Зов Полярной звезды [Константин Викторович Еланцев] (fb2) читать постранично, страница - 3

речка Вача,

В жизни их ты много значишь.

Здесь живёт таёжной жизнью

Их бичёвская семья.

До других им нету дела.

Здесь здоровье-до предела,

А одежда-до тряпья…

Профессия моя

Жара, тропа, рюкзак, натёрший плечи,

Дыханье сбито, и глаза горят,

Маршрут, пролёгший у болот под вечер

И проклятый который раз подряд.

А дома телевизор с интернетом,

Любимая жена и детский крик.

Но для чего тогда мученье это,

Зачем мы это выбрали, старик?

Вся наша жизнь с удачей и бедою,

Мечта у нас до истины проста:

Чтоб жизнь пришла с заветною рудою

Однажды в эти гиблые места.

Чтоб новый город домом стал кому-то…

Я повторять себе не устаю:

Вот ради этой сказочной минуты

Благодарю профессию свою!

Попутчик

Незаметно в купе проскользнул лентой солнечный лучик,

И бутылка пуста, и закуска давно на нуле.

Ты упрямо твердишь о дорогах прошедших, попутчик,

Под вагонную дробь рассуждаешь о боли и зле.

А я просто молчу — твой рассказ не имеет успеха,

Что ты мог испытать в закордонной своей стороне?

… Тихо в память мою запоздавшим потерянным эхом

Возвращается жизнь, что была предназначена мне.

Жизнь, в которой всегда отдавали себя без остатка,

Там удобств никаких, и ночёвки по точкам костров.

Там вода из ручья нам казалась немыслимо сладкой,

Бесконечным тире в накомарнике писк комаров.

Та, прошедшая жизнь, словно этот проснувшийся лучик,

Пусть рассвет за окном, нам не скучно с тобою двоим.

Ты давай говори, мой случайный купейный попутчик,

А я снова пройду позабытым маршрутом своим.

По струнам сердца…

По струнам сердца памятью пройду,

И вдруг увижу, будто невзначай

Тех, с кем делил последнюю еду

И пил из кружки загустевший чай.

С кем на маршруте через «не могу»

Упорно штурмовали перевал,

И пихтовые лапы на снегу

Нас грели ночью лучше покрывал.

…Сейчас уже не вспомнить всех путей.

Со временем забылись города,

Дома, посёлки, имена людей.

Вот только лица помнятся всегда.

Пляшет пламя костра

Лунный свет оторочит, тускнея к утру,

Лапы кедров блестящей оборкой.

Брошу сучьев в огонь и присяду к костру,

Закурив самокрутку с махоркой.

Холодит, и приметы, наверно, не врут,

Там гроза движет прямо с востока.

А я утром продолжу нелёгкий маршрут,

Что проложен в истерзанных кроках.

Гнус безжалостно жжет, на исходе июль.…

Пляшет пламя костра неустанно.

А совсем далеко, в белоствольном краю,

Бьётся сердце любви моей странной.

И нельзя погасить, и руками не тронь,

Если память в разлуке бледнеет!

Говорят, что любовь — это тот же огонь:

Где-то ярко горит, а где тлеет.

Утром скроется тучами дальняя падь,

И луна на покой удалится.

Хорошо у костра, и не хочется спать,

Вспоминая любимые лица!

Плато надежды

Вспоминать о прошедшем порой недосуг,

Забываются в спешке пути понемногу.

Только снова плато мне пригрезится вдруг,

И заноет душа, приглашая в дорогу.

Я опять собираю свой старый рюкзак,

Верный компас в карман и вибрамы на ноги.

Вы простите меня, если что-то не так.

Не могу устоять перед чувством дороги.

…До сих пор не могу я понять одного:

То ли в жизни чудак, толь иначе устроен?

Я — свободой болею, но больше того

Журавлиной болезнью хронически болен.

Отблеск дальних костров

Если в томной квартире почудится гул вертолёта,

Просочится в окно дымный запах далёких костров,

Ты, взглянув на рюкзак, понимаешь — пора на работу,

Где стеною дожди и намокший брезентовый кров.

Где с мошкой вперемежку заваренный чай на привале,

А в желаньях бессилен не только ты сам, но и бог,

Где лишайник ковром расстелился на старом завале,

И безумная нега от сброшенных наспех сапог.

А когда у костра котелок с кашей ходит по кругу,

И две банки тушёнки поделены на семерых,

Точно знаешь, что здесь невозможно не верить друг другу,

Потому что нельзя поделиться на первых — вторых.

… Если вдруг по весне отойдут все другие заботы,

И к окошку прильнув, видишь отблески дальних костров,

То, взглянув на рюкзак, понимаешь — пора на работу,

Где стеною дожди и намокший брезентовый кров.

Осень тундры

Стынет осень над тундрой

холодных полярных широт,

И всё чаще сливаются

с ночью бескрайние дали.

Знать, в ближайшее время

вернуться удастся едва ли,

Извини, но такой

уж мы здесь беспокойный народ.

Незаметно затих

гомон стай улетающих птиц,

Уже скованы льдом

все тропинки от наших маршрутов.

И дыханье зимы

приближается с каждой минутой,

Ещё раз пролистнув

книгу жизни из --">