Рядом с тобой [Лев Самойлович Самойлов] (fb2) читать постранично

Л. Самойлов, Б. Скорбин Рядом с тобой Повесть

1

Патруль, обходивший район, задержал Юрия Астахова ночью в аллее пустынного сквера, освещенного зеленовато-бледным светом луны. У ног Юрия, возле скамейки, лежал скорчившийся труп подростка. В боку убитого торчал самодельный нож с деревянной рукояткой.

На место происшествия помчалась оперативная группа. А еще через некоторое время задержанный уже давал первые показания оперуполномоченному районного отдела старшему лейтенанту милиции Семену Андреевичу Костикову.

«...Год рождения — 1942. Студент. Член ВЛКСМ. Ранее не судим. Отец — начальник цеха... Мать — врач детской больницы...»

Хмуря брови, Костиков торопливо записывал анкетные сведения и бросал внимательные взгляды на сидевшего против него молодого человека, стараясь составить о нем хотя бы приблизительное впечатление.

Отлично выглаженный серый костюм, синяя тенниска с блестящей «молнией», желтые ботинки на толстой подошве. Светлые вьющиеся волосы аккуратно зачесаны и открывают большой лоб над голубыми, слегка выпуклыми глазами. Тонкие, крепко сжатые губы и вздернутый подбородок придают лицу молодого человека самоуверенный и даже сердитый вид. В одной руке он держит соломенную шляпу, пальцами другой нервно постукивает по колену.

Костиков тоже выглядел недовольным. Для этого у него были веские причины. Он уже порядком устал от мелких, на первый взгляд, незначительных дел, которыми пришлось заниматься весь этот вечер. Сначала постовые милиционеры привели молодого парня, оказавшегося чертежником конструкторского бюро крупного завода. Держался парень нагло, вызывающе. «Чего они ко мне прицепились, — не то жаловался, не то угрожал он милиционерам. — Привыкли власть свою показывать».

А милиционерам действительно пришлось применить власть, потому что молодой чертежник, хлебнув лишнего, грубо растолкал очередь на троллейбус и, когда один из пассажиров сделал ему замечание, обругал его и даже ударил в грудь. Вмешались другие пассажиры, стали стыдить хулигана, а он разошелся, толкнул кондуктора, пожилую женщину, и разбил оконное стекло в троллейбусе.

Долго Костиков объяснял буяну, как надо вести себя в общественных местах.

Подействовала ли на задержанного «лекция» старшего лейтенанта милиции Костикова? Кажется, не очень. Пришлось оформить материал для передачи в суд за мелкое хулиганство.

А вскоре жильцы соседнего дома притащили взлохмаченного, неряшливого человека, ругавшегося на чем свет стоит. Оказывается, придя с работы и не застав дома жены, ревнивый муж, как только она переступила порог квартиры, стал избивать ее.

И опять пришлось «читать лекцию», напоминать о гражданском долге, о чести советского человека.

А потом старшина милиции привел и «сдал» дежурному по отделению трехлетнего мальчугана. Малыш был найден старшиной возле детского магазина, где он сосредоточенно разглядывал витрину с игрушками. Никто из посетителей магазина мальчонку не признал, поэтому пришлось отправиться с ним в отделение милиции.

Немало было у Костикова этих «мелких» дел. А тут вдруг убийство. Такого чрезвычайного происшествия не случалось давно. Начальство считало район благополучным, и вдруг тяжкое преступление! Правда, преступник задержан, но... Это проклятое «но» все больше и больше раздражало старшего лейтенанта. После того как он заполнил анкетную часть протокола допроса и попытался «с ходу» получить у Астахова признание своей вины, все застопорилось. Тот отвечал коротко, односложно и упрямо:

— Нет!.. Нет!..

Услышав это надоевшее слово в пятый или шестой раз, Костиков не выдержал. Он стукнул карандашом по столу и, наклонившись вперед, зло спросил:

— Других слов вы разве не знаете?

Астахов вскинул голову и, как показалось Костикову, вызывающе и резко ответил:

— Я студент филологического факультета, русский язык знаю хорошо. Что же касается вопросов о моей виновности, то на них я отвечал и отвечать буду только одним словом: «Нет!» Понимаете, нет!..

Лицо студента побледнело, на шее возле уха забилась выпуклая голубая жилка, а рука, выбивавшая на колене дробь, вдруг остановилась и потянулась к вороту рубашки. Длинные пальцы нервно рванули «молнию». Затем молодой человек вынул из кармана пиджака носовой платок и тщательно вытер лоб, лицо и шею.

Старший лейтенант еще раз внимательно оглядел юношу, откинулся на спинку кресла и медленно, с укором проговорил:

— Ну и молодежь пошла!

На это Астахов ничего не ответил. Мысли его были заняты совсем другим. И если бы старший лейтенант оказался сейчас более наблюдательным, то заметил бы, что задержанный вел себя вовсе не самоуверенно или нагло, как ему показалось, а был подавлен и растерян. Иногда в глазах Астахова появлялось даже выражение отчаяния. Волнуясь и чуть ли не плача, он утверждал, что на труп наткнулся --">