Таможня дает добро [Борис Борисович Батыршин] (fb2) читать постранично

«Маяк только один» — 3. «Таможня даёт добро».

Эпиграф

«Дурная голова ногам покоя не даёт»

Народная мудрость.

Ты ведь меня знаешь, Абдулла.

Я мзду не беру. Мне за державу обидно.

из к\ф «Белое солнце пустыни».

"…А ветер как гикнет,

Как мимо просвищет,

Как двинет барашком

Под звонкое днище,

Чтоб гвозди звенели,

Чтоб мачта гудела:

«Доброе дело! Хорошее дело!»

Эдуард Багрицкий.

Часть первая «В нашу гавань заходили корабли…»

I

Смартфон музыкально тренькнул, и вместе с голосом в кабинет ворвалась какофония звуков — гул проезжающих автомобилей, нерусский людской гомон, и прочие шумы, обычные для большого города.

— Редакция? Это Черемисов, слышите меня?

— Рома? — сидящий в кресле мужчина выдохнул с видимым облегчением. — Наконец-то! Как ты, тёзка, жив, цел?

— Целёхонек, Роман Григорьич!

— Ну и хорошо. Мы уже вторые сутки не можем до тебя достучаться, с ума сходим… В мессенджерах не отвечаешь, в телеге и прочих соцсетях тоже, мы уж плохое подумали! Марьянка все глаза выплакала…

— Да жив я, жив, что мне сделается? А что не отвечал — не моя вина. Местные бармалеи сотовые вышки валят, связь никакая, спутниковый телефон на блокпосту отобрали…

— Кто отобрал, боевики?

— Нет, солдаты. Та ещё публика, ручонки загребущие — но хоть не шлёпнули… А смартфон с турецкой симкой, с которого я сейчас звоню, мне Мубарак дал.

— Мубарак? — в голосе собеседника мелькнуло удивление. — Который в Египте… был?

— Нет, мой помощник, сириец. Содрал, правда, полторы сотни евро, зато ловит и здесь, и в Ливане, и даже, если не врёт, на Кипре.

В реплике отвечавшего, нарочито-бодрой, угадывались нотки тревоги и крайней усталости.

— Ладно, включи в счёт, редакция оплатит. А помощник-то твой не того… не сдаст?

— Да ни в жисть! — смешок. — Дело в том, что он алавит, как и президент Асад. Его, если что, бармалеи первым шлёпнут.

— Ну, тогда ничего… — говорящий откашлялся. — Слушай, Ром, ты бы валил оттуда, а? Президент Асад — в смысле, бывший, конечно, президент — ещё вчера в Москве объявился, да и тебе тоже не стоит там задерживаться. Куда угодно, на чём угодно, в Россию потом доберёшься, окольными путями, посодействуем… Репортажи твои, конечно, высший класс, но меня что-то не тянет писать на тебя некролог!

— И выплачивать компенсацию родственникам. — новый смешок, с ноткой ехидства. — Да ничего со мной не сделается, Роман Григорьич! А что валить — это правильно, я и сам собираюсь…

— Есть варианты?

— Два. Первый — морем на Кипр. Я договорился в порту со шкипером рыбацкого баркаса, он должен выйти в море через пару часов с тремя десятками беженцев на борту. Цена вопроса — три штуки баксов.

— Место в лодке из Туниса до Сицилии или Лампедузы тянет на две… — задумчиво произнёс собеседник. — Но всё равно, соглашайся, жизнь дороже.

— Вот и я так подумал. Судно, вроде, крепкое, не гондон надувной. Движок рабочий, тянет, я проверил, даже локатор есть!

— Да, помню, ты у нас яхтсмен. А на Кипр — куда именно? К туркам или грекам?

— Беженцы на баркасе почти все из сирийских христиан, у турок им делать нечего. Шкипер отвезёт их в порт Лимасол, это в южной части острова — говорит, часто сбывает там улов, проблем с высадкой на берег быть не должно.

— А второй вариант?

— Второй проще, но и рискованнее. Садимся сейчас с Мубараком в тачку и по приморскому шоссе, на юг. Через час с четвертью будем в Тартусе. А там наши.

— В Тартус, говоришь… — голос в смартфоне стал глуше, словно говоривший в задумчивости опустил смартфон. — До него вам ехать восемьдесят с лишком кэмэ, и шоссе наверняка перекрыто. Нарвётесь ведь!

— Есть такой момент. Но если проскочим — все проблемы разом снимутся.

Редакторский айфон умолк — впрочем, ненадолго.

— Хорошо, пробуем этот вариант. Имей в виду, на въезде в Тартус блокпосты, там до сих пор стоят бойцы республиканской гвардии, те, что не сбежали вслед за своим президентом. Они сейчас нервные, пальцы на спусковых крючках. Как увидят — разбираться, документов спрашивать не будут, влупят изо всех стволов, доказывай потом…

— Я в курсе, Роман Григорьич. Как-нибудь разберёмся. Мубарак, вон, договорится, не впервой. В президентской гвардии сплошь алавиты, его соплеменники…

— Ну, хорошо. — редактор повертел в пальцах карандаш, что-то обдумывая. — Кстати, о документах — у тебя с этим как?

— Порядок. Российский паспорт, аккредитация, всё как доктор прописал. Да, ещё корочка временного сотрудника Красного Креста — мне её в Алеппо сделали, на имя гражданина Мексики Рамона Меркадера. Для местных сойдёт.

— Остроумец… — проворчал редактор. — Ничего поумнее не мог придумать?

— А что? — ответный смешок в микрофоне. — Это не я, а девчонка, из местных, в офисе Красного Креста, где мне аусвайс выписывали. Я только назвал фамилию --">