Итальянец на службе у русского царя [Сергей Николаевич Спящий Sleeping] (fb2) читать постранично, страница - 2

для себя как мышцы крепятся к костям, как работают суставы и так далее. Эти усилия позволили ему создавать чрезвычайно реалистичные изображения и скульптуры. Неимоверно жаль, что церковь запрещает вскрывать тела мёртвых людей чтобы художники, скульпторы и механики могли также подробно изучить строение человеческого тела.

Очередной град ударов, обрушившийся на дверь, заставил его поторопиться.

— Мадонна миа! Он точно сломает мне дверь если продолжит так колотить в неё, — пробормотал себе под нос Леонардо зажигая лампу-фонарь от горящей на столе свечи.

Подойдя к двери и уже положив руку на засов, Леонардо громко спросил: — Кто там? Что вам надо? Если вас послал Альбицини то у меня с вашим господином договорённость об отсрочке выплаты до середины следующего месяца!

Он прислушался, ожидая ответа. Рука сама собой переместилась с засова на висевшую рядом с дверью дубинку. Всё же окраины, где поселился молодой мастер, не могли похвастаться спокойствием на улицах, особенно в ночное время. Организуя здесь мастерскую, Леонардо планировал вскоре переехать в респектабельные кварталы центра Флоренции, но не сложилось.

С улицы послышалось: — Откройте, мессер! Я принёс вам письмо от моего господина и заверяю вас, что мой господин не имеет никакого отношения к уважаемому Томмазо Альбицини.

Неужели заказчик? Хороший, богатый заказ сейчас мог бы нет, не спасти Леонардо, но позволить ему продержаться на плаву ещё какое-то время расплатившись с самыми жадными кредиторами. Лицо мастера посветлело, а руки сами отодвинули засов распахивая тяжёлую дубовую дверь.

Дождь и ветер снаружи с утроенной силой ворвались в помещение заставив лампу-фонарь в руках качнуться, а пламя свечи внутри него заметаться и задрожать. Тёмная, закутанная в плащ фигура в дверном проёме шагнула внутрь, слегка наклонив голову чтобы не удариться о верхний край дверного проёма.

Первым делом незнакомец снял шляпу с широких полей которой на пол пролилась добрая пригоршня воды. Неровный свет фонаря высветил узкое лицо с короткими усиками и бородкой подстриженными так, как их часто стригли наёмники. Распахнувшийся плащ позволил увидеть на поясе у незнакомца меч в простых, утилитарных, без каких-либо украшений, ножнах. Холодные, внимательные глаза пристально смотрели на Леонардо.

Он вновь испытал приступ внезапного страха. Пусть гость сказал, что его послал не Томмазо, но что, если он соврал? Или же он мог быть наёмником, нанятым уставшими от ожидания ростовщиками.

— Кто вы? Кто вас послал? — резко спросил Леонардо.

— Позвольте представиться, — скупая улыбка пробежала по губам гостям и тут же бесследно пропала, — Моё имя: Джан Батиста делла Вольпе. Я принёс вам письмо.

Письмо? Какое ещё письмо?

Джан Батиста не спешил, явно ожидая пока его пригласят внутрь. Разговаривать на пороге, под завывания разошедшегося дождя и при открытой двери было бы не слишком удобно.

— Проходите, — решил Леонардо.

Старая дубовая дверь захлопнулась, разом отрезая уличную сырость. Оглушающий грохот дождя превратился в относительно громкий перестук по крыше, впрочем, не мешающий вести беседу.

Джан Батиста снял плащ, под ним он оказался облачён в странный тёмный кафтан скроенный по незнакомой, непривычной моде. На поясе у него, как ранее заметил Леонардо, висел меч, а на противоположенном бедре что-то вроде длинного кинжала в необычных кожаных ножнах. Грудь гостя крест на крест пересекали ремни из тёмной, практически чёрной, маслянисто выглядевшей кожи что смотрелось весьма эффектно, пусть и крайне необычно.

Сдержав рвущиеся из горла вопросы, Леонардо повёл нежданного посетителя вглубь мастерской, к единственному, не заваленному чертежами столу. К тому, где горели свечи и за которым он сам недавно читал письмо от отца.

Мастерская располагалась в старом двухэтажном амбаре, причём пол между этажами был убран так как Леонардо требовался простор. Слабый свет фонаря не доставал до потолка, но порой скользил по незаконченным скульптурам — они, словно призраки, выступали из темноты и пропадали в ней по мере их недолгого продвижения. Конечно, чтобы достойно осветить зал такой величины требовалось много больше свечей, по крайней мере несколько десятков, но мастер, последнее время, по понятным причинам, экономил.

Вот дёргающийся свет ручной лампы-фонаря выхватил свисающий откуда-то сверху макет то ли ангела господня, то ли простого человека с крыльями за спиной. Фигура человека сделана поверхностно, основное внимание уделено огромным, вдвое больше его роста, крыльям хитрым образом, закреплённым у него за спиной и прикреплённым к рукам манекена. Судя по сложной конструкции, крылья могли сгибаться и разгибаться в нескольких местах и похоже автор сего творения больше сосредотачивался как раз на механизмах работы крыла. Как будто мастер и правда вздумал летать подобно птахам божьим и напряжённо размышлял над возможностью полёта, стремясь перенести --">