Избранное. Том 1. Невидимый всадник. Дорога на Рюбецаль [Ирина Романовна Гуро] (fb2) читать постранично, страница - 218

—      А как же, Черныш? Что с тобой?

—      Ничего. Значит, «белка» работает?

—      О, черт! Конечно! Ты больна, Черныш, ты совсем больна. Тебе что-то привиделось.

— Мне не привиделось, Бельчик. Он сказал, что рацию разбомбило. И я должна идти с данными о сроках.

Я увидела, как румянец словно смывается со щек Бельчика. Что-то заметалось в его глазах. Что это было? Какое чувство теперь бушевало в нем? Ведь в нем всегда что-то бушевало. Что ты скажешь теперь, Бельчик? Если ты справедливый человек. Если ты честный человек.

Мы забыли, где находимся и что надо торопиться, пока не стемнело. Ничего не могло быть важнее этого нашего разговора.

—      Лишь бы только он вышел! — сказал Бельчик.

Наши жили теперь в землянках, нарытых в лесу. Уже давно не стояли в населенных пунктах. Партизаны приходили и уходили, а потом каратели сжигали дотла деревни, принимавшие партизан. И Дед запретил селиться в деревнях.

Но недалеко, на юго-восток от нашего лагеря, лежала деревушка с веселым названием Щеглы. Меж невысоких берегов вилась там речка Луговица. Говорили, что веснами она затопляет всю долину до самой кромки леса, а потом на заливных лугах необыкновенно сочная вырастает трава.

Сейчас трудно было этому поверить. Луговица лежала узкой ледяной лентой, почти неприметная, сливаясь с низким берегом, с низким облачным небом.

В Щеглы мы наведывались редко и таясь. Вся жизнь проходила в землянках, в нашем лесном лагере. Землянки были отрыты по всем правилам, а у Деда была целая квартира в три наката.

Говорили, что мы здесь будем зимовать. Место было удобное, в глуши. Отсюда наши выходили и на «железку» и на большак. Взрывчатки было много, вскрыли склад, заложенный еще в прошлом году Прохором.

Мне наскоро рассказали новости, дурные и хорошие. С Тимой и Бельчиком жил в землянке новый радист, присланный с Большой земли, Игорь. Тот самый, которого мы ждали. Но уж я, конечно, никак не могла ожидать, что Игорем окажется Лёньчик Недобежкин. Конечно, у него всё было не слава богу. Приземлился неудачно, сломал ногу, и сейчас еще она у него была в лубке. Как он сумел выучиться на радиста? Мне казалось это чудом!

Бельчик сказал, что уступает мне свое место, и ушел из землянки. Хотя вполне могли и вчетвером.

Мы с Тимой проговорили ночь напролет. Хотела ему рассказать о нашей жизни с Максом, да как-то не получилось. Выходило, что вроде ничего интересного и не было.

Я ждала, когда Игорь выйдет в эфир, свяжется с Максом. Ближайший сеанс должен был все прояснить: что же он? Выходит ли из города?

И все волновались о том же.

Но связь не установилась. Игорь сказал: помехи. Скажи на милость, почему же раньше помех не было? Если бы это был действительно какой-то сведущий Игорь. А то — Лёньчик Недобежкин!

Сазонов, которому Дед дал группу, чтобы разведать, какие силы в Лунинском лесу, сообщил, что туда выступил батальон «альпийских стрелков».

—      Все-таки Николай тебя вовремя вытолкал! — сказал Тима.

Сразу начали придумывать новый маршрут для Макса. Разработали до мельчайших деталей. А передать не было возможности — связь не налаживалась.

Все звали его по-прежнему Николаем, а я не могла. Он уже навсегда стал для меня Максом, и почему-то я окончательно уверилась, что это его настоящее имя.

В третий или в четвертый раз до него достучались. Он передал последние данные. Дзитиев сказал: «Всё. Пусть уносит ноги, пока цел. И Захар Иванович беспокоится».

Простучали, чтоб уносил ноги. Принято — по́нято. Макс сообщил, что выходит новым маршрутом.

Там была какая-то развилка, и Прохор сказал, что надо страховаться: встречать в двух местах, а то можно разойтись. Прохора все слушали, как бога. Его и звали: бог доро́г. Он взял с собой Тиму, про Бельчика сказал: «Шуму от него много». Бельчик пошел с Костей другой дорогой.

Ночь была темная, ветреная. В такую ночь Максу идти было лучше: если на дзот наткнется, фрицы внутри сидят. И по лесу в такую ночь ходить не любят.

В землянке у нас топилась печка. Игорь сидел около нее, читал книжку и подбрасывал чурочки в огонь, а книжка была, наверное, интересная, и он бросал чурки, не глядя.

—      Что ты читаешь, Игорь?

—      «Двусторонняя радиосвязь в боевых условиях».

—      Что же ты, так и прыгал с этой книжкой?

—      Нет, она здесь была. От Николая осталась, — шепотом и с глубочайшим уважением сказал он.

Подумать только! Николай был для него уже легендой. Каким он ему теперь рисовался? Богатырём? Во всяком случае, совсем не таким, каким он его вез в своей полуторке до границы Малой земли.

Часы ползли медля, спотыкаясь. Ночь над землянкой текла по каплям. А меня томила жажда. Печка раскалилась докрасна.

—      Ложись спать,