Меч Авлуна. Сказки донских армян [Автор неизвестен - Народные сказки] (fb2) читать онлайн

МЕЧ АВЛУНА Сказки донских армян

Светлой памяти

Шагена Месроповича Шагиняна посвящается

Алтынсачский соловей

Когда-то очень давно жил некий царь. Задумал он построить церковь.

— Наймите людей, — говорит, — пусть начинают строить.

Было у царя три сына. Младший сказал:

— Не стыдно, отец, нам людей нанимать? Нас три брата, сами и построим.

— Да?

— Да!

Стали три брата возводить церковь. Семь лет, семь месяцев, семь недель работали, закончили стройку, назначили звонаря и разошлись. Еще даже попа и дьяконов не было.

Задумал звонарь первым помолиться, но тут прилетел голубь и сказал:

— Прекрасный построили храм, но одного ему недостает…

Не успел звонарь спросить, чего недостает церкви, как голубь улетел, исчез с глаз. И так на другой день, и на третий.

Звонарь пришел к царю.

— Да будет долгой жизнь твоя, царь мой, — сказал. — Каждую ночь прилетает голубь и говорит, что нашей церкви чего-то недостает. Спрашиваю, чего — не говорит, улетает. Что нам делать?

— А давайте мы, братья, покараулим поочередно — может, поймаем голубя, узнаем, чего недостает церкви, — предложили сыновья царю.

— Ну что ж, дети мои, — ответил царь. — Пойдите постерегите.

Как только настало время, пришел старший сын в церковь, караулил всю ночь, но ничего не увидел.

На другой день пришел средний сын, просидел ночь и тоже ничего не смог узнать.

Настала очередь младшего сына. Пришел, стал караулить. В полночь вдруг разверзлась стена, вылетел оттуда голубь и говорит:

— Бесподобный воздвигли вы храм, но одного ему недостает…

Едва голубь сказал это, царевич закрыл щель в стене и спрашивает:

— Скажи-ка, чего недостает нашей церкви?

— Этому храму нужен булбул-хуш — соловей из страны Алтынсача. Если вы сумеете его достать — и царство ваше зацветет, и все желания ваши сбудутся. — Сказал это голубь и исчез.

Пришел царевич домой.

— Как дела?

— А так и так. Голубь сказал, что новому храму нужен булбул-хуш. Тогда и царство зазеленеет, зацветет, и все желания наши исполнятся.

— А где нам добыть этого соловья? — спрашивает отец.

— В стране царя Алтынсача. Но где она, эта страна, не знаю.

— Давайте мы, братья, поедем поищем, добудем его, — говорят сыновья.

Так и решили. Дала мать трем братьям по носовому платку, по перстню, по три рубля денег и по торбе сухарей, и сыновья отправились в путь.

Доезжают они до одной горы. У ее подножия — большой камень, рядом колодец, и дорога расходится на три стороны. На камне высечено:

«Кто по широкой дороге пойдет, тот вернется назад.

Кто по средней дороге пойдет — либо вернется, либо нет.

А кто по узкой дороге пойдет, тот назад не вернется».

Идти братьям в три стороны.

— Я пойду вот по этой дороге, — сказал старший и на широкую показывает, откуда назад можно вернуться.

Средний намерился по средней дороге идти — неизвестно, вернется назад или нет. А младшему досталось идти по узкой дороге, откуда обратного пути нет.

— Постойте, братья, — говорит младший, — коли так, давайте поднимем этот камень, завернем наши перстни в платки и положим под него. Кто раньше вернется, поднимет камень и возьмет свой перстень. Кто позже приедет, будет знать, кто уже проходил, и тоже возьмет свой перстень.

Сняли братья перстни, завернули в носовые платки, положили под камень и отправились в три стороны.

Старший брат достиг какого-то города, поступил на службу в винный магазин и начал торговлю. Средний устроился в харчевню официантом. Остался младший.

Попал он в дремучий лес. Видит — вдали горит свет. Пошел на свет и набрел на дворец. В нем женщина-великан сидит и вместо веретена крутит длинное бревно с тяжелым камнем на конце и сучит пряжу толщиной в руку.

— Здравствуй, матушка, — сказал царевич и кинулся на шею старухе, обнимает ее, целует.

— Добро пожаловать, исаноглу^[1], — отвечает старуха. — Хитрый ты: не скажи ты «матушка», я б тебя вместе со жвачкой разжевала, — сказала Женщина-великан, а сама вправду жвачку жует.

— Кто ты, куда идешь? Как до наших мест дошел? Сюда птица на своих крыльях не долетала, змея на своем брюхе не доползала.

— Я, матушка, иду за алтынсачским соловьем, может, слыхала? — спрашивает царевич.

— Э-э, бала^[2], у меня десять сыновей. Они весь мир обходят, небо и землю обшаривают, но никогда об алтынсачском соловье не говорили, — отвечает женщина-великан. — Сейчас придут домой, узнаем.

Вдруг в лесу поднялся невероятный шум, подул ветер, деревья вырывает с корнями, ломает, как хворостинки.

— Матушка, что это? — спрашивает царевич.

— Это сыновья мои возвращаются с прогулки, расчищают себе путь, — отвечает старуха.

Ударила она царевича ладонью, превратила в гребешок и сунула себе в волосы.

Пришли сыновья.

— Мама, человеческим духом пахнет.

— Гм, сами весь свет переворачиваете, что попадется в рот суете, от вас, видно, и пахнет.

— Нет, мама, в доме исаноглу, показывай, — настаивают сыновья. — Если парень, назовем его нашим братом, если девушка — будет нам сестрой. Показывай.

Ударила мать ладонью по гребешку и снова превратила царевича в парня.

— О, нас стало одиннадцать братьев! — обрадовались великаны.

— Да не убавится вашего покровительства надо мной, старшие братья, — говорит царевич. — Но я — путник, должен идти исполнить свое желание.

— А какое у тебя желание?

— Иду за алтынсачским соловьем, чтобы наше царство расцвело.

Братья в недоумении переглянулись: до сих пор не слыхали они об этом соловье.

Тогда мать говорит одному из сыновей:

— Веди брата, покажи дом моей сестры, а сам возвращайся.

Привел великан царевича к границе и говорит:

— Вот здесь дом нашей тети. Может, она знает о твоем соловье.

Показал, а сам вернулся назад.

Вошел парень в дом, видит: здесь тоже сидит женщина-великан. У нее двадцать сыновей, но не буду наводить скуку повторением: ни один из них ничего не знал о соловье.

— Тогда отведи молодца к старшей моей сестре, — сказала мать одному из сыновей. — Но смотри, если хоть один волосок упадет с его головы, снесу тебе башку. Приведи к границе, а дальше он сам пойдет.

Повел великан царевича. Дошли до границы.

— Вот здесь дом нашей тети, старшей сестры матери, — говорит великан. — Иди туда. Может, ее сыновья укажут тебе, где такой соловей.

Пошел царевич и видит: сидит женщина еще больше, чем ее сестры.

— Здравствуй, матушка!

— Добро пожаловать, молодец, — говорит великанша. — Раз ты заходил к двум моим сестрам и дошел до меня, значит, достаточно храбрый. — А сама сидит и шьет. — Хорошо, догадался матушкой назвать, а то зашила бы и тебя этой вот иглой. — И показывает не иглу, а целое бревно.

— Не надо зашивать меня, матушка, лучше помоги. Желание у меня есть, которое нужно исполнить, — говорит царевич.

— Какое у тебя желание, молодец?

— Найти соловья алтынсачского, за ним иду. Город наш засох, превратился в черную землю. Построили храм, а в нем не поют. Если приведу булбул-хуша из страны Алтынсача, земля наша зацветет, церковь зазвенит. А то народ нынче голодает. Вся надежда на тебя, матушка. Не знаешь, где этот соловей?

— Вай, бала, — отвечает женщина-великан, — у меня тридцать один сын, каждый день мир переворачивают, шарят и на земле и на небе, но ничего не говорили о таком соловье. Может, они знают, а я о нем не ведаю.

Вскоре пришли тридцать сыновей, заходят в дом. А тридцать первый брат, по имени Серчо, нелюдимый был, всегда отдельно ходил, не ладил с остальными. Как бы то ни было, в дом вошли тридцать великанов.

— Мама, человеческим духом пахнет, — говорят.

— Весь мир обходите, на земле и в небе шарите, едите что попало, от вас, видно, и пахнет, — отвечает мать.

А царевича спрятала за пазухой.

— Нет, мам, в доме исаноглу, покажи, — настаивают сыновья. — Если парень — будет нам братом, если девушка — сестрой.

Достала мать из-за пазухи царевича. Взяли великаны его на ладони и играют с ним.

— Ого, нас стало тридцать два брата, — говорят, радуются.

— У вашего брата есть желание. Хочет он найти булбул-хуша из страны Алтынсача. Знаете, где он находится? — спрашивает мать у сыновей.

— Нет, о таком даже не слыхали.

— Зовите-ка Серчо, — велела мать.

Позвали Серчо. Явилось большое кривоносое чудовище.

— В чем дело, мама?

— У этого парня есть желание.

— Какое?

— Надо ему найти булбул-хуша из страны Алтынсача. Знаешь, где он находится? — спрашивает мать.

— Знаю, — отвечает Серчо.

— Коли знаешь, веди молодца, покажи, где. И научи, как его взять, — распорядилась мать. — А потом приведешь назад. Если хоть волос упадет с его головы или тронет его кто, домой не возвращайся, башку снесу.

Отправился Серчо с царевичем в путь. Дошли до границы, великан остановился.

— Вот это земля царя Алтынсача, — говорит. — Дальше мне идти нельзя, не то превращусь в камень. Дальше ты пойдешь один. Но с твоей силой туда идти бесполезно. Чтобы исполнить свое желание, тебе надо иметь хотя бы четвертую часть моей силы.

— А что сделать, чтобы набраться силы? — спрашивает царевич.

— Послушай, скажу тебе, что делать.

Серчо пальцем прижал землю, да так сильно, что вода выступила.

— Выпей этой воды, — говорит.

Выпил царевич.

— Как чувствуешь себя? — спрашивает Серчо.

— Ослаб как будто, — отвечает парень.

Серчо отошел в сторону шагов на десять и снова прижал пальцем землю: выступила вода. Царевич выпил.

— Как теперь чувствуешь себя? — спрашивает Серчо.

— Снова ослаб, — говорит парень.

Серчо взяло сомнение:

— Ты — исаноглу, доверия к тебе нет. — Но отошел в сторонку еще шагов на десять, прижал пальцем землю: выступила вода. Велел царевичу напиться. — Как теперь?

— Будто еще больше ослаб, — ответил парень.

Не поверил Серчо, попробовал бороться с ним, а царевич даже не согнулся.

— Я в человеческого сына издавна не верю, хитрый он, — говорит Серчо. — Но ничего. Этой силы тебе достаточно. А теперь слушай меня. Вот по этой дороге пойдешь прямо. Видишь?

— Вижу, — говорит царевич.

— А тот дом видишь?

— Да.

— Перед этим домом — кровать, а на кровати лежит девушка. Рядом с ней стоит конь. Он держит во рту косы девушки и жует. Ты пойдешь осторожно, чтобы конь тебя не заметил, и спрячешься в курятнике по соседству. Когда войдешь в курятник, покашляешь. Конь услышит и потянет девушку за косы. Девушка встанет, сядет на коня, обшарит всю округу, но ничего не найдет. Конь до сих пор ни разу не обманывал свою хозяйку. Даже если муха пролетала, он замечал. А девушка, убив муху, снова спокойно ложилась спать.

Царевич, раскрыв рот, слушал, а Серчо поучал:

— На этот раз девушка, ничего не найдя, спросит коня: «Храт, почему ты меня обманул?» И во второй раз, и в третий, когда ты покашляешь, конь поднимет девушку, но она снова ничего не найдет и, рассердившись, больно хлестнет коня арапником по спине. Конь обидится и перестанет жевать косы хозяйки. Тогда ты смело выйдешь из курятника и подойдешь к коню. Девушка уже не проснется, потому что ее за волосы конь уже не сможет потянуть. Вытрешь пот и пену у коня, затем подойдешь к дверям. Там беспрерывно движутся крест-накрест две сабли. Надо схватить их за рукояти двумя руками и остановить. Для того тебе и сила нужна. А то, если зайдешь, не остановив сабли, разрубят они тебя на кусочки. Там ты увидишь, сколько до тебя было людей порублено, ибо войдешь в дом по человеческим костям. В доме ты увидишь соловья в клетке. Молча возьми клетку и выходи. При выходе все растворенные двери притворишь, все притворенные — раскроешь, подойдешь к коню, поцелуешь в лоб и вернешься ко мне. Вдогонку тебе будут кричать. Каких только голосов не услышишь — не оглядывайся назад. Будут звать тебя и девушка, и конь, и соловьи, все: «Возьми и меня, и я хочу с тобой…» Не поддавайся. Оглянешься назад лишь тогда, когда дойдешь до меня.

Отправился царевич в путь, сделал все так, как наказывал Серчо, добыл соловья алтынсачского и повернул назад. Уходя, все растворенные двери притворил, все притворенные — раскрыл, подошел к коню, поцеловал в лоб, а под конец завязал косы девушки в тугой узел. «Это мне когда-нибудь пригодится», — подумал он про себя и пошел к границе. Какие только голоса не раздавались следом — кричали, ревели. Соловьи, звери, девушка, конь умоляли взять с собой, но парень не оглянулся. Смотрел только на великана и шел. Наконец дошел.

— Вернулся?

— Вернулся!

— Садись на меня.

Царевич сел. Привез его Серчо и сдал матери. Царевич переночевал здесь, а утром отправился в обратный путь.

— Сестрам моим привет передашь, — наказала женщина-великан.

Попрощался царевич с ней, пришел к средней сестре, оттуда — к младшей, всех поблагодарил за помощь и пустился в дорогу домой.

Приходит к тому камню, видит — все перстни лежат, никто к ним не притрагивался. Призадумался: «Что делать? Вернусь домой, спросят, где братья? Пойду, может, найду их».

Взял свой перстень и пошел по широкой дороге, по которой можно назад воротиться. Смотрит — старший брат в магазине вином торгует.

— Здравствуй, ага!^[3]

— Здравствуй, брат. Откуда идешь? По какому делу? — Совсем запамятовал, зачем из дома уходили.

— А так и так, — говорит младший брат и соловья в клетке под мышкой держит.

— А что у тебя под мышкой?

— Булбул-хуш, — отвечает младший. — А где средний брат?

— Он там-то, — говорит старший.

Поехали вдвоем за ним.

За это время оба старших брата задолжались понемногу. Младший достал деньги, расплатился за них с хозяевами, и все трое отправились к тому перекрестку, где камень лежит.

Доро́гой старший и средний начали перешептываться. Старший брат говорит:

— Приедем домой, отец скажет: «Пошли втроем, а соловья достал-таки младший, дурачок, а не вы». Надо что-то сделать.

— Вот придем к большому камню, расположимся на отдых, там колодец есть… — отвечает средний.

Пришли к большому камню, где дорога расходится на три стороны, остановились на отдых. Старший брат говорит младшему:

— Ты натерпелся, устал небось, ложись, поспи немного, а мы обед состряпаем.

Ничего не подозревая, младший брат лег спать, а старшие взяли его за руки, за ноги и бросили в колодец. Сами прихватили соловья и пошли домой.

Их встретили с большими почестями, всем городом: «Булбул-хуша привезли!.. Соловья алтынсачского привезли!»

Принесли соловья в церковь, а он не поет. И город не зеленеет, не цветет. Братья не ведают, что надо делать, даже не знают, с какой стороны клетка открывается.

Оставим всех здесь в таком положении, а сами пойдем поглядим, что стало с младшим царевичем.

Как долго сидел он в колодце, одному ему ведомо. Наконец к колодцу подъехал человек, чтобы напоить коня. Только спустил веревку с ведром, царевич схватился за нее и кричит:

— Ага, вытащи меня отсюда, я тебе службу сослужу.

— Как я тебя вытащу, бала? — спрашивает человек. — Разве у меня хватит сил?

— Ты закрепи веревку за сруб, я сам по ней выберусь, — попросил царевич.

Привязал человек веревку за сруб, царевич вмиг выбрался из колодца, благо сильный малый! Вместе напоили они коня, сели на дроги и приехали в город. А этот человек был хлебопеком, и у него была пурня^[4]. Стал парень у него работать, рубить дрова, месить тесто, выпекать вместе с хозяином хлеб…

Прошел день, два, три, четыре, пять… Тем временем царь Алтынсач долго не имел никаких вестей от дочери — пошла сторожить волшебного соловья и не вернулась. Послал людей, те видят — обиженный конь стоит, выпустил изо рта косы хозяйки, а девушка спит. Вот уже несколько дней не просыпается. Кинулись они в дом — соловей с клеткой исчез.

Хорошо, что царь знал способ разбудить дочь. Снова положил концы кос в рот коню, тот начал жевать их, и девушка проснулась.

— Что случилось, дочь моя? — спрашивает царь.

— Не знаю, отец, ничего не знаю.

— Кто похитил соловья?

— Не знаю.

— Как похитил?

— Не знаю, ничего не знаю, — твердит девушка. — Три раза поднимал меня конь, обшарила я все кругом, но ничего не нашла. В третий раз рассердилась, хлестнула его арапником по спине, обиделся он и не стал меня будить. А соловья нет.

Царь Алтынсач посмотрел в свою волшебную трубу и сразу узнал, что булбул-хуш находится у царя Воинов, того самого царя, который посылал своих сыновей за волшебной птицей. Собрал Алтынсач войско и привел к нашему кургану Харавул-оба, что у Чалтыря. Посылает вестника к царю Воинов, наказывает:

— Скажи царю, пусть выдаст молодца, что выкрал алтынсачского соловья. Пусть молодец расскажет, как похитил птицу, тогда я выдам за него свою дочь, а отца его сочту своим сватом. А нет — весь город перепашу, а на его месте посажу бахчу.

Что делать? Люди в суматохе снуют по городу, кричат, плачут. Прибежали к царю: так и так.

— Что ж тут особенного? — удивился царь. — Мои сыновья привезли соловья, они и дадут ответ Алтынсачу.

От своего дворца до кургана разостлал ковер царь Воинов, и старший сын его пошел к Алтынсачу. Опустился на колени и поприветствовал высокого гостя.

— Встань, молодец, — велел Алтынсач, рядом с которым стояла его дочь, красивая, как солнечный свет. — Не для почестей пригласил я тебя, а узнать, как похитил ты моего соловья?

— Так, приехал, взял…

— Откуда?

Старший царевич мялся-мялся, ничего сказать не смог. Алтынсач сразу догадался, что не он добыл соловья.

Привели среднего сына, и он слова сказать не смог.

— Да будет долгой жизнь твоя, царь, найди мне того, кто похитил соловья, — сказал Алтынсач, — не то за двадцать четыре часа разорю твой город, а на его месте посажу бахчу.

И весь город оделся в траур, каждый думал, как спасти свою голову.

А время идет. Оставалось уже двадцать часов, когда пекарь — хозяин младшего царевича — сказал своему работнику:

— Затопи пур, войду в него и сгорю. Все одно через двадцать часов Алтынсач разорит город и все мы умрем.

— Почему, хозяин? — удивился царевич.

— Ты что, не слышал ничего? — спрашивает хозяин. — Сыновья нашего царя похитили у Алтынсача соловья волшебного. Теперь Алтынсач разбил лагерь за городом, дал двадцать четыре часа сроку, требует того, кто добыл соловья. Два сына царя не смогли дать ответа, а времени осталось только двадцать часов. Алтынсач перепашет весь город, а на его месте посадит бахчу. Все мы умрем, и я, и ты…

— Разреши, я пойду отвечу Алтынсачу, — попросил работник.

— Это тебе не дрова рубить, — сказал хозяин. — Там царевичи не смогли ответить, что ты скажешь?

— Скажу что-нибудь, разреши пойти…

— Сиди дома, не такие ходили…

— Нет, пойду. С царями шутки плохи, того и гляди сожжет город, — настаивал на своем работник. И пошел.

Пришел к кургану Харавул-оба, видит — стоит его отец с обнаженной головой перед народом и жалостно просит:

— Есть ли среди вас достойный человек, который мог бы ответить Алтынсачу? Уступлю ему царство.

— Есть, царь, да будет долгой твоя жизнь. Я отвечу Алтынсачу. — Из толпы выходит босоногий парень, в лохмотьях, с непокрытой головой, весь в саже — и не подумаешь, что царевич. — Но прежде скажи, где твой младший сын?

У царя было язык отнялся, ничего не может сказать.

— Когда твои старшие сыновья привезли соловья, ты разве не спросил их, где твой младший? Ведь из твоего дома ушли трое. Увидел соловья, потерял голову, а о сыне и позабыл? Ты, конечно, заслуживаешь наказания Алтынсача, но жаль нашего народа, пострадает напрасно.

Сказал это младший царевич отцу и обращается к Алтынсачу:

— А тебе, повелитель, да будет долгой твоя жизнь, не подобает пугать народ. Назначил срок, грозишь распахать город, посадить на его месте бахчу… Избивать измученный засухой народ — не мужество. Лежачего не бьют. Ты вот лучше развяжи узел на голове своей дочери. Двадцать дней бедняга не может расчесать косы.

— Мо́лодец, явившись к царю, надлежит прежде его поприветствовать, — говорит Алтынсач.

— Приветствуют того, кто приходит в гости с добром, — отвечает царевич. — А ты враг моему отцу, пугаешь мой народ. Не народ же похитил твоего соловья, а я. Со мной и своди счеты.

Алтынсач не нашелся что сказать. Тогда вперед вышла дочь.

— Если ты завязал этот узел, развяжи, — сказала она, склонив голову перед царевичем.

Царевич взял косы девушки и легко развязал сложный узел. Тогда девушка за руку подвела парня к отцу и говорит:

— Отец, я раньше не видела этого молодца, но все, что он сказал сейчас, правда. Видно, что и соловья похитил он. Молодец, расскажи, как это случилось?

— Когда ты проснулась в третий раз и, рассердившись на коня, хлестнула арапником его по спине, конь обиделся, перестал жевать твои косы. Ты заснула крепко, а я сделал свое дело. — И рассказал, как достал соловья с клеткой.

— Все правильно, — подтвердила девушка.

Алтынсач убедился, что именно этот парень похитил соловья.

— Ну, молодец, теперь вижу, что ты храбрый человек и достоин своего народа. С открытым сердцем дарю тебе волшебного соловья. А сейчас пойдем.

Всем народом пришли к церкви, достала девушка ключ, открыла клетку, вылетел из нее соловей.

— Заговори, дорогой булбул-хуш, пусть расцветает наш город, — попросил младший царевич.

Соловей начал петь, и город тотчас ожил: распустилась зелень, расцвели сады, стоголосые птицы залили мир своими песнями. Тут же ликующий народ устроил свадьбу младшего царевича и дочери Алтынсача. Сам Алтынсач вскоре попрощался со сватом и уехал восвояси, а новобрачные остались на своей земле. Они достигли своей цели, дай Бог и вам достичь своей.

Кто старших слушается — не спотыкается

Было так или не было — жили некогда муж и жена. И был у них единственный сын.

Как-то в летнюю пору работали они на гумне, а ребенок спал в тени под копной. Вдруг с запада подул ураганный ветер, названный в народе сатанинской свадьбой, поднял малыша в небеса и унес.

Дед, бабка, отец, мать с криками «Вах, сынок!.. Вах, сынок!.. Унес, унес, унес!..» побежали за младенцем, но куда побежишь? Наплакались родители вдоволь и вернулись назад.

А мы посмотрим, что стало с малышом. Ветер нес его далеко, пока не принес к какой-то горе. Мальчик упал на землю, а там сидел старик, который очень ему обрадовался: «Бог мне сына послал». И взял малыша.

— Ладно, сынок, — говорит, — ем я в день по лепешке. Отныне половину тебе, половину — мне, проживем.

Так и зажили старик с малышом. Прошел год, два, три, четыре года… восемь… двенадцать лет, мальчик еще никого из людей не видел, кроме старика.

— Эй, бала, — говорит старик, — тебе уже двенадцать лет. Теперь одной лепешкой нам прожить трудно. Иди-ка ты на охоту, только иди на восток и на запад. На юг и на север не ходи.

Мальчик так и делал. Каждый день уходил на восток или на запад. А однажды спрашивает:

— Дедушка, а почему ты посылаешь меня только на восток и на запад?

— Сынок, — отвечает старик, — если я разрешу тебе идти на юг или на север, ты больше на восток и на запад не пойдешь.

— Почему, дедушка?

— Вот иди завтра, узнаешь, почему, — говорит старик. — Но смотри, что бы ни увидел, не трогай.

На следующий день пошел мальчик на юг. Видит — прилетели три голубки, сели на берегу реки, скинули крылья, обернулись девушками и бросились в воду. Такие красивые девушки, что не ешь, не пей, только сиди на них смотри. Купаются, резвятся, забавляются.

Как и велел дед, мальчик ничего не тронул, вернулся домой.

— Что же ты увидел, сынок? — спрашивает старик.

— Прилетели три голубки, — отвечает мальчик, — скинули крылья, обернулись девушками и вошли в речку. Искупались, а потом оделись и улетели.

— Ну, так куда завтра пойдешь?

— Туда же, — ответил мальчик.

— Предупреждал я тебя, — говорит старик, — ты теперь ни на восток, ни на запад больше не пойдешь.

— Что же мне делать, дедушка? Можно я завтра опять схожу туда?

— Иди, сынок, — говорит старик. — Все равно ты не сможешь больше туда не идти.

И мальчик пошел. На этот раз он взял крылья одной из девушек и спрятал. Две девушки улетели, а одна осталась. Стала она умолять мальчика вернуть ей крылья, так жалостно, что мальчик не выдержал и отдал, и девушка улетела.

На следующий день мальчик снова пришел сюда. Девушка уже сама подошла к нему. То же повторилось и в третий день, и в четвертый, и в пятый. Мальчик и девушка друг к другу очень привязались.

Старик говорит:

— Если ты ее любишь, сынок, хочешь взять ее в жены, достань маленькую голубую ленточку, что спрятана под ее крылом. Тогда она сама пойдет за тобой. Иначе ты с ней ничего не сможешь поделать, она улетит.

На следующий день, как всегда, девушки снова прилетели на берег, сбросили крылья и вошли в речку.

Мальчик осторожно подполз к их одежде, увидел под крылом той девушки маленькую голубую ленточку. Отвязал ее и положил в карман.

Девушки вышли из воды, две взяли свои крылья и улетели, а одна осталась. Просит: «Отдай ленту». Мальчик не отдает, ведь говорил дед: «Ни за что не отдавай!»

Пришли они вместе к старику.

— Ну, сынок, — говорит старик, — отныне ты будешь жить не у меня. У тебя есть отец и мать. Возьми свою девушку и иди к ним. Но смотри, пока я не приду, не играй свадьбы. Год живи, два, три, пять, десять, но жди меня. Я приду и буду на твоей свадьбе посаженым отцом. А голубую ленту девушке не отдавай. Понял?

— Понял, — говорит мальчик.

— Ну, иди.

— Куда идти? Разве я знаю, где наш дом?

— Иди по этой дороге прямо. В первом же селении войдешь в третий дом от края, — говорит старик. — У тебя будут спрашивать, где ты был до сих пор, у кого жил? Скажи: кто меня вырастил, тот на моей свадьбе будет посаженым отцом. Кто придет и скажет: «Я буду посаженым отцом», — тот меня и вырастил.

Приходит парень домой, стучится в дверь:

— Отец, мать, я — ваш сын.

И входит в дом.

— Как это — ты наш сын? — спрашивают отец и мать.

— Помните, как ураган унес меня из-под копны? Я и есть тот мальчик.

— А где был до сих пор, у кого жил? — спрашивают.

— У кого жил, тот и будет на моей свадьбе посаженым отцом, — говорит парень. — Кто придет и скажет: «Я буду посаженым отцом», — тот меня и вырастил.

Отец и мать обрадовались: «Сын вернулся, сын вернулся!..»

Пригласили и девушку в дом. Пришли соседи, все село собралось: «Вернулся сын таких-то, молодой, интересный, привел красивую девушку».

Все приходят с подарками, приносят всякие яства, собираются играть свадьбу. Парень отказывается, но ничего не помогает: «Нет, будем играть свадьбу!»

Появились музыканты, и началась свадьба. Парень ничего не может поделать.

В полночь девушка говорит:

— Верни мне голубую ленту, развлеку вас немного. Теперь уже я все равно никуда не уйду.

Парень задумался: «Все равно уже не послушался старика», — и отдал ленту.

Вдруг весь дом наполнился зайцами. Потом появились пятнадцать лисиц. Зайцы убежали, прилетели голуби — полный дом. Сама девушка превратилась в ласточку, вылетела в окно и села на дерево. И дом сразу опустел.

Парень выскочил на улицу, видит — ласточка сидит на дереве.

— Прощай, молодец, — говорит она человеческим языком. — Если ты меня и вправду любишь, то поищешь и найдешь. — И улетела.

Парень загрустил: «Дурак я. Говорил же мне старик не играть свадьбы, пока сам не придет. Почему я не послушался?!»

Прошла ночь.

— Отец, — говорит парень утром, — я пойду искать свою невесту. До сих пор вы жили без меня. Потерпите еще. Пока ее не найду, назад не вернусь. Не послушались меня, сыграли свадьбу, видите, что вышло? Прощайте!

И отправился в путь.

Долго ли шел, недолго ли — одному ему известно. Доходит до одного города. Никого в нем нет, тихо вокруг. Только два медвежонка дерутся, оба окровавленные, уже из сил выбиваются.

Подходит парень к ним, разнимает.

— Что случилось, почему деретесь? — спрашивает.

— Видишь ли, — говорят, — нашли мы кусок сотового меда, да никак не поделим.

Взял парень мед, разделил на две равные доли, дал каждому по половинке. Один из медведей говорит:

— Исаноглу, раз ты сделал нам такое доброе дело, мы представим тебя нашей матери.

И приводят его к медведице.

— Мама, исаноглу сделал нам доброе дело. Чем ты ответишь на добро? — спрашивают.

— Вырви пучок моей шерсти, — говорит медведица.

Парень так и сделал.

— Положи в карман. А попадешь в беду, вытащи и скажи: «Ах, где те медвежата?» Мы тотчас же явимся, выручим тебя.

Парень положил шерсть в карман, идет дальше. Много ли идет, мало — знает сам, вдруг видит: воробьи стаей дерутся так, что пух летит кругом. Подошел к ним, опустился на колени.

— Что случилось?

Оказывается, нашли они горсть пшеницы, да никак не могут поделить, вот и дерутся. Парень взял эту пшеницу, поделил поровну.

Наелись воробьи, один из них говорит:

— Вырви из моего крыла перышко. Настанет время, мы тебе понадобимся. Возьмешь перышко в руки, скажешь: «Ах, где те воробьи?» Мы в тот же миг прилетим, выручим тебя.

Парень взял перышко воробья, положил в карман и снова пустился в дорогу. Много ли идет, мало ли — одному ему известно. Вдруг увидел лошадь. Попала она в болото, погрузилась по шею, вот-вот утонет. Парень вытащил ее, выкупал и сел на нее верхом.

— Скажи, молодец, какое у тебя желание, исполню, — говорит лошадь человеческим языком.

— Была у меня невеста, потерял я ее, — отвечает парень. — Улетела она. Хочу найти.

— Я знаю, где твоя невеста.

— Где?

— Вон за той горой, в стеклянном дворце, — отвечает лошадь. — Ее заточил семиглавый дэв^[5]. А сам, сегодня двадцать второй день лунного месяца, уже третий день лежит. Будет спать семь дней. Остается еще четыре дня.

Приехал парень к стеклянному дворцу, видит — действительно, в нем сидит его невеста.

— Я за тобой приехал, Гулизар, — говорит (так звали девушку). — Поехали.

— Поедем, но как мы спасемся от дэва?

— Спасемся как-нибудь, — обнадеживает парень.

Сели они на коня и отправились в путь. Едут четверо суток.

А дэв проснулся, видит — нет Гулизар. Кликнул своего коня — Храта.

— Где Гулизар?

— Гулизар увезли, — отвечает конь.

— Как увезли?! — удивился дэв. — Пообедаем, потом пустимся вдогонку или поедем без обеда?

— Пообедаем или не пообедаем, все равно догоним, — говорит конь.

Пообедали сытно, дэв сел на коня — и в дорогу. То, что молодые проехали за четверо суток, преодолел он за четыре минуты. Отнял у парня девушку.

— Вернешься за ней еще, — убью, — говорит.

Привез девушку опять в стеклянный дворец. Сам же ушел на прогулку. Семь суток обычно длилась прогулка дэва.

Возвратился назад и парень. Пока доехал до дворца, прошло семь суток. Тут и дэв вернулся домой и снова лег спать.

— Выходи, убежим, — говорит парень девушке.

— Успеем? — спрашивает девушка. — Через семь дней проснется дэв.

— Успеем.

Девушка вышла из дворца. Сели они на лошадь и пустились в путь.

Дэв проснулся, видит — девушки опять нет.

— Храт, ее снова нет, — говорит дэв коню.

— Да, он ее увез.

— А что будем делать? Пообедаем или без обеда пустимся вдогонку?

— Пообедаем или нет — все равно девушка наша, — отвечает конь.

Пообедали сытно, даже отдохнули немного, и дэв сел на коня. Догнал молодых, отнял девушку. А парня поднял в небо и оттуда бросил вниз. Парень разбился, рассыпался на куски.

Дэв привез девушку во дворец, а парень остался лежать в поле.

Вдруг прилетели воробьи, видят — везде разбросаны куски человеческого тела. Собрали все куски, клювами заботливо слепили и полетели за своей матерью. Та прилетела, видит — плохо дело парня, и полетела за Соловьем Бессмертия. Прилетели они, накапали несколько капель живой воды в рот парню, и тот очнулся. Сидит уныло и думает о случившемся. Соловей Бессмертия говорит ему:

— Молодец, бесполезно тебе идти за девушкой к дэву. Послушай, что я тебе скажу, и делай так, если хочешь исполнить свое желание. Пойди по этой дороге, вон за той горой увидишь дом. В нем живет одинокая женщина. У нее — двадцать одна лошадь. Когда их выпускают пастись, двадцать перепрыгивают через забор, а одна медленно выходит через ворота. Попроси у женщины ту лошадь, которая выходит через ворота. Если сумеешь взять ее, добудешь и девушку. Женщина поставит тебе условия, постарайся их выполнить, иначе не видать тебе ни лошади, ни невесты.

Парень поступил так, как посоветовал Соловей Бессмертия. Пришли к той женщине.

— Здравствуй, мать!

— Добро пожаловать, молодец. Зачем пришел?

— Хочу наняться к тебе в работники. Скажи, каковы твои условия? Потом я расскажу, зачем пришел.

— Работа у меня не ахти какая. Веди этих лошадей на пастбище, а вечером пригони, заведи на баз. Так три дня подряд, — говорит женщина.

— Хорошо, — согласился парень.

Выводит он с база двадцать одну лошадь и ведет пасти.

— Одна не в счет, ты веди остальных двадцать, — говорит старуха.

Повел парень двадцать лошадей на пастбище, пас до вечера, а когда наступила пора вернуть их на баз, они исчезли. Только что все паслись перед глазами, и вот в один миг не стало ни одной. А солнце вот-вот зайдет.

Думает парень: что делать? Вспомнил тех медвежат. Достал пучок шерсти, встряхнул и говорит:

— Ах, где те медвежата?

Вдруг появилось столько косолапых, сколько камыша в Донце.

— Что случилось, молодец? — спрашивают.

— Так и так, — рассказывает парень, — только что пас двадцать лошадей — и вмиг ни одной не стало, все исчезли.

Медведи сразу вошли в заросли, нашли лошадей, загоняли их до пота и пригнали к парню. У каждой лошади пять косолапых стоят, шевельнуться не дают.

Парень привел лошадей домой и закрыл на базу́. И так три дня подряд.

— Заходи в дом, ложись спать. Ты первое условие выполнил, — говорит старуха парню. А сама берет хлыст и начинает бить лошадей так, что куда тебе твои медведи: почему не сбежали?

На следующее утро старуха говорит парню:

— А сегодня выделю тебе десятину земли, дам мешок пшена. Паши, сей.

Парень вспахал землю, посеял пшено, все успел выполнить до вечера.

— Ложись спать, — говорит старуха.

А утром поднимает парня:

— Третье мое условие такое: мешок пшена, что вчера посеял, сегодня собери до единого зернышка.

Задумался парень: «Как выбрать пшено из земли?» И вдруг вспомнил. Достал перышко и говорит:

— Ах, где те воробьи?

В тот же миг прилетели воробьи, да такой стаей, что птиц больше, чем пшена. В момент собрали все до зернышка. Принес парень мешок и поставил перед старухой.

— Хорошо, молодец, — говорит та. — Ты выполнил мои условия. Теперь скажи, какое у тебя желание?

— Я хочу вот эту лошадь, — отвечает парень и показывает на ту, что всегда выходит в ворота.

— Возьми какую-нибудь другую, молодец, — говорит старуха. — Это хромая, кривая, ходить не может, старая…

— Нет, я хочу эту, условие есть условие, — настаивает на своем парень.

— Ну, раз эту, так эту.

Отдала старуха лошадь, сел парень на нее. Идет она, повесив голову, не спеша, словно неживая. Добрела до стеклянного дворца к тому времени, когда дэву оставалось спать только до утра.

— Приехал? — спрашивает девушка парня.

— Приехал. Собирайся, поехали.

— Дэв проснется завтра утром.

— Пусть просыпается, — говорит парень, — собирайся, поехали.

Девушка вышла из дворца. Сели они на лошадь и поехали потихоньку. Лошадь нисколько не торопится.

А дэв просыпается, смотрит — нет девушки.

— Опять нет Гулизар, — говорит. Кличет коня: — Что делать, Храт, снова увезли Гулизар?

— Да, увезли, — говорит конь.

— Пообедаем или без обеда поедем? — спрашивает дэв.

— Как бы ни ехали, девушка уже не наша, — говорит конь.

Дэв рассердился.

— Что же случилось? — кричит.

Полоснул коня арапником, заседлал, сел на него и поднялся ввысь.

А парень с девушкой едут себе потихоньку. Дорогою лошадь спрашивает у парня:

— Оглянись назад, есть кто?

А парень отвечает:

— Семиглавый дэв едет.

— Пусть едет, — говорит лошадь.

Три дня гонит дэв своего Храта, никак не догонит парня. Конь уже не выдержал и говорит человеческим языком:

— Все молоко, что скормила ты мне, бьет в нос. Остановись, хоть меня пожалей.

Оказывается, лошадь, на которой ехали парень и девушка, — мать Храта. Хотя она и идет медленно, сын никак не может ее догнать.

— Как же я остановлюсь? — спрашивает мать своего сына. — Ты знаешь, за кем гонишься?

— Знаю.

— Если знаешь, поднимись в небо, сбрось оттуда этого дэва, пусть сдыхает, гадкий. Хватит тебе мучиться под этим семиглавым дьяволом. Вернись, возьми парня и поехали вместе.

— Мама, я так устал, что у меня нет сил подняться вверх.

— Сейчас из-под моих копыт брызнет вода на твое лицо, — говорит мать, — наберешься сил, поднимешься.

Говорит, а сама копытами землю разрывает. Вода брызнула на лицо Храта, тот набрался сил и поднялся ввысь. Перевернулся в воздухе, дэв упал вниз и сдох.

Храт вернулся к матери, взял у нее парня, а мать — девушку и вместе прискакали домой к парню.

Вошли в дом, а тот старик уже сидит там, дожидается их.

— Приехал, сынок? — спрашивает.

— Приехал, дедушка, — отвечает парень.

Старик говорит ему:

— Я тебе наказывал не играть свадьбы, пока не приду, не стану посаженым отцом? Видишь, что вышло? По этому поводу сказано: «Кто старших слушается, тот не спотыкается». Ну, а теперь играй свадьбу.

Сыграл парень свадьбу, семь дней и семь ночей пировали.

Достали из свадебного узелка три яблока, и все три — твоим внукам.

Озеро Хачлу и меч Авлуна

Давным— Давно жил-был царь по имени Прош. Очень благородный, правдивый человек, он никогда не обижал народ. Потому ему принадлежал меч Авлуна^[6].

История так повествует о мече Авлуна:

Так говорит история: кто владеет мечом Авлуна, тот станет властелином мира.

Однако добросердечный, миролюбивый царь Прош, владея мечом Авлуна, не пролил ни капли крови. Сорок лет владел он мечом и все годы жил с соседями мирно и справедливо.

Но ничто в этом мире не вечно. Состарился царь Прош, и не было уже сил держать в руках меч Авлуна. Лежа на смертном одре, призвал он к себе семерых своих сыновей и говорит:

— Милые дети, видите, у меня больше нет сил. Кто из вас станет царем вместо меня?

— Я стану, отец, — говорит старший сын. — Дай мне меч Авлуна, и, если хочешь, я разорю мир.

Очень не понравились такие слова отцу.

— Возьми меч Авлуна, — сказал он, — и, никому не причиняя вреда, брось в озеро Хачлу, откуда он был извлечен. О том, что произойдет, придешь — расскажешь мне.

Сын взял меч, но не выполнил отцовского наказа. Вернулся домой.

— Бросил меч в озеро? — спросил отец.

— Да, бросил, — ответил сын.

— И что стало с озером?

— Ничего.

— Ты говоришь неправду, — рассердился отец. — Скорее пойди и принеси меч, а то прокляну.

Сын принес меч.

Все шесть братьев обманули отца. Тогда царь позвал младшего.

— Хоть ты исполни мое последнее желание, — говорит, — отнеси меч Авлуна и брось в озеро Хачлу.

— Пожелаешь, отец, и сам брошусь туда, — говорит младший сын.

— Этого от тебя не требуется, — говорит отец. — Выбросишь меч в озеро, а что увидишь при этом, придешь — расскажешь.

Младший сын Проша отнес меч Авлуна и бросил в озеро Хачлу. Вдруг озеро заволновалось, поднялось, пенясь, волны ударялись друг о друга и устремлялись вверх. Младший царевич испугался, вернулся к отцу.

— Что ты увидел, сын мой? — спросил царь.

— Что я увидел, отец, я не в силах рассказать как следует, — ответил сын. — Как только бросил меч, озеро раскрыло пасть, вспенилось, рассвирепело. Я не выдержал…

Отец обнял младшего сына, поцеловал за честность и назначил его вместо себя царем.

Три красных яблока упало с неба. Одно из них младшему сыну Проша за правдивость, одно тому, кто рассказывал, а одно тому, кто слушал.

Друг — на трудный день

Некогда жил царь. У него было три сына. Однажды отец говорит:

— Сколько лет царствую, но ни разу не был на границах моего царства. Не знаю, что там делается. Пойду-ка погляжу.

Стал обходить, проверять — границы в порядке. И только хотел возвращаться восвояси, видит — сад. Только что ничего не было, и вдруг — фруктовые деревья. Ломятся они от обилия плодов, отяжелевшие ветки едва держатся на подпорках. Румяные яблоки сверкают под лучами солнца, глянешь на них — видишь свое лицо, и зеркала не нужно. Но сад стоит не на земле его царства, а на границе.

— Царь, жить тебе, поживать, — говорят люди (он же не один пошел, с ним назиры-визиры, вся свита, а полк солдат не сводит с него глаз), — разреши съесть по яблочку, и двинемся в путь домой.

Согласился царь. Вошли в сад. Только хотели сорвать по яблоку, как с запада показалась черная туча. Когда она приблизилась, все увидели, что это не туча, а молодец на добром коне.

— Что это? — спрашивает он. — Никогда такого не бывало: всем полком вошли в сад и разоряете. Яблок на всех не хватит. Уходите, а то раскромсаю всех.

Люди царя слова всадника ни во что не ставят — мол, что сделает один молокосос с целым полком, хвастается просто. Но всадник как начал кромсать с одного конца, так вмиг дошел до другого. Не оставил в живых ни одного человека. Убил и царя. Потом очистил сад от мертвецов, выбросил их за забор и уехал.

Прошли год-два, царица посылает гонцов во всестороны, беспокоится, где же царь и его люди? Все говорят: «Приходил, ушел», «Был здесь, ушел».

Вот приходит к матери старший сын:

— Мама, может, я пойду? — говорит. — Обойду границы, посмотрю, где отец.

— Иди, сынок, — говорит царица.

Взял сын полк солдат и пошел по следам отца. Шел, шел, дошел до того сада. Видит — вокруг кости валяются, царский крест и корона тоже здесь. «Значит, здесь была война, на которой погиб и отец», — думает сын.

Выкопали яму, похоронили всех; царя, конечно, отдельно. На его могиле поставили надгробную плиту. И только хотели вернуться домой, кто-то говорит:

— Съедим из этого сада по яблоку и пойдем дальше.

Вошли они в сад, а с запада снова появилась та черная туча, показался тот же молодец. Видит — снова точно так же разоряют его сад.

— Это уже второй случай, — говорит. — Что это, пришли, вошли в чужой сад и поедаете яблоки?

Чтобы не растягивать сказку, скажу: снова началось побоище, снова таинственный всадник мечом искромсал всех, выбросил трупы за забор и уехал.

А царица, оставшись с двумя сыновьями, ждет, ждет, но нет ни мужа, ни старшего сына.

Средний сын говорит:

— Мама, может, и я пойду?

— Иди, сынок, — говорит мать.

И этот взял полк солдат и отправился по тому же пути. Точно так же, как и старший, обошел границы, пришел и увидел: могила отца, а рядом — старший брат мертвый лежит и солдаты. Похоронили брата рядом с отцом, зарыли солдат. Задумался средний сын: «Видно, младший брат придет меня хоронить».

После похорон зашли в тот злополучный сад за яблоками. Снова с запада показалась черная туча, явился всадник.

— Что за напасти, уже третий раз! — говорит.

Снова искромсал всех, выбросил за забор и удалился.

И осталась мать с одним младшим сыном.

— Мама, — говорит младший, — что будет? И отца нет, и двух братьев. Остались мы вдвоем, может, и я пойду?

— Нет, сынок, — говорит мать, — они пошли, пропали без вести, не хочу лишиться и тебя.

Но сын настаивал, и мать согласилась. И дала ему малюсенький меч:

— Повесь его на пояс, — говорит, — с ним ты не умрешь. В воду бросят — не утонешь, бросят в огонь — не сгоришь. Отнимут у тебя меч — ты умрешь, вернут — снова оживешь.

А меч назывался «Бола», или «Бола-Меч». Взял его парень, прикрепил к поясу и прикрыл полой.

— Никому о нем ничего не говори, — наказывает мать. — Отправляйся в путь.

Младший царевич один пустился в дорогу. Шел, шел и дошел до того места, куда приходили его отец и старшие братья. Смотрит — надгробная плита отца, рядом могила старшего брата, тут же средний брат лежит убитый. Похоронил его, поставил надгробную плиту. Здесь теперь и отец, и оба брата.

Вдруг смотрит — какой-то сад.

— Что за чудо? — говорит. — Не было сада — вырос сад. Или я не обратил внимания?

Вошел царевич в сад, смотрит — стоит маленький, красивый домик. В нем кровать, а рядом две свечи горят. Царевич дунул, хотел погасить их, но они снова загорелись. «Бог с ними», — махнул он рукой и лег на кровать.

Оказывается, там, во дворце царя этого государства, тоже стояла такая же кровать и такие же две свечи. Когда царевич задувал свечи в домике, они гасли и во дворце, когда в домике загорались снова, — и во дворце загорались.

— В саду снова воры, — говорит царь.

Сел тот всадник на коня, прискакал. Видит — лишь один парень стоит в дверях (уже поднялся с кровати).

— Ага, значит, не стало у вас больше людей, коль пожаловал один, — говорит всадник.

— Да, не осталось, — отвечает царевич. — Ты убил отца моего, братьев, всех солдат. Вот и пришел теперь я один.

Царевич едва успел договорить, как всадник достал меч, разрубил его на две части и хотел уйти. Царевич с помощью «Бола-Меча» ожил.

— Что случилось? — говорит. — Ударил, разрубил и уже уходишь? Какой ты быстрый!

Конь под всадником поворачивает назад и больше на царевича не решается идти. Всадник поднял своего коня ввысь, стрелой пускается на парня, но в полуметре от него конь остановился как вкопанный. Царевич говорит:

— Мо́лодец, если ты действительно храбрый, сойди с коня. А то я пеший, а ты — верхом.

Всадник сошел с коня. Начали они биться на мечах, но ничего поделать друг с другом не могут.

— Давай, молодец, поборемся, — говорит царевич. — Кто поборет, тот и будет победителем.

Началась схватка. Царевич изловчился и только собрался положить соперника на лопатки — тот превратился в голубя и улетел. Второй раз то же самое. Когда сошлись в третий раз, царевич сумел схватить противника за обе руки. Смотрит: лицо его закрыто вуалью. Сорвал он эту вуаль и что же видит? Перед ним… девушка, да такая, что будто солнцу говорит: «Ты не выходи, я буду светить». Царевич мигом воспламенился любовью, и тут уж положил он ее на обе лопатки…

А царь и царица, мать и отец этой девушки, видят, что свечи у кровати то зажигаются, то гаснут.

— Что со свечами? — спрашивает царь. — Видно, наша дочь в беду попала.

Дело в том, что когда девушка брала верх, свечи зажигались, а когда царевич — гасли. Сколько длилась их схватка, один Бог знает, но вот свечи погасли совсем и, как от жара, подтаяли и свисли над столом.

— Ну, жена, — говорит царь, — с нашей дочерью случилось то, что должно было случиться. Что поделаешь? Ей уже восемнадцать лет, пора.

Прошло немного времени, царю докладывают:

— Царь, жить тебе, поживать. Дочь твоя приехала, просит пустить в дом. Спрашивает: «Примет отец или нет?»

— Откройте ворота, — говорит отец.

До сих пор дочь верхом перелетала через забор, а теперь не может садиться на коня по-мужски. Села так, что обе ноги свесились с одного бока.

Девушка въехала во двор, сдала коня дворецким, сама упала на кровать и зарыдала.

— Что случилось, доченька? — спрашивает отец. — Сколько лет сражалась с тысячными войсками, никогда ничего с тобой не было. Может, много было неприятелей?

— Нет, отец, — отвечает дочь. — Только один парень. Победил он меня.

Отец давно догадался о случившемся.

— Ладно, нечего убиваться. Всему свое время, — говорит, — яблоко краснеет, груша созревает: таков порядок на земле. Сиди теперь дома.

Оставим девушку с отцом, а сами посмотрим, что стало с царевичем. Он, когда одолел девушку, сорвал с ее лица вуаль, положил в карман, а сам пошел следом за девушкой. Прошел много ли, мало ли — про то сам знает, дошел до людного города. Постучался в крайний дом, выходит старуха.

— Бабушка, можно мне переночевать у вас?

— Вах, сынок, у меня ни хлеба, ни воды.

— Ничего мне не надо, бабушка, — говорит царевич. — Мне лишь бы уголок под самыми дверями. Переночую, а с рассветом уйду.

— Входи.

Царевич вошел.

— Какие новости, бабушка? — спрашивает.

— Эх, сынок, каких только новостей нет в нашем городе, — отвечает старуха. — Самое удивительное — у нашего царя был храбрый наследник. Все мы думали, что парень, а оказалась девушка. Девять месяцев назад победил ее в поединке какой-то рыцарь, и вот родила она от него мальчика. Теперь царь хочет найти отца этого малыша, пригласил всех парней царства. Говорят, если найдет зятя, царство ему уступит.

— Бабушка, усынови меня, пойди запишись на очередь, — просит царевич. — Говорят: «Слепому соловью гнездо Бог строит». Авось повезет и мы с царем породнимся.

Рано утром старуха пошла и записалась на очередь. А царевич облачился в лохмотья, приклеил бороду, стал кривым старцем и прихромал ко дворцу. А там царь, царица с ребенком на руках, дочь их, назиры-визиры устроили смотрины. Перед ними вереницей проходили молодые люди. Девушка хотела увидеть того парня, но так и не увидела. Вся очередь прошла за четыре-пять дней, но среди тысяч парней не было царского зятя. Он, конечно, прошел здесь со всеми другими, но его нельзя было узнать в бородатом, кривом старике.

Проверили списки — не было сына старухи с окраины города. Его зовут, а он не откликается. Позвали ее, спрашивают:

— Где твой сын?

— Вон, на навозной куче сидит, — говорит.

Посмотрели: бородатый старик, да еще горбатый.

— Не нужен такой! — закричала царица.

Не нашелся зять. Тогда царь говорит:

— Пусть пройдут парни перед нами в последний раз, а потом уходят.

Снова проходят ребята перед царем и его свитой, снова смотрит девушка во все глаза, а жениха все нет. Осталось уже человек пять-шесть, среди них и горбатый бородач. Царевна уже была в отчаянии, когда перед ней оказался старик. Он сунул руку за воротник и стал всей пятерней чесать затылок. И нечаянно вытащил вуаль. Девушка сразу признала свою вещь и схватила старика за руку:

— Вот отец моего ребенка!

Родители как увидели, что их дочь выбрала горбатого, кривого, всполошились. Царица взяла внука и ушла во дворец.

— Я сочту поганой свою дочь, если пойдет за него. Такой зять нам не нужен, — сказала она. — Отведите его в сарай, пусть живет со скотниками. Он недостоин войти во дворец.

Кто может ослушаться царицу! Парня отвели к скотникам, сидит себе там. К нему пришла девушка, все допытывается:

— Какой красавец был тогда, а сейчас — горбатый старик. Это ты или не ты?.. (стесняется сказать: «…был тогда со мной»).

— Тогда показался тебе красивым, а теперь такой, — говорит парень.

Долго оставалась девушка с парнем, так ничего и не узнала. Пошла к матери:

— Мама, надо бы его приодеть прилично, а то ведь в лохмотьях весь. Хороший или плохой — царский зять.

Царица и слушать не желает. Царь оказался более покладистым.

— Отнеси одежду, пусть нарядится, — говорит.

Девушка принесла одежду, но парень порвал ее на клочки и бросил в лицо своей невесте.

— И одежды не хочу, и твоих родных, раз меня не признают зятем.

Тут же покинул царский двор и возвратился к старухе.

— Что случилось, сынок, почему вернулся? — спрашивает та.

— Меня не признают зятем, мама, на скотном дворе поселили, — отвечает. — Лучше здесь останусь.

А у этой старухи было еще три сестры. Сама она не имела детей, зато у остальных сестер было по три сына. Как раз в тот день, когда парень вернулся из царского дворца, к старухе приехали погостить все три сестры, пожаловали и девять их сыновей. Узнав, что их бездетная тетя нашла себе сына, парни очень обрадовались:

— Пусть нас теперь не девять, а десять братьев будет.

Парень говорит:

— А завтра я приеду к вам в гости.

Завтра, как обещал, он отправился к младшей тетке. Ели, пили, а когда пришло время прощаться, парень воткнул над дверью нож и сказал названым братьям:

— Когда с конца этого ножа потекут кровь и гной, значит, я в беду попал. Все трое придите мне на помощь.

Отсюда он пошел к средней тетке. Ели, пили, а когда пришла пора расставаться, сплел маленькую корзинку и повесил над дверьми.

— Как только эта корзинка развалится, знайте, я попал в беду, — говорит он трем братьям, — поспешите на помощь.

У старшей тетки парень достал платок и повесил над дверьми.

— Когда этот платок развалится так же, как та корзинка, а с конца ножа потекут кровь и гной, значит, я в беде, — сказал он. — Соберетесь все девять братьев и придете на помощь. Если найдете убитым, не хороните меня. — Тут он отодвинул полу чухи^[7] и показал маленький меч, подаренный матерью. — Если при мне не будет этого меча, найдите его. Через неделю или через год, из-под земли или со дна морского, на небесах ли, найдите и водрузите его на место, тогда я оживу. Хорошо запомните то, что я сказал.

Отдал свое колечко одному из братьев и возвратился домой. Пришел, видит — его невеста сидит у старухи.

— Зачем пришла? — спрашивает он ее.

— За тобой, — отвечает та. — Наши согласились пустить тебя во дворец.

— Не к спеху, — говорит парень. — Лучше скажи матери, пусть внука посылает ко мне. Мой ведь сын.

Девушка пришла к матери и говорит:

— Твой зять сына требует.

Царица не соглашается, но девушка вырвала ребенка из ее рук и привела в дом старухи. Взял парень сына и говорит царевне:

— Хочешь убедиться, что я отец ребенка, смотри!

Жарко поцеловал он мальчика в обе щеки, так что левая щека зацвела луной, а правая — солнцем. Поцелуй преобразил и отца: его щеки тоже загорелись, словно солнце и луна, лохмотья посыпались с него на землю, и стал он таким молодцем — глазам радость. Девушка от радости обнимает парня, целует: конечно же, это ее жених.

Пришла, говорит родителям:

— Отец, мать, принимайте вашего зятя.

Царь и царица, которые раньше не желали видеть своего зятя, постелили ему под ноги ковер, а царь встретил его на коленях:

— Прости, зять, не делай того, что с тобой сделали.

— Что с вами сделаешь! — говорит зять.

Пригласили парня на верхние этажи, накрыли на стол, созвали назиров-визиров, пришли музыканты, и началось большое пиршество, веселье.

Царице очень понравился зять. Не знает, что и сделать, как загладить свою вину перед ним, чем подкупить его сердце. Очень уж она обидела парня.

— Построим на берегу моря дворец, пусть наши дети проводят медовый месяц там, — предложила царица, — а потом и царство ему отдадим.

Сразу же у воды возвели великолепный дворец, полный достатка, и молодожены переселились туда жить. И так они любили друг друга, что парень, отправляясь каждый день на рыбалку, брал с собой фотокарточку жены. И всегда, когда не было клева, он доставал портрет жены и смотрел на нее: до того красивая, что не ешь, не пей, сиди и на нее смотри.

Однажды поднялась вдруг «сатанинская свадьба» — ураган, вырвал из его рук фотокарточку, а бешеные волны унесли ее в море. Парень ничего не успел сделать.

Долго ли, недолго ли — принесли волны фотокарточку в воды греческого царя, прибили к какому-то мосту. Рыбаки нашли ее и принесли во дворец.

— Царь, жить тебе поживать, нашли фотокарточку.

Греческий царь сразу узнал девушку: не раз шел войной из-за нее на ее отца. Хотел засватать, но никак не удавалось. Девушка каждый раз выходила в мужском одеянии и разбивала греческое войско.

— Кто эту девушку приведет ко мне, по его весу золота дам.

Одна старуха говорит:

— Я приведу.

— А как?

— Это уж моя забота, — отвечает старуха. — Дай мне семь метров бязи, а завтра приду взвешиваться. Если по моему весу золота дашь, приведу девушку.

— Я согласен, — говорит царь.

Старуха взяла свои семь метров бязи, сшила себе широкое платье, шальвары, набила их песком и пришла, садится на весы. Сразу потянула девяносто килограммов. Царь долго наполнял мешок золотом, пока чаши весов выровнялись. Старуха схватила золото и говорит:

— А теперь сооруди пароход, поеду, привезу твою девушку.

Построил греческий царь пароход, старуха села в него и отправилась в путь. Долго ли плыла, недолго ли — приехала к той девушке. Перед дворцом упала на колени и обливается слезами. Выходит девушка, видит — старуха плачет, спрашивает:

— Что случилось, бабушка, почему плачешь?

— Ох, дорогая, — говорит, — ехала пароходом, с трудом избежала крушения, сама едва спаслась. Приюти на день-два, отдохну и снова отправлюсь в путь.

Девушка привела старуху во дворец, угостила, устроила на отдых.

Муж возвратился с рыбалки, видит — незнакомая женщина.

— Кто это?

— Старуха какая-то, — говорит жена и рассказала, как она попала во дворец.

— Смотри, чтобы она не сыграла с тобой злую шутку, — предупредил парень, а сам лег спать.

После обеда старуха говорит:

— Ну, доченька, спасибо тебе за приют. Не буду больше обременять. Видно, и мужу твоему не по душе мой приход. Пойдем теперь на пароход. Хочу отблагодарить тебя: подарю букет роз. Ты вернешься домой, а я продолжу свой путь.

Ничего не подозревая, девушка пошла со старухой. Как только она поднялась на палубу и зашла в каюту, старуха закрыла ее на замок, а сама возвратилась во дворец. А тот парень еще спал. Старуха догадалась, что это не простой смертный, коль переборол девушку-богатыря: «Не может у него не быть талисмана, раз одолел такую девушку», — подумала она и начала шарить в одежде, пока наконец не нашла тот «Бола-Меч». Вытащила его из ножен — парень тут же растянулся на кровати и так оставался лежать: он уже был мертв.

Возвратилась старуха, вывела пароход в море и пустилась в обратный путь, прямо к греческому царю. На самой середине моря бросила «Бола-Меч» в воду, чтобы никто больше не нашел его.

Приехала старуха. Все царство вместе с царем встречает ее. А девушка нарочно кричит: «Горю!» Десятки женщин обливают ее холодной водой.

— Душно очень, не могу войти во дворец, — кричит она опять и не двигается с места.

Все в суматохе, никак не могут помочь девушке, увезти ее во дворец. Греческий же царь стоит и ждет ее.

А дома у девяти братьев с конца ножа закапали кровь и гной, корзиночка и платок развалились. Увидели братья и говорят: «Наш брат в беде».

Пришли все девять во дворец, смотрят — их брат бездыханно лежит на кровати.

— Помните, когда-то он говорил, что есть у него талисман, — сказал один из братьев.

Подняли полу его чухи, видят — ножны пусты, меча нет. Значит, во что бы то ни стало надо найти его.

— Где же будем искать?

— Давайте поднимемся в небо, — говорят.

Девять братьев поднялись в воздух — нет меча. Думают: «И на земле не будет — люди бы нашли». Должно быть, в море. Спустились под воду, обшарили дно морское от дворца брата и до конца, нашли меч. Врезался острым концом в песок и торчит.

Нашли меч и вышли на берег. Смотрят — их невестка стоит, а остальные женщины обливают ее холодной водой. Она же все кричит: «Горю!»

Один из братьев — кому в свое время парень отдал свое колечко, помните? — подходит к одной из женщин.

— Сестра, можно воды напиться?

— Пожалуйста, — отвечает та.

Женщина подала кувшин, а брат незаметно снял колечко и бросил в него. Гречанка тут же взяла кувшин и стала лить воду на голову девушке. У ее ног что-то упало: «Тук!» Девушка нагнулась, увидела колечко своего мужа. Догадалась, что поблизости свои, начала кричать:

— Холодно мне, принесите одежду!..

То горела, а теперь будто бы мерзнет. Перестали ее обливать холодной водой, принесли платье, одели.

— А теперь везите меня на прогулку! — кричит девушка.

Сразу пригоняют три фаэтона, ставят в ряд, сажают девушку, сам царь садится, и едут на прогулку. А девять братьев отправляются следом. В середине дороги перевернули два фаэтона, а с третьего свалили царя, сели сами с невесткой и отправились прямо ко дворцу брата. Приехали, вложили меч в ножны, и парень сразу ожил, сел на кровати.

— Как долго я спал! — говорит.

— Да, спал ты неплохо. Если бы мы не приехали, пожалуй, и не проснулся бы, — говорят девять братьев.

— А что случилось? — спрашивает парень.

— А так и так… — Братья рассказали все, как было. Парень стал благодарить их за спасение.

— Не стоит, — отвечают те. — Зачем тогда и дружба, если не помогать друг другу в беде.

Надеюсь, поняли смысл этой сказки? Друг дается человеку на трудный день. Парень тот мог бы остаться лежать на кровати, когда старуха украла «Бола-Меч», если бы не было друзей. Вот потому и все яблоки, упавшие с неба, мы поделим между девятью назваными братьями.

Сказка об Арев-Мануке

В добрые старые времена был один царь и была одна царица. И никогда у них не было детей. По Божьей воле случилось так, что чрево царицы закрылось и не могла она родить, что ни делала: и молилась бесконечно, и босиком ходила из церкви в церковь на богомолье, и раздавала милостыню хариб-хазарам^[8], дабы Бог сжалился и открыл чрево. Но проходили дни, месяцы, годы, а мечты ее не сбывались…

А однажды, неизвестно как, Божья милость все же пришла, и наша бесплодная царица заметила, что тяжелеет: рассказала царю: мол, так и так. Царь очень этому обрадовался; стали они еще больше ходить на богомолье, а раздаваемой милостыне не было счета — вот-вот казан опустеет.

Когда настал день и час, долгожданный гость появился на свет и тотчас же — о Бог, наш создатель! — поднял такой крик, что вот-вот, бедный, лопнет — хочет есть.

Сразу, как и положено, варят хавиц^[9], каплю кладут ему в рот, но это что! Младенец, как и взрослые, желает есть ложками! Не будем тянуть — в первый же день он съел целую сковородку хавица. Тогда отец и мать стали догадываться, что родился у них не мальчик, а вишап^[10].

На следующий день и хавица не хватает, испекли целый пур хлеба, поставили перед ним, и это до крошки съел. Все удивляются. У стряпухи руки устают, готовя ему разнообразные обеды, а аппетит у мальчика нисколько не убавляется, наоборот — все увеличивается.

Царь и царица советуются между собой: что делать с этим вишапом, как избавиться от него? Умертвить не решаются, жалко, как ни говори, сами рожали. Оставить дома тоже нет возможности. «Давай, — говорят, — бросим его в колодец и ежедневно на веревке будем спускать к нему по девушке». Ибо издревле замечено, что вишапы охочи до мяса беспорочных девушек. Так и сделали. Вскоре вишап извел всех девушек города. Остались две неродные сестры, теперь очередь дошла и до них.

А было так. У одного человека умерла жена и оставила ему единственную дочь. Вскоре этот человек снова женился, привел в дом вдову, у которой тоже была дочь. Итак, настала очередь бросить этих неродных сестер вишапу.

Кого первой бросить? Мать говорит мужу:

— Сначала ты свою дочь веди.

Отец не соглашается и говорит жене:

— Сначала ты свою дочь веди.

Мать тоже не соглашается. Наконец ей все же удалось уломать мужа, переспорить. А что ему делать, бедному, — приходится расстаться с родной дочерью!

— Э, дочь моя, — говорит, — что сегодня умрешь, что завтра — все одно. Иди, милая, подумай о своей голове. От судьбы человеку не уйти: что у него на лбу написано, так тому и быть. Когда-нибудь мы все умрем. — Говорит, а сам обливается горькими слезами.

А дочь отвечает:

— Отец, слезами делу не поможешь. Ты обо мне не горюй. Если нет у меня счастья, значит, не избежать зубов вишапа, а если есть, то Бог милостив. Положусь на судьбу.

Сказала, закрыла вуалью лицо и тотчас же пошла на могилу матери. Опустилась перед ней на колени, обняла надгробную плиту, плачет и молится.

— Мама, — говорит, — посоветуй мне, как быть? Осталась твоя дочь среди людей беспомощной.

По воле Бога девушка впала в глубокий сон. Во сне перед ней встает мать: «Мужайся, Дунья-Гюзель Майрам (так звали девушку), слушай меня внимательно, — говорит. — У моего изголовья лежит прут, возьми его и спрячь. Вернешься домой, попроси у отца буйволиную шкуру и сорок лепешек. Когда будут спускать тебя в колодец, плотно завернись в шкуру, сорок лепешек спрячь за пазухой, а прут держи в руке. Как только вишап кинется на тебя, чтобы съесть, ударь его прутом враз и кинь ему одну лепешку. Он съест ее и больше в этот день к тебе не подойдет. Следующий день снова ударь прутом и брось еще одну лепешку. Так через сорок дней и от вишапа избавишься, и счастье свое найдешь».

Сказала мать и исчезла с глаз. В ту же минуту проснулась и Дунья-Гюзель Майрам. Видит — и правда, у изголовья матери лежит прут. Взяла его и спрятала под подол. Вернувшись домой, никому не рассказала о своем сне, о совете матери. Лишь только попросила у отца буйволиную шкуру и сорок лепешек. И вечером легла спать.

Утром, когда наступило время, бедную девушку обвязали веревкой и спустили в колодец. Как мать говорила, так и вышло. Как только Оце-Манук (этого ненасытного юнца звали Оце-Манук, что означает «змееныш») увидел ее, кинулся к ней и говорит:

— Девушка, сними с себя буйволиную шкуру, чтобы я тебя съел.

Она в свою очередь:

— Молодец, сними с себя змеиную рубашку, — говорит, — чтобы и я смогла тебя съесть. — Говорит и прутом ударяет его по спине, а потом бросает перед ним одну лепешку.

А парень так проголодался, что готов камень есть. Бросился на лепешку и проглотил ее: «хап!».

В тот же миг изо рта его выпала змея. Оказывается, этот ненасытный голод не от него, несчастного, а от огромных змей, которые поселились в его животе. И когда Майрам била вишапа прутом, змеи одна за другой выпадали из его рта и подыхали.

Через сорок дней видит Дунья-Гюзель Майрам: вишап стал таким красивым юношей, что она стесняется смотреть в его луноподобное лицо. А сама она стала такой красивой девушкой, что сверкает, как солнце, сияние ее пробивается из колодца, темное царство освещается.

Каждое утро приводили к колодцу царских лошадей на водопой, но бедные животные, увидев сияние, пугались, никак не решались коснуться мордами воды. Стоят и дрожат. И на самом деле невозможно было смотреть в лица молодым: если можешь смотреть на солнце, в их лица тоже посмотришь.

По всему городу пошла молва об этом. Дошла весть и до царя с царицей. Пришли они, спустили в колодец веревку, живыми и невредимыми вытащили оттуда юношу и девушку.

Что там тянуть? Если подробно рассказывать о них, сорока дней и сорока ночей не хватит. Повели обоих в баню, искупали хорошенько, одели в золототканые одеяния, обрядили алмазами, яхонтами, изумрудами, жемчужными украшениями, повенчали песнями и молитвами, потом сорок дней и сорок ночей играли свадьбу, пригласили в гости весь мир, гуляли, радовались.

Когда весть о счастье Майрам дошла до мачехи, ибо весь город уже знал об этом, она запричитала:

— Вай мне, — говорит. — Сломались бы руки мои! Почему мою родную дочь не отправили к Оце-Мануку?!

Жалеет теперь, что не согласилась спустить ее в колодец, но поздно уж. Чуть мужа живьем не ест:

— Ты виноват, ты все заранее знал, но промолчал. — А потом: — Не я буду, — говорит, — если это дело оставлю так. — И говорит дочери: — Собирайся, доченька, пойдем к нашей Майрам в гости.

Пустила вперед некрасивую, уродливую дочь, следом пошла сама — и отправились они в царский дворец.

В это время Оце-Манук охотился на птиц, а Майрам одна сидела у окна, смотрела в поле. Вдруг видит — мачеха и неродная сестра к ней в гости идут. Вмиг поднялась с места, позвала прислугу.

— Скорее идите, встречайте мать и сестру, — говорит, — приведите их во дворец. Да так, чтобы ноги их не касались земли.

А сама, наивная, так рада, так рада, что чуть с ума не сходит. Несчастная и не подозревала, какую игру собрались сыграть с ней эти злючки. Как только вошли они в дом, обняла их, посадила на самое почетное место, поставила перед ними в золотых чашах Различные лакомства, а в серебряных кувшинах — шербеты. Бедная, готова была и душу отдать.

Когда гости изрядно поели, попили и Майрам убрала со стола, неродная сестра говорит:

— Вставай, пойдем в сад, погуляем.

А Майрам отвечает:

— Нет, нельзя мне, сестрица. Не видишь, в каком я положении… Не сегодня-завтра гостя жду. Могу ли я ходить?

— Не беда, — говорит мачеха, — я справа возьму тебя под руку, сестра — слева, и походим помаленьку.

Наивная Майрам не говорит «нет». Откуда ей было знать, какое зло замышляют они, не решилась она отказать им.

— Если так, пойдем, — говорит.

Все трое встали и идут в сад.

Долго ли ходили, недолго ли — про то Богу одному ведомо, вышли из сада, пошли по полю, с поля попали в какой-то лес. А время уже было позднее, скоро церковные колокола зазвонят.

Майрам устала очень, легла на зеленую травку под тенью деревьев, вдали от дворца, голову положила на колени мачехи и крепко заснула.

Двум ведьмам этого и надо было. Они сняли с Майрам платья, вплоть до нижней рубашки, оставили бедную в чем мать родила, а сами тайком убежали от нее, направились во дворец. Здесь мачеха одела свою уродину в платья Майрам, повела ее и посадила на царскую постель.

Когда Оце-Манук возвратился с охоты и вместо своей Дунья-Гюзель увидел это пугало, чуть не взбесился.

— Где Майрам Дунья-Гюзель? — спрашивает.

— Я твоя Майрам Дунья-Гюзель, — отвечает уродина.

— Лицо моей жены излучало свет, на щеках розы цвели, от наряда пахло фиалкой и лилией. А ты — черная ворона, арабка, уродина, морда волосатая, как у дикого человека. И от тебя псиной отдает. Ты что, меня за слепого, дурака или грудного младенца принимаешь?

— Ладно, хватит, — говорит уродина. — Подойди, обними меня, ляжем в постель, и делу конец. Сегодня я плохо себя чувствую, потому и лица на мне нет, а завтра посмотришь на меня, когда я надену свои украшения, увидишь, какой красавицей стану. Подойди скорее, обнимемся, исполним желание.

— Да пусть померкнет для меня тот день, если я, оставив свою розу-фиалку, стану нюхать такой смрад. Где моя Дунья-Гюзель Майрам? Куда вы ее дели, что с ней стало? Вах, тысяча вах! Пойду к кузнецу, закажу железный посох, пару железных чарох^[11], пущусь по полям и долам, лесам и оврагам, пройду семь морей, но найду свою Дунья-Гюзель.

Как сказал, так и сделал. Пусть он пока ищет свою любимую, а мы посмотрим, что стало с бедной Дунья-Гюзель Майрам.

Когда Майрам проснулась, только-только наступала ночь. Ищет мачеху — нет мачехи, ищет сестру — нет сестры. Вокруг — дикий лес, живого человека и следов не видно. Не знает, куда идти, кого звать на помощь? Так блуждала она по лесу и вдруг заметила узенькую-узенькую тропинку. Шла-шла этой тропинкой и дошла до церкви из черного камня. Вокруг ни домов, ни людей, лишь дикое поле. Осторожно открыла дверь и видит — посреди церкви в сундуке лежит мертвый. У ног и изголовья его горят свечи, а справа и слева стоят серебряные кувшины с шербетом.

Майрам подошла к мертвецу, переставила свечи: ту, что у изголовья, — к ногам, а ту, что у ног, — к изголовью. Кувшин с шербетом, что стоял слева, поставила на правую сторону, а тот, что справа, — на левую. Вдруг мертвец начал шевелиться (оказывается, это были талисманы), открыл глаза, глубоко вздохнул и говорит:

— Кто сюда пришел? Если парень, станет мне братом, а если девушка — суженой.

Майрам подошла к мертвецу.

— Я такая-то, такая-то женщина, — говорит. И подробно рассказала ему все, что с ней случилось, умоляя помочь ей.

Мертвец показал ей путь.

— Иди так и так, — говорит, — пока дойдешь до большого дворца. В том дворце живет моя мать, царица, и днем и ночью меня оплакивает. Иди к матери и скажи: «За упокой души Арев-Манука, ради Арев-Манука, пусти меня в дом, позаботься обо мне». Услышав мое имя, скорбящая мать тотчас же пустит тебя в дом и все сделает, что надо.

Оказывается, мертвец этот и был сам Арев-Манук. Пока был живой, часто ходил на охоту, стрелял в звезды, сбивал их, убивал невинных птиц. Так много наделал зла, что Бог разгневался на него и трижды приговорил к смерти на семь лет. Но временами он оживал — когда переставляли талисманы: свечи и кувшины с шербетом.

Дунья-Гюзель Майрам пошла по указанной дороге. Долго ли шла, недолго ли — про то Богу одному ведомо, наконец пришла ко дворцу матери Арев-Манука. Постучалась в дверь и говорит:

— За упокой души Арев-Манука, ради Арев-Манука, пустите меня в дом. Я — бедная женщина.

Прислуга, как только услышала имя Арев-Манука, прибежала к царице:

— Так и так, что прикажете?

— Идите скажите ей, что мой Арев-Манук умер и солнце затмилось для меня. Нет у меня настроения сидеть с каждой прохожей.

Майрам так и передали.

Снова отправилась бедняжка в черную церковь, снова переставила свечи и кувшины, снова встал мертвец. Не будем тянуть; если об этом рассказывать подробно, то сорока дней и сорока ночей даже не хватит. Три раза приходила так Майрам ко дворцу, в третий раз мать Арев-Манука говорит:

— Надоела мне эта бедная женщина. Во дворе у меня есть старый сарай — три стены стоят, четвертой нет, и половины крыши не хватает, пусть идет туда, устраивается.

Майрам и этому рада. Пошла несчастная женщина в разрушенный сарай, забралась в угол и села. В тот вечер подошел срок ей разрешиться. Когда начались боли, прислужницы двора пожалели бедную роженицу, приняли младенца, златокудрого, луноликого, с жемчужными зубами. Потом выкрали из кладовых царицы немного муки, немного жира, немного меда, сварили для бедной роженицы хавиц и поставили перед ней, пока горячий.

В тот же час мертвый Арев-Манук встал с места, обернулся птицей, прилетел на крышу сарая, где лежала Дунья-Гюзель. Сунул голову в щель и спрашивает:

— Майрам, сестрица, как ты здесь?

А Майрам тихо отвечает:

— Подо мной сено, надо мной сено, а еда — суп-малез^[12].

Птица же снова говорит:

— А если бы узнала мать Арев-Манука, ты бы лежала в атласе и ела сласти, а сын твой лежал бы в золотой люльке.

Сказал и улетел.

На следующий день, когда птица снова прилетела и, как вчера, начала беседу с Майрам, прислужницы прибежали к царице и говорят:

— Твой сын, Арев-Манук, второй день прилетает в образе птицы и разговаривает с той бедной женщиной.

На третий день, когда птица снова прилетела, мать осторожно подошла, прислушалась к разговору. А когда птица кончила говорить и уже хотела улететь, царица схватила ее за ногу.

— Мама, — взмолилась птица, — отпусти! Семь лет остается еще до конца проклятия. И если ты не отпустишь меня сейчас, я останусь мертвым, никогда больше не оживу. Если хочешь, чтобы я вернулся раньше семи лет, найди воды из Божьих рук, накапай семь капель в рот, остальным побрызгай меня. Тогда талисманы разрушатся и я совсем освобожусь от колдовства, вернусь домой.

Услышав это, мать отпустила птицу, и та улетела.

Как сказал Арев-Манук, так она и сделала. Повела роженицу во дворец, положила на атласную постель, укрыла атласным одеялом, накормила ее сладостями. А златокудрого младенца с жемчужными зубами поместила в золотую люльку.

Когда пришел срок и роженица поднялась с постели, мать Арев-Манука сказала ей:

— В ответ на мое добро я хочу, чтобы ты прошлась по миру, нашла воды из Божьих рук, чтобы напоить ею Арев-Манука, окропить его. Тогда талисманы разрушатся и он оживет.

Вышла Майрам из дворца, но куда идти, каким способом найти воды из рук божьих, сама не знает. Много ли шла, мало ли — не знаю, про то Бог один ведает, вдали заметила церковь. Пошла прямо к ней, вошла, опустилась на колени перед Богом, помолилась, попросила из его рук воды. Бог сказал:

— Много грехов совершил Арев-Манук против меня. Он стрелял в созданные мною звезды и сбивал их, убивал невинных моих птиц. За это я его наказал. Не дам я воды из моих рук, чтобы вы оживили его.

Потеряв надежду на Бога, Майрам стала перед образом Богоматери. Молится, плачет горькими слезами, умоляет дать воды из рук Божьих. От усердия Майрам устала, так на коленях и заснула перед иконой. Приснилась ей Богоматерь. «Вот тебе, — говорит, — желанная вода, сын Иисус дал мне».

Проснулась Майрам, и что, вы думаете, видит?

Стоит перед ней золотой сосуд, а в нем — вода. Взяла его и, радостная, принесла матери Арев-Манука.

А мать, как Арев-Манук говорил, так и сделала: семь капель накапала сыну в рот, остальной водой обрызгала его. Тотчас же талисманы разрушились, Арев-Манук ожил, и все радостные возвратились домой.

Когда пришли домой, Арев-Манук обратился к Дунья-Гюзель Майрам:

— Ты мне сделала такое добро, и я хочу ответить тем же.

И велит на перекрестке семи дорог построить мраморный родник, на его кран на золотой цепочке повесить золотую чашу, а в той чаше — нарисовать портрет Дунья-Гюзель Майрам. У родника поставили охранника и приказали ему: «Кто придет, выпьет воды из этой чаши и упадет без памяти, того скорее приведи во дворец».

Много времени минуло с тех пор, сотни, тысячи людей приходят к этому роднику, пьют воду из золотой чаши и идут по своим делам. Никто не падает без памяти.

А однажды пришел странник, в лохмотьях, в изношенных железных чарохах, в руке держит железный посох, стершийся так, что от него лишь вершок остался. Подошел к роднику. «Ох!» — говорит и усталый опустился на мраморную плиту. А когда поднес золотую чашу к губам, рухнул без памяти на землю.

Тотчас же подбежал охранник, поднял его на плечи и побежал к Арев-Мануку.

— Вот человек, которого ты хотел видеть, — говорит.

Когда странник пришел в себя, Арев-Манук спрашивает его:

— Братец, отчего ты упал без памяти?

— А так и так, — отвечает странник. — Я был сыном такого-то царя, и у меня была неописуемой красоты жена…

Словом, рассказал все, что пережил, а под конец добавил:

— Когда увидел я на дне золотой чаши ее портрет, будто нашел милую, сердце не выдержало, и я потерял сознание. Бога ради, если знаешь, где моя Майрам, или имеешь весть от нее, скажи, не скрывай от меня. Посмотри на железные чарохи на моих ногах, поизносились, изрешетились, а от железного посоха лишь один вершок остался, весь почти стерся. Пожалей меня! — Так просил, умолял странник — готов был Арев-Мануку ноги целовать.

Арев-Манук все, что знал о Дунья-Гюзель Майрам, подробно рассказал, а потом добавил:

— Правда, я знал, что Майрам замужем, но не думал совсем, что придет время и потерянное счастье найдется снова. Не принимай близко к сердцу, я думал, что ты давно уже умер и Майрам вдова. Не скрою от тебя, даже влюбился в нее. Но теперь ты, слава Богу, пришел, и пусть нашу судьбу решает Дунья-Гюзель, выберет сама, кто ей больше по сердцу. Дадим ей золотую чашу с шербетом: кому из нас поднесет она ее, тот и женится на ней.

Оце-Манук согласился.

Позвали Дунья-Гюзель Майрам, дали ей в руки золотую чашу с шербетом, а она без колебания поднесла ее Оце-Мануку. А Арев-Манук сказал:

— Благослови Бог!

Затем все собрались, поехали во дворец Оце-Манука. А там уродина, неродная сестра, с надеждой ждет: жених вернется, настанет хорошая жизнь. А Оце-Манук подошел к ней и спрашивает:

— Сорок мечей желаешь или сорок коней?

— Сорок мечей отсекут головы моих врагов, — ответила неродная сестра, — хочу сорок коней, чтобы проехать сорок городов, увидеть мир.

Оце-Манук приказал привести сорок коней, привязали к их хвостам мать и дочь и пустили по свету. Кони быстро помчались в поле, прошли горы и долы, разорвали злюк на сорок частей.

Снова сыграли свадьбу — сорок дней и сорок ночей пировали. Как исполнились их желания, так пусть исполнятся и наши. С неба упало три яблока: одно тому, кто рассказывал, одно тому, кто слушал, одно тому, кто записывал, а кожура тому, кто не слышал.

Дочь великодушного царя

Жил-был царь, и были у него дочь и сын. Каким сам был мудрым и великодушным, такими и детей своих воспитывал. А дочь царя росла и умницей, и красавицей. Как родители, царь и царица, так и их дочь была добра, щедра и милосердна к беднякам. Весь свет знал об этом. А звали ее Агавни.

Когда сын стал совершеннолетним, царь захотел женить его. Позвал визира и сказал:

— Иди, найди в нашей стране самую красивую, самую умную девушку для моего сына.

Пошел визир по стране, нашел такую девушку, привел к царю и царице. Она пришлась им по душе, сделали они ее своей невесткой, сыграли свадьбу, пировали семь дней и семь ночей.

Но невестка оказалась злюкой. Ее бесило, что Агавни красивее. Стала она злословить, сочинять разные небылицы про Агавни. Царь и царица хорошо знали, что их дочь не виновата, но всегда говорили ей:

— Не беда, доченька, как бы она ни злословила, ты молчи, терпи.

Часто жена говорила мужу: Агавни то сделала, Агавни другое сделала. Муж чувствовал, что она его обманывает, и отвечал:

— Будьте благоразумны, не ссорьтесь.

Но жена не унималась, продолжала свое. Муж мучился, переживал, знал ведь, что сестра ни в чем не виновата. Царь с царицей тоже переживали, мучились, устали от козней невестки.

За эти годы невестка родила сына. Царь с царицей больше жизни любили своего внука. Еще сильнее любила племянника Агавни. Но невестка говорила всем: «Агавни мучает ребенка».

Хотела вызвать у мужа ненависть к родной сестре. Так много причинила она зла, что царь и царица от горя умерли.

Агавни тоже страдала от козней злюки. Садилась у люльки племянника и пела:

Много еще небылиц придумала злая невестка, но не смогла убедить мужа. А однажды, когда Агавни спала, зарезала она в люльке родного сына и окровавленный нож положила ей в карман. Сама же через час начала плакать:

— Вставайте, посмотрите, что сделала Агавни! Она убила моего родного сына в люльке!

Царедворцы всполошились, весь дом подняли на ноги. Злая невестка все кричала: «Это дело рук Агавни!»

Пришли к Агавни — она еще так сладко спит, что жалко ее будить. А невестка пинает ее ногой и говорит:

— Видите? Притворяется безвинной.

Народ спрашивает:

— Чем докажешь, что это она убила?

А невестка отвечает:

— Обыщите, может, еще и нож у нее.

Обыскали ее и достают из кармана Агавни окровавленный нож. Невестка начала еще громче плакать, волосы на себе рвать.

— Убедились? — говорит. — Она — убийца!

Агавни никак не может проснуться. Невестка снова пинает ее ногой, кричит:

— Судите, казните ее, она — убийца!

Судят, решают казнить Агавни, но народ не хочет ее убивать. «Девушка с таким характером не может пойти на убийство», — говорят все. Требуют оставить ей жизнь, только отрубить руки.

— Мне не веришь, поверь Богу — не убивала я ребенка, — говорит Агавни брату.

Но суд уже состоялся. Царедворцы отрубили ей руки, и Агавни ушла в лес. Питалась плодами и так жила. Однажды набрела она на бахчу. Голодная, набросилась на арбузы и дыни, с жадностью стала есть.

Сын царя той страны как-то пришел и увидел, что их бахча вся потравлена. «Зайцы так не грызут и собаки так не едят, — думает, — надо посторожить, узнать, кто незваный гость?» Сам царевич и караулил. Видит — в полночь кто-то крадется ползком, залез в бахчу и начал жадно есть лежа, без помощи рук. Парень думает: «Будто человек, но почему ползет?» Подошел сзади и спрашивает:

— Кто ты? Вставай, а то убью…

Видит — девушка безрукая, вся в лохмотьях, но такая красавица, какая царевичу и не грезилась.

— Если сирота, — говорит, — я тебя поведу домой, приодену.

— Поступай, как знаешь, — отвечает Агавни. — Раз ты меня нашел, можешь и убивать…

Царевич повел девушку во дворец. Там ее выкупали, приодели. И раньше Агавни была красавицей, но теперь и царю и царице она показалась еще красивей.

— Отец, — говорит царевич, — это моя судьба, я женюсь на ней.

Царь и царица было не соглашались — безрукая ведь! — но характер девушки уж оченьпришелся им по душе, и они взяли ее в невестки.

Прошел год, может, два. Царевич пошел на войну. А Агавни была в положении. В один прекрасный день она разрешилась двумя сыновьями. Оба красивые, златокудрые. Царь и царица несказанно обрадовались и еще больше привязались к Агавни. Послали вестника к царевичу: мол, свет очам твоим, сын наш, ты стал отцом двух златокудрых мальчуганов, очень красивых, со сверкающими, как солнце, глазами.

Дали письмо верховому, чтобы отвез царевичу. По старой традиции ни один путник не миновал дворец великодушного царя, ибо стол его всегда был накрыт для гостей. Каждый заезжал, угощался и ехал дальше по своим делам. Наш всадник тоже не был исключением. Он тоже остановился в его дворце. А у невестки-злюки была привычка шарить по карманам, по кошелькам, расспрашивать, кто, откуда и куда едет. Гонец отвечает:

— Везу письмо сыну такого-то царя, что он стал отцом двух сыновей.

— Счастливая та мать, что разрешается двойней, — позавидовала злюка.

— Да, счастливая, хоть и рук у нее нет, — ничего не подозревая, сказал вестовой.

В злое сердце невестки вкралось сомнение. Ночью, когда всадник заснул, она достала из сумки письмо и прочитала:

«Твоя жена родила тебе двух сыновей…»

Рассердилась: «Колючка моих очей до сих пор живет, даже царицей стала, да еще двух сыновей заимела». Взяла и написала:

«Свет очам твоим, жена привела тебе двух щенят».

Затем добавила:

«Чего же ты ждал от безрукой бродяги? Слово за тобой, прикажи, как быть?»

Утром гонец поблагодарил за гостеприимство и продолжал свой путь. Приехал к царевичу, вручил письмо. Тот прочитал и повесил голову, загрустил. Взял бумагу, написал:

«Знать, судьба моя такая, отец. Не трогайте жену, вернусь с войны, что-нибудь предприму».

Гонец с ответом поспешил домой.

В пути снова остановился во дворце великодушного царя, переночевал. Злюка снова выкрала письмо, прочитала и взбесилась. Порвала, написала вновь:

«С получением сего письма детей уничтожьте, мать их прогоните из дому».

Когда царь и царица получили такое письмо, удивились:

— Что за причина?

Но слово царевича — закон. Царедворцы собрались, положили двух мальчуганов в хурджин^[13], повесили матери на плечо — одного спереди, другого сзади — и пустили в дорогу.

Пошла Агавни по белу свету со слезами на глазах, бездомная, безрукая. Одно утешение — дети. Дошла до одной речки. Когда проходила по мосту, захотелось ей напиться. Нагнулась… О, ужас! Сумка с детьми упала с плеча в воду. Что делать: нет рук, чтобы спасти их! Надо быть матерью, чтобы понять ее состояние! В отчаянии и слезах бежала Агавни вниз по течению, пока речка не выбросила детей на берег. С трудом снова взяла она их на плечи и продолжила свой путь.

Все эти мытарства Агавни увидела золотая рыбка, дочь водяного царя, сжалилась над ней. Приплыла, попросила у своего отца разрешения построить для нее дворец, где бы она могла жить с детьми. Соорудила золотая рыбка такой дворец, но у Агавни ведь рук нет, как хозяйствовать в доме?

— Возьми этот сверкающий камень, натри им плечи — руки твои и отрастут, — говорит золотая рыбка.

Хоть и с трудом, сделала Агавни так, как велела дочь водяного царя. И у нее отросли руки. Взяла она своих детей и пошла в тот дворец. Прожила там три года, дети подросли.

Вернемся теперь к брату Агавни. Его жена натворила столько зла, что он не выдержал. Подумал: «Наговорила она на Агавни, погубила ее, теперь взялась за меня». Пошел искать сестру.

А царевич вернулся с войны, видит: ни жены, ни детей нет, заплакал. Ему говорят:

— Что теперь плакать? Сам писал: детей уничтожить, мать их прогнать. Что было нам делать?

Царевич говорит отцу и матери:

— Я пойду искать свою семью.

Взял припасы и отправился в дорогу. В пути повстречал всадника, разговорились. Один — царевич — говорит другому: «Ищу жену с двумя сыновьями», а другой: «А я — сестру». Оказалось, что у обоих — одна дорога, и решили они искать вместе.

Шли долго и наконец пришли в те края, где жила Агавни.

— Вон в том дворце, — говорят им люди, — живет женщина с двумя сыновьями.

Пришли, видят — два златокудрых мальчика и женщина неземной красоты. «Приметы детей совпадают, но мать их не Агавни: у нее рук не должно быть», — думает царевич. И брат не узнает свою сестру. Попросились переночевать, хозяйка пустила.

Ночь провели во дворце, а утром, когда гости собрались в путь, Агавни незаметно положила в сумку брата свой золотой браслет и ожерелье. Когда муж и брат ушли, Агавни послала за ними сыновей:

— Догоните, скажите, чтобы вернулись.

Те вернулись, удивляются, спрашивают:

— Что случилось, сестра, зачем звала?

— Я вас приютила, угостила и не подозревала, что на добро вы ответите так неблагодарно, не думала, что такие почтенные люди способны на воровство.

Гостей поразили слова женщины.

— Если мы совершили кражу, вели нам отрубить головы, — говорят.

Тогда Агавни обыскала их и достала из сумки брата свой золотой браслет и ожерелье. Брат клянется, что он не крал, просит поверить его слову, а Агавни говорит:

— Ага, как же так? Когда отсекали мои руки и я клялась, что не убивала племянника, умоляла поверить мне, ты отвернулся. Как же теперь просишь поверить тебе?

Только сейчас брат узнал свою сестру, а царевич — свою жену. Взяли они детей и мать, пришли к царю и царице, все возрадовались, началось большое веселье. Спросили у того всадника, что был царским гонцом, где он останавливался, когда вез царевичу радостное письмо о рождении сыновей? Тот сказал, что гостил во дворце великодушного царя. Все догадались, что письмо подменила злая невестка.

Привязали они злючку за хвост коня и пустили по полю. О землю ударилась злая невестка, о камень ударилась и разлетелась на кусочки.

Сказка об Артур-беке

В былые времена жил один царь по имени Бек-Огыс. У этого царя было три жены, от каждой из которых они имел по сыну. Младший славился красотой и такой силой, что его прозвали Артур-бек-богатырь.

Призвал однажды царь троих сыновей и говорит:

— Знаете, зачем я вас пригласил? Хочу вас женить. Но девушек себе будете выбирать сами. Каждый возьмет по стреле и выпустит: куда стрела полетит, на той стороне и будете искать себе жену.

Сыновьям пришлись по душе слова отца, они и сами не прочь были жениться. Попрощались с отцом, взяли по стреле и выехали в поле.

Первым выпустил свою стрелу старший — вправо, затем средний — влево, а младший брат выстрелил прямо. Но его стрела отклонилась чуть вправо и исчезла.

Три брата вернулись к отцу и рассказали все как есть. Бек-Огыс велел сыновьям взять провизию на дорогу и идти за своими стрелами. Сыновья так и сделали.

Старший вскоре нашел свою стрелу в доме одного амира^[14]. У этого амира была красивая дочь. Когда царевич рассказал, зачем пришел, отец девушки очень обрадовался, и сама красавица согласилась выйти за него. Счастливый старший брат взял жену и привел ее в дом своего отца — Бек-Огыса.

Средний нашел свою стрелу в доме такого же амира, у которого тоже была красивая дочь. Узнав о цели прихода царевича, отец девушки с радостью согласился выдать за него свою дочь. Счастливый средний брат взял жену и привел ее в дом своего отца — Бек-Огыса. Здесь они сыграли свадьбу — три дня, три ночи ели, пили, гуляли.

А Артур-бек продолжает искать свою стрелу. Ищет, ищет, но нигде не может найти.

Что долго тянуть! Если рассказывать подробно, сказка затянется на сорок дней и сорок ночей и конца ей не будет. Артур-бек все шел и шел. Долго ли шел, недолго ли — про то Богу одному ведомо, наконец увидел вдали ветхую избушку. Дошел до нее, видит — идет навстречу старая женщина и стрелу Артур-бека в руке держит. Говорит:

— Я давно тебя дожидаюсь. Знаю, зачем пожаловал. Ты свою стрелу ищешь? Вот она, у меня.

— Отдай мою стрелу, — просит Артур-бек.

— Куда ты спешишь?

— Домой.

— Нет, оставайся, здесь нам лучше будет, — говорит старуха.

— Как так можно? — удивляется Артур-бек.

— Стрелу я тебе не отдам, — говорит старуха. — Я ее нашла — значит, она моя. Ты выпустил стрелу, чтобы узнать, куда она упадет, и там найти свою жену. Так? Теперь ты должен жениться на мне, я — твоя судьба!

— Еще чего не хватало! — с сердцем отвечает Артур-бек.

— Я не шучу. Если не согласишься, застрянешь в этих болотах, — предупредила старуха.

— В таком случае дай мне два дня подумать.

— Как хочешь думай, а быть по-моему. Ты думай, а я пойду, — сказала старуха и исчезла.

Артур-бек, когда увидел, что старуха исчезла, стал искать дорогу домой. Надо бежать! Идет, идет, но с каждым шагом все глубже погружается в болото. Э-э-э, дело у парня дрянь: не знает, как быть. Ясно, что нет возможности спастись.

— Видно, такая у меня судьба, придется взять старуху в жены, — сказал Артур-бек и тут же оказался в роскошной комнате.

А та старуха уже идет навстречу.

— Добро пожаловать, Артур-бек, любимый мой муж, входи, пообедаем вместе, — говорит она и ведет Артур-бека в другую комнату.

А там — что сердцу твоему угодно, различные напитки, разнообразные закуски, разве только птичьего молока недостает. Артур-бек наелся вдоволь.

— Видишь, как я для тебя стараюсь? — говорит старуха.

— Благодарю, — отвечает Артур-бек, — значит, отныне я тебя зову женой.

В ту же минуту перед Артур-беком вместо старухи встает молодая, небывалой красоты статная девушка. Такая красивая, что ни словами, ни пером описать — вряд ли кто и во сне видел такую!

— Видишь, Артур-бек, какая я буду для тебя? — говорит девушка. — Колдун Рамазан превратил меня в старуху — до той поры, пока не найдется человек, который согласится взять меня в жены в таком виде, в каком ты меня нашел.

С этими словами девушка поцеловала Артур-бека, а он — ее. Соорудил Артур-бек арбу, и поехали они к его отцу — Бек-Огысу. Дорогой девушка говорит царевичу:

— Ты должен знать: я только ночами буду становиться девушкой, а днем снова буду превращаться в старуху. Талисман — в моем колечке.

Сказала красавица и снова превратилась в старуху.

Артур-бек вместе со своей женой Армидой (девушку звали Армида, что буквально означает: «возьми и не выпускай из рук») приехал к отцу. Увидел Бек-Огыс сына, обрадовался и спрашивает:

— Где ты был до сих пор?

— Стрелу свою искал, отец.

— И где нашел?

— У этой старухи.

— Что, у нее есть дочь?

— Нет, отец, у нее нет дочери.

— А кто же твоя жена?

— Вот эта старуха.

— Ты что, спятил? Нет, на нее я не согласен. Кто тебе разрешил своевольничать? — разгневался отец.

— Судьба, отец. По твоей воле я выпустил стрелу, и она оказалась у этой старухи.

— Так-то оно так. Правильно. Я виноват, но мы старуху выпроводим, а ты найдешь себе молодую.

— Нет, ни в коем случае не поступлюсь словом.

— Что ж, если так, пусть будет по-твоему, — говорит царь.

Артур-бек попрощался с отцом и вместе с женой пошел на свою половину.

Артур-бек хотел всегда видеть свою жену красавицей и решил выкрасть у нее талисман. «Если я выброшу ее колечко в воду, то она больше не станет старухой», — подумал он.

Однажды утром, когда Армида еще спала глубоким сном, Артур-бек снял с ее пальца колечко, пошел и выбросил его в море. Но когда вернулся домой, увидел, что вместе с талисманом исчезла и сама девушка.

Пошел он к кузнецу, заказал железный посох, железные чарохи и пустился в дорогу. Долго идет — не год и не два. Через семь гор и семь морей, через леса и овраги. И вдруг видит — изба. Заходит — у окна сидит старуха и вертит веретено, сучит нитки.

— Здравствуй, бабушка, — говорит Артур-бек.

— Здравствуй. Зачем пожаловал сюда? — спрашивает старуха. — За судьбой или за пропажей какой?

— За пропажей пришел, — отвечает Артур-бек и все рассказал старушке.

— Жаль мне тебя, Артур-бек, — говорит старушка. — Но ты сам виноват. Тебе надо было ждать, пока чары с нее сами спадут. Я тебе покажу твою жену, она каждый день у меня бывает. Только ты смотри, когда она заснет глубоко, старайся схватить ее за голову. Она очнется, станет превращаться в различных тварей, но ты все равно не выпускай ее. Тогда она в своем красивом обличье станет твоей.

Поблагодарил Артур-бек старушку, и она спрятала его в соседней комнате.

Вскоре крылатой птицей влетает в избу Армида, превращается в девушку. Ложится и засыпает глубоким сном. Артур-бек осторожно выходит из засады. Но как увидел Армиду, забыл, что ему старуха наказывала, и вместо головы схватил девушку за руку. Армида тут же превратилась в ползучую змею. Артур-бек от страха выпустил ее из рук — и ищи ветра в поле.

— Зачем же ты взял ее за руку? — рассердилась старуха. — Я тебе сказала — хватай за голову. Теперь иди к моей старшей сестре, там и найдешь свою Армиду.

Артур-бек отправился в путь, но эта дорога еще труднее, чем прежняя. Наконец приходит к ветхой избушке в лесу. Видит — и здесь старушка пряжу прядет.

— Здравствуй, бабушка, — говорит.

— Здравствуй, молодец, зачем пожаловал сюда? — спрашивает старуха. — За судьбой или за пропажей какой?

— Жену свою ищу, — отвечает Артур-бек и все рассказал старухе.

— Это мне известно, — говорит она. — Э, да ладно, я чем-нибудь помогу. Возьми этот моток ниток, он тебя приведет в пещеру отшельников. Отшельник тебе расскажет, что и как делать, чтобы найти твою жену.

Артур-бек поблагодарил старушку, берет моток ниток и выходит из избы. Бросил моток на землю, а сам идет за ним. Моток катился, катился, пока не докатился до пещеры. Артур-бек вошел в пещеру и видит одинокого седовласого старца, который положил перед собой Библию и молится. Увидел Артур-бека отшельник, встает с места и идет навстречу гостю:

— Добро пожаловать, Артур-бек.

— А ты меня откуда знаешь?

— Моя книга мне подсказала.

— Да, это я, — говорит Артур-бек, — меня к тебе послала старуха-волшебница. — И царевич подробно рассказал отшельнику о себе.

Старец покачал головой и говорит:

— Дело твое трудное, но я тебе помогу, научу, что и как делать. Прежде всего тебе надо овладеть богатырским конем, затем — волшебным мечом и волшебной доской, а еще найти бутылку с живой водой. За богатырским конем ты должен идти в царство кизилбашей. Твоя жена Армида была дочерью кизилбашского царя. Колдун Рамазан — ее дядя по матери. Он сам хотел жениться на племяннице и превратил ее в старуху, чтобы никому не приглянулась. Он и придумал три условия для тех, кто просит руки Армиды. Условия эти трудные, и кто их не выполнит, тому голову с плеч долой. Много молодцев уже стало жертвой колдуна. Тебе надо пойти туда и постараться выполнить все три условия. Когда ты их выполнишь, выйдешь за царский сад и в двадцати пяти — тридцати шагах от него к западу увидишь одинокий величавый дуб. Под этим дубом есть подземная конюшня, где за семью железными дверями и содержится богатырский конь. Когда он почувствует, что ты пришел, сам сломает железные двери и выйдет к тебе… Тогда садись на него, езжай, ищи волшебный меч, волшебную доску и бутылку с живой водой. Конь приведет тебя к тете Армиды, которая хорошо знает, где их найти, научит, как достать. Вот и весь мой сказ.

Артур-бек поблагодарил отшельника за добрые советы и отправился в путь, в страну кизилбашского царя. Взял с собой войско, много навьюченных верблюдов. Идет неделю, две, а то и больше и приходит наконец к какой-то пустыне. А здесь ни воды, ни зелени. Сотни голубей ищут пшеницу, но, увы, вокруг — ни зернышка! Увидел Артур-бек голодных птиц, достает три большие буханки хлеба, крошит и бросает им. Голуби досыта наелись и улетели.

А Артур-бек со своим караваном идет дальше по пустыне. Время было уже позднее, зашло солнце, и они остановились у одного холма. Разбили шатры и расположились на ночлег. В полночь Артур-бек просыпается от сильного шума. Оглянулся вокруг, видит — стадо слонов. Бедные животные идут, повесив головы, усталые, голодные. Увидел это Артур-бек и приказал своим людям покормить слонов. Половину провизии бросили слонам. Они досыта наелись и довольные продолжали свой путь.

Артур-бек повел свой караван дальше. Дорога неровная, местность холмистая. Чтобы лучше разглядеть путь, Артур-бек поднялся на курган, огляделся вокруг. Видит — из одной пещеры валит дым и искры летят. Он — в пещеру, а там великаны кузнечным делом заняты. Не успел Артур-бек войти, как раздался страшный рев. Оказывается, один из великанов разбил молотком палец. Артур-бек разорвал на себе рубашку и перевязал великану руку. Остальные удивились и стали благодарить царевича за добро.

Артур-бек повел свой караван дальше. Путь становился все лучше, и скоро они достигли земли кизилбашей. Идут прямо в город колдуна. Вошли в его дворец. Колдун принял Артур-бека и спрашивает:

— Зачем пожаловал?

— Я очень люблю Армиду и хочу жениться на ней, — отвечает царевич.

— Кто хочет жениться на Армиде, тот должен выполнить три условия. А кто не выполнит, тому — голова долой. Смотри. — Повел он Артур-бека в один из покоев дворца и показывает: девяносто девять голов отрублены. — Твоя будет сотая.

Затем ведет в другую комнату, где на полу рядом лежат куча пшеницы и куча проса. Смешал он их и говорит Артур-беку:

— Это первое условие Армиды — до утра разбери по сортам.

Артур-бек остался один. Сидит, смотрит на кучу и думает: «Как же я их разберу до утра?» Сидит в печальном раздумье и вдруг слышит шум. Открывает окно. В комнату влетают сотни, тысячи голубей и ну разделять пшеницу и просо на две кучи, по сортам. Разобрали все зерно, а сами улетели в поле.

Утром приходит колдун и как увидел, что пшеница отделена от проса, удивляется:

— Как же ты это сделал?

— Я должен был отделить пшеницу от проса, а не рассказывать, как это сделал.

Колдун промолчал, будто не расслышал.

— Следующее условие такое, — говорит, — до рассвета ты должен высушить это озеро, выбрать из него воду так, чтобы Армида прошла здесь в шелковых башмачках и нисколько их не промочила.

Артур-бек пошел к озеру, что за царским садом, лег на берегу и вспоминает, как вчера на помощь ему пришли голуби. Но эта работа не по ним. И вдруг слышит шум. Оглянулся — идет стадо слонов. Подходят слоны к озеру и начинают пить. Вскоре высосали всю воду, и озеро превратилось в сушу. «Первые два условия выполнил легко», — думает Артур-бек.

Утром приходит колдун и как увидел вместо озера сушу, еще больше удивился.

— Третье условие, — говорит он. — Ты должен на этом месте за ночь построить такой дворец, какого нет ни у одного царя.

Ночью Артур-бек пришел на сухое озеро, опустился на колени и молится Богу. Вдруг слышит стук молотков — то великаны строят дворец. За ночь все сделали как полагается, возвели такой дворец, какого нет ни у одного царя. Артур-бек смотрит, не нарадуется, чуть с ума не сошел от радости.

А колдун узнал, что и третье условие его выполнено, похитил Армиду и скрылся.

«Э-э-э, что теперь делать?» — думает Артур-бек и вдруг вспомнил советы отшельника, что надо коня богатырского найти. Не мешкая выходит он за царский сад, идет на запад, прямо к дубу. Силой открыл одну дверь, остальные шесть, почуяв богатыря, сломал сам конь и вышел навстречу царевичу. Не конь, а птица. Летит, как вихрь, грива — золотая.

Говорит конь человеческим языком:

— Здравствуй, Артур-бек, какое у тебя желание?

— Хочу повидаться с тетей Армиды, только дорогу к ней не знаю, — говорит Артур-бек.

— Это нетрудно, — отвечает конь. — Я ту дорогу знаю, только садись и держись за меня покрепче, мигом домчу.

Сел Артур-бек на коня и отправился в путь. Доро́гой видит — среди поля дерутся два хуруша^[15]. Удивился он, подошел к ним, спрашивает:

— Почему деретесь?

— Послушай, рассуди нас, — говорит один из хурушей. — Мы шли вместе по этой дороге и нашли клад. В нем три вещи: шкатулка, копал^[16] и шапка-невидимка. Начали делить — не выходит у нас поровну, потому и деремся.

А нашли они талисманы. Если шкатулке скажешь: «Откройся, шкатулка!», найдешь в ней всякие закуски, напитки, все, что пожелаешь. А скажешь: «Закройся, шкатулка!», все это в минуту убирается. Копалу прикажешь: «Покажи себя, копал!» — кого хочешь побьет, да так, что живого места не оставит, пока не скажешь: «Хватит, копал!» — и он перестанет бить. Шапка-невидимка тоже обладает волшебным свойством: наденешь на голову — никто тебя не видит, зато ты видишь всех.

— Я вам хороший совет дам, — говорит Артур-бек. — Видите вон тот дуб? Оставьте талисманы у меня, а сами наперегонки бегите к тому дубу. Кто добежит быстрее, получит две вещи, а кто отстанет — одну. Согласны?

— Согласны, — ответили хуруши и пустились наперегонки к дубу. А Артур-бек надел шапку-невидимку, взял шкатулку и копал и поехал своей дорогой.

Вернулись хуруши, а ничего нет — ни шкатулки, ни копала, ни шапки-невидимки. Заплакали они, как дети, и говорят друг другу:

— Лучше бы мы сами поделили, зачем надо было вмешивать в дело третьего?

А Артур-бек со своими сокровищами отправился к тете Армиды. Доро́гой, если проголодается, садится он на траву и говорит: «Откройся, шкатулка!» Тут же появляются двенадцать слуг, двенадцать девушек, приносят закуски, напитки, и он ест. Наестся, приказывает: «Закройся, шкатулка!» — и все убирается вмиг.

Так едет Артур-бек. Много ли, мало ли — про то ему лучше знать. Вдруг перед ним встает густой лес. А в том лесу — ветхая избушка. Подходит к ней, открывает двери и видит старушку. Она закуталась в заячью шкуру и, сидя на метле, мечется от стенки к стенке.

— Здравствуй, бабушка, — говорит Артур-бек.

— Здравствуй, Артур-бек. Зачем пожаловал? — спрашивает ведьма. — Кто тебя послал?

— Приехал за пропажей, а послал меня сюда отшельник, — отвечает Артур-бек. И все рассказал ведьме. — Видишь, железные чарохи мои уже продырявились, от посоха осталось не больше вершка — все поизносилось. Пожалей меня.

— Ты, Артур-бек, своей силой ничего не сделаешь, — пожалев его, говорит ведьма. — Колдун не боится ни сабли, ни меча, ни огня. Его одолеешь только талисманами, если достанешь волшебный меч, волшебную доску и бутылку с живой водой. А эти вещи найдешь вот где. За морем-океаном есть дуб, под ним зарыт сундук. В нем сидит белый заяц, а в его животе живет утка. Она держит в клюве волшебную доску. Волшебный меч и бутылку с живой водой ты тоже найдешь в сундуке. Только тем мечом и победишь колдуна. А посмотришь на доску, она тебе покажет, что дальше делать. Хоть колдун и брат мне, но мы враги. Он сильно обидел меня, потому я и учу тебя, что и как делать, и желаю тебе удачи.

Поблагодарил Артур-бек старуху и снова отправился в путь. Долго ли едет, недолго ли, доро́гой видит — медведь погнался за собакой. Собака подбежала к Артур-беку и просит человеческим языком:

— Спаси меня от этого зверя, я тебе в трудный день пригожусь.

Артур-бек говорит: «Начни, копал!» И тот так побил медведя, что косолапый едва ноги унес.

На другой дороге Артур-бек видит — сокол попал в силок и не может вырваться. Просит он Артур-бека человеческим языком:

— Молодец, вызволи меня отсюда, я тебе пригожусь в трудный день.

Артур-бек освободил сокола, а сам продолжает свой путь. Подъезжает к морю-океану, а там одна рыбка попала в сеть и не может вырваться на волю. Просит она Артур-бека человеческим языком:

— Молодец, выручи меня отсюда, я тебе пригожусь в трудный день.

Артур-бек выпустил рыбку в море, а сам едет дальше. Долго ли едет, недолго ли — приходит наконец к тому дубу. Навалился на него — дерево не поддается. Второй раз навалился, еще сильнее — дерево наклонилось, а в третий раз огромный дуб свалился вместе с корнями. Взял Артур-бек сундук, сломал замок, открывает крышку. В тот же миг из сундука выпрыгивает заяц и исчезает — ищи ветра в поле. «Пропали мои труды, — думает Артур-бек, — как мне теперь поймать зверя?» Не успел подумать — видит: собака гонится за зайцем, а через минуту поймала его и разорвала на куски. Из живота зайца вылетела утка и устремилась в небо. Артур-бек в отчаянии смотрит вверх и вдруг видит, что спасенный им сокол догоняет утку, бьет ее клювом так, что та мертвой падает на землю, а волшебная доска из ее клюва — прямо в море. Артур-бек окончательно растерялся, не знает, что ему предпринять. Но вдруг появилась рыбка, несет ему волшебную доску. Отдает и человеческим языком говорит:

— Видишь, Артур-бек, я тебе пригодилась. Прощай. — И исчезла в морских волнах.

Артур-бек взял волшебную доску, волшебный меч, бутылку с живой водой прикрепил к поясу, сел на коня и отправляется прямо к колдуну.

Долго ли едет, недолго ли — про то ему лучше знать, наконец приезжает во дворец колдуна. Рамазан увидел царевича и побежал к Армиде.

— Зря ты печалишься о муже, — говорит, — это теперь ему не поможет. Он давно мертв. Лучше давай поженимся. Отсюда тебе все равно нет спасения.

С этими словами подходит он к Армиде, хочет силой обнять ее и поцеловать. В это время Артур-бек надел шапку-невидимку и входит во дворец. «Покажи себя, копал!» — приказывает он, и копал принялся бить колдуна. Бьет, живого места не оставляет, а Артур-бек молчит. Колдун не вытерпел, закричал:

— Кто хозяин этого адского создания, нельзя ли его увидеть?

— Захочешь — увидишь, — говорит Артур-бек и снимает шапку-невидимку.

Колдун узнал царевича и с мечом кинулся на него. Но Артур-бек опередил его — ударил своим волшебным мечом. Колдун превратился в облако. Артур-бек разрубил облако, поднялась буря — такая, что чуть не сбивает с ног молодца, жжет, как огонь. Не знает царевич, что делать. Вытащил волшебную доску, читает на ней:

«Скорей обливай бурю живой водой из бутылки!»

Артур-бек так и сделал. Буря прекратилась, но колдун обернулся трехглавым змеем и снова бросился на Артур-бека. Однако царевич оказался проворнее и отсек волшебным мечом одну голову змею. Вторым ударом отрубает ему и другую.

Змей высунул язык и говорит:

— Не мучай, молодец, отруби и третью.

— Нет, ты и так подохнешь, — говорит Артур-бек.

Змей с ревом упал ниц и издох.

Артур-бек взял Армиду и отправляется к своему отцу — Бек-Огысу. Увидел Бек-Огыс Армиду, спрашивает сына:

— А кто эта неземная красавица с тобой?

— Это моя жена Армида, отец, — отвечает Артур-бек.

Безмерно обрадовался Бек-Огыс, что сын нашел свое счастье. Устроили свадьбу на сорок дней, сорок ночей. Все цари мира были там. Сыграли на каманче^[17], давул-зурне^[18], погуляли вдоволь.

Бек-Огыс хотел половину царства отдать Артур-беку, но тот поблагодарил отца и сказал:

— Пусть царство получают мои братья.

Погостив вдоволь у отца, Артур-бек и Армида отправились в страну кизилбашей, где царствуют до сих пор.

Горная овца

Была у одного царя дочь, а у его соседки-вдовы — сын. Женщина каждый день приходила во дворец, выполняла разные работы.

Однажды царь говорит царице:

— Давай нашу дочь выдадим за сына вдовы. Все равно он растет на нашем хлебе.

Царица согласилась. Царевна услышала разговор отца и матери и говорит:

— Вы выдали, а я вышла? Как бы не так!

Парень, который в это время стоял под окном, услышал этот разговор и понял, что девушка его не любит.

Когда на следующее утро вдова пришла во дворец, царь ей говорит:

— Мы хотим нашу дочь выдать за твоего сына. Что скажешь?

— Как же это может быть, что ты, царь, выдаешь свою дочь за бедняка? — удивляется бедная женщина.

— Обязательно выдадим, — настаивает царь.

— Ну, раз так, пусть будет по-твоему, — соглашается женщина.

Так и сделали — обручили молодых, а через некоторое время сыграли свадьбу.

В разгар свадьбы зять говорит царю:

— Вы продолжайте гулянье, а мы с женой поедем на мир посмотреть.

Сказано — сделано. Домашние продолжают свадьбу, а парень со своей женой садится на арбу и едет.

Долго ли едут, недолго ли, доезжают до леса. Парень велел подводчику остановить лошадей и говорит:

— Ты возвращайся назад, а мы с женой пойдем пешком.

Подводчик вернулся домой, а муж с женой пошли дальше, углубились в лес. Когда зашли подальше, парень связал девушке руки и ноги, оставил на поляне, а сам принялся собирать сухие ветки, хворост. Он задумал сжечь жену за то, что не хотела выходить за него и сказала: «Вы выдали, а я вышла? Как бы не так!»

В это время сын какого-то богатого амира вывел на прогулку своего коня. Разгоряченный, весь в пене, конь остановился возле девушки. Та закричала:

— Помоги, спаси меня!

Сын амира развязал ей руки и ноги, вызволил. Девушка рассказала о случившемся, о поступке своего жениха. Сын амира посадил ее на коня и умчал к себе домой. Привозит к своим родителям и говорит:

— Отец, мать, я нашел свое счастье.

А жених, собрав охапку хвороста, вернулся на полянку. Видит — девушка исчезла. Обшарил везде, нигде не нашел. Тогда пошел он к кузнецу, заказал себе железные чарохи, железный посох и отправился искать невесту.

Долго ли шел, недолго ли — увидел вдали свет. Пошел прямо к нему и приходит к маленькому домику. Заходит в дом, а там одна старуха. Здоровается он и говорит:

— Бабушка, принимай гостя.

— Вай, бала, у меня нет воды, чтобы утолить твою жажду, нет хлеба, чтобы накормить тебя, нет огня, чтобы засветить. Как тебя принять? — сокрушается старуха.

— А я шел сюда, видел впереди свет, — говорит парень.

— То у соседа. Его сын на днях выезжал на прогулку, привез из леса девушку с красной вуалью и фатой. Вот и не гасят свечи.

— Можно увидеть эту девушку с фатой? — спрашивает парень.

— Конечно, можно. Она каждое утро выходит на балкон умываться с золотым тазиком в руке.

— Ты сможешь разбудить меня, когда эта девушка выйдет на балкон умываться? — спрашивает парень.

— Почему не смогу? — отвечает старуха.

Лег парень и заснул. Утром рано, когда девушка вышла на балкон с золотым тазиком, старуха разбудила его:

— Поднимайся скорее, девушка уже умывается.

Парень вскочил с постели и бросился на улицу. Видит — это и есть его невеста. Возвращается он в дом, спрашивает у старухи:

— Ты не знаешь, где ночами спит эта девушка?

— Почему не знаю? — отвечает старуха.

— Тогда возьми кисет золота, найми семь человек, пусть от твоего дома до ее опочивальни выроют подземный ход.

— Хорошо, — говорит старуха.

Взяла кисет золота, наняла семь землекопов, сказала им, что делать.

Когда подземный ход был готов, парень ночью забрался в спальню своей невесты. Видит — девушка сидит: с того дня, как привезли ее в этот дом, она ночами не спала. А сын амира спал.

Парень увидел девушку и спрашивает:

— Почему сидишь, не спишь?

Девушка сначала испугалась, потом взяла себя в руки и отвечает:

— Тебя дожидаюсь.

— Тогда поторопись, пойдем, — говорит парень.

Когда они вышли из дома и были уже на последней ступеньке, девушка говорит:

— Ты подожди здесь немного, я забыла взять золото в семь связок, пойду возьму.

Говорит нарочно, хочет избавиться от первого жениха. А сама уже была в положении. «Если спасусь и от этой беды, — думает, сына рожу или дочь, подарю Богу».

Идет назад, будто за золотом, а сама спускает с цепи львов у входа и бежит в дом. Будит сына эмира:

— Вставай скорее, первый жених приехал, хочет увезти меня.

Пока они вышли во двор, львы сожрали первого жениха, оставили только кости.

Прошло время, женщина разрешилась дочерью. Девочка выросла, достигла уже восьми лет, когда к ним в дом пришел нищий старик. Мать послала ему с дочерью хлеб. Старик отказался и говорит:

— Я не хлеба, а тебя хочу.

Девочка прибежала к матери:

— Мама, дедушка хлеб не берет, говорит, что меня хочет.

Тут вспомнила мать свое обещание Богу и говорит:

— Если тебя хочет, иди.

Сняла она со своей головы платок, повязала его дочери и посылает к нищему.

Старик взял девочку за руку и увел. Еще не вышли со двора, девочка споткнулась, упала и засмеялась. На щеках ее расцвели розы. Старик сжал большой палец девочки так, что ей захотелось заплакать, но из глаз вместо слез посыпались жемчужинки. Старик повел девочку за руку по двору, а из-под ее ног посыпалось золото.

Тогда старик отпустил девочку и говорит:

— А теперь иди, доченька, и запомни, что ты умрешь лишь тогда, когда умрет горная овца.

Сказал и удалился.

Спустя много лет сыну одного богатого амира приснился сон, он увидел во сне эту девушку и влюбился. Утром проснулся и рассказал об увиденном матери. С того дня парень от любви стал таять, так что слег в постель. А однажды, когда парень совсем уже был плох — вот-вот умрет, к их дому пришел знакомый нам нищий старик. Мать парня вынесла ему хлеба и спрашивает:

— Дедушка, ты заговаривать можешь? У нас тяжелобольной.

— Конечно, могу, покажите мне вашего больного, — говорит нищий и входит в дом.

Как только он переступил порог, больной, который до этого лежал неподвижно, с одного бока перевернулся на другой. А когда старик вошел в комнату, парень поднялся, сел на постели и говорит:

— Отец, мать, оставьте нас одних, я хочу поговорить с дедушкой.

Когда родители вышли, парень рассказал старику свой сон и спрашивает:

— Ты много жил, много походил по свету, много видел. Возможно ли такое?

— Почему невозможно? — говорит старик. — Ты увидел свое счастье. Вставай, пойдем вместе, я покажу тебе эту девушку.

Старик и парень пошли вместе. Нищий с сумкой на спине повел его к дому девушки. Та увидела старика, приняла его за нищего и вынесла ему хлеба. Старик, когда брал хлеб, сжал большой палец девушки так, что у нее из глаз потекли слезы и тут же превратились в жемчужинки. Потом старик как бы нечаянно споткнулся и упал в корытце для кур. Девушка засмеялась, и на обеих щеках ее зацвели розы. Старик взял девушку за руку и повел по двору, и из-под ног ее посыпалось золото. После этого старик оставил их вдвоем и ушел. Парень понял, что это та самая девушка, которая ему приснилась. Он быстро вернулся домой, рассказал родителям об увиденном и попросил послать к ней сватов. Отец и мать сразу пошли, девушка им понравилась, и они решили взять ее в невестки.

Начали готовиться к свадьбе. В один из дней в дом девушки приходит Србуи-колдунья со своей дочерью и говорит:

— Слышала, что дочь замуж выдаешь, пришла помогать. Не знала я, что у тебя дочь на выданье.

В день свадьбы, когда уже жениха и невесту сажали на подводу, Србуи-колдунья и ее дочь запротестовали:

— Слыханное ли дело, чтобы девушку отпускали с незнакомым парнем? Не стыдно? Мы, мать и дочь, повезем ее сами, а жених пусть едет на своей арбе.

Так и сделали. Посадили девушку между собой и пустились в дорогу на своей арбе. Србуи-колдунья втайне от матери невесты испекла соленую лепешку и взяла с собой. Когда проехали порядочно, она достала ее и силой накормила девушку.

— В чужой дом едешь, голодная будешь, в обморок упадешь, нехорошо. Ешь, наедайся.

Девушка съела соленую лепешку и захотела пить.

— Тетушка, пить хочу, найди водички, — попросила она.

— Где я найду воду? Потерпи! — говорит Србуи-колдунья.

Проехали еще немного, девушка снова просит:

— Найди водички, тетушка.

— За стопку воды один глаз, — предложила Србуи-колдунья.

— Согласна, — сказала девушка. Так сильно она пить хотела.

Србуи-колдунья выбила у нее один глаз и дала стопку воды. Жажда у девушки не прошла. Спустя немного снова попросила воды.

— За один глаз одна стопка воды, — снова сказала колдунья.

Девушка и на этот раз согласилась. Србуи-колдунья выбила у нее и второй глаз, ослепила ее совсем и дала стопку воды. Девушка напилась и снова попросила.

— Какая ненасытная, — сказала Србуи и велела подводчику: — Гони на берег реки, пусть напьется.

Подводчик погнал лошадей на берег большой реки. Мать и дочь раздели девушку и бросили ее в воду. Одела колдунья свою дочь в свадебный наряд и привезла в дом жениха.

Жених на своей арбе тоже приехал домой. Видит — невесту уже привезли. Подошел, смотрит: не его невеста.

— Это не моя невеста, — говорит.

— Заменила я ее в дороге, что ли? — будто бы гневается Србуи-колдунья. — Ты же сам видел, как ехали вместе.

Жених не поверил ей и сразу приказывает: обеих — и мать, и дочь — запереть в одной комнате и давать им в день по куску хлеба и воды.

Анаит (так звали девушку, которую бросили в реку) не утонула, а вышла из воды на берег. Стоит, не знает, куда идти, что делать, — слепая. В это время мимо проходил старый рыбак. Увидел нагую, слепую девушку, подошел и спрашивает: кто она, откуда? Девушка рассказала о случившемся и попросила:

— Возьми меня к себе, я стану твоей дочерью. Ущерба от меня ты не будешь иметь.

— Кроме тебя дома у меня три дочери, что я с тобой буду делать? — говорит старик.

Но девушка стояла на своем. Старик подумал и говорит:

— Хорошо, пойду спрошу у дочерей.

Пришел домой, спросил у дочерей.

— Мы и так три кобылицы сидим без дела, что станешь делать с четвертой, чем кормить будешь? — сказала старшая.

— Приведи, я поделюсь с ней, накормлю, — сказала младшая.

Прихватили они с собой кое-какую одежду, пришли на берег, одели Анаит и привезли домой.

— Старшие сестры, выкупайте меня, — сказала Анаит.

Младшая дочь старика принесла корыто и выкупала ее. Когда Анаит вышла из корыта, вся вода в нем превратилась в золото. Каждые три дня купали Анаит и корытами собирали золото.

Когда образовалась гора золота, Анаит сказала:

— Отец, построй из золота такой дом, чтобы был лучше царского дворца. На двух углах посади сверкающие звезды, чтобы лучи их кололи глаза смотрящим на них.

Как Анаит сказала, так и сделал. Построили золотой дом, а на двух углах посадили звезды.

— По обе стороны крыльца привяжите цепями львов, — сказала Анаит, — а ты, отец, покарауль, кто придет в наш дом.

Однажды Анаит просит:

— Старшие сестры, насмешите-ка меня.

Младшая дочь рыбака стала рассказывать небылицы, да так искусно, что Анаит засмеялась. На ее щеках сразу зацвели розы.

— Отец, — сказала Анаит, — возьми эти розы, сходи к дому амира и кричи: «Розы продаю, розы продаю». Когда выйдут из дома и спросят, сколько стоят, скажи: «За две розы один глаз».

Старик взял розы и пошел к дому амира, стал под окном и закричал:

— Розы продаю, розы продаю…

Услышала дочь Србуи-колдуньи, которая уже стала женой амира, и говорит матери:

— Мама, розы продают, спроси, сколько стоят, и купи.

Србуи-колдунья вышла из дома и спрашивает:

— Сколько стоят эти две розы?

— За две розы один глаз, — говорит старик.

А дочь колдуньи услышала и кричит из дома:

— Купи, мама, купи!

«До каких пор будут валяться у меня в кармане эти запылившиеся глаза?» — подумала колдунья, а вслух говорит:

— Возьми этот глаз и дай розы.

Приносит мать розы дочери, а та их — на щеки. Мать побежала к сыну амира и говорит:

— Иди посмотри на свою жену. Зацвели на ее щеках розы, как ты говорил.

Сын амира входит к жене, но розы на ее щеках сразу увяли и осыпались. В сердце молодого амира вкралось сомнение: он начал догадываться, в чем дело.

А старик принес глаз и отдал Анаит.

Через несколько дней Анаит опять просит сестер насмешить ее. Младшая сестра снова начала рассказывать небылицы. Анаит засмеялась, и на щеках у нее снова зацвели розы. Старик понес их к Србуи-колдунье и взял за них второй глаз. Когда принес домой и второй глаз, Анаит говорит:

— Сестры, ведите меня к берегу реки, чтобы поставить глаза на место.

Сестры повели ее на берег. Анаит поставила глаза на место и вернулась домой. Позвала старика и говорит:

— Отец, я скоро умру. Тогда понесете меня в золотой дворец. А ты днем и ночью сторожи у дверей, смотри, кто войдет во дворец.

— Хорошо, — говорит старик.

А дочь Србуи-колдуньи захворала.

— Если повешу на шею сердце горной овцы и окроплю свою рубашку ее кровью, выздоровею, — говорит она сыну амира.

А горная овца, оказывается, — счастье Анаит. Но никто, кроме колдуньи, об этом не знал.

Сын амира каждый день посылал всадников за горной овцой, но они не могли ее поймать.

Дочь Србуи-колдуньи бесится:

— Я жена амира, а мое желание не выполняется? — говорит.

Однажды горную овцу все же поймали, Анаит заболела. Горную овцу зарезали, Анаит умерла.

А дочь Србуи-колдуньи повесила сердце горной овцы себе на шею, свою рубашку окропила ее кровью и выздоровела.

А сын амира каждый день смотрел на золотой дворец и думал: «Интересно, чей это дворец?» И пошел посмотреть.

Приходит. Львы у крыльца подняли головы, смотрят на него, но не двигаются с места. Вошел сын амира во дворец, видит — на сундуке лежит его первая невеста. На груди ее играет маленький ребенок. Жалко стало сыну амира ребенка, взял он его и принес домой, дал дочери Србуи-колдуньи и говорит:

— Этого ребенка выхаживайте так, чтобы голоса его не слышно было. А заплачет, отрублю головы и тебе, и матери.

Ребенок ничего не ест, не пьет, не играется, а только тянется к сердцу горной овцы на груди у дочери колдуньи и плачет.

Србуи зашла к дочери, спрашивает:

— Что случилось, почему он плачет?

— Тянется к сердцу горной овцы на моей шее и плачет, — отвечает дочь.

— Хочет — дай. Только заткни ему рот. А то твой муж, что дает нам кусок хлеба, и того лишит нас, — говорит Србуи-колдунья.

Дочь сняла с шеи сердце горной овцы, отдала ребенку, чтобы не плакал. А тот как только получил сердце, тотчас же исчез.

Дочь колдуньи плачет, кричит:

— Сказали — отдай, а он и сердце взял, и сам исчез.

Сын амира догадался, в чем дело, и отправился в золотой дворец. Видит — первая его невеста ожила.

Возвратился он к себе домой, вошел в покои жены, позвал туда Србуи-колдунью и спрашивает:

— Что желаете: сорок лошадей или сорок мечей?

— Сорок мечей пусть вонзятся в сердце твоей возлюбленной. Сорок лошадей хотим, чтобы объездить мир, — отвечают мать и дочь.

Амир приказал привести сорок лошадей, мать и дочь привязали к их хвостам и пустили по улицам. Колдунью и ее дочь разорвало на сорок кусков.

А сын амира привел в дом первую невесту, старика и его дочерей, и зажили они счастливо.

Сказка промудрого парня

В старину жил Кхзянц-царь. Была у него единственная дочь. Посоветовались однажды муж и жена и решили объявить ее помолвку. Кто хочет взять царевну в жены, тот должен в течение трех дней отвечать на ее вопросы. «Может, таким путем дочь попадет в умные руки», — подумали они. А порядок установили такой: царь, царица, синод, сама девушка с мечом «Болатом» будут сидеть на помосте, а все юноши, желающие ответить на вопросы царевны, пройдут по очереди перед ними.

Объявили о помолвке царевны по всей стране, даже в соседних государствах. В назначенный день собрались сотни, тысячи юношей со всего царства. Сорок членов синода, царь, царица, их дочь с мечом «Болатом» в руке заняли свои места, и начался опрос. Один за другим прошли молодцы перед царевной, но никто не смог ответить на ее вопросы. И девушка, как было условлено, мечом отсекала им головы.

Весть о помолвке дошла и до соседнего государства. Здесь ею заинтересовался сын одного бедняка, за молодость его звали Мануком^[19], а за острый ум — Мудрым. Пришел он к родителям и говорит:

— Отец, мать, я пойду за своим счастьем.

— А куда пойдешь? — поинтересовались родители.

— Соседний Кхзянц-царь имеет дочь и обручает ее по зароку.

Отец и мать стали плакать.

— Не горюйте, я вас не оставлю здесь одних, а поведу к нашему царю, — утешил их Манук.

Взял отца и мать, привел их во дворец.

— Здравствуй, царь, да будет долгой жизнь твоя, — поприветствовал государя парень.

— По какому делу пожаловал ко мне, сын мой? — спрашивает царь.

— Пришел по твоему извещению, государь мой, — отвечает парень. — Ты сообщал, что Кхзянц-царь обручает свою дочь по зароку. Я загорелся этим делом.

— Вай мне, сын мой, я не имею права посылать тебя на верную смерть. У той девушки вопросы нелегкие, замысловатые, — предупредил царь. — Если идешь по своему желанию — не буду возражать, дам письмо, поедешь. А как родители, они не против?

— Я их привел с собой, царь мой, и хочу, чтобы до моего возвращения они пожили у тебя.

— Что тебе дать за отца? — спрашивает царь.

— Хорошего коня со сбруей, — отвечает парень.

— А за мать?

— Дай приличную одежду, — попросил Манук. — К другому царю ведь еду.

Дал царь ему хорошего коня, одел с ног до головы, снабдил припасами на дорогу, и парень поехал.

Ехал, ехал… Много ли, мало ли — про то Богу одному ведомо, встречается в пути со всадником.

— Здравствуй, молодец!

— Здравствуй, ага!

— Куда путь держишь?

— Еду отвечать на вопросы дочери Кхзянц-царя, — сказал Манук.

— Да? Я — друг Кхзянц-царя. Дам письмо, отвезешь ему? — спросил всадник.

— Отвезу, — ответил парень, ничего не подозревая.

Взял у всадника письмо и продолжил свой путь.

Дорогой остановился у одного родника, принялся за завтрак, а коня пустил пастись. Вдруг его охватило сомнение: о чем может писать всадник царю? «Худо-бедно, мои родители научили меня грамоте. Прочту-ка я, что в этом письме сказано обо мне», — подумал Манук. Открыл пакет и прочитал:

«Кхзянц-царь, я шел к тебе с добрыми намерениями, а ты мне отказал в руке дочери. А этот парень едет разорять твою страну. Как только приедет, возьми меч и отруби ему голову».

«Вот оно что!» — сказал парень про себя, разорвал письмо и бросил на ветер. А сам поехал дальше.

Ехал еще несколько дней, пока доехал до города Кхзянц-царя. Но время было позднее, уже стемнело, Манук не поехал во дворец, а постучался в крайний дом. Выходит старуха.

— Бабушка, гостя примешь?

— Гость от Бога, конечно, приму, — отвечает старуха.

Пригласила в дом, по старому обычаю, помыла ему ноги, накормила, потом уже спрашивает:

— Откуда и куда едешь, сынок?

— Приехал отвечать на вопросы вашей царевны, — отвечает Манук.

— Вай мне, не ходи туда, сын мой. Ты — красивый, статный парень, зачем добровольно несешь свою голову на плаху? Она погубила уже девяносто девять человек, не будь же ты сотым. Не ходи, мне жаль тебя, — взмолилась старуха.

— У меня есть письмо от моего царя, бабушка, — говорит парень. — Обязательно пойду. Меч — их, шея — моя. Двум смертям не бывать, одной не миновать. Положусь на судьбу.

Утром рано встал и поехал во дворец. Кхзянц-царь спрашивает:

— Что за молодец, зачем пожаловал?

— Да будет долгой жизнь твоя, государь — говорит Манук, — ваше извещение привело меня сюда. Хочу ответить на вопросы твоей дочери.

— О сын мой, вопросы моей дочери трудные, замысловатые. Ты сможешь ответить на них? — спрашивает царь и показывает на стол. — А то ведь меч «Болат» лежит.

— Да будет долгой жизнь твоя, царь. Я приехал сюда по своей воле, — отвечает парень.

А царевна услышала разговор и думает: «Гордый какой! Посмотрим, что запоешь, когда голову положишь на плаху!»

Собрались сорок членов синода, пришли царь и царица, а царевна взяла в руки меч «Болат» и говорит:

— Начнем?

— О сестрица, — сказал Манук, — благодать тому, кто ничего не знает, кому ни на какие вопросы отвечать не надо. Завидую тем, кому не сидится на месте, кто вечно странствует из страны в страну за своей судьбой. Мясо человека не едят, кожу не надевают. Что от него остается? Имя и дела. Будем же достойны имени Человек. Спрашивай, сколько душе твоей угодно, я отвечу тебе.

И девушка начала задавать вопросы.

— О Манук, скажи, в какую сторону Господь лицом поворачивается?

—- Не задавай детских вопросов, сестрица. Но коль спросила, изволь слушать. Куда бы ни смотрел человек — Господь лицом в ту сторону поворачивается.

— Скажи, сколько звезд на небе? — спрашивает девушка.

— На небе столько звезд, царевна, сколько волос у тебя на голове, — отвечает Манук. — Хочешь — сосчитай. Я подожду.

— Где уж считать, поверю тебе на слово, — говорит девушка.

А в народе уже пошла молва — мол, знаете, Манук уже ответил на два вопроса.

— У моей матери есть голубая простыня — никак не свернет, а у отца столько денег, что сосчитать не может. Что это? — задает царевна новый вопрос.

— Голубая простыня — небо над нами. Его действительно не свернешь. А деньги — это звезды, которые еще никто не считал, — говорит Манук.

Члены синода, царь, царевна, их приближенные поразились ответам Манука. «Этот парень не из простых», — говорят. Девушка же подготовила новый вопрос:

— Кто утром ходит на четырех ногах, в полдень — на двух, а вечером — на трех ногах?

— Это, сестрица, сын Адама, — говорит Манук. — Ребенком он ходит на четвереньках, возмужалый твердо становится на ноги, а состарится — берет в руки палку, на которую опирается.

Восхищенный царь встал с места и говорит:

— На сегодня хватит, парень устал, пусть отдыхает.

И все разошлись. Манук ушел к старухе, та его накормила, уложила спать.

А утром следующего дня он снова пришел во дворец. Царевна по-прежнему была зла: хочет погубить Манука, все думает: какие вопросы задать, чтобы парень не смог ответить?

— Что задумалась, сестра? Спрашивай, я жду, — говорит Манук.

— Родные брат и сестра идут по одной дороге, а друг друга не догоняют. Сможешь сказать, что это?

— Не такой это и трудный вопрос, — отвечает Манук. — Солнце и луна идут по одной дороге, но друг друга не догоняют.

— А кто, пока живет, ест траву, а как издыхает — пьет вино?

— Это, сестра, верблюд, — говорит парень. — Пока живет, ест сено, а как издыхает или зарежут, его кожу ставят на закваску — пьет вино^[20].

— Отгадай-ка, что это, — снова спрашивает девушка, — работает-работает, а вся работа идет насмарку?

— Это, сестрица, настенные часы, — отвечает Манук. — Стремятся показывать тринадцать, но снова оказываются на единице.

Девушка призадумалась: она уже не знала, какой еще вопрос задать.

— Ну, Манук, — сказала она, — на вопросы второго дня ты тоже ответил. В третий день я буду спрашивать с запиской в руках.

— Сестрица, задавай свои вопросы хоть с двенадцатью записками, я в состоянии ответить на них, — говорит Манук. — С радостной душой ухожу домой и буду с нетерпением ждать завтрашнего утра.

На третий день девушка повторила свои слова:

— Я пришла с запиской, Манук, будешь отвечать?

— Как раньше отвечал, так и теперь отвечу, — сказал Манук.

— О Манук, — начала царевна, — отгадай, что это: первого числа месяца рождается, словно ребенок, к пятнадцатому — уже возмужалый молодец, а к тридцатому числу исчезает в реке Иордан — не видно его.

— Это, сестрица, наша Луна.

— А что за дерево, у которого двенадцать веток, на каждой ветке по четыре сучка, на каждом суку — по семь листьев?

— Двенадцать веток, сестрица, — это двенадцать месяцев года, четыре сучка на каждой ветке — это четыре недели в месяце, а семь листьев на суку — это семь дней недели.

— А что восходит неведомо, течет неведомо и рождается без семени?

Манук ответил:

— Неведомо восходит солнце, неведомо течет вода, без семени рождается морской песок.

— А кто размножается тем больше, чем сильнее светит солнце и греется вода?

— Это, сестрица, рыба в море, — ответил парень.

— А кто это: сено ест — не корова, яйца несет — не курица?

— Это — черепаха, — ответил Манук.

Девушка исчерпала все вопросы, синод одобрил ответы парня и признал его победителем. Царевна очень рассердилась и спрашивает Манука:

— А знаешь ли ты три истины?

— Знаю, сестрица, — отвечает Манук. — У неба нет опоры, у моря нет покрывала, у курицы нет молока, на ладони человека не растут волосы.

Приближенные царя захлопали в ладоши, закричали: «Ура!» — «Молодец победил!» — «Девушка спросила о трех истинах, парень назвал четыре. Он победил!»

Теперь уже Манук обращается к царю:

— Да будет долгой твоя жизнь, царь. Парню выйти победителем — не мужество. Нельзя ли и мне задать один вопрос?

— Задавай, сын мой, разрешаю, — говорит царь. — Отныне ты наш, мы — твои.

— О сестрица моя, — сказал парень, — кто тот человек, который оседлал отца, одел мать, прошел путь в семь дней и семь ночей, испил из чаши своей смерти и жив остался?

Царевна посмотрела в записку, но не нашла в ней ответа на этот вопрос.

— О Манук, знаешь ведь, что три дня уже прошли в вопросах и ответах. Устали и я, и ты (будто и парня пожалела). Нельзя ли отложить твой вопрос на четвертый день?

Что было делать? Царевна так пожелала. Отложили на четвертый день.

Пошел Манук к старухе, а девушка ломает голову над его вопросом. Пригласила ведьму.

— Надо пойти к Мануку, хитростью выведать ответ у него, — посоветовала та, — иначе никак не отгадаем.

Взяли напитков, различной закуски, пришли к той старухе, у которой остановился Манук. Постучали в дверь:

— Манук, милый, открой. Это я.

— У меня, сестрица, нет милых, кроме солнца, — ответил Манук.

Девушка опять:

— Манук, дорогой, открой. Это я.

Не выдержал Манук, открыл двери.

Вошли в дом. Началось гулянье. Ели-пили, у парня уже засверкали глаза. Тогда царевна подошла к нему:

— О Манук, не скажешь ли мне по секрету, что означает твой вчерашний вопрос?

— О сестрица, я не помню, о чем вчера спрашивал, точно так же как не знаю, где сейчас сижу.

Ведьма моргнула царевне, она налила ему еще более крепкого вина. Парень выпил, а девушка снова пристала к нему со своим вопросом.

— О сестрица, — сказал Манук, — я сделан не из камня и бревна, у меня тоже есть родители, которых я, прежде чем ехать сюда, оставил у нашего царя. За отца я получил хорошего коня, за мать — приличную одежду. За семь дней и семь ночей прошел путь до вашего города. Дорогой случалось всякое, даже смерть встретил, но ничего — пронесло.

Помните, встретил Манук всадника, который дал ему письмо Кхзянц-царю с поручением убить парня? Об этом и сказано: «Испил из чаши своей смерти и жив остался».

Захмелевший Манук и сам не заметил, как заснул. Просыпается — нет ни царевны, ни ведьмы. Исчезли. «Пропали все мои старания за три дня», — сказал он себе. Сел и стал думать, как быть дальше. Вдруг видит — шарф царевны валяется. Взял его, засунул за пазуху, снова лег спать и проспал до утра.

Утром позавтракал и смело направился во дворец. Теперь он уже ничего не боялся. А царевна встала рано и первой пришла на помост. Когда явился Манук, там уже сидел и синод в полном составе.

— Ну, Манук, скажи, почему опоздал? — спрашивает царевна.

— О сестрица, мало ли у человека забот! Задержался я по важному делу, — отвечает Манук.

По требованию синода Манук снова повторил свой вопрос.

— Великое дело! — презрительно ответила царевна. — О себе говорит. За отца у своего царя получил хорошего коня, за мать — приличную одежду…

Синод удивился: ответ был правильным. Девушка уже ликует, посмеивается над парнем. Тогда Манук обратился к царю:

— Да будет долгой твоя жизнь, царь, можно и мне сказать два слова?

— Скажи, сын мой, я разрешаю, — говорит царь.

— Что за птица постучалась ко мне в час ночи? — спрашивает Манук. — Сломала окно и двери, ворвалась в дом. Я ее поймал, зарезал, общипал, сделал шашлык и уже собрался есть… Она улетела, оставив красивые перья у меня в руках… — С этими словами Манук вытащил из-за пазухи шарф.

Царевна тут же повисла у него на шее, умоляя:

— О Манук, умру за тебя, пусть это будет нашей тайной.

Но уже было поздно. Все вокруг узнали шарф царевны.

Тут же обвенчали Манука и царевну при всеобщем ликовании, затем сорок дней и ночей играли свадьбу. Там вино лилось рекой, закуске не было конца и края.

Так они достигли своей цели. Мы тоже достигли своей. С неба упало три яблока: одном молодым супругам, другое тому, кто рассказал, а третье тому, кто слушал, скажем, — вам.

Мцикар

В старые времена жил один царь. Было у него три сына взрослых, а четвертый на семь лет их моложе.

Перед дворцом царя раскинулся большой сад, а в нем росли четыре раскидистые яблони. Их в свое время сажал сам царь на счастье четырем сыновьям, но еще ни разу не удавалось ему сорвать плодов с этих деревьев. Ежегодно, когда приходило время уборки, на деревьях не оставалось ни одного яблока. Кто крадет их, не могли установить. Царь нанимал людей, приглашал мудрецов, ставил охрану, но бесполезно, ничего не могли поделать.

Старший сын царя говорит:

— Отец, пойдем мы, три брата, посторожим, может, и поймаем вора.

Когда подошло время, отправляется старший брат в сад, караулит день и ночь. Яблоки как раз поспели, и вот уже наутро, когда их должны были собрать и отнести царю, на деревьях не оказалось ни одного плода. Ни с чем вернулся старший сын назад.

— Ну, как? — спрашивает царь.

— Отец, всю ночь бодрствовал, а утром смотрю — стоят голые деревья, ни яблока на них, — отвечает старший сын. Не признался, что одолел его сон.

Чтобы не наводить скуку повторением, скажем, что с двумя остальными братьями случилось то же самое. Приходили они к яблоням, день и ночь сторожили, под самое утро их одолевал сон, и возвращались они домой ни с чем.

Приходит к царю младший сын — его звали Мцикар — и говорит:

— Отец, теперь я пойду покараулю деревья.

— Старшие твои братья никого не поймали, куда тебе, — смеется отец.

Но младший сын не унимается.

— Ну ладно, если уж так настаиваешь, иди, покарауль этот год ты, — говорит отец.

Мцикар взял лук со стрелами и отправился в сад караулить. Ждет он неделю, ждет две недели, яблоки поспевают. Всю ночь Мцикар не смыкает глаз, а когда на рассвете стал одолевать его сон, залез он на дерево. Не помогает, сон не отпускает. Тогда он достал нож, сделал ранку себе на пальце и солью посыпал, чтобы щемило. Сон и отступил.

Вдруг видит — с запада поднимается черная туча, с шумом и ревом движется на сад. Оказалось, что это не туча, а семиглавый дэв. Подлетает он к яблоне, на которой сидит парень, начинает рвать плоды.

Бросился царевич на дэва, уселся ему на среднюю голову и схватил за уши. Дэв увертывается, выкручивается, умоляет:

— Молодец, возьми за ноги, за руки, за что хочешь, только не за уши.

Парень не слушает. Сидит на шее дэва, свесил ноги ему на грудь, держит за уши и не выпускает. А это, оказывается, самое слабое место дэва: если сядешь на среднюю голову и схватишь за уши, он ничего не сможет поделать.

А когда уже совсем рассвело, люди узнали, что царевич поймал дэва, вся страна поднялась на ноги. Приехали на арбах, связали дэва цепями, канатами, арканами, подняли его на арбы, привезли, закрыли в сарае и разошлись.

Царь тем временем послал приглашения всем соседним царям — мол, приезжайте посмотрите на семиглавого дэва, которого изловил мой сын.

Через некоторое время, скажем, через неделю или две, а может, и больше, приезжают из соседних государств тридцать два царя. Приняли их радушно, сажают за стол, угощают по-царски. Они гуляют, а Мцикар, ребенок же еще, играется, пускает из лука стрелы. Одна стрела нечаянно влетела в окно сарая, к дэву.

Смотрит парень в окно — стрела лежит в сарае. Взял он палку, хочет через окно достать стрелу — не получается.

— Отдай мою стрелу, — говорит он дэву.

— Освободи руки, отдам, — отвечает дэв.

Мцикар не соглашается, старается сам достать стрелу.

— Ослабь своей палкой цепь на моей руке, дам тебе стрелу, что ты мучаешься? — говорит дэв.

Мцикар палкой чуть ослабил цепь на руке дэва. Подает дэв парню стрелу, а сам свободной рукой разорвал цепи, разрушил стены сарая и улетел. Был дэв — и не стало дэва.

Приходят цари смотреть на чудовище, а его и след простыл. Одни разрушенные стены да куски разорванной цепи валяются вокруг. Опозорился царь. Разгневался он на сына, проклял его и прогнал из дома.

Мать рыдает, рвет на себе волосы, не хочет отпускать сына, да что поделаешь — царский приказ! Надела она перстень на палец сына, дала ему три рубля денег, торбу сухарей и благословила в добрый путь.

— Помоги тебе Бог, бала, — говорит, — не теряйся, постарайся выжить.

И Мцикар отправился в дальнюю дорогу. Долго ли идет, недолго ли — Бог один ведает про то, доходит до одного колодца. Сел и сухари ест. Стала его жажда донимать, а воду достать нечем.

Приходит какой-то парень, постарше его.

— Здравствуй, молодец!

— Здравствуй, ага, — отвечает Мцикар.

— Ты кто?

— Я — Мцикар, сын такого-то царя. А ты кто?

— Я — Болда, сын князя. Что сидишь здесь?

— Жажда донимает, а напиться не могу, достать нечем, — говорит Мцикар. — Давай-ка я тебя спущу в колодец, напьешься — вытащу, а потом ты меня спустишь.

— Да?

— Да!

Спустил Мцикар Болду в колодец и, когда тот напился, поднял его наверх. Затем Болда спускает Мцикара; тот напился, а Болда его не вытаскивает.

— Поднимай! — кричит Мцикар снизу.

— Нет, — говорит Болда. — Поклянись, что царский сын не ты, а я, тогда подниму, а то останешься в колодце.

Клянется Мцикар.

— Молоком матери клянусь, — говорит, — никому не скажу, что я царский сын. Будь отныне ты царевичем.

Тогда вытащил Болда из колодца Мцикара, и пошли они дальше. Целый месяц идут день и ночь, приходят в какой-то город. Стали искать работу. Один говорит им:

— Идите к царским визирам, они вам дадут работу.

Приходят ребята к царским визирам:

— Чужестранцы мы, голодаем, ищем работу.

Старший визир докладывает царю:

— Да будет долгой жизнь твоя, царь, — говорит, — пришли два парня-чужестранца, ищут работу. Ребята стройные, красивые, но совсем еще юные.

— Приведи их ко мне, — велит царь.

Приводит визир ребят к царю, а они действительно красивые, стройные, как тополь. А царь тот был бездетный.

— Давайте-ка я их усыновлю, — говорит.

Царице ребята тоже приглянулись, особенно младший, и она тоже согласилась их усыновить. Назиры-визиры ведут их в баню, одевают во все царское и ведут в царские покои.

Царица души в них не чает, обнимает, ласкает, целует, но больше любит младшего. И Болда начал ревновать Мцикара.

Однажды царица говорит царю:

— Какое счастье нам привалило! Ведь Бог нам детей послал. Теперь есть кому назвать нас матерью, отцом, есть кому сменить тебя на престоле. Как ты думаешь, кто станет царем после тебя?

— Похоже, что младший, — говорит царь. — Он более сообразительный, более толковый. А старший был царевичем, до работы не охотник. Только и знает — поесть да поспать.

А Болда слышит все это, и зависть его берет: «Что же придумать, чтобы Мцикара убрать с дороги и одному остаться царевичем?»

Говорят, кто ищет, тот всегда находит. Однажды царица говорит царю:

— Для полного счастья нам нужен фаэтон с тремя златогривыми конями.

А Болда услышал это и приходит к царю.

— Отец, мой брат может позолотить коням не только гривы, но и хвосты. Дай ему трех коней, пусть идет, — говорит. А сам думает: «Может, пойдет и не вернется больше Мцикар?» Смерти его хочет.

Царь спрашивает Мцикара:

— Сможешь, сынок?

Что было отвечать Мцикару? Нельзя же опозориться перед отцом: будь что будет!

— Смогу, отец, — говорит.

Берет трех коней, на четвертого сам садится. Но ненасытные царские служащие донимают его. Визир говорит: «Возьми моего», назир говорит: «Возьми и моего»… Набирается двадцать голов. Собрал он всех и отправился в путь.

Долго ли едет, недолго ли — приезжает к морю. А на берегу растет густая трава. Пустил он лошадей пастись, а сам лег спать. Думает: «Лошадей продам, на пропитание мне хватит. И назад не вернусь, не увижу больше Болду-завистника».

Постепенно Мцикара сморил сон. А когда проснулся — вокруг ни моря, ни зелени, а сам он лежит на кровати в высоком доме. Окна в нем большие, все вещи крупные. Оглядывается: нигде никого. Ничего не понимает.

Что бы вы думали? Оказывается, парень пришел на землю того дэва, которого он поймал в саду, а потом упустил. Сестры дэва издали увидели его спящего, доложили брату, что на лугу какой-то молодец пасет двадцать лошадей. Дэв пришел посмотреть на спящего Мцикара и узнал в нем своего спасителя.

— Перенесите парня на эту кровать. Да осторожно, чтобы он не проснулся. Если проснется и испугается, всем вам головы снесу.

Пришли три сестры, гусиными перьями поднимают парня на пуховый ковер и переносят спящего на кровать.

Проснулся Мцикар, видит — никого нет и спускается с кровати.

— Не бойся, молодец, — говорит ему дэв, — ты меня выручил из беды тогда, потому, видно, и лишился родителей, а теперь я стану твоим спасителем.

Парень успокоился малость. Вдруг появляются три сестры. Дэв говорит им:

— Этот парень спас меня, за это родители прогнали его из дома. Накрывайте на стол, будем гулять. А потом уже спросим, что его привело к нам.

Сестры накрыли на стол, садятся все, пьют, едят, гуляют. Но парень в рот ничего не берет.

— Э, брат, так нельзя, — говорит дэв на третий день. — Иди-ка за мной.

И ведет его в подвал, где с обеих сторон штабелями сложены большие бочки. Наливает из одной бочки кружку вина и подает Мцикару.

— Выпей, — говорит.

— Боюсь, опьянею.

— Не опьянеешь, выпей, — настаивает дэв.

Мцикар выпил.

— Как себя чувствуешь? — спрашивает дэв.

— Ноги ослабли, не могу ходить, — отвечает парень.

— Иди за мной,— опять говорит дэв.

Ведет Мцикара дальше, дает кружку вина:

— Как теперь чувствуешь себя?

А парень идти дальше не может, сел и сидит. Приносит дэв еще одну кружку вина, Мцикар выпил и стал на ноги. Дэв взял его за пояс, поднимает в воздух и снова ставит на пол. Повел дальше, дает еще кружку вина.

Тут одна из сестер шепчет Мцикару:

— Выпей кружку вина из бочки, что стоит одна слева.

Парень выпил, а дэв идет вперед и не замечает. Он поочередно брал вино со всех бочек и подносил Мцикару. Дэв снова обнимает парня, хочет побороть его, но уже не может согнуть — сил у Мцикара прибавилось. «Сделаю так, — думает дэв, — чтобы после меня он был первым силачом», — и дал ему кружку вина из той бочки, что стоит слева одна. На этот раз Мцикар положил дэва на лопатки и стал щекотать. Дэв задумался.

— Молодец, а ты раньше пил из левой бочки? — спрашивает.

— Да, — признался Мцикар.

— Это дело моих сестер, — догадался дэв. — Ну да ладно. Я хотел тебя сделать вторым силачом после меня, а ты теперь сильнее меня. Но думаю, что нам друг против друга бороться не придется. Если понадобится, ты придешь мне на помощь, а когда ты будешь в беде, — я приду тебя выручать. А теперь удачи тебе.

Заходят они в дом.

— Ну, сестры, какой подарок сделаете вы моему спасителю? — спрашивает дэв.

Старшая сестра достает табакерку.

— Открой, молодец, — говорит.

Мцикар открыл, видит — на широком лугу пасется скот. А пастух-калмык спрашивает:

— Какое у тебя желание, ага? Сколько тебе скота надо, сколько дойных коров?.. Приказывай!

— Ничего мне не надо, — говорит царевич и кладет табакерку в карман.

Средняя сестра подает Мцикару игольник.

— Открой, молодец, — говорит.

Открыл парень, видит — пасется отара овец разных пород, каких только хочешь, а чабан спрашивает:

— Сколько тебе овец надо, ага?

— Нисколько, — отвечает парень и кладет игольник в карман.

Младшая сестра дарит Мцикару наперсток. Заглянул в него Мцикар, видит — в нем три коня.

— Какое у тебя желание, ага? — спрашивают.

— Ничего пока мне не надо, — отвечает Мцикар и кладет наперсток в карман.

— Ну, а теперь расскажи, что тебя привело в наши края? — спрашивает наконец дэв.

Мцикар рассказал о том, что случилось с ним после побега дэва, а потом говорит:

— Вот привел лошадей, чтобы позолотить им гривы и хвосты. Пообещал, чтобы спасти голову, а теперь не знаю, что делать?

— Не горюй, все сделаем, как надо, — успокаивает его дэв.

Попрощался Мцикар с сестрами и вместе с дэвом идет к лошадям. А здесь трава растет по колено, лошади пасутся, рядом — море, пьют они вдоволь, ничто их не беспокоит. Дэв погнал лошадей к горе, с вершины ее течет расплавленное золото, а у подножия целое озеро образовалось. Взял он горсть раствора, смазал им гриву одного коня, не получается как следует — только размазывает.

— Нет, так не годится, — говорит дэв.

Взял этих лошадей и по одной бросает в озеро — золотить так золотить! Вывел коней из озера, поставил их под струю чистой горной воды, шерсть на них стала вся золотой, горит, сверкает под солнцем.

— Ну, теперь садись и езжай, — говорит дэв и наказывает: — В трудный час достанешь наперсток, кони тебе покажут, что делать, или я приду на помощь. Правда, вряд ли в этом нужда будет. Я тебя наделил достаточной силой, а сестры одарили так, что ты обеспечен на всю жизнь.

Поблагодарил Мцикар дэва, попрощался, сел на своего коня и погоняет остальных девятнадцать в обратный путь.

А тут весь город прибегает к царю.

— Свет очам твоим, сын едет, — говорят, — и двадцать золотых лошадей ведет.

Встретили Мцикара всем городом, с музыкой и почестями. Еще больше полюбили царь и царица младшего сына, а Болда умирает от зависти. «Что делать, — думает, — чтобы извести брата?»

И нашлась причина. И опять приходит она на ум царице.

— Детей нашли, золотых коней заимели, кажется, что еще надо? А ведь стареем, — говорит она царю. — Не жалко тебе уходить из такого прекрасного мира?

— Что поделаешь, порядок такой, — отвечает царь.

— И вовсе нет! — говорит царица. — Если найти сказочного Соловья Бессмертия, снова помолодеешь.

— Где же мы найдем такого соловья? — спрашивает царь.

Болда услышал этот разговор и приходит к отцу.

— Сказочного Соловья Бессмертия может достать брат, — говорит.

— Сможешь? — спрашивает царь у Мцикара.

— Смогу, — отвечает младший царевич.

— Тогда возьми любого из двадцати позолоченных тобой коней и езжай за Соловьем, — говорит царь.

— Нет, отец, мне коня не надо, я пойду пешком, — отвечает Мцикар.

И отправился в путь. Всем городом провожали его до границы. Когда люди повернули домой, царевич достал наперсток, заглянул в него, а кони из наперстка тут как тут:

— Что желаешь, ага?

— Я иду за Соловьем Бессмертия, — говорит, — знаете, где его найти?

Кони переглядываются в недоумении, молчат. Один из них говорит:

— Где найти Соловья Бессмертия, мы не знаем, но повезу-ка я тебя к своей матери. Может, она знает. Садись на меня.

Сел Мцикар на коня, едут. Долго ли, недолго ли едут — останавливается конь у одного камня.

— Подними-ка этот камень, молодец, — говорит. — Если сумеешь, то и соловья добудешь.

А камень тот — не камень, а целая гора. Поднатужился парень и поднял его, а из-под камня выходит лошадь — мать его коня.

— Мама, — говорит конь, — это наш хозяин, хочет достать Соловья Бессмертия. Мы не знаем, где он. Укажи нам путь, куда следует ехать.

Мать говорит сыну:

— Пойдешь по этой дороге, дойдешь до горы. У ее подножия стоит дом. В нем и держат Соловья Бессмертия в клетке. Его охраняют три стражника. Если сможешь так сильно дунуть, чтобы ослепить их пылью, затем спуститься вниз к дому, а твой хозяин за три счета успеет схватить клетку с Соловьем, снова сесть на тебя, а ты поднимешь его на гору, тогда спасетесь. А если хоть один из стражников заденет вас своим посохом, и ты и хозяин твой окаменеете и останетесь под горой. Вы там увидите груды камней, это все — люди, которые до вас приходили за Соловьем Бессмертия и остались там. Так что не зевайте.

— Мама, я осилю такое? — сомневается конь.

— Осилишь, — говорит мать, — иди-ка сюда.

Подозвала к себе сына, целый час кормила его своим молоком, а потом говорит:

— Теперь можешь идти.

Сел Мцикар на коня, приезжает на ту гору. Видит — внизу стоит дом, а возле него три стражника с посохами в руках. Конь говорит ему:

— Слушай меня внимательно. Сейчас я скажу «раз», подую во всю силу, чтобы ослепить стражу, и стану у дверей дома. Когда скажу «два», ты должен успеть схватить клетку с Соловьем и взяться за седло. А скажу «три» — полечу на гору: ты должен быть уже в седле. Успеешь — спасемся, а не успеешь — погибнем здесь оба. Или я улечу, а ты останешься. Понял?

— Понял, — отвечает Мцикар и сделал все так, как научил конь.

— Молодец, парень, — говорит конь уже на горе, — я не ожидал от тебя такого удальства.

Конь же не ведает, какой силой обладает Мцикар. Словом, добыли они Соловья Бессмертия и возвращаются домой.

Тут весь город прибегает к царю.

— Свет очам твоим, сын едет, — говорят.

Встречают Мцикара всем городом, с музыкой и почестями. Принес он Соловья, поставил перед отцом, а Соловей молчит.

— Разве будет петь птица в неволе? — говорят мудрецы. — Откройте клетку, выпустите Соловья.

А ключа от клетки, оказывается, нет: не было его с клеткой. Что делать? Надо ехать за ключом.

— Возьми любого из двадцати золотых коней и езжай, — говорит царь Мцикару.

— Нет, отец, я пойду пешком, — отвечает сын.

За городом достал наперсток, заглядывает в него. Выходят кони.

— Что желаешь, ага?

— Надо ехать за владельцем Соловья.

— Этого мы не можем, — говорят два коня.

А один, что ехал за Соловьем, говорит:

— Садись на меня, поехали.

Сел Мцикар, приезжает опять к старой лошади.

— Мама, надо привезти и владельца Соловья, нет ключа от клетки.

— Вай, бала, — говорит мать, — это дело я не осилю. Поезжайте к твоей бабушке.

— Где же она живет?

— А под таким же камнем.

Поехали, нашли тот камень, Мцикар поднял его — выходит бабушка коня.

— Что случилось, бала? — узнала она своего внука.

— Бабушка, так и так, — рассказывает конь. — Привезли мы Соловья Бессмертия, а теперь надо ехать за ключом от клетки. Не знаем, где он. Мама послала к тебе. Скажи, как достать нам ключ?

— Дело это трудное, — говорит старая лошадь, — но если выпью ведро выдержанного вина из подвалов семиглавого дэва, выполню. Достаньте ведро такого вина, и ключ ваш.

Сел Мцикар на коня, едет к дэву.

— Что случилось, брат? — спрашивает дэв, а сам собирается расположиться на отдых.

Рассказал парень, что и как. Отдал дэв ведро вина из бочки, что стояла в подвале слева.

— Иди, брат, и делай свое дело, — говорит.

Привез Мцикар вина старой лошади, та выпила и говорит:

— Отпусти своего коня.

Отпустил царевич своего коня обратно в наперсток, сам садится на его бабушку и едет.

— Слушай меня, молодец, — говорит лошадь. — Если камень на мне поднял ты, то и это дело сделаешь. Но если не ты, нам лучше вернуться назад.

— Я поднял, — говорит Мцикар.

— Этот камень на меня положила ведьма — владелица Соловья Бессмертия, а ты его поднял. Больше некому было одолеть его, сам семиглавый дэв не смог. Значит, ты — Мцикар, мне о тебе говорила сама ведьма. Теперь мы приедем на ту же гору, поднимемся на ее вершину, внизу увидим дом. В нем на кровати лежит ведьма, а ключ — в ее косах. Спустимся с горы, я подую так, что дом сдвинется с места на три метра, ведьма останется на кровати. За три счета ты должен достать из ее кос ключ и впрыгнуть ко мне в седло. Успеешь — ключ твой, не успеешь — дом вернется на свое место и ты останешься под ним, окаменеешь. А я улечу. Понял?

— Понял, — отвечает парень.

Спустились, они с горы, не успела лошадь подуть на дом, Мцикар спешился, схватил ведьму вместе с кроватью и впрыгнул в седло. Лошадь поднялась на гору.

На самой вершине ведьма говорит:

— Погоди, парень, поговорить надо.

Царевич остановил лошадь.

— Сто с лишним лет сторожила я Соловья, ни один молодец не смог его взять у меня. Ко мне никто и подойти не мог. Лошадь, на которой ты сидишь, тоже я держала под камнем, а ты вызволил. Видно, ты не простой смертный. Не сумела я превратить тебя в камень. Значит, ты — суженый мой. Так говорил мне колдун, околдовавший меня много лет назад. Злым чарам пришел конец. Перед тем как уйти, я хочу оживить эти камни — люди ведь, у всех есть родители.

С этими словами ведьма взмахнула посохом, мигом камни превратились в живых людей, и они сразу же пустились бежать из недоброго края.

Посадил Мцикар ведьму на свою лошадь, приезжает в город отца. Старая лошадь возвратилась назад, а царевич взял ведьму под руку и ведет к Соловью. Она еле идет — такая дряхлая старушка, что вот-вот развалится.

Достала старуха ключ, открывает клетку. Соловей вылетел, поет, заливается на тысячу голосов. Царь и царица сразу помолодели: ей снова шестнадцать, ему — девятнадцать. Они достигли желаемого.

А ведьма говорит Мцикару:

— Молодец, когда-то царь Ченевиз заколдовал меня, красавицу, за то, что отказала ему, не пошла за него замуж. «Станешь старухой и будешь охранять Соловья Бессмертия, пока не найдется молодец, который похитит тебя вместе с соловьем, — сказал он, — тогда ты снова сделаешься шестнадцатилетней девушкой». Это время настало. Вырви из моей головы волос и положи себе в рот.

Мцикар вырвал из головы ведьмы волос и положил в рот. В ту же минуту старуха исчезла, и перед царевичем оказалась шестнадцатилетняя красавица, да такая, что будто солнцу говорит: «Ты сегодня не выходи, я буду светить». Ни пить, ни есть, только на нее смотреть.

Тут же Мцикар берет свою девушку, идет прощаться с царем и царицей.

— Пусть Болда будет вам сыном, а у меня есть родители, поеду к ним, — говорит.

Благодарные царь и царица сыграли богатую свадьбу, отдали Мцикару половину царских сокровищ и отпустили его домой.

А с неба падают три яблока: одно тому, кто рассказывал, два остальных — твоим внукам.

Сказка об Аббас-оглу

Давным— Давно жил царь по имени Шираз-хан. Было у него три сына — один другого красивее. Старшего звали Нетон-оглу, среднего — Саул-оглу, а младшего — Аббас-оглу.

Однажды все три брата пришли к отцу и просят отпустить их постранствовать по свету.

— Я не возражаю, если не будете заходить в другие царства, — говорит отец.

Сыновья умоляют, падают в ноги. Тогда отец говорит:

— Всех троих отпустить не могу. Давайте сделаем так: тяните жребий, кому он выпадает, тот и пойдет первым увидеть другие царства.

Согласились сыновья, и жребий выпал младшему сыну. Отец дал ему хорошего коня.

— Это конь волшебный, — говорит, — с ним не пропадешь.

Сын поблагодарил и отправился в дальний путь. Едет месяц, едет больше месяца, наконец достигает земли другого государства. Царь той страны был красивый молодец, сам холостой, и звали его Мурад-бек.

Приходит Аббас-оглу ко дворцу того царя, видит — собралась толпа, толкует о чем-то. Расспрашивает Аббас-оглу, в чем дело? Оказывается, у этого царя ежегодно дохнут лошади, все до единой. Вот царь и ищет такого человека, кто бы мог создать конезавод, и обещает за это большую награду. Подумал Аббас-оглу, захотелось ему стать табунщиком, и сказал он об этом прислуге.

Сразу же доложили царю о желании Аббас-оглу. Обрадовался царь и приказал пригласить пришельца во дворец. Приходит Аббас-оглу к Мурад-беку, но о том, что он царевич, не говорит.

— Добро пожаловать, молодец, слышал, ты берешься завести таких лошадей, каких доселе не было в моем царстве. Если это ты сделаешь, я награжу тебя, будешь доволен.

— Выполню я твою волю, — говорит Аббас-оглу, — будут у тебя такие лошади, каких ни у одного царя нет.

Назначает царь Аббас-оглу своим табунщиком. И принимается он за дело: купил хороших лошадей, выращивает, ухаживает за ними, как за своими.

Однажды заметил Аббас-оглу, что у Мурад-бека большое горе. Приходит к нему, спрашивает:

— О чем так грустишь, царь мой, какое у тебя горе? Откройся мне, может, чем и помогу.

— Ты прав, молодец, есть у меня тайна, — говорит Мурад-бек. — Ни перед кем не открывался, но от тебя не скрою. Два года назад гостил я у царя Мурза-бека и увидел там портрет девушки неземной красоты. Спросил я у Мурза-бека: «Чей это портрет?» — «Это портрет мой дочери», — ответил мне Мурза-бек. Я безумно влюбился в девушку, хотел увидеть ее, но это оказалось невозможно, потому что царевну держат взаперти. Много золота пообещал я тому, кто сумеет выкрасть эту девушку, но нигде не нашел такого человека.

— Не горюй, мой царь, — сказал Аббас-оглу, — я смогу похитить эту девушку и привезти ее тебе.

Обрадовался Мурад-бек и попросил Аббас-оглу сдержать свое слово. Сел Аббас-оглу на коня и отправился в царство Мурза-бека.

Доро́гой спешился, пустил коня пастись, а сам расположился на отдых и глубоко задумался: как эту девушку похитить? Вспомнились ему слова отца, что с этим конем нигде не пропадешь, так как он волшебный.

В ту же минуту прибежал конь к нему и говорит человеческим языком:

— Не печалься, Аббас-оглу, я тебя всему научу, скажу, что и как делать. А сейчас езжай во дворец и скажи, что ищешь место садовника. Тебя примут, дальше сам догадаешься, что тебе делать.

Сел Аббас-оглу на коня и приезжает во дворец Мурза-бека. Вошел, кланяется царю. Царь расспросил его, что и как, принял его предложение и приказывает разбить такой красивый сад, который бы понравился его дочери Сенамин (так звали девушку) и удивлял ее.

Согласился Аббас-оглу с условиями царя и сказал, что через несколько дней сад будет готов.

Проходит около недели, посылает Аббас-оглу за Мурза-беком человека — мол, сад разбит, если царь желает, пусть посмотрит.

Приходит царь и как увидел сад — от удивления чуть с ума не сошел. Посылает за дочерью, а садовнику приказывает удалиться из сада.

— Да будет долгой жизнь твоя, царь, позволь мне остаться в саду, — говорит Аббас-оглу. — Во время прогулки царевны я должен находиться здесь. Хочу показать ей чудеса. На одном из деревьев есть цветы, которые должны приветствовать царевну звоном колокольчиков. Никто кроме меня не сможет сделать это.

Царь согласился. Через несколько минут в сад приходит царевна Сенамин со своими служанками. Аббас-оглу посмотрел на нее и не верит своим глазам, что на свете может быть такая красота.

Царевна долго гуляла по саду и очень заинтересовалась теми цветами, которые звенят колокольчиками. А тут подруги собирают для Сенамин вишни, терн, сами лакомятся. Но, попробовав по несколько ягод, они вскоре впали в глубокий сон. Оказывается, и вишни и терн были снотворными.

Когда служанки заснули глубоким сном, Аббас-оглу говорит:

— Прелестная Сенамин, вижу, что ты довольна моим трудом и сад тебе нравится. Пойдем в тот конец сада, я тебе покажу еще более красивые цветы, каких ты никогда не видела.

Сенамин пошла за Аббас-оглу. А Аббас-оглу ведет ее незаметно к воротам. Когда дошел до ворот, одной рукой обнял Сенамин, другой открыл ворота, прыгнул на коня, который стоял тут же, посадил царевну на седло и вместе с ней ускакал.

А Мурза-бек, не дождавшись дочери, вернулся в сад. Видит — служанки царевны спят мертвым сном, а самой ее нет. Разбудил служанок, спрашивает:

— В чем дело, что случилось, где дочь?

Девушки рассказали, как они собирали терн, вишни, ели, а потом заснули глубоким сном и ничего не помнят.

Царь догадался, что то был не простой садовник. Посылает вдогонку гонцов, но те нигде его не нашли и вернулись ни с чем.

Аббас-оглу с Сенамин приезжает на волшебном коне в страну Мурад-бека.

Мурад-бек радостно встретил его, ведет за руки Сенамин в свои покои.

— Красавица Сенамин, — говорит, — прости за похищение, но я тебя безумно люблю, выходи за меня.

Сенамин отвечает:

— Я тебе сейчас не обещаю, дай срок: подумаю день-два, тогда и скажу «да» или «нет».

Проходит три дня, зовет Сенамин Мурад-бека и говорит:

— Я стану твоей женой, но прежде выслушай мою просьбу. Во дворце моего отца есть сундук, а в нем — мое подвенечное платье. Если сумеешь достать его, буду твоей. Пошли за ним своего табунщика, он сумеет привезти мое платье.

Мурад-бек позвал табунщика и говорит: так и так.

А табунщик, Аббас-оглу, выслушал внимательно и говорит:

— Не беда. Кто девушку похитил, тот сумеет взять и подвенечное платье.

На следующее утро собрался Аббас-оглу, сел на своего коня и отправился в путь. Доро́гой остановился, пустил коня пастись, а сам прилег на зеленую травку и задумался: что делать? Решил он прикинуться стариком. Сделал бороду, приладил горб, перекинул через плечо хурджин и пошел ко дворцу Мурза-бека.

Люди царя увидели его, спрашивают:

— Что ты за человек?

— Странник я, нищий, скитаюсь из города в город, — доложите своему царю, пожалуйста, может, он пожалеет меня, поможет чем.

— Мы бы доложили царю, да расстроен он сильно, — говорят люди царя, — с тех пор как похитили его дочь, он не разговаривает с нами.

А Аббас-оглу говорит:

— Доложите вашему царю, что я смогу найти его похищенную дочь.

Когда люди царя услышали это, сразу же побежали к своему повелителю иговорят:

— Пришел какой-то нищий и говорит, что может найти Сенамин.

Обрадовался царь и приказал привести к нему нищего. Аббас-оглу привели во дворец.

Мурза-бек спрашивает:

— Скажи-ка мне, добрый человек, как ты собираешься найти мою дочь?

— Могу я найти твою дочь, царь, да будет долгой твоя жизнь, — говорит Аббас-оглу. — Ты только покажи мне ее подвенечное платье.

Достает царь подвенечное платье дочери и показывает нищему. Аббас-оглу взял его в руки, рассмотрел хорошенько и вернул. Царь положил платье в сундук, но второпях забыл закрыть его на замок, уж очень хотел узнать, что скажет нищий, как собирается найти дочь.

— Послушай, царь, да будет долгой твоя жизнь, — говорит Аббас-оглу. — Когда зайдет солнце, в твой двор придет конь. Он принадлежит тому, кто похитил твою дочь. Как только конь покажется во дворе, вели своим людям поймать его. Коли они не поймают, побежишь за ним сам, он тебе покорится. Я буду рядом с тобой и скажу, когда тебе бежать за конем. Конь этот владеет человеческим языком, он тебе расскажет, что и как сделать, чтобы найти дочь. Я тебя всему научил, пока до свидания, стемнеет — вернусь.

И Аббас-оглу ушел. С заходом солнца он снова пришел во дворец. Через несколько минут во двор вбегает конь Аббас-оглу и начинает резвиться. Царь сразу отдает приказ изловить его.

Люди пускаются за конем, но он и в руки не дается. Тогда Аббас-оглу говорит царю:

— Скорее иди сам, поймай, пока он не ускакал со двора.

Пустился и царь за конем, но тоже не смог его поймать.

А Аббас-оглу улучил момент, взял подвенечное платье Сенамин и через черный ход покинул дворец.

Не сумев поймать коня, царь вернулся во дворец, хотел спросить, что дальше делать. Видит — нищего нет, сундук открыт, а подвенечное платье исчезло. Догадался царь, что тот нищий — обманщик, и еще больше загрустил.

Аббас-оглу приходит в лес, где оставил коня — тот уже успел вернуться, — садится на него и едет прямо к Мурад-беку.

Мурад-бек радостно встретил его, взял подвенечное платье, поблагодарил Аббас-оглу и идет к Сенамин.

Царевна удивилась такому чуду и говорит:

— Вижу, твой табунщик может совершить много чудес. Я не откажусь от своего слова, стану твоей женой, только есть у меня еще одна просьба — последняя. Пусть твой табунщик привезет из дома моего отца мою золотую венчальную карету. Тогда я безусловно буду твоей.

Вышел Мурад-бек из покоев Сенамин, зовет опять табунщика — мол, так и так.

Аббас-оглу, не долго думая, говорит:

— Не печалься, Мурад-бек, если мы два дела сделали, сделаем и третье.

На следующее утро Аббас-оглу сел на своего коня и отправился в путь. Дорогой переоделся в солдатское платье и пришел во дворец Мурза-бека.

Люди царя увидели его, спрашивают:

— Что ты за человек, зачем пожаловал?

— Отслужил, еду домой. В пути заблудился, перепутал дороги и забрел в лес. А там, откуда ни возьмись, появился передо мной конь. Я хотел поймать его, погнался за ним, а конь — от меня. До тех пор, пока не оказался у царского дворца. Пойдем поймаем, это очень ценный конь.

Люди царя сразу пустились ловить коня. А когда увидели его, сразу узнали (вы, наверное, догадываетесь, что это конь Аббас-оглу) и пошли доложить своему царю — мол, тот конь пожаловал снова.

Царь приказал немедленно изловить коня. Много народу собралось, но поймать коня не смогли.

Тогда Аббас-оглу говорит:

— Чтобы поймать этого коня, нужна новая карета. Тогда он сам полезет в упряжь, и вы смело запрягайте его или ведите в сарай.

Люди царя вывели золотую карету Сенамин. Увидел ее конь и действительно сам пришел и стал у нее. Люди царя тут же запрягли его и уже хотели сесть в карету, но конь сорвался с места вместе с каретой и исчез — ищи ветра в поле. К тому времени и Аббас-оглу успел спрятаться в лесу. Свистнул Аббас-оглу, конь явился с каретой, он сел в нее и приехал в страну Мурад-бека.

Мурад-бек с радостью встретил его, с почестями повел в свои покои и собственноручно преподнес ему большую кружку выдержанного вина.

— Чем вознаградить тебя за твою великую доброту, скажи? Что бы ни попросил, не пожалею для тебя, — сказал Мурад-бек.

— Никакого вознаграждения я от тебя не хочу. Не за награду сделал я все это, а потому, что больно по душе пришелся ты мне, полюбил я тебя, как брата. Лишь единственная просьба у меня: отпусти домой. Я потом вернусь, — говорит Аббас-оглу.

Мурад-бек и слушать не хочет.

— Пока свадьбу не сыграю, не пущу, — говорит.

— Не по мне честь, Мурад-бек. На твою свадьбу съедутся князья, цари, а я простой табунщик. Не хочу тебя конфузить, негоже мне с такими гостями сидеть.

Очень просил Мурад-бек, но Аббас-оглу не захотел остаться. Попрощался он с Мурад-беком, а тот снял со своей шеи золотую цепочку и надел на шею Аббас-оглу:

— Это тебе от меня за все доброе, что ты сделал для меня.

Аббас-оглу достиг земель своего отца. Время было уже позднее — наступила ночь. Спешился Аббас-оглу, пустил коня пастись, а сам лег на зеленую травку и заснул.

Вдруг просыпается от какого-то шума. Огляделся вокруг и видит всадников, а среди них человек в богатой одежде, шитой золотом. Аббас-оглу узнал его.

Всадники подошли к нему и спросили, по какой дороге надо ехать в стольный город царя Шираз-хана.

— Я могу показать вам дорогу, только скажите, по какому делу едете к Шираз-хану? — спрашивает Аббас-оглу.

— Я царь Мурза-бек и еду к Шираз-хану по важному делу. Его младший сын Аббас-оглу похитил мою дочь. Хочу узнать, где этот парень? Не скажет, пойду на него войной, — говорит Мурза-бек.

— Откуда ты узнал, что дочь похитил именно Аббас-оглу?

— А мне мудрый отшельник сказал.

Мурза-бек не знал, что с ним говорит Аббас-оглу.

Наконец приехали в город Шираз-хана.

— Вот я и привел вас, куда хотели, — говорит Аббас-оглу, попрощался с ними и ушел.

Когда Шираз-хан узнал, что в гости к нему приехал Мурза-бек, встретил его с почестями, повел во дворец и приказал своим людям принести выдержанного вина.

А Мурза-бек встал и говорит:

— Я сюда не пировать приехал, а увидеть твоего младшего сына Аббас-оглу. Он похитил мою дочь.

Выслушал его Шираз-хан и говорит:

— Напрасно приехал, Мурза-бек. Моего сына вот уже больше года нет, и не знаю, где он.

Не успел он сказать это, как вдруг Аббас-оглу стал перед отцом. Очень ему обрадовался Шираз-хан (он уже считал сына пропавшим). Мурза-бек тоже обрадовался. Он надеялся узнать, от него что-либо о своей дочери. Спрашивает у Аббас-оглу:

— А где моя дочь Сенамин?

— Не печалься, поверь мне, что скоро увидишь свою дочь, Мурза-бек, — говорит Аббас-оглу. — Она в очень хороших руках.

Дня через два приезжают всадники от Мурад-бека и приглашают Шираз-хана с сыновьями на свадьбу своего царя и Сенамин. На следующий день Шираз-хан с сыновьями и их гость Мурза-бек отправились в путь.

Пришел день свадьбы, собрались князья, принцы, короли и цари. Шираз-хан с сыновьями сидел на самом почетном месте, так как был самым важным царем, справа от него восседал Мурза-бек — отец Сенамин.

Открылись двери, и жених с невестой вошли в зал.

— Моя дочь, моя Сенамин, моя дорогая, — послышался голос отца.

— Милый отец, прости меня. Не по своей воле ушла я от тебя, меня похитили. Прости и не разлучай меня с моим женихом, ибо полюбила я его. Жаль, что нет того парня, который похитил меня. Он бы все тебе рассказал, — сказала Сенамин.

— Он здесь и готов тебя оправдать, — сказал Аббас-оглу.

Жених и невеста, удивленные, смотрели на него.

— Вы меня не узнаете? — спросил Аббас-оглу. Он снял с шеи золотую цепочку. — Вот подарок, который ты, Мурад-бек, сделал мне.

С большой радостью обнял Мурад-бек Аббас-оглу и стал его благодарить.

— Я задумал отдать тебе полцарства за твою доброту, но, видно, ты в нем не нуждаешься. Хотел бы с тобой породниться. У меня есть сестра. Выдам ее за тебя. Если нравится, возьми, в добрый час.

— Ты угадал мои мысли, Мурад-бек. Я давно хотел сказать тебе об этом, но не решался. Я давно ее люблю, — сказал Аббас-оглу.

Названые братья обнялись, поцеловались и сыграли две свадьбы: одну Мурад-бека и Сенамин, другую — Аббас-оглу и сестры Мурад-бека.

Как сбылись их желания, так и наши пусть сбудутся.

Пилафмет

Некогда жили муж и жена. И был у них один-единственный сын. Вскоре муж приказал им долго жить, осталась вдова с ребенком на руках — в крайней нищете. Сын стал учиться, но ходил в школу в лохмотьях, босиком, с непокрытой головой. В школе над ним издевались: ты бедняк, ты такой, ты сякой; бывало, и били, садились верхом на него и заставляли покатать.

А однажды мальчик рассердился, схватил одного за руку и оторвал ее. Испугался и убежал домой. А пострадавший оказался царевичем. Прибежали к царю:

— Многие лета здравствовать тебе, царь. Какой-то мальчишка оторвал руку царевичу, и он умер.

Легко сказать — «умер». Был — и не стало человека. Ну, что поделаешь? Привезли царевича, похоронили. Царь задумался: «Что за мальчик, что в одиннадцать лет хватает за руку и отрывает ее? Это же не птичьи крылья. Сила какая нужна!»

— Приведите-ка этого мальчика ко мне, посмотрю на него, — распорядился царь.

Пришли царские люди к дому вдовы, видят — сидит мальчик и точит оставшийся от отца единственный топор, готовится в лес по дрова. Подошли к нему двое, чтобы взять за руки и повести к царю — сопляк ведь одиннадцатилетний. Но мальчик оттолкнул их, затем схватил за шиворот и ударил друг о друга так, что у тех изо рта и носа пошла кровь. Выбросил их на улицу, а сам сел и снова принялся точить топор, будто ничего и не случилось. Кто уцелел, прибежали к царю.

— Многие лета здравствовать тебе, царь, — говорят, — к тому парню силой не подойдешь, тут ум надо применить.

И рассказали, что и как случилось.

— Двоих твоих людей схватил, как воробушков, стукнул и выбросил на улицу.

Один из пожилых визиров говорит:

— Можно, я пойду и приведу этого мальчика?

— Иди, приведи.

Пришел старик, сел рядом с мальчиком:

— Здравствуй, бала!

— Добро пожаловать, дедушка.

— Забудем прошлое, — говорит визир, — дети вы еще, поигрались, ну, случилось несчастье. На тебя ведь нападали, ты — защищался, нечаянно оторвал руку, и наследник скончался. Теперь царь зовет тебя к себе, как отец, хочет с тобой поговорить. Пойдем во дворец.

— Что же, пойдем, дедушка, — отвечает мальчик. Встал, засунул топор за пояс и отправился с визиром. Во дворце им сразу уступили дорогу, и они вошли в тронный зал. Царь сидел один. Мальчик достал топор, воткнул в пол, а сам сел на топорище, положив ногу на ногу.

— Многие лета здравствовать тебе, царь. Я пришел, что скажешь?

— Что мне осталось сказать, бала? Единственного сына — свет очей моих — ты убил. Остался я бездетным. Теперь хочу тебя усыновить. Согласен? — спрашивает царь.

— Пойду спрошу у матери, царь, многие лета здравствовать тебе; как она скажет, так и будет, — отвечает мальчик.

— Пойди спроси, — говорит царь.

Много лет стоял он во главе государства, но такого никогда не было, чтобы одиннадцатилетний мальчик заходил к нему так смело, с топором в руке. Видно, сила у него незаурядная.

Вытащил мальчик свой топор, снова заткнул за пояс и пошел домой.

— Мама, царь хочет усыновить меня, что ответить?

— Вай, бала, — говорит мать, — ты станешь царевичем, а что я буду делать, чем питаться?

— Мама, что мне дадут поесть, половину тебе принесу, — отвечает сын.

— Да?

— Да!

— Иди!

Вернулся мальчик во дворец.

— Пришел, царь, многие лета здравствовать тебе!

— Хорошо.

Царь распорядился выкупать его, приодеть прилично, выделить отдельную комнату — царевич ведь.

— Нет, царь, многие лета здравствовать тебе, — сказал мальчик, — я буду жить в людской, ухаживать за лошадьми, за скотом. Не могу я без дела.

И стал он рыскать по двору, заходить в сараи и другие службы, все перестраивать по-своему. Проходя мимо псарни, мальчик увидел, что около тридцати собак грызутся между собой, а два человека, что ухаживают за ними, не справляются. Бросился он в баз, разнял собак, поколотил как следует, разбросал в разные стороны. Собаки съежились, вжались в углы, не шевелятся.

Но и люди стали остерегаться царевича. Пришли к царю, жалуются: мол, боимся его, при одном виде сердце сжимается, убери сына со двора, чтобы мы могли спокойно работать.

Позвал царь своих людей, посоветовались. Две старухи-ведьмы говорят:

— Многие лета здравствовать тебе, царь. В двух месяцах пути от нас растет лес. Оттуда нет возврата. Еще двести лет тому назад люди ездили туда и не возвращались. Пошли туда своего сына.

— А какой повод мне найти для этого? — спрашивает царь.

— В том лесу есть большие залежи золота. Дай ему двадцать арб, двадцать пар волов, пусть едет. Он наверняка останется там. А если, на худой конец, и вернется, — привезет двадцать возов золота.

Согласился царь, зовет приемного сына:

— Бала, так и так. У кого такой храбрый и сильный сын, как ты, у того должен быть и золотой дворец. От нас в двух месяцах пути есть золотые залежи. Поезжай привези. Построим золотой дворец, сыграем в нем твою свадьбу, поставим тебя царем.

— Хорошо, отец, поеду, — отвечает царевич.

Запряг он двадцать арб, сам сел на переднюю и — «цоб-цобе» — отправился в путь. Едет день, два, три, месяц, два — приезжает в тот лес. Распряг волов, пустил их пастись на густую, зеленую траву, а сам пошел искать залежи. Нашел, взял топор, начал пробивать к ним дорогу. Закончил дело, вернулся к арбам, видит — ни одного вола не осталось. Всех волки сожрали. Задумался: что делать теперь?

Не растерялся — погнался за зверем и кого поймал, загнал в ярмо: и волка, и медведя, и слона, и верблюда… Нагрузил все двадцать арб так, что колеса скрипят, до осей в землю уходят. Погнал свой караван домой.

А отцу уже сообщили:

— Многие лета здравствовать тебе, царь. Сын твой запряг всех лесных зверей и везет двадцать арб золота! Что нам делать? Весь народ сожрут звери.

Люди закрылись в домах, подвалах, кто где успел. Припрятали скот, птицу. Въехал царевич в город, смотрит — ни живой души не видно. «В чем дело?» — думает. А сорок лесных зверей сорока голосами кричат, словно гром гремит.

Нашел царевич отца.

— Отец, что случилось, где народ?

— Спрятались все, зверей лесных боятся, — отвечает царь.

— Я сейчас наведу порядок, — говорит царевич, распряг зверей и погнал их обратно в лес.

Народ повалил из подвалов и видит — двадцать арб стоят, доверху нагруженные золотом так, что колеса чуть не ломаются. Сразу начали класть стены. Вскоре соорудили такой дворец, что стены горят, сверкают.

Та-а-ак, царевич все же вернулся. А его ведь посылали не за тем. Значит, у парня нет смерти. Не знают, что дальше делать? Одна ведьма говорит:

— За тем-то морем живет моя бабушка. Пойду узнаю у нее, что сделать, чтобы погубить царевича?

Пошла, расспросила.

— У этого парня нет смерти, — сказала старуха, — вы ничего с ним не сможете сделать. Пошлите его странствовать по миру. Только так и избавитесь от него.

Так и сделали. Позвал царь сына:

— Бала, знаешь, что? Тебе уже четырнадцать лет, а ты еще не видел мира, — говорит царь. — Дам я тебе денег, иди постранствуй по свету, переходи из города в город, на людей посмотри, себя покажи. Потом, когда вернешься, сыграем твою свадьбу, поставлю тебя царем, спокойно заживешь.

— Да, отец?

— Да, сынок.

— Пойду спрошу у матери: согласится — отправлюсь в путь, — сказал сын.

Пришел к матери.

— Мама, царь посылает меня постранствовать по свету. Поедем?

А мать:

— Не хочу, бала, трудно.

— Ничего, что трудно, мама, поедем, — настаивает на своем сын.

Взвалил на спину большой сундук, взял мать за руку и пустился в дорогу. Шли, шли — много ли, мало ли, дошли до одного леса. Уже стемнело.

— Устала я, бала, — жалуется мать.

— Полезай, мама, в сундук, понесу тебя на спине: не ночевать же нам под открытым небом.

Посадил мать в сундук, взял его на спину и пошел вперед. Прошел порядочно, пока не увидел вдали свет. Отпустил сундук с матерью на землю, а сам пошел на свет. Дошел, видит — длинная землянка, а семиглавый дэв стоит у печи и варит мясо в семи котлах, пар клубится дымом.

— Здравствуй, малыш, — говорит царевич и похлопал дэва по плечу, так что тот присел, опустился на колени. — Чем занят?

— Варю мясо в семи котлах для семи братьев. Скоро соберутся на ужин, — отвечает дев.

— Да? Ладно. Когда придут, пусть подождут меня. Я сейчас вернусь. — И пошел к матери, чтобы вместе с ней вернуться в землянку.

Вдруг вернулись остальные шесть дэвов:

— Что с тобой, братец, почему ты сидишь на полу? — спрашивают братья.

— Пришел один молодой исаноглу, похлопал меня по плечу, будто и не сильно, а у меня ноги ослабли, присел, не могу подняться.

— А куда он пошел?

— Вон в ту сторону, на восток, сейчас придет.

— Что будем делать, — советуются дэвы. — Подождем?

— Как подождем! — сказал один из дэвов. — Догнать его надо. Он же покалечил нашего брата и сюда вряд ли вернется.

— Догоним и убьем!

Пустились вдогонку. Царевич услышал шум и остановился.

Дорогой один из дэвов, самый старший, говорит:

— Отец наш двести лет тому назад прочел книгу своего деда. В ней было написано, что придет время, когда родится исаноглу по имени Пилафмет, который до корня сотрет род дэвов. По предсказанию этой книги Пилафмету сейчас должно быть четырнадцать лет. Но может ли такой юнец одним ударом осадить семиглавого дэва?

— Может, — ответил другой брат.

— Не думаю, чтобы четырнадцатилетнему мальчику под силу было такое, — усомнился третий.

За этим разговором и догнали царевича.

— Эй, исаноглу, не проходил ли здесь Пилафмет?

— Я — Пилафмет, что надо? — говорит царевич.

А один дэв торопит другого:

— Не задерживайтесь с этим сопляком, не Пилафмет он. Поспешим вперед.

— Вернитесь, я — Пилафмет, — повторил царевич, вытащил свой топор и раскромсал всех шестерых братьев.

Взял сундук с матерью и пришел в землянку. Убил седьмого дэва и выбросил в лес. С его головы упала припрятанная в волосах связка ключей. Взял ее царевич, положил в карман и вернулся в землянку. Только тогда открыл сундук. Так что мать и не подозревала о случившемся.

Сели мать и сын, съели мясо, в этой землянке и расположились спать. Парень стал осматривать жилье. Спустился в погреб. По очереди открыл все двери. В одной из комнат нашел коня по имени Храт. Оседлал его, взял меч, прыгнул в седло и вышел из погреба.

Стал он ездить в лес на охоту. Каждый день приносил дичь — зажили они очень хорошо. Мать день ото дня поправляется, полнеет — вот-вот платье лопнет. Постепенно к ней вернулись женские чувства, и стала она искать недостающее — рыскать по всей землянке, по всему погребу. Однажды откуда-то из глубины услышала далекий голос: «Помогите, помогите, помогите!» Пошла по погребу и остановилась у одних закрытых дверей. Прислушалась. Снова раздался человеческий голос:

— Отзовитесь, есть кто?

А она отсюда:

— Я…

— Кто ты?

— Я женщина.

— Женщина?.. Как ты дошла до этих мест? — спрашивает голос. — Сюда ведь ни змея на своем брюхе не доползала, ни птица на своих крыльях не долетала.

— С сыном приехала, — отвечает женщина.

— А кто твой сын, не Пилафмет ли? Кроме него никто другой не может сюда прийти, — сказал голос.

— Пилафмет, — подтвердила мать.

— А где дэвы?

— Какие дэвы? — Теперь уже женщина удивилась: она же ничего не знала о дэвах.

— Здесь должны быть семь братьев-дэвов, — сказал голос. — Я, бек арабов, по одному одолевал их, но они всемером победили меня и бросили в подвал. И никто не может спасти меня: вокруг ни одного человека.

— Я спасу тебя, только научи — как? — попросила женщина.

— Вечером, когда вернется сын с охоты, поищи в карманах его одежды. Там должна быть связка в сорок ключей. Тридцать второй — от моих дверей. Открой, вызволи меня отсюда, я стану твоим мужем.

Последние слова пришлись по душе женщине, и она возрадовалась: ей ничего больше не надо было.

Вечером, когда сын вернулся с охоты, мать говорит ему:

— Подойди, бала, ко мне, я поищу в твоих волосах.

Сын подошел, положил голову матери на колени, так и заснул. А мать взяла ключи, пошла и освободила араба и глазам не верит: мужчина — что надо — кровь с молоком, здоровый, красивый, статный. Привела домой и говорит:

— Давай-ка, убери моего сына, а мы станем мужем и женой, заживем счастливо.

— Нет, я с ним не справлюсь, — испугался араб. — Он один семиглавых дэвов одолел, а меня убьет запросто.

— А что же делать? — спросила женщина.

— Днем поживем вместе, а ночью я полезу в сундук, там лягу, а ты устроишься на сундуке, и сын ничего не узнает.

— Да?

— Да!

Так и сделали. Стали днем жить вместе, а вечером, когда сын на коне появлялся на лесной тропке, араб залезал в сундук, женщина же стелила на нем свою постель и располагалась спать. Приходил парень каждый вечер, ничего не подозревая, ночевал и утром снова уходил.

Так прошло девять месяцев, и мать родила сына.

— Что же нам делать теперь? — растерялся араб. — Куда деть мальчугана?

А женщина успокаивает:

— Вечером, когда сын будет возвращаться, я положу ребенка на его тропу, он найдет и принесет мне: «Мама, я нашел себе братика». А я возьму и выхожу.

Так и сделала. Сын, когда возвращался домой, увидел на тропинке мальчугана. Карапуз сучил ножками, кричал, плакал. Спешился Пилафмет, взял ребенка и привез домой.

— Мама, я нашел себе братика. Бог положил его на мою тропу.

— Что же мне с ним делать, бала, чем кормить? — деланно удивилась мать.

— Я достану ему молока у львицы, у слонихи, у медведицы, наконец, только выходи его, — взмолился сын.

— Нельзя, бала, нужно только молоко исаноглу.

— Где же его взять, мама? — растерялся сын.

— Давай попросим Бога, может, сжалится, даст мне молока, — посоветовала мать.

Всю ночь заставила бедного стоять на коленях и просить Бога, а наутро сказала:

— Хватит, бала, пошло у меня молоко.

Начала кормить ребенка. А сын поверил, наивный ведь, возрадовался тому, что его молитвы дошли до Бога. Ребенок стал расти не по дням, а по часам. В три года начал соображать кое-что, лепетать, разговаривать по-своему: «Гарда-бурда»…

А однажды бек арабов запротестовал:

— До каких пор я буду жить в этом сундуке? Надо бы как-то выйти на белый свет.

— А как? — спрашивает женщина.

— В седьмом подвале есть яд. Принеси немного, смешай с едой, пусть сын твой отравится. Да состряпай что-нибудь повкуснее, чтобы обязательно съел.

Как араб сказал, так мать и сделала. Сварила хашых-берек^[21], посыпала ядом, положила на стол. Возвращается Пилафмет с охоты. Брат ежедневно выходил навстречу, а на этот раз его на тропке не было. Расседлал коня Пилафмет, поставил в стойло, задал корм и вошел в дом.

— Мама, что с братом, — спрашивает, — почему не встретил меня сегодня?

— Брат твой болеет, бала, — ответила мать.

— А что с ним?

— Не знаю, целый день плачет, капризничает.

А брат бьется на руках у матери, рвется к столу, что-то хочет сказать, да не может.

— Мама, отпусти брата, пусть идет ко мне, — попросил сын.

— Нет, бала, ты сядь, ешь спокойно, — сказала мать, — если я отпущу его, он тебе кушать не даст.

— Мама, отпусти брата, говорю, — настаивает сын.

Мать не отпустила. Сын рассердился, никогда раньше с ним такого не было, выхватил ребенка из рук матери. Брат тут же зацепился за скатерть и все стащил со стола. Тарелка с хашых-береком перевернулась, обрызгала пол мацуном^[22]. Кошка сразу накинулась на варево, съела его и тут же издохла: «Мяу-у-у…»

— Мама, что это значит? — спрашивает сын, но сам уже догадался, в чем дело.

— Не знаю, бала. Вижу только, что кошка издохла, — говорит мать.

А братик тянет его за подол сорочки и показывает на сундук.

— Мама, о чем говорит брат? — спрашивает сын, но уже сообразил, в чем дело.

— Не знаю, бала, бредит, наверное. Сказала же я тебе, что ему нездоровится.

— Бредит?

— Да.

Открыл парень сундук, видит — лежит там бек арабов.

— Мама, кто это?

— Не знаю, бала, — отвечает мать.

— А брат откуда?

— Не знаю.

— Не знаешь?

— Нет.

— Полезай в сундук, — приказал сын.

Влезла мать в сундук, а сын взял меч и разрубил сундук на две части с угла на угол.

— Да будет проклято молоко, которым ты вскормила меня, — сказал и бросил сундук в подвал.

Все. Убил и араба, и мать. Остались два брата. Прожили год, два, три года… Брату стало тринадцать лет, царевичу — двадцать шесть-двадцать семь. Сидели однажды они вечером вдвоем, разговаривали.

— Ага, — говорит младший, — до каких пор мы будем жить одни? Пора тебе жениться, чтобы в доме хозяйка была. Мне уже тринадцать, я тоже хочу постранствовать, поохотиться.

— Хорошо, брат, пойду искать себе невесту, — сказал старший, — а ты выведи мать моего коня Храта из подвала, езжай на охоту.

Пошел брат в подвал, вывел оттуда мать Храта, оседлал, взял меч, собирается ехать на охоту.

— Я отправляюсь на запад, братец, — говорит старший, — а ты следи за моей дорогой: справа будет течь вода, слева — расти кустарник. Если засохнет кустарник и перестанет течь вода, знай, я в трудном положении, иди на помощь. А потечет вода, зацветет кустарник — не беспокойся, если даже на десять лет задержусь, знай, что вернусь с невестой.

— Хорошо, ага, — отвечает брат.

Поцеловались они, попрощались, старший сел на своего Храта и поехал. Сразу же с правой стороны дороги потекла вода, слева — зазеленел красивый кустарник.

Ехал, ехал, долго ли, недолго ли — про то Богу одному ведомо, доехал до одного города. Тихо вокруг, ни живой души не видно, ни на одном доме не дымит труба, не слышно даже собачьего лая. Через город проходит мост, по ту сторону которого — лишь черная, выжженная земля. А на этой стороне растет густая сочная трава. Спешился парень, пустил коня пастись, а сам стал осматривать окрестности. Вдруг откуда-то появился фаэтон и остановился по ту сторону моста. Из него вышла девушка во всем черном и молча стала у моста.

— Почему не здороваешься, девушка? — удивился парень.

Девушка не ответила.

— Девушка, к тебе обращаюсь, почему не поздоровалась? — повторил свой вопрос царевич.

— Мне не до этого, — ответила девушка. — Могу ли я думать о приветствии, если через некоторое время наступит моя смерть?

— Что за чушь? Как это наступит твоя смерть?

— Ты что — не из мира сего или поговорить захотелось? — в сердцах сказала девушка. — Не знаешь, что у нас творится?

— Нет, сестрица, не местный я, поэтому прошу: скажи, в чем дело, — попросил парень.

Девушка рассказала:

— Отец нашего отца был побежден в войне с Белым царем. Победитель распорядился осушить наш город. С тех пор все колодцы закрыты. Белый царь ежедневно посылает к нам дэва, который отпускает воду лишь тогда, когда получает очередную жертву — девушку. Вот и пришла моя очередь. Я — царевна, у нас больше не осталось девушек. Город в жажде онемел, не стало ни травинки, земля почернела. Люди закрылись в домах. В каждом очаге — траур.

— А кто за тобой придет сейчас? — спросил парень.

— Скоро треснет вон та горка, из щели выползет семиглавый вишап и возьмет меня, — сказала девушка. — За то время, пока он будет меня есть, из щели потечет вода, сколько успеет. Этой водой и будет довольствоваться город.

— Ты дашь мне знать, когда покажется вишап?

— Когда он выползет, ты и сам его увидишь, — сказала девушка.

Вдруг поднялся страшный шум. Парень увидел, как треснула противоположная гора и из щели выполз семиглавый вишап.

— Ого-го, царь сегодня две жертвы прислал, надо будет чуть побольше отпустить воды, — надменно сказал он.

Как только показался вишап, царевич крепко обеими руками схватил девушку за поясницу. «Уф-ф-ф-ф!» — Вишап сильно вдохнул, хотел притянуть и проглотить девушку, но она даже не шевельнулась. Снова втянул воздух, снова ничего не получилось. Вишап по пояс выполз из щели, потянул воздух изо всех сил, девушка словно вкопанная стояла на месте. Парень горой стоял за ее спиной. Вишап весь вылез из щели, вода била, как из фонтана, а девушка даже на мизинец не двинулась вперед. Видя это, вишап сам пошел навстречу своей жертве. Когда подошел близко, царевич мечом отрубил ему шесть голов.

— Отруби, молодец, и седьмую, — взмолился вишап.

— Я однажды рожден от матери, — сказал царевич. — Ты и так подохнешь.

Семиглавый вишап испустил дух, а девушка осталась жива. Вода бурным потоком текла из щели, залила поля и долы, пошла по канавам.

— Что же ты стоишь, иди домой! — говорит парень девушке.

А та растерялась, не спросила даже, кто ее освободитель, только теперь сообразила, что спасена, и побежала к фаэтону. Царевич же отрезал кусок уха вишапа и бросил на задок фаэтона. И девушка отправилась домой.

Дорогой кучер спрашивает ее:

— Приедем, отец поинтересуется: кто спас тебя, что скажешь?

— Не знаю, — ответила девушка. — Я даже не успела спросить, кто он?

— Если не назовешь меня своим спасителем, убью тебя, — пригрозил кучер. — Поклянись!

— Ладно, скажу, что ты спас меня, — поклялась девушка: боится же. Вытащит нож и зарежет, одни ведь на дороге.

Расстояние от моста до дома было небольшое — наверно, столько же, сколько от Топти до Чалтыря. Пока фаэтон прошел этот путь, радостная весть уже дошла до царя.

— Многие лета здравствовать тебе, государь наш, твоя дочь целехонькая, невредимая возвращается домой. Вода пошла фонтаном, и народ торжествует: все поют, плескаются, обливают друг друга.

Царь приказал встретить царевну с почестями. До дворца путь застлали коврами, пригласили музыкантов, всем городом вышли навстречу царевне. Окружили фаэтон, забросали девушку вопросами:

— Как это случилось?

— Каким чудом спаслась?

— А кучер убил семиглавого вишапа, спас меня и пустил воду, — сказала царевна.

— Да?

— Да!

— Вот оно что!

Тогда народ потребовал: царскую дочь Гулизар (так девушку звали) выдать за кучера!.. И царь согласился. Разве может он противиться воле народа? Да и парень достойный: спас дочь от верной гибели.

В это время один из старцев зашел за фаэтон и увидел солидный кусок мяса (так, с полвола). Спрашивает:

— Многие лета здравствовать тебе, царь, а это что лежит на задке фаэтона?

— Это надо спросить у кучера, он, наверно, знает, — предложил царь.

Позвали кучера.

— Что это, бала, тут лежит?

— А это я привез вам показать, — похвастался кучер.

— Принеси-ка сюда, посмотрю, что за чудо? — распорядился царь.

Кучер подошел к отрубленному уху вишапа, но разве он поднимет такой груз. Десять парней, как он, не осилят его.

— Многие лета здравствовать тебе, царь, — сказал старец, — кто бросил сюда этот кусок мяса, тот должен и снять его с фаэтона. Не кучер убил вишапа.

Кто же тогда? Надо найти спасителя царевны — такова воля царя.

— Кто может поднять этот кусок мяса, пусть приходит, — объявил он.

Пришли все парни города, но не смогли даже сдвинуть с места. В это время подъезжает к толпе незнакомый всадник.

— Что тут случилось, дедушка? — спрашивает он у одного старика.

А тот оказался глухим, не слышал. Не спешиваясь, ногой осторожно поднял старика всадник, приблизил ко рту и прокричал в ухо:

— Что случилось?

А тот старец заметил это и сказал царю:

— Многие лета тебе, повелитель, позови-ка того парня.

Царь позвал всадника:

— Молодец, сможешь ли ты снять с фаэтона вот этот кусок мяса?

— Многие лета здравствовать тебе, царь, неужели в твоем городе нет парня, кто бы поднял кусок мяса? — удивился всадник.

— Нет, — ответил царь.

— Если нет, другое дело, — сказал парень, достал меч, воткнул в ухо вишапа, поднял его, словно вилкой, и с криком: «Посторонитесь, люди!» выбросил в сторону. Ухо с шумом шлепнулось на землю.

— Вот кто убил вишапа, царь, видишь? — сказал старец.

Спросили у царевны, она призналась.

— Вишапа убил этот парень, — сказала девушка, — но скажи я это, тогда кучер убил бы меня.

Народ тут же снял с девушки клятву, простил ей неправду, а царевича попросил:

— Поедем к твоему царю, сыграем свадьбу, там Гулизар выдадим за тебя, пусть станет тебе хорошей женой, живите счастливо.

А парню что надо? Он же и приехал за невестой. Пошли во дворец всем народом, сыграли свадьбу — семь дней и семь ночей гуляли.

А младший брат каждый день выходит на дорогу, по которой старший уехал, видит — с одной стороны течет вода, с другой — зеленеют кустарники, значит, брат жив-здоров.

Семь дней и семь ночей прошли быстро, свадьба кончилась, народ разошелся. Новобрачные расположились на ночь. Утром стали умываться, Гулизар поливает мужу на руки. Пилафмет заметил, что здесь солнце восходит и с востока, и с запада.

— Гулизар, почему у вас два солнца? — спрашивает он у жены.

— Да ничего особенного, — мнется Гулизар, не хочет говорить.

— А все же, почему так? — снова спрашивает Пилафмет.

— Ладно, умойся, потом расскажу, — говорит девушка.

Пилафмет умылся, и Гулизар вот что рассказала мужу:

— Это не солнце, а дочь Белого царя. Еще до войны, когда наши отцы жили в мире, мы с ней играли вместе. Она говорила мне: «Я раньше тебя выйду замуж», а я отвечала: «Нет, я раньше». Теперь узнала, что я замужем, от зависти вышла на балкон и смотрит сюда. Она нас видит сейчас. А сама такая красивая, что, когда выходит на улицу, солнце словно затмевает. Это виднеется не солнце, а отражение ее кос.

Пилафмет подумал про себя: «Если она такая красивая, пойду посватаю ее за своего брата». После завтрака он распорядился оседлать коня и отправился в страну Белого царя. Из глаз коня крупными каплями потекли слезы.

— Ты знаешь, куда едешь? — спрашивает он хозяина. — На верную смерть едешь.

Но парень пропустил эти слова мимо ушей, поехал дальше.

А дочь Белого царя говорит отцу:

— Отец, какой-то молодец едет к нам.

— Пускай едет, доченька, — говорит отец. — Где он сейчас?

— Дошел до воды.

А вода широкая.

— Что же он делает? — спрашивает отец.

— Пустился вплавь, — отвечает дочь.

— Пускай плывет.

— Вот, доехал до болота.

— И что же делает?

— Лошадь по грудь увязла, но он не сдается.

— Пусть едет.

— Вот до моста доехал.

— И как же мост?

— Стоит, как прежде.

— Хорошо, пусть едет, — успокоил ее отец.

Пилафмет уже почти подъехал к дворцу, но Белый царь выставил свои рога, уперся ими в подбородок парня и поднял его вверх. Выбил оба глаза, засунул их ему в карманы, а самого бросил в подвал. Все, пропал — такой сильный парень и ничего не смог сделать.

Вечером, когда младший брат возвращался с охоты, заметил, что у дороги Пилафмета и вода не течет, и кустарник засох. Эгей! Значит, старший брат в беде. Не заезжая домой, повернул он лошадь — мать Храта — на запад. Приехал в тот город, когда уже светало. Но не знает, куда идти. В это время к нему смело подходит мальчуган, словно знает его давно, и спрашивает:

— Ага, куда едешь в такую рань?

Младший брат сразу догадался, в чем дело: «Наверно, меня принимает за Пилафмета», — подумал он. А надо сказать, что братья действительно были похожи друг на друга, как две капли воды.

— Домой, дорогой. Куда же еще? — ответил младший брат.

— О, а я в школу. Тогда нам по пути, — обрадовался мальчуган и зашагал рядом.

— Давай-ка, ты садись на лошадь, а я пойду пешком, — сказал младший брат.

Мальчуган с радостью принял предложение, а младший брат не знал, куда ехать. Рассудил так: где мальчик сойдет с лошади, там и будет дом Пилафмета.

Мальчик погнал лошадь прямо во дворец, спешился и побежал в школу. А назиры-визиры встретили парня, расседлали лошадь и поставили в стойло. Из дворца ветерком выбежала Гулизар, обняла парня и привела в свои покои. А царица говорит дочери:

— Нагрей воды, пусть парень умоется и отдохнет с дороги, устал небось.

Тоже думает, что приехал зять.

Пообедали, Гулизар разобрала постель, парень лег отдыхать. Спустя немного она и сама пришла, кинулась в объятия парня. Но тот отворачивается. Гулизар не поняла и спрашивает:

— Что это значит?

— Не подходи ко мне, — отвечает парень и мизинцем ткнул Гулизар. — Пойди скажи матери, что сегодня годовщина смерти отца и я в эту ночь в трауре.

Дочь пришла к матери и говорит:

— Так и так говорит он, мама, что мне делать?

— Что же делать, доченька? — сказала мать. — Траур по отцу не им придуман — таков закон мира. Поспишь в эту ночь одна, ничего не случится.

Взяла она меч, положила посередине кровати: с одной стороны легла Гулизар, с другой — гость.

Утром встали, вышли во двор умываться. Увидели — снова два солнца.

— Гулизар, — спрашивает парень, — почему у вас два солнца?

Девушка удивилась:

— Вчера же я говорила тебе.

Парень сообразил, что к чему, и выкрутился:

— Что же, скажи и сегодня, нелишне будет.

— Это — дочь Белого царя вышла на балкон и следит за нами. Второе солнце — это отражение ее лица, — сказала девушка. — Вчера сам съездил туда, почему же и сегодня спрашиваешь?

— Хорошо, нелишне будет, — ответил парень.

Теперь он знал, что его брат вчера ездил к Белому царю.

После завтрака велел оседлать лошадь, сел и поехал в сторону второго солнца.

— Отец, какой-то молодец едет к нам, — предупредила дочь Белого царя.

— Где он сейчас? — спрашивает отец.

— Доехал до моря.

— Ну а море как?

— Не разобрать ни воды, ни земли. Едет, смешивая землю и небо.

— Пускай едет.

— Уже доехал до болота, — говорит дочь.

— А как болото?

— Из-под копыт лошади сухая земля летит.

— Вай мне, это плохо, — простонал царь.

— Вот доехал до бахчи, — говорит дочь.

— Ну, а как бахча? — спрашивает отец.

— Ни арбузов, ни дынь, ни плетей не разобрать. Едет, перемешивая все, — отвечает дочь.

— Вай мне, это худо, — опять простонал отец.

— Доехал до моста, — говорит дочь.

— А как мост?

— Не видно ни моста, ни дороги. Все перемешал, вокруг — пыль да туман.

Доехал парень до дворца Белого царя. Только тот выставил свои рога, парень схватил их и поднял царя вверх: огромная его туша повисла в воздухе.

— Где мой брат? Освободи, а то все предам огню.

— Приведите Пилафмета, — распорядился царь.

Привели старшего брата.

— Исцели глаза, — приказал парень.

Царь исцелил.

— Приехал, брат? — обрадовался Пилафмет, как только увидел снова.

— Приехал, ага, — отвечает младший. — Ты-то зачем оказался здесь?

— Приехал посватать эту девушку за тебя.

— А еще есть у тебя желание?

— Хочу, брат, своей рукой Белого царя убить, обидел он меня сильно. Я ведь шел к нему с добром, — сказал Пилафмет.

— Бей! — сказал младший брат. А сам еще держит царя за рога. — Бей!

Достал меч Пилафмет, разрубил Белого царя на четыре части. И сразу же все вокруг исчезло: и болото, и мост, и бахча. Кругом зазеленела густая трава да цветы зацвели. Одна девушка осталась, как солнечный свет.

Взяли братья с собой солнечную девушку и вернулись домой. Теперь и младший был с невестой.

Но Гулизар, выйдя навстречу, опешила: какой же из двух братьев ее муж?

Тут брат говорит Пилафмету:

— Ага, когда я вчера приехал сюда, невестка приняла меня за тебя. Хотела забраться ко мне в кровать. Я мизинцем оттолкнул ее и сказал, что у меня траур. Мизинец мой — грешен, касался тела невестки.

С этими словами он достал меч и отрубил кончик пальца. По этому признаку узнает отныне своего мужа солнечная девушка. И Гулизар знает, что с целым мизинцем — ее любимый Пилафмет.

Потом они сыграли свадьбу — семь дней и семь ночей гуляли. Младший брат взял свою жену и поехал в страну Белого царя, Пилафмет остался с Гулизар. Оба брата стали царями и царствуют поныне. Тут и сказке конец.

С неба упало три яблока, все три — твоим внукам.

Араб-Юзанги

Некогда жил на свете царь. И было у него трое сыновей и трое дочерей. Преклонных лет старик, он уже одной ногой ступил в могилу, поэтому призвал к себе детей и сказал:

— Не сегодня-завтра я умру. Смотрите, сыновья мои, не мешайте счастью своих сестер. Кто бы ни просил их руки, не отказывайте, даже если это будет дьявол. Лишь после того, как выдадите всех сестер замуж, пойдете искать свое счастье.

Едва успел царь сказать это, у него отнялся язык, а спустя четыре-пять часов он умер. Сыновья и дочери, как подобает, с почестями похоронили отца, оплакали его, устроили поминки и успокоились.

Ночью слышат: в царские двери кто-стучится. Открыли, видят — стоит волк.

— Что тебе надо? — спрашивают.

— Пришел сватать вашу старшую сестру, — отвечает волк.

— Людей, что ли, не стало на свете? Кто за волка девушку выдаст? — говорит старший брат.

Средний брат то же самое повторил. Но младший не согласился с ними.

— Вы что, отцовский наказ забыли? — говорит.

И выдал старшую сестру за волка. Серый взял ее и ушел.

На следующую ночь снова стучатся в двери. Открывают, видят — стоит медведь.

— Что тебе надо? — спрашивают.

— Пришел сватать среднюю вашу сестру, — отвечает медведь.

— Да кто за медведя девушку выдает? — рассердился старший брат.

— Люди, что ли, извелись на свете? — поддержал старшего средний брат.

Но младший говорит:

— Вы что, отцовский наказ забыли?

И выдал среднюю сестру за медведя. Косолапый взял ее и ушел.

На третью ночь опять стучатся в дверь. Открывают, видят — харахуш^[23] стоит.

— В чем дело? — спрашивают братья.

— Пришел сватать вашу младшую сестру, — отвечает харахуш.

— Да кто же за харахуша девушку выдаст? Не спятили же мы с ума, — говорят старший и средний братья.

Но младший заступается:

— Не забывайте наказа отца, не мешайте счастью сестры, — сказал он и выдал третью сестру за харахуша.

Хозяин гор взял ее и ушел.

Во дворе остались только три брата. Сестер они устроили, как наказывал отец, но не знали, куда их увели, что с ними стало. Стоят и советуются между собой: «Кто нам отныне будет готовить обед, стирать, обшивать, дом вести? Надо и нам поискать свое счастье».

И отправились братья искать свое счастье. Долго ли идут, недолго ли — переходят границу своего государства, а как ступили на чужую землю, настала ночь. Останавливаются у одного родника, постелили под себя попоны, седла положилипод головы вместо подушки и улеглись на густой зеленой траве. Старший брат остался караулить лошадей.

В полночь раздается страшный рев, грубый голос спрашивает:

— Кто в темную ночь спит на моей земле?!

От страха у старшего брата остановилось сердце, упал он без памяти, да так и остался лежать до рассвета.

Утром ничего не сказал братьям, и все трое отправились в путь.

Долго ли идут, недолго ли — снова наступает ночь. Снова подстелили под себя попоны, положили под головы седла вместо подушек и легли спать. А средний брат бодрствует: ему поручили стеречь лошадей. Тихая, спокойная ночь, запах зеленой травы щекочет нос, а из родника бьет-клокочет прохладная вода.

Далеко за полночь раздается страшный крик:

— Кто это вторую ночь землю мою топчет?!

От страха средний брат упал без памяти.

Утром, когда все встали, ничего не сказал он братьям, и все трое отправились дальше.

Долго ли идут, недолго ли — про то им одним ведомо, приходят к роднику. Вокруг все та же зеленая трава с вершок и очень душистая. Пустили лошадей пастись, а сами устраиваются на отдых. Дежурил на этот раз младший брат. То к лошадям пойдет, то к роднику вернется, посмотрит, как братья спят, и снова к лошадям.

В полночь вдруг слышит: «У-у-у». И голос постепенно приближается, усиливается. А ночь такая темная, что хоть палец сунь в глаз, не видно. Страшный рев раздается уже рядом.

Младший брат не растерялся, достал меч, размахивает им перед собой в темноте. Чувствует, что задел кого-то. Засветил огонь и видит, что убил семиглавого дэва.

Братья еще спали глубоким сном, когда младший заметил вдали большой свет. Чуть ближе мерцает и маленький огонек. Пошел он к нему. А там сидит старуха-великан, правую грудь перекинула за левое плечо, левую грудь — за правое плечо, а сама сматывает черные нитки, разматывает белые.

Подошел царевич к старухе, поцеловал правую грудь и приветствует ее. Старуха ответила на приветствие. Парень спрашивает:

— Чем занята, бабушка?

— Сматываю черные нитки, бала, — отвечает старуха, — значит, скоро ночи конец. А вот размотаю белые, наступит рассвет.

— Не спеши, бабушка, — просит он, — пока я не вернусь, не разматывай белые нитки, сбегаю-ка я к тому большому свету.

— Пусть будет по-твоему, бала, — говорит старуха. — Сделаю в эту ночь так, как ты желаешь.

Царевич шел-шел, наконец доходит до того света, а это, оказывается, большой костер. На нем большой котел, а в котле — вода и крупа. Вокруг костра сорок разбойников сидят и старательно мешают варево.

— Здравствуйте, — говорит царевич.

— Здравствуй, молодец, — отвечают разбойники.

— Что это вы делаете?

— Так, как мы мешаем это варево, пусть смешиваются кишки трех дочерей здешнего царя, — проклинают разбойники. — Целый год живем под стенами его дворца. Пришли сватать его дочерей, а он ни «да», ни «нет» не говорит и в дом не пускает. Надо, наверное, похитить девчонок, да к дворцу не подступиться.

— Это дворцовые стены? — спрашивает парень.

— Да, — отвечают разбойники.

— Не мне учить вас уму-разуму. Но если достанете крупные гвозди и веревку, я вас всех проведу во дворец. А вы украдете девушек и уйдете.

Разбойники быстро достали и гвозди, и веревку. Царевич забил гвозди в стену и по ним поднялся на стену.

— А теперь вы поднимайтесь по одному, а я вас отсюда на веревке спущу во двор, — говорит. — Вы пойдете, похитите девушек, приведете их сюда и все вместе сбежите.

Разбойники, радостные, начали по одному подниматься по гвоздям-лестнице, а парень сидит наверху с мечом в руке, кто поднимается к нему, отсекает голову и бросает во двор. Внизу думают, что их друзья по веревке спускаются вниз. Так царевич убил всех разбойников, взял их платки, положил себе в карман и возвращается к той старухе.

— Ну, бабушка, спасибо тебе, — говорит. — Сматывай теперь черные и разматывай белые нитки, а то ночь сильно растянулась.

— Хорошо, бала, — говорит старуха и начинает сматывать черные нитки, разматывать белые.

Пока парень дошел до своих братьев, наступило утро. Разбудил он их, умылись братья, оседлали коней и отправились ко дворцу царя, где ночью был младший царевич.

Когда достигли города, слышат — весь народ говорит о молодце, расправившемся с сорока разбойниками. Хвалят его, а царь даже специально устроил бал. Когда три брата въехали в город, всюду играла музыка, царь с тремя дочерьми созвал всех на праздник. Братьев тоже пригласили, и они не отказываются, идут.

— Многие лета тебе, царь, по какому поводу бал, можно узнать? — спрашивает младший царевич. — Что хорошего случилось?

— В эту ночь какой-то молодец избавил меня от сорока лютых врагов. По этому поводу я и веселюсь и хочу, чтобы как можно больше людей отведало моего хлеба-соли, — говорит царь.

— Многие лета тебе, царь. Знаешь ли ты своего спасителя и как думаешь отблагодарить его? — спрашивает парень.

— И жизни своей не пожалею, если захочет! — отвечает царь.

Братья вошли во дворец, их, как чужестранцев, сажают на почетное место, а царь стал расспрашивать: откуда они идут, куда и зачем?

Младший царевич от начала до конца рассказал все как есть, даже то, как он убил сорок разбойников, и показывает их платки.

Не нашел царь в его рассказе ни одного лживого слова.

— Как же, сын мой, отблагодарить мне тебя за твое добро? — спрашивает.

— Многие лета тебе, царь, — говорит младший, — одного мы хотим от тебя. У тебя три дочери, нас тоже три брата. Выдай старшую свою дочь за моего старшего брата, среднюю — за среднего, а младшую — за меня. Если ты согласен, пригласи священника, обвенчаемся тут же, и делу конец.

— Согласен, — говорит царь.

Семь дней и семь ночей играли свадьбу, а потом братья взяли своих невест, приданое и отправились домой. В пути старшие братья не отходили от своих невест. Только младший на коне то вперед забегает, то возвращается назад — стерег караван. Иногда ехал рядом со своей невестой. А надо сказать, что его невеста была одной из самых красивых в мире, и разбойники, которых он убил, собирались похитить ее для своего вожака — Араба-Юзанги.

Когда дело провалилось, Араб-Юзанги сам пустился в дорогу, чтобы похитить девушку. «Как видно, силой я не смогу одолеть парня, если он один справился с сорока моими разбойниками, — подумал он. — Надо прибегнуть к хитрости». Проследил за караваном и, когда парень на коне выехал вперед, догнал последнюю арбу, схватил красавицу и вихрем скрылся с глаз.

Царевич вернулся, видит — невесты нет, а на горизонте удаляется кусок черной тучи.

— Вы езжайте домой, — говорит он братьям, — а я пойду искать невесту, ее похитили.

Повернул коня, едет по следу черной тучи. Долго ли ехал, недолго ли — про то ему одному ведомо, приезжает к роднику, недалеко от деревни. Спешился, напоил лошадь, сам напился, потом сел и хлеб с водой ест.

Прошло немного времени, из деревни приходит девушка. Посмотрела на царевича и удивляется. «Как он похож на мою мать!» — говорит про себя. Набрала воды, но уходить не спешит: стоит и на парня смотрит.

— Что ты меня так рассматриваешь, девушка? — спрашивает тот.

— Как не смотреть? Очень уж ты похож на мою мать, — отвечает девушка.

— Беги скорее домой, а то достанется тебе от матери, — говорит царевич.

Девушка взяла кувшин и побежала домой. Мать и впрямь стала ругать ее за опоздание, дело чуть не до пощечины доходит.

— Не ругай меня, мама, — говорит девушка. — У родника я встретила человека, очень похожего на тебя. Засмотрелась, не могла оторваться.

— Скорее иди, пригласи его к нам, — говорит мать, и девушка опять побежала к роднику.

Царевич не стал отказываться, сел на коня и поехал. Мать девушки посмотрела в окно и видит — это ее родной младший брат. Обнялись они, поцеловались, сестра, как подобает, приняла брата, расспрашивает обо всем, а вечером говорит:

— А теперь давай, братец, я тебя спрячу, а то твой зять волк возвращается, оставляя следом пыль и туман.

Едва успела она спрятать брата, волк входит в дом.

— Человеческим духом отдает, — говорит, — кого прячешь? Дай мне, съем.

— Целый день питаешься падалью, мерзкий, — говорит жена, — и запах, небось, от тебя самого.

— Нет, я в запахах разбираюсь, — говорит волк, — подай сюда человека, съем!

— Нет, не съешь. Это брат мой ко мне приехал, — говорит жена.

— Какой брат? — спрашивает волк. — Если старший, разрублю его на куски, среднего живьем проглочу, а младшего на голову посажу.

— Выходи, братец, твой зять волк любит тебя, — говорит сестра.

Парень вышел из тайника, а волк сбросил с себя шкуру и стал красивым, плечистым молодцем. Велит он жене накрывать на стол, и началось веселье. Расспрашивают друг о друге, о житье-бытье.

Шурин рассказал свою историю, все с начала до конца.

— Знаю, мы тоже помогали Арабу-Юзанги, не знали ведь, что это он твою невесту крадет, — говорит зять. — Теперь вряд ли ты сможешь отнять у него девушку. Чем смогу, я тебе помогу, но надежды мало. Молод ты еще, береги себя.

Много еще говорили о том, о сем, строили различные планы, шурин пообещал заехать еще на обратном пути, попрощался и уехал.

Долго ли едет, недолго ли — про то ему одному известно, приезжает к другому роднику, тоже недалеко от деревни. Был уже полдень, сильно мучила жажда. Царевич спешился, напился холодной воды, коня напоил и уселся отдыхать.

В это время из деревни к роднику приходит девушка. Посмотрела на путника и удивляется. «Как он похож на мою мать!» — говорит про себя. Набрала воды, но уйти не может: смотрит и смотрит на гостя.

— Что так рассматриваешь меня, девушка? — спрашивает царевич.

— Как мне не смотреть на тебя? — отвечает девушка. — Уж больно ты на мою мать похож.

— Беги скорее домой, а то мать будет сердиться, — говорит парень.

Девушка взяла кувшин и побежала домой. Мать и на самом деле принялась ругать дочь за опоздание, чуть дело до пощечины не доходит. Девушка просит:

— Не ругай меня, мама. У родника встретила я человека — вылитый ты. Засмотрелась и опоздала.

— Что ты говоришь? — удивилась мать. — Беги скорее, пригласи к нам.

Девушка побежала к роднику и спустя немного времени возвращается с парнем. Мать вышла навстречу, видит — ее родной младший брат. Обнимает его, целует, потчует, как следует, расспрашивает обо всем, а вечером говорит:

— А теперь давай, братец, я тебя спрячу, а то твой зять медведь возвращается, оставляя за собой пыль да туман.

Едва она успела спрятать брата, входит медведь.

— Человеческим духом отдает, — говорит, — в доме человек, подай его сюда, съем!

— Нет, не съешь. Ко мне мой брат приехал, — говорит жена.

— Какой брат? — спрашивает медведь. — Если старший — разрублю на куски и съем, если средний — проглочу живого, а младшего на голову посажу.

— Выходи, братец, твой зять медведь любит тебя, — говорит сестра.

Царевич вышел из тайника, а медведь сбросил с себя шкуру и стал сильным, красивым мужчиной — никаких у него изъянов. Обнялись зять и шурин, поцеловались, садятся за стол. Едят, пьют, веселятся, расспрашивают друг друга о житье-бытье. Шурин рассказал все: как из дому вышел, как сюда попал.

— Знаю, — говорит зять. — Когда Араб-Юзанги похитил девушку, мы тоже помогали ему. Не знали ведь, что она — твоя невеста. Сейчас у него вряд ли отнимешь девушку. Так что лучше возвращайся домой и найди себе другую.

— Нет, я пойду свою невесту искать, — стоит на своем шурин.

Много еще говорили, строили различные планы. Шурин обещал заехать на обратном пути, попрощался и поехал своей дорогой.

Долго ли едет, недолго ли — про то ему одному ведомо, приезжает к другому роднику у деревни. Снова спешился, напоил коня, сам напился и собрался немного отдохнуть.

А тут из деревни к роднику приходит девушка. Посмотрела на путника. «О, как он похож на мою мать!» — говорит про себя. Набрала воды, а уйти не может, стоит, как завороженная.

— Девушка, что ты так рассматриваешь меня? — спрашивает царевич.

— Как мне не смотреть на тебя? — отвечает девушка. — Ты так похож на мою мать!

— Беги лучше домой, а то достанется от матери, — говорит гость.

Девушка взяла кувшин и побежала домой. Мать и впрямь заругала ее за опоздание.

— Не брани меня, мама, — просит дочь. — У родника я встретила человека, как две капли похожего на тебя. Не могла оторвать глаз.

Мать заинтересовалась.

— Быстрее иди к нему, — говорит, — пригласи его к нам.

Девушка побежала к роднику и через некоторое время возвращается с царевичем. Мать вышла навстречу и глазам своим не верит: перед ней стоит родной младший брат. Обнялись они, поцеловались, сестра стала угощать брата как следует, расспрашивать обо всем.

Вдруг небо заволокло черной тучей.

— В ваших местах так быстро темнеет? — спрашивает брат.

— Нет, это уже харахуш возвращается, — отвечает сестра. — Это их деревня. Утром улетают на охоту, а вечером возвращаются. Их так много, что солнце закрывают. Можно подумать, что ночь наступает. Вот и твой зять харахуш идет. Дай-ка я тебя спрячу, а то и тебя и меня прикончит.

Едва успела сестра спрятать брата, входит харахуш. Ведет вокруг носом и говорит:

— Человеческим духом отдает…

— От тебя, верно, мерзкий. Целый день падалью питаешься, — упрекает жена.

— Не лги… В доме человек, подай его сюда, съем, — требует харахуш.

— Не дам. Это брат ко мне приехал, — говорит жена.

— Это смотря какой брат, — говорит харахуш. — Коли старший — разрублю его на куски, среднего — проглочу живого, а младшему всегда рад, его на голову посажу.

— Выходи, братец, твой зять харахуш любит тебя, — говорит сестра.

Царевич вышел из тайника, а харахуш сбросил с себя перья и стал молодцем, на редкость красивым и сильным. Поздоровались зять с шурином, сели за стол. Едят, пьют, расспрашивают друг друга о житье-бытье. Шурин рассказал о себе все: как из дома вышел, как сюда попал.

— Знаю, я тоже там был, когда Араб-Юзанги похитил девушку: не знал же, что это твоя невеста, — говорит зять. — Теперь ты вряд ли вернешь ее: Араб-Юзанги обладает большой силой и к тому же очень хитер.

— Пусть даже смерть подстерегает меня, не отступлюсь, — настаивает на своем шурин. — Все равно пойду, найду свою невесту.

Долго еще говорили зять с шурином, строили планы. Шурин пообещал заехать на обратном пути и отправился своей дорогой. Зять показал ему, где дворец Араба-Юзанги, и вернулся домой.

Царевич подъехал ко дворцу, видит — на самом верхнем этаже у окна сидит его невеста. А Араб-Юзанги после удачного похода почивал в своей комнате. Семь дней будет спать, а проснется — сразу же сыграет свадьбу.

Позвал царевич девушку. Она с радостью сбежала вниз, к жениху, взобралась на его коня, и конь пустился вскачь.

О побеге узнал конь Араба-Юзанги, тянет за аркан, конец которого был привязан к кровати хозяина. Араб-Юзанги вскочил, смотрит вокруг — нет девушки.

— Где девушка, что с ней случилось? — спрашивает у коня.

— Вставай, хозяин. Ее увезли, — говорит конь. — Поешь спокойно, выпей чаю, потом и поедем. Догоним, товар будет наш.

Араб-Юзанги не спеша пообедал, выпил чаю, затем оседлал коня и птицей поднялся в небо. Догнал беглецов, забрал девушку, плюнул жениху в лицо и говорит:

— Больше не приезжай. — И поворачивает домой.

Привез девушку, снова закрыл ее в своем дворце, а сам лег и заснул.

А царевич приезжает к своему зятю харахушу, рассказывает, что и как. Отдохнул, утром снова садится на коня и отправляется ко дворцу Араба-Юзанги.

Приезжает, а невеста печальная сидит у окна, ждет его. Позвал ее жених. Девушка сразу же спустилась вниз. Садится на коня, и они снова пускаются бежать.

— Может, пока проснется Араб-Юзанги, мы успеем доехать до харахуша, — говорит царевич.

Конь Араба-Юзанги узнал о побеге парня и девушки, тянет за аркан. Хозяин вмиг вскочил на ноги, смотрит вокруг — девушки нет.

— Мне пить чай сейчас или потом, когда догоним? — спрашивает у коня.

— Тебе виднее, — отвечает конь. — Хочешь, сейчас пей чай, а в полдень пообедаешь и поедем. Все одно товар наш.

Араб-Юзанги не спеша пообедал, чаю попил, затем оседлал коня, взял меч и летит вдогонку.

А беглецы вот-вот въедут в деревню зятя харахуша. Но тут их настиг Араб-Юзанги, разрубил парня на куски, набил ими гепке^[24], а сам схватил девушку и улетел.

Опечаленный конь царевича пришел во двор зятя харахуша. Сестра видит — из гепке сочится кровь, и догадалась, в чем дело. Со слезами снимает с коня разрубленного брата. Пришли все соседи, собирают куски тела царевича, складывают его как следует, а самый старый харахуш деревни читает по-своему какую-то молитву. Затем другой харахуш улетел за семь морей, приносит живой воды, окропили ею тело убитого, и тот ожил. Поднялся с места, потягивается и спрашивает у сестры:

— А долго я спал?

— Роковой был бы у тебя сон, брат мой, если бы не эти дяди и братья харахуша, — отвечает сестра. И повелевает: — Все! Выкинь из головы свою невесту. Отдохни несколько дней и возвращайся домой.

— Нет, сестра, — говорит брат, — я дал себе зарок и исполню: или меня не станет, или Араба-Юзанги.

Тогда харахуши стали советоваться между собой.

— Есть только один выход, — говорит самый старый харахуш.

— Какой? — спрашивают остальные с нетерпением.

— В таком-то море живет большой табун коней, — говорит старый харахуш. — Каждый полдень, когда пригревает солнце, эти кони выходят из воды и идут в лес, в тень. За табуном идет слепая на один глаз, куцая и к тому же чесоточная кобыла. Она мать всего табуна. Конь Араба-Юзанги тоже ее сын. Если парень придет в этот лес, спрячется под деревом, что на берегу моря, успеет схватить кобылу и сесть на нее, когда она подойдет к дереву, — считай, невеста его. Кобыла ветром поднимется в небо, стрелой упадет на землю и, не сумев сбросить парня, спросит: «Скажи, молодец, чего желаешь?» Парень должен рассказать только правду, тогда кобыла сделает для него все.

Как старый харахуш научил, так парень и сделал. Утром сел на своего коня и отправился на берег того моря. Приезжает, нашел тот лес, то дерево, о котором говорил харахуш, и спрятался под ним.

В полдень, когда солнце согрело все вокруг, из моря стал выходить табун. Час выходит, два часа, а конца не видно — голов, может, с тысячу, а может, и больше. Самой последней, как и предсказывал харахуш, вышла та кобыла, чесоточная, слепая на один глаз и куцая. Подходит прямо к дереву, под которым спрятался царевич, поворачивается задом и начинает чесать у хвоста. Парень потихоньку подкрался, прыгнул на нее и цепко ухватился за гриву. Кобыла ветром поднялась в небо, стрелой упала на землю, но, не сумев сбросить парня, спрашивает:

— Скажи, молодец, чего ты желаешь?

— Хочу освободить свою невесту из рук Араба-Юзанги, — отвечает тот.

— Поехали, раз так, — говорит чесоточная кобыла.

Царевич отправился ко дворцу Араба-Юзанги на кобыле, а своего коня ведет в поводу. Приезжает, видит — невеста сидит у окна, причитает, оплакивает своего жениха. Позвал ее царевич, а она глазам своим не верит: вернулся живой, невредимый. Быстро спустилась к жениху, села на его коня. Парень же сел на куцую кобылу, и они отправились в деревню харахушей.

Конь Араба-Юзанги узнал мать, но все же потянул за аркан. Хозяин быстро проснулся, вскочил на ноги, смотрит — девушки опять нет. Идет прямо к коню и спрашивает:

— Ну как, товар наш или нет?

— Догнать я догоню, а как отнять ее у жениха, смотри сам, — отвечает конь.

Араба-Юзанги обеспокоил ответ коня, но он сел, пообедал, выпил чаю и только тогда отправился в погоню за беглецами.

Молодые проехали уже половину пути и ехали медленно. Не торопилась кобыла. Вдруг, откуда ни возьмись, им дорогу преграждает ураган. Кобыла посмотрела в глаза коню Араба-Юзанги и говорит:

— Я твоя родная мать, своим молоком вскормила и вырастила тебя. Как ты смеешь закрывать мне дорогу? Мало того, что твой хозяин-мерзавец похитил тебя у меня, а теперь гонится за бедным парнем, чтобы отнять у него невесту. Он же разбойник, а ты ему помогаешь!

В глазах коня Араба-Юзанги появились слезы: видно, слова матери разбередили ему сердце. Растерянный, стоит он, не знает, как быть.

— Теряться-то зачем? — говорит мать. — Поднимайся в небо, сбрось оттуда мерзавца, пусть разобьется вдребезги. Сколько можно терпеть тирана?

Как мать и велела, конь поднялся ввысь, перевернулся на спину. Стремена порвались, и Араб-Юзанги стрелой полетел вниз, разбился о землю, разлетелся тысячами кусков.

— Теперь сойди с меня, садись на своего коня, возьми невесту и поезжай домой, — говорит кобыла. — Отныне с тобой ничего не случится.

Царевич горячо поблагодарил ее, и она снова ушла в море, а молодые отправились в деревню, к зятю харахушу. Здесь сыграли шумную свадьбу, а потом поехали к зятю медведю. В этой деревне тоже сыграли свадьбу, гуляли три дня, а затем все вместе отправились к зятю волку. И тут играли свадьбу четыре дня, а потом проводили молодых домой.

Младший брат с невестой догнали старших как раз в тот момент, когда они въезжали в город. Все вместе приходят во дворец с женами, с приданым, а через три дня снова устроили свадьбу на семь дней и семь ночей.

Веселая игралась свадьба, кого только на ней не было. И я там был, пил, ел так, что ни в рот росинки не попало, ни в желудок крошки. Вернулся домой, поел вдоволь картофельного супа с галушками, что сварила жена, и наелся.

А сверху упало три яблока: одно мне, второе — тебе, а третье — кому сам пожелаешь, тому и отдай.

Меч Дервиш-баба^[25]

Жил-был один человек. И был у него единственный сын. Звали малого Татул.

Когда Татулу стало четыре года, отец его приказал долго жить. Остались мать и сын одни. Прошел год, второй, третий. Мать как-то говорит сыну:

— Татул, возьми этот гривенник, сходи в церковь и поставь свечку за упокой души отца.

Мальчик взял деньги, пошел в церковь. Видит — у порога церкви собрались ребята и кого-то колотят палками. Подошел ближе, смотрит: бьют змееныша.

— Не бейте, ребята, больно ведь ему, — говорит Татул.

Но ребята не слушаются его, продолжают бить.

— Не жалко вам? Не бейте, продайте его мне, — говорит.

Достал гривенник, отдал ребятам, взял змееныша, сунул за пазуху и вошел в церковь. Помолился за упокой души отца и вернулся домой. Мать спрашивает:

— Ты все сделал, как полагается, сынок? Помолился за упокой души отца, зажег свечу?

— Да, мама, помолился, и так усердно! — отвечает сын.

— Пусть падет свет на его могилу, хороший человек был отец, — говорит мать, а сама накрывает на стол. — Давай помянем его вместе, чтобы земля была ему пухом.

Сели мать и сын, едят, пьют, затем убрали со стола, и каждый принялся за свое дело. Татул потихоньку от матери налил молоко в чашку и напоил змееныша.

Змееныш рос не по дням и часам, а по минутам. Мальчик проводил с ним целые дни. Ему исполнилось уже четырнадцать-пятнадцать лет, а змеенышу — шесть-семь. Словом, стал он уже змеем — большим, толстым, и часто схватывался в борьбе с Татулом.

А однажды, когда Татула не было дома, а мать за столом делала вареники, змею захотелось поиграть. Стал он бить хвостом по столу и вареники рассыпал на пол. Мать рассердилась и ударила его по голове. Змей обиделся, забрался в угол, свернулся в клубочек и лег.

У матери уже давно готовы были вареники, когда вернулся домой Татул. Видит — обиженный змей клубочком лежит в углу и не встречает его.

— Что случилось, мама? — спрашивает он. — Почему змей обиделся?

— Побаловался немного, и я его побила. Потому и обижен, — отвечает мать.

Татул подошел к змею, стал утешать его, гладить, расхваливать. Привел к столу, накормил варениками и приглашает на борьбу. А сам думает: «Один у меня брат, и тот — змей. Будь он человек, говорил бы с ним, делился радостью и горем». И целыми днями ходит озабоченный, беседует сам с собой.

А змей, оказывается, читал его мысли, все понимал. Ему самому надоело жить здесь. И однажды выбрал он момент, когда остался один, выполз из дома и ушел: был змей и не стало змея.

Татул приходит домой, видит — нет змея. Искал, искал — нигде не может найти. Тогда он начал свистеть. Это был их условный знак. Ответный свист раздался с поля, и Татул отправился туда. Змей почувствовал, что Татул идет за ним, поднялся на курган и стал ждать его.

Татул подходит к нему и спрашивает:

— Братец-змей, куда путь держишь и зачем? Кто тебя обидел?

— Никто не обидел, — отвечает змей. — У меня тоже есть отец и мать, братья и сестры, родные и близкие. Я тоже стосковался по ним и хочу повидать их. Непременно пойду и тебя с собой возьму, садись на меня.

— Что ж, пойдем, — согласился Татул, сел на змея, и они отправились в путь.

Когда добрались до окраины села, змей сбросил с себя чешуйчатую рубашку и превратился в парня, писаного красавца.

— Сейчас мы пойдем к нам, — говорит он Татулу, — наши очень хорошо примут тебя, а на прощанье захотят отблагодарить за твое добро. Спросят: «Какой пешкеш^[26] сделать?» Что бы ни давали, не бери. Они долго будут упрашивать, не соглашайся. Под конец скажи: «Если не можете иначе, подарите тот трапез^[27], что висит на стене».

Вошли в село, приходят в дом родителей змея-молодца. Радостные мать и отец встречают сына, обнимают, целуют его, а потом сажают за стол. Начался пир в честь гостей. Рассказал сын, как спас его Татул, как вырастил и привел домой. Отец и мать достойно угостили Татула.

— Мы благодарны тебе, добрый человек, за то, что ты сделал для нас, — говорят, — приютил нашего сына, вырастил, а теперь вот домой привел. Но чем отплатить нам свой долг?

— Ничего мне не надо, — говорит Татул.

Отец предлагает и золото по весу сына, и то, и другое, и третье, но Татул отказывается.

— Мне ничего не надо, только бы вы были здоровы, — говорит.

— Так нельзя, — настаивает на своем отец. — Пока мы не ответим добром за добро, неоплаченный долг всю жизнь будет преследовать нас.

Татул будто задумался.

— Если не можете иначе, — говорит, как учил змей-молодец, — подарите тогда мне тот трапез, что висит на стене.

— Вот тебе раз, — удивляется отец, — неужели ничего стоящего не нашел ты у нас, кроме этого побитого червями трапеза?

А сами — муж и жена — переглядываются (знает парень, что просит); жалко небось, но снимают трапез со стены и отдают своему благодетелю.

Татул взял трапез, поднял его на спину и отправился домой. Змей-молодец проводил его до окраины села, посвятил в тайну трапеза и вернулся назад.

Долго ли идет Татул, недолго ли, чувствует — проголодался, надо поесть. Сел на зеленую травку у родника.

— Раскройся, трапез! — говорит.

Раскрывается трапез, а на нем — полно всякой еды, разве только птичьего молока нет. И музыка начинает играть. Татул досыта поел, попил и уже собрался закончить обед, вдруг видит — у родника сидит дервиш, черствый хлеб макает в воду и ест, заодно музыку слушает. Тут же пригласил Татул дервиша, посадил рядом, накормил, напоил. Затем закрыл трапез и уже собрался уходить, а дервиш говорит:

— Что у тебя в руке — по мне, а что у меня в руке — по тебе. Давай поменяемся.

— А твои руки пусты, — говорит Татул.

Дервиш вытаскивает из-под пояса кусок ржавой жести с вершок.

— Вот, — говорит, — это — меч Дервиш-баба. Когда захочешь, скажи: «Иди отруби голову тому-то и вернись!» — сразу исполнит твой приказ.

Как раз в это время по балке за родником проходила лиса.

— Если так, давай попробуем разок, — говорит Татул.

— Меч, иди отруби голову той лисе и вернись, — приказывает Дервиш-баба.

Меч тотчас же догнал лису, отсек ей голову и возвратился назад.

— Теперь поверил. Давай меняться, — говорит Татул.

Поменялись. Дервиш взял трапез, Татул — меч, и они разошлись.

Долго ли идет Татул, недолго ли, чувствует — проголодался, надо бы поесть. А трапеза нет! Что делать? Вытаскивает меч.

— Иди, отруби голову Дервиш-баба, возьми трапез и возвращайся, — говорит.

Меч вмиг догнал Дервиш-баба, отсек ему голову, взял трапез и вернулся. Татул расположился на зеленой травке у родника и приказывает:

— Раскройся, трапез!

Трапез раскрылся, а на нем все яства, какие есть на белом свете. Разве только птичьего молока недостает. И музыка играет. Татул досыта наелся, напился и уже хотел закончить обед, но увидел у родника старика. Сидит себе, черствый хлеб макает в воду и ест. А рядом с ним лежит чохмар^[28].

— Подойди, дедушка, пообедай со мной, — приглашает Татул.

Сел старик рядом, досыта наелся, напился. Татул приказывает: «Закройся, трапез», — и уже собрался подняться с места, а старик говорит:

— Бала, мой чохмар по тебе, а твой трапез — по мне. Давай поменяемся.

— Дедушка, разве мало в наших лесах чохмара? — спрашивает Татул.

— Не говори так, это чохмар Дервиш-баба. Что хочешь за какое хочешь время сделает, — отвечает старик.

— Если так, попробуй хоть раз, — просит Татул.

Чуть подальше от них стоит курган.

— Чохмар, иди сровняй это курган с землей и возвращайся, — приказывает старик.

Чохмар вмиг вылетел из рук старика, сровнял курган с землей и снова вернулся к старику.

— Теперь поверил. Давай меняться, — говорит Татул.

Поменялись: старик взял трапез, Татул — чохмар, и каждый пошел своей дорогой. Идет Татул, поспешает, чтобы пока проголодается, дойти до дому, но не вышло. Вскоре голод дает о себе знать: «Ах, трапез, знать бы, где ты сейчас?» — думает Татул, вытаскивает меч и приказывает:

— Иди, отруби голову тому старику, забери трапез и возвращайся назад.

Меч полетел, догнал старика, отсек ему голову, забрал трапез и принес Татулу. Татул расположился на зеленой травке у родника и приказывает:

— Раскройся, трапез!

Трапез тотчас же раскрылся, а на нем — все яства мира, лишь птичьего молока нет. И музыка играет. Татул досыта поел, попил и уже собрался закончить обед, видит — у родника старик сидит, черствый хлеб грызет. А рядом с ним лежит парч-хабах^[29].

— Подойди, дедушка, пообедаем со мной, — приглашает его Татул.

Старик сел рядом, досыта наелся, напился, а Татул закрывает трапез, поднимается с места и уже хочет уходить.

— Бала, — говорит старик, — то, что у меня, — по тебе, а то, что у тебя, — по мне. Давай поменяемся.

— Такой тыквы у нас полный огород, дедушка, за кого ты меня принимаешь? — говорит Татул.

— Не говори так. В этом парч-хабахе живая вода, — настаивает на своем старик. — И мертвеца оживит — достаточно капнуть на него семь-восемь капель.

— Ладно, убедил, давай меняться, — согласился Татул.

Поменялись: старик взял трапез, Татул — парч-хабах с живой водой, и каждый пошел своей дорогой. Долго ли идет Татул, недолго ли — доходит до того кургана, где догнал братца-змея. Сильно проголодался, так сильно, что не может дальше идти. «Ах, трапез, знать бы, где ты сейчас, поел бы сытно», — говорит. Достает меч из-за пояса и приказывает:

— Иди, отруби голову тому старику, забери трапез и возвращайся.

Меч вмиг полетел, догнал старика, отсек ему голову, забрал трапез и вернулся назад. Татул сел на кургане и досыта наелся, слушая музыку, затем закрыл трапез и пошел домой.

Вошел в дом, видит — мать съежилась в углу и еле дышит.

— Что с тобой, мама? — спрашивает.

— Бала, вот уже неделя, как ни крошки не было во рту, так голодной и умру, наверно, — отвечает мать.

Татул сразу берет трапез, приказывает ему раскрыться. Открылся трапез, а на нем все яства мира, разве только птичьего молока недостает. И музыка играет: «дзинь-дзинь-дзинь…»

Мать обрадовалась, и сын не меньше, что успел вовремя. Сели вместе, досыта наелись, напились, и Татул велел трапезу закрыться. Женщина смотрит растерянная, глазам своим не верит. Никогда ведь не видела такого чуда.

Так прошел месяц. Но вот дошел слух, что царь желает засватать свою дочь, но с какими-то условиями.

Татул, услышав об этом, говорит матери:

— Мама, завтра поедешь сватать царевну.

— Ты что, бала, спятил? Кто нам царскую дочь отдаст?

— Мы так не хотим, пусть ставят свои условия, — говорит сын.

Проходит ночь, утром рано Татул встает, седлает осла, сажает на него мать задом наперед и отправляет в путь. Хочет дать понять, что царь большего не заслуживает.

Мать добралась до города, едет прямо ко дворцу и вместе с ослом становится на камень сватовства.

— Что ты хочешь, старая? — спрашивает стража.

— У меня дело к царю, — говорит мать. — Приехала его дочь сватать.

Стражники докладывают царю, что какая-то бедная старуха приехала сватать его дочь.

— Гоните в шею, пусть убирается вон, — приказывает царь.

Стражники, выпоров, прогнали мать прочь, она повернула осла и приехала домой. Сын встречает ее.

— Что сказали, мама? — спрашивает.

— Избили и прогнали, бала, — отвечает мать.

— Не беда, мама, завтра снова поедешь, — говорит сын.

На следующее утро Татул снова седлает осла, усадил на него мать и отправляет к царю. Мать приезжает прямо к камню сватовства и вместе с ослом становится на него.

— Зачем приехала опять, старая? — спрашивают стражники.

— Дайте знать царю, что приехала сватать его дочь, — говорит мать.

Стражники доложили царю, что вчерашняя старуха снова приехала на осле сватать его дочь.

— Убейте ее, — приказывает царь.

Стражники порубили старуху на куски, набили их в гепке, навьючили на осла и ушли. Осел повернулся и пошел домой. Татул видит — матери нет. По сочащейся из гепке крови догадался, в чем дело. Внес тело матери в дом, сложил по частям, накапал семь-восемь капель живой воды из парч-хабаха, и мать ожила.

— Что сказал царь, мама? — спрашивает сын.

— Не знаю, душа, — отвечает мать, — помню только, как меня с осла снимали…

— Не беда, мама, завтра еще поедешь, — говорит сын.

На следующее утро снова седлает осла, усадил на него мать и отправляет в царский дворец. Мать приехала прямо к камню сватовства, становится на него вместе с ослом.

Стражники удивились, когда снова увидели старуху, приходят, рассказывают царю.

— Чудо свершилось, — говорят, — вчера убили старуху, разрубили на куски, набили в гепке и отправили домой, а сегодня она снова приехала, живая, невредимая, сватать твою дочь.

— А сегодня сожгите ее и пепел пустите по ветру, — приказывает царь.

Приказ царя — закон, и стражники так и сделали, вывели старуху за город, убили, тело предали огню и ушли.

— Многие лета тебе, царь наш, — говорят, — твой приказ исполнен.

Стражники ушли, а осел целый день ходит, нюхает землю, словно ищет что-то. Это заметила какая-то женщина из окраинных домов. Пришла, сгребла пепел старухи, ссыпала в гепке, и осел сразу же ушел.

Приходит домой. Татул смотрит — нет матери. Видит — в гепке пепел в смеси с землей, догадался, в чем дело. Внес гепке в дом, заботливо слепил из пепла образ матери, а на него накапал из парч-хабаха семь-восемь капель живой воды, и мать ожила.

— Что сказал царь, мама? — спрашивает сын.

— Не знаю, душа моя, — отвечает мать, — помню только, как меня из города выводили…

— Не беда, мама, завтра еще поедешь, — говорит сын.

Утром Татул снова седлает осла. Усадил на него мать и отправляет к царскому дворцу. Мать приехала прямо к камню сватовства и вместе с ослом становится на него.

— Это великое чудо, — говорят царю, — та старуха снова пришла! Как прикажешь поступить с нею, многие лета тебе?

— Приведите ее ко мне, — говорит царь.

Стражники привели старуху во дворец.

— Зачем пожаловала? — спрашивает царь.

— Просить руки твоей дочери для моего сына, — отвечает старуха.

— Я дочь выдам за твоего сына, если он выполнит все мои условия, — говорит царь. — А первым делом пусть сровняет с землей тот курган, что напротив моего дворца.

Мать села на осла и поехала домой. Татул встречает ее, снимает с осла и спрашивает:

— Что сказал царь, мама?

— Велел за ночь сровнять с землей курган, что против его дворца, — отвечает мать. — Какое второе условие — скажет потом.

— Хорошо, мама, — говорит Татул.

С наступлением ночи взял он чохмар.

— Иди, — говорит, — и сровняй с землей курган, что против царского дворца, и возвращайся.

Чохмар так и сделал, как сказал Татул.

Царица проснулась на заре, смотрит в окно — кургана перед дворцом уже нет, а на его месте ковром стелется густая зелень. Разбудила царя.

— Этой ночью свершилось чудо! — говорит.

Царь встал, видит — кургана и в самом деле нет. Сразу сообразил, что парень, сватающий дочь, не из простых. Мать убили — оживил, а теперь вот курган сровнял с землей.

— Парень, наверно, что надо, — говорит царь, — задам еще одну задачу, если выполнит, выдам за него дочь.

Утром Татул оседлал осла, посадил на него мать и отправил в царский дворец.

— Поезжай, скажи, что первое условие выполнено, — говорит. — Посмотрим, что еще он придумает для нас.

Мать приехала к царю и спрашивает:

— Выдашь ты свою дочь за сына или нет? Первое условие мы уже выполнили.

— Об этом поговорим потом, — отвечает царь, — когда твой сын выполнит и второе условие. От моего дворца до берега моря семь верст. Пусть он за ночь построит на этом месте дорогу, по обеим сторонам посадит вишни, яблони, груши, жерделы, сливы и другие фруктовые деревья, на которых пели бы соловьи. А по дороге от дворца до берега моря пусть ходит фаэтон с тройкой белых коней. Сделает — выдам дочь за него.

— Хорошо, — говорит мать, садится на осла и возвращается домой.

Татул встречает мать, снимает ее с осла.

— Что сказал царь, мама? — спрашивает.

— Новое условие трудное, душа моя. Но если выполнишь, сказал, выдаст дочь за тебя, — говорит мать и рассказала, чего царь хочет.

— Хорошо, мама, — говорит Татул.

С наступлением ночи взял он чохмар.

— Иди, — говорит, — от царского дворца до берега моря построй дорогу, с обеих сторон посади вишни, яблони, груши, жерделы, сливы и другие фруктовые деревья, и чтобы на них пели соловьи. По дороге от дворца до берега пусти фаэтон с тройкой белых коней. — Подумал немного. — Это — условие царя, — говорит. — А для меня на берегу моря возведи такой дворец, чтобы царский против него ни на что не был похож.

Чохмар вихрем полетел к царскому дворцу.

Утром царица проснулась от соловьиного пения, встает, смотрит в окно. И что, вы думаете, видит? От дворца до берега моря проложена дорога, с обеих сторон ее — различные фруктовые деревья, а по дороге ходит фаэтон с тройкой белых коней. На самом берегу дворец стоит — куда там до него царскому дворцу!

Пришла к царю.

— Просыпайся скорее, муженек, — говорит.

Царь встал, смотрит, удивляется.

— Нет, это не простой парень, надо отдать за него дочь, — говорит.

А Татул опять оседлал осла, посадил на него мать и посылает свахой к царю. Мать приехала, спрашивает:

— Ну, что будешь делать? Выдашь дочь за моего сына или нет? Приехала за твоим ответом.

— Я согласен. Передай сыну, пусть приходит, — говорит царь.

Семь дней и семь ночей играли свадьбу, после чего молодожены отправились в свой дворец на берегу моря.

Так началась их счастливая жизнь. Как сбылось их желание, так пускай сбудется и ваше.

С неба упало три фунта кече-буйнуза^[30]. Разделите их между собой, как сами хотите.

Храбрый Гапан

В былые времена жил один парень по имени Гапан, да такой сильный, что сам не знал меру своей силе. Однажды, взяв в руки посох, он ушел из села в поле. Дошел до одного кургана, видит — под ним сидит человек.

— Здравствуй, Оба-Хантыр!^[31] — говорит.

— Здравствуй, брат Гапан, — отвечает тот.

— А как ты узнал, что я — Гапан? — удивился парень.

— А так. Еще деды наших отцов говорили им, а отцы — нам, что никто не подойдет, не поздоровается с нашим народом, пока не родится человек по имени Гапан, — говорит Оба-Хантыр. — Так оно и случилось.

— Да, я тот самый Гапан. Иду испробовать силу, удальство свое показать.

— Брат Гапан, возьми и меня с собой, я тоже хочу силу испробовать, — просит Оба-Хантыр.

— Пойдём. Вдвоем лучше, чем одному, — говорит Гапан, и они вместе пустились в дорогу.

Долго ли идут, недолго ли — то им одним ведомо, доходят до одного сада, а в нем много плодовых деревьев. По саду тому ходит охранник.

— Здравствуй, Царчи-Папи^[32], — говорит Гапан.

— Здравствуй, брат Гапан, — отвечает охранник сада.

— Здравствуй, Царчи-Папи, — приветствует Оба-Хантыр.

— Здравствуй, Оба-Хантыр, — отвечает Царчи-Папи.

А Гапан удивленно спрашивает:

— Как ты узнал, что я Гапан, а он — Оба-Хантыр?

— А так. Еще деды наших отцов говорили им, а отцы — нам, что никто не поздоровается с нашим народом до тех пор, пока не родится молодец по имени Гапан. Ты пришел и поздоровался. Отсюда я и узнал, что ты — Гапан, — говорит Царчи-Папи, — а Оба-Хантыра узнал по его голове — точно курган островерхий. Брат Гапан, скажи, куда и зачем идете?

— Идем показать свою силу, счастье поискать, — говорит Гапан.

— Возьмите и меня с собой, — просит Царчи-Папи, — надоело мне в этом саду.

— Ну что ж, втроем лучше, чем вдвоем, — соглашаются путники.

Царчи-Папи одним махом руки собрал в кучу все деревья, сунул за пазуху и отправился вместе с друзьями.

Идут втроем и приходят на ровный зеленый луг. Царчи-Папи вытащил из-за пазухи деревья и разбросал по зеленому лугу. Сразу зазеленел красный сад, а рядом — густой лес, полный диких зверей.

В конце сада стоит большой барак, а перед ним — огромный дуб. Из-под дуба бьет родник чистой, прохладной воды. Путники устроились здесь жить, потом пошли в лес на охоту и принесли дичи. Вскоре наступил вечер.

— Ну, давайте располагаться на отдых, — говорит Гапан, — посмотрим, что даст Бог утром. Авось голодными не останемся.

И ложатся спать.

Утром рано встают, и Гапан говорит:

— Ты, Царчи-Папи, оставайся дома, готовь обед, а мы с Оба-Хантыром поохотимся.

Так и сделали.

Едва Царчи-Папи успел сварить обед, тихонько открываются двери барака: «Зр-р-р…», — и входит старик, ростом в три вершка, а борода — семь вершков. Чудовище, не поздоровавшись, сразу спрашивает:

— Готов обед? Покажи! Принеси, поем.

— Это для моих братьев, — говорит Царчи-Папи. — Хочешь, миску налью?

Налил миску супа, положил кусок мяса и поставил перед стариком. Тот быстро съел— вкусно, понравилось. Снимает с огня весь котел, ставит между ног, берет половник вместо ложки и ну хлебать, да еще и ругает Царчи-Папи за скупость.

Когда супа на дне котла осталось не больше пяти пальцев, старик встал, довольный, погладил живот, а потом схватил Царчи-Папи, содрал с его спины кусок кожи в три пальца и ушел.

Возвращаются с охоты Гапан и Оба-Хантыр, усталые, голодные. Умываются, садятся за стол.

— Ну, Царчи-Папи, принеси-ка суп, поедим, — говорят.

Царчи-Папи принес котел и ставит на стол.

— Вы бы еще позже пришли, — говорит, — выкипел весь, осталось совсем малость.

Поели, сколько было, так голодными и легли спать. А у Царчи-Папи глаза не закрываются: спина ноет. «Может, ребята подозревают, что я один съел весь обед?» — думает.

На следующий день на охоту пошли Гапан и Царчи-Папи, а Оба-Хантыр остался дома.

Обед был уже почти готов, вдруг открывается дверь: «Зр-р-р», — и входит тот старик. Снова берет котел, ставит перед собой, половником, как ложкой, орудует — съел почти весь обед, одновременно ругая Оба-Хантыра.

Когда на дне супа осталось всего на четыре пальца, старик встал, довольный, погладил живот, потом схватил Оба-Хантыра, содрал с его спины кусок кожи в четыре пальца и исчез.

Вечером возвращаются Гапан и Царчи-Папи, садятся за стол.

— Ну, Оба-Хантыр, принеси суп, поедим, — говорит Гапан.

— Вы бы еще позже пришли, — упрекает друзей Оба-Хантыр, — ведь выкипел весь. Еще немного и ничего бы не осталось. Разве можно так опаздывать?

Царчи-Папи сразу сообразил, в чем дело, но промолчал.

Съели оставшийся суп, ложатся спать голодными. Бедные Царчи-Папи и Оба-Хантыр не могут заснуть: ноют спины.

Проходит ночь, утром встают, одеваются, Царчи-Папи и Оба-Хантыр отправились на охоту, а Гапан остался дома стряпать обед. Подметает в доме, чистит, варит обед и ждет друзей.

Вдруг открывается дверь: «Зр-р-р…», — входит тот старик, волоча за собой бороду.

— Обед готов? — кричит с порога. — Принеси-ка, поем!

— Ты, может, представишься, кто ты? — спрашивает Гапан.

— Я кто? Твой душегуб, пожиратель твоей стряпни, — говорит старик и тянется к котлу.

— Ты съешь мой обед? — удивился Гапан. — Я тебе не те два друга, у которых ты отнял и съел суп. Не чувствуешь?

— Значит, не хочешь угостить меня? — говорит старик. — Так я сейчас с тобой расправлюсь.

И приготовился броситься на Гапана, схватить его за горло, задушить.

Но Гапан опередил старика, одной рукой схватил его за горло и выставил из дома. Потом взял топор, расщепил дерево, сунул в щель бороду старика и защемил. Обмотал дерево бородой, связал старику руки за спиной, а сам ушел в дом. Поставил на стол котел с супом.

Как раз в это время с охоты возвращаются Царчи-Папи и Оба-Хантыр. Увидели старика и от страха обходят его стороной, торопятся войти в дом.

Умываются, садятся за стол, сытно пообедали и выходят во двор. Смотрят — ни дерева, ни старика. Вырвал карлик дуб с корнем и потащил за собой, остался глубокий след, будто кто канаву прорыл.

Все трое отправились друзья по этому следу. Идут-идут, видят — дерево лежит, а на нем клочок растрепанной бороды. Сам старик исчез бесследно. Рядом был глубокий колодец; видно, беглец спустился туда.

Гапан говорит:

— Царчи-Папи, иди за веревкой, будем спускаться в колодец.

Царчи-Папи принес веревку. Один конец ее привязали к дереву, другим обвязывают поясницу Оба-Хантыра и спускают его в колодец. Спускают, наверно, минут десять-пятнадцать, а дна и не видно.

Оба-Хантыр кричит:

— Вай, горю, горю… вытащите меня!..

Вытащили.

Затем спускают Царчи-Папи. И он через десять-пятнадцать минут начинает кричать:

— Вай, горю, горю, вытащите меня!

Вытащили и его.

Настает очередь Гапана.

— Сколько бы я ни кричал «горю», вы как можно быстрее спускайте меня в колодец, — говорит он друзьям.

Так они и сделали. И вскоре Гапан достиг дна колодца. Смотрит вокруг, замечает дверь. Открыл ее, видит — сидит девушка.

— Здравствуй, сестра, — говорит Гапан.

— Добро пожаловать, не знаю, как тебя назвать: ага или брат, — отвечает девушка. — Сюда ни птица на своих крыльях не долетала, ни змея на своем брюхе не доползала. Ты за каким делом пожаловал?

— Я, сестрица, пришел к старику. Где он может быть? — спрашивает Гапан.

— Старик только что прошел с растрепанной бородой в те двери, — отвечает девушка. — Поторопись, но когда будешь возвращаться, не забудь и обо мне.

Гапан открыл следующие двери, видит — и здесь сидит девушка краше первой, сидит и причитает.

— Здравствуй, сестрица, — говорит Гапан.

— Добро пожаловать, не знаю, как тебя назвать: ага, брат или просто молодец, — отвечает девушка. — Сюда ни птица на своих крыльях не долетала, ни змея на своем брюхе не доползала. Тебя какое дело привело? Через комнату живет наш колдун, вдруг придет — и тебя, и меня прикончит.

— А когда вернулся колдун? — спрашивает Гапан.

— Только что с растрепанной бородой прошел свою комнату.

— Он-то мне и нужен, я к нему пойду, — говорит Гапан.

— Иди, молодец, но на обратном пути меня не забудь, — просит девушка.

— Пусть будет по-твоему, — говорит Гапан.

Открыл он следующие двери и зажмурился: сидит девушка краше первых двух, как солнце светит. Мало сказать «красивая», лучше нанести ее портрет на холст.

— Здравствуй, сестра, — приветствует ее Гапан.

— Добро пожаловать, молодец Гапан, — отвечает девушка. — Что тебя привело сюда? Колдун только что прошел к себе с растрепанной бородой. Узнает — разорвет тебя на куски. Я чувствую, что ты пришел из-за меня, но не хочу принимать такую жертву.

— Скажи, сестра, какая из этих дверей — колдуна? — спрашивает Гапан.

— Вот эта, — показывает девушка. — Откроешь, он там.

Гапан открыл двери, видит — лежит молодец и сладко посапывает: «фи-и, фи-и, фи-и». Рядом с ним лежит стариковская голова с растрепанной бородой. «Убивать спящего негоже, — думает Гапан. — Надо разбудить, потом прикончить».

— Молодец, а молодец, проснись, я к тебе пришел, — говорит.

Спящий открыл глаза и поспешно вскочил на ноги.

— Зачем пришел? — спрашивает. — Тебе, видно, надоело носить голову?

— Посмотрим еще, кому надоело, — отвечает Гапан.

Схватили они друг друга, начинают бороться. Гапан бьет, и молодец бьет. Шум, гром, земля стонет. Гапан могуч, но и молодец не менее силен. Сражаются не на шутку, долго. Молодец совсем выбился из сил. Тогда Гапан вытащил меч и отсек ему голову.

Убив колдуна, взял он трех девушек, приводит к стволу колодца, чтобы поднять их на белый свет. Трясет конец веревки, дает знать наверху, что вернулся благополучно.

Друзья вытащили веревку, видят — это не Гапан, а светлоликая красавица. Начали драться. Оба-Хантыр говорит: «Она будет моей», а Царчи-Папи: «Нет, моей».

Гапан услышал, что творится наверху, и кричит:

— Эта девушка принадлежит Царчи-Папи!

Друзья успокоились, опять спустили веревку в колодец и вытаскивают среднюю девушку. Увидели, что эта еще красивей, забыли про первую и снова затеяли драку.

Гапан услышал и кричит снизу:

— Эта девушка для Оба-Хантыра!

Друзья перестали драться и вновь спускают веревку в колодец.

А внизу младшая девушка и Гапан стоят друг против друга и спорят. Гапан говорит ей: «Первой подымайся ты», а девушка ему: «Нет, ты». Девушка догадалась, что может случиться, если она поднимется первой, и предупреждает Гапана:

— Молодец, ты меня не слушаешься, потом пожалеешь. Если я выйду отсюда первой, твои друзья тебя оставят в колодце.

— Не оставят, — настаивает на своем Гапан. — Я сделал им так много добра, каждому привел по невесте, зачем им оставлять меня здесь?

— Они подерутся из-за меня и забудут тебя, — говорит девушка. — Я научу тебя, как отсюда выбраться.

Повела она Гапана в свои покои и показывает талисман.

— Видишь, на этом золотом подносе черная коза и белая коза — обе из золота — догоняют друг друга? — говорит. — Кто сядет на белую козу, выйдет на белый свет, а кто на черную — провалится в преисподнюю еще на семь верст. А самое главное — вот эта волшебная палочка: повернешь ее вправо, выйдешь на белый свет, повернешь влево — попадешь в темное царство. Если твои друзья захотят взять меня в жены, я поставлю перед ними условия. Во-первых, попрошу достать мне платье без шва, извлеченное из ореховой скорлупы. Достанут это — велю принести мне туфли без шва, точно по моей ноге. Если и это добудут, потребую золотой поднос, на котором черная коза и белая коза — обе из золота — бегали бы друг за другом. Все эти талисманы вот в этой шкатулке. Какой бы из них ты ни захотел взять, подними конец волшебной палочки вверх, белые голуби через полчаса доставят их тебе. Если твои друзья выполнят мои условия, я буду знать, что ты уже выбрался на белый свет и находишься где-то рядом. Все понял, молодец? И знай: ты — мой властелин, мое сердце. Буду ждать тебя.

Обняла она парня, поцеловала и вернулась к стволу колодца. Гапан обвязал девушку веревкой вокруг пояса, и ее вытащили на белый свет.

Как предсказывала девушка, так и случилось: друзья больше не спускали веревку в колодец, взяли девушек и, споря за младшую, ушли.

Гапан ждал-ждал — веревки нет, и на его зов никто не откликается. Взял в руки волшебную палочку, но так был расстроен изменой друзей, что ошибся: вместо того чтобы повернуть вправо и выйти на белый свет, повернул влево и попал в темное царство. Сидит печальный и думает, как дальше быть.

Долго ли сидел, недолго ли, наконец говорит сам себе: «Сидя так, я белого света не увижу. Пойду-ка куда-нибудь, может, найду способ вырваться отсюда, Бог милостив».

Встал с места, отправился в путь. Долго ли шел, недолго ли — то ему одному ведомо, доходит до большого дерева. А на том дереве орлята плачут жалостливо, пищат. Гапан смотрит — огромный змей по стволу дерева поднимается к птенцам. Сразу сообразил, в чем дело, недолго думая вытаскивает меч, разрубил змея на мелкие куски — целая копна поднимается. А сам расположился под деревом на отдых и заснул глубоким сном.

Проходит немного времени, прилетает орлица-мать. Увидела Гапана и говорит:

— Вот кто каждый раз съедает моих птенцов.

Кинулась на парня — вот-вот растерзает. Но птенцы закричали:

— Мама, не трогай этого молодца, он — наш спаситель! Видишь, копна рядом. Это змей. Подкрадывался к нам, чтобы съесть, мы заплакали, а молодец убил его и куски сложил в копну.

Услышала это орлица-мать и простерла свои крылья над Гапаном, чтобы спокойно спал в тени.

Когда тот проснулся, она говорит:

— Спасибо тебе, молодец, за моих птенцов. Но чем мне ответить на твое добро? Скажи, что бы ты ни просил, выполню.

— Одно я у тебя прошу, — говорит Гапан. — Вынеси меня на белый свет.

— Вынесу я тебя на белый свет, но путь длинный. Для этого мне надо сорок говяжьих туш и сорок бочек вина, — говорит орлица-мать. — Сумеешь найти все это, я готова.

Гапан отправился дальше, идет своей дорогой. К вечеру доходит до города. На окраине постучался в дверь к одной старухе.

— Бабушка, гостя на ночь примешь? — спрашивает.

— Гость — божий человек, бала, кто от него откажется? — отвечает старуха. — Но чем я тебя потчевать стану, даже хлеба у меня нет.

— Не беда, бабушка, — говорит Гапан. — Кружка холодной воды найдется? Хоть утолю жажду.

— Откуда у нас быть воде? — говорит старуха. — Несчастье поселилось в нашем городе — родником овладел вишап. Каждую неделю требует по девушке. Только тогда отпускает немного воды. А скоро и капли, наверно, не достанем. Одна дочь царя осталась, завтра ее черед настает. Что дальше будем делать — Богу одному ведомо. Народ гибнет от жажды.

— Не горюй, бабушка, завтра что-либо сделаем, — говорит парень. — А сейчас постели, отдохну, а рано утром разбудишь меня.

Старуха так и сделала.

Рано утром взяла она два ведра и вместе с Гапаном пошла к роднику. А там уже весь город собрался по воду.

Видят — царский араб привозит царевну. Оставил ее у родника, а сам отошел в сторону, чтобы смотреть издали, как вишап поступит с нею.

Девушка опустилась на камень у родника и горько заплакала. Гапан подошел к ней и спрашивает:

— Почему плачешь, сестрица?

— Как же мне не плакать? — отвечает девушка. — Через час вишап придет и проглотит меня.

— Не горюй, — говорит Гапан, — как только вишап придет, ты зайди за мою спину и крепко держись за пояс.

Вскоре появился вишап.

— О, да продлится жизнь царя, сегодня вместо одной двоих прислал! Придется побольше воды отпустить, — говорит.

Вишап поднатужился, хочет, как обычно, одним разом проглотить девушку, но ничего у него не выходит. Девушка стоит за спиной Гапана, держится за его пояс и не двигается. Как ни бьется вишап, ничего у него не получается.

Теперь уже Гапан идет на вишапа. Начался кураш^[33]. Вишап взял Гапана на спину, перекинул через плечо, ударил так, что тот по колено ушел в землю. Но удар Гапана оказался сильней: он по пояс вколотил вишапа в землю. У противника сил было не меньше: вскоре и Гапан оказался по пояс в земле. Но выбрался оттуда быстро, злой, разъяренный. Поднял вишапа выше головы и ударил так сильно, что тот по горло ушел в землю. Не мешкая, парень вытаскивает меч и отрубает злодею голову.

А вода бьет из родника, мешается с кровью. Народ вздохнул облегченно, словно тяжелую ношу сбросил с плеч.

Гапан нагнулся, отрезал уши вишапа, положил в карман. А девушка обмакнула ладонь в кровь вишапа и всей пятерней ставит отметку на рубашке Гапана, чтобы спаситель был приметен.

Словом, все кончилось благополучно, народ ликует. Только царский араб пока следит издали, что будет. Увидел, что вишап убит, подает фаэтон к роднику, сажает в него девушку и птицей мчит во дворец.

В пути спрашивает у царевны:

— Если отец спросит, кого назовешь своим спасителем?

— Как есть, так и скажу, — отвечает девушка.

— Скажи, что вишапа убил араб. Не скажешь так, прикончу тебя, — и заставил девушку поклясться.

Приезжают домой.

Царь и царица радуются — ни словом рассказать, ни пером описать.

— Бала, что это за чудо? Кто спас тебя от пасти вишапа? — спрашивают.

Девушка не успела рот раскрыть, как араб говорит:

— Я спас!

Царь от радости не знает, что делать. Сразу пишет указ — присвоить арабу чин полковника, а про себя думает: «Надо сделать его своим зятем».

— Твоя воля, отец, — говорит дочь, — но у меня к тебе одна-единственная просьба.

— Скажи, дочь моя, — говорит отец, — что бы ты ни просила, я готов исполнить.

— Накрой большой стол, — просит дочь, — и пусть все мужчины города — стар и млад — придут отведать твоего угощения за мое спасение.

— Пусть будет по-твоему, дочь моя, — соглашается царь.

Тут же приказал устроить свадьбу на семь дней. Все мужчины города должны были прийти на царский пир. Кто не придет, поплатится головой.

Приказ передавали из уст в уста во все концы, и доходит он до той старухи, у которой остановился Гапан.

— Бала, — говорит старуха Гапану, — царь издал указ, что его араб спас царевну и дал городу воду. В знак признательности он выдает за спасителя свою дочь. Устраивает свадьбу на семь дней и велит всем мужчинам города идти во дворец, отведать царского угощения, благословить молодоженов. Кто не пойдет, поплатится головой. Сегодня уже пятый день, поспеши и ты.

Утром шестого дня Гапан оделся, положил в карманы уши вишапа и отправляется во дворец. Приходит, а тут араб с пеной у рта рассказывает всем, как он убил вишапа, как девушку спас.

Как только Гапан вошел в зал, царевна сразу узнала его.

— Да продлится жизнь твоя, царь, — говорит парень, — если твой араб убил вишапа, пусть он хотя бы сдвинет с места эти уши.

Двумя пальцами достает из карманов уши вишапа и кладет их на стол. Араб, все еще хвастаясь, подходит к столу.

— Кто убил вишапа, что тому стоит выбросить его уши на улицу? — говорит.

Попробовал, но куда там! Не то что кинуть — сдвинуть с места не может. Шутишь, каждое ухо весит восемьдесят пудов!

Гапан видит, что араб ничего поделать не может, взял его за ноги, повертел раза два и кинул через плечо. Араб выбил окно и вместе с рамой вылетел на улицу. И до сих пор летит.

Девушка встала с места, подходит к Гапану. Подняла подол его сорочки и говорит отцу:

— Вот он, отец, мой спаситель. На его рубашке я кровью вишапа сделала метку.

— Сын мой, ты спас мою дочь, пусть она тебе и достанется в жены.

— Да продлится жизнь твоя, царь. Очень тронут твоими словами, но я обручен, — говорит Гапан. — У меня к тебе единственная просьба.

— Проси, молодец, — говорит царь. — За твое добро я отвечу тем же, что бы ты ни просил.

— Если тебе не трудно, — говорит Гапан. — Дай мне сорок говяжьих туш и сорок бочек вина. Мне надо выйти на белый свет.

— Не завтра, а послезавтра будет готово все, приходи. Или скажи, куда все это доставить, — говорит царь.

В назначенный парнем срок и мясо, и вино были готовы. Гапан взял все это и привез к большому дереву.

Проходит немного времени, прилетает орлица-мать и опускается на землю.

— Ну, молодец, грузи, — говорит. — На одно крыло мясо, на другое вино.

Когда парень закончил погрузку, орлица говорит:

— Сядь на меня, молодец. Каждый раз как крикну, кидай мне в клюв говяжью тушу, на следующий крик — бочку вина. Понял? Смотри, не ошибись.

Гапан сел на орлицу, и та поднялась в воздух, несет его на белый свет. Крикнет «Ках-х-х!» — и парень бросает ей говяжью тушу. Еще раз крикнет «Ках-х-х!» — и он бросает бочку вина. Так и летят все дальше и дальше.

Ближе к белому свету мясо кончилось, осталась лишь бочка вина. Орлица догадалась, но решила испытать парня, кричит: «Ках-х-х!»

Что делать Гапану? Не долго думая, отрезал от своей голени кусок мяса и бросил в клюв орлице. А орлица спрятала его под язык, не глотает.

Много ли, мало ли проходит времени — выносит орлица Гапана на белый свет. Высаживает его и говорит:

— Ну, молодец, иди своей дорогой.

А сама не уходит, смотрит ему вслед: парень-то не может ступить на ногу.

— Что с ногой? — спрашивает нарочно орлица — знает ведь.

— Когда мясо закончилось, я растерялся, отрезал кусок от голени и бросил тебе в рот, — отвечает парень.

— Я это почувствовала, — говорит орлица.

Достала из-под языка мясо, приложила на место, своей слюной приживила к ноге, а потом попрощалась с парнем и отправилась назад в темное царство, к своим птенцам, к своему делу.

Гапан приходит в свой город, поискал себе работу и устроился учеником к бедному портному.

А теперь посмотрим, что стало с Оба-Хантыром и Царчи-Папи. Ссорясь, они взяли трех девушек и вернулись в город. Оба хотят жениться на младшей, все время спорят между собой и девушке не дают покоя. То один пристает: «Выходи за меня», то другой. А девушка была очень умная, знала, как держать их подальше от себя.

— Три условия у меня, — говорит, — кто из вас выполнит их, за того и выйду. А первое условие такое: найдите мне платье без шва, извлеченное из ореховой скорлупы. Идите, ищите.

Царчи-Папи и Оба-Хантыр во все ноги пустились по городу, рыщут во всех уголках, но не могут найти мастера, который бы взялся сшить такое платье.

На окраине города стояла кривая изба, а в ней жил портной. «Спрошу-ка и у этого», — говорит Оба-Хантыр.

— Ты возьмешься соткать платье без шва, извлеченное из ореховой скорлупы? — спрашивает у портного.

— Я не возьмусь, но у меня есть ученик, пойду к нему, посмотрю, что скажет, — отвечает портной.

Входит в дом, спрашивает у Гапана.

— Берись, соткем, — говорит Гапан, — утром будет готово.

Портной так и передал Оба-Хантыру.

— Соткешь — тебе кисет золота, а не соткешь — голову с плеч, — пригрозил Оба-Хантыр, а сам, радостный, бегом возвращается домой.

Гапан говорит своему мастеру:

— Пойди, — говорит, — купи мне два фунта орехов и два фунта изюма.

Мастер пошел на базар, все, что нужно, купил и принес домой. Гапан взял молоточек, разбивает орехи и ест. И с каждым орехом бросает в рот по две изюмины. Ест и приговаривает:

Полночь проходит, Гапан дела не делает, лишь орехи разбивает и ест. Муж и жена забеспокоились.

— Велел принять заказ, а сам ничего не делаешь, — говорит портной. — Хочешь, чтобы головы наши снесли?

Гапан пропустил мимо ушей его слова, знай свое дело делает — орехи ест.

Хозяин рассердился, отчитывает ученика.

— Послушался тебя, а ты ничего не делаешь, — говорит. — Не умеешь — сказал бы, не приняли бы заказ.

Гапан снова кладет в рот две изюмины, один орех и ест.

— Сломалась бы лучше твоя нога, не встретился бы нам, — проклинает его жена портного. — Видно, под несчастливой звездой родился мой муж, если Бог такое наказание послал ему.

Муж и жена так и заснули, устав от ругани. Тогда Гапан достает волшебную палочку, поднимает концом вверх, вертит в воздухе.

Прилетают те белые голуби.

— Скорее летите к такому-то роднику, — говорит Гапан, — возьмите в такой-то шкатулке платье без шва, извлеченное из ореховой скорлупы, и принесите мне.

Голуби улетели и через полчаса вернулись с платьем без шва. Гапан взял его, аккуратно разложил на столе, а сам лег спать.

Чуть свет первой проснулась жена портного и глазам своим не верит: на столе лежит платье и сверкает всеми цветами радуги. Оба обрадовались, от радости не знают, что делать.

— Жена, подложи парню под голову подушку, — говорит муж. — Что же он на твердом столе спит?

Но Гапан не спит, слышит весь разговор и посмеивается себе под нос.

Ну, пусть он притворяется спящим, а мы расскажем дальше.

Утром приходит Оба-Хантыр.

— Готово? — спрашивает.

— Да, готово, — отвечает портной и платье подает.

Оба-Хантыр тут же вытаскивает из кармана кисет золота, сует в руки портному, а сам, радостный, бежит домой.

Портной принес золото ученику, но Гапан не берет.

— Пусть останутся тебе, я еще заработаю, — говорит.

А сам попрощался с мастером и ушел. Пришел в город и устроился учеником у сапожника.

А Оба-Хантыр приносит девушке платье.

— Возьми, — говорит, — одно условие выполнил. Какое второе?

Девушка, как только увидела платье, сразу поняла, что Гапан уже выбрался на белый свет, спасся, обрадовалась.

— Второе условие мое такое, — говорит, — найдите мне по ноге туфли без шва.

Оба-Хантыр пошел в город, обошел всех сапожников и наконец приходит к тому мастеру, у которого Гапан устроился учеником.

— Ты можешь изготовить туфли без шва, чтобы они пришлись впору моей невесте? — спрашивает.

— Я не могу. Но у меня есть ученик, спрошу-ка у него, что скажет, — говорит мастер.

Вошел в дом, спрашивает у Гапана.

— Берись, изготовим, — отвечает Гапан, — к утру будут готовы.

Мастер так и передал Оба-Хантыру.

— Сошьешь — тебе два кисета золота, а не сошьешь — голову долой, — говорит Оба-Хантыр и, радостный, бежит домой.

Гапан говорит своему мастеру:

— Хозяин, пойди, — говорит, — купи два фунта орехов и два фунта изюма.

Мастер пошел на базар, все, что нужно, купил и принес домой. Гапан взял орехи и изюм и принялся есть. С каждым орехом бросает в рот по две изюмины. Ест и приговаривает:

Да что тянуть! Все, что было в доме портного, повторилось и здесь, пока сапожник и его жена, усталые, не легли спать. Тогда Гапан бросил молоточек, чем орехи разбивал, взял в руки волшебную палочку, вертит над головой.

Вмиг прилетают те белые голуби.

— Скорее летите к такому-то роднику, — говорит им Гапан, — в такой-то шкатулке возьмите туфли без шва и принесите мне.

Голуби улетели и через полчаса приносят туфли без шва. Гапан достал их из коробки, вытер аккуратно и поставил на стол. На заре и сам лег спать.

Чуть свет просыпается жена сапожника, видит — в доме светло. Это туфли светятся. Побежала будить мужа. Оба радуются, и от радости не знают, что делать.

— Жена, этот парень не из простых, скорее постели, пусть по-человечески отдохнет, — говорит муж.

Жена принесла пуховые перины, пуховые подушки. Но Гапан не спал, он слышал весь этот разговор и посмеивался себе под нос.

Царчи-Папи еще искал платье без шва, когда Оба-Хантыр пришел за туфлями.

— Готовы? — спрашивает.

— Да, готовы. Давай два кисета золота и уноси свой товар, — говорит мастер.

Оба-Хантыр отдал два кисета золота, взял туфли и, радостный, побежал домой.

Мастер принес золото, кладет перед учеником, но Гапан не берет.

— Пусть остается тебе, хозяин. Я молодой, еще заработаю, — говорит.

Сам же попрощался с сапожником и ушел. Пошел в город и устроился учеником у ювелира.

А Оба-Хантыр приносит девушке туфли.

— Второе условие тоже выполнил, возьми, — говорит. — Назови третье. Может, и оно такое же легкое, как первые два?

Получив и туфли, девушка обрадовалась еще больше: никто, кроме Гапана, не мог достать их.

— Третье мое условие такое, — говорит она. — Найди мне золотой поднос, на котором бы черная коза и белая коза — обе золотые — бегали друг за другом и чтобы одновременно били в колокольчики.

— А где можно найти такое? — растерянно спрашивает Оба-Хантыр.

— Это твоя забота, — отвечает девушка. — Откуда мне знать? Мало ли в городе ювелиров, иди, ищи.

Оба-Хантыр пошел в город, обошел всех ювелиров и наконец приходит к тому мастеру, у кого учеником устроился Гапан.

— Ты сможешь сделать из золота поднос, на котором бы черная коза и белая коза бегали друг за другом и одновременно били в колокольчики? — говорит.

— Такого не только сделать или увидеть, даже услышать о таком не доводилось, — говорит ювелир. — Но у меня есть ученик, пойду-ка спрошу у него, что скажет.

Вошел в дом, спрашивает у Гапана.

— Берись, изготовим, — говорит Гапан. — Утром будет готово.

Ювелир так и передал Оба-Хантыру.

— Сделаешь — тебе пять кисетов золота, а не сделаешь — считай, не было у тебя головы, — говорит Оба-Хантыр и побежал домой.

Гапан говорит мастеру:

— Хозяин, пойди, — говорит, — купи мне два фунта орехов и два фунта изюма.

Ювелир пошел на базар, все, что нужно, купил и принес домой. Гапан взял орехи, изюм, молоточек и принялся за дело. С каждым орехом бросает в рот две изюмины и ест. Ест и приговаривает:

Прошло уже полночи без дела, и ювелир с женой поднимают шум, беспокоятся, как портной и сапожник, но без пользы. Наконец устали ругаться и заснули.

А Гапан достал волшебную палочку, повертел ею над головой — прилетают те белые голуби.

— Скорее летите к такому-то роднику, — говорит Гапан, — оттуда-то достаньте золотой поднос и принесите мне.

Голуби улетели и через полчаса возвращаются с подносом. Гапан взял его, завел механизм и поставил на стол. Черная коза и белая коза бегут на золотом подносе друг за другом и одновременно бьют в колокольчики. А сам Гапан растянулся на скамейке и заснул.

От звона проснулась жена ювелира. Видит — на золотом подносе бегут друг за другом золотые черная коза и белая коза, и колокольчики играют: «дзинь, дзинь, дзинь…» Разбудила мужа. Оба смотрят, раскрыв рты, не насмотрятся.

— Этот парень не из простых, жена, надо его хорошо содержать, — говорит муж.

А жена всячески старается угодить Гапану, не знает, как лучше его устроить.

Утром рано прибегает Оба-Хантыр. Сразу же спрашивает:

— Готово?

— Готово, — отвечает ювелир.

Оба-Хантыр отдал пять кисетов золота, берет поднос и, радостный, бежит домой.

— Вот, третье условие тоже выполнил. Посмотрим, что еще скажешь? — говорит.

Взяла девушка золотой поднос, сделала вид, будто заводит, а сама тайком сломала одну из осей. Ни козы не бегают, ни колокольчики не играют. Стала она отчитывать Оба-Хантыра.

— Иди, — говорит, — приведи мастера.

Девушка, конечно, знала, что мастер, который придет, будет ее Гапан.

Оба-Хантыр, почесав затылок, отправляется за ювелиром. Стучится в дверь. Выходит ювелир.

— В чем дело?

— В вашем подносе не разобрались, пришел за вами, — отвечает Оба-Хантыр.

Поскольку мастером был Гапан, его и послал ювелир. Гапан переоделся, чтобы его не узнали, и пошел с Оба-Хантыром.

Как только переступил он порог, выбежала навстречу ему девушка, обнимает Гапана и говорит:

— Был пропащим — нашелся, был мертвым — ожил. Я ждала тебя.

Гапан первым делом повенчался со своей невестой. Затем сыграли свадьбу на семь дней и семь ночей.

А Оба-Хантыра и Царчи-Папи наказал Гапан как следует, присудив им по двести розог, и сделал их своими рабами.

Тем двум девушкам тоже нашлись достойные женихи, сыграли им свадьбы, как подобает, и зажили счастливо.

Так сбылись их желания, пусть сбудутся и ваши.

С неба упал мешок яблок, чтобы хватило всем, кто меня слушал.

В молодости или в старости?

В давние времена жили муж и жена, и у них было два сына-близнеца. Так они были похожи друг на друга — как одно лицо, и роста одного. Даже родная мать их не различала. Отец очень культурный, богатый человек, хозяин фабрик и заводов, имел отары овец, банки. Каждый день он объезжал свое хозяйство на фаэтоне, а вечером возвращался домой. Очень хорошо, в достатке, в согласии, дружно жили.

Как-то вечером, возвращался хозяин домой, а идти надо было через мост. Дошел до его середины — вдруг из-под моста слышится голос.

— Эй, хозяин, — говорит голос, — в молодости хочешь или в старости?

Человек не знает, что ответить, молча перешел мост и идет домой.

На следующий день все снова повторяется:

— Эй, хозяин, в молодости хочешь или в старости?..

Рассказал хозяин об этом жене.

— Жена, — говорит, — вот уже несколько дней вечером, когда прохожу по мосту, голос из-под моста спрашивает: в молодости хочу или в старости? А я не знаю, что ответить.

А жена говорит:

— Подожди, я тебе скажу, что ответить.

В том селе жила старуха-колдунья. Жена пошла к этой старухе.

— Бабушка, — говорит и рассказывает все, что случилось с мужем. Просит посоветовать, что муж должен ответить.

— Скажи мужу, пусть ответит, что хочет в молодости, — посоветовала старуха-колдунья.

Вечером муж приходит домой.

— Опять голос спросил. Что мне ответить?

— Если завтра спросит, скажи — в молодости, — говорит жена.

Назавтра хозяин снова возвращается домой, дошел до моста, и опять голос спрашивает:

— Эй, хозяин, скажи, в молодости хочешь или в старости?

— В молодости хочу, — говорит он.

На следующий день, когда хозяин проходил через мост, голоса уже не было. Проходит неделя, месяц — голоса нет. Успокоился хозяин, думает, что все прошло.

Проходит полтора месяца, получает он известие:

— Хозяин, погибла отара овец калмыцкой породы в пять тысяч голов. Все подохли. Заболели чумой и подохли.

Приехал хозяин на место, видит — ни одной овцы, остались только чабаны. Рассчитался с чабанами, а сам вернулся домой.

Проходит еще несколько дней — сгорел один завод, ничего спасти нельзя было. Что тянуть, проходит полтора года, и ничего в хозяйстве не осталось. Остались хозяин с женой и два сына. От миллионного богатства ничего не осталось, все пропало, все было уничтожено. Говорит он жене:

— Ну, жена, — говорит, — нам больше здесь оставаться нельзя. Давай продадим дом, пока не сгорел, все-таки немного денег будет, и уйдем отсюда.

Жена согласилась, продали они дом, взяли детей и ушли. Долго ли, недолго ли идут — дошли до воды. Берег очень красивый. Пароходы ходят. Здесь они остановились, отец нанялся пастухом, скот выгоняет на пастбища. Трава зеленая, красивая, жена с двумя детьми дома. А детям уже по восемь или девять лет. Живут трудно, жена тоже начала работать, людям стирает. Тем и зарабатывали на хлеб.

Каждый день дети носили отцу обед.

Однажды остановился на реке пароход. Жена пошла узнать, нет ли белья для стирки.

— Есть, — говорит капитан.

И отдал ей свое белье в стирку. Она постирала, приносит обратно. А капитан, молодой парень, смотрит: красивая молодая женщина. Понравилась она ему. Велел он поднять якоря и на всех парах погнал пароход, увез женщину.

Муж ждет-ждет — не несут ему дети обед. Вечером голодный возвращается домой и что же видит? Два сына сидят во дворе и плачут, а жены нет.

— Где мать, дети мои? — спрашивает он.

— Постирала, отнесла. Пароход ушел, а матери нет и нет, — говорят дети. — Не знаем, может, утонула.

Что делать? За пароходом не побежишь. «И здесь нам не повезло», — говорит себе хозяин. Утром рассчитался с людьми, чей скот пас, взял детей и отправился вдоль берега. Долго шли, дошли до моста, а за мостом лес. Мост узкий, и ветром его качает.

— Ты, родной, посиди здесь, — говорит отец одному сыну, — я перенесу брата на тот берег, а потом приду и тебя возьму.

Взял одного сына на спину, перенес через мост на тот берег. — Ты, родной, сиди, — говорит, — я пойду за братом.

Пошел обратно, взял другого сына, вот уже они на середине моста. Вдруг волк выходит из леса, схватил мальчика, что на берегу сидел, и унес. Отец закричал, кинулся бежать за волком, а мост под ним провалился, и сын, что на спине сидел, упал в воду. Сам отец еле выбрался на берег.

Что теперь делать? Жена пропала, одного сына волк унес, другой утонул. Богатство, семья — все пропало. Остался он один. Сидит отец и думает, что ему делать? «После всего этого мне и жить не надо», — говорит. Нашел лопату со сломанной ручкой, выкопал яму и лег на дно. «Вот так и умру, все равно в яме лежу, никому копать не придется», — говорит.

Пусть он лежит в яме, а мы посмотрим, что стало с его сыном, который в воду упал. Упал он в воду, но не утонул. На его счастье попалась ему досточка, он уцепился за нее, и понесло его течение. Несла, несла его река, пока не зацепилась дощечка за водяную мельницу. Мельница остановилась.

Вышел мельник, смотрит — за крыло колеса уцепился мальчик.

— Вот, — говорит мельник, — не было у меня детей, теперь будет сын.

Так он обрадовался, что остановил мельницу, взял мальчика и пошел домой.

— Жена, вода нам сына принесла, — говорит.

Жена тоже обрадовалась. Обсушили они мальчика, одели, покормили, уложили спать.

А теперь давайте посмотрим, что стало с другим братом. Волк схватил мальчика и убежал, но это увидели пастухи, пустили за ним собак. Волк видит, что со всех сторон нападают собаки, бросил мальчика, сам еле унес ноги. Прибежали чабаны, взяли мальчика, позвали собак и ушли.

Так один брат стал сыном мельника, другой — сыном чабана.

А их отец лежит в той яме, что сам выкопал. Уже четвертый или пятый день лежит, вот-вот умрет. Тут прилетает голубь и садится ему на голову.

Оказывается, король тех мест умер, а наследников у него не было. Люди этого королевства думают: кого сделать королем?

«Давайте, — говорят, — пустим голубя. На чью голову он сядет, тот и будет королем».

Пустили голубя, полетал он, покружил и сел на бугорок земли. Снова пустили люди голубя — снова он полетал, покружил и сел на то место. Пустили третий раз, и снова он на то же место сел.

— Что такое? — говорят люди. — Давайте пойдем, посмотрим.

Пришли, видят — лежит в яме человек. Вытащили его.

— Уходите от меня, — говорит человек, — здесь моя смерть, я выкопал яму и должен умереть.

— Нет, ты должен стать нашим королем, — говорят люди. — Голубь три раза сел на твою голову, ты наш король.

Взяли они его, понесли во дворец, выкупали, одели в королевскую одежду, надели на голову корону. «Теперь управляй нами», — говорят. Что ему остается делать, раз у них так заведено короля выбирать. И начал он делами королевства заниматься. За короткое время навел идеальный порядок.

Проходит год, проходят два, проходит еще больше времени, близнецы выросли. Подошло им время идти в солдаты. Один пошел под фамилией чабана, другой — под фамилией мельника. Поставили их в строй, а они одинакового роста, так что одного нельзя поставить ни сзади, ни спереди другого. А сами до того похожи друг на друга — как одно лицо, не различишь. Докладывают королю.

— Король, долгой жизни тебе, — говорят, — есть среди новобранцев двое ребят, невозможно их отличить друг от друга. И ростом одинаковы, и лицом очень похожи.

— Пусть эти ребята охраняют мой дворец, — говорит король.

Привели ребят ко дворцу короля, поставили на пост. Назиры-визиры говорят королю:

— Долгой жизни тебе, король, давай найдем мы тебе королеву. До каких пор будешь жить один?

— Нет, — говорит король, — пока не пройдет десять лет, я жениться не буду. У меня траур.

Рассказал он, что с ним и с его семьей случилось, и больше о женитьбе никто не говорил. Согласились с ним. Дела в королевстве идут хорошо, народ довольный, что еще надо?

— Давайте, — говорят, — в день рождения короля устроим веселье, погуляем. Ему исполняется сорок лет.

Король согласился. Приглашают всех королей, всех богатых, знатных людей. Все приглашенные явились на праздник с женами. Что тянуть — приехал на пароходе и тот капитан, который увез женщину, на праздник он ее не взял, оставил на пароходе.

— Долгой жизни тебе, король, — говорит, — мне надо двух солдат, чтобы ночью охраняли пароход.

Король послал двух близнецов. Стали ребята с винтовками на берегу у трапа, а мать их на пароходе, хотя они еще не знают, что они братья, а там их мать. Делать им нечего, разговорились.

— Ты откуда будешь, кто твой отец, мать кто? — спрашивает один. — Брат есть у тебя?

— Мой рассказ грустный, — говорит второй.

— Почему?

Парень рассказал свою жизнь — что у него был брат-близнец, что он потерял отца, потерял мать, одним словом, все о себе.

— Да ты же обо мне рассказываешь, — говорит другой удивленно. — Ты мой брат. Если не веришь, я продолжу, что дальше было. Отец взял нас, и мы ушли, тебя он перенес через мост, а когда переносил меня, мост провалился, я упал в воду…

Этот еще не закончил свой рассказ, как другой обнял его и начал целовать…

А мать все это слышит, видит, как братья обнимаются.

Позвала она их к себе. Ребята поднялись на палубу, она обнимает их, целует и плачет, целует и плачет.

— Я ваша мать, — говорит. — А это тот пароход, который меня увез.

Ребята вгляделись — и действительно, это их мать, узнали, обрадовались. Мать хорошенько их покормила и уложила спать, а сама сидит у их ног, смотрит на них, глазам не верит. Потом и сама заснула.

Утром возвращается хозяин парохода, видит — никакой охраны. Поднялся на пароход, а там два солдата на кровати спят, а женя обняла их и тоже спит.

Не стал он их будить, вернулся прямо к королю.

— Вот какую охрану ты мне дал! Они опозорили все твое королевство. Идемте, своими глазами посмотрим на солдат, как они в обнимку с моей женой спят.

Пришли — действительно женщина спит, обнявши двух ребят.

Разбудили их. Решили судить солдат и повесить.

— Нет, — говорит женщина, — судить надо того человека, по чьей вине столько несчастий случилось. — И показывает на хозяина парохода.

— Что случилось? — спрашивает король (он не узнал свою жену, а та его узнала).

— Сейчас расскажу, слушайте, — говорит женщина. И начала рассказывать: — Много лет назад ты был богатым человеком, у тебя были фабрики, заводы, отары овец и два сына-близнеца — красивых, пухленьких, как грибочки. Однажды ты пришел домой и сказал: «Жена, какой-то голос под мостом спрашивает: «В старости хочешь или в молодости?» Я посоветовала ответить: «В молодости». Ты дал ответ, и больше голоса не было. Но после этого все, что у нас было, мы потеряли. Ты сказал: «Жена, давай продадим дом, пока не сгорел, и уйдем отсюда».

— Правда, — говорит король.

— Пришли на новое место. Ты работал пастухом, а я стирала людям, зарабатывала на хлеб. А однажды остановился пароход, я капитану простирала белье, отнесла, а он украл меня, увез, и уже сколько лет я у него как служанка работаю. А теперь привез он меня сюда и представляет, будто жену. Спросите у него, согласна я была ехать с ним или он силой меня увез? А эти два солдата, кого поставили пароход охранять, знаешь, кто они? Это твои сыновья. Одного ты уронил в воду, он стал сыном мельника, другого волк унес, пастухи его спасли, и он стал сыном пастуха. А сами ребята только сегодня ночью узнали, что они родные братья. Ты можешь меня не признать как жену, ведь теперь ты король, но ребят не трогай, они твои сыновья.

Женщина закончила говорить, народ волнуется и требует:

— Пусть наше веселье обернется свадьбой. Коронуем мать этих сыновей, дети ваши снова обретут родителей, и живите счастливо. А хозяин парохода пусть уйдет по-доброму из нашего города, пока не сожгли его пароход.

Король признал жену и сыновей. Пришли они во дворец и на радостях гуляли семь дней и семь ночей.

В один прекрасный день приходит к королю старик.

— Это мой голос из-под моста был, бала, — говорит. — Когда человек в старости попадает в беду, он умирает, а в молодости все выдерживает, все трудности, все невзгоды, несчастья. Вот ты лишился всего, что имел, но выдержал, выжил. Почему? Потому что был молодой. Потому и сказано, что молодость лучше старости.

Дворец из слоновой кости

На окраине столицы одного государства жила-была женщина. Был у нее сын лет шестнадцати. Жили они бедно. Мать занималась стиркой у чужих людей, тем и добывала себе хлеб насущный. Сын же ничем не занимался.

Прошли годы. Парню уже было лет двадцать. Однажды ночью лежит он и думает, до каких пор будет бездельничать, сидеть на шее матери, когда его сверстники давно сами себе хлеб зарабатывают. Утром и говорит матери:

— Мама, отец при жизни чем занимался?

— Отец твой был сапожником, рыбаком, охотником.

— А инструменты его сохранились?

— Все, что было, я сохранила.

Ночью парень опять не спит. «Чем же мне заняться?» — думает. Наутро говорит матери:

— Мама, я хочу быть сапожником. Где отцовы инструменты?

Мать достала с чердака молоток, шило, нож, гвозди. Для начала сшил сын для матери шлепанцы, да такие красивые — аж сердце радуется. Соседки любуются шлепанцами и интересуются, кто сшил, а мать с гордостью отвечает, что это работа сына.

Слава о хорошем мастере распространяется очень быстро, и у новоиспеченного сапожника набралось много заказов. Но эта работа очень скоро надоела ему.

— Мама, не нравится мнеэто ремесло, — говорит он. — Целый день сидишь, молчишь. Собери инструменты и отнеси их на прежнее место.

Дня через три взял он у матери рыболовные снасти отца и пошел к морю. Забросил удочки, сидит, ждет улова. Долго ли, недолго ли сидел — день уже клонится к вечеру, и уже собрался сматывать удочки, как вдруг одну удочку потянуло. Вытащил парень рыбку — не простую, а золотую. И заговорила рыбка человечьим языком:

— Отпусти меня, молодец, в море. Я пригожусь тебе в трудную минуту.

«Какая от малька польза?» — думает парень. И отпустил ее в море.

Скоро надоело парню и рыбачить. И однажды, рано утром, он говорит матери:

— У отца было охотничье ружье? Дай его мне, пойду на охоту.

Обрадовалась мать, принесла ружье, патроны и другие охотничьи принадлежности. Собрал все это сын, положил в сумку кусок черствого хлеба и собрался на охоту. Мать напутствует его:

— Иди, сынок, на запад, иди на юг или на север, только на восток не ходи.

— Ладно, — говорит сын, — так и быть, на восток не пойду.

Сперва пошел парень на запад. Шел, шел, долго ли, недолго ли, но ни одного зайца, ни одной птицы не встретил. День клонится к вечеру, а он с пустыми руками возвращается домой. Увидела мать опечаленное лицо сына и говорит:

— Сынок, хоть одну перепелку принес бы.

— Мама, ничего не попалось. Просто как в пустыне.

Поужинали чем Бог послал и легли спать.

На следующий день пошел он на север. Но ни север, ни юг следующего дня ничего не дали.

На четвертый день решил он идти на восток. Шел недолго. Вдруг из-под ног выскочил заяц. Выстрелил парень и убил зайца. «Есть один», — думает. Прошел еще немного. Вспорхнула красивая птичка. Выстрелил — птичка оказалась в сумке рядом с зайцем. Чем дальше в лес, тем обильнее дичь. «Что за Божья благодать!» — думает парень. Добычи оказалось так много, что охотник не мог ее нести.

Солнце уже было в зените, но вдруг стало темно. «Что такое?» — думает парень. И вдруг из темноты выходит чудовище и с открытой пастью идет прямо на него. Такого чудовища он никогда не видел. Страх вначале обуял парня. Но потом он опомнился и выстрелил два-три раза. Чудовище упало — и сразу день прояснился, вся природа ожила. Шерсть на чудовище лоснилась разноцветными бликами. День уже клонился к закату. Охотник достал нож, ошкурил чудовище, взвалил на плечи и зашагал домой.

Был в том городе царь. Вечером он со своим визиром сидел на балконе дворца и пил чай. А в это время охотник со своей ношей проходил мимо. Царь как увидел лоснящуюся шкуру чудовища, так и забыл обо всем на свете.

— Ваше величество, что это вы засмотрелись на прохожего? — спрашивает визир.

— Да ты смотри, что он несет.

— А что там такого? Шкура животного и все.

— Да нет, это такая шкура…

Тем временем охотник отошел уже довольно далеко. Пришел домой, мать увидела сына и упала без памяти. А придя в себя, спрашивает:

— Сынок, ты сегодня куда ходил на охоту?

— Эй, мама, не туда, куда ты велела.

— Как видно, ты ходил на восток, — догадалась она.

— Мама, да ты смотри, что я принес.

— Ах, сынок, хорошо, если это так пройдет. Кто-нибудь видел тебя?

— Вроде никто.

Парень снял со стены старый стертый ковер и на его место повесил блестящую шкуру чудовища. И такой свет от нее шел, что не надо было ночью лампу зажигать.

Прошло несколько дней. Парень ходил на охоту, но только на восток и приносил сколько надо дичи.

Тем временем царь не дает покоя своему визиру.

— Та шкура должна висеть в моем дворце! — говорит.

— Да вы можете купить шкуру лучше.

— Нет, найди того парня и принеси шкуру!

Визир, первый человек при дворе, не мог ослушаться царя. Узнал он, где живет тот парень, и написал ему наказ. И однажды, в воскресный день, когда охотник еще спал, постучали в дверь. Открыла мать двери и, увидев незнакомого, спрашивает, что надо.

— Сын дома?

— Дома.

— Он умеет читать?

— Умеет.

— Возьми эту бумагу, отдай ему. Это повеление визира.

Парень прочитал бумагу и сказал «хорошо».

— Кто это, сынок? — забеспокоилась мать. — Что там написано?

— Ничего, мама, царь зовет меня к себе.

— Ну, это насчет шкуры. Помни: что бы ни сказал царь, говори «да», только проси три дня времени на размышления.

Пришел парень во дворец, а царь в это время с визиром беседовал. Доложили о приходе охотника. Парень вошел в царские палаты и предстал перед его величеством.

— Сынок, — говорит царь, — ты проходил мимо моего дворца и нес шкуру. Не продашь ли ты ее мне?

Тот, подумав, отвечает:

— Продам, только дай мне сроку три дня.

— Хоть тридцать дней, — обрадовался царь.

Вернулся парень домой.

— Ну, что? — спрашивает мать.

— Мама, царь просил продать ему шкуру.

— А ты что сказал?

— Просил три дня сроку.

— Хорошо, сынок.

Через три дня мать будит сына рано утром.

— Иди, сынок, неси шкуру царю, но ничего взамен не бери.

И отнес парень шкуру царю. Царь тотчас приказал повесить ее на стене.

— Что за красота! — вскрикнул он. И целый день смотрел на шкуру. Никак не наглядится.

Пришел визир, посмотрел и говорит:

— Ваше величество, шкура и вправду красивая, но разве на стене такого дворца висеть ей?

— А где же ее повесить?

— Видите, дворец сложен из простого кирпича. А надо бы построить дворец из слоновой кости. Только там и место этой шкуре.

— Для дворца нужно очень много слоновой кости. Где мне ее взять?

— Для вас невозможного ничего нет. Ведь ни у одного царя такой шкуры нет. Достал же ее охотник.

— Что нам делать?

— Поручим тому парню, он сделает, что нужно.

Было видно, что визир решил погубить парня.

Царь написал наказ парню, чтобы тот немедленно явился во дворец. День был воскресный, и парень еще спал. Мать была занята домашними делами, когда явился царский гонец и принес наказ. Прочитал его парень, поведал матери о требовании царя, позавтракал и собрался идти к царю. Мать и говорит ему:

— На этот раз, что бы ни говорил царь, проси десять дней сроку.

Пришел парень во дворец и предстал перед царем.

— Ваше величество, долгих лет вам жизни, я пришел.

— Добро, сынок. Ты принес небывалой красоты шкуру. Но, видишь, висит она на стене старого кирпичного дворца. Задумал я построить дворец из слоновой кости, достойный этой шкуры. А где нам найти слоновую кость?

— Ну что ж. Хорошо. Только дайте мне десять дней сроку на размышление.

— Хорошо, — говорит царь.

Вернулся парень домой, поведал матери о повелении царя.

— Задача трудная, сынок. Ну, ничего, — успокаивает мать.

Как всегда, парень ходил на охоту, приносил дичь. Наутро десятого дня мать и говорит:

— Иди к царю и скажи, чтобы дали тебе сто арб, запряженных ослами, чтобы на каждой арбе было по бочке вина сорокалетней выдержки, несколько пудов хлопка и столько же смолы. И чтобы все это было за счет царского визира, а не царя. Скажи ему, что если это будет за счет царской казны, то дело не получится.

Парень пришел к царю, изложил свои условия. Призадумался царь и говорит:

— А у визира есть столько добра?

— Когда все это будет готово, дайте мне знать, — невозмутимо говорит парень и уходит домой.

А царь тотчас вызвал визира и строго наказывает:

— Немедленно снаряди сто арб, сто бочек сорокалетнего вина, двадцать бочек смолы и пудов пятнадцать хлопка. Когда все это приготовишь, доложишь мне.

Мог ли ослушаться визир царя! И потому сразу приступил к делу: послал во все города и села гонцов, чтобы в указанный срок явились к царскому дворцу на арбах выделенные старостами люди. И вскоре все нужное было собрано.

Царь послал за парнем.

— Все ли так, как ты требовал? — спрашивает.

— Все так, ваше величество. Завтра отправляюсь в путь.

Вернулся парень домой и стал слушать наставления матери.

— Сынок, выедешь за город по той запретной восточной дороге. Сорок дней и сорок ночей продлится твой путь. Наутро сорокового дня перед тобой предстанет глубокий овраг. Не пугайся. Смело въезжай в него, хотя он покажется тебе бездонным. В этом овраге разыщешь родник и озеро. К озеру в полдень приходят слоны на водопой. До их прихода вели своим людям вычерпать воду из озера до последней капли, забить все родники и просмолить хорошенько, а вместо воды наполнить озеро вином из бочек. Когда придет большое стадо слонов, спрячьтесь. Слоны напьются вина, опьянеют, и начнется между ними смертельная драка. Затем все упадут на землю. Вот тогда пусть твои люди берут слоновую кость и нагружают арбы.

— Все так и сделаю, — пообещал сын и отправился во дворец, где уже все было готово и ждали его.

— Здравствуйте, ваше величество, живите долго.

— Здравствуй, сынок, — говорит царь, а затем обращается к аробщикам: — В пути этот парень ваш царь. Его слово для вас — закон.

Сел парень на переднюю арбу, и караван тронулся в путь.

Едут они, едут — следа нет. И так ехали сорок дней. Наутро сорокового дня перед ними открывается невиданной глубины овраг. «Это то, что нам нужно», — говорит парень и приказывает найти родник. Нашли и родник, и озеро, быстро ведрами вычерпали его, заткнули все источники, просмолили. Затем вылили из бочек вино в озеро, а сами спрятались в лесу.

В полдень раздался такой шум — аж земля вздрогнула. Люди смотрят — движется на них черная туча пыли. Это обезумевшие от жажды слоны шли на водопой. Как набросились слоны на крепкое вино, так мгновенно все и выпили. А как опьянели, подняли такой рев — хоть в землю зарывайся. А потом начали между собой драться и дрались до тех пор, пока не попадали на землю замертво.

Тогда люди с ножами набросились на них, стали вырезать бивни. Погрузили их на арбы и двинулись в обратный путь. Сорок дней и ночей ехали они и наутро сорокового дня уже стояли перед царским дворцом. А царь еще почивал. Вдруг шум, гвалт. Проснулся царь, ничего понять не может. Парень предстал перед его величеством, говорит, что задание выполнено. Видит царь — все арбы нагружены слоновой костью, весь город аж блестит. Царь тотчас написал указ визиру, чтобы он отмерил парню золота столько, сколько тот сам весит.

Пришел парень к визиру с этим указом.

— Что? — изумился визир, прочитав указ. — Я столько лет визиром и такого количества золота не накопил, а ты за несколько арб каких-то костей такое богатство хочешь? — И вместо золота отвесил парню здоровую оплеуху.

— Спасибо, — сказал парень и ушел домой.

Об оплеухе царю ничего не сказал. Но матери обо всем поведал. А та рада, что сын живой и здоровый вернулся, успокаивает его и говорит, что хорошо, если этим все закончится. Парень продолжает заниматься своим делом, охотой.

А царь вызвал своего визира и приказывает ему немедленно начать строительство дворца из слоновой кости. Но дело это не простое, нужны мастера, которые умели бы обрабатывать слоновую кость. Посылает визир во все концы страны гонцов, нашли они мастеров, привезли в столицу. И началось строительство. Долго ли, недолго ли строили, но однажды приходит визир к царю и говорит:

— Ваше величество, дворец готов.

Взглянул царь: неописуемой белизной и лучащейся красотой радует глаз дворец. Такого дворца ни у одного царя еще не было. И приказал он повесить на стене дворца ту шкуру.

Но злой визир задумал новое испытание парню.

— Ваше величество, — говорит, — все это хорошо — и дворец из слоновой кости, и шкура небывалой красоты. Но во всем дворце стоят вазы с увядшими цветами. Их надо заменить такими, чтобы никогда не увядали и чтобы их аромат оздоравливал тело и душу.

— А где найти такие цветы? — спрашивает царь.

— Есть такие небесные сады, где можно достать.

— А разве можно попасть в небесные сады? Все, что сделал охотник, было на земле.

— Для вас ничего невозможного нет. Если он сделал все то, сделает и это.

Призадумался царь: «Действительно, если у меня будут цветы из небесного сада, как будет великолепно». — И посылает он к охотнику гонца, вызывает его во дворец.

— Иди, сынок, — говорит мать парню, — но что бы царь ни поручил, проси сорок дней на размышление.

Пришел парень во дворец.

— Здравствуйте, ваше величество. Какое у вас желание?

— Знаешь что, сынок, видишь эти розы в стеклянных вазах? Они все увядают очень быстро. Мне нужны розы из небесного божественного сада, которые никогда не увядают.

— Не беда, ваше величество. Только дайте мне сорок дней на размышление.

— Гм, хоть сто сорок дней, лишь бы розы были.

Вернулся парень домой, рассказал матери. Заплакала она горькими слезами, и говорит:

— Горе нам, сынок. Свет ты очей моих. Потеряю я тебя.

Проходит день, второй, третий. Парень снова ходит, на охоту. Наутро сорокового дня мать разбудила сына и говорит:

— Сынок, ты опять поедешь по той, восточной дороге. Пойдешь к царю, снова попросишь ишачьих арб, только не с бочками вина, а с тушами ста одного барана. На каждой арбе по вознице, а сам на первой арбе поедешь. На этот раз не сорок, а восемьдесят дней и ночей будешь ехать. Переедешь знакомый овраг. На восьмидесятый день достигнешь еще большего оврага, в нем тоже есть родник. Водятся там очень большие вороны. У них размах крыльев два-три метра. Они пьют воду из этого источника. Вокруг родника разложишь сто бараньих туш, а сто первую оставишь при себе. Потом все спрячетесь. К полудню прилетят девяносто девять ворон. Они все птенцы одной матери. Если их мать жива, то твое дело свершится, а если нет — ты больше не вернешься. Если же ворона-мать жива, то дальше она скажет тебе, что делать. Она-то знает, где небесный сад и как добыть неувядаемые розы.

Парень пришел к царю и требует все, что наказала мать.

— Ваше величество, — говорит, — все это должно быть за счет визира, без вашего золота.

Царь вызвал визира и дает указание приготовить все, что требует парень. Призадумался царедворец: «У меня и так уже много долгов». Собрал визир всех царедворцев, объявил им царев наказ. Дня через три все было приготовлено, о чем визир и доложил царю. Послали за парнем.

Мать плачет горькими слезами и говорит, что, возможно, она его больше не увидит. Ведь кто едет по восточной дороге так далеко, больше не возвращается.

И отправился караван в далекий путь. Через сорок дней достигли уже знакомого оврага. Дальше была одна-единственная дорога, по ней и двинулись вперед. Долго ли, недолго ехали — один Бог знает. Наутро восьмидесятого дня достигли заветного оврага. Все бросились искать источник. Нашли. Разложили бараньи туши вокруг родника, а одну тушу парень держит при себе. После чего все попрятались.

Наступил полдень. Вдруг стало так темно, будто наступила безлунная ночь. Солнце закрыло черными тучами, а тучи двигаются к роднику. Уже можно различить, что это не тучи, а птицы. Но очень странные птицы. Прилетели, напились из родника, затем каждая уселась на баранью тушу и стала жадно клевать.

Парень насчитал девяносто девять ворон и подумал, что их матери нет. Умерла. Вдруг видит — издали приближается еще одна птица, гораздо большего размера, но вроде усталая. Прилетела, села у источника и стало жадно пить. Затем принялась клевать оставшуюся, сотую, тушу. Остальные девяносто девять ворон наелись и заснули. А птица-мать наелась, подняла голову и заговорила человеческим голосом:

— Кто это сделал, покажись.

— Это я, — отозвался парень.

— Иди ко мне, не бойся.

— Здравствуй, птица-мать, — молвил парень.

— Здравствуй, сынок. Каково твое желание?

— Мне нужно достать неувядаемые розы из небесного божественного сада.

— Э-э, если бы это было лет пятнадцать-двадцать назад. Тогда я там бывала каждый день. Там я обедала. Теперь не знаю, смогу ли туда долететь. Есть у тебя еще одна баранья туша? Отрежь заднюю часть и принеси.

Парень принес кусок, ворона-мать съела его.

— Теперь садись на меня и прихвати с собой то, что осталось от барана.

Мигом ворона взвилась в небо и говорит:

— Посмотри вниз, что видно?

— Вижу вроде большое бахчевое поле.

— Это еще наша земля.

Поднялись выше.

— Теперь что видно?

— Ничего не видно.

— Посмотри наверх.

— Вдали вижу какую-то черную точку.

— Вот это и есть небесный вечнозеленый сад. Есть еще мясо? Отрежь кусок из передней части и дай мне.

Парень сделал, что велено. Да что значит кусок мяса для такой огромной птицы! Мигом проглотила она его.

Летели долго. Парень задремал. А ворона летит и летит. Наступило утро. Проснулся парень, а ворона уже идет по земле, а впереди сад раскинулся.

— Сынок, слезай и слушай меня внимательно. Здесь я больше получаса не имею права оставаться. Ты войди вон в те ворота, потом иди по правой дороге, а затем немного по левой стороне. Там и растут неувядаемые розы. Они очень сильно пахнут, можно опьянеть. Держись крепко. Вырви сколько нужно с корнями, повернись лицом в сторону ворот, иди и не оглядывайся назад. Тебе вслед будут кричать, топать, будто гонятся за тобой. Повторяю: не смей оглядываться, иначе превратишься в каменное изваяние, каких там очень много. Смотри, за полчаса надо все сделать и вернуться.

— Хорошо, — говорит парень, — так и сделаю.

— Больше получаса ни на секунду не останусь, полечу вниз, — снова предупреждает ворона-мать.

Парень вошел в ворота и слышит пение тысяч невиданных птиц, сидящих на невиданных деревьях. Пошел по указанной дороге и видит чудесный куст роз — тут и белые, и красные, и желтые. Вырвал парень большую охапку разноцветных роз с корнями (помнит он: полчаса времени у него). «Как бы не опоздать», — думает и только хотел повернуть назад, как раздались страшные крики: «Держите! Держите!» Стало жутко. Но он увидел окаменелые фигуры людей, вспомнил, что смотреть назад нельзя, и смело пошел к воротам. Вышел за ворота, а ворона уже собирается расправлять крылья.

— Пришел? Садись быстро на меня. Отрежь еще часть бараньей туши и брось мне в клюв. Половину оставь на следующий раз.

Расправила ворона крылья и полетела. Спускаться вниз было легче. Туда летели два дня, а спустились за полтора. На полпути ворона спрашивает, что парень видит внизу. Тот отвечает, что видит какое-то поле.

— Это наша земля. А наверху что видно?

— Там ничего не вижу.

— Значит, половину пути прошли. Дай оставшееся мясо.

Отдал парень мясо вороне. И вскоре прилетели они на землю. А там аробщики уже заждались своего вожака. Попрощались с вороной-матерью и пустились в обратный путь. Прошли восемь-десять дней и ночей. Наутро восьмидесятого дня прибыли на место. Царь еще почивал в своих палатах, когда парень с огромной охапкой роз пришел во дворец. От аромата невиданных роз царь опьянел, еле выходили.

Вышли к каравану все назиры-визиры.

— Что за аромат! Что за чудо! — восхищаются все.

— Ваше величество, будьте здоровы, живите долго, это и есть небесные божественные неувядаемые розы. Получайте, — говорит парень.

— Здравствуй, сынок, молодец, — похвалил царь.

Тотчас написал указ визиру, чтобы он отмерил парню золота в два его собственных веса. Парень отнес указ визиру.

— Ах ты, собачий сын, — говорит визир, — за все время службы у царя я не накопил и половины того, что ты хочешь. — И вместо золота отвесил парню две оплеухи.

— Спасибо, — только и сказал парень и пошел домой.

Однако и царь ни разу не поинтересовался, как выполняет визир его указания.

Увидев сына, мать от радости потеряла сознание. Сын отходил ее, а потом рассказал, как все было.

Пусть мать и сын радуются, а мы вернемся во дворец и посмотрим, что там происходит. Вызвал царь служителей, заставил убрать все увядшие цветы и поставить на их место неувядаемые розы. Каждый день теперь распускаются розы разного цвета и пахнут по-новому. Радуется царь, кажется ему, что теперь все у него есть: пол и стены дворца из слоновой кости светятся, солнечными бликами играют, и неувядаемые небесные розы распространяют пьянящий аромат и радуют глаз, и шкура на стене лоснится небывалым блеском.

Но у царского визира была черная душа. И задумал он новое коварство.

— Э, ваше величество, на что вам все это, если у вас нет самого главного?

— А что еще мне надо? — говорит царь. — У меня есть все, чего нет ни у одного царя в мире.

— Это все ничего не стоит, если у вас нет царицы, которая скрашивала бы вашу жизнь.

— Э, не просить же этого парня найти мне невесту. Что скажут люди?

— Лишь бы была красавица жена, людская молва ничего не значит.

— А где мне найти такую жену?

— За семью морями живет царь Чахчах. У него есть красавица-дочь Зульфизия. Слыхали когда-нибудь о таком царе?

Царь никогда не слыхал о таком царе и его царстве.

— Сказать легко, да как сделать? Как бедный парень преодолеет моря и уговорит царя Чахчаха?

— Если он выполнил прежние задания, сделает и это, — настаивает визир.

Задумался царь, тотчас написал наказ, приказал парню немедленно явиться во дворец.

— Ох, сынок, не знаю, что там случилось, — говорит сыну мать, — но что бы ни поручили тебе, проси восемьдесят дней сроку.

Пошел парень во дворец, предстал перед царем.

— Здравствуйте, ваше величество. Что прикажете?

— Здравствуй, сынок. Ты когда-нибудь слыхал о царе Чахчахе, который живет за семью морями?

— Не слыхал, но цари есть везде.

— Вот у этого царя есть дочь по имени Зульфизия. Я хочу взять ее в жены. Ее надо доставить сюда.

— Дайте мне на размышление восемьдесят дней.

— Хорошо.

Вернулся парень домой и рассказал матери о царском приказе. Думала мать, думала, ничего не может придумать. А сын, как всегда, надеется на материнский совет.

Наутро восьмидесятого дня задумала мать поставить перед визиром невыполнимую, как ей казалось, задачу.

— Иди, сынок, к царю и попроси построить многоэтажный корабль из чистого золота, без единого железного гвоздя. И только за счет визира. Только при этом условии можно выполнить царский приказ, потому что тут дело связано с волшебством.

Попрощался парень с матерью и пошел во дворец. Поприветствовал, как положено, царя и изложил свои условия.

— Сынок, у визира таких средств нет, — говорит царь.

— Значит, и дела не будет, ведь это дело волшебное.

— Иди, сынок, домой, я позову, когда надо будет.

И пошел парень домой. А царь вызвал визира, приказывает построить золотой корабль, а в нем — все, что нужно парню. Посмей ослушаться. Посылает визир во все концы царства гонцов собирать золотых дел мастеров. И начали они строить золотой корабль. Но и половины корабля еще не было сделано, а визир остался чуть ли не голым. Пришлось ему продать драгоценности жены и дочери, а потом и свой дворец. Однажды явился он к царю, пал ниц перед ним и признался в своем банкротстве.

— Ваше величество, вот моя шея, вот ваш меч. Нет у меня больше никаких средств, остался я голым.

Думал, думал царь и вызвал парня к себе.

— Чего бы ни говорил царь, соглашайся, — наставляет мать сына.

Явился парень к царю.

— Знаешь, сынок, визир начал строить корабль, но закончить у него средств нет, остался он голым. Не убивать же его. Я закончу строительство корабля.

— Хорошо, ваше величество, согласен.

Вызвал царь визира и дает указание открыть одно из золотохранилищ. Что стоит царю построить золотой корабль!

Через месяц корабль был готов, о чем доложили царю. Послали за парнем. Тот явился, осмотрел корабль и говорит царю, что его больше вызывать не надо, он сам придет, когда надо.

Вернулся домой, стал слушать советы матери.

— За десятью озерами есть государство, — говорит мать. — Есть там одно большое село, а в том селе живет старый отставной капитан. По-моему, он пока жив. Все моря и морские пути ему известны. Если он согласится повести твой корабль, то приведет туда, куда надо. Но попасть в те места, где он живет, нелегко. Иди, доложи об этом царю.

Пришел охотник к царю и говорит:

— Ваше величество, за десятью озерами есть государство, в нем большое село, а в том селе живет старый отставной капитан. Когда привезете его сюда, дайте мне знать.

Вызвал царь визира и наказывает немедленно найти капитана и привезти его во дворец.

Визир разослал гонцов на поиски капитана. А сам отправился на корабле. Переплыл все десять озер, нашел заветное село и старого капитана живым и невредимым. Пообещал ему гору богатств, и капитан согласился. Они благополучно вернулись во дворец. И предстал перед царем статный бородатый старик.

Послали за парнем.

Грустная, попрощалась мать с сыном. Ведь все может быть. Что долго рассказывать…

Пришел парень к царю, а тот, указывая на старика, говорит, что условие его выполнено. Попрощались со всеми и пошли на корабль. Капитан поднялся на мостик, а рядом стал парень. От корабельного колокола во всех домах аж стекла вылетели, и отправился золотой корабль в морское путешествие. Если корабли того времени за час делали тридцать-сорок узлов, то этот — больше ста. Как змея, разрезал он волны и мчался вперед.

Долго ли, недолго ли плыли — капитан каждый раз, как переплывали очередное море, давал знать парню. Скоро сказка рассказывается, но не скоро дело делается. Уже переплыли последнее море. Видит парень — впереди не то дворец, не то город.

— Это и есть столица царя Чахчаха, — говорит капитан.

Пристали к берегу, спустили трап. От корабельного колокола весь город вздрогнул. Доложили царю Чахчаху:

— Ваше величество, к берегу пристал невиданной красоты корабль.

Царь тотчас послал туда людей: весь город валом валит. О таком корабле они ни в сказках не слыхали, ни в книгах не читали. От радости кто поет, кто танцует, и все хотят корабль посмотреть, все всходят на борт, но обратно никто не сходит. Новость дошла и до царской дочери. Она просит у отца разрешения побывать на корабле. Но ведь она царская дочь, пристало ли ей идти к каким-то иностранцам?

— Может, не надо, доченька? — говорит царь Чахчах. — Сейчас вернутся наши люди и обо всем расскажут.

— Нет, папенька, я сама хочу посмотреть на это чудо.

Ну, что ты поделаешь! Единственная любимая дочь! Как отказать? И она со своими сорока подругами и служанками отправилась на корабль. А принарядилась по-царски. Царь хотел отвезти дочь в карете. Но царевна пожелала идти пешком, беседуя с подружками. По дороге нарвали цветов, сделали букеты. Царевна была грамотная, начитанная девушка. Но о таком чудо-корабле никогда не читала и не слыхала. Шутка ли! Золотой корабль.

Девушки пожелали взойти на палубу корабля. Но царевна замешкалась. (Да, чуть не забыл. Царевна из дому прихватила свои волшебные вещи: золотое кольцо, гребешок и еще что-то, сам не знаю, как это называется). Подумала она и говорит:

— Ну, так и быть, пойдем.

Зашли в одну каюту и видят: сидят люди и играют в незнакомую игру (это было домино). Пошли дальше — там сидят музыканты и играют на невиданных инструментах чарующие мелодии; дальше тоже чудеса: сидят люди, а на стене что-то происходит (кино) — невиданное дело. В четвертой каюте целый хор поет. «Просто чудеса, фантастика», — думает царевна. А дальше — Бог мой! — девичья баня. Девушке предлагают искупаться. Соблазн был большой, и царевна согласилась. Ну, не баня, а рай: все отделано золотом, вода из золотых кранов течет. Разделись девушки и бросились в ванны. И вскоре забыли, где находятся и что делают. Ведь это девушки!

Первая опомнилась царевна. Выглянула в иллюминатор… но было уже поздно.

Дело в том, что, когда девушки взошли в корабль, парень сразу приметил царевну. А когда они вошли в баню, приказал капитану малым ходом отчаливать. Убрали трапы, и корабль двинулся. Кто был на корабле, там и остался. Царевна — умница. Приказала девушкам быстро одеться, сама выскочила на палубу и бросила в море гребешок. Корабль тут же остановился. А парень не знает, что предпринять. Кричит на матросов, набросился на капитана с упреками.

— Ничего не понимаю, все было в порядке, — говорит бедный капитан.

Пока парень и капитан ломали головы, что предпринять, царь Чахчах узнал о случившемся и отправил все свои корабли в погоню за чужеземцами. А с берега солдаты стали стрелять по золотому кораблю из пушек. Золотой корабль стоит, не может двинуться, а царские корабли уже настигают его.

Парень быстро сбросил одежду, хочет прыгнуть в море, но тут что-то вынырнуло наполовину из воды и подает парню гребешок (а парень и не догадался, кто это сделал), и корабль тут же двинулся дальше, да так быстро, что корабли царя Чахчаха остались позади.

Призадумалась царевна: «Что это? Мое волшебство не сработало!» Тогда она выбросила в море неизвестный нам предмет, и опять корабль остановился, а потом поплыл задним ходом.

Парень опять собрался прыгать в море, но из воды высунулась голова и вручила парню волшебный предмет царевны. Взял его парень и положил в карман рядом с гребешком. А корабль, разрезая высокие волны, двинулся вперед.

«Э, — думает царевна, — разгадали мои волшебства, горе мне, если не поможет мое заветное кольцо. Брошу и его в море. А дальше не знаю, что будет…»

И бросила она в море свое золотое кольцо. На этот раз корабль не только остановился, но и стал погружаться в морскую пучину. Видит парень, что всем грозит гибель. Бегает по палубе, словно одержимый, и только собрался прыгнуть в море, как снова показалась из воды голова и вручила ему волшебное кольцо царевны.

— Возьми кольцо, — говорит, — у царевны больше нет волшебных вещей.

И опять не догадался парень, кто же ему помогает. Корабль быстро, уже без препятствий, двинулся дальше.

Долго ли плыли, недолго ли — доплыли до своей пристани. Было раннее утро. На корабле зазвонил колокол, и город вздрогнул, стекла в окнах разлетелись вдребезги.

Дали знать царю о прибытии корабля. Но царю не корабль, а царевна нужна, потому задумал он устроить торжественный прием. Приказал посадить деревья по обеим сторонам улицы от пристани до дворца, застелить улицу коврами, а музыкантам играть беспрестанно.

Спустили трап с корабля, стали сходить на берег мужчины и множество девушек. «Какая же из них царевна?» — думает царь. Последними вышли царевна и ее подруги. С ее появлением второму солнцу не следовало появляться. Увидев ее, царь чуть не лишился чувств. «Неужели она будет моей?» — думает.

Явился парень.

— Ваше величество, принимайте это сокровище.

Усадил царь царевну в свой хинтол^[34] и повез во дворец.

А парень вернулся домой. Заплакала мать от радости — надеется, что больше уж они не разлучатся. И опять занялся парень своим делом — охотой.

Теперь вернемся во дворец. Поместил царь девушек в отдельные палаты во дворце. А с Зульфизией повел сердечные беседы. Проходит день, второй. Захотела царевна узнать, кто все это сделал, кто ее похитил. Она убедилась, что царь не мог совершить такое героическое дело. Что придумать, чтобы разгадать эту тайну? И однажды, когда царь снова принялся домогаться ее любви, она говорит:

— Ваше величество, не угостив всех жителей города рюмкой вина и гроздью винограда и не услышав от каждого рассказа о его жизни, я не стану вашей женой.

Что стоило царю выполнить такое желание! Тотчас издал указ, чтобы завтра же все жители города явились к царскому дворцу за угощением.

Быстро приготовили место для угощения, накрыли стол. Одна девушка, нарядно одетая, стоит с рюмкой вина в руках, другая — у корзины с виноградом. Подходят горожане, угощаются и рассказывают о своей жизни. А царевна внимательно их слушает. День прошел, а она так ничего и не узнала.

На следующий день опять приходят люди. Все уже знают, для чего это делается, и всем интересно, чем все закончится. Все реже и реже стали приходить люди. У царевны на руках список жителей всего города. Все вроде прошли, остался только один человек.

— Ваше величество, — говорит она, — в списке десять тысяч триста двадцать один человек, а прошло десять тысяч триста двадцать. Значит, есть еще один.

Думали, думали царедворцы, разослали людей во все концы города, но никого не нашли. О нашем парне совсем забыли. Тогда один говорит:

— Сын моей соседки каждый день рано утром идет на охоту, а возвращается очень поздно. Может, это он?

А парень все это знал и нарочно не являлся во дворец.

Царь сразу послал за ним. А он только вернулся с охоты.

— Слушай, парень, — говорят ему, — из-за тебя люди оторваны от своих дел. Пойди расскажи царевне о своей жизни. А то мы ничего о тебе не знаем.

Надел парень царевнино кольцо на палец, а палец тряпкой обмотал, облачился в лохмотья, положил в карман гребешок и безымянный предмет и пошел на место встречи.

Обругал царь парня за то, что он не выполняет царского указа.

— Я ничего не знал, целый день на охоте, прихожу домой поздно, — оправдывается парень.

Выпил он рюмку вина, съел гроздь винограда и поведал о своих приключениях.

— Почему у тебя палец перевязан? — спрашивает царевна.

— Болит, на охоте поранил.

Попросила она открыть «рану» и узнала свое кольцо.

— А другие волшебные предметы где? — интересуется она.

— Они у меня в кармане.

Тем временем царь стал готовиться к свадьбе. Но кто-то невидимый спрашивает царя, чем и как он расплачивался с парнем за его услуги.

— Золотом в вес самого парня, — отвечает царь.

— А ты получил их? — обращается невидимый к парню.

— Царь-то приказывал выплачивать, а визир не только ничего не давал, но еще и оплеухой угощал.

— Ваше величество, — спрашивает голос, — а что дали парню за слоновую кость?

— Золото в двойном размере по его весу.

— Ты их получил?

— В том же духе, — отвечает парень.

— А за неувядаемые небесные розы?

— Золотом чистым.

— Ты их получил?

— Да, ваше величество, вы-то давали, но визир вместо золота каждый раз отвешивал мне оплеуху.

Визир затрепетал. Царь приказал обезглавить его.

Невидимый до сих пор голос превратился в доброго молодца. Предстал он перед царем и говорит:

— Ваше величество, эта царевна по праву принадлежит охотнику, который каждый раз, рискуя жизнью, выполнял все ваши желания и так много сделал для вас.

Возликовал весь народ — справедливость восторжествовала! Я забыл вначале сказать, что у охотника была сестра. А невидимый голос, который допрашивал царя, была золотая рыбка, которая превратилась в доброго молодца. Рыбка обещала парню прийти на помощь в трудную минуту и выполнила свое обещание, когда достала со дна морского волшебные предметы царевны.

Ну, чтобы не надоедать своим рассказом, скажу, что добрый молодец женился на сестре охотника. Наш герой женился на Зульфизии, и жили они долго и счастливо.

А нашей сказке пришел конец.

С неба упало три яблока: одно твоему внуку, одно тебе, а другое сказителю.

Кто работает, тот и ест

Жил-был человек. Были у него жена и дочь, а всего хозяйства — одна корова да пара строптивых бычков.

Дочь росла бездельницей. Ленилась сама одеваться, обуваться, даже ела с капризами. Все с матерью ругалась, что ей такое трудное дело достается.

Выведенная из себя, мать, грешным делом, уже подумывала о том, чтобы избавиться от дочери.

Однажды по улице проходил парень и всех расспрашивал, не продает ли кто волов?

Дошел и до того человека, у которого ленивая дочь, спрашивает:

— Нет ли у вас продажных волов?

Человек отвечает:

— Есть пара строптивых бычков.

— Продайте мне, — просит парень.

— Возьми, в добрый час, но, гляди, береги голову, как бы не случилось чего, строптивые ведь.

— Не беда, — говорит парень, взял бычков и привел домой.

Сразу запрягает их в груженую арбу, сам садится сверху, берет кнут и погоняет.

Строптивые бычки понеслись, как ветер, и бежали так долго, что устали наконец и остановились.

— Все, уже привыкли к ярму, — говорит парень.

Теперь он каждый день и пахал, и сеял на них, и бычки были как шелковые.

А семья у парня — он да мать. Проходят год-два, мать говорит:

— Сын мой, найди себе девушку, женись. Я уже старая, не справляюсь с делами.

А сын говорит:

— Где же мне найти девушку по себе?

Вдруг вспомнил того человека. «Он продал мне бычков, не согласится ли выдать за меня дочь?» — думает.

Пошел к этому человеку. А тот, как только увидел парня, изменился в лице: вдруг бычки что-то натворили и он их хочет вернуть?

А парень подходит к нему и говорит:

— Ты мне продал бычков, большое за них спасибо. Я приручил их, и работают они славно. А теперь пришел к тебе засватать твою дочь.

Человек говорит:

— Очень хорошо сделал, что пришел. Но моя дочь лентяйка. Не знаю, как ты с ней будешь жить?

Парень отвечает:

— Не беда, обойдемся как-нибудь, давай устроим обручение.

А у бедняка какое обручение? Стакан вина да кусок сыра с хлебом.

Обручили, затем неделю спустя сыграли свадьбу. Парень забрал девушку и увез.

Утром он, как всегда, запряг волов, поехал в поле на работу.

Мать стала подметать в доме, стряпать, ждать сына. А невестка не шевельнулась, сидит, как изваяние.

Вечером парень возвращается домой, распряг волов, умылся и входит в дом.

Мать говорит:

— Ну, сынок, поешь.

А сын спрашивает:

— Мама, кто сегодня работал?

Мать отвечает:

— Я да ты, сынок.

— Тогда накрой на стол, мама, вдвоем и пообедаем.

Сели мать и сын, едят, а невестка стоит в стороне.

На следующий день парень снова запряг волов и уехал в поле.

А мать убрала в доме, сготовила обед и стала ждать сына.

Сын возвратился с поля, распряг волов, задал им сена и входит в дом.

— Мама, а сегодня кто работал?

— Я да ты, сынок, — говорит мать.

Сели мать и сын, сытно пообедали и располагаются на отдых. А невестка по-прежнему стоит в стороне.

Утром парень встал, запряг волов и поехал на работу. А мать начала подметать в доме. Чтобы испытать невестку, старуха оставила веник и как будто по делу вышла во двор. Невестка быстро взяла веник, стала торопливо подметать другую половину дома, подмела и снова пошла на свое место.

Вечером сын возвратился домой, распряг волов, задал им сена, умылся и входит в дом.

— Мама, кто сегодня поработал? — спрашивает.

— Я да ты, сынок, — говорит мать, — а половину дома подмела невестка.

— Давай, мама, накрывай на стол, пообедаем.

Сели кушать. Сын берет хлеб, режет пол-ломтика толщиной в спинку ножа и отдает жене с маленьким кусочком сыра. Невестка, у которой от голода потемнело в глазах — ведь три дня не ела, — взяла этот ломтик и сразу проглотила. Вечером все устраиваются на отдых.

Утром парень встает, запряг волов и уехал. А мать лежит, не встает, испытывает невестку: что будет делать? Невестка быстро взяла веник — уже поняла, что кто не работает, тому хлеба не дают, — подметает в доме, доит корову, стряпает обед. Пошла в сарай, задала волам сена, сама веселая, радостная ждет мужа.

Парень возвращается с поля, жена выбегает навстречу, распрягает волов, поливает на руки, а затем бежит в дом. Сын входит в дом, спрашивает у матери:

— Мама, кто сегодня поработал?

— Ты и невестка, сынок, — говорит мать радостно.

— Ну, давайте пообедаем, — говорит парень.

Невестка накрыла на стол, порезала хлеб, разлила суп, а себе не наливает.

Муж говорит:

— А себе почему не нальешь супа?

— Вы ешьте, я потом, — говорит жена.

— Нет, садись рядом со мной и ешь, — говорит муж.

Жена налила себе суп, садится рядом с мужем, окончательно убедившись, что в этом доме хлеб дают только тому, кто работает.

Так ленивая девушка приучилась к делу.

А отец ее призадумался: «Купил человек у меня строптивых бычков, взял ленивую дочь, каково ему? Я отец, а не интересуюсь, как там дочь живет, словно сердце у меня каменное». И говорит жене:

— Пойду сегодня к дочери. Посмотрю, как она там, как зять…

И пошел. Как только свернул на улицу зятя, видит — один из бычков выбежал за ворота, а дочь старается загнать его назад.

Заметив отца, дочь кричит ему:

— Папа, помоги загнать бычка назад, а то в этом доме бездельникам хлеба не дают.

Отец догадался, в чем дело, и говорит про себя: «Значит, и с тобой справились, приучили к делу». А потом обратился к дочери:

— Так-то, доченька, знай: кто не работает, тот не ест хлеба.

Мышь-ханум

Вздумалось однажды мыши-ханум напиться из родника. Только нагнулась, как шлепнулась в воду и утонула.

Видит вода такое дело и от жалости сама превращается в кровь.

Корова, которая всегда пила из этого родника, на сей раз видит — вода превратилась в кровь.

— Вода, что случилось с тобой? — спрашивает. — Сколько лет я уже хожу сюда, ты всегда была чистая, прозрачная. Зачем теперь превратилась в кровь?

— Как, ты разве не знаешь, что случилось? — удивляется вода. — Я стала причиной гибели мыши-ханум: она упала в родник и утонула. Потому я в знак скорби превратилась в кровь.

— Тогда я сломаю один свой рог, — говорит корова.

Сломала и, не напившись воды, ушла. Думает: «Пойду, почешусь о дерево».

Пришла, а дерево спрашивает:

— Корова, корова, ты всегда приходила ко мне чесаться с двумя рогами, отчего теперь осталась с одним?

— Как, ты не знаешь новости? — отвечает корова. — Мышь-ханум утонула в роднике, вода превратилась в кровь, а я сломала себе рог.

— Коли так, мне такой наряд ни к чему, — говорит дерево, — сломаю себе ветки.

И сломало.

Неподалеку стоял дом. Там жила поповская семья.

Попадья говорит своей дочери:

— Возьми кувшины, сходи по воду.

Дочь берет кувшины, приходит к роднику. Только собралась набрать воды, видит — в роднике кровь.

— Родник, сколько времени я брала у тебя воду, чистую, прозрачную, как слеза. Что теперь стало с водой? — спрашивает.

— Ты разве не слышала новости?

— Какой?

— Мышь-ханум упала в родник и утонула, вода превратилась в кровь, корова сломала себе рог, дерево — ветки.

— Тогда я разобью свои кувшины, — решила девушка.

Ударила оба кувшина о камни так, что те разлетелись на куски, и ушла домой.

— Ты почему не принесла воды? — удивляется попадья.

— До воды ли нам? — говорит дочь.

— А что случилось, доченька?

— Мышь-ханум упала в родник и утонула, вода превратилась в кровь, корова сломала себе рог, дерево — ветки, а я разбила кувшины.

— Да? — говорит мать. — Тогда я отрежу себе грудь и повешу под зеркалом.

Так и сделала.

Вечером из церкви домой возвращается поп.

— Матушка, это что висит под зеркалом, грудь твоя, что ли? — спрашивает.

— Да, — отвечает жена.

— Зачем ты это сделала? — удивляется поп.

— Хватит тебе притворяться, — говорит попадья, —неужели до сих пор не знаешь, что случилось?

— А что? — спрашивает поп.

— Мышь-ханум упала в родник, утонула, вода превратилась в кровь, корова сломала себе рог, дерево — ветки, наша дочь разбила кувшины, а я отрезала грудь и повесила под зеркалом. Можно и одной обойтись.

— Тогда и мне надо что-то сделать, — говорит поп.

Отрезал бороду, собрал в узелок и повесил рядом с грудью матушки.

Вечером чабан пригоняет овец с пастбища в село, а сам заходит в дом попа поужинать. Видит — что бы вы думали? — поп сидит без бороды, а попадья с одной грудью, вторая висит под зеркалом.

— Попадья, что бы это значило? — спрашивает чабан.

— Как, ты не знаешь новости?

— Какой?

— Мышь-ханум упала в родник, утонула, вода превратилась в кровь, корова сломала себе рог, дерево — ветки, наша дочь разбила кувшины, я отрезала грудь, а святой отец — бороду, видишь — висит рядом, — говорит попадья.

— А что же мне сделать? — задумался чабан.

Вышел во двор, сел на свою герлыгу^[35] и юлой завертелся на месте: «тыррр… тыррр… тыррр…».

На этом и сказка кончилась.

Султан мира, султан одной

Один юноша шел на охоту. Видит — старик сидит на завалинке у своего дома. Поприветствовал его.

— Здравствуй, молодец — султан мира, — отвечает старик. Возвращается парень с охоты, снова приветствует старика.

— Здравствуй, молодец — султан мира, — отвечает старик.

Приходит время, парень нашел невесту, обручился. Снова, когда шел на охоту, встретил того старика и снова поприветствовал его.

— Здравствуй, молодец — султан одной, — говорит старик.

Парень задумался: «Почему старик сказал так?» На обратном пути подошел к старику и спрашивает:

— Дедушка, почему ты назвал меня «султан одной»?

— Да, молодец, раньше ты был султаном мира, а после помолвки стал султаном одной, — ответил старик.

Парень пришел домой и думает: «Не буду жениться. Не хочу быть султаном одной, хочу снова стать султаном мира». И отказался от невесты.

Спустя время, когда он снова шел на охоту и встретил старика, тот на его приветствие ответил так:

— Здравствуй, сынок — позор мира.

— Дедушка, ты почему так говоришь? — спрашивает парень.

А старик отвечает:

— В мире принято жить с одной. До помолвки ты был султаном мира, обручился — стал султаном одной, а теперь — стал посмешищем мира.

Пусть молодые задумаются над словами старика и не позорятся на весь мир.

Рипсиме

От наших дедов дошла до нас эта история. А случилась она в селе Топти (Топлу) в Крыму, за несколько лет до нашего переселения на Дон.

Каждый год собирались топтийские мужчины на большой престольный праздник, чтобы совершить свой обет и сварить жертвенный суп. И каждый раз на праздник наших предков приходил один татарин. Громадного роста, страшный и прожорливый, как Блар^[36], неверный подходил к котлу, снимал его с огня, ставил между ног и начинал есть жертвенный суп. Съедал самые лучшие куски мяса, сваренного для всего села, в оставшийся суп насыпал землю и уходил своей дорогой, передразнивая армян.

А наши предки боялись его, они бросали жертвенные котлы и разбегались.

Для крестьян это была большая беда, но они не знали, что сделать, как избавиться от неверного, не дать испортить свой праздник. Днем и ночью думали об этом.

В то время в нашем селе жила одна девушка по имени Рипсиме. Она была очень сильная, но боялась показывать людям свою силу. В старые времена женщины не имели права садиться за стол с мужчинами, и ходить вместе с ними на престольные праздники считалось позором.

Однажды два буйвола с ревом бегали по двору, бодались, дрались. Рипсиме вышла из дома, оглянулась — вокруг никого, догнала буйволов, правой рукой схватила за рога одного, левой — другого и ударила их друг о друга так, что те свалились замертво. Это случайно заметил один из шедших по улице крестьян.

Пришло время, село снова собралось на престольный праздник.

И снова пришел тот татарин, чтобы расстроить торжество. И на этот раз армянам не пришлось поесть, жертвенного супа. Как всегда, неверный снял с огня котел, поставил его между ног и начал есть лучшие куски мяса, а кости кидать хозяевам.

Тогда тот крестьянин, который видел, как поступила Рипсиме с буйволами, сказал:

— Я знаю, кто победит татарина. Жаль только, что это женщина.

И рассказал об увиденном. Старейшины села собрались и пошли к Рипсиме.

Увидев мужчин, девушка застыдилась и спряталась. Старейшины вызвали ее и рассказали о случившемся.

— Я справлюсь с татарином, — сказала Рипсиме, — но мне ведь нельзя показываться на престольном празднике.

Тогда самый старейший сказал:

— Дочь моя, ради нашей христианской веры, за честь села нашего приходи, спаси нас от этой кары.

— Хорошо, дедушка, — согласилась Рипсиме, — вы идите, а я приду следом за вами.

Старейшины ушли. За ними — Рипсиме с дубиной в один гяз^[37].

Пришла на праздник — и прямо к татарину. А тот увидел, что к нему идет красивая девушка, ухмыльнулся себе под нос.

Подошла Рипсиме, положила руку на плечо татарину и большим пальцем сдавила так, что у того рука вывихнулась. А затем протянула ему дубинку.

— На люльке моего сына сломался свод, — говорит. — Меня уверяют, что ты очень сильный человек. Возьми эту дубинку, согни, сделай свод для люльки.

Татарин взял дубовое бревно, но ничего не смог с ним поделать.

Рипсиме вырвала его из рук татарина и сказала:

— А я-то думала, что ты действительно сильный. Смотри, как надо делать свод.

И на глазах у всех собравшихся согнула дубинку в полукруг.

А татарину сказала:

— Чтобы больше ты не приходил и не портил праздник наших крестьян! Иди, откуда пришел!

Татарин, понурив голову, ушел и больше не осмеливался появляться на торжествах наших предков.

После этого старейшие села нарекли Рипсиме пахлеваном^[38]. Когда наши деды переселялись из Крыма, Рипсиме-пахлеван была молодой женщиной, и было у нее два сына. В честь их матери они стали Пахлеванянами. Затем эта фамилия несколько изменилась, и стали они, как теперь, носить фамилию Пегливанян.

Эту историю рассказал мне отец — Хачатур, незаурядный сказочник. Он слышал ее от своего деда — Андреаса, а дед Андреас — от своего деда…

Так дошла она до меня, а я рассказал вам, как смог. Пусть слушатель будет моим судьей и простит за то, что не сумел рассказать лучше.

Мудрый Самвел

Еще задолго до нас, чтобы не соврать, — шесть или семь столетий тому назад, когда армяне жили в Крыму, был там именитый город по названию Солхат или Сурхат, никто достоверно не знает. Один крупный ученый говорит, будто тот город назывался Сурб-Хач^[39], но косноязычные талианцы^[40] превратили Сурб-Хач в Солхат.

Так или иначе, был такой город. Вначале в нем жили только армяне, но затем поселились хпчахи^[41], а после них — талианцы и татары.

Город неизмеримо вырос. Там устраивались крупные ярмарки, купцы съезжались со всего света. Армяне привозили индийские товары, за которыми ездили на верблюдах. Мастеровые заполняли город золотыми и серебряными изделиями, скорняки выставляли разнообразные меха, свои товары доставляли кузнецы, специалисты по дереву — все, все.

Царь Мсра-Мелик посылал сюда свои наполненные товарами пароходы. Ему так понравился Солхат, что он построил здесь свою мечеть, медресе.

Один арабский путешественник, побывавший в Солхате, очень хвалил его и писал, что нужно полдня, чтобы на хорошем коне объехать вокруг города.

В этом городе Солхате жил один армянин-ювелир по имени Аветик-ага. Он был очень известным мастером, его изделия переходили из рук в руки. У него было девять детей, с ним жили мать и сироты брата. Он один работал и содержал семью очень хорошо.

Однажды в Крыму случился большой недород, настал голодный год. Аветик-ага долго держался, распродал по дешевке все свое имущество, чтобы прокормить семью, однако вскоре продавать стало нечего.

Люди ездили в Тамань, оттуда привозили пшеницу, ячмень, вяленую рыбу, мясо, но для этого нужны были деньги, а их у Аветик-ага уже не осталось.

Его старший сын, шестнадцатилетний Самвел, очень начитанный юноша, еще учился, ходил в монастырскую школу, брал уроки у монахов.

Когда жить совсем нечем стало, он предложил отцу продать его в неволю. Отец и мать рассердились на него: как можно продать сына, который через год-два сможет уже сам содержать семью?

Самвел убеждал родителей, говоря, что, если они не продадут его, вся семья умрет с голоду, а так и семья спасется, и он сам жив останется.

Делать нечего, согласились родители продать Самвела в неволю.

В крымском городе Каффа был большой невольничий рынок. В каждое воскресенье черкесы, грузины и другие привозили в Каффу продавать невольников. Мсра-Мелик посылал сюда свои пароходы, чтобы доставляли ему купленных рабов. В Каффе сидел представитель Мсра-Мелика, который покупал красивых девушек для гарема, здоровых ребят для войска мамлюков, а взрослых — для черной работы.

В воскресенье чуть свет Аветик-ага с женой привезли Самвела на невольничий рынок. Первым подошел человек Мсра-Мелика. Узнав, что Самвел продается, стал разглядывать его и расспрашивать:

— Что умеешь делать?

— Я сын ювелира, — ответил Самвел, — разбираюсь в драгоценных камнях, понимаю толк в лошадях и легко распознаю людей.

Покупатель занес в тетрадь все эти достоинства и не торгуясь купил Самвела.

Отец и мать взяли деньги и поехали в Тамань покупать пшеницу, а Самвела вместе с другими посадили на пароход и привезли в город Мсра-Мелика.

Как только приехали на место, девушек и юношей отделили от общей группы, остальных повели в каменоломни, вручили им кирки, лопаты, молоты, спустили в шахту. Рабы во влажной яме добывали бутовый камень.

Через несколько дней человек, доставивший невольников, отчитывался перед Мсра-Меликом о своей работе, рассказал и о достоинствах Самвела — мол, разбирается в лошадях, драгоценных камнях и еще в людях. Мелик сразу взял парня на заметку.

Однажды Мсра-Мелику привели замечательного коня. Кто назвал его огненным, кто — небесным. Мелик вспомнил о Самвеле и велел позвать его.

Самвел пришел, посмотрел коня и сказал:

— Конь очень хорош для зимы и прохладной погоды. В летнюю жару от него толку мало — будет лезть в воду и сидеть там, пока не наступит вечерняя прохлада.

Мелик не обратил внимания на слова Самвела и купил коня. Осенью, зимой и ранней весной он действительно был незаменим, но летом срывался с узды и бежал на речку, где проводил с буйволами целый день до вечера.

Мелик удивился прозорливости Самвела и распорядился отныне давать ему на полфунта больше хлеба.

Немного времени спустя Мелику привезли купленный где-то в Индостане большой драгоценный камень — редкостный, доселе невиданный. Красивый, он сверкал всеми цветами радуги, но Мелик сомневался: брать или не брать?

Снова позвал Самвела. Самвел посмотрел и сказал:

— Это чистый, добротный бриллиант, но в нем — червь. Век живи, царь, знаю, что не веришь мне, поэтому прошу разрезать камень, чтобы самому убедиться.

Привели ювелира, тот разрезал бриллиант на две доли, и из него действительно выпал червь.

Мсра-Мелик еще больше удивился и приказал увеличить Самвелу дневную порцию хлеба еще на полфунта.

Вообще Мелик постоянно восхищался мудростью Самвела. Он помнил, что невольник хорошо разбирается в людях, и решил еще раз проверить его. Велел привести к нему Самвела.

Самвел явился немного грустный: как знать, что пришло в голову повелителю? Мелик поднялся ему навстречу и спрашивает:

— Ты говорил моему представителю, что хорошо разбираешься в людях. Скажи, пожалуйста, кто я, какой человек?

Самвел ответил:

— Ты — царь, хороший человек, но не из царского рода. В тебе нет царской крови, ты — цыганского происхождения.

Мсра-Мелик разгневался и приказал невольника повесить.

— Век живи, царь, — сказал Самвел, — прежде чем повесить меня, спроси у твоей матери: прав я или нет?

Мелик призадумался, а потом сказал:

— Сегодня не вешайте его. Когда настанет время, я скажу.

Самвела увели. Мелик остался один. Пришел к матери и говорит:

— Невольник Самвел говорит, будто я, Мсра-Мелик, не из царского рода, что во мне течет цыганская кровь. И тебя приводит в свидетели. Что скажешь в ответ?

Мать попросила три дня сроку, чтобы дать сыну правильный ответ. А через три дня она, старая и богобоязненная женщина, не желая лгать и быть причиной смерти молодости Самвела, спросила своего сына:

— Ты знаешь, что у тебя шесть сестер?

— Знаю, — ответил Мелик.

— И отец, и я очень хотели иметь сына, который бы сел на трон Мсра-Мелика, надел его корону, — сказала мать, — но вопреки нашему желанию я родила шестерых дочерей. Вся надежда была на седьмого ребенка. У твоего отца были богатые друзья цыгане, которые каждый год приезжали к нам в гости. Дней по десять оставались они в нашем дворце, гуляли с твоим отцом. В день, когда я разрешилась седьмой дочерью, жена одного из цыган родила сына. Отец отдал нашу дочь цыгану, а его сына взял нам. Я вскормила его своим молоком, вырастила. Это был ты. А цыганам твой отец дал много денег и велел больше к нам не приезжать. Об этом знала лишь я, теперь знай и ты, но держи язык за зубами.

Мсра-Мелик, пораженный мудростью Самвела, приказал смертный приговор ему отменить, а его дневную порцию хлеба в третий раз увеличить на полфунта.

Прошла неделя, вторая, месяц, но Мсра-Мелик не успокаивался, хотел выяснить, откуда Самвел узнал, каков конь, что в бриллианте есть червь и что он, царь, — цыганского рода. Приказал привести к нему Самвела и спрашивает:

— Скажи, как узнал ты, каковы лошадь и бриллиант?

Самвел ответил:

— Век живи, царь. Каков конь, я узнал по его зубам. Он вырос без матери, сосал буйволицу, потому у него — буйволиные зубы. О том, что в бриллианте червь, тоже просто узнать. Такой большой камень добыт во влажной земле, а там, где влага, обязательно есть черви. Червя в твоем бриллианте можно было увидеть и простым глазом.

— А откуда ты узнал, что я — цыганского происхождения?

— По тому, как каждый раз добавлял ты мне по полфунта хлеба. Человек из царского рода не может быть столь мелочным. За мои три ответа царь мог бы избавить меня от неволи и послать на учебу, чтобы я стал полезным для его государства человеком, а ты лишь по полфунта добавлял.

Царь изменился в лице, но сказал:

— Отныне ты не раб. Поедешь учиться, но от себя я тебя не отпущу. Скажи, какое еще желание у тебя?

— У меня в Крыму отец, мать, сестры, братья, но там голод, хочу им помочь.

Мелик приказал нагрузить пароход пшеницей, мукой, жирами, мясом и послал в Крым, отцу и матери Самвела. Велел передать: если родители захотят, привезти их в страну Мсра-Мели-ка жить с сыном. А если не захотят, в будущем году еще получат пароход товаров.

Самвел поцеловал руку Мсра-Мелика и поехал учиться, а пароход с письмом Самвела отправился в Крым.

Откуда пришли эти сказки

Сказки, которые вы только что прочитали, собрал, обработал и перевел на русский язык Шаген Месропович Шагинян, журналист из армянского села Чалтырь, что неподалеку от Ростова. В Чалтыре он родился в 1922 году, в Чалтыре прожил всю свою жизнь. Исключением были только годы войны. Воевал Ш. М. Шагинян на Северном Кавказе, на Украине, в Крыму, был тяжело ранен под Севастополем и вернулся домой инвалидом второй группы. Но вернулся для того, чтобы работать, чтобы делать дело, которое предназначила ему судьба.

Двенадцатилетним мальчишкой, в 1934 году, он принес в районную газету «Коммунар» свои первые стихи, а через восемь лет она стала его постоянным местом работы. Сначала он был корректором, литсотрудником, потом стал заведующим отделом, ответственным секретарем, заместителем редактора, а последние пятнадцать лет — до выхода на пенсию — возглавлял редакцию газеты. Журналистика была его профессией, но получилось так, что она оказалась лишь подспорьем в деле, которое стало в его жизни главным.

Еще школьником, в 1938 году, во время каникул по заданию преподавателя родного языка А. Ш. Килафяна Шаген начал записывать и собирать произведения устного народного творчества в армянских селах. Эти села появились под Ростовом очень давно, более двухсот лот назад, еще в те времена, когда вокруг крепости св. Димитрия Ростовского на берегу Дона только-только зарождался город, который впоследствии был назван Ростовом-на-Дону. Переселились армяне на Дон из Крыма. На правом берегу Дона, недалеко от крепости Дм. Ростовского, был основан город Новый Нахичеван, а в его окрестностях — селения Чалтырь, Топти, Мец Сала, Султан Сала и Нисвита, указом Екатерины от 14 ноября 1779 г. С собой они принесли культуру, уклад жизни, обычаи и язык одного из древнейших народов мира. Принесли и бережно сохранили до наших дней. Но не законсервировали. Многие века жизни в оторванности от исторической родины не могли пройти бесследно. Изменения, произошедшие под влиянием новых условий в укладе жизни, обычаях и языке донских армян, придали им неповторимое своеобразие, и его нужно было фиксировать и изучать уже как новую, самостоятельную ценность. Начало этому благородному делу было положено в середине XIX века выдающимися писателями и просветителями М. Налбандяном и Р. Патканяном.

В числе их продолжателей был и Ш. М. Шагинян. Он записывал сказки и легенды, притчи и басни, предания и песни, пословицы и поговорки, причитания и заговоры и даже тосты — словом, все, в чем отражается народная мудрость и творческий дух народа. Записывал, обрабатывал, переводил на русский язык, настойчиво и терпеливо добивался публикаций.

В 1971 году издательство Академии наук Армении выпустило книгу собранных им басен. Через два года Ростиздат опубликовал на двух языках сборник пословиц и поговорок «Дерево сильно корнями», в 1979 году — книгу «Доброе слово — что весенний день», куда вошли уже разножанровые фольклорные материалы. А на следующий год в Ереване издательством «Советакан грох» был издан сборник «Вековые корни».

К сожалению, еще не опубликованы научные труды Ш. М. Шагиняна. А он успел завершить работу над словарем «Фразеологические обороты новонахичеванского армянского диалекта» (около 3000 фразеологических оборотов), написал монографию «Устно-поэтическое творчество донских армян».

Шаген Месропович сам хорошо пел армянские народные песни, любил и умел играть на национальных музыкальных инструментах, играл в любительских спектаклях и писал для них пьесы, беря сюжеты из истории крымских армян, на его стихи написаны песни — всех его увлечений не перечесть, и они помогали ему в главном деле — собирании и сохранении богатств народной словесности.

Ш. М. Шагинян, человек, который родился спустя тридцать лет после смерти Р. Патканяна, продолжил его дело и спас от забвения многие жемчужины народного творчества донских армян. Он многое сделал за отпущенный ему век, но судьба не дала исполнить всего, что было задумано, а планы были большие.

К счастью, добрые дела переживают человека. Подтверждение этому — книга сказок «Меч Авлуна», которую вы держите в руках. Сокровища народной словесности несметны, неисчерпаемы, их еще искать и искать, собирать и собирать. И нет сомнения, что кто-то из молодых земляков Шагена Шагиняна, следуя его примеру, пойдет дорогой поиска, дорогой, которой нет конца.

Ольга Шагинян

Примечания

Сказки печатаются в переводе Ш. М. Шагиняна, за исключением особо оговоренного случая.

Алтынсачский соловей; Кто старших слушается — не спотыкается — записал Ш. М. Шагинян в 1976 году от 65-летнего жителя Чалтыря Т. Е. Дзреяна. Сам Т. Е. Дзреян слышал эти сказки от своего дяди по матери Карапета.

Озеро Хачлу и меч Авлуна — записал Ш. М. Шагинян от 90-летнего жителя Чалтыря Х. А. Насибяна в 1974 году.

Друг — на трудный день — записал Ш. М. Шагинян от Т. Е. Дзреяна в 1976 году.

Сказка об Арев-Мануке — записал поэт Р. Патканян в 1875 году по заказу его двоюродного брата К. Патканяна для сборника «Материалы для изучения армянских наречии. Нахичеванский говор». На оригинале рукописи рукой поэта сделана пометка: «Рассказала орци (крымчанка) Гаян». И далее: «Слово в слово вырвал из уст. Р. П.»

Дочь великодушного царя — записал фольклорист В. Свазлян в 1959 году от жительницы Чалтыря К. Г. Цхяян.

Сказка об Артур-беке — записал М. Н. Карапетян в Новой Нахичевани в 1915 году. Ш. М. Шагиняну рукопись предоставлена ростовским краеведом З. С. Зарифяном в 1976 году.

Горная овца — записал М. Г. Люледжиян в 1969 году от жительницы Чалтыря К. Г. Цхяян.

Сказка про мудрого парня — записал Ш. М. Шагинян от жителя Чалтыря Х.А. Насибяна в 1974 году.

Мцикар — записал Ш. М. Шагинян в 1976 году от Т. Е. Дзреяна.

Сказка об Аббас-оглу — записал М. Н. Карапетян в 1915 году. Рукопись предоставлена З. С. Зарифьяном в 1974 году.

Пилафмет — записал Ш. М. Шагинян в 1976 году от Т. Е. Дзреяна.

Араб-Юзанги; Меч Дервиш-баба; Храбрый Гапан — записал житель села Ленинаван А. Д. Согомонян по рассказам своих родителей.

В молодости или в старости? — записал Ш. М. Шагинян в 1976 году от Т. Е. Дзреяна.

Дворец из слоновой кости — записал Ш. М. Шагинян от жителя села Несветай А. Х. Мкртчяна. Перевод А. Х. Хурдаяна, члена литературной студии им. Р. Патканяна в Чалтыре.

Кто работает, тот и ест — записал В. Свазлян в 1959 году от А. Д. Согомоняна.

Мышь-ханум; Султан мира, султан одной — записал Ш. М. Шагинян в 1975 году от жителя села Несветай А. Х. Мкртчяна.

Рипсиме; Мудрый Самвел — записал Ш. М. Шагинян от жителя Чалтыря М. Бардахчияна.

Примечания

1

Исаноглу (исан оглы) — человеческий сын (тур.).

(обратно)

2

Бала — дитя.

(обратно)

3

Ага — уважительное обращение к старшему (тюркск.).

(обратно)

4

Пурня — хлебопекарня; пур — печь.

(обратно)

5

Дэв — фантастическое существо, получеловек-полузверь.

(обратно)

6

Меч Авлуна — меч сасунских богатырей.

(обратно)

7

Чуха — верхняя одежда.

(обратно)

8

Xариб-хазары — бедный люд.

(обратно)

9

Хавиц — блюдо из жареной муки.

(обратно)

10

Вишап — дракон.

(обратно)

11

Чарохи — крестьянская обувь из цельного куска сыромятной кожи.

(обратно)

12

Малез — похлебка из жареной муки.

(обратно)

13

Хурджин — переметная сумка.

(обратно)

14

Амир — знатный человек.

(обратно)

15

Xуруш — петух.

(обратно)

16

Копал — дубинка, палица.

(обратно)

17

Каманча — струнный смычковый инструмент.

(обратно)

18

Давул-зурна — духовой инструмент.

(обратно)

19

Манук — малыш.

(обратно)

20

Закваска кожи производится в вине.

(обратно)

21

Хашых-берек — пельмени.

(обратно)

22

Мацун — кислое молоко, простокваша.

(обратно)

23

Харахуш — буквально: черная птица. Здесь: орел.

(обратно)

24

Гепке — переметная сумка.

(обратно)

25

Дервиш-баба — буквально: странствующий мудрец.

(обратно)

26

Пешкеш — подарок.

(обратно)

27

Трапез — круглый стол на коротких ножках.

(обратно)

28

Чохмар — дубинка.

(обратно)

29

Парч-хабах — тыква-перехват.

(обратно)

30

Кече-буйнуз — плод рожкового дерева.

(обратно)

31

Оба-Хантыр — сравнивающий горы.

(обратно)

32

Царчи-Папи — буквально: дед-садовник.

(обратно)

33

Кураш — вольная борьба.

(обратно)

34

Хинтол — царская карета.

(обратно)

35

Герлыга — посох чабана.

(обратно)

36

Блар — персонаж народных легенд, ненасытный человек. Стал символом обжорства.

(обратно)

37

Гяз — аршин.

(обратно)

38

Пахлеван — борец, атлет.

(обратно)

39

Сурб-Хач — святой крест.

(обратно)

40

Талианцы — итальянцы.

(обратно)

41

Хпчахи — кипчаки.

(обратно)

Оглавление

МЕЧ АВЛУНА Сказки донских армян

  Алтынсачский соловей

  Кто старших слушается — не спотыкается

  Озеро Хачлу и меч Авлуна

  Друг — на трудный день

  Сказка об Арев-Мануке

  Дочь великодушного царя

  Сказка об Артур-беке

  Горная овца

  Сказка про мудрого парня

  Мцикар

  Сказка об Аббас-оглу

  Пилафмет

  Араб-Юзанги

  Меч Дервиш-баба[25]

  Храбрый Гапан

  В молодости или в старости?

  Дворец из слоновой кости

  Кто работает, тот и ест

  Мышь-ханум

  Султан мира, султан одной

  Рипсиме

  Мудрый Самвел

  Откуда пришли эти сказки

  Примечания

*** Примечания ***