артура из сна. Итан обнял его в ответ.

— Мальчик мой, как же так… — с горечью прошептал Артур, но я услышала.

Выпустив друг друга из объятий, они сели на стулья рядом со мной. Было неловко от чувства, будто я здесь лишняя, но если Итан захотел моего присутствия, то я буду здесь. Тем более, что мистер Альгерон на меня перестал обращать внимание, сосредоточившись на общении с Итаном.

— Когда мне сказали, какой студент к нам поступает, я не поверил, увидев твою фамилию. Я был потрясен, убедившись, что это ты. Нарушил правила, разрешив тебе перевестись так быстро, но я не мог поступить иначе, — Артур нервно засмеялся. — Да, эти слова сейчас произнес ректор, который только что отчитывал студентов за нарушение правил.

Тут и мы с Итаном не удержались от смешка.

— У меня и сомнений не было в том, что виноват Чейз, — продолжил Альгерон. — Ты прекрасно знаешь, Итан, что я очень давно знаком с этим человеком и знаю, на что он способен. Но я никак не ожидал, что и тебя это тоже коснется.

Итан, кажется, не обратил внимание на формулировку предложения, так как собственная проблема явно волновала его больше всего, а вот мне в голову сразу бросилось слово «тоже». Неужели отец Итана с кем-то уже проделывал подобное? Хотя была вероятность, что Итан об этом знал, поэтому ничего не спрашивал. Но мне стало ужасно любопытно, кого и каким образом коснулась подобная участь.

— Артур, вы подскажете, что мне делать? — голос Итана дрожал, слишком давно он мечтал узнать ответ на свой главный вопрос. — Как мне вернуть зрение?

Надеясь на чудо, я смотрела на мистера Альгерона, в предвкушении ожидая ответа. Но на его лице возникла гримаса боли и отчаяния. Я тут же осознала, что положительного ответа не последует.

— Я не знаю, Итан, — скорбно произнес Альгерон, склонив голову. — Я бы очень хотел тебе помочь и, поверь, сразу сделал бы это, узнав о твоем положении. Разве я мог тебя оставить так? Нет. Но на данный момент я бессилен. Ты же знаешь, мы не изучали углубленно варианты воздействия, которые могли бы как-то вредить физически. Мы лишь рассматривали теорию, но не проверяли по понятным причинам. Этим занимался только твой отец. Боюсь, что ответ знает лишь он.

Итан старался держаться, но я чувствовала, как ему в эту минуту было горестно и больно. И меня саму охватило отчаяние. Неужели ничего нельзя сделать? Неужели нет выхода?

— Это не значит, что вариантов совсем нет, — тут же пояснил Альгерон, видя, как мы поникли, — наверняка можно что-то попробовать. Но точного способа я пока что не знаю. Давайте встретимся с вами завтра и обговорим это детальнее. Сейчас уже поздно, а я несколько дней нормально не спал.

— Да, конечно, Артур, — сказал Итан. — Спасибо, что выслушали.

Альгерон похлопал Итана по плечу, словно говоря «держись». Итан, отрешенно кивнув, направился к выходу. Ректор окинул меня тяжелым взглядом, указал им на Итана, как бы прося, чтобы я следовала за ним. Я и сама понимала, что нужна Итану и пошла, попрощавшись перед этим с ректором.

Шаг Итана был спешен. Периодически он спотыкался, забывая тростью полностью проверять путь. Шел сильный дождь, и капли били по лицу, заливали одежду, не щадя. Я пыталась удерживать зонт над нами, но он был бесполезен. Мы все равно полностью промокли, добираясь до общежития, но ни меня, ни Итана это совершенно не волновало.

Завалившись в комнату, Итан небрежно скинул плащ, сбросил обувь, отложил трость и, даже не пытаясь высушиться с помощью магии огня, сел на пол, прислонившись спиной к кровати. Повязка с глаз сама сползла, словно понимая, что она сейчас лишняя. Уперев локти на колени, он зажал руками лицо. Глядя на Итана в таком положении, казалось, что весь мир рухнул. Была надежда на спасение, но ее отобрали в одно мгновение.

Я тут же села рядом. Так хотелось сделать хоть что-то, что могло бы успокоить, вернуть эту надежду. Но я понимала, что не хочу давать ложных обещаний. И все же я верила. Верила в то, что это не конец, что способ вернуть зрение возможно найти. Иногда, даже если поначалу кажется, что все идет не так, в глубине души теплится надежда, что это не конец. Всегда должен быть выход, должен случится хороший финал. Счастье спрятано за тучами, но они обязательно рассеются.

Итан не заслужил того, чтобы всю жизнь оставаться слепым.

— Я так устал, — отчаянно произнес он, передавая чувство безысходности, — так устал от всего этого. Я так надеялся, что выход есть. Уверен был, что найду ответ, что Артур скажет мне, что способ существует. Но его нет… У меня будто вместе со зрением и с надеждой еще и душу отобрали.

Захотелось подбодрить Итана, хоть я и знала, что сейчас это мало чем поможет. Мне всегда казалось, что Итан сильный и не сдастся на своем пути так просто. Но даже у сильных иногда опускаются руки.

— Не правда, это не значит, что способа нет. Альгерон же сказал, можно что-то попробовать. Значит, шанс все же есть!

— Но сколько ждать этого шанса?

— Итан, я знаю, что тебе сейчас тяжело. Но давай хотя бы дождемся завтрашнего дня. Мы поговорим с Альгероном, подумаем, что можно сделать. Не важно, сколько времени это займет, мы будем стараться. Только не вздумай унывать! Ты прошел такой путь, а теперь хочешь сдаться? Я тебе не позволю!

И я со всей силы обняла Итана. Хотелось прижать его к себе как можно сильнее, чуть ли не ребрами обнять, давая понять, что я здесь, я рядом. Я не могу вернуть ему зрение, но могу поддержать и помочь в трудные минуты.

Итан отстранил руки от своего лица, прижался ко мне всем телом, обнимая в ответ, склонил голову на мое плечо.

— Итан? — шепотом позвала я.

— Да?

Взяв его за плечи, я отстранилась так, чтобы лицо Итана было передо мной. Рукой пригладила влажные после дождя волосы, легким, несмелым касанием провела по щеке. Его глаза, казавшиеся в темноте не такими бледными, были направлены на меня, но, как обычно, не могли сфокусироваться на одной точке. Казалось, он всеми силами пытался всмотреться, разглядеть хотя бы частичку, но ничего не получалось.

В голове что-то щелкнуло, и я поняла, что если не сделаю это сейчас, больше всего на свете буду жалеть об этом. Я снова опустила руки ему на плечи, потянула на себя и губами нежно коснулась его губ. От неожиданности Итан замер, но я продолжила поцелуй. Левая моя рука перебралась на его затылок, цепляясь за волосы, сжимая их. Итан не отстранился. Осознав, что я делаю, он тут же прижал меня к себе крепче, поглаживая руками спину. Тело подалось вперед, реагируя на ласку. Его губы были такие мягкие, а поцелуй трепетный, неторопливый, бережный. Я ощутила внезапный прилив счастья. Что бы ни случилось с нами в будущем, сейчас, в эту секунду, мы вместе. Всего лишь половина месяца прошла с того момента, как я познакомилась с этим человеком, а он уже стал таким дорогим. Как будто с его появлением в моей жизни появилось больше смысла.

— Итан, — прошептала я, прерывая поцелуй, — я хочу, чтобы ты знал, что я с тобой. Что бы ни случилось, я буду рядом.

Слов не последовало. В ответ на признание Итан вновь прильнул к моим губам. На этот раз поцелуй оказался решительнее, настойчивее. Итан уже не сдерживался, изучая мои губы и язык с таким наслаждением, словно давно ждал этого момента. Теперь это был страстный, чувственный поцелуй, от которого становилось жарко, несмотря на то, что наша одежда все еще оставалась мокрой. Итан будто тут же подумал об этом и, не прерывая поцелуй, начал передавать через объятия свое тепло, согревая. Стало так уютно и комфортно, что хотелось утонуть с головой в этих ощущениях.

Переодевшись, я легла на кровать, а Итан устроился рядом со мной, прижимая крепко к груди. На шее я ощущала его дыхание. Нам было тесно, ведь такая кровать явно не рассчитана на двоих, но мы не обращали на это внимания. Стало спокойно и приятно. Так мы и уснули, находясь в объятиях друг друга.

Глава 20. Недосказанность

Проснувшись, я обнаружила, что в кровати нахожусь одна. Оглядев комнату, Итана в ней не наблюдалось, но его вещи были на месте. Времени до занятия оставалось еще достаточно, поэтому я неспешно оделась. К этому моменту Итан как раз вернулся.

— Доброе утро, — радостно произнесла я и, подойдя к нему, обхватила руками вокруг талии.

Тело парня напряглось, что ввело меня в недоумение. До этого мои объятия были ему приятны. Что поменялось за ночь?

— Что с тобой? — обеспокоенно спросила я.

— Марта, нам надо поговорить, — слишком серьезно ответил он.

Такое его состояние пугало меня. Итан молча сел, будто что-то непоправимое случилось, и это не давало ему покоя. Я устроилась рядом, покорно ожидая дальнейших слов.

— Вчера я дал слабину. Мне было тяжело принять тот факт, что мою проблему не решить в ближайшее время, хотя я, признаться, очень надеялся на это. Думаю, ты меня понимаешь. Тебе, вероятно, стало жаль меня, но… Ты не обязана это делать.

— Делать что? — недоумевала я.

— Ты не обязана быть рядом, — эти слова ему явно давались с трудом, но все же он их произнес, — и те поцелуи… Мы можем сделать вид, что ничего не было. Забудем.

А вот после этих слов мне уже стало ужасно обидно и неприятно. Что значит, ничего не было? Я всю душу вложила в эти поцелуи, я так ждала этого! До этого я никогда в жизни не решалась на то, чтобы поцеловать парня первой.

— В смысле, сделать вид? Почему это мы должны забыть? — в сердцах возмутилась я, от негодования меня просто распирало. — Что ты выдумал себе, пока я спала?

Почуяв мое раздражение, Итан начал искать рукой мою ладонь, но тут же передумал и сжал пальцы в кулак. Моя рука, потянувшаяся навстречу, растерянно повисла.

— Вчера ты могла из жалости или сочувствия сделать это, поддавшись моменту. Но если ты жалеешь, то я пойму и приму.

— Да ты совсем, что ли, с ума сошел? Ни о чем я не жалею! Я поцеловала тебя, потому что хотела это сделать, и это желание возникло далеко не вчера, знаешь ли!

Хотелось хорошенько встряхнуть Итана за плечи, но я сдержалась. Неужели он думал, что я ничего не испытываю? Да разве можно поцеловать кого-то просто потому, что стало его жалко? В моем понимании точно нет. Целовать хочется того, в кого влюблен. Или кого уже любишь.

— Может, это ты ничего ко мне не чувствуешь? — отчаянно спросила я.

Он все же взял мою руку. Стало чуть спокойнее, но не сильно, напряжение все еще витало.

— Марта, ты мне очень нравишься, правда, — Итан улыбнулся, — даже больше, чем просто нравишься. Если бы я был таким, как раньше, я был бы с тобой, не раздумывая. Ты замечательная девушка. Я думал, что точно вновь стану нормальным, но сейчас… — его улыбка исчезла, — я не уверен в этом. Сейчас я слепой и могу им остаться навсегда. Разве тебе нужен такой парень? Тебе будет неудобно со мной.

Каждая фраза все больше и больше ударяла обухом по голове, причиняя раздирающую боль. Я была в корне не согласна с Итаном.

— Ты очень обижаешь меня своими словами, — с горечью признала я. — Откуда ты знаешь, какой парень мне нужен? Ты вообще ничего не знаешь! Так вот, знай, мне нужен ты! И от своих вчерашних слов я не отказываюсь! Мы же договаривались быть друг с другом честными. Тогда почему ты мне не веришь сейчас? Если сомневаешься в моих словах и намерениях, причиняя тем самым боль, то просто оттолкни меня…

И я резко поцеловала его. Требовательно, уверенно. Показывая, что хочу этого. Закрепляя свои слова, доказывая их истинность. Итан вмиг расслабился. Кажется, до него мои слова дошли и, надеюсь, вся остальная чушь вылетела из головы. Он не оттолкнул, даже не собирался. Лишь рукой зарылся в мои волосы, хватаясь за них, как за надежду на спасение.

— Не смей мне больше говорить подобные вещи, — приказным тоном сказала я, прислоняя его лоб к своему.

— Не буду, — облегченно и уверенно ответил он, и улыбка нежных губ вновь вернулась.

В университет мы шли, держась за руки, как самая настоящая влюбленная пара. Да мы теперь и являлись такими. Как же прекрасно, когда можно не скрывать свои чувства, не сдерживаться. Всю дорогу у меня улыбка не сходила с лица. Я понимала, что до решения главной проблемы нам только предстоит дойти, но то, что мы теперь вместе, очень радовало и придавало сил. Мне приятно находиться с этим человеком. Не важно, к чему мы придем, главное, что идти будем вместе.

Некоторые мимо проходящие однокурсники с любопытством глядели на нас, но меня это никак не волновало. Пусть смотрят и убеждаются в своих домыслах. Конечно, в слухах подробностей наших отношений явно больше, но и это не беда. Когда ты счастлив, то все внимание сосредоточено только на себе, а не на мнении окружающих.

К сожалению, первое занятие у нас не совпадало, поэтому пришлось разойтись. Стоило Итану уйти, как я уже почувствовала, что мне его не хватает. Но от мыслей, что скоро мы вновь увидимся, становилось тепло.

На перерыве я встретилась с Ларой и Бертом, которым не терпелось узнать о разговоре с ректором после того, как они ушли. Чуть позже подошел Дью.

— Ну что, Итан уже все видит? — задорно спросил он. — Уже сказал тебе, что ты красавица?

Я покачала головой и пересказала ему все, что до этого рассказывала друзьям.

— Да уж, дело — дрянь, — признал Дью. — И когда махач между его папашей и ректором? Я готов помочь.

Дью замахал кулаками, изображая бой. Лара закатила глаза.

— Дью, тебе лишь бы помахаться с кем-то. Хорошо хоть ты, Берт, не такой.

— Чего это он не такой? Очень даже такой! Да, дружище? Вы бы видели, как он мелкий мне однажды вмазал за то, что я его игрушку девчонке с площадки отдал. Жадиной таким был. А, Берт, помнишь? — Дью поддел друга, и оба начали в шутку бодаться, случайно задевая мимо проходящих студентов.

— Вы бы лучше в столовой очередь так расталкивали, — посмеялась я.

Парни остановились и, переглянувшись, побежали в сторону столовой.

— Точно, надо же булочки отвоевать, — кричал на бегу Дью.

— Девчонки, мы вам тоже добудем, догоняйте, — выкрикнул следом Берт.

Они унеслись, что даже ветерок в лицо подул. Мы с Ларой посмеялись. Как обычно, вместе эти двое вели себя, как дети.

— Пойдем за ними, — развела плечами Лара, — я тоже есть хочу, на самом деле.

— Подожди, сейчас Итан должен подойти. У него лекция на втором этаже, значит, он со стороны лестницы пойдет.

Глянув в ту сторону, я как раз увидела Итана. Толпа не давала ему спокойно пройти, спеша куда-то и толкаясь, поэтому я попросила Лару остаться на месте, а сама подбежала к любимому. Обрадовавшись моему появлению, он обнял меня и поцеловал в щеку, от чего я широко улыбнулась, повинуясь вновь пришедшему приливу счастья. От утренней неуверенности Итана не осталось и следа, что окрыляло.

— Я уже успел по тебе соскучиться. Вот что ты творишь со мной?

— Могу спросить тебя о том же, потому что и я невероятно соскучилась!

И мы вновь поцеловались, никого не стесняясь и не обращая на мимо проходящих людей внимание. Вспомнив о том, что нас ждет Лара, я взяла Итана под руку и повела к ней. Подруга смотрела на нас, не отрываясь, растянув открытый рот в широкой улыбке. Указательным пальцем она переводила с меня на Итана и вопросительно глянула мне в глаза, намекающе приподняв брови. Я утвердительно кивнула, и подруга, прислонив ладони к своим щекам, заумилялась. Вот так без слов мы и поговорили, прекрасно понимая друг друга.

— Ребят, мне надо вам кое о чем рассказать, — тихо произнес Берт, когда мы все сидели за обеденным столом. — Я сегодня утром решил убраться в комнате и недалеко от окна в углу обнаружил, — он перешел на шепот, — то, что нашли и у ректора.

Мы все округлили глаза от удивления.

— И сегодня, когда я был на кухне, — продолжал друг, — я в разговоре парней услышал, что они тоже обсуждали муку. Видимо, не я один ее нашел.

— Вот это прикол. Вам кто-то тоже подбросил, что ли? — спросил Дью.

— А ты давно в этот угол смотрел? — поинтересовался Итан, что-то подозревая.

— Да я о нем даже не думал, его шторы закрывают, а я туда ничего не кладу.

Мы все задумались. Лицо Итана становилось все напряженнее от возникающей теории.

— Я все думал, — прервал он тишину, — для чего отец организовал нападение на общежитие с разбитием окон? Что если так он и решил подбросить муку? У тебя, Берт, окно как раз пострадало.

— Какой-то дурацкий способ, — усомнился Берт, — он же мог просто использовать кого-то, чтобы подкинуть эти мешочки. Зачем устраивать бардак?

Я подумала о том, что на следующий день вызывали мастеров по починке стекол. Пришла в голову мысль: а что, если они подбросили костную муку? Своими предположениями я поделилась с ребятами.

— Все равно как-то сложно, можно было и уборщиц подослать, — сказал Дью.

— Возможно, он хотел убить двух зайцев, — предположил Итан. — Таким способом он и безопасность студентов подорвал, что позже могло вызвать вопросы у стражи, ведь получается, что степень защищенности общежития невысокая, и подкинул запрещенный ингредиент.

— А как он вообще это нападение устроил? — удивлялась Лара.

— Стихийными бомбами, конечно. Я позже слышал в разговорах, что находили следы от них. Тем более, мой отец не только телепат, а еще и маг воздуха. Ему не составит проблем разметать бомбы так, как нужно, охватывая большую площадь. Видимо, бомбы были достаточно мощные, раз даже стекла потрескались. Неплохой способ, чтобы и шумиху создать, и подкидывание организовать потом. Ведь по таким происшествиям обратятся, опять же, к ректору. Странно, что отец сначала пытался это все провернуть через сторонних людей, а не через студентов, как было с Новой, например. Хотя, может, он только осваивался, так сказать, изучал обстановку. Или по связям, кто его знает. В любом случае, он явно добивается того, чтобы стражи сопоставили факты о том, что и у Альгерона костная мука обнаружилась, и у студентов. Представляете, что будет? Естественно, решат, что ректор втихую темной магии учит.

В столовой гудели студенты, все-таки был разгар длинного перерыва. Но мы периодически оглядывались, чтобы убедиться, не подслушивает ли нас кто-либо.

— Но прошло уже несколько дней с того момента, — сказал Дью, — почему ты только сейчас нашел это? Почему другие ничего не говорили? Явно же к ним тоже подкинули, если ваша теория верна.

— Говорю, я не смотрел в тот угол, — пояснил Берт, — ты вот часто осматриваешь каждый сантиметр своего жилья?

Дью отрицательно покачал головой.

— Мне кажется, что другие могли и раньше увидеть муку, — предположила я, — но молчали об этом, либо обсуждали в своих кругах друзей, как мы сейчас. Вы только представьте, если неожиданно найдете у себя что-то запрещенное, хотя точно знаете, что это не ваше. Берту и представлять не надо. Разве вы пойдете тут же об этом всем говорить? Кто-то другой мог побояться, что ему не поверят, что это не его вещь. А кто-то, может, подумал, что это лучше спрятать и потом как-то использовать в своих целях, ведь недобросовестные студенты тоже есть, а такие ингредиенты просто так не добудешь. В общем, я думаю, другие муку уже находили, просто мы об этом не слышали. Или, как Берт, не смотрели еще в скрытые места.

Итан сразу вспомнил, что и его окно в тот день треснуло, но убирался он всегда поверхностно в связи со своим положением. Мы решили после занятий сразу же отправиться к нему и поискать, не завалялся ли мешочек с костной мукой.

Лара осматривала подоконник, Дью искал за шкафом, Берт под столом, а я под кроватью.

— Что-то нашел! — воскликнул Дью, пытаясь протянуть руку вдоль шкафа и стены.

Расстояние было слишком маленькое, поэтому достать не получалось, пришлось нам немного сдвинуть шкаф.

— Да, оно, — подтвердил Берт, — я нашел это именно в таком виде.

— Надо об этом срочно сообщить Артуру, — заявил Итан, пряча мешочек к себе в карман брюк.

К ректору мы отправились вечером. Как и следовало ожидать, мы оказались не единственными, кому понадобился мистер Альгерон. За его отсутствие у многих преподавателей накопились вопросы, поэтому в кабинет постоянно кто-то заходил, а дорогу нам, простым студентам, давать не хотели, якобы наши дела не такие срочные. Наконец, из кабинета вышел последний преподаватель и мы завалились в кабинет.

Поздоровавшись, ректор закрыл дверь на замок, чтобы больше никто не беспокоил. В кабинете Альгерона располагалось два стола, придвинутых друг к другу буквой «Т», за которые мы сели.

Первым делом Берт и Итан рассказали о своих находках в комнатах, от чего лицоАльгерона тут же помрачнело.

— И ведь никто больше не сообщил об этом, — в его голосе явно слышалось разочарование, — хотя я уверен, что кто-то находил ее у себя. Мне что, обыски у студентов теперь проводить?

Мы пожали плечами, не зная, что ответить. Ректор хотел снова обрисовать для себя всю картину происходящего, поэтому мы вспоминали каждый день сентября, собирая по кусочкам события, ничего при этом не утаивая. Альгерон внимательно вслушивался в каждое слово.

— Лара, у меня к тебе вопрос, — он серьезно посмотрел на подругу, — ты помнишь, откуда именно услышала мерзкий слух про меня и Наиру?

— Я… — Лара глубоко задумалась, — даже не знаю. Где-то услышала, а где, не помню. У меня такое странное чувство, что я просто знала об этом и все.

Ректор покачал головой, обдумывая ее слова.

— Итан, а ты не почувствовал от Лары энергию отца?

— Я с ней не пересекался, только потом мне Марта сказала, что услышала об этом от Лары, а та вела себя странно. Я думаю, сомнений нет, что это влияние отца.

В глазах Лары промелькнул страх. Ей явно не хотелось думать, что в ее сознание кто-то проникал. От моих глаз не укрылось, как Берт взял ее за руку под столом.

— И ведь не только в этом случае энергию Чейзена никто не уловил. Не нравится мне все это… — мрачно произнес Альгерон.

Закончив анализировать произошедшие события минувших дней, разговор перешел к теме воздействия на энергию.

— Есть большая вероятность, что вы можете где-то столкнуться с Чейзеном, поэтому вас нужно обезопасить, — твердо сказал ректор. — Пока что ваши навыки защиты от воздействий совсем не велики, поэтому мне придется кое-что вам дать.

Подойдя к своему большому рабочему столу, мистер Альгерон открыл ключом ящик, из которого достал деревянную резную шкатулку. Поднося ее к нам, он открыл крышку, и мы увидели несколько маленьких светлых камней, состоящих из слоев белого, зеленого и коричневого.

— Это артефакты из оникса. Данный минерал способен защищать энергию от магических воздействий. Влияние разных камней только исследуется, поэтому официальным артефактом для защиты он не признан. Сейчас мы как раз с Министерством магии проводим научные заседания, на которых обсуждаем возможность выдачи камней студентам для обеспечения большей защиты, но это только в перспективе будущего. На данный момент влияние полностью не доказано. Тем более, что одного минерала недостаточно, требуется еще подкрепление заклинаниями. Я изучал данный минерал, и у него отличные показатели. Заклинание увеличенной защиты тоже наложил, правда, полностью не проверял. Хотелось бы выдать их всем студентам, но пока что это невозможно. И, раз вы уже столкнулись с Чейзеном и привлечены к делу, он может снова выйти на вас. Поэтому хотя бы вас я хочу постараться обезопасить. Возьмите каждый по артефакту и держите всегда при себе.

Мы потянулись за камнями. Взяв свой, я принялась разглядывать его. Оникс был очень гладким и сиял, отражая отблески света.

— И будьте осторожны. Я благодарен вам за собранные сведения, но это не значит, что одобряю все ваши действия. Ваш приоритет — учеба. Попытайтесь сосредоточиться на ней. И никому ни слова о камнях. Без ведома Министерства я пока что не должен раздавать их, но такова необходимость. Надеюсь, вы это понимаете.

— Так ректоры тоже нарушают правила, значит? — усмехнулся Дью.

Альгерон окинул его строгим взглядом, от чего улыбка Дью исчезла. Но потом сам ректор ухмыльнулся.

— Бывают случаи. Ректоры тоже люди.

— Артур, — обратился Итан к ректору, но тут же поправил себя, вспоминая, что они не наедине, — мистер Альгерон, а что насчет моей проблемы? Вчера вы сказали, что мы это обсудим.

— Да, Итан, мы с тобой поговорим об этом. Но я не думаю, что присутствие твоих друзей здесь необходимо, — ректор с намеком оглядел всех нас, — разработки проекта ИМВЭ непричастным студентам не оглашаются.

На лицах друзей проскользнуло разочарование. Все так ждали этого разговора.

— Мистер Альгерон, но мы уже, можно сказать, причастны, — залепетала Лара, изображая уверенность, — мы вам помогаем со сложившейся опасностью. А Итан — наш друг. Он все равно нам обо все расскажет. Да, Итан? — И, не дожидаясь согласия, продолжила: — Обещаем, мистер Альгерон, что все услышанное останется между нами. Я считаю, мы имеем право знать и должны помочь другу.

Берт и Дью слишком активно закивали, соглашаясь с Ларой.

Альгерон задумчиво молчал, взвешивая все за и против, принимая в своей голове решение, как поступить. Я понимала, что выбор ему давался не легко, ведь как ректор он не должен потакать нашим желаниям и нарушать привычный уклад, но как обычный человек, которому идут навстречу, он вполне мог бы довериться.

Не объясняя, почему он сделал именно такой выбор, Артур все же продолжил разговор, от чего мы с друзьями с неподдельным интересом начали его слушать.

— Чтобы так сильно воздействовать на энергию, повлияв при этом на физическое состояние, необходимы биологические материалы человека, какие-то его части. Волосы, ногти, кожа, кровь и тому подобное. Все, что является прямым носителем энергии, так скажем. Для каждого влияния существуют ритуалы, а в них можно использовать все, что угодно, что имеет магические свойства. Это очень широкое направление для изучения, и наука лишь стремится к тому, чтобы познать возможности всех влияний на энергию. Команда нашего университета во главе со мной изучает в основном теоретическую часть. Полноценные опыты нам проводить запрещено, этим занимаются научные лаборатории. Но мы посылаем им разработки, перед этим проведя все расчеты и оценивая риски. Чейзен всегда считал, что это неправильно. Ему хотелось непосредственно проводить опыты самому на основе разработанного материала. Он считал, что ученые просто сидят и ждут, когда им принесут готовые исследования, чтобы потом забрать славу себе. К тому же, ему не нравилось, что есть ограничения. Поэтому он решил, что будет самостоятельно пытаться проводить опыты. Я отстранил его от проекта, рассчитывая на то, что ему будет сложно самому восстанавливать наработки, но он оказался хитрее. Все время, пока Чейз был участником, он переписывал многие документы себе, о чем я узнал уже гораздо позднее. Конечно же, так делать строго запрещено.

— Но он обычный человек, а все люди иногда нарушают правила, — пошутил Дью, вспомнив недавние слова Альгерона.

Все укоризненно уставились на Дьюнона и шутку не оценили.

— У всего есть рамки допустимого, — подметил Артур, — и если какое-то действие угрожает другим, значит, оно не допустимо. Так вот, вернемся к разговору. Итан, я предполагаю, что твой отец разработал ритуал на крови. Из всех биоматериалов этот — самый сильный. В крови большая концентрация энергии, и именно данный носитель может больше всего влиять на организм. Предполагаю, что твой отец сделал что-то с твоей кровью. Я не знаю, как именно он проводил ритуал, но в теории это должно выглядеть примерно так: он взял у тебя большое количество крови, смешал ее в чем-то, что влияет на зрение, применил какое-то заклинание, а потом влил кровь обратно в организм.

— Но с моим организмом все в порядке, — недоумевал Итан, — я обращался к целителям, и они не видели никаких отклонений. Лишь глаза поменяли цвет, но они не смогли это объяснить. И кровь у меня брали, все показатели были в норме, ничего иного в ней не обнаружили.

— Через кровь произошло влияние. Выполнив функцию, кровь очистилась, но на уровень энергии воздействие передалось.

— Извините, что я впутываюсь в разговор, — скромно произнесла Лара, — но мне очень интересно: откуда вы знаете о том, что ритуал проводится именно подобным образом, если утверждаете, что не ставите опыты, а изучаете лишь теорию?

По лицам друзей я поняла, что этим вопросом задались все. Не буду отрицать, что и мне было это любопытно.

— Мы изучаем ее очень глубоко и тщательно, — невозмутимо пояснял ректор. — Анализируя различные материалы, мы исследуем, какую магию имеют те или иные вещи, и строим вероятность влияния на энергию. Например, в зелья мы добавляем различные травы. Выпив, получаем временный эффект чего-либо. Это прямое воздействие на организм. Но если экстракты этих же трав передать на уровень энергии? В большинстве случаев эффект будет похож, но более длителен или вовсе постоянен. Но одного применения ингредиентов недостаточно, важна еще магия слов, то есть заклинания.

Информация мистера Альгерона имела ценность и была интересна, но меня не покидала мысль, что от главного ответа ректор будто уходил. Рассказав еще немного о том, как в общих чертах проходят исследования, он заключил:

— В общем, я лишь хочу сказать, что изучаем мы достаточно, чтобы в теории представлять, как может произойти влияние.

— А как же исправить это влияние? — спросила я. — Если провести такой ритуал, но с тем, чтобы улучшить зрение, это сработает?

— Я не могу утверждать, — пожал плечами Альгерон, — могу лишь предположить, что это может сработать. Но нужно проанализировать все составляющие: и физические компоненты, и словесные сочетания для заклинаний. Как вы понимаете, это займет время.

— У вас же целая команда, — оживился Берт, — могут ли они помочь?

Ректор напрягся, обдумывая ответ. Он явно не хотел нам рассказывать обо всем.

— Нет, не могут. Если вы хотите, чтобы я искал способ для проведения, так скажем, обратного ритуала, то вы должны понимать, что в это нельзя посвящать других людей. Во-первых, не все участники группы могут согласиться на это, в следствие чего высока вероятность возникновения конфликтов. Во-вторых, мне все-таки потребуется проведение опытов, а, как я упоминал ранее, на территории университета это не приветствуется. Более того, запрещается. В-третьих, — Альгерон задумался перед тем, как озвучивать следующий пункт, — я не думаю, что им стоит знать про Итана и его отца.

Итан покачал головой, как бы соглашаясь с рассуждениями. Но у меня в голове складывалось не все. Что-то от нас ускользало.

— Но почему не стоит знать про Чейзена? Вас же сейчас обвиняют в том, чего вы не совершали: и некромантия, и связи со студентками, и прочее. Разве у стражей нет к вам вопросов? Вы могли бы сообщить, чьих это рук дело.

— Конечно, стражи со мной уже не раз связывались, — меня удивляло, как ректору удавалось держать лицо и спокойный серьезный тон, — сегодня в том числе. Я и до разговора с вами подозревал Чейзена, но, убедившись, естественно, рассказал стражам о своих подозрениях. Но я не говорил о том, что это отец Итана, как и не упоминал о самом Итане. Понимаете, если я поведаю об этом, возникнет еще больше вопросов, и вашему другу просто не дадут прохода. Меня же могут обвинить в утаивании информации о преступлении. Извини за прямоту, Итан, но и тебе, полагаю, не хотелось бы, чтобы все вокруг узнали, что с тобой сделал твой отец.

— Вы правы, — без тени сомнений подтвердил Итан.

— И что теперь, молчать и ждать, когда еще с кем-то что-нибудь сделают? — Дью недоверчиво нахмурился. — Или какой у вас план?

— Чейзен ждал меня. Я здесь. Медлить он явно теперь не будет и, если хочет напасть на меня, пусть. Это наши личные разбирательства, с которыми я в силах справиться. Как только я поймаю Барта, тут же сдам его страже. О моей дискредитации можно будет забыть, все станет ясно. А у Итана не будет при этом проблем. Возможно, мне удастся узнать, как Чейзен провел ритуал.

План звучал слишком идеально, что не могло не смущать. Интересно, сам Альгерон реально верит в истинность своих слов и думает, что такой простой путь возможен?

— Я думаю, что за сегодня мы обсудили достаточно, — заключил ректор, намекая нам, что пора расходиться. — Я хочу попросить вас больше не вникать в это дело и предоставить мне решить все вопросы. Живите, учитесь, гуляйте. Вы и так достаточно рисковали.

— Подождите, — Дью явно не хотел воспринимать слова Артура, — но вам одному будет тяжело искать решение. Вы же группе проекта ни о чем не скажете, так, может, вторую группу создадите? А в ней будем мы. Так дело пойдет лучше.

Упорство Дью приятно удивляло. Я знала, что этот чудак готов всегда идти на приключения, но была рада, что он хочет помочь Итану.

— Посмотрим, Дьюнон, — ректор устало улыбнулся, — сейчас мы точно уже не будем это обсуждать.

Глава 21. Веселье в баре

— Слушай, твой папаша совсем отбитый, — эмоционально воскликнул Дью в то время, как мы шли из университета, — я, конечно, и раньше так думал, но, услышав про ритуал, полностью убедился. Это ведь жесть, как стремно подобным заниматься.

Лару возмущали резкие высказывания Дью в сторону Чейзена. Может, она боялась, что Итану подобное неприятно слышать, ведь он его отец, как ни крути. Но Итан воспринимал подобные слова спокойно.

— А я все-таки не понимаю Альгерона, — задумчиво произнес Берт, — почему бы не дать страже делать свою работу? Зачем рисковать собой?

— Альгерон хотя бы нормальный, а этот Чейзен — больной. Итан, без обид, я говорю по факту, — Дью легонько хлопнул Итана по плечу, — просто реально не пойму, как они дружили вообще. Прикинь, Берт, мы сейчас с тобой братаны, а спустя пару лет будем друг в друга проклятиями кидаться.

— Да я в тебя и сейчас хоть что кину! — задорно сказал Берт, смеясь.

Эти двое начали бегать вокруг нас и махать руками друг на друга, выдавая при этом несвязные фразы, имитирующие заклинания.

— Вы надоели беситься, — возмутилась Лара, хотя тут же звонко захохотала, — я сейчас сама в вас что-нибудь брошу!

И подруга, подобрав в траве большую палку, погналась за друзьями, которые тут же начали убегать от нее, смеясь на всю округу.

— Извини их, они постоянно веселятся над всем, чем можно и нельзя, — оправдывала я друзей, не сдерживая свой смех при этом.

— Ничего, я и не обижаюсь, — улыбнулся Итан.

Вдоль домов горели фонари, озаряя улицу теплым желтым светом. Ветер ворошил листья, и они, отрываясь от деревьев, беззаботно пролетали мимо нас. Несмотря на позднее время и прохладную погоду, людей на улице было много, особенно студентов. Не удивительно, ведь это вечер пятницы.

По домам расходиться никто не захотел. Дью, утверждая, что пятница — маленький праздник, решил затащить нас в бар. Берт с Ларой одобрили эту идею сразу же. Я не очень жаловала подобные заведения, но считала, что с хорошей компанией туда периодически ходить можно. Итан тоже был согласен.

Заведение было расположено в подвальном помещении, но внутри интерьер выглядел вполне приятно — в антураже старинной таверны. Помещение заполняло множество деревянных столов и лавок, в одной стороне располагалась барная стойка, а в другой — небольшая сцена, на которой три музыканта исполняли незамысловатые песни. Освещение было слабое, ведь здесь горели лишь свечи, но от этого обстановка казалась более атмосферной. В нос сразу же вдарили запахи копченостей, пива и пота.

Свободных мест оказалось не так много, но для нас столик все же нашелся. Расположившись за ним, к нам подошла милая девушка с двумя толстыми косами на голове и любезно передала меню, широко улыбаясь. Мы заказали два больших графина вина, а также сырные, овощные и мясные закуски.

Мы отлично проводили время, болтая и рассказывая друг другу разные истории из жизни. Больше всех язык развязался у Дью, что и не удивительно, ведь его бокал наполнялся чаще, чем у других. Чего греха таить, вино немного вдарило в голову каждому, поэтому все почувствовали расслабление и легкость, стали более открытыми.

— Вы знали, что первый раз вино мне подсунул как раз Берт? — насмешливо признался Дью. — А нам было всего лишь по десять лет. Представляете? Он уже меня спаивать хотел.

— Вот не ври, ничего я не хотел, — тут же отрицал Берт. — Бабушка рядом поставила графины с вином и с морсом, а я просто перепутал их.

— Только не делай вид, что ты расстроился тогда. Твою довольную и хитрую морду я никогда в жизни не забуду.

Дью постарался передразнить Берта, вспоминая его выражение лица.

— И вы в десять лет это выпили? — округлила глаза Лара, взглянув на вино.

— Мы что, совсем без мозгов, по-твоему? — Дью состроил обиженную гримасу, затем демонстративно отпил из своего бокала. — Да мы сразу сообразили, что бабка Берта заметит подмену и поймет, кто стащил вино. Таких люлей бы вставила!

— То есть вы не стали пить только из-за того, что побоялись быть наказанными? — от смеха я чуть не подавилась. — А то, что детям вино не положено, это ерунда?

— Бабушка Берта страшнее всех болячек, поверь, — сурово заявил Дьюнон.

Лара тем временем переводила взгляд с одного друга на другого, представляя в голове ту самую злую бабушку.

— А мне придется с ней знакомиться? — с небольшим страхом спросила она.

— Она заявила, чтобы я приводил к ней свою невесту только перед свадьбой, чтоб уж наверняка, а без этого зачем время и нервы тратить.

Берт успокаивающе положил руку на плечо Ларе, а Дью начал громко смеяться.

— Конечно! А то невеста сбежит, узнав такую бабку, а так уже назад дороги не будет. Умная женщина, хоть и вредная иногда. Короче, Лара, не переживай. Ты предупреждена, значит, можешь передумать и просто не выходить замуж за Берта.

— Вообще-то он мне еще и не предлагал, — щеки Лары зарумянились то ли от вина, то ли от поднятой темы.

— Берт, ну как так-то? — нарочито удивленно воскликнул Дью.

Итан, который все это время молчал, слушая друзей, тоже захихикал, закусив кусочком сыра.

— Действительно, вы уже целых несколько дней вместе, пора жениться, — с сарказмом произнес он.

— Конечно! — пылко подтвердил Дьюнон и взял Итана за локоть, смотря при этом на меня. — Вот вы-то с Мартой уже точно собираетесь?

— Нет Дью, ты что? — шутливо возразила я. — Мы же на несколько дней позже Лары и Берта начали встречаться, нам еще рано. Погоди недельку.

— Да, эти несколько дней ведь все решают! — засмеялся Берт, а Лара подхватила.

Дью расслабленно откинулся, опираясь спиной на стену, держа в руках огромный кусок сырокопченой колбасы, которую друг тут же с наслаждением зажевал.

— Как хорошо, что мне ни на ком жениться не надо. Я свободен, как вольная птица, — воскликнул он.

— А чего тогда ты на других птичек так часто поглядываешь? — поддел Берт.

— Я хоть и свободный, но не гордый. Если птичке нужно согреться под моим крылом, то я с радостью окажу эту услугу, — величественно ответил Дьюнон.

Шум и голоса других людей продолжались, но никак не отвлекали, а на музыку я даже не обращала внимание, пока это не сделал Итан.

— Гитарист у них фальшивит ужасно, — сморщился он, поднося бокал ко рту.

Дью, широко раскрыв глаза, с удивлением уставился на Итана.

— Ты шаришь в этом, что ли? — спросил он, на что Итан скромно повел плечами, а потом все же кивнул. — Сожри меня мертвец, и ты молчал! А я-то думаю, чего у меня уши вянут, а вот оно что! Гитарист виноват!

Я была уверена, что, если бы не замечание Итана, Дью продолжал бы сидеть, даже не думая о музыке, но теперь друг оживился. Поднявшись с места, он уверенно направился в сторону сцены. Лара пыталась остановить целеустремленного друга, но ничего не вышло.

Музыканты впились взглядом в Дьюнона, недоумевая, что тот хочет от них. До этого никто маленький коллектив не тревожил.

— Слышишь, чувак, — обратился Дью к гитаристу, задирая голову, — мой друг говорит, что ты плохо играешь. Устал, что ли? Так отдохни, а мой друг за тебя поиграет.

Молодой мужчина насупился, вставая с места, придерживая инструмент.

— А ты плохо пить умеешь, белобрысый, раз тебя так развезло, что претензии предъявлять мне решил. Давно по морде не получал? Или друг твой хочет, чтобы я его вытурил отсюда? Поиграли бы вы тут несколько часов, я бы посмотрел на вас. Ну-ка, где твой проклятый друг?

Музыкант начал оглядывать зал, выискивая Итана. Меня же от слова «проклятый» передернуло. Оно было брошено случайно, но как же метко.

— Э, музыкант, — хрипло протянул недалеко сидевший от сцены выпивший мужчина, — я согласен с парнем, ты реально уже не тянешь. Освобождай место. Эй, кто там знаток музыки? Выходи!

Люди, не обращающие до этого никакого внимания на происходящее, засуетились, ожидая зрелища. Все начали смотреть друг на друга, ища взглядом человека, о котором говорил Дью.

— Итан, брат, иди сюда, — Дью вернулся к нашему столику, по пути чуть не сбив официантку, — покажи им, как играть надо.

Я почувствовала, как Итан напрягся, не рассчитывая на такое внимание. Мне самой стало не по себе, от чего руки прикрыли лоб.

— Дью, ну зачем ты нарываешься? — прошипела я.

— Люди должны видеть героя, — прокричал он, обращаясь к присутствующим, — правда, сам герой у нас не видит, но играет так, что сердце из груди выпрыгивает!

— Ты же ни разу не слышал, — процедил Итан.

— Вот и услышу! Душой чувствую, что это так, а моя душа меня не подводит. Пошли, друг.

Дью схватил Итана и потащил к сцене. Тот, не в силах сопротивляться, волочил ноги за неугомонным другом. Люди с интересом наблюдали за этим, многие начали кричать и подбадривать:

— Давай!

— Сыграй нам!

— Уделай всех!

Гитарист скептически оглядел Итана, будто не веря, что слепой способен сыграть. Мужчина встал, оставив гитару на своей месте, и вальяжно ушел со сцены.

— Удиви меня, слепой, — ухмыльнулся он, — если удастся, так и быть, в морду оба не получите.

Толпа заулюлюкала. Дью помог Итану пройти до инструмента. Я прекрасно знала, что Итан может справиться с игрой, но не растеряется ли он в такой обстановке?

Спешно переговорив о чем-то с другими двумя музыкантами, у которых были тамбурин и флейта, Итан взял гитару. Казалось, что у играющих ребят он тоже вызвал интерес.

Итан призадумался, выбирая, что сыграть. Настроив гитару на нужный лад, он дернул каждую струну по очереди, оценивая звук. Толпа людей затихла, лишь эхо пролетевших нот витало в воздухе. Наконец, Итан, сложив пальцы в нужный аккорд, другой рукой начал перебирать струны. Сперва неуверенно и тихо, но, почувствовав связь с инструментом, он дергал струны сильнее, от чего мелодия становилась звонче. Это уже была не лирическая музыка, как во сне, а задорная, веселая. Музыканты, уловив ритм и тональность, начали подыгрывать, импровизируя, а люди, сидевшие за столиками, захлопали в такт.

— Как же здорово! — восхищалась рядом сидящая Лара, не отрывая глаз от сцены.

Какая-то пара, выйдя со стола, начала кружиться. Некоторые люди зарядились их энергией и тоже вышли танцевать. Берт встал, чинно протянул руку Ларе, и подруга с удовольствием приняла приглашение. Выйдя в центр, друг закружил ее, от чего длинная юбка Лары игриво развивалась. Лицо подруги сияло.

Я покосилась на гитариста, который отошел к барной стойке и потягивал пиво из огромной кружки. Теперь его взгляд казался заинтересованным, но все еще таким же пристальным.

— Марта, не будем отставать, погнали веселиться, — крикнул Дью, хватая меня за руку.

Не успела я опомниться, как уже оказалась рядом со сценой среди танцующих людей. Никто не смущался и двигался, как мог, припрыгивая и кружась, и я, не сопротивляясь, повторяла за движениями. Настроение моментально поднялось.

Итан закончил мелодию, и все оглушающе захлопали, требуя продолжения.

— Эй, парень, — кричал мужчина из толпы, — а можешь балладу о русалке и путнике спеть? Знаешь вообще такую? Моя жена ее обожает.

— Знаю, могу, — кивнул Итан.

По его лицу я поняла, что он уже не стеснялся. Положительная реакция посторонних людей пробудила в нем уверенность, поэтому он с удовольствием начал наигрывать заказанную песню. Проиграв несколько тактов, он запел:

Странствуя среди лесов,

Закрыв сердце на засов,

К озеру пробрался я,

Где кристальная вода.

Потянувшись за водой,

Вдруг почувствовал ногой,

Как касается меня

Чья-то мокрая рука.

Отскочив от страха в куст,

Крик сорвался с моих уст.

Я гляжу, а там, в воде,

Дева машет рукой мне.

Подхожу я к деве той,

Она мне: «Давай со мной!»,

Я всмотрелся, а ног нет.

Хвост у девы, зелен цвет.

«Ты русалка, уплывай,

Мне надежд не подавай,

Я ищу себе покой,

Нам не по пути с тобой».

«Путник, ты не унывай,

За руку меня хватай,

Уведу тебя с собой

И познаешь ты покой».

Посмотрел в ее глаза.

«Ты сожрешь меня! Нельзя!».

И ушел от девы прочь,

Коротая эту ночь.

Голос Итана разливался по всему помещению, завораживая посетителей. Музыканты с удовольствием подыгрывали, наслаждаясь процессом и музыкой. Люди продолжали плясать, поддаваясь задорному мотиву мелодии.

— Вот дурак, — воскликнул Дью, комментируя слова песни, — чего ушел от русалки? Я бы на ночь точно с ней остался. Было бы, что внукам рассказывать.

— Боюсь, если бы ты остался с этой русалкой, то внуков бы у тебя не было, — смеялась я.

Закончив песню и исполнив небольшой веселый проигрыш, Итан отложил гитару, встал, и, слегка поклонившись, в ответ получил крики одобрения. Толпа явно не хотела, чтобы представление заканчивалось, но Итан дал понять, что исполнил достаточно.

— Парень, я тебя обожаю! — радостно воскликнул мужчина, который просил исполнить песню.

Прогнанный гитарист вернулся на свое место, помогая Итану сойти со сцены. Я побоялась, что музыкант мог намеренно навредить Итану, но этого не случилось. Наоборот, они пожали друг другу руки и о чем-то переговорили, но лица их были расслаблены.

Берт и Лара, закончив танцевать, помогли Итану дойти до нашего стола, мы с Дью тоже вернулись на места, запыхавшиеся от танца. У всех заблестели лбы от пота.

— Чувак, ты сделал этот вечер, я тебе отвечаю, — гордо произнес Дью, — как чувствовал, что надо тебя туда затащить. У тебя последнюю букву фамилии случайно не перепутали? Ты должен быть не Итан Барт, а Итан Бард.

— Да, было очень весело, — смеялась Лара, — я давно так не танцевала. Мы ведь даже не думали, что ты играть и петь умеешь. Ты, случайно, не звукомаг?

Отрицательно покачав головой, скромно улыбаясь при этом, Итан потянулся за напитком и с жадностью осушил бокал. Наверняка у него пересохло в горле после пения.

— А что тебе тот гитарист сказал? — поинтересовалась я.

— Сказал, что впечатлен, давно не видел таких оживленных слушателей. Уверил, что не будет нас бить по морде взамен на то, что я разрешу ему исполнять эту песню. Видимо, пива выпил и спрашивает глупости.

— У этого засранца так круто исполнить точно не получится. Но ты же разрешил, я надеюсь? — серьезно спросил Дьюнон, уже не желая вступать в драку.

— Конечно, — усмехнулся Итан, — это же не моя песня.

Допив все оставшееся вино, мы разошлись по домам. Берт с Ларой решили проводить Дью, боясь, что друг по пути один нарвется на неприятности, а я и Итан направились к общежитию. На дворе уже была ночь. Тихо, спокойно, темно. Свежий прохладный воздух мгновенно отрезвлял, оставляя в теле лишь приятную усталость, а в голове — хорошее послевкусие от проведенного вечера.

Как обычно, мы зашли каждый в свой корпус, чтобы вызывать меньше вопросов у комендантов. Без замечания о том, что нельзя приходить в столь позднее время, не обошлось, но я извинилась, сославшись на то, что все-таки пятница. Женщина осуждающе покачала головой, но пропустила меня дальше. Коридоры были пусты, свет выключен. Поднявшись на свой этаж, я увидела фигуру, стоящую недалеко от моей комнаты. Испугавшись от неожиданности, я задела ручку находящейся рядом двери, от чего она щелкнула, нарушая тишину.

Фигура повернулась и зашагала в мою сторону. Сердце сжалось. Это была Нова. Захотелось скрыться, бежать обратно, но тело будто парализовало. Я просто ждала, пока она приблизится.

— Привет, Марта, — слишком спокойно поздоровалась Нова, дружелюбно улыбаясь, — я тебя так редко тут встречать стала. Ты у парня живешь, что ли? Видела вас вместе.

— Привет, ага, — согласилась я, но тут же пожалела об этом, поэтому попыталась перевести тему, — а ты чего здесь?

— Я к подруге заходила, звала ее, — непринужденно ответила соседка, — там на пятом этаже у девчонок пижамная вечеринка. Хочешь, пойдем.

Вежливо отказавшись, я зашла в свою комнату, прокручивая в голове встречу с Новой. Вероятно, она даже не помнила, что недавно произошло с ней. Может, оно и к лучшему.

Заходя внутрь комнаты и сразу же включая светильники, я убедилась, что никого нет. Возможно, было глупо бояться, ведь Артур Альгерон дал артефакт защиты, но сама мысль даже о простом столкновении с отцом Итана вызывала тревогу. Надолго я решила не задерживаться и, сделав все необходимое, пошла к Итану.

— Я видела Нову, она была недалеко от моей комнаты, — доложила я и рассказала о встрече.

— Я думаю, если бы она снова была под влиянием, то не разговаривала бы с тобой так спокойно, — утверждал Итан, — а если все помнила, то не выглядела бы такой беспечной.

— И все же совпадение странное.

Мы лежали, обнимаясь. В присутствие Итана все страхи снова развеялись, возникло чувство комфорта и безопасности. Наверное, рядом с любимым человеком всегда так. Положив свою голову Итану на плечо, я уткнулась в его шею.

— Я тут подумала, — неуверенно и тихо произнесла я, — мне уже можно ночевать снова у себя. У меня же теперь есть защита.

— А тебе хочется?

— Нет, — честно призналась я, — просто неловко тебя стеснять.

— Не хочется, значит, оставайся здесь, — он прижал меня к себе крепче, сцепив руками, и я чувствовала тепло его тела, — мне тоже не хочется.

Итан поцеловал меня в макушку. Возражать не хотелось.

Глава 22. То, что скрыто от других

В субботу днем мы с Итаном отправились в магазин за покупками. Нужно было купить еду в общежитие, не только же в столовой питаться. Выбирая вместе продукты, складывалось ощущение, будто мы — семейная пара, которая заботится о том, что купить и приготовить, чтобы это каждому нравилось. Такая ассоциация заставляла сердце трепетать и грела душу.

Итан тоже был несказанно рад, ведь ему одному покупать продукты проблематично. Постоянно приходилось просить помощи у посетителей или работников, но не все помогали добросовестно. Бывало, что подкидывали не то, что нужно, а продавцы специально рекомендовали товар дороже. Отзывчивых и добрых людей все же было больше, но случались исключения.

Мы обошли все полки. Итан нес корзину, а я вела его и перечисляла, что мы можем купить. Что мы только ни набрали, начиная от круп и овощей, заканчивая шоколадками и пирожными.

Выходя из магазина, нам повстречалась миссис Манфри, которая что-то искала в своей огромной сумке.

— Миссис Манфри, здравствуйте, — радостно окликнула я преподавательницу, приветливо махая рукой.

Мы с Итаном подошли к ней, и он тоже поздоровался.

— Ой, детки мои хорошие, здравствуйте, — Миссис Манфри как обычно была рада нас видеть. — Марта, дорогая, ты помогаешь Итану с покупками? Умница!

Она ласково погладила меня по руке, и я не смогла сдержаться от широкой улыбки.

— Вы что-то ищите? — я указала на сумку.

— Да, купила конфеток, хотела угостить ребятишек. Они там играют, — она указала пальцем на детскую площадку поблизости, — такие хорошие, помогли мне кота поймать. Я же вон в том доме живу на первом этаже. Открыла окно, а Цветик вдруг как выпрыгнет, так я и опомниться не успела. Гляжу, побежал далеко, а я то уже в возрасте, бежать не в силах. Кричу: «Ловите кота, он потеряется!». Детки услышали и побежали. Я уже вышла из дома, как они мне его принесли. Ах, какие воспитанные! Всегда со мной здороваются. А я вот их угощать люблю.

Отыскав, наконец, нужное лакомство, миссис Манфри любезно попрощалась с нами. Я проследила взглядом за тем, как она подошла к играющим детям и с нежностью протянула конфеты каждому. Ребята сразу же начали их открывать и есть, благодаря добрую женщину. Миссис Манфри наблюдала за ними с блаженным видом и теплотой в глазах.

— Мне так жаль ее, — сочувственно протянула я.

— Почему?

— Миссис Манфри рассказывала однажды мне историю своей жизни, и она очень печальная.

В молодости Жезель была красивой девушкой, умеющей привлечь к себе внимание. Она любила ходить на танцы и однажды познакомилась там с парнем. По ее словам, это была любовь с первого взгляда. Не долго думая, молодой человек сделал Жезель предложение руки и сердца, и она согласилась. Семейная жизнь проходила прекрасно, пара мечтала о ребенке. Наконец, Жезель забеременела. Каждый день она жила в предвкушении, так хотелось ей поскорее встретиться с малышом. Но роды проходили очень тяжело. В итоге ребенок скончался. Жезель долго не могла отойти от такого потрясения, но муж ее поддерживал. Спустя время пара снова пыталась завести ребенка, но ничего не получалось. Жезель поняла, что не может иметь детей. И так горько было владеть целительными способностями, но не иметь возможности повлиять на свой организм, ведь не все можно вылечить. Устав от попыток, муж ушел из семьи, что снова потрясло миссис Манфри. Пройдя долгий путь принятия, Жезель сделала для себя вывод, что, раз боги не дали ей возможности иметь детей, она должна помогать другим. Манфри рассказывала, что раньше работала в родильном доме, наблюдала за состоянием беременных, старалась делать все возможное для хорошего здоровья женщин. Потом решила преподавать в университете.

— Возможно, она поэтому всегда так внимательна и добра к нам, — с печалью произнесла я, — видит в нас детей и проявляет заботу, которую ей некуда выплеснуть.

— Грустная история, — с сожалением признал Итан, — я думаю, она была бы отличной матерью.

Ко мне вдруг пришло понимание, что Итан ни разу не упоминал в разговорах свою мать. У него есть безумный и жестокий отец — это все, что я знаю про его семью.

— Итан, мне стало интересно спросить тебя кое о чем… Вернее, о ком. Ты рассказывал мне о своем отце, но никогда не говорил о маме. Что с ней? Извини, что любопытствую. Если вдруг эта тема тебе неприятна, просто дай мне знать.

Я думала, что Итан будет колебаться, решая, стоит ли мне рассказывать, но он, не раздумывая, ответил:

— Все в порядке. Ты со мной, и я от тебя ничего не скрываю.

Вместо того, чтобы начать разговор, Итан стал принюхиваться, улавливая какой-то аромат.

— Мне кажется, или где-то рядом есть кофейня?

— Да, через дорогу от нас есть хорошее место, — я поглядела в сторону веранды, украшенной осенними атрибутами, — а что?

— Зайдем? — мгновенно предложил Итан. — Я бы не отказался от вкусного напитка. Возьмем в дорогу. С кофе даже тяжелый разговор будет идти легче и приятнее.

— А я уже подумала, что ты решил от темы увильнуть, — шутливо поддела я Итана, — конечно, пошли за кофе.

Взяв по арахисовому капучино с корицей, мы пошли по тротуару, ногами наступая на хрустящие сухие листья. Кофейный аромат приятно ударял в нос, а горячий напиток согревающе растекался по горлу. Итан вдохнул осеннюю свежесть и принялся рассказывать.

— Моей мамы больше нет.

Чутье подсказывало мне, что именно эти слова я и услышу, но они все равно больно ударили.

— Ее звали Элайна, — Итан улыбнулся, но в его улыбке отражалась грусть, — она была замечательной мамой. Отец был со мной более строг, мог иногда наказывать, а мама имела мягкий характер и часто спускала мои провинности с рук. Не то чтобы я часто чудил, но в детстве бывало, все дети иногда непослушны. Она радовалась всем моим успехам. Единственное, что слегка огорчало ее, это моя телепатия. Я, наоборот, считал, что этот дар очень крутой, а отец помогал мне его развивать. Мама боялась, что я могу почувствовать власть и буду применять магию во вред другим, но я уверял ее, что не сделаю этого. И мама верила мне. Всегда и во всем. Вообще мама была склонна к грусти и меланхолии. Папа утверждал, что она всегда была такой и даже хуже, но брак с ним сделал ее счастливее. Не знаю на счет брака, потому что у родителей хоть и были нормальные отношения, но мама была сдержана в проявлениях чувств к отцу. Ко мне же она их проявляла через край. Я просто думал, что она из тех, кто держит чувства при себе в присутствие остальных людей, а наедине выплескивает их. Отец говорил, что так и есть. В целом, у нас была самая обычная, нормальная семья.

Итан сделал паузу, отпивая из стаканчика кофе. Ему было неудобно одновременно держать трость, стакан и нести пакет, но отдавать его мне он не согласился, поэтому я забрала трость, а Итана держала под руку и вела. Он полностью доверял моей помощи.

— Несчастье случилось пять лет назад, — продолжил он, понизив голос. — В один день мама не вернулась домой. Отец ничего не знал о том, где она. Мы оба места себе не находили, не спали. В таком стрессе прошло несколько дней. Маму объявили в розыск. Несколько дней поиска ни к чему не приводили, но потом… В один из дней к нам пришел страж. Он позвал папу и показал какие-то вещи. Как оказалось, это были лоскутья от одежды и цепочка. Ткань была в крови. Страж пояснил, что в глубине леса, который находится не так далеко от нашего дома, нашли тело мужчины, а в руках он держал это. На вещах оставалась энергия, и страж попросил папу проверить, похожа ли она на энергию его жены. Отец тут же подтвердил, что это от мамы. Страж позвал и меня, чтобы точно убедиться. Я и без проверок мог сказать, что это был кусок от маминого платья и именно ее цепочка, но верить не хотелось. Прикоснувшись, я почувствовал ее.

От представленной картины мне стало дурно. Итан был уже не маленьким ребенком, но осознание смерти родного человека никому не дастся просто.

— Стражи продолжали вести расследование, в ходе которого были сделаны выводы, что мою маму убил тот мужчина. Мы с отцом его даже не знали, как и не знали соседи. Вообще никто за время следствия не объявился в качестве знакомого или родственника этого убийцы. А самое ужасное, что тело мамы так и не нашли. Никто не мог вычислить, куда оно спрятано, ведь об этом знал только труп. К слову, убил этот человек себя сам. Что было в его голове, не ясно.

— Боги, какой ужас, — мой голос дрожал, а чувство скорби не покидало, — мне так жаль твою маму, жаль, что тебе пришлось пережить все это…

А еще мне было жаль, что я не могла поддерживающе обнять сейчас Итана, ведь руки были заняты.

— Мне кажется, что после этого случая отец как раз так сильно переменился. Мало того, что они с Артуром повздорили, так еще и мамы не стало. Тогда я и заметил, что он начал изучать сомнительные методы влияния на энергию. Интерес и до этого у него был, но после смерти мамы ситуация обострилась. С одной стороны, мне его жалко. Мало того, что он потерял доверие друга, так потом он еще потерял жену, а после и ректором не стал, хотя мечтал об этом. С другой стороны, сложно жалеть человека, который лишил собственного сына зрения.

— Даже и не знаю, что сказать по этому поводу. Мне со стороны точно не хочется его жалеть, зная, что ты из-за него страдаешь, но потерять жену — это действительно страшно, такого и врагу не пожелаешь. Умершего человека уже не вернуть, в отличии от рабочего места, которое все же можно найти, или от дружбы, которую можно восстановить при желании. Альгерон то хотя бы жив. Хотя, учитывая, что твой отец сейчас делает, их дружбе явно пришел конец… Но мне до сих пор интересно, почему они повздорили.

Итан пожал плечами.

— Отец упоминал что-то о том, что это касается самого проекта. То ли во мнениях не сошлись, то ли что. Не знаю точно. Бывает, что люди ссорятся, даже друзья могут стать врагами. Конечно, ничего не бывает просто так, но в тот период жизни меня это не очень волновало. Я думал лишь о том, что потерял маму из-за какого-то незнакомого урода. Отец постоянно обвинял Альгерона в чем-то, но сейчас мне кажется, что это сам отец Артуру что-то сделал или где-то не пошел навстречу. У отца характер сложный, и ему легко не угодить. Поэтому, хоть он злился на Артура, я считаю, что это отец каким-то образом виноват в том, что их дружба прекратилась. Как еще мама терпела отца, не знаю. Но с ней он был мягче.

В моей голове пронеслась цепочка волнующих мыслей, но я пока что не заострила на этом внимание. Однако ночью, лежа в кромешной тьме, я никак не могла уснуть. История мамы Итана не давала покоя, постоянно напоминая о себе. Что за человек ее убил? Какой у него был мотив? Почему он покончил и с собой? Слишком мутная история.

Бедный Итан. Сколько же трудностей обрушилось на несчастного парня: мать умерла, отец лишил зрения. Хорошо, что Артур добр к парню.

— Опять не можешь уснуть? — вырвал меня из мыслей Итан.

— Я вспоминаю о том, что ты мне рассказал. До сих пор в ужасе.

Итан ласково поцеловал меня в висок.

— Понимаю тебя. Я вообще после трагедии себе места не находил долгое время, лишь потом смирился с утратой. Хотя сложно сказать, что полностью смирился… Невозможно привыкнуть к мысли, что мамы больше нет. Но важно продолжать жить дальше и не давать горю съедать тебя. Сама мама так говорила, будто знала, что ее слова пригодятся. Знаешь, мне она никогда не снилась. Всегда так хотелось ее увидеть еще раз хотя бы во сне, но она не являлась. А ты умеешь делать так, чтобы в сновидении оказался какой-то определенный человек?

— Да, я могу вызвать в сон почти любого знакомого тебе человека. Маму уж точно. Хочешь?

Он согласился, а я попросила Итана засыпать и думать о маме, вспоминать хорошие моменты, чтобы я могла создать сон с ней быстрее, вытягивая навеянный образ из подсознания.

Мне уже скоро будет казаться, что во сны Итана я прихожу, как к себе домой. Получалось это без труда.

В этот раз локация сна оказалась очень похожа на ту, что была в первом сне. Сидя на покрывале в траве, я разглядывала пейзаж. Снова река, лес, но дома видно не было. Скорее всего, мы находились где-то недалеко от прошлого места.

Ярко светило солнце, обжигая кожу. Я редко испытывала во снах какие-либо ощущения температуры или вкуса, но периодически такое случалось, когда чувство было слишком яркое для спящего. Возможно, Итан когда-то был здесь и запомнил летнее тепло. Разливалось пение птиц, отражаясь эхом по реке. Слышался плеск воды, бьющей по камням у берега.

Итан сидел рядом, раскладывая еду из корзины на плед и не обращая на меня внимания.

— Мы устроили пикник? — спросила я.

Поглядев на меня, Итан на несколько секунд задумался, что я здесь делаю. Кажется, ему начал сниться неосознанныйсон, в котором он не думал обо мне, но мое появление заставило его осознать происходящее.

— О, Марта, мы же во сне! — воскликнул он, рассматривая меня, как и в предыдущем сновидении, пытаясь вглядеться в каждую черту.

Вдоволь насмотревшись на меня, Итан огляделся по сторонам. В его взгляде мелькнуло узнавание.

— Слушай, я помню этот день. Это мои родители решили пикник устроить.

— Где же тогда все остальные?

Стоило мне спросить об этом, как из леса, шагая по тропинке в нашу сторону, начали вырисовываться силуэты людей. Их было пятеро: Чейзен, Артур, еще один мужчина и две женщины: брюнетка и блондинка. Мужчины несли хворост, а женщины — лукошки с ягодами.

— Насобирали, — радостно крикнула блондинка.

Взрослые подошли к нам, и от близкого присутствия Чейзена меня бросило в дрожь. Погода во сне начала меняться, задул ветер, запутывая мои волосы, чистое голубое небо сменилось серым. Я взяла себя в руки, понимая, что это всего лишь сон, и попыталась вернуть прошлую атмосферу. Кажется, получилось. Никто из участников сна и не заметил перемен, кроме Итана, но тот не подал виду.

— Сынок, а это кто? — спросил Чейзен, глядя на меня.

— Это Марта, моя девушка.

— Очень приятно, Марта, зови меня просто Чейзен, — он хитро подмигнул.

Я знала, что это всего лишь сон, но как же стало не по себе от присутствия этого человека и особенно от его взгляда!

Ко мне подошла брюнетка. Короткое красное платье красиво струилось, подчеркивая тонкую фигуру женщины, а сережки в виде роз прекрасно дополняли образ. Она улыбнулась мне искренне и тепло. Глаза ее были цвета изумруда. Не требовались уточнения о том, кто она, для меня уже все прояснилось. Но все же она представилась.

— Здравствуй, Марта! Итан не говорил, что у него есть девочка, и уж тем более не предупредил, что позовет тебя сюда. Но ты не беспокойся, мы взяли так много еды, что хватит всем. Кстати, можешь звать меня Элайной, я мама твоего красавца, — женщина шутливо потрепала волосы сына и засмеялась.

— Очень приятно, Элайна. Это он в вас пошел.

Щемящее чувство сдавливало грудь, ведь я знала, что этой женщины уже нет в живых. А здесь, во сне, она существовала, улыбалась, радовалась. Переведя взгляд на Итана, я поняла, что он думал о том же, только ему явно было еще больнее. Для меня Элайна — всего лишь незнакомка, которую я видела в первый раз, а для него — родная мама, которой больше нет в настоящем мире.

Мужчины тем временем сбросили хворост в кучу. Итан уже хотел развести огонь магией, но незнакомый мне мужчина его остановил, заверив, что иногда от магии нужно отдыхать, и куда интереснее развести костер с помощью палок. Недоуменно пожав плечами, Итан отошел от них ко мне.

— А кто вторая женщина и этот мужчина? — я указала на незнакомых мне людей.

— Это друзья родителей. Они часто такой компанией собираются. У них еще дети есть, но они где-то в лесу постоянно носятся.

Собираются компанией. Итан осознавал, что это всего лишь сон, а все равно говорил так, словно находился в настоящем времени, а не в прошлом. Но напоминать об этом я не собиралась.

Когда костер был разведен, Элайна принялась жарить зефир на палочках.

— Эй, купаться пойдем? — крикнула блондинка, снимая с себя платье.

Будучи в купальнике, она подбежала к реке и пальцем ноги проверила воду.

— Отличная! — вынесла вердикт женщина и тут же плюхнулась в воду.

— Тогда лови меня! — закричал ей в ответ мужчина и побежал за ней.

Чейзен тем временем подошел к нам с Итаном, стянул с себя футболку и бросил в траву.

— Молодежь, посоревнуемся, кто лучше плавает? — он похлопал нас по плечам. — Давайте, вставайте и бегом в воду, нечего задницы отсиживать. Элайна, ты там не закончила? А Артур куда делся?

— Дай мне поесть спокойно, — Элайна жевала поджаренную зефирку, — потом присоединюсь. Артур пошел детей проверить.

Пожав плечами, Чейзен побежал к друзьям, которые уже во всю брызгались в воде. Итан кинулся за ним. Да, он знал, что отец с ним совершил ужасное, но во сне, кажется, Итан решил откинуть настоящее, насладиться моментом так, как это было когда-то. И я понимала это желание. Порой так хочется отвлечься, не обращая внимание на действительность. Забыть обо всем плохом. Представить, что этого нет и никогда не произойдет. И лишь во сне такое возможно.

Как бы Итан ни злился на отца, ему всегда будет не хватать его внимания, любви и заботы. Всем хочется, чтобы родители их любили. В этом сне Чейзен точно любит сына, а Итан этому не сопротивляется.

Стоя на берегу, погрузившись в раздумья, я чувствовала, как вода щекотала ноги, подплывая и плавно утекая. Итан уже зашел в реку и, расхваливая теплую воду, звал меня к себе. Медленно направляясь в глубину, я услышала треск веток. Обернувшись, увидела, что это Альгерон вернулся из леса, а за ним бежали трое детей.

Ребята, змейкой бегая вокруг Элайны, просили пожарить им зефир. Мама Итана выполнила их пожелание, и дети со всех ног понеслись к плавающим, чуть не снеся меня. Казалось, что персонажи сна вообще перестали меня замечать. Я подумала, что это к лучшему, и специально начала поддерживать для людей иллюзию, будто меня здесь нет. Лишь для Итана осталась заметной, пусть он видит меня, пока есть возможность.

Пока он отвлекся на плавание с отцом, я продолжила внимательно наблюдать за оставшимися на берегу. Артур подошел к Элайне, рассказывая ей что-то, активно при этом жестикулируя, от чего женщина заливисто рассмеялась. Забывшись, Элайна не заметила, как зефир на палочке загорелся. Увидев это, Альгерон магией пустил поток воздуха, потушив тлеющую зефирку. Хихикая, Элайна поднесла ее ко рту Артура, и тот с удовольствием принял сожженное лакомство, аккуратно придерживая руку женщины. От моего взора не ускользнуло, как Альгерон покосился на плавающих. Те были заняты весельем и на берег даже не смотрели. Удостоверившись, что никто не видит, Артур ласково заправил за ухо прядь выбившихся темных волос Элайны.

Такой простой жест показался слишком личным, интимным. Губы Элайны растянулись в нежной улыбке, но взгляд казался печальным. Они глядели друг на друга несколько секунд, будто общаясь глазами, но вскоре их контакт прервался. Элайна шутливо оттолкнула Артура и, на бегу снимая платье, в купальнике зашла в воду. Альгерон преданно смотрел ей вслед.

Вся эта сцена длилась каких-то пару минут, а казалось, что вечность. Поглядев на других людей, я поняла, что никто из них не видел этой мимолетной искры, что промелькнула между двумя людьми.

Странно, что этот момент отобразился в подсознании Итана. Если такой день действительно существовал, а я увидела этот фрагмент, скорее всего, Итан краем глаза его тоже видел, просто не обратил внимание, как и все остальные. Он мог не придать этому жесту значение, не видеть взгляды Элайны и Артура. Но, учитывая, что герои сна ведут себя так, как могли бы по видению спящего, вполне вероятно, что такие эпизоды случались когда-то прежде уже в других моментах жизни. Может, когда-то Артур смотрел так на Элайну, что оставило отпечаток в подсознании Итана и вытянулось сейчас с моей помощью. Но неужели он никогда не замечал и не задумывался об этом? Или просто не делился этими мыслями со мной?

Вполне вероятно, что я сейчас накручивала себя, предполагая то, чего на самом деле нет. Но этот взгляд…

Пространство завибрировало, расплываясь и превращая яркие картины дня в смазанные кляксы. Сон закончился.

Проснувшись, я прокручивала в голове все события, то и дело возвращаясь к мыслям об Элайне и Артуре. Почувствовав мою задумчивость, Итан поинтересовался:

— Как тебе сон? Как мама?

— Прекрасная, — с каким-то волнением ответила я, — ты похож на нее. Скажи, а этот эпизод действительно когда-то был?

— Да, был. Так интересно, что именно он мне приснился. Жаль, что длился так мало. Я будто вернулся в прошлое и проживал этот день так же, как и было на самом деле. Ну, только зная, что еще ты есть.

Он провел рукой по щеке, а я вздрогнула, вспоминая жест Альгерона.

— Ты чего? — испугался Итан.

— Итан, а как Альгерон относился к твоей маме? И как она к нему?

— Нормально относились. Я же говорил, мой отец и Альгерон были лучшими друзьями, у них там своя компания была. Ты видела во сне. И мама тоже с ними общалась, тем более, что когда-то и она училась в нашем университете и участвовала в проекте.

— А почему она ушла из него?

— Она забеременела мной, занялась воспитанием и отдалилась от науки, — пояснил Итан, — а потом не хотела возвращаться. К тому же, отец сам настаивал, что ей нужно отдыхать больше.

Судя по всему, Элайна, Артур и Чейзен познакомились, работая над проектом. Потом Элайна вышла замуж за Барта, а Альгерон… Была ли Элайна ему просто подругой?

Итан говорил, что два друга поссорились. Если я правильно ориентируюсь в его рассказах, то Элайну убили вскоре после этого. Может ли это быть просто совпадением? Или между этими тремя что-то произошло?

— Ты когда-нибудь замечал, что Артур… — подобрать слова было сложно, — смотрел на твою маму… особым взглядом?

— Не понял, — Итан нахмурился, — каким?

— Ну, знаешь… как будто она ему нравится.

Итан задумался, вспоминая, случалось ли что-то подобное.

— Не припомню такого. Они всей компанией были рады друг другу, это же логично. В детстве я однажды спрашивал маму, почему она выбрала папу. Она сказала, что такая у нее судьба, и она не в силах сопротивляться. И я прекрасно понимаю ее, я тоже не хочу сопротивляться своим чувствам.

Он нежно обнял меня, но это не помогло развеяться мыслям и сомнениям.

— Интересно, почему она не выбрала Артура? — шепотом спросила я, боясь произносить этот вопрос.

— Любовь зла, полюбишь и козла, как говорится, — отшутился Итан, пожимая плечами, — я сам иногда думал, что, возможно, было бы хорошо, если бы она выбрала Артура. Может, судьба распорядилась бы иначе, и она бы не умерла. Правда, и меня бы не было.

— А Чейзен точно твой отец? — со страхом спросила я.

— Конечно, — уверенно произнес Итан. — Я хоть больше на маму похож, но и от него внешне тоже что-то перенял.

«Такая судьба», «не в силах сопротивляться». А тот ли смысл вкладывала Элайна в эти слова? Итан думал, что она имела в виду чувства к отцу, которые невозможно было подавить. Но ее ли эти чувства? Или навязанные?

Мысли ураганом завертелись, вытаскивая из памяти все разговоры грядущих дней. В словах ректора были недосказанности, на которые я обратила внимание, но не придала должного значения. И действия его не давали покоя.

Знание о ритуале, внезапно прервавшаяся дружба, хорошее отношение Артура к Итану, многозначительные взгляды, загадочная смерть Элайны, жажда мести Чейзена. Это все — кусочки одного целого, которые требовалось соединить, чтобы увидеть истинную картину целиком.

— Да это же так очевидно… — невольно вырвалось у меня. — Слушай, Итан, а Альгерон же вроде звал нас к себе сегодня, да?

Итан кивнул.

— Марта, ты меня пугаешь. Что тебя насторожило? Ты его хочешь в чем-то обвинить?

— Давай собираться. На месте узнаешь. Если мои догадки верны и мне удастся вытянуть правду, то сегодня нам многое откроется, поверь.

Глава 23. Тайна ректора

Встреча назначалась в доме Альгерона. В выходной день студентов просто так в университет не пропускали, а Артур не хотел, чтобы к нам возникли вопросы и привлекалось лишнее внимание, поэтому сообщил свой адрес, чтобы без лишних глаз взять у Итана кровь для исследований. Сейчас положение ректора уже было довольно шатким. Как оказалось, все это время стражи вели следствие, изучая проблемы с общежитием, дело о пострадавшей девушке, обвинения в домогательствах и найденную костную муку. Начались проверки.

Выяснилось, что Альгерон сменил место жительства, и теперь Итан не знал, где именно жил Артур, поэтому не мог его найти без университета. Всю дорогу Итан пытался узнать у меня, что за внезапная цепочка мыслей возникла в моей голове, но я решила не обсуждать это без Альгерона. Не хотелось, чтобы Итан меня переубеждал, если ему вздумается, а вероятность этого была высока.

Дорога заняла достаточно продолжительное время. Оказалось, что жил ректор не близко к своей работе. Порой терзали сомнения, вдруг все же не стоит бросаться обвинениями, учитывая, что весомых доказательств у меня нет. Но я надеялась, что будет хоть какая-то зацепка, которая убедит меня в своих доводах.

Подойдя к двери, Итан уверенно постучался, и спустя буквально пол минуты дверь распахнулась.

— Итан? Марта? — недоумевал Артур, оглядывая нас так, будто мы сошли с чужой планеты. — Не думал, что вы придете так рано.

Одетый в клетчатые пижамные штаны и растянутую футболку, ректор совсем не походил на себя привычного. В университете Альгерон — солидный мужчина в деловом костюме и с аккуратно уложенными волосами. А в том виде, в котором он предстал перед нами сейчас, ректор казался самым обычным человеком. Конечно, он им и являлся, но на данный момент его образ казался каким-то домашним и непринужденным, что отбавляло привычную строгость.

Итан извинился, заявив, что мы хотим выполнить дела как можно быстрее, если Артур не против. Он не стал отказывать и впустил нас домой, махнув рукой в сторону гостиной.

Жилье было не тем, что во сне Итана, но отдаленно напоминало его. Интерьер оказался очень похожим, поэтому меня окутало странное чувство дежавю. По всей видимости, Альгерон не очень любил изменения.

Устроившись на мягком диване, я почувствовала, как вспотели ладони от волнения. Итан сел рядом со мной. Артур, спешно переходя из одной комнаты в другую, приносил и раскладывал на небольшом журнальном столе различные инструменты.

— Первым делом я должен взять у тебя кровь, чтобы потом исследовать ее взаимодействие с другими компонентами, — пояснил ректор.

Перетянув руку Итана жгутом, Артур подготовил шприц и продезинфицировал кожу в районе локтевого сгиба, после чего легким движением руки ввел иглу в вену. Алая кровь медленно потекла, заполняя пробирки. То ли случайно, то ли от волнения ректор неожиданно встрепенулся, задевая стол, и пустая пробирка упала на пол, закатываясь за диван. Альгерон прошипел от досады.

— Марта, можешь принести из другой комнаты еще одну пробирку? Заодно ватные диски захвати, — кивком он указал на нужную комнату.

— Да, конечно. Где я могу это все найти?

— В нижнем ящике. Там увидишь коробку с аптечкой, рядом будут бинты и ватные диски, там же и пробирка.

Я последовала в комнату, которая оказалась спальней, по инерции закрывая дверь, хотя делать это было не обязательно. Альгерон никак не отреагировал, сконцентрировав все свое внимание на сборе крови.

Спальня оказалась довольно просторной, но навевала чувство мрачности и одиночества. Темный потолок, обои глубокого синего цвета. Скрип половицы пролетел еле слышным эхом, заставив сердце дрогнуть. Чувство уюта мог создать лишь книжный шкаф, располагающийся возле окна. Широкая кровать была аккуратно заправлена. Рядом с ней стояла резная тумба с тремя ящиками.

Приняв тумбу за нужное место для поиска и предположив, что аптечка там (что казалось вполне логичным — держать ее рядом со спальным местом), я подошла и, присев на колени, уверенна двинула ящик на себя.

Внутри было много всякой разной мелочевки: бумажки, коробочки, открытки, пишущие принадлежности, свечи. Аптечку я не видела. Разгребая руками содержимое, я пыталась посмотреть, что лежит в глубине ящика. Все было не тем. Я уже хотела крикнуть Альгерону, что ничего не могу найти, как рука нащупала бархатную маленькую шкатулку. Она приоткрылась, и мой взгляд зацепился за красный блик. Не отдавая отчет в том, что роюсь в чужих вещах, руками я раскрыла шкатулку шире, ведомая непонятным чутьем чего-то знакомого.

Увидев и узнав вещь, что лежала внутри, я еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от удивления, даже прикрыла рот одной рукой. Это были сережки в виде роз. Такие же, как у Элайны во сне. Энергию уловить не удавалось, они были пусты. Я замерла, глядя на них.

— Марта, ты где там? — нетерпеливый тон ректора вывел меня из оцепенения.

Пребывая в панике, я тут же закрыла шкатулку и отбросила в конец ящика, а потом задвинула и его.

— Не могу отыскать, — крикнула я, а сердце бешено колотилось.

— Я же сказал, в нижнем ящике комода. Ты вообще там смотришь?

Комода! Оглядев еще раз комнату, я увидела у двери небольшой комод. Сначала даже не подумала о нем и не приметила. Я быстро подползла к нему, стараясь не скрипеть половицами, открыла и тут же увидела аптечку. Взяла сразу пачку ватных дисков и пробирку и резко выбежала из комнаты.

Артур выхватил у меня пробирку, ведь требовалось ее скорее заполнить, набрал необходимое для исследований количество крови и смерил меня подозревающим взглядом.

— Ты открывала два ящика, — обвиняюще бросил он.

— Я забыла, что нужно в нижнем смотреть и полезла в верхний, — на ходу отмахнулась я.

— Студентов вечно только за смертью посылать, — произнес Альгерон, продолжая недоверчиво смотреть на меня, что аж сердце в пятки ушло.

Я ждала, пока Артур закончит свое дело. Много мыслей крутилось в голове, будто кусочки пазла, которые никак не могли собраться в единую картину. По кругу повторялись зацепки.

Ритуал. Ссора. Взгляд. Смерть. Сережки.

Так хотелось спросить напрямую обо всем, но не хватало смелости. В горле встал ком, мешая даже вздохнуть полной грудью. В комнате будто закончился весь воздух, становилось дурно, голова кружилась, а кровь била в висках.

— Марта, с тобой все в порядке? — побеспокоился Артур, заметив мое учащенное дыхание.

Итан хоть и не видел меня, тревожно повернул голову в мою сторону. Нужно было точно как-то подвести к разговору. Сейчас или никогда.

— Да, все в порядке. Я просто представила, как проводится ритуал, и мне стало немного не по себе.

— Это явно не то, что вам следует представлять, — серьезно произнес Альгерон.

— Скажите, а вы видели что-то подобное? Кто-нибудь еще проделывал это?

Альгерон снова покосился на меня.

— Кажется, ваши друзья уже спрашивали об этом. И я отвечал, что знаю лишь в теории о том, как проводится ритуал. Соответственно, видеть я этого никак не мог, а о других не имею понятия.

— Да, я помню. Понимаете, я очень внимательна к вашим словам.

Заинтригованный моей фразой, ректор продолжал пристально глядеть мне в глаза, а потом ухмыльнулся.

— Похвально, не все студенты могут похвастаться тем же самым.

Отчего-то я ощутила себя беззащитным маленьким существом, опустила взгляд, но тут же опомнилась и одернула себя. Я должна быть уверена в своих словах, только так можно что-то узнать. Справившись с внутренней борьбой, я все же подняла глаза на Альгерона, и это придало мне смелости. Пути назад нет.

— Именно поэтому я запомнила вашу фразу, которую вы озвучили Итану. «Я не ожидал, что тебя это тоже коснется» — именно так вы сказали. Что вы имели в виду, говоря «тоже»? Кого еще это коснулось?

В воздухе витало напряжение. Краем глаза я уловила, как Альгерон крепко вжался руками в ручки кресла, при этом пытаясь сохранить самообладание. Он будто вспоминал свои же слова и, осознав ошибку, слегка подернул бровями, выражая беспокойство, которое тут же испарилось.

— Возможно, на эмоциях я неправильно выразился, — невозмутимо сказал ректор, — я имел в виду, что не ожидал, что отец Итана воспользуется своим сыном. Я думал, безумные исследования Чейза никому не причинят вреда, кроме как ему самому. Однако, Итан тоже пострадал.

— То есть, хотите сказать, Чейзен больше ни над кем не проводил эксперименты?

— Не могу утверждать. Вполне возможно, что проводил, но я, во всяком случае, не располагаю данной информацией.

По тону было слышно, как из обычного мужчины Альгерон снова трансформировался в серьезного ректора. Даже его домашний облик никак не смягчал суровость на лице. Но я продолжила непростой разговор.

— Однажды вы сказали, что наказывают за поступки, а не за намерения. Почему тогда вы, став ректором, тут же отстранили Чейзена от проекта, если он лишь исследовал, но никому напрямую не вредил?

Вопрос застал Артура врасплох. Он явно не ожидал, что я поинтересуюсь этим.

— Я отстранил Чейза в ходе личного конфликта, — честно ответил ректор. — Невозможно работать с человеком, который действует лишь во благо себе. А я несу ответственность за документы проекта и не могу допустить, чтобы кто-то пользовался разработками в личных целях. В данной ситуации и мотивы играют важную роль.

Ответ выглядел логичным, и я не знала, как повернуть диалог дальше, но Итан, понимая, в какую сторону я клоню, тоже влился в разговор.

— Артур, я давно хотел вас спросить. А почему вы с отцом поругались? Вы же всегда дружили, но потом что-то случилось. Отец никогда не рассказывал мне подробности.

— Я не поощрял его идеи, — Артур взвешивал каждое слово, — он иногда делился ими со мной, думая, что я их разделю, но ошибался.

— Отец почему-то называл вас предателем. Я не хочу сказать, что верю ему после всего произошедшего, но мне бы хотелось знать, за что он вас так назвал.

— Возможно, в его представлении я таковым являюсь. Для меня же предатель — он сам. Предатель моральных ценностей.

Артур не отрицал напрямую свою причастность к чему-либо. Значит, думал, что вполне может считаться предателем для Чейзена. Прогнав все сомнения и страхи прочь, я все же решилась задать главный вопрос, волнующий меня.

— Это связано с Элайной?

Услышав имя матери Итана, Артур опешил и посмотрел на меня сконфуженно. Я не отводила взгляд, пытаясь разглядеть как можно глубже эмоции Альгерона. Итан тоже был крайне удивлен, услышав мой вопрос.

— Марта, ты устраиваешь мне допрос, на который я не давал согласия, — грозно процедил Альгерон.

— А вы уходите от ответа, — подметила я, прищурившись. — Поверьте, мне не хочется допрашивать вас. Вы всегда вызывали у меня огромное уважение, и я желаю, чтобы это было взаимно. Я бы никогда не стала вникать в вашу личную жизнь, не будь на то веских причин. Но причина есть — Итан. Ваши судьбы давно переплелись. И меня не покидает ощущение, что Итан знает далеко не все о своем отце и о вас, а, возможно, и о своей матери. У каждого есть свои секреты, безусловно, и каждый в праве хранить их хоть до конца жизни. Но если эти тайны напрямую касаются и другого человека, неужели он не имеет права знать правду?

Я не знала, о чем думал Итан после моих слов, но явно был в замешательстве. Альгерон же разил недовольством.

— Марта, ты пытаешься тонко манипулировать. Не забывай, что я твой ректор, и ты не должна разговаривать со мной подобным образом.

— Да, вы — ректор. Но также вы — простой человек. Опять же, это ваши слова. Вы — бывший друг родителей Итана, который знает о них что-то, чего не знают другие. Чего не знает их сын. У Итана и так нелегкая жизнь, и я считаю, что ему можно поведать правду. Неужели вам тоже кажется, что в смерти Элайны нет ничего странного? Вы с Чейзеном поругались, стали врагами, а некоторое время спустя Элайну убили, при чем так, что не осталось почти никаких следов. Тела нет, а предполагаемый убийца мертв. Что послужило причиной этому всему? Вы можете сказать, что события никак не связаны, но я знаю кое-что еще…

— Говори, — приказным тоном потребовал Альгерон.

— Я знаю, точнее… Думаю, что вы испытывали к Элайне не только дружеские чувства.

Мои слова будто оглушили Артура, ударили по сердцу. Во взгляде считался еле скрываемый испуг от того, что его разоблачили, узнали сокровенную тайну, так далеко спрятанную от всех.

— Позволь узнать, что натолкнуло тебя на столь смелое и серьезное заявление? — спросил он, сводя брови.

— Сегодня ночью я была у Итана во сне с его согласия, он сам меня попросил, так как хотел увидеть свою маму. Накануне он как раз рассказал мне о ней и о ее смерти. Я вытянула из подсознания ее образ и вызвала сон, связанный с приятным воспоминанием. Итану приснился день, когда вы с друзьями устраивали пикник возле реки. Подсознание Итана случайно уловило момент, где вы с Элайной стояли на берегу и поправляли ей волосы, а потом смотрели на нее с какой-то нежностью, как не смотрят на подруг.

— Это не доказательство, — протестующе заявил Артур, хотя я чувствовала, что держаться ему становилось все тяжелее, — тебе могло показаться. Я просто всегда глубоко уважал Элайну. Она была прекрасной помощницей по проекту, хорошим другом и отличной матерью.

— Если она была просто другом, почему же тогда вы храните ее сережки в прикроватной тумбе?

— Что? — удивился Итан.

— Я не просил тебя рыться в моих вещах! — сурово воскликнул Артур.

— Я искренне прошу прощения за это, мистер Альгерон, — извинилась я и виновато пояснила, — это произошло ненамеренно. Вы велели искать в нижнем ящике, но не сказали, в тумбе или комоде, а я первым делом проверила тумбу, потому что мне показалось логичным держать аптечку рядом. И я нашла сережки совершенно случайно. Я знаю, что это серьги Элайны, потому что именно в них она была во сне. Такие необычные и красивые сложно не запомнить или спутать.

Комнату резко заполнила тишина. Каждый в голове анализировал разговор и делал свои выводы. Пользуясь тем, что никто сейчас не в состоянии что-либо возразить, я озвучила мысли по поводу фразы Элайны.

— Это еще не все. Итан, ты сказал мне, что мама считала брак с твоим отцом судьбой, которой она не в силах сопротивляться. Ты подумал, что она имела в виду свои чувства, но вдумайся в формулировку. Кому многие люди не в силах сопротивляться?

До Итана будто дошла истина, которая раньше все время ускользала.

— Телепатам, — тихо произнес он, а после задумался. — Артур, почему моя мама выбрала отца, а не вас? Она действительно любила его? Скажите честно, а вы тоже… Любили маму? Я никогда раньше не думал об этом, но после рассказа Марты допускаю, что такое вероятно.

Будучи уверенной, что Артур снова попытается уйти от ответа, я удивилась, ведь он молчал, погружаясь глубоко в свои мысли. Разговор об Элайне задел струнку души мужчины, вскрывая давнюю рану на сердце. Внутри Альгерона бушевала борьба, и он пытался решить, что должно победить сейчас: желание отрицать или желание признаться. Взявшись за голову, он покачивал ей, будто давая какой-то ответ самому себе. Медленно проведя руками по лицу, Артур взглянул вверх, и закрыл глаза. Боль отразилась на его лице, вызванная воспоминаниями. Почувствовав себя загнанным в угол, он все же с трудом принял решение.

— Да, Итан, Марта права. Ты должен знать правду.

Душевные страдания терзали мужчину, что отчетливо слышалось в голосе, полном отчаяния. Альгерон снова будто вышел из роли ректора, превращаясь вновь в простого мужчину, познавшего определенные муки и страдания. Артур открыл глаза, и я увидела в них проблески слез, которые Альгерон сдерживал со всех сил, пытаясь не пасть лицом перед своими студентами. Сейчас он казался таким беззащитным, одиноким, несчастным. И почему-то виноватым. Артур посмотрел на меня, словно говоря: «Это ты снова заставляешь меня страдать». Вина сковала за то, что я довела дело до такого исхода, но о своих действиях и словах я не жалела. Цель узнать правду была достигнута.

— Я долго не знал, стоит ли говорить об этом, ворошить прошлое. Время не повернуть вспять. То, что было, не изменить. Но это прошлое действительно не дает мне покоя и по сей день, преследуя во сне и наяву. Ведь каждый раз я думаю, что мог поступить иначе, мог что-то изменить, своевременно предпринять. Но уже поздно. И можно было бы жить так дальше, зарыв все в себе, как я, собственно, и делал. Но, Итан, к тебе прошлое тоже имеет отношение. Сейчас я понимаю, что ты взрослый и имеешь право знать все. А что делать с этой правдой дальше, решать лишь тебе.

Глава 24. Несчастная любовь

Артура Альгерона и Чейзена Барта всегда притягивала наука. Будучи одногруппниками, они связали себя крепкой дружбой. Множество общих интересов, близкое чувство юмора, стремление добиваться невероятных высот — все это объединило двух парней, в которых кипела молодая кровь.

Обучаясь на последнем курсе, друзья узнали, что в университете создается новый научный проект. Не долго думая, оба подали заявки на вступление. Тема оказалась безумно интересной — методы воздействия на энергию. Артур и Чейзен грезили проектом, представляя, сколько открытий можно совершить, какое признание заполучить. Невероятное чувство счастья окатило двух друзей, как только они узнали, что их заявки одобрены без всяких сомнений.

В то время участником изучающей группы стать было легко, ведь наработок было еще совсем мало, и требовалось как можно больше блистательных умов. Альгерон и Барт являлись идеальными кандидатами. Занятие наукой в сфере изучения энергии так увлекало, что парни могли посвящать этому все свое время, проводя даже часы отдыха над разработками теорий влияния. Окончив обучение в университете, Артур и Чейзен решили продолжить работу над проектом ИМВЭ. Все были только рады, пророча парням успешное будущее.

Изначально заинтересованных участников по всему университету было много, но некоторые оказывались безответственными, поэтому их отстраняли, давая дорогу другим. Со временем наработки становились все серьезнее, поэтому отбор в проект ужесточился. От преподавателей требовалось меньше, учитывая, что они уже себя показали, а студентов старшекурсников принимали лишь в случае отличной сдачи экзаменов, которые проводили во время подачи заявок.

Однажды в научную группу приняли старшекурсницу, отличницу Элайну Девинс. Скромная, при этом невероятно красивая брюнетка с большими зелеными глазами сразу же обратила на себя внимание Артура, но и Чейзен не прошел мимо привлекательной девушки.

— Какие симпатичные нынче студентки, — Чейзен подмигнул Элайне, получая в ответ застенчивую улыбку, — в наше время таких не было. Да, Артур?

— Как будто наше время было так давно, — посмеялся Альгерон. — Но ты прав, наша новая участница прекрасна.

Артур, глядя на Элайну, улыбнулся ей, получая улыбку в ответ. Яркие и выразительные глаза запали в самое сердце парня. В душевном порыве он предложил девушке присоединиться именно к ним, уверяя, что другие участники проекта оказать такую качественную помощь не смогут.

Так и началась дружба трех молодых людей. Элайна полностью влилась в работу над проектом, а парни охотно помогали ей. Общение выходило и за рамки университета, троица часто гуляла, веселилась, ходила по разным развлекательным местам. Элайна познакомила парней со своими другими друзьями, в следствие чего образовалась новая компания.

Как часто бывает при долгом общении одиноких людей, они влюбляются друг в друга. Так случилось и с этими тремя друзьями. Но проблема заключалась в том, что девушка была одна, а парней — двое. И Артур, и Чейзен смотрели в сторону Элайны с особыми чувствами, трепетавшими их души. Однако в сердце Элайны был лишь один из них.

— Чейз, ты не знаешь, Артуру нравится кто-то? — как бы невзначай спросила однажды Элайна друга, не подозревая, что нравится ему.

— Да ему вечно кто-то нравится, он у нас мальчик непостоянный, — усмехнулся Чейзен, намеренно солгав Элайне, — особенно если видит голубоглазых блондинок, так сразу же влюбляется. Разве не замечала?

Чейзена злило, что Элайна видела в нем лишь друга, а влюблена была в Артура. Барт намеренно вводил Элайну в заблуждение, доказывая, что она совсем не во вкусе Альгерона, а девушка наивно верила его словам. Спросить напрямую у самого Артура ей было неловко, лучшим решением казалось обратиться к другу, который прекрасно его знал. Так думала Элайна. При этом, общаясь с Артуром, она не могла не замечать знаки внимания в свою сторону. Он всегда был обходителен с ней, никогда не бросал обидных шуток в ее адрес, устраивал небольшие приятные сюрпризы.

Парни замечали, что оба влюблены в одну девушку. В дружбе такое тяжело было скрыть, а удержать дружбу — еще сложнее. Делать первый шаг каждый не спешил, ведь боялся реакции другого. Точнее, Артур боялся. Чейзен же давно был готов сделать Элайну своей, но предполагал, что та ему откажет, поэтому раздумывал, как же ему быть. Он не мог принять, что девушка, которую он хотел заполучить, смотрела в сторону лучшего друга, поэтому завел с Артуром разговор.

— Артур, я не идиот и вижу, как ты на нее смотришь.

— Могу сказать тебе то же самое, — ответил Альгерон, пристально глядя на друга.

— Ты мне дорог, и я ценю нашу дружбу, но я не намерен отступать, — серьезно заявил Барт.

— А ты не берешь в расчет ее чувства?

— Об этом я и хотел поговорить. Не дави на нее, Артур. Давай договоримся, что Элайна сама сделает выбор. Если ей кто-то из нас нравится не просто как друг, то пусть она первая проявит инициативу. Кому сама признается, тому и быть с ней. Второй же не будет препятствовать и отступится от девушки, а дружба между нами не дрогнет. Договорились?

Не долго думая, Артур охотно согласился. Его не покидала уверенность в том, что Элайна к нему неравнодушна. Лишь на Артура она смотрела так трепетно, так влюбленно, и это невозможно было не заметить. И Альгерон мечтал признаться девушке в любви сам, но соблюдал договоренность, ожидая явного знака от Элайны. Она точно должна сделать это, лишь бы не постеснялась. Он не давил, как и обещал Чейзену, но продолжал относиться к Элайне, как к самому прекрасному цветку, как к сокровищу, которое необходимо оберегать. Она должна была это почувствовать и прийти. Иначе быть не могло. И Артур ждал, не глядя ни на одну другую девушку, ведь в сердце было отведено место лишь для милой Элайны.

Дни летели, а поведение девушки вдруг стало меняться. От былого веселого характера не осталось и следа. Взгляд Элайны переменился, и в нем уже не плясали искры, как раньше. Мысли ее постоянно витали в облаках, но от этого лицо девушки казалось не мечтательным, а загруженным. Артур заметил, что Элайна стала его намеренно избегать, и не понимал причину столь странного поведения.

Однажды Альгерон решительно направился к Элайне, чтобы поговорить. Промелькнула мысль: «Может, забыть о договоренности с Чейзом? Признаться в чувствах и будь, что будет. Кто знает, способна ли она сделать первый шаг. Сейчас она от чего-то несчастна, и я не могу оставить это так». Не хотелось, чтобы по дружбе с Бартом пошла трещина, но чувства к Элайне пересиливали. Ради ее улыбки и радостного взгляда Артур был уже готов на все.

— Элайна, что с тобой? — беспокойно спросил он подругу.

— Со мной все в порядке, — она, будто надев маску, изобразила счастливое лицо.

— Я же вижу, что ты сторонишься меня. Я тебя чем-то обидел?

Элайна отрицательно покачала головой, опустив взгляд в пол. Артур рукой дотронулся до маленького подбородка девушки, приподнял, чтобы она вновь посмотрела на него, но та лишь увернулась.

— Элайна, я хотел бы поговорить с тобой…

Не успел Артур закончить фразу, как девушка тут же перебила его:

— И я должна с тобой поговорить. У меня есть новость. Я выхожу замуж за Чейза.

Артура словно окатили ледяной водой и выставили на суровый мороз. Он оцепенел, услышав заявление девушки. Фраза Элайны теперь постоянно прокручивалась в голове, нанося удар за ударом по сердцу. Он ошарашенно смотрел на Элайну, не понимая, в реальности ли это происходит.

Элайна, заметив реакцию Артура, тут же продолжила:

— Знаю, это весьма неожиданно. Мы хотели сказать тебе об этом, но не знали, как ты отнесешься к нашим чувствам и к этой новости.

Ему хотелось сорваться, убежать далеко, спрятаться там, где нет никого и кричать от боли так, чтобы горло сорвало. Он был уверен, что будет счастлив с той, кого успел полюбить больше жизни. Но она выбрала его друга.

— И поэтому ты избегаешь меня? Боишься признаться, что выбрала друга? — Альгерон изо всех сил пытался не потерять самообладание и держаться, но выходило с трудом.

Элайна вновь подняла глаза на Артура, и он увидел в них отголосок сожаления и печали, хотя девушка пыталась делать вид, что у нее все прекрасно.

— Артур, так получилось. Прости.

Казалось, что последнее слово Элайне далось очень непросто, но она вложила в него все свои чувства. У Артура все слова из головы вылетели, и он не был способен даже выдавить ответ. Лишь эхом в голове проносилось это терзающее «прости».

Несколько дней ему не хотелось общаться с Чейзеном, не хотелось заниматься проектом. Не хотелось существовать. Чейз, заметив, что они давно не виделись с Артуром, пришел к нему домой, затеяв очередной разговор. Барт заявил, что Элайна сама пришла к нему и сказала, что влюблена и уже давно скрывала это.

— Все, как договаривались, — самодовольно пояснял Чейз, — она сама проявила инициативу, а я не отказал. Неужели ты не счастлив за друзей? Артур, да на тебя каждая вторая девчонка смотрит, погляди вокруг! Наверняка найдешь еще лучше.

Как бы Чейзен ни пытался подбодрить Артура, это никак не удавалось. Альгерон мог просто перестать общаться с новоиспеченной парой, но он понимал, что договор есть договор, и если Элайна действительно по своей воле выбрала Чейзена, то это ее право, которое следует принять и уважать. И он принял бы легко, если бы постоянно не вспоминались изумрудные глаза, смотрящие на него так выразительно, нежно, иногда игриво. На Чейзена она так не смотрела. Или Артур это придумал, будучи ослепленным влюбленностью?

И все-таки терять дружбу с Чейзом Артуру не хотелось. Он ощутил укол вины за то, что думал лишь о себе, игнорируя счастье друга, поэтому, напустив на себя радостный вид, поздравил Чейза и не стал узнавать подробности того, как именно Элайна призналась ему. О таком слишком больно и горько слушать. Чейз и не горел желанием рассказывать, для него было главное, что девушка теперь принадлежала ему.

— А почему вы решили сразу пожениться? Не рановато ли? — все же поинтересовался Артур.

— Друг, скажу по секрету, — Чейз заговорщически наклонился к Артуру, — Элайна ждет ребенка. Представляешь? Я стану отцом! Не думал, конечно, что так рано, но как вышло, так вышло. И я счастлив!

Артур поздравил Чейзена, пожелав ему хорошей семейной жизни, и начал осознавать, что ему с этим уже ничего не поделать, нужно смириться. Элайна не просто полюбила другого, она теперь носила под сердцем чужого ребенка. Значит, все взгляды Элайны были лишь иллюзией, созданной воображением влюбленного. Артур отступил, продолжая при этом нести в душе рану, которая временами приносила страшную боль.

Вскоре Чейзен и Элайна поженились, а позже у них родился Итан. Будучи близким другом семьи, Артур часто водился с малышом, который всегда встречал его наивной и радостной детской улыбкой. В глазах мальчика Артур постоянно видел Элайну, от нее Итан унаследовал их цвет.

Зарывая свои чувства глубоко в душе, подавляя их, Артур полностью углубился в науку. Друзья постоянно намекали ему, что пора бы тоже завести семью, но Альгерону не хотелось. Он до сих пор не мог представить рядом с собой другую женщину, все они казались далекими, чужими и неинтересными.

Артур и Элайна всегда общались сдержанно, по-дружески, но периодически во взгляде Артура мелькала нежность, а во взгляде Элайны — безнадежность и отчаяние. Альгерону постоянно казалось, что Элайна хотела ему что-то сказать, но прятала это желание, не решалась. Поэтому, помимо простого бытового общения, они разговаривали взглядами, которые никто другой не замечал.

Артуру часто хотелось коснуться Элайны, дотронуться хотя бы до ее руки, до волос, мимолетно провести пальцем по щеке. Он искренне корил себя за подобные желания, ведь Элайна — жена его лучшего друга. Но в моменты, когда не было посторонних глаз, он все же позволял себе проявлять такие знаки внимания, не в силах сдерживаться, никогда при этом не переходя грань. Элайна замечала это, но не сопротивлялась. Артуру казалось, что и она ждала подобных моментов уединения. Они никогда не обсуждали это, но Элайна постоянно проверяла, не видит ли Чейз, если вдруг рука Артура случайно поправляла ее волосы, или если улыбка Артура сказала больше, чем положено.

Семейная жизнь Бартов проходила спокойно. Артур не замечал, чтобы супруги ругались, но и страстных порывов за ними тоже не наблюдал. Элайна больше всего любила проводить время с сыном. Казалось, что в нем для нее был смысл всей жизни. Артур искренне радовался, что материнство приносило Элайне такое удовольствие.

Мир Артура перевернулся вновь одним дождливым днем, когда к нему домой совершенно внезапно постучалась Элайна. Впустив ее, он тут же побеспокоился о том, что случилось. Не делясь подробностями, Элайна заявила, что они с Чейзеном повздорили, и ей надоело терпеть дурной характер мужа, от которого она часто уставала. Вид женщины был усталый и замученный, словно отражая мучения нескольких лет, которые Элайна так тщательно скрывала и подавляла в себе, не жалуясь.

Артур достал из закромов бутылку хорошего красного вина, быстро нарезал закуски и накрыл стол, предлагая Элайне расслабиться и забыть все проблемы. Альгерон не имел намерений флиртовать с Элайной, он лишь желал, чтобы она хорошо отдохнула, а ему было приятно скоротать время в ее компании, тем более, что наедине на такое длительное время они не оставались давно. За трапезой двое не замечали, как сгорали минуты. Элайна никогда не была настолько искренней с Артуром, но в этот вечер она излила ему всю душу, поделившись терзаниями, мучившими ее на протяжении всех лет, в которых она была замужем за Чейзом. Артур понял, что не так все прекрасно в браке Бартов, и Элайна совсем не чувствовала себя счастливой, лишь создавала видимость.

Вино слегка затуманило разум, но придало легкость и расслабление. В таком состоянии легко поддаться случайному порыву души, проявить свою истинную натуру, быть искренним и настоящим, не думая о последствиях. Артур окунулся в этот состояние и решился задать вопрос, терзающий его на протяжении нескольких лет.

— Эла, — Артур особенно любил это милое сокращение ее имени, но обращался так лишь в те минуты, когда они оставались наедине, — я все эти годы думаю и не могу понять одного. Почему ты выбрала Чейза? Я люблю своего друга и уважаю твой выбор, но, когда мы познакомились с тобой, мне казалось, что на него ты обращала внимания меньше, чем на меня. Ты ведьзнала, что я к тебе неравнодушен. Эла, ты не могла не замечать этого. И я был уверен, что и ты ко мне что-то чувствовала. Скажи честно, почему он? Что я все-таки сделал не так? Я до смерти буду терзаться этим вопросом, если ты не ответишь мне сейчас.

Он впился взглядом в нее, пытаясь найти ответ. Глаза Элайны заблестели от влаги, и слеза, не удержавшись, покатилась по щеке, оставляя мокрый след. Альгерон по инерции, не задумываясь о своих действиях, аккуратно смахнул каплю большим пальцем, проводя потом им по влажной дорожке. Взгляд Элайны был отрешенным, горестным.

— Артур, — она всхлипнула, — я не выбирала. Он решил мою судьбу за меня. Он заставил меня быть с ним, привязал к себе, и я ничего не могла поделать с этим.

Элайна заплакала так, будто на нее разом навалились все беды, которые она только могла пережить. Артур, пододвинувшись, обхватил ее, обвивая руками, как хрупкое создание, боясь сломать или причинить вред, ласково обнял. Он не давил, спокойно ожидая ответа и понимая, что узнает сейчас что-то очень важное. И Элайна, немного успокоившись в теплых руках, поведала тайну, которую хранила от всех.

— Однажды Чейзен пригласил меня к себе. Я даже не предполагала, что он может что-то со мной сделать. Пришла, а он целое свидание организовал: накрыл стол, купил цветы. Я поняла, что в его намерениях совсем не дружеская встреча. Не хотелось его обижать, но я призналась, что Чейз для меня всего лишь друг. Однако его это не останавливало. Он продолжал настаивать на том, чтобы я разглядела в нем мужчину, чтобы я призналась себе, что на самом деле Чейз мне нравится. Я отрицала это, пытаясь перевести происходящее в шутку, не желая портить отношения. Чейзен ведь знал, что я не люблю его. Я говорила ему, кто на самом деле мне нужен.

Каждое слово давалось с трудом, Элайна буквально выжимала их из себя и чувствовала страх за то, что произносила это. Лицо Артура становилось мрачнее с каждой фразой.

— Но Чейзену было плевать на мои слова и желания. Артур, он… — Элайна снова горько заплакала, вспоминая тот несчастный день, перевернувший и сломивший ее жизнь. — Он воспользовался мной. Телепатия, будь она проклята! Своими силами Чейз проник мне в мысли и заставил… Он внушил мне, что я тоже хочу этого, понимаешь? А я в глубине сознания понимала, что мною пользуются, играют, как безвольной куклой, но я ничего не могла с этим поделать, не могла сопротивляться. Он затащил меня к себе в постель без моего согласия. А потом заставил сказать всем, что мы с ним вместе. Я не хотела, но он настаивал, угрожая мне. А потом я узнала, что беременна. Чейзен, конечно, рассчитывал на это, и тут же сделал мне предложение, поклялся в вечной любви и истинных чувствах. Сказал, что все, что произошло между нами — это во благо, теперь мы будем счастливы, и я просто должна это принять. А я не могла принять, что мне придется быть с тем, кого я не люблю. В Чейзе я всегда видела лишь друга, но точно не своего будущего мужа. Однако выбора не осталось. Знаешь, я всегда мечтала о ребенке. И я понимала, что не смогу избавиться от него. От кого бы он ни был, это частичка меня. Это новый человек, нуждающийся в любви и заботе. И сам ребенок не виноват в том, как именно его заставили появиться на свет. Также мне не хотелось, чтобы малыш рос без отца. Я сама себе внушила, что присмотрюсь к Чейзу получше, что постараюсь полюбить его, закрыв глаза на то, как он со мной поступил. Я согласилась выйти за него, и он был счастлив. Все эти годы и я себя убеждала, что счастлива, но это было вранье. Счастливой меня делает только Итан, но не его отец. Я благодарю жизнь за то, что она подарила мне такого замечательного сына, но сожалею, что он от Чейза. Я никогда не любила и не могла полюбить мужа. Приходилось лишь играть роль любящей жены.

Ярость и злость охватили Артура. Ему хотелось сейчас же найти Чейзена и убить за то, что нарушил их договор, что силой взял Элайну, что лишил счастья его любимую женщину, что применил телепатию незаконно. Для Чейза Элайна была лишь трофеем. Он всегда по натуре был победителем, жаждал заполучить все, чего ему хотелось, и Элайна не стала исключением. Но Артур надеялся на порядочность друга. Очень зря надеялся.

— Эла, милая, почему ты молчала? — Артур мягко коснулся руками щек женщины, поворачивая ее заплаканное лицо на себя. — Этого ублюдка можно было бы отправить за решетку! Да я бы сам лично убил его за такое! Не могу поверить, что этот придурок с тобой так поступил. Мразь!

Ругательства сыпались потоком, и Артур никак не мог усмирить свой гнев. В одно мгновение лучший друг превратился в заклятого врага. Элайна не мешала эмоциям мужчины выплескиваться, ведь когда-то и она испытала похожую злость. В порыве ярости Артур подскочил, готовый тут же сорваться и добраться до Чейзена, выбить из него всю дурь.

— Артур, успокойся, — умоляюще попросила Элайна, вставая и рукой притягивая Альгерона к себе, — Чейзен не знает, что я здесь, и я не хочу, чтобы узнал. Не хочу лишних скандалов. Я уже смирилась со своей судьбой, но мне необходимо было рассказать кому-то о том, что на самом деле произошло и что у меня на душе. Ты не представляешь, как тяжело прятать в себе чувства, скрывать правду.

— Представляю, Эла, очень даже представляю, — он повернулся к ней и искренне произнес заветные слова, пристально глядя в зеленые глаза, — я прятал чувства все эти годы. Я думал, что ты выбрала Чейзена, поэтому я не имею права претендовать на твою любовь, не имею права сам любить тебя. Да, Эла, я безумно люблю тебя! Всем своим разорванным сердцем, всей истерзанной душой! Всегда любил и не мог до конца смириться, что ты с другим.

Элайна замерла, услышав эти слова. Она чувствовала симпатию Артура и мечтала услышать подобное когда-то. Но Чейзен не позволил этому случиться. Однако теперь она все же получила признание человека, от которого так ждала слов любви. Артур в порыве эмоций буквально выкрикивал каждое слово. Как же долго он держал их в себе.

— Я пытался отрицать, забыть, не думать о тебе, но постоянно вспоминал твой взгляд. Эла, когда мы познакомились, ты смотрела на меня так влюбленно, что я не сомневался: у меня есть все шансы быть с тобой. Я влюбился, как мальчишка, и мечтал сказать тебе об этом. Но мы с проклятым Чейзом договорились, что не будем давить на тебя, так как знали, что оба влюблены. Не хотели портить нашу дружбу. И я держал слово, я тебе не признавался. А эта сволочь… Каким же я был дураком, что повелся на это…

Элайна, обрывая фразу, резко потянула Артура на себя и поцеловала, жадно впиваясь в губы мужчины. Артур оцепенел, не в силах поверить, что это сейчас происходит. Отстранившись, Элайна, все еще не могла остановить слезы, нежно провела ладонью по щеке Альгерона.

— Я тоже любила тебя, Артур, — призналась она, — и Чейзен знал это. Он обо всем знал с самого начала! Я постоянно спрашивала у него про тебя, дурочка, надеялась, что он мне скажет правду. А он говорил, что у тебя другие вкусы, и я тебе вообще не интересна. Хотя по твоему поведению я наблюдала обратное. Я уже почти готова была сама тебе признаться, но… Чейзен вмешался раньше. Прости меня, Артур, из-за меня мы оба несчастны.

Она снова горько всхлипнула, прикрывая глаза. Альгерон крепко, но аккуратно сжал тонкие женские плечи.

— Это ты меня прости. Если бы я не послушал этого урода, мы давно были бы вместе. Эла, я отомщу ему, я что-нибудь придумаю.

— Нет, Артур, не делай ничего, — умоляла Элайна, — я не хочу, чтобы ты мстил. Месть — это не выход. Пожалуйста, не доходи до уровня Чейза, это он способен на такое.

Тогда Элайна и понятия не имела, насколько права.

— Тогда чего ты хочешь, Элайна? Что теперь я должен сделать? — Артур был готов повиноваться любому слову этой женщины.

— Я хочу быть с тобой, — с твердой решимостью заявила Элайна. — Я знаю, что это невозможно, но… Хотя бы сегодня, хотя бы сейчас. Артур, будь со мной!

Она смотрела на него с мольбой, будто в душу глядела, и он не выдержал. Огнем вспыхнули чувства, прятавшиеся так глубоко. Артур, игнорируя все доводы рассудка, приник к губам Элайны жарким поцелуем, обвивая руками тонкую талию. «Моя, сегодня ты только моя!» — хотелось кричать ему на весь мир. Но его движения говорили обо всем без слов. Элайна, охваченная страстью к мужчине, которого так давно желала, дрожащими от нетерпения пальцами тут же начала расстегивать рубашку Артура. Он в свою очередь принялся снимать ее платье.

Губы и руки с жадностью изучали тело той, которая всегда была лишь в мечтах. И вот она здесь, с ним, и их желания взаимны. Нет ничего приятнее на свете, чем быть с человеком, которого безгранично любишь. И в эту ночь Артур с Элайной наконец-то поняли, каково это.

Поддавшись пылким чувствам, никто из них не подумал о том, к каким последствиям может привести их близость. Они надеялись, что эти часы, проведенные вместе, останутся их тайной. Но думать так было ошибкой. И эта ошибка в дальнейшем привела к трагедии.

Глава 25. Темный ритуал

На следующий день к Артуру заявился Чейзен, тут же замахиваясь на друга кулаком. Удар, ускоряемый воздушным потоком, был нанесен с огромной силой, от чего Альгерон отлетел к стене. Несколько секунд потребовалась на то, чтобы оправиться после неожиданного нападения, но Чейзен не медлил. Ветром он создал бурю внутри дома Артура, устраивая полный погром. Падали стулья, бились статуэтки, посуда, вазы, вещи летели во все стороны. Повсюду раздавались хлопки и треск.

— Ты как посмел мою жену трогать, сволочь? — кричал Чейзен, и взгляд его был пропитан злобой и ненавистью.

Не дожидаясь ответа, Чейз тут же начал вытягивать воздух из груди Артура, не давая возможности дышать. Не растерявшись, Альгерон встал, потоком притягивая нож, и запустил его в бывшего друга, но тот успел перевести поток, от чего нож отлетел в другую сторону. Это отвлекло Барта от сдерживания кислорода, поэтому Артур жадно глотнул драгоценный воздух, после чего применил ответный удар, вышибая воздух из легких Чейза. Стихийные силы двух мужчин были равны. Чейзен попытался завладеть сознанием Артура, но у того были сильные навыки защиты от воздействий, в отличие от Элайны.

— А ты как посмел нарушать слово и насиловать Элайну? — с такой же злостью воскликнул Артур. — Ублюдок, испоганивший наши жизни!

Применяя силы, данные другой стихией, Альгерон начал тянуть из тела Чейза влагу. Барт излился потом, из носа и ушей стекали алые струйки крови, глаза налились красным. Чейзен всей силой воли пытался защититься от воздействий, и в какой-то момент почувствовал, как силы Артура ослабли.

Понимая, что одной лишь магией не справиться, Альгерон навалился на Барта, сбивая того с ног, нанося удары по челюсти, задев еще и нос. Кровь брызгала во все стороны, пачкая одежду и оставляя следы на полу. Пребывая в бешенстве, Чейзен, увернувшись от очередного удара, притянул Артура к себе и, перекатившись, уложил его на пол, резко встал сам и начал воздушными потоками притягивать к себе все, что попадалось под руку, швыряя это в Артура. Альгерон уворачивался, как мог, стараясь проделывать то же самое по отношению к Чейзену.

Долго длилось столкновение двух мужчин, которые еще два дня назад считали друг друга практически братьями. Дружба перетекла в кровавую расправу. Никто не хотел уступать, поэтому дрались до последних сил, тратя как магическую энергию, так и физическую. Альгерон чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но старался держаться.

— Я сдам тебя стражам за то, что ты сделал, и Элайна подтвердит мои слова, — стиснув зубы, процедил Артур.

— Только попробуй, — Чейзен сплюнул кровь, — и я позабочусь о том, чтобы ваша жизнь превратилась в кошмар. Ты думаешь, я теперь пожалею свою жену? Ни за что.

Артуру было плевать на свою жизнь, ведь она уже испорчена, но о судьбе Элайны стоило подумать. Что мог ей сделать Чейзен? Да все, что угодно, и его угрозы действительно могли воплотиться в реальность. Боясь за жизнь любимой, Артур принял решение, что ничего не предпримет. По крайней мере, пока что. Но он обязательно подумает, как бороться с этой ситуацией. Нельзя действовать сгоряча, но и отпустить это дело невозможно.

Мужчины разошлись, приняв решение держать информацию о прошлом Чейза и о измене при себе. Естественно, с дружбой было покончено, а работа над проектом усложнилась. Но это оказалось не самым ужасным последствием.

Спустя несколько дней до Артура дошла весть, что Элайна пропала. В страхе за женщину Альгерон был готов переступить гордость и узнать у Чейзена, что случилось, но тот перестал появляться в университете. Как оказалось, все это время велось следствие.

В ожидании новостей время текло бесконечно медленно, и Артур не мог найти себе места. Оставаться в неведении было крайне тяжело, но так хотя бы теплилась надежда, что Элайна объявится рано или поздно, что с ней все хорошо. Через общих знакомых Артур пытался узнавать, как продвигались дела по поиску.

И однажды он получил ответ, который поверг в шок. В лесу обнаружили тело мужчины. Личность его не установлена, знакомых и родственников найти не удалось. Смерть произошла от своей же руки. Причину самоубийства пытались выяснить. Но самым ужасным для Артура оказалось то, что у погибшего нашли вещи Элайны, залитые ее кровью. Само тело женщины не обнаружили. Вещи показали семье, и они подтвердили их принадлежность, чувствуя энергию.

Артур, не веря новостям, заявился в дом Бартов. На удивление, Чейзен пустил его, хоть и смерил осуждающим взглядом. На лице Барта считывалась скорбь, от чего Артуру стало не по себе. Таким друга он еще не видел. Сухо рассказав еще раз о произошедшем, Чейзен выпроводил Альгерона, ссылаясь на то, что у их семьи траур, и сейчас они не хотят ни с кем общаться, тем более, что поступок Артура Чейз никогда не забудет.

Вернувшись домой, Артур без сил упал на кровать, даже не думая о том, чтобы снять грязную одежду и обувь. Дни ожидания вестей превратили его из солидного ухоженного мужчины в неопрятного, неряшливого, лохматого и обросшего щетиной бродягу. Он не помнил, когда нормально мылся и ел, ведь эти потребности казались совсем не важными.

Уткнувшись лицом в подушку, он заскулил, как щенок, отбившийся от стаи и потерявший свою мать. Из глаз потекли слезы, обжигая кожу. Артур не помнил, когда плакал в последний раз. Будучи мужчиной, он пытался сдерживать свои эмоции, не давая им выхода наружу. Но сейчас ничего не волновало. Пусть хоть весь мир увидит, как он, слабый, никчемный и несчастный горько плачет. Пусть все узнают, что он любил жену своего друга. Пусть осуждают его до конца жизни. Пусть. Ничего уже не имело значения.

Ничего, кроме того, что Элайны больше нет.

Артур не хотел верить в это, но, ожидая, когда же найдут женщину, в глубине души он боялся, что никогда. Альгерон будто чувствовал, что случилась беда, но не хотел признавать это. Не хотел даже мысли допустить, что такое возможно.

В голове крутилось слишком много «если бы». Что было бы, если бы он давно признался Элайне и они были бы вместе? Если бы они не поддались желанию? Если бы Чейзен не узнал о них? Если бы он плюнул на все и не отпустил Элайну?

Осталась бы она жива, если бы хоть какое-то из этих условий выполнилось?

Хотелось изобрести способ вернуться в прошлое, молиться существующим и несуществующим богам, продать душу дьяволу, хоть что сделать, лишь бы вернуть Элайну. Как теперь жить, зная, что больше не увидишь эти прекрасные зеленые глаза, эту искреннюю улыбку, не коснешься нежной кожи? Как жить, зная, что любимой женщины не стало?

Несколько часов Артур пролежал, не меняя своего положения. Слез уже не осталось, лишь глубокая скорбь съедала его, и теперь именно она станет его спутницей по жизни.

Почувствовав невыносимую жажду, Артур заставил себя подняться. Еле волоча ноги, он добрался до кухни, налил стакан воды, и трясущейся рукой нес его, возвращаясь в спальню.

Краем глаза Артур заметил небольшой блик. Бросив взгляд под кровать, Альгерон увидел два таившихся красных огонька. Рука, не выдержав тяжесть стакана, резко опустилась, роняя его. Разбиваясь, отлетали осколки стекла, но Артуру не было до этого никакого дела. Он мигом подскочил к кровати, нагибаясь и доставая свою находку.

Красные сережки в виде роз. Любимое украшение Элайны. Вероятно, она забыла их в ту ночь. Артур ощутил родную энергию, исходящую от сережек, крепко сжал их в руке и поднес к груди. Он думал, что выплакал все слезы, но оказался не прав. Лицо снова стало мокрым.

Сережки. Это последнее, что у него осталось от нее.

Артур никак не хотел их отпускать от себя, ведь с ними казалось, что Элайна где-то здесь, не только в его сердце. Хрупкая, милая, прекрасная Элайна. Неужели ее мог кто-то убить?

Горечь и печаль сменились гневом, злостью и яростью. Да, убийца наказан, он сам лишил себя жизни. Но это не приносило облегчения, ведь непонятно, какими мотивами он был движим. Кто этот человек? Элайна знала его? Что именно он с ней сделал? Почему он это сделал?

Вопросов было слишком много, и до Артура дошло осознание, что ответы на них получить можно, но лишь одним способом. Некромантией. Мужчина интересовался запрещенной наукой лишь в ознакомительных целях, но не одобрял ее. Однако он оказался на той грани, где рассудок ломается, а разум цепляется за все возможные варианты, даже незаконные.

Все, что знал Артур — нельзя медлить. Для вызова духа необходима вещь умершего, в которой еще сохранилась энергия, и у Артура по счастливому стечению обстоятельств (как бы ужасно это ни звучало, учитывая смерть Элайны) имелась такая вещь.

Новая цель придала Артуру сил, и он начал искать информацию о проведении ритуала. Для высоко уважаемого работника университета эта задача оказалась вполне выполнима, ведь в библиотеке имелся секретный отдел, хранивший тайные знания даже о темных магических искусствах. Естественно, документы и книги были надежно запечатаны заклинаниями, но у Артура доступ имелся. Альгерону удалось добыть необходимый фолиант.

Оставалось добыть нужные атрибуты, но о том, где именно их достать, Артур не имел ни малейшего понятия. Он решил найти некроманта, чтобы спросить у него или купить предметы. Просто так некроманта не встретить, поэтому Артуру пришлось провести пару ночей на кладбище, наблюдая, не появится ли кто-то. В это время суток кладбища не осматривали, боялись нарваться на духов и некромантов. Именно ночью их силы имели особую мощь, и темные маги знали, как быстро расправиться с человеком. Но Артуру было плевать на это, в его глазах не было ни тени страха.

Бывали случаи, когда к некромантам приходили и обращались обычные люди, которые отчаялись и хотели попросить помощи, но эта услуга стоила не дешево, да и мало кто решался на подобное. О некромантах ходили разные жуткие слухи, а соприкосновение с темной магией каралось законом.

Увидев вдали у могилы силуэт, Альгерон направился к нему.

— Помоги, я заплачу, — тут же выпалил Артур, давая некроманту понять, что пришел по делу.

Маг скрывался в темном одеянии, и Артур не сразу разглядел его лицо, ведь то было скрыто длинным капюшоном. Откинув его, некромант уставился на Альгерона. Лицо мага передавало его сумасшествие, взгляд был безумным. Кожа казалась неестественно бледной, как у мертвеца. Вот до какого состояния доводила некромантия.

— Мне не нужны твои услуги, нужны лишь необходимые вещи для ритуала, я все сделаю сам, — четко пояснил Артур.

— Чего сам тогда не добудешь? — прохрипел некромант, вызывая отвращение. — Начинающий, что ли?

Он неприятно ухмыльнулся, но Артур решил играть по этим правилам.

— Да, — уверенно произнес он, говоря при этом неправду, — я не знаю, к кому обратиться и где искать, а у меня мало времени, нужно срочно провести ритуал. Дай мне то, что нужно, и я заплачу тебе в тройном размере.

Артур достал мешок с деньгами и протянул некроманту. Тот жадно схватил и притянул к себе, заглядывая внутрь. Присутствовал риск в том, чтобы отдавать некроманту все деньги сразу, поэтому Альгерон подстраховался и сейчас давал лишь часть.

— Поможешь, и отдам остальное, не обману.

Протянув свою вещь некроманту в залог, Артур сделал два шага назад. Темный маг недоверчиво скользнул взглядом по Артуру и принял предложение, заявив, что нужно подождать. Альгерон просидел час, после чего наконец-то маг вернулся. Принимая ритуальные атрибуты, Артур протянул деньги и постарался быстро скрыться от некроманта.

Небольшую хижину в глубине леса Альгерон подготовил заранее. Ритуал следовало проводить в отдаленном от людей месте и иметь возможность запереться на ближайшие несколько часов после призыва.

Вызов духа Элайны таил в себе опасность. Артур не был до конца уверен, что она умерла, а если попытаться призвать того, кто еще жив, то могут пострадать оба человека. Считалось, что таким образом часть души улетает в загробный мир, что приближает к смерти.

Но он решился. После встречи с некромантом Артур немного поспал и начал готовиться. Поздно вечером он прибыл в хижину, заколотил все окна и накрепко запер дверь, чтобы потом не вырваться. Он не знал, как будет себя чувствовать и вести после проведения ритуала, поэтому решил подготовиться получше. Для возможности дышать оставил открытой только самую верхнюю створку.

В полночь Артур зажег заговоренные заклинаниями свечи, расставил их по кругу на необходимом друг от друга расстоянии. Огонь озарил стены, заливая их желтым светом. Заплясали тени. Артур вошел в центр круга, положил на пол сережки Элайны, бережно хранившиеся в шкатулке. Далее он достал скрученные засушенные листья мертволиса. Так называли растение, выращиваемое на кладбищенской земле и используемое в некромантии при призыве. Поджигая листья от огня свечи, Альгерон тлеющими травами стал выводить в воздухе нужные символы. Дым окутал помещение и проник в легкие Артура. Возникло легкое головокружение.

Следующим шагом Артур достал кладбищенскую заговоренную землю и высыпал дугами на круг, как бы соединяя свечи.

— Мертвый холод пусть сольется с живым теплом, — приговаривал он каждый раз, насыпая землю от одной свечи к другой.

Настала очередь самого труднодобываемого составляющего — костной человеческой муки. Это была основная причина, по которой Артур обратился к некроманту. Если все остальное он еще мог попытаться раздобыть, то делать муку из костей человека, оскверняя труп, ему точно не хотелось. Но и на остальное тратить время и силы не было желания.

Окуная пальцы в муку, Артура передернуло от осознания, что он соприкасается с останками неизвестного человека. Зачерпнув горсть, Альгерон высыпал ее на пол в круг, выровнял, после чего пальцем изобразил символ смерти, перемещая песчинки. Пламя от свеч заплясало, от чего тени вокруг зловеще заиграли.

Без кровавой жертвы ритуал не будет совершен. Поэтому последним шагом Артур достал нож, припасенный заранее в кармане брюк, и провел им по левой ладони. Лезвие полоснуло кожу, выступила алая кровь, капли которой Артур тут же направил на муку, проводя дорожку от нее до сережек.

После этого шага отступать было уже точно нельзя. Артур понимал это и начал шептать заклинание призыва, заученное наизусть за время подготовки. После заговора он еще раз пронзил ладонь лезвием, измазав пальцы в своей крови, и нарисовал ею треугольник на полу вокруг сережек, приговаривая:

— Дух Элайны, явись ко мне, кровь укажет путь тебе, — и так три раза.

Артур вышел из ритуального круга и начал ждать. Сначала ничего не происходило, лишь сердце Артура бешено колотилось, и его стук стоял в ушах. По лбу скатывались капли пота, но мужчина, боясь сделать лишнее движение, не смахивал их.

Все свечи разом потухли и начали сильно дымиться. Этот дым тонкими струями сходился в центр круга, закрутился. Артур пристально наблюдал, как из образовавшегося облака начал проявляться силуэт. Сначала он был просто женской фигурой, но потом очертания стали обрисовываться, выдавая индивидуальность вызываемого. В какой-то миг образ сложился полностью, и перед Артуром предстала Элайна в виде духа.

Он не мог поверить своим глазам. Зрелище вызывало ужас и страх, но Артур держал себя в руках, понимая, что нельзя отступать и мешкать. Он должен узнать, что произошло. Но одно он уже понял: если дух явился, значит, Элайна действительно мертва.

Слова застряли в горле, но Артур выдавил из себя первую фразу, едва шевеля сухими губами:

— Элайна, тебя убили?

Глаза духа Элайны были затуманены, но Артур чувствовал, что она смотрела прямо на него. Женщина кивнула, давая положительный ответ.

— Артур, зачем ты ввязался в это? — донесся ее голос.

Выражение лица Элайны стало печальным. Артуру даже мнилось, что это она настоящая, не смотря на то, что не из плоти и крови, а из дыма. Ее голос казался каким-то далеким, но все же сердце Артура дрогнуло, услышав его снова.

— Мне плевать на все, Элайна. Я хочу знать, что произошло с тобой. Расскажи мне обо всем.

И Элайна рассказала.

Глава 26. Последствия

Попрощавшись утром с Артуром, Элайна вернулась домой. С Чейзеном ей говорить совершенно не хотелось, поэтому она обрадовалась, не застав мужа дома. Итан тоже отсутствовал.

Счастье оказалось недолгим. Вернувшись, Чейзен тут же набросился на Элайну, затеяв разборку.

— Ну и где ты шлялась всю ночь? — раздраженно спросил он.

— Тебе какое дело? От тебя разве уйдешь? Ты же все равно принудишь вернуться, так что будь спокоен. Я лишь твоя собственность.

Давно Элайна не разговаривала с мужем подобным дерзким тоном, но в этот момент она не могла сдерживать в себе эмоции. Чейзен, заметив переменившееся поведение жены, резко коснулся ее лица, после чего, злостно вглядываясь, замахнулся и влепил пощечину. Элайна, обомлев, закрыла ладонью щеку и уставилась на мужа. Чейзен никогда не поднимал руку на жену.

Ему потребовалось лишь мгновение, чтобы почувствовать энергию друга на жене и увидеть отрывок вчерашнего вечера. Элайна, понимая, что муж все узнал, тут же отступила, упершись в стену. Она сразу пожалела, что позволила бушующим эмоциям вырваться наружу.

— Тогда какого демона на мою собственность покушается Альгерон? — с непередаваемым гневом крикнул Чейзен.

Элайна, набравшись смелости, не стала молчать. Слишком долго она подавляла желание высказаться.

— А ты думал, силой привязывая меня к себе, получишь взаимные чувства? Думал, я тебя действительно полюблю когда-то и смирюсь с этим? Знаешь, я тоже так думала. Точнее, пыталась убедить себя в этом. Но все напрасно. Невозможно полюбить того, кто по-скотски поступает с тобой! Я смирилась с тем, что должна быть твоей женой, я люблю нашего ребенка. Но я ни на миг не забывала, при каких условиях он был зачат. Ты буквально плюнул в меня, разбил. Прекрасно ведь знал, что мы с Артуром любили друг друга, а насолил и мне, и другу. Эгоист! Да, я была у Артура. И ни капли не жалею, потому что хотя бы на несколько часов почувствовала, каково это — быть счастливой женщиной!

— То есть моей любви тебе мало было? Хочешь сказать, со мной ты несчастна? Да я все делал для тебя! Ты сама хотела ребенка, и у нас прекрасный сын, нормальная семья.

— Да услышь ты меня хоть раз, Чейзен! Я не забыла, как именно ты сделал меня своей. И никогда не забуду. Да, сын у нас прекрасный, и он частичка меня, поэтому его я люблю. А тебя нет.

Холодно отчеканив последнюю фразу, Элайна вложила все свое равнодушие по отношению к Чейзу. Она ожидала, что он снова применит силу, накричит на нее или еще что-нибудь сделает, но он молчал, а после выбежал из дома, со всей дури захлопнув дверь. Элайна сразу же догадалась, что он отправился к Артуру.

До позднего вечера Чейзен не возвращался, что не особо заботило Элайну, хотя за Артура она все же беспокоилась. Итан уже был дома, и Элайна соврала ему, что ночевала у подруги. Она знала, что сын точно не станет проверять ее, хотя имеет такие же способности, как его отец.

Вернулся Чейзен весь в крови и с опухшим лицом.

— Пап, что случилось? — тут же забеспокоился Итан.

Элайна стояла рядом, вопросительно глядя на мужа. Он только усмехнулся.

— С предателем разбирался, сынок. Артур Альгерон — его имя. Больше в моем доме чтобы я его не слышал.

— Артур? — искренне удивился Итан, ведь он любил Альгерона. — Вы поссорились? Что он сделал?

— Лезет, куда ему не положено, — бросил Чейз и пошел в ванную смывать с себя все безобразие.

Элайна была благодарна, что муж не сказал сыну о том, что стычка произошла из-за нее. Итана вмешивать в конфликт никак не хотелось. Конечно, иногда Элайне было не по себе от того, что приходилось скрывать истину от сына, но все эти годы она как-то справлялась, создавая иллюзию покорной и любящей жены. Справится и дальше.

Не дожидаясь мужа, Элайна легла спать. Но проснулась она уже не в своей мягкой кровати. Пахло сыростью, повсюду царила кромешная темнота. Открыв глаза, женщина попыталась всмотреться и понять, где находится, но в помещении не было окон, чтобы пустить хоть какую-то частичку света. Тело ее затекло, лежа на жесткой и твердой поверхности, к которой Элайну крепко привязали.

— Кто-нибудь! — в приступе паники начала кричать Элайна.

Открылась дверь, и при мелькнувшем свете она увидела мужа.

— Не ори, — грубо скомандовал он, подходя к Элайне. — Говоришь, ты несчастна? Я покажу тебе, каково быть несчастной на самом деле. И покажу, каково идти против меня. Раз не видишь ничего хорошего в своей жизни, больше вообще ничего не увидишь.

Элайну душил страх, но ничего сказать в ответ она уже не могла. Чейзен захватил ее сознание и заставил молчать, поэтому женщине оставалось лишь наблюдать за происходящим. Чейзен зажег лампу, и легкий свет залил пространство. Рядом с Элайной располагался деревянный стол, на котором стояли различные пробирки, шприцы, медицинские инструменты. Мужчина, обработав их, принялся брать у Элайны кровь. Беспомощная и безвольная, женщина лежала, в какой-то момент чувствуя, что закружилась голова. Он взял слишком много крови.

Закончив, Чейзен добавил в собранную кровь какие-то вещества, но Элайна не могла разобрать и понять, что это. Оставив ее, мужчина отнес смесь в другую комнату. Дверь в нее находилась за головой, поэтому женщина сначала ее не увидела. Она терпеливо ждала, постоянно прислушиваясь. Уязвимая, беззащитная, слабая. Применить способности она тоже не могла по вине мужа.

За дверью Чейзен что-то шептал, похожее на заклинание. Спустя какое-то время он вернулся, принося с собой темную жидкость. Чейзен обработал руку Элайны, после чего ввел катетер, соединенный трубкой с той жидкостью. Элайна видела, как неизвестная ей субстанция потекла, вливаясь в руку. Чувствуя покалывание, переходящее из одного участка тела в другой по мере движения жидкости в крови, Элайну охватил жар. Потом возникла нарастающая боль, создавая ощущение, что тело Элайны пронзают десятки ножей. Ее затрясло, но ни звука издать не удавалось. Слезы стекали по вискам, падая вниз, и все, что могла Элайна — умоляюще смотреть на мужа. Его взгляд, поначалу не выражающий никаких эмоций, на мгновение стал сочувствующим. Что-то человеческое промелькнуло на его лице, будто он пожалел о том, что только что сделал. Возможно, Элайне лишь показалось. Не в силах больше терпеть адскую боль, сознание покинуло ее.

Артур слушал дух Элайны с замиранием сердца, пытаясь запомнить каждую деталь рассказа, ничего не упуская.

— Так я и умерла, — заключила Элайна.

— Но где твое тело? Что за труп мужчины, у которого обнаружили твои вещи? Как это все связано? — ворох вопросов все еще не давал покоя Артуру.

— Чейзен спрятал тело в глубине леса, заметая следы, — пояснял дух, — но обрывки моих вещей он специально оставил при себе. Не сразу Чейзен придумал, что ему теперь делать, а потом, найдя этого незнакомого мужчину, он телепатией заставил покончить с собой в другой стороне леса. Мои вещи он подсунул этому мужчине. Сам человек не виноват, он такая же жертва.

Взявшись за голову, Артур смотрел на Элайну широко распахнутыми глазами, не веря в этот ужас. Дух тем временем начал терять свою четкость, расплываясь в воздухе.

— Артур, мое время на исходе. Я рассказала тебе все. Прошу, не рискуй собой. Не хочу, чтобы тебя настигла такая же участь. Но будь аккуратен в работе над проектом с Чейзеном, он использует ваши наработки в своих целях. Если будет возможность, присматривай за Итаном время от времени. Защити его. Я люблю вас. Прощай.

Рука Артура потянулась вперед, пытаясь ухватить, коснуться Элайны на прощание, забывая, что это всего лишь дух, но дым резко рассеялся, оставляя от себя лишь запах огня и воска.

Мгновенно помещение окутала темнота. Голова закружилась так сильно, что Артур, не удержавшись на ногах, упал на пол, смахивая свечи и землю, вляпываясь в собственную кровь. В висках загудело, а до ушей доносился невнятный шепот, который становился все громче и настойчивее, перерастая в незнакомые голоса. Артур закрыл уши, желая избавиться от этих звуков, но они продолжали звучать в его голове, сводя с ума. В панике он перекатывался по полу, начиная кричать, чтобы хоть как-то заглушить голоса, но это не помогало. Крик ужаса, отчаяния и страха сорвал голос мужчины, переходя в сдавленный хрип.

Поднялась температура, от чего тело ужасно ломило. Встав на ноги, Артур ощутил всю тяжесть своего тела и, навалившись на стену, начал кулаками долбить так, что летели мелкие щепки. Он скреб ногтями, раздирая их в кровь, и жжение кусало его пальцы. Артур метался от одной стены к другой, не в силах усмирить себя. Голоса были все громче, и он уже не слышал свои мысли. Стуки тоже не помогали избавиться от жутких звуков, а лишь отдавались в конечностях.

Легкие уже с трудом втягивали в воздух, и Артур снова упал на пол. Тело билось в агонии, и казалось, что смерть стоит на пороге. Альгерон уже был готов принять ее, но все еще был жив, пребывая в сильнейших муках.

Часы терзаний медленно протекали, и Артур не знал, как долго он мучился: то ли пять минут, то ли пять часов. Полностью потеряв ориентацию во времени и пространстве, мужчина лежал, уставший и истерзанный физически и морально. Голоса в голове снова превратились в шепот и постепенно затихли, уступая место оглушающему стуку сердца. Пульс был неровный, и вдруг в груди Артура кольнуло так, будто пронзили клинком. Артур руками схватился за грудь, пытаясь сорвать с себя это ощущение, но ничего не получалось. Его тяжелые веки закрылись, тело замерло, а в голове осталась лишь пустота.

Еще долго Артур ощущал на себе последствия совершенного ритуала и дал себе слово, что больше никогда в жизни не прибегнет к некромантии. От следов он избавился, оставив себе лишь сережки как ценную память о погибшей.

Артур не знал, как ему теперь поступить. Он не хотел спускать с рук то, что Чейзен совершил, но и не мог признаться, что, некромантией призвав дух Элайны, он узнал все подробности ее смерти. Альгерон жаждал справедливости и желал, чтобы Барт понес наказание за содеянное, но доказать ничего не мог, а если выяснится, как Артур обо всем узнал, то и его загребут в тюрьму. Но Элайна попросила присматривать за Итаном, защитить его, что бы это ни значило. А если его отца и Артура посадят, то парень останется совсем один.

В университете тем временем действующий ректор собрался покинуть пост, и на его место устроили конкурс. Артур, не долго думая, принял участие, но и Чейзен не отставал. Конечно, были и другие кандидаты, но Артур желал во что бы то ни стало выиграть, заполучить столь влиятельное и желанное место. Он понял, что, имея власть, сможет отстранить Чейзена от проекта.

Артур организовал большую предвыборную компанию, где в красках пояснялось, как прекрасна будет жизнь университета с ним на посту ректора. Сначала голоса кандидатов были равны, но вскоре Артур начал выигрывать, и в итоге ректором стал именно он.

Не веря в успех соперника, Чейзен обвинил Альгерона в подделке голосов. Артур не стал что-либо комментировать, а просто в первые же дни на новом посту отстранил Чейзена от деятельности проекта университета, перекрывая ему доступ ко всем наработкам. Барт был в бешенстве от такого решения, но повлиять уже никак не мог. Естественно, у коллег возникли вопросы, почему отстраняют такого сильного участника, на что Альгерон ответил, что Чейзен ставил проект под угрозу, но тщательно это скрывает. Все знали о бывалой дружбе мужчин, поэтому, решив, что Артур знает Чейзена лучше, поверили.

— Еще пожалеешь, урод, — ненавистно выпалил Барт перед уходом, — все узнают, что ты нагло солгал обо мне и не заслуживаешь этого места.

Артур подошел к нему вплотную. Хотелось снова устроить взбучку, но он сдержался, сжимая всю ненависть в кулаках.

— Я знаю, что ты сделал с ней, — с ледяным упреком процедил Артур, смотря Чейзену прямо в глаза.

Барт непонимающе нахмурился, но не успел ничего ответить. Артур развернулся и ушел. Больше они не виделись.

Глава 27. Свет победит

Рассказ Артура будто перенес мою душу в чужое прошлое, и я своими глазами увидела все происходящее. Слишком подробно и ярко он повествовал о событиях минувших дней, окунаясь в них с головой, переживая заново всю прожитую боль.

История полностью шокировала. Я подозревала о чувствах Альгерона и знала, что сведений о смерти Элайны у него гораздо больше, чем у всех остальных. Подозревала я и о причастности Чейзена к гибели матери Итана. Но я никак не могла представить, что все настолько серьезно. Получается, Артура обвиняют в некромантии не зря? Чейзен узнал о том, что Альгерон совершал ритуал, призывая Элайну, и теперь хочет доказать, что ректор университета действительно причастен к темной магии?

Но в данный момент интересовало, как же отреагирует Итан. Я перевела взгляд с Артура на него, и ректор тоже посмотрел на парня. Тот отрешенно молчал, и это молчание казалось страшнее самых оглушительных криков.

— Прости Итан, — нарушил тишину Альгерон, — за все прости. Что я тайно любил твою маму, что отчасти виновен в ее смерти, что вытянул ее дух из загробного мира, что не рассказывал тебе правду об отце, что и тебе пришлось пострадать от его рук. Я не выполнил просьбу твоей мамы и не уберег тебя от проклятой участи. Прости, что тебе пришлось узнать это лишь сейчас.

В том, что Альгерон рассказал правду, сомнений не возникало. Во-первых, так факты начали сходиться. Теперь стало понятно, почему Чейзен пытался дискредитировать Артура именно таким образом. Барт старший жаждал правосудия, подкидывая элементы ритуала призыва духа, потому что выяснил, что Артур действительно это делал. Слух о связях со студентками тоже, видимо, не зря распустил. Скорее всего, в нем до сих пор сидела обида, что Артур провел время с его женой, и так он теперь пытается показать, что Альгерон имеет связи с теми, с кем ему не положено.

Во-вторых, я думала, что слова Альгерона истинны, потому что никто никогда не стал бы просто так признаваться в том, что прибегал к некромантии. Данное заявление напрямую приведет человека к стражам. И мы с Итаном могли бы спокойно сейчас сдать Альгерона. Но он нам доверился, решив, что правда важнее.

— Почему вы решили рассказать нам вообще обо всем? — не удержалась от вопроса я. — В смысле, да, я сама вас подтолкнула к этому и хотела, чтобы Итан узнал правду. Простите, что надавила на вас, я благодарна вам за честность, но… Вы ведь могли рассказать обо всем лишь ему. Но вы рассказали и мне. Почему?

Артур посмотрел на меня очень странно, будто надеялся на какие-то действия с моей стороны.

— Потому что я вижу твои чувства, Марта, — он грустно улыбнулся, — вижу, как ты относишься к Итану, как готова помочь ему. И у тебя есть еще шанс на то, что любимый человек спасется. А у меня этого шанса уже нет.

Ректор печально опустил взгляд, а после положил руку на запястье Итана и обратился к нему:

— Я очень хочу помочь тебе, мой мальчик. Ты всегда был мне как племянник. Тебе наверняка больно обо всем этом узнать, но с этой минуты я обещаю, что буду предельно честен с тобой. Лжи вокруг уже было достаточно. Элайну не удалось уберечь, но помочь тебе и остановить Чейзена еще можно. И мы найдем способ это сделать.

Я вспомнила, как меня однажды утешала Лара, также говоря, что все получится, применяя слово «мы». Это чувство единства согревало.

— Ненавижу… — склонив голову, тихо прошептал Итан, и в голосе сквозила неподдельная ненависть.

— Прости меня, — снова начал Альгерон, но Итан перебил его.

— Нет, Артур, не вас. Я ненавижу отца. Оказывается, я не только сейчас слеп, а всю жизнь был таким, — он издал нервный смешок, вызывающий мурашки по телу, — даже не видел того, что происходило. Не знал о том, что мама была с отцом не из-за любви. Не знал, что я послужил причиной того, что она осталась с ним. Не знал, что вы с мамой… Боги, да я даже не подозревал ничего. Марта права, все было слишком очевидно, но не для меня, судя по всему. Я видел лишь обычных родителей, а каждому ребенку хочется думать, что его семья создана по любви. Я видел, что мама иногда грустила, но не знал, от чего. Дурак слепой. И уж точно я не знал, что отец маму…

Он осекся, не в силах произнести страшную фразу, но мы с Артуром поняли, что он хотел сказать. Отец маму убил.

— Понимаете, он же действительно был в ужасном состоянии. Мы вместе с трудом проживали наше семейное горе. Я даже подумать не мог, что отец притворялся. Понятно, чего он так обозлился на меня, когда я решил защитить вас, Артур. Он посчитал, что и я предатель. Будто вы дважды отняли кого-то у него. Не понимаю только одного: почему он не убил меня, раз для него это пустяковое дело, оказывается.

Снова возникла тишина. Каждый в комнате погрузился в свои мысли. Ни я, ни Итан не стали обвинять Альгерона в том, что он на самом деле обратился к некромантии. Да, это было строго запрещено, но без темной магии в данном случае никто бы не узнал правду. Я не ожидала, что она окажется такой горькой, но это лучше, чем тонуть во лжи.

Внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Мы с Альгероном переглянулись.

— Вы ждете кого-то? — с тревогой в голове спросила я.

— Нет, никого, — на лице ректора мелькнула растерянность.

Стук продолжился, поэтому Артур, неохотно поднявшись с места, направился в коридор, чтобы открыть.

— Добрый день, мистер Альгерон. Страж Хеймс. Меня направили к вам домой с целью обыска квартиры на предмет подозрительных предметов.Прошу впустить меня.

Услышав это, холодок пронесся по спине. Я тут же подумала о сережках в спальне.

— Разве об этом не должны были предупредить меня? — недоверчиво поинтересовался Альгерон.

— О таком не предупреждают, иначе есть вероятность, что вы избавитесь от улик. Думаю, вам прекрасно известны правила, мистер Альгерон. Или вам есть, что скрывать?

Голос стража звучал так надменно и высокомерно, будто мужчина горел желанием найти что-то и был уверен, что ему это удастся.

Зная, что с коридора меня не видно, я тут же пошла в спальню Альгерона, передвигаясь на цыпочках, стараясь не шуметь и мягко ступать по полу, чтобы он не издал скрипучий звук. Пока Альгерон разговаривал со стражем, я мигом вытащила сережки из тумбочки, осторожно закрыла ее и, вернувшись в гостиную, спрятала шкатулку с украшением у себя в сумке.

Взгляд метнулся на стол, где остались медицинские принадлежности и пробирки с кровью. Совсем забыла, что это очень опасная улика! Все это я тоже быстро закинула к себе, иначе вопросов не избежать.

Почувствовав себя преступницей, я села рядом с Итаном, нервно теребя руками подол юбки, и в это же мгновение Артур со стражем явились к нам. Ректор тут же посмотрел на стол, который теперь пустовал.

— У вас гости? — спросил страж, презрительно оглядывая нас.

— Сын моего друга с невестой, — представил Альгерон.

Он не стал говорить, что мы его студенты, и это вполне логично. Так у стража могли возникнуть подозрения, что в не учебное время ректор учит студентов чему-то запрещенному у себя дома. Конечно, не стоило большого труда узнать, кто мы, но стража сейчас явно интересовало не это.

— Очень жаль, что прервал вашу беседу, — чувство вины страж явно не испытывал, — но вам придется покинуть помещение, молодые люди. Встретитесь в другой раз. Сейчас вы будете мешать.

— Без проблем, — незамедлительно сказал Итан.

Захватив трость, он поднялся и протянул мне руку. Взяв ее, я повела Итана к выходу. Мистер Альгерон пошел нас проводить, пока страж начал осматривать комнату. По взгляду Артура я видела, что он боится, но пытается не выдавать себя, напуская уверенность. Напрямую сказать ему о том, что сережки находятся в моей сумке, я не могла, так как у входа стоял еще один страж, ожидавший первого. Поэтому я решила намекнуть, подыгрывая версии с невестой.

— Жаль, что нас прервали. Но спасибо за подарок, Артур, — такое прямое обращение было непривычно, но необходимо для непринужденной фразы, — он прекрасно подойдет мне к красному платью.

И я мило улыбнулась, глядя на ректора. Брови его слегка шевельнулись от удивления, но тут же вернулись на место. В глазах отразилась благодарность.

— Рад, что угодил. Заходите, дети, — сказал он, и мы попрощались.

Какое-то время мы шли молча, боясь обсуждать услышанное. Постоянно казалось, что страж отправился за нами. Отойдя на приличное расстояние от дома ректора, я на всякий случай огляделась вокруг и, не заметив никого подозрительного, расслабилась.

— Я забрала сережки твоей мамы.

Итан, скорее всего, понял это, ведь наверняка слышал, как я ходила в спальню, но на всякий случай я решила ему напрямую сказать об этом.

— Ты правильно сделала. Я же всегда знал, что Альгерон нормальный мужик. Даже когда отец убеждал меня в обратном, я не верил. Теперь понимаю, что не зря.

— А у тебя… — немного замялась я, — нет неприязни к нему из-за того, что он любил твою маму?

Итан покачал головой.

— Неприятно осознавать, что представление о чувствах родителей оказалось ложным. Но к Артуру у меня нет неприязни. У них же это было взаимно, получается. Неприязнь у меня сейчас лишь к отцу, — думая о нем, лицо Итана тут же снова помрачнело. — Теперь я не просто хочу остановить его. Я хочу, чтобы он понес наказание. Я мог смириться с тем, что он сделал со мной. Вернув зрение, я не хотел мстить, достаточно было просто того, чтобы он исчез из моей жизни. Но смириться с тем, что он творил с мамой, я не смогу. Она не заслуживала такого мужа. Точнее, это он не заслуживал ее. Наверно, странно говорить так, но сейчас я бы очень хотел, чтобы мама была с Артуром изначально.

— Тогда не было бы тебя.

— Плевать. Зато была бы мама. Живая и счастливая. А с отцом она осталась из-за меня.

Слова ударили по сердцу. С одной стороны, он прав. С таким исходом событий была вероятность предотвращения трагедии. Но с другой… Я не могла представить мир без Итана. И за это стоило благодарить судьбу. Интересно, осудит ли меня Итан за такие мысли? Ужасно и эгоистично думать, что без трагедии одних людей не было бы счастья других, но жизнь такая. То, что произошло когда-то, уже не изменить. Да, события неприятны, но остается лишь принять это и думать о настоящем, о том, что уже есть, а не что могло бы быть.

— Итан, не вини себя. Ты не изменишь прошлое, просто прими это. Я понимаю, что тебе сложно. Но ты существуешь. При каких бы обстоятельствах это не случилось, ты есть. И ты ни в чем не виноват. Виноват лишь твой отец, и я согласна с тем, что он должен понести наказание. Но не наказывай себя, даже угрызениями совести. К тому же, Элайна тебя любила, и ты для нее был радостью жизни. Да и вообще: кто знает, как бы сложилась судьба, будь она с Артуром вместе? Вдруг твой отец обоих убил бы сразу? Мы никогда не узнаем, как было бы и стало бы от этого лучше, я уже тебе говорила. А сейчас… Просто знай, что ты уже есть, и кого-то делаешь счастливым этим фактом.

Итан остановился и притянул меня к себе. Я уткнулась лицом в его плечо, а он носом в мои волосы, вдыхая их запах. Мужская теплая рука мягко поглаживала макушку.

— Спасибо, Марта. Мне кажется, что только ты сейчас держишь меня на этом свете и заставляешь идти дальше. Иногда так сложно смириться со своей судьбой, хочется бросить все и…

— Даже не думай! — возмущенно перебила я. — Ты еще мне нужен.

— Об этом я и думаю.

— Я же сказала, не думай!

Итан по-доброму засмеялся, прижимая меня к себе еще крепче.

— Нет, милая, я думаю не о том, чтобы исчезнуть. Я думаю о том, что нужен тебе, и это придает сил. У меня сейчас постоянно крутятся в голове слова Артура, и я с каждой минутой все больше осознаю, что вообще происходило. Как я сказал, у меня нет отвращения к тому, что он любил маму. В моей душе сейчас лишь горечь за двух несчастных людей, которые не смогли быть вместе, хотя так нуждались друг в друге. А мы с тобой… Тоже нужны друг другу. И я не хочу оказаться на их месте. Не хочу не иметь возможности быть с тобой. Не хочу, чтобы ты была с тем, кого не любишь. Марта, я просто хочу, чтобы хотя бы у нас с тобой было все хорошо, понимаешь?

Итан глубоко расчувствовался. Внезапный порыв сентиментальности меня удивил, но на сердце стало так тепло, ведь Итан разделял мои мысли. Мне тоже было больно за Артура и Элайну. Любовь вообще творит одновременно прекрасные и страшные вещи. Счастливая любовь окрыляет, а несчастная — обрубает крылья.

— Понимаю, — прошептала я ему в ухо, — прекрасно понимаю. Я тоже этого хочу. Так и будет, Итан. Мы вместе, и мы со всем справимся. Наша история будет счастливой, обещаю.

И он нежно поцеловал меня мягкими теплыми губами, которые уже стали такими родными. Я улыбнулась от удовольствия, а Итан маленькими поцелуями покрыл мою улыбку, а позже чмокнул замерзший нос.

— Я люблю тебя, Марта.

От неожиданности я задержала дыхание, а сердце пропустило удар. Эти слова Итан произнес впервые. И как же приятно звучал его бархатный глубокий голос.

— Возможно, ты посчитаешь, что рано говорить о любви, ведь мы вместе недавно, но я подумал, что лучше скажу тебе об этом сейчас. Не знаю, что еще задумал мой отец и что ждет меня впереди. Но было бы печально никогда тебе об этом не сказать. Артур с мамой так долго не имели возможности признаться в любви друг другу, что отчасти их сгубило, и я понял, что не хочу такого. Ты права, нужно думать о том, что мы имеем сейчас. Сейчас ты в моих руках, и у меня есть возможность сказать тебе, поэтому я эту возможность не упущу. Я люблю тебя, знай.

Эти слова легли бальзамом на душу. Как же приятно было наконец-то их услышать! От радости я снова поцеловала Итана, после чего крепко обняла, пряча улыбку за его плечом.

— И я люблю тебя, Итан. Безумно люблю!

Небо, затянутое серыми тучами, внезапно пронзилось светом, и из-под хмурого навеса показался луч, который расширялся и становился все ярче. Будто свет пытался всеми силами побороть тьму, отталкивая ее. Такая мелочь, всего лишь природное явление. Но я посчитала, что это хороший знак. Свет обязательно победит. И наша любовь тоже.

Глава 28. Вечер без тревог

Друзьям мы не стали рассказывать все подробности истории Альгерона. Все-таки эту тайну ректор доверил лишь мне и Итану. Ребята лишь с нетерпением ждали, когда же изучение энергии Итана продвинется и будет готов способ полностью решить его проблему.

В перерыве между занятиями я и Итан отправились в кабинет мистера Альгерона. Беспокойства всю ночь съедали меня за то, что вчера мы оставили его. Уверена, что переживать в голове все события прошлого далось ректору не просто, так еще и стражи нагрянули совсем не кстати. Успокаивая себя тем, что забрала сережки и кровь, я все равно боялась, так как не знала, осталось ли что-то еще подозрительное в доме ректора. В целом, и сережки могли бы не вызвать сомнений. Подумаешь, украшение. Но я не была в курсе всех тонкостей проверок, поэтому не знала, можно ли определить по предмету, использовали ли его в целях некромантии. И, раз уж Альгерон успокоился, узнав, что я сережки забрала, предполагаю, что такой способ существует.

Зайдя в кабинет, мы заняли уже привычные места. Только сейчас я испытала небольшую неловкость за то, что знала о ректоре больше, чем положено знать простой студентке. Мне всегда симпатизировал Артур, и я питала к нему уважение. Оно и сейчас не пропало, наверное, даже возросло. Я никак не могла осуждать Альгерона за некромантию, ведь он делал это, исходя из благих побуждений. Что бы он ни говорил о значимости действий, я считаю, что и мотивы этих действий имеют ценность. Проводя ритуал, Артур рисковал лишь своим здоровьем и психическим состоянием, но он не причинил вреда кому-то другому. Наоборот, он узнал правду. И я не могла винить его за это.

Просто странно осознавать, что у такого влиятельного и успешного в науке человека столько проблем и переживаний в личной жизни. На людях он всегда сдержанный, но доброжелательный, хорошо относится к студентам и кажется, что у него в целом все прекрасно. Но это совсем не так.

— Как вчера прошел досмотр? — поинтересовался Итан.

— Ничего страшного, — буднично доложил ректор, — предметов, явно намекающих на некромантию, не было. Они лишь взяли некоторые мои вещи, посчитав их сомнительными, и хотят провести экспертизу. Но она явно ничего не покажет, так как с этими вещами я ничего не делал. Марта, спасибо.

В его пронзительном взгляде и голосе я действительно почувствовала благодарность. Я все сделала правильно, и это радовало.

— Я, кстати, принесла вам это обратно.

Достав из сумки пробирки и сережки, я протянула их Альгерону. Кровь он тут же сложил в ящик, а над сережками его рука повисла. Сейчас в мыслях он принимал непростое для себя решение.

— Думаю, мне не стоит брать их. Итан, возьми. Они принадлежали твоей матери, и пусть эта память хранится у тебя.

Артур протянул сережки Итану, но по лицу ректора я видела, как этот шаг тяжело ему давался. Память об Элайне слишком ценна. Но, может, так он быстрее отпустит прошлое?

Итан молча забрал сережки себе, благодарно кивая.

— Должен предупредить вас, что сейчас я нахожусь в крайне уязвимом положении, — внезапно объявил мистер Альгерон. — Стражи не оставляют меня в покое, расследуя все, что происходило.

— И что конкретно они думают? — задал уточняющий вопрос Итан.

— Во-первых, меня обвиняют в том, что я не предоставляю студентам достаточный уровень безопасности. На это повлиял случай в общежитие в начале месяца. Во-вторых, до сих пор беспокоит случай с пострадавшей девушкой, ведь так и не выяснилось, как она попала в мой кабинет и почему решила спрыгнуть. Мы-то с вами знаем, что это влияние Чейза и его план по тому, как подбросить муку, но стражи не в курсе. В-третьих, слухи о моем посягательстве на студенток просочились в каждый угол. Естественно, ни у кого нет доказательств, лишь обсуждения, но на меня косо начали смотреть некоторые коллеги, что довольно печалит. В-четвертых, костная мука в моем кабинете и символы некромантии в других местах. Стража всячески пытается докопаться до несуществующей истины, но никаких прямых доказательств у них нет. Поэтому арестовать меня не могут, но ведут постоянные проверки, держат на виду. Также мне выдали запрет о выезде за границы города на время разбирательства. Стражей я понять могу, это их работа. Но мой авторитет в университете действительно начинает подрываться. Не всем нужны доказательства, некоторым достаточно было повода, чтобы резко поменять отношение ко мне. И ладно студенты, которые еще не всегда способны анализировать происходящее, но вот коллеги… Признаюсь, от некоторых не ожидал. Зато подобные ситуации позволяют взглянуть на человека сквозь маску и увидеть его истинное лицо.

— И как вы теперь будете действовать? Вы, кажется, упоминали, что делились со стражей подозрениями о том, что это мой отец.

— Да, я говорил им, что подозреваю во всех совершенных действиях своего давнего конкурента. Но тут есть еще одна проблема, — ректор нахмурился, — обычно при применении магии человек оставляет энергию, как вы знаете. Но энергия Чейзена нигде не была обнаружена. Не знаю, как это возможно, но предполагаю, что это еще одни результаты его экспериментов. Он что-то сделал со своей энергией. Либо поменял ее, либо вовсе сделал незаметной. Но это лишь мое предположение. Сейчас я просто жду очередного удара от Чейзена. Я здесь, и он может напасть, когда угодно. Если я одолею его, то сразу же смогу сдать страже.

Образ отца Итана в моей голове уже оброс такими невероятными деталями, что я даже не могла представить, как можно бороться с таким человеком, и это ужасно пугало. Мало того, что Чейзен — сильный маг, телепат, так еще и прячет энергию, проводит эксперименты, результаты которых никому не известны. Что еще он мог натворить, пока мы этого не видели? Что у него в планах на данный момент? Где он вообще сейчас? Вопросы вызывали очередной приступ паники.

— Но вы об этом сейчас не думайте, у вас еще занятия. Я поэкспериментирую с твоей кровью, Итан, и позову вас, если чего-то удастся добиться.

Мы попрощались и разошлись по разным аудиториям. Итан отправился на занятие по огненной магии, а я на магическую символику. Сам предмет очень интересный и важный, ведь символы используются в различных ритуалах, а их сочетание может давать разные обозначения. Но как же скучно его вели! Пожилая миссис Уиллит слишком медленно давала информацию, и в этом были как плюсы, так и минусы. Предмет легко усваивался, ведь нас не перегружали, но от монотонного неспешного повествования иногда терялась суть того, о чем вообще рассказывается. Миссис Уиллит любила долго и кропотливо выводить символы на доске, скрепя мелом, растягивала каждое слово и делала длительные паузы. Иногда казалось, что преподавательница еле сдерживается, чтобы не уснуть. Студенты тоже кое-как держались. Но получалось не у всех.

Благо, что на этом занятии Лара была со мной в потоке, иначе и я бы однажды уснула. Подруга уже сидела в аудитории за столом у окна, и я прошла к ней, видя, как она радостно машет мне рукой.

— Как ваши успехи у ректора? — спросила Лара шепотом, чтобы не было слышно, хотя в аудитории было достаточно шумно, ведь миссис Уиллит еще не пришла.

— Он сказал, что проведет эксперименты с кровью Итана и потом нам скажет о результатах, пока ждем, — тихо пояснила я.

— Слушай, мне так грустно, что я пустила слух о нем, — Лара вздохнула с искренним сожалением. — Я знаю, что это не я. Ну, то есть, я, но не совсем. Короче, ты поняла. Мне до сих пор не по себе осознавать это. Мало того, что в мои мозги залезли, так еще и такого мужика классного подставила. Я уже слышала, как преподаватели неодобрительно шептались, будто Альгерон на какую-то первокурсницу не так посмотрел, наверно, метит на нее. Ну чушь же! И говорят, мол, понятно, почему у него жены нет, он просто из всех студенток выбрать не может.

— Бред полнейший! — фраза вырвалась у меня с особым раздражением.

— Вот и я о том же! — Лара продолжала эмоционально размахивать руками. — Я, конечно, реально не понимаю, чего это никто его не отвоевал. Красивый, статный, успешный, ну просто мечта, а не мужик! Но ты не думай, я на него не покушаюсь, у меня Берт есть, и он для меня лучше всех. Так вот, о чем я? Знаешь, что меня возмущает больше всего? Как только я пустила слух, так все поверили. Я попыталась потом пустить обратную новость, говорила налево и направо, что это не правда, я точно знаю, пыталась даже пустить слух, что на самом деле у него есть женщина. И что ты думаешь? Никто не поверил! А все потому, что эти новости не такие сенсационные. Людям будто нравятся вести о чем-то громком, что хочется обсуждать, ведь без этого жить не так интересно. А как пытаешься сказать что-то нормальное, даже внимания на это не обращают.

В словах Лары действительно была истина. К сожалению, люди охотно верят вещам, которые вносят в обычные будни перчинку.

В кабинет зашла миссис Уиллит, и шум начал затихать.

— Добрый день, дети, — медленно поздоровалась преподавательница, растягивая каждый слог, — сегодня я хочу вас познакомить с любопытнейшими сочетаниями десяти символов. Но прежде, чем мы приступим к изучению взаимосвязей и сочетаний, я должна начертить их вам на доске.

Она неспешно взяла мел и ленивыми движениями руки оставляла белые линии на доске.

— Боги, целых десять! — Лара опустила голову на стол. — Разбуди меня, когда она закончит.

Из меня вырвался тихий смешок. Одногруппники начали шептаться, но миссис Уиллит не обращала на это внимания, полностью сосредоточившись на доске.

Внезапно Лара снова подняла голову и выпучила глаза, будто что-то вспомнила, слегка нагнулась ко мне.

— Я же забыла тебе сказать! У меня сегодня родители уезжают в командировку, и дом остается на мне. Пойдете с Итаном ко мне с ночевкой? Устроим парные посиделки: вы вдвоем и я с Бертом. Как тебе?

По горящим глазам Лары сразу было понятно, что она от этой идеи в восторге.

— Я не против, но у Итана еще спрошу потом.

— Не переживай, Берт его сам спросит, а если надо, то уговорит, — Лара подмигнула, — у них как раз сейчас пара совместная.

— А Дью не обидится, что мы без него соберемся?

Лара театрально закатила глаза и фыркнула.

— Нет, я уже с ним говорила. Вообще изначально я и хотела позвать вас всех, но Дью заявил, что у него дела. И знаешь, какие? Он с какой-то девчонкой познакомился. Жуть, как интересно, кто это, но она не с нашего университета. В общем, он сказал, что будет проводить вечер с ней, и предложил нам провести время без него. Каждый со своей парой, так сказать. Я предлагала ему привести свою девушку к нам познакомиться, но он сказал, что не уверен в серьезности своих намерений, поэтому знакомиться рано. Короче, Дью в своем репертуаре, как всегда.

— И мы с Итаном вам не помешаем? — мои губы растянулись в хитрой улыбке. — А то побыли бы вдвоем, устроили бы романтику. А я несколько дней уже и так у Итана ночую.

— И у вас уже все было, а ты молчала? — удивилась Лара, хлопая длинными ресницами.

— Нет, не было, — робко призналась я, хоть и никогда не стеснялась с Ларой обсуждать любые темы.

Теперь настала очередь Лары хитро улыбаться.

— Я почему-то так и думала. Не переживай, вы нам не помешаете. Ты ведь знаешь, что Берт уже был у меня, мои часто в командировках. А так мы бы сначала вместе провели время, а потом отправились ночевать в разные комнаты. Вам я свою выделю, а мы с Бертом в родительской спальне. Если что, то Берт мою идею одобряет, так что и ты соглашайся.

— Звучит заманчиво, — призналась я.

Итана и Берта мы с Ларой ждали в коридоре. Другие огненные с нашего курса уже проходили мимо, а парней все не было. Устав ждать, Лара нетерпеливо зашагала в сторону их аудитории и заглянула внутрь. Я следом за ней. Этот кабинет оказался не похожим на типичные аудитории. Он был достаточно просторным, парты здесь располагались вплотную возле стен, а по середине было что-то наподобие сцены. Именно там сейчас стояли Берт и Итан. Первый посылал огненные потоки, а второй пытался их поглотить. Зрелище впечатляло. Всегда завидовала огненным, ведь им эта опасная стихия не наносила такого сильного вреда, как остальным. Конечно, если огненный попадет в сильный пожар, вряд ли он сможет поглотить весь огонь и все-таки начнет сам гореть, но небольшое количество огня им не страшно.

Потом Итан начал пытаться уворачиваться от потоков, ориентируясь на слух. Получалось не всегда.

— Ух, а наши парни — те еще огоньки, — прошептала Лара, любуясь тренировкой.

Продолжая наблюдать за парнями, я увидела, как Итан, подхватывая поток, превратил его в сердце, которое тут же поглотил. Берт недоуменно посмотрел на друга.

— Это ты сейчас случайно сделал или на будущее тренируешься? — усмехнулся он.

Итан, ничего не говоря, рукой указал в нашу сторону, и Берт обернулся. Нас с Ларой заметили, но мы были не против.

— Нравится? — крикнул Берт, подмигивая.

— Эффектно, — Лара одобрительно кивнула, — только вы о нас, кажется, забыли. Мы вас ждем, вообще-то.

Парни подошли к нам, вспотевшие от тренировки.

— Нам захотелось попрактиковаться, — пояснил друг и тут же поинтересовался: — Вы уже договорились?

— Да, Марта не против, в чем я не сомневалась, — Лара радостно прижала меня к себе, притягивая левой рукой за плечи.

— Супер, Итан тоже не против, — удовлетворенно сказал Берт.

К аудитории подошел преподаватель, который, видимо, разрешил Итану и Берту заниматься. Увидев, что парни закончили, он закрыл аудиторию, а мы пошли своей дорогой. Лара с Бертом шли впереди, постоянно перешептываясь о чем-то своем. Друзья смотрели друг на друга с таким обожанием, что я невольно позавидовала. Но эта белая зависть не мешала радоваться за счастье друзей и мечтать о том, что и у нас с Итаном такое счастье будет — постоянно смотреть друг на друга.

— Как ты на таком расстоянии нас почувствовал? — спросила я, ведь от парней до двери, где мы с Ларой стояли, было несколько метров.

— Не вас, а тебя. По энергии, конечно, — он самодовольно улыбнулся.

— На таком расстоянии?

— Ты же знаешь, что я полагаюсь на другие ощущения больше, чем зрячие. А чем больше я общаюсь с человеком, тем лучше ощущаю его энергию.

— А я в повседневности даже как-то не обращаю на нее внимание, — призналась я, задумавшись.

— Это логично. Ты привыкла искать людей взглядом, тебе не обязательно улавливать энергию. Но меня-то ты, надеюсь, чувствуешь?

Я остановилась, от чего и Итан, держащий мою руку, затормозил. Для лучшей концентрации ощущений я закрыла глаза.

— Да, чувствую, — призналась я, улавливая поток родной энергии, — но это потому, что ты рядом. А еще потому, что я сосредоточилась на этом, как на уроках мистера Эвиана. А ты почувствовал меня на большом расстоянии, так я вряд ли смогу. Только во сне может получиться, но не со всеми.

Итан, сомкнув мои руки в своих, поднес их к губам и легонько коснулся.

— Марта, ты для меня стала очень близка, поэтому твоя энергия — это мой маяк, к которому я постоянно тянусь.

Его слова тронули мое сердце, от чего я расплылась в улыбке. Итан этого не видел, но я уверена, что он знал.

— Ты действительно не против пойти к Ларе? — спросила я, пока мы догоняли друзей.

— Да. А почему бы нет? — он пожал плечами. — Знаешь, иногда я очень устаю от этих всех проблем. Мой мозг никак не может расслабиться и не думать о проекте, об отце, о том, какой я и смогу ли измениться. Еще и учеба напрягает. Кажется, что если я расслаблюсь и перестану думать об этому хоть ненадолго, то потеряю что-то важное. Но иногда хочется отпустить все. Забыть и просто отдохнуть, иначе с ума можно сойти.

— Я рада, что ты это понимаешь, и согласна с тобой. Отдыхать надо обязательно.

Ближе к вечеру мы вдвоем отправились к Ларе. Я уже посещала ее квартиру, и в ней было довольно уютно и просторно. Семья Лары обеспеченная, что позволяло жить в очень комфортных условиях. На пороге нас встретила белая пушистая кошка по кличке Бусинка. Обнюхав мои ноги и почуяв знакомого человека, Бусинка удовлетворенно мяукнула, а после начала изучать запах Итана. Он чуть не запнулся, не подозревая о существовании маленького милого комочка под ногами.

— Осторожно! — крикнула Лара, прибежавшая в коридор. — Итан, с тобой сейчас Буся знакомится.

Итан, присев на корточки, рукой нашел кошку и начал гладить ее по мягкой шерстке. Бусинка изучила запах неизведанной руки и тут же лизнула ее. Итан издал небольшой смешок, начал гладить ласковое животное второй рукой. Кошка замурлыкала от удовольствия, выгибаясь, подаваясь навстречу руке.

— Поздравляю, ты допущен в этот дом, главная хозяйка тебя одобряет, — смеялась Лара, глядя на эту милую картину.

Подруга прошла в гостиную, а мы последовали за ней во главе с Бусинкой, которая величественно шла в нужном направлении, походкой подтверждая слова о том, что главная в этом жилище именно она.

Большую часть гостиной занимал темно-синий, словно ночное небо, диван, на котором были разбросаны небольшие подушки цвета слоновой кости, подходящие к оттенку краски на стенах. Небольшие светильники по всему периметру потолка освещали комнату теплым светом, придавая уют. Над диваном висели картины разных размеров с непонятными абстрактными изображениями, но эти полотна хорошо дополняли интерьер. Множество горшков с растениями заполняло гостиную, от чего мне было еще приятнее находиться здесь.

Лара запустила проигрыватель, и музыка разлилась по квартире, лаская слух. Берт в это время вышел из кухни, принося три коробки с пиццей, и пряный аромат заполнил весь дом. Поставив еду на столик, Берт по-хозяйски плюхнулся на диван.

— Вы вовремя, как раз недавно привезли.

Сначала мы в комнате Лары переоделись в пижамы, которые взяли с собой, и уже потом вернулись в гостиную. У нас с подругой были одинаковые комплекты, состоящие из свободных шорт и майки, только цвета и рисунки различались. У Лары пижама бледно-розовая с голубыми сердечками, а у меня, наоборот, — бледно-голубая ткань с розовыми сердечками. Покупали мы их вместе в прошлом году.

Все до ужаса оголодали за день, поэтому с большим удовольствием и зверским аппетитом накинулись на пиццу. Бусинка постоянно ходила вокруг каждого из нас, жалобно строя глазки.

— Нет, Буся, тебе такое нельзя, — серьезно твердила Лара, отбирая кусок пиццы, к которому тянулась кошка, — у тебя есть своя миска с кормом.

Будто понимая слова хозяйки, Бусинка протяжно мяукнула и спрыгнула с дивана, покрутилась вокруг ног Итана, надеясь, что хотя бы новый гость ее хозяйки сжалится, но тот лишь посмеялся. Отчаявшись, кошка побежала на кухню к своей миске.

Пока мы ели, в ход пошли житейские разговоры. Каждый старался вспомнить что-то интересное или смешное и делился этим. Итан, будучи сначала более застенчивым, разговорился не сразу, но потом влился и уже не чувствовал себя чужим. Моя душа пела, радуясь, что Итан так здорово вписался в нашу компанию.

Пока Итан рассказывал о своей прошлой академии, где он учился, я невольно засмотрелась на него, любуясь.

— Слушай, ну Академия стражи — это очень престижно, — воскликнул Берт. — Не жалеешь, что перевелся? Ты мог бы ее закончить и сам наказать отца.

— Нет, — твердо заверил Итан, — не жалею. Во-первых, мне было бы тяжело и дальше учиться там, будучи слепым. Во-вторых, кто знает, что за это время успел бы сделать мой отец.

— Я просто только сейчас задался вопросом: а чего ты сразу к Альгерону домой не пошел, чтобы рассказать? Зачем именно перевелся?

— Артур сменил адрес, и я не знал его. Со знакомыми связаться не получалось. Плюс у меня уже были сложности в той академии, да и, честно говоря, пошел я туда учиться по воли отца. Он считал, что это не только прибыльно, но и полезно, ведь в случае чего можно выкрутиться за счет статуса, имея влияние. И я обозлился на это все. Я не хотел снова плясать под дудку отца, хотел перейти на сторону Артура. И сейчас, зная о ситуации больше, я не жалею.

— Понимаю, — протянул Берт, затем откусил часть своего куска пиццы, — я тоже не жалею, что перевелся. Представь, что было бы, если бы мы с нашими красавицами не познакомились! Кстати, вы в этих пижамах как сестрички.

Берт обернулся к Ларе и протянул ей свой кусок, давая откусить, и она охотно сделала это, довольно улыбаясь.

— У вас одинаковые пижамы? — поинтересовался Итан.

— Да, пусть Марта тебе в ней приснится, и ты оценишь, — подтвердила Лара, хихикая.

— Кстати, а как ты вообще людей представляешь, которых ни разу не видел? Вот какие мы с Ларой у тебя в голове? Что-то никогда не интересовался, — задумался Берт.

— У тебя короткие блондинистые волосы, а Лара — рыжая.

Друзья засмеялись, ведь Итан совсем не угадал. Описав себя, Берт начал спрашивать о других общих знакомых, и Итан делился своими представлениями, которые периодически все же совпадали.

Разговоры перетекали от одного к другому и часто сопровождались смехом. Пицца закончилась, но пустые коробки, впитавшие ароматы, все еще пахли. Бусинка мирно уснула недалеко от нас в своей корзинке и не обращала никакого внимания на шум от беседы. Мы и не заметили, как вечер начал сменяться ночью. За окном дождь забарабанил по стеклам, но мы были в тепле, и бушующая погода нас не страшила.

Лара, протяжно зевая, глядела на Берта, который переключился на тему огненной магии и обсуждал ее с Итаном. Подруга ждала, когда же они сделают паузу.

— Милый, может, пора уже ложиться? Вас и так грузят в университете, а вы еще и здесь умудряетесь обсуждать учебу.

— Магия — это не только учеба, это важная часть жизни, — с напускной гордостью пояснил Берт.

— Сейчас я бы хотела уже окунуться в магию сна. Или в другую магию… — Лара с намеком дернула бровями, прикусив губу.

— Вообще-то, да, ты права, я тоже хочу спать, — тут же согласился Берт, поднимаясь с дивана.

— Я уже вам постель подготовила, так что ни о чем не беспокойтесь, — заверила подруга, — а приберусь я здесь завтра. Так что расходимся, ребята. Здорово посидели!

С этим утверждением все были полностью согласны. Пожелав друг другу доброй ночи, Лара с Бертом скрылись в другой комнате, закрывая дверь, а я повела Итана в нашу сегодняшнюю спальню.

Ноги окунулись в пушистый ворс молочного ковра. Комната Лары была в таких же розовых тонах, как и ее пижама. У меня этот цвет всегда ассоциировался с подругой, так как она его очень любила. Слева от входной двери располагался широкий белый шкаф, доходящий почти до потолка, а справа — косметический столик с зеркалом. Впереди стояла кровать, придвинутая к окну.

— Отличный вечер вышел, — подытожил Итан, неуверенно ступая за порог комнаты.

Я аккуратно закрыла дверь, погасила свет, и сумрак накрыл все вокруг.

— Ты меня направляй, — попросил Итан, — а то я в этой комнате еще не освоился.

Взяв его за руку, я подвела парня к кровати, и мы остановились, как только ногами Итан в нее уперся.

Новая обстановка вызывала волнующие чувства. Я привыкла к маленьким комнатам общежития, где слишком тонкие стены, и есть ощущение уязвимости. Здесь же казалось, что мы защищены от всего, а в мире никого больше нет. Лишь мы одни. От этого осознания по телу пронеслись приятные искорки, зажигающие воображение.

Мои руки потянулись к повязке Итана и, аккуратно развязав узелок на затылке, бросили ее на стол. При друзьях он предпочитал оставаться в ней, не желая смущать ребят. Лишь со мной наедине надобность в повязке терялась.

— Здесь прохладно, — прошептала я, прекрасно зная, какой последует ответ.

— Не проблема, я согрею.

Его шепот посреди ночи в этой обстановке показался слишком манящим, опьяняющим. Подойдя вплотную, Итан руками обхватил мою талию. Майка немного задралась, оголяя кожу, и горячие мужские пальцы прикоснулись к ней. Тепло разлилось по всему телу, вызывая покалывания. Наклонившись, Итан губами нашел мои губы, даря поцелуй. Сначала это были нежные и неторопливые движения, но после перетекли в настойчивые, жадные. От такого напора перехватывало дыхание, и я обвила шею парня, поддаваясь ощущениям. Его руки начали перебираться от талии по спине все выше, приподнимая майку. Слегка шершавые пальцы так приятно гладили кожу, что новый поток мурашек был неизбежен.

Подтолкнув Итана назад так, чтобы он сел на кровать, я тут же устроилась на его коленях, продолжая целовать. Итан остановился, убирая свои руки с моей спины. Лицо парня все еще оставалось близко, поэтому я чувствовала на себе его горячее дыхание, и это будоражило. Одной рукой Итан придерживал меня, а другой начал проводить по лицу. Его пальцы медленно пригладили волосы, прошлись по лбу, переходя на глаза, которые я тут же прикрыла, щекоча пальцы ресницами. Он провел по носу, соскользнул к щеке, двигался к уху. На нем он задержался, ощупывая, а потом провел пальцами по шее, и я не смогла сдержать еле слышного вздоха. Казалось, что Итан рассматривал меня, но не глазами, а рукой. Изучал меня тактильно, и мне это до дрожи нравилось, хотелось большего. От шеи парень провел рукой вдоль ключицы, после опускаясь вниз, задевая вздымающуюся грудь и возвращаясь к талии.

— Какая ты приятная, — сладко прошептал мне на ухо Итан и поцелуями стал покрывать шею.

Мои руки не хотели оставаться в стороне и полезли под его футболку, стягивая ее, параллельно лаская мужское тело. Решив, что так не честно, Итан сделал то же самое с моей майкой, а после в обнимку утянул на кровать, нависая сверху. Его губы снова обожгли, даря страстный и горячий поцелуй.

Внезапно Итан остановился и уткнулся лицом мне в шею.

— Прости, я, кажется, слишком увлекся, — неуверенно прошептал он, — наверное, не стоит торопить события.

— Нет, Итан, не нужно останавливаться, — как можно увереннее произнесла я, — мне хочется этого.

Низ живота все еще приятно тянуло от нетерпения и влечения, тело отзывалось на каждое касание любимого человека. Эта ночь слишком хороша, чтобы ей препятствовать. А в своем желании я была уверена, как никогда. Моя потребность в Итане была крайне высока.

— Конечно, если и ты хочешь, — добавила я.

В ответ он покачал головой, щекоча своими волосами и оставляя горячее дыхание на моей шее.

— И я хочу. Безумно. Знаешь, как трудно каждый раз засыпать, обнимая тебя? Тем более, в такой тесной кровати. Приходится сдерживаться изо всех сил.

Его руки продолжали меня сжимать, как бы подтверждая только что сказанные слова. Я чувствовала его желание и была готова пуститься ему навстречу.

— Итан, я люблю тебя. Я хочу наслаждаться каждой минутой, когда ты рядом. Особенно такими ценными минутами, как сейчас. И сегодня я не готова сдерживаться.

— И я тебя люблю, Марта.

Не нужно было произносить других слов. Касания, поцелуи и движения все говорили за нас. Тела и души, чувствуя неземное притяжение, соприкасались, поддаваясь страсти, которую вызывала чистая и искренняя любовь. Эта ночь на время прогнала все тревоги, страхи и переживания, даря лишь чувства наслаждения и счастья. Мир сузился до размеров комнаты, оставляя нас наедине. И мы пользовались этим мгновением, полностью растворяясь в нем.

Заснули мы, тесно обнявшись, как и обычно. Несмотря на просторы кровати, нам не хотелось отдаляться друг от друга даже во сне, особенно после близости. Тепло любимого человека согревало и успокаивало.

Было прекрасно и хорошо, и хотелось, чтобы так оставалось всегда. Но в нашем случае такого все еще не могло быть. Ночью не хотелось думать об этом. И мы не знали, что ожидало нас на следующий день. Мы просто не могли знать, что случится страшное. Но оно случилось.

Глава 29. Плен

Так как любовь позаимствовала часы у сна, просыпаться утром было крайне тяжело, тем более, что вставать пришлось раньше, ведь от дома Лары до университета добираться дольше, чем от общежития. Глаза никак не хотели разлипаться, а в руки еще не пришли силы, от чего я выронила сумку, пока собиралась. Содержимое вывалилось на пол, образовывая шум, и я в спешке начала все собирать обратно.

— О, нет, я забыла конспект по теории снов, — я растерянно просматривала тетради, не понимая, как могла не взять эту.

— Да ладно тебе, на перерыве сбегаешь, — успокаивала Лара, параллельно собирая свою сумку, — до вашей общаги рукой подать.

— Сегодня контрольная, и на перерыве я хотела повторить материал. Я быстро сбегаю до общежития и после сразу в университет примчусь.

— С тобой сходить? — предложил Итан.

— Нет, не нужно. Одна я быстрее справлюсь, а ты отправляйся на занятие и не волнуйся.

Об этих словах я еще пожалею. Но это случится позже.

Старательно перепрыгивая лужи, оставшиеся после мощного ночного ливня, я мчалась в общежитие. Хотелось быстро забрать тетрадь и не слишком опоздать на пару. Первым делом я забежала в комнату Итана. Так как приходилось жить на две комнаты, порой я забывала, где именно оставила ту или иную вещь. Тетради каждый день менялись, поэтому их местоположение я не запоминала.

В комнате Итана конспекта не оказалось, поэтому я быстро, минуя переход из мужского корпуса в женский, пробралась к себе в комнату. К счастью, там тетрадь быстро обнаружилась, и, схватив ее, я радостно побежала на выход.

На улице никого не было вокруг, что совсем не удивляло, ведь большинство студентов находилось на занятиях, а кто-то просто продолжал спать. Но все же от возникшей тишины было не по себе. Погода совсем испортилась, снова полил дождь, но за зонтом возвращаться было уже поздно, и я решила, что как-нибудь добегу, не растаю. Серость улицы разбавляли лишь желтые листья, дрожащие от падающих на них тяжелых капель воды.

Меня охватило тревожное ощущение, что в такой тишине надвигается что-то темное. Инстинктивно я ускорила шаг, но вдруг в моей голове отчетливо прозвучал голос, точно отдавая приказ.

«Замедляйся и сворачивай!».

Не сразу сообразив, что происходит, я действительно сбавила темп и повернула в сторону сквера. Людей не было совсем, и никто меня не видел. Это пугало. Я пыталась вернуться на свою изначальную траекторию, но тело не слушалось. Я словно перестала быть его хозяйкой, и мной управляли. Прежде чем пришло осознание происходящего, позади я услышала голос, от которого тут же ужаснулась, но тело даже на это не смогло отреагировать.

— Здравствуй, Марта. Я уже думал, вы с моим сыном срастетесь, шастая только вместе везде. Но сейчас его здесь нет. Жаль, правда?

Чейзен. Он вторгся ко мне в сознание и управлял движениями. Я вспомнила, как Итан заставлял меня силой мысли не двигаться. Но с ним можно было договориться, он не хотел причинить мне зла. А что ожидать от его отца, я не знала, но полагала, что ничего хорошего. Сердце бешено заколотилось, готовое вырваться из груди, а воздуха стало катастрофически не хватать. Меня накрывала удушающая волна паники. Хотелось кричать изо всех сил, звать на помощь, но я не могла абсолютно ничего. Только безвольно шла. Хорошо, что я хотя бы все еще находилась в сознании и понимала, что происходит. Но надолго ли это? Чейзен запросто мог сделать моими руками все, что ему вздумается, а потом стереть мне память об этом. Или мог сделать что-то со мной.

Я вспомнила, что мистер Альгерон давал мне оникс, который я всегда носила в сумке. Перед глазами пронесся утренний эпизод того, как из нее все содержимое выпало. И я не помнила, чтобы видела оникс. Либо он завалялся на дне сумки и просто не работал, либо выкатился, а я его не вернула обратно. Скорее всего, второй вариант. Коря себя за такую оплошность, я продолжала идти. Дождь заливал лицо, волосы уже были мокрые, как после мытья, пальто тоже промокло до нитки. Было ужасно некомфортно, но стихия сейчас волновала меньше всего.

Я отчаянно посмотрела на деревья, пытаясь силой притянуть их ветви, но ничего не получалось. Меня контролировали, сковав от своей же магии. Захотелось обернуться, и в то же время было страшно встретиться лицом к лицу со своим врагом. Но мозг будто до конца еще не верил в происходящее, лихорадочно пытался найти доказательство, поэтому, переборов себя, мне все же удалось повернуть голову, это движение Чейзен не блокировал.

Это был самый обычный мужчина, который запросто мог слиться с прохожими, и не заметишь. Но положительные впечатления этот человек точно не вызывал. Черный зонт немного скрывал его. Волосы, которые слегка прикрывали уши, были растрепаны. Наши взгляды встретились. Холодные, словно лед, глаза пристально смотрели на меня. Губы растянулись в неприятной ухмылке, от которой по спине пробежал холодок. Он будто радовался, что наконец-то сумел поймать меня в свои сети, а Итан никак не смог этому помешать.

Пока мы передвигались по скверу, у меня все еще теплилась надежда, что нас могли увидеть и помочь. Но этого не происходило. Я пыталась почувствовать энергию Чейзена и понять, какая она, но ничего не улавливалось. Как же он это сделал? Неужели действительно и над собой эксперименты проводил?

Подходя к концу аллеи, картинка перед глазами резко начала меняться, и передо мной уже стоял двухэтажный старый дом. Хотелось оглянуться вокруг, но теперь не получалось. Я никак не могла вспомнить промежуток между тем, как мы шли от сквера сюда. Казалось, что я спала и вдруг проснулась. Скорее всего, Чейзен стер это из моей памяти.

До ушей донесся звук открывающегося замка, и Чейзен запустил меня внутрь. Несмотря на ранние часы, в помещении было мрачно и жутко. Мы поднялись по лестнице на второй этаж, в коридоре которого я увидела четыре двери. Одну из них Чейзен открыл, впуская меня внутрь. Здесь стояла обшарпанная старая кровать с грязной постелью, на которой оставались следы крови. От брезгливости и отвращения к горлу подступила тошнота, но я сдерживала себя. Также в комнате находился стул, ведро и стол, на котором лежали ремни и толстые веревки. Очевидно, это для того, чтобы иметьвозможность кого-то связать. Ужас сковал меня от осознания, что этим кем-то, по всей видимости, буду я.

Усадив меня на кровать, Чейзен поставил стул напротив и сел сам, широко расставив ноги и уперев в них локти. Взглядом он медленно провел по мне с головы до ног, изучающе оглядев всю.

— Поболтаем? — спросил он, вновь возвращаясь к моим глазам.

Я медленно кивнула, боясь совершить лишнее движение. Почувствовав, как тело расслабилось, я поняла, что мой разум отпустили. Ужасно хотелось звать на помощь, но я понимала, что ничего этим не добьюсь, скорее всего. Есть ли поблизости люди? А вот вывезти из себя Чейзена таким поступком очень просто.

— Как там дела у сынишки? Неужели такая красивая девчонка влюбилась в слепого? — насмехался он, что показалось мне очень жестоким.

— Неужели любящий отец может сделать слепым того, кого называет сынишкой? — вопрос прозвучал дерзко, но вырвался у меня прежде, чем я подумала об этом.

Чейзена он лишь рассмешил.

— Неужели любящий сынишка может предать отца и встать на сторону врага семьи? — смех пропал, и его лицо стало суровым.

Я не стала отвечать, лишь продолжала с нескрываемой неприязнью смотреть на него, хотя ужасно хотелось отвести взгляд или зажмуриться.

— Раз ты расположила такое доверие к моему сыну, расскажи, что тебе известно, — он закинул ногу на ногу, откинувшись на спинку стула.

— Зачем вам вообще что-то рассказывать? Вы же можете спокойно вторгнуться в мою голову.

— У всего есть ресурс. Зачем его тратить зря? Мы все-таки люди, можем и прилично вести беседу, — звучало, как издевательство.

— Только для приличной беседы не приводят людей силой в неизвестное, подозрительное и небезопасное место, — тихо произнесла я, страшась реакции.

— Я дал тебе возможность рассказать все самой. Если тебе такой вариант не нравится, что же, сделаю так, как ты предложила.

Естественно, мне не хотелось, чтобы мои мысли читали, тем более, что от Чейзена в них было много сокровенного, поэтому я тут же залепетала:

— Я знаю, что вы лишили Итана зрения, потому что он отказался вам помогать в свершении мести мистеру Альгерону за то, что тот отнял у вас возможность быть ректором, а потом отстранил от научных дел.

Я не стала говорить о том, что знала о настоящей причине, послужившей началом всего этого. Если Итан узнал о смерти Элайны лишь от Артура, Чейзен, скорее всего, еще не в курсе, что сын обо всем знает. И лучше все карты не раскрывать.

— И тебе кажется это справедливым? — произнес Барт обидчиво, словно пытаясь вызвать у меня жалость. — Лучший друг подставил меня, разрушив дружбу и доверие, а сын выбрал путь его защиты. Естественно, с предателями можно поступать лишь так, как я и поступил. Или ты считаешь, что они должны оставаться безнаказанными?

— Я считаю, что обо всем можно договориться, не причиняя вреда.

Чейзен издал скрипучие смешки, от которых мне было не по себе, но тут же мужчина стал слишком серьезным. Он встал со стула и, подойдя ко мне, руками провел по волосам, с которых стекали остатки дождя. Этот жест вызвал новую волну страха, и из глаз невольно покатились первые слезы. Мало ли, чего можно ожидать от безумного мужчины, который остался наедине с молодой девушкой, непонятно, где. Но Чейзен разглядывал меня не как предмет для развлечений, а как для… исследований? Казалось, что он изучал меня как какой-то объект. Разглядев мои волосы, он продолжил разговор.

— Ты слишком молода и наивна, — протянул он, — чаще всего договоры — это лишь ничего не значащие слова.

Так хотелось съязвить, что по нему видно, что для него действительно договоры ничего не значат, ведь, нарушив свое слово, он первый предал дружбу с Артуром, но я промолчала.

— Зачем вы привели меня сюда? — решилась я задать волнующий вопрос.

Убрав руку от моей головы, он начал ходить по комнате, медленно переставляя ноги. Я вспомнила, что Итан при допросе вел себя точно так же, и эта схожесть пугала. Нет, Итан все равно не похож на отца! Совсем!

— Я ничего не делаю просто так, — начал Чейзен, — поэтому и ты здесь не случайно, само собой. Понимаешь, мой план идет хорошо, но очень медленно. Артур уже засиделся на своем незаслуженном месте, и мне это порядком надоело. Стражи, конечно, взяли его под контроль, но этого мало. Слишком мало.

— И как мое похищение вам поможет?

— Поможет мне мой сын. Конечно, если ты ему действительно дорога. Если же не поможет… Что ж, мне жаль, что ты так в нем ошиблась. Но я тебя прекрасно пойму, ведь ошибся в нем сам.

Чейзен демонстративно развел руками. Что он хотел сказать этим? Неужели решил использовать меня в качестве приманки?

— Я дорога ему, но не позволю вам помогать, — с внезапным упрямством заявила я, — вы того не заслуживаете. Как и Альгерон не заслуживает того, чтобы вы уничтожали его жизнь.

— Ты этому у Итана научилась? — внезапно рассмеялся Чейзен, надменно разглядывая меня. — Плохой пример он тебе подает. Сын точно так же проявил свое ненужное благородство, и ты сама знаешь, к чему оно привело. Мне повторить это с тобой?

Понимая, что не уследила за своими словами в приступе злости, я испугалась, и страх отразился в бегающих глазах. От Чейзена моя перемена эмоций не укрылась, и его это лишь позабавило.

— Будь осторожна со словами, — предупредил он, переходя на жесткий тон, — ты еще, видимо, не до конца понимаешь, с кем дело имеешь. Был тут один паренек с вашего курса, который тоже любил резко выражаться. Больше он этого делать не может.

Парень с моего курса. Чейзен похищал кого-то еще? Мне вспомнились слова Итана о том, что пропадают студенты, например, его сосед. Это явно дело рук Чейзена, простым совпадением такое быть не могло. Что же он сделал с ним? Или… с ними?

— Что касается вашего любимого дядюшки Артура, то он лишь пытается казаться героем. Вам многое не известно, поверь. Ты, верно, думаешь, что обвинения в насилии и некромантии — это просто так. Но нет. У всего есть свои корни. Ваш Альгерон не так чист и действительно любит лезть, куда не стоит, в свободное время призывая мертвецов. Но студентам он об этом, естественно, не скажет, ведь вы так уважаете его. А мне он был когда-то другом. И я знаю его лучше всех.

При упоминании об Артуре Чейзен небрежно выплевывал каждое слово, будто ему было противно даже его имя произносить. Но он действительно не подозревал, что Альгерон мог поведать полную историю, и это шло на руку. Я не сделала вид, что удивлена услышанному, мои брови лишь напряженно сошлись. Вероятно, Чейзен думал, что я просто не верю его словам.

Подходя к столу, мужчина потянулся за ремнем. Взяв мои руки, он прижал их к изголовью кровати. Я начала вырываться, но Барта это злило.

— Либо ты не сопротивляешься сама, либо по моей воле, — грубо произнес он.

Понимая, что бесполезно что-либо предпринимать, я поддалась, и мои руки теперь были крепко привязаны. Запястья больно сдавливало, от чего пальцы начали неметь.

— Посиди тут немного, освойся, так сказать, — усмехнулся Чейзен и покинул комнату, захлопнув дверь.

Лишь в этот момент я до конца начала понимать, что нахожусь в плену, и никто об этом еще не знает. Ужас охватил меня, испуг пробрался во все частички сознания. Я невольно начала рыдать от безысходности ситуации, не сумев совладать с эмоциями. Мысли постоянно возвращались в сегодняшнее утро. Если бы я не выронила камень, он бы защитил меня. Если бы не забыла конспект, не пришлось бы возвращаться, не попалась бы Чейзену. Если бы не отказала Итану в том, чтобы пойти со мной, он бы помог мне. Снова эти «если бы». Я неоднократно успокаивала Итана, говоря, что не нужно рассматривать варианты развития событий, которых не случилось, нужно отталкиваться от того, что есть сейчас. Но в тот момент я не знала, от чего мне отталкиваться. Я не знала, что именно мне делать, как спасаться, и можно ли вообще спастись. Силы придавала лишь мысль, что Итан и друзья обязательно заметят мое отсутствие и поймут, что что-то случилось, что я в опасности. Но что они сделают? Как узнают, где я? Ситуация казалась совсем безвыходной, и от этого слез становилось все больше.

Просидела я так не очень долго. Внезапно вернулся Чейзен, принося с собой инструменты. Мои веки широко распахнулись от испуга.

— Нет! Не надо! — не справившись со страхом, я начала кричать.

Не медля, Чейзен вторгся в мое сознание, заставляя замолчать и не двигаться. Я снова превратилась в безвольную игрушку, скованную ужасом. Ничего не объясняя, отец Итана сел рядом. Освободив одну мою руку и обработав ее, он принялся брать кровь.

— Чего нам зря время терять, правильно? — напыщенно произнес он. — Послужишь для дела. Во имя науки все можно. Не бойся, как заяц трусливый, ничего страшного не сделаю. По крайней мере, сегодня.

Эти слова никак не успокоили, наоборот, лишь удвоили страх. Казалось, моя нервная система не выдержит, и я скоро упаду в обморок, но зачем-то мой разум все еще цеплялся за реальность. Чейзен решил эту проблему. Набрав достаточно крови, он поднес к моим губам бутылек, из которого мне в рот потекла горькая жидкость, и я ее инстинктивно сглотнула. В глазах начало темнеть, а все звуки резко прекратились. Стоило мне сомкнуть веки, как я провалилась в глубокий сон. Но перед этим мне показалось, что Чейзен протер мое лицо от слез.

Глава 30. Сделка

Открыв глаза, я не сразу определила, где нахожусь. Пахло сыростью и гнилью, холод пронизывал тело. Воспоминания о произошедшем постепенно вернулись. Я не могла понять, сколько спала: то ли несколько минут, то ли несколько часов. Обстановка за окном была точно такая же, как и когда меня привели сюда. Сменился ли день, или продолжается тот же?

И тут до меня дошло, что я не обратила внимание на одну важную вещь. Окно! Здесь есть окно! Конечно, со второго этажа прыгать опасно, но не опаснее, чем быть в плену у жестокого человека, от которого можно ожидать, чего угодно.

Ужасно хотелось пить и сходить по нужде, но я боялась звать и терпела. Спустя неопределенное количество минут наконец-то дверь в мою комнату отворилась.

— Как спалось? — буднично спросил Чейзен, подходя ко мне, словно я у него не в плену, а просто в гостях.

— Мне…нужно выйти… — робко произнесла я, склонив голову вниз от смущения.

Чейзен развязал мне руки.

— Я для этого и пришел сюда. Что я зверь какой-то, что ли?

Да, именно им он и являлся, но в слух подтверждать я не стала.

Руки покалывало от притока крови, и я пыталась размять их. Чейзен, цепко держа меня за локоть, повел к выходу из комнаты.

— Пойдем. Но бежать даже не пытайся. Знаешь, что не получится, — грозно предупредил он.

Я прекрасно это знала, поэтому спокойно встала и зашагала. Чейзен провел меня на первый этаж к двери, находящейся рядом с выходом. Свобода была так близко и так далеко одновременно! Пока я спускалась, пыталась оглядеться и понять, что еще есть в доме, но у всех комнат двери оказались заперты.

Давая две минуты, Чейзен впустил меня в комнату, оказавшуюся туалетом. Кафель на стенах был весь в трещинах, повсюду царила грязь, мерзкий запах вдарил в нос. Но лучших условий мне точно бы не предоставили, поэтому нужно было пользоваться тем, что имелось.

После этого меня внезапно повели к входной двери, и… Я не помнила, что произошло, как мы передвигались, но, возвращаясь в сознание, меня окружала уже другая обстановка. Тоже маленькая комната, особо никак не обустроенная, но не та, в которой я находилась, пока спала. Сейчас я сидела, привязанная к стулу.

Меня перевели в другую комнату или мы вообще в другом помещении?

Чейзена рядом не было, но со стороны улицы доносились шорохи от движения. Услышав сильный хлопок двери в коридоре, я встрепенулась. К моей комнате приближались настойчивые шаги.

— Где она? — яростно крикнул до боли знакомый и родной голос.

Итан! Он здесь!

Дверь распахнулась, ударяясь об стену. Итан влетел в комнату, запинаясь, и тут же бросился ко мне. От счастливого осознания нашей встречи дыхание перехватило. Итан упал на колени возле стула и руками нашел меня, обнял изо всех сил, тут же передавая тепло. На мгновение стало хорошо, но я понимала, что это не конец.

Вслед за Итаном в комнату зашел его отец.

— Какая прелесть, — он демонстративно хлопнул в ладоши два раза, хотя лицо не выражало никаких явных эмоций.

Голос отца вызвал у Итана новый прилив ярости, и парень, выпустив меня, резко встал на ноги и бросился на Чейзена. Руки Итана загорелись пламенем и хотели схватить горло отца, но тот увернулся, пытаясь выбить магией воздух из легких сына. Стало заметно, что Итана подкосило, но он продолжал дышать. Неужели это камень помогал, защищая от воздействия магии?

Чейзен нахмурился, изображая гримасу недовольства и непонимания. Телепатии Итан тоже не поддавался, контроль его сознания был высок. Но Итану было труднее ориентироваться в пространстве, что давало преимущество Чейзену. Понимая, что сын каким-то образом блокирует магию, мужчина перешел на силовые удары. Увернувшись от рук Итана, Чейзен отпихнул его так, что парня отбросило к стене. Итан был готов пустить поток огня, но, видимо, боялся, что попадет в меня.

— Прекрати вести себя, как идиот, — приказал Чейзен, отряхиваясь, — я привел тебя сюда не для этого. Или тебе зрение уже не нужно?

Итан, сжимая кулаки, остановился, пытаясь сдержать пробудившееся буйство. Ярость отражалась на каждом миллиметре его напряженного лица. Имея сейчас способность видеть, уверена, он прожигал бы взглядом.

— Мне нужно, чтобы ты за все ответил, мразь, и отпустил мою девушку.

Медленно подойдя к Итану, Чейзен замахнулся кулаком, ударяя сына по челюсти. Итан не издал ни звука, стерпев обжигающую внезапную боль.

— Не забывайся, сын. Надо было тебя жестче воспитывать, чтобы знал, как с отцом разговаривать. Мать тебя избаловала.

— Про нее даже ни слова не смей говорить! — гневно выпалил Итан.

Снова разозлившись, он подошел к отцу, вздернул того за плечи, но Чейзен, подставив руку к груди сына, остановил его.

— Успокойся! Я привел тебя сюда не для того, чтобы мордобой устраивать, а чтобы поговорить и заключить сделку.

— Я не заключаю сделки с демонами, — произнес Итан, и голос его звучал сурово, как никогда раньше.

Наконец-то оба отпрянули друг от друга, но напряжение никуда не делось. Я молча наблюдала за разбирательством двух мужчин, боясь сделать или сказать что-то лишнее, что только могло усугубить ситуацию.

— Ты ведь не знаешь, что на кону, — предупредил Чейзен, — а сделка вполне себе привлекательная. Я не буду тянуть кота за хвост, поэтому сразу обозначу, в чем твоя выгода. Во-первых, я отпущу твою ненаглядную в целости и сохранности. Видел бы ты, как она сейчас боится, ей явно здесь не нравится. Да, красавица?

Он посмотрел на меня, ухмыляясь, но меня лишь передернуло от отвращения. И мерзко было даже не от того, как он на меня глядел, а от того, как он напоминал Итану о его изъяне, который сам Чейзен и сотворил.

— Во-вторых, — продолжал он, — раз ты у нас такой благородный герой, то явно будешь рад спасти сразу нескольких людей. Открою секрет, у себя я держу не только твою Марту. Думаю, другие ребята тоже надеются на помощь, но, увы, за ними никто не приходил.

— Ненормальный… — вырвалось у Итана.

— Ну и, в-третьих, сынок, я верну тебе зрение, конечно.

Чейзен подошел вплотную к сыну и мягко положил руку на его плечо. Тело Итана напряглось еще больше, но он стоял, не двигаясь и не сопротивляясь.

— Итан, дорогой мой мальчик, разве тебе не надоело идти против меня? Не надоело быть слепым? И я сейчас не только про зрение. Знаешь, в какой-то степени я жалею, что лишил тебя этого, признаюсь. Но, благодаря тебе, я совершил научный скачок. Пойми, нельзя добиться великих открытий, не пожертвовав чем-то.

Сменив тон, голос Чейзена из жесткого превратился в ласковый и мягкий, вызывая полнейший диссонанс, будто он успокаивал маленького ребенка, который не понимал, как устроен мир. Но Итан уже не маленький. Поведется ли он на это лживое раскаяние?

— Да, Итан, мне жаль, что тебе приходится переживать все это. Но, познав, как работает энергия, я смог изучить некоторые вещи. Итан, ты знаешь, что я предан науке. Это моя жизнь, и я хочу делать великие открытия. Артур сейчас занимает место, которое предназначено мне. Если бы я был ректором и возглавлял проект, то смог бы добиться невероятных высот, имел бы огромное влияние на министерство. Этого идиота никогда не волновало великое будущее науки. Тебя наверняка интересует вопрос, можно ли вернуть зрение. И у меня есть для тебя ответ, сынок. Да, можно. Проведя эксперименты с некоторыми студентами, я провернул это, и у меня получилось.

— Ты сумасшедший кретин, — злился Итан, — если портишь еще чьи-то жизни. Думаешь, я поверю в то, что ты действительно жалеешь?

— Понимаю, тебе тяжело принять все это. Но я не сделал ничего плохого, никого не убил.

Ложь, грязная ложь!

— Итан, у нас есть шанс сделать жизнь лучше. Я знал, что ты справишься со всеми трудностями, даже будучи слепым. Все-таки от меня в твой характер передался сильный дух, упорство. Конечно, я не предполагал, что ты переведешься сам из академии, но так даже лучше. Подобравшись в университет к Альгерону, ты повысил мои шансы на успех. Вместе мы выведем его на чистую воду. Мы же семья, Итан, ты и я. И мне будет в радость вернуть тебе зрение, в радость наблюдать, как ты будешь разглядывать свою красавицу. Но ты должен помочь мне. Поможешь, и у нас снова все будет хорошо. Даже лучше, чем было, поверь, сынок.

Чейзен по-отцовски пригладил щеку Итана, где недавно оставил ему след своими костяшками, но Итан брезгливо откинул его руку. Слова звучали заманчиво, но я была уверена, что это лишь манипуляция.

— И что ты хочешь взамен? — сурово произнес Итан, стиснув зубы.

— Я знал, что ты заинтересуешься, — довольно улыбнулся Чейзен, — и захочешь помочь. Все очень просто, сынок. Как я уже рассказывал твоей даме, мой план идет отлично, но я уже устал ждать. Стражи медлят и никак не наказывают Альгерона, якобы нет доказательств. Но мы с тобой поступим так. Ты должен будешь подкинуть Артуру вещи, необходимые для свершения ритуала влияния на энергию. Я дам тебе все необходимое, и ты сделаешь так, чтобы стражи нашли это у Альгерона и задались вопросом. А потом наступит твой главный выход. Ты сам обратишься к стражам и признаешься, что лишился зрения из-за экспериментов ректора. Скажешь, что все это время боялся рассказывать об этом, не мог адаптироваться к жизни, а перевелся в его университет лишь потому, что сам Альгерон настоял. Все ведь заметили, что тебя перевели не совсем правильно. А нужно ему это для того, чтобы пристальнее следить за тобой и продолжать эксперименты. Ты даже можешь им сказать, что твой отец был сильным конкурентом ректора, и именно поэтому Альгерон на тебя наметил глаз, чтобы отомстить мне. Я лишь пойду навстречу и с удовольствием дам подтверждение твоим словам. Сейчас никто ничего не может доказать, потому что нет прямых жертв или свидетелей. Но им станешь ты, и стражи это дело уже не оставят. При ментальных проверках я помогу сделать так, чтобы правда и наш уговор не вскрылись.

— То есть ты предлагаешь мне подставить Артура, выставив все наоборот? — Итан усмехнулся от абсурдности предложения.

— Эта небольшая ложь пойдет лишь во благо нам. После ареста Альгерона я сообщу, что этот человек выгнал меня несправедливо, а сам я горю желанием вернуться, и у меня будет шанс это сделать.

— Зачем тогда тебе нужны были все эти проделки со сплетнями, подставными вещами? Некромантию зачем-то приплел. Мог бы сразу выставить меня в качестве его жертвы.

— Итан, ты не понимаешь. Дело не только в том, что я злюсь на Альгерона за то, что он выгнал меня и занял место ректора. Это лишь малая часть того, что тебе известно. А хочешь знать правду?

Хоть мы с Итаном уже ее знали, но стало любопытно, что именно скажет Чейзен.

— Ваш всеми любимый ректор не так прост, как кажется. Поверь, я знаю его много лет, и могу это утверждать. Я хочу, чтобы этот человек был наказан за все, что сделал. Он имеет незаслуженно высокую репутацию, которой не достоин, и я хочу спустить его с небес на землю. По поводу сплетен. Конечно, то, что он пристает к своим студенткам, это громко сказано… Но вот на чужое поглядывать ему нравится. И не только поглядывать. Думаешь, у него просто так жены нет? Этот человек слишком ненадежный для семьи. Он вообще не ценит семейные отношения.

Можно подумать, Чейзен их ценит. Но я, конечно, снова промолчала, как и Итан, продолжая слушать.

— А вот некромантия, — это слово он неприязненно выплюнул, — точно имеет место быть. Конечно, ваш Альгерон проворачивает все скрыто, без свидетелей. Но он точно обращается к темной магии, в этом я уверен, как ни в чем другом. Некроманту не место на посту ректора, и все должны об этом знать. Давай покончим с этим делом.

Все замерло в ожидании слов Итана, который пребывал в глубокой задумчивости.

— Верни мне зрение, и я помогу тебе, — внезапно ответил он.

— Нет, дорогой, так дело не пойдет, — хитро усмехнулся Чейзен, — если я верну тебе зрение, то никто не поверит в наш с тобой план. Стражам ты нужен слепой.

Итан снова задумался. Я слышала его тяжелое дыхание, будто он собирался с мыслями и вот-вот должен был что-то сказать.

— Возможно, тебе сложно осознать истину и принять правильное решение, — Чейзен подошел ко мне и провел рукой по распущенным волосам, скользнув от корней до кончиков, — я могу дать тебе время. Но знай, что оно не бесконечно и имеет цену. Пока твоя девушка у меня в руках, я не стану упускать свои возможности в целях исследований.

Мое сознание снова взяли в плен, и я не двигалась. Вынув из кармана брюк ножницы, Чейзен одной рукой скрутил мои темные волосы, а другой, резким и быстрым движением сомкнув ножницы, отстриг их в районе шеи. Короткие пряди хаотично разметались во все стороны, повиснув и перед лицом. От неожиданности я ахнула.

— Для экспериментов пригодится, пока в них теплится твоя энергия, — скрутив волосы, он сунул их во внутренний карман пиджака, — все равно любимый тебя не видит, так что не страшно, верно?

И снова он больно ударил словами. Не выдержав, Итан снова набросился на отца, кидая небольшую волну огня, но Чейзен легко отмахнулся. Схватив трость, которую Итан оставил возле входа, Чейзен горизонтально повернул ее и, вытянув перед собой так, чтобы Итан схватился за нее, потянул вниз, подставляя свое колено. Звонкий хруст раздался по всей комнате.

— Чтобы быстрее думалось, — язвительно процедил Чейзен.

Итан растерянно выпустил из рук две половины сломанной трости, которые тут же громко упали. Теперь эта трость ему не поможет.

— Я согласен, — выдохнул он отчаянно, — я помогу тебе. Но сдержи свое слово и не трогай Марту! И развяжи ее.

— Я в тебе не сомневался, Итан.

Чейзен похлопал сына по плечу, после чего подошел ко мне и освободил руки. Проводя сына за дверь, он смерил меня таким надменным, ненавистным и злостным взглядом, что казалось, попрощавшись с Итаном, будет готов убить меня. Видимо, так он дал мне понять, чтобы я не пыталась сбежать.

Дверь захлопнулась, но перед этим я на миг почувствовала, как в мое сознание снова проникли.

«Я обещал никогда не применять телепатию на тебе, но сейчас готов нарушить обещание ради твоего спокойствия. Любимая, я вытащу тебя, знай. Я не поведусь на дурацкие уловки. Держись и не верь ему».

Ласкающий слух голос Итана пронесся в голове, произнося эти слова. Так хотелось ухватиться за него, чтобы он не прерывался, хотелось слышать его еще и еще, знать, что Итан рядом. Но контакт прекратился. Несколько секунд я сидела в оцепенении, но потом перебралась на холодный пол. Руками я провела по своим обрубленным волосам, которые теперь были разной длины и постоянно неприятно щекотали шею. Подняв части трости, которые остались здесь, я притянула их к себе. Обломки и волосы будто лишний раз убеждали меня, что происходящее — далеко не сон. Прижав трость к груди, будто это что-то ценное, я ощутила энергию Итана и горько зарыдала. Я не знала, как теперь он будет передвигаться. Не знала, как поступит. Не знала, что делать мне. Не знала, чем все закончится. Слезы заливали лицо, заставляя волосы прилипать к нему, и я была не в силах остановить этот поток горечи.

Внезапно в комнату вернулся Чейзен, застав врасплох мои эмоции.

— Я знал, что подобная сцена не оставит тебя равнодушной, — без всякого сожаления сообщил он. — Ты не подумай, я не такой жестокий, каким тебе кажусь. Жаль было ломать трость, но я дал ему новую, все-таки он мой сын. Мне просто снова очень нужны твои слезы. Я заметил, тебя легко на них вывести, но чем их больше, тем лучше.

Чейзен подошел и, достав салфетку, вытер мое лицо, впитывая влагу.

— Благодарю. Теперь можешь успокоиться.

— Зачем вам все это? — мой голос предательски дрожал, и слова давались с большим трудом. — Что вы хотите сделать со мной на самом деле?

— С тобой — ничего. А вот на твою энергию у меня есть планы, да.

Он не стал пояснять ничего больше. Мое сознание померкло, и вдруг обстановка комнаты переменилась, превращаясь в уже знакомые сырые обшарпанные стены. Я уже находилась на кровати, и Чейзен, подойдя, опять завязал мне руки.

— Я пообещал Итану, что развяжу тебя. Но не обещал, что не привяжу снова, — произнес он на прощание.

Глава 31. Глоток свободы

Пережить ночь оказалось тяжело. В темноте атмосфера давила и казалась еще тягостнее, постоянно присутствовало ощущение, что должно что-то произойти. Но кругом была тишина, которую заполняло лишь завывание ветра за стеной. Я пыталась рассмотреть пейзаж за окном, но с угла моего обзора сделать это было достаточно трудно, я почти ничего не видела, тем более во мраке.

Несмотря на усталость как моральную, так и физическую, уснуть никак не получалось. Мозг отчаянно пытался прокручивать все события и разговоры за недавние часы и старался отыскать лазейки, чтобы выбраться отсюда. Но ничего придумать пока что не получалось. Мешала спать и духота. Форточка была закрыта, а воздух стал спертым.

Незаметно все же удалось ненадолго погрузиться в дрему. Через какое-то время ко мне вновь пришел Чейзен, чтобы провести до туалета, а после принес еду: нарезанные овощи и сладкий травяной чай. Желудок сжался от вида съестного, и я поняла, что давно ничего не ела и ужасно голодная. Не зная, когда будет следующий прием пищи и будет ли вообще, я приступила к еде. Чейзен все это время стоял недалеко и пристально наблюдал. Его присутствие тяготило, но страх постепенно начал отступать. Мне все еще было жутко в сложившейся ситуации, но я осознала одну вещь, которая немного успокаивала.

Если Чейзен действительно рассчитывает получить помощь Итана, то он должен понимать, что я имею высокую цену. Соответственно, он не решится делать что-то совсем страшное со мной. По крайней мере, точно не убьет.

— Зачем вы меня привязываете? — Спросила я, потирая запястья. — Я на втором этаже, а дверь вы запираете. Возможности сбежать нет.

— Ты земляная. И я еще не выяснил, насколько хорошо владеешь своей стихией.

Увы, владела я ей не на высшем уровне. Дьюнон, например, мог посылать колебания, прочувствовать почву и определять по ней местность, вызывать толчки земли и прочее. Но я лишь чувствовала растения, могла спасать их, понимая, каких веществ не хватает, умела выращивать некоторые плоды, а также манипулировать движением деревьев, как в тот момент, когда удерживала Нову. Но сейчас мне вряд ли пригодилось бы хоть что-то из перечисленного.

— К сожалению, не очень хорошо, — призналась я, между прочим, не соврав, — я лишь на первом курсе познала эту магию и не успела освоить многое.

Чейзен коснулся меня, будто проверяя, вру я или нет. Отстранился.

— Ты еще и онейромаг, как я выяснил, — заметил он.

— Да, но это мне тоже никак не помогло бы сейчас.

Мужчина задумался, дальше сверля меня взглядом, но я лишь продолжала есть.

— Как вам удалось привести Итана сюда?

— Благодаря студенту.

Чейзен не стал пояснять подробно, но я, кажется, догадалась, как. Скорее всего, он подчинил кого-то и попросил привести Итана, сообщив, что я здесь. Иначе Итан просто так бы не пошел, тем более один.

— Вы действительно держите меня здесь не одну? — я исподлобья посмотрела на Чейзена.

— Тебе не кажется, что слишком много вопросов? — с нескрываемым раздражением бросил Барт. — Я здесь сейчас стою только потому, что жду, когда ты закончишь свою трапезу. Тебе нужно уяснить лишь одно: из этой комнаты тебе никто не поможет выбраться, кроме моего сына. Естественно, при условии, что он выполнит то, о чем я попросил.

— Знаете, я все же одного понять не могу, — продолжила я разговор, несмотря на нежелание Чейзена. — Скажите хотя бы, почему вы просто не попытаетесь убить Артура? Вам же было бы проще. Зачем эти все ходы?

На лице Чейзена отразилось что-то недоброе. Казалось, что он бы действительно мог совершить убийство, просто пока что не хотел или оттягивал это.

— Убить — слишком просто. Признаюсь, сначала я думал об этом, но понял, что месть куда слаще. Гораздо интереснее наблюдать, как жизнь Артура постепенно рушится, а не обрывается в один миг. Хотя… Если появится необходимость в убийстве и представится возможность, моя рука не дрогнет.

Мои мысли подтвердились, но на этом разговор закончился. Тарелка опустела, и Чейзен тут же, забирая посуду, покинул комнату. На удивление, в этот раз он не привязал меня. Забыл или понял, что бесполезно? Несколько минут я подождала, вдруг он вернется и все-таки сделает это, но даже шагов не было слышно.

Набравшись уверенности, я подошла к окну. Кругом были лишь деревья и непонятные развалины, будто разворошенный сарай. Недалеко от моего окна росли кусты, которые будто не замечали осени и не сменяли темно-зеленый окрас. Пронеслась мысль, что я могла бы дотянуться до растений. Но вдруг Чейзен заметит это? Прежде чем как-то действовать, я должна больше узнать хотя бы что-то об обстановке. Интересно, сам Чейзен здесь живет или лишь опытами занимается? Спросить об этом напрямую я, конечно, не могла, ведь ответа точно не получила бы.

День длился мучительно долго, но, к счастью, ничего не происходило. Лучше так, чем бояться, что в любую минуту тебя могут убить. Однако для себя я определила, что этого не произойдет. Не давали покоя мысли, одна ли я здесь находилась из студентов.

Так прошло еще два дня. Чейзен периодически приносил мне еду и брал кровь. Один раз взял ее так много, что меня одолело головокружение. Барт ни о чем со мной не разговаривал. Лишь раз я спросила, известно ли что-то о действиях Итана, на что Чейзен ответил, что они в процессе сделки. Я не могла знать, сказал ли он мне правду или сам надеялся, что Итан действительно что-то делает ради его плана. В голове я иногда прокручивала фразу Итана, сказанную напоследок, и ждала, что он действительно меня вытащит. Я надеялась, что Итан не пошел на поводу отца, а просто сказал обо всем Альгерону. Вместе они точно придумали бы, как действовать. Но, как бы сильно я ни ждала, ничего не происходило и никто не приходил. Где же они? Что происходит сейчас в стенах университета? Может, стражи все-таки забрали Альгерона?

Судя по хлопкам дверей, Чейзен часто заходил в другие комнаты на втором этаже. Я пыталась вслушаться, будет ли он с кем-то разговаривать, но слов не произносили. Чутье мне подсказывало, что я здесь все же была не единственная пленница.

В очередной раз перед тем, как уснуть, я решила рискнуть и попробовать уловить хоть чью-то энергию. Вдруг в одной из соседних комнат кто-то, кто мне уже знаком, и удастся проникнуть в его сон? Сил было не очень много, но попытаться стоило.

И я, закрыв глаза, пустилась в поиск потоков, открываясь всему, что можно уловить. Моя энергия блуждала вокруг, но не имела возможности соприкоснуться с кем-то еще. Ничего не отзывалось. Пустота. И уже хотелось отпустить это дело, ведь в доступных границах ничего не ощущалось, но внезапно меня начало тянуть к чему-то. Энергия нашла отклик и не оставила его. Я почувствовала, как снова попала в туннель, затягивающий в чье-то сновидение.

Мрак окружил, будто это и не сон вовсе. Оглядевшись, я поняла, что попала в подобие подвала. Стены были покрыты плесенью и чем-то вязким, а по полу разливалась густая жидкость. Мысленно я добавила немного света в помещение и ужаснулась, ведь пол был измазан в крови. Комната была пуста, но в углу я разглядела съежившийся силуэт. Человек вжимался, обнимая ноги руками и пряча голову. Он дрожал.

Я подошла к нему и присела, медленно потянув руку к парню. Почувствовав мое прикосновение, он нервно вздрогнул, но лица не поднял, а лишь сильнее зажался и спрятал голову.

— Не надо больше, прекратите! — умоляюще произнес он, и я узнала голос, понимая, в чей сон попала.

— Сэм, это я, Марта. Помнишь меня? — я слегка потрясла парня.

Он замер, а потом трусливо поднял голову, глядя на меня. В глазах отразилось узнавание, и брови от удивления поднялись, еще больше открывая глаза.

— Марта? Он что, и тебя сюда привел? — взволнованно спросил Сэм.

— Да, я тоже здесь. И мне сейчас необходимо поговорить с тобой. Мы в твоем сне, но не случайно. Ты же помнишь, что я онейромаг?

Сэм вдумался в смысл сказанного, после чего закивал.

— Да, конечно. Так ты… — тут до него дошло, — сейчас осознанно ко мне проникла? Ты реальна?

— Да, Сэм, только попытайся не испытывать сильных эмоций и потрясений, иначе мне будет сложно удержать сон, и он прервется, а смогу ли я снова к тебе попасть, не знаю.

Парень уже не выглядел таким напуганным.

— Постарайся рассказать мне как можно больше. Как давно ты здесь? Знаешь ли, где именно мы находимся?

Понимая, что время ограничено, Сэм взял себя в руки и ответил:

— Я не знаю точно, как долго нахожусь здесь, но уже несколько дней. Мне трудно ориентироваться во времени, потому что я иногда бываю в отключке и… Знаешь, когда телу причиняют боль, думаешь только о том, скорее бы это закончилось, и кажется, что время тянется невыносимо долго. Что за место, мне тоже не понятно, какой-то домик в лесу, типа того. Но я вижу вышку какую-то.

— Ты можешь показать? Просто представь вид из окна, и я через твое подсознание выведу его в сон.

Сосредоточившись, Сэм начал вызывать картинки, которые я направила на стену перед нами. Изображение было нечетким, но постепенно обрисовывались черты, и я примерно стала понимать, что из себя представляло содержимое за окном.

Это же вышка лыжной станции! Что-то вроде смотровой. Я видела ее. После сквера, по которому меня вели сюда, находились заброшенные постройки, а через них располагался бор, в котором имелась лыжная станция. Я слышала, что когда-то зимой в лес ходили студенты на спортивные занятия, катались, но потом это дело прикрыли, и я тот период не застала. Но иногда мы с Ларой гуляли там, не уходя сильно вглубь леса. Значит, дом, где мы сейчас с Сэмом, находится в южной стороне от общежития и университета.

— У тебя вид другой, значит, мы с тобой в противоположных комнатах. Ты тоже на втором этаже?

Сэм утвердительно кивнул.

— Ты знаешь, что в других комнатах? Живет ли этот мужчина в доме или уходит?

— Я знаю, что на первом этаже что-то типа лаборатории, еще кладовка и туалет. Случайно как-то удавалось заглянуть, когда было открыто. В лаборатории хранятся записи об экспериментах, а также всякие ингредиенты, приспособления и прочее. В общем, страшное место. А ты, кстати, знаешь, что это за чокнутый то?

— Знаю, но сейчас это не так важно, мне надо понять, как все устроено и выбраться, — с сожалением пояснила я.

Сэм понимающе покачал головой и продолжил:

— Знаешь, этот тип вообще меня пугает и удивляет. Он то берет меня под контроль, то нет. Но, скорее всего, это из-за того, что много сил тратит.

Звучало разумно, да и сам Чейзен мне намекал на это. Каким бы способным ни был маг, для силы нужны ресурсы, и невозможно постоянно использовать магию в больших количествах. Мне сложно судить, как это работает у телепатов, я могла лишь сравнивать с собой, проводя аналогии. Если мне после сна необходимо просто выспаться дольше, то телепатам, наверно, после сильного контроля или внедрения в мысли нужно какое-то время побыть лишь в своей голове, так сказать. Также мне тяжело, если я несколько ночей подряд проникаю во сны, с каждым разом нужно большее восстановление. Вероятно, и телепаты должны восстанавливаться и делать перерывы после каждого подчинения.

— Ты пытался как-то сбежать или звать на помощь?

Сэм окинул меня печальным взглядом, полным грусти и досады.

— Да, пытался, но теперь жалею об этом, — пояснил он, — меня никто не услышал, а в борьбе с этим безумным ученым я проиграл. Он просто не давал мне возможность применить силы, а потом… Еще и отнял возможность звать на помощь или просто говорить.

— Он через энергию блокирует твой голос? — предположила я, уже зная ответ.

— Да. Откуда ты знаешь? Он и с тобой что-то сделал? — Сэм заметно начал нервничать.

— Нет, хотя что-то с моей энергией он проворачивает, но меня еще не трогал. Но он это сделал с Итаном. Тот не просто так слепой, — призналась я.

На лице у Сэма сменялись друг за другом удивление, возмущение и злость. Из-за потока эмоций обстановка становилась тяжелой и все расплывалось.

— Нет, Сэм, успокойся, — умоляюще просила я, — нам нужно еще поговорить, возьми себя в руки.

Я попыталась в его подсознание протолкнуть чувства умиротворения и спокойствия, что положительно влияло на ситуацию.

— Как именно ты пробовал сбежать?

— Сначала просто вырывался, если мужик отвлекался, и пытался убежать через дверь, пользовался уловками. Но ничего не помогало, он очень быстро реагировал. Через окно я вылезти боялся первое время, но потом от отчаяния решил броситься и бежать хоть со сломанными ногами и руками. Я готов был червяком ползти, лишь бы только отдалиться от этого проклятого места. Но тут возникла другая проблема, о которой я не подумал. По периметру дома растут кусты. Я даже и предположить не мог, что они ядовитые. Самих кустов я не касался, но оказалось, что у них корни прорастают по всей земле вокруг, и, если наступить близко, он обвивает, а куст выбрасывает шипы с парализующим ядом. Я в теме растений не шарю, даже не знал, что такие бывают. В общем, наступил, и в меня полетели эти шипы. В итоге ногу парализовало, меня обнаружили и вернули обратно сюда. И этот мужик лишь посмеялся.

Судя по описанию растения, дом окружен кустами пальсивии. Я про них лишь слышала, но напрямую не встречала, так как пальсивия достаточно редкая. Теоретически я могла бы прочувствовать корни, отодвинуть их и задержать выброс яда.

— Я могу попробовать сбежать, — радостно объявила я.

— Тебе придется не тянуть с этим. Утром этот мужик обычно заглядывает в соседнюю комнату с моей стороны. Видимо, тоже держит там кого-то. Потом он заходит ко мне. Если ты пришла ко мне в сон, он же это почувствует по остаткам энергии.

Лишь сейчас до меня дошло осознание, что Сэм прав. Я настолько сомневалась в том, что получится проникнуть в чей-то сон, что совершенно не подумала, что буду делать, если это все-таки удастся. Применение моей способности для Чейзена точно не останется незамеченным. Теперь действовать нужно четко и быстро, иначе я не знаю, что он сделает, когда поймает меня.

— Спасибо, Сэм, ты помог мне. Я вытащу тебя, жди.

Сон начал расплываться, и Сэм, глядящий на меня с огромной надеждой, исчез.

Резко открыв глаза, я пыталась сфокусироваться. Упадок сил был существенен, ведь мало того, что я морально измоталась, так еще и недостаток сна после онейромагии сказывался. Но думать и ждать было некогда. Нужно действовать.

Подкравшись к окну, я внимательно огляделась и осторожно распахнула створки, пытаясь не шуметь. Холодный воздух сковал тело, обнимая и придавая уверенности, позволяя почувствовать вкус приближающейся свободы. Страх прилетел, ведь я представила, что можно сорваться и неудачно упасть, нанося травму. Повиснув на наружном подоконнике, я замешкалась, но потом почувствовала землю и постаралась смягчить ее, делая не такой плотной. Корни пальсивии доходили сюда, и я, находя контакт с растением, отодвинула их. Пальцы расцепились, и я приземлилась на ноги, которые тут же заныли от удара. Зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. По телу пронеслась неприятная волна, но, переждав несколько секунд, она спала. Кажется, обошлось без ушибов, лишь царапины и синяки оставят ненадолго след, но это пустяки.

Теперь предстояло пройти через кусты. Ради эксперимента я бросила камень на землю, где недалеко вились корни. Приняв это за движение, один из корней выполз, хватая камень, а близстоящий куст выплюнул шип, который тут же врезался в камень, но, не воткнувшись, упал на землю. Дрожь пронеслась по телу, представляя, что это могла быть моя нога.

Нагнувшись для более тесного контакта с землей, я пустила энергию в почву, прощупывая каждый сантиметр тропы, которую я мысленно себе обозначила. В голове возник образ карты разветвлений и переплетений корней, и я, опираясь на эту картинку, медленно стала отстранять корни. Виднелось, как под землей происходило движение, а кусты пальсивии зашевелились. Несколько шипов вылетело, что испугало меня. Параллельно движению корней я попыталась задерживать отростки, которые и выплевывали шипы. Интересно, как сам Чейзен проходил через кусты? Или по другую сторону дома была тропа, которую мог пройти правильно лишь он?

Обходить дом, конечно, не входило в мои планы. Точнее, я должна была сделать это уже за территорией дома. Поэтому я просто шла прямо, стараясь ступать неспешно и осторожно, стеля перед собой безопасный путь. Каждый шорох заставлял вздрагивать.

Удачно перейдя за территорию ядовитых кустов, я тут же спряталась за ближайшее дерево и оглянулась. За мной никто не шел, что придавало сил. Я облегченно вздохнула, все еще не веря, что выбралась. Теперь главное — не попасться. Прячась от дерева к дереву, я сначала передвигалась медленно, но потом, отдалившись от дома на какое-то расстояние, пустилась в бег. Ветви деревьев цеплялись за одежду, но у меня не было времени их постоянно отодвигать или обходить, а на испортившиеся тряпки было совершенно плевать.

Отбежав в южную сторону, я началасворачивать по круговой, чтобы двигаться уже севернее, но вдали от дома с лабораторией. Дыхание сбилось, ноги отяжелели и устали, постоянно преследовало ощущение, что за мной велась погоня. Но это лишь отголоски страха, на самом деле никого не было. Ориентировалась я по вышке, направляясь в ее сторону. Периодически я запиналась обо что-то и падала, но тут же вставала и продолжала бежать, не обращая внимание ни на что.

Не знаю, сколько времени мне потребовалось, чтобы добежать наконец-то хотя бы до сквера. Иногда я уставала бежать и переходила на быструю ходьбу, тем более, что дыхание не могло выровняться, а кислорода не хватало. Зря я иногда прогуливала уроки физкультуры на первом курсе. Все-таки полезно быть в форме и иметь хорошую выносливость. Силы покидали, но я держалась. Выйдя на проходимое место, я ловила на себе любопытные взгляды прохожих, но никто не подходил помочь, что в какой-то степени огорчало.

Я, грязная и уставшая, продолжала идти. Заметив общежитие, сердце сжалось от того, как я счастлива снова прийти сюда. Комендант, видя меня в таком виде, побеспокоилась, все ли хорошо, на что я просто кивнула и побежала в мужской корпус. На меня снова косились: кто-то с недоумением, кто-то с презрением, кто-то с жалостью, кто-то с настороженностью. Кто-то даже поинтересовался, что случилось, но я даже не вглядывалась в мимо проходящие лица, стремясь к Итану. Представляю, как я выглядела со стороны: запыхавшаяся, неряшливая, в рваной одежде и с неровно стриженными волосами.

Не успела я дернуть ручку, как дверь сама распахнулась.

— Марта! — воскликнул Итан, тут же подхватывая меня и затаскивая внутрь.

Он закрыл комнату, а я обессиленно скатилась вниз, прислонившись спиной к шкафу. Итан тут же упал ко мне, обхватывая родными руками, прижимая к себе, как беззащитного котенка. И я вжалась в него, вдыхая аромат любимого человека, чувствуя его энергию и не веря, что он снова рядом, что у меня действительно получилось сбежать.

Руки Итана беспокойно прошлись по мне, изучая испорченную одежду.

— Тебе удалось сбежать? С тобой все в порядке? Он навредил тебе? — его затрясло от волнения.

— Со мной все в порядке… Относительно, — пытаясь отдышаться, говорила я. — Да, я сбежала. Но я не думаю, что твой отец это так оставит. Скорее всего, он пошел по моему следу. Итан, я не знаю, чего ожидать теперь от него. Вероятно, Сэм в опасности, ведь он отчасти помог мне, но остался там.

— Сэм? Он тоже там?

— Да. Я по дороге тебе расскажу все. Сейчас мы должны срочно пойти к Альгерону и обо всем рассказать.

— Конечно, сходим, — Итан продолжал изучать меня руками, не осознавая полностью, что я рядом. — Марта, милая, родная, как я переживал…

Его руки уже привычно согревали, от чего я начала успокаиваться.

— Прости, что я не уберег тебя, — виновато прошептал Итан, уткнувшись мне в шею, — мне нужно было тогда пойти с тобой.

— Итан, ты точно не виноват. Если бы не в тот день, я уверена, это случилось бы в какой-нибудь другой. А теперь мне хотя бы известно, где твой отец находится. Давай я переоденусь и немного приведу себя в порядок, и мы сходим к Альгерону. Я не могу сидеть спокойно, зная, что поджидает опасность.

Встав на ноги, я уже хотела пойти за вещами, но Итан, поднявшись следом, быстро перехватил меня рукой и, притягивая, подарил ласковый, чувственный поцелуй, передавая в нем всю свою любовь и заботу.

— Я теперь ни на секунду от тебя не отойду, — твердо заверил Итан, прерывая поцелуй.

— Я не против, — губы тронула легкая улыбка.

Внезапно дверь комнаты распахнулась, и в нее ввалился Берт, а за ним и Лара с Дью.

— Марта! Ты жива! — теперь на меня с крепкими объятиями бросилась подруга. — Я чуть сама не умерла, когда узнала, что тебя похитили.

— Мы только хотели из общежития выйти, а все кругом начали шептаться, что ты в странном виде прибежала, — пояснил Берт, — и мы тут же ринулись сюда.

— Твои волосы… — Лара провела по ним руками, разглядывая с сожалением.

— Ой, Лара, ну ты, как обычно, о ерунде думаешь, — буркнул Дью, — вот что тебе эти волосы? Марта жива и здорова, и это главное. Здорова же?

Друг посмотрел на меня с сомнением, приподнимая бровь. Я кивнула в знак согласия.

— Вот и прекрасно, — воскликнул он, — ты и лысая будешь красивая, я уверен. Да и ты, Лара, тоже. Берт, скажи же, что я прав!

Берт недоуменно кивнул, а Лара смерила Дью недовольным взглядом. А у меня возник прилив счастья от того, что друзья сейчас рядом.

— Ребята, как же я вам рада! — воскликнула я, еле сдерживая слезы.

Постепенно приходило осознание всего пережитого, но я отгоняла эту накрывающую волну эмоций, понимая, что это еще не конец. Нужно держаться и быть сильной.

— Давай, рассказывай, что у тебя там было, — потребовал Дью, — нам же жутко интересно.

— По дороге. Сейчас нам нужно к ректору.

Глава 32. Возмездие и справедливость

Друзья подождали, пока я переодевалась, и мы вместе отправились на поиски ректора. Стремительно шагая в сторону университета, я молила всех богов о том, чтобы Альгерон сейчас был там. Если он уже дома или еще где-то, то это отнимет драгоценное время. По пути я успела ребятам рассказать обо всех днях, что провела в плену Чейзена, а также про то, как мне удалось сбежать. Итан, в свою очередь, пояснил мне, почему все это время помощь не приходила.

— После того, как я поговорил с отцом, я вернулся в университет и тут же отправился к Артуру. Естественно, я не поверил отцу и не собирался следовать его плану. Рассказав обо всем Альгерону, было принято решение незамедлительно связаться со стражами и привести их в то место, где мы с отцом разговаривали. Я примерно запомнил, как меня вели, поэтому попытался задать ориентиры. Стражи явились, и мы пошли на поиски. Дом обнаружили, но в нем никого не оказалось. Даже ничего подозрительного, никаких следов энергии. Дом был абсолютно пустой, будто его просто кто-то давно забросил. Я уверил, что был именно здесь, но Артур-то не мог подтвердить эту информацию. В итоге стражи лишь разозлились на потраченное в пустую время. Они решили, что Артур водит их за нос.

Теперь стало понятно, почему Чейзен затеял встречу на другой территории. Все-таки он был хитер и продумал, как обезопасить себя на случай, если сын не поддастся на его уловки.

— Я сама не сразу поняла, что мы в другом помещении, — призналась я, — он стер мне память о перемещении.

— Кстати, Марта, держи, — порывшись в сумке, Лара достала оникс и протянула мне, — нашла на полу у себя.

От прикосновения к камню стало спокойнее, пришло чувство защищенности. Поблагодарив подругу, я надежно спрятала камень в карман.

Заходя в башню преподавателей, мы тут же направились к кабинету мистера Альгерона, но нас остановил заместитель ректора.

— Вы что здесь делаете? — ворчливо произнес он. — Сегодня ректор уже не принимает, по всем вопросам ко мне. Но мой рабочий день на сегодня закончен, так что приходите завтра.

Он никак не давал нам пройти.

— Нам очень надо! Это вопрос жизни и смерти, — серьезно заявил Дьюнон.

— Вас отчисляют, что ли? Вы, студенты, вечно прогуливаете, а как дело до наказания доходит, сразу умирающих из себя строите. Все дела завтра, я сказал.

Неожиданно Лара, набрав в легкие как можно больше воздуха, закричала со всей дури:

— Мистер Альгерон! Мистер Альгерон! Нас к вам не пускают!

— Ты чего разоралась? — заместитель грозно приблизился к подруге.

Он уже хотел схватить Лару и оттащить, но ситуацию спасла открывшаяся дверь ректора. Альгерон выглянул и тут же остановил мужчину.

— Все в порядке, я их действительно ждал, — невозмутимо произнес Артур, хотя во взгляде мелькнуло удивление, которое он тут же подавил, — забыл предупредить. Можешь идти домой, я разберусь.

— Жестче надо быть с ними, они же так прохода совсем не дадут! Ишь, разбалованные! Деньги за дополнительные часы работы тоже вы платить будете, сопляки?

Мужчина недовольно разглядел каждого из нас, но спорить не стал и пошел своей дорогой. Мы завалились в кабинет ректора, и лишь сейчас его взгляд переметнулся ко мне.

— Марта! — удивленно выдохнул он мое имя.

Альгерон подошел и, не совладав с эмоциями, аккуратно обнял меня, как родную дочь. Сначала я опешила, но не стала отстраняться, а тепло приняла объятия. Длились они не долго. Артур мягко отстранил меня, но продолжал держать за плечи. Его взгляд прошелся по неровным коротким волосам.

— Девочка моя, что случилось? — он беспокойно посмотрел мне в глаза. — Ты сбежала или он тебя послал за чем-то?

Пришлось снова подробно рассказать обо всем, что говорила недавно по дороге друзьям. Лицо Альгерона мгновенно посуровело и мрачнело все больше с каждой моей фразой. Он вслушивался в каждую деталь, стараясь ничего не упустить.

— Мистер Альгерон, я боюсь за нас и за ребят, которые остались у Чейзена. Вдруг он накажет Сэма? Нужно связаться со стражами и привести их в тот дом. Я знаю дорогу.

Я надеялась, что ректор тут же согласится, но на лице промелькнуло отчаяние, в глазах отразилось сожаление, что ввело меня в недоумение. Артур отрицательно показал головой, сжимая губы.

— Стражи не помогут, Марта, увы.

— Почему? — мои брови поползли вверх от непонимания.

— Они теперь не доверяют мне еще больше. Представь, как это выглядит с их стороны. Я и так под подозрением, так еще и побеспокоил их ложным вызовом, за что мне досталось. Второй раз они не поверят мне.

— И что же делать? — я обеспокоенно и отчаянно всплеснула руками.

— Я пойду и разберусь сам, — твердо заявил Альгерон, — наша размолвка касается лишь меня и Чейзена, мы вдвоем ее и решим. Ты лишь должна сказать мне, где он находится.

— Я проведу вас. Так будет сложно объяснить…

— Я с вами, — тут же встрял Итан, хватая меня за руку.

Альгерон окинул меня взглядом, оценивая состояние. Он прекрасно понимал, насколько я устала, и проделать тот же путь снова будет нелегко. Но и медлить нельзя, это он тоже знал. Кажется, Артур хотел отклонить мое предложение, но в то же время сделать это было сложно.

— Я смогу, — ответила я его мыслям, и он легонько кивнул.

— Но всем остальным оставаться здесь, ясно? — немного грозно сказал Альгерон, обращаясь к ребятам.

Друзья разочарованно глядели на ректора, не желая оставаться в стороне, но все же неуверенно покивали. Но внутреннее чутье мне подсказывало, что все-таки полностью они нас не отпустят.

Альгерон удостоверился, что оникс у нас, и попросил ждать его возле ворот университета. Так мы и поступили.

Мне было немного не по себе от того, что я по своей воле снова отправилась в тот злосчастный дом, но другого выхода не было. Давно пора покончить с делами Чейзена, и, если это случится сегодня, я буду рада. Итан постоянно наворачивал круги вокруг меня, пока мы стояли. Резкие движения выдавали беспокойство и волнение, и я прекрасно понимала его. Наверняка он тоже ждал, когда же все прекратится.

Наконец, Артур подошел к нам, и мы отправились в путь. Все-таки в компании двух мужчин, доверие к которым высоко, мне было идти спокойнее. Ноги, правда, иногда с трудом плелись, но я старалась скрывать это. Дорога заняла больше времени. Пару раз я заплутала, плюс ко всему шли мы не так быстро, как когда я бежала.

И вот показалась крыша дома Чейзена.

— Спасибо, Марта, — поблагодарил Альгерон, — я пойду, а вы оставайтесь здесь. А лучше идите обратно.

— Я не уйду отсюда, пока не узнаю, как вернуть мне зрение, — упрямо заявил Итан.

И ректору не нашлось, что возразить. Итан жаждал встречи с Чейзеном как на правах сына, так и на правах пострадавшего. Он ступил вперед, и вдруг резко остановился, прислушиваясь к своим ощущениям. Что-то его выбило из колеи.

— Марта, ты здесь? — неожиданно спросил он, и этот вопрос вызвал недоумение как у меня, так и у ректора.

— Конечно. Я никуда не уходила.

— У меня странное ощущение. Я чувствую тебя не здесь… — растерянно произнес Итан, сводя брови, — точнее, не только здесь.

Итан свернул в другую сторону и неуверенно сделал два шага, как вдруг оттуда полетел поток огня. Почувствовав его, Итан поглотил часть, но остальное направлялось в меня. Артур стремительно схватил мою руку и потянул на себя, спасая от неожиданной атаки. Мы тут же повернули головы в сторону, откуда шел поток, и я снова ощутила панику.

Там, куда пошел Итан, стоял Чейзен, а позади него — два студента. Светловолосого я не знала, а вот второй — Сэм. Он не огненный, значит, поток запустил второй студент.

— Я знал, что ты сама вернешься ко мне, Марта, — обратился ко мне Чейзен, и от его голоса паучками пробежался холодок по телу, — еще и с сюрпризом. Знаешь, ты мне очень помогла в исследованиях. Я долгое время пытался понять, можно ли перенимать чужую энергию на себя. Как оказалось, да. И мой сын это как раз подтвердил.

Так вот, для чего он брал мою кровь, волосы и слезы. Собирал частички энергии. Неужели теперь он действительно тоже ее излучает — мою энергию? Какой ужас…

— Ты сказал мне, что ничего не будешь делать с ней, — стиснув зубы от злости, процедил Итан.

— Так сама она цела и невредима. Разве ты не видишь? — Чейзен неприятно усмехнулся. — Ах, да, как я мог забыть. А ты уже имел бы возможность увидеть, если бы сразу последовал нашему плану.

Альгерон, сжимая руки в кулаки, начал приближаться к Чейзену, и тот обратил взгляд на своего врага. Вот они и встретились. Взаимная неприязнь двух бывших друзей чувствовалась даже на расстоянии.

— Ты испортил своему ребенку жизнь, и смеешь насмехаться теперь? — громко и презрительно воскликнул Артур. — Твоей мишенью являюсь я. Так и разбирался бы лишь со мной. Зачем впутывать в наши дела своего сына и студентов? Мало жизней поломал? Вот он — я. Стою перед тобой. Отпусти студентов, они тебе больше не нужны.

Уголок губ Чейзена дернулся вверх, и мужчина издал хриплый смешок. Взгляд был полон ненависти. Чейзен тоже стал приближаться к Артуру.

— Давно не виделись, друг, — саркастично ответил отец Итана. — Знаешь, мне так нравится смотреть, как ты мучаешься, Альгерон, как получаешь то, что заслужил. Жаль, стражи чего-то медлят. Я бы на их месте давно тебя уже согнал и посадил. Так хочется раздавить тебя, затоптать, как надоедливого жука.

— И чего ты этим добьешься? — голос Артура даже не дрогнул. — Что даст тебе мой арест? Ты считаешь, твоя жизнь станет от этого лучше? Может, что-то вернется к тебе? Доступ к проекту и документам исследований? Возможно. Уважение? Сомнительно. Любовь и преданность сына? Не думаю. Жена, за которую ты мстишь…

При упоминании Элайны на лице Чейзена украдкой промелькнул испуг, и он глазами пробежался по нам троим, но тут же вернул маску серьезности и суровости, продолжая прожигать Альгерона взглядом. Мне показалось, что Чейзен ужасно не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что его жена изменила ему с давним другом.

— Это уже тебя не касается, чертов некромант! Я желаю, чтобы ты был наказан за осквернение чужой души и за свои распущенные руки, которые тебе давно следует оторвать.

— А ты разве не должен быть наказан за осквернение тела? — Артур посмотрел на Барта самым осуждающим и презирающим взглядом. — За убийство.

— Не говори глупостей, я никого не убивал, — тут же бросил Чейзен.

— Он прав, отец, — вступил в разговор Итан, — уж кто тут должен быть наказан, так это ты. Причем сполна. Как ты мог скрывать от меня правду? Как ты мог убить маму?

Голос его сорвался на крик, и он еле сдерживался, чтобы не наброситься на отца. Чейзен на миг оцепенел, услышав обвинения от сына, но прогнал растерянность.

— Это тебе ублюдок рассказал, а ты поверил? Этому некроманту?

— Я не некромант, Чейз, и ты прекрасно знаешь об этом. Лишь раз в жизни мне пришлось обратиться к темной магии, чтобы узнать правду, которую ты так тщательно скрыл. Что, лучше поверить убийце?

— Я не убийца, жалкий ты урод!

— Хватит отрицать правду! — гневно прорычал Итан, его руки загорелись. — Я знаю, что маму убил ты! И я знаю, по какой причине она была с тобой! Все годы ты создавал вид прекрасной семьи, хвастался, как тебя любит жена, хотя даже и не думал о ее чувствах. А она терпела. Ради меня… И чем ты отплатил ей? Отнял жизнь? Это ты должен быть за все наказан! Знаешь, отец, я был раздосадован тем, что ты отнял у меня зрение. Каким бы ни был твой сложный характер, я думал, ты меня любишь. Думал, что нужен тебе просто потому, что я твой сын, а не потому, что ты мной привязал к себе маму, а потом решил сделать из меня напарника в свершении мести, заодно и объект для исследований и экспериментов. Но в глубине души я думал, что смогу однажды простить тебя за то, как ты поступил со мной. Да, я простил бы за себя. Но за маму я не прощу тебя никогда!

С каждым произнесенным словом Итан был все ближе к отцу, и вот, дойдя до него, уже готов был напасть, но подошел Сэм. Он попытался сделать что-то магией, но не получалось из-за действия оникса. В итоге Сэм просто оттолкнул Итана в сторону.

Смирившись с очевидностью того, что все присутствующие знают правду, Чейзен не стал ничего отрицать.

— Я действительно любил тебя, Итан, и всегда хотел сына. Неужели у тебя было плохое детство? Неужели ты не ценишь того, что я тебя так хорошо обучил магии? Я ждал от тебя благодарности и помощи. Но ты выбрал сторону врага, как и твоя мать. Вы оба предали меня, и я не готов терпеть это.

Он попытался провернуть какие-то махинации с воздухом, чтобы навредить Альгерону, но не получилось. Чейзен озадаченно посмотрел на него.

— Ты, гляжу, тоже без дела не сидел. Как ты защищаешь энергию?

— Артефакт, — сухо ответил Артур.

— Хитро, — ухмыльнулся Чейзен, — значит, доверимся проверенным мужским методам.

Среди деревьев послышался хруст веток, и краем глаза я заметила три приближающиеся фигуры.

— Сзади! — крикнула одна из них.

Это была Лара. Как я и предполагала, друзья все-таки последовали за нами, но все это время умело прятались. Отреагировав на крик Лары, Артур резко обернулся и увидел, как к нему подскочил студент, которого мы не заметили ранее. В руках он держал нож с согнутым лезвием, направляя его на ректора. Артур тут же потоками зажал студента, от чего того перекосило. Кислорода не хватало, но он продолжал надвигаться на Альгерона, ведомый мысленной командой Чейзена.

— Неужели ты посмеешь напасть на своих студентов, Альгерон? — издевательским тоном произнес Чейзен. — Для ректора совсем неподобающее поведение.

Артур действительно не хотел причинять вреда студентам, от чего замешкался, не зная, как быть. Проблему решил Берт, который неожиданно выбежал из своего укрытия, столкнув парня от ректора и повалив его на землю. Началась драка, от чего Лара беспокойно вздохнула, глядя на парней.

— На студентов не посмею, а вот на тебя стоило бы, — грозно произнес Артур.

Он решительно приблизился к Чейзену, параллельно опять применяя действенный метод выбивания воздуха из груди. Чейзен старался загонять потоки обратно. С губ мужчин начали срываться неведомые мне заклинания, которые каким-то образом ослабляли действие магии соперника.

— Забери у девчонки камень, — приказал Чейзен Сэму, указывая на меня.

Однокурсник молнией двинулся в мою сторону. Не успела я среагировать, как он повалил меня на землю, начиная ощупывать руками. Я понимала, что Сэм действовал по принуждению, но до чего же гадко и противно стало. В это же время со стороны дома Чейзена выбежали еще два студента, которых перехватил Дью.

Потоки разной стихийной магии заискрили вокруг. Раздавались звуки ударов, вскриков, ломающихся веток, слова заклинаний срывались с уст. В этой суете невозможно было понимать полностью, что происходит и кто с кем сейчас сражается.

Временно мое внимание было сосредоточено лишь на Сэме, который все никак не отступал от меня.

— Сэм, не надо, я не хочу причинять тебе вред, — растерянно твердила я.

Было ясно, что Сэм меня не слышал. А если и слышал, то не мог сопротивляться воли Чейзена. Все его действия были во власти противника. Встретившись взглядом с Сэмом, я заметила, что в них будто не было жизни, словно на меня смотрел уже не однокурсник.

Мне действительно не хотелось сражаться с Сэмом, но я понимала, что если не буду защищаться, то пострадаю. Я попыталась скинуть с себя парня и, прибегая к магии, обхватила его корнями деревьев, что дотягивались до нас. Пока Сэм выбирался, я поднялась и отбежала в сторону, тут же столкнувшись спиной с незнакомым студентом, дравшимся с Дью. Итан подбежал в нашу сторону, запинаясь, схватил студента, отпихивая его от меня. По рукам Итана прошелся жар, переходящий к парню, от чего тот закричал.

— Итан, ты убьешь его! — испугалась я.

— Нет, лишь ослаблю.

Я понимала, что Итан действительно не хотел причинять боль, но он пытался защитить меня.

— Чувак, а ты не можешь, как твой отец их переподчинить, чтоб они перестали на нас набрасываться? — спросил Дью, хватаясь за ногу, которую он, по всей видимости, повредил.

— Нет, — с сожалением сказал Итан, — не могу. Отец сильнее меня и держит их под своим полным контролем. Только когда он начнет слабеть, я могу попытаться что-нибудь сделать с ними.

— И когда примерно он ослабнет?

Дьюнон не успел получить ответ на свой вопрос. Сэм, сумев опять добраться до нас, вынул из кармана припрятанный нож и запустил в Итана. Чейзен снабдил каждого студента оружием. Не имея возможности увидеть траекторию полета ножа, Итан не успел увернуться. Лезвие стремительно пронеслось, задевая открытую кисть. Брызнула кровь, и инстинктивно Итан прижал руку к себе, прошипев от боли. Дьюнон, пытающийся исцелить свою ногу, оставил это дело и подбежал к другу, чтобы поработать с раной, мешающей дальше драться и применять магию.

Я снова осталась в уязвимом положении, что не укрылось от Сэма. Краем глаза я видела, как в одной стороне разбирались заклятые друзья, а в другой Берт пытался защитить Лару от других студентов. Подруга растерянно оглядывала каждого из них, мечась из стороны в сторону, не в силах что-либо сделать. На ее лице отражался неподдельный страх.

Внезапно один из парней толкнул Берта с такой силой, что оникс выпал из кармана друга. Сэм тут же бросился за камнем. Схватив его, разум парня просветлел. Видимо, оникс подействовал, защищая Сэма от воздействия телепатии.

— Что здесь происходит? — недоуменно произнес Сэм, глядя вокруг.

Заметив, что один из подчиненных вышел из строя, Чейзен тут же подловил потоком воздуха камень и притянул к себе.

— Прекрасно, — довольным тоном протянул он, — теперь мы на равных, Альгерон.

И Чейзен снова пустился в бой с ректором. Теперь оба мужчины владели защитными камнями и не могли влиять друг на друга магией. Но это не значило, что Чейзен перестал влиять на других. Он снова взял в плен сознание Сэма, а заодно и сознание Берта, который остался без защиты. Друг выпрямился и медленно повернулся к Ларе. Еще до конца не понимая, что произошло, подруга пошла навстречу к любимому.

— Берт, ты в порядке? — беспокойно поинтересовалась она, протягивая руку.

Берт схватил ее, выворачивая. Лара взвизгнула и попыталась вырваться. Ничего не получалось, Берт лишь настойчивее зажимал подругу. Из ее глаз потекли слезы.

— Берт, пожалуйста, очнись, не надо, — умоляла она, рыдая, — это же я!

Но Берт не реагировал на ее слова. Кто-то из подчиненных студентов передал ему нож. Перехватив его, Берт замахнулся и уже был готов расправиться с Ларой, но вовремя подоспел Дьюнон.

— Дружище, я знаю, что ты не в себе, поэтому у меня нет выбора.

И два друга накинулись друг на друга. Они часто изображали драки, шутя и смеясь, притворяясь, что сражаются. Но сейчас это была уже не игра. Все происходило по-настоящему.

Лара, отпрянув к близстоящему дереву, скатилась вниз, упершись спиной к стволу. Руками она прикрыла рот, сдерживаясь от криков. Глаза, полные слез и страха, с ужасом глядели на сцепившихся друзей, на любимого, который только что направлял на нее лезвие. Лару трясло.

На Итана тем временем навалились два парня. Вслепую действовать было тяжело, тем более с раненой рукой. Но внезапно один из них отбежал, направляясь в сторону дома. Не обращая на него внимания, я отправилась на помощь к Итану. Ноги уже подкашивались от усталости, пережитой за весь этот мучительный и невыносимо тяжелый день.

— Марта, не подставляйся! — скомандовал Итан.

Я хотела отпихнуть нападающего корнями, но вдруг поняла, что сил практически не осталось. Я уже почти не чувствовала растения.

Недалеко от нас послышалось сдавленное рычание. Повернувшись в ту сторону, я поняла, что это был Чейзен. Альгерон заметно его потрепал. Из ушей и носа Барта старшего текла кровь, а глаза налились красным.

— Посмотри на себя, — говорил ему Альгерон, — ты уже почти полностью ослаб. На что ты надеялся, подчиняя себе сразу столько людей? Отпусти уже их, и мы закончим это дело.

— Я закончу только тогда, когда ты сдохнешь! — яростно заорал Чейзен.

Несмотря на то, что он продолжал нападать на Артура, было очевидно, что у ректора имелось преимущество. Из-за того, что Альгерон не мог влиять магически на Чейзена, он не использовал магию по-другому, в отличие от самого Чейзена, который еще и контролировал телепатией сразу нескольких человек. Так его силы быстрее иссякали. Во мне поселилась надежда, что все же Альгерон выиграет этот бой.

От мыслей отвлек пронзительный крик, пронесшийся, казалось, по всему лесу. Это было так громко, оглушающе, что хотелось закрыть уши.

— Берт! Нет! — кричала Лара во все горло.

Все обернулись в ее сторону. Я увидела, что так напугало Лару, и ужаснулась. Дьюнон лежал в стороне без сил, но был хотя бы относительно цел. Он просто пытался отдышаться и восстановиться. Кажется, Берт его неплохо измотал. Но подлый ход совершил Сэм, ведомый Чейзеном. Схватив Берта, он лезвием проткнул бок парня. Не в силах сопротивляться, будучи в подчинении телепата, Берт не мог отстраниться. Внезапно его глаза будто ожили. Наверное, Чейзен решил, что больше Берт не будет мешаться, поэтому его можно отпустить.

Сэм оттолкнул парня, оставляя в его теле нож. Кровь хлынула, окрашивая рубашку алым. Глаза Берта расширились. Он растерянно глядел по сторонам в поиске помощи. Его ноги подкосились и, не выдержав, согнулись, роняя тело на землю.

Лара продолжала орать изо всех сил. В ужасе она приблизилась к любимому, склонившись перед ним и пытаясь привести его в чувства, используя целительные способности.

— Нет, Берт! Не умирай! Пожалуйста! — ее голос срывался, а слезы душили.

Берт тем временем медленно подтянул руку к ране и резко вытащил лезвие. Кровь полилась еще быстрее. Лара, зажимая рану, судорожно шептала исцеляющие заклинания. Ей было крайне тяжело сосредоточиться и четко проговаривать нужные слова. Дьюнон, заметив это, нашел в себе силы и пододвинулся к Берту.

— Я помогу ему, Лара, — тихо произнес он.

Дью взялся за рукоять ножа, только что побывавшем в теле Берта, и протянул его Ларе. Он ожидал, что просто избавится от мешающего оружия, передав его ей, но она восприняла это как вызов. В глазах подруги загорелся огонь ярости. Такой сильный, какого я еще не наблюдала у нее ни разу. Забирая нож, Лара сжала его рукоять с такой силой, что побелели костяшки. Она уверенно поднялась, держа перед собой оружие, и ненавистным взглядом впилась в Сэма. Быстро подбегая к нему, подруга молниеносно и без колебаний полоснула ножом и не промахнулась. Лезвие тонкой полосой распороло кожу на груди однокурсника. Продолжая прожигать взглядом, Лара стала вытягивать кровь из парня. От большой потери Сэм потерял сознание, но Лара все продолжала выкачивать жизнь.

— Нет, Лара, прекрати! — взмолилась я, пытаясь остановить ее. — Сэм не виноват, им управляют! Это все он!

Пальцем я указала в сторону Чейзена, который в это время сильно ударил Альгерона в живот, от чего тот слегка согнулся. Мужчины уже не обращали внимание на нас, сосредоточенные лишь друг на друге.

Лара злостно уставилась на Чейзена. Никогда ранее не доводилось видеть подругу в столь яростном состоянии. Казалось, сейчас ее не волновали никакие моральные принципы, а все страхи мигом улетучились. Я не сомневалась, что Лара была готова убить в эту минуту.

И тут раздался другой крик уже со стороны дома:

— Гори огнем это проклятое место! Хватит этих экспериментов, я устал быть жертвой!

Оказалось, что этот крик издавал студент, который недавно отбегал от Итана. Неужели он забрал у него оникс?

Светловолосый парень с огненными способностями выпустил большой поток в сторону дома, тратя много энергии за раз. Доски медленно начали загораться, распространяя огонь дальше. Сначала я подумала, что план хороший, ведь все наработки Чейзена будут уничтожены, и больше ими никто не воспользуется. Но тут пришло осознание: ведь среди документов, фиксируемых эксперименты, мог быть указан способ, как вернуть зрение Итана. Ужас проник в каждую частичку меня. Не обращая внимания ни на кого больше, я кинулась в сторону горевшего дома.

Пальсивию студент тоже попытался поджечь, но у этого растения была особая устойчивость к горению, поэтому оно лишь начало выпускать парализующие шипы, чувствуя на себе чужое воздействие.

Забыв обо всем на свете, я подбежала к ядовитым кустам, пытаясь не подходить слишком близко. Стараясь нащупать энергией корни, чтобы раздвинуть их, я заметно нервничала, ведь силы все еще не восполнились. Наоборот, физическая усталость лишь усугубляла ситуацию.

— Кто-нибудь, потушите или поглотите огонь, пожалуйста! — крикнула я, обернувшись к людям.

Лишь сейчас Чейзен посмотрел в сторону дома и ужаснулся. Его разработки находились в опасности.

— Какого демона? — гневно воскликнул он.

Я заметила, что Альгерон в это время пытался собраться с силами и подняться с земли. Его одежда тоже просочилась кровью, а нос был разбит. Выглядел Артур изрядно измотанным и замученным. Неужели Чейзен все-таки победит?

Бросив ректора лежать, Чейзен кинулся к горящему зданию, приближаясь и ко мне.

— Сволочь! Так тебе и надо, тварь! — послышался бешеный голос Лары.

Следующие минуты пронеслись перед глазами, словно время замедлилось. Чейзен стремительно приближался ко мне, хотя его целью было спасение дома. Просто я случайно оказалась на его пути, тоже бросившись к зданию. Лара, замахиваясь ножом, подобралась к Чейзену со спины, готовая нанести удар. Ей помешал Итан. Почуяв злость Лары, он понял, что ее нападение ни к чему хорошему не приведет, поэтому Итан, подбегая, выхватил нож. Как бы он ни злился на отца, смерти ему он все же не желал.

Лара не растерялась и, потеряв оружие, продолжила наступление. По походке Чейзена уже были заметны сильные слабость и истощение, поэтому он не обратил внимание на девушку, беспокоясь в данный момент лишь о своих наработках в доме. Тем временем Лара, выставив руки перед собой, мощно толкнула Чейзена в спину, пытаясь загнать его в ядовитые кусты. Вот только она не учла, что рядом стояла я.

Ноги Чейзена стали заплетаться, и, понимая, что он сейчас упадет, мужчина инстинктивно оперся на меня. Слабое тело не выдержало такого напора и повалилось вниз вместе с другим тяжелым телом. Я упала на землю чрезвычайно близко к пальсивии, а Чейзен завалился на меня, прижимая своим весом. Спина больно ударилась о холодную и твердую почву. Я почувствовала под собой движение корней, которые стали нас оплетать.

Тело замерло от ужаса и предчувствия беды. Мысленно я уже приготовилась к тому, что сейчас шип с ядом воткнется, а меня парализует. Стало горько не от того, что я не смогу какое-то время двигаться, а от того, что я все-таки не добуду способ, как помочь Итану. Пока я буду лежать, бездействуя, материалы сгорят вместе с надеждой на спасение.

Я почувствовала, как пальсивия приготовилась выпустить шипы, и, не думая о том, что за человек сейчас лежит на мне, притянула его, схватившись за пиджак на груди, скрывая свое лицо от коварного куста.

— Отпусти, глупая девчонка! — недовольно приказал Чейзен, но я не послушалась.

Мужчина попытался тут же встать, отталкивая меня, но не успел. Упираясь руками в оплетающие меня корни, он начал приподниматься, но из-за того, что я прижимала его к себе, сделать это было труднее. В итоге Чейзену удалось поднять лишь голову, невольно подставляя лицо ядовитому растению. Пальсивия выпустила шипы, и они стремительно полетели, попадая прямо в глаза Чейзену. Он взвыл от резкой боли, оглушая меня. Еще несколько шипов вонзилось ему в спину, но тело не парализовало. Значит, он действительно принимал противоядие, что спасало от паралича. Однако от физических увечий оно не спасет.

Чейзен зажмурился и еще сильнее навалился на меня. Стало ужасно неприятно, но так хотя бы в меня не попадали шипы. Из уст мужчины срывалось множество ругательств, в которые мне не хотелось вслушиваться.

— Что произошло? — непонимающе интересовался Итан, и в его голосе отчетливо слышалось волнение.

— Марта, не двигайся! — закричал Дьюнон, приближаясь ко мне.

Он направил свою силу в кусты пальсивии, и твердые корни отпустили меня, расползаясь. Незамедлительно я скинула с себя Чейзена и попыталась встать. Колени дрожали.

Студент, устроивший поджег, довольно наблюдал за всей картиной. В его улыбке сквозило что-то безумное, словно он от Чейзена заразился.

— Пожалуйста, поглоти огонь, — просила его я, — там важные документы, они нужны для спасения человека.

— Здесь нет ничего для спасения, лишь для пыток. Ты вообще знаешь, что со мной делали там? — отвечал светловолосый, указывая рукой на дом.

— Знаю, я тоже была там. Но вон тот парень, — я указала на Итана, — он слепой из-за этих экспериментов, но и благодаря им ему зрение можно вернуть обратно. Умоляю, помоги!

Студент полностью игнорировал мои слова, продолжая с наслаждением наблюдать за горением. Я не представляла, что делать. Берт тоже огненный, но он серьезно ранен (только бы был жив!). Силы Дью бесполезны, Альгерон лежит где-то далеко, для сил Лары нужна вода, которой нет поблизости.

— Итан!

Надежда была лишь на него. Услышав мой крик, растерянный Итан отправился на голос. Сначала он приблизился к отцу, путая его энергию с моей настоящей, но я снова позвала его.

— Что такое? Ты ранена? — беспокоился парень.

— Нет, Итан, дом горит, а в нем должны быть записи об экспериментах твоего отца. Там должен быть ответ на то, как тебя спасти. Я должна попасть туда!

Не задавая лишних вопросов, Итан подбежал к огню и, протягивая руку, начал поглощать его понемногу.

— А вдруг ты заодно со своим отцом? — возмутился виновник возгорания. — Может, специально сюда ректора привел? Не трогай огонь!

— Что за бред? — воскликнул Итан неприязненно. — Этот человек лишил меня зрения, и я, по-твоему, с ним заодно?

Кажется, дни заточения очень плохо сказались на психике этого студента. Не слушая Итана, он начал снова вызывать потоки огня. Да, тренировки Итана и Берта явно не были лишними, ибо сейчас Итан неплохо справлялся с внезапным противником.

Плюнув на все, я тем временем быстро забежала в дом. Дым клубился внутри, щипал глаза и нос. Я распахивала одну дверь за другой на первом этаже, и одна из комнат показалась мне похожей на лабораторию. Заходя в нее, я обрадовалась, потому что хотя бы здесь соблюдался полный порядок. Отдельно располагались полки с пробирками, полки с травами, полки с артефактами и прочее. Также стоял отдельный шкаф с документами. Подойдя к нему, пришлось перебирать каждую папку, читая названия. Перерыв несколько штук, я сделала вывод, что мне подходит «влияние на органы чувств». Дыма становилось все больше, и дышать было совсем трудно. Уходя обратно, я вдруг с ужасом поняла, что дверь перекрыта полосой огня, которая стремительно расползалась по первому этажу. Пришлось бежать к окну. Распахнув его, я тут же бросила как можно дальше папку, а после сама перелезла на улицу.

Сняв кофту, я завернула в нее документы, чтобы никто не решился у меня это отнять и уничтожить. На кофту хотя бы не обратят внимания.  К ни го ед . нет

Голова кружилась от резких действий, и казалось, что дым все еще находился в легких. Перемещаясь по периметру дома, где не мешали кусты пальсивии, я вернулась к месту, где были все собравшиеся.

Чейзен уже успел подняться на ноги и отойти в сторону леса, но он никому не причинял вреда. Он и разум студентов отпустил, сосредоточившись лишь на своем недуге. Кто-то растерянно озирался по сторонам, кто-то из ребят лежал на земле. Итан, прекращая мешать разбушевавшемуся огневику, аккуратно подошел ко мне и Дью. Лара, понимая, что спустила свою злость, бросилась к Берту, лежащему без сознания. Она вновь превратилась в ранимую и хрупкую подругу, которая сидела, склонившись перед возлюбленным, плакала и пыталась его исцелить.

— Объясните, что происходит, я не понимаю, — нервозно просил Итан.

— Кажется, твоему отцу в глаза попали шипы, — констатировал Дью, — его не парализовало, но глаза, по всей видимости, повреждены.

Врезаясь в ствол дерева, Чейзена повело, и он упал на колени. Руками мужчина продолжал зажимать глаза, испуская при этом мученические стоны. Артур уже стоял на ногах и медленно приблизился к Чейзену. Итан тоже направился в их сторону, и я за ним, схватив за раненую руку.

— Сильный порез?

— Ерунда.

Альгерон устало глядел на противника, страдающего в муках.

— Нет, нет, я не вижу… — не веря, вопил Чейзен. — Как же я теперь буду работать…

— Может, и существует в мире хоть какая-то справедливость, Чейз, — безэмоционально произнес Альгерон, склоняясь перед соперником, чтобы посмотреть ему в лицо. — Судьба поступила с тобой так, как ты поступил с собственным сыном.

Чейзен лишь отрешенно мотал головой в стороны. Он не мог принять тот факт, что только что так глупо потерял зрение по-настоящему. Это уже был не какой-то эксперимент, а серьезное увечье.

Силы явно покидали его, тело трясло, а кровь не переставала стекать.

— Это все из-за тебя, Альгерон, — сиплый голос дрожал, — ты отнял у меня все! Тебе постоянно доставалось лучшее. И внимание привлекал к себе, заслоняя меня. Я был лишь твоей тенью.

— Нет, Чейз. Ты не был тенью. Ты был мне настоящим другом, которого я безгранично ценил и уважал. До определенного момента, — искренне признался Альгерон.

Чейзен тут же понял, о чем речь, поэтому вспомнил ту, с кого все началось.

— Ты не был достоин Элайны. Когда она мне сказала, что ей нужен ты, я ужасно обозлился. А потом…

Голос дрогнул, и Чейзен совсем упал наземь, все еще закрывая руками глаза.

— Потом ты плюнул на то, что у нее семья со мной. А она предала меня, пошла к тебе. Дальше и сын. Ты лишил меня семьи, лишил меня места в проекте. Я живу наукой, Альгерон. Я живу исследованиями. Ты никогда не добьешься того, чего уже добился я. Но теперь… Это все из-за тебя, ублюдок!

— Чейзен, мы уже давным-давно взрослые люди, а в тебе все еще сидит обида подростка. Не я начал нашу вражду. Я же пояснил, что всегда уважал тебя и любил, как друга. Чейзен, ты и был для меня самым близким другом. Братом. Мне жаль, если ты этого не видел и не чувствовал того же. И, если бы Элайна сама выбрала тебя, я бы отступил. Скомкал бы безжалостно все свои чувства, но отступил, ведь вы оба мне были дороги, и я желал лишь счастья для каждого. Но я видел, что что-то не так, и не ошибся. Это ты все испортил, нарушив слово, Чейз. Но сейчас уже нет смысла говорить об этом. Что сделано, то сделано. Я лишь одного не могу понять и принять. Как ты мог убить Элайну? Неужели ты не понимал, что сам во всем виноват? Неужели ее смерть этого стоила?

— Я не хотел ее убивать! — настойчиво произнес Чейзен.

— Хватит лгать, Чейз! Хотя бы сейчас скажи правду, — Альгерон напряженно сжал кулаки, — как ты ее убил и зачем?

Несколько секунд Чейзен молчал, тяжело хватая ртом воздух, и что-то внутри побудило его откровенно признаться.

— Я не вру! Я не хотел ее убивать. Ты же знаешь, что мне всегда были интересны эксперименты, но проводить их запрещалось. А мне нужен был человек, чтобы продолжать исследования. В теории я узнал, как повлиять на органы чувств через энергию, но не мог это проверить. И когда я узнал про измену, — последнее слово было произнесено с огромной неприязнью, но в то же время будто со стыдом, — я подумал, что будет неплохо наказать Элайну за это. Я хотел лишь провести эксперимент, а потом сделать обратный. Но мои расчеты оказались неверными. Элайна не выдержала и… умерла. Но я не хотел этого!

Из злобного и сурового ученого внезапно Чейзен переменился, превратившись на глазах в жалкого, слабого мужчину, который вдруг осознал и признал свою ошибку. Мое отвращение к нему как было, так никуда и не делось, но сейчас вдруг возникла капля сочувствия, хотя в глубине души не хотелось даже допускать этого чувства. Почему-то казалось, что Чейзен говорил правду, и он действительно не хотел убивать жену.

— Мало тебе Элайны, ты подставил другого человека, забрав и его жизнь, — упрекал Альгерон, припоминая о трупе в лесу. — Зачем это нужно было? Если ты жалеешь, почему не признался, что сам виноват?

— Потому что я хотел жить, Артур! Я хотел двигать науку. И признаваться мне было…

Он явно хотел сказать слово «страшно», но промолчал, и незаконченная фраза повисла в воздухе.

— Я не на исповеди, Альгерон, — опомнился Чейзен, и в его тоне звучала уже привычная злость, — и я не должен перед тобой в чем-то объясняться. Если ты думаешь, что это финал, то знай, что это не так. И сейчас я не умираю, в конце концов.

Каким бы грозным не был голос Чейзена, тело говорило обратное. Его уже не трясло, но движения стали слишком медленными, и в какой-то момент он замер, отстраняя руки от лица. Я старалась не смотреть на пострадавшие глаза. Далеко не самое приятное зрелище.

— Мне не нужна твоя полная исповедь. Я лишь хотел узнать, как произошло убийство. И я узнал, — горько произнес Артур. — Чейз, Элайну мы уже не вернем. Не знаю, испытываешь ли ты хоть какую-то вину сейчас за то, что совершил в прошлом. По поводу твоего отношения ко мне у меня тоже нет вопросов. Но вот твой сын… Он лишь хотел поступить по справедливости, по совести. Он не заслужил того, что у него отняли мать, как и не заслужил того, что отец лишил его зрения. Чейзен, признай, что обошелся с Итаномужасно. Признай, что тебе хотя бы за это жаль. Докажи, что хоть что-то человеческое в тебе осталось.

В голосе Альгерона слабо пронеслась надежда. Все-таки в старых друзьях хочется видеть хоть какие-то отголоски светлого, как бы сильно эти друзья ни поменялись. Трудно признать для себя, что тот, кто назывался лучшим другом, потерял человечность и поступает подло. Ведь почему-то он был когда-то другом. Неужели все хорошее в человеке ушло, испарилось?

Все замерли. Итан, стоявший рядом, тяжело дышал, но ни слова не проронил. Он не видел, как выглядел его отец, но в этот момент это было к лучшему.

— Итан, ты здесь? — как-то тревожно позвал Чейзен.

— Да, отец, я здесь, — наконец, сказал Итан.

— Сын… Мне было действительно обидно, что ты не стал мне помогать, не встал на мою сторону. И я решил тебя наказать, как и твою мать. Но не убивая. Я уже знал, что у меня в этот раз получится, и не ошибся.

— И это все, что ты хочешь мне сказать сейчас? — разочарование сковало Итана.

Глубоко вздохнув, его отец продолжил:

— Нет, сын, не все, — он сделал паузу, — я не ошибся в том, что эксперимент пройдет удачно. Но я ошибся, что решил именно так наказать тебя. Я… Действительно сожалею, Итан. Я сейчас ничего не вижу и не представляю, как теперь жить дальше. А ты смог.

Лицо Итана напряглось. Он тяжело сглотнул и поднял голову к небу. Этот разговор явно давался непросто, давил на больное.

— Итан, прости. Мне жаль. Я ненавижу Артура, но не тебя. Ты меня простишь когда-нибудь?

Проговорив шепотом последнюю фразу, Чейзен потерял сознание, так и не дождавшись ответа.

Глава 33. Я тебя вижу

Артуру Альгерону после схватки все-таки удалось сдать Чейзена стражам. Тут же начались разбирательства произошедшего. К счастью, после столкновения ректор помог потушить пожар, поэтому лаборатория служила прямым доказательством того, что в ней проводились запрещенные эксперименты. Большинство документов не уцелело, но то, что удалось спасти, стражи взяли на экспертизу. Студенты участвовали в деле как пострадавшие, а мои друзья как свидетели.

Чейзен вел себя вполне смиренно. Целители сказали, что глаза серьезно повреждены, зрение никак не удастся вернуть. Углубившийся в свое горе, Чейзен практически не сопротивлялся при задержании. Однако он продолжал настаивать, что Альгерон занимается некромантией, но стражи за помощь в содействии вернули былое доверие к Артуру. Теперь обвинения Чейзена казались пустым звоном, доказательств по-прежнему не было, а мы с Итаном и друзьями ничего не рассказывали о прошлом ректора.

Всех студентов в срочном порядке отправили к целителям. К счастью, обошлось без смертей. Также выяснилось, что никто из пленных не обладал увечьями от воздействия на энергию. Видимо, перед столкновением Чейзен зачем-то вернул ребятам то, что отнял. Больше всех пострадал Берт, но важные органы не были задеты при ударе лезвием, а своевременная помощь Дьюнона и Лары внесла свой вклад. Другу понадобилось много времени, чтобы восстановиться, но это уже не казалось таким страшным. Самое главное, что он остался жив. Лара посещала Берта ежедневно несколько раз. Я, Итан и Дью тоже заходили к нему.

— Лара, после всего пережитого я обязан на тебе жениться, — смеялся Берт.

Подруга мечтательно смотрела на возлюбленного и была совсем не против такого исхода.

— Да уж, Ларочка, от тебя я точно такого не ожидал, — восторженно воскликнул Дью, — чуть людей не убила ради этого балбеса.

— Не правда, я бы никого не смогла убить, — растерянно отвечала Лара.

Ее саму вводила в ужас мысль, что она так бесстрашно кидалась на людей с ножом, ведомая злостью за причинение вреда ее любимому человеку. Часто в экстренных ситуациях люди раскрываются с совершенно иной стороны.

Зато подруга помогла привести в порядок мои волосы. Чейзен обошелся с ними очень неаккуратно, поэтому какие-то пряди были длиннее, а какие-то короче. Пришлось подрезать их, выравнивая. Лара с этим хорошо справилась, но видеть себя с новой прической было непривычно. А еще детская обида грызла из-за того, что Итан увидит меня не такой красивой, какой я была до несогласованной стрижки. Да, это совсем не главное. Лишь бы он вообще смог снова видеть. Но, представляя это, я мечтала показаться в самом прекрасном виде.

— Чего ты переживаешь? — успокаивала меня Лара. — Тебе и такая прическа идет, ты просто еще не привыкла. Накрутишь небольшие локоны, и вообще бомба будет. Тем более, ты парней не знаешь, что ли? Да они вечно ничего не замечают. Вот ты заметила, что я на днях пряди у лица укоротила, чтобы длинную челку красиво укладывать?

Лара продемонстрировала волосы, накрутив их на палец.

— Конечно, заметила.

— Вот! А Берт не заметил, представляешь? Говорит, что так было всегда. И вообще плевать ему на мои волосы. Говорю, может, мне вообще в черный покраситься? Или тоже не заметишь? А он такой: «Мне все равно, ты всегда будешь красивая».

— Так это же прекрасно, — смеялась я, — значит, он любит тебя не за внешность, а за то, какая ты. А ты замечательная, мы это все прекрасно знаем.

Подруга тут же кинулась в объятия, сжимая мою шею тонкими руками.

— Вот и тебе поэтому не стоит беспокоиться. Итан тебя уж точно не за внешность полюбил. Ты уж извини, но он тупо не знал, как ты выглядишь. А во сне не считается, там толком не рассмотришь.

— Ты права, — радостно воскликнула я, прижимая подругу к себе.

— А хочешь, я тоже себе сделаю каре? Как думаешь, мне пойдет? Будем с тобой как сестрички ходить.

Лара скрутила свои волосы так, чтобы казалось, будто они ей до плеч.

— Пойдет. Но ради меня не стоит этого делать, только если ты сама когда-то захочешь.

Лара пожала плечами, а я посмотрела на себя в зеркало. Может, все действительно не так плохо. А волосы отрастут. Это не самое страшное, что можно потерять.

Документы, которые я смогла вытащить, были тут же переданы ректору. Мне не хотелось, чтобы стражи их забирали, вдруг они бы не решились на то, чтобы провернуть обратный ритуал по восстановлению зрения.

Во мне сидел страх, что нужного ритуала вообще не будет в документах, но Альгерон обрадовал, изучив бумаги и заявив, что необходимые действия там описаны. Однако потребовалось несколько дней на подробное изучение и приготовление всего.

Я перестала бояться жить в своей комнате в общежитии, но мне уже этого совершенно не хотелось. Все равно я оставалась у Итана, проводила с ним все свободное время. Пережитые события нас сплотили и сблизили еще больше.

— Скажи, — однажды решилась спросить я, — а что бы ты ответил тогда отцу? Простил бы?

Итан глубоко задумался. Кажется, он и сам не мог полностью решить для себя, заслуживал ли отец прощения.

— Мне трудно сказать. Отец творил ужасные вещи, а все же остается моим отцом, — с какой-то горечью протянул Итан, — и хорошего в моей жизни с ним тоже было достаточно. Но, как я уже говорил, поступок с мамой я не в силах простить. Точно не сейчас. И… Не уверен, что когда-либо получится.

Я понимающе кивнула. Часто мои мысли возвращались к Чейзену, анализируя все его поступки. Со стороны он казался безбашенным и безумным, не ведающим, что такое боль. Но действительно ли он ее не знал? Все это высокомерие лишь напускное. В душе мужчины явно сидела злость, обида и горечь за то, что та, кого любил он сам, не выбрала бы его, не подарила бы взаимные чувства. И он решил насильно вызвать их, но любовь по принуждению невозможна. Поэтому Элайна так и не выбрала его сердцем, несмотря на то, что постоянно находилась рядом. В душе было место лишь для одного — для Артура. Для лучшего друга Чейзена. И он не мог смириться с этим и по сей день. А когда помимо души и тело выбрало другого, Барт совсем озверел. И не желал жене смерти, хотел лишь наказать, проучить. Но судьба распорядилась иначе. А позже и сын выбрал сторону врага. Да, Чейзен явно знал, что такое боль, но всячески пытался скрывать ее за маской злобы. Тем не менее, как бы ни была сильна его боль, вины она у него не отнимает. Он сам выбрал свой путь, сам решился на действия, приведшие к такому исходу. И теперь остается лишь пожинать плоды.

Наконец, в один прекрасный выходной Альгерон пригласил нас с Итаном к себе домой, заявив, что готов провести ритуал. Итан был взволнован этой новостью, но тут же согласился, признавая, что тоже готов.

Отправляясь, я испытывала невыносимое волнение. Еще недавно казалось, что это событие так далеко от нас, но вот оно уже перед носом.

— Немного переживаю, — Итан поделился чувствами по дороге, — вдруг ритуал не сработает.

— Твой отец говорил мне, что уже проводил на ком-то его. Не знаю, врал или нет, но наличие зафиксированного эксперимента говорит о том, что это было правдой. Значит, зрение можно вернуть.

— А вдруг прошло слишком много времени? Может, если сразу проводить обратный ритуал, то зрение возвращается, а если позже, то нет. Или есть какие-то индивидуальные особенности, способные помешать. Или еще какие-то факторы…

Я остановилась, вставая напротив Итана.

— Итан, не беспокойся, — ласково произнесла я. — Во-первых, я доверяю Артуру, и ты доверься. Он бы не стал проводить ритуал просто так, не проанализировав все риски. Если он решился, значит, все получится. Во-вторых, даже если ничего не получится, то я буду всегда с тобой. Я стану твоими глазами. Но этого не случится, потому что все получится, и я просто останусь с тобой. Вот увидишь, Итан. При чем увидишь во всех смыслах!

Поцеловав Итана на удачу, я продолжила вести его к дому ректора.

Альгерон радушно принял нас, сперва напоив чаем. Для проведения ритуала он подготовил свою спальню, заверив, что лежа в комфорте Итану будет легче его перенести. Я осталась в гостиной и мерила шагами комнату, не находя себе места. Казалось, весь процесс длился ужасно долго. Периодически доносился голос Альгерона, но я не могла разобрать слова. Пару раз Итан протяжно стонал, что пугало меня, но я старалась держать себя в руках. Ритуал явно небезболезненный, поэтому Итан мучился. Как бы мне хотелось разделить с ним всю боль, чтобы ее на двоих было легче перенести.

Все это время я представляла, какой будет реакция Итана, когда он вновь обретет зрение. Что увидит первым? Что скажет? Какие эмоции испытает? Мне так нравилось представлять его радость и счастье. А еще я мечтала увидеть его настоящие зеленые глаза. Те, что были во сне и влюбленно смотрели на меня.

С каждой минутой пульс учащался, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Наконец, раздался щелчок. Ручка двери спальни повернулась, и из комнаты вышел Альгерон. По его лицу невозможно было определить, каков исход ритуала. Ректор был слишком серьезен и явно измотан проделанной работой. Он тоже заметно нервничал все это время.

— Как все прошло? — тут же спросила я.

Артур подошел ко мне и мягко положил руку на плечо, успокаивая. Взглянув в его глаза, я увидела проблеск надежды. Значит, не все потеряно.

— Я сделал все, что мог. Провел ритуал, как описано и как в теории должно сработать. Но действие происходит не сразу, необходимо некоторое время для того, чтобы кровь прошлась по телу и передала свойства на уровень энергии. Сейчас Итан не в лучшем состоянии, так как процедура неприятная. Нам нужно немного подождать. Через несколько минут я проведаю его и скажу тебе, а пока что парня не стоит беспокоить. Будешь еще чай?

Я кивнула. За чаепитием можно хоть как-то скоротать время. Альгерон наполнил чашки и удобно расположился на диване. Я присела рядом. Теплая травяная жидкость расслабляла.

— Я хотела вас спросить, — завела я разговор. — Вот Чейзен перенимал мою энергию на себя. А она с ним так и осталась?

— Нет, это был временный эффект, — пояснил ректор, — как и скрытие энергии. Невозможно надолго перенять энергию, как и невозможно избавиться от нее навсегда. Просто Чейзен постоянно проделывал процедуры маскировки энергии. Не знаю, как именно, эти данные не удалось сохранить. Интересные знания, конечно. Но иногда лучше обойтись без них.

Я никогда раньше не задумывалась о том, чтобы в будущем серьезно заниматься наукой. Но пережитые события что-то перевернули в моей голове, взращивая новые желания и стремления.

— Можно ли мне попасть в проект? — скромно поинтересовалась я.

Брови ректора приподнялись от удивления.

— Неужели тебе захочется иметь дело с ним после того, что пришлось пережить?

— Да, у меня появилось это желание, — решительно заявила я. — Но я бы хотела изучать энергию в положительном ключе, а не как… отец Итана. Наоборот, я бы хотела исследовать способы, как защититься от воздействий.

— Открою секрет, изначальная цель проекта как раз в этом.

— Так вы меня примете?

Альгерон посмотрел на меня с уважением, что дало надежду на положительный ответ. Однако он задумался, будто сомневаясь.

— На проект не берут просто так. Студентов туда принимают только со старших курсов, и то не всех. Нужно показывать прекрасные успехи в учебе, а потом сдать экзамен для принятия. Марта, ты молодец, но одного спасения не достаточно для участия в серьезных исследованиях.

Я разочарованно вздохнула, но ректор отреагировал на это добрым смешком.

— Не расстраивайся, Марта, не все потеряно. У тебя еще многое впереди. Я же не сказал, что не приму тебя никогда. Уверен, что ты бы подошла. Но сейчас постарайся сосредоточиться на основной учебе. Полагаю, из-за решения иных проблем она немного пострадала.

Пришлось утвердительно кивнуть. За последнее время я действительно учебе уделяла не очень много внимания.

— Учись, гуляй, наслаждайся жизнью. Меня впечатляет твое рвение, но я хочу, чтобы ты от этой темы отдохнула. Потом мы еще обязательно поговорим об этом. Если не передумаешь, конечно.

Артур приятельски подмигнул мне, и я невольно улыбнулась. Мирно допила свой чай. До ушей донесся вздох Итана. Я тут же подняла взгляд на Альгерона.

— Кажется, пора посмотреть, как он.

Ректор встал и направился в спальню. На этот раз отсутствие было недолгим. Вернувшись, Артур рукой указал мне на дверь, как бы приглашая внутрь комнаты.

— Он видит? — с нетерпением в голосе воскликнула я.

— Пришло время это узнать, — тепло улыбнулся Альгерон, — Итан хочет, чтобы это случилось рядом с тобой. Иди.

И я мигом кинулась к кровати, будто находилась у себя дома. Артур закрыл за мной дверь, оставляя нас с Итаном наедине, за что в душе я поблагодарила его.

Итан лежал с забинтованной рукой, практически не двигаясь. Прислушивался к своим ощущением. Аккуратно присев рядом на край кровати, я ладонями нашла его руку, переплела пальцы. Итан тут же крепко сжал мои.

— Как ты? — тихо спросила я.

— Было не очень приятно, но сейчас уже все нормально.

На его глазах осталась повязка. Неужели он снимет ее и она наконец-то больше никогда не понадобится?

Из положения полулежа он сел, становясь ближе ко мне. Рука, которая не была перевязана, аккуратно приблизилась к моему лицу. Пальцами Итан нежно пригладил щеку. Его губы слегка улыбнулись.

— Так хочу, чтобы я снял повязку, а передо мной оказалась ты, а не темнота.

— Так и будет, — успокаивающе произнесла я, — я уже здесь, осталось избавиться от повязки.

Отпуская мою руку, Итан потянулся к затылку, развязывая узел. Узкий кусок ткани сполз вниз. Глаза Итана все еще оставались закрытыми, темные ресницы слегка подрагивали. Он испытывал страх, что весь ритуал был проведен зря, что надеяться бесполезно. Вдруг сейчас мир до сих пор находится во мраке, а радость излишняя?

Но вот его глаза распахнулись. Мир замер. Пелена исчезла, освобождая прекрасные темно-зеленые глаза. Они смотрели на меня, не в силах поверить. Итан быстро пробежался взглядом по комнате, тяжело при этом дыша. Восторг не позволял вдохнуть полной грудью, от чего дыхание было прерывистым. Обстановка не так заботила Итана, это было лишь подтверждением того, что все реально.

Взгляд вновь магнитом притянулся ко мне. Итан оглядел каждую точку моего лица и тела, которая только была доступна его обзору. Никогда ранее я не испытывала такого удовольствия от того, что меня разглядывали. Его глаза поднялись, вновь встречаясь с моими. От пересечения взглядов у меня тоже перехватило дыхание, но губы невольно растянулись в широкой улыбке. Итан, словно отражение в зеркале, тоже широко улыбался. Такую искреннюю и лучезарную улыбку у него я видела лишь во сне.

Он смотрел, не отрываясь. Смотрел с таким восторгом, обожанием и восхищением, с такой любовью. Я и не знала, что на меня кто-то может так смотреть. Ради таких теплых взглядов и стоит жить. Стоит любить.

— Марта, я вижу, — прошептал Итан, а потом со всей радостью, которую только можно было вложить, воскликнул. — Я тебя вижу!

Его рука робко коснулась меня, как бы убеждая Итана, что девушка перед ним реальна. Это не сон, не иллюзия, не мираж. Это я. По его взгляду казалось, что кроме меня на свете ничего сейчас не существовало, а смотрел он на какое-то чудо. Так, будто я самое драгоценное, что есть во всей вселенной. Самое дорогое, что есть у него.

Эмоции накатили волной, и я, делая глубокий вдох, вдруг почувствовала, как по щеке покатилась слеза. Итан перевел взгляд на нее. На лице отразилось недоумение и легкая грусть, он тут же смахнул пальцем слезинку и продолжил всматриваться в мои глаза.

— Милая, не плач, все хорошо, — его руки ласково обхватили мое лицо, — это самый счастливый момент в моей жизни!

— И в моей. Потому и плачу. Это от счастья.

И захотелось зарыдать еще больше, выплескивая все пережитое и радуясь тому, что плохое наконец-то закончилось. Что за напасть! Хотела предстать в лучшем виде, а в итоге стала опухшей.

— Извини, ты явно хотел увидеть не это, — слезы мешались со смехом.

Итан со всей силы прижал меня к себе, обхватывая горячими руками, потерся щекой. Чуть повернув лицо, он нашел мои губы и прикоснулся к ним своими, передавая всю любовь, что он испытывал. И я отвечала ему тем же. Отпрянув, Итан продолжил смотреть на меня так нежно, ласково, тепло. Его взгляд согревал лучше солнца, сиял ярче звезд, говорил больше любых слов.

— Я вижу именно то, что хотел. Ту, кого хотел. Самую прекрасную, красивую и замечательную девушку на свете. И ты никогда не переубедишь меня в этом.

Чувства Итана были мне понятны, ведь я думала так же и о нем. С каждым днем, что мы вместе, Итан становился все привлекательнее в моих глазах как внешне, так и внутренне. А сейчас он казался невообразимо прекрасным. С каждой секундой я влюблялась все больше. Я любила все больше.

Дверь распахнулась, и в спальню заглянул Альгерон.

— Сработало? — испуг и радость смешались в его голосе.

Итан перевел взгляд на ректора, глаза расширились от радости, и он восторженно засмеялся.

— Да, я вижу! Я все вижу!

Ректор, не веря своему успеху в проделанном ритуале, подбежал к нам, падая на колени рядом с кроватью, чтобы глаза были на уровне глаз Итана. Он всматривался в них, не осознавая до конца произошедшее чудо.

— Мальчик мой, получилось! — восхитился он, выдыхая всю тяжесть.

— Артур, вы смогли! — не удержалась я от радостного выклика. — Вам удалось сделать это! Итан видит!

Я даже не сразу поняла, что в порыве чувств обратилась к ректору по имени, будто это мой хороший знакомый, каким он являлся для Итана. Но Альгерон не обратил на это внимания и ничего не возразил. Или не заметил, или не был против сейчас. В данную секунду всех волновало лишь то, что Итану вернулось зрение.

Распираемый эмоциями, Альгерон схватил нас в охапку, прижимая к себе. Артур все-таки сдержал свое обещание, данное Элайне. Несмотря на то, что он не смог предотвратить жуткие действия Чейзена, он смог исправить последствия. Артур помог Итану, сделав все возможное.

Как же мне горько за судьбу этого человека. Столько боли пришлось пережить, столько бед познать, переступить темную черту. И вот наконец-то в его глазах искрила радость. Как же мне хочется, чтобы Альгерон нашел свое настоящее счастье. Надеюсь, ему удастся отпустить прошлое, сосредоточиться на своей жизни и обрести семью. Уверена, что ему это нужно, что он хотел бы этого. Он относился к нам с Итаном как к своим детям, за которых сейчас испытывал эйфорию.

«Я вижу твои чувства, Марта. Вижу, как ты готова помочь Итану. И у тебя есть шанс на то, что любимый человек спасется. А у меня этого шанса нет».

В памяти всплыли и пролетели эти строчки, сказанные однажды Альгероном. Он не смог спасти свою любовь, но помог сделать это мне. Что если в нас он действительно видел надежду на светлое будущее? Элайна не познала счастья, но его познает ее сын. Шанс спасти Итана представился, и Артур помог этот шанс не упустить. За это я буду благодарна ректору до конца жизни.

— Теперь все будет хорошо, — благословенно произнес Артур.

Я не знала, что именно он имел в виду, в голове крутилось сразу несколько вариантов. Может, он невольно ответил на мои мысли, подтверждая, что улучшит свою жизнь. Или под «хорошо» подразумевалось то, что Чейзен больше никого не будет тревожить, не будет ставить страшные эксперименты. Может быть, Артур радовался тому, что выполнил долг перед Элайной. Возможно, Альгерон говорил про Итана, ведь, снова обретая зрение, его жизнь вновь наполнится красками. Или Артур имел в виду все перечисленное сразу.

Какой бы смысл он ни вложил в свою фразу, я была полностью согласна с этим утверждением. Все действительно будет хорошо.

Оглавление

Глава 1. Новый учебный год

Глава 2. Знакомство

Глава 3. Прогулка с друзьями

Глава 4. Исчезнувший из памяти эпизод

Глава 5. Энергия

Глава 6. Серьезные новости

Глава 7. Ты меня видишь?

Глава 8. Неожиданная встреча

Глава 9. Очередное происшествие

Глава 10. Что-то случится

Глава 11. Искренность

Глава 12. Кто же он такой?

Глава 13. Правда и поддержка

Глава 14. Друзья?

Глава 15. Доверие

Глава 16. Запрещенный ингредиент

Глава 17. Приснись мне

Глава 18. Возвращение

Глава 19. Я буду рядом

Глава 20. Недосказанность

Глава 21. Веселье в баре

Глава 22. То, что скрыто от других

Глава 23. Тайна ректора

Глава 24. Несчастная любовь

Глава 25. Темный ритуал

Глава 26. Последствия

Глава 27. Свет победит

Глава 28. Вечер без тревог

Глава 29. Плен

Глава 30. Сделка

Глава 31. Глоток свободы

Глава 32. Возмездие и справедливость

Глава 33. Я тебя вижу