Автобиография Элис Би Токлас [Гертруда Стайн] (fb2) читать постранично

Гертруда Стайн Автобиография Элис Би Токлас

1. До приезда в Париж

Я родилась в Сан-Франциско, штат Калифорния. А потому всегда предпочитала жить в умеренном климате хотя и на Европейском континенте, и в Америке трудно найти умеренный климат и жить в нем. Мой дед по материнской линии был пионер, он приехал в Калифорнию в сорок девятом и женился на бабушке, которая очень любила музыку. Она была ученицей отца Клары Шуман. Моя мать была тихая милая женщина по имени Эмили.

Отец был из потомственных польских борцов за свободу. Его прадед собрал для Наполеона полк и сам его возглавил. Его отец едва женившись на бабушке, уехал в Париж драться на баррикадах, но вскоре после того, как жена перестала высылать ему деньги, вернулся и зажил жизнью состоятельного помещика-консерватора.

Сама я никогда не испытывала симпатий к насилию и питала склонность к вязанию и садоводству. Мне нравятся картины, мебель, гобелены, дома и цветы, а также овощи и фруктовые деревья. Бывает, мне нравится тот или иной пейзаж, но я предпочитаю сидеть к нему спиной.

В детстве и юности я была тихой воспитанной девочкой как то и полагалось в семьях нашего круга. Мне случалось чем-нибудь этаким увлечься но только тихо. Лет в девятнадцать я была большая поклонница Генри Джеймса. Мне казалось, что из Трудного возраста^[1] выйдет замечательная пьеса и я написала Генри Джеймсу и предложила сама сделать инсценировку. Я получила от него в ответ восхитительное письмо, а потом, когда поняла, какой это с моей стороны было наглостью, мне стало очень стыдно, и я письмо уничтожила. Наверное тогда мне казалось что я просто не имею права его хранить, в любом случае письма больше нет.

До двадцати лет я всерьез интересовалась музыкой. Я все училась и упражнялась со всем усердием, а потом все это показалось мне бессмысленным, умерла мама и тоска была не то чтобы уж совсем отчаянной, но интерес двигаться дальше пропал как-то сам собой. В рассказе Ада из книги География и пьесы Гертруда Стайн очень хорошо меня описала какая я тогда была. С тех пор лет примерно шесть я была страшно занята. Жизнь у меня была очень приятная, много друзей, всяких развлечений, много разных интересов, жизнь была довольно полнокровная, и мне это нравилось, хотя и не то чтобы до дрожи. Вот тут и случился Большой пожар в Сан-Франциско^[2], из-за которого в конечном счете в Сан-Франциско вернулись из Парижа старший брат Гертруды Стайн и его жена а это привело к тому, что моя жизнь полностью переменилась.

Я тогда жила с отцом и с братом. Отец был человек спокойный и ко всему относился спокойно, хотя про себя очень переживал. В первое страшное утро Большого пожара я разбудила его и сказала, что город трясло а теперь повсюду горит. Присадили нам фингал с востока, ответил он, перевернулся на другой бок и снова уснул. Помнится как-то раз когда мой брат с приятелем отправились верхом на прогулку, одна из лошадей вернулась к гостинице без седока, и мать того второго парня впала в истерику. Успокойтесь мадам, сказал отец, а вдруг это мой сын погиб, а не ваш. Одну из его аксиом я запомнила навсегда, если чего-то не делать нельзя, постарайся делать это пристойно. Еще он говорил мне что хозяйка ни в коем случае не должна извиняться за непорядок в доме, раз в доме есть хозяйка значит непорядка в доме быть не может.

Как я уже сказала мы жили очень дружно и никакой потребности в переменах ни даже мысли такой у меня не было. Все началось с пожара он взбаламутил тихое течение наших будней а потом приехали старший брат Гертруды Стайн и его жена.

Миссис Стайн привезла с собой три маленьких картины Матисса, первые модернистские полотна, пересекшие Атлантический океан. Я познакомилась с ней, время было тяжелое и смутное, и она мне их показала, а еще рассказала массу историй из своей парижской жизни. Со временем я сказала отцу что может быть уеду из Сан-Франциско. Его это не слишком обеспокоило, в конце концов люди в то время постоянно уезжали и приезжали к тому же многие из моих тоже собирались ехать. Уехала я меньше чем через год и оказалась в Париже. Там я зашла к миссис Стайн которая тоже успела тем временем вернуться в Париж, и там в ее доме встретила Гертруду Стайн. На меня произвели большое впечатление коралловая брошь которую она тогда носила и ее голос. Надо сказать только три раза за всю мою жизнь я встречала гениев и всякий раз у меня внутри звенел колокольчик и я понимала, что не ошиблась, и надо сказать каждый раз это было до того как становилось принято замечать в них черты гениальности. Эти три гения были Гертруда Стайн, Пабло Пикассо и Альфред Уайтхед^[3]. Мне часто доводилось встречать людей значительных, встречалась я и с великими людьми, но свела знакомство я только с тремя первоклассными гениями, и всякий раз при виде одного из них у меня внутри раздавался этот звон. И я ни разу не ошиблась. Вот так и началась моя --">