700 дней капитана Хренова. Часть 1 [Алексей Хренов] (fb2) читать постранично, страница - 1

700 дней капитана Хренова. Часть 1.

Глава 1 По обе стороны горизонта

Цикл третий.

Морской лётчик, капитан Алексей Хренов снова оказался в центре событий — будто судьба решила, что третий заход в небо, море и прочие передряги ему вовсе не помешают. Да она у него и не спрашивала.

Если вы, уважаемый читатель, пропустили первые страницы его приключений, то позвольте дать ссылки, откуда у этой истории растут крылья, хвосты и вечный крен на авантюры:

«Лётчик Лёха. Испанский вояж»

https://author.today/work/396119

«Лётчик Лёха. Иероглиф судьбы»

https://author.today/work/474676

Там всё началось. А здесь и сейчас — как водится, неожиданно продолжается.

Можно читать по порядку. Можно сразу нырнуть в огонь без предупреждения.

Сентябрь 1938 года. Пароход «Блю Баттерфляй», где-то в Восточно-Китайском море, между Шанхаем и Гонконгом.

Капитан наклонился к Лёхе, пахнув табаком, углём и гнилыми зубами.

— Мы идём в Гонконг — там сдам британцам, и ты там сядешь всерьёз и надолго. Бумаг у тебя нет, история твоя шита гнилыми нитками. «Виктория Джейл», тюрьма местная, уже растянула приветственный транспарант в ожидании. Вонь, крысы, холод, камни, карцер. Там даже бывалые морские волки плачут, воют, обещают, что больше не будут, и просят маму забрать их оттуда.

Лёха посмотрел на него спокойно и вдруг залился весёлым смехом:

— Да вы что, капитан… Это же почти курорт! Четыре стены, крыша над головой, крысы в качестве деликатесов бегают, ещё и кормят! Я в Китае о такой красоте даже и не мечтал!

Капитан опешил на долю секунды, но потом уголок его рта дёрнулся, и он усмехнулся:

— Значит, ты точно военный. Но есть вариант ещё веселее. Попадёмся японцам на досмотр у Гонконга — и придётся сдать тебя макакам. Их кораблей сейчас у порта вьётся, словно мух вокруг сортира. Увидят твою рожу — и спросят вежливо, зачем ты им в Китайском море насолил. Знаешь, они очень вежливо спрашивают. Пока в ж***пу раскалённую кочергу не засунут! — капитан Смит заржал, искренне радуясь такой удачной шутке.

Лёху аж передёрнуло от такого веселья.

И тут с мостика раздался вопль:

— Кэп! Военный корабль на горизонте! Похож на эсминец косоглазых! Сюда валит полным ходом!

Капитан Смит медленно повернулся к Лёхе, улыбнулся во всю щербатую физиономию и прорычал:

— Видишь! Мы с тобой и пёрнуть разом не успели, а горячая кочерга сама уже несётся по твою задницу!

Капитан сделал паузу, шумно пыхнул пару раз сигарой, стараясь направить дым в сторону Лёхи, будто проверял, жив ли он после таких перспектив.

— Есть, конечно, и третий вариант. Нормальный. Человеческий. Ты работаешь у меня год. Всего год. Отрабатываешь сто британских фунтов — и хоть в рай потом. Я тебе даже паспорт дам и в судовую роль впишу. Хороший дам паспорт, настоящий, не это всё местное гавнище. Был у меня один австралиец — да утонул вчера по пьяни… Фото там такое, что любая обезьяна на него будет больше похожа. Даже ты сойдёшь.

Он выпрямился, хлопнув ладонью по столу.

— Я тебя спас — ты мне должен. Теперь твой ход.

Сентябрь 1938 года. Пароход «Блю Баттерфляй», Юго-Восточная Азия.

И у Лёхи начался вяло текущий ад. Не тот, где все орут, стреляют и бегут наперегонки со смертью, а другой — липкий, вязкий, бесконечный.

Такой ад, где сутки тянутся, как застрявший в клюзе трос, — ни назад, ни вперёд, только скрежет и бессмысленное усилие, а всё вокруг дрожит от машинной вибрации.

Иногда он даже с какой-то кривой нежностью вспоминал и «Звезду Бомбея», и «Хиросиму», и тот свой аэродром, где хотя бы было понятно, кого убивать и куда бежать. Там война была честной и понятной: стреляешь ты — стреляют в тебя. А здесь — уголь, пар, грохот, гарь и бесконечные потные смены, будто он попал в запасной котёл ада, где чертей заменили кочегары.

Трамп мотался по морям всей Азии, как минный тральщик, идущий зигзагом: Манила — Амой — Сурабая — Замбоанга — Катбалоган — Таклобан — Сандакан — Банжармасин — Кендари — Тернате — Серуй — приличных названий нашему герою не попадалось. Грузил всё подряд: уголь, мешки с рисом, ящики с машинными частями, какое-то подозрительное барахло, которое никто толком не проверял. Судно трясло, дёргало, заливало, и казалось, что сама морская судьба решила поэкспериментировать, сколько выдержит русский человек, если его засунуть в утробу старого парохода.

Сначала Лёха стал обычным «угольным червём» — кочегаром. Лопата, пот, угольная пыль, от которой рот скрипел, будто полон песка. Непонятно, где их набрал капитан, но большинство кочегаров составляли выходцы --">