Ачайваямская весна [Владимир Владимирович Лебедев] (fb2) читать постранично

Владимир Лебедев, Юрий Симченко Ачайваямская весна

Круглый камень

Вездеход снаружи являл собой грозное зрелище. Отовсюду торчали стволы ружей — и одноствольные, и двуствольные. Когда-то, очень давно, кто только сюда не ездил! Привозили, конечно, и оружие. Ценность для местного населения оно представляло огромную. Поэтому старики никогда не выбрасывали ружей, даже если те ни на что и не годились. В свое время они, а может быть их предки, за них столько уплатили, что выбросить; конечно же, рука не поднималась. Давно и замки поломаны, и патронов таких сыскать невозможно, а ружья все-таки живут.

Вот и сейчас здоровенный парень Ятгиргин, устраивая себе на крыше вездехода сиденье, заботливо укладывает тульскую двустволку двенадцатого калибра. В двух местах на стволах поставлены самодельные стяжки — скобы, приваренные довольно грубо. Цевье обмотано проволокой, ложе украшено выразительной жестяной заплаткой. Чувствуется во всем заботливая, но к подобным работам не привыкшая рука, и отнюдь не рука мастера.

— Что не сменишь, Ятгиргин?

— Зачем менять, — застеснялся парень, ласково оглаживая старое оружие широченной ладонью, — еще поживет, постреляет… Эту двустволку мне отец подарил. Я из нее стрелять учился. Я из нее попаду хоть спросонья, хоть на бегу, хоть как… Привык. Я ее понимаю… Новое купить — просто. К другому ружью когда еще приспособлюсь…

Ятгиргин сделал на двустволке кое-какие приспособления. Внизу к ней прикреплен самодельный шомпол, на концы стволов надет кожаный чехольчик, чтобы снег не попадал. К чехольчику пришиты два длинных ремня. Ремни завязаны за скобу, предохраняющую спусковой крючок.

— Можно посмотреть ружьишко?

— Берите, — бурчит Яnгиргин с явным неудовольствием.

Чудо! Стволы отдраены на совесть. Сияют. Смазаны строго по армейскому уставу. Неусыпная забота прямо бросается в глаза. Для Севера такое дело — редкость. Обычное положение — оружие век не чищено. Так заведено у самодийцев — ненцев, энцев, селькупов или же у нганасан. Даже у таких природных промысловиков, как эвенки, редко кому в голову приходит чинить или же чистить оружие. Можно, конечно, найти старые кремневые или же пистонные флинты, которые имеют следы починки, да и то самой простой. Нынче люди удивительно легко расстаются со своим охотничьим снаряжением. Да и ухаживают за ним менее ретиво. То ли оружия стало много, то ли по цене доступно оно каждому. Во всяком случае заботливое отношение чукчей к ружьям выглядит чуть ли не особой чертой характера.

Ружья торчат и из окон кабины. Стало быть, на охоту рассчитывают и водитель с зоотехником.

— Все, что ли? — спрашивает Ваня, водитель нашего экипажа.

— Все! — отвечает Ятгиргин.

— Тогда — вперед!

Мотор взревел. Мы ринулись через задний борт в кузов.

Только теперь стало ясно, кто едет, а кто провожает. Вместе с нами в кузове оказались двое стариков, женщина средних лет и совсем молодая пара. Провожающих осталось значительно больше.

В кузове тесновато. Понемногу разбираем свои вещи й укладываем их. Под низ идут шкуры, спальные мешки, рюкзаки с одеждой.

У заднего борта стоят привязанные бочки. Одна — с бензином, другая — с маслом. Они постоянно передвигаются, приплясывая. Только начинаем обертывать их шкурой, как они сдвигаются или же, напротив, разъезжаются, намереваясь отдавить руки. Наконец на них набрасывают оленьи шкуры, и места возле них, только несколько минут тому назад считавшиеся самыми неудобными, становятся наиболее комфортабельными. Вездеход идет по снежному участку. Алмазная пыль клубится за кормой, оседая на одежде праздничными блестками. Мои очки быстро покрываются снежной пленкой, и смотреть становится трудно. Но постепенно все устраиваются поудобнее, кладут повыше ноги и пристраивают что-нибудь под голову. Теперь самое время или спать, или же заниматься каким-либо делом. В кузове совсем и не холодно. Можно и рукавицы снять. Достаем свои бумаги — выписки, сельсоветовские документы.

Здешний сельсовет называется Ачайваямским — по речке, возле которой стоит центральный поселок. Сельсовет относится к Олюторскому району Камчатской области. Олюторский район располагается на восточном берегу Камчатки. А где находится Камчатка, каждый знает, даже плохой ученик, которого «ссылали» на заднюю парту за леность. Коренное население Ачайваямского сельского Совета представлено чукчами, эвенами и коряками. Большинство коренных жителей по официальным документам — чукчи. Их около 330: 150 мужчин и 180 женщин, 69 семей. Эвенов только 35 человек: 15 мужчин и 20 женщин, 9 семей. Коряков — 7 человек.

Территория эта ранее, столетие тому назад, была искони корякской, а большинство в наше время здесь составляют чукчи. Откуда они здесь? В самом деле, люди, которые считают себя ими, чукчи ли по происхождению? В этнографии имеется достаточное количество примеров, когда --">