Сапфира (СИ) [Агата Аст] (fb2) читать онлайн

Сапфира Агата Аст

Пролог

Приятный ветер охлаждал мою разгорячившуюся кожу. Слабые капли, проникающие под крышу остановки общественного транспорта, освежали, приводя в чувства.

Как можно было так сильно напиться, что толком ничего не помнишь и стоишь на остановке, вспоминая, что ты собиралась сделать? И почему я, сильная по натуре девушка, вообще пришла к такому способу «забыться»?

Я потихоньку приходила в себя и, осмотревшись, начала отряхивать свою потасканную годами кожаную куртку. Где я умудрилась упасть? Я стояла под козырьком остановки, никого не трогая, пока женщина с детьми нахально не посмотрела на мою растекшуюся косметику и не выгнала меня из-под крыши, дескать, дети мокнут (хотя места там всем было достаточно). Я не стала перечить, у меня не было на это сил. Да и вообще человек я неконфликтный, а до некоторых пор была и непьющей…

Немного отойдя, я схватилась за голову, зажмурив глаза. Боль, адская боль.

Я всегда презирала людей, которые свои проблемы «заливают» алкоголем. Но сейчас я была ничем не лучше них. Вместо того чтобы купить себе хотя бы гречки, хлеба и молока, я вытерла подступившие слезы, взглянув на жалкую кучу мелочи, которую собрала из всех карманов, и пошла в ближайший алкомаркет. И нет чтобы взять хотя бы пиво, я схватилась за пузырь с водкой и, как запойная пьяница, убежала, рассчитавшись мелочью. Я сидела одна около реки в безлюдном месте и заливала насильно в себя алкоголь, подавляя рвотные позывы.

Меня накрывал стыд от воспоминаний. Щеки краснели. Руки начинали потеть. Всем было холодно в эту пасмурную погоду, а я полыхала. Поднеси спичку, и я сгорю.

Я не хотела верить всплывающим в голове картинкам. Мне становилось тошно от самой себя. Слабачка!

«И чего ты хотела этим добиться, Дарина?» — заговорил мой внутренний «ангел».

«Не бухти, что сделано, то сделано! Спасибо хоть в реку не упала!» — отвечал мой внутренний «демон».

Напиться, чтобы забыться, — вот чего я хотела. Хоть на какое-то мгновение не чувствовать себя никчемной, ненужной и одинокой.

Я окончательно пришла в чувства и, прикрыв ладонью нос и рот, решила оценить свой запах изо рта. Это было не лучшей идеей…

Несколько минут я подавляла очередные рвотные позывы, и меня резко пронзило осознание того, что на улице уже темно.

— Сколько времени? — закопошилась я в поисках наручных часов. Вспомнив, что у меня больше нет наручных часов, я слегка толкнула себя в лоб (пришлось продать, чтобы оплатить общежитие на полгода).

Спросив время у прохожего, я узнала, что до закрытия общежития у меня ровно пятнадцать минут. Этого было катастрофически мало. Ночевать на лавочке — вот чего точно не хватало моему виду!

Мой опьянённый разум пытался понять, как далеко я нахожусь и примерно сколько времени займёт поездка на автобусе.

Ехать отсюда как раз минут пятнадцать. Может, успею? Где же этот чёртов автобус!

Я рыскала по карманам в поисках хоть пары рублей, но не было ни копейки.

— Чёрт! А если побежать? Успею? — говорила я сама с собой. Это уже становилось привычкой.

Я резко повернулась в сторону общежития и хотела ринуться бежать. Но меня вдруг сильно пошатнуло, ноги были совершенно неуправляемыми.

И я, ухватившись за остановку, повисла на ней, вызвав презрение окружающих.

— Чуть голову себе не разбила! Чучундра! — ругала я себя. — А вы все что уставились? Ну напилась, с кем не бывает, — прошептала я себе под нос.

Немного было обидно, что никто не предложил помощь, когда я чуть не упала. Вероятно, мой внешний вид был сейчас слишком отталкивающим.

Я встала в исходное положение и пыталась принять мысль о том, что придется ночевать на улице. Что уж сделать, сама виновата.

Я задрала голову и ловила крупные капли дождя, закрыв глаза. У меня не было желания и сил хоть как-то спрятаться от погодного явления.

— Девушка, — послышался мужской голос, который прервал мое наслаждение, и я, немного оторопев, пошатнулась.

Из подъехавшей к остановке белой машины (что вроде как запрещено, разрешено только высадить или забрать быстро человека) на меня смотрел красивый, но совершенно незнакомый мне парень.

— Это Вы мне? — тыкнула я себе в грудь пальцем.

— Вам. Может, Вас подвезти? Вы совсем промокли, — обеспокоенно и дружелюбно смотрел молодой человек из достаточно дорогого автомобиля.

«Вселенная, я что, шутка для тебя какая-то? Ты меня видела? Почему именно сейчас какой-то красавчик предлагает меня подвезти?»

Ко мне редко подходили знакомиться парни, вероятно, они чувствовали, что я очень замкнутая. Да и девушки не горели желанием подружиться. У меня вообще не было друзей. Даже с соседкой по комнате мы были слишком разными и, к сожалению, не особо ладили.

Чего вдруг именно МЕНЯ он захотел подвезти? Смотри, сколько тут людей! Все домой хотят. Подвези вон бабульку!

На меня даже эти люди с отвращением смотрели, а какой-то белокурый красавчик смотрит непрерывно именно в мои глаза и предлагает подвезти.

Чем же я буду обязана расплатиться за такую услугу с этим парнем, который, вероятно, привык заполучать всё, что хочет?

— Нет-нет, что Вы. Езжайте, всё в порядке, я на автобусе, — пыталась улыбнуться, привирая, я.

Ты меня видел? Я вся грязная и мокрая. Машину хоть свою пожалей.

Ну надо же быть такой неудачницей! Мой любимый типаж мужчин. Крепкий голубоглазый блондин! Где я еще встречу такого? Но сесть к незнакомцу в машину для меня табу. Пусть он хоть трижды весь из себя такой приятный и красивый. Да и я переживала. Вдруг он задохнется от моего амбре?

Да и может вся эта приятная внешность лишь для замыливания глаз таких глупеньких молоденьких барышень, как я? Вдруг он маньяк?

Мне только недавно исполнилось восемнадцать, и мне не очень хотелось оказаться в столь юном возрасте изнасилованной и привязанной к дереву где-то глубоко в лесу.

— Девушка, я не кусаюсь, не бойтесь, — смотрел прямиком он мне в глаза.

Глаза были чистыми, светлыми, как озерная вода. Очень хотелось им верить. Но у меня не укладывалось в голове, что я, какая-то грязная шатающаяся оборванка, вызвала в нем желание помочь, а не проехать мимо.

Парень всё стоял и не уезжал. Он начинал мешать движению общественного транспорта. Ему сигналили, кричали, ругались. Меня начинала напрягать эта ситуация, в голове пульсировало. До закрытия общежития осталось десять минут.

— Вам сигналят, я не… — пролепетала я.

— Садитесь, я жду, — более уверенно перебил меня мужчина, взглядом внушая доверие.

Я, прошептав «Господи, спаси и сохрани», запрыгнула в автомобиль.

Практически не моргая, я сильно вжалась в сиденье, осознавая, что все-таки села к незнакомцу в машину.

«Два нарушенных табу за день, да ты превзошла мои ожидания!» — заговорил мой внутренний «демон».

Кажется, в этот момент я забыла, как дышать. Я сидела совершенно обездвижено. По спине бежали нервные мурашки. Я хочу домой, в кровать, пожалуйста.

— Вот, а Вы боялись, — улыбнулся парень. — Расслабьтесь, я не маньяк.

«Как будто маньяк сходу сообщает о том, что он маньяк», — мысленно парировала я.

— Да нет, что Вы, просто нехорошо себя чувствую, — дрожал мой голос.

Я немного не понимала, от чего я нервничаю. То ли от того, что он чертовски красив, а я сейчас выгляжу как мокрая, потрепанная, вонючая бродяжка, то ли от того, что я его боюсь.

— Меня зовут Георгий, вам куда? — периодически поглядывал он на меня изучающим взглядом.

Неужели понравилась? Даже в таком виде?

— Я Дарина, третье общежитие, пожалуйста. До закрытия восемь минут, — нервничала, прошептав последнюю фразу себе под нос.

— Через пять будете уже в кровати, — подмигнул Гоша и прибавил скорость.

«Надеюсь, не в твоей».

К моему удивлению, через несколько минут мы оказались около общежития.

Робко сказав спасибо, я выбежала из машины и, встречая гневный взгляд вахтерши, быстро проскочила вовнутрь. И правда, ровно через пять минут я оказалась в постели.

Я сидела на кровати и пыталась понять, точно ли это был не сон. Красавчик из моих фантазий подвёз меня к общежитию? Но почему именно тогда, когда я была не в лучшем виде! Возможно, если бы не мой внешний вид, он бы взял мой номер телефона…

Мне было неловко, что я приняла его за маньяка. А он оказался тем единственным, кто оказал помощь и не пекся о своих кожаных сидениях.

Его чистые голубые глаза не выходили из головы. Я мечтательно легла в постель, утопая в своих фантазиях о том, что могла понравиться ему. Хоть это и не могло быть правдой, я же не Золушка.

****

Учебный день вышел из ряда вон выходящим. Опоздание в колледж, выговор от куратора. Еще не хватало где-нибудь упасть и нос себе разбить! Я себя не узнавала. Где я потеряла свою ответственность?

— Дара, ты лучшая студентка курса, тебе не стыдно? — смотрела с укором старая женщина.

Ее очки снова были на переносице, еще немного криков, и они упадут. Зачем они ей, раз она не пользуется ими по назначению?

Я старалась держаться от нее на расстоянии, чтобы она не учуяла запаха моего вчерашнего «забытья».

— Стыдно, это в первый и последний раз, — виновато опустила я глаза.

Конечно, мне было стыдно, но можно было сделать хоть одну поблажку, если бы не моя роль старосты, весь курс бы скатился на двойки!

Я сидела на паре и в очередной раз занималась самобичеванием.

Мне бы и в голову никогда не пришло, что я могу напиться, сесть к незнакомцу в машину и опоздать на пары. Дара, что с тобой, чёрт возьми?

Сев за швейную машинку производства времен СССР под названием «Чайка», я не могла даже подшить платье, которое готовила на показ. У меня тряслись руки. Я пару раз укололась и начала злиться почему-то не на себя и не на первое в моей жизни похмелье, а на это старое подобие техники.

Образование швеи, конечно, не престижное и не денежное, но выбора у меня было мало. Мои родители не горели желанием дать лучшее их единственной дочери и с радостью выпроводили меня из дома в шестнадцать лет, оставив жить на гроши стипендии. Я знала, что была нежеланным ребенком, и с раннего детства очень старалась завоевать их любовь своими успехами в учебе и помощью по дому. Но у меня все равно не выходило. Наше общение на сегодняшний день сводилось к двум звонкам в неделю и наигранной гордости от них за меня.

Месячной стипендии мне не хватало даже на ежедневный проезд от общежития к колледжу, и приходилось работать и совмещать учебу, что было достаточно проблематично. Работать официально студентку очного отделения никто не брал, и приходилось работать неофициально. Я понимала, что это своего рода риск, но у меня не было других вариантов. И вот три дня назад меня уволили, так и не рассчитав за месяц, потому что я выбрала пойти на важную лекцию, а не бегать по магазину и расставлять по полкам товар. Оказалось, предупредить о важном дне в колледже за неделю и повторять о нем ежедневно начальству было недостаточно.

Взявшись за голову, я пыталась собраться. Нужно дошить это платье!

В кармане запищал телефон, и я нехотя достала свой старый смартфон, на который накопила собственными силами еще в школе. В социальной сети «ВКонтакте» пришла заявка в друзья. Мои глаза округлились. Заявка от Георгия Нестерова.

Я всматривалась в фото профиля и не могла поверить увиденному. Кто-нибудь, ущипните меня! Заявка от парня из моих фантазий, который, невзирая на мое состояние, подвез меня в общежитие. Еще чуть-чуть, и я бы взвизгнула, как свинья, от восторга.

Я дрожащими руками нажала «Добавить» и ждала, что же будет дальше.

Он был в сети. Меня переполняло волнение. Но не давал покоя один вопрос: как он узнал мою фамилию?

Георгий: Привет, красавица. Надеюсь, ты вчера добралась до кровати?

«Красавица? Это он где вчера красавицу разглядел?»

Дарина: Здравствуй, Георгий. Добралась и безмерно благодарна тебе за помощь.

«Может, нашел меня специально, чтобы заставить после себя отмывать машину?»

Георгий: Сходим куда-нибудь? Я последний день в городе.

Сердце забилось в разы быстрее. Еле сдерживала очередной визг. Неужели я ему правда понравилась? Когда всплеск эмоций пошел на спад, мне стало не по себе от таких быстрых событий.

Что значит последний день в городе? Захотел покутить напоследок?

Но его небесные глаза никак не выходили из моей головы. Была не была.

Дарина: Да, хорошо. В пять вечера у кафе «Ульяна», подойдёт?

Георгий: Конечно, буду ждать.

Я зажмурилась от накатившего теплого чувства в теле и резко начала ёрзать, забыв о грядущем «свидании». Помимо похмелья у меня чесалось всё тело. Я ходила в закрытой одежде даже в самые тёплые дни благоухающей осени, а всё потому, что у нас в общежитии завелись злющие клопы. И они не оставляли мне ни единого шанса быть не покусанной. Какими только методами руководство не пыталось их травить, но они всё равно откуда-то появлялись.

Время встречи с блондином из моих фантазий наступило слишком быстро, и я, стараясь не чесать уже раскрасневшуюся руку, подошла к белому, уже знакомому автомобилю.

Улыбнувшись самой очаровательной улыбкой, я потрогала за плечо спящего Гошу, голова которого склонилась и свисала в открытое окно.

— Да-да, встаю, — сонно пролепетал молодой мужчина и резко открыл глаза. — Блин, прости, задремал.

— Ничего, это даже мило, — не могла убрать я улыбку с лица. — Долго ждешь?

— Полчаса где-то. Я немного раньше приехал, — улыбнулся в ответ парень.

Немного раньше, говорит. Я пришла секунда в секунду! Он что, бездельник?

Мы сели за столик в кафе. Я напряглась. Мне нечем было оплатить чашечку даже самого дешевого чая, и я культурно попросила воды, сославшись на то, что ничего не хочу.

— На кого ты учишься? — спросил Гоша.

Перед этим вопросом он совершенно бесцеремонно огорошил меня тем, что управляет крупной компанией отца и сейчас собирается на две недели уехать по работе за границу.

После этой информации я смотрела на этого парня уже другими глазами, и моя нищебродская жизнь вызывала стеснение перед этим мальчиком с золотой ложкой в зубах. Вопрос, как он узнал мою фамилию, отпал сам собой.

— Я швея. Мало интересного, — робко сказала я.

Мне уже хотелось уйти. Не по пути нам, блондин из фантазий.

Перед тем как я узнала о том, что он неприлично богат, я вдоволь нафантазировалась о нашем будущем и заметно приуныла. Я понимала, что если у него есть машина, значит, есть работа и что он живет не как я, собирая мелочь по карманам. Но и не подумала даже, насколько мы из разных слоев общества.

Сейчас передо мной сидел парень с обложки журнала, до которого мне очень далеко.

Кучерявые завитки волос пшеничного цвета симпатично свисали на его небольшой лоб, а сильные нежные руки так и манили к прикосновениям, сжимая крепко чашку кофе. Относительно пухлые губы расплывались в очаровательной улыбке при каждом взгляде на меня, а глаза словно затягивали в омут…

Надо уходить!

Но мое любопытство, как всегда, побеждало здравый смысл. Вот что ему надо от меня? Неужто новый фетиш у богатых — влюблять в себя нищебродок?

— Почему? Прекрасная профессия для девушки. Я вообще считаю, что девушки не должны работать, только если им этого хочется, — отпил немного кофе Георгий.

«Какое благородство. В вашем кругу, может, такой вариант и существует. Люди слоев ниже не могут позволить себе такой роскоши. Работай или умрешь с голоду. И никого не интересует ни твоя жизнь, ни проблемы».

Я заметно нервничала и не знала, как себя с ним вести. По инерции засучив рукава, я внимательно посмотрела на парня в поисках ответа на свои вопросы.

— Что это? — указал парень на красное пятно на моей руке.

— Да это ерунда, — смутившись, я быстро опустила рукава.

Его добрый и приятный взгляд сменился вспышкой гнева.

— Ты что, наркоманка? — жестикулировал и злился он (девушка тряслась, будто у неё ломка, это первое, что пришло в его голову).

— Нет, — выкрикнула я, еле сдерживая слезы позора.

Он посчитал меня наркозависимой нищебродкой!

Самооценка падала все ниже и ниже от натиска его глаз. Я так долго держала в себе слёзы обиды, голода и безысходности, что они сами потихоньку полились из глаз.

— У нас в общежитии клопы, и они меня покусали абсолютно всю, — захлюпала я носом и встала, чтобы уйти, собрав остатки самообладания.

Отличная встреча, ничего не скажешь…

Я была всегда стойкой, но сейчас у меня не было на это ресурсов. Я почему-то не могла быть сильной рядом с этим человеком.

Георгий вытаращил глаза и не понимал, как можно так жить. Он оторопел от её слёз. По девушке видно, что она не богата. Но при том, что вещи на ней были не актуальные или сшитые самостоятельно, она умела следить за собой. Аккуратная, миловидная брюнетка с утончённой фигурой модели, которая сразу бросилась ему в глаза, как только он увидел её шатающуюся на остановке. Хоть она и была вчера сильно потрёпанной, ему захотелось встретиться вновь. У всех бывают неудачные дни.

Пока они вели непринужденную беседу, ее яркие синие глаза, как море, качали его мысли, а тонкие изящные пальцы с аккуратно подпиленными ноготками подкидывали в голову ряд эротических фантазий. Но самым сражающим было то, как она непроизвольно проводила языком по сухим губам…

В его жизни было много девушек, но такое притяжение он ощутил только с ней.

Теперь Гоша не мог отпустить её вот так и последовал за ней. Молодые люди не проронили по дороге к общежитию ни слова.

Резко остановив Дарину, Георгий повернул ее лицом к себе:

— Все будет хорошо, — прошептал парень и крепко сжал в объятиях девушку.

Глава 1. Часть 1. Предатель

Прошло шесть лет

Неспеша возвращаясь с любимой тренировки, я проходила мимо остановки, от которой когда-то постоянно ездила в общежитие. Осмотрев её, я широко улыбнулась, окунувшись в воспоминания. Она с годами не изменилась, власти соизволили ее только слегка подкрасить.

«Моя судьбоносная остановка!»

Я смеялась, вспоминая свой внешний вид, и с теплом осознавала, что даже он не повлиял на чувства, возникшие у нас с Гошей.

Высокий автобус тронулся с места, и солнце ослепило, заставив пролиться еле сдержанные слезы трепета.

Как же много изменилось за шесть лет.

Задорно забежав в роскошное кафе и увидев любимого, сидящего спиной, я закрыла ему со спины глаза. Настроение было очень уж игривым, и всё благодаря ему. Гоша удивил меня своим приглашением и желанием посидеть попить кофе и поболтать, как в старые добрые времена. Я была полна энтузиазма.

— Дара, я знаю, что это ты, — погладил он мою гладкую руку.

— Никакой интриги, Гош, — села я напротив, озаряя улыбкой.

— Привет, — поцеловал Георгий мою руку. — Как ты?

— Я прекрасно, — загадочно улыбалась. — Сегодня ровно шесть лет, как мы встретились. Помнишь мой видок, — засмеялась я, прикрыв рот.

Настроение было просто волшебным. После тренировки я успела забежать в магазин швейцарских часов Piaget и купила любимому подарок в честь нашей даты знакомства: дорогущие наручные часы. Мне хотелось растормошить наши обыденные отношения и немного удивить его. Жуть как не терпелось.

— Такое сложно забыть, — поддержал мой смешок Гоша. — Ты сегодня другая. Приятно видеть тебя такой, — не отводил он от меня глаз.

Мне не хватает наших теплых встреч и разговоров последние годы. Но появилась надежда, что он хочет это исправить.

Его слова заставили душу порхать. Я положила свою руку на его и посмотрела прямо в глаза.

— Знаешь, иногда задумываюсь. Я же никогда ни от кого помощь не принимала. Точнее, я не умела ее принимать, потому что мне мало кто ее предлагал. Мне сейчас даже сложно представить, что было бы, если бы я оборвала наше общение из-за своей низкой самооценки и не приняла твои деньги на съем квартиры, которые ты предлагал мне целых два месяца нашего общения. Меня тронуло твое рвение мне помочь. Не представляю свою жизнь без тебя, — прошептала я, крепко сжав запястье парня.

Глаза Гоши излучали неистовую теплоту. Такие же чистые и чарующие, что и шесть лет назад.

— Дар, ты лучшее, что есть в моей жизни, — одарил меня своей улыбкой и, не отрываясь, пожирал мои ярко-синие глаза возлюбленный.

Нашу идиллию прервал телефонный звонок. Мое настроение мгновенно ухудшилось. Когда он потянулся за телефоном, я недовольно хмыкнула, понимая, что это с работы, и убрала руку.

Как всегда зря размечталась!

Благоверный изменился в лице, и я уже знала, что последует дальше.

— Родная, — неуверенно произнёс Георгий, — прости, вечером увидимся, — продолжил он и, поцеловав меня в висок, покинул кафе.

Вечно одно и то же!

В груди стало больно. Даже в нашу дату он не со мной…

И подарка для меня он, по всей видимости, не подготовил, чтобы хоть как-то меня утешить, показать, что не забыл.

Меня обуяла злость, и сразу захотелось выкинуть в мусорку эти часы, будь они не ладны.

— Он обо мне не думает, почему я должна о нем думать?

Я шла домой обессиленная и полная разочарования. Настолько утонула в своей боли, что даже не подумала вызвать такси и шла пешком эти злосчастные пять километров.

Первые годы наших отношений были самыми яркими. Страсть, постоянные смс и огненное чувство внутри, что я наконец кому-то нужна. Он находил время сбежать с работы и украсть меня с моей, чтобы провести заветные мгновения вместе. Но последние годы я не вижу его даже по вечерам…

Я понимала, что компания выросла и объем работы в разы увеличился. Но если постоянно работать, жить-то когда? Я уже и не могла вспомнить, когда у нас был горячий, долгий и страстный секс. Да даже быстрый и небрежный был уже чертовски давно…

Я теперь всегда находилась на втором месте после работы…

Тысячу раз переварив в голове очередной укол в сердце, я, как обычно, старалась абстрагироваться и больше об этом не думать. Я любила его таким, какой он есть, и понимала, что в каждой паре бывают нелегкие моменты, их просто надо пережить. Человек, который не прошел мимо меня в трудные времена и полюбил, невзирая ни на что, достоин этого.

Чтобы отвлечься, я занялась собой и тешила себя надеждами, что Гоша появится хотя бы к девяти вечера, и мы продолжим купаться в воспоминаниях и проведем долгожданную «горячую» ночь вместе.

Проделывая вечерние процедуры, я мазала лицо мазью от синяков и разглядывала новые еле заметные кровяные подтеки на щеках.

Я захохотала, вспомнив слова тренера, что он записал меня на турнир. Какой из меня боксер? Мое телосложение было достаточно хрупким на вид, да и ростом высоким я не могла похвастаться, также как и формами. Выше среднего — и хорошо. Не нулевка — и слава богу. Орех благодаря боксу накачала — и на этом спасибо. Чаще всего окружающие отмечали, что им нравятся мои мягкие черты лица и выразительные синие глаза. Зато мои волосы всех раздражали, ну или они так шутили, называя меня ведьмой. Я никогда их не портила краской или химией. Мои от природы орехово-коричневые волосы были жутко густыми, настолько, что приходилось постоянно их прореживать, и росли очень быстро, позволяя достаточно часто постригать их под каре. Но сейчас они отросли до плеч, и желания отстригать их не было.

Кто бы мог подумать хотя бы пару лет назад, что именно я, тростинка, буду ходить на бокс и тем более претендовать на медаль?

Но где-то внутри я четко понимала, что два года назад пошла на тренировки, чтобы вымещать всю злость и внутреннюю боль из-за вновь появляющегося чувства одиночества.

«Я же девушка, а не тиран. Он устает на работе, я должна дарить ему тепло, ласку, а не трепать нервы», — вспоминала я свои слова два года назад.

На данный момент мне хотелось устроить ему хорошую взбучку, но, скорее всего, уже поздно отказываться от выбранной позиции покорного ждуна.

За шесть лет я во многом преуспела благодаря подаренному Гошей свободному времени и финансовой обеспеченности. Отучившись на швею, я также получила высшее юридическое образование (хотела работать прокурором), о котором долго грезила, и попутно с помощью Георгия открыла своё ателье. Решив, что прокурор — это всё-таки не моя профессия, я полностью отдалась своему швейному мастерству и занималась популяризацией фирмы.

Свое собственное ателье — о большем я и не мечтала никогда. Наладив производство и добившись пока небольшого, но приятного успеха ежедневным трудом, в данный момент я хотела отдаться нашим отношениям и ждала предложения руки от Гоши. Всё-таки мы давно вместе, и я уже год тайно мечтаю о малыше.

Мне не хватало смелости намекнуть ему об этом, а тем более сказать прямо, я только ждала и надеялась, что что-то щёлкнет у него в голове, ему почти тридцать лет, самое время становиться отцом и мужем.

Немного пометавшись из угла в угол, я легла в постель. Всегда чувствовала себя неуютно в этом большом доме, где постоянно была одна, не считая охраны и помощников по хозяйству. Чтобы не чувствовать себя одиноко, когда Гоша надолго уезжал по работе, я оставалась в своей квартире, купленной с годовой выручки ателье, и вообще мечтала с ним туда переехать (от нее было проще добираться до работы нам обоим). Но благоверный не обрадовался этой покупке и выезжать из своего дома за городом с массой современных удобств в двухкомнатную квартиру наотрез отказался.

Было бы странно, конечно, если бы большой босс жил бы в маленькой квартире, находящейся далеко от центра города. Меня, видимо, не отпускало чувство, что я гораздо ниже статусом и происхождением, и я сразу не подумала, что это бредовое предложение.

Да о чем говорить, если меня до сих пор не покидало чувство, что я ему должна за всю его доброту и вложения. Он по сей день практически «впихивал мне в руки деньги» (переводя на карту), потому что мне было неловко у него просить или вечно было «ничего не нужно». А я взяла и купила маленький сейф и складывала всё, что он мне давал, в него, и помимо этого часть выручки ателье тоже оказывалась там, после того как я купила квартиру. Стоимость обучения, финансирование моего ателье и много другой его помощи складывались в приличную для меня сумму, которую я практически собрала в своем сейфе. Он, скорее всего, просто посмеялся бы мне в лицо, узнав об этом, потому что эти деньги для него ничто на данном этапе его карьеры. Я это делала скорее для своего успокоения, нежели правда собиралась ему всё вернуть и этим наплевать в его добрые намерения.

Меня посетила мысль купить ему часы с этих денег (таким образом можно всё вернуть и наконец-то подарить что-то стоящее), когда он ни с того ни с сего больше времени начал появляться дома (по крайней мере в выходные) и пару раз в день звонил и спрашивал, как я. Возможно, он тоже понял, что мы отдаляемся друг от друга.

Открыв глаза с первыми лучами солнца, я увидела Гошу, который сидел рядом и внимательно меня изучал.

Он широко улыбнулся, любуясь своей соней — мной.

«Я что, уснула и пропустила нашу «горячую» ночь?»

— Ты во сколько пришёл? — сделала я равнодушный вид и потянулась, задав обыденный вопрос.

Не, ну не налетать же на него с объятиями, как верный пес? Я все-таки обижена!

— Поздно, ты уже спала, — чмокнул он меня в щеку и направился к тумбочке. — Завтрак в постель моей красавице, — поднес Гоша складной столик для кровати.

Я, значит, лежу тут такая растрёпанная, строю из себя обиженку, а он мне бекон пожарил, мою любимую глазунью сделал и кофе не забыл, да еще и роза красуется в маленькой вазе. Я такое только в кино видела. Мои глазные яблоки хотели «покинуть чат» от удивления.

Он что, впервые чувствует себя неловко, что бросил меня в наш день, и решил порадовать? Совсем на него не похоже.

— Ничего себе, сам приготовил? — ждала я кивка. — Спасибо, мне очень приятно, — свело мои скулы от широченной улыбки.

Мне не хотелось завтрака. Я хотела запрыгнуть на него и утонуть в объятиях. Мой голубоглазый блондин все так же был хорош собой, и мои эротические фантазии на его счет никогда не прекращались, хоть и воплощались редко.

Но меня все это немного насторожило. И возникшие мысли о вручении своего подарка и «горячем» утре я на время отложила.

— Точно все в порядке? — моя улыбка сузилась, а глаза прищурились в ожидании ответа.

— Конечно, разве я не могу просто порадовать свою женщину? — выгнул в удивлении бровь благоверный.

«Порадовать свою женщину».

Я растаяла от его слов и, осознав, что сегодня выходной, нафантазировала себе помимо «горячего» утра еще и «горячий» день, вечер и, возможно, еще и ночь. Такой жест разбудил во мне бурю чувств. Можно хоть один день в году не вылазить из постели? Я мысленно просила вселенную оставить нас сегодня в покое и не дергать его на работу.

— А у меня для тебя тоже кое-что… — игриво говорила я, пока меня не прервал звонок его телефона.

«Да что ж такое!»

Наше романтичное утро прервал звонок охраны. Спасибо хоть не с работы.

— Георгий, тут… Я даже не знаю, как сказать. Около ворот оставили младенца в коробке, могу занести в дом или сразу полицию вызвать? — торопливо и нервозно спросил мужчина.

Я посмотрела в глаза своего мужчины и увидела в них ужас. Мне на секунду показалось, что кто-то умер, и я вся напряглась, как струна.

Гоша мгновенно помрачнел и не сразу ответил собеседнику. Я, затаив дыхание, ждала. Что же там такое случилось?

— Не нужно полиции, занесите, — бросил трубку он и вскочил с кровати, замерев на месте.

Его взгляд был направлен куда-то в стену, а на лбу появилась испарина. Он будто бы был не здесь.

Я не на шутку испугалась и подскочила с кровати, не сразу обратив внимание, что опрокинула завтрак.

— Ты в порядке? Что случилось? Что занесут? — нервозно засыпала вопросами, обратив его внимание на себя.

Георгий долго не мог сформулировать фразу и хватал воздух, как рыба. Чем еще больше пугал меня. Ему не свойственно быть таким растерянным.

— Дар, там ребёнок. Его сейчас занесут, — практически по слогам произнес Гоша.

Такого услышать я точно не ожидала.

— Какой еще ребёнок? — смотрела я прожигающим взглядом.

Он что, заделал ребенка на стороне?

Не дождавшись ответа, я быстро накинула халат и направилась к выходу, чтобы спуститься на первый этаж и узнать всё у Фёдора. Да и посмотреть хотелось на причину такого переполоха.

Гоша отошёл от своего «транса» и резко остановил меня, прижав к стене. Таким я его никогда не видела. В его глазах не было света. Он весь мандражировал.

— Дар, прости меня. Однажды по пьяни на корпоративе я переспал с секретаршей. Она сказала, что беременна. Я ей не поверил, — дрожащим голосом говорил благоверный. — Я ее сразу уволил. Я не могу тебя потерять. Прости, — томно выдохнул он.

Мое тело сковало от боли, а ноги пошатнулись. Все эти шесть лет рухнули, канули в лета. И эта встреча на остановке больше не была такой судьбоносной. Мне захотелось, чтобы он никогда не подвозил меня до общежития и вообще чтобы я утонула тогда пьяная в реке…

Любимый человек поимел другую женщину, пока я терпеливо ждала его дома…

Я собрала воедино всю скопившуюся на него злость и обиды и наконец-то не стала ничего терпеть и умалчивать.

— Георгий Андреевич, сукин ты сын, — оттолкнула я его. — Ты хочешь сказать, что это твой отпрыск? — презрительно указала я рукой на первый этаж.

Он не нашел в себе смелости ответить на мой вопрос, чем еще больше разозлил меня. Я вся пыхтела от злости. Мне хотелось все крушить. Несвойственно себе я налетела на него и нанесла прямой удар кулаком в лицо и быстро отшатнулась. А вдруг ответит?

«А ты что думал? Я, в отличие от тебя, на бокс ходила заниматься, хотя тоже могла себе там кого-нибудь подцепить и развлекаться, вместо того чтобы ждать от тебя хоть немного внимания!»

Он этого явно не ожидал и, окинув меня гневным взглядом, вышел из комнаты. Спасибо хоть не ударил.

Я заперлась в комнате и, скатившись спиной по двери, дала волю эмоциям. Я не могла поверить, что он изменил мне и так же искренне, как и все шесть лет, смотрел в глаза. Мой мужчина из фантазий, мой блондин с голубыми глазами оказался обычным кобелем с высоким уровнем актерского мастерства…

Мои мечты стать его женой и матерью наших детей превратились в пыль. Всё рухнуло. Я, как последняя дура, терпела его работу, отъезды. Сидела как клуша и ждала от него серьезного шага. А вместо кольца получила подкинутого отпрыска — прямое доказательство измены «благоверного». Как он мог со мной так поступить?

После массы обвинений в его адрес я начинала искать причины в себе. Чертово самобичевание.

Да, я не была похожа на расфуфыренных девушек его друзей, меня не интересовали побрякушки и прочая ерунда, но я была на миллион процентов уверена, что именно за это он и полюбил меня. А любимым не изменяют…

Я не переставая рыдала, сидя на полу. Какая же я жалкая! Он даже не нашел в себе смелости видеть мою боль и не предпринял ни одной попытки поговорить. Вот тебе и великая «любовь»!

Когда слез уже не осталось и я покачивалась, обняв колени и сетуя на мир, в дверь постучали.

«Надо же, соизволил припереться! Мало было? Могу добавить!» — выругалась мысленно я.

Глава 1. Часть 2. Первая встреча

Сегодня второй день в жизни, когда мне хотелось напиться и забыться. Но чтобы дойти до бара, пришлось бы столкнуться с НИМ. Чего я категорически не хотела. Я боялась, что обмякну, дам слабину и пойду на поводу у чувств. Боялась того, что его колдовские чары выманят из меня «прощаю», а на самом деле я буду каждый раз представлять его в объятиях другой и убивать себя этим изнутри.

— Катись к чёрту! — крикнула я.

За дверью откашлялся охранник и сказал:

— Дарина Сергеевна, простите. Записка, которая была с ребёнком, адресована вам, — официальным тоном сказал Фёдор.

Что? Мне? Любовница написала мне записку? Утерев слезы, я похлопала себя по щекам и вышла из комнаты, оглянувшись по сторонам в поисках неверного.

— А Гоша здесь? Где Варвара? — налетела я на мужчину с вопросами, до сих пор оглядывая все вокруг.

— Георгий уехал по работе. Варвара с малышкой. Это девочка, — с диковинной нежностью сказал охранник.

Меня улыбнуло то, что такой высокий и суровый в работе человек с трепетом относится к детям, но я резко пришла в себя. Какое мне дело, мальчик там или девочка? И какая моя роль во всем этом театре абсурда?

— Скажи ей, что я сейчас спущусь. Только оденусь, — убрала я улыбку с лица.

Я была рада, что не увижу неверного. Снова он выбрал работу, пусть с ней и остается.

Варвара была управительницей дома и близким мне человеком. Молоденькая девушка, которую я хотела переманить со временем в своё ателье (когда мы доберемся до уровня стабильных и весомых зарплат). У нее была сложная судьба, и, кроме как домработницей в свое время (но что греха таить, за много лет она стала элитной домработницей, раз попала в дом Георгия), она не могла устроиться. Но ей не по душе было кого-то обслуживать, даже за приличные деньги. Я ее полюбила как родную сестру, и она была единственной моей подругой. Только ей я могла довериться.

Переодеваясь, я крутила в голове разные мысли и неожиданно для себя смягчилась к ребёнку. Малышка же ни в чём не виновата! Я почувствовала даже что-то родственное между нами. Я тоже была не нужна своей матери.

Переодевшись, я быстро побежала вниз. Остановившись напротив Варвары, я застыла. В её руках было крохотное создание, завёрнутое в одеяло. Варвара повернула свёрток в мою сторону, и девочка, увидев меня, широко раскрыла глаза и расплылась в улыбке, что-то промурлыкав, похожее на пыхтение. Мне кажется, я даже ахнула в этот момент от удивления. Эти глаза завораживали, проникая глубоко в душу. Не знаю, сколько я там простояла, но оторваться от них потребовало большого труда.

Они были яркого синего цвета, настолько яркого, что слепили своей синевой. Она была словно из сказки и влюбляла в себя с первого взгляда.

— Варвара, боже, она красавица, — расплылась я в улыбке. Но где-то в глубине себя душила обиду, что этот ребёнок не наш с Гошей.

— Да. Это просто чудо, а не ребёнок. Как можно было оставить её, — приобняла она младенца и с грустью посмотрела мне в глаза.

Мне было сложно подойти к ней (хотя желание подержать ее на руках было невероятным), и я приняла решение сначала изучить содержимое письма. Порыскав на столе, я ее нашла.

Я начала читать записку, написанную от руки:

«Здравствуй, Дарина. Прости, что свалилась как снег на голову, но мне больше не к кому обратиться. Прошу, нет, умоляю, оставь мою кроху у себя. Вырасти, воспитай. Не бросай ее, она у меня невероятная. С тобой она будет в безопасности и, я уверена, вырастет в любви. Я не могу тебе всё объяснить. Они погубили моего мужа. Мне тоже осталось недолго. Я боюсь за неё. Сохрани ее, прошу. Ты всегда была добра ко мне. Ее зовут Сапфира из-за его поразительных синих глаз. Ей три месяца. Я ее безумно люблю и не могу подвергнуть риску. Не бросай ее. Твоя соседка по комнате Мария».

P.S. Если вдруг ее найдут и вам будет угрожать опасность, найди этого человека, он вам поможет.

Я читала, и по спине бежала дрожь от удивления и страха. Моя соседка Мария? Отец девочки не Гоша?

Я задавала себе миллион вопросов и в полной растерянности перечитывала ее снова и снова.

Погубили мужа? Куда они вляпались? Почему младенцу может угрожать опасность?

Было слишком много вопросов и не находилось ни одного ответа.

— Кулибин Артур Игоревич, — случайно произнесла я вслух, вновь перечитывая письмо.

— Кто это? — спросила Варвара.

Я резко пришла в себя и отговорилась. Если всё так серьезно, как написано, лучше, чтобы меньше людей знали о происхождении девочки и тем более о содержании записки.

— Кто-то еще читал эту записку? — трясущимися руками держала я грязный листок.

— Только Георгий Андреевич, — напряженно посмотрела Варвара, когда увидела страх в моих глазах.

Ну конечно, он прочитал, я и не сомневалась. Он же переживал, что его отпрыска принесли. А если бы не эта ситуация, он бы никогда не признался в измене! Я сложила листок и положила в карман.

Сказав Варе, что скоро приду, я пошла в кабинет охраны. Мне нужно было поговорить с Федором.

— Федь, а что по камерам? Видно, кто подкинул ребенка? — без зазрения совести пользовалась я нашей дружбой с Варей (они с Федором были парой). Гоша сто процентов приказал ничего мне не рассказывать после того, как я посмела поднять на него руку.

Мужчина цокнул в мою сторону, подтвердив мои догадки.

— Я ему ничего не скажу, — давила я.

— Да и рассказывать-то нечего. Судя по камерам, то ли женщина, то ли невысокий мужчина во всем черном с прикрытым лицом поставил(а) у ворот ребенка и убежал(а).

Все это казалось небылицей. Почему нельзя было встретиться и попросить помощи? Что там может быть такого, что младенца пришлось подкидывать в коробке к воротам практически чужих людей?

Я поблагодарила Федора и направилась в комнату. Мне безумно хотелось прижать малышку к груди и защитить от всего существующего зла. Но мне необходимо было время подумать обо всем.

Я копалась в укромных уголках своей памяти, чтобы хоть что-то полезное из нее вытащить.

Мария. Я мало что знала об этой девушке, хоть и жили мы с ней в одной комнате общежития все три года обучения. Она была странной заучкой-неформалкой. Носила нелепые дреды и кольца в ушах немеренного количества. Ее мрачная одежда и вечно призрительный взгляд отталкивали людей, а мне приходилось мириться со всеми ее тараканами. Как у этой девушки могла родиться такая чудесная малышка? Вспоминая все эпизоды проживания с ней, я припомнила один единственный вечер, когда мы разговорились по душам. Тогда она показалась мне вполне милой и нежной, совершенно не присущей своему образу. В тот вечер я узнала, что у Марии так же, как и у меня, были финансовые трудности. Но у меня хотя бы были какие-никакие родители, а она была круглой сиротой. Мне стало ее жалко, и с тех пор мы делили всё поровну, как бы ни относились друг к другу. Возможно, поэтому Мария решила, что я к ней была добра.

Дальнейшую ее судьбу после окончания колледжа я, к огромному сожалению, не знала. Она сразу исчезла со всех радаров и удалила все страницы в социальных сетях.

Я рухнула на стул, прикрыв голову руками. Что мне делать?

На первом этаже Сапфира громко заплакала, и Варе не удавалось ее никак успокоить. Я поднялась со стула и побежала к лестнице.

Что делать. Буду учиться обращаться с младенцем.

Я подбежала и протянула к малышке руки, совершенно не понимая, как ее взять. Варвара нехотя отдала Сапфиру. Подруга поправила ее положение в моих руках и подсказала, как правильно это делается. Я аккуратно прижала этот кричащий комок к груди, и она моментально успокоилась.

Вот это волшебство!

Мое сердце таяло при взгляде на нее. Я аккуратно поглаживала ее румяную щеку и не могла оторваться от красоты ее глаз.

— И что мне с тобой делать, чудо?

В этот момент я точно поняла, что не намерена ее никому отдавать. Пусть хоть тысяча социальных работников ко мне приходят, я ее отвоюю. Родная мать доверила мне свою дочь, и я выполню ее просьбу.

— Варвара, съездите с Фёдором в магазин. Купите смесь, памперсы, пустышки и вообще всё, что увидишь, всё бери, — терла я лоб одной рукой в жалких попытках вспомнить, что нужно для ухода за детьми, а во второй пыхтела Сапфира. — А еще надо попросить Фёдора купить кроватку и отвезти в мою квартиру. А да, обязательно купи переноску для детей. Ещё и коляску надо. Ох, в общем, кенгуру, памперсы, пустышки… — застопорилась я.

— Я всё куплю, не переживай, — перебила меня подруга. — А почему в твою квартиру? — с недоумением посмотрела она.

— Я потом тебе всё объясню, мы будем жить там. Приду в себя и решу, что буду со всем этим делать. Спасибо тебе, — слегка улыбнулась я Варе.

Пока Варвара с Федей ходили по магазинам, я нянчилась с малышкой. Точнее, пыталась понять, как с ней нужно играть и что ей нравится (спасибо «Ютубу» за быстрый курс по материнству). Вскоре она уснула, и я положила ее на кровать в нашей с Гошей спальной комнате, со всех сторон оградив одеялом (чтоб не упала), и присела в кресло, наблюдая, как она спит.

— Боже, она прекрасна. Такая маленькая. Практически помещается на сгибе одной руки. Дажеесли б захотела, я бы не смогла ее бросить. Что мне делать? — схватилась я за лицо.

Я не была трусливой. Но когда речь идет о смертельной опасности, кто не испугается? А вдруг я подведу Марию? А вдруг девочка из-за меня пострадает? Да и вообще, я не была никогда матерью…

Внизу послышался голос Георгия, который заставил меня вжаться в кресло. Он злился, потому что не мог найти ни домработницу, ни главного охранника. Гоша шумно передвигался по первому этажу и громко ругался, не стесняясь своих выражений. Я услышала, как он поднимается по лестнице, и вскочила с кресла, полетев за чемоданом. Я быстро начала скидывать свои вещи в кучу. Он приближался.

Почему именно сегодня ты не решил работать до полуночи?

Он вошел и несколько секунд молчал, а я, не поднимая головы, продолжала набивать чемодан.

— И куда это ты собралась? — опершись о дверь, с наглыми нотками в голосе спросил парень, и я поймала его взгляд.

В его руках была красная папка, которая сразу бросилась мне в глаза. Не припомню, чтобы он раньше брал работу на дом.

— Тише, Сапфира спит, — шепотом огрызнулась я.

— Кто? — поднял он брови и обратил внимание на спящего ребёнка, на которого я показала рукой.

— Почему ты не на своей любимой работе? — холодно спросила я.

— Я не работал, а наводил справки на твою подругу Марию, о которой не слышал ни разу за шесть лет, — похлопал Гоша по папке.

— И что, много узнал? — с несвойственной себе стервозностью заговорила я.

— Достаточно. Так куда ты собралась? — его голос становился злее.

— Не хочу жить с предателем!

— Прекрасно, — со злостью швырнул он папку и покинул комнату.

Я зажмурилась и рухнула на пол. Мне приходилось приложить все свои силы, чтобы не зареветь в голос от сказанных мной слов. Я уже не представляла своей жизни без этого человека. Боль окутала мое сердце и безжалостно пронзала его раз за разом, подкидывая картинки его похождений.

Через пару минут я, мысленно надавав себе пощечин, поднялась с пола.

Не останавливает — и хорошо, значит, не будет повода для сомнений.

Я подняла папку и закинула ее в чемодан.

Через какое-то время я услышала, как из магазина вернулись Фёдор и Варвара. Когда зашли в дом, они весело хохотали, но вдруг резко замолчали.

Я подскочила с проснувшимся ребенком в руках, схватила чемодан и побежала вниз. Я не хотела, чтобы он «спустил собак» на них. Они этого не заслужили.

К счастью, Гоша не успел начать свою тираду, просто стоял и смотрел на них прожигающим взглядом.

Фёдор, вырвавшись из натиска его глаз, увидел меня на лестнице с чемоданом и ребёнком и поспешил помочь.

Я отдала чемодан и тихо прошептала:

— Спасибо.

Оглядев комнату на предмет своих вещей, я попросила Варю взять коробку, в которой была Сапфира, и громко объявила:

— Мы уходим.

Гоша усмехнулся.

— Катись, — фыркнул он, вальяжно присаживаясь на диван, с шотом виски в руках.

Даже так? Катись? Ну ок.

Ох, как же захотелось мне бросить в лицо ему эти часы, которые я подготовила в подарок. Но сейчас лучшим решением было вернуть их в магазин, поэтому я унесла их с собой. Я не представляла, сколько потребуется на содержание ребёнка, а этих денег могло хватить нам на какое-то время. Моральный ущерб, так сказать.

Меня ранило, что он совершенно не переживал за нас, зная содержимое записки. Вот тебе и любовь до гроба…

Мне хотелось ему хоть немного насолить напоследок.

— Варвар, ты со мной? — посмотрела я проницательно на подругу.

Девушка замялась и не знала, что ей делать. По сокрушительному взгляду работодателя было понятно, что он ее уволит, если она даже просто шелохнется сейчас в мою сторону. Ей точно не хотелось потерять хорошо оплачиваемую работу. Варя находилась меж двух огней. Зря я так с ней.

— Только попробуй. Я тебе такие рекомендации напишу, что даже полы мыть в обшарпанной столовой тебя не возьмут, — рычал Гоша.

Варвара отступила от меня и расстроилась.

— С каких пор ты стал таким омерзительным говнюком? Ты сам во всем виноват! — слишком победно сказала я и ухватилась свободной рукой за подругу.

Не позволю, чтобы он с ней так разговаривал!

— Возьмут, в моем ателье место для всех найдётся! Пойдём! — потащила я ее за собой (что было нелегко, потому что в левой руке была Сапфира) и повернулась к Федору, который был благодарен мне за то, что я вступилась за нее (иначе он бы не смог сдержаться). Ему давно не нравилось, что она тут работает. А быть уволенным вдвоем — не лучшая идея.

— Фёдор, привезите, пожалуйста, остальные мои вещи, как будет время, — сказала напоследок я и скрылась с извиняющейся подругой за дверью.

Она еще и извиняется! Я потрепала Варю, отругав за извинения, и встала как вкопанная у двери, не зная, что делать дальше. К счастью, Сапфире было интересно всё, что происходит вокруг, и она спокойно чувствовала себя в моих руках и не плакала.

За дверью послышался голос Федора:

— Георгий, могу я отвезти их? — с незнакомой себе робостью спросил охранник.

— Катись! Катитесь все! — крикнул Гоша и разбил кулаком стеклянный журнальный столик. — Это я тебе всё покупал, только мне ты всем обязана. Сука, — ругался Георгий не переставая.

Эти слова, словно острые копья, вонзались в мою душу и сердце. Такого я точно от него не ожидала. Он всегда был добр ко мне, и тот человек, что не прошел мимо меня в трудной ситуации, просто не мог такое сказать…

Фёдор вывел меня из душевных терзаний, когда вышел из дома. Он молча посадил нас в машину и увез.

— Спасибо тебе, Федь. Если что, в моем ателье найдётся место и для тебя, — добродушно сказала я, погладив его по плечу.

— Спасибо большое, но я люблю свою работу. Да и не хочу оставлять Георгия одного в таком состоянии, — мрачно посмотрел мужчина.

Вероятно, мой уход хорошо ударил по его самооценке, и вместо того, чтобы предпринять попытки по сохранению наших отношений, Гоша был агрессивен и совершенно не управляем.

Возможно, он еще остынет, но слова его забыть будет крайне сложно…

— Ты хороший человек, Федь, — сказала я и сильнее прижала к себе малышку. — Мы справимся, — прошептала я ей.

Глава 2. Никому тебя не отдам

Ухаживать за ребёнком оказалось не так просто, как я думала. Случались дни, когда девочка без остановки плакала навзрыд, и я совсем не понимала, что делать, и вызывала скорую или педиатра на дом. Специалисты смотрели на меня как на умалишённую, говоря: «Это колики, это запор». Но мне-то откуда это было знать? Мне даже нянчить никого не довелось, я у родителей одна.

Сапфире через два дня будет четыре месяца. Мы с ней поладили и начали прикипать друг к другу. Она всё чаще просилась ко мне, плача у других на руках, а я не могла провести без неё и пару часов. Эта летняя (родилась в июне) девочка за месяц жизни со мной подросла и окрепла. Теперь она не казалась такой хрупкой, как в первую нашу встречу, набрав полтора килограмма. Я переживала, не перекармливаю ли я её, но врачи меня убеждали, что всё в порядке. Я не расставалась с ней, везде таская в слинге (коляска нам не понравилась). Все окружающие влюблялись в неё с первого взгляда.

Сапфира была для своего возраста очень умной и развитой. Она уверенно держала голову и уже пыталась смеяться, вовсю агукала и крутилась вокруг своей оси, подготавливаясь к ползанию. Я не успевала за её новыми навыками.

Я очень хотела сделать её счастливой и стать для неё хорошим опекуном на время, пока её мамы нет рядом. Я не теряла надежду, что Мария вернётся. Но сердце болело от мысли, что когда-нибудь нам с ней придётся расстаться. Чтобы девочку у меня не забрали соцработники, я пошла на преступление, подделав тест ДНК, представившись родной сестрой Марии (спасибо моим знакомым по универу, хоть где-то юридическое образование мне пригодилось). Я точно знала, что родных у неё нет, и никто не сможет это опровергнуть. Я потратила уйму денег и сил, чтобы на время назначения опеки у меня не забрали её в дом малютки. Мне пришлось влезть в кредит под залог своего ателье, но это того стоило. Меня досконально проверяли на условия жизни и порядочность, и, к большому счастью, пару дней назад суд наконец-то предоставил мне опекунство. А заявление в полицию о пропаже Марии, поданное на следующий день, как мы познакомились с Сапфирой, до сих пор не дало никаких результатов. В досье, что собрал Гриша, об отце девочки вообще ничего не было, его даже не было записано в свидетельстве о рождении, которое я позже нашла под постеленным одеялом в коробке, в которой Фёдор принес Сапфиру. Зато в этой злополучной папке были уму непостижимые данные, которые свидетельствовали о том, что Мария являлась душевнобольным человеком с манией преследования и что она лежала в психдиспансере трижды ещё до рождения дочки. Я не верила в это. Или не хотела верить. Но если предположить, что это всё правда, то это объясняет её поступок и содержимое записки. Мне искренне хотелось её найти и помочь.

Варвара и Федор очень много помогали мне бескорыстно, по-дружбе. Мое сердце от этого горело большой любовью к жизни. Благодаря им и Сапфире я практически не убивалась по разрушенным отношениям длинной в шесть лет (по крайней мере, пока не наступала ночь и я не начинала мучить себя различными воспоминаниями). Меня больше не интересовала его жизнь. Особенно после того, как через две недели после моего ухода он позвонил и, словно ничего не произошло, спросил: «Наигралась в обиженку? Давай возвращайся домой, а девочку я пристрою в хорошую семью, за нее не переживай. Заживем как раньше».

«Как раньше», «пристрою» — эти слова сбили меня с ног, словно грузовик. Да что он о себе возомнил? Я вообще перестала понимать, как прожила с этим человеком все эти годы. Меня больше не ранили его слова о том, что если бы не он, у меня ничего не было, потому что отчасти это была правда. Если бы не его инвестиции, то вряд ли я смогла бы открыть свое дело (хорошо, что он не потребовал долю, и я была единственным владельцем). Но я отдала ему шесть лет своей жизни, что для меня гораздо дороже, чем деньги. Этот его выпад помог легче вычеркнуть его из жизни навсегда.

Мне пришлось на время оставить свое детище и нанять руководителя и дизайнера, что ударило по выручке. Но я все равно не могла оставить все без своего контроля и на пару часов в день либо оставляла малышку Варваре в ее выходной (она теперь работала в ателье главной швеей), либо брала с собой и проверяла, все ли в порядке на работе. Я была дизайнером и директором салона-ателье одновременно, и, вспоминая, сколько было вложено труда, мне не хотелось потерять позиции.

Я любила это место и одежду, что мы выпускали: повседневную, офисную, спортивную. Я любила комфорт, легкость и сдержанность в цветах. Мы кропотливо работали над каждым швом и деталью. На рынке мы появились три года назад и уже приобрели постоянных клиентов. Не так давно мне пришла идея выпускать одежду не только для взрослых, но и для детей. Красавица Сапфира могла бы стать лицом нашей марки. Единственным минусом было то, что у нашей марки одежды не было названия.

Но сейчас я поняла почему.

«Просто гениальная идея!» — хвалил меня разум.

— Лиля, скажи Евгению, что впредь наша марка и сам салон-ателье будет называться «Сапфира». Пусть готовит бумаги и вывеску, — радостно проговорила я в трубку.

Когда я закончила разговор, сразу подбежала к детской кроватке и начала гладить и щекотать малышку.

— Ты хоть понимаешь, какая ты прелесть? Теперь под твоим именем будет выпускаться множество чудесных вещей, — не отрывала я глаз от девочки, а она в ответ мне мило улыбалась.

Когда я узнала о диагнозе Марии, то хоть и не хотела верить, но страх, который зародили во мне слова из записки, отступил. Теперь появился другой страх — может ли такой страшный диагноз передаться по наследству Сапфире. По обследованиям врачей, девочка была абсолютно здорова, но она слишком мала, чтобы понять наличие такого расстройства.

Собирая данные на Марию, Гоша также пытался найти информацию о том загадочном Артуре. Но кроме какого-то непонятного номера телефона в досье ничего не было. Я звонила на этот номер в надежде, что он поможет мне найти Марию, но трубку никто не брал. Если Гоша нашел номер, то мог и информацию собрать. Издевается…

Я уже рефлекторно положила слинг, бутылочки с водой и смесью, сменную одежду, пару подгузников в сумку коляски и принялась одевать Сапфиру. Я по ночам частенько шила ей различные слипы, боди, шапочки и носочки. Она так быстро росла. Из-за многочисленных трат мое финансовое положение было сейчас не ахти. Да и покупные вещи иногда оставляли желать лучшего, то натирали, то сковывали ее движения. Первые мои сшитые для нее слипы и боди были, мягко говоря, не очень. Хоть я и имела большой опыт, но на такие крохотные вещи шить не доводилось. Но спустя десяток проб я добилась прекрасного результата и уже готовила их к внедрению в производство своего ателье.

— Посмотри, красавица, что я для тебя сшила, — повертела перед ней новым белым боди с пышной пришитой короткой юбчонкой кремового цвета.

На улице было бабье лето (22 градуса в октябре!), и, чтобы избежать потницы и опрелостей, я не кутала малышку по совету врачей. Боди, легкие штанишки, шапочка с бантиком — и принцесса готова.

Я таяла от ее улыбки, и даже когда она очень долго плакала и во мне вспыхивала моя накопившаяся усталость в сопровождении с натянутыми нервами, я не показывала ей этого. Это маленькое беззащитное создание нуждалось в моей стойкости, сочувствии и помощи.

Быстро подкрасив глаза и расчесав свои густые каштановые волосы, я подхватила Сапфиру и направилась к лифту, где стояла наша коляска.

— Может, покатаемся сегодня в коляске, пожалуйста, милая, — разговаривала я в очередной раз с девочкой в надежде, что она хоть немного даст отдохнуть моим рукам и спине, которые от слинга достаточно устали.

Сапфира хлопала длинными ресницами и прижималась к моему плечу. Я медленно, почти не дыша, положила ее в коляску, мысленно молясь, чтобы она не расплакалась. Ее мимика начала меняться, и вот-вот она была готова заплакать, но я перехватила ее внимание:

— Смотри, детка, что я тебе купила. Смотри, как звенит, а тут ты можешь почесать свои денесенки, — покрутила я погремушку в виде зебры и вручила девочке.

К счастью, она ей понравилась, и мы спокойно зашли в лифт и доехали до первого этажа. Быть мамой, однако, сложно.

Я не могла нарадоваться, что она спокойно лежит в коляске и играет сама с игрушкой, периодически агукая или издавая интересные звуки, которые я бы вряд ли смогла повторить.

Пока она была занята, я присела на лавочку в аллее и заглянула в рабочие чаты.

Кто-то написал очередной плохой отзыв о нас, утверждая, что мы вручили ему совсем не то, что было выставлено на фотографии маркетплейса. Я понимала, что это, вероятно, не реальный человек и, скорее всего, сделано для того, чтобы наш рейтинг упал, но не могла оставить эту несправедливость без внимания. Я связалась с покупателем и всячески пыталась выяснить, в чем проблема и кто мог подложить нам такую свинью.

Пока я разговаривала по телефону, находясь в метре от коляски, я не заметила, как к ней подошли двое мужчин. Когда обернулась, я не на шутку испугалась. Один из них практически с головой залез в коляску к Сапфире.

Я быстро подлетела к ним и закричала:

— Что вам нужно? Отойдите от ребенка!

Тот, что полез в коляску, взял Сапфиру на руки, и она громко заплакала, а второй преградил мне путь. Кровь зашумела в ушах. Я не понимала, что происходит. Только бы они ей ничего не сделали.

— Отойди от меня! А ты положи девочку! Я сейчас вызову полицию! — визжала и тыкала пальцами я в них от безысходности.

Они были плотного телосложения и примерно моего роста, может, только на пару сантиметров выше. Их национальность мне была не знакома, больше похожи на индусов или цыган. Но одеты они были прилично: в джинсы и темные пуловеры. Что им надо? Они воруют детей вот так, среди белого дня?

Меня всю трусило от наплыва страха и адреналина. Мне было противно, что руки этого мужчины касаются моей Сапфиры.

Тот, что стоял ближе ко мне, с акцентом заговорил:

— Ты нам не нужна. Нам нужна она. Уходи по-добру.

Меня резко пробрал озноб. Им нужна Сапфира. Они ждали, пока я отойду, и не двигались с места. Я не отошла бы, даже если б в его руках был нож. Я стояла не моргая и, собрав в себе все силы, прыгнула на ногу ближе стоящего мужика. Он загнулся от боли, и я, не теряя времени, нанесла ему прямой удар в голову, который был отработан на ринге сотни раз. Пока я наносила удар, второй начал удирать с малышкой в руках, а в мою сторону бежал какой-то рослый русский мужчина. Я была далеко и боялась, что не успею догнать их…

Время шло на секунды…

Я в надежде на помощь крикнула рослому мужчине:

— Он крадет мою дочь! Помогите!

Пока я кричала, тот, что был рядом, очухался от удара и подскочил сзади меня. Он закрыл мне рот и утащил в ближайшие кусты.

Я не могла из-за него посмотреть, что происходит сейчас с Сапфирой, и от этого мое сердце хотело разорваться на микрочастицы. Он разбудил во мне зверя. Я никогда не испытывала подобной силы в себе. Мне было страшно, что мою девочку могут обидеть или забрать у меня. Я ударила его с локтя в солнечное сплетение и, развернувшись, нанесла удар коленом в голову, ухватив за черные кучерявые волосы. Я бросила его там и побежала к моей Сапфире, которую уже было не видно около коляски.

Мое сердце пропускало удары, и слезы хотели хлынуть из глаз. Я все бежала и бежала. Я что-то несвязное визжала. Мой мозг совершенно не соображал. Где она?

На бегу я чуть не врезалась в мужчину, на руках которого была моя прекрасная девочка. Именно того мужчину, который единственный прибежал ко мне на помощь. Я не могла сказать ни слова. Я быстро подхватила малышку и залилась слезами. Это было настолько страшно, что не сравниться ни с чем, что было в моей жизни. Я вцепилась в нее с намерением никогда больше не выпускать из своих объятий. Пусть будет болеть спина и руки. Только бы никогда не потерять ее…

Пока я была в растрепанных чувствах, оказалось, что того, что я бросила около кустов, задержали прохожие. Им я тоже была безмерно благодарна.

Когда полиция «упаковала» этих негодяев и я немного успокоилась после дачи показаний, я решила подойти с Сапфирой к мужчине, что помог мне, чтобы поблагодарить.

— Не знаю, как вас зовут, к сожалению. Спасибо, вы нам очень помогли. Я навсегда буду вашей должницей. Если бы не вы… — мой голос снова начал дрожать, и я сильнее прижала к себе малышку.

— Не нужно, всё закончилось, — успокаивающе коснулся он моего плеча. — Вы и сама не промах, вон как наваляли тому мужику, — указал он на полицейскую машину.

Я посмотрела в эти черные глаза, которые прожигали меня сквозь боковое стекло автомобиля. Мой взгляд был не менее агрессивным, мне хотелось, чтобы их не просто посадили, а мучили до конца их жалкого существования. Они не должны жить и размножаться за причинение вреда таким малышам.

Я обратила внимание на кровь, которая запеклась на его лице. Это что, я сделала?

Спаситель прервал мои мысли и заставил отвернуться от этого жуткого взгляда:

— Меня зовут Илья. Я рад, что с вами обеими всё в порядке.

— Простите. Меня зовут Дарина, а ее Сапфира, — повернула я ребенка к мужчине.

— Очень приятно познакомиться, — потрогал он малышку за руку.

Обычно Сапфира не шла на контакт с чужими людьми, но Илья определенно пришелся ей по душе. От пережитого она не произносила ни звука, просто тихо прижалась к моему плечу и скромно смотрела вокруг. Когда он коснулся ее руки, она приподняла голову и слегка улыбнулась ему. Это было очень мило. Моя маленькая леди.

— Оставьте, пожалуйста, свой номер телефона, я обязательно отплачу вам за вашу помощь, — сказала я, после того как налюбовалась Сапфирой.

— Ничего не нужно. Я поступил как и любой адекватный человек. Главное, что с вами всё в порядке. Надеюсь, мы с вами больше не встретимся, — сказал Илья, а я открыла от удивления рот. — По такому нехорошему поводу, — улыбаясь, договорил парень и, распрощавшись, ушел.

Я была настолько благодарна ему, что готова была оказать помощь совершенно в любом деле. Он был неправ, мало кто бы помог в такой ситуации, для этого надо обладать огромной смелостью и человечностью, что не всем присущи. Спасибо судьбе, что именно он проходил через эту аллею и увидел, что мне нужна помощь. Жаль только, не оставил никаких своих контактов.

Уложив Сапфиру на ночной сон, я присела на кухне. Сон покинул меня. Я перекручивала случившееся в своих мыслях в сотый раз, постоянно испытывая ужас от понимания, что могло произойти.

Эти люди отказались давать показания, и были совсем не ясны их помыслы. А что, если именно об этих людях говорила в записке Мария? Может быть, они целенаправленно пришли за девочкой? Эти соображения приводили меня в крайнюю степень страха за Сапфиру.

Одна мысль сменяла другую, они путались и устраивали вихрь. Приходили даже совершенно бредовые…

Я не видела, как именно этот Илья смог отобрать у того человека малышку. А что, если он с ними заодно и, когда понял, что ничего не выйдет, просто сориентировался и остался чистым? Как он смог вырубить того мужика и отобрать мою синеглазую девочку?

Но здравый смысл быстро отмел эти мысли.

Мне хотелось верить людям. Наш спаситель не был похож на этих двоих, его личность внушала мне доверие (хотя и бывший мне всегда казался искренним). Илья был очень высоким и достаточно крепким мужчиной, ему бы точно хватило сил отметелить того мужика.

Но отчасти глубоко в душе я жалела, что мы не способны залазить каждому в голову, чтобы точно знать, что там нету подводных камней.

Я была не на шутку напугана. Если это не просто воры детей, а они пришли именно за ней, то мне кровь из носа надо найти этого Кулибина Артура Игоревича.

Глава 3. Боевой дух, не покидай меня

Как найти человека, если твой бюджет ограничен и информации о нем, кроме ФИО, больше никакой нет? Я не представляла, кем он приходится Марии и что вообще этот Артур за личность. Даже знакомые ребята с моего факультета юриспруденции разводили руками и не могли оказать мне помощь. Чем этот Артур может быть полезен? Ни возраста, ни внешности, ни рода деятельности и даже города его проживания я не знала. Единственное, что пришло в голову, — это ввести его имя в поисковик «ВКонтакте».

«Кулибин Артур», результат — триста девяносто пять человек. Моему отчаянию не было предела. Я заходила на страницы всех этих незнакомых мне людей и искала хоть какую-то зацепку. Вспоминая Марию и ее товарищей-неформалов по студенчеству, мне он представлялся тощим парнем примерно нашего возраста. Сложность поиска заключалась еще в том, что большинство страниц были закрыты. Все это было похоже на поиски иголки в стоге сена.

Парочка мужчин все-таки вызвали во мне заинтересованность, и я, совершенно не думая, написала им: «Добрый день, прошу прощения за беспокойство. Вы случайно не знаете Марию Устинову?»

Один был, по всей видимости, татуировщиком, другой записывал музыку под гитару на фоне бабушкиного ковра. Я вспоминала слова Марии: «Если вдруг ее найдут и вам будет угрожать опасность, найди этого человека, он вам поможет». Физически эти двое не могли бы помочь явно. Я надеялась только на то, что этот таинственный Артур мог владеть необходимой для меня информацией.

Через несколько минут мне отрицательно ответил «музыкант», а татуировщик не был в сети со вчерашнего дня.

После изнурительных двух часов поисков я закрыла ноутбук и оставила эту затею. Если он был в списке этих людей, то я точно его пропустила.

Я закрыла глаза и проделывала дыхательную гимнастику, чтобы уменьшить свое нервное напряжение.

После мучительных двух недель стресса мне нужен был перерыв. Мое состояние сказывалось на настроении, и я не могла одарить Сапфиру таким количеством тепла и любви, каким хотела. Я решила сходить на одно занятие по боксу, чтобы выплеснуть пар и повторить навыки в случае новой опасности. Я знала, что мой тренер по голове меня не погладит за мое отсутствие. Но когда появилась в моей жизни эта замечательная девочка с глазами сапфирами, мне уже было не до бокса.

Я выделила Варваре выходной и, строго приказав не выходить на улицу, оставила их с малышкой дома. На бегу собравшись, я полетела в боксерский клуб.

Моя жизнь настолько сильно изменилась, когда появилась Сапфира, что было сложно поверить в то, что я это приняла с такой легкостью. Я спокойно отказалась от бокса, утренних пробежек, походов по приличным заведениям с коллегами и даже от мужчины. Если бы не она, я бы и не узнала, с каким человеком делю постель.

Даже пугало, что я без доли сомнений привязала себя к крохотному созданию. А это она еще не моя родная. Интересно, как я буду себя чувствовать, когда рожу своего?

Если не думать о произошедшем ужасе и возможной опасности для нас, меня сейчас тревожило кое-что еще. Родители. Они не знали, что я разошлась с Гошей, а о существовании Сапфиры и тем более. У меня не было с ними тесной связи по жизни, но как только в моей жизни появился Гоша, они начали вести себя отнюдь не наилучшим образом и впились в меня, словно пиявки. Мне было практически приказано держаться за него и решать все их финансовые проблемы. «Мы же тебя вырастили, ты нам должна» — их главный аргумент.

Мне было до глубины души больно, но я не могла ничего сделать. Чтобы сердце не рвать, старалась по минимуму с ними общаться. Но, вероятно, им не понравилось то, что в этом месяце они не получили заветную сумму на карту, и они собирались меня навестить. От этой информации у меня ком застревал в горле. Зная свою мать, ничего хорошего ждать не придется…

Я постаралась отодвинуть мысли о родителях. Забивать голову еще и ими было бы слишком… Наслаждаясь теплой погодой, я направлялась на свое любимое хобби.

Мой тренер Игорь был еще той занозой в заднице. Его главной целью было повысить рейтинг клуба, утерев всем нос, и неважно, какими способами. Порой его заносчивость приводила к серьезным травмам молодых ребят, которые выходили на ринг плохо подготовленными. Это меня жутко задевало, хоть и совсем не касалось.

Я, как борец за справедливость, не могла остаться в стороне и периодически устраивала ему взбучку (хоть где-то я не подавляла в себе эмоции и не была покорной). Как ни странно, он ни разу не показал мне на дверь, а наоборот. В последнем конфликте я вступилась за восемнадцатилетнего парнишку, который занимался всего полгода. Он выпустил его на ринг против спортсмена той же весовой категории, но на четыре года старше и на целых пять лет опытнее в боксе. Итоги были неутешительными. Парнишу не спас даже шлем, и он попал в больницу с повреждением роговицы. Да, в нем хватало дури, и он хорошо показывал себя на тренировках, но не настолько, чтобы участвовать в турнирах. Игорь был одержим идеей победить соперника из клуба конкурента. Я единственная, кто могла поставить его на место.

— Ты понимаешь, что творишь? Он без глаза мог остаться! — кричала я на весь кабинет тренера. — Ты хоть научил бы его обороняться нормально для начала, — немного сбавила тон.

Мои глаза прожигали пространство, еще немного, и я испепелю этого здоровяка.

— Вот это взгляд! — восхитился Игорь.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю! — подскочила я с места и ухватила его за футболку, уменьшая расстояние между нашими лицами.

Выглядели мы со стороны точь-в-точь как слон и моська. Если бы я хоть немного тогда подумала, я бы никогда так не поступила. Он же меня мог раздавить, как клопа!

Его губы расплылись в улыбке:

— Дарина, я не знал, что в тебе столько прыти! А можешь показать ее на ринге? — смотрел он в мои растерянные глаза. — Не отвечай. Всё. Это решено. Сохрани эту злость на турнир, я тебя записываю!

Я не понимала, почему замолкла и не отказала ему, скорее всего, я хотела уже закончить это безумие, победив его конкурента. Я усиленно тренировалась. Но день, когда появилась Сапфира, изменил всё, и я не появлялась больше на тренировках.

Он был очень зол на меня. Подставила я его, конечно, знатно, и я это понимала. Из-за меня ему пришлось проиграть, отправив юную девушку, в которой определенно были боксерские задатки, но еще пару месяцев тренировок не помешали бы. Благо она осталась целой.

Не успела я переступить порог, Игорь подлетел ко мне и начал истошно орать и материться мне в лицо. Сложилось впечатление, что он все полтора месяца сидел и ждал, когда же я приду, чтобы выплеснуть на меня накопившийся негатив. На его грубое приветствие я не растерялась, напомнив, что я пришла к нему на бокс не с целью стать спортсменкой, а просто как любитель. Видимо, этот аргумент подействовал, потому что он не стал меня больше слушать, отмахнулся и ушел.

«Знал бы ты, дорогой Игорь Константинович, что творится в моей жизни…»

Переварив множество нелестных слов в свой адрес от тренера, я переоделась и пошла на разминку.

Ребята, наоборот, с теплом встретили меня. Приветственные шутки в мою сторону лились бесконечным потоком.

— Какая честь, о великая Дарина-машина, мы приветствуем тебя, — шуточно склонился предо мной юноша, с которым мы несколько раз попадали на тренировки.

— Какая машина, это же Халк на минималках! — проговорил парень, которого я знала уже год точно, и усмехнулся.

— Да вы что, ребята, не узнали? Это же самая опасная женщина в мире бокса. Только она может позволить себе начать бой с тренером, и причем без его согласия, — засмеялся мой близкий товарищ, с которым я сразу познакомилась, как попала сюда, и похлопал по плечу. — Рад тебя видеть.

Мы посмеялись, обнялись. Было приятно хоть ненадолго оказаться вне дома в кругу знакомых и близких людей. Но мое сердце все равно было дома с синеглазой девочкой. Я каждые пятнадцать минут писала смс Варваре, узнавая, как они там. Подруга не понимала, почему я такая встревоженная, но мне не хотелось впутывать ее во всю эту непонятную и, возможно, опасную историю. Я списала это на расставание с Гошей и тяжелое принятие таких глобальных перемен в моей жизни. Она вроде бы поверила.

Сегодня для спарринга я была не готова и безжалостно мутузила грушу, крутя в мыслях все эти нелегкие дни. Мне нужна была хоть одна зацепка. Хоть что-то. Что натворили Мария с мужем? Зачем этим людям маленькая девочка? Кто такой этот Артур и где его искать?

Мой телефон зазвонил слишком громко, словно оглушая меня. Я встала в ступор от неожиданно появившегося головокружения. Это страх. Он прокрался под тонкий слой моей кожи и обжигающе леденил меня изнутри. Аккуратно опираясь о стену, я направилась к сумке. Звонок от Варвары.

«Только бы с Сапфирой всё было в порядке».

— Что с Сапфирой? — слишком резко крикнула я.

— Тише, тише, успокойся. С ней всё хорошо. Я звоню тебе по другому поводу.

Мой страх отступил. Теперь так всегда будет? Видимо, пора начинать пить антидепрессанты.

— Что случилось? — после недолгого выравнивания дыхания спросила я, опираясь одной рукой о стену.

— Тут, э, в общем, гости к тебе приехали, — натянуто улыбалась Варвара, мне даже ее видеть не нужно было, чтобы это понять.

Только не родители.

Даже если бы заявился бывший, я бы не так расстроилась.

— Пожалуйста, не говори, что это предки, — в отчаянии приложила я руку ко лбу.

— Мама с папой твои приехали. Соскучились, — также натянуто улыбалась Варвара.

Черт. Почему именно сейчас?

— Она меня просто сожрет за расставание с Гошей, — вздохнула в трубку я. — Ладно, жди, скоро буду.

Варвара хорошо знала мою маму и наши с ней отношения. Я была уверена, что она ничего не расскажет и все лавры достанутся мне.

Я села на скамейку в раздевалке и схватилась за нее руками. Я сжала ее что есть силы. Почему все наваливается одновременно? Где я повернула не туда? Для чего я должна пройти все это?

Полгода не навещали и приехали только тогда, когда на карту не поступила обещанная ежемесячная «помощь». Я уже смерилась с тем, что до меня им не было никакого дела, но от такого лицемерия меня выворачивало изнутри.

Я переживала, что наш с мамой разговор выйдет из-под контроля и она может напугать Сапфиру. Но я точно знала, что она скажет. Но чем мне ей парировать, я не имела понятия. На все мои разумные объяснения она выкинет «можно было и потерпеть» или «почему ты только о себе думаешь».

А отец. Вероятно, она давно убила в нем мужчину. Только от него раньше можно было получить хоть немного искренности и тепла. Но сейчас в его глазах была пустота и полное мамино влияние. Он, как безмолвная овечка, соглашался со всеми ее закидонами и был на ее стороне.

Как у таких людей могла родиться я?

Я поспешила домой, чтобы «спасти» Варю от своей матери и убедиться, что с Сапфирой всё хорошо.

Тихо сбросив с себя сумку, я разулась и побежала в спальню навестить малышку. Я проскочила кухню, и мама с желанием меня остановить встала со стула, но ничего не успела сделать. Я даже не обернулась в ее сторону. Я не была лицемером. Мне неприятен их приезд.

Подойдя к кроватке моей синеглазой девочки, я растаяла. Она сладко спала, раскинув широко руки и посасывая во сне свою пухлую верхнюю губу. Красавица.

Убедившись, что она в порядке, я аккуратно закрыла в спальню дверь и направилась на кухню, где родители с Варварой, похоже, устроили чаепитие. Я была полна решимости.

Предо мной стояла мама, очень уж разодетая во всё цветастое и шелковое. Она без остановки жестикулировала, открывая взору немыслимое количество ее золотых колец, красовавшихся на каждом наманикюренном пальце.

У меня начинало рябить в глазах.

«Сколько же Гоша им переводил?»

«Она что, нарастила себе ресницы?»

Я не позволяла себе пользоваться услугами косметологов. Меня всё устраивало. Длинный маникюр для меня табу, потому что неудобно боксировать. И я никогда не кичилась деньгами. Увешать себя золотом и ходить как королева — точно не мое.

Мама была невысокой и слегка полноватой, и всё это выглядело крайне несуразно. Вряд ли она это понимала.

— Почему ты живешь тут? — полетели острые как нож вопросы от матери. Ни здрасьте, ни как поживаешь, доченька.

— Какими судьбами вас занесло? — ответила я вопросом на вопрос, парируя грубостью на грубость.

— Соскучились, конечно, мы что, не можем навестить нашу кровиночку? — наигранно протянула мама руки, чтобы обнять, но я даже не дернулась.

Опустив их, она выпрямила осанку и сказала:

— Где наш любимый зять Георгий? У него что, проблемы с бизнесом?

— Не думаю. Нету больше у вас зятя Георгия, — сложила я руки на груди и оперлась о дверь.

— Он что, погиб? — воскликнула мама и приложила руку ко лбу, словно пошатывалась от головокружения. — И как мы теперь без него?

Варвара и отец встрепенулись и пришли ей на помощь. Она попросила воды и стул. Эта картина точно достойна Оскара.

Может, ей самой надо было замутить с Гошей? Папа бы хоть пожил спокойно.

— Типун тебе на язык, мама. Вечно ты о себе любимой думаешь, — покачала я головой.

Она неисправима.

— Тогда как это «нету больше зятя»? — резко стало ей лучше, и она напрягла глаза, всматриваясь в мое лицо.

— Вот так. Разошлись мы, — я держалась спокойно. Эти ее выпады я знала наизусть.

Я молча выслушала ее истерику о том, какая я неудачница, потому что упустила ТАКОГО парня, мечтая, чтобы они уже покинули это помещение. Это напряжение в воздухе нужно было убирать, иначе мои нервы начнут сдавать позиции.

— Ты можешь потише? Ребенок спит! — шикнула я на мать.

О Сапфире, я так понимаю, у нее вопросов вообще не возникло? Или она так занята мыслями о своих финансах, что и забыла о ней?

— Ладно, хорошо, — напряжённо ответила мать, выравнивая дыхание. — Но ты обязана мне объяснить, что у вас тут происходит! Почему Варвара с ребёнком живёт с тобой? И как ты собираешься дальше жить без поддержки Георгия?

Она думает, что Сапфира — дочь Варвары?

Я усмехнулась от слов «как я буду жить», скорее она хотела сказать «как они с отцом теперь будут жить».

Возникло дикое желание её немного осадить.

— Мам, Варвара тут не живет. Сапфира — моя дочь, — ровным голосом произнесла я, в ожидании ее кудахтанья от шока.

— Что? Как? Откуда? Гоша бросил тебя с ребёнком? — откинулась мать на стуле, снова изображая плохое самочувствие. Два Оскара — это уже перебор.

Я не могла сдерживаться. Можно смотреть вечно на огонь, воду и как моя мать «теряет сознание».

— Гоша не ее отец, — добила я ее и прикрыла рот рукой, сдерживая подкатившую волну смеха.

Она не могла промолвить ни слова и бросалась отрывками фраз, смотря то на меня, то на отца, то на Варвару. Подруга всем видом показывала, что не в курсе, еле сдерживая смех.

— Кто же ее отец? — выдавила из себя мать.

Ее округлившиеся глазные яблоки, которые яро хотели покинуть свое место пребывания, еще больше заставили меня улыбаться, и я не могла сдержать свой смех, он начинал вырываться, вызвав недоумение в глазах молчаливого отца.

— Не знаю, мам, всех не упомню, — засмеялась я в голос и отвернулась от родителей. Варвара тоже не смогла сдерживаться, и мы уже практически плача давили в себе подступающий к горлу хохот.

На мой смех в маме проснулась ярость:

— Она еще и смеется! Гляньте на нее! Потаскуха! Пошли отсюда!

Мать подхватила за руку отца, и они покинули мою жилплощадь.

Мы с Варварой утирали слезы, пытаясь выровнять дыхание. Но, вспоминая ее кудахтанье и выражение лица, мы снова заливались смехом.

— Ну ты даешь! Они теперь к тебе точно не приедут, — отходила от эмоций Варвара.

— Ну и ладно. Теперь им придется все украшения продавать или на работу устраиваться, — вылетали из меня последние нотки насмешек. — Как только сбережения закончатся, прибегут как миленькие, — налила себе я воды и немного взгрустнула.

Родителям не нужна, благоверный — предатель. Если из моей жизни исчезнет еще и Сапфира…

Мне даже мысленно не хотелось это представлять. Мое тело окинула дрожь. Как я ее отдам Марии?

После купания синеглазой девочки и наших любимых вечерних игр и нежностей я подготавливала кровать для ее ночного сна.

Вспомнив о загадочном Артуре, я открыла ноутбук и зашла в ВК. Вдруг тот татуировщик соизволил ответить?

Но там было пусто.

Ноутбук издал характерный звук, и высветилось уведомление о новом email-сообщении от неизвестного. Я, увидев несколько первых слов, мгновенно побледнела и застыла. Несколько раз протерла глаза в надежде на галлюцинации. В теле появились микросудороги, а черные буквы на белом фоне монитора начали расплываться. Взяв себя в руки, я наконец прочитала это злосчастное смс:

— Ты нам не нужна. Нам нужна только девочка. Если не хочешь проблем, оставь ее завтра в 14:00 в парке, который расположен напротив твоего салона-ателье.

Я шумно захлопнула ноутбук и вскочила со стула, направляясь к малышке. Подхватив ее на руки, я словно создавала защитное пространство вокруг нас. Только ощущая ее тепло, я чувствовала, что она в безопасности. Я крепко прижала ее к груди. Мой страх протыкал тело тысячей микроигл. Что нам делать?

Я погладила ее по лицу, понимая, что нас с ней ждет снова что-то страшное…

Глава 4. Дикая

Я заперлась на все замки и сидела у окна. Дрожь в теле никак не унималась. Я жила недалеко от злополучного парка, где неизвестные мне люди просили оставить девочку. Но в окно, к сожалению, его было не видно.

Я жутко нервничала и неосознанно грызла ногти. Если эти люди знают, где я работаю, вероятно, они знают и где я живу? А если они нагрянут к нам? С одним, может, я бы и справилась, но если их будет больше, то беды не миновать.

Оперуполномоченный Васильев, который забирал тех уродов, что хотели украсть Сапфиру у меня из-под носа, даже не принял мое заявление с приложением e-mail (зря только дергала Варю с работы и обивала пороги участка с шести утра). Его не интересовал страх в моих глазах и вообще мое состояние. Он, опоздав на десять минут, неохотно впустил меня в кабинет и сказал:

— Гражданка. Те двое хотели наживиться, у них не было цели украсть конкретно вашего ребёнка. Мы нашли связи с Вашингтоном благодаря определенному человеку оттуда. Пойманные злоумышленники перевозили детей за границу и продавали семьям с бесплодием. Теперь они сядут надолго, за это можете не переживать. А это сообщение похоже на насмешку. Вероятно, его написал человек, который зол на вас и знает, что вы пережили. Запишите мой личный номер, и если вам реально будет что-то угрожать, звоните в любое время.

Я еле сдержала порыв злости, который вызвали его слова. Но я понимала, что он не знает, как у меня появилась Сапфира и что было при ней. Если бы я показала записку Марии, которая трижды лежала в психдиспансере, он счел бы меня такой же сумасшедшей.

Его слова мне показались полным бредом. В моем окружении не было людей, которые способны на данную «насмешку». Да и никто не знал (кроме Варвары) о попытке похищения моей синеглазой девочки. Мне пришлось ей рассказать. Если со мной что-то случится, только ей я могла доверить малышку.

Меня не покидала мысль, что этот Васильев просто не хотел работать и красиво отфутболил меня. И чем поможет мне его номер, если меня схватят где-нибудь по дороге домой?

Оставалось надеяться только на свою осторожность.

Мы с малышкой просидели около окна весь день, наблюдая, кто направляется к нашему подъезду, периодически отрываясь на смену подгузника и кормление. Я даже собрала «тревожный чемоданчик» на случай, если нам придется бежать. Подгузники, смесь и ее одежда занимали много места, поэтому своих вещей я не положила. Только пару элементов нижнего белья и несколько зерновых батончиков для перекуса.

Надеюсь, этот чемоданчик нам не пригодится.

Мне весь вечер кусок в горло не лез от нервов. Когда Сапфира «ушла» на ночной сон, я еще больше напрягла глаза и высматривала людей около подъезда. Вряд ли они так глупы, чтобы днем заявиться. Но никого подозрительного я не наблюдала, кроме двух молодых парней, которые изрядно нервничали и друг другу что-то передавали (явно запрещенное). Но мне сейчас до них не было дела.

Остальные люди просто спешили домой.

К трем ночи людей было не видно, но япродолжала наблюдать. Адреналин в крови не покидал меня. Я готова была вцепиться в каждого, кто даже просто подумает о причинении вреда моей девочке с глазами сапфирами.

Меня разбудил звонок в дверь. Я как ошпаренная вскочила и побежала в спальню к кроватке Сапфиры. Она сладко спала, периодически шевеля своими пухлыми губами. Спящие дети особенно прекрасны.

Немного успокоившись, я похлопала себя по щекам и искала телефон. Семь утра. Неужели я уснула?

В дверь снова позвонили.

Кого нелегкая принесла? Не ждали же отправители письма, пока мы выспимся? Семь утра — не лучшее время для совершения противозаконных действий. Все толпой идут на работу, сложно остаться незамеченным.

Я тихо подошла к двери, чтобы заглянуть в глазок. В эту же секунду очередной звон разнесся по квартире, изрядно меня испугав. Сердце в пятки ушло…

Отдышавшись, поднялась на носочки и увидела человека, которого явно никто не приглашал. Захотелось приложиться головой о металл. Что ему надо?

Не стала ждать очередного звона и открыла дверь, не намереваясь впускать вовнутрь незваного гостя:

— Какими судьбами?

— Вижу, ты очень рада меня видеть, — усмехнулся Георгий. — Может, впустишь? — выгнул он бровь, указав рукой на прихожую.

Я глубоко вздохнула и с недовольной физиономией впустила его.

— Так-то лучше, дорогая, — улыбнулся парень.

Он до сих пор тешит надежды, что я вернусь? Чёрта с два! Предал однажды, предаст и дважды! Я даже смотреть на него не могу как на мужчину. Он ласкал и удовлетворял другую женщину, пока я ждала его дома. Дура! Больше нет никакого желания окунуться руками в его золотистые локоны и растворяться в его небесных глазах. И его дорогие, идеально отпаренные костюмы больше не вызывают во мне сексуальных фантазий.

— Сапфира спит, говори тише! — шикнула я на него, вновь состроив гримасу недовольства. Пусть знает, что ему тут не рады!

— Кстати о ней. Почему ты ее до сих пор никуда не отдала? Зачем тебе она? Ты даже не умеешь обращаться с детьми, — поправлял свой бардовый галстук мужчина.

— Ты пришел меня учить, как ухаживать за ребёнком? Да как ты смеешь? Говори, что тебе нужно, и закрой дверь с той стороны! — кричала, насколько это возможно шепотом, я и указала на выход.

Гоша наконец-то увидел, что ему тут совсем не рады. Его лицо покраснело, взгляд заострился. Видимо, мое поведение заставило его кровь закипеть. Ну конечно, такой он меня еще не видел.

А что он думал? Придет весь из себя, и я кинусь на шею? Даже свой любимый костюм для визита нацепил.

— Вы посмотрите на нее, а у тебя, оказывается, есть голос! Если бы не это недоразумение в подгузниках, мы были бы вместе! Ты бы также, не задавая вопросов, ждала меня дома, пока я «пробую на вкус» очередную новенькую секретаршу! Тебе чужое отродье дороже мужчины, который тебя, можно сказать, с улицы забрал! Неблагодарная! Это я отправил тебе сообщение, но даже прочитав его, ты не обратилась ко мне за помощью, я настолько тебе стал чужим? — вспылил в конце речи Гоша и схватил меня за грудки, прожигая своими озверевшими глазами.

Впервые в жизни я испугалась его. Кто этот мужчина, с которым я прожила столько лет? Я напрочь забыла все свои заслуги в боксе и, словно подбитая собака, смотрела из-под ресниц.

Ему определенно нравилась моя покорность и страх, что читался в моих глазах. Я увидела, как его тело знакомо содрогнулось. Дыхание стало прерывистым. «Он что, возбудился?»

От нахлынувшего страха я не сразу сообразила, что сказал мне этот человек с недостойным для мужчины поведением.

Получается, это он напугал меня до чёртиков, заставив просидеть почти сутки у окна и вздрагивать от каждого шороха? Его упоминание о множестве секретарш меня совсем не задело. Но это сообщение…

Я медленно поднимала голову, чувствуя прилив крови к лицу. Ощущение, словно мои глаза постепенно наполнялись яростью. Гоша начинал терять свой уверенный и контролирующий взгляд и наблюдал за моими действиями. Роль подбитой собаки перешла в его руки, когда моя спина выпрямилась и я во все горло заорала:

— Катись отсюда! И больше никогда не появляйся на моем пути!

Накопившийся за сутки страх переродился в агрессию. Я ударила по его ослабшим рукам, которые держали грудки моей домашней рубашки, и, открыв дверь, вытолкала его на лестничную клетку. Он не успел промолвить ни слова. Я с шумом захлопнула перед ним дверь. Готова поспорить, мое лицо было красным, как у героев известных диснеевских мультиков. Внутри всё бушевало.

От громких звуков в комнате заплакала Сапфира, я побежала ее успокаивать. Но кто бы меня сейчас успокоил…

****

Несколько дней я копила в себе злость и жалела, что не треснула этому индюку по его наглой физиономии. Как он мог так поступить? Спекулировать ребенком. Это как же надо опуститься! Я хотела вернуть время и плюнуть ему в лицо. Постоянно представляла, как безжалостно раздираю в клочья его дорогущий костюм и выбиваю пару передних зубов, чтобы меньше лыбился и больше думал о последствиях своих действий.

Раздражал еще тот факт, что оперуполномоченный Васильев, как ни странно, оказался прав.

Мне дико надоело это состояние «на иголках». Зря я себя извожу. Это не помогает, только создает напряженную атмосферу в воздухе.

Я мыла бутылочки, пока Сапфира с довольным лицом грызла очередную свою погремушку, немного покачиваясь в шезлонге, который я купила через «Авито». К сожалению, мои долги забирали большую часть заработанных денег от ателье, и нам приходилось планировать каждую копейку.

Когда я искала полотенце, мне на глаза попался абонемент на бокс, оплаченный на год, и я немного взгрустнула (клуб был достаточно известным, и стоимость годового абонемента помогла бы решить часть финансовых проблем). Самый дорогой подарок, что я приняла от Гоши.

Вернуть за него деньги было невозможно, а перепродать вряд ли получилось бы, потому что половина года уже прошла.

Я взяла его в руки и поняла: это единственное развлечение, которое я могу себе сейчас позволить. Да и чего греха таить, это хороший способ выплеснуть накопившуюся злость.

Я вспомнила вчерашний звонок подруги. Варвара после эмоциональной оценки поступка Гоши с использованием различных неприличных слов неожиданно сказала: «А тебе надо куда-нибудь сходить! На тебя смотреть уже страшно. Истощала. Осунулась. Ты скоро кружку поднять не сможешь, не то что ребенка!»

Конечно, подруга, как всегда, утрировала. Не так уж я и истощала. Однако вид, конечно, был у меня изрядно помятый.

«Но разве это не является особенностью состояния женщины в декрете?» — оценивающе смотрела я на свое отражение в зеркале.

Кривой пучок. Заляпанная футболка то ли смесью, то ли малышка срыгнула, а я и не заметила. Лосины с разводами от рук (не всегда успеваю вытереть об полотенце, когда просыпается Сапфира, на бегу вытираю их об себя). И огромные темные круги под глазами, которые уже стали неотъемлемой частью моего лица.

— Без слез не взглянешь, — посмеялась я над собой. — Решено, иду на бокс! Мне нужен спарринг. Хоть кому-то я дам по лицу, раз не смогла дать по наглой роже Гоши!

Пока Сапфира спала, я сходила в душ и собиралась «выйти в свет». Немного подкрасив глаза, я подготавливала необходимые для Сапфиры вещи и ждала Варвару.

Подруга, не успев разуться, сразу же оглядела меня с ног до головы:

— Ну вот, другое дело! А то ходишь как крыса помойная! Только куда ты в спортивном? Надо платье, каблучки.

«Да я просто наконец-то помылась, Варь», — мысленно посмеялась я.

Варвара была чутким и добрым человеком. Я сразу отметила ее положительные качества, как только увидела на пороге дома Гоши. Она старше меня всего на два года, но иногда выделывается, будто на все десять. Но мне приятно, что ей есть до меня дело.

Когда после двух лет отношений я по настойчивому требованию Георгия переехала в его дом, она уже работала там домоуправительницей. Сначала меня смутило, что вокруг моего возлюбленного крутится симпатичная молодая девушка, но, узнав ее поближе, я поняла, что он ей совершенно неинтересен. А вот главный охранник — другое дело.

Мне нравились их близкие отношения с Федором. Он человек серьезный и строгий в работе, а с ней становился милым котенком, то и дело ластясь в ее руках. Я, возможно, даже немного завидовала им.

Они и на работе, и дома были вместе, в отличие от меня, одиноко смотрящей на их обжимания в окно огромного холодного дома.

Варвара излучала особую доброту, которую можно было не просто почувствовать, но и увидеть. Она словно сияла ей. Терпеливая, заботливая. Таких людей встречаешь редко по жизни, поэтому дружбой с ней я особенно дорожила. Со мной она могла немного подурачиться и также быть временами строгой, но только для моего блага. Красивая, светловолосая, стройная, активная — это всё о ней.

— Я на бокс! — чмокнула я подругу в щеку и вылетела из квартиры.

— Какой бокс, а как же каф… — не дала я договорить подруге, с улыбкой закрывая дверь.

Я знала, что ей это не понравится. Она хотела, чтобы я отвлеклась, может, познакомилась с кем-то. Но для меня бокс и есть самое лучшее отвлечение.

Я зашла в помещение секции бокса. Через несколько секунд Игорь выглянул из своего кабинета и сразу зашел обратно, не соизволив меня даже поприветствовать.

— Ну и ладно. Ферзь какой! — закатила глаза в его сторону и пошла в раздевалку.

Попутно получив сообщение от Вари, что у них всё хорошо, я пошла быстро размять свои практически безработные мышцы (последнее время я даже из дома не выхожу). Мне хотелось быстрее уже приступить к спаррингу. Но, к сожалению, пока я разминалась, не увидела ни одной девчонки.

Прыгая на скакалке, я обратила внимание на крупного мужчину. Меня насмешило, что такой мускулистый боксер напялил на себя шлем, который надевают только новички или девушки. Я не могла оторвать глаз от его движений на ринге. Он отрабатывал удары на боксерских лапах, которые надел другой опытный спортсмен. Телосложение бережливого к себе мужчины в шлеме очень напоминало мне моего бывшего благоверного. Я вспомнила его отвратительное лицо и слова. Мои щеки запылали, а руки сжались в кулаки. Злость закипела во мне, отключив весь здравый смысл.

Я быстро надела шлем и перчатки (ни о каких бинтах я не думала в тот момент) и залетела, как голодная пантера, на ринг. Меня пытался остановить боксер с «лапами» на руках, но я была непреклонна.

— Всего один бой! — крикнула я и неожиданно для габаритного мужчины нанесла прямой удар в челюсть. Чтобы достать до его лица, мне пришлось бы подпрыгивать. Что вышло, то вышло.

Растерянный мужчина даже и не думал обороняться. Его насмешила эта ситуация. Он помассировал подбородок и сказал:

— Хочешь бой?

Я кивнула. Он встал в боксерскую стойку и ждал, пока я нанесу удар, немного подначивая меня своими движениями. Я не видела никого вокруг. Мое подсознание было на миллион процентов уверено, что это Гоша. Или, вероятнее всего, хотело в это верить.

Игорь выглядывал в окно своего незамысловатого кабинета, которое выходило прямиком на ринг.

Состояние «голодной пантеры» не отпускало. Меня еще больше заводили его обманные финты.

«Нанеси удар уже! Испугался девчонки?»

Я, так и не дождавшись удара от соперника, собрав всю свою злость по крупицам воедино, налетела на него, не оставив ему даже шанса обдумать свои действия. Хук справа, обманный финт, джеб (прямой удар), дважды финт и прямой удар правой, единственный, который он пропустил. Удар снова прилетел ему в челюсть, заставив поморщиться.

— Ты дерешься почти как мужчина, — сквозь сбившееся дыхание сказал противник. Ему удавалась виртуозно уходить от моих жалких попыток попасть по нему своим кулаком.

— Забавно. Хотела сказать то же самое о тебе, — хитро улыбнулась я, намереваясь нанести сокрушительный апперкот.

Соперник, вычислив мой замысел, хватает меня за «рабочую» руку и, как в танце, откидывает назад, придерживая спину второй рукой.

— Ты мне так зубы выбьешь, дикая. Я без капы, — улыбнулся соперник и заставил мое дыхание сбиться.

Его изумрудные глаза, в которых отражались все разновидности зеленого цвета, изучающе смотрели в мои, проникая в дальние уголки моего сознания. Крепкая хватка позволяла мне стать хрупкой. От этого человека исходила знакомая мне энергия неистовой внутренней силы. Она охотно принималась моим телом.

Это точно не Гоша.

— Теперь понятно, как ты смогла уложить того урода, — продолжал улыбаться мужчина, не отпуская меня из танцевальной позы.

Мои глаза быстро забегали, а в горле пересохло:

— Мы знакомы?

Бывший соперник аккуратно поднял меня на ноги, оставив в недоумении, и снял свой черный боксерский шлем.

Весь помятый, потный и растрёпанный. Смогла бы я его узнать, если бы не была такой злой на Гошу?

— Илья, — заблеяла я, еле живая.

Я отмутузила человека, без помощи которого могла потерять свою дорогую сердцу девочку. Я больше не могла сказать ни слова.

«Какой кошмар. Когда ты стала такой безумной, Дарина?» — мысленно дала себе пощечину.

— Не ожидал тебя тут встретить, — проговорил Илья, вытирая полотенцем пот со лба.

А я как будто проросла в этот ринг. Теперь только выкапывать…

Не отрываясь смотрю на его красный подбородок… От стыда я даже не могу найти в себе сил поднять руку, чтобы снять шлем и перчатки.

— Ты глянь, как сразу поменялась в лице. Успокойся. Всё нормально, — потрепал он меня по плечам и помог снять шлем.

— Прости, я не знала, что это ты. Я… — вновь заблеяла я.

— Я же сказал, всё в порядке. Наоборот. Я удивлён, какая ты бесстрашная! Я пойду в душ, если хочешь, можем посидеть за чашкой кофе в кафе напротив.

Я кивнула. Илья быстро скрылся за дверью.

Когда мое состояние стыда начинало меня покидать, я смогла хоть немного расслабиться.

Какая я дура…

Как так вышло? Почему раньше я его здесь не видела?

Глава 5. Илья

Только переступив порог больницы, я сразу поехал на могилу своего товарища. Долгий месяц я винил себя за его смерть… И за то, что не смог присутствовать на похоронах.

Я понимал, что не собственноручно погубил его, но был уверен, что сделал недостаточно для того, чтобы вытащить друга из беды. Я повелся у него на поводу и надеялся на то, что он силен духом и сам справится со своей зависимостью, но, вероятно, я трагически ошибся.

— Надо было отправить тебя в рехаб! — пнул я камень около его ограды.

Тело сковало, а на лице выступили скулы от того, как я стиснул зубы. Они начинали потрескивать, а я все продолжал прилагать силы. Еще чуть-чуть, и они сломаются пополам. Мне хотелось сделать себе больно физически, чтобы не чувствовать больно внутри… Хотя бы на пару минут…

Еще больше меня злило то, что мне никто не давал допуск к его делу. Во мне все кипело. Я хотел собственноручно поймать этих ублюдков, которые снабжали его наркотой, и заставить испытать то же самое, что испытал Санек.

От этой безумной боли меня могла спасти только работа. Но все было против меня. Отстранение из-за травмы добивало окончательно.

— Только бы не забухать, — возвращался я к машине.

Попав на кладбище, я ничего не почувствовал. Я не чувствовал, что он там. Какой-то крест и фото — это еще не Санек. Головой я понимал, что всё, его больше нет. И мы больше не попьем пивка в захудалом баре его школьного товарища и не посмотрим, как играет «Реал Мадрид». Но факт того, что я не видел его бездыханного тела, заставлял голову придумывать другой сюжет событий.

Вероятно, мой мозг хотел избавить меня от боли и заставлял поверить в то, что он просто уехал далеко и надолго.

— Из поездки можно позвонить. А он мне уже больше не позвонит! — с силой ухватился я за руль и начал биться об него головой. Мне необходимо было принять реальность.

Я зверски закричал, сопровождая крик неким рычанием, словно выпуская из себя эту боль. Мне хотелось всё крушить, доехать до работы и сровнять это здание с землей. Они оставили его, бросили. И даже сейчас не делают ничего для него. Он отдал им десять лет своей жизни, сколько он провел задержаний крупных преступников, даже сосчитать невозможно. Он был лучшим в своем деле. Никто не мог переплюнуть его в ловком внедрении в преступные группировки. Все заслуги превратились в пыль, когда он один раз оступился. Один чертов раз! И никто ему не помог. Ни одна гнида! Никому до него не было дела. Уволили по статье, и дело с концом. Доработал бы до пенсии, и ее бы лишили…

Охвативший меня гнев не давал мыслить рационально, и, резко газанув, я помчался. Желание залететь в кабинет генерала Теплова и высказать всё, что я о нем думаю, проникло под кожу. Я не видел ничего. У меня есть цель, и ничто меня не остановит! Я хотел видеть, как на его морщинистом лбу выступит вена, а изо рта, который никак не нажрется, полетят слюни, когда он будет истошно орать в мою сторону. Лет пять назад я еще уважал этого человека. Он на своем примере показывал нам, зеленым, как надо служить и с какой гордостью необходимо носить форму. Невзирая на всех, кто не любит мусоров (хотя мы круче мусоров). Но когда этого старикашку захватила жажда наживы и совершенно перестала интересовать преступность, многие достойные офицеры остались не у дел. Я понимал, что ничего не изменю. Но хотя бы выпущу пар.

— Пусть и меня уволит по статье! Гнида! — ругался я, заворачивая на парковку своей «цели».

Санек был старше меня на два года, и, когда майор ежедневно повторял мне, что мне не стать сотрудником ФСБ даже в отделе досмотра физических лиц, он поручился за меня. Майор меня терпеть не мог за своенравность и вспыльчивость. Я не был «рядовым солдатом», который слепо выполняет приказы, этим и заинтересовал я тогда Санька. Он был парнем не промах — вышел из академии и практически за полгода попал в отдел борьбы с наркомафией. Там и остался. Нравилась ему работа под прикрытием. Она-то его и сгубила…

Отработав почти пять лет в отделе по защите свидетелей, меня наконец-то заметили. Правда, пришлось получить пару пуль и защитить важного чиновника. Но результат того стоил. Я наконец-то был на своем месте в отделе по борьбе с организованной преступностью, незаконной торговлей взрывчатыми веществами и наркотиками. Я рано лишился родителей и совершенно не боялся за свою жизнь. Я был идеальным сотрудником по поимке людей, стоящих за всем этим дерьмом.

По трагической случайности два месяца назад при выполнении захвата особо опасного преступника, в арсенале которого было весомое количество взрывчатки, я попал в больницу. Я сумел загнать его в угол (единственный, кто его догнал), но не рассчитывал, что он решит стать смертником. Всё в информации о нем говорило о его желании жить, заработав бабла на парочке взрывов. Мне повезло, что я стоял не близко и взрывная волна, достигнув меня, ослабела. Но когда я очнулся с черепно-мозговой травмой, я тогда так не думал. Не успел я пойти на поправку, как мне позвонила соседка того злосчастного дома в глуши, который я нашел для Санька, и сказала, что он передознулся. Я желал вернуться в тот день и умереть вместе с тем смертником. Мне нечем было спасаться. Единственное, что было в моей жизни, это Санек и работа…

Я врываюсь в здание. Плевал я на все правила. Проскакиваю все турники и рамку. За мной бежит незнакомый мужик в форме охранника. Чтобы не заставлять его зря из-за меня потеть, бросаю ему под ноги свое удостоверение и бегу дальше. Мне нужен Теплов. Я хочу видеть его гадкое морщинистое лицо.

Я пролетаю мимо отделов, несясь к своей цели.

«Только бы он был на месте!»

Меня кто-то хватает за руку, когда моя цель уже так близка. Я не успел только дернуть ручку кабинета этого вершителя наших судеб.

— Ты спятил?! — шипит на меня начальник моего отдела.

Вероятно, он понял по моим застланным пламенем ярости глазам, что я намерен устроить взбучку Теплову.

Его хватка сильна. Возможно вырваться, только затеяв драку, но к нему у меня не было серьезных претензий.

— Мне нужно к нему! Почему я узнаю о смерти Санька от его соседки? Ни один из вас мне не позвонил! И никто ничего не рассказывает! Это он во всем виноват! Я должен это сделать! — вырывал я руку из его хватки.

Генерал, вероятно, услышал пререкания вблизи своего кабинета, и через дверь послышались шаги. Начальник едва успел сказать:

— Он тебя уволит к чертовой матери! Держи язык за зубами, и я тебе расскажу, как он умер и что мы нашли.

Начальник сразу принял непринужденную позу, чтобы не вызывать подозрений у Теплова, который открыл свою дверь, интересуясь, что здесь происходит.

— Здравие желаю. Вот старший офицер моего отдела из больницы выписался, желает скорее к службе приступить, — отдал честь и стоял по стойке смирно начальник.

Старикашка, заострив брезгливый взгляд на мне, выдавил из себя улыбку и сказал:

— Наслышан о твоем поступке. Такие нам нужны, — явно лицемерил. — Но ускорить возвращение не получится. И не факт, что вообще вернешься. Тебе врачи что говорят?

Всё в нем будоражило во мне злость. Моя губа вздернулась от гримасы неприязни, а лицо напряглось. Как я смогу промолчать? Он отправил его в тот гадюшник, где его заставили принять огромную дозу наркоты, чтобы доказать, что он с ними. Из-за него он подсел на это дерьмо. И стоит тут такой важный, а Саня в сырой земле.

Я снова стиснул зубы. Во мне началась борьба здравого смысла и ярости. Если я выскажу ему все и вылечу отсюда как пробка, мне точно не удастся ничего узнать о его смерти.

— Врачи говорят, если пройдут головные боли, два месяца, и могу приступать, — сквозь неприязнь сказал я.

— Ну вот. Чего приперся? ВВК пройдешь и приходи. А пока давай, отдыхай, — отправлял он меня рукой, словно я какой-то жалкий попрошайка.

Теплов захлопнул дверь, и начальник, увидев мои вены на лице от злости, которая не нашла выход, утащил за шиворот в допросную. Повезло ему с габаритами, даже мои сто восемьдесят пять сантиметров мускул ему поддались с легкостью.

Терпеливо дождавшись, пока я выпущу пар и вдоволь наколочу стены, он сказал:

— Успокоился? Теперь присядь.

Я прорычал что-то несвязное и начал слушать его. От напряжения голова заболела, и я пожалел, что не записываю его слова. Воспринимать длинную информацию после травмы было сложновато.

— Теперь его дело в приоритете. Эти сапфиры украли при перевозе из Бангкока. У очень значимого человека, — вздернул палец вверх начальник, намекая, что владелец на высоких должностях, имя которого нельзя произносить.

Эти предложения — единственное, что врезалось в мою голову после рассказа о бездыханном теле Сани, которое нашла та же соседка, что и позвонила мне.

— Подожди, я не могу так быстро, — потер я лоб. — Кто дал ему дозу уже найден? Причем тут дешевые сапфиры, кому они сдались?! — слегка повышал я тон.

Когда я успел перейти с ним на «ты»? Вероятно, я для него что-то значу как сотрудник, раз он не послал меня к черту и терпит мои выходки. И даже решил поделиться информацией.

— Ну не скажи, — сел он рядом. — Один такой негретый синий сапфир двенадцати каратов в огранке стоит порядка десяти миллионов рублей. А их украли десять! Чувствую, намечается что-то крупное…

— Что? Да быть такого не может. Откуда у Сани этот камень? Я его поселил в глуши без варианта даже покинуть это место! — пытался я проанализировать, точно ли всё предусмотрел, не обращая внимания на собеседника.

В той глубинке, в которую я его поселил, чтобы он не натворил дел и не сорвался, было всего три дома. Один тот, что я снял для него, в двух других жили одинокие пожилые женщины. Я предварительно узнал, что машин там не бывает. Там даже грунта не было, одни заросли. До ближайшей дороги пришлось бы идти пешком семь километров. Но и на ней встретить машину было огромной редкостью. У Сани был только кнопочный телефон с единственным номером — моим. Он не мог достать дозу нигде. Деньги я забрал и каждые две недели привозил еду. Неужели он прошел эти злосчастные семь километров и ему посчастливилось встретить машину? А потом решил добраться обратно в дом и там только употребить? Картинка никак не складывалась…

— Откуда у него доза и украденный сапфир, до сих пор загадка. Но мы это выясним, ты не переживай, — похлопал меня по плечу начальник.

Это не успокаивало. Наоборот, разозлило еще сильнее. Я окинул его гневным взглядом, и он, убрав руку, встал:

— Ладно, постараюсь держать тебя в курсе. А сейчас тебе пора, — выпроваживал он меня.

Я поперся совершенно неудовлетворенный и злой к машине, получив больше вопросов, чем ответов. Это все не укладывалось в моей подбитой голове. Какие-то сапфиры. Откуда они взялись? Можно было подумать, что он выкопал клад, но этот единственный найденный камень в его доме был идентичен украденным у кого-то с верхов. Моя дедукция меня подводила…

Мне нахрен не нужны были эти камни. Мне нужен был тот, кто продал ему последнюю смертоносную дозу. Я хотел видеть его страдания. Но, видимо, там было все взаимосвязано.

Это отстранение от работы не давало мне допуска ни к чему стоящему, что могло бы мне помочь. Я не знал, с чего мне стоит начать…

Вспомнив об удостоверении, которое мне могло бы пригодиться, я навестил охранника, схватил корочку и исчез.

Отчаяние накрывало меня, словно покрывало, надвигаясь на меня темным сгустком. Я в тупике. Беспомощный. Жалкий. Даже если они при всех допусках ничего дельного не нашли, что смогу я?

Мой разум отчетливо давал понять, что необходимо погоревать о смерти друга и отпустить. Но я зажимал в себе все эмоции, не предоставляя им даже самого крохотного шанса на выход. Я запрещал себе горевать! Только когда найду того, кто принес ему дозу.

Спустя две недели обреченных поисков я начинал сдавать. Санька нигде не было в те дни. Ни в старых местах, ни у дилеров, которые его снабжали. Я пересмотрел, кажется, уже все камеры, ведущие от деревни в город, и все городские в поисках его одного. Я стал похож на зомби, полностью лишив себя сна.

— Это безнадежно!

Я должен принять реальность и дать возможность ребятам самим разобраться.

Отключив голову от бесконечного предположения его действий в тот день, я закрыл глаза. Я ослаб. Морально иссяк.

Я вышел из дома по наитию. Совершенно не включая свой бесполезный разум. Я хотел только одного — напиться на могиле Сани. Последний раз выпить с ним. Мне необходимо было принять, что его больше нет.

Не успевая дойти до магазина всего каких-то двести метров, я вижу, как какие-то ублюдки пристали к девушке с коляской. Один хватает ребёнка из коляски, а второй затевает драку с девушкой?

Увидев, какая она боевая, я не сразу сообразил, что нужно помочь, я будто потерялся в пространстве.

«Вот что значит мать!»

Быстро включившись, я догоняю мужика, утащившего ребёнка. В моем теле не так много сил. Но их, к счастью, хватило, чтобы треснуть ему в челюсть, не задев малышку, и вырвать ее из рук, повалив его лицом в землю. Благо этот мерзавец низенького роста и совершенно не владеет никакими боевыми искусствами. Я как котенка его одной рукой ткнул в землю и держал ногой, пока мне на помощь не пришли двое парней, а я с малышкой не отправился к ее матери.

Я был рад помочь им. На душе стало как-то тепло, что ли. Испуганные глаза матери и вздох облегчения, пропитанный горькими градинами слез при виде нас, навсегда останутся в моей памяти. Я не знал, как это — быть отцом. Но, наверное, потерять дитя так же больно, как и потерять друга, если не больнее, конечно…

— Меня зовут Дарина, а ее Сапфира, — повернула она девочку лицом ко мне.

Меня словно молнией пронзило прямиком в сердце. Сапфира. Ее глаза и правда были похожи на эти чертовы камни, которые две недели мне не давали покоя. Что за совпадение?

Я был растерян и быстро покинул их. Боевая мама и удивительная девочка, однако, не покинули мою голову.

После той встречи я тонул в своих мыслях. Я не верил в сверхъестественное и потустороннее. Но что-то во мне практически кричало, что неспроста я встретил именно их. Оставалось надеяться, что я не сошел с ума и это реально Саня откуда-то послал меня на помощь. Может, они смогут вытащить меня из этого состояния?

Мое удостоверение помогло мне выяснить ФИО Дарины у того опера, что забирал двух негодяев.

И я позвонил коллеге из контрольно-разведовательного отдела.

— Здарова, мне нужна информация…

— Ты же знаешь, я не могу делиться с тобой инфой о Санином деле, — перебил меня коллега.

— Знаю, он тут ни при чем. Мне нужна информация о девушке, — почесал я затылок.

— О девушке? Вот это новость, — засмеялся в трубку собеседник. — А мы давно тебя со счетов списали, — продолжил угорать он.

— Да это не то, что ты думаешь…

— Ну-ну, хорошо, — издевался.

— Хватит уже. Мне нужно узнать, в каких местах она обитает. Где я могу ее найти.

Узнав об ее ателье, я слегка удивился. Такая прыткая и сильная и шьет одежду. Но когда коллега выслал мне адрес ее боксерского клуба, тогда-то я понял, откуда в ней столько боевого энтузиазма.

В ателье заявиться было бы странно, поэтому я купил пару занятий на бокс и, наплевав на слова врача о том, что мне категорически запрещены удары в голову и изнуряющая физическая активность, пошел освежить свои боевые навыки и заодно караулить боевую маму, зная, что она теперь там не частый гость.

Глава 6. Потеря

Я предупредила Варю, что приду позже, и стояла у клуба, переминаясь с ноги на ногу. Мне было интересно, с чего вдруг этот Илья позвал меня в кафе. В прошлую нашу встречу было очевидно, что он хотел поскорее уйти и не был настроен на общение. Что изменилось? Ему нравятся неадекватные барышни, которые кидаются на мужиков с кулаками?

«Тебе помогли, а ты сразу в жбан! Точно неблагодарная!» — ругала я мысленно себя.

Весь мой стыд за эту ситуацию потихоньку испарялся в долгом ожидании. Может быть, он тоже шокирован встречей и никак не соберет мысли в кучу?

Намывает там свою гору мышц…

Ох, это воображение…

Еще голых мужиков не хватало в голове!

Какие мне сейчас мужчины? Мне совершенно не до них.

И как я могла сравнить его с Гошей? Они абсолютно разные. Гоша из разряда «сладких мальчиков», все в его внешности притягивает. Слишком уж наполнен обаянием (даже мои женские черты на его фоне проигрывали). А Илья в своем арсенале припас пару мимических морщин на лбу. Вероятно, часто хмурится. Да и этому парню точно не нужна кучка охранников, что будут ходить по пятам. Кто решится кинуться на него?

«Хотя есть тут одна такая особа» — посмеялась я над собой.

— Думал, ты уже ушла, — послышался голос за спиной и вырвал меня из мыслей. Я обернулась.

Он надеялся, что я уйду? Так можно было? Почему у меня даже такой мысли не возникло?

— Как видишь, стою, — смотрела я на его четко очерченные скулы.

Я думала, скулы выпирают только у дохляков, из-за худобы лица. А он казался достаточно сбитым. Однако на ринге он был в шортах и футболке, и стало очевидно, что это мышечная масса дает такой визуальный эффект. Гоша тоже был в хорошей физической форме, но если поставить их рядом, он точно проигрывал на фоне этого парня. Единственное, что у них было общим, это высокий рост.

Зачем я вообще их сравниваю?

«Может, потому что в твоей жизни был только один мужчина, а тут откуда ни возьмись появился второй?» — подключился разум к внутреннему диалогу.

— Прошу прощения, что задержался. Идем? — указал он напротив в сторону кафе.

Я послушно поплелась. Он шел сзади. О чем с ним можно поговорить? Мне сейчас, кроме Сапфиры, и говорить-то не о чем. Я чувствовала жуткую неловкость, вероятно, он тоже. Илья молчал и даже не старался смотреть в мою сторону. На ринге он был разговорчивее.

Подойдя к столику, я поймала себя на том, что жду, когда он отодвинет мой стул (Гоша всегда так делал). Но, видимо, манеры — это не его, потому что он, не дождавшись меня, плюхнулся на свой и схватил меню в руки, не обращал на меня внимания.

Я аккуратно села и ждала, что же будет дальше.

Илья заказал два эспрессо, не уточнив у меня. И вспомнив об этом только через несколько минут, выглядел растерянным. Я улыбнулась и сказала, что все в порядке, хотя я не пью эспрессо. Для меня он слишком крепкий. Когда он в последний раз водил девушку в кафе?

Повисла тишина. Мы оба молчали, переодически ловя взгляд друг друга, и снова переключали его на окружающих людей или на детали интерьера. Меня так и подмывало пошутить в стиле Вари: «Мент родился!». Но это было неуместно.

Когда официантка принесла кофе, Илья, вероятно, придумал, с чего начать разговор, и немного оживился.

— Как там Сапфира? Она сейчас с отцом? — отпил он кофе и снова положил руки на свои колени (Илья специально не запрашивал у коллеги никакой информации, кроме местонахождения. Ему впервые захотелось узнать кого-то самостоятельно).

— Нет, с подругой. Все в порядке, спасибо, — тоже отпила я кофе.

И что, мы и будем так сидеть? Как два робота? С таким успехом я лучше бы дома была.

Я перестала отводить взгляд. Сидела и наблюдала, как его тело вжимается в стул от неловкости передо мной.

— Твои как дела? Хотя дурацкий вопрос, я же о тебе ничего не знаю, — почувствовала я себя расслабленнее и даже немного его подколола.

Улыбка-оскал на секунду показалась на его лице. И он тоже начал немного расслабляться и положил логти на стол, а пальцы скрестил, впившись в меня своими зелеными глазами.

— Да мне и рассказать-то тебе нечего. Лучше просвети, как мама младенца успевает держать себя в форме? И кто так разозлил тебя? Если бы на ринге была бы девчонка, ты бы ее точно уложила.

Сразу два компрометирующих вопроса получить я точно не ожидала. Что я ему должна сказать? Что сама не рожала и что мой бывший играет на моих нервах?

— В этом вся я, — решила оставить немного загадки. — А еще я владелица ателье.

— Неожиданно, — состроил он удивление.

Разговор совсем не клеился. По нему было видно желание пообщаться, но, вероятно, он скуп на слова.

— Хотела задать вопрос, который меня тревожит с того момента, как я поняла, что это ты на ринге, — немного усмехнулась.

— Как я там оказался? — повел он бровью.

— И это тоже. Но больше волнует, почему такой крупный дяденька с внушающими мускулами надел шлем для новичков, — слегка посмеивалась над ним я, местами жестикулируя.

— Представляю, как это со стороны выглядело, — улыбнулся он мне. — У меня черепно-мозговая, нельзя биться головой. Немного поосторожничал.

Я в момент осела. Сижу смеюсь над человеком с такими серьезными повреждениями. Стоило бы догадаться! Ты где свою человечность потеряла, Дарина?

— Прости, я не знала, — начала я покусывать губы.

Поймав неловкость и очередное затишье в нашей беседе, я резко вспомнила, что давно не писала Варе. Я извинилась и быстро схватила телефон и уже автоматом вбивала буквы: «Как дела? У вас всё в порядке?»

Варвара отвечала обычно молниеносно, зная мою тревожность. Но ответа даже через пять минут не последовало. Мои руки начали трястись, а тело взмокло, выбросив очередную волну холодного пота.

«Теперь всегда так будет? Разве есть повод переживать? Варя наверняка занята! Хватит вести себя как параноичка!»

Илья напрягся:

— Всё в порядке?

Я потеряно подняла глаза с телефона на собеседника:

— Да. Просто волнуюсь за Сапфиру. Мне нужно позвонить домой, — не дождавшись его последующих слов, я набрала Варю.

Гудки. Долгие. Однотонные. Ответа нет. Снова набираю. Снова гудки. Мое сердце начало подстраиваться под них. Вызываемый абонент не может вам ответить.

Я хватаю спортивную сумку, намереваясь бежать домой, совершенно забыв о собеседнике и манерах. Периферичное зрение отключено. Туман. В ушах я слышу громкий звук своего сердца.

— Подожди, куда ты? Всё в порядке? — вырывает Илья меня из состояния тумана, схватив за руку.

— Не знаю. Нет. Мне нужно домой. Я побегу, прости.

— Не нужно бежать. Я тебя подвезу.

Илья подхватывает налету мое волнение, и мы, два взрослых человека, выбегаем из кафе в сторону его машины, находящейся в двухстах метрах от нас. Он бежит быстрее меня и волочит за собой.

Всю дорогу он несся с невероятной скоростью и наверняка собрал всевозможные штрафы. Я была в напряжении, не отводя глаз от лобового стекла. Я сидела, впившись пальцами в приборную панель, и молила, чтобы всё было хорошо.

Я не помню, как вылетела из машины и, не дождавшись лифта, оказалась на своем шестом этаже. Дверь в квартиру была приоткрыта, и мое сердце буквально сжалось, причиняя острую боль.

— Пожалуйста, молю, пусть все будет хорошо.

Я толкнула дверь. Тишина оглушила меня. Ни телевизора, ни плача. Ничего.

— Варя!

Я, не разуваясь, залетела в спальню, где спим мы с Сапфирой. Пусто. Я носилась как умалишенная. На кухне и в гостиной никого не было. Надежда на ванную…

Я аккуратно открываю дверь. Мое тело сконцентрировано.

Боль с новой силой пронзает мое сердце.

Их там нет.

На полу подгузник и мокрое полотенце.

Рухнув от бессилия на колени, не сразу замечаю, что сзади меня всё это время был Илья.

Услышав шаги, я в надежде поворачиваю голову. И, поймав взгляд зелёных глаз, мгновенно подрываюсь прочь из дома.

Илья бежит за мной. Что-то кричит сзади. Спотыкаюсь и падаю лицом об асфальт. Кровь. Не чувствую боли.

— Дарина, ты в порядке? — догнал меня он и склонился, чтобы осмотреть бровь.

— Мне нужно бежать, — хватаю его за руку и вскакиваю на ноги.

Он растерян. Я включаю режим голодной пантеры. Боль превращается в злость. Мое сердце перестает сжиматься, ускоряя свой ритм.

— Я тебя не оставлю в таком состоянии. Поехали! — сурово произносит мужчина.

Снова собираем все камеры и несемся к частному сектору. Зачем он мне помогает?

Илья не произносит ни слова. Не задает вопросов. Просто молча следует моим указаниям.

Я уже представляю, как разнесу это место. Сровняю с землей. Сожгу дотла.

Машина не успевает остановиться, но я уже на ходу вылетаю из нее и врезаюсь в грудь молодого охранника на входе.

— Девушка, спокойнее. Вы к кому? — говорит охранник.

— Пропусти, — пытаюсь оттолкнуть его.

«Лучше уйди, парень, иначе тебе не сдобровать!»

Я вырываю у него рацию и связываюсь с Федором:

— Федь, тут какой-то сопляк не пускает меня! Скажи, Сапфира и Варя тут?

Федя одарил меня вдумчивым молчанием и через минуту сказал:

— Пропусти ее.

Я жалела, что прекратила свои утренние пробежки. Дыхание сбилось. Силы покидали меня. Я стою около дома, который когда-то делила с любимым. А сейчас он крадет у меня ребёнка, чтобы сделать больно. Как мы до этого докатились?

Я наполнилась болью и кровожадностью, сильно дернув громадную дверь.

Меня уже ждали эти глаза цвета неба, которые когда-то мне были роднее всех.

— Где Варя и Сапфира?! — практически зарычала я.

Федор, спускающийся по лестнице, навострил свой слух и поторопился. Гоша стоял, скрестив руки на груди, и даже не дрогнул. Ноль эмоций.

— Тут их нет, — спокойно сказал он.

Этот тон, взгляд и равнодушие — всё раздражало. Хотела вцепиться в его глотку и не отпускать, пока не услышу хруст. Он написал мне тот чудовищный э-мейл. На что он может быть еще способен?

Я снова теряю над собой контроль и с разбегу опрокидываю Георгия на пол, усаживаясь на него сверху. Он не успевает опомниться и предпринять какие-либо действия.

Я чувствую себя Ларой Крофт. Еще эта окровавленная бровь.

Наношу удар в лицо. Еще удар. Кровь.

— Где они?! — рычу, словно зверь, я.

Пытаюсь нанести следующий удар, но моя рука задерживается в воздухе. Меня поднимают и стаскивают с него.

— Федь, отпусти, он удерживает где-то Варю с ребёнком!

По знакомым сильным рукам и высокому росту понимаю, что за спиной не Федор. Илья шепчет мне на ухо, чтобы я попридержала коней.

Как его пропустила охрана?

— Больная совсем! — поднимается Гоша и вытирает кровь с губы. — Тебе надо к психиатру! Откуда я знаю, где твоя Варя таскается с ребёнком? Еще и мужика какого-то притащила! Точно рехнулась!

Моя злость снова превращается в боль. Наступает отчаяние. Слёзы струйками вырываются из глаз.

— Я не верю тебе! Ты написал мне то ужасное сообщение. Ты желаешь причинить мне боль, — истерически кричу я. — Причём тут они? Оставь их в покое! Ты хочешь, чтобы я вернула тебе все деньги? Забирай ателье и квартиру, я прямо сейчас подпишу все бумаги, только верни их! — Меня накрывает истерика, я держусь на ногах только благодаря сильным рукам молчаливого Ильи.

Фёдор вопросительно смотрит в сторону Гоши, и у них завязывается диалог на повышенных тонах, в ходе которого становится ясно, что он точно не причастен к их исчезновению…

Глава 7. Зацепки

Держу за плечи Дарину, вижу, что еще немного, и она упадет. Совершенно не понимаю, что происходит. И как реагировать, тоже.

Подхватываю ее на руки и несу в машину, перекручивая разговор двух мужчин в голове.

— О чем она говорит? Где Варвара? — переходит на грубый бас Федор.

— Я вообще не понимаю, что она от меня хочет. Не знаю я, где они! Ты же сам видел, я весь день дома был. Да и дела мне нету до них никакого, ко мне через час приедут родители на ужин! Я их год не видел, вся прислуга с утра на ногах! Пусть камеры смотрит, в полицию обращается. Моей причастности она не найдет, и еще прощение просить придется! — потрогал Гоша разбитую губу и скрылся в ванной комнате.

Я не стал их больше слушать, и этот второй, вероятно, был слишком обеспокоен пропажей девушки, а не младенца. Как Дарина связана с Георгием Нестеровым? Если он причастен, то дело дрянь…

Сказать ей, что я из ФСБ, или спугну?

****

Прихожу в себя уже на пассажирском сидении. Рядом за рулем Илья. Куда он меня везет? Резко подхватываю телефон. Набираю Варю. Ответа нет. Снова набираю. Ничего не меняется. Тело бьет мелкая дрожь, внутри все горит от беспомощности. Водитель наблюдает за моими действиями.

— Тебе надо успокоиться, — еле касается моей руки Илья.

Я отдергиваю руку:

— Как я должна успокоиться?! — оглушаю своим криком. — Сапфира пропала! Пропала, понимаешь! И это я во всем виновата! — слезы изливаются быстрыми струйками.

Что мне делать? Что я могу? Кто ее забрал?

Если бы не этот жалкийпридурок со своими сообщениями, я бы не потеряла бдительность…

Но он был прав. Какая из меня мать…

Илья совершенно тут не при чем и не обязан слушать мою истерику.

— Прости, — тихо прошептала я.

— Как ты связана с Нестеровым? — проигнорировал он мое раскаяние.

— Уже никак…

— Говори! — окинул он меня своим фирменным свирепым взглядом, который я уже однажды ловила.

С чего я должна ему что-то говорить?

Хотя какая разница.

— Шесть лет вместе были. Откуда ты знаешь его фамилию?

— Его отец не раз мелькал в криминальных сводках лет двадцать назад.

Мои глаза широко распахнулись, и я обратила все свое внимание на собеседника.

— Его отец давно умер, и этого факта я не знала. Но даже если и так, Гоша не такой.

Илья слегка усмехнулся в своем стиле, вперемешку с волчьим оскалом.

— Умер? Ты была с человеком шесть лет и не знала, что его отец жив и здоров?

Впервые я видела его смех. Он был похож на скромный рев медведя.

До меня доходили слова Гоши об ужине с родителями. Это получается, он все это время меня обманывал?

— Он отец Сапфиры? — нахмурил Илья брови, снова бросив в меня резким вопросом.

— Нет!

Какое ему вообще дело?

Мой мозг чудодейственным образом заработал:

— Васильев! Точно, надо позвонить ему! — засуетилась я, перелистывая контакты в телефоне.

Илья, не отрываясь от дороги, выхватывает мой мобильный и убирает в нагрудный карман, смотря в мои шокированные глаза.

— Не звони ему.

Он что, причастен ко всему этому?

Точно! Он меня отвлекал. Я нахожусь в машине с громадным мужиком, который поспособствовал краже младенца!

Мороз побежал по коже. Захотелось выпрыгнуть на ходу из машины. Но я снова включила свою смелость. Или, может, глупость?

— Почему я не должна звонить?!

— Он не из тех людей, кто реально желает помочь. Я позвоню знакомому из ФСБ, он приедет и примет у тебя заявление. Но пока мы вернемся в квартиру. Надо спокойно все осмотреть. Когда ФСБ ее оккупирует, мы не сможем в нее попасть, — свернул он в мой двор.

Я заткнулась. Возникло внутри чувство, что он знает, о чем говорит. Да и мысли насчет этого Васильева у нас сходились.

Захотелось ему поверить. Что еще может быть хуже пропажи Сапфиры?

Но разве ФСБ занимается кражами младенцев? А если они узнают, что я подделала ДНК-тест?

О чем я вообще думаю?

Все эти вопросы были пустыми. Главное, чтобы Сапфира нашлась живой и здоровой. Я была согласна на все. Посадят за подделку бумаг — отсижу. Отберут малышку — отвоюю. Или буду навещать. Пусть только с ней все будет хорошо.

— Имей в виду, нам нужно не потерять ни секунды! По горячим следам проще найти. У нас пять минут, знакомый уже ждет моего звонка, и они приедут. Ничего не трогай, просто посмотри, — говорил он ровным голосом, нажимая кнопку лифта.

Я молча кивала. А не проще было их сразу вызвать? Сложилось ощущение, что Илья сам хотел что-то для себя там найти. Почему я не могу залезть в голову другого человека? Как поверить в искренность его намерений?

Около двери мое сердце вновь сжалось. Илья это увидел и прошел первым, прихватив аккуратно меня под локоть. Наверное, он мне сочувствовал, насколько это умел делать.

Мы разошлись в разные стороны, когда оказались внутри. Илья пошел на кухню, а я, окинув взглядом гостиную, в которой все было так, как и до моего ухода, направилась в нашу с малышкой спальню.

Мои глаза начали жечь. Я медленно подошла к ее кроватке и, ухватившись за нее, ощутила нестерпимую внутреннюю боль, она была практически физической. Горячие слезы потекли по щекам. Я схватила ее мягкую игрушку и упала на колени, дав волю эмоциям. Этот потрепанный белый заяц был с ней еще до нашего знакомства. Вероятно, Мария сама его сшила на скорую руку. Он был слегка кривоват, а вместо глаз у него были большие пуговицы. Мне стоило большого труда отмыть его и привести хоть в какой-то приемлемый вид. Он пах ею. Я прижимала его к груди и плакала во весь голос. В горле будто плавили металл. Слезы, сопли, все смешалось.

— Ты уверена, что можешь доверять своей подруге? — вошел Илья в комнату и не ожидал увидеть меня в таком состоянии.

Он остановился на мгновение и ушел обратно на кухню. Вернулся он уже со стаканом воды.

— Пей! — протягивал он стакан в мои дрожащие руки, игнорируя мое отрицание сквозь громкие всхлипы.

Он отобрал у меня стакан после того, как я сделала один жалкий глоток, и с шумом поставил его на тумбочку.

Его перемена настроения немного пугала. Он злился. Моя истерика пошла на спад.

— Я теперь понимаю, почему у меня не лады с женщинами! Да вы же не в себе! Вот чего ты тут все соплями уделала?! Я просил быстро все осмотреть и уйти. Ты своей истерикой ей не поможешь!

Я утерла рукавами лицо. Он прав.

«Будь сильной, Дарина!»

Я подсунула зайца себе под олипику и встала. Илья, подхватив меня за руку, утащил из комнаты.

— Время вышло! — злился он.

Около порога он резко остановился и вернулся на шаг назад. Илья увидел какую-то бумажку и синей ручкой, что валялась около холодильника, слегка развернув ее, сфотографировал на телефон.

Мы стояли около машины и ждали приезда его знакомого из ФСБ. На улице уже потемнело, спасал только свет фонарей. Мое состояние было пограничным. Словно я здесь и не здесь одновременно. Я старалась заставить работать свой мозг.

— Немного разбросаны детские вещи на кровати, полотенце и подгузник на полу ванной. Я не заметила следов борьбы или еще чего.

— Я тоже. Зато я заметил, что детской смеси на кухне нет ни одной пачки, а уверен, ты из тех мам, что запасаются впрок. Подгузников также нет, только один тот, что на полу в ванной. Если бы ты была в более адекватном состоянии, думаю, ты бы также заметила пропажу некоторых вещей девочки и одеяла. Кто-то заботится о ней. Не хочет причинить вред. Поэтому я и спросил тебя о подруге.

Я открыла рот, слушая его.

— Там пять пачек было смеси и огромная упаковка подгузников на месяц. Правда думаешь, что о ней заботятся? Пусть это будет так, — начала молить я небеса.

— Про подругу ты ничего не скажешь? — вернул он меня на землю.

— Варя не причинит ей вреда и мне тоже. Она добрая. Чуткая. Я ее знаю шесть лет. Я в ней уверена на миллион процентов. Они обе в чьих-то злых руках…

В этот момент подъехала машина, и из нее вылезли ребята в темно-синей форме. Ни разу не видела работников ФСБ. Тот, что был в фуражке и с каким-то погонами, направился к нам, а двое других, видимо, были направлены осмотреть квартиру. Если бы не значки, на которых было написано «Федеральная служба безопасности», я бы приняла их за обычных полицейских. В фильмах они всегда все в броне, в балаклаве, с оружием. Наверное, о таких крутых ребятах мечтает каждая девчонка. Только бы они нашли мою девочку…

— Судмедэксперт будет с минуты на минуту, — сразу объявил мужчина, не одарив нас приветствием. — Надеюсь, вы там ничего не трогали?

Илья отвел его в сторонку, и они о чем-то говорили несколько минут.

Зачем такая скрытность? А вдруг это все подстава? Как я могу доверять совершенно чужому человеку?

Они оба вернулись ко мне. Я вся дрожала, то ли от холода, то ли от того, что с каждой потерянной секундой могу навсегда лишиться Сапфиры…

— Дарина Сергеевна, я не представился, прошу меня извинить. Меня зовут Гайданов Михаил Юрьевич, — протянул он руку. — Я начальник оперативно-поискового управления ФСБ.

Мужчина на вид гораздо старше меня и Ильи лет на десять точно. Надеюсь, он опытен в своем деле.

Я пожала руку и не смогла выдавить из себя ни слова. Меня всю изнутри колотило.

— Вы оставили свою дочь с подругой? Это было в первый раз? Вы доверяете своей подруге? — пулял в меня вопросами Михаил.

Илья отошел от нас и заглянул в машину. Вернулся он с кофтой в руках и накинул ее мне на плечи. Это что, забота? Но почему с таким каменным лицом?

— Она не моя родная дочь. Девочка под моей опекой. Все документы я предоставлю. Оставляла не в первый. Варвара всегда мне помогала, да, я ей доверяю полностью, — как робот тараторила я.

Илья, услышав мои слова, заострил свои зеленые глаза на моем лице. Его взгляд говорил, будто бы я его предала.

Мы еще долго вели беседы и заполняли заявление. Ничего нового и полезного из всего этого не вышло.

— Я попрошу Вас, Дарина Сергеевна, пока переночевать у знакомых или в отеле. И будьте сильной, мы обязательно ее…

— Тут информация, — перебил Михаила подбежавший помощник.

Он отдышался и продолжил:

— Соседи видели подозрительных троих мужчин на этаже квартиры. По описанию похожи на румынов. Я все запротоколировал, — повертел он бумагой в руках.

Видимо, пытается заслужить свое место под солнцем.

Информация о троих мужчинах еще и не нашей национальности сразу вернула меня в тот день, когда мне пришлось отбиваться от подонков. Почему все беды валятся на это беззащитное дитя?

Мои глаза снова намокли. Но я старалась не реветь и не вызывать гнев Ильи. Я должна быть сильной ради нее.

Илья усадил меня в машину и сел сам, ухватившись за руль.

— Почему ты не сказала, что она не твоя дочь? — устремил свой пронзающий взгляд в лобовое стекло он.

— А что это меняет? Она моя! Моя! Я ее люблю! Почему я должна первому встречному все рассказывать? Да кто ты такой, черт возьми! Спасибо за помощь, дальше я сама! — крикнула я и начала дергать дверь.

Но он заблокировал все замки. Да что с ним не так? Он из тех супергероев, которые не будут спать спокойно, пока кого-то не спасут? Или все-таки есть какая-то выгода?

— Выпусти меня!

— Нет, — завел он машину и поехал.

— Куда ты меня везешь?!

— В отель.

Его голос был ровным. Будто бы он и не выпускал в меня молнию пару секунд назад своим вопросом и взглядом.

— Что ты…

— Ты увер…

Заговорили мы одновременно и поймали взгляд друг друга. Он мне уступил.

— Что ты нашел в квартире на полу? Что сфотографировал?

— Чек от сегодняшней ночи из ночного клуба на несколько шотов виски, время заказа — час двадцать. Вряд ли ты пьешь виски и оставляешь Сапфиру, чтобы поразвлекаться. Не может быть это чеком твоей подруги?

— Нет, ты что. Она совсем не пьет. Также как я. Думаешь, его обронили те люди, которые были в моей квартире? Тогда поехали скорее туда! — завизжала неожиданно я.

— Сначала туда должны съездить ребята из управления. Если они не добьются нужной информации, тогда мы, может быть, тоже посетим это место на всякий случай, — снова говорил он спокойно и ровно, словно голос навигатора. — Меня вообще удивило, что кто-то взял чек из клуба. Видимо, его обладатель жадный до денег.

Похоже, он начинает привыкать к моим эмоциональным всплескам. Может, он и прав, и мы не должны мешать им делать свою работу. Я молилась о том, чтобы уже этой ночью ее нашли.

— Что ты хотел сказать, когда мы одновременно начали говорить?

— Я хотел спросить. Не думаешь ли ты, что ее могли украсть ради выкупа? Твой бывший достаточно обеспеченный. Кто об этом знал, тот мог этим воспользоваться.

На ум пришли только падкие на чужие деньги родители. Они, конечно, не ангелы, но украсть ребенка и Варю ради денег — это не про них. Да и как бы они это провернули?

— Я об этом не думала и не знаю, кто это мог бы быть. Но разве у нас под подозрением не трое мужчин румынской национальности? У меня в окружении таких нет, — пыталась работать я головой.

Отучилась на юридическом, а дедукции ноль. Бездарь.

— Они, скорее всего, пособники. Вспоминай, кто держит на тебя зло и обиды. Все вспоминай. Я слушаю.

А вот его дедукция явно была развита.

Кроме Гоши, на ум никто не приходил. Но стал бы он красть ребенка из-за задетого эго? Это было бы совсем безумно. Хотя именно об этом я и подумала, когда поняла, что моих девчонок нет. Но вряд ли он впутал бы во всю эту историю Варю и Федора. Они бы ему не позволили.

А может, надо показать ему эту записку от Марии? Вероятно, это те люди, о которых говорилось в ней. Ребята из ФСБ быстро бы нашли того загадочного Артура.

Я обыскала карманы, но нигде ее не почувствовала. Она всегда была при мне, во внутреннем кармане джинс. Но ее не было. Значит, это знак. Не буду до конца доверять ему. В записке нет ничего полезного, кроме имени совершенно непонятно как относящегося к Марии человека. Пусть лучше ищут по горячим следам, чем будут тратить время. Еще и меня посчитают умалишенной…

Илья остановился на заправке и сказал сходить в магазин, купить что-то перекусить и оплатить бензин, пока он поговорит по телефону.

— У меня нет денег, — промямлила я.

Илья обернулся в мою сторону.

«Да, вот такая вот я. Сто и одно несчастье».

Он вытащил из кармана несколько купюр и дал мне. Не боится, что сбегу?

Я вышла из машины и направилась к магазину. Не зная, что он ест, и оценив выделенную сумму (четыре тысячи), я набрала все, в чем было мясо. Наверное, опять скажет, что мы, женщины, ненормальные.

Мне почему-то перехотелось сбегать. Общение с ним, словно катание на американских горках. Это начинало доставать.

— Ты специально остановился на какой-то заправке в глуши, чтобы я не сбежала?

— Ты бы и так не сбежала. Целый пакет набрала. Попросил, называется, перекусить купить.

Я закинула назад пакет и отвернула от него лицо. Вечно недовольный. Точно девушки давно не было.

— Как ты можешь думать о еде? Малышку похитили, черт знает, где она и что с ней, — снова мои глаза намокают. С ним даже пореветь нельзя.

— Я думаю не о еде, а о том, чтобы у нас с тобой были силы на завтрашний день. Еще раз повторюсь, страдания не помогут.

«Да знаю я, мистер всезнайка!»

Илья потащил меня в какое-то странное заведение под названием гостиница. И зачем-то у стойки просил два номера.

— Зачем два?

— Я тебя не оставлю!

Господи, я когда-нибудь отделаюсь от этого парня?

— Не нужно, езжай домой.

— Извините, остался только один номер, но он с двумя односпальными кроватями, — перебила нас администратор.

— Отлично, мы берем, — сказал уверенно Илья и протянул деньги.

Глава 8. Бармен

— Я никуда не пойду! Ты даже не спросил меня, может, я хотела у знакомых остановиться! — закатила истерику Дарина.

Боевой она мне нравилась больше. Своенравная. Всё равно будет как я скажу.

Администратор как-то строго на меня посмотрела. Не хватало еще, чтобы она сочла меня неадекватом, который принуждает к чему-то девушку. Дарина привлекала слишком много внимания, ей нельзя оставаться одной. Я не мог ей сказать, что румыны занимают верхнюю ступень рейтинга по преступности. Я лишь надеялся, что они не причастны, так же как и ее бывший Нестеров. Если этот что-то сделает, мы хоть на части разорвемся, но ничего не найдем и не докажем. Его отец в свое время избежал пяти арестов, иначе гнил бы до сих пор в тюрьме. Он всегда получал что желал и не прощал людей даже за самые малейшие ошибки. А сейчас заделался благодетелем, отчисляет деньги в фонды. Но яблоко от яблони, как говорится…

Я наклонился к администратору и тихо сказал:

— Она немного не в себе, поругались по дороге, с кем не бывает. Не обращайте внимания.

Девушка расслабилась, а я окинул Дарину осуждающим взглядом, не произнеся ни слова, закинул ее на плечо и понес на второй этаж к нашему номеру.

— Отпусти меня! Ты больной, что ли! — верещала она и колотила меня по спине.

Мой телефон завибрировал, и я, поставив ее около двери номера, вручил ключ, показав указательным пальцем, чтобы она притихла, взял трубку, включив громкую связь. Дарина замерла и вслушивалась в слова собеседника.

— Ил, в общем, по горячим не выходит. Бармен молчит как партизан, то ли заплатили, то ли реально не помнит никого подозрительного. Следов взлома квартиры не обнаружено, и никаких признаков сопротивления тоже. Камеры дома не работают, муляжи, бл***. Я им там устроил, за это не переживай. Отпечатки сняли, пока глухо. Совпадений по базе нету. Телефон Варвары отследили. Нашли в помойке в паре кварталов от дома. Свидетелей нет. На камерах ничего подозрительного не увидели, детей, похожих на Сапфиру, не было. Сквозь землю провалились, бл***!

— Понял. Держи в курсе.

— Ил, для тебя всё что угодно. Сейчас ребята поехали к Федору, парню подруги, заодно навестят нашего любимого Нестерова. Пусть Дарина вспомнит, может ей кто угрожал или еще что. Звоните в любое время.

Я видел, как надежда в ее глазах угасала, а они снова наполнялись слезами. Я тоже переживал за девочку. Но не понимал совершенно, как сделать так, чтобы она не ревела, а действовала. Сейчас важно всё. Пусть напряжет мозг и предполагает, кто это может быть.

«Так. Стоп. Девочка под опекой. Где ее мать? Почему я сразу о ней не подумал?!»

****

«Их любимого Нестерова? Что это еще значит?»

Пока Илья прощался по телефону с Михаилом, я понимала, что, вероятно, мне придется признать, что я подделала документы. И рассказать о том, как эта девочка появилась в моей жизни. А если Гоша сделает это вперед меня? Комок нервов поднялся к горлу, и я влетела в дверь, которую отворил Илья, еле успев добежать до туалета.

Меня вывернуло наизнанку несколько раз. Не думала, что я такая слабая…

Я прополоскала рот водой и потерла зубы пальцем. Щетка и паста, конечно, не помешали бы.

— Ты в порядке? — постучал Илья в дверь.

— Да, уже выхожу.

Находится с ним рядом уже не казалось такой уж и плохой идеей. По крайней мере, я буду оперативно узнавать информацию о поисках Сапфиры.

Я достала из-под кофты плюшевого зайца и начала принюхиваться к нему. Глаза сразу стали блестеть от накативших слез, но я не разрешала им проливаться.

— Я найду тебя, малышка.

Я убрала игрушку в широкий карман толстовки (которую мне одолжил Илья) и вышла из уборной.

— Ил, значит?

— Это сокращенно от имени, — не смотря в мою сторону, сказал он, расправляя одну из кроватей.

Номер был крохотным. Тумбочка, захудалый торшер, две койки и мини-плазма на стене.

— Тебе надо отдохнуть. Ложись, — снова отдавал приказы мужчина.

— Ты думаешь, я смогу уснуть? Я как представляю, что она в руках чужих людей, голодная, грязная, плачет. У меня сердце рвется на части! Какой сон.

— Я сказал, ложись! — эти зеленые глаза становились темными, когда он был недоволен моими истериками.

Он меня раздражал. Я не могла уйти, потому что даже не представляла, где мы находимся. Да и что я могу? С ним у меня хоть какие-то шансы есть ее найти. Я это нутром чувствую.

Я легла в кровать, которую он расстелил.

Мне придется спать практически в пятидесяти сантиметрах от малознакомого мужчины?

— Ты гестапо! Кем ты работаешь? Конвоиром в тюрьме?

— Очень смешно, — снова не посмотрел он в мою сторону.

— Правильно говорят, первое впечатление обманчиво. С тобой совершенно невозможно общаться.

Я отвернулась от него в сторону двери туалета и, вжавшись в кровать, тихо заплакала. Я чувствовала себя маленькой обиженной девочкой, которую никто не понимал. Но помимо этого в груди была огромная дыра от переживаний за малышку.

Илья пошоркался еще пару минут и тоже лег. Я лежала и думала о записке. Вероятно, нужно Михаилу всё рассказать, но я не знала, где она находится. А если я буду пересказывать написанное, скорее всего, он сочтет меня сумасшедшей. Я никак не могла вспомнить фамилию и отчество этого загадочного Артура, которого Мария просила найти. Я даже зашла в ВК посмотреть сообщения, но, к сожалению, ничего не обнаружила. Сообщения с этими двумя ребятами я удалила.

Время перекатило за полночь, но мы оба не сомкнули глаз. Я плакала, смотря фотографии Сапфиры в телефоне, а он то и дело поднимался, чтобы посмотреть в окно. Для чего мне было непонятно. Видимо, у него повышенная тревожность.

Я развернулась к нему и молча смотрела на его мускулистый силуэт, стоящий посреди комнаты.

— Илья. Пожалуйста. Давай поедем к бармену. Может, у нас получится хоть что-то узнать.

Он развернулся ко мне лицом и включил свет, который ослепил меня. Я терла глаза, которые и без того были красные.

Илья сел на кровать напротив.

— Я тоже об этом постоянно думаю. Но я хотел бы съездить один. Но и тебя оставить не могу. Надеялся, что ты уснешь.

— Я не буду мешать. И постараюсь не истерить, — поднялась я с кровати и села напротив, взмолившись.

Он несколько минут всматривался в мое лицо. Я видела в его глазах, как у него происходят мозговые процессы.

— Зная Гайданова, он вечно осторожничает. Вряд ли он давил на этого бармена, — рассуждал Илья. — Ладно, поедем. Но говорить буду я. Ты посидишь в машине!

— Нет. Можно я пойду с тобой. Я просто рядом постою, мешать не буду, обещаю, — состроила я щенячьи глаза. А вдруг сработает?

Илья махнул рукой в мою сторону, таким образом дав недовольное согласие. Я подскочила с кровати и полетела в уборную умываться.

— Мы оба в спортивном. В клуб нас не пустят, — крикнул он мне.

Я вышла из туалета расстроенная.

— И что нам делать?

— Тебе не знаю, а я заеду домой переодеться, — взял Илья ключи от машины, предварительно заправив кровать, и собирался выходить.

Вот хитрец. Ясно. Это был его план по моему отстранению. Супер.

Я поплелась за ним. Придется сидеть в машине и ждать.

Мы подъехали к его дому. Он жил всего в четырех кварталах от меня. Может, тогда заедем ко мне за одеждой?

— Уже по твоим глазам вижу. К тебе мы заезжать не будем! Там все опечатано. Я сказал, что присмотрю за тобой. Пока расследование не закончится, в квартиру нельзя.

— Что там нашли? Кровь? Почему опечатали??? — схватилась я за сердце, которое колотило меня в грудь с бешеной силой.

— Успокойся, дыши. Никакой крови не нашли, — выставил он ладони передо мной. — Это место преступления, иногда так делают, чтобы в случае чего все перепроверить.

Меня резко отпустило. Зачем так пугать?

— Я думала, опечатывают квартиры, где произошло убийство, — делала я дыхательную гимнастику, чтобы успокоить сердцебиение.

— Не всегда.

Илья вышел из машины, и я выскочила из нее следом.

— Можно с тобой?

Было интересно, насколько он мне доверяет. Пустит на свою территорию? Если да, то, вероятно, и ему можно довериться.

Он утвердительно махнул головой и, ускорив шаг, направился к невысокому зданию. По всей видимости, тут располагались старые многоквартирки, да и двор был изрядно уставшим.

Я побежала за ним. Повезло ему с ногами. Один его шаг равен двум моим.

Доисторический громоздкий лифт доставил нас на четвертый этаж, и мы погрузились в полумрак, как только он открыл дверь.

Мне было приятно, что он впустил меня в свое пространство. Возможно, я схитрила. Хотелось хоть что-то узнать о нем. Потому что он молчал как рыба. Не бывает же такого, что чужой человек готов помочь, а близкие и родные нет? Казалось, будто есть у него скрытые мотивы.

Он включил свет, что позволило мне осмотреться. Интерьер окунул меня в детство. Тут со времен СССР ничего не меняли?

Слева от меня были две деревянные двери с красными значками. На одном значке был изображен писающий мальчик, на другом — мальчик под струей душа. Такие же двери были у моей бабушки. Полы прихожей устелены длинной ковровой дорожкой бордового цвета, обои выцветшие, слегка желтые, с маленькими узорами. Странно было находиться в такой обстановке. Будто бы мы приехали к его престарелым родственникам.

Я оценила чистоту помещения. Ковры чистить — то еще удовольствие, но на них не было ни соринки.

— Ты живешь с родней?

— Нет, я живу один. Можешь воспользоваться уборной, если надо, и побудь в той комнате, — указал Илья пальцем на гостиную и включил в ней свет.

«Ну хоть что-то».

Я слышала, как он в другой комнате шелестел какими-то бумагами и хлопал ящиками. Прячет что-то?

Я по натуре человек нелюбопытный и не люблю влазить в чужое пространство без разрешения. Но он же ворвался в мою жизнь? Я должна хоть что-то о нем узнать.

Гостиная была в темных тонах. Советские громоздкие тумбы, излюбленный шкаф-стенка с кучей различных сервизов, два стареньких кресла и плазменный телевизор в углу (хоть он похож на что-то современное). Совершенно не подходил Илье этот интерьер. Он точно привел меня в свою квартиру?

Я походила, посмотрела вокруг и открыла большую дверцу «стенки». Там на вешалках висело множество женской одежды.

«Раз нельзя домой, выберу что-то из этого. Не обидится же его девушка? Или мама?»

Вещи были на стройную женщину. Ничего вызывающего и броского. Скорее, от времен распада СССР и до двухтысячных. Я увидела сиреневое платье‑комбинацию длины миди и, не раздумывая, сняла с вешалки. Оно открывало плечи, прятало колени и мягко струилось по фигуре, не облегая её. Оно было одним из моих любимых, когда мы изучали в училище модные тенденции разных годов.

Я сняла с себя одежду и натянула практически украденное платье.

«Теперь не сможет заставить меня сидеть в машине!»

Я вытащила из кармана толстовки белого зайца и прижала к груди.

— Куда мне тебя положить?

— Ты часто роешься в чужих вещах?! — послышалось за спиной.

Меня окинул холод. Наругает? Выгонит? Запрет в квартире?

Я медленно повернулась.

— Прости. Я постираю и верну.

Он сменил свои широкие спортивные штаны и футболку на слегка зауженные джинсы с кожаным коричневым ремнем и джемпер с треугольным неглубоким вырезом лазурного цвета. На его локтях были черные заплатки.

«Раньше их делали только на пиджаках, а сейчас суют везде», — не смог промолчать мой внутренний дизайнер.

Но тем не менее ему шел этот образ.

— Не нужно. Тебе к лицу, — не выражая эмоций на лице, провел он в воздухе воображаемую линию платья.

Я аж потеряла дар речи.

Он резко куда-то направился, обходя меня, и открыл пару ящиков своего шкафа-стенки. Практически швырнув в меня маленькой сумочкой черного цвета, он направился к антресолям в прихожей.

— Примерь, — протянул он мне ухоженные, но давно забытые черные лодочки на шпильке и полупальто такого же цвета.

«Вот это щедрость! А если бы я сама не порылась, он бы мне не предложил переодеться, сто процентов».

— Спасибо, — пролепетала я, натягивая туфли и пальто.

Размер лодочек был слегка мал, но не стала делать на этом акцент. Пару мозолей я точно переживу. Сейчас главное не это. Я отвернулась на секунду от него и аккуратно положила игрушку в сумочку.

— Ты с ума сведешь, но своего добьешься, — недовольно помотал он головой. — Я уже и забыл, что тут вещи какие-то остались, — почесал он затылок.

— Это твоей мамы?

— Да. Она умерла, когда мне было тринадцать лет. Пятнадцать лет эти вещи никто не трогал. Новая жизнь им не помешает.

Игнорируя мою растерянность и стыд, он, не переставая, говорил, не предоставив возможности выразить соболезнования.

— Так! Уже почти два ночи. Иди там что-нибудь с волосами сделай бегом и поехали!

Вероятно, эту тему он не хотел поднимать, и никакие соболезнования ему были не нужны. Теперь становится понятнее, почему он такой грубый. Где-то внутри в нем точно живет обиженный на жизнь ребенок, у которого смерть отобрала материнскую любовь и заботу.

Мы прошли фейс-контроль и направились за барную стойку. Илья знал, что тут работает всего один бармен, потому что второй на больничном, поэтому вариантов ошибиться не было.

— Ил, я хочу текилы, — резко выпалила я, вальяжно раскинувшись на высоком стуле прямо напротив бармена.

Брови Ильи вздернулись, а глаза расширились. Я прям прочитала его мысли, в которых он напомнил, что я собиралась молчать.

Он, не подавая виду, повернулся к бармену:

— Текилы для девушки и виски для меня.

— Ил, чего ты такой скучный, расслабься, — указала я на освободившийся стул рядом.

Народа в клубе было много, и приходилось перекрикивать музыку. Я не была раньше в таких заведениях, но ярое желание найти малышку открывало совершенно другие мои грани. Я шесть лет жила как птица в клетке и притворялась другим человеком, чтобы подстать своему любимому. И только я обрела счастье, полюбив искренне маленькое создание, это счастье ускользнуло из моих рук. Мои кулаки сжались от злости на то, что я оставила ее, не досмотрела, подвернула риску. Но, вспомнив, зачем мы здесь, я быстро успокоилась.

Я взяла рюмку и, посмотрев на девушку справа, сообразила, как пить этот напиток. Из всего ассортимента я знала название только текилы, и то потому, что часто слышала о ней в фильмах. Я слизала с рюмки соль, залпом выпила напиток, который сразу же попросился обратно, и, не подавая виду, закусила лимоном. Оказалось, эта текила — редкостная гадость.

Илья, видимо, уже растерял все свои заготовленные слова и не отрывал от меня глаз.

— Любезный, тут вчера знакомые мои отдыхали примерно в это же время, — говорила я достаточно уверенно в себе, разглядывая ногти.

Я придвинулась к бармену ближе, практически залезая на барную стойку, и сказала:

— Мне очень надо их найти. И лучше бы ты заговорил по-хорошему, — поправила я ворот его рубашки.

Молоденький парнишка часто заморгал, переводя взгляд с меня на Илью и наоборот.

Послышался смех Ильи:

— Она тебе наваляет. Она может, — продолжал посмеиваться он, отпив своего виски.

Было удивительно. На людях он, значит, за меня. Поддерживает любую мою выходку. А наедине туда не ходи, сюда не ходи, молчи, не плачь.

Охрана напряглась и хотела вмешаться, но бармен сказал по требованию Ильи, что всё в порядке, и попросил девчонку-официантку заменить его, чтобы мы ушли на разговор.

Вероятно, габариты Ильи его напугали, раз он так легко согласился на разговор с нами.

— Слушайте, мне проблемы не нужны. Сначала какое-то управление, теперь еще и вы. Не знаю, что натворили эти ребята. Они мне заплатили, сказали, якобы я их не видел. Они сидели всего полчаса, выпили по вискарю и ушли.

— Управление, говорит, какое-то, — посмеивался Илья, смотря на меня, и я поддержала. — Описать их можешь? — резко перестал смеяться и достал телефон, сверля паренька глазами.

Я внимательно слушала их и контролировала ситуацию. А вдруг сбежит?

— Попробую. Они между собой похожи, может, братья. Сначала подумал, русские ребята, а потом вдруг начали говорить на каком-то странном языке, я его раньше не слышал. Акцента у них совсем не было. Общего во внешности: круглое лицо, прямой нос, слегка смуглый цвет кожи, волосы черные и карие глаза. А у одного еще шрам на лице.

Илья вперился в меня своими зелеными глазами, словно пытался что-то сказать.

— Что? — вопросительно посмотрела я на него. — Я не знаю, как выглядят румыны!

Паренек растерянно смотрел то на меня, то на Илью.

— Зато я знаю. Это они, — сказал он мне и повернулся на бармена. — Имена не запомнил?

— Не знаю, имя это или что, но один другого называл Чобану, — потирал он ладонь об ладонь, нервничая.

— Хорошо, может, тачку их видел? Только давай без глупостей, а то как соучастник пойдешь, — похлопал Илья его по плечу.

Парниша словно вышел резко из ступора и затараторил:

— Видел. Как раз курить выходил, они отъезжали. Не помню марки, помню, что черная. Но у нас тут камера есть, они прям под ней стояли. Как садятся, скорее всего, не записала, но я ее узнаю, если пересмотрю.

В моей душе все ликовало. Я думала, будет сложнее. Еще немного, и мы найдем мою девочку.

— Видишь, какой ты ответственный гражданин! — ободряюще похлопал Илья его снова по плечу. — Сейчас пойдем записи смотреть, а поутру ты идешь в управление ФСБ и составляешь фотороботы. Отмазаться не получится, я все записал на диктофон. Скажи, что прозрел, — протянул он ему визитку Михаила.

Почему он в социуме один, а наедине другой? Таким Илья мне нравится больше. Эмоции появляются на лице, даже шутки какие-никакие. А еще он поразительно уверен в себе и знает, какие вопросы задать и какие слова найти. Одна я бы точно фигни натворила и ничего не узнала бы.

Бармен повел нас в кабинет охраны, а я наклонила к себе «своего напарника» и на ухо прошептала:

— А ты уверен, что твоему Михаилу можно доверять? Слишком быстро как-то этот паренек все выдал.

Глава 9. Пуля

Пока Илья говорил с кем-то по телефону, я села в машину. Больше не могла находиться в этих туфлях.

— Пару мозолей? Глупая!

Я аккуратно сняла туфлю, стиснув зубы. Я не планировала провести в них три часа. На улице уже рассветало. Моих девочек нет рядом уже мучительно долго. Все эти процедуры занимали слишком много времени. Я достала из сумки зайца и снова начала принюхиваться к нему. Запах растворялся, я еле ловила эти тонкие нотки. Я схватилась за крестик, с которым не расставалась никогда, и взмолилась:

— Господи, пусть с ними всё будет хорошо.

На глазах снова начали появляться горькие слезы, и в этот момент подошел Илья и сел за руль. Я моментально подтерла их, спрятала игрушку и пыталась держать лицо.

Илья пристально посмотрел на меня. Его взгляд мог обжечь. Опять будет отчитывать?

— Что? — буркнула я.

— Ты обещала молчать! Но я не хочу сейчас спрашивать или ругаться. Главное — результат. Я узнал владельца машины — Давид Чобану. Мне через несколько минут пришлют координаты ее местоположения. Поедем туда. Есть информация, что эти люди вооружены. Мы просто осмотримся, делать ничего не будем. Для этого есть ФСБ-шники! Ты запомнила?

— Да.

Я растирала ногу. Не впечатлила меня новость о том, что опять придется ждать. Эти его знакомые ФСБ-шники не внушали доверия. Я, конечно, понимала, что похищение ребёнка не стоит в приоритете их дел. Но, возможно, сейчас каждая минута на счету… Может, я слишком много и сразу хочу?

— Е…лки палки, это что? Почему не сказала, что малы? — увидел он мои окровавленные ноги.

— Это ерунда, пройдёт, — отмахнулась я и спрятала ступни под подол платья.

— Нет, не ерунда!

Илья вышел из машины, поковырялся в багажнике и вернулся, но к моей двери. Он ее открыл, развернул меня к себе лицом и попросил вытянуть ноги. Я была в растерянности и напоминала себе, что надо моргать. Илья аккуратно смачивал ватный диск обеззараживающим средством и с нежностью обрабатывал мои раны.

«Ты еще и такой бываешь», — смотрела я на его крупные руки, касающиеся моих ступней.

Даже представить сложно, чтобы Гоша просто коснулся моей ноги, не то чтобы склонился лицом и дул, когда мне было больно. Если бы ни вся эта ситуация, это, возможно, даже было бы романтично.

— Может, ты расскажешь мне, кто родная мать девочки? — закончил он обрабатывать мои раны и начал заклеивать пластырем.

Неожиданно. Я ждала этот вопрос гораздо раньше и уже заготовила ответ. Но почему-то мне перехотелось ему врать.

— А ты расскажешь, откуда у тебя столько связей? Кем ты работаешь?

Илья проникал взглядом в мою голову. Он выпрямился и сказал:

— Кучеров Илья, старший офицер федеральной службы безопасности. Сейчас отстранен из-за травмы, — протянул он мне корочку, которую достал из кармана. — Думал, ты и так поняла.

То, что он с ними как-то связан, я понимала, но что один из них — и не подумала. Мне пришло в голову, что он полицейский. Надо же познакомиться с ФСБ-шником именно тогда, когда его помощь необходима! Это мне подфартило, выходит? Доверия к нему появилось в разы больше.

— Не думала, что я такая удачливая, — рассматривала я его фотографию.

На фото он молоденький, не такой мускулистый и суровый. Но я даже стала прикипать к его суровости, сопровождающейся реальными действиями, а не пустыми словами.

— Я не знаю, как тебе рассказать про ее мать. Ты мне не поверишь, — вздохнула я.

На мое счастье, зазвонил его телефон. Он прошептал мне, чтобы я переоделась, и отошел на пару шагов в сторону.

Он что, взял мою одежду? Я даже не заметила. Я давно не испытывала это чувство тепла внутри, когда кто-то заботится о тебе. Если бы еще рядом была бы моя малышка, я была бы сейчас самой счастливой на свете.

Я залезла на заднее сиденье и скинула с себя платье. Я только успела натянуть лосины, и в машину сел Илья. Я растерялась и прикрылась толстовкой, а он, даже не оборачиваясь, начал говорить:

— У Нестерова алиби, Федор там вне себя от злости, винит тебя. У него тоже алиби.

— Гоша больше ничего не рассказывал? — напряглась я.

Если и поведать, как появилась в нашей жизни Сапфира, то это должна была сделать я. Но внутри был страх. Я понимала, что Илья из тех людей, что чтут законы. Если он узнает о том, что я подделала документы, какова будет его реакция?

— Нет. А что-то еще должен был? Если о том, что ты налетела на него, то это дело замяли. Ты была не в себе, — повернулся он в мою сторону.

Он замер, проскользнув глазами по оголенным участкам моего тела.

— Прости, не дал тебе до конца переодеться. Я могу выйти.

— Не нужно, просто отвернись, — показала я рукой.

Он снова извинился за несообразительность.

Что-то он подобрел.

Я аккуратно сложила вещи его матери в пакет и пересела на переднее сиденье. В этот же момент ему пришло смс.

— Нашли месторасположение автомобиля. Поехали. Ты точно помнишь, что я сказал?

— Да, будем сидеть в машине.

Но внутри я понимала, что если увижу хоть намек на присутствие там Сапфиры, меня никто не остановит.

Ехали мы недолго. Но, как я понимала, мы там должны были оказаться раньше офицеров Михаила. Все же похищение ребёнка — это не угроза большому количеству людей…

Мы подъехали к какой-то странной заброшке практически на пустыре. Илья занервничал.

— Бляха, мы тут на виду. На спутниковом снимке тут еще несколько строений было. Подстава! Видимо, пора проводить обновление.

Меня слегка ошеломил его нервоз. Он всегда был такой стойкий, серьезный и непоколебимый. Переживает за свою жизнь? Осторожничает?

Илья начал сдавать назад, потому что развернуться было невозможно. И в этот момент меня оглушил громкий звук. Я зажмурилась и прикрыла руками лицо, как в детстве, когда мама налетала на меня с оплеухами за то, что я пролила воду или забыла помыть посуду, из-за того что увлеченно делала уроки. Но сейчас было в разы страшнее. Я была в оцепенении.

— Офицера ФСБ не при исполнении обстреливают, номер значка 527311, срочно наряд сюда, улица…

Илья, как котенка, меня ткнул головой к ногам:

— Пригнись, дура!

Его глаза бегали. В машину попало уже несколько пуль. Не было понятно откуда. Чем быстрее мы ехали, тем больше в нас стреляли. Поэтому Илья притормозил. Мы словно были окружены. Мое оцепенение постепенно отходило. Я боялась. Но не за себя. Я боялась, что эти люди причинили вред моей девочке.

Я пыталась приподняться, Илья снова меня толкал лицом к ногам. И в этот момент откуда-то с левой стороны машины появился человек с оружием в руках. Я его не видела. Но увидела, как Илья вытащил пистолет из-под сиденья и нацелился. Он еле успел нажать курок, до того как в него попала пуля…

Я видела словно в замедленной съемке, как его тело содрогнулось, а лицо исказилось от боли. Он держался. Я видела, как поднимался его пульс по выступающей вене на шее, как на лбу выступили капельки пота, а лицо приобрело зеленый оттенок. Мне захотелось сделать хоть что-то, но что я могла?

Выстрелы почему-то притихли.

— Держись, только держись! — молила я.

Я не понимала, куда попала пуля и насколько все серьезно. Но даже с сильной болью он контролировал, в порядке ли я. Он приказал сидеть тихо и, собрав оставшиеся силы, на полусогнутых вышел из машины.

— Нет! Зачем?!

Он меня не слышал. Мое сердце застучало еще быстрее. Что он задумал? Слезы накатывали. Я не хотела его потерять…

— Не время плакать!

Я немного приподнялась и увидела, как Илья держит на прицеле парня, что подстрелил его. Он тоже был ранен, держался за руку, в которой уже не было пистолета.

— Давайте! Выходите все! Думаете, вам с рук сойдет? — кричал Илья.

Зачем он нарывается? Вероятно, они совсем безбашенные, раз стреляют без разбора…

Когда уже приедет полиция или ФСБ. Хоть кто-то…

— Кто ты такой? Что ты тут забыл в такую рань? Мы приняли тебя за другого, — выдавливал из себя раненный мужчина, практически волочась.

— Кто я такой, ты не забудешь еще долго…

Это было последнее, что я услышала до того, как кто-то резким движением не вытащил меня из машины, приставив пистолет к виску. Я слишком переживала за Илью… Безмозглая! Надо было смотреть в оба!

— Смотрите, кто тут у нас, — сказал с противными нотками молодой парень.

Илья обернулся. Я не видела раньше его таким. Его глаза. Их было практически не видно. Они стали словно бездна. От зеленых до практически черных. Его лицо, скулы, кулаки — все было в напряжении, и помимо этого он весь трясся от боли. Я увидела кровь на его плече…

— Не тронь ее! — зарычал Илья.

— Давидик, ты как там, порядок? — крикнул тот, что держал меня на мушке. — Ты смотри, какая удача, Давидик. Мы ее ищем, а она сама к нам пришла! Гора пришла к Магомеду, — провел он стволом по моей шее.

Я не знала, чьи глаза в этот момент были больше, мои или Ильи. Я ничего не понимала.

— О чем он говорит? — спросил Илья, поймав мой взгляд.

В его «бездне» я словно прочитала разочарование. Мое сердце получило от этого укол.

«Верь мне, верь. Я не понимаю, что происходит», — хотела крикнуть я, но промолчала.

— Где девочка?! — спросил тот, что схватил меня.

Я сначала не поняла. Думала, меня обманывает слух. Этот вопрос должен был последовать от Ильи, но не от него точно.

— Что? — Я ничего не понимала.

Меня окинула злость. Он что, смеется надо мной? Это разве смешно? Знать, что она пропала, что я ее ищу, что она в их руках, и задавать мне такие вопросы — это забавно? Они для этого меня искали?

Илья вцепился в меня своими более зелеными глазами, понимая, что во мне снова просыпается пантера.

Я со всей мочи бью этого говнюка головой в нос, от боли и неожиданности он слегка пятится, и я оказываюсь вне прицела. Прикладывая всю свою злобу и накопившуюся боль, я наношу удар ногой в его руку, где находится пистолет, и выбиваю его. Прыгаю с грацией пантеры, заваливая его на землю, и начинаю бить по этому наглому лицу.

— Сволочь! Разве это смешно? Украли девочку и позволяете себе еще усмехаться? Я тебя убью! Где она?! Говори, где она?!

— Я не-не-зна-на-ю. Мы-мы са-са-ми-ми ее ищем.

Я оглянулась на Илью. Он тоже ничего не понимал. Егосостояние становилось хуже, ноги подкашивались, рука с пистолетом ослабла. Я видела, как последние силы покидают его. Еще секунда, и он падает с высоты своего роста на землю, и в этот момент подъезжает куча машин. Вой сирен. Много людей. Как всегда во время…

Я, не обращая ни на кого внимания, бросаюсь к его обессиленному телу. Слёзы текут по моим грязным щекам. Хочу, чтобы он отругал меня за них.

— Только не умирай, очень тебя прошу, — шепчу ему на ухо.

Глава 10. Проверка на чувства

Илья хватает меня за руку. Мы бежим. В крови адреналин. Пульс учащается с каждой секундой всё больше и больше. Выстрелы рассекают воздух, пролетая мимо. Нас яростно атакуют. Какая бы я ни была стойкая, осознание, что любая пуля может быть роковой, заставляло вздрагивать от каждого выстрела.

Мы добежали до каких-то частных одноэтажных домов, тут даже есть огороды. Илья не выпускает меня ни из виду, ни из рук. Волочет за собой, помогает перелезть забор. Всё происходит слишком быстро. Когда он успевает соображать?

Темнота. Пахнет навозом, сеном, животными. Мы заперлись в хлипком сарае. Тут тесно. Я чувствую на себе его сильную одышку. Илья периодически смотрит в щель стены. Наши сбившиеся дыхания звучат в унисон. Он опускает на меня глаза с высоты своего роста. Мои голубые и его зеленые встречаются и останавливаются. Мы смотрим с приятным напряжением, будто бы разглядели друг друга только сейчас. Дыхание снова начинает сбиваться, но уже не от бега. Он впивается в мои губы, вдавливая меня в хлипкую стену сарая. Его требовательный поцелуй сразу же активирует во мне давно забытую страсть. Обхватываю его шею, отвечаю такими же требовательными движениями. Его губы доводят меня до исступления. Он стаскивает с меня толстовку, и он осыпает мою шею и плечи своими поцелуями. Я не чувствую розовой нежности. Чувствую, как требовательны и страстны его губы. Я теряю от этого голову. Произвожу кучу извиваний в его руках. Хочу тоже снять с него кофту. Прижаться к теплому мужскому телу. Не перечу своим желаниям. Стаскиваю джемпер. Ох, эти мускулистые плечи. Он закрывает глаза, очередь его исступления. Впиваюсь в его шею. Спускаюсь ниже. Стонет. Больше не выдерживает. Приподнимает и сажает на свои бедра. Я чувствую своим телом его огромное желание. Внизу живота сводит. Его прерывистое дыхание отключает все мозговые процессы. Он кладет меня на сено, расстёгивает ширинку и…

Я просыпаюсь. Вокруг всё белое. Люди в халатах.

Чувствую себя растерянно. Возбужденно. Низ живота напоминает об ярких картинках, увиденных пару минут назад.

Присниться же! Видимо, постоянное присутствие этого мужчины и отсутствие сна сказываются.

«Что за фантазии, Дарина? Человек там за жизнь борется. Сапфира пропала…» — заговорил мой внутренний ангел.

«Это физиология человека. Он возбуждает ее, вот и приснился. Уже и не помнит, когда секс был последний раз. Тут любой возбудит» — парировал демон.

Я потрясла головой, чтобы прогнать свои противоречия и прийти в себя.

Сколько я уже сижу в коридоре больницы? Причем совершенно одна. Никого больше нет. Эти его коллеги даже не удосужились остаться. Я, конечно, понимаю, работа, да и ранение не такое серьезное, как предварительно сказал врач. Но это все-таки операция. Все что угодно может пойти не так…

Неужели он так одинок?

Определенно, что-то общее у нас есть.

У меня последние несколько лет была только Варвара. Ох, Варя. Надеюсь, мои девочки в порядке…

Сон не отпускает. Сижу и вспоминаю, как мы классно сработались, когда трясли бармена. Илья тогда был чертовски притягателен. А мои натертые ноги. Эти его нежные прикосновения, забота. Да даже когда он закинул меня на плечо и тащил против воли к номеру. Все это теплом отзывалось в моем сердце.

Не хочу, чтобы он из-за меня страдал от боли…

Как сложно было видеть этого крепкого духом и телом парня в бессознательном состоянии. Мы знакомы без году неделя, а он ради меня и Сапфиры готов был лишиться жизни, в то время когда родители с рождения в грош меня не ставили…

И Гоша точно бы на такое не пошел.

Почему он мне помогает? Чем я ему смогу отплатить за все это?

Уже несколько часов я не знаю, как себя чувствует Илья, и это изводит. Я не могу сидеть на месте и не могу бросить его тут. Но я должна найти Сапфиру. Подумать. Сделать хоть что-то. Ее нет уже примерно четырнадцать часов. Очень долго… Неизвестность пугает до чёртиков.

Эти румыны искали меня. МЕНЯ. Зачем, я до сих пор не понимаю. Нигде в том здании и их машине не было следов Сапфиры. По их словам, они пришли в квартиру, когда дверь уже была открыта и там никого не было. Но объяснять, зачем они пришли, они не собирались. Вероятно, хотели избежать наказания. Не посадят же их за то, что они зашли в открытую дверь…

Снова тереблю этого бедного зайца.

— Где же ты, малышка Сапфира…

Гоняю в голове кучу мыслей. Пытаюсь включить дедукцию. Подозреваемые:

Румыны. Не могу списать со счетов. Что им нужно от меня? Хотят отжать ателье? Внутри что-то подсказывает, что, может, и не прямо, но косвенно они связаны с похищением моих девчонок.

Гоша. ФСБ ведут наблюдение за его передвижениями. Пока ни в чем не замечен, но то, что он скрывал от меня родителей, не выходило из головы. Но я уверена, что его желание вернуть меня уже испарилось. Единственное, он мог захотеть причинить мне таким образом боль. Я уже ничему не удивлюсь…

Неизвестные из записки, кого боялась Мария (если они не вымышленные, конечно). Ни имени мужа, никаких деталей… Эта записка несет только пугающий характер. Можно ли связать румынов с ними?

Мои родители. Маловероятно, но все же. Мотив: выкуп. Но никаких сообщений мне до сих пор не приходило.

Также не выходили из головы родители Георгия. Он скрывал меня, скорее всего, потому что знал, что его выбор не одобрят. Но криминальное прошлое отца заставляло задуматься.

Я решила позвонить своим родителям спросить, как дела. Три звонка, и трубку никто не берет. Это насторожило. Как бы не относились ко мне, но на звонки всегда отвечали. А вдруг я им решу денег подкинуть, такой возможности они не упустят.

Долго мучаюсь с сомнениями. Не могу больше сидеть. Сапфира в чьих-то руках, а я сижу в теплом коридоре!

Из всех подозреваемых могу посетить только родителей. Заодно выясню, почему не берут трубки.

Уверенно поднимаюсь со стула и собираюсь уходить, и в этот же момент появляется врач. Резко разворачиваюсь и налетаю с вопросами.

— Дарина Сергеевна, всё в порядке. Ваш молодой человек просто везунчик. Пуля разлеталась на несколько осколков, один практически попал в артерию, но беда миновала. Сознание потерял от болевого шока, плюс сказалась прошлая травма, но МРТ головы показало, что всё в пределах нормы. Мы ему вводили местный анестетик для операции, от медикаментозного сна отказался. Несколько дней понаблюдаем и выпишем. Его уже перевели в палату. Можете к нему зайти.

Как гора с плеч!

Стоп. Мой молодой человек?

Робко стучусь в палату и вхожу. Так странно видеть его в больничном одеянии и на капельнице. Эта суровая груда мышц тоже человек…

— Что ты тут делаешь? — хрипло говорит Илья.

Этот вопрос меня немного обидел.

— Мне уйти? — нахмурилась.

Ему больно, не время показывать характер.

— Останься. Просто удивлен.

Эти слова стерли сразу все обиды. Его усталый вид разбивал сердце.

Я присела на табурет, который был около кровати. Отходить от операции — то еще удовольствие…

Мне было его очень жаль.

Как его оставить? Как сказать, что нужно уйти?

— Как ты себя чувствуешь? — практически прошептала я.

Он смотрел на меня как-то по-иному. С теплом, что ли. Сразу всплыли картинки из сна. Было слегка неловко перед ним.

— Паршиво, — почему он не отводит от меня глаз?

— Это я виновата… Ты не обязан был мне помогать, — опустила взгляд на пол.

Он положил свою руку на скрещенные мои. Я подняла глаза. Зеленые и голубые встретились теперь наяву. Этот изучающий взгляд заставлял душу трепетать. Он прервал магию:

— Я сам этого хотел и хочу. А паршиво, потому что застрял тут, вместо того чтобы помогать в поисках Сапфиры.

Меня до глубины души тронули его слова. Даже суток не прошло, как мы встретились всего лишь второй раз в жизни, но он уже стал мне очень близким. Не помню, чтобы хоть кто-то делал для меня подобное. А я по сути ему совсем никто.

Я нахмурилась и решила разрядить обстановку:

— Так. Теперь моя очередь быть суровой. Лежать! Лечиться! Глупостей не творить! Ты меня понял? — улыбнулась я.

Он ответил на мою улыбку.

Куда делся волчий оскал? Почему он теперь такой приятный, а улыбка невероятно теплая?

— Я очень рада, что ты в порядке, — погладила я его руку. — Ты меня прости, мне нужно идти. Поеду навещу родителей, они не берут трубку. Да и душ не помешал бы, — скорежила я лицо, будто от меня плохо пахнет.

****

Она просидела тут бесчисленное количество времени. Переживала? Винила себя?

Я не понимал, что она испытывает ко мне. Но знал наверняка, что она пронзила мое сердце. В тот самый момент, когда мы столкнулись на ринге. Дикая кошка. Бесстрашная. Манящая.

Ее фантастическая сила, заключенная в хрупком теле, не могла меня не тронуть. Если бы сложилось все иначе…

Мне всегда сложно было общаться с женским полом. И ей, конечно, несмотря на всю ее мощь, ничто женское было не чуждо. Не понимал, как вести себя. Как облегчить ее боль? Заставлял не плакать. Глупец!

Но то, как Дарина прислушалась ко мне и виртуозно вошла в роль в клубе, не могло не поразить. А мамино платье на ней меня просто сразило. Непредсказуемая. Бесбашенная. Красивая.

Не пьет, говорит. А сама до дна осушила текилу! А мне пришлось только делать вид. Не ту профессию она выбрала. Ой, не ту. Ей бы в наши ряды.

Скорее всего, если бы не вся эта ситуация, я бы и не смог познакомиться с ней ближе. Вел себя как мальчишка в кафе!

Найти бы только Сапфиру живой и здоровой. Где это видано, что ФСБ не может найти украденного младенца?

Что-то нечисто с этой девочкой и вообще всей этой ситуацией. Кому мог понадобиться ребенок? Что с нее взять? Глазами хлопает и орет.

Я так и не выяснил ничего у Дарины про ее мать.

Но чутье мне подсказывает, что тут без Нестеровых не обошлось. По моей просьбе все звонки и шаги младшего и старшего Нестерова отслеживают. Мотив непонятен. Но, может, она его биологическая дочь. ДНК сделать нет возможности. Никакого биологического материала девочки не сохранилось. Его объяснение о том, что Дарина решила без его ведома взять девочку под опеку и из-за этого они разошлись, весьма туманное. Раз он присылал ей такое сообщение, кто знает, на что он способен…

Телефон прервал мысли.

— Привет, Ил. У меня для тебя две новости, — сказал мой начальник.

— Плохие? Что-то с делом Сани? Вы нашли того, кто дал ему дозу? — аж подскочил я с постели, забыв о капельнице.

— Короче. У нас крот. Кто — пока не знаем. Утечка инфы пошла. Вероятно, эти сапфиры хотят найти раньше нас. А второе. Миша звонил. Хочет слить ваше дело с похищением девочки в полицию. Слишком мелко для него. Видимо, думал, всё будет легче легкого, и обосрался. А тебе, как всегда, в глаза сказать не может.

Злость наполнила меня до отвала. Не находилось порядочных слов.

— Вот же гнида.

— Согласен. Эта твоя Дарина — та еще штучка. Весь отдел говорит о том, как она наваляла румыну. Огонь девку отхватил, — восторгался нач отдела. — Я бы с радостью помог бы вам найти ее девочку. Но нам дело не отдадут, сам понимаешь. Не наш профиль.

— Понимаю. Ладно, держи в курсе.

Крот.

Никогда не понимал ребят, которые идут в ФСБ и сами же нарушают закон ради денег. Ты же идешь служить на благо страны и людей, а по итогу оказывается, что сам преступник. Хотелось лично плюнуть в лицо. Знать бы только кому.

Телефон снова зазвонил.

Номер не записан. Настороженно беру трубку.

— Ил, — усмехнулась девушка. — Нравится мне тебя так называть. Я твой номер записала, и ты мой запиши. Звони, если что вдруг, — зазвучал мелодичный голос Дарины.

Как сказать ей, что я ее подвел? Чертов Гайданов!

— Ты где сейчас?

— Иду на автобус, поеду к родителям. Ты как себя чув… — прерывается она.

На заднем фоне слышны ее пререкания с кем-то.

— Что вам нужно от меня? Никуда я не пойду. Стойте. Не трогайте меня. Пусти…

Звонок обрывается.

Глава 11. Подсадная утка

Ни секунды не медля, подрываюсь с кровати, наплевав на капельницу. Руки действуют быстрее головы. Уже переоделся и валю из этой палаты. Адреналин и страх заменили всю боль. В груди незнакомо всё сжималось. Будто бы сердце сдавливалось от нажатия. Неужели ее похитили? Как я это допустил?

На ходу набираю коллегам. Отслеживаю ее телефон.

— С делом девчонки точно что-то не чисто! Не может быть с одним человеком столько бед.

Анализирую всё. Эмоции берут вверх. Плохо от одной мысли, что ей в данный момент кто-то может причинить боль.

— Сам ругал ее, но ничем не лучше!

Было четкое ощущение внутри, что готов отдать свою жизнь за ее. Такого не было никогда. Даже когда приходилось спасать по работе детей. Было тяжело, душа болела за них. Но такой дикой и навязчивой мысли даже на горизонте не виднелось.

— Зачем ты столкнул меня с ними, Саня? — запрыгивал в машину.

Мысли о друге никогда не покидали голову, но с появлением Дарины и Сапфиры будто бы ушли на второй план. Я с каждым днем все острее чувствовал, что не зря их повстречал. Словно там наверху это было задумано. Но вряд ли задумывалось поселить в мое окаменевшее с годами сердце безбашенную боксершу-дизайнера.

За мои, черт возьми, двадцать восемь лет это в первый раз. Дико прикипел к этой голубоглазой брюнетке. Я теперь не представлял без ее существования свою серую, практически черную жизнь. Она магическим образом внесла в нее краски. Хотелось нацепить на нас наручники и везде таскать ее за собой. Как же глупо.

Это чувство все портит!

Я понимал, что, скорее всего, это не взаимно. От этого чувствовал себя еще глупее…

Главное сейчас — найти ее и малышку! Буду счастлив только от знания того, что они обе в порядке.

Я доехал до места, где в последний раз был зафиксирован телефон Дарины. К сожалению, удалось запеленговать сигнал только в тот момент, когда она набирала мне. Уже полчаса ее телефон не в зоне доступа. Это сильно напрягало. Но где-то глубоко внутри была надежда, что это все недоразумение и она уже на пути к родителям.

Останавливаюсь на городской автобусной остановке. Отсюда был совершен звонок мне. Мотаю в разные стороны головой. Народу куча. Полиции еще нет.

Спрашиваю у прохожих, не видел ли кто девушку, к которой приставали, которая попала в беду. Одна дамочка заявляет, что видела, вызвала полицию и говорить будет только с ними. Сердце снова непривычно сжалось. Тешу себя, что, возможно, речь не о Дарине. Моя корочка для этой дамы просто бумага, я же не при форме. Этот Васильев меня точно когда-нибудь выведет из себя. Оглядываюсь на землю в поисках мобильника Дарины. Наверное, выгляжу странно, шоркаясь около мусорки, но сейчас не до этого. Вижу в паре шагов от остановки в кучке опавших листьев что-то белое.

Быстро поднимаю, не привлекая внимания. Страшный заяц с глазами-пуговками, которого Дарина вечно таскала с собой и неумело прятала. Вероятно, он ей дорог. Значит, точно что-то произошло…

Пока Васильев кое-как занимается своими обязанностями, сижу в машине. Закинул игрушку в бардачок. Придется запрашивать на Дарину досье. Чего, конечно, не хотелось. Никому не нравится, когда лезут в грязное белье. Но вариантов нет. Вытерплю ее нападки.

Не теряя времени, сразу же звоню коллеге из контрольно-разведывательного отдела. Не пригодится, значит, просто не буду читать.

В машину с грохотом заваливается коренастый Васильев и тяжело вздыхает.

Давно ли ты ходил в спортзал? Если придется бежать за преступником, не думаю, что он сможешь его догнать.

— В общем, она по телефону говорила, когда к ней со спины подошли трое. По описанию мужчины достаточно крупные, славянской внешности. На остановке были двое школьников и женщина, что нас вызвала. Помочь никто, соответственно, не мог. Один зажал ей рот, второй подхватил ноги и погрузили в белый тонированный грузовой фургон без номеров. По описанию похож на Ford Transit, еще ребята для уточнения изучат следы шин. По неизвестным причинам они уехали только через пару минут.

Трое мужиков на девчонку. Безумие. Почему же ее так много людей ищут? Да еще и ребенка похитили.

— Нужны записи со всех камер. Надо отследить передвижения этого фургона. Они ее били? Борьба была? — слишком взволнованно спрашивал я.

— Нет, ее просто подхватили и затащили в машину.

Это немного меня успокоило. Надеюсь, они не дойдут до этого. Смотря, конечно, для чего она им нужна.

Черт. Нестеров. После передачи дела полиции слежка прекратилась, и он осмелел. Кулаки сжались. Вероятно, это произошло с его подачи. Подкупил, значит, Гайданова. Сволочь.

— А еще вот, — вырвал меня из мыслей и вытащил из кармана опер телефон в пакете для вещдоков. — На дороге валялся. Видимо, прямо из машины выкинули.

Разбился. Но я был точно уверен, что это ее. Работа приучила примечать все детали. Мне даже не нужно было его включать. Скол сверху справа V-образный был еще до всего этого.

— Ребята сейчас узнают адрес и поедут к ее родителям, чтобы сообщить о случившемся. Спросят об ее недоброжелателях. Приемная внучка их не волнует, может, о дочери что-то скажут.

— Ты мне пришли адрес, я сам к ним съезжу. Мне пора.

Я больше его не слушал. Во мне всё кипело. Ждал, когда его туша покинет мою тачку. Как только дверь захлопнулась, я дал газ в пол.

Всего десять минут прошло. Я уже стою у элитного офисного здания. На часах двенадцать дня. Точно на работе.

Борюсь с эмоциями. Не разнести бы тут всё к чертям…

Жевалки задергались. Резко открываю дверь автомобиля. Жмурюсь от боли. Видимо, обезболивающее перестало действовать. Плечо напомнило о себе. Стиснув зубы, закрываю машину. Лучше бы ему заговорить.

Корочка ФСБ помогает пройти вовнутрь, а вот секретарше она ни о чем не говорит. Даже никакого испуга в глазах. Совсем зеленая девчушка лет двадцати поражает своей стойкостью. Наверное, просто не знает, что это за структура такая.

— Ну и что, что вы из ФСБ. Георгий Андреевич настоятельно просил никого не впускать. Расскажите еще что-нибудь, чтобы я могла ему передать и узнать решение по поводу вашего визита.

Видимо, выдрессировал хорошо.

— Рассказать? О себе или о тебе?!

Хватаю удостоверение и молча рассекаю пространство своим телом, оставляя ее с открытым от удивления ртом. Будет еще какая-то девчонка меня отбривать. Хорошо, что пистолет оставил в машине. Нервы на пределе…

Георгий работает управляющим холдинга отца, деятельностью которого является создание аэропортов на территории России. В его руках были такие деньги, которые мне и не снились. Он одним пальцем может испортить мою жизнь раз и навсегда. А возможно даже и лишить ее. Но я не ощущал страха или переживаний. Я лишь хотел избавиться от жжения в сердце. А для этого, по всей видимости, нужно отыскать Дарину.

Конечно же, вламываюсь без стука. Он меня не знает, но я-то знаком с делами его папаши, которые до сих пор иногда всплывают на поверхность, но чудодейственным способом уходят в архив. Его состояние на данный момент оценивается практически в два миллиарда долларов. Деньги решают многое…

Чтобы добиться таких высот, его отец не раз по молодости привлекался за соучастие в крупных грабежах банков, ювелирных центров и даже краже известных картин прямо с аукционов. Грабеж грабежом, но в данных преступлениях было место летальному исходу простых граждан. В то время за ним стояли серьезные люди, которые и помогли ему все замять и подняться. Сейчас строит из себя благодетеля. Помогает детским учреждениям на камеру, спасает раковых больных. Но за такое все равно должна быть кара.

— Я никого не приглашал, — не поднимая глаз, говорит Георгий Нестеров.

Он сидит в кожаном стуле, закинув ноги на стол. Он больше похож на тех, кто любит тратить папины денежки, нежели на серьезного бизнесмена. Кабинет внушающего размера, до этого поганца еще дойти надо.

— Где Дарина? — вырывается рык.

Гоша поднимает глаза. Презрение отчетливо читается в них.

— Кого я вижу. Новый хахаль моей бывшей, — улыбается.

Надвигаюсь, что заставляет его встрепенуться и скинуть ноги со стола. Но лицо он не теряет.

— Я задал вопрос.

— Остынь, здоровяк. Откуда мне знать, где эта дрянная девчонка.

Мои глаза сужаются. Лучше бы ты последил за словами, дорогой.

Мой кулак бьет по его переговорному столу из красного дерева. Боль в плече дает о себе знать. Почему не в левое! Не показываю вида.

— Я спрашиваю, где она! Следующим будет твое лицо.

— Ах-ха-ха. Мне стоит нажать всего одну кнопку, и тебя скрутят и уведут.

Этот парень напрашивается.

Доля секунды, и я уже огибаю стол и захватываю его руку, которая тянется к кнопке вызова охраны. Другой вдавливаю его голову в стол. Все тело невольно содрогается от нахлынувшей злости и неприязни к этому человеку. Как он смеет открывать свой рот в ее сторону! Что бы у них ни произошло. Ребенок похищен, она в западне. А этот гений сидит довольный на работе. При его бабках и возможностях он мог бы ей помочь, совсем не напрягаясь. Это и подтверждает его причастность.

— Я спрошу еще раз. Где Дарина?

— Вы друг друга стоите. Убери свои руки от меня! Не знаю я, где она!

Как понять, врет он или нет? Почему у ФСБ нет портативного полиграфа? Однако ответил он быстро и не увиливал. Но по мимике не понятно, лежит же лицом в стол.

«Так. Успокойся. Выключай уже тумблер агрессора», — мысленно привожу себя в чувства.

Отпускаю его, он поправляет костюм и гневно смотрит в мою сторону, сморщив нос.

— Ей я это простил. Но у тебя будут проблемы, ты еще пожалеешь.

— Я готов к этому. Час назад Дарину подкараулили трое мужчин и насильно увезли. Твоих рук дело?

Смотрел на его лицо. Оно застыло в удивлении, перемешанном с испугом? Он не сразу ответил, что может сказать о продумывании ответа.

— Ее похитили, и ты приперся ко мне? — один его глаз слегка задергался, когда он смотрел на меня, потом взгляд уперся в стол.

Словесное нападение. Увиливание. Отводит глаза в сторону.

— А я не поверил. Нахрена она взяла эту девочку?.Вот дура, — почти шепотом сказал Гоша.

— Что? О чем речь? — подхватил его за плечо, чтобы он посмотрел в глаза.

— Я не причастен, — трет палец о палец. — Но помогу ее найти.

Неожиданно. Включить благодетеля для прикрытия своей роли во всем этом. Интересный ход!

Я не мог быть на сто процентов уверен в его причастности, а в том, что чист, тем более. Мои процентные ставки были восемьдесят на двадцать. Но что я мог? Интересно посмотреть, чем он захочет «помочь».

Я выходил из здания. Мобильный зазвонил. Коллега из контрольно-разведовательного отдела. Оживленно беру трубку.

— Что-то интересное нашел, раз звонишь?

— Почти. Короче, перед тем как тебе позвонить, она посетила свою квартиру. Сорвала печать. Что-то искала, вероятно, — шкафы перевернуты. Может, что забрала, этого не узнать, описи детальной не было. Самое удивительное, что зашла она брюнеткой, а вышла-то блондинкой!

Конечно, странно, но чем эта информация может помочь?

— Ты когда что-то стоящее найдешь, тогда звони, — сбрасываю звонок.

Дарина блондинка. Интересно. Для чего ей смена имиджа?

Васильев, изрядно вздыхая в трубку, сообщает, что машина найдена брошенной на подземной парковке, и никаких свидетелей и записей дальнейших передвижений они не нашли. Снимки местности со спутника заказывать бессмысленно, потому что неясно, в какую машину они пересели. Слишком много автомобилей, чтобы пробить каждую, потребуется куча времени, которого у нас нет. Я и не сомневался, что всё не будет легко.

Глухо, как в танке. Сердце сжимается при каждой мысли о том, что Дарине сейчас плохо. Но что же ты натворила, дорогая? Сначала дитя, потом ты.

Может, Варя вообще под горячую руку попала и ее спутали с ней. В голове был хаос. Во что я ввязался…

Предположим, Дарина что-то натворила, перешла дорогу не тем людям (что она могла натворить? Продать не те треники? Или на ринге победить мужика?), но зачем же этим людям ребенок?

Надо выяснить о матери Сапфиры всю подноготную. Набираю Васильева, но не успеваю нажать на звонок. Звонит неизвестный. Обычно не беру трубки с левых номеров, но сейчас почему-то на душе возникла тревога.

— Слушаю, — включаю грозный тон.

— Ил, это я, — практически пищит Дарина.

Сдавливает грудь. По телу адреналин. Не верю своим ушам.

— Ты в порядке? Ты выбралась?

На заднем фоне слышен мужской голос: говорить только по существу! Без обмена любезностями!

— Они хотели, чтобы я позвонила именно тебе. Они списали твой номер из моего телефона. Они требуют какие-то камни, я ничего не понимаю. Сначала я подумала, что они спрашивают о Сапфире, но, оказывается, им нужны сапфирЫ.

Руки задрожали. Удары сердца стали ощутимее и быстрее. Перед глазами всплывает могила Сани.

— Девочка у них?

Слышу какие-то звуки.

Дарина кричит вдали от телефона:

— Я не знаю. Найди Кули…

Звонок обрывается.

Не могу убрать взгляд с телефона. Надежда на новый звонок не унимается. Рука с силой сжимает его.

Дело приобретает новый оборот. Теперь мой начальник просто обязан взять его себе. Эти люди схватили ее из-за меня. Я виновен в ее похищении…

Передаю ему информацию. Сколько же времени займет отзыв дела у полиции? Бюрократия…

Не могу ждать. Пытаюсь отвлечь себя. До ее родителей ехать двадцать минут на машине. Васильев, наверное, напугал их до чертиков. Чувствую вину. Надо сказать им, что мы ее найдем.

Подъезжаю к одноэтажному дому с красивым садом. Территория большая. Но кроме сада и качелей ничего нет. Была бы жива моя мама, она бы разбила огород. Не смогла бы смотреть на пустующие земли.

Звоню в звонок. Дверь открывает худощавый мужчина в майке-алкашке и трениках.

— Здравствуйте. Вы отец Дарины?

Он не успевает сказать ни слова, следом за ним выбегает женщина в теле в каком-то пестром костюме, с укладкой, густыми ресницами и золотыми кольцами практически на всех пальцах. Не видел, чтобы при таком марафете сидели дома. Не так я представлял ее мать.

— Да, мы родители Дарины. Чем обязаны? — ее рука уперлась в бок. — Если она что-то натворила, она уже взрослая. Нас в это не впутывайте.

Я немного растерялся. Обычно родители не так реагируют. Мне не раз приходилось сообщать плохие новости.

— Меня зовут Кучеров Илья Игоревич, я старший офицер ФСБ. Вам должны были позвонить из полиции. Ее похитили, — ожидал я очередной плевок, но в надежде на переживания.

— Если будут требовать выкуп, у нас денег нет, — автоматом она прикрыла рукой свою толстую золотую цепь с, вероятно, драгоценным камнем, хоть и небольшим.

Впервые я ощутил на себе эту фразу «делают они, а стыдно мне». Не думал, что можно так равнодушно относиться к своему ребёнку. Интересно, в кого же Дарина такая чувствительная.

Отец грустными глазами посмотрел на меня и начал закрывать дверь, а мать выкрикнула:

— До свидания.

Зря только время потратил.

Моя мать бы всё за меня отдала. Но, увы, рано покинула.

Несправедливо, что достойные люди уходят рано, а таким хоть бы хны. И живут они долго и припеваючи.

Перевариваю знакомство с родителями. Звонок начальника. Беру трубку в надежде на хорошие новости. В душе снова что-то происходит необъяснимое, трепещущее.

— Ил. А ты доверяешь этой девчонке?

— Доверяю. В чем дело?

— Да тут вскрылось, что она бумаги подделала. Малышка ей не родственница, откуда взялась — вообще неясно. Мать у нее психически нездоровая, объявлена пропавшей. Но по датам… Подозрительно это всё. Даты появления у нее ребёнка практически сходятся с датами гибели Сани. Имя девочки тоже не дает покоя, словно психологическая уловка. Есть ощущение, что ты был целью. Не могла она специально с тобой познакомиться, чтобы дать «своим» наводку на сапфиры?

Ни одного слова не мог произнести мой рот. Тело вжалось в сиденье. В душе больше не было острого чувства переживаний. Только нож в сердце, от которого всё рухнуло.

Эта девчонка окрутила меня. Предала. Переехала Камазом.

Вышел из машины, пиная землю. Хотелось рычать и орать.

Упал. Схватился за голову.

В первую же встречу настаивала на номере телефона. Сидела в парке рядом с моим домом. Интересно, сколько дней она там провела в ожидании меня. Теперь уж и не знаю, ужасная ли была та ситуация или, наоборот, сыграла ей на руку.

Ловко она меня обвела вокруг пальца.

Исчезновение ребёнка тоже подстроено.

Подсунула каких-то непонятных румынов, которые пистолет-то держали один раз небось. А ее подруга, скорее всего, сидит себе преспокойно с дитем где-нибудь в этом же доме, на другой квартире (не могла же она пройти незамеченной)…

Строила из себя саму невинность. Видимо, с Нестеровым не выгорело, решила своими руками озолотиться. Еще и их туда приплела…

Для них эти деньги — пыль.

Всё фальшь…

Все ее взгляды, переживания, мамино платье…

Какие-то сто миллионов толкают людей на подобные вещи…

Хотя о чем говорить, когда люди и за пятьсот тысяч готовы убить.

Какая актриса…

И мать ее не переживает, потому что в курсе всего. Жадность до денег губительна, также как и любовь…

Глава 12. Моя блондинка-боксерша

Сижу в каком-то темном помещении, под ногами нет пола, только земля, видимо, это подвал. Привязали к стулу уроды. Не пошевелиться. Всё затекло. Болит. Прямо в лицо светит яркий фонарь. Похоже на медленную пытку.

Эти бандюги прячутся за светом. Не разглядеть лица. Помню только тех двоих, что меня остановили и схватили. А третий оказался за спиной. Достаточно крупные ребята. Грозные. Безэмоциональные. Одним словом, русские. Одних боксерских навыков против них крайне мало.

— Я сделала, что вы хотели, отпустите.

— Детка, ты уйдешь отсюда только тогда, когда твой герой-фсбешник передаст нам камешки. А пока сиди и радуйся жизни.

— Как-то пока не выходит. Хоть воды дайте.

— Девочка, я из-за тебя лишился троих славных ребят, которые подавали большие надежды в наших… В нашей работе. А ты просишь воды? Ещё одна прихоть — и лишишься пальца, — раздавался басистый голос из-за фонаря.

Ой, какой грозный. Сидит там за фонарем и угрожает. Хоть показался бы, главарь. Если эти бандюги хоть пальцем касались Сапфиры, каждому настучу по лицу, и плевать, что отдача замучает. Только руки бы развязать…

Стоп. Троих ребят? Румынов, что ли? А эти румыны искали вроде как меня. А этим нужен Илья. Совсем ничего не понимаю.

Но задавать вопросы кажется не предусмотрительным. Проверять его слова на деле я как-то пока не решалась.

Оставалось только надеяться на раненого Илью и молиться о Сапфире с Варварой…

«А если тебя убьют? Может, стоило сказать Илье, что он тебе нравится?» — проснулся мой «ангел».

«Дурак ты, белый. Он ей не нравится. Вожделение, не больше. Лучше думай, как нас отсюда вызволить!»

«Попрошу без оскорблений, черный. Было бы просто вожделение, нам бы не пришлось постоянно вспоминать, как он ей ноги обрабатывал, и переживать снова и снова страх за его жизнь!»

****

Мечусь из стороны в сторону в сторону своего кабинета. Всё злит. В душе дыра. Не пускал никого в сердце, и не надо было. Остался один, зацепился за первую попавшуюся, и, пожалуйста, оказался предан. Санёк бы поугорал вдоволь. Первая девушка, которой проникся, оказалась подсадной уткой…

Хотелось выйти скорее на работу и наказать парочку ублюдков. Может, это мне поможет. Или пусть уже застрелит кто-нибудь.

— Не мельтеши, в глазах рябит, — обернулся на меня начальник.

Сел за стол. Не объяснять же ему, что она не только меня облапошила, но и по сердцу потопталась вдоволь.

— Не хочу больше участвовать в этом дерьме.

— Ты обязан. Ради Сани. Благодаря ей мы сдвинемся с мертвой точки. Ты же знаешь, мы всю банду уже вздрючили, молчат, гниды.

Я был наслышан об их опросах в нашей специальной комнате. Один даже получил сотрясение, а другой «бедолага», вероятно, заикаться будет до конца жизни.

В его словах была истина. Но, черт. Это долбанное чувство не позволяло причинять ей вред. Не хотел смотреть на ее допросы. Тем более представлять за решеткой…

Ее причастность ранила меня слишком глубоко. Моё сердце словно разделывали каждый раз при этой мысли.

Нет. Всё. Ухожу.

Покидаю кабинет, пролетаю все коридоры, лестницу и нового охранника. Сажусь в тачку.

— Кретин! Кретин! — вымещаю злость на руле.

Берусь за голову. Видимо, красок в моей жизни больше не будет. Осточертело всё.

Вспоминаю об игрушке. Зачем-то достаю «уставшего» зайца из бардачка, смотрю на него, стиснув зубы.

— Актриса! Очередной прием, чтобы запудрить мне мозги! Раз всё игра, то и эта игрушка для тебя ничего не значит.

Выплескиваю свой гнев на невинной зверушке, раздирая на мелкие клочья. На резиновый коврик начинает что-то высыпаться помимо синтепона. Наклоняюсь и поднимаю. Очередное потрясение. В душе всё обнуляется и падает на дно. Ничего не понимаю. В моей руке блестит синий ограненный сапфир. Торопливо собираю камни с пола. Ровно девять.

Ступор. Шок. Непринятие действительности.

Начальник обрадовался находке. Но в его глазах до сих пор читалось сомнение в Дарине.

— По телефонному разговору сложилось впечатление, что она вообще не в курсе ни о каких камнях. Ее беспокоила только девочка, — наконец признаю свою глупость.

— Это всё меняет. Если Дарина не в курсе, что они были всегда при ней, и не она их туда положила, то ее причастность минимальна или совсем отсутствует. Осталось понять, как они попали в детскую игрушку, — озвучивает мои мысли начальник.

Корю себя. Как я смог так легко поверить в предательство? Невзирая на ее искренние страдания по ребенку, которые читались в каждом кротком взгляде. Наверное, легче поверить в предательство, чем в то, что малознакомый человек дорожит тобой. Удивительно работает наш мозг.

Эмоциональные качели. Снова возникает чувство вины, но уже за сомнения в ней. Это ощущение жжения в сердце возвращается с новой силой.

— Снимем отпечатки, если ты там не всё смазал. Может, что найдем.

На мои «качели» ушло два часа. Сапфиры нету практически сутки, Дарины — четыре часа. Машина до сих пор не найдена.

— Глупец! Лучше бы делом занялся.

Не выпускаю из рук телефон. Ни времени, ни места не назначили. Значит, позвонят снова.

Вся эта запутанная история не могла сложиться воедино. В игрушке ребёнка совершенно незнакомой ранее девчонки зашиты камни, которые были украдены бандой, в которую влился Саня и подсел на наркотические вещества. Он не мог, находясь в банде, стащить их, потому что когда они были украдены, я уже неделю как поселил его в тот дом. Как один из камней оказался у Сани? И как со всем этим связан младенец?

Могут ли все-таки быть причастны Нестеровы? Не думаю. На них не похоже. Какая выгода от всего этого? Каков мотив? Если бы Гоша хотел ее подставить, сдал бы ментам с камнями (да-да, мы тоже называем их ментами).

Про кого же говорила Дарина по телефону: «Найди Кули…». По двум слогам точно не определить.

Я впервые ощущал такую безнадегу. А раньше казалось, что нам (работникам спецслужб) всё по плечу.

В руках затрезвонил телефон. Холод украдкой пробежался по спине. Номер не скрыт, но не записан. Пусть это будет она.

— Слушаю.

— Здоровяк, это Нестеров.

Епрст. Что тебе надо? Не занимай линию…

— Чем обязан?

— Я же говорил, помогу. Долго думал, говорить или нет, плюс ребят напряг. Всё-таки уже прилично времени прошло, пришлось поискать.

— Давай уже по существу.

— Короче, девчонку эту в подгузниках нам под дверь подбросили. Я искал фото записки, что была при ней, или информацию из нее. Нашел. А еще записи с камер. Сейчас всё пришлю тебе. Там в записке всякая чушь умалишенной мамаши, но, может, имя тебе чем-то поможет. Я, конечно, не смог его найти. Как найти человека только по ФИО, не представляю. Короче, там в конце сказано: «Если вдруг ее найдут и вам будет угрожать опасность, найди Кулибина Артура Игоревича, он вам поможет».

Пальцы разжались, и мобильник мгновенно выпал из рук. Помог так помог.

Чего он раньше молчал? Столько всего можно было избежать…

Когда я стал таким нервным? В работе я не припомню ни одного случая, где позволял эмоциям брать вверх. Я видел тысячи смертей. Стал каменным, непоколебимым. Но какая-то брюнетка-боксерша содрала с меня этот панцырь одним своим появлением. Точнее, теперь блондинка-боксерша. Разве время менять имидж?

Я даже не мог злиться на Дарину за то, что она скрыла истинное появление Сапфиры. Хотя она должна была сразу сказать. Обязана была. За это, конечно, я ее накажу. Заставлю помучиться. Главное — найти…

Теперь эта записка касается и меня. Теперь я отчетливо понимаю, что эта встреча не случайна. Осталось разгадать ребус.

Спустя пять часов после исчезновения Дарины машина, в которую они пересели, была наконец найдена. Умны эти ребята, выбрали офисный небоскреб с открытой подземной парковкой (потому что на первом этаже находились магазины) и, вероятно, дождались времени обеда, чтобы выехать, когда все работники одной цепочкой едут по делам.

— Под описание очевидицы подходит, и отпечатки совпадают с теми, что были в фургоне. Остальные отпечатки проверили, в базе нет. Водитель — Янгуров Олег, двадцать шесть лет. Мелкие кражи по малолетству. Наказание не отбывал, стоял на учете. Сейчас работает грузчиком в магазине стройматериалов, — мой начальник Степан Юрьевич с энтузиазмом взялся за дело.

Ему можно доверять. Тем более что у него свой интерес: найти крота и выяснить, как погиб Саня.

А для меня помимо всего этого теперь было важно спасти двух девушек и ребёнка. И это был далеко не долг по спасению людей, который я обещал сдерживать при поступлении в спецслужбу, а нечто большее.

Если бы не четкое появление лица этого Янгурова на дорожную камеру и описание той женщины с остановки, кто знает, сколько бы еще продлилась эта пытка.

Внутри все ликовало. Чувство, что мы близки, ощущалось острее с каждой секундой.

Ребята отслеживали все передвижения Янгурова, а я ждал от них геопозиции, чтобы рвануть на место, и попутно просматривал камеры того вечера, где Сапфиру с Варей похитили. Теперь я смотрел на это всё другими глазами.

Мой телефон настойчиво затрезвонил. Каждый звонок теперь переворачивал всё внутри, как в детстве, когда сильно раскачиваешь на качелях, только эмоция была не радости, а тревоги.

— Ил.

Всего две буквы, а внутри огонь заполыхал.

— Ты в порядке? — перебил я Дарину.

«По существу!» — рычал мужчина на фоне.

— Они ждут тебя с камнями на какой-то заброшенной птицефабрике за городом через час. Они знают, что ты их нашел. Сказали, чтобы ты был один. Не приходи, они… — в конце крикнула девушка, и звонок оборвался.

— Уроды! — сжал я до хруста телефон.

Если знают, что камни у нас, то крот работает от них. Или они работают на него. К своим обращаться нельзя. Сука.

Даже приехать раньше времени с ребятами в полной экипировке (если они уже там) не поможет. Потому что мы не знаем, кто крот. Он за секунду сольет им всю инфу.

Бл*ть. Я хотел спасти ее, а не быть убитым вместе с ней…

Никаких гарантий и обещаний. И времени катастрофически мало. Хороша сделка получается…

Рисковать Дариной не хотелось, но не мог же я сидеть сложа руки?

Хорошо, что я сейчас не на службе. Можно расхаживать, и никто тебя не тыкнет носом в работу, единственное — могут показать на дверь. Не привлекая внимания, брожу около кабинета штатного судмедэксперта. Михалыч сегодня не в духе. Почему я раньше редко с ним говорил? Даже не зайдешь, не спросишь, как дела, не вызвав подозрений. Все равно надо попробовать.

— Привет, Михалыч, как оно?

— Привет. Давно не видел. Помимо головы еще и руку успел зацепить? — смотрел он на мой медицинский бандаж.

С ним, конечно, было легче, рука не задействовалась, соответственно, и плечо не так ныло. Но также он заставлял себя чувствовать никчемным.

— Да, любят меня неприятности. Вот брожу, уже дни считаю. Поскорее бы выйти на работу, — пытался вести я непринужденную беседу.

— Понимаю, без работы кони дохнут, а фсбшники спиваются, — усмехнулся мужик, а я его поддержал.

— Я тут камешки передавал, переживаю, что стер отпечатки. Нашел на них хоть что-то?

— Да нашел один, пока в работе. Надо как раз их сдать Левину в комнату хранения, забыл совсем, — стукнул себя в лоб, указывая на пакет с сапфирами.

Удача на моей стороне!

Напросившись самостоятельно их отнести, я быстро уносил ноги из здания в надежде остаться незамеченным. Немного напряжало, что их девять, эти бугаи рассчитывают на все десять, но достать тот, что был при Сане, невозможно. Левин меня к нему не подпустит. Придется импровизировать.

Прошел практически час. Сижу в машине в метрах ста от оговоренного здания. С одной стороны сосновый лес, с другой еще одна заброшка. Не знаю, брать ли с собой пистолет. Вряд ли он мне поможет. Я даже их количество не знаю. Машин не видно. Прийти сюда равно самоубийству. Выведут ли они мою блондинку-боксершку?

Мою? Звучит неплохо. Как подавить в себе желание подбежать сразу к ней и заслонить собой?

Умирать нельзя. Необходимо найти ребёнка. Надо было броник надеть…

Вижу движение. Перекаченный парень в балаклаве вышел из здания. Осматривается. Всё-таки они внутри. Надеюсь, и она тоже.

Шумный выдох. Страшно. Впервые в жизни. Но не за себя.

Снимаю бандаж с предплечья. Открываю дверь. Встречаемся глазами. Он быстро исчезает в стенах заброшки.

Адреналин. Чувствую, как кровь проходит по венам, практически бурля. Медленно двигаюсь к зданию, словно по минному полю. Каждый шаг с одной стороны приближает к НЕЙ, с другой — к неизвестности, в которой неясно, что будет после того, как они получат камни. Не хотелось бы потерять Дарину и свою жизнь из-заалчности и девяноста миллионов. Осталось примерно пятьдесят метров до здания.

— Стой на месте! — выходит уже другой бугай, выставляя руку.

Как на подбор. Это их в тренажёрных залах учат похищать людей и заниматься кражами?

Происходит какое-то движение. В горле пересохло. Стою как вкопанный, наблюдаю. Вижу, как двое выводят девушку с опущенной головой густых белокурых волос. Сердце пропускает удары. Связана по рукам и ногам, рот завязан какой-то тканью. Видимо, она им дала жару, раз такие меры предприняли. Дикая.

Хочу крикнуть ей. Но она далеко и во власти этих… Кто знает, что у них в голове.

Выходит еще один балаклавный в сопровождении мужчины пониже, но с пистолетом в руке (всего четверо получается, скорее всего, все вооружены, один вытащил для устрашения) и начинает мне раздавать указы:

— Мой человек и ты идете одновременно, шаг за шагом, ты отдаешь нам камни, мы отдаем эту… — вероятно, хотел сматериться он.

— Хочу увидеть ее лицо и убедиться, что она в порядке! — кричу.

Один из четверки поднимает ее голову за подбородок и стучит по щекам. Далеко. С ней явно что-то не так. Видимо, без сознания. Сволочи. Борюсь с желанием их всех раскидать и подбежать к ней. Пока она в их руках, это опасно.

А если они подсунули мне другую? А если все-таки она с ними заодно?

— Бери такую или мы сейчас возьмем обоих на мушку и сами заберем камни, — показал он на крышу здания.

Хорошо, что они не в курсе, что для снайпера необходима специальная винтовка, со своим пистолетом он не так опасен. Похож на тот, что выдавали раньше нам, 9-мм ПЯ (пистолет Ярыгина). Дальность поражения как раз около пятидесяти метров. Успеем ускользнуть, если что.

«Лицо Дарины, значит, ты не рассмотрел, а пистолет у стрелка на крыше — пожалуйста. Фсбшник до мозга костей…» — лютует мой разум.

Конечно, я согласился. Вариантов не было. Один разрезал веревку, что соединяла ее голени, второй практически таща Дарину на себе выдвинулся мне навстречу. Даже про пистолет не спросили, надеются на своего стрелка. А если он выстрелит, как только камни окажутся у них? Проще уж было сразу в меня выстрелить и забрать всё, что им надо. Или они бояться, что я им не то подсуну? Или все-таки не хотят за убийство сидеть?

Мы медленно шли, шаг за шагом. Всего три шага, и она будет в моих руках. Но не доходя буквально метра, Дарина резко вскакивает, бьет своими связанными руками по морде бугая и кричит мне, чтобы я бежал. Дура!

Если бы не моя профессия, я бы, скорее всего, замер и зажмурился, но я быстро показываю пальцами знаки «внимание» (рука вверх с открытой ладонью) и «прикрой» (хлопаю раскрытой ладонью по голове) и хватаю ее в охапку, поворачиваясь спиной к этим отморозкам. Мы падаем на колени, пережидая обстрел. Она вздрагивает от каждого выстрела. Слёзы. Дарина выглядит очень измождённой. Как будто провела с ними не шесть часов, а суток трое.

Выстрелы утихали. Облегченный вздох. Мы в порядке. Я поднял голову, встретившись взглядом с начальником Степаном Юрьевичем, который показал на пальцах «ок».

— Тихо-тихо, — вытираю слезы с ее щек. — Все закончилось. Я рядом. Пойдем к машине, — подхватываю ее на руки и несу в автомобиль.

Она утыкается в мою грудь. Впервые лицезрею ее такой молчаливой. Это не на шутку меня напугало. Только бы они с ней ничего не сделали…

Сажаю в машину, вытаскиваю бутылку воды из бардачка и склоняюсь к ее ногам.

Дарина поднимает на меня глаза. От дикой пантеры брюнетки нет и следа. На меня смотрит нежная светловолосая кошка с потерянными глазами.

— Ты в порядке? — видимо, место говоруна теперь мое.

Она смотрит на меня своими синими глазами, в которых я уже был согласен утонуть, и неожиданно бросается на шею. Крепко сжимает хрупкими руками. Встаю. Отдаюсь моменту, крепко сжимая ее в ответ. Даже если это просто стресс или переизбыток эмоций, я рад быть для нее опорой. Она этого заслуживает. Принюхиваюсь к волосам, до сих пор аммиаком несет.

— Так, слезы отставить! Ты куда дела мою напарницу брюнетку? — пытаюсь разрядить обстановку.

Руки слегка разжимаются. Смотрим глаза в глаза. Наконец-то вижу ее улыбку.

— Решила, что так меня не узнают. Мы же не в курсе, зачем эти румыны меня искали, — смущалась через легкий смешок Дарина.

То дикая, то милая. Сколько же в тебе намешано? Пленящие губы постоянно попадают под мой взор. Приходится прикладывать усилия, чтобы заставить глаза смотреть выше.

— Надо бы поменьше тебе фильмов смотреть, — поглаживаю ее щеку и отказываюсь бороться с собой.

Осторожно, не желая спугнуть, большим пальцем слегка касаюсь ее губ. Слишком уж нежно для меня. Ее взгляд потерян, дыхание замерло. Ее реакция словно призыв к действию. Обхватив одной рукой ее талию, второй затылок, наконец-то чувствую вкус ее алых губ. Не отталкивает. Впускает в свое пространство. Изучаю ее тело. Какая гладкая кожа. Она подключает язык. Я уже и забыл, как это правильно делать. Бестыжее желание охватывает нас совсем некстати. Этот поцелуй — удовольствие и пытка. Не можем насладиться обществом друг друга и снова и снова проваливаемся в пучину нахлынувшей страсти, пока Степан Юрьевич с двумя коллегами пакуют этих здоровяков.

Глава 13. Варя

— Я бы никогда не прекращал, но у нас еще есть дела, да и ты дико измучена, — шепчет мне в губы Илья, возвращая в реальность.

Пелена резко спадает. Отстраняюсь. Он выпускает меня из своего "капкана". Дыхание сбито. Смотрю на руки, которые только что были на лице малознакомого мужчины. До сих пор ощущаю его тепло на губах и ладонях.

Что сейчас было? Сумасшедшая неловкость врезается, словно молния, между нами. Зачем-то несколько раз убираю волосы за уши. Смотрю на ФСБшников, которые стоят вдали и не сводят с нас глаз. Черт.

«Это всё стресс. Точно стресс», — успокаиваю себя.

— Сап-фи-ра… Вы нашли ее? — спрашиваю хриплым голосом.

Проклинаю себя и физиологию в целом… Даже в такие сложные моменты она берет вверх…

— Нет, но скоро найдем, — слишком уверенно говорит Ил.

Кажется, он не испытывает такой неистовой неловкости, как я. Но тоже слегка растерян.

— Ты что-то узнал? — взволновалась. — Если нет, то надо срочно найти Артура.

— Какого Артура? — выгибает свою бровь в изумлении мужчина.

— Кулибина Артура Игоревича, — уже и не пересчитать, сколько раз я думала и произносила это имя за эти пару месяцев.

Его мимика становится мягкой и, может, даже слегка игривой. Такого Илью я точно еще не видела. Куда делся злой дядька, который насильно заставлял меня пить или тащил на себе против воли?

— А, — протянул с улыбкой он. — Нет, мы не будем его искать.

Он свихнулся, что ли? Как не будем? Я специально в квартиру пролезла, чтобы эту бумаженцию найти. Сейчас нужно хвататься за любую мелочь.

— В каком смысле?

— Не будем и всё, — развел он руками.

— Ты что, издеваешься надо мной?

Его губы пытались снова растянуться в улыбке, но он ее почему-то сдерживал.

— Ладно. Тогда почему ты так уверен, что мы ее найдем? Скоро сутки, как ее нет.

— Чутье.

Немыслимо. Все вокруг сошли с ума. Разве сейчас время для интуиции, чуйки или какой-то подобной чуши? Нужны факты, следы, зацепки!

— Ты точно издеваешься. Какое, к черту, чутье! Попроси начальника найти этого Артура.

— Почему ты не спрашиваешь, откуда я о нем знаю? — изучал он меня.

И правда. Он точно знает больше, чем я думаю…

— И откуда?

— От твоего бывшего, — слегка наклонил голову, присматриваясь к моей реакции.

Черт. Все-таки он ему рассказал. Всматриваюсь в его лицо.

Злиться?

Нет. Наоборот, отмечаю, что его лицо менее суровое, а взгляд легкий, не давящий.

Если бы он злился, разве поцеловал бы?

Ахтунг! Он правда меня поцеловал. Это точно была не галлюцинация?

— Разочарован?

— Наоборот. Восхищен. Приняла совершенно чужого ребенка как своего, далеко не каждый на это способен.

Таких слов я точно не ожидала. Внутри что-то дзинькнуло. Будто бы мои весы «нравится» и «не нравится» перевесили в сторону симпатии.

— Но… если бы ты сама рассказала, было бы гораздо лучше, и мы, возможно, быстрее сдвинулись бы с мертвой точки.

Он, как всегда, прав. Мои весы снова уравновесились. Бесит уже, что он вечно разумнее и хладнокровнее меня.

«Это не соревнование, Дарина! Нужно найти девочку!» — проснулся «ангел».

«Да ты что, надо утереть нос этому засранцу! Что с ней будет?!» — парировал «чертенок».

Илья оставил меня с моими мыслями и пошел к своим коллегам. Они долго о чем-то говорили. Я немного размяла мышцы, попила воды, привела в порядок свое гнездо на голове и ждала его.

Я наблюдала издалека за их разговором, и внутри что-то подсказало, что ему сообщают нехорошие новости. Сердце задребезжало внутри, когда я увидела мрачное лицо Ильи. Ноги сами собой побежали в их сторону. Эти несколько секунд длились вечность. Хоть бы с Варей и Сапфирой было все в порядке.

Коллеги Ильи разбежались по машинам с желанием оставить нас наедине, а он смотрел на меня как провинившийся мальчишка.

— Не томи! Что-то с Сапфирой, с Варей?

— Второй вариант.

— Какой второй вариант? — ухватила я его за пуловер и трясла. — Говори нормально!

— Варю нашли. Она была на обочине дороги, без сознания, у нее тупая травма головы. В сознание не приходила еще, и неизвестно, когда придет…

— А Сап…

— Ее там не было.

Я не знала, выдохнуть в этот момент или напрячься сильнее. Поскорее бы это все закончилось…

Я отпустила его кофту и обхватила свои локти. Мелкая дрожь била мое тело. Эти сутки с лихвой переплюнули шесть лет моей жизни. Столько всего произошло… и края не видно до сих пор.

Он смотрел на меня, словно просил разрешения, чтобы обнять. Правду говорят о том, что влюбленный мужчина похож на овцу.

— Чего мы стоим?! Поехали в больницу! — рыкнула я.

Влюбленный — это, наверное, сильно сказано. Но симпатия определенно между нами была. Но я не понимала. Мы что, поменялись ролями?

Молча погрузившись в машину, мы ехали в больницу. Страх за нее отступил. Пусть и травмированная, но Варя уже под присмотром врачей. А Сапфира невесть где…

— Долго ехать? — прервала я оглушающую тишину.

Он был сосредоточен. Снова выступили скулы, а брови нахмурились. И не верится, что каких-то двадцать минут назад мы тонули в пучине страсти…

— Еще минут десять, — коротко бросил Ил.

И мы уже по привычке одновременно начали допрос друг друга.

— Тогда я хотела спросить, что это были за ребята и за какие такие сапфиры они меня похитили?

— Почему ты так поступила? Тебе надо было просто дойти до меня. Зачем строить из себя Халка! Ты могла погибнуть!

Мы переглянулись. Я отвела взгляд на дорогу и решилась ответить первой:

— Я… Я испугалась за тебя. Ты и так из-за нас пострадал, — тихо проговорила я.

Я чувствовала напряжение, которое исходило от него. Его взгляд обжигал, я впитывала его всем своим телом.

— Глупая! — только и бросил он и снова уставился на дорогу.

Его это «глупая» звучало как «за тебя горы сверну». Надеюсь, мои предположения не обманчивы.

— Эти камни участвуют в одном расследовании, которое лично касается меня.

Вот это поворот. Что за расследование может лично касаться его? Раз не сказал, значит, я еще не в списке «важных».

— Так. Получается, меня похитили из-за тебя?

В моем мозгу начинали происходить процессы по сбору «мозаики».

— Подожди. А при чем тогда тут румыны? Они работали на этих. Но эти румыны были у меня дома до нашей с тобой встречи в клубе.

Дедукция! Общение с ним идет на пользу.

— В том-то и дело, что не из-за меня. Хотя им сыграло на руку, что мы объединились, так сказать.

— Я ничего не понимаю.

— Я нашел сапфиры в мягкой игрушке, которую ты таскала всё время с собой. Они каким-то образом узнали, что камни у тебя.

Я аж рот открыла. Вот Мария молодец!

— То есть ты хочешь сказать, что всё это время у меня под носом были дорогущие камни? Этот заяц был в коробке, в которой нам подкинули малышку. В тот день игрушка была в квартире. Получается, можно было бы избежать всего кошмара, если бы румыны знали, где они находятся?

Илья только кивал головой. А у меня не находилось слов. Это абзац! Вот почему Марии угрожала опасность!

— На них всего один отпечаток. В базе, к сожалению, его нет, — остановил он машину у здания больницы.

— Уверена на тысячу процентов, что зайца сшила Мария, но кто камни положил, не могу знать. Нам нужно найти этого Артура, понимаешь. Он точно нам поможет, я уверена!

— Сейчас тебе нужно навестить подругу, если пропустят. Поскорее бы она пришла в себя. Вот она тебе точно поможет.

Вот человек! Опять прав.

Там лежит моя Варвара без сознания, а я даже не могу полноценно отдать ей всю себя, потому что моя душа и сердце с Сапфирой…

Отделение реанимации. Какие-то аппараты пищат, кислородная маска на лице…

Такой я увидела свою любимую подругу. Ее лицо было бледным, словно жизнь покидала ее.

Сердце сжалось, заставляя пульсировать в висках.

— Моя милая Варя… Это я во всем виновата…

Я не могла отойти от прозрачного стекла, что разделяло нас. Моя душа в этот момент надрывалась. Я даже не могу ее коснуться…

— Почему они нас не пускают? — жалобно смотрела я на Илью.

— Это реанимация. И мы ей не родственники. Я уверен, она справится, — слегка коснулся он моего плеча.

— Хоть бы сказали, как она… Эти общие слова «внутричерепных повреждений нет, сотрясение мозга средней тяжести» мне не говорят ни о чем. Почему она не приходит тогда в себя?

— Каждый случай индивидуален, — смотрел он сначала в экран телефона, потом на меня.

Уже несколько раз Илья отвечал кому-то на сообщения.

— Все в порядке? — указала взглядом я на мобильник.

Он, словно нашкодивший ребенок, поднял на меня испуганные глаза, в которых читалось «застукали».

Выдавив покер фейс, он сказал:

— Всё стабильно. Никаких изменений.

Точно врет! Этого мне еще не хватало.

Намечался серьезный разговор.

Я еще пару минут посмотрела на свою Варю, приложив ладонь к холодному стеклу, мысленно пожелав ей выздоровления. Схватила за локоть этого вруна и потащила на выход.

— Ты мне объяснишь, что происходит? Кто тебе там пишет и о чем?!

— А разве я должен? — Нахмурил брови.

— Нет, не должен. Ты вообще мне ничего не должен…

Я обессилено спустилась на прибольничную лавку. Кто я ему? Никто. Если бы это касалось Сапфиры, он бы мне сказал. Надеюсь…

— Дарина, — сел он рядом. — Мне написал коллега, тут новые обстоятельства дела вскрылись, которое меня лично касается.

— Того дела, в котором замешены эти чертовы камни?

— Эм, — протянул он. — Да.

— Тогда оно и меня касается! Меня из-за них похитили, ты не забыл?

Этот поцелуй сразу же показался ничем. Ошибкой. Безумием…

— Согласен. Отчасти касается, — почесал затылок. — Если эта информация как-то поможет найти Сапфиру, конечно, я тебе всё расскажу.

— Боров… — пробухтела я.

— Что? Ты хоть знаешь, что это слово значит?

— Что-то обидное.

Его лицо стало красным и надувалось, как рыбка фугу. Сложно было сдерживать улыбку от этого зрелища.

— Что-то обидное? Ты назвала меня кастратом!

Мои щеки запылали, внутри яростно щекотало. Илья пыхтел и размахивался руками. Я, не сдержавшись, захохотала ему в лицо, случайно забрызгав слюной.

Он обтер рукавом лицо и, грозя указательным пальцем, сказал:

— Вот найдем младенца, и я покажу тебе, какой я кастрат!

— Воу, полегче, — улыбнулась во все тридцать два.

Реакция этого сурового мужчины меня порадовала. Хоть и ненадолго.

— Что будем делать? Варя без сознания, когда она очнется, мы не знаем. Ищи уже этого Артура!

— Я давно его нашел, — преспокойно встал он с лавки и пошел в сторону машины.

Что? Я, как верный пес, побежала за ним, засыпая вопросами:

— Как нашел? Зачем скрыл? Ты издеваешься? Остановись уже!

Он резко развернулся, столкнувшись со мной. Я рядом с ним казалась каким-то карликом. Илья склонил голову, нависая надо мной. Теплое дыхание коснулось моей кожи. Снова мурашки…

— Ну ты же скрыла от меня появление девочки. Теперь мы квиты, — он неожиданно отпрянул, оставив легкие нотки вожделения, и продолжил свой путь к машине.

Гад!

— Какие квиты? Это игра что ли по-твоему? Что он тебе рассказал? — снова бежала за ним.

Мы сели в машину. Он словно получал удовольствие от моих расспросов. Сапфиры сутки нету, а он лыбится сидит!

— Ничего он мне не рассказал.

— Как это?

— Вот так, он сам ничего не знает.

— Не понимаю. Чем же он тогда мог бы мне помочь? — задумалась. — Так! Вези меня к нему. Я сама поговорю!

Его лицо снова озарилось улыбкой. У него точно лады с головой?

— Ты уже сидишь рядом с ним, — прошептал он мне в лицо.

— Не поняла.

— Однажды мне пришлось на некоторое время влиться в банду, чтобы вытащить друга из беды. Так вот, это было моим именем для прикрытия.

Рот открылся и не хотел принимать привычное положение. Я не знаю, чему была удивлена больше: тому, что он скрывал это, или тому, что этот «Артур» сам меня нашел. Точнее, судьба нас свела.

— Ты хочешь сказать, что твой друг и Мария, мать моей Сапфиры, связаны?

— Этого я не знаю. Но тот, кто сказал ей это имя, определенно был из банды. Участники этой же группировки украли сапфиры, которые по итогу оказались в игрушке. Мария как-то связана с ними, но как — пока неясно. Я ее там не видел, и никаких следов к ней не ведет. Но я все выясню, дай мне время, — положил он руку на мою.

— У нас нет времени, ты понимаешь?! Когда Варя была с Сапфирой, хоть какая-то надежда была, что она не позволит ее обидеть. Но сейчас…

Тело задрожало. Ужасные картинки заполонили голову…

— Пусть они ищут Марию. Делайте уже хоть что-то… — по щекам закапали слезы.

Моя малышка. Сокровище. Красавица. Пусть руки злых людей не касаются ее.

Мария могла знать, кто и зачем похитил девочку. Но также возникала мысль, что она может быть при ней. Материнское сердце могло не выдержать разлуки…

Но от этих предположений не становилось легче. Она психически нездорова. Кто знает, на что способны такие люди…

— Уже вовсю ищем, только не плачь. Не время. Будешь плакать от радости, когда ее найдем.

Его слова ласкали меня. Хотелось верить в них.

Я обернулась в сторону больницы и увидела, как Федор бежит к зданию. Он сносил людей своим мощным телом и не собирался сбавлять темп.

Все органы сжались. Страх овладевал мной. Я открыла дверь машины и побежала вслед за ним.

Только не Варя…

Глава 14. Мария

Слишком много испытаний уготовила жизнь для Дарины за одни сутки. Да и для меня тоже…

Как мальчишка не могу рационально мыслить и успокоить бешеное биение сердца, когда она плачет, глядя на подругу. Дожидаться врача и хоть какой-то информации об ее состоянии оказалось той еще пыткой. Я был не в силах отойти от Дарины, но и присутствовать неловко, словно я врываюсь в интимный момент.

Она говорила личные вещи, которые явно были не для моих ушей.

— Варечка, милая, прости меня. Не умирай, пожалуйста. У меня кроме тебя никого нету. Совсем. Ты сама знаешь. Сирота при живых родителях. Ты заменила мне всех, а я вот такой монетой тебе отплатила… Мне вовек не заслужить твоего прощения…

Дарина не замолкала. Покаяние, скорбь, страх проникли во все уголки этого помещения. Стены больницы не раз слышали подобное, но лично для меня было мучением видеть ее страдания.

Когда Дарина говорила с врачом, после нескольких пропущенных мне поступило сообщение от Степана Юрьевича. После его прочтения я был не с ней. Мои мысли и душа покинули тело. Они были с Саней. Я не понимал, что чувствовать: злиться на него или, наоборот, радоваться, что хоть что-то начало проясняться.

Эти несколько предложений, словно заезженная пластинка, крутились в голове:

«А ты знал, что у Сани девушка была? Соседка позвонила, та, что его нашла. Старушка телефон чистила от звонков и вспомнила, что Санек звонил с ее мобильного какой-то девушке. Пробиваем».

****

Я бежала сломя голову, моля всех богов, чтобы они не забирали у меня Варю. Илья отстал, оборачиваясь, я уже не видела его силуэт.

Фёдора я тоже не видела. Врачи, пациенты — все смешались. Кто-то кричал позади, чтобы я не бежала, якобы запрещено, но меня это не остановило.

Когда уже виднелась табличка «реанимация», я по глупости снесла с ног доктора Варвары.

— Простите, простите. Я не хотела. Я бегу к подруге… Я… — предательские слезы вырвались из глаз.

— Девушка, успокойтесь. Я в порядке, — отряхивал халат мужчина. — Варвары здесь нет, она теперь там, — вздернул вверх он указательный палец.

Я схватилась за горло, нечем было дышать. Воздух не проходил в легкие, а в груди образовалась бездонная яма. Я соскользнула на пол, обессиленная, умирая вместе с ней…

— Дари… Вас же Дарина зовут? — подлетел доктор, нащупывая пульс на запястье.

Я утвердительно кивнула, продолжая биться в агонии.

— Если вы так реагируете на хорошие новости, как же вы тогда реагируете на плохие? Я сейчас позову медсестру, чтобы она вколола вам успокоительное, пульс в два раза выше нормы!

Через купол боли, что появился вокруг меня, я пыталась понять его слова. В этот момент меня подхватили крупные мужские руки, которые я уже знала наизусть.

— Что с тобой? Почему она на полу?! — рычал Илья на доктора, подхватив меня на руки.

Доктор лишь развел руками, а в этот момент до меня наконец-то дошло.

— Подождите. Хорошие новости? Вы же показали на вверх, — спускалась я с рук Ильи, утверждая, что в порядке.

— Да…

Между ними появилось остро ощутимое напряжение. Илья его перебил:

— Варвару перевели в палату этажом выше. Если бы ты так не неслась, то узнала бы всё вместе со мной на посту!

Я уже не обращала внимания на его злость, мир дважды перевернулся за пару минут.

Я ринулась к лестнице, оставив этих мужчин, сверлящих друг друга, наедине. Ноги не касались пола, я парила, словно птица, осматривая все помещения.

«Даже номер палаты не узнала, дура!»

Ноги остановились, за ними остановилось и тело, слегка пошатнувшись по инерции.

Фёдор целовал руки Варвары, стоя у кровати на коленях спиной ко мне. Этот момент был слишком трогательным. Какая-то я не могла его прервать. Они что-то нашептывали друг другу и миловались.

Через пару минут её улыбка сменилась губами, сомкнутыми в тонкую линию, а глаза были полны испуга. Наверное, узнала, что Сапфиру до сих пор не нашли…

Я наконец-то решилась заявить о своем присутствии, медленно переступая порог.

— Привет, милая. Я так рада, что ты в порядке, — одинокая слеза проделала мокрую дорожку на моей щеке. Внутри все щебетало от волнения.

На ее голове был свежий бинт, глаза бегали, а губы растянулись в улыбке.

— Уходи, это ты во всем виновата! — махнул в мою сторону Федя.

— Федь, — с нежностью сказала Варя. Она умела одним взглядом растопить его сердце.

— Проходи. Я рада тебя видеть, — улыбнулась подруга.

Я робко зашла по другую сторону кровати. Илья появился в дверях, но зайти не решился, оставив нас наедине.

— Милая, мне так жаль, что из-за меня ты пережила столько страданий. Прости. И прости, что сразу к делу. Помоги нам найти Сапфиру. Молю. Кто вас похитил?

Варвара, не отрываясь, смотрела на меня, а потом начала неистово быстро говорить, я даже не сразу могла уловить суть:

— Нас похитила девушка Мария. Она, похоже, мать Сапфиры. Ты и представить не можешь… Она не в себе! Вам срочно нужно забрать девочку… У нее даже лицо безумное, уголки губ вниз опущены. Она несла полную чушь. И призналась в убийстве своего мужа. А потом ударила меня булыжником…

Варвару начала бить истерика, и мы всеми силами пытались ее успокоить. Федор бросал на меня косые взгляды, но я держалась стойко. Моя бедная подруга…

Я сразу же хотела побежать на поиски Марии. Эта информация была дикой. Я боялась, что она неосознанно навредит малышке. Или осознанно… Хотя какая разница. Младенец и безумная женщина не должны находиться вместе. Я обернулась на дверь, но Ильи там уже не было.

Телефон в заднем кармане завибрировал:

— Прости, срочно пришлось уехать. Побудь с подругой. Скоро вернусь.

Что это еще за новости? «Скоро» — понятие растяжимое! Какие дела могут быть важнее похищения Сапфиры!?

Внутри почему-то образовалась пустота. И это не было похоже на то, что я чувствовала из-за отсутствия Сапфиры. Мы с ним за эти сутки стали одним словно целым. Находиться без Ильи было странно и крайне некомфортно. Словно часть тебя куда-то делась…

«Неужели все-таки белый был прав. Влюбилась, дура!» — заговорил чертенок во мне.

«Да ты поцелуй вспомни. Так только влюбленные целуются!» — парировал ангел.

Сложно было совладать с тремя эмоциями сразу и выдавливать приемлемое лицо для поддержки Вари. Внутри сливались страх за Сапфиру, обида от чувства «брошенности», возникшее из-за Ильи, и радость за то, что Варвара в порядке.

Я решила провести время с пользой и выспрашивала у Вари все детали похищения. Я понимала, что с минуты на минуту приедут коллеги Ильи проводить допрос, поэтому спешила. Мне необходимо было понять, как они так незаметно для камер и свидетелей испарились и где все это время находились.

Странно, что Илья не остался узнать эту информацию.

От того, что рассказала Варя, волосы встали дыбом. Я, ни секунды не медля, написала смс Илье: «Приезжай срочно, я узнала примерное место нахождения Сапфиры!»

Молниеносно мне пришел ответ: «Я уже почти подъехал, выходи».

Я хмыкнула от приятного удивления. Всё-таки он меня не оставил. И его «скоро» оказалось достаточно быстрым. Эти секундные думки о нем не могли перебить дрожь в теле и волнение, что изнутри распространялось по всему телу. Нам нужно было срочно ехать. Объехать все места обитания бездомных.

Мне пришла мысль попросить помощи в социальных сетях, когда я стояла на пороге больницы и ждала Илью. Не успела я дописать пост, как около меня в совершенно непривычной манере с крутым разворотом остановился автомобиль.

— Ты с ума сошел? Так и разбиться можно.

— Садись бегом!

Его нервозность меня напугала. Я быстро запрыгнула на пассажирское сидение, и он, оставив длинный след шин около больницы, куда-то помчался. Про телефон и соцсети вмиг забыла. Я пристально смотрела на его напряженное лицо. От бешеной скорости автомобиля меня тормошило из стороны в сторону. Руки сами потянулись к ремню безопасности. Что-то явно случилось…

Внутри назревала буря из страха и непонимания. Что такое дышать, я и вовсе забыла…

Только и смотрела на него, крепко сжимающего руль. Лицо — камень.

— Что случилось? Почему мы так несемся? — наконец осмелилась заговорить я.

Его напряжение было чертовски пугающим.

— Всё потом! — прорычал, словно зверь.

— Что значит потом? Я хотела тебе рассказать, как Мария смогла вывести их незамеченными, они были…

Илья перебил, даже не повернув в мою сторону головы:

— Они были в мусульманских одеяниях…

— Откуда ты знаешь?

Почему он не смотрит на меня? Его немногословность порождала страшные мысли. Картинки одна за одной появлялись в голове…

— Я нашел их на видео. Меня изначально смутили попрошайки-мусульманки с ребенком, сидящие около православной церкви недалеко от твоего дома. Но я долго пересматривал записи. Мало разве хиджабных сейчас, пруд пруди. Они по итогу не показались мне подозрительными. Хороший ход — сидеть несколько часов, натянув на себя капюшоны, и кланяться всем, прося милостыню. Почему твоя Варя вообще на это пошла? Странно это. Она могла убежать, попросить помощи.

Ничего себе. Пока я выясняла подробности у Варвары, он успел детально всё разузнать и доехать до меня? Что это за акцент на нее?

— Мария угрожала, что причинит Сапфире вред! У нее был нож. Что за вопросы такие?! — если бы взгляд мог обжечь, я бы точно подпалила его темные волосы.

Но я, конечно, удивилась находчивости Марии. Быть на виду, чтобы остаться незамеченной. Разве психически нездоровым людям могут приходить такие идеи? Хотя все гении слегка того…

Раз игрушку они оставили в квартире, значит, ее цель не камни. Как я и думала. Материнское сердце не может спокойно расстаться со своим ребёнком…

Илья молчал, так ни разу не повернув на меня голову.

— Куда, черт возьми, мы едем!?

Машина резко остановилась. Я не понимала, что происходит. Мы в ссоре? Он меня сейчас высадит? Чего ожидать?

— Уже приехали, — Илья наконец-то повернулся в мою сторону и взял за плечи. В это прикосновение он вложил столько переживаний и чувств, будто бы мы прощались. Напряжение было невероятным.

— Рассказываю в двух словах. Там Мария. По периметру несколько наших ребят стоят на позициях. Запомни: один твой писк или любой ярко выраженный сигнал рукой — они выстрелят. Твоя задача — уговорить добровольно отдать ребенка, чтобы никто не пострадал. Имей в виду, она не в себе и настроена агрессивно.

Спина за секунду оледенела, ноги хотели подорваться с места, а голова со скоростью света продумывала разговор с Марией и самый благополучный исход.

Я не ожидала, что Илья так сильно будет переживать за мою Сапфиру. Боже, моя Сапфира…

— Ты должна сделать всё, чтобы вы обе остались целы! — смотрел на меня Илья глазами, полными ужаса. Не думала, что такой волевой и самоотверженный мужчина может испытывать такой жуткий страх.

Мы обе? Жизнь Марии его не интересует?

Глава 15

Тело охолодело, руки стали синюшными. Страх? Нет. Я испытывала настоящий ужас. Только не за себя.

Зная, что у Марии есть нож, готова была сию же секунду потерять сознание из-за переживаний о Сапфире. Это не описать словами. Безумный человек способен на всё. Даже погубить собственное дитя, к сожалению…

Много вопросов выдавал разум. Но больше всего интересовало, как они ее нашли без показаний Вари. Я закрывала глаза и пыталась отдышаться. Тело сотрясало, говорить было сложно. От меня зависит сейчас всё. Слёзы душили, но я их душила в ответ. Не время. Я должна. Я обязана.

Но если что-то пойдет не так…

Илья крепко сжимал мою руку, пока меня колбасило, словно эпилептика.

— Ты справишься! Ты очень сильная женщина.

Его слова вызывали слезы еще сильнее. Какая я сильная? Может, физически я и сильна, а вот морально точно слабачка. Всего лишь дизайнер, который панически боится ножей. Даже пистолет не вызывает таких эмоций, как лезвие ножа…

Когда те уроды, что занимаются продажей младенцев, появились, было легко рассуждать, что даже если бы был нож, я бы не отошла. Но когда угроза так реальна, невольно начинаешь себя изводить.

А если малышка пострадает из-за меня? Как я буду жить дальше? Я чувствовала себя маленькой девочкой, загнанной в угол, как в детстве. Лезут воспоминания…

— Дарина! Дарина! Ты меня не слышишь, что ли? Вот же маленькая дрянь!

— Ты меня звала, мама? — робко подошла.

— Уже битый час ору, а тебя нет! Ты чего там прохлаждаешься? — кричала женщина, сидя у телевизора.

— Уроки делаю, мам. Завтра итоговый тест, который повлияет на оценку в четверти.

— Я тебе сейчас покажу уроки! Покажу тебе итоговый тест! — вскочила мать с дивана и ухватила меня за длинную косу.

Таскала за волосы по всей кухне, указывая на то, что я не сделала. Это было не в первый раз Начинала к этому привыкать.

— Я не буду убираться на кухне, — пищала в цепкой хватке женщины. — Мне нужно хорошо окончить пятый класс, — набиралась уверенности.

— Ах ты маленькая тварь! Это, по-твоему, я должна делать? Обслуживать тебя надо? Я тебя родила, ты мне обязана помогать! — ударила она меня головой об стол.

Оттаскать за волосы могла, но так жестоко ударить раньше не решалась. Я молча заплакала от боли и несправедливости.

Но мама не успокаивалась. Она с каждой минутой становилась безумнее. Покраснела и металась в поисках какого-то предмета.

Ее нос сморщился от презрения, вероятно, хотелось сделать больно «выскочке, которая испортила ей молодость».

Мать, шипя и кидаясь ругательствами, схватила нож. Я увидела длинное лезвие, которое устремлялось острием прямо в мою руку, и от ужаса завизжала:

— Я всё сделаю. Сделаю. Прости.

После того случая я беспрекословно слушалась родителей, чтобы не вызвать подобной агрессии.

«Главное — не впасть в ступор при виде ножа! Ты обязана сделать всё, чтобы Сапфира не пострадала!» — настраивала себя.

С закрытыми глазами набрала в легкие воздух и медленно выдохнула.

— Я готова.

Ранее никогда не общалась с душевно больными людьми и не представляла, какие подобрать слова. Но готова была сделать абсолютно все, чего бы мне это ни стоило.

На улице было очень темно. Вечереет осенью быстрее. Это осложняло ситуацию.

Илья вел меня к какому-то мосту. Не была раньше в этом месте. Высокое громоздкое сооружение похоже выступало в роли крыши убежища Марии. Слабый свет фар машин офицеров освещал центр событий. Было очевидно, что она живет здесь. Повсюду были коробки, которые служили ей мебелью, на них лежала одежда и объедки. Мы подходили все ближе, осталось метров двенадцать до ''цели". Бросился в глаза самый чистый уголок ее «жилища». Свет хорошо освещал его. В этом уголке находилась детская кроватка, изрядно изношенная, с дополнительными креплениями, которые поддерживали ее конструкцию. В кроватке аккуратными стопочками сложены вещи Сапфиры и подгузники. Даже балдахин был, правда, не из тюли, а из пленки, видимо, чтобы дождь не проникал. Сбоку кроватки разглядела полупрозрачный пакет, в котором лежали ее бутылочки и смесь.

Я не увидела ни чайника, ни хорошей воды. Бедная малышка… Чем же ее кормили…

Металась в поисках Марии, но не находила ее.

— Вот там, видишь? — указал Илья на какую-то крохотную советскую палатку в центре коробок. — Там она спит. Видимо, увидела нас и спряталась. Мы не можем забрать Сапфиру, потому что не уверены, что она не сможет ей навредить. Но и ждать мы не можем, кто знает, на что она способна. Врачи уже стоят и ждут. Ее сразу повезут на лечение. Твоя задача — убедить добровольно отдать ребенка. С нами говорить отказывается.

— Она же написала в записке твое имя. Значит, она тебе доверяет. Ты пробовал с ней говорить? — осенило.

Илья, как школьник, которого застали с сигаретой, поменялся в лице.

— Я… не…

Его трусило так же, как и меня. Мне захотелось его поддержать.

— Ладно, я поняла. Ты не смог подобрать слова, — похлопала по плечу, а он схватил меня за руку, словно не хотел выпускать.

Мы встретились взглядами и молча понимали, что дорожим друг другом. Никакие слова были не нужны. Он нехотя выпустил мою руку. В глазах было много эмоций. Но мы оба понимали, что важнее всего она. Наши жизни и жизнь маленькой девочки не были равнозначны.

Еще раз шумно выдохнув, я медленными шагами направилась к палатке, прошептав «с богом». Палатка была рваной и мрачной. Пока шла, я встречалась взглядами с ребятами из ФСБ, которые окружили по периметру «жилище» Марии. Расстояние было приличным, метров десять точно. Вероятно, ближе подойти они не решались.

Выравнивать дыхание приходилось каждый шаг. Адреналин и страх заполнили меня доверху. Я спиной чувствовала волнение Ильи и цепкий взгляд, которым он меня провожал.

Еще пять шагов, и я увижу ее. Только бы все прошло хорошо…

Палатка. Я подошла так тихо, что никто не распознал моего присутствия. Все движения должны быть плавными и аккуратными, чтобы не напугать ее и не дать повод выстрелить ребятам.

Кулаки сжались от очередного наплыва страха. Пару вдохов, и я наконец-то разрушаю тишину:

— Маш, привет. Это Дарина, помнишь меня?

Молчание в ответ напугало до чертиков. И я попробовала снова:

— Маш, Устинова. Я к тебе в гости пришла. Помнишь меня? Соседка твоя по комнате.

В палатке началось движение. По коже словно куча жуков пронеслась.

— Кто тут? — высунула голову Мария.

Глаза были безумными, черными, хотя я их запомнила светло-зелеными. Веки словно по-разному открывались. Лицо искривилось. Черные волосы и одежда придавали еще большего ужаса.

«Соберись, тряпка!»

— Это я, Дарина. В гости к тебе пришла, говорят, ты малышку родила, хотела поздравить.

Она бросила на меня жуткий взгляд и открыла рот, оскалившись. Словно я говорила не с человеком, а с бешеной волчицей.

— Ты не получишь ее. Никто не получит. Она моя! — рычала.

Волосы встали дыбом. По инерции хотелось попятиться, но я держалась.

— Милая, ты же меня знаешь. Я не причиню вреда, вот игрушку принесла. Постирала, — вытащила из кармана зашитого зайца.

В этот момент лицо Марии резко меняется, уголки губ опускаются ниже, глаза начинают моргать медленнее. Она замедляется вся, словно ленивец. Незнание, чего ожидать, убивало…

Мария медленно выплывает из палатки, потянувшись за игрушкой. И я наконец-то вижу мою малышку. Она прижимает ее к груди одной рукой. Сапфира поворачивает на меня голову, и мое дыхание замирает, а слезы заполняют глаза. Моя синеглазая любовь цела. Господи. Пока я не могу насмотреться на малышку, Мария начинает говорить одно и то же на повторе:

— Они его убили. Убили. Они найдут нас. Убьют нас. Они его убили. Убили. Они найдут нас…

Мой взгляд был не менее безумен. Темп ее монолога увеличивался, она начинала нервничать, словно хотела метаться из стороны в сторону. Ее ломало. Она наклоняла голову на бок и смотрела своими бездонными глазами в мои. Теперь я точно понимала, как это, когда волосы дыбом. Я прям чувствовала, как корни моих волос поднялись. Сердце колотилось невероятно. Как вырвать малышку из рук? На что она способна? Я боялась делать резких движений, чтобы коллеги Ильи не расценили это как угрозу в мою сторону.

Мария неожиданно отдает мне ребёнка, подрывается и бежит куда-то влево. Я сжимаю девочку в руках, принюхиваясь к запаху, и мгновенно оборачиваюсь на Илью. Машу головой «нет» на его призыв бежать к ним. Она возвращается, чем-то размахивая в руке, и в этот момент я слышу незнакомый голос:

— Стреляй!

Совершенно не думая, я прыгаю на Марию и слышу зверский крик Ильи:

— Не стрелять!!!

Глава 16

— Дрянь! Столько времени слюни тебе подтирала, а ты…

Она подошла к подруге, которая смотрела сквозь нее и постоянно повторяла: «Они его убили, убили. Они придут за нами…»

— Очнись! Ненормальная! Где камни?! — с силой трясла ее.

Малышка в руках Марии от тряски проснулась и начала плакать. Мать не реагировала. Она была в прострации.

— Ничего, я тебя приведу в чувства!

Девушка аккуратно вытащила ребёнка из материнских рук и ушла.

****

— Объясни мне, ты совсем дура? Ладно о себе не думаешь, о Сапфире бы подумала! — отвел меня Илья в сторонку и отчитывал по всем фронтам.

— Я и подумала о ней. Она ее мать и она больна! Но это не значит, что она ее не любит. Ты заметил с какой любовью сделана кровать Сапфиры? Нет конечно, — жестикулировала.

Повисло молчание. Нашел время ругаться! Не выстрелил же никто.

Я всего лишь не хотела, чтобы душевнобольной человек погиб. Хотелось ей помочь. Ее забрали сразу же. Только бы лечение помогло.

— Прости, я просто испугался, — прошептал Илья.

— Я тоже испугалась. Но я же четко видела, что у нее нет ножа.

Улыбнулась и протянула руки в знак примирения.

— Иди сюда, — сгреб в охапку и гладил по голове. Столько любви было в этом жесте. При других обстоятельствах я бы растаяла.

— Меня больше волнует другое, отдадут ли мне Сапфиру, я же документы подделала.

— Отдадут, сейчас ее только врачи осмотрят. А после мы по закону оформим все бумаги.

— Мы?

— Я помогу.

Я была благодарна судьбе за него. Теперь я имела точное представление, каким должен быть мужчина.

Сапфира к счастью не выглядела измученной. Улыбка с ее лица не сходила, за эти долгие двадцать восемь часов отсутствия она научилась опираться на руки. Моя красавица постоянно опиралась о плечо и разглядывала мои черту. Это зрелище было безумно милым, даже Илью тронуло.

Наш официально признанный спаситель не мог спокойно вести себя и наслаждаться моментом. Он постоянно мельтешил.

— Не хочешь к Варе в больницу съездить? Она наверняка переживает, — вдруг сказал Илья.

Мысль конечно здравая, но меня она удивила. Было очевидно, что моя подруга ему несимпатизирует.

— Конечно, поехали, она обрадуется!

Моя дорогая Варвара выглядела совсем посвежевшей. Щеки снова приобрели румянец. А лицо сияло жизнью.

Мы стояли втроем около двери. Опять придется прерывать их милования с Федей.

— Сюрприз, — заскочила в палату.

Эмоции на лице Вари были интересными. Широкие глаза удивления и застывшая улыбка на губах.

Федор не отличался эмоциональностью, но его теплый взгляд говорил, что он тоже рад малышке.

— Слава Богу она в порядке, — сказала Варя, улыбнувшись.

Я представила Илью как нашего спасителя и затылком почувствовала его неприязнь. Это уже начинало злить. Мы радуемся тому, что Сапфира в порядке, а он…

Варя потянулась к малышке, но неожиданно для всех Илья остановил ее руку, а меня отодвинул подальше. Теперь он стоял около ее постели, ловя прожигающий взгляд Федора.

— Что происходит? — не выдержала я.

— Сейчас узнаем, — не обернулся он в мою сторону. — Варвара, у меня к вам есть вопрос. Как так вышло, что вы росли в одном детском доме с Марией Устиновой, дружили, общались, а сейчас делаете вид, что впервые видите ее? Да и ножа, о котором вы так часто говорили не найдено.  .Ч.и.т.а.й. .на. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.

Мой рот открылся. Внутри происходило что-то немыслимое. Опустошение. Боль. Разочарование. Словно дом в который ты вложила всю душу, деньги и любовь развалился на кирпичи. Дом в котором тебе было тепло, уютно. Место которое принимало тебя со всеми недостатками. А теперь у тебя ничего нет…

— Он говорит правду? — вышла я из-за спины Ильи.

Федор смотрел на свою возлюбленную так же как и я. В воздухе скопилось слишком много напряжения. Лицо Вари без слов говорило, что это правда. Трусливые глаза, потерянный вид. Я немогла в это поверить…

— Подожди, эта Мария Устинова, та Машка к которой ты бегала? Та что нездорова? — осенило Федю.

видела как в глазах рушится ее мир. все падает на дно. Не отвертеться. Варя не отводила взгляд от Федора. Вероятно его потерять ей не хотелось. Она собирала по крупицам свое самообладание.

— Ты не понимаешь. Я все это делала ради нас, — процедила девушка и хотела коснуться руки возлюбленного, который отпрыгнул как ошпаренный.

— Что делала? Расскажи-ка, — взгляд зверел.

Варвара опустила голову. Ей нечего было сказать.

— Давайте я вам расскажу, — вдруг выпалил Илья и все головы повернулись в его сторону. — Она подкинула тебе Сапфиру, — повернулся на меня.

— Ты с ума сошел? — сорвалось с губ.

Шок. Непринятие.

— Мы провели графологическую экспертизу записки и ее рукописных показаний, снятых два часа назад. Мне пришла смс. Записку писала Варвара, — говорил он ровно, словно боялся ранить меня сильнее. Куда уж сильнее…

Я от шока забыла, что у меня на руках Сапфира. Я отпрыгнула. Хотелось влететь в стену или провалиться сквозь пол. Илья взял девочку из моих рук. Впервые. Ему это шло.

— Вы не понимаете. Она больна. Она не могла о ней позаботиться. Я узнала, что вы с ней вместе учились и пришла в голову вот такая идея. Нестеров богатый, вы бы дали ей хорошее будущее. Глупая идея, признаю…

Мне показались ее слова искренними, но Илье они не пришлись по «вкусу». Боль от вранья взяла под контроль разум.

— Ты нормальная вообще? Это все из-за тебя? Ты подвергла риску маленького ребёнка! Я просто поверит не могу, — заметалась из стороны в сторону. — Ты обязана была определить Марию в больницу, а ребёнка в специальное учреждение. Или сказать мне об этом, мы бы вместе решили, что делать! Тебя посадят, за то что ты у матери украла младенца и не оказала должной помощи! Ты это понимаешь?

— Это не ее цель, — оглушил своим голосом Илья и прожигал Варю глазами.

Подруге было дискомфортно. Она уже не могла вытерпеть нападки его глаз. А я совсем не понимала, что за чертовщина происходит.

— Я сейчас доктора позову, чтобы он вас выгнал, — вдруг выпалила Варя.

Эта фраза, сразу дала понять, что Илья знает что-то, что Варя пытается скрыть. Я была в бешенстве.

— Доктора позовешь? Я тебя сестрой считала! — начинала рвать на себе волосы.

— Я буду говорить только в присутствии адвоката! — ощетинилась.

— Мы не на допросе, вот туда и приводи своего адвоката, — спокойным голосом сказал Илья.

Федя и вовсе скатился на пол. Здоровенный мужик, сидел и держался за голову. Словно пытался вспомнить, когда все пошло не так.

— Ты подкинула мне Сапфиру, объясни свою цель, что тебе нужно было?

На лице Варвары выступили вены, она багровела.

— Камни мне нужны были, камни! Я не родилась с золотой ложкой в зубах и у меня не было такого хахаля как у тебя. Я хотела лишь одного, подарить нам с Федей жизнь, которую мы заслужили!

Илья слегка кивал на каждое ее слово, будто заранее знал ответ. Мы пытались отойти от шока, но Илья не дал нам такой возможности…

— Пойти на убийство офицера за сто лямов. Надеюсь ты сгниешь в тюрьме, — схватил он меня за руку и потащил прочь.

Словно в замедленной съемке Илья уводит меня, а я не могу оторваться от презрительного взгляда бывшей подруги. Предо мной был чужой человек, незнакомый. В след за нами заходят мужчины в форме и зачитывают ей права. Мне хотелось что бы это был сон…

Глава 17

Мне потребовался час, чтобы привести голову в порядок. Я даже не могла сформулировать вопросы, которые должна была задать Илье. А их накопилось слишком много.

Он назвал человека, которому я доверяла и любила всем сердцем, убийцей! Как эта хрупкая девушка могла убить офицера? Ножом, топором, ядом? Я не хотела в это верить…

Когда наконец очухалась, поняла, что Илья привез нас к себе. Сапфира, свернувшись калачиком в моих руках, сладко спала. Бедная малышка. Даже не плакала. Рада, что наконец-то в тепле…

Я окликнула Илью, но квартира ответила тишиной. Куда он подевался?

Похлопала по карманам в поисках телефона и нашла фото, которым и размахивала Мария. Она хотела показать мне фотографию, а ее за это чуть не пристрелили…

— Что это? — как призрак за спиной появился Илья.

— Где ты был? — проигнорировала вопрос.

— Где я мог быть? Покупал смесь этому дитю и бутылочку. Я тебе звонил и писал, ты не отвечала. Я не знал, какую покупать, и купил три разных, и бутылочек тоже несколько взял, разберешься. Ты же не хочешь ее голодом заморить?

— Что? Ты ходил за детским питанием? Еще скажи, подгузники купил, — не могла поверить.

— Точно, подгузники в багажнике забыл, сейчас сбегаю, — воодушевлённо покинул комнату.

— С тобой всё нормально? Куда делся суровый дядька? — крикнула вслед.

— Влюбился дядька, — услышала в ответ и растаяла.

«Вот же человек. Разве так сообщают о чувствах?»

Сломал меня. Сидела и улыбалась как дура, напрочь забыв о бывшей подруге.

Илья снова подошел сзади, но в этот раз всеми клетками почувствовала его присутствие. Он положил упаковку на узкую кровать и сел рядом. Несколько минут рассматривал нас с Сапфирой, а я таяла от его присутствия, как фруктовый лед на солнце. Хотелось, чтобы он повторил сказанное, но прерывать эту магию было бы преступлением.

— У меня к тебе много вопросов, не забывай, — прошептала, подавляя нарастающее в животе вожделение.

— Всё потом, — словно пропел мужчина.

Илья потянулся поправить мою выбившуюся прядь волос. Его взгляд украдкой упал на фото.

Теплота его выражения лица поменялась на сфокусированность и тревогу. Не понимала, что происходит. Илья вырвал фото из моих рук и с неимоверной горечью в глазах смотрел на него. Если бы он умел плакать, то, скорее всего, заплакал.

— Где ты это взяла?

Испугала его реакция. Казалось, будто он зол на меня.

— Это было у Марии, она за ним ринулась, когда твой начальник приказал стрелять, — тихо сказала, зажмурившись.

— Теперь все пазлы сложились, — произнес Илья, не отрывая глаз от мужчины на фото.

На снимке была беременная Мария и мужчина, который положил руку на ее огромный живот. Они широко улыбались и выглядели очень счастливыми. Я сразу поняла, что это отец Сапфиры. Такую любовь сложно не заметить, даже на фото.

— Объяснишь?

Илья посмотрел на меня. Столько печали я еще не видела на его лице.

— Это мой лучший друг Александр, — выдавливал из себя слова.

Мои глаза округлись на максимум. Еще немного, и они взорвались бы.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что твой лучший друг — отец Сапфиры?

Илья молча кивнул.

— И ты не знал об их с Марией существовании? Это и есть твое «личное» дело?

Отчетливо на его лице появилась эмоция разочарования в себе. Досада.

— Да, это и есть мое личное дело, — опускал он глаза. Он не мог произнести мысль вслух, словно это было слишком дико, даже для него.

— Он умер от рук твоей подруги…

Я растерялась. Не находилось слов…

После пары минут молчания Илья принес мне откопированные документы из расследования. Буквы плыли. Невозможно было в это поверить. Отпечатки пальцев Вари найдены на шприце, который стал причиной смерти Александра.

— Я не понимаю. Вы работники такой серьезной структуры. Как так вышло, что вы не нашли ее сразу?

— Ни камер, ни следов. Отпечатки ничем не помогли, потому что в базе их нет. Снимки со спутника тоже были неинформативны. Если бы не сигнал от неравнодушных граждан о том, в каких условиях находится младенец, то Марию мы бы вряд ли так быстро нашли. Этот мост считается аварийным, по нему не пускают автомобили. Район города также нелюдим.

Я мысленно поблагодарила этих граждан. Захотелось встретиться лично и от души обнять их.

— А камни кто украл по итогу? Откуда они у Марии? Давно она в таком состоянии?

— Мария нуждается в постоянном контроле. Диагноз — параноидная шизофрения. Она была девушкой одного из участников банды, в которую влился Санек. Видимо, за этот год, что он там провел, все переигралось. Мария не участвовала в преступлениях и в целом была неинтересна ФСБ. Через месяц внедрения Сани она исчезла из разговоров. Он виртуозно отвел нас от нее. Это он умел. Но отчасти всё что тогда рассказал Саня было правдой. Она решила устроиться на работу и начать жизнь с нуля.

— И украла камни?

— Не думаю, что она смогла бы это сделать. Как к ней попали камни, до сих пор для меня загадка. Зато знаю, кто их тоже хотел получить и баламутил воду в ФСБ.

Илья весь надулся, вены выступили. По его губам прочитала «Теплов», но эта информация мне ничего не дала. Я не знала, кто это.

— Главное, что мы все живы, большего мне и не надо, — коснулась его щеки и прижала крепче к себе малышку.

Со слов Ильи стало понятно, почему друг никому не рассказал о Маше. Не принято у них романы заводить, когда идет работа под прикрытием. А после первого передоза Илья взял над ним полное шефство. Вероятно, рассказать о психически нездоровой наркоманке, беременной от него, было бы не лучшей идеей.

На суде выяснилось, что, когда заболевание Марии снова обострилось, Варя решила отвезти их с дочкой к Саше. Она не могла больше вывозить эту «сумасшедшую» и ее отпрыска. В той деревне, до которой им пришлось треть пути идти пешком, она и узнала о сапфирах…

Мне было сложно присутствовать на заседаниях, вечно слышать об ее ужасных поступках. Я не могла поверить до сих пор. Это словно был ужасный сон. Ее будто подменили. Ну невозможно же настолько сильно ошибаться в людях?

Наконец-то ей выдвинули приговор. Я не слышала, сколько лет, какие статьи. Я лишь ловила ее звериный взгляд. От него был мороз по коже. Это не та девушка, которую я знала столько лет…

****

— Ну пожалуйста, милый. Прошу тебя, — состроила щенячьи глаза.

— Даже не проси. Я и так тут как бесплатная охрана стою, жду, когда вы там уже закончите!

— Ну, Илюш. Что зря костюм надевал? Давай хоть одно фото на память, — состроили мы уже вместе с Сапфирой глаза.

Малышка потянулась к нему, воспользовавшись запрещенным приемом:

— Пя-пя, пя-пя, — повторяли ее пухлые губки.

Илья цокнул. Ему не победить своих любимых блондинок!

Мне было неловко, что ему пришлось ждать целый час, пока мы отсняли фотографии для новой коллекции маленьких черных платьев, которые должны быть в гардеробе каждой девушки. Даже такой малышки, как наша милая Сапфира. Было слишком много дел перед ее первым днем рождения, и Илье пришлось взять внеочередной отпуск.

Дала пять своей напарнице, и мы встали рядышком. Сапфира была у меня на руках, Илья пытался не смотреть слишком сурово. Я была слишком счастлива в этот момент. Настолько, что даже становилось страшно. Чем мне придется заплатить за это?

Мы наблюдали, как фотограф настраивается. Не теряя времени подготавливали позы к снимку, как вдруг услышали за спиной громкое:

— Бу!

Я подпрыгнула, Сапфира засмеялась во все горло, а Илья зачем-то полез во внутренний карман пиджака. Взгляд был очень настороженным.

— Маш, напугала, — улыбнулась подруге и передала ребенка.

Сапфира радостно пошла в материнские руки и гоготала, как всегда, от щекотания и поцелуев.

Наша дорогая Мария регулярно наблюдалась у врачей. Ей стало лучше уже через месяц лечения. Я практически сразу привезла ей малышку. Она не должна была лишаться такой всеобъятной материнской любви. Хоть Сапфира и была под нашей с Ильей совместной опекой, Мария через полгода лечения уже спокойно могла забирать ее на ночь. Она устроилась работу и занималась поиском подходящего жилья. Все шло к тому, что скоро Сапфира переедет к матери окончательно. Было немного грустно от этого. Но я точно знала, что больше никогда их не оставлю.

Полминуты умиляясь их встречей, устремила взгляд на Илью. Злилась. Еле слышно зашипела на него:

— Ты что, взял пистолет? Ты совсем, что ли?

— Какой пистолет? О чем ты? — убрал руки в карманы брюк.

— Тот, что у тебя в пиджаке!

— Нету там ничего.

— Как нету? Ах ты так! — полезла в карман его пиджака, злая, взбешенная. Как он мог взять с собой пистолет. Оружие — табу там, где есть наша Сапфира!

Аккуратно вытаскиваю руку с бархатной коробочкой. Глаза моментально намокают. Сердце замирает и начинает биться в сто раз чаще. Не могу оторвать от нее взгляда.

— Ты будешь моей женой? — шепчет мне на ухо самый любимый мужской голос.

Не могу сдержаться. Слезы смывают весь макияж. Все слова застряли где-то в горле. Утвердительно машу головой и утопаю в родных руках.

Конец

Бонус. Георгий

Георгий закрыл ноутбук. Видео из суда в очередной раз подняло настроение. В теле парня ощущалась приятная истома. Этот азарт поглощал полностью. Остановиться было невозможно.

«Всё вышло даже лучше, чем планировалось», — размышлял Гоша, расплываясь в улыбке.

В кабинет влетел седовласый мужчина.

— Ты заигрался, сын! Я закрывал глаза на твои косяки, но ты перешел все рамки дозволенного! Я тебя не узнаю. Мы только замяли это дело с офицером! Ты и представить не можешь, каких трудов это стоило. А ты зачем-то решил вытащить из тюрьмы эту домработницу! Ты в своем уме?

Георгий ехидно улыбался, вспоминая, как подсунул беременной бродяжке сапфиры. У него появилась слабость на нищих. Дарина вскрыла пластырь. Ему доставляло колоссальное удовольствие играть их жизнями.

— Отец, давай без этого. Разве не ты меня этому учил?

Василий Нестеров багровел от злости и размахивался руками в разные стороны:

— Не я. Мой сын должен был вырасти достойным человеком, в отличие от меня! Гоша не мог всего этого сделать.

Кабинет оглушил натянутый смех Георгия.

— А он и не делал.

На лбу мужчины солидного возраста выступила испарина. Сердцебиение повысилось мгновенно. Его догадки подтвердились.

— Де-е-нис?

Парень в кресле ухмыльнулся и похлопал своему старику.

— Ка-а-к давно это началось? — заикался старший Нестеров.

Гоша одарил его фирменной улыбкой джокера и устрашающе посмотрел в глаза. Отвечать он не спешил. Ему нравилось, что даже отец боялся.

— Дай мне поговорить с Гошей! — задыхался Василий от переживаний.

— Его нет на связи уже больше месяца. А так я два года уже как вернулся. Если бы чаще общался со мной, может, и заметил бы. Лучше ты дай мне поговорить с твоим альтер эго, тот мужичок мне нравится больше, — злобно посмеивался.

Альтер эго старшего Нестерова уже более пятнадцати лет молчало. Ему удалось победить его и стать достойным человеком. Но за грехи тех лет приходилось расплачиваться по сей день…

Самым большим ударом стал сын, который родился с таким же расстройством личности. Долгие годы они занимались его лечением и искоренили «Дениса» только к его выпускному классу. Лишь этот последний учебный год Гоша ходил в школу как обычный парень и заводил знакомства.

Василий пытался поймать в глазах сына хоть какие-то нотки любви. Он по себе знал, что обе личности могут любить своего родителя и прислушиваться к нему. Но перед ним сидел озлобленный парень, от которого отказались. Которого выбросили из жизни. Мужчина не знал, на что он способен…

Василий выдвинул стул, в попытке успокоиться сел напротив сына.

— Не ожидал вновь разговора с тобой. Мы…

— Да, вы виноваты и всё такое. Выгнали меня из тела этого ушлёпка. Можешь даже не расмусоливать.

— Хорошо. Объясни тогда, чего ты хочешь добиться? Зачем тебе эта непонятная девка Варвара?

— А разве не ясно? Понравилась. Мой типаж, — засмеялся Денис.

Василий под столом незаметно достал телефон и писал смс своей жене. Ему необходимо было потянуть время до приезда врачей. Теперь его не волновала анонимность и скрытность. Единственное, что он желал, чтобы его сын вернулся.

— Стоит признать, всё скинуть на генерала Теплова было умно, он давно у всех в печёнках сидит, — пытался Василий продлить разговор.

— А то. Ещё бы этого Илью туда приплести не мешало, но этот хрен чист, не подкопаешься. Тёлку Гоши теперь шпилит. Ах-ха-ха. Играют в семью. Скука смертная. Эти персонажи мне больше не интересны. А вот Варя, я бы с ней пару дел замутил, — улыбка с лица не сходила, менялась только интонация и взгляд. Его накрыло вожделение.

Мысли о Варваре притупили его предусмотрительность. В голове Дениса постоянно крутилось видео, снятое в палате, где она признала, что нужны были камни. Лица окружающих доставляли удовольствие. А ее огненные глаза сводили с ума. Денис присутствовал на всех заседаниях суда. А потом пересматривал записи. Она изменилась. И следа не осталось от той безропотной служанки. Даже осанка стала иной. Откуда взялось столько уверенности в себе?

Ден сам не ожидал, что Варя сыграет не последнюю роль в его эксперименте. Его целью было всего лишь дать Марии камни и наблюдать за действиями. Но девушка пропала с его радаров на несколько месяцев. Он решил бросить затею. Но когда на пороге оказался её ребёнок, всё переигралось. В голове созрел еще один план — избавиться от Дарины. Игра становилась интереснее. Запугивать девушку Гоши было любимым занятием. Но что происходило дальше, он и сам не смог предугадать. Столько людей пришлось приплести. И все соглашались же. Тюрьма никого не пугала. За деньги на всё согласны.

Но Варя переиграла и уничтожила его!

Мужчину чертовски возбуждала ее находчивость и бесстрашие. Пока занималась уборкой, она казалась слишком хорошенькой. Но обновленную девушку-загадку хотелось разгадать. Либо у нее шикарная маска, либо все-таки у них есть что-то общее. Это не на шутку заводило Дена.

— Надо вытащить ее из тюрьмы, негоже сидеть такой красотке из-за какого-то наркомана, который и без нее бы кони двинул.

— Денис. Она убийца. Я тебя знаю. Ты хоть и был по юности хулиганом, но ты же не способен на подобное, — схватил Василий графин с водой трясущимися руками и сделал несколько глотков прямо из горла.

Ему было страшно. Куда этот Дэн втягивает сына?

— Всё меняется, пап. Всё меняется, — уже не так широко, как раньше, улыбался Денис, наблюдая, как отец хватается за горло и падает на пол.

Оглавление

Пролог

Глава 1. Часть 1. Предатель

Глава 1. Часть 2. Первая встреча

Глава 2. Никому тебя не отдам

Глава 3. Боевой дух, не покидай меня

Глава 4. Дикая

Глава 5. Илья

Глава 6. Потеря

Глава 7. Зацепки

Глава 8. Бармен

Глава 9. Пуля

Глава 10. Проверка на чувства

Глава 11. Подсадная утка

Глава 12. Моя блондинка-боксерша

Глава 13. Варя

Глава 14. Мария

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Бонус. Георгий