Человек неведомый: Толтекский путь усиления осознания [Алексей Петрович Ксендзюк] (fb2) читать постранично, страница - 2

проблем, уяснить принципы работы и избавиться от неосознаваемых нами предрассудков. Что же касается результативности дисциплины дона Хуана, то вы на собственном опыте сможете убедиться — бодрствующее состояние после ряда целенаправленных преобразований открывает нам силы и возможности, порой превосходящие все сновидческие фантазии.

Трансформация энергетического тела начинается в первом внимании — эту идею слишком часто не принимают в расчет. В совершенстве поддерживаемое состояние безупречности высвобождает такой объем энергии, что вы можете оказаться перед остановкой мира или сновидением-наяву неведомо каким образом. Более того, благодаря безупречности вы получаете возможность функционировать в этом состоянии гораздо эффективнее, так как плотность энергетического тела возрастает с впечатляющей скоростью.

Искусство сталкинга таит в себе невероятные прорывы в Большую Реальность. Сильные сталкеры намного ярче проявляют свои «сверхъестественные» способности, их осознание отточено более остро. Их странствия по мирам могут приобретать совершенно непостижимый характер, а интенсивность и качество осознания — многократно превосходить привычные впечатления их коллег-сновидящих.

Об этом пути, о его методах и тонкостях до сих пор написано мало, несмотря на то что здесь сокрыты важнейшие источники Силы, ведущей к свободному странствию по океану больших эмана-ций Реальности. Я постараюсь подробно представить свой взгляд на практику безупречного воина. Как всегда, я в основном опираюсь на личный опыт, на опыт моей жены и наблюдения за другими практиками, которые оказались в поле моего зрения по разным причинам.

Алексей Ксендзюк,

2003 г.

Введение

Человек живет в мире слов. Сначала он их придумывает, потом — искажает или даже забывает их первоначальный смысл. Но во всех случаях слова становятся заклинаниями и обретают гипнотическую силу. И в центре этого мира слов, мира описания всегда пребывает сам Человек на невидимом пьедестале собственного сознания — центр и точка отсчета. А потому определить, назвать самого себя — что может быть более важным для нас в обустроенном для нашего удобства мире!

Антропологи на протяжении веков называли и продолжают называть человека. Этим они продолжают традицию античных философов и по сути ничем от них не отличаются — только амбиции стали скромнее, а формулировки приобрели локальность и сосредоточились на функции вместо сущности. Раскапывая древние кости, эволюционисты непременно сочиняли термины, что поначалу даже привело к возникновению сомнительной, но воодушевляющей последовательности — "человек умелый", "человек прямоходящий", "человек разумный"...

Ното sapiens, впрочем, оказался субъектом столь разнообразной деятельности, что вызвал к жизни подлинное терминологическое изобилие. Ното fаber (ремесленник), сrеаtоr (творец) и даже ludens (играющий), не говоря уж об иных определениях, глубокомысленных, но мало запоминающихся. На протяжении многих веков мы занимаемся не столько самоосознанием, сколько самоописанием. При этом всякий пристальный взгляд обнаруживает, что все эти дефиниции так или иначе избегают сути.

Мы всегда склонны рассматривать и описывать лишь одну, внешнюю сторону себя. Даже разум, о котором привычно говорят философы и психологи, — лишь некоторая совокупность поверхностных процессов, тех процессов, что находят свое выражение в коммуникации или деятельности. Это внешний порядок нашего социального и биологического бытия. Разум существует благодаря речи, письменности и чем дальше, тем больше обусловлен собственными продуктами (иначе говоря, "культурой").

Человек как бы пребывает на вершине построенной им пирамиды. Эта вершина настолько удалилась от фундамента, что там, в изначальных глубинах, видится только слово "разум". Все усилия сознания, направленные глубже видимого фундамента, получают название иррационального. И многим в этом слове чудится что-то несерьезное, некое фантазерство. В эпоху преклонения перед интеллектом (который, как мне кажется, постепенно уходит) тяга к иррациональному часто вызывала даже общественное порицание. Интерес человека к собственной сокровенной сердцевине до сих пор именуют эскапизмом, бегством от реальности в мир иллюзий и несбыточных мечтаний.

Мы забыли либо просто игнорируем тот факт, что фундамент человеческого бытия — разум — сам по себе является продуктом. Размышления на эту тему занимают только профессиональных мыслителей, богословов, а также практикующих мистиков и оккультистов. Ибо если разум — это продукт, то мы, пытаясь обнажить его изначальную почву, упираемся в Непостижимое. Неудивительно — все, что существует в нас до разума, по определению разуму неподвластно. Здесь обрывается стройная цепь рассуждений. Только самые отважные исследователи берут на себя смелость говорить об аналитической или "глубинной" психологии — и сразу --">