КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 468899 томов
Объем библиотеки - 684 Гб.
Всего авторов - 219113
Пользователей - 101721

Впечатления

Stribog73 про И-Шен: Сила Шаолиня. Даосские психотехники. Методы активной медитации (Самосовершенствование)

Конечно, даосская техника активной маструбации весьма интересна для тех, у кого нет партнера по сексу, как у шаолиньских монахов. И это весьма оздоровительное занятие в прыщавом возрасте.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Алекс46 про Круковер: Попаданец в себя, 1960 год (СИ) (Альтернативная история)

Графоманство чистой воды.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
чтун про Васильев: Петля судеб. Том 1 (ЛитРПГ)

Дай бог здоровья Андрею Александровичу; и чтобы Муза рядом на долгие годы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Шаман: Эвакуатор 2 (Постапокалипсис)

Огрызок, автор еще не дописал 2 книгу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Кощиенко: Айдол-ян - 4. Смерть айдола (Юмор: прочее)

Спасибо тебе, добрая девочка Марта за оперативную выкладку свежего текста. И автору спасибо.
Еще бы кто-нибудь из умеющих страничку автора привел бы в порядок.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Жарова: Соблазнение по сценарию (Фэнтези: прочее)

Отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать регилин?

Вот тебе и сказка, Наташ (fb2)

- Вот тебе и сказка, Наташ 934 Кб, 274с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Татьяна Николаевна Гуркало

Настройки текста:



Вот тебе и сказка, Наташ Таня Гуркало

Глава 1

Не будите в девушке ведьму, вы же ее обратно не уложите


На самом деле все началось еще с мамы, которая не умела выбирать клички кошкам, собакам, попугаям и хомячкам. С детства не умела. В детстве у нее был хомяк Кощей, попугай Рыба, кошка Хрюша и такса Чингисхан. Повзрослев, эта милая девочка обозвала немецкую овчарку Бантиком, а собственную дочь Наташей. В общем, имена детям она выбирать тоже не умела. Вот кто в наше время называет дочерей Наташами? Только тот, кто хочет, чтобы их дразнили обидными кричалками, а потом приставали разные заросшие щетинами и бородами типы, с первой попытки угадывая, как красавицу зовут.

Иногда Наталья Подгуда вообще считала, что это имя проклято. А в особенно депрессивном состоянии думала о том, чтобы его поменять. Да хотя бы на Даздраперму, все проблем меньше. Но, увы, не поменяла, потому что в ее жизни случилась широкая светлая полоса.

Началась эта полоса странно — Наташа попала в параллельный мир, причем, сразу в академию магии. Как попала? Ну, не в открытый канализационный люк провалилась и ладно. А то, что не прислали приглашение, она как-то пережила. На самом деле она сама нашла дорогу в эту академию. Просто решила сходить к экстрасенсу, потому что уже третий год не могла выбрать куда поступить, а родственники почему-то не воспринимали всерьез слова, что в наше время и без высшего образования можно обойтись.

Сходила.

Экстрасенс — женщина неопределенного возраста, веселая такая и почему-то ощутимо светлая — посмеялась и сказала, что с ее способностями лучше сразу в академию магии.

Наташа, естественно, возмутилась и обиделась.

А экстрасенс на ее слова почему-то нет. Вместо этого она резко стала серьезной и сказала:

— А почему бы и нет?

После чего написала рекомендательное письмо и отправила к своему знакомому, открыв странно светящийся переход прямо в стене. А Наташа так обалдела от происходящего, что взяла и пошла. Как потом оказалось, прямо в кабинет прямо-таки канонного ректора магической академии. Он даже какую-то юную красотку там зажимал у шкафа, что-то шепча ей на ушко. А то, что был красавцем с благородным лицом, высоким ростом, широкими плечами и километровой родословной, отсвечивающей во всем его облике, это, видимо, само собой разумелось. Без всего этого в ректоры магических академий попросту не берут.

А еще он был одет в сюртук, как в фильмах про восемнадцатый век.

И джинсы.

Продолжавшая пребывать в несколько неадекватном состоянии девушка покашляла, привлекая к себе внимание, всучила отвлекшемуся от красотки ректору письмо экстрасенши и послушно села в кресло, обтянутое синей ворсистой тканью. Ворс она гладила, пока ректор читал письмо, а его красотка поправляла одежду и прическу. Ворс Наташу успокаивал.

В общем, в академию ее взяли. Наверное, та экстрасенша была королевой этого мира в изгнании. Поселили в общежитие, даже не на чердак. В обычную комнату на троих девушек. Соседки оказались довольно милыми особами, не заносчивыми и с радостью помогавшими бестолковой иномирянке с выбором одежды и нужных каждой девушке вещей. И нет, несмотря на не выходящие из моды сюртуки, никаких корсетов и прочих кринолинов здесь не носили. Просто длинные платья и юбки, летом легкие, зимой шерстяные. А еще девушки здесь носили штаны и рубашки с кокетливыми бантами у горловины. Ну, если хотели. А не хотели — не носили. К девушкам здесь вообще было более снисходительное отношение, когда дело касалось одежды, чем к парням. Вот парня, решившего надеть гавайскую рубашку или футболку с ярким принтом, наверняка бы не поняли. А девушки умудрялись где-то достать и длинные юбки в стиле милитари, и кофточки в пайетках со стразами, и даже те же футболки с ярким принтом, ну, если были очень смелыми, и никто ничего им не говорил. Разве что смотрели осуждающе, если одежда очень сильно выделялась и очень много оголяла.

 И кроссовки никто не запрещал, хотя, конечно, косились на Наташины ноги, когда она впервые пришла в них на лекции. И то, скорее из-за цвета, они были синие с серебристыми вставками, чем из-за фасона. Потому что контрабандой сюда тащили из разных миров какую угодно одежду. Одна из соседок даже вспомнила чью-то там неадекватную любовницу в мини-юбке с вышитыми бабочками.

Да, у Наташи никаких конфликтов с аборигенами и аборигенками не случилось. И связи со своим миром она не потеряла — в академии оказалась переговорная, где можно было позвонить. И уйти можно было в любой момент, никто ее там не держал. И посылку получить или отправить. Идеальная прямо академия.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И с учебой особых проблем не предвиделось. Иномиряне в эту академию попадали часто и для них была своя программа. И артефакты были, способные научить языку, письму и самому необходимому, что нужно знать для нормальной жизни. Правильная академия оказалась. Сказочная.

И как в каждой сказке, вскоре на горизонте появился принц. Без белого коня, правда, на территории академии держать лошадей было нельзя. Но самый настоящий. Благородного происхождения. Красивый, что твоя мечта. Голубоглазый блондин, с такой улыбкой, что Наташа сразу пропала. После этой улыбки ее бы не смутило, даже если бы принц оказался обыкновенным дворником, а не сыном виркая Севдмажи. Виркаями здесь, кстати, обзывали кого-то вроде земных графов или маркизов, Наташа не очень разобралась, а потом на это дело плюнула. Главное, что высокая знать, а там, какая разница?

Звали принца Осатин. Кроме внешности и улыбки у него оказалось умение отвешивать комплименты и красиво ухаживать. И вскоре Наташа почувствовала себя принцессой. Ага, сказочной. И единственное, о чем она не думала, пока длилась эта светлая полоса, это о том, что мир все-таки настоящий, даже если похож на сказку.

Впрочем, даже в сказках героям сначала приходилось решать какие-то проблемы и преодолевать препятствия, но девушка об этом совсем забыла. Она наслаждалась и летала. Высоко-высоко.

И именно поэтому падать оказалось настолько больно.


Если девушке дарят красивый набор из браслета, сережек и кольца с зелеными, явно драгоценными камнями, последнее, о чем она подумает, что это подарок в честь расставания. Девушка бросится на шею любимому, что-то радостно ему пропищит или прошепчет на ухо и будет готова делиться своим счастьем со всем миром.

А вот к чему она будет не готова, это к тому, что любимый попытается ее отпихнуть от себя подальше, бормоча что-то вроде:

— Да подожди ты, дура необразованная, наивное дитя диких джунглей, откуда тебя принесла какая-то нелегкая.

И сдабривать эти слова словами покрепче.

И к тому, что любимый начнет объяснять, что все, сказка закончилась, пора возвращаться в суровую реальность, она тоже будет не готова. Настолько, что будет слушать в ступоре и отстраненно размышлять о том, что теперь-то хорошо понимает мачеху Белоснежки. Жила бедная женщина всю жизнь красавицей, каких свет не видывал, а тут тебе «хряся!» и какая-то малолетка прекраснее, и в тысячу раз лучше. И женится на ней целый император, а не король захудалого королевства, где даже толком поохотиться негде, сплошные кругом горы и гномы. И…

И все бы, наверное, обошлось, если бы Осатин не решил объяснить Наташе почему она дура. На будущее, чтобы ушки больше не развешивала. Была бы умной, выпросила бы кучу подарков и жила бы безбедно до самой старости. А так…

— Размечталась, да? — спросил он снисходительно, ласково погладив по щеке. — Нет, ты не думай, девушка ты хорошая, интересные вещи рассказываешь, но кто ты, а кто я? Ты даже в своем мире никто. А я сын владетеля большей части Полуночной равнины. А это большая территория. И что обо мне подумают, если я такую, как ты приведу в дом? Даже в качестве официальной любовницы? Вот если станешь великим магом, приходи, в любовницы ты уже сгодишься. Если будешь гениальным магом, на тебе кто-то родом пожиже даже жениться может.

— Тебя заставляют жениться? — зачем-то спросила Наташа, смутно понимая, что вообще происходит. Так ведь не бывает на самом деле. Так даже в плохоньких сериальчиках не бывает. Там могут намерено обмануть, могут так замысловато отомстить, могут с кем-то поспорить… — Ты поспорил?

Осатин удивленно на нее посмотрел и спросил:

— Меня, жениться?! Да я жду пока принцесса Силия дорастет до возраста обручения. На ком я еще жениться здесь могу?

— Поспорил?! — с нажимом спросила Наташа, которой буквально секунду назад хотелось плакать, а теперь откуда-то из неведомых глубин поднималась черная, яркая злость, похожая на бурю, желающая этого улыбчивого, самодовольного хлыща на тряпочки разорвать. Или изломать, сплющить, как пластилин, а потом вылепить из него что-то новое, придать облик, который лучше подходит его истинной сути.

— Ой, да кому ты нужна, чтобы на тебя спорить, просто интересно было. Экзотика же, — как ни в чем не бывало признался Осатин. — А ты еще такой наивной оказалась, даже не знала, что в таких случаях нужно выпрашивать побольше подарков. Подружки у тебя тоже необразованные, простых истин не знают. Сразу видно, не из столицы. Но ты в следующий раз действуй правильно. А то даже стыдно не одарить девушку за интересно проведенное время.

— Да? — растерянно спросила Наташа. Вовсе не Осатина про его подарки и веселые местные традиции. Просто кто-то едва слышно что-то ей сказал. Настолько тихо, что непонятно было, на ухо шепчут или прямо в голове.

— Да. Ты не беспокойся, я разным идиотам не дам тебя в обиду, и они это знают. Будут вести себя прилично.

— Наказать? — гораздо громче спросили все-таки в голове, а за стеной, возле которой Наташа стояла, что-то тихо заскреблось, а потом начало капать.

— Уйди, — сказала девушка, не сильно понимая, кому это говорит. Потому что Осатина хотелось расплющить и вылепить из него волосатого страшного осьминога или что-то еще уродливее. А вот начавшиеся галлюцинации и вовсе не радовали. — Это все стресс.

— Уйти? — переспросил Осатин и улыбнулся, обаятельно, как он умел. — Милая, вот кто тебя еще жизни научит? Ты же такая дура. И тебе со мной еще повезло. С подобными наивными и экзотичными девушками могут и неприятности случиться. Можешь считать, что я твое лекарство, способствующее привыканию к миру. Ты мне еще благодарна будешь, когда все поймешь.

И опять улыбнулся. Да и говорил он ласково-ласково. Как с ребенком. Или умственно отсталой.

— Ну, ты же умная. Так что прекращай эта драму, бери подарок и расходимся по своим делам, пока ненужные свидетели в библиотеку не набежали.

Наташа оглянулась. Она как-то даже забыла, что находится в библиотеке. И что пришла сюда за книгами, список которых ей дала мастер Ольмия, преподаватель по основам стихийных проявлений в магии. И ради этих книг она даже обед пропустила, просто не хотелось потом стоять за ними в очереди.

А тут вдруг Осатин со своими идиотскими подарками и миссией просвещения наивных дикарок.

— Забери это, — приказала девушка, в голосе даже откуда-то взялись повелительные нотки. — И засунь себе в зад. Проведи интересно время.

Всучив парню коробку с набором, она аккуратно его обошла и пошла в более обжитую часть библиотеки. Потому что разговор проходил как раз там, куда крайне редко кто-то заходит, очень уж специфическая литература на полках стояла. Некоторые книги даже трогать опасно было и об этом все знали.

— Эй, ты совсем умом тронулась? — возмутился Осатин и галопом помчался за быстро идущей девушкой. — Что обо мне подумают, если у тебя даже прощального подарка не окажется?!

И столько возмущения было в его голосе, что Наташа споткнулась на ровном месте. Потом оглянулась, внимательно на него посмотрела.

— Тебя только это волнует? — спросила она со звенящим спокойствием.

— Наказать, наказать? — неправильным эхом прозвучало в голове, и девушка увидела, что спиной Осатина сквозь полки течет зеленоватый туман, как в каком-то глупом ужастике.

— Думаешь, меня будут волновать твои наивные бредни? — похоже, разозлился парень. — Бери подарок и не порть себе репутацию, пока что никто не знает, какая ты дура.

— Наказать?

Туман за спиной Осатина становился все плотнее и уже, кажется, доставал до самого потолка.

А Наташа подумала, что он не поймет, не захочет понять, что ему плевать на какие-то там высокие материи и чужие чувства. Поэтому она улыбнулась и выдохнула:

— Накажи.

И туман всей массой рухнул на прекрасного принца, который дальше будет существовать в виде уродца. Девушка в этом была уверена.

— Пока не поймет, — добавила она, потому что чувствовала, нужно какое-то условие для превращения обратно в принца. — Вот тебе и сказка, да? — спросила она, кажется, у библиотеки. И медленно побрела дальше. Потому что сил на то, чтобы думать, ждать результата соприкосновения тумана с Осатином, злорадствовать, не было. Сил вообще ни на что не было. Просто надо было взять книги. И успеть прочесть их до начала месяца Петуха.


Никто не знал почему в Первую Академию мира Стихийной Магии никогда не берут учиться ведьм. Вообще никогда. Даже если ведьмой вдруг окажется принцесса чистейшей крови, ее тоже не возьмут. А если ведьма в академии вдруг заведется, ну, бывает, что проявляются эти способности не сразу и пока спят вообще незаметны, ее стараются как можно быстрее перевести еще куда-то. Куда угодно, да хоть в Старшую школу Империи Тысячи Солнц, если ведьма того пожелает. И ректор академии лично оплатит учебу. Лишь бы не осталась в его учебном заведении.

Казалось бы, ведьмы особы полезные, особенно когда перерастают юношескую бесшабашность. Еще они особы редкие и ценные, потому что с ведьмами, в отличие от обыкновенных магов, даже боги не брезгуют поговорить. А еще их поддерживает мир, слушаются древнейшие артефакты, которые никому иному даже не откликнутся. Ведьмы способны снимать даже самые сильные проклятья, а не снимут, так подкорректируют, чтобы меньше вреда было.

В общем, от взрослой, опытной, способной сдерживать порывы ведьмы сплошная польза. Характер, правда, все равно вредный. Но кто же будет доводить ведьму до того, чтобы она его проявляла?

Некоторые умники считали, что ведьму можно правильно воспитать, особенно в окружении великих магов, в стенах не менее великой академии.

А бессмертный ректор никаких ведьм в своем учебном заведении видеть не желал. Из-за чего ходили слухи, что одна из них ему когда-то отказала. Вот никто не отказывал, а ведьма взяла и потопталась по его мужскому самолюбию, да еще и высмеяла, с ведьмами это бывает.

Ректор слухи не пресекал. Лучше пускай думают, что отказали и посмеялись, чем знают, что ведьмам в академии не место потому, что эта академия по своей сути — древний артефакт. Из тех, которые ведьм слушаются, а зачастую исполняют их самые безумные желания, особенно если девушкам сильно хочется. А сильнее всего девушкам чего-то хочется, как известно, в тот момент, когда их кто-то обидел. А ведьмы еще и очень изобретательные. Вот как пожелает чего-то кому-то со злости, потом веками будешь этого кого-то из стены по кусочку выковыривать и собирать воедино. Был у ректора уже такой опыт. Обидел как-то один божок ведьму прямо в его кабинете.

В общем, ректор Коситей делал все возможное и невозможное, чтобы ведьм в академии больше не было.

Но они все равно иногда умудрялись проникать. И заметить их могли слишком поздно.

— Отрыжка болотной улитки! — сразу опознал он то, что нашел в дальнем крыле библиотеки, прибежав на вызов, брошенный библиотекарями.

Отрыжка возмущенно забулькала, зеленый кисель заколыхался и из него, как из своеобразного яйца, полезло нечто.

— Давно оно здесь? — спросил ректор, наблюдая за тем, как удивительно волосатое, перекошенное и горбатое нечто пытается встать на короткие ножки, несуразно размахивая излишне длинными руками. С лицом этому нечто тоже не повезло, лицом оно больше всего было похожее на длинноносую зеленую обезьяну, только нижние клыки побольше. Нижние клыки этого существа едва не задевали его же нос. Нос в свою очередь загадочно колыхался из стороны в сторону, из-за чего свежевылупившееся существо сводило глаза в кучку, пытаясь его рассмотреть. И, да, глаза тоже были так себе. Ярко-голубые, но без белка, почти круглые и маленькие. В общем, раскрасавец. Хоть бери и предлагай ему роль злобного лесного духа на ежегодной постановке «Летней сказки».

— Заметили, когда студенты разошлись. Они шумели, и никто не слышал, что оно здесь булькает, — спокойно ответил один из библиотекарей. Подумаешь, какая-то неведомая фигня в библиотеке завелась. Не сожрала же пока никого.

— Так, расходитесь, — велел ректор и по совместительству самый сильный маг не только академии, но и всего мира.

И, да, он сразу догадался, что произошло. Просто не понимал пока с кем, и кто та ведьма, которая сильно хотела, чтобы кого-то перекосило.

— Ну, — грозно, хоть и тихо сказал он, когда библиотекари ушли.

Ближайшая стена зашелестела и женский голос тихо сказал:

— Заслужил.

— А то бы я сомневался. Кто это хоть?

— Осатин из рода Севдмажи, — спокойно ответила невидимка и хихикнула.

— Чудесно, — понял ректор. И он даже понял, кого этот малолетний самоуверенный болван так сильно обидел. Просватала сестра друга в академию милую девочку, взял на свою голову. А с виду даже не скажешь, что ведьма. Ведьмы обычно если не раскрасавицы, то все равно с такой внешностью, что в любой толпе заметны. И характер там сразу чувствуется. А эта тихая, что твоя мышь. Светленькая такая, худенькая, старающаяся быть незаметной.

Коситей прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, как же точно эта девчонка выглядит. Вспомнил маленький носик и вечно опущенную голову человека, который уверен, что все плохо и кто-то непременно обидит. Глаза у нее, правда, необычные, ярко-голубые. Но заподозрить в этом тихом существе ведьму…

— И что будем теперь делать? — спросил у стены ректор, наблюдая за тем, как бывший красавец, не веря, таращится на свою бывшую руку.

— Ждать, пока поймет, — уверенно ответила ему стена.

— Просто чудесно. Только боюсь, мы раньше его родственников дождемся.

— Тебе ли бояться каких-то заносчивых мошенников, чей предок украл грамоту о присвоении титула с трупа друга? Может даже сам того друга прирезал, украл имя, титул, судьбу, — прошелестела стена мужским голосом и тихо засмеялась.

Бывший раскрасавец и мечта всех девушек замер. Видимо семейные легенды что-то другое о приобретении титула говорили.

— Пхы, — ответил ректор. — А вот девчонка…

— Чем сильнее ведьму бьют, тем сильнее она становится, — философски сказала стена.

— Если не убьют раньше, — проворчал ректор.

— А ты присмотри, а то обижусь.

— Вот за разными мышками мне и не хватало ходить следом. Но это ладно, с родственниками этого недоумка я поговорю, хотя вряд ли сильно поможет…

— Ну, выбьешь эту семейку, одно это чудище и останется.

— Еще этого мне не хватало. С ведьмой теперь что делать? Отсылать поздно, она тебя разбудила. Еще неизвестно, что случится вот с этим, если она уедет. А я как раз жениться собирался!

— Ты постоянно женишься, — хихикнула стена. — А девочку не тронь, обижусь.

— Дурак я, ведьм трогать? — проворчал ректор и подошел к сидевшему на полу и издающему странные звуки Осатину. — Что, козлик, допрыгался по девичьим постелям? Не объяснял тебе папка, что не все знают о твоем величии и оказанной тобой чести? Не рассказывал, как твоему дядьке достоинство одна воительница из горных эльфов отрезала? Или ты думал он просто так бездетен и делает вид, что не замечает любовников жены? Или думал, что если не эльфийка, то и бояться нечего?

Неведомое чудовище прорычало что-то в ответ.

— Ничего, ничего, разговаривать я тебя научу. Можешь даже семье бежать жаловаться. Только вот расколдоваться, если они ее нечаянно убьют, ты не сможешь. Зато запросто можешь приобрести еще рога и соседей родственных по крови, но не похожих на тебя по виду. Ты хоть условие услышал?

Чудище затрясло головой.

— Прекрасно. Он еще и что должен сделать, чтобы расколдоваться, не знает. И она вряд ли запомнила. Сказанное от злости и отчаяния редко запоминают.

Чудовище завыло, кажется, угрожающе.

— Ничего твои родственники мне не сделают. Я бессмертный и очень мстительный. И историю с украденной грамотой смогу доказать, да хоть бога справедливости призову. И он ко мне придет.

— Квейк! — яростно сказало чудовище.

— А не надо было будить в девушке ведьму. Теперь-то ее обратно не уложишь. Сплошные проблемы. Экзамены, что ли, усложнить, чтобы поменьше дураков тут училось?

 глава 2


А ректор у нас — Кощей Бессмертный. Да, да, тот самый


Наташа была уверена, что ее жизнь кончена и ничего хорошего в ней больше не будет. Да даже хорошего мужчины в ней никогда не случится, а если случиться, она об этом не узнает, потому что не сможет поверить и прогонит.

Книги девушка взяла на автомате. На автомате понесла их в общежитие и свернула по дороге в студенческую столовку, чтобы запастись пирожками. Куда те пирожки потом делись, она так и не вспомнила. И как отсидела на лекциях не помнила. Мысли то метались как безумные, то застывали, и она сидела, глядя в одну точку и ничего не видя. И очнулась Наташа, когда после лекций пришла в свою общажную комнату.

Пришла, обнаружила, что там никого нет. Что такие нужные книги свалились со стола. Начала их собирать и вот тогда ее накрыло, слезы потекли буквально рекой. И она не понимала почему плачет. То ли из-за того, что сказка оказалась такой обманчивой. То ли из-за мерзкого принца, наконец-то обретшего достойную внутреннего содержания внешность. То ли из-за грядущих проблем, которые обязательно будут. У принца же куча высокопоставленных родственников. Он им нажалуется. И попробуй докажи, что ничего не делала. Тем более после того, как согласилась, чтобы сделал неизвестно кто.

В общем, надо было все бросать и бежать в родной мир. Там они ее вряд ли найдут. Но бежать не хотелось. От одной мысли о побеге накатывала злость. Ей же здесь нравилось. Она не просила никаких принцев, этот идиотский принц сам приперся. И теперь именно ей бежать?!

Возможно, следовало принца расколдовать в обмен на то, что он не будет никому жаловаться. И пообещать в случае жалобы обратно заколдовать. Но Наташе этого не хотелось. Ей и видеть его не хотелось. Пускай сам способ ищет.

Наверное, следовало попросить помощи у того, кто так здорово наказывает разных придурков. Вот только она понятия не имела кто это был и где его теперь искать. Да и не факт, что поможет.

Наташа посидела, посмотрела немного на книги, которые по какой-то идиотской причине казались тоже виноватыми в произошедшем. Потом улыбнулась своему заплаканному отражению. Выглядело оно откровенно жалко. Сейчас она бы сама себя бросила. И с этим резко захотелось хоть что-то сделать. Только она понятия не имела что.

— Может напиться? — спросила она у отражения.

Оно в ответ безумно улыбнулось и подмигнуло. И девушка не была уверена, что тоже подмигивала.

— А почему бы и нет? Когда я вообще напивалась в зюзю и драбадан? Да никогда. А в жизни надо попробовать все. Тем более, может меня скоро убьют родственники принца без белого коня. Придурок. Вот пойду, напьюсь, кого-то подцеплю, а потом брошу. И посмеюсь еще. Отличный план, правда?

Отражение опять подмигнуло. И в этот раз Наташа не мигала точно. Но ей было наплевать на все эти странности. У нее появилась цель в жизни, и она собиралась ее достичь в кратчайшие сроки. Поэтому умыться, накраситься, красиво одеться, плечи расправить, подбородок задрать и вперед. И пускай принцы разбегаются с ее пути. Ну, или в штабеля у ног складываются, а она будет через них переступать.

— Отличный план.

И да, наверное, именно в этот момент девушка поняла, что никуда убегать не будет. Она еще поборется. Как-то. Потому что это ее здесь обидели, посмеялись над чувствами. А принц получил то, что заслуживает. И это он должен теперь страдать, убегать, прятаться. А она будет учиться, станет самым крутым магом во всех мирах. И найдет способ доказать всей этой семейке насколько они не правы и что нельзя так относиться к людям.

— Ну, да, я дура, но я об этом хотя бы знаю, — сказала девушка напоследок и отражение опять подмигнуло. — Веди себя хорошо и парней не приводи, — велела ему Наташа. — От парней одни проблемы, хотя это они виноваты, а расхлебывать должны мы. Податься, что ли, в феминистки? Или может в амазонки? Да, амазонки круче.

Помахав отражению рукой, она отправилась в бар «Пьяный еж». Там, вроде бы, есть какое-то расчудесное пиво, вот с него Наташа и решила начать. А там, как пойдет.

А где-то через пять минут после того, как она вышла из общежития, в дверь комнаты постучали. Потом невежливо ее открыли и в комнату заглянул секретарь из ректората. Он вздохнул, увидев, что никого там нет. Обозвал бестолковками девчонок, которые не знают для чего нужны замки на двери. Удивленно посмотрел на оставшееся в зеркале отражение, пожал плечами и ушел, решив, что никуда студентка не денется. Завтра на лекциях найдется и прямо оттуда сходит к ректору, раз уж ему захотелось на эту особу посмотреть. И какие еще загадочные способности он в ней мельком увидел? Совершенно стандартный дар, секретарь даже в личное дело заглянул, чтобы убедиться, что не ошибается.


Бар «Пьяный еж» был популярным местом. Особенно среди стражи и студентов. Время от времени в нем даже драки между стражей и студентами случались, а потом первые тащили вторых в Башню Раскаяния, а сами шли пред светлые очи начальства, слушать о том, как они его достали и где он их всех видел. Поговаривали, что подчиненных это начальство, мужчина немолодой, но симпатичный и с такой выправкой, что по нему сохли даже шестнадцатилетние свиристелки, вычитывало едва ли не стихами. Ага, матерными. И, возможно, в драки стража ввязывалась только для того, чтобы послушать очередную поэму его сочинения. А то концертов он не давал, а послушать хотелось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В общем, «Пьяный еж» был отличным местом. Хотя, возможно, изначально называлось оно вовсе не так, а ежа, валяющегося на спине, растопырив лапки, на вывеске нарисовал какой-то хулиган. Но кого это сейчас волнует?

 И пиво тут было отличным. И наливки — вишневая, малиновая и абрикосовая. Абрикосовая Наташе понравилась особенно. Она была чудесного теплого светло-оранжевого цвета. Пахла летом. И была не такой сладкой как малиновая и вишневая.

В общем, напиваться Наташа решила при помощи этой настойки. Попутно она ела тоненько нарезанный острый сыр. И ей было хорошо. Так что дело ладилось и цель уже маячила на горизонте.

И да, Наташа на тот момент, когда у нее появилась компания, даже успела сообразить, что выбрала отличное место для достижения своей цели. Тут же куча стражи. Которая, в случае чего, оттащит нетрезвую буйную деву в Башню Раскаяния и не даст ее никому в обиду. Местные стражники были людьми правильными. Не то, что местные принцы.

Что за компания появилась?

А одна печальная личность. Тоже не шибко трезвая, но умеющая слушать, понимать, поддерживать и утешать. Наташа даже решила взять эту простуженную личность в лучшие подруги, но, к сожалению, в какой-то момент не смогла столь сложную фразу выговорить, а когда алкоголь вопреки логике отпустил язык, совсем об этом забыла. Они как раз разговаривали о принце. Точнее, это Наташа о нем говорила, рассматривая абрикосовую настойку на просвет, а Немши кивала и улыбалась пиву. Хотя с такой внешностью должна была любить вовсе не пиво. Такой внешности даже шампанское не пойдет. Немши была такой милахой… ну, милахой и все тут. С таким лицом хоть улыбайся, хоть злись, хоть корчи рожи, все будут умиляться. И глаза красивые. И россыпь крохотных светлых веснушек на носу. И светло-русые волосы мало того, что не очень длинные, так еще и умудряются лежать в живописном беспорядке, а не торчать нечесаным стогом. И голос с офигенной хрипотцой, то ли простуженный, то ли по жизни.

В общем, пиво ко внешности не шло, но Немши было все равно. И Наташу это даже восхищало.

И хотелось рассказать. Все-все. Потому что эта милаха поймет и поддержит.

— А потом он мне говорит, что только на принцессе женится, когда она подрастет, — сказала печально и даже шмыгнула носом. — И вот я думаю, а может он не так и виноват. Просто его так воспитали. Убедили, что только принцесса и никто больше…

— Он просто идиот, — уверенно припечатала Немши. — Повел себя как идиот. И получил то, что заслужил. А что за принцесса?

— С салом что-то связано, точно, — задумалась Наташа. — И с силой. Я еще тогда так мельком подумала, что имя идиотское, сила сала какая-то.

— Силия? — на удивление догадалась Немши и мерзко хихикнула. — Вот придурок. Да его к ней даже поклониться не подпустят. А прорвется, она сама сделает вид, что его не видит. Пачкаться о такое…

— О?! — удивилась Наташа.

— Репутация, — загадочно покачала бокалом с пивом собеседница. — У всей их семьи такая занятная репутация и хвост из проблем, которые с удовольствием доставляют обиженные женщины. С молодыми родами это часто бывает. Ну, хвосты из проблем, разные, не обязательно женщины. Молодые рода вечно пытаются что-то доказать и часто прекращают существование раньше, чем успевают постареть. — Немши мерзенько хихикнула и продолжила просвещать попаданку: — Понимаешь, даже будь они настолько богаты, как о себе думают, и раза в три влиятельнее, ни один из старых родов девушку в их род не отдаст. Тем более королевский. Зачем королю такие родственники? Обиженные женщины иногда умудряются забраться очень высоко. Но даже не это главное. Жену же он тоже будет обижать, может не сразу, но потом привыкнет и будет. А позволить какому-то представителю слабого рода обижать свою дочь… Это недостойно. Да и девушки не станут с подобными связываться вопреки воле родственников. Есть кандидаты в возлюбленные гораздо достойнее. Вон принцесса Жимери за собственного телохранителя тайно замуж вышла. Теперь он суровый глава разведки. Умнющий, хоть и практически безродный. Но кто об этом сейчас рискнет ему сказать?

— О! — искренне восхитилась Наташа и вспомнила еще одну интересную тему, о которой давно хотела с кем-то поговорить, но никто особо ничего о ней не знал. — А почему король свою семью прячет? Я когда узнала, что принцев представляют, когда им исполняется двадцать восемь лет, а принцесс в двадцать пять, очень удивилась. В чем смысл?

— В свободе от разных целовальщиков королевских задниц, и в возможности спокойно учиться сосуществовать со стихией, не отвлекаясь на всякое, — подняла палец вверх Немши. — И никто их не прячет, просто на официальных мероприятиях и при прочих посещениях дворца все видят ненастоящие их лица. А с настоящими они спокойно ходят, где хотят. Защита такая у рода. Знаешь, как все удивились, когда мастер Милева вдруг оказалась дочерью элхая? До этого считали, что просто сильная и перспективная девушка-маг, без выдающейся семьи и даже покровителей. Вот еще поэтому твой козел — идиот. Откуда ему знать, что ты не дочка элхая, выдающая себя за иномирянку?

— Да, — не стала спорить с очевидным Наташа. — Что такое этот эхай?

— Элхай, бестолочь. Хоть титулы могла бы выучить, это ведь важно. Особенно титулы старых семей. Элхаев всего четыре рода. И все они ответвления королевской семьи. Их даже принцами и принцессами часто называют. Хотя они, когда откололись, официально утратили возможность претендовать на корону. Ну, разве что весь королевский род вымрет. А это вряд ли. На данный момент там семьдесят два человека, признанных и принятых силой.


— Силой?

— Почитай энциклопедию, что ли? Синюю такую. Там есть раздел про силу чистых стихий. У королевского рода эта сила — воздух. Поэтому их и стараются не трогать, уже лет шестьсот даже заговоров не было. Как только король Вирха Решительный продемонстрировал, что запросто может лишить противников возможности дышать, так сразу как отрезало. Дошло, что воздух поистине страшная стихия и что тех, кого эта стихия слушается без каких-либо ритуалов и прочей магии, лучше не трогать.

— Ого, — только и смогла сказать Наташа и запила эти откровения настойкой. — Короли здесь страшные, от них лучше держаться подальше и не раздражать.

— Ха, ты хоть знаешь, что самое страшное существо этого мира — ректор академии?

— Ректор? Да он душечка и красавчик, я с ним разговаривала, — не поверила Наташа.

— Это пока его не трогаешь. А так, он бульдог, который вцепится и не отцепится. И ничего ему не сделаешь. Потому что он бессмертный. Его как-то, с полтысячи лет назад, один самодовольный владетель трех гор и долины между ними, сумел изловить и распять на цепях. Хотел тайну бессмертия узнать. А этот ненормальный оторвал собственную руку, сломал кому-то нос, боднув его, сумел о цепь на второй руке вытащить кляп и так их всех проклял, что в ту долину до сих пор никто не ходит.

— Кляп? — удивилась Наташа. — Они его хотели расспросить и засунули кляп?

— Без кляпа он бы их сразу проклял, он вообще мастер слова.

— Зачем тогда ловили?

— А кто их идиотов разберет? Может надеялись, что без еды и воды ослабеет и захочет поговорить.

— Ага, как Кощей Бессмертный.

— Так его тоже иногда называют.

— Чудесно. Так маме и скажу, когда позвоню в следующий раз. У меня все хорошо, мама, я тут одного козла в чудище превратила. Учусь неплохо. А ректор у нас — Кощей Бессмертный. Да-да, тот самый. Но ты не беспокойся, он душечка, если его на цепи не сажать. А я вообще не любитель всякой экзотики, цепей, плеток.

— Звучит не очень. Мама будет волноваться.

— Да, — признала Наташа. — Не очень. Лучше вообще ничего не говорить. А потом меня убьют родственники козла и она даже не будет знать кто и за что.

И Наташе стало так себя жалко, что она всхлипнула, выпила залпом остатки настойки и шмыгнула носом, чувствуя, как подступают слезы.

— Так, стоп. Не стоит плакать из-за каких-то болванов, которым надо настолько что-то кому-то доказывать. Я тут недалеко знаю одно отличное место. Там тебя быстро развеселят.

— Так пошли! — воскликнула Наташа, у которой желание порыдать резко поменялось на желание что-то делать и куда-то идти. — А настойка там есть? А то у меня цель не достигнута. Я много говорила и мало пила.

— Есть.

— Тогда идем.

И они пошли, сначала к пляшущей двери, в которую вполне удачно вписались, потом вывалились на улицу, где было прохладно, хорошо и звездно. А потом побрели вдоль забора, над которым нависали ветви деревьев. Там было темно, жутковато и почему-то весело.

глава 3


Такая обманчивая внешность


Что случается с девушками, вздумавшими прогуляться поздно ночью по слабо освещенному переулку? А если этот переулок находится в городе хоть и прогрессивном по-своему, но местами практически средневековом?

Правильно, девушки там встречают небритых личностей, сходу требующих кошелек и плотской любви в нагрузку.

Небритых личностей было три. Пахли они канализацией и дымом, и вполне себе живописно лежали под стеной настолько облупленного дома, что это не смогла скрыть даже ночь.

И нет, улеглись они вовсе не добровольно. Эти типы были слишком бодры и спать явно не хотели. Наташа, увидев их, взвизгнула и обреченно подумала, что по такой темноте не убежит, скорее ноги переломает. А Немши попыталась их проигнорировать, но не удалось. Они захотели денег и любви. Да еще и времени на размышления не дали, сразу бросились ловить. И пока Наташа, как последняя дура, оглядывалась в поисках хоть какого-то спасителя, Немши взмахнула руками, выудила непонятно откуда металлическую палку, длинной где-то с метр, и отходила этим грозным оружием всю троицу так, что они прилегли отдохнуть. Наташа даже не очень поняла, как это у нее получилось. Слишком уж быстро все произошло.

— Ну ты даешь, — только и смогла произнести она.

— А, ерунда, они не воины, а меня с детства учили, — отмахнулась Немши, и ее палка пропала.

— Учили? — несколько заторможенно переспросила Наташа. — Даже если учили, девушка, победившая трех здоровенных мужиков, в мое мировоззрение вписывается со скрипом.

— Девушка? — каким-то странным тоном переспросила Немши.

— Девушка, — зачем-то подтвердила Наташа.

Немши хихикнула, а потом насмешливо заявила:

— Но я не девушка.

— Ой, ладно, женщина.

— И тем более, не женщина! — кажется обиделась Немши.

— А кто? — полюбопытствовала Наташа. И ей на самом деле было интересно.

— Я парень! — ткнула себя в грудь Немши.

— Да, конечно, — отказалась верить Наташа. — По лицу сразу видно, что парень. Прямо один в один.

— Я действительно парень! Вот, хочешь, груди поищи. Не найдешь!

— Ну, не повезло тебе с размером, что сразу пол менять?! — даже возмутилась Наташа. — Может еще отрастет.

— Чего?! — возмутилась Немши. — Я парень! Могу честью поклясться.

— Ты еще предками поклянись, тоже отличное доказательство будет. Или здоровьем давно умершей бабушки. И я сразу поверю.

— Проклятье. А я ее еще повеселить хотел. Я парень!

— Чем докажешь? — настойчиво спросила Наташа. — Эти, первые половые у тебя есть?

— Кто?!

— Признаки!

— Какие еще признаки?!

— Ну, если иносказательно, то пускай будут бубенцы с краником.

— Чего?!

— Тебе медицинский термин нужен?! А если я стесняюсь, если меня не так воспитывали? — непонятно почему возмутилась Наташа.

— О, ночная богиня, — практически простонала Немши, ну, или простонал, и закрыл лицо ладонью. — Зачем ты мне подсунула эту ненормальную? Как вообще можно спутать парня с девушкой?!

— В зеркало загляни, наверняка поймешь, — посоветовала Наташа, начав сомневаться в своей правоте. — Так как у тебя там с признаками? Все на месте, все мужские причиндалы?

— Мне что штаны снять?!

Наташа немного подумала и решительно махнула рукой.

— Снимай, так мы точно убедимся.

— Ну, я уже убежден, но если тебе хочется…

А потом, когда было не надо, появились стражники. Целых шесть штук. И застали чудненькую картину.

Под стеной валялись какие-то потерпевшие и вроде бы не подавали признаков жизни. А над ними стояла парочка. Одна из составляющих этой парочки как раз расстегивала штаны. Вторая с интересом следила за процессом.

— Совсем обнаглели, — с печалью в голосе сказал один из стражников. — Уже над трупами издеваются. Острых ощущений ищут.

— Молодежь распоясалась, — подтвердил второй стражник.

Один из трупов решил поучаствовать в обсуждении проблем молодежи и невнятно что-то промычал. А парочка отвлеклась от штанов и удивленно уставилась на стражников.

А потом попыталась сбежать, но была окружена и сопровождена вместе с приведенными в чувство «трупами» в ближайшую угловую башню. Где и оставлена до утра в одной из камер. На лепет девчонки о том, что стража что-то не так поняла, никто внимания не обратил. Утром придет законник и разберется. А пока пускай посидят, отдохнут, может даже поспят. Ночью бродить по городу в любом случае небезопасно, особенно в той части, где эта парочка бродила.

— Совсем бабы мозги растеряли, — проворчал напоследок немолодой стражник.

— Вот видишь, они тоже считают, что ты девушка! — обрадовалась Наташа, хотя радоваться было нечему.

— Я все еще могу снять штаны и всех переубедить, — сказал Немши.

И Наташа ему даже поверила. Поэтому махнула рукой и пообещала считать парнем. До выяснения обстоятельств. Законник ведь в любом случае придет и разберется.

— О, ночная богиня…


Камера в угловой башне не была предназначена для того, чтобы кто-то мог в ней спать хоть с каким-то комфортом. Непонятная фигня, нечто среднее между полкой и скамьей, была узкая, недостаточно длинная и одна на двоих. Так что спать на ней было тем еще испытанием. И нет, Наташа попыталась, просто из упрямства и из-за подогретой алкоголем решительности. Сначала она попыталась полежать там в одиночестве. Но ноги свисали, как их не поджимай, доска была жесткой, а подушки не было вовсе.

Потом Наташа от обиды на мир и мужиков решила приспособить Немши в качестве подушки, но оказалось, что лежать головой на ногах сидящего человека не так удобно, как это выглядит в фильмах. Да и ногам места стало еще меньше. И с Немши она была не настолько хорошо знакома, так что воспитание мешало. Ну, или алкоголь успел немного выветриться.

А потом «подушка» вообще нагло засопела, опершись плечами и затылком на стену.

Так что Наташа немного подумала, села и решила спать, положив голову парню на плечо. И он даже не возражал.

А утром оказалось, что не так он похож на девушку, как казалось ночью. Дневной свет заострил черты лица, появился намек на щетину и сходство с девушкой почти полностью испарилось. И остался просто очень симпатичный парень. Обаяшка и милаха, причем, в квадрате. Но не девушка.

— Хотя, если тебя накрасить… — задумалась Наташа, глядя на него расфокусированным взглядом и стараясь отвлечься от мыслей о воде. О прохладной, чудесной воде, лучше с лимоном.

— Не надо меня красить, — сказал Немши и помассировал виски. — Вирк меня убьет и без краски на лице. Не надо усугублять.

— Вирк?

— Он мой опекун и я пообещал, что больше он меня здесь не найдет.

— Часто находит? — заинтересовалась девушка.

— Второй раз за четыре дня. Хорошо хоть в этот раз обиженный хозяин плохонькой пивной не будет требовать оплатить ремонт.

— Да, в этот раз те типы сами виноваты.

— И я ничего не сломал, — с улыбкой произнес Немши.

Улыбка у него была чудесная, как и полагается милахам. Настолько чудесная, что его захотелось потискать, и Наташе пришлось старательно отгонять это желание. Хватит с нее принцев и прочих обаяшек.

Девушка глубоко вдохнула, огляделась, а потом прижалась лбом к стене.

— И как я могла в это влипнуть? — спросила она саму себя. — Все и так плохо, но я не сижу спокойно, я усугубляю, а у меня здесь даже опекуна нет, который может хоть убить. Как же стыдно.

— Ой, не переживай, тебя представитель академии заберет, а потом еще и извиняться стражу заставит. Потому что на нас напали, но они нас не выслушали.

— Точно?

— Точно.

— Ну, хоть какое-то утешение, — устало сказала Наташа, не думать о воде не получалось. — Представляешь, я впервые в тюрьме. И как я могла до такого докатиться? Хорошо хоть мама не узнает.

— После пятого раза привыкаешь, — поделился тайным Немши.

— Пятого? — вяло переспросила Наташа.

— Слишком многим моя внешность не нравится. Ну, или нравится, второе, кстати, хуже.

— О?! — Наташа даже от стены отлипла. Как-то ей не приходило в голову, что у таких милах могут быть проблемы. — Зато тебя женщины любят! — вынесла она вердикт, указав на него пальцем. — Так что не жалуйся. А меня… эх. И никакой компенсации. А еще ты дерешься. Бац, бац, и все, лежат. А я бы что делала?

— Тебе нужен амулет для защиты. Пассивной защиты, а то настучать кому-то по головам ты вряд ли сможешь. А при помощи магии защищаться сможешь курсу к третьему, если повезет. Некоторые за всю жизнь не могут ничему толковому научиться. И даже не потому, что глупые, просто восприятие какое-то не такое и магия не дается, даже если дар сильный.

— Еще лучше, — проворчала Наташа, почему-то уверенная, что ей магия не дастся. И что ее в итоге с позором выгонят. Если раньше родственники принца не убьют. — И как я могла в такое влипнуть? Говорила же мама, что я однажды домечтаюсь. Может она у меня пророк, а?


Воду, да и еду в этой тюрьме носили, видимо, редко. Может даже экономили. Или пытались таким вот образом перевоспитать. И когда эту воду наконец принесли, Наташа едва не захлебнулась. И то, что говорил мужик, обряженный в нечто подозрительно похожее на женский сарафан, натянутый поверх классической рубашки, девушка откровенно прослушала.

— Нехорошо, — сказал Немши, когда мужик ушел, оставив два кувшина и поднос с едой, на которую Наташе даже смотреть не хотелось, настолько отвратительно она воняла.

— Нехорошо? — удивилась девушка, ну не о еде же он говорит.

— То, что за нами пришел секретарь ректора — нехорошо, — объяснил Немши. — Что, им заняться больше нечем?

— Ну, может у него свободное время было, — с сомнением произнесла Наташа.

— И он вместо того, чтобы отправиться в шоколадную лавку заигрывать со смазливой продавщицей, решил освободить нас. Прямо взял и поверил.

— Может это другой секретарь. Он же там не один.

— Он один, — уверенно сказал Немши. — Остальные женщины.

— А может его шоколадница сейчас здесь же, — предположила Наташа.

Немши посмотрел на нее с большим сомнением и повелительным тоном потребовал готовиться. Правда, не уточнил к чему именно. А оказалось, что всего лишь ко встрече с секретарем. У этого типа была грустная, какая-то даже лошадиная физиономия. Ага, физиономия старой, усталой лошади, которая размышляет, а не издохнуть ли ей прямо здесь и сейчас, а потом из лошадиного рая понаблюдать, как хозяева дальше тащат свой воз самостоятельно. При этом секретарь был довольно молодым и вроде бы так выглядеть не должен.

— Надеюсь, вы осознаете, что позорите академию? — торжественно спросил он.

Наташа и Немши переглянулись.

— Он вам объяснит, — мрачно пообещал секретарь и, не уточнив кто именно, велел: — Пошли.

На выходе из башни их, как оказалось, ждал опекун Немши. Мужчина из тех, кого видно издалека. Причем, как из-за роста, так и из-за буквально излучаемой мужской притягательности. Наташа даже споткнулась, стараясь на него не таращиться. А он, сволочь, еще и притягивал взгляд. И когда мрачно улыбался, на одной щеке появлялась ямочка. И подбородок у него такой, мужественный. И нос еще, прямо на монету с профилем просится. А глаза темные. В общем, девичья погибель, а не мужчина. На его фоне блек и Осатин, и Немши, и даже ректор, который, как оказалось, Кощей.

— Я поняла, — прошептала Наташа секретарю, наблюдая за тем, как Немши тихо оправдывается и что-то обещает. — Их там специально такими выводят, путем генной инженерии.

Секретарь на нее недовольно покосился, но ничего говорить не стал.

— Зануда, — обозвала его девушка и сама этому удивилась. Обычно она с подобными порывами запросто справлялась. Наверное, это влияние алкоголя.


глава 4


И развлекайте друг друга, сколько влезет


Ночка у ректора Коситея выдалась занятная. Он всю ночь искал неуловимую ведьму. Нет, вовсе не Наташу. Он искал опытную и умную ведьму, хотел попросить у нее совета. Очень уж хотелось знать, что можно сделать с той ведьмой, которая так «удачно» появилась в академии. Как смягчить ее влияние на саму академию. И что теперь делать с придурковатым Осатином. Ну, вдруг его можно, как ту принцессу, запереть в башне и пускай ждет желающих расколдовать.

Нет, Коситей отлично знал, что в случае с Осатином оно не сработает. Просто хотелось посмотреть на лицо ведьмы после такого вопроса.

Ведьма, как и полагается не шибко молодой вредной тетке, находиться не желала. А когда, наконец, нашлась, оказалась пьяна, весела и при мужчине, который как раз обещал на ней жениться за один поцелуй. Целовать, впрочем, она его не хотела и Коситею даже обрадовалась.

Правда, ничем не помогла. Пообещала понаблюдать. Велела беречь девочку. И похихикала напоследок, демоны ее знают, почему.

Так что утро Коситей встретил на пару со скверным настроением и желанием кого-то убить. Ну, или что-то сломать. Поэтому и обратил внимание на озабоченное проблемами лицо дежурного в переговорной. И узнал от него, что молодая и бестолковая ведьма, как оно таким ведьмам и полагается, не стала ждать и этой же ночью нашла приключения. Причем, размениваться на мелочи ей не хотелось. Она решила сразу же провести ночь в тюрьме. Видимо ради разнообразия в жизни. Заскучала, пигалица.

— Так, я разберусь, — сказал ректор мрачно и отпустил дежурного отсыпаться. Ведьме нужно было сделать внушение и объяснить, что именно с ней происходит. А это лучше делать лично. Поручать кому-то ведьму Коситей опасался. Просто не знал человека, который не стал бы недооценивать ее и правильно понимал, чем именно она настолько опасна. — Могла бы для начала алкоголь в общежитие принести, привести мужчину, или хотя бы тараканов с мышами и заставить их петь хором. Так нет, в тюрьму ей захотелось. Ведьма!


В ожидании ведьмы Коситей пил кофе. Крепкий, без сахара, бодрящий. Точнее, не то, чтобы бодрящий, скорее превращающий липкую усталость в нервную жажду шевелиться и что-то непонятное делать. Мысли прыгали, как лягушки. Настроение оставалось унылым. И что делать с ведьмой, кофе придумать не помог.

Впрочем, стоило на эту ведьму посмотреть, как мысли сразу же появились. Эту ведьму надо было погладить по голове, вручить ей куклу и отправить любоваться садом. Странная ведьма, в общем. Хорошо хоть в пол не смотрела. Правда, и Коситею она особого внимания не уделила. Пигалица почти сразу перевела взгляд на прозрачный стеклянный кувшин, а потом тоном умирающего ангела спросила:

— Можно мне водички?

Коситей молча кивнул. Девушка воссияла улыбкой, на мгновенье став очень хорошенькой, схватилась за кувшин и начала пить так, словно воду у нее могли отобрать. Так что ректор тихо вздохнул и посмотрел на ее спутника.

— Я тоже хочу воды, — выдал этот спутник, поняв, что его заметили. И улыбнулся. Обаятельно и нахально.

Коситей махнул рукой секретарю, чтобы принес. Испытывать кого-то жаждой он не собирался. У него и без этого было чем заняться.

— Так, — сказал он мрачно. — Опять ты. А я еще думал, как это она умудрилась так быстро в тюрьме побывать. А она с тобой связалась.

— На нас напали, я защищался! — встал в позу оскорбленного народного героя парень. — И слушать нас не стали!

Коситей махнул и ему рукой, чтобы замолчал. Выяснять кто и кого не стал слушать он не хотел. Этим и без него найдется кому заняться. А у него тут проблема с ведьмой.

Впрочем…

— Хм… Защищал девушку? — тоном доброго дядюшки переспросил. — Просто отлично, эта девушка как раз нуждается в защите.

Ведьма оторвалась от кувшина и неодобрительно посмотрела на Коситея. Потом глубоко вдохнула и произнесла:

— На нас действительно напали.

— Хм, — отозвался Коситей.

— И он не виноват, что из-за своей внешности конфликтует и попадает в тюрьму постоянно. Ему приходится защищаться!

Немши радостно кивнул.

— Конфликтует из-за внешности? — переспросил Коситей. — Это он так сказал?

Немши попытался изобразить скромность. Точнее, скромного обаяшку, только папки с документами под мышкой не хватало. А так, один в один провинциальный гений, поступающий в аспирантуру. И как те гении, этот тип тоже был тем еще пронырой.

— Похоже, тебе совсем нечем заняться, — задумчиво произнес Коситей, прекрасно знавший, что скромность и Немши несовместимы, не зря же как-то пил с его опекуном. И что ввязывается в драки этот обаяшка чаще не из-за своей внешности, знал. В большинстве драк был виноват его язык, который он не считал нужным придерживать. — А девушке нужна помощь.

Немши моргнул, но промолчал.

— А тебе не помешает поучиться ответственности и заботе о других, — продолжил Коситей.

Немши уставился на него с подозрением.

— Будешь опекать девушку. Она издалека. И может из-за своего незнания попасть в неприятности. Будешь ее сопровождать в город, помогать учиться, защищать, раз тебе так нравится.

Немши и Наташа переглянулись. Радости на их лицах не было ни капельки.

— Все польза, — закончил Коситей и улыбнулся. Улыбаться обаятельно он тоже умел.

— Кому? — осторожно спросила Наташа, в которой неожиданно проснулся инстинкт, подозрительно похожий на тот, который отвечал за самосохранение, и стал нашептывать, что что-то тут не так.

— Всем, — не стал мелочиться веселый ректор.

— Но…

— Знакомьтесь. Составляйте план. И развлекайте друг друга сколько влезет.

— Э! — воскликнул Немши. — Мы ведь учимся на разных курсах и вообще!

— И несмотря на это у вас очень много общего. Свободны! Объяснительные отдадите секретарю. Секретарю в вашем деканате! У меня и без вас проблем хватает.

В общем, ректору было явно не до них. И ему было наплевать на то, что им не поверили, что спать было крайне неудобно, что воду принесли поздно. И что он, как представитель академии, должен студенток защищать. Настроение у него было неподходящее для всего этого.

И, да, это было обидно. А тут ее еще и случайно оказавшемуся рядом парню навязывают…

— Можно подумать, я напрашивалась на встречу с канонным ректором, — дернула Наташу за язык какая-то нечистая сила. — Вот прямо мечталось мне превратиться в сисястую красотку со сложной судьбой и тайными талантами, влюбить в себя ректора и выйти за него замуж, не подпуская к телу до этого самого дня. Вот прямо не спала, все думала, как бы такое провернуть и где бы взять пластического хирурга для увеличения размера, а то декольте недостаточно убедительно будет смотреться на обложке. А тут прямо судьба постаралась, раз и я уже у ректора. Вы в дракона случайно не превращаетесь? Драконы в тренде, если что.

Коситей смотрел на нее очень странно.

Немши широко улыбался, явно наслаждаясь происходящим.

А Наташу несло.

— Только учтите, все должно быть по канону. Так что срочно ищите еще парочку высокопоставленных ухажеров, красавцев, и чтобы слюни сразу начали пускать, как только меня увидят. И чтобы километровая родословная, а то без родословной я не согласна участвовать в этом балагане. И чтобы не обижали меня, а то у меня есть знакомый… или знакомая, а черт ее знает, но есть. И оно вас всех в жаб превратит. С коронками. Ы… Да, коронками на зубах, так будет интереснее.

— Это у нее нервное, — сказал Немши, дернул Наташу за руку и попытался вывести из ректорского кабинета. Видимо впечатлился слегка перекошенным в непонятной гримасе ректорским лицом.

— И чтобы дракон был обязательно! И никаких отборов! Терпеть не могу отборы! — повысила голос Наташа, потому что Немши был сильным и уже почти дотащил ее до двери. — И никаких истинных пар, может я потом развестись захочу! И никаких принцев! И коней мне тоже не надо! Мужики должны быть в меру суровы, красавцы, но не слащавые, а то у меня нервный тик будет! У меня же нервное, вы поняли?! И чтобы ума хватало, ум в мужчине главное!

Дверь приближалась неотвратимо. Потом пришлось держаться за косяк, требуя провести конкурс на самого умного. И отказаться от пластического хирурга пришлось на всякий случай, потому что к черту то декольте, переживут. И заранее отказаться от разных извращений и веселой жизни втроем, а то ее не так воспитывали. В общем, Наташа вспомнила все, что только могло случиться с попаданками, если верить книгам, и с радостью этими воспоминаниями поделилась.

А потом Немши все-таки разогнул ее пальцы, заставил отпустить косяк и захлопнул дверь.

— Ну ты даешь, — сказал он задумчиво.

Несчастная ректорская секретарша смотрела на парочку, вывалившуюся из кабинета начальства, круглыми глазами и явно не знала, как к ним относиться. А настроение у Наташи все еще было игривое и боевое. Поэтому она девушке подмигнула и бодро заявила:

— Замуж меня хотят выдать. Во имя спасения академии и мира. Я избранная, а без толкового мужчины избранным нельзя, придется на слишком многое отвлекаться. Тактику и стратегию изучать. Меч-кладенец добывать. Натирающий бронелифчик носить. А так, меч можно вручить мужу, а самой, главное, успевать находить нужную страницу в магическом справочнике.

Секретарша неуверенно моргнула.

— До свидания, — сурово сказал Немши и потянул желающую нести чушь Наташу в коридор.

— А твой опекун женат? — спросила у него девушка. — Такой мужчина, хоть картину рисуй. А во мне точно сокрыты какие-то таланты. Может и рисовательный где-то есть.

Немши пробормотал какую-то гадость и захлопнул дверь.

— Ну ты даешь, — повторился, прислонившись спиной к стене. — У него было такое лицо. То ли рассмеется, то ли проклянет. Я сразу понял, что с тобой не соскучишься, но не представлял, насколько весело будет.

— Пить вредно, — невпопад сказала девушка и тоже прислонилась спиной к стене. — Интересно, он меня исключит или четвертует?

— Он отходчивый и мы вовремя сбежали. Впрочем, мог ведь и рассмеяться, а в этом случае бояться нечего.

— Ага, — только и смогла сказать Наташа, ощущая себя одновременно и королевой местных дур, и победительницей по жизни. Странное такое ощущение, в общем, непривычное. И что теперь со всем этим делать, она даже не представляла.

глава 5


Не успели вовремя уйти — сами виноваты


— Зачем тебе дракон? — спросил Немши, немного постояв.

— Они еще не вышли из моды, — объяснила загадочное Наташа и помахала рукой. Рассказывать этому странному парню о прочитанных книгах было откровенно лень. Да он может и не понять. Еще сочтет дурой. Хотя, и так уже считает, на этот счет она не обольщалась.

— Ладно, пошли отсюда, — сказал Немши, видимо решив не углубляться в женские странности, и даже успел отойти на полшага от стены. Но опомнился он, увы, поздно. Потому что дверь резко открылась, в коридор выглянул сердитый ректор, одарил нерадивых студентов непонятным взглядом и велел:

— Стоять!

— Стоим, — смиренно сказала Наташа и даже улыбнулась на всякий случай, вспомнив, что ректор здесь мало того, что бессмертный, так похоже еще и самый натуральный Кощей.

— Возвращайтесь в кабинет. Я с вашими драконами самого важного не сказал.

Наташа и Немши переглянулись, а потом вернулись. А что им еще оставалось делать?


Ректор сидел за столом.

Нерадивые студенты стояли перед ним и старательно изображали раскаяние.

Ректор почему-то был этим недоволен. Нет, может он был недоволен чем-то другим, но выглядело все именно так.

— Ладно, не будем множить сущности, — сказал он и скривился, словно кусок лимона откусил. — Наталья, вам это необходимо знать. Да и Немши нужно, учитывая, что ему теперь придется сдерживать, защищать и развлекать.

Немши почему-то хмыкнул.

— Я от своих слов не отказываюсь, — с нажимом сказал ректор. — Мои слова слишком ценны для того, чтобы разбрасываться ими. Так что защищаешь, развлекаешь, сдерживаешь, а при необходимости учишь.

— Количество обязанностей увеличивается с каждым предложением, — тихо проворчал парень.

Коситей махнул в его сторону рукой, явно намекая, что Немши лучше стоять молча.

— Ну, ты же долго напрашивался и искал приключения. Поздравляю, ты их нашел. Теперь девушка. Наталья, так получилось, что ты ведьма.

— А?! — подался вперед Немши, услышав новость.

— Бэ, — привычно ответила Наташа, не зная, обижаться на ведьму или пугаться этого заявления.

— Молодую ведьму сложно опознать, пока она не раскроется, — с сожалением сказал ректор, и Наташа поняла, что следует пугаться. — И так получилось, что в этой академии ведьмам лучше не находиться.

— Так вы меня выгоняете! — воскликнула девушка.

— Увы, уже поздно. Академия о тебе уже знает.

Прозвучало жутковато.

— Академия меня сожрет? — спросила Наташа о том, что первое пришло в голову.

Ректор и Немши уставились на нее с одинаковым нездоровым интересом. Словно ожидали, что она сейчас расхохочется и начнет бегать по потолку. И Наташе захотелось влезть в кресло с ногами, обнять колени и на всех обидеться. Как в детстве.

— Твой принц, превратившийся в жабу, — подсказал добрый парень Немши, а ректор кивнул.

— Так это его академия превратила? — сама не поняла, чему обрадовалась Наташа. А ведь радоваться было особо нечему. История вообще была не шибко веселая, если вдуматься. Да и перспективы…

В общем, когда в этой академии появился Коситей, она уже существовала, причем, долго. И у нее были свои секреты. Некоторые даже никто не знал. Ну, или знающие просто вид делали. Одним из таких секретов оказалась необъяснимая любовь академии к ведьмам, точнее любовь ее сердца, своеобразного самозародившегося древнего духа. Впрочем, какая разница кто и почему любит? Главное, что любит. А так, как логика и восприятие мира у духов своеобразные, выливалась эта любовь часто в неприятности. Бывало, что для ведьмы, но чаще для окружающих чем-то ее обидевших. Так что Коситей делал все возможное и невозможное, чтобы ведьм в академии не было. А они все равно время от времени умудрялись проникнуть, разбудить дух и устроить несчастному ректору веселую жизнь. Потому что ведьма — это, увы, диагноз. И даже если болезнь изначально незаметна, она очень быстро прогрессирует. И бороться с ней не только бесполезно, но и вредно.

— Ага, — зачем-то сказала Наташа, не зная, печалиться или радоваться. Поэтому она решила уточнить у ректора: — И что мне теперь делать?

— Да что хочешь, то и делай, — разрешил великодушный Коситей.

— Что хочу? — уточнила Наташа, чувствуя подвох.

— Что хочешь.

— Совсем-совсем все?

— Совсем, — припечатал ректор и вздохнул. — Понимаешь, девочка, я тебя даже прогнать не могу, он это сочтет обидой для тебя. Даже если я тебя сопровожу со всеми почестями и с вручением сумки полной золотых слитков в более подходящую для тебя академию, он все равно будет думать, что я тебя обидел и начнет мстить. Я уже пробовал. И объяснять пробовал. Но духи думают слишком не так, чтобы понять.

— Ну, я посижу тихо, даже напиваться не буду, ничего в этом занятии интересного нет, — пообещала великодушная ведьма.

— В том и проблема, что этого делать нельзя. Нельзя ведьме в этой академии ограничивать себя ради моего спокойствия. Ты должна делать то, что тебе хочется, и тогда дух будет спокоен. Сравнительно.

— А если мне не захочется делать то, что хочется? — осторожно спросила Наташа. Ну, надо же знать все варианты, возможные в этом дурдоме.

Немши посмотрел на нее с непонятным восторгом. Видимо, неожиданно для себя, узнал о женщинах что-то новое и доселе неизведанное. Коситей просто пожал плечами и признался:

— Я не знаю, что будет. Но ты постарайся поступать так, как хочется тебе. Не загоняй себя в рамки, если тебе неприятно. Академии это не понравится. Будь свободна. Для ведьм оно еще и полезно.

— Я счастлива, — вздохнула Наташа.

Вот мечтала одна дура получить разрешение творить, что в голову взбредет. Получила. И что теперь с этим чудесным разрешением делать? Да и в голову ничего интересного забредать не спешит. Вот когда не надо, разные бредовые мысли прямо толпятся. А когда надо, тишь, гладь и математика почему-то вспомнилась. Нет бы про красивого мужчину подумать.

— И что со мной не так? — спросила саму себя девушка и посмотрела на Немши.

— А мне тебя развлекать, защищать, амулет тебе искать. Мне хуже, — уверенно сказал парень.

Коситей покачал головой, потом нахмурился, с отвращением посмотрел на чашку с кофе и продолжил Наташу радовать.

— А еще тебе нужно быть поаккуратнее со словами. Особенно с пожеланиями, особенно с искренними. А то пожелаешь кому-то сгоряча и от всей души третий глаз на пятке, чтобы никому больше на ногу не наступал, он у него там и появится.

— О, — только и смогла сказать Наташа, не ожидавшая от себя такого.

— Ты не умеешь контролировать силу, — сказал ректор. — И научишься, что бы ты ни делала, только с опытом. Прислушивайся к себе.

Наташа кивнула.

— И ведьмы здорово умеют проклинать, это у них врожденное, — с какой-то непонятной ностальгией добавил Немши, за что получил от Коситея суровый взгляд.

— Особенно сгоряча и от всей души, — поняла Наташа.

Похоже, при сильном желании она могла превратить Осатина в инопланетянина и без помощи академии. Вот радость-то.


 глава 6


Про девичью память и прочие проблемы


За защитным амулетом Наташа шла с ощущением, что о чем-то забыла.

Рядом шел улыбчивый Немши. Сверкал свежим фингалом под глазом. И на этот раз совсем не был похож на девушку. Может из-за этого фингала, а может из-за того, что был одет ни в малейшей мере не элегантно. Глядя на него, можно было решить, что магазин с амулетами он решил ограбить. И, возможно, стоило этого опасаться.

Но Наташа упорно пыталась понять, о чем таком важном забыла. И почему, вот идиотизм-то, оно кажется таким важным.

Вместо важного в голову лезли мысли об учебе, а именно о странноватой преподавательнице по практическому травоведению, которая чхала из-за своих трав, угрожала и требовала научиться отличать ромашку обыкновенную от ромашки белой. Наташа честно пыталась. Но на данный момент подозревала, что без генетического анализа сделать это невозможно в принципе. И черт бы с этими ромашками, но первая была просто лечебной, а вторая еще и магически активной.

Вместе с ромашками в голову лезли мысли о мужчинах. А конкретно, о незабываемой внешности опекуна Немши. Причем, лезть начали из-за его подопечного.

Когда мысли о ромашках и опекунах делали милость и уходили, память злобно хихикала и подбрасывала воспоминания о том, что нужно делать что хочется. Даже если не хочется, все равно надо делать. Особенно на территории академии. А учитывая, что совсем недавно Наташе больше всего хотелось сжечь ромашковое поле, а потом похоронить посреди пожарища чхающую преподавательницу по практическому травоведению… в общем, было чего бояться.


Амулетная лавка старательно делала вид, что ее здесь нет.

Наташа уже бывала в амулетных лавках. Рассматривала разные непонятные штуковины, украшения, таблички, деревянные палочки с резьбой, напоминавшие о Гарри Поттере, а однажды даже расписанные непонятными символами занавески. В общем, лавок было много и амулетов в них тоже. И все эти лавки объединяли вывески. С белыми буквами или символами на черном фоне. С ярко-алыми рамками. С какими-то мифическими, вероятно никогда не существовавшими животными.

И только владелец этой лавки считал, что ее и без вывески найдут. Что достаточно маленькой таблички в окне и тяжелой дубовой двери.

А может владелец лавки дверь установил для того, чтобы часть заинтересовавшихся табличкой тоже отсеялась. Потому что войти в лавку должен был только тот, кому очень сильно надо.

Ну, или разные избранные. Наташа, подергав дверь, убедилась, что она в их число не входит, а Немши дверь открыл легко, словно это была самая обыкновенная дверь.

— Ты избранный, — сказала ему девушка. — Теперь тебе надо найти камень с мечом и попытаться второй из первого вытащить. И у тебя получится, потому что на самом деле ты принц.

Немши одарил ее странным взглядом. Может даже окончательно убедился, что она ненормальная.

Хозяин амулетной лавки, как оказалось, считал свою дверь отличной защитой от воров. Он ей доверял настолько, что бросил товар и куда-то делся. Так что бродить рядом со стеллажами, витринами и столами, заваленными разным хламом, пришлось самостоятельно, без консультаций со стороны специалиста.

Немши в товаре что-то понимал. Поэтому время от времени начинал ковыряться в хламе или замирал перед витриной. Но объяснить хоть что-то Наташе он не спешил. А она не спрашивала, подозревала, что ее отправят искать очередной том энциклопедии, где все написано.

— А, кстати, местные принцы ведь могут обнаружиться, где угодно и оказаться кем угодно, — решила вернуться к предыдущей теме Наташа. — Ходят такие, неузнанные. Неужели никто не догадался расставить на них ловушки? Ловушки, способные их опознать? Ну, как камень с мечом на Артура.

— Какого еще Артура? — спросил Немши, выудивший из кучи хлама спицу из черного металла и пытавшийся что-то на ней высмотреть.

Наташа хмыкнула и рассказала ему сокращенную версию легенды про короля Артура и его рыцарей, заседавших за круглым столом. Немши, кажется, даже понравилось. Он бросил спицу обратно и спокойно объяснил очередную истину бестолковой попаданке, даже не подозревавшей до сих пор, насколько мало она знает об этом мире.

— Расставить ловушки, способные кого-то опознать, невозможно, — сказал мягко. — Точнее, возможно, конечно. Если неопознанные люди будут как-то маскироваться, маскировку засекут.

— А ваши принцы не маскируются, они маскируются, когда исполняют свои принцевские обязанности. Там, где и так все знают, что они маскируются.

— Да.

— Хоть родители знают, как они на самом деле выглядят?

— Наверняка.

— Сложно быть принцем, — сделала вывод Наташа, и парень кивнул.

Его кивок словно послужил сигналом для запропастившегося лавочника. Он выплыл этаким колобком из-за невидимой на фоне стены двери. Удивленно посмотрел на парочку у стола с хламом, а потом расцвел в улыбке, став похожим на карикатурного китайца.

— Нам нужен защитный амулет, — сказал Немши. — Пассивный. Для девушки. Настроенный на ее испуг. И чтобы она могла его остановить, а то вдруг мыши испугается.

— Я не боюсь мышей, — обиделась Наташа.

Немши хмыкнул. А карикатура на китайца быстро и мелко закивала, а потом уплыла обратно за свою дверь. Изящно так уплыла, словно на самом деле это был не человек, а воздушный шар.

— Сейчас он принесет что-то стоящее, — сказал Немши. — А вот это все на любителей поковыряться и поискать, — махнул рукой в сторону витрин и куч хлама. — Тут тоже иногда можно что-то найти, если есть время и желание тратить силы на изучение.

— А?

— Это либо контрабанда непойми откуда, притащенная непойми зачем. Либо откопанные кем-то клады. Либо найденная на собственном чердаке непонятная ерунда, с виду достаточно опасная, чтобы не держать ее неопознанной дома, но недостаточно ценная, чтобы кому-то платить за изучение. Время специалистов по старым амулетам дорого стоит.

— Понятно. Мы пришли в лавку старьевщика.

— Не совсем, — сказал Немши, но объяснять, куда же они пришли не стал. Даже после Наташиной просьбы. И попробуй пойми, почему.

Впрочем, долго думать Наташе не пришлось. Пародия на китайца все так же изящно выплыла из-за двери и положила прямо поверх хлама шкатулку.

— Девушке очень подойдет, — буквально проворковал этот странный тип и аккуратно шкатулку открыл.

А потом вытащил из нее шкатулку поменьше.

Наташа хихикнула, подозревая, что знает, что будет дальше.

И она угадала, в шкатулке оказалась еще одна шкатулка.

— Так энергия сберегается, в каждой коробке сохраняющий контур есть, — неодобрительно проворчал Немши, видимо захотев напомнить о множестве томов энциклопедии. — А амулеты, не соприкасающиеся с кожей человека, быстро разряжаются. Трогать их, хотя бы раз в день, когда их много, то еще занятие. Поэтому нужны сохраняющие контуры. Чем больше, тем лучше.

И пока он говорил, шкатулки закончились. Из последней продавец амулетов извлек нечто тоненькое, словно сплетенное из паутины. Аккуратно его расправил на ладони и представил:

— Браслет. Пассивно-атакующий. Щит шестикратный. Удар, направление, сила, зависят от носителя, от его желания и испуга. Чаще просто отталкивает. Хорошая защита для нежной барышни.

Немши, прищурившись, посмотрел на браслет. Величественно кивнул и сказал, что расплатится лично ректор Коситей, он слово сказал.

И что странно, пародия на китайца ему поверил, даже никаких дополнительных вопросов не задал.

Видимо, ректор действительно ценит собственные обещания и никогда их не нарушает.

— Ты, главное, не пугайся, а то еще лавку разнесешь, — сказал Немши, расстегнув браслет и каким-то чудом его не порвав.

— Не пугаться? — удивилась Наташа.

— Это несуществующая вещь, сила, вплетенная в контуры. Когда его наденешь, оно станет твоей частью, его даже видно не будет и появляться оно будет только, когда активируется по той или иной причине.

— Ага, — сказала Наташа, вспомнила троицу, жаждущую денег и любви, зажмурилась и вытянула перед собой руку, ладонью вниз.

И ничего страшного не произошло. По запястью словно сквозняком потянуло. А пальцы Немши, расправляющие что-то невидимое и неощутимое, были контрастно теплыми и осторожными. Словно от малейшего его движения зависело, как хорошо защита будет работать.

Впрочем, наверное, зависело. И об этом написано в еще одной энциклопедии. Или в каком-то учебнике. Для младших классов.

Поискать что ли эти учебники в библиотеке?


 — Знаешь, у меня такое ощущение, что о чем-то забыла, — призналась Наташа, когда они вернулись в академию и Немши уже почти ушел по своим делам.

— Бывает, — сказал парень и помахал рукой. — Веди себя осторожно, не попадай в неприятности.

Наташа хмыкнула, немного постояла, глядя на то, как он уходит, а потом решила, что действительно пойдет в библиотеку и поищет учебники для школьников. Там наверняка написано что-то важное. То, без чего выжить можно, но окружающие будут считать глупенькой и недалекой, не понимающей элементарных вещей.

Тем более, заняться было нечем. Соседки по комнате куда-то ушли. Выходной же. А ни с кем другим Наташа особо не общалась.

В библиотеке ощущение, что она о чем-то важном забыла, усилилось. Наташа даже немного постояла около тяжелой резной двери, пытаясь вспомнить, но, увы. Так что пришлось это ощущение проигнорировать и пойти расспрашивать библиотекаршу — милую немолодую женщину, не посчитавшую нужным скрывать седину. Библиотекарь выслушала, загадочно улыбнулась, а потом чуть ли не за ручку отвела в закуток. В котором, о чудо, оказались и поминаемые Немши энциклопедии, и справочники для чайников и даже книжки с картинками, напечатанные явно не для двадцатилетних дылд, зато понятные.

Наташа села за столик в углу закутка, разложила перед собой выбранные книги и стала знакомиться с их содержимым. И благодаря первой же поняла, что ничего не знает о мире, в который попала и довольно долго успела пожить. Вообще ничего. Потому что не интересовалась. Настолько не знает, что можно смело проваливаться под пол от стыда за себя нелюбопытную.

Оказалось, опекун у Немши — самый натуральный опекун. Тот, который опекает прямо сейчас, несмотря на то что мальчик уже вырос. Потому что Немши маг, который все еще учится. А маги получают статус совершеннолетнего только после того, как смогли доказать, что контролируют свою магию. И плевать, что некоторым уже по сорок лет и у них уже шестеро детей.

Получалось, статус несовершеннолетнего в этом мире на что-то сильно влиял, как-то магов ограничивал, мешал им натворить бед. А заодно, опекуны выручали опекаемых. Ага, из тюрьмы, куда некоторые обаяшки так любят попадать.

Еще Наташа с удивлением поняла, что и она несовершеннолетняя. Просто без индивидуального опекуна. Ее опекала академия. Впрочем, учебные заведения опекали даже многих местных магов, а попаданкам деваться некуда. И именно академия обязана их выручать в случае чего. А в других случаях — наказывать.

— Хоть бы предупредили, — проворчала девушка. Она-то считала себя взрослой и самостоятельной. — Тогда бы я… хм.

Почти пойманное воспоминание вильнуло пушистым хвостом и скрылось в тумане. А вместо этого забытого чего-то важного вдруг пришли мысли о том, какой шикарный мужчина опекун Немши. Причем эти мысли пришли как-то совсем уж не в тему. О мужчинах Наташа не думала, она изучала мир и как раз наткнулась на изображение местной социальной лестницы, на которой несовершеннолетние маги находились между ремесленниками и городской стражей.

— Я окончательно спятила, — поставила себе диагноз девушка и перевернула страницу.

На странице, вопреки логике, обнаружилось не объяснение, почему маги-недоучки ниже стражи по статусу. И даже не перечисление титулов местных аристократов. Там почему-то кратенько описывались виды мелкой нечисти, обитающей в городах. А на следующей странице была нечисть сельская и лесная.

— Странно. Может маги по своей сути тоже нечисть? У кого бы спросить?

Кто-то громко хмыкнул.

Наташа обернулась и сказала:

— О.

А что тут еще скажешь?

За спиной стоял мужчина, сбежавший с обложки любовного романа. Блондин, с мужественно-благородным лицом и такими голубыми глазами, что хоть бери и тони. Смотрел он, правда, мрачновато, но ему это очень шло. Еще у этого мужчины были широкие плечи, осанка и сюртук, как у ректора Коситея.

 И все бы ничего, но Наташе с первого взгляда начало казаться, что она этого типа уже где-то видела. А ощущение того, что она забыла о чем-то важном, резко усилилось. Поэтому девушка настороженно произнесла:

— Здравствуйте.

Блондин опять хмыкнул. Потом скривил губы. А потом уставился на Наташу так, словно она ему была должна миллион, он у нее точно был, но отдавать она не хотела.

— Где он? — спросил блондин.

— Он? — зачем-то переспросила Наташа. Может действительно за миллионом пришел.

— Мой брат где?

Наташа даже огляделась. Потом пожала плечами.

— Брат? — опять переспросила, понятия не имея, чего этот тип от нее хочет.

— Осатин! — припечатал блондин, повысив голос.

— Осатин? — Имя показалось знакомым. Ощущения забытого важного усилилось еще больше. Но почему к ней пристают по поводу каких-то Осатинов она так и не поняла. Поэтому Наташа и спросила: — Какой еще Осатин?

И, да, спросила она скорее у себя, чем у блондина. А его благородную физиономию взяло и перекосило от злобы.

— Ах, ты, мелкая дрянь! — буквально прорычал он. — Брат отправился с тобой поговорить и пропал! Он ушел к тебе и больше никто его не видел! И ты спрашиваешь, какой Осатин?!

Наташа нахмурилась. Мир вдруг стал каким-то странным и неправильным. И появилось ощущение, что она вот-вот поймает то самое забытое важное, нужен всего лишь маленький толчок. Поэтому она еще раз спросила:

— Какой Осатин?

И физиономия блондина окончательно перестала быть привлекательной. Выражение его лица было такое, что девушка каким-то чудом встала со стула, просочилась мимо мужчины и бросилась бежать. Потому что с таким лицом убивают, она была уверена.

Мужчина с рычанием и нецензурной бранью бросился следом.

А поблизости, как назло, никого не было. Куда бежать в поисках спасителя девушка не понимала, библиотека была огромной, натуральный лабиринт из уставленных книгами стеллажей. Да и мысли в Наташиной голове путались, пропадали и подбрасывали образы двух похожих друг на друга блондинов с такой скоростью, что ни на что другое места попросту не оставалось. Так что не удивительно, что вместо того, чтобы бежать к выходу и звать на помощь, Наташа забежала в очередной закуток, причем, молча.

— Ты, мелкая мышь, — хищно произнес блондин. За его спиной, между стеллажами, упирающимися в стену, было окно. А за окном ясный день. Из-за чего фигура мужчины казалась огромной и темной, убийственно мрачной. — Да я тебе сейчас голову оторву и мне ничего не будет. Если ты сейчас же не скажешь, что сделала с моим братом, я из тебя это признание выбью, дрянь.

И был он настолько убедителен, что, когда потянулся к девушке, она тихо пискнула и выставила перед собой руку, больше всего на свете желая этого типа оттолкнуть так, чтобы он улетел в окно и больше не возвращался.

И что сделал блондин? А он улетел, пулей, вопя во все горло и нелепо размахивая конечностями, вместе с клочком света, сорвавшимся с кончиков Наташиных пальцев. А вокруг ее запястья мягко засветился амулет. Защитный амулет, который на это запястье прилаживал Немши.

Наташа нервно хихикнула, прижала руку к себе, а потом села, где стояла. И когда в закуток с топотом ворвался растрепанный Немши, девушка еще раз хихикнула и с удивлением произнесла:

— Знаешь, а я вспомнила, о чем забыла. Точнее, о ком. И как я смогла это сделать?


Библиотекарь, принесший чай, был подозрительно похож на классического английского дворецкого. Невозмутимого такого. И величественного настолько, что Наташе стало стыдно, то ли за свой непрезентабельный вид, то ли за разбитое мужиком окно. Впрочем, швырни она его на полки, было бы наверняка стыднее.

Чай они пили в каморке, в которой обедали библиотекари. Ну, если не уходили пообедать в место поприятнее. Каморка была захламлена какими-то тканями, то ли старыми занавесками, то ли скатертями, книгами, сваленными прямо на пол, видимо уже ненужными библиотеке, непонятными кусками бумаги разного размера, и скрученными в рулоны коврами, опирающимися на стены. Посреди всего этого «великолепия» стоял небольшой стол. А вокруг него кучковались разнообразные стулья и табуретки. Вот за ним они и сидели.

Кто «они»?

Ну, Наташа, естественно, она же была героиней очередного приключения.

Немши, который проходил где-то недалеко от библиотеки, почувствовал отдачу от Наташиного защитного амулета и прибежал ее спасать.

И ректор Коситей собственной великолепной персоной, без секретаря, зато одетый так, словно как раз собирался на свидание, когда пришлось идти вести очередную просветительскую беседу для попаданки.

— Значит, забыла, — мягко произнес этот самый ректор. — И не понимала, чего от тебя хотят.

Наташа бодро закивала и на всякий случай улыбнулась. Ректор же.

Коситей с непередаваемым изяществом оперся подбородком на ладонь, закрыл на пару секунд глаза, а когда их открыл, коротко велел:

— Выходи.

От стены, чуть справа от Наташи, словно сквозняком, потянуло чьей-то виной. Странной такой виной. Прямо кошачьей. Вот ругаешь кошку за то, что порылась в горшке с комнатным растением, а она прижимает уши и делает виноватый вид. Ага, чтобы хозяйке было приятно. И хозяйка отлично понимает, что с тем же успехом могла бы ругать стену. Понимания ситуации и раскаяния у стены было бы столько же.

— Давай, не стесняйся, — добавил Коситей, и из стены, смешиваясь с виной, поплыл серебристый туман. Красивый, со сверкающими тут и там искрами. — Может форму какую-то примешь? — спросил ректор.

Туман застыл и вытянулся в прямоугольник, подозрительно похожий на зеркало. А потом из него на Наташу посмотрело отражение, ее собственное.

— Ага, — только и смогла сказать девушка. — Лучше бы кошка. Котики, они милые, особенно такие, дымчатые, с кисточками на ушах. Большие такие.

Прямоугольник бодро скрутился в рулон, опять растекся туманом, а потом из него показалась наглая кошачья морда и подмигнула.

— Чеширский кот, — кажется выругалась Наташа и решила больше ничему не удивляться.

Кошачья голова огляделась и устремилась вперед, вытягивая за собой туман и формируя из него кошачье тело. Получившийся кот мягко приземлился, еще раз огляделся и стал деловито вылизывать переднюю лапу.

— Любопытно, — сказал ректор и неэстетично почесал затылок. — Но это ничего не меняет. Может ты мне объяснишь, почему эта милая ведьмочка вдруг взяла и забыла о своем допрыгавшемся козлике?

Кот перестал вылизывать лапу и неодобрительно посмотрел на Коситея. А на грани слуха зазвучали слова:

— Хотела не помнить. Хотела хорошие мысли. Другой понравился.

— Э, — только и смогла сказать милая ведьмочка, сразу поняв, почему думала об опекуне Немши. — Но это же глупо, может я и хотела забыть, но я не должна была забывать. Остальные же помнят. И этот его родственник стал таким сюрпризом, я же даже не понимала, чего он от меня хочет.

Кот постарался изобразить вину.

— Не смей мне память отбивать! — возмутилась Наташа. — Это неэтично!

Кот посмотрел на нее с любопытством.

— Я не хочу ничего забывать, даже если хочу!

Кот кивнул.

— И ничего не делай со мной без моего разрешения!

— Это тоже неэтично, — добавил Немши.

Кот в его сторону фыркнул и продолжил намывать лапу.

— И что это вообще такое?! — указала пальцем на животное из тумана Наташа и проникновенно посмотрела на ректора.

— Это дух. Академии. Просто он так воплотился, потому что ведьма котиков любит, — с непередаваемым терпением объяснил Коситей.

— Ага, — сказала Наташа. Духов она себе иначе представляла. Ну, хотя бы в виде безголового мужчины с цепями и летающими вокруг свечами. — Так и знала, что с этим «делай что хочешь» будет проблемы. Мало ли чего я захочу! Вдруг какую-то глупость, от которой сама же и пострадаю!

— Какая самокритичность, — восхитился Немши.

— Поэтому тебе нужно установить рамки, — все с тем же терпением сказал Коситей. —  Научить этого котика понимать, когда ты не хочешь делать того, что хочешь сделать.

— Теперь я понимаю, почему папа вечно ворчал, что мама и тетушка на пару сводят его с ума, — поделился сокровенным Немши.

— Ну, хоть кому-то помогла, — изобразила радость Наташа.

— Отлично, — сказал Коситей и закрыл глаза. А когда открыл, посмотрел на продолжавшего вылизывать лапу кота долгим взглядом. Кот даже замер и уставился на него в ответ. — Теперь еще один важный вопрос. Куда делся Осатин?

— Вфы! — выдохнул кот, скрутился в клубок, расплылся туманом и скоренько убрался в стену.

— Любопытная реакция, — сказал Коситей.

Наташа и Немши дружно на него посмотрели.

— Понимаете, недоросли, если бы это чудовище замуровало его в стену, потому что одной ведьме в какой-то момент очень этого захотелось, оно бы не стало скрывать, оно бы стало хвастаться и ждать от ведьмы благодарности. А раз не пожелало говорить, значит мы можем вмешаться в ситуацию и помешать ему развлекаться. Очень любопытно.


глава 7

Кто против блондинок?


— Терпеть не могу красивых мужиков, — мрачно сказала Наташа, глядя в стену, из которой время от времени выглядывала кошачья морда и нагло подмигивала. — Я раньше этого не понимала, а теперь понимаю. Самодовольные придурки, считающие, что они и есть та самая награда, которую все так ждут.

Немши тихо хмыкнул, наверное, намекал, что и сам попадает под определение «красивый мужик».

Наташа на него посмотрела и тоже хмыкнула.

— Ты, кстати, почему не побрился? Ты с этой щетиной и намеком на усики похож на недобитого мушкетера.

Парень посмотрел с интересом.

— Ой, это были такие военные в одной стране, подчинялись королю и любили ввязываться в дуэли с военными, подчинявшимися главному духовному лицу королевства.

Немши опять хмыкнул и тоном полным оптимизма сказал:

— Зато не похож на девушку.

— Не льсти себе, — проснулась в Наташе вредная ведьма. — Девушки бывают даже с бородами по колено, если с гормонами не повезло, но повезло с работой в цирке.

— Хм, — высказался и по этому поводу парень.

— Ладно, извини меня, это нервы, — тут же раскаялась Наташа. Вот его за что шпынять? Спасать бросился, амулет очень полезный помог приобрести.

Немши кивнул и посмотрел на дверь.

За той дверью находилась палата лекарского корпуса. В палате в данный момент находился недобитый брат Осатина. Которому повезло вполне удачно закончить свой полет в кроне дерева и обойтись переломом обеих рук, и ноги. А еще там были какие-то мелочи. В общем, голова не пострадала и ладно, может в этой голове даже закрепится мысль о том, что нельзя угрожать избиением незнакомым девушкам. Ну, или он купит себе защитный амулет на случай полета с последующим падением.

Братец, пока его транспортировали в палату при помощи летающих носилок, орал, как недорезанный, обещал всем страшно отомстить и требовал короля. А пришел к нему ректор Коситей и сумел заткнуть одним только взглядом.

А потом, когда буйного пациента обезболили и его переломы зафиксировали, выгнал из палаты лекарей, Наташу с Немши и закрылся с блондином наедине. Чтобы поговорить о высоком.

Ну, именно так Коститей сказал.

Разговор затягивался. Видимо мнения о высоком у Коситея и братца Осатина кардинально отличались.

А может Немши прав. И ректор еще двадцать минут назад этого придурка придушил и на данный момент почти закопал под сосной в ближайшем лесу. А потом всем скажет, что он сбежал. И все сделают вид, что поверили, Кощей же.

В общем, сидеть и ждать неизвестно чего было скучно.

— Кис-кис, — от скуки позвала Наташа.

Из стены у двери выглянула кошачья морда.

— А ты подслушивать умеешь? — спросила у нее девушка.

Морда возмущенно фыркнула.

— Ладно, Кощей все-таки, не подслушивай, — решила не настаивать Наташа. — Давай ты лучше объяснишь, куда запрятал Осатина.

Морда опять фыркнула, потом расплылась туманом и в его глубине засветились буквы.

— Лабиринт иллюзий, — с сомнением прочитала Наташа.

— Я знаю где это, — чему-то обрадовался Немши.

И что сделала заскучавшая ведьма? А она встала и приказала Немши вести. Почему-то решив, что сумеет вернуть Осатина раньше, чем ректор наговорится с его братом. Ну, или раньше, чем окончательно его закопает.

И черт знает, зачем ей этот Осатин вообще понадобился. Точно не чтобы помириться.

Может просто захотелось посмотреть, во что же он превратился? Она ведь должна делать, что хочет.


Когда-то очень давно одна раскрасавица очень благородного происхождения нашла дело всей своей жизни. Оно же было увлечением, развлечением, а иногда и тяжелой работой.

В общем, эта раскрасавица отказывала женихам. И изобретала для этого все новые и все более сложные способы.

Ради ее руки и жар-птиц пытались ощипывать, попутно доказав, что с фениксами подобный номер не проходит, все равно, что разжечь костер и попытаться ощипать его. И любимых коней у разных правителей красть пытались, доказав, что это прекрасный способ экзотического самоубийства. И каких-то расчудесных служанок у принцесс сманивать пытались. В общем, занимались разной опасной для жизни ерундой.

А воображение у раскрасавицы было буйное. Замуж ей, видимо, не хотелось. И однажды она додумалась до Лабиринта иллюзий — места, где может происходить все, что только можно вообразить. А учитывая, что воображали посланные на подвиг мужчины, которых перед походом старательно устрашали… Те, кому везло, возвращались из лабиринта седыми и клялись больше никогда даже не помышлять о женитьбе.

Вышла ли раскрасавица в итоге замуж, история умалчивает. А вот ее лабиринт разрушить не смогли. И от греха подальше перенесли его на территорию академии. Академии что? Тут и так то чудища бегают, то студенты шалят. Хуже не будет.

— Это точно оно? — с подозрением спросила Наташа, увидев, куда Немши ее привел.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А привел он ее к деревянной будочке, выкрашенной в жизнерадостный голубой цвет. Будочка своей формой была подозрительно похожа на сельский уличный туалет. Даже дверь, запертая на крючок, продетый в скобу, была один в один.

— Точно.

Наташа немного полюбовалась строением, заподозрила, что Немши решил наконец отомстить за то, что она его спутала с девушкой, и предложила:

— Давай ты первый туда зайдешь. Как истинный мушкетер и герой. Ну, не зря же ты все время рядом оказываешься.

— Я не могу, я мужчина, — отказался от этой чести Немши и вытащил крючок из скобки.

— Да? — переспросила Наташа и даже бровь приподняла. — И что?

— Лабиринт для мужчин. Именно мужчинам оно показывает их страхи и все прочее. Женщин не трогает, и они могут спокойно там ходить, — с подозрительным терпением в голосе объяснил Немши.

Наташа вздохнула и решила для начала заглянуть за дверь. А то мало ли куда этот самый лабиринт засунуть смогли. Вон у одной местной королевы был шкаф, в который для нее упрятали целый сад. Любила эта королева гулять на природе и в одиночестве.

За дверью оказался длинный белый, какой-то даже больничный коридор. В конце этого коридора была дверь. Почему-то черная. А может то была дыра в ад. Просто прямоугольной формы, чтобы никто не догадался.

— Не уверена, что какой-то Осатин стоит риска, — сказала Наташа и ступила в коридор, сама не понимая зачем.


— Знаете, наверное, каждой брошенной девушке в душе хочется появиться перед бывшим этакой принцессой, чтобы он сразу пожалел, что такое сокровище потерял, — глубокомысленно говорила Наташа, идя по бесконечному коридору к все еще далекой двери. — Да, хочется стать самой натуральной принцессой и появиться перед ним во всем блеске.

По бокам в отлично отражавших стенах плыли ее копии. Не отражения, нет, а именно копии. Одна копия была веселой и каждым своим жестом явно требовала забыть о ерунде, закопать Осатина под сосной рядом с братом, главное не забыть уточнить у Кощея, где именно эту сосну искать, а потом отправиться на бал. И хрустальные туфли не забыть прихватить, вон «подружка» Немши наверняка знает хороший обувной магазин с туфлями-амулетами. Которые только на хозяйскую ногу наденутся. Надеть эти туфли, пойти на бал и охмурить принца. И пускай он потом всю жизнь мучается.

Другая копия была печальной и явно намекала, что Осатин не так и виноват, что у него обстоятельства, непростая семья, местные традиции. Что он ничего плохого не хотел, что он не понимал, что делает плохо. Поэтому его надо спасти и объяснить ему все, что он не понимает. После этого он обязательно раскается, а потом женится, вопреки своей семье.

— Да, спасти бывшего тоже неплохо, — сказала Наташа, кивнув печальной копии. — И тогда он будет чувствовать себя жалким. Его же девушка спасла, та, которую он бросил. А мы гордо уйдем в закат. А он будет бежать следом, ловить за руки и просить прощения, как в сентиментальном романе. Точно.

И да, сумасшедшей Наташа себя чувствовала, но не сказать, что это было неприятное ощущение.

— Интересно, когда этот дурацкий коридор закончится? Я ведь хочу, чтобы он закончился, правда!

Дверь резко прыгнула навстречу и проглотила девушку. Хорошо хоть жевать не стала.

А за дверью оказалось круглое помещение со множеством дверей. Причем, двери были стеклянные и за всеми клубился туман, где плотнее, где совсем прозрачный.

— Ну и сюр, — сказала Наташа. Ее копии куда-то делись и без них сразу стало одиноко и страшно, откровенно говоря. Осатин этого похода точно не стоил. — Эй, тут есть хоть кто-то? Куда мне идти, чтобы найти этого придурка? Осатина в смысле. Подскажите, а? Я честно хочу его найти. Он, конечно, придурок, но не настолько, чтобы седел, заикался и клялся никогда даже не думать о женитьбе. Хотя, седина ему, возможно, сейчас даже пойдет, хуже точно не будет.

Кто-то где-то печально вздохнул. А за одной из дверей что-то яркое мелькнуло в тумане.

— Ага! — азартно закричала Наташа, бросаясь именно к ней. — Стоять!

Первым делом Наташа споткнулась о порог и практически полетела дальше, весело размахивая руками и пытаясь рассмотреть, куда будет падать. Оказалось, смотреть надо было не на пол, а на стены, потому что вторым делом она одну их них боднула и схватившись за голову присела рядом. Туман вроде бы стал гуще и из него, как тот ежик, вышла скромная двухцветная мышка. Рыже-белая. Она пошевелила усами. Потом покачала головой, как мамочка, озабоченная тем, что ее дите все время падает и бьется головой обо все подряд. Потом вильнула хвостом и ушла в туман.

— Надеюсь, это глюк, — сказала Наташа. — Не могла же я за мишкой погнаться.

Мышь, словно для того, чтобы подтвердить, что могла, опять вышла из тумана и стала столбиком. И усами так с намеком пошевелила.

— Ты издеваешься, — поняла девушка.

Мышь жизнерадостно кивнула.

— А если я тебя тапком? — спросила девушка.

Мышь отрицательно повертела головой.

— А где Осатин, ты случайно не знаешь?

Мышь стала на четвереньки, изобразила хвостом явно оскорбительный символ и стала медленно уходить в туман.

— Знаешь, но не скажешь, — поняла Наташа. — А ну, стоять!

И сделала самую большую глупость в своей жизни — побежала за улепетывающей мышью.

Погоня проходила весело. Туман то густел, то светлел. Под ноги лезли то ли пороги, то ли камни, но Наташа умудрялась их перепрыгивать, как динозаврик кактусы. Мышь почему-то не уставала, хотя ей приходилось через препятствия перелезать. Она еще и хвостом вертела, как пропеллером. В общем, первой устала именно Наташа и села на очередной камень отдохнуть и послушать, как сердце пытается вырваться на волю из грудной клетки.

Мышь тут же вернулась и на расстоянии вытянутой руки опять стала столбиком.

— Ну, вот зачем тебе этот Осатин?  — душевно спросила Наташа, сама не понимающая зачем этот Осатин понадобился ей. — От него же никакой пользы, давай ты его отдашь мне.

Мышь шевельнула ухом и отвернулась.

— Хочешь, я тебя кормить буду? Хомячьим витаминизированным кормом из моего мира. И ты будешь здоровая, шерсть будет шелковистая, блестящая, прямо как волосы в рекламе шампуня, — отчаянно предложила Наташа.

Мышь заинтересованно повернулась, но ей явно было мало.

— И мел тебе куплю. И пластмассовое колесо, чтобы было где фитнесом заниматься. И красивую поилочку. О, и сыра еще разных сортов.

И мышь величественно кивнула.

— Сегодня же позвоню Аленке, а потом сбегаю, заберу. Ее, в отличие от мамы, не смутит, что я обзавелась грызуном.

Мышь издала невнятный звук, а потом неспеша пошла в туман. И оглянулась еще так, мол, чего расселась, ведьма, ноги в руки и на поиски прекрасного принца.


Мышь в заколдованных прекрасных принцах разбиралась и легко находила нужного. И явно умела проводить к ним короткой дорогой. Так что спустя каких-то пять минут похода сквозь густой туман, Наташа вдруг оказалась на козырьке, нависавшем над чем-то средним между стадионом для гладиаторских боев и студией, в которой снимают разные странные передачи, в которых толпа народа по тем или иным причинам стоит на своеобразной лестнице.

Сейчас в центре этого безобразия стоял Осатин, которого Наташа узнала по голосу. Больше узнавать было не по чему. Существо, которое вжималось спиной в огромный металлический щит с нарисованной на нем клыкастой кошачьей головой, больше всего было похоже на помесь гоблина и инопланетянина из «Звездных войн». Наташа даже рассмотрела в глазах этого существа ужас, хотя по идее не могла, далековато находилась. И некоторое время пыталась понять, что же его так напугало. Потому что на выстроенной полумесяцем лестнице стояли вовсе не чудовища один страшнее другого. Там были обыкновенные женщины. Разного возраста. Разной привлекательности. Но все, как одна, блондинки. Причем, наверняка натуральные.

Потом Наташа догадалась, что все эти женщины — родственницы Осатина. Они по очереди задавали ему провокационные вопросы о том, хорошо ли он кушал, не дружит ли с нехорошими мальчиками, не забывает ли менять исподнее, не поранил ли пальчик, не испачкал ли носик.  А что делал Осатин в ответ? А он пытался просочиться сквозь щит и время от времени голосом потерявшегося теленка тянул:

— Ну, мама-а-а-а… Ну, Сети-и-и-и… Ну, тетя-а-а-а… Ну, бабушка-а-а-а…

Больше ему сказать, видимо, было нечего.

— Дела, — сказала Наташа, не ожидавшая ничего подобного от взрослого вроде бы мужика. Даже если он по местным законам несовершеннолетний, ему же даже не пятнадцать лет! Ему двадцать три!

— Пфы, — высказалась по этому поводу сидевшая рядом с девушкой мышь.

Наташа на нее посмотрела и каким-то чудесным образом поняла все что мышка хотела ей сказать.

Ну, и как ты могла с ним связаться? Где твои глазоньки были? Какой же это принц? Это же младенец-переросток!

— Может на него так лабиринт повлиял. Он же, вроде, что-то страшное мужчинам показывает, — с сомнением произнесла Наташа.

— Пфы! — повторилась мышка, и Наташа опять отлично ее поняла.

Что это за принц, для которого главный страх — мама, интересующаяся свежестью исподнего? Ладно бы еще боялся попасться им на глаза из-за своего нового облика, это было бы хотя бы понятно.

Девушка пожала плечами. Ну, мало ли какая там мама на самом деле. Некоторые мамочки умудряются так затюкать собственного ребенка, что он боится шаг ступить без их одобрения. А тут целая толпа родственниц. Толпой вообще можно затюкать кого угодно.

Да, а потом этот затюканный принц идет и мстит попавшимся на пути девушкам, потому что мстить своим блондинкам страшно. Ну, или убитое морально эго лечить пытается.

Наташе даже стало его немного жалко, хотя злиться она не перестала. Почему кто-то должен лечить свое эго за ее счет?

— Ладно, давай его оттуда выведем, — со вздохом предложила девушка. — Ты случайно не знаешь, как?

Мышь, конечно же, знала. Но выводить не хотела. Так что пришлось пообещать ей чищенный фундук и коричные палочки. И что странно, после этого мышь согласилась. Возможно, просто не желала работать задаром.


Наташа, следом за мышкой, шла через туман. И к своему восторгу и удивлению понимала, что идет сейчас прямо через стену помеси стадиона и павильона для съемок телешоу. С каждым шагом все четче слышалось полное страдания очередное «Ну, мама-а-а-а…». А женщин в тумане слышно не было. Наверное, они тоже часть тумана. И весь лабиринт со всеми его страшилками для мужчин — просто сосуд, наполненный туманом, умеющим создавать иллюзии. Логично же.

— Ну, бабушка-а-а-а… — сменил репертуар Осатин, и Наташа оказалась рядом с ним. Вокруг больше никого не было, только туман. А Осатин с ужасом таращился перед собой и стоял в такой напряженной позе, что Наташа не рискнула его трогать. Вместо этого она как какое-то заклинание стала шептать:

— Тише-тише, ша-ша, все хорошо. Тише-тише, ша-ша, все хорошо.

И как ни странно, Осатин сначала заморгал, потом отмер, а потом и вовсе стал оглядываться, так, словно понятия не имел, где находится, как здесь оказался и что всего минуту назад происходило. А еще, похоже, он Наташу в упор не видел.

— Тише-тише… — продолжала твердить девушка. Осторожно, словно он был пугливым, полудиким котом, протянула руку, погладила его по плечу, потом зачем-то по голове. — …ша-ша, все хорошо.

А потом рискнула схватить за руку и просто повела следом за мышкой, продолжая тишать. Потому что ощущала — так надо. Если замолчать, развеется волшебство и Осатин начнет вырываться, а то и отбиваться.

Сколько они так шли, Наташа понятия не имела. А потом вдруг появился знакомый длинный белый коридор и куда-то делась мышь. И Остин, наконец окончательно очнулся. Потому что первым делом он шарахнулся, а потом обозвал Наташу очень нехорошим словом.

— Сам такой, — ответила девушка и инстинктивно уперла кулаки в бока. — Я его тут спасаю, вывожу из сводящего с ума лабиринта, а он обзывается. Нет, на благодарность я не рассчитывала, благодарить прынцы не обучены, но мог хотя бы промолчать!

— Благодарить?! — очень удивился Осатин. — Да я бы тебя придушил, если бы мне не сказали, что после этого я таким и останусь!

— О, да, еще меня неблагодарной дрянью обзови, как твой придурочный брат! — рявкнула Наташа и даже сделала шаг вперед, хотя до сих пор была уверена, что с кулаками на парней бросаются только идиотки без инстинкта самосохранения. — Возомнили о себе!

— Ты, жалкая находка какой-то беглой… — начал вдохновенную речь Осатин, видимо решив опять разбудить в Наташе задремавшую ведьму, но тут прямо перед ним появилась мышь.

Бело-рыжая. Довольно крупная, но по морде видно, что это все-таки мышь, а не детеныш крысы. Она стала столбиком, с намеком пошевелила усами, и что сделал пылающий праведным гневом мужик?

А он совсем по девчоночьи взвизгнул и отпрыгнул от мышки где-то на метр, спиной вперед, смешно мотыльнув носом.

— Пфы, — высказалась по этому поводу бело-рыжая помощница, стала на четвереньки и неспешно пошла к Осатину.

Он отступил на шаг, потом еще на шаг, потом обозвал Наташу проклятой мусорщицей и позорно сбежал. Хорошо хоть в направлении выхода.

— Похоже, у него еще и фобия на грызунов. Прямо чудо чудесное, а не парень. А еще принц, сказочный.

Мышь обернулась, и Наташа опять ее поняла.

— Ну, да, дура, но он так красиво ухаживал и глаза у него были восторженные и честные, влюбленные глаза. Может их там специально этому обучают? Принцев, в смысле, а не глаза. Хотя кто их знает, может и глаза умеют учить.

Мышь стукнула по полу хвостом.

— Да не нужен он мне сейчас. У меня вообще, как отрезало, ни плакать, ни страдать не хочется. Просто я зла. Просто меня обманули, а это обидно. И… И просто мне хочется его расколдовать, чтобы он где-то глубоко в душе знал, что он козел, а я хорошая. Вот и все.

— Пфы, — высказалась мышь и пошевелила усами.

— А тебя я буду называть Пуфик, — мстительно сказала Наташа и тоже пошла к выходу.

Прекрасный принц спасен. День прожит не зря.

А на выходе ее ждало чудесное зрелище. Осатин валялся носом в траве и слабо трепыхался, мыча что-то подозрительно похожее на любимое «ну, мама-а-а-а». А Немши упирался коленом ему в спину, и выворачивал руку.

В общем, мужчины развлекались, как могли.

Наташа немного полюбовалась этим зрелищем. На всякий случай сказала Немши, что уже вышла. Ну, вдруг они подрались из-за нее? Хотя скорее Осатин сидевшего у входа в будочку парня тоже решил обозвать как-то позаковыристее, за что и получил. Сложно жить со скверным характером. Особенно если в комплекте идет непривлекательная внешность. Это красавчикам многое прощается.

Может Осатин однажды это даже поймет.

Девушка замерла, потому что показалось, что додумалась до чего-то очень важного. Но это важное оказалось неуловимым, как туман в лабиринте, и таким же изменчивым. И она решила пока не пытаться его ловить. Если не зацикливаться, оно наверняка опять всплывет, может даже более ярко и понятно, с подробностями. А пока…

А пока она подобрала остановившуюся рядом мышь, посадила себе на плечо и отправилась уговаривать земную подругу купить корм для хомяков и все прочее обещанное. Совершенно забыв, что собиралась вернуться туда, где приказал сидеть ректор.

Впрочем, он ее не искал.

Видимо ведьма ему сегодня была больше не нужна.

глава 8


Разговоры разговариваются


Домой Наташа вернулась спустя несколько часов. Сначала она договаривалась о покупке мышиного приданого. Потом просто гуляла, дышала свежим воздухом в Старом Королевском Саду, ела с мышью пирожок сидя на скамейке и размышляла о том, чудится наглая кошачья морда между ветвей огромного дуба или нет? Потом прошлась по Купеческой улице, позаглядывала в лавки с разной милой девичьему сердцу мелочевкой. После отправилась на Нижний базар, потому что там можно было почти всю эту мелочевку купить гораздо дешевле. На базаре она приобрела темно-зеленую жилетку с шикарными накладными складчатыми карманами, в которые самым чудесным образом помещалась мышь, и обнаружила, что эта жилетка не менее чудесным образом сочетается с любимыми кроссовками.

На этом же базаре Наташа обрела поклонника, конопатого, улыбчивого и неопасного с виду, хоть и большого, с богатырским телосложением. Поклонник был симпатичный, угостил заморскими орехами с труднопроизносимым названием и позвал на танцы в Березовой Полосе — своеобразном парке, узком, длинном и состоящем из одних только берез. И Наташа даже согласилась, пообещав прихватить с собой подружек и решив прихватить так же и Немши, просто пока не определилась с тем, заставлять ли его бриться.

Зачем бриться?

А просто поклонник был подозрительный. И ухаживал слишком умело, буквально предугадывал каждое слово и движение. Прямо как Осатин. И, с одной стороны, Наташе не хотелось его обижать, ну, может парень просто побольше народа на праздник набирает. Тут так принято. Чем больше народа, тем удачнее праздник, будет чем похвастаться. С другой стороны, Осатин ее все-таки кое-чему полезному научил. Ну, или заставил параноить на пустом месте.

В общем, к березам Наташа решила идти только с Немши. Не согласится, не пойдет. У Немши ведь и палка, по головам стучалка имеется. И магией пользоваться он явно умеет. И в амулетах отлично разбирается. И в местных обычаях. В общем, очень полезный человек. С ним Наташе было как-то спокойнее.

Тем более, до сих пор ее никуда не приглашали. Иномирянок в чудной одежде и обуви мало кто решится пригласить, потому что черт их знает, как они отреагируют и как потом себя поведут. Ага, это одна из соседок объяснила. А тут, на тебе, длинная джинсовая юбка, синие кроссовки, жилетка еще, явно не по местной моде скроенная, и вдруг находится желающий.

Подозрительно.

— Или меня приглашают в качестве цирковой обезьянки, чтобы что-то забавное выкинула, — пробормотала Наташа и решила, что все, нагулялась. Пора идти домой. Тем более, завтра на занятия, а она по теме грядущего практического двучаса так ничего и не прочла, хотя литературы набрала. А все Осатин, одни проблемы от него.


В общажной комнате опять никого не было. Соседки то ли на свидания убежали, то ли по магазинам, а может случилось чудо, и они решили убить выходной на учебу и сейчас заседают в библиотеке, изучая книги, которые выносить нельзя. С них станется. Тем более, они как раз учатся на одном курсе и в одной группе.

Наташа огляделась, устроила мыши постель в коробке из-под подарочного печенья и действительно села читать. И чтение неплохо шло. Где-то с третьей попытки Наташа даже начала понимать почему один древний и гениальный маг решил именно муку и рыбий жир использовать в качестве клея для своего не менее гениального сборного амулета. Но тут пришли соседки и стало не до чтения. Потому что девушки принесли новости. Очень важные новости, судя по тому, какими большими и радостными глазами они смотрели на Наташу. Даже спящей в коробке мыши внимания почти не уделили. Важными новостями ведь обязательно нужно поделиться, иначе они будут распирать и мешать жить.

— Представляешь, секретаря нашего ректора обворовали! — тоном полным радости и предвкушения дальнейших событий произнесла Марита. Имя этой девушке совсем не подходило. К имени Марита нужны в комплект черные глаза, характер по типу «соль со жгучим перцем и немножечко тротила» и яркая вызывающая одежда. А девушка была приятно пухленькой, конопатенькой, глаза светло-голубые, а волосы — рыжеватая солома. А еще она была восторженной, как щенок, только повод дай. Ну, какая Марита? Особенно в светло-зеленом платье с самодельными кружевами и брошкой-птичкой, приколотой на груди.

— Обворовали секретаря? — переспросила Наташа и уточнила: — Того, который мужчина?

— Ага! — не менее радостно, чем подружка, подтвердила вторая соседка. Эту девушку звали Парасья, она была дочкой купца среднего достатка, чего не скрывала и явно не стеснялась. И, да, она была красавицей. Самой настоящей. Ее красота была тонкой и воздушной, только крылышек не хватало, чтобы начали принимать за фею. В общем, с именем ее мама тоже промахнулась. Может рассчитывала, что дочка пойдет в не отличавшегося изяществом отца, а она умудрилась вырасти похожей на прабабку, то ли дочку обедневшего благородного, то ли обыкновенную аферистку. Ни того, ни другого никто так и не смог доказать. А прабабка, по словам девушки, загадочно улыбалась и делала вид, что ее именно после подобных вопросов резко настигает старческий маразм, который потом так же резко отступает. В общем, прабабка была дамой интересной, правнучку любила, и именно она настояла на том, чтобы ее отправили учиться, когда дар обнаружился. Жених, которого пришлось бросить ради академии, по ее мнению, жертв не стоил, а ученая магичка себе сотню подобных найдет, и десяток получше.

— И что украли? — спросила Наташа, вдруг вспомнив о ректоре и поняв, почему он никого не отправил на поиски самовольно ушедших студентов. Не до них ему стало.

— А шушель их знает, — широко махнула рукой Марита. — Перерыли все, папки с бумагами повытряхивали, сейф магический открыли и кого-то там, судя по следам, приложило проклятьем. Может из сейфа что-то унесли. Ну, или сожгли содержимое с перепуга.

— Да, стражник, старший, усатый такой, которого позвали полюбоваться сейфом и принять жалобу, сказал, что вскрывали не профессионалы, — добавила Парасья.

— А какие-то идиоты, — широко улыбнулась Марита. — Мы там как раз мимо проходили и так удачно подслушали. О, а еще одна секретарь, младшая секретарь, из тех, которые кофей делают и неважные бумаги сортируют, немножечко сошла с ума. И теперь распускает слухи о том, что в нашей академии будут выбирать жену для кучи очень благородных мужчин, даже дракона обещали притащить. Хотя зачем дракону жена?

— Чтобы пещеру подметала, — подсказала Наташа, похоже, она знала из-за кого бедная секретарша маленько спятила.

— Может быть, — забавно нахмурилась Марита. — Но дело не в этом, ее нервный и обворованный старший секретарь неудачно обругал, при свидетелях. Велел никому больше про выбор жены не рассказывать. И теперь некоторые студентки скупают платья и улучшающие внешность амулеты. Хотя никто вроде бы не говорил, что выбирать будут из студенток.

— И что вообще будут, а не эта дуреха что-то не так поняла, — сказала разумная Парасья, точно знавшая, благодаря прабабушке, что очень благородные мужчины идиотством вроде поиска жены на балу или в академии занимаются только в сказках. А на самом деле они женятся либо на ком-то своего круга, либо на ком-то одаренном сверх меры, неважно чем одаренном. Благородные коллекционируют одаренность, в надежде, что она в их потомках проявится. Так что они скорее на угробившей прорву народа интриганке женятся, чем на ничем себя не проявившей студентке, пускай даже раскрасавице.

— А еще в подвалах сработала защита, — заговорческим тоном сказала Марита, округлив глаза и оглянувшись на дверь.

— О! — оценила эту новость Наташа. — И кого прибило?

— Никого. Говорят, просто из-за накопившейся дурной энергии, упущенной студентами. Но мало ли.

— А, — выдохнула Наташа, потеряв интерес к новости.

Что находится в защищенных от проникновения даже пауков подвалах, находящихся под старым корпусом и музеем, не знал никто. Ну, разве что ректор. А всем было интересно. И время от времени туда кто-то лез. Иногда даже не студенты. И Марита считала, что эти не студенты определенно что-то знали. И что в подвалы стоит заглянуть. Хорошо хоть не пыталась туда сходить.

— Раз никого не прибило, давайте лучше поговорим про обворованного секретаря, — сказала Наташа, и окончательно отложила книгу. — Что вы там еще услышали?



Пока Наташа узнавала последние новости, а упорная секретарша продолжала распространять слух о том, что кто-то на ком-то определенно женится, Осатин и его недобитый брат ехали домой. Ехали они в закрытой карете, в которую Осатина допустили только после того, как ректор лично поклялся, что это он, а родовой артефакт, несмотря на кардинально изменившуюся внешность, взял и признал кровиночку. В общем, Осатин был очень зол, в том числе и на родственников, решивших устроить проверку. Но гораздо злее он был на Наташу. Как за то, что не мог ничего с ней сделать из-за проклятья, с которым может остаться навеки, если с ней что-то случится. Так и за то, что она его вывела из лабиринта. Вот уж от кого он помощи не хотел. Провалилась бы она вместе со своей помощью, дура ненормальная!

Правда, проваливаться ей тоже было нельзя, проклятье же.

И, как объяснил все тот же ректор, мстить в случае, если проклятье все-таки падет, тоже лучше не надо. А то мало ли, вдруг вернется.

Да и мстить ведьме, то такое, это даже очень злой Осатин понимал. Ведьм нужно либо убивать, либо не трогать. Потому что, как говорила когда-то нянька-сказочница, ведьмам подыгрывает сама душа мира. И в чем-то эта глупая женщина была, к сожалению, права. Ведьмам слишком часто просто везло, а тем, кто надумал сделать им пакость — наоборот.

Но кто же знал, что эта дуреха ведьма?!

Дома брата, пострадавшего из-за той же ведьмы, сразу отправили отдыхать, причем, в компании целителя, а Осатина позвали в кабинет прадеда. И Осатин даже не удивился. Старый паук считал почти всех своих родственников недоумками и был искренне уверен, что чем моложе они, тем меньше в их головах мозгов, не наросли пока, потому что. А уж правнука, умудрившегося нарваться на злую ведьму и превратиться в уродца, он точно с миром не отпустит. Сначала поиздевается и понаслаждается собственной правотой.

Мерзкий старик.

И самое поганое, что этот паук все равно, что ведьма. Его тоже надо было либо убивать, либо не трогать. Впрочем, попытки убить ничем хорошим не закончились, были в семье прецеденты. И самое поганое, что даже не из-за того, что кому-то власти захотелось, просто паук так умел доводить родственников. Часть вообще сбежала и годами дома не показывается.

И чего он добивается?

И интересно, знает ли он об украденном титуле?

Из-за последнего вопроса, пришедшего в голову, Осатин даже споткнулся о порог и в кабинет старого паука буквально запрыгнул, только чудом не закатившись кубарем. Вот бы дед посмеялся.


А когда Осатин восстановил равновесие и огляделся, оказалось, что дед в кабинете не один, что он пригласил полюбоваться на очередного правнука-недоумка друзей. Таких же как сам древних и мерзких дедов, обожающих портить жизнь родственникам. Из дружественных родов. Дружественных! На самом деле зависимых и верных по тем или иным причинам. Осатин старался в причины не вдаваться, а то старый паук мог и к мозгоправу отправить, чтобы память подчистил. А там кто знает, подчистит что-то не то и будешь весело бегать в саду за бабочками, воображая себя собакой.

— Любопытно, — сказал один из дедов, подслеповато щурясь. Осатин даже вспомнил кто это такой. Бывший великий маг. Бывший потому, что из-за возраста утратил часть сил, да и память стала подводить. Ну, он так говорил. И Осатин разумно делал вид, что верит. Потому что и этого деда, в случае чего, лучше сразу убивать, а пытаться убить великого мага, ну, почти то же, что и ректора Коситея, хоть этот маг точно не бессмертный.

— Что скажешь? — спросил старый паук и улыбнулся, из-за чего сразу стал похож на печеное яблоко.

— Правильное проклятье, с условием. Было бы без условия, любая ведьма бы его на раз сняла. А тут условие надо выполнить и само пропадет.

— Тошши, так выходит, ежели я тебя прокляну и придумаю условие для снятия, то ты так и останешься трухлявым пнем, и никто не расколдует? — спросил еще один дед, весь такой серый, словно кто-то пылью посыпал, и его Осатин точно не знал.

— Ты не сможешь, — отмахнулся великий маг. — И я не смогу. Там момент надо почувствовать. Тот момент, когда условие можно вплести. А это только ведьмы умеют.

— Или девки с тем интересным амулетом, — проскрипел еще один дед. — А ты не хуже меня знаешь Косика нашего. Не оставил бы он ведьму.

— Так! — хлопнул ладонью по столу старый паук, часть дедов даже синхронно подпрыгнули, привычка у них, наверное, такая. — Так. Ты! — крючковатый палец указал на Осатина. — Вернешься в академию и, где эта девчонка любит бывать? В библиотеке?

Он посмотрел на толстячка, прячущего лысину под нелепой красной шапочкой и тот в ответ что-то невнятно пробормотал.

— Отлично, значит ты сидишь в библиотеке, изображаешь хоть духа, хоть демона и стараешься вернуть хорошие отношения с девчонкой!

Осатин на прадеда вылупился, как та жаба на приближающееся колесо, которое ее вот-вот раздавит.

— Зачем? — спросил осторожно и даже не стал говорить, что на высокой горе эту дуру видел, в ледяном гробу, хотя очень хотелось.

— Не твое дело, болван! — припечатал паук. — Если сумеешь опять убедить ее в своей бесконечной любви, вообще хорошо будет. Расскажи ей сказочки про то, что тебя заставили от нее уйти, девчонки такое любят. Жалеть будет. Можешь даже сказать, что я пообещал тебя в противном случае лишить памяти и где-то запереть. От меня не убудет.

— Это поможет мне вернуть внешность? — спросил Осатин.

— Да какая разница?! — удивился дед, что правнук думает о такой ерунде. — Может и поможет. А может нет. Смотря какое условие. Главное, чтобы она опять тебе доверять начала, понял, олух? Приложи все усилия. Подружись. Раскайся. Да хоть слезливые стишки сочиняй и подкладывай ей в книги. Чтобы вернул ее расположение. Иди!

 глава 9

Правила безопасности для девушек, отправляющихся на праздник


Наташа никогда не любила химию. Даже опыты, в результате которых жидкости меняли цвет, из колб шла пена и случались прочие «интересности» она не любила. Если честно, опыты ее даже пугали, все время казалось, что что-то сейчас возьмет и взорвется.

А теперь оказалось, что травоведение, особенно его практическая часть, гораздо хуже. Потому что, по сути, это была та же химия, только с травами, которые могут реагировать на такой интересный катализатор, как магия, а могут и не реагировать. И для начала нужно разобраться, которая из двух абсолютно одинаковых на вид сушеных веточек отреагирует. Потом нужно разобраться в их сочетании. Потому что химия! И нет, травы не взрываются, но вот отравить юного травоведа могут запросто. Или обжечь, как кислотой, неожиданно вспенившись. Или выпрыгнуть из котла и прожечь в полу огромную дыру.

В общем, сегодня Наташа наконец поняла, почему рабочие лаборатории травоведов находятся в подвале и оснащены мощнейшей вытяжкой на магической тяге. Хорошо хоть не ее мешанина выпрыгнула, прожгла, а потом начала испускать фиолетовый туман и страшно вонять.

— Не дышать! — прогнусавила вечно простуженная младшая преподавательница и щелкнула пальцами, добавляя вытяжке мощности.

Дым послушно потянулся в неведомые дали, сообщенные с вытяжкой. Студенты, успевшие отбежать от дыма как можно дальше и прижаться к стенам, послушно постарались не дышать.

— Оно не ядовитое, просто головы болеть будут, — прогнусавила храбрая преподавательница, успевшая провести ладонью рядом с дымом и перевернуть ногой котел. — Ладно, выходим, это надолго. Надеюсь, лаборатория не провоняется вусмерть, — решила она, покрутившись немного у дыры в полу и махнула рукой в сторону двери.

Студенты не стали ждать, пока она передумает и радостно туда ломанулись.

— По одному! Вынесете косяк, из своего кармана ремонт оплатите!

В общем, лабораторная по весенним лесным травам накрылась котлом, медным. Преподавательница, вышедшая последней, посмотрела на неудачницу, умудрившуюся намешать что-то настолько не то, что всем пришлось эвакуироваться из подвала, потом махнула рукой и велела:

— В верхнюю лабораторию, все. Проводим опрос по всесезонным травам, потом описываем, анализируем и сравниваем!

Наташа мысленно застонала. Она половину этих трав вообще не помнила, а вторую не смогла бы узнать и под страхом расстрела. Она в этом была уверена. Сено, оно сено и есть.

На полпути в верхнюю лабораторию под потолком появилась наглая кошачья морда, расплывавшаяся по краях туманом, а потом откуда-то выбежала знакомая бело-рыжая мышка и ловко, по штанине, забралась Наташе в карман. Кот, увидев этот цирковой номер, даже проявился полностью и стал красться по потолку над головами студентов, явно проявляя нездоровый интерес к мышке. И Наташа изо всех сил старалась на него не смотреть, чтобы не привлечь внимания окружающих. А кот в какой-то момент, как назло, начал топать. И этот топот эхом разносился по широкому коридору, выложенному мрамором со всех сторон, даже на потолке были приклеены мраморные пластинки. Звучало очень загадочно и жутковато. Студенты притихли и ускорили шаг. А и без того злая преподавательница догадалась посмотреть на потолок и проворчала что-то о том, что нажалуется ректору лично. На кота это никакого впечатления не произвело. И туманом он рассеялся, когда мраморный коридор закончился и началась лестница.

А потом закончилась лестница и начались Наташины страдания. Верхняя лаборатория была огромным помещением, которое Наташа называла ангаром. Если убрать отсюда многочисленные столы, шкафы и ящики с тем самым сеном, то можно будет закатить один большой пассажирский самолет и штук пять-шесть маленьких четырехместных. И все эти самолеты не будут задевать друг друга крыльями.

Злая преподавательница махнула рукой в сторону самого длинного стола, мол, располагайтесь, дорогие студенты. А когда ее послушались, хлопнула в ладони и перед каждым с грохотом свалился небольшой ящик. Все как положено — опечатанный и защищенный магией от повреждений.

— Итак, — мрачно произнесла преподаватель. — В каждом ящике свой набор трав. Каждый из вас открывает его только когда я подойду и сразу же начинает вынимать стебли и говорить, что это такое. Кто будет тянуть время и слишком много думать, отправится за дверь и не будет допущен в лабораторию, пока не научится опознавать весь малый набор. Остальные — посмотрим. Кто выживет, опишет опознанное, кратенько сравнит свойства и будет свободен до следующего занятия, на котором мы опять попытаемся провести несостоявшуюся лабораторную и добавим к ней способы применения медовицы синей. Понятно?

Она обвела притихших студентов суровым взглядом и шагнула к столу, остановившись напротив темноволосого Сарха. Он от такого счастья даже икнул.

Преподаватель загадочно улыбнулась, дотронулась пальцем к коробке с травами и велела:

— Приступай!

Студент коробку открыл, с сомнением заглянул в нее и вытянул тоненькую былинку, каким-то чудом не рассыпавшуюся при этом.

— Ветрохвостка северная, — сказал с большим сомнением, за что опять получил улыбку, ободряющую. — Кошачья трава, — сказал гораздо увереннее, достав следующую травинку. — Болотянка, бородач, репейник, дикий щавель, точнее его соцветье, бургуз, желтозев, и… и пятилистник подложный.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ладно, можешь писать, — милостиво разрешила преподаватель.

Дальше дело пошло более-менее бодро. Хотя некоторые выдающиеся личности смотрели на листочки, колосочки и прочие цветочки так, словно они были ядовитыми и травили через прикосновение к ним.

А Наташе повезло. В ее коробке оказались ромашка, пучок зверобоя, серебрянка, которую по цвету листьев не опознает только слепой, ложная акация и даже корень валерианы, который она узнала по запаху, сама себе удивляясь. Попадись ей какой-нибудь подложный пятилистник и пришлось бы уныло идти к двери, признавая поражение. Ну или стоять и тупо хлопать глазами, после чего опять же идти к двери.

— Может купить справочник по травам? — с сомнением спросила она саму себя, счастливо распрощавшись на сегодня с травоведением. — Если этот дурацкий пятилистник кто-то опознает, то это возможно. Он или пахнет как-то не так или кончики листьев светлее на тон. Ну, мало ли?

Впрочем, именно сейчас Наташе было не до справочника. Ей нужно было найти Немши и уговорить его сходить к березкам. В компании красивых девушек. Соседок Наташа тоже решила взять с собой. Чем больше народа, тем веселее, правда же? Тем более, Марита с перепуга может обездвижить всех, на кого ее взгляд упадет, семейная способность у нее такая.



Марита смотрела на Немши большими, восторженными глазами. Наташе первое время даже неудобно было. Тем более, дело происходило в библиотеке. Немши нашелся за большим столом у окна между стеллажами, в окружении каких-то справочников, судя по одинаковым обложкам. Он сидел, никому не мешал, сосредоточенно листал книгу и тут пришла Наташа. С соседками, которых очень удачно выловила после занятий и предложила сходить в библиотеку, ага, за справочником по травам, вдруг его можно взять с собой.

Заодно она решила поговорить с девочками о приглашении на праздник.

А вот Немши нашелся бонусом. Жаль только, что Марита сразу уставилась на него, как на картину и никак не могла оторваться.

Мимо сновали туда-сюда люди. Напротив, почти у самой стены, в тени, время от времени маячила непонятная фигура в плаще с капюшоном, почему-то сильно напоминавшая мастера Йоду. Позой, наверное, той, в которой эта фигура застывала, чтобы попялиться то ли тоже на Немши, то ли на девушек.

— Сходить с вами на праздник? — переспросил Немши, с сомнением посмотрев на Мариту.

Она ему улыбнулась. Парасья толкнула ее локтем, возможно надеялась, что подруга очнется, и жизнерадостно закивала. Обаяние и миловидность Немши на нее вообще не действовали. Что не удивительно, она обычно заглядывалась на суровых с виду мужиков, а с восторгом могла смотреть только на шрамы на физиономии. Она эти шрамы еще и зарисовывала зачем-то. Зачем, не признавалась. Такое вот «милое» хобби у девушки. Может она пластическим хирургом мечтает стать?

— Да. Понимаешь, на праздник хочется, а приглашение подозрительное, — сказала Наташа, инстинктивно сложив ладони перед грудью и стараясь изобразить милаху.

— Надеешься, что я вас спасу и защищу? — иронично спросил Немши и поскреб свою щетину. — Ты обо мне высокого мнения.

Наташа одарила его улыбкой.

Вдали опять появилась загадочная фигура в плаще. Наташа, стоявшая боком к этой фигуре и не смотревшая в ту сторону, буквально почувствовала взгляд и повернула голову. А в кармане заворочалась мышь, о которой она совсем забыла, поскреблась, а потом выглянула.

— Еда для котика? — спросил Немши.

— Нет, это Пуфик, очень разумная мышка. Она, кажется, даже телепатией владеет, — зачем-то объяснила Наташа.

Разумная мышка тем временем вылезла из кармана, храбро спустилась на пол по одежде и шмыгнула под ближайший стеллаж. А за ней просочился клочок тумана, если Наташе, конечно, не показалось. Ну, не может же древний дух охотиться на мышей, как обыкновенный кот?

Некоторое время все молча, за компанию с Наташей, смотрели на «мастера Йоду». Он топтался под стеной и смотрел в их сторону. Потом, похоже, смутился. Или понял, что пялиться на посетителей библиотеки странно. В общем он дернулся сначала за стеллаж, потом, словно опомнившись и поняв, что побег худшее, что можно предпринять, метнулся обратно и стал старательно вести пальцем по корешкам книг.

— Странный тип, — сказал Немши. — Кто ходит в библиотеку в плаще и не снимает капюшон?

— Может он эксгибиционист? — с сомнением предположила Наташа, вспомнив, кто любит шляться в плащах по паркам в любую погоду.

На нее уставились с интересом и пришлось объяснять. Немши после объяснений хмыкнул, видимо вспомнив, как пытался доказать Наташе, что не девочка. А фигура в плаще довела пальцем до конца стеллажа, немного подумала и переместила его на книги полкой выше. И медленно побрела в обратную сторону.

— А может это уборщик? — выдала очередное предположение Марита, даже о своем любовании Немши забыла.

— Странно он как-то убирает, — засомневалась Парасья.

«Уборщик» застыл, склонив голову на бок, и удивительным образом стал похож на прислушивающуюся к чему-то собаку. Но остановился он зря, потому что из-под стеллажа выскочила мышь и тоже решила постоять, столбиком. Еще и что-то боевито пропищала.

 «Уборщик», увидев у ног такое чудо, по девчоночьи взвизгнул и отскочил где-то на метр.

— А может это твоя поклонница и она просто ревнует! — поняла Наташа и посмотрела на Немши.

Мышка бодро побежала к боящемуся ее человеку, а за его спиной воронкой закрутился серебристый туман и стал собираться в стоящего на задних лапах огромного кота. В которого и вписалась «поклонница», при очередном прыжке от мыши спиной вперед.

Кот оказался не котом, а батутом. Он спружинил и отшвырнул человека гораздо дальше, чем тот стоял до прыжка, Наташа даже за мышь забеспокоилась. А потом застыл на мгновенье и бросился за упавшим, на четырех лапах и уменьшившись до обычного размера. И, прежде чем тот сумел встать и сориентироваться, запрыгнул ему на спину, выгнулся дугой и грозно заворчал. Как тигр, настигший добычу.

— Вот это цирк! — восхитилась Парасья.

— Ы-ы-ы-ы! — басом поддержала ее «поклонница», немного проползла на четвереньках, а потом догадалась встать и попыталась сбежать.

Кот успел вцепился в край плаща всеми лапами и повис, волочась по полу и завывая так, словно увидел распрекрасную кошку, как раз жаждущую любви и потомства. А из-под стеллажа опять выскочила целехонькая мышь, заступив дорогу цирку, из-за чего этот цирк качнуло вправо и приложило о другой стеллаж, аж книга откуда-то свалилась.

И тогда Наташа заподозрила страшное.

— Я, кажется, знаю, кто это, — сказала она тихо.

— Отстаньте от меня! — взвыла «поклонница» вполне мужским и очень знакомым голосом. Дернула что-то у горла, а потом сбежала, оставив плащ коту и мыши на поругание.

— Точно знаю, — сказала Наташа, убедившись, что это был Осатин.

— Похоже, ты любишь принимать парней за девочек, — жизнерадостно улыбнулся Немши.

— Так что там с праздником? — спросила Марита таким тоном, словно это не она молчала и таращилась на симпатичного парня. Это все остальные в ответ на ее интерес к празднику, взяли и заинтересовались чем-то посторонним.

— Ага, праздник в березах, — вспомнила о теме уговоров Наташа.

Немши вздохнул и характерным жестом закрыл ладонью лицо. Видимо, хотел сбежать следом за Осатином, но воспитание не позволяло, да и сам Кощей Бессмертный велел ему присматривать за молодой и бестолковой ведьмой.



Из библиотеки они все-таки ушли. Потому что не ушел почему-то Осатин. Он носился по ней, как обезумевшая моль, за которой охотится кот. Кот, собственно, охотился. Время от времени то тут, то там появлялась мышь и тогда Осатин издавал недостойные парня звуки. И все бы ничего. Ну, шумели они вдалеке, так пускай бы шумели, вся эта компания была проблемой библиотекарей. Но Осатин умудрялся вернуться в свой любимый закуток. Несколько раз даже о собственный плащ споткнулся, пока не догадался наклониться и забрать его с собой. В общем, этот забег по библиотеке мешал поговорить. И Наташе совсем не хотелось, чтобы кто-то из библиотекарей догадался попросить ее утихомирить котика. Ну, иди ректор чтобы появился и решил, что во всем опять виновата ведьма. Она была уверена, что ни кота, ни мышь остановить не сможет. И что с Осатином у них какие-то личные счеты. Мало ли. Может на хвост когда-то наступил. Или мышеловку поставил.

— Если тебя действительно заманивают и чего-то хотят, то парень в вашей компании только помешает, — терпеливо объяснял Немши.

Сидели они на скамейке в саду. Наташа обнимала справочник по травам, который ей хоть и с сомнением во взгляде, но разрешила взять с собой молоденькая библиотекарша, не участвовавшая в гонках за Осатином и котом. Марита странно улыбалась и опять смотрела на Немши. Уже не с восторгом, скорее с интересом скульптора, размышляющего, что бы такое интересное вырезать из каменной глыбы. Парасья покачивала ногой и делала вид, что она не с этой компанией, просто сидеть больше негде.

— Парень помешает меня похитить? — заинтересовалась Наташа.

— Наоборот, наличие парня заставит похитителей лучше приготовиться. Умные девушки, которые чего-то опасаются, просят парней походить рядом и понаблюдать со стороны. Поохранять. Причем, не одного парня.

— О, — восхитилась Наташа опытностью Немши. — А у тебя нет друзей, желающих побывать на празднике в березах?

— Еще более разумные девушки никуда не идут, — сказал парень.

— Мне хочется, а я должна делать, что хочу, — напомнила Наташа, хотя на праздник ей хотелось не особо, скорее было любопытно. А еще азартно. И Наташа сейчас понимала, почему мышка и котик решили побегать за Осатином. Ей тоже хотелось на кого-то поохотиться, и чтобы он весело убегал.

— Ладно, — вздохнул Немши.

— Какие еще есть правила безопасности для девушек, отправляющихся на праздник?

— Защитные амулеты не забудьте. Если есть заготовки каких-то сильных защитных заклинаний или плетений, тоже берите. Еще можно попросить у ректорского секретаря сигналку для патруля. У него есть. И, думаю, он тебе не откажет.

— Ага.

— Еще, я бы не советовал ничего пить и есть из чужих рук. Собственно, если есть какие-то подозрения, питье лучше принести с собой, в общую бочку, или что у них там будет, можно подлить чего-то легкого, веселящего…

— Отключающего инстинкт самосохранения и включающего желание прогуляться с симпатичным незнакомцем вон до тех кустиков, — поняла Наташа.

— Да, еду испортить сложнее.

— Но лучше поесть дома.

— Лучше, — не стал спорить Немши. — А еще, попытайся уговорить своего котика сходить с тобой. Ну, хотя бы скажи ему, куда отправляешься, может он сам захочет понаблюдать за человеческим праздником. Духи любопытны.

— Придет, вылакает весь отравленный напиток и ляжет поспать в кустиках, — хихикнула Наташа. — На сто ближайших лет. Вот сюрприз будет принцу, явившемуся будить красавицу поцелуем.

На нее посмотрели с интересом и соседки, и Немши.

— Это нервное, — объяснила Наташа. — А смешнее всего будет, если ничего не произойдет, никто меня и пальцем не тронет, а котик устроит очередной цирк.

— Зато это будет очень веселый праздник и его надолго запомнят, — сказала оптимистка Марита и, наконец, оторвалась от Немши. — Знаете, мне очень хочется на этот праздник. Когда я поступала в академию, мне обещали приключения. И где они?

Где приключения, компания не знала, но на праздник все решили сходить.

— В крайнем случае потанцуем, — решила за всех Парасья.

— Немши, приведи кого-нибудь посуровее с виду, — со смешком попросила Наташа и подруга толкнула ее локтем в бок. Чуть со скамейки не столкнула. А с виду хрупкая и нежная.



А из библиотеки каким-то чудом сумел вырваться Осатин и побежал, куда глаза глядят. И чувствовал он при этом себя самым несчастным существом на свете. Попавшим в безвыходное положение.

Потому что он, при всем желании, не мог ослушаться прадеда. Этот мерзкий старик наверняка кому-то заплатил за то, чтобы наблюдали за правнуком и убедились, что он достаточно часто ходит в библиотеку, особенно тогда, когда туда ходит одна ведьма.

А не менее мерзкая ведьма натравила на него духа и грызуна. Он был уверен, что натравила. И что именно она.

И теперь Осатину нужно было решить, что делать дальше.

Впрочем, он был уверен, что просить прадеда помочь, раз ему так сильно понадобилась иномирянка, бесполезно. Его это только развлечет.

Проще попросить Наташу убрать своих зверей. Она, максимум, вырастит еще и рога. Но в данный момент Осатин не был уверен, что с рогами ему будет хуже. Ну, заплатит портному, чтобы капюшон пришил побольше, а то этот на рога наверняка не налезет. И еще один отводящий взгляды амулет купит. А то уже купленный, похоже, слабоват для такой внешности, а с рогами он точно не справится.

В общем, ведьма выглядела предпочтительнее. Может даже удастся уговорить ее простить. Знать бы еще как. Уговаривать Осатин вообще не умел. Не учили его этому.

Но он был уверен, что справится. Она все равно девушка, а в девушках он кое-что понимал.


 глава 10

В чужой монастырь, да со своим уставом, песнями, плясками и цыганами с медведем


То, что Немши очень ответственный человек, Наташа поняла, когда увидела кого он привел в качестве охраны для «беззащитных» девушек, лезущих в беду.

Привел он целый цыганский табор, яркий, пестрый, шумный и едва поместившийся на площадке с вазонами, находящейся напротив окон женского общежития. Кто-то в этом таборе наигрывал на каком-то струнном инструменте и пытался что-то веселое петь, но его заглушали. Над головами время от времени взлетали искры. Кто-то что-то доказывал, призывая в свидетели великих предков и маму, которая не даст соврать. Кто-то вообще требовал поделиться конспектом по загадочным спектрам веерных эффектов и клялся страшно мстить, если не поделятся. И над всем этим дурдомом возвышался самый натуральный медведь, вставший на задние лапы. Наташе в первый момент именно так показалось. И только потом она рассмотрела, что это парень богатырского телосложения, с лохматой прической и одетый почему-то в не менее лохматую жилетку, по цвету почти совпадающею с его волосами.

Жительницы общежития просто не могли не заинтересоваться этим табором. Не прошло и минуты, как начали открываться окна, из которых выглядывали любопытные девушки. Потом нашлась та самая смелая, которая спросила, куда это столь нарядные парни собрались. И Немши радостно ответили, что на праздник в березах. Их туда, мол, не приглашали, но они решили припереться. Потому что день хороший и хочется его кому-то испортить.

И что решили будущие великие магички? А они решили, что без них чужой праздник тоже не обойдется. И табор начал разрастаться как на дрожжах, вышел за пределы площадки и дождался злобного садовника, прибежавшего требовать не вытаптывать осенние ирисы, потому что они ему дороги, а топтальщики имеют шансы превратиться в копальщиков.

— Бедные березы, — только и смогла сказать Наташа, когда табор с песнями и плясками потянулся в город.

— Ой, ничего им не будет, они две дуэли пережили, — отмахнулась Марита, рисовавшая перед зеркалом на своем лице что-то впечатляющее.

Наташе при взгляде на нее становилось даже страшно, потому что миловидная девушка вполне успешно превращалась в стервозное чудовище, но Марите, видимо, нравилось.

Из другого зеркала на Наташу опять смотрело ее неправильное отражение. Оно было в черном кожаном костюме, к которому только плетки и не хватало, для полноты образа. Еще оно кривило рожи и время от времени начинало выплясывать нечто похожее на ирландский танец. Видимо все это подсмотрело в мыслях оригинала. И Наташа не знала, как с этим бороться, уговоры котик явно не воспринимал всерьез, а на невнятные угрозы только фыркал.

Парасья же решила идти на праздник наперевес с природной красотой и, загадочно улыбаясь, переплетала косу. Наташа даже подозревала, что ее очень впечатлил «медведь» и теперь она думает только о нем. И ее сейчас меньше всего волнует, что на празднике может быть опасно.

Саму Наташу волновало. Время от времени ей начинало казаться, что зря она туда идет, но от этих мыслей и ощущений девушка отмахивалась. Потому что пойти хотелось.

А еще хотелось кому-то напакостить. Наверное, это ведьма проснулась.

И Наташа этой ведьме улыбнулась. Надела штаны, с мыслями, что пускай скажут спасибо, что не рваные джинсы, белую футболку со злобным покемоном, когда-то купленную для прикола, и любимые кроссовки. И нет, кроссовки вовсе не для того, чтобы шокировать тех, кто их еще не видел. Просто в кроссовках, в случае чего, убегать проще.

И, пока одевалась, Наташу думала только об одном — а реально ли купить электрошокер для самозащиты? И будет ли он в этом мире работать? И ответит ли ректор, если прийти к нему с таким интересным вопросом?

В общем, шокер тоже хотелось, но котик, к которому Наташа обратилась с просьбой его предоставить, только хвостом немного поискрил. Может намекал, что в случае чего заменит сто шокеров разом?

Это даже немного пугало.

— Все, идем! — решила Марита, страшно поморгав на свое отражение глазами, наверное, проверяла, не осыплется ли «черный пепел» с ресниц, которого она насыпала так густо, что каждая ресница стала в два раза толще, а все вместе они почернели настолько, что глаза казались прозрачными и жутковатыми.

— Знаешь, ты главное резко не поворачивайся, если тебя окликнут, — посоветовала Парасья. — А то еще сердце у кого-то прихватит.

— Это они просто готов не видели, — проворчала Наташа. Ее неправильное отражение переоделось в длинную черную юбку, кружевную черную кофту, обзавелось загадочной бледностью и не менее загадочными черными кругами вокруг глаз. В общем, оно бы неплохо смотрелось с Маритой рядом, но Наташа не была уверена, что их в таком случае не остановит стража раньше, чем все дойдут к березам.

— Может ты все-таки в котика превратишься? — спросила она.

Отражение фыркнуло и величественно вышло из зеркала. Огляделось так, словно не понимало, как оказалось среди этого бардака, а потом пошло дальше, прямо сквозь стену, в соседнюю комнату. Там кто-то громко завопил, почему-то мужским голосом, и Наташа поняла, что ждать больше нечего.

— Идем, — сказала она и практически побежала к двери.

А в коробке от печенья двухцветная мышка перестала умываться, с явным сомнением посмотрела в окно, потом совсем по-человечески вздохнула и с тихим хлопком исчезла. И Наташа бы не удивилась, узнав, что она так умеет, но мышка предпочитала пока своими талантами не хвастаться. Она считала, что тайны и сюрпризы бывают очень полезными. Особенно если подрядилась присмотреть за молодой и, чего уж скрывать, глупой ведьмой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Появилась мышка среди тех самых берез, на полпути к которым был цыганский табор с медведем. Она огляделась, пошевелила усами и шустро побежала сквозь куст на звук тихо переругивающихся мужских голосов. Понаблюдала за тем, как эти типы что-то замешивают в большом глиняном казане, покачала головой и тихо цыкнула. Содержимое казана в тот же момент вскипело и большей своей частью выплеснулось на мужчин. Они дружно, с руганью отпрыгнули и стали выплясывать, стараясь сбить с себя подозрительную жидкость. Потом один из них получил подзатыльник за то, что сэкономил на реагенте и подозрительные типы куда-то ушли, бросив свой казан на произвол судьбы.

Мышка опять цыкнула и пропала. Появилась она под непонятно как оказавшейся среди берез рябиной, неодобрительно посмотрела на парней, распивавших содержимое фляги и обсуждавших прелести неизвестных девушек.

— Пфы, — высказалась по их поводу мышь и один из парней закашлялся.

За тем, как на специально расчищенном месте складывают горку из дров, она понаблюдала с одобрением. А за мужиком, пробившим пальцем небольшую дыру в крышке бочонка с пивом — неодобрительно. И когда он ушел, стукнула три раза по бочонку хвостом.

Побегав еще немного, мышь спряталась под приподнятой над землей дугой корня и затихла. Только время от времени шевелила носом, принюхиваясь к запахам, доносимым переменчивым ветром.



Праздник, на взгляд Наташи, был так себе. Этакая школьная дискотека, только на природе и с живым оркестром. Оркестриком, собранным на скорую руку, нифига не сыгранным и поэтому фальшивящем даже в самых простых мелодиях, путающемся в скорости, тональности и, похоже, даже в песнях в целом.

Но пришедшую на праздник разномастную толпу все устраивало. Или все решили потерпеть ради дармовой выпивки и запекавшегося в колдовских сундуках мяса.

— Может тут хоть какие-то свадебные конкурсы будут? — с сомнением спросила Наташа у ближайшего дерева. — Иначе я не понимаю в чем смысл. Разве что в том, что молодежь перезнакомится, если пока незнакома.

Немного веселья и разнообразия в эту «дискотеку» привносил «медведь», пришедший с табором Немши. Он успел на спор сломать о колено толстенное бревно, после чего на него стали с восторгом смотреть какие-то разряженные в пух и прах девицы и злобно их кавалеры. Потом он поучаствовал в соревнованиях по армрестлингу на пеньке, всех победил и попутно пообещал набить морду примерно трети соперников, несогласных с поражением. Причем, хоть в розницу, хоть оптом. Когда он же, опять поспорив, швырнул в неизвестные дали еще одно бревно, Наташа поняла, что зря не свернула в попавшегося по дороге «Пьяного ежа». Там можно было купить абрикосовой наливки и праздник мог заиграть новыми красками.

— Хоть бы меня уже убить попытались, что ли, — проворчала девушка, наблюдая за тем, как от резко обернувшейся Мариты пятится очередной любитель пышных форм.

А вот котик, он же отражение-готесса, почему-то до сих пор не появился. И у Наташи было подозрение, что ее бледный двойник сейчас бродит по городу и запугивает до икоты мирных людей.

— Прекрасная скучает?! — бодро рявкнули над головой Наташи так неожиданно, что она подскочила.

На расколотое пополам бревно, заменявшее на поляне скамейку, плюхнулся один из недовольных противников «медведя» и стал жизнерадостно улыбаться. Ага, Наташе.

— Хочешь потанцевать? — спросил этот тип, так и не дождавшись никакой реакции.

— Мне мама не разрешает танцевать с незнакомцами, — ответила Наташа.

Оркестрик как раз пытался играть что-то бодрое и только одинокая скрипка то ли не успевала за общим темпом, то ли принципиально играла только лирику.

— Я Тушун! — гордо представился парень, выпятив грудь так, что Наташе захотелось повесить на нее орден.

— Хм, — скептически высказалась по этому поводу девушка.

— Меня все знают!

— Правда? Они мне почему-то про тебя не рассказали. Такие вот нехорошие люди.

Парень посмотрел с подозрением.

— Я знаменитый силач, мой потрет висит в зале силы!

— Здесь и такое есть? — удивилась Наташа. — А портрет «медведя» там есть, интересно?

— Дурная девка, — все понял Тушун и куда-то ушел. Даже не попрощавшись. Странный тип, в общем.

— Сам такой, — привычно проворчала Наташа.

По ее плечу похлопали ладонью, и она опять подпрыгнула.

— Да что ж такое?! — возмутилась девушка местными обычаями и резко обернулась. — О…

Вот кого она не ожидала увидеть, так это преобразившегося Осатина. Изо всех сил улыбающегося из-под своего капюшона Осатина. С улыбкой почему-то похожего не на инопланетянина, а орка из какой-то игры.

— Ты такая красивая, — проворковал он и даже кивнул, попутно мотнув носом.

— Чего?! — буквально вылупилась на него Наташа. — Может ты слишком много выпил? Или ты головой ударился? Может тебя к лекарю отвести?

Осатин помотал головой, надвинул обратно начавший сползать капюшон и опять клыкасто улыбнулся. Выглядело впечатляюще и жутковато. Ему бы еще тесак побольше и вполне можно заподозрить в людоедстве.

— Давай помиримся, — простодушно предложил. — Я подумал и понял, что мы очень некрасиво расстались. Я ничего не знаю о твоем мире и, наверное, наделал ошибок…

— Ага, помиримся, ты выведаешь больше, и мы расстанемся красиво, — поняла его план Наташа и ущипнула себя за руку. Потому что Осатин, припершийся мириться и начавший опять ворковать, был последним, чего она ожидала от этого праздника. — Может в костер какую-то галлюциногенную траву подбросили? Или грибы? А может я вообще сплю?

— Я просто подумал, — с нажимом повторился бывший прекрасный принц. — Я неправ, я тебя обидел и теперь должен вымолить прощение.

— О, чтобы вернуть свою внешность! — радостно догадалась Наташа. Ну, это хоть логично.

— Оно не так работает, — сказала умудрившаяся незаметно подойти Парасья.

Осатин от нее шарахнулся, потом что-то проворчал и просто ушел. Наташа удивленно посмотрела ему вослед. Как-то слишком однообразно парни покидали ее общество. Потом не менее удивленно посмотрела на Парасью.

— Странный праздник, — сказала подруга, на кого-то оглянувшись. — Неподготовленный. И празднуют непонятно что, я уже кучу людей расспросила. Получается, что кто-то кому-то просто дал денег и велел праздновать. Нет, иногда так бывает. Если кто-то неожиданно получил какие-то деньги, слишком легкие деньги, тогда им пытаются придать вес, частично потратив на чужих людей. Чаще, правда, покупают выпивку в кабаке. Или разную ерунду соседским девчонкам. Но праздник тоже может быть. Но тут все как-то слишком быстро.

— И ничего не происходит, — сказала Наташа. — Может тоже подготовиться не успели.

И как накаркала.

— Ю-ха! — завопил какой-то нетрезвый потерпевший, поднял над головой бревно, похожее на то, которым швырялся «медведь» и бросил его в костер. Да не просто бросил, а явно придал бревну скорости и веса при помощи магии, потому что горевшие дрова разлетелись во все стороны, только чудом никого не задев.

— Пожар! — радостно заорал почему-то знакомый Наташе голос и с чистых небес хлынула вода, ледяная.

— Недоучка! — завопили с другой стороны.

Вода стала разливаться рекой. Парасья щелкнула пальцами, створив над собой и Наташей зонтик, огляделась, прищурившись, и махнула рукой куда-то влево.

— Там возвышенность. Быстро идем, а то они сейчас попытаются остановить ливень и будет хуже.

— Хуже? — переспросила Наташа.

— Да, потому что остановить попытаются несколько человек сразу, — сказала мудрая Парасья.

— Ну, хоть что-то произошло, — проворчала Наташа на бегу, стараясь успевать за «зонтиком» и подругой.

И она даже не подозревала, сколько людей были с ней согласны. А ведь эти люди точно знали, что и когда должно было произойти, но почему-то не происходило ровным счетом ничего. А еще куда-то пропал один из сильнейших нанятых магов, способный противостоять воздействию практически любого амулета и ломать даже идеальную защиту. И это была потеря. Потому что он так и не успел посмотреть на девушку, ради правильного взгляда на которую его нанимали.

 глава 11

Я же тебя спасаю!


Над Березовой Полосой плыл туман, пытаясь прикрыть поломанные деревья, промытые бурными потоками воды канавы, проплешины в неубиваемой волшебной траве и прочие разрушения.

Получалось у него так себе. Из-за тумана все выглядело даже хуже.

Начальник городской стражи немного полюбовался нерадостным пейзажем, обозвал юных магиков так, как они того заслуживали и медленно побрел в свою управу.

Он точно знал, что этот день будет долгим и сложным. И радовался, что не для него одного. Правда, о некоторых причастных к разрушениям личностях он даже не подозревал. Точнее, подозревал, но не конкретно этих личностей. А еще точнее, точно знал, что виноваты в погроме студенты и теперь надо было выяснить, почему они решили этим заняться. Студенты, конечно, часто пакостили, но не с таким же размахом.


Часть причастных к погрому студентов в это же время сидела в «Пьяном еже». Большая часть из этой части банально пила и делилась впечатлениями. Некоторые даже хотели повторить. Просто праздник нужно подбирать тщательнее. Праздники вообще желательно портить только неприятным людям.

Меньшая часть заняла четырехместный столик в самом углу и шепталась. Но на эту меньшую часть внимания никто не обращал.

— Шин, — сказал Немши, натолкнулся на непонимающие взгляды девушек и со вздохом объяснил: — Медведь, наш маг-кузнец. Он лучше всех нас вместе взятых разбирается в заготовках. Потому что выбрал профессию, в которой эти заготовки точно пригодятся и старательно изучает все, что с ней связано. В общем, Шин уверен, что там по всем деревьям были развешаны какие-то странные лоскуты. Он так и сказал «странные лоскуты». И это могла быть ловушка. А могла не быть. Может кто-то просто наблюдал или как-то воздействовал. Может кто-то вообще решил тайком проверить, а не его ли неучтенный ребенок вон тот юный и очень талантливый маг. Так тоже бывает. Но, учитывая, что приглашали именно тебя и ни на кого из нас не рассчитывали, ну, разве что на твоих соседок…

— Что бы оно ни было, изучали или воздействовали на меня, — сказала Наташа, отстраненно выводившая пальцем на столе дуги и завитки. — Интересно, это могут быть родственники Осатина? А то он подошел ко мне с очень странным разговором. Может пытались что-то уловить. Или заставить меня его расколдовать. Мало ли.

— Все может быть, — кивнул Немши. — Но, вряд ли. Учитывая, что у них уже два парня из-за тебя пострадали, они могли бы потребовать, чтобы ты съездила к ним в особняк, для приватного разговора. И Коситей бы не отказал. Просто пообещал бы, что в случае чего открутит всем им головы. И тебе бы точно не стали вредить, не у себя дома. Но вот изучить…

— И кому я еще могла понадобиться?

— Ведьмы много кому нужны, особенно бестолковые и практически неспособные себя защитить. А слухи о том, что ты ведьма, наверняка уже гуляют по городу, среди причастных так или иначе к академии, точно гуляют.

— Понятно, — кивнула Наташа. — И что мне теперь делать?

— Не ходить больше на подобные праздники. И вести себя осторожно, — припечатал Немши. — О, а еще Шин почувствовал чье-то пристальное внимание, но он на тот момент был не шибко трезв, поэтому бросил в его направлении бревнышко. И внимание рассыпалось осколками.

— Чудесно, — сказала Наташа.

Ну, теперь хоть понятно почему «медведь» бревно швырнул.

— А еще у нас будут проблемы, — вполне себе жизнерадостно сказал Немши, заглянул в свой почти полный бокал с пивом и отпил сразу половину. — Мы там столько всего поломали.

Расстроенным по этому поводу он, правда, не выглядел. И Наташа решила пока не обращать на грядущие проблемы внимания. Тем более, лично у нее была проблема актуальнее. Где-то до сих пор бродил котик, замаскированный под ее бледную копию. И мало ли что он сотворит. Может завтра в академию явится кто-то с требованием выдать преступницу, причем, предварительно навертев на нее двадцать метров цепи, чтобы пошевелиться, гадина этакая, не могла.


Немши, как настоящий мушкетер, бросил выпивку ради женщин, довел их до ворот академии, а за ними обнаружил своего опекуна и был вынужден их бросить ради очередной головомойки. Девушки дружной компанией тоже не дошли до общежития. Соседок окликнула разномастная компания, похоже состоявшая из одногруппников, и дальше Наташа пошла в гордом одиночестве, отстраненно размышляя о том, что где-то за кусом запросто может сидеть похититель ведьм и в любой момент он оттуда выпрыгнет. А кустов вокруг хватало. Их словно специально садили в немереных количествах на пути от ворот до общежития. А потом забывали стричь и они разрастались в свое удовольствие. Нависали над скамейками, которые изредка попадались на обочине дорожки. Тянули ветки в попытке перегородить путь. Некоторые даже успели частично засохнуть и пытались пугать прохожих голыми ветвями.

— И это элитное учебное заведение, — проворчала девушка, глядя на шиповник, успевший почти полностью оплести какое-то несчастное дерево.

— Подожди! — потребовали за спиной.

Наташа оторвала взгляд от дерева и обернулась, в смутной надежде, что права и это мчится похититель. Черт знает, зачем ей этот похититель был нужен.

А там оказался всего лишь Осатин, смешно бегущий в своем плаще и на коротких ножках. Совершенно один, разве что по кустам крались его сообщники, ага, рысцой крались. И он опять был похож на мастера Йоду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, жду, — сказала Наташа.

Интересно же, что он еще скажет? Особенно учитывая, как странно он себя вел на празднике.

— Еле догнал, — сказал бывший красавец, опершись ладонью о колено и тяжело дыша. — Неужели тебе никто до сих пор не сказал, что женщины должны ходить спокойно и неспешно, а не прыгать, как коза по кочкам?

— Хм, — высказалась по этому поводу Наташа и полюбовалась кроссовкой. — Ты меня догонял, чтобы это сказать?

— Нет! — выдохнул Осатин и выпрямился. Потом вынужденно задрал голову, потому что в данный момент невысокая девушка была выше его на целую голову. Мастер Йода и есть. — Я решил тебе помочь!

— Да? — удивилась Наташа. — Счастье-то какое.

Осатин свел брови вместе и дернул носом. Что-то тихо пробормотал, наверняка обозвал, может даже нецензурно.

— Ты в опасности! — выдал он торжественно. — И при всем, что ты натворила, я все равно не могу тебя не предупредить.

Наташа пожала плечами. Что-то ей слишком часто стали рассказывать об опасности.

— Твои родственники будут мне мстить?

— Причем тут мои родственники, идиотка?! — аж подпрыгнул Осатин. — Ты хоть понимаешь, что находится рядом с тобой?!

— Понимаю, — с великим терпением в голосе сказала девушка. — Бывший прекрасный принц, ныне пародия на мастера Йоду.

Осатин уставился на нее с подозрением. Потом опять что-то пробормотал, Наташа даже расслышала очередную «идиотку».

— Ты помнишь, что произошло в библиотеке? — спросил с нажимом.

— Безумный забег.

— А-а-а-а… боги, ну что за дура?! Там был дух, нагоняющий жуть дух! Я вообще не смог сопротивляться, мог только бежать!

— Это был котик, — сказала Наташа. — И ты преувеличиваешь. Ты даже от мышей бегаешь.

— Мышей?! — переспросил Осатин таким тоном, словно девушка только что призвала конец света, который обязательно состоится. — Я ей о том, что рядом с ней дух, который может воздействовать на разум, а она…

— Ну, я его уже отругала, — призналась Наташа. — Но от мыши ты тоже убежал, и прыгал от нее с писком.

— Идиотка, какая идиотка, — тоном человека, вдруг обнаружившего насколько мир не идеален, произнес Осатин. — Слепая идиотка. Эта мышь еще хуже духа! Она словно в ярком коконе. И если я хоть что-то понимаю в опасной магии, так это то, что от силы такой концентрации лучше держаться как можно дальше! Потому что, кто бы эту силу к мыши не прицепил, связь не вечна и однажды сила вырвется, все разломав на своем пути.

— Так вот что тебя так напугало, — задумчиво произнесла Наташа.

— Избавься от нее. Унеси за город и отпусти в поле.

— А то ты близко подойти не можешь, когда она рядом. Сразу прыгаешь и звуки еще разнообразные издаешь.

— Идиотка! Я же тебе сказал о духе и жути! Ты что, вообще слушать не умеешь! Ты в опасности, дура! Я тебя спасаю! Пытаюсь спасти! Избавься от мыши хотя бы. А лучше иди в храм ночной богини, может там смогут снять с тебя метку духа. Они умеют защищать от духов, не особо сильных даже поймать могут, навсегда. Да и сильных могут на некоторое время запереть и дух может за это время о тебе забыть.

— Ага, надо еще об этой богине почитать, — задумчиво сказала Наташа. — Спасибо за попытку.

Развернулась и пошла дальше. А Осатин остался стоять и рассказывать неизвестно кому, какая же она идиотка и откуда взялась на его несчастную голову.

— Сам бы прибил, если бы мог, — искренне сказал напоследок и, судя по звуку, полез в ближайшие кусты.

— Ну, хоть честно, — проворчала Наташа. И даже не стала смотреть, как у него получается штурмовать кусты. Наверняка же плохо.

А Осатин пер через кусты, клумбы и лужайки, как носорог с его плохим зрением. И он был очень зол. Очень-очень. Он едва ли не впервые в жизни попытался помочь. Попытался помочь той, на которую и так был очень зол. И даже не потому, что без нее у него скорее всего не будет шансов вернуть свою внешность. Он об этом даже не вспомнил, когда ее увидел.

А она что?

— Идиотка. Тупая дура. Отсталая дикарка с отсталого мирка! — прорычал он, отмахнулся от ветвей разросшегося незнакомого куста и вывалился на нелегально протоптанную студентами тропу. Да еще и чуть кого-то с ног не сбил. — Уйди с дороги! — рявкнул он.

Помеха взвизгнула, шарахнулась, умудрилась обо что-то споткнуться и с размаха уселась на обочине. А потом уставилась на Осатина большими, испуганными глазами. И оказалось, что это всего лишь девушка, хорошенькая девушка, незнакомая.

Ничего плохого Осатину не сделавшая.

— Надоели! — рявкнул он на нее повторно и пошел дальше.

И да, раньше он бы помог ей встать, пригласил в качестве извинения куда-то, обаял. Эта девушка точно была в его вкусе. Белокожая, темноволосая, с яркими глазами.

А теперь такие девушки смотрят на него с испугом. И если он попытается ее обаять, она начнет убегать с визгом и защищаться как только может. Он это понимал, и оно его еще сильнее злило. Настолько, что, практически уткнувшись носом в дерево, он его пнул и обозвал так, как хотелось обозвать весь женский род.

глава 12

Кто что хочет, то и выясняет


Выяснить масштаб разрушений в Березовой Полосе помогали маги. Они же нашли множество странных следов. Место, где кто-то явно испортил какое-то зелье, быстропортящееся, судя по тому, что его готовили прямо здесь. Вырезанные на некоторых березах знаки «разум в круге» и даже то место, где стоял мозгоправ, ради которого их вырезали. Но самая интересная находка досталась не магам, а простой страже со слабыми поисковыми амулетами. Стражники просто обходили завал из сломанных деревьев и нанесенного на них потоками воды мусора. И так этим делом увлеклись, что вышли на небольшую полянку, облагороженную такую, с беседкой, скамейками и композицией из стола и стульев под красивым деревом.

Место это явно было предназначено для свиданий. До того, как по нему промчалась вода, тут наверняка была красивая трава, летали магически привязанные бабочки, щебетали птицы. И максимум, что здесь можно было бы найти, это разлитый кем-то легкий приворот, такие часто покупали, чтобы свидание прошло лучше. Голову от этой ерунды не теряли, но не тратить время на смущение и неуверенность в правильности своих действий и слов оно помогало.

А нашли стражники бревно, пробившее крышу беседки, следы крови на полу в ней же и разломанный усиливающий амулет, намертво застрявший между досок и поэтому брошенный.

— Ерунда какая, — задумчиво почесал затылок один из четверых стражников. — Это кому же так хотелось праздником полюбоваться и что он хотел с ним сотворить? Может и потоп устроили вовсе не студенты, а чья-то слишком сильная защита?

Коллеги ответов на все эти вопросы не знали и пришлось звать магов.

А с магами приперся целый ректор академии. И именно он стражников в итоге поблагодарил, походя вылечил одному их них ноющую на дождь руку и вручил два золотых на пиво и удачу. Чью удачу, правда, не уточнил, а они и не спрашивали. И так было понятно, что теперь у него были шансы выгородить своих недоучек и направить поиски виноватых в какое-то другое место.

Или повод самому поискать, если вдруг скучно станет. С этим странным типом и такое случалось.


Если бы стражники были наблюдательнее, они бы наверняка увидели, как ректор поскреб ногтем кровавое пятно, а потом вытер палец о носовой платок и аккуратно засунул тряпочку в карман.

Если бы им пришло в головы посмотреть, что Коситей стал делать дальше, они бы очень сильно удивились. Потому что этот странный тип, выйдя из Березовой Полосы, развернул носовой платок, понюхал размазанную на нем кровавую полоску, лизнул, а потом довольно улыбнулся.

— Так и знал, что без тебя не обошлось, — пробормотал, поводил немного головой туда-сюда, словно принюхивался, а потом уверенно пошел вперед и направо.

Прошел мимо чьих-то дворов, потом напрямик через общественный яблоневый сад и остановился только когда увидел старые конюшни, которые изредка ушлые купцы использовали как склады и именно поэтому у них были целые крыши. Лошадей в тех конюшнях не водилось уже почти двести лет, но строения были прочные и ни у кого не доходили руки снести эту красоту, обросшую плющом, а местами и мхом.

С тем, куда идти дальше, Коситей определился быстро. Человек, которого он преследовал, не любил лишних трудностей и не создавал их себе. Поэтому спрятался в первой же конюшне и даже навесной замок за собой закрыл.

— Ярморочный фокусник, — проворчал ректор, стукнул по замку ногтем, и он послушно открылся. — Ключом надежнее было бы, но с левитацией у тебя проблемы. Эй, Етун, не пытайся нападать, это я! А я могу дать сдачи!

Из дальнего угла послышалась тихая ругань и то, что казалось забытым купцами хламом зашевелилось. Потом распрямилось и превратилось во что-то человекоподобное.

Коситей хмыкнул и щелкнул пальцами, сотворив светящийся шарик под потолком.

— И кто из нас ярморочный фокусник? — приятным баритоном спросил Етун. Стянул с головы капюшон серого в разводах плаща, помогавшего ему маскироваться под пыльный хлам, и пошел навстречу ректору.

Был Етун довольно упитанным человеком среднего роста. Русоволосым и бородатым, с кустистыми бровями и внимательными, насмешливыми глазами, смотрящими из-под них. Какого цвета эти глаза, наверняка не смог бы сказать никто. Светлые. А там, то ли голубые, то ли серые, то ли и вовсе зеленые. Странный оттенок, в общем.

— Кровь носом пошла? — с фальшивым сочувствием спросил Коситей, заметив, что борода влажная, но вряд ли полностью отмытая.

— Тебе бы так по контуру бревном прилетело, посмотрел бы я на тебя. Я думал, у меня мозги взорвались и череп осколками разлетелся. Чему ты там своих оболтусов учишь?

— Хорошему я их учу. А как это хорошее использовать — личный выбор каждого, — проворчал Коситей. — Ты не заговаривай мне зубы. Что за контур ты творил?

— Обыкновенный контур. Я таких для стражи знаешь, сколько сотворил? Вот украдет какой-то идиот что-то ценное, наследит магией, а я потом растягиваю контур, ищу другие отпечатки этой магии, а при особом везении даже ее носителя нахожу. И все всегда было хорошо. А тут бревно. Так и знал, что тянуть его надо в хорошо защищенном подвале…

— В котором может потолок на твой контур обвалиться. Но это твои проблемы.

— Зато платят хорошо и репутация, — задумчиво погладил свою бороду Етун.

— Которую ты растеряешь, если будешь заниматься поиском, чего, кстати? В общем, поиском для разных сомнительных личностей.

— У меня шесть дочерей и все рано или поздно захотят замуж! А тут такие деньги…

— И дочерей твоих оставим в покое. Что ты искал?

— Что-что… отблеск стихии я искал. Ну, ты же понимаешь, что у неопытных носителей чистой стихии при опъянении она начинает фонить, деревья лечить, дым отгонять.

Коситей посмотрел на собеседника со странным интересом. Потом хмыкнул.

— Подожди, они что, за принцессу ее приняли?

— Твою якобы ведьму, превратившую молодого идиота в болотного шутика? — наивно похлопал глазами Етун. — Боги, Кость, ну кто поверит, что ты вдруг взял и эту ведьму не прогнал? Особенно после того, как дочку целого министра заставил уехать? А амулеты, способные сотворить что-то подобное, ты знаешь у кого есть. У короля и у элхаев, без чистой стихии такое не смастеришь. Да и по возрасту подходит. А кто-то еще в документах покопался и несоответствия нашел, много несоответствий, словно среди них что-то прятали.

— Чудесно, — сказал ректор. — Значит, эту невезучую ведьму теперь считают принцессой. Которой хоть?

— Линирой, скорее всего. Но может и Фаской, хотя эта официально находится в одном маленьком мире. Меня наняли, чтобы проверить догадку.

— И кто об этой чудесной догадке знает?

— Да кто только не знает. Думаешь, если бы это была такая тайна, я бы тебе так запросто рассказал?

— Вряд ли, — согласился Коситей. — Одни неприятности от ведьм. Либо сами сотворят, либо притянут. Етун, я могу тебе на предвечном камне поклясться, что эта девушка ведьма и не принцесса. Не лезь ты в это, а то ведь зашибу нечаянно, расстроюсь. Да и… вот подумай сам, ты хочешь напугать или рассердить юную и бестолковую ведьму, которая совсем не умеет контролировать свой дар и не знает, как остановиться, как сделать вред обратимым без сложных условий, как… Да ничего она не знает. А я ее даже отправить в подходящую ей школу не могу. Успела эта невезучая ведьма вляпаться в мою личную проблему.

— О, разбудила спящего любителя исполнять как попало желания? Не свезло, хотя не девке, скорее всего. Ты бы ей хотя бы выписал какого-то учителя сюда, а то от незнания такого нажелает, — с сочувствием сказал Етун.

— Об этом я подумал в первую очередь, и кое-кто способный ее удержать и направить уже есть. Но если она испугается, ее даже ведьма, которая гораздо сильнее, чем она, не остановит. Так что, делай вид, что бревно тебя ментально покалечило и ты теперь лечишься и настраиваешься. И не лезь.

Етун кивнул. Потом потеребил бороду и задумчиво произнес:

— А ведь тебе не поможет, даже если докажешь, что она на самом деле ведьма. Разве принцесса ведьмой быть не может? И кого бы ты не посмел выгнать, обнаружив этот дар, а? А в опасность какого-то духа и в прошлый раз не поверили, теперь не поверят тем более.

— Вот и я о том же, — вздохнул Коситей. — Какая же невезучая ведьма. Даже по возрасту подходит, надо же.

— И принцесса у тебя там сейчас есть. Поэтому и бардак в документах.

— Иди домой. Дочек повоспитывай, что ли, пока маленькие. А то потом вырастет… Наташа, будешь знать.


Пока Коситей ходил по запаху крови до конюшен, а стража старательно фиксировала все находки и мысленно уже сочиняла отчеты, среди берез странными петлями и кренделями брел человек. Обыкновенный человек с виду, темноволосый, усатый и слегка сутулый. Еще промокший до нитки. И выглядел он очень уставшим, даже спотыкался обо что, только мог, только каким-то чудом не падая, но выйти из березового парка почему-то не спешил.

Иногда этот человек останавливался, опирался на ближайшее дерево и начинал бормотать:

— Мерзкая девчонка, не будь ты такой ценной, лично голову бы открутил. И кто тебе доверил путающий путь амулет?! Кто вообще мог его доверить такой пигалице?! Они думают, что так ты останешься неузнанной?! О, да, сначала этот идиот превращается в неизвестно что, а потом я не могу выйти из этого идиотского парка! Прямо самая натуральная ведьма, скрещенная с лесовиком, не иначе!

Бормотание помогало мало и человек брел дальше.

Если бы он сообразил при этом оторвать взгляд от земли и посмотреть наверх, он имел бы все шансы увидеть, как из кроны в крону бесшумно прыгает дымчатого цвета лохматый кот. И что при приземлении на очередную ветку он начинает странно расплываться, но опять становится четким, с виду настоящим, и прыгает дальше. Явно преследуя человека.

Неизвестно как долго бы это блуждание едва ли не среди трех берез продолжалось, но в какой-то момент кот замер, повел ухом, дернул усами, а потом растекся туманом и спрятался в березу. Человек в очередной раз остановился, потряс головой, а потом удивленно оглянулся.

— Проклятье, — сказал так душевно, что с березки, на которую он как раз смотрел, листья посыпались.

— Вот ты где! А мы уже не надеялись тебя найти! Думали, ты ушел! — жизнерадостно и довольно громко сказали где-то за деревьями, а потом из-за них вышла троица в непромокаемых плащах.

Промокший человек посмотрел на них с ненавистью.

— Вот пропал и все, но ты же не мог просто уйти, вот мы и решили поискать, вдруг ты отлучился в кустики и заблудился, — жизнерадостно продолжил говорить один из троицы, за что получил персональный ненавидящий взгляд.

— Я увидел нужную вам девушку, она очень удачно проходила недалеко от меня. И я решил пойти следом, рассмотреть, — проскрипел промокший.

— Да? — удивился самый разговорчивый из троицы.

— Да! — злобно подтвердил промокший.

— А ты ее ни с кем не спутал?

— Спутал? А у кого еще есть идиотская синяя обувь? И оделась еще… да не всякая признанная идиотка так оденется! Разве что иномирянку будет изображать.

— О, — оценил откровение разговорчивый и посмотрел на своих приятелей. — Так что ты в ней высмотрел?

— Туман. Очень много тумана, за таким что угодно замаскируешь. Но не от меня, отблеск стихии я заметил, я не зря свои деньги беру, — самодовольно произнес промокший и даже хохотнул. — Но у этой дряни оказался путающий путь амулет! Мамка наверняка вручила! Чтобы дурную деточку, шляющуюся по трущобам по ночам, никто поймать не смог! Вот что за идиотка?!

Троица переглянулась.

— Значит, принцесса, — удовлетворенно сказал разговорчивый. — Если волосы крашеные и на самом деле темноволосая, то даже на одну из дочерей старого Лиса похожа. Отослал внучку, значит, в тот мирок, а потом тихо вернул. Все под присмотром.

— У нее и защитный амулет есть, — раздраженно сказал промокший. — И Вирк рядом крутится. Я-то думал, почему он вдруг подобрел и согласился взять на себя ответственность за сына какого-то погибшего идиота, друга юности. А тут вот как хитро продумали. И вроде не за ней присматривает. И этот пацан вдруг самым чудесным образом начинает по ночам по городу с ней бродить. Совершенно случайно, как же. Наверняка и пацана обвесили амулетами, как Женское Дерево лентами на празднике первого дня. Да и дерется он подозрительно профессионально. Может даже чей-то парадный оруженосец из запасных. А то у этих оруженосцев, когда надо, то простуда, то несварение, то запой из-за какой-то вертихвостки, то они ноги ломают, то вдруг женятся. Дармоеды! Только и умеют красиво парадными палками махать, а им за это то земельки на свадьбу, то амулет ценный на удачу. А всей заслуги у некоторых, что папаша вовремя и в нужном месте помер!

— И старшенького Севмаджи точно она приголубила, — с улыбкой произнес разговорчивый. — Как же хорошо все сходится. Ты стоишь своих денег.

Промокщий плюнул на землю и мрачно улыбнулся. Он считал, что после блужданий среди берез ему должны гораздо больше. Но раз эти типы не догадались предложить… он человек гордый, просить не будет. В другом месте свое вернет.


глава 13



Обыкновенные проблемы академии магии и неожиданные открытия


Возвращался Коситей в, на редкость, задумчивом состоянии. Выглядел он при этом добрым, даже благодушным. И, наверное, поэтому, стоило ему войти в ворота родного учебного заведения, сразу же потянулась толпа жалобщиков и прочих умалишенных. Даже наглый чей-то там сынок нашелся, решивший потребовать повлиять на мастера Вирха и заставить его принять зачет, а то папа сердиться будет. На кого именно, ректор выяснять не стал, просто окинул студента многозначительным взглядом и сказал, что запомнил его.

Бедолага так и остался стоять недалеко у ворот. Прямо тебе сирота, выдумавший грозного папашу в высоких чинах.

После студента подошла мастерица Шельба и привела с собой за руку какую-то девчонку. И стоило Коситею на них посмотреть, как вроде бы разумная женщина стала рассказывать о том, что по саду и библиотеке бегает неведомое чудовище и уже даже успело ребенка испугать. Видимо ребенком она считала студентку.

Девчонка несмело кивала, а после проникновенного взгляда преподавательницы путанно рассказала невнятную историю про «выскочил», «ругался», «убрел, ломая кусты», «в плаще, честное слово, а значит, разумное».

— Ночная богиня, — устало произнес ректор и посмотрел на дневное небо. — Вот, как минимум, половина города уже знает, что у нас завелась ведьма и превратила одного юного болвана в коротышку с отвисшим носом и клыками. Слухи распространились со скоростью пожара. Наверняка даже раньше, чем тот придурковатый брат пришел запугивать девушку. Да и как тут скроешь, если кругом любящие подслушивать студенты, а сам пострадавший бродит где попало и даже кому-то жаловался посреди коридора? Я и не стал, только бы интерес подогрел своими попытками. Так что половина города уже знает. А мои преподаватели про неведомое чудовище мне рассказывают!

Мастерица Шельба нахмурилась и сурово пообещала все выяснить. С чем и ушла.

Потом подбегали ее коллеги, которым срочно было надо что-то сказать, а ноги до ректорского кабинета никак не могли донести. И Коситей всех отправлял к секретарям и прочим помощникам с заместителями.

Потом на него из-за жасминового куста влюбленными глазами смотрела какая-то рыжая пигалица.

А после, из-за другого куста буквально выпрыгнула комендантша женского общежития — высокая женщина, наделенная суровой красотой и не менее суровым характером. И вот она рассказала вообще чудесную историю. Видите ли, из какого-то окна вывалился полуголый мужчина, благополучно подвернул ногу и набил огромную шишку. Комендантша, умудрившаяся это падение увидеть лично, даже подумала, что какой-то идиот без спросу залез к девушкам в комнату, а они его взяли и выбросили, не дожидаясь чужой помощи.

А оказалось, потерпелец, сигающий в открытое окошко, жених одной из девушек, живущих в той самой комнате. И сигал он не просто так. Этот несчастный боится мертвецов. Он, когда был маленьким, умудрился по темноте повстречаться с творением начинающего некроманта, демоны знают зачем решившего это творение выгулять. Вот с тех пор даже на похороны ни разу не ходил, бедолага, даже ради того, чтобы получить часть дядькиного наследства, не смог себя пересилить. А тут вдруг мертвячка вышла прямо из стены. Вот он и сиганул.

В общем, жениха нужно было пожалеть. А с мертвячкой разобраться.

И лучше побыстрее, а то у лекарей практикум и им некогда заниматься выпадающими из окон потерпельцами.

— Ага, — сказал Коситей, подозревая, что мертвячка и пушистый серый кот — одна и та же личность, древняя и обладающая очень странным чувством юмора, неравнодушная к ведьмам. — Я с этой мертвячкой поговорю.

— Хорошо, — сурово кивнула комендантша, ни капельки не сомневавшаяся, что ректор и найдет, и поговорит, и закопает, если уговоры не помогут. Она вообще в него верила. — А еще мне нужна новая система оповещения.

— А?

— Повстречала я в прошлом году одного военного, попавшего к нам из какого-то интересного мира. Вот он про эти системы знал все и даже помогал магу-приятелю разрабатывать аналог тех, что были в его мире. Вот мне такой аналог и нужен. А то у меня по общежитию женихи туда-сюда бродят, а потом из окон сигают, мертвячки что-то в стенах делают, какая-то странная бело-рыжая мышь вчера на моей кухоньке чай себе готовила при помощи левитации. А я и не знала обо всем этом, пока оно себя не проявило. Нужна система, реагирующая на все нестандартное.

И эта просьба прозвучала так, что даже Коситей не смог отказать, только и пробормотал, что самое нестандартное, что сейчас есть в том общежитии — это самая натуральная ведьма, и толпа тараканов в ее голове. Но от ведьмы, увы, из-за некоторых обстоятельств избавиться невозможно. А тараканы без нее не съедут.

И один древний шутник никуда не денется.

В общем, ректор посоветовал комендантше готовиться.

Правда, не уточнил к чему.


Когда Коситею все-таки удалось дойти до своего кабинета, первым делом он достал из холодильной коробки лимонад, приготовленный одной из секретарей, и стал неспешно пить, зачем-то глядя в окно. Ничего нового он там увидеть не мог. За его окном был вид на небольшую площадку у входа в корпус зельеваров. А слева от нее начинался сад, через который можно было дойти до старого корпуса, в котором обреталась большая часть теоретиков от магии, лабораторного корпуса и пятого. Четвертый уютно примостился аккурат между женским и мужским общежитием, а напротив него стояла величественная библиотека, построенная когда-то из серого и белого камня благодарным учеником, умудрившимся унаследовать корону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Этот ученик, если честно, был единственным королем, благодарным академии и лично Коситею. Остальные бессмертного ректора хоть и уважали, но не любили, некоторые даже сильно. Большей частью, кстати, из-за семейной традиции его не любить. Ну, Коситей так считал.

И да, сейчас ректор бы с большим удовольствием полюбовался библиотекой. Библиотека была гордым зданием, без барельефов и торчащих на крыше каменных чудовищ, как на старом корпусе. Просто прямые линии, устремляющиеся вверх, ломающиеся острыми углами башенок и бегущие дальше, к центральному стеклянному куполу. И сочетание серого и белого камня.

А любоваться приходилось бестолковыми студентами, мечущимися по площадке перед корпусом зельеваров, как безголовые куры.

— Хм, — сказал ректор, когда часть этих кур вдруг замерла и, судя по всему, стала шептаться и дружно куда-то пялиться.

И, да. Он совсем не удивился, когда из сада вышла ведьма Наташа. Почему-то в белом платье. Да и шла она легко и невесомо, совсем не так, ка ходила обычно. А в правой руке держала букет каких-то красных цветов. Точнее, как держала, она этим букетом вымахивала, как метелкой для пыли, так что цветы было даже жалко.

— Странно, — сказал сам себе ректор, когда студентка вместе с букетом зашла в корпус зельеваров. Насколько он знал, сейчас эта девушка должны быть в совсем другом месте. Ну в крайнем случае должна галопом мчаться на лекцию, на ходу доедая пирожок. — Очень странно.


Ректор Коситей оказался тем еще садистом.

Вот, казалось бы, натворили что-то твои студенты, так быстренько все выясни, собери их, обругай, нагрузи общественно-полезной работой, еще что-то придумай. А этот нет.

Наташа ждала и ждала, что ее сейчас вызовут, обругают и далее по списку. Она из-за этого ни на чем не могла сосредоточиться. Чуть не забыла мышку покормить. Потом в очередной раз пыталась объяснить котику, выглядывающему из зеркала, где находятся те границы, которые не надо переступать, почему память и разум священны и что такое желания, которые на самом деле не желания, а просто эмоции. Дело шло туго, Наташа отвлекалась на шаги за дверью и чьи-то голоса за окном, так что наверняка наговорила котику чего-то ненужного, и сама не заметила. Вот было у нее такое ощущение.

Потом она слушала принесенные Маритой новости и половину прослушала. А потом все-таки решилась пойти на лекции, решив больше не ждать.

И что случилось дальше?

Нет, вовсе не пылающий возмущением ректор.

И даже не обещанные Маритой прыгающие из окон голые мужики с больными ногами.

И даже не северный пушистый лисец.

На полпути к нужному Наташе корпусу случился парень. Незнакомый, хотя она его мельком точно видела. Слишком уж запоминающаяся внешность — высокий, смуглый, как араб, с шикарным, орлиным носом и черными, наглыми глазами. И этот тип улыбался. Изо всех сил и весьма натянуто. Словно его отправили укрощать тигров, пообещав, что именно искренняя и очень широкая улыбка в этом деле поможет.

— Ага, — задумчиво ответила Наташа на его приветствие. — И тебе не болеть. А то, знаешь ли, погода дело переменчивое, а радикулит уже на всю жизнь.

Парень улыбку не удержал, посмотрел растерянно, на кого-то оглянулся, а потом опять стал улыбаться. И ладно бы поулыбался и ушел. Так нет, ему понадобилось рассказать, что зовут его Атьшен, что он старшекурсник, отличник, просто чудесный парень и что он готов днем и ночью помогать в учебе первокурсницам.

— Ага, — повторилась Наташа, заподозрив, что либо он с кем-то поспорил на то, поверит ли она в эту чушь, либо… а черт его знает, что ему в голову втемяшилось. Так что пришлось улыбнуться в ответ, отказаться от помощи, а потом наклониться и по секрету признаться: — А еще я смуглых людей боюсь, меня в детстве чуть цыгане не украли. С медведем, наверное, спутали, с медвежонком. Я тогда была в такой коричневой, лохматой шубке и дело происходило в цирке.

Улыбку парень опять не удержал и, прежде чем опомнился, успел даже наградить прекрасную деву взглядом, явно намекавшим, что у нее не все дома.

— Конечно не все, — рассеяно сказала Наташа опять улыбающемуся добродетелю. — Пара тараканов еще вчера на море уехали, у них медовый месяц. Удачи с поиском наивных первокурсниц.

И ушла, спиной чувствуя его взгляд. Недобрый такой взгляд. Аж захотелось котика натравить.

— Лучше бы голые мужики прыгали, честное слово.

А голых мужиков так и не случилось. Случились одетые. Пока Наташа шла, вдоль несанкционированно протоптанной тропы, как грибы после дождя, попадались парни. Разные. Улыбчивые и серьезные. Красавцы и так себе. Одни предлагали помощь, другие чуть ли не жениться, третьи рассказывали о ее уме и красоте неземной. И да, Наташа бы даже впечатлилась, особенно речью очередного блондина, говорившего искренне и проникновенно. Но этих парней было слишком уж много, некоторые даже самым банальным образом пытались избавиться от конкурентов, затолкав их в кусты.

— И к чему это? — спросила саму себя девушка. — Я же не могла случайно пожелать для себя такое нашествие? Или могла? Ой, блин, я же говорила про принцев, которые будут в штабеля складываться. А котик взял и исполнил… интересно, настолько влиять на людей он умеет? Я забыла Осатина, эти резко воспылали ко мне… чем-то.

Наташа остановилась, немного посверлила взглядом ни в чем неповинное дерево и, вздохнув, пошла дальше. Далеко уйти, правда, не успела. Потому что ей чуть ли не под нос сунули букет каких-то красных цветов.

— О, — сказала девушка, опять остановившись.

Владелец букета торжественно и явно заученно начал нести чушь про небесный взгляд и губы-лепестки. А Наташа даже на его лицо не посмотрела, она не могла оторвать взгляд от букета. Потому что это был очень странный букет. Над цветами висело легкое, разноцветное, как мыльные пузыри, марево. Их контуры не то, чтобы светились, а словно выделялись тончайшей белой линией. И по этой линии, пульсируя, что-то медленно текло, вроде бы. А чем ближе к срезам, тем шире и тусклее линии становились, пока совсем не исчезали.

И, да, когда букет Наташе вручили, она его взяла. Кажется, поблагодарила. А потом развернулась и пошла в обратном направлении. Потому что именно в том направлении была библиотека со справочниками и одна вечно чхающая преподавательница в корпусе зельеваров.


Мастер Тьевна Катшасу на самом деле очень любила свою работу. Она ее обожала. Причем, настолько, что даже когда после одного не шибко удачного эксперимента развилась аллергия на цветочную пыльцу и травяную труху, упорная мастер эту работу не бросила. Просто потому, что верила, где-то среди множества бестолковых студентов и студенток обязательно болтается один самый натуральный не ограненный алмаз, способный превратиться в, невероятной красоты, бриллиант. И выглядеть этот алмаз может, как угодно. Хоть бестолковой девчонкой, способной думать только о нарядах, хоть парнем с вечно побитой физиономией и сбитыми костяшками. И однажды этот алмаз обязательно себя проявит.

Да, Тьевна любила свою работу и верила в чудеса, возможно из-за того, что ее прабабушка была феей. А феи в принципе умели зацикливаться на цветах и сладостях. Такова их природа. И в чудеса умели верить, как никто другой. Впрочем, они их и творить умели, частенько, сами не понимая как. А вот Тьевне от прабабушки не досталось ни крыльев, ни чудес, ни присущей феям изящности. Может еще поэтому она так держалась за свою любовь к травам и практическому травоведению.

В тот момент, когда в небольшую каморку за лабораторией ворвалась студентка с букетом, Тьевна как раз проверяла очередные «гениальные» отчеты третьекурсников, набравшихся этой «гениальности», кто в королевской оранжерее, кто на собственном подоконнике, где упорно пытался вырастить новый сорт петрушки. Попутно мастер ела бутерброд, запивала его бодрящим взваром из сушеных яблок и алого щитовика, и слушала флейту, записанную в хране для звуков.

И тут студентка. С перепуганными глазами и непонятным выражением на лице. Она даже не постучалась. Просто зашла, нервно поздоровалась и уронила свой букет на стол преподавателю.

— Они светятся и переливаются, — сказала страшным шепотом и села на ближайшую табуретку, похоже, даже не заметив, что там валяется часть отчетов. Отложенных на потом, потому что их авторы отличались особенной «гениальностью» и читать эти опусы следовало небольшими дозами, а то так можно даже неведомое чудовище из неведомых глубин случайно вызвать.

Тьевна чхнула, привычно поправила защитный контур, спасавший от большей части проявлений аллергии, а потом с интересом посмотрела на букет.

— Кровавый бархатник, — опознала цветы с первого взгляда. — Потрепанный. Довольно редкий цветок, у нас почва неподходящая для них. Так что наверняка сворованный одним из моих «гениев» в королевской оранжерее. Интересно, у него руки из-за сока уже чешутся или догадался перчатки надеть?

Студентка похлопала глазами, а потом посмотрела на свои руки.

— Да, — задумчиво сказала Тьевна и махнула рукой себе за спину. — Там в простенке умывальник и мыло. Руки лучше помыть тщательно. А то сок этого растения очень коварен, он не жжется, не оставляет пятен, просто постепенно разрушает кожный покров и, если вовремя его не смыть, могут появиться даже язвочки, которые плохо заживают.

— Терпеть не могу смазливых придурков! — душевно сказала девушка и послушно пошла отмывать зловредный сок.

Отмывала она довольно долго, что-то при этом бормотала и пыхтела, напоминая ежика. Тьевна за это время успела доесть бутерброд и дочитать опус, в конце которого написала все, что о нем думает, причем, всего в двух фразах. И она очень надеялась, что автор этого опуса послушается доброго совета и наконец-то хотя бы прочитает введение в основы травоведения. Не говоря уже о запоминании пяти основных тезисов, без которых он так и будет писать приключенческие романы в мире растений, вместо нормальных отчетов.

— Третий курс, — печально пробормотала Тьевна, когда девушка вернулась. — Спешат, плюют на основы, а потом путаются в трех елках и пяти лопухах.

Студентка вздохнула, посмотрела на лежащий на столе букет и огляделась. Плюхаться на табурет, не глядя на этот раз она не стала. На этот раз она сначала попросила разрешения, потом перенесла опусы на подоконник и лишь после этого села. Преподаватель даже мысленно восхитилась. Самостоятельная особа и решительная.

— Так что там светится и переливается?

— Букет, — махнула рукой девушка в сторону бархатника. — Вот светится и все. Сейчас уже чуть меньше светится и переливается, чем тогда, когда мне их всучили, словно испаряется что-то. А сначала вообще такой яркий контур был, только возле срезов расширялся, тускнел и пропадал. А теперь гораздо выше. Может их в воду поставить, вдруг это из-за того, что они вянут?



— Кровавый бархатник из тех растений, в которых очень много магии, — объясняла Наташе преподавательница. — Они накапливают в себе силу. Да, фактически, они природные накопители, потому что сила эта нейтральна, а это очень большая редкость. Но, как я уже говорила, им совсем не подходит наша земля, готовить подходящую для них смесь сложно и ее приходится постоянно поддерживать в нужном состоянии, ограждать от другой земли. Даже воду какую попало лить на нее нельзя, так что помещение для их выращивания должно быть закрытым. При этом их совершенно невозможно выращивать в небольших ящиках, не говоря уже о горшках. Очень сложное растение. При этом стоит цветы срезать, и накопленная сила испаряется. Так что, при всей ценности, это растение практически бесполезно. А еще оно в меру ядовитое. Одно время даже мода у придворных красавиц была, в крем для лица друг другу сок кровавого бархатника добавляли.

— Ага, — сказала студентка и кивнула. — Ой, значит я вижу утекающую энергию?

— Сомневаюсь. Это вряд ли возможно. Нейтральную энергию можно ощутить руками, да и то, это иллюзия, на самом деле это будет просто соприкосновение энергетического покрова тела человека с магией растения, или не растения, смотря что трогать. Увидеть можно структуру плетения, которое не нейтрально и не сливается с общим фоном… Ох, девушка… Наташа, это же вы путаетесь в видах ромашки? Вот если бы вы могли видеть нейтральную магию, вы бы не путались. А видите вы, скорее всего, распадающееся плетение, которое какой-то болван додумался напитать от цветов. Видимо, пытался сэкономить.

— О, — задумчиво произнесла девушка. — О! Он мне про глаза и губы что-то говорил. И если на букете плетение…

— То это наверняка приворот, скорее всего слабенький, просто чтобы внимание на букетодарителе подольше задержалось. Вряд ли ваш болван рискнул бы что-то сильное применить в стенах академии, тут его сразу обнаружат.

— Я вообще на него внимания не обратила, даже не знаю, как он выглядит, — удивилась Наташа. — Как увидела, что цветы светятся, так у меня все мысли были о том, что надо их показать специалисту, а то мало ли что это за цветы. Может через полчаса распадутся на атомы и разнесут половину города.

— Какие интересные измышления, — проворчала Тьевна. — Ваши отчеты наверняка будет интересно читать, но это не раньше третьего курса. А сейчас вам лучше сходить в свой деканат… вы же иномирянка? Тогда да, в деканат начал и общего. Смело стучитесь к любому секретарю и говорите, что у вас вспышка, пускай проверят.

— Вспышка? — переспросила Наташа.

— Интересная штука на самом деле. Бывает только у тех, кому не повезло появиться на свет в жестких мирах, мирах, меняющихся медленно и неохотно. Вот наш мир плавкий, здесь можно превратить наглого красавца в лягушку и выбросить в болото. А в жестких, физически его не изменишь, максимум, какие-то несчастья призовешь на его голову, да и этот призыв в большинстве случаев сработает не сразу. Это все вы будете изучать на втором курсе. Сейчас важно то, что люди, которые приходят из миров, где почти нет магии, могут получать силу вспышками. Вот вчера у такого человека были средние и совершенно стандартные показатели. Таких показателей — восемьдесят семь из сотни. А сегодня раз, и этот человек видит распадающееся слабое плетение, просто потому что оно не нейтральное. А это уже выбивается и за середину, в большую сторону, и за стандарты дара. А завтра может оказаться, что вы видящая, что у вас явный пророческий дар, что на самом деле вы целитель, или по вашей родословной когда-то эльфы потоптались и проявиться в вас может вообще что угодно. Так что лучше за этим делом наблюдать.

— Понятно, — вздохнула студентка. — Вот чего мне для полного счастья не хватало. И почему оно вдруг надумало вспыхивать?

— Мало ли? — пожала плечами мастер. — Иногда случается из-за испуга. Иногда со злости. Иногда от большой радости и желания сделать кому-то что-то хорошее. Иногда от бессилия. А иногда просто приходит время. Давление родного жесткого мира окончательно пропадает и происходит вспышка.

— Но это вряд ли про меня, — пробормотала студентка. — У меня тут стрессов… Ой, а как оно сочетается с тем, что я ведьма? — спросила девушка, похоже, у стены.

— А никак, — ответила вместо стены Тьевна. — Источники силы совершенно разные. Ведьмами могут быть девушки, обделенные даже слабым магическим даром. Чтобы стать хорошим магом, нужно много учиться и понимать, что делаешь. Чтобы стать хорошей ведьмой, нужно просто слушать, чувствовать и знать, чего хочешь. Маги — адепты разума. Ведьмы — чувств и эмоций. Впрочем, и в том, и в другом нужен опыт, смелость и осторожность.

Студентка тяжко вздохнула и Тьевна ей ободряюще улыбнулась.

О ведьмах она знала достаточно для того, чтобы понимать — если ведьма ищет специалиста, а не пытается доказать самой себе, что и так справится, что-то толковое из нее наверняка вырастет. Именно самоуверенность губит большинство бестолковых ведьм, впрочем, как и магов.


глава 14


Вспышки, стихии и рыбак с придурью


Наташа, как тот трудолюбивый дятел, стучала в дверь с надписью «секретарь». За дверью точно кто-то был. Он там то шуршал, то бормотал, наверняка какие-то гадости про стучальщика, но выходить не спешил. А Наташа решила не сдаваться.

Нет, она вообще была вежливой девушкой. И понимала, что настырность никому не нравится. Просто она отступать не хотела. И у нее были причины.

Во-первых, она прогуляла уже две лекции и вот-вот прогуляет очень важное практическое занятие. А это жертва.

Во-вторых, обнаружить вдруг, что знаешь, где искать ректора и при этом понятия не имеешь, где находится родной деканат, не очень приятно. И ладно она, пришла неожиданно для себя в другой мир, всучила записку самому ректору и обрадовалась, что так легко все разрешилось с поступлением. А этот самый деканат почему студентами не интересуется? Хоть бы где-то какие-то объявления вешали.

В-третьих, секретарей во все-таки найденном деканате обреталось великое множество. И все они куда-то загадочно испарились, как только понадобились. Словно предупредил кто-то. Так что выбора у Наташи не было, только стучать в дверь, за которой обнаружилась жизнь.

А еще в Наташе проснулось упрямство.

И никуда не делось нежелание повторно сюда приходить.

Да и уходить ни с чем не хотелось, у нее же вспышка!

— У меня вспышка! — жизнерадостно рявкнула девушка, когда задверный обитатель все-таки не выдержал, сдался и открыл.

Этот несчастный обитатель тут же шарахнулся, обо что-то споткнулся и разлегся у порога, звучно стукнувшись головой о пол.

— Ковер вам надо завести, — сочувствующе сказала Наташа, помогая несчастному подняться. — С длинным ворсом. На него падать не так больно.

Невысокий тощий парень, который то ли был секретарем, то ли просто прятался в его кабинете, одарил Наташу взглядом полным тоски и смирения. Так мог смотреть только великомученик. В Наташе даже сочувствие проснулось.

— У меня вспышка и меня направили в деканат, к секретарю, любому, — сказала она нежно и ласково, усаживая пострадавшего в кресло. А потом еще и инстинктивно огляделась в поисках пледа, чтобы накрыть его, спасая от сквозняка.

— Вспышка? — тоном умирающего лебедя спросил этот несчастный. — Девушка, вы кто?

— Я? Я попаданка! — ткнула себя пальцем в грудь Наташа. — Наталья Подгуда, первый курс.

— О-о-о-о… — почему-то застонал парень, странный тип в общем.

— А вы кто? — спросила у него Наташа. Надо же выяснить, секретарь это или кто-то посторонний.

— Пелэк. Пелэк Экхар. Младший секретарь, практикант на испытательном сроке. Может вы кого-то старше подождете?

— Но я не могу! — возмутилась Наташа. — У меня вот-вот начнется практическое занятие по накопительным кристаллам. Знаете, такие, которые в амулетах. Как раз будем изучать какие и с какими материалами лучше сочетаются. Не могу я такое пропустить. И это интересно!

Практикант на испытательном сроке посмотрел на нее так, словно она была его личным испытанием. Причем, самым сложным из всех.

— Ладно, — сказал уныло. — Давайте посмотрим, что успело измениться. Вспышки довольно редкая вещь, вам скорее всего показалось.

— Вот заодно и проверим, — бодрым тоном согласилась Наташа. Причем, приободрить она решила несчастного секретаря. А то у него такой вид, словно он думает, а не застрелиться ли, чтобы больше не мучиться.

Может ему другую работу поискать?

Наташа даже решила ему это посоветовать. Сразу после того, как он проверит вспыхивало что-то в ее магическом даре или нет.


Наташа стояла, положив обе ладони на шар, подозрительно похожий на тот, в котором гадалки пытаются увидеть будущее. В шаре, как и положено, загадочно клубился туман. Ладони время от времени слегка пощипывало и покалывало, но секретарь сразу предупредил, что так и должно быть, так что девушка старалась не обращать внимания.

Пелэк все то время, что Наташа стояла над шаром, с явным интересом пялился на заключенную в раму часть стены. Изначально эта часть ничем от остальной стены не отличалась. Такая же белая и пористая. Словно из пемзы выстроенная. Но стоило девушке положить ладони на шар, как по куску стены в раме побежали невнятные косматые тени. Сначала почти черные, потом они посветлели, а потом и вовсе окрасились в разные цвета. Больше всего там было зеленого. И на этом зеленом фоне очень ярко смотрелись желтые и красные пятна и полосы.

— Ничего не понимаю, — наконец сказал секретарь и махнул рукой, чтобы Наташа отошла от шара.

Стена в раме сразу же опять стала белой, а Пелэк закрыл глаза и немного постоял с одухотворенным лицом.

— Ты точно иномирянка? — спросил.

— Точно.

— Из жесткого мира?

— Да.

— Любопытно, — сказал секретарь и сел на пол. Оперся локтем на колено, положил подбородок на ладонь и печально вздохнул. — Зато теперь твоя история о том, что какая-то видящая посмотрела на тебя и сразу отправила в нашу академию, не выглядит странно. Она же сразу все увидела. Интересно, нашего бессмертного хоть предупредила?

— Ничего не понимаю, — сказала Наташа.

— А, — махнул свободной от подбородка рукой Пелэк. — Вы же это еще не учили. Понимаешь, в жестких мирах есть магия.

— Я знаю, но она действует не так. И если попытаться кого-то проклясть, как Осатина, либо он болеть начнет, либо начнутся мутации и такое карликовое чудище появится в пятом поколении минимум. Если все его предки каким-то чудом выживут. Я в одной книге прочитала.

— Да. Зато так называемая магия жизни, смерти и разума в жестких мирах действует преотлично, иногда даже лучше, чем в нашем. У вас там могут спокойно обитать разные мозголомы, видящие, целители, некроманты и пожиратели жизненной силы. Может даже пророки где-то есть.

— Я как раз к экстрасенсу ходила, — пробормотала Наташа. — Так что, я энергетический вампир какой-то? В смысле, пожиратель силы? Жизненной.

— Нет. Ты классический стихийный маг. Как наш ректор. Получается, твои предки в твой мир откуда-то пришли. Их магия стала бесполезной, но никуда не делась, так и передавалась потомкам.

— И экстрасенс ее увидала.

— Да.

— И что не так? — спросила Наташа, чувствующая, что это «не так» точно есть.

— Не все стихийные маги нашего мира пришли извне. Как бы тебе объяснить? Понимаешь, у нас есть свои стихийные маги, несколько конкретных родов, у которых почему-то стихия наследуется. Чистая стихия.

— Как королевский воздух, да?

— Да. Остальные наши маги активной стихией похвастаться не могут. Они могут воздействовать на любую стихию, в них есть все. Но в этом нет смысла. Воздействие очень слабое. Малозаметное. И чтобы створить ураган, придется лет десять просидеть на одинокой высокой горе. Лучше заниматься общей магией или каким-то направлением, если нет дара вроде целительского. А так, наша сила по своей сути — хаос из переплетенных и гасящих друг друга стихий. Этакое равновесие. А у тебя этого равновесия нет.

Наташа вздохнула и решила спросить прямо:

— И в чем заключается моя очередная проблема?

— Ты можешь воздействовать сразу на три стихии. С легкостью на воду, почти как наши стихийные маги. И довольно заметно на воздух и огонь. И у тебя нет четвертой силы, которая бы уравновесила систему. — Пелэк замер, нахмурился, немного попялился в пространство, а потом загадочно хохотнул: — Да ты, как Грозовая Дева, сможешь вызывать ураганы. Воздух, тепло, охлаждение. И вот тебе сказочный ураган. Да ты страшная девушка!

— Я еще и ведьма, — улыбнулась Наташа и нервно хихикнула. Ощущала она себя каким-то чудовищем, почище Осатина. — И что мне со всем этим делать?

— Проситься в ученицы к ректору, — с сомнением сказал бравый секретарь. — Он ближайший стихийный маг, у которого тоже несколько активных стихий. Он знает, как это контролировать.  И это, кстати, не передается. Это множество стихий растворяется в местной магии. Разве что замуж за наших чистых стихийников пойдешь. Тогда твои дети будут очень сильными у себя в семье. Твоя стихия усилит их стихию. А так, ты обыкновенный маг, ничем не хуже других. Просто можешь нечаянно вызвать ураган. Или потоп устроить. Ценная невеста для стихийников. — секретарь хохотнул и добавил: — Если контролю научишься.

— Хорошо, что мне замуж не хочется, — проворочала Наташа. — А то я знаю одну личность, которая с радостью мне в этом деле поможет, стоит только намекнуть.

Секретарь опять загадочно хохотнул.

А Наташа тяжко вздохнула и попыталась смириться с тем, что придется добровольно пойти к местному канонному ректору и обрадовать его очередной проблемой. Почему-то ей казалось, что после этого он станет чрезвычайно «счастливым» и попытается повеситься. Вот такое у нее было предчувствие.

Или решит сжечь ведьму, вместе с котиком и академией в целом.

Потому что таланты у этой ведьмы уже обнаружились, а там, кто знает, может кто-то уже и отбор готовит, и ту самую пакость, от которой придется спасать мир и академию.

— И дракона уговаривает прилететь, — пробормотала Наташа. — Интересно, куда делся котик?


Тихо и мирно распрощаться с Пелэком и пойти на интересную пару Наташе не удалось. Она только начала его благодарить, как открылась дверь, без стука, и в помещение вошел странный парень. Шел он как сомнамбула. В вытянутой вперед руке держал палку похожую на такую небольшую удочку для зимней рыбалки. И к этой «удочке» даже была привязана «леска». Красная лента, видимо отобранная у какой-то девочки, не успевшей вплести ее в косу.

Лента трепетала так, словно в помещении был ветер. Замирала змеей, потом опять начинала трепетать. А потом вдруг вытянулась в Наташину сторону и замерла.

— Нашел! — торжественно произнес незнакомец и заморгал, похоже, проснулся.

— Поздравляю, — осторожно сказала Наташа.

А Пелэк встал на ноги, тряхнул кистями, а потом сцепил пальцы в замок. И вид у него был очень недовольный.

— Нашел? — переспросил он столь мрачно, что Наташа удивленно на него посмотрела, как-то она не ожидала, что этот парень умеет так разговаривать. И даже вся его замученность жизнью куда-то делась. Он даже ростом выше стал.

Владелец палки с ленточкой еще пару раз моргнул. Потом немного посмотрел на Наташу. А потом, с видом победителя, уставился на Пелэка.

— А думали, не найду, если не покажете мне портрет в личном деле? — спросил он с вызовом. — Да все запросто придумают способ обойтись без портрета! У некоторых даже амулеты подходящие найдутся.

— О, — тихо выдохнула Наташа, вдруг сообразив, как толпа парней умудрилась грибочками выстроиться вдоль тропы. Отследили, гады, при помощи амулетов, наверняка!

— Амулеты?! — еще более мрачно переспросил секретарь и сурово свел брови над переносицей. — Обойтись без портрета?! — практически прорычал он и его уши самым мифическим образом вдруг вытянулись вверх, обросли шерстью и стали подозрительно похожи на волчьи. — Как же вы мне надоели! Идиоты, даже не понимающие, что их защищают! Хотите повторить подвиг некоего Осатина?! Ну, я вам сейчас устрою! Тебе устрою, балбесу! И нет, неведомым чудищем ты у меня не будешь, ты у меня будешь принцем-лягушкой на болоте квакать, пока какая-то дура не надумает поцеловать! И будет эта дура кикиморой, потому что принцессы по болотам бродят только в сказках!

Наташа инстинктивно отошла от секретаря как можно дальше, потому что от него вдруг повеяло такой силой и жутью, словно это он на самом деле был Кощеем Бессмертным, а ректор просто притворялся. А идиот с ленточкой действительно был идиотом. Потому что он ничего не почувствовал и не понял. Еще и своей палочкой зачем-то замахнулся, словно она была волшебной.

Жуть и сила разрастались, с потолка снегом посыпалась штукатурка, шар и пористая стена засверкали, скорее всего какой-то защитой. Наташе отступать было больше некуда. Побежать сразу к двери она не догадалась и теперь приходилось вжиматься в стену и надеяться непонятно на что. И только один идиот продолжал махать палкой и что-то бормотать.

— Так будь же ты… — торжественно начал секретарь.

И в этот самый напряженный момент из ниоткуда появилась мышка. Бело-рыжая. Прямо у Наташи на плече. Она озабоченно что-то пискнула. Потом развернулась хвостом в направлении Пелэка и кончиком этого самого хвоста, словно кисточкой, нарисовала в воздухе какой-то невидимый, но явно сложный символ. Наташу чуть не окосела, наблюдая за этим, и в шее что-то неприятно хрустнуло. И стоило только Пуфику опустить кончик хвоста на женское надежное плечо, как вся жуть и сила резко пропали, словно корова языком слизала.

А грозный секретарь взял и рухнул на пол, кажется, в обморок.

И только у двери стоял один идиот с палкой и продолжал загадочно ею помахивать. Пока его этой самой дверью не снесло на середину комнаты, хорошенько приложив об пол. А в дверном проеме, держа в руке выломанную от усердия ручку, застыл ректор Коситей собственной персоной.

— Ну, вот, — печально сказала Наташа. — И опять именно ведьма виновата во всем этом идиотизме.

Мышь грозно что-то пискнула, может даже в поддержку ни в чем не виноватой ведьмы.

А ректор окинул комнату безумным взглядом, выругался на неизвестном языке, а потом решительно подошел к секретарю, похлопал его по щекам, заглянул под веко, еще раз выругался и, кажется потолку, велел:

— Принеси тонизирующее и несколько накопителей. У нас тут явное переутомление, опустошение и, возможно, переход на новый уровень.

— О, — сказала Наташа, заметив, что волчьи уши Пелэка никуда так и не делись. — Он что, оборотень?

— Если бы, — раздраженно сказал ректор. — Дал бы пинок под зад в направлении леса и пожелал удачи. Это эстху. Демон по сути. Почти. Демоны несколько иное. А этот еще и с сильно разбавленной кровью, практически человек. Да у него почти не было шансов на то, чтобы сила пробудилась, но тут пришла одна ведьма и вот…

Коситей широко махнул рукой.

— Ага, ведьма все-таки виновата, — проворчала Наташа. — А то, что у него вид был как у доходяги, который вот-вот дойдет до самоубийства, и ему надоели желающие получить мой потрет, это, конечно же, ни при чем. Совпадение, просто.

Ректор махнул рукой еще и в ее сторону, причем так проникновенно махнул, что Наташе вдруг очень сильно захотелось помолчать. Зато зашевелилось на полу тело с палкой. Привлекло к себе внимание Коситея и заслужило душевное проклятье по типу «спи, идиот, пока не понадобишься!».

И, да, это было именно проклятье. Наташа это просто ощутила. Но страшно ей почему-то не стало. Хотя человека, который может парочкой слов заставить уснуть до лучших времен, бояться точно стоило.

 глава 15


У тебя проблемы, прЫнцесса


Пелэка увезли целители. Ага, на летающих носилках. И это уже становилось нехорошей традицией. Как-то слишком часто эти целители, на этих самых носилках таскают парней, которым не повезло пообщаться наедине с одной начинающей ведьмой. А ведь и в Березовой Полосе были пострадавшие. И наверняка тоже летали на носилках. Наташе даже захотелось узнать, не было ли среди них того силача, чей портрет где-то висит, но она, увы, не смогла вспомнить его имени.

Даже странно, что с Немши все в порядке, не считая подбитого глаза и упорно отращиваемых усиков с прочей небритостью.

В общем, на Немши она тоже повлияла нехорошо.

— Наверное мне нельзя замуж, — задумчиво сказала девушка, послушно шедшая следом за ректором и успевшая уже трижды торжественно попрощаться с интересным практическим занятием с кристаллами. — А то мужьям после общения со мной ни носилки, ни целители уже не пригодятся. Хотя… Хм, пойду в секретную службу и буду таким замысловатым способом убивать разных предателей и прочих нехороших личностей мужского пола. И будет у меня позывной «Черная вдова». Красота какая.

Коситей обернулся и одарил юную ведьму заинтересованным взглядом. Может как раз мечтал создать свою секретную службу с убийцами?

Любителя привязывать к палкам красные ленточки и искать с их помощью незнакомых девушек, кстати, торжественно обругали и отправили на общественно полезные работы — стричь давно не стриженые кусты и собирать под ними накопившийся мусор. Видимо, именно силами таких наказанных поддерживался порядок в садах и парке академии. И именно поэтому они выглядели настолько неухожено.

— На садовниках экономить вредно, — проворчала Наташа.

Ректор что-то пробормотал, вряд ли согласился с этой светлой мыслью.

Привел Коситей студентку в итоге в свой кабинет, охраняемый сразу двумя секретарями — мужчиной и той самой девушкой, которая маленько сошла с ума и распускала слухи о будущей женитьбе кого-то на ком-то. Видимо, эту девушку было уже не жалко, а у мужчины была какая-то сверхсила.

Наташа с ними вежливо поздоровалась. На всякий случай улыбнулась и даже сумела удержать язык и не рассказать секретарше, что на этот раз ее привели с целью создания секретной службы по очистке мира от зла. Ага, и звать ее отныне не Наташа, а Диана. В честь одной суперженщины. Наконец-то имя поменяла.

А ведь высказаться на эту тему почему-то очень хотелось.

— Наверное нервное, — пробормотала девушка, садясь в предложенное кресло напротив бессмертного ректора. — Одни хихикают, другие орут, а у меня словесный понос.

Коситей опять сказал что-то нехорошее на неизвестном языке. Наташе даже захотелось предложить ему ругаться знакомым матом. И попросить блокнотик, чтобы записать.

Но она опять мужественно сдержалась. Зато сдвинулась на самый край кресла, сгорбилась и на каких-то инстинктах стала изображать обиженную сиротку, на чем сама себя поймала. И даже удивиться успела до того, как на столе вдруг материализовалась двухцветная мышь, почему-то не пожелавшая проехаться на Наташином плече до кабинета. С мышью на плече было как-то спокойнее. Эта мышь жуть умела прогонять.

Ректор на Пуфика посмотрел, почему-то кивнул и задумчиво произнес:

— Начнем с самого простого. Наташа, что ты делала в секретариате деканата?

— Пришла проверять есть ли вспышка. А то мастер Тьевна была уверена, что есть, но сказала проверить и потом следить. А Пелэк обнаружил у меня таланты к стихиям, на которые я могу заметно влиять и которые надо научиться контролировать. И посоветовал мне идти напрашиваться в ученицы к ректору. Так что я пришла по адресу, — бодро ответила девушка и улыбнулась, так, на всякий случай.

— Ага, — сказал Коситей и пристально посмотрел на Наташу. Потом так же пристально на мышь. — Я и без проверок могу сказать, что вспышка была. И еще будет. Аура разворачивается. Света написала, что в перспективе ты сильный маг…

Он замолчал, о чем-то задумался, потом посмотрел на потолок и нахмурился.

Мышь тихо пфыкнула.

— Нет-нет, это было правильное решение, — сказал бессмертный, похоже, мышке. — Нельзя первокурсниц огорошивать тем, что у них может появиться большая сила. Могла ведь и не появиться, аура не обязательно разворачивается. А потом я с этим ведьмовством забыл… И в документы предположения не записываются.

— Ага, — зачем-то сказала Наташа.

— И сейчас у нас есть проблемы серьезнее, — сурово припечатал ректор. — Со стихиями и вспышками справимся, я и с демонами справлялся, почти со всеми, а тут всего лишь девчонка с перспективами. В крайнем случае — ограничивающий амулет тоже неплохая штука, а стихии отличная защита на другой крайний случай. Так что это все ерунда, поверьте мне.

— А что не ерунда? — с подозрением спросила Наташа, а мышь стала столбиком.

— То, что одну ведьму приняли за принцессу. Точнее, одну из дочерей элхая. Даже не знаю, которая хуже. По возрасту, росту, телосложению подходят две. Одна из рода Северян, а у них влияние в королевском дворце. Вторая… Янтарь от королей традиционно держится как можно дальше, но фактически владеет целым миром, не говоря об их острове и подводном городе. И ни те, ни другие не станут никого разубеждать, что девочка не их.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О, — только и смогла сказать Наташа.

— Убеждать кого-то в том, что ты ведьма, бесполезно. Даже если убедишь…

— Принцесса тоже может быть ведьмой, — поняла девушка.

— Да, а еще в тебе заметен проблеск стихий. Есть специалисты, которые могут его просто увидеть. Не разберутся что там, конечно…

— Но это и не понадобится, — вздохнула Наташа.

Коситей кивнул, потер пальцем переносицу.

— Ладно, попробуем понять, что в этой ситуации можно сделать. Сбежать домой уже не вариант, умельцы, которые могут выследить даже в других мирах, тоже существуют.

И мышь величественно кивнула.


Наташа сидела и тихо удивлялась.

И было чему.

Во-первых, ее Пуфик оказалась никаким не Пуфиком. Мышку звали Тишаня. Ей было уже почти шестьсот лет. И первые полторы сотни она прожила в доме настоящей ведунки, где набралась магии, обрела разум и стала не совсем мышкой. Сейчас она, как и все волшебные животные, была ближе к духам места и разным прочим сущностям, которые, конечно, та еще сила, но только в чем-то одном. Ничему другому научиться они не могут в силу своей природы. Зато в том, воплощением чего являются, даже такого сильного мага как Коситей запросто заткнут за пояс. Даже если по своей природе ничего кроме пакостей людям творить не могут.

А Тишаня была специалисткой по ведьмам. Даже в роли фамильяра успела побывать. Она могла защитить ведьм как от самих себя, так и от всех прочих опасностей. Ну и силу умела накапливать. И делиться ею именно с ведьмами. А главное, Тишаня могла «съесть» разворачивающееся проклятье, и в этом была ее основная для Наташи ценность.

Ей же не хочется, чтобы за ней толпой ходили разные заколдованные принцы?

Наташе не хотелось, так что мышь ей точно была нужна. И не зря ректор ее нанял.

А еще Тишаня умела громко думать, когда хотела что-то сказать. Так что, да, в какой-то мере она была телепатом.

Во-вторых, обсудив возникшую проблему, надавав Наташе кучу инструкций и две подвески — защитную и маячок — Коситей без труда додумался до того же, что и Наташа. К этой ситуации приложил лапу один котик. Поэтому он и не попадается ей на глаза.

— Выходи! — грозно потребовал ректор, уставившись на стену. — Выходи, а то вытащу.

Из ректорского стола скромненько пророс туманный щупалец. Оперся на столешницу и с видимым усилием вытащил за собой котика, у которого вместо лапы было это самое щупальце.

И что эта наглая скотина дальше сделала? А она уселась прямо на какую-то папку и стала щупальце демонстративно вылизывать, видимо, пытаясь придать ему форму лапы.

— Он издевается, — сказала Наташа. Котика захотелось схватить за шкирку и хорошенько потрясти. Жалко, что он скорее всего просто растечется туманом и спрячется обратно в стол. Было у нее такое ощущение.

— Издевается, — подтвердил ректор. — Надо мной.

Котик фыркнул в его сторону, потом проникновенно посмотрел на мышку, а она в ответ зевнула.

— Ладно, — сказала Наташа, похоже на этот раз мышь отказалась быть напарником котика, помогает она ему только Осатина гонять. Знать бы еще, зачем? — Ладно. Все просто прекрасно и чудесно, но почему вдруг половина города решила, что я принцесса? А?!

Котик посмотрел на девушку со странным интересом и, кажется, улыбнулся.

— Хочешь сказать, что я сама этого захотела, да? — уточнила Наташа. — Так вот, тупое ты существо, я, когда говорила про принцев и штабеля, ничего подобного на самом деле не хотела. Это были просто дурацкие рассуждения. Они мне помогали не бояться. Я когда боюсь или нервничаю всегда много говорю, причем, что попало несу. Вот в следующий раз возьму, заговорю о котах породы сфинкс и тебе придется облысеть! И как ты вообще это идиотство с принцессой устроил?!

Кот снова посмотрел на мышь, но она опять зевнула. Помогать ему именно сейчас она точно не собиралась. Скуку на нее возможность этой помощи нагоняла. И сонливость.

— Ну, я жду, мне интересно, — с нажимом сказала Наташа. — Превратился в одну секретаршу, ходил по городу и делился страшной тайной?!

Ректор с интересом посмотрел на студентку. А котик совсем по-человечески вздохнул.

— Почти, — загадочно прошептал и дернул ухом.

— Почти? — зачем-то переспросила Наташа. — Только не говори, что ты превратился в нетрезвую меня и стал хвастаться.

Нарисованная воображением картина выглядела ужасающе, куда той эпопее с Немши и его штанами. А потом котик наверняка еще и от стражи убегал. Или дрался со стражей. И хорошо, если эта стража не рассмотрела с кем дерется. А то ведь могли просто плюнуть на ненормальную студентку. Или вообще делали ставки на то, что она выкинет дальше. Поэтому и не трогали.

Котик почему-то опять фыркнул. Наверное, подсмотрел эти мысли. И Наташа показала ему кулак, а потом стала старательно думать о нефотогеничных сфинксах и том, как им холодно зимой и как летом обгорает кожа.

Взгляд котика стал обиженным.

— Ага, работает, — восхитилась девушка. — Похоже, ты будешь исполнять мои заветные желания даже если не хочется.

Кот фыркнул.

— А если я произнесу вслух?

— Ты уже произнесла, — вмешался в это чудесное общение Коситей. — А я ведь просил быть поосторожнее со словами. И теперь у тебя проблемы, прЫнцесса. И у меня проблемы. И у академии. Зато элхаи развлекутся. И вся королевская семья тоже. Может тебе потом даже какой-то ценный подарок вручат, если выживешь.

Наташа хмыкнула, но отвечать не стала. Ей нужно было дожать котика.

— Вот видишь, что ты натворил, — сказала она проникновенно. — Давай, кайся.

Котик вздохнул, дернул усами и поделился сокровенным.

— Сделал громче мысли, которые и так у них были. Смутные подозрения стали уверенностью. Стало казаться, что это истина, что легко найти доказательства.

— Чудесно, — только и смогла сказать несчастная прЫнцесса. — И что теперь со всем этим делать? Переубедить наверняка будет сложнее.

— Развлекаться? — предположил котик.

И Наташа запустила в это чудовище первое, что попалось под руку. Как потом оказалось, это была даренная ректору невестой статуэтка крылатой сандалии на камне. Она пролетела котика насквозь и долбанулась о стену так, что отвалился кусок штукатурки. А у сандалии погнулось крыло.

В общем, хранить подарки невесты надо в менее доступном для расстроенных ведьм месте.

Да и дурацкая была статуэтка, если честно.

 глава 16


Заманчивое предложение и прочие неожиданные желания


Интересный предмет Наташа благополучно пропустила. И это было грустно. Вот почему-то травоведение и прочие неинтересные предметы пропускать не получается. А стоит чем-то заинтересоваться...

— Карма, наверное, — проворчала девушка и вышла в коридор. Даже на болтливую секретаршу не посмотрела, хотя, если честно, хотелось спросить у нее, как продвигаются дела с предстоящим отбором и удалось ли уговорить дракона? Вот только ректор такие вопросы вряд ли оценит.

А за дверью обнаружился Немши. Он сидел на полу под стеной, прямо напротив выхода из кабинета Коситея. Вольготно так сидел, опершись спиной на стену, и плевать ему было, что кто-то может взять и споткнуться о его ноги. Кажется, он даже задремать умудрился.

— Эй, — тихонько позвала Наташа, положив ладонь ему на плечо.

Немши моргнул. Потом обаятельно улыбнулся. А потом задумчиво сказал:

— Ты смотри, живая.

И Наташа нервно хихикнула.

— Меня там должны были съесть? — уточнила на всякий случай.

— Прибить и спрятать в стене, чтобы избавить академию от проблем, — объяснил добрый Немши.

— О, — только и смогла сказать на это девушка. — Что ты здесь делаешь?

— Тебе грозила какая-то опасность, я же отслеживаю. Причем, ты сильно испугалась. А потом все резко как отрезало. Ну, я решил сходить, посмотреть, что тебя так напугало. А ты зачем-то к ректору пошла, — объяснил парень и поскреб заросший подбородок. Потом удивленно посмотрел на собственные пальцы и продолжил: — Вот я и решил подождать, чем закончится. А то бегай туда-сюда.

— О, — повторилась Наташа. Немного подумала и присела рядом с Немши, так разговаривать было удобнее. — А я узнала откуда взялись парни вдоль тропы. А один даже с удочкой приперся очень не вовремя. Из-за него секретарь из моего деканата в обморок шлепнулся. Довели бедолагу моими портретами. Можешь меня поздравить. Теперь я принцесса. Точнее, прЫнцесса, как сказал наш долгоживущий ректор.

— Поздравляю, — послушно сказал Немши, обаятельно приподняв бровь. — Тебя усыновили? Тьфу, ты, удочерили?

— Нет, меня причислили. То ли к Северянам, то ли к Янтарю. В общем, кто куда захотел, туда и причислил. А все из-за котика. Он усилил подозрения и теперь никто не верит, что я ведьма, зато все верят, что принцесса. А может ведьма и принцесса в одном лице. Никто толком не выяснял. И у них даже доказательства есть. Потому что у меня случилась вспышка и теперь отсвечивают стихии. Их у меня аж три, но для попаданцев это нормально. Это у местных магов, если они не элхаи и не из королевского рода, эти стихии малозаметны и почти неактивны.

У Немши поднялась вторая бровь и лицо стало очень удивленным. Ему это шло. Впрочем, ему вообще все шло.

— Любопытно, — сказал он задумчиво. — Ты, теперь, кстати, ценная невеста.

— Мне уже сказали. Причем, для идиотов с цветами я тоже ценная, потому что прЫнцесса. Вот что за идиотизм. Немши, одолжи мне свою палку, я хоть по головам самым настырным настучу. Душку отведу.

— Какая суровая девушка, — восхитился парень и улыбнулся. — Но одолжить, увы, не могу. Это амулет, настроенный на меня. И в сложенном виде это всего лишь металлический штырь, длинной с твой указательный палец. Он к браслету примагничивается. Очень удобно и под рукавом не видно, что оно такое. И достать легко. И даже стража ни разу не отбирала.

— Сплошные плюсы, — сказала Наташа, и ей очень захотелось себе такой же браслет с таким же штырем.

— Да, но растянуть его до нужной длины может только владелец. Я даже посох могу из него сделать, правда, посох будет гнуться, стенки трубки получатся довольно тонкие. Но иногда это даже помогает, одному типу по морде прилетело посохом. Неожиданно. С отхлестом. Но тут надо уметь пользоваться.

— Немши, я тебе и так уже завидую изо всех сил, — призналась Наташа. — Я бы тоже с удовольствием треснула очередного болвана с удочкой по морде с отхлестом, что бы это загадочное слово ни значило. Я даже по тропе спокойно сегодня пройти не смогла. И мне еще цветы всучили, светящиеся и я испугалась, потому что понятия не имела, что это всего лишь какой-то слабый приворот.

— Хм, — задумчиво произнес Немши и опять поскреб свою щетину не подбородке. — Хм… Могу бить их за тебя. А чтобы не возникало вопросов почему… О, давай я буду твоим мужчиной.

— О, — снова повторилась Наташа и вылупилась на парня как та курица, неожиданно снесшая золотое яйцо, на это самое яйцо. — О.

А что тут еще скажешь?


Что говорят девушки, которым взяли и сделали неожиданное предложение? Нет, не руки и сердца, но все-таки. А если парень красивый? И герой? И вообще?

На собственном опыте Наташа познала, что такие девушки начинают нести какую-то чушь. Причем каким-то таким хитрым образом, что факт неожиданного предложения уплывает в неведомые дали, а вместо этого начинается безумный спор. Или недоспор. В общем, что-то весьма странное начинается.

— Нет, если суметь точно доказать, что ты ведьма… — убеждал Немши буквально нависая над сидящей на полу девушкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А смысл? Принцесса тоже может быть ведьмой, я же тебе говорила! — горячо убеждала Наташа, тряся перед носом парня пальцем, как какая-то боевая старушка.

— Так ты пытаешься меня убедить, что все-таки принцесса или что?! — искренне удивлялся парень.

— Я не принцесса! Но принцесса может быть ведьмой, так какая разница?!

— Ты мне не даешь сказать про разницу, дуреха! — еще сильнее навис Немши, явно пытаясь подавить миниатюрную женщину шириной своих плеч, да и фигурой в целом. И он при всем своем изяществе умудрялся внушать. И подавлять. И наверное, именно поэтому так хотелось его переспорить.

— Ну, да, теперь я не даю сказать! Опять ведьма виновата, да?!

— Ведьма ты и есть, — раздраженно произнес парень. — Замолчи и послушай, что я тебе скажу. Просто помолчи!

— Ну, молчу, — надулась Наташа, решив. Что если он скажет какую-то ерунду, в ответ выслушает все, что она думает о нем в частности и о мужчинах в целом. А думала Наташа на этот момент что-то смутное, но явно не сильно приятное.

— Так вот, уверен, большая часть этих идиотов так храбро выстроились вдоль тропы только потому, что не верят, что ты ведьма.

— Да? А Осатин как же? Ах, да, он просто оборотень и пока не научился превращаться обратно в принца.

— Ты помолчишь?

— Ну, молчу, молчу.

— Они не верят, что ты ведьма. Осатин для них не доказательство. Потому что в истории были случаи, когда обиженные женщины из элхаев вполне успешно проклинали неверных любимых и прочих идиотов. Даже одна дочка короля это как-то проделала. И они все не были ведьмами. У них просто были подходящие для проклятий амулеты и достаточно силы. Ты просто не понимаешь, но стихийники, особенно те, у которых одна стихия, очень сильные. Они способны черпать силу из своих стихий, особенно на эмоциях. Так что, даже если у них в руках окажется простенький амулетик, при помощи которого можно вырастить прыщ на носу соперницы перед самым балом, они могут его так пересытить силой, что простенькое проклятье, имеющее четкое направление и даже срок, станет почти таким, как у самой натуральной ведьмы. А если еще иметь при себе другой амулет, способный уловить тот момент, когда в проклятье следует поставить своеобразную точку, то там еще и ограничение можно вплести, то условие, при котором проклятье падет. Понимаешь?!

Наташа понимала, поэтому кивнула.

— Так что проклятый Осатин никакое не доказательство. Нужно доказать как-то иначе, и половина этих грибов-поклонников самоустранится. Побоятся ведьму разозлить. Потому что это амулетные проклятья можно просто отменить, если девушку уговоришь или ее родителей. С ведьмами так не получится. Так что останутся самые упорные. Или самые дурные. Или считающие, что у них есть защита. В общем, их будет меньше.

— Ага, — сказала Наташа.

— И тут тебе нужен мужчина, — столь неожиданно вернулся Немши к своему предложению, что Наташа опять на него вылупилась, ага, как та курица.

— Ну, знаешь, заводить мужчину, чтобы демонстрировать его придуркам… Самые дурные и так далее все равно не отступятся, будут пытаться отбить меня.

— И я смогу с полным на то правом бить особо наглые морды. Да хотя бы за косой взгляд. Понимаешь, одинокая девушка и неодинокая, это две разные истории. Одинокую можно начинать завоевывать сразу. У неодинокой есть дополнительное препятствие, которое нужно как-то преодолеть.

Наташа моргнула, нахмурилась, а потом с подозрением спросила:

— Подожди, так ты просто хочешь их бить?

— Если придется. Мне не тяжело. Ну, и кое-какая тренировка. И защита у меня хорошая. И не думаю, что они рискнут переходить границы.

— Ага, значит, лично я тебе не нужна. У меня просто будет фиктивный мужчина, правильно?

Немши хмыкнул, наконец перестал нависать и опять оперся спиной о стену.

— Знаешь, — сказал задумчиво, глядя куда-то вверх. — Я когда зашел в тот бар, как-то сразу тебя увидел. Ты сидела, такая тоненькая, грустная и решительная одновременно. И я подумал, что девушке нужно утешение. А утешение девушке может понадобиться какое угодно. От поговорить, до отомстить неверному…

— Тем же способом, подцепив симпатичного парня, — понятливо кивнула Наташа.

— А я симпатичный, — обаятельно улыбнулся Немши. — Кто же знал, что ты меня за девочку примешь? И разговаривать с тобой было интересно. И я подумал, что с тобой будет весело. Особенно если тебе будет весело.

— И вляпался, — подсказала Наташа.

— Зато мне не скучно, — оптимистично сказал Немши.

Наташа вздохнула и призналась:

— Ты меня окончательно запутал. Что ты мне на самом деле предлагаешь?

— Мужчину, который будет бить за тебя морды, — ответил Немши, постаравшись изобразить гордого героя, решившего до конца нести подброшенное судьбой бремя.

— Ты невероятен, — только и смогла сказать Наташа.

— И я точно знаю, что ты ведьма. А обижают ведьм только идиоты. А я точно не идиот, просто скучать не люблю.

— Ага, — сказала Наташа, у которой было смутное ощущение какой-то неправильности, казалось, что она чего-то так и не поняла, хотя ей изо всех сил намекали. Но, возможно, она себя просто накручивала. — Ладно. Значит надо как-то до всех донести, что отныне именно ты тот мужчина, который будет разгонять моих ухажеров.

— Вон за той дверью есть одна секретарша. Она очень любит распространять слухи. А мы очень удачно здесь сидим. И если дождемся пока она выйдет…

— Боюсь, мы раньше к полу прирастем, — проворчала Наташа.

— Ну, тогда подстережем ее у ворот, она всегда уходит домой через третьи ворота. Примерно в одно и то же время. Так что это реально.

Наташа хихикнула, представив, как выскакивает с Немши из кустов и радостно орет, что этот вот тип теперь мужчина ее мечты. И Немши даже эти фантазии как-то рассмотрел на ее лице.

— Нет, — мотнул головой парень. — Нужно что-то романтичное. Какие-то цветочки, конфеты в коробочке с лентой…

— Благодарный поцелуй с писком и держась за руки уйти в закат, — дополнила список Наташа. — И завтра мы узнаем, что сбежали тайком жениться, потому что я беременна тройняшками, а твой папаня тебе жениться не разрешает.

— У тебя очень буйное воображение.

— Боюсь, у этой секретарши такое же.

Но протестовать против странного плана почему-то не стала.

Ну, на самом деле, то, что Немши хочется бить чьи-то морды, ни к чему ее не обязывает. Не она же его попросила изображать боевого мужчину мечты. Сам захотел.



глава 17


Планы планируются, дела куда-то идут, а время штука не линейная


Убедить всех вокруг в том, что Немши отныне официальный парень Наташи, оказалось не так и просто. Возможно потому, что большинству студентов было что на него, что на нее начхать, у них были и свои проблемы. А меньшинство, знающее страшную тайну про прЫнцессу, Наташа не запомнила, а потом, видимо, этому меньшинству сделали внушение, чтобы не вели себя совсем по-идиотски, и оно затаилось.

В общем, они и за руки держались, вроде даже нежно и трепетно. И по территории академии изо всех сил гуляли, как только появлялось свободное время. И кофе с пироженками пить ходили. И… В общем, для полного комплекта а-ля «ухаживания стандартные, красивые, но без претензий» не хватало только большой мягкой игрушки, которая в случае, если отношения так и не получатся, будет с укором смотреть на девушку из угла, потому что больше эту красоту поставить некуда.

А народ никакой реакции не проявлял и Немши ничью морду так и не набил.

В какой-то момент было решено сдаться и позвать на помощь. Нет, не ректорскую секретаршу с фантазией и страстью к чьей-то женитьбе. Наташа решила оставить эту особу на самый крайний случай. А то она точно что-то не то додумает, потом до старости будешь объяснять, что все было не так.

Для начала лично Наташа решила попросить помощи у соседок. И что сделали эти соседки в ответ на заявление, что Немши, мол, занят, причем, лично Наташей?

Марита, например сначала очень странно посмотрела, а потом еще и захихикала. Противненько так. Словно знала нечто, меняющее всю картину мира, а Наташа не знала и не учитывала в своих грандиозных планах.

Парасья рассеяно улыбнулась и продолжила вязать то ли скатерть, то ли шарф, смотря куда вдохновение выведет.

Но в итоге обе пообещали помочь, хотя Марита так и не призналась, что же такого интересного знает. Еще и утверждала, что Наташе показалось.

Попутно с попытками убедить непонятно кого в том, что Немши ее парень, Наташа начала попытки совладать со своими стихиями. В специальном помещении. Потому что ректор действительно в стихийных магах разбирался, всучил студентке какие-то «гасилки», как он их сам обозвал и велел приходить раз в два дня в то самое помещение. Там Наташа, ощущая себя недобитым джедаем, пыталась поджигать бумагу, сдувать бумагу, мочить бумагу. Успехи во всем этом у нее были одинаковые. Их вообще не было. Но добрый Коситей говорил, что практика поможет, а в ответ на просьбы что-то посоветовать и объяснить загадочно улыбался и утверждал, что Наташа сама поймет. Что именно поймет, кстати, тоже не говорил.

Возможно, он вообще издевался. Мстил ведьме за все хорошее, в чем она виновата не была.

И Наташа время от времени начинала планировать месть ему. Так таращиться на бумагу было веселее. Или потусторонне бормотала:

— Слушай силу Люк. Я твой папаня, Люк.


Пока Наташа пыталась хоть что-то сделать с кусками бумаги, у всех остальных тоже нашлись дела.

Мышка, например, бегала по старинным крысиным ходам в стенах академии и время от времени стучала хвостом то тут, то там. Зачем ей это было надо? Просто Тишаня была особой хозяйственной и свою работу привыкла выполнять добросовестно.

А тут крыс в академии нет, их ходы есть. А в этих ходах то сила дурная накопилась, то потерянный сотни лет назад амулет валяется, то кто-то паутинку для прослушивания протянул, то кто-то другой еще и для подглядывания в женскую душевую.

И да, бегая по ходам, мышка еще и на одного котика ругалась. Потому что более бестолкового духа места она еще не встречала. Обычно духи за делами в своих местах следят, а этот живет тысячи лет, а местом жительства так и не заинтересовался.

И как так можно?

Котик считал, что можно и даже нужно. И у него тоже были дела. Он утрамбовывал то, что живет в подвалах. Прятал книги, которые нельзя было находить студентам, особенно самоуверенным, жаждущим прыгнуть выше головы. Возобновлял противокрысинные заклятья. Проверял все ли в порядке с ведьмой и нет ли у нее каких-то интересных желаний. Щекотал взглядом очередную пассию Коситея. А потом дышал на утопленный в одной из стен Старого корпуса кристалл. И это были очень важные дела. Без всех этих дел академия могла и не устоять. Большую часть этих дел дух делал даже тогда, когда фактически спал.

Котик на самом деле тоже всегда выполнял свою работу добросовестно. Это когда он развлекался, его совесть спала.

И да, за счет ведьмы он вовсе не развлекался, он искренне и очень старательно пытался ее осчастливить. Просто ведьма непонятливая попалась и не желала осчастливливаться.

Немши в это же время сидел в кресле и следил взглядом за расхаживающим туда-сюда опекуном, сам себе напоминая кота. Опекун ходил не просто так. Он с видом «вот зачем я связался с этим болваном?!» читал очередную лекцию. На этот раз о том, кто такие ведьмы, особенно молодые ведьмы и почему от них нужно бежать, наплевав на честь и собственное достоинство. Получалось у него неплохо. Немши даже проникся. Вот только бежать так и не захотелось, что наверняка было написано у него на лице.

— Вот зачем ему эта ведьма? — спросил опекун у потолка. — Даже ведь не красавица.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Немши тихо фыркнул, о красавицах у него было свое мнение.

— А она действительно ведьма, только полные идиоты думают, что Коситей на этот счет взял и солгал. И не просто солгал, потом еще и лично обошел родителей болванов, доведших какого-то секретаря до истерики. И по слухам угрожал и предупреждал. И из академии грозился вышвырнуть. Даже сынка второго помощника казначея. Правда, тот сынок сам инициативу проявил в отличие от большинства других…

— Так вот почему они исчезли! — искренне обрадовался Немши, за что получил убийственный взгляд. — Хочу напомнить, что мне лично ректор велел за ней присматривать. И лично ты был не против, еще и издевательски так поздравил.

— Я ошибался, не подумал, что ты можешь превратно понять мои слова, — мрачно произнес опекун. — И ты переходишь границы. Ты видимо не понимаешь, но от проклятья расстроенной ведьмы ни одна защита не спасет. Единственное, что можно сделать, это закрыть ей рот, пока не сказала все, что хотела, и тогда, возможно, это проклятье сможет снять другая ведьма.

— Да не собираюсь я ее расстраивать!

— Самоуверенность никого еще до добра не доводила, — еще мрачнее предупредил опекун.

— Я не…

— Заткнись.

Немши опять фыркнул. Несчастный опекун на него посмотрел, покачал головой, а потом просто вручил список. Список литературы. Про ведьм.

И думай тут, то ли надеялся, что подопечного хотя бы эта литература напугает. То ли решил хоть так ему помочь. Опекун у Немши вообще был личностью загадочной.



А бывший прекрасный принц в это же время сидел в библиотеке, опираясь спиной на стеллаж. Покачивал на пальце подвески — амулеты, благодаря которым он стал почти невидимкой в академии. И злобно грустил.

Как это у него получалось? В смысле, злобно грустить? А запросто. Он просто точно знал, чего нельзя делать и понятия не имел, что делать нужно. Он хотел что-то сделать и ничего сделать не мог. Ему нужно было что-то делать, но любое его действие наверняка будет во вред и точно ничем ему не поможет. Такая вот ситуация. Только и оставалось сидеть, злобно грустить и отстраненно наблюдать за планами мести, которые жили самостоятельной жизнью в его голове. Весело так жили. Они там зарождались, планировались во что-то грандиозное и бесславно умирали. А некоторые еще и размножаться умудрялись.

И неизвестно что бы в итоге высидел Осатин, если бы не услышал бормотание. Расстроенное такое бормотание. Женским голосом.

И ему стало любопытно.

Да и делать было нечего. И время тянулось однообразно и уныло, аж девать его было некуда. А раньше, когда жизнь была штукой веселой и разноцветной, это время куда-то бежало и непонятно как пропадало.

В общем, Осатин понял, что время очень странная штука. Кивнул сам себе. А потом пошел к источнику бормотания. Просто чтобы послушать.

Слушать людей ему в последнее время нравилось. В зависимости от того, что они говорили, время могло резко ускориться или еще сильнее замедлиться. И наблюдать за этим процессом тоже было интересно.

Иногда Осатину даже казалось, что к нему окончательно приросла шкура чудовища. И что это чудовище именно так и должно жить. Слушая людей. Невидимкой. И что еще немного, и даже прадед не сможет это чудовище найти. А это будет даже неплохо.


— Вот где оно, где, где, а? Где здесь? Почему я его здесь не вижу? — расстроенно бормотала невысокая, миленькая, большеглазая девушка.

Она держала в руках книгу и листала ее туда-сюда. Причем, судя по всему, блоками. После чего заглядывала в содержание и опять начинала листать.

Девушку Осатин, как ни странно, знал. Точнее, не совсем знал. Это была именно та девушка, которая из-за него упала в саду, когда он пытался помочь одной ведьме.

— Ничего я не понимаю, — еще более расстроенно произнесла девушка и с хлопком книгу закрыла. — Должно же что-то быть вначале, точно должно. Мне очень нужен этот балл, очень. Добрые духи, помогите, я честно в вас верю.

Призыв к мифическим духам школы прозвучал не очень уверенно, и девушка взяла с полки еще одну книгу.

Осатин подошел ближе и даже рассмотрел, что это была за книга. Спектры примесей в природных кристаллах.

Рассмотрев книгу и сопоставив ее с тем, что говорила девушка, он понял, что она ищет. Любил один преподаватель развлекаться. Давал простейшее задание обещая, что решившему его добавит балл к среднегодовой оценке. А балл — это очень много, даже если учишься хорошо. Вот только задания всегда оказывались с закавыкой. И их действительно можно было легко решить, для чего всего лишь нужно понимать, что делаешь. А найти решение в книгах невозможно. Даже если сообразишь по какой именно теме «Спектров влияния на равновесие в амулетах» эти книги должны быть и бросишься копаться в дополнительной литературе.

А самое обидное, что спустя полмесяца, нерешенное задание будет ерундой. Потому что за эти полмесяца все как раз учатся понимать то, что необходимо для его решения и видеть простейшие взаимосвязи.

А еще, уже знают, почему у каждого природного кристалла такой сложный циферно-буквенный код. Этот код всего лишь описание всего того, из чего он состоит.

И чтобы все это узнать, копаться надо не в книгах о спектрах и влиянии.

Нужен задачник Вельда Темного и справочник по принятым обозначениям металлов и прочих простых частей.

— Это нереально, нереально, — поняла девушка, почему преподаватель так запросто обещает баллы. — Это нечестно.

Прозвучало так горестно, что Осатин мысленно вздохнул, поняв, что быстро эта девушка не уйдет. Будет искать и стенать, стенать и искать. Надоедать и надоедать, пока ее не захочется придушить, девушки это умели. И время будет тянуться, тянуться, тянуться, как та мерзкая конфета из патоки и орехов.

Осатин скривился, пошел к полке, достал нужные задачник и справочник, и немного постоял, размышляя над тем, как бы не напугать девушку, пытаясь ей помочь. А то она еще визжать и бегать начнет, или вообще в обморок грохнется от неожиданности. Доказывай потом, что помочь хотел.

А тряхнул головой и пошел к ней, решив, что, если сбежит, значит, не судьба ей получить вожделенный балл. А обморок все-таки маловероятен.


Нельта как раз пыталась достать с полки очередную книгу, когда за спиной раздалось вежливое покашливание.

И она в первый момент даже не поняла, что это значит. Потому что ощущение такое было, пустоты. И она не слышала, чтобы кто-то подошел.

Но девушка обернулась.

Удивленно посмотрела на стеллаж, книги на полках которого как-то странно покачивались. Или ей это только казалось.

— Тебе это надо, — прозвучал голос из пустоты.

А потом из той же пустоты выплыли две книги.

— Спасибо духи академии, — с перепугу бодро, как воин на построении, поблагодарила девушка и даже с каким-то странным подскоком склонила голову.

— Э?! — удивились духи и уронили одну из книг.

— Я не знаю, как вас правильно благодарить, — столь же бодро призналась Нельта, судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то на эту тему.

А в голову лезли блюдечки с молоком. Смесь из соли с перцем, которой следовало рисовать защитный круг. И прочие обрывочные сведения о духах, часть из которых точно была выдумкой и настоящих духов только насмешила бы.

— Хм, — выдали следующий звук духи.

Причем, одним голосом. Мужским.

— Но я очень благодарна! — отчаянно сказала девушка, вспомнив, что духи бывают очень мстительны.

— Такие хорошие амулеты? Это надо же. А в первый раз какую-то ерунду подсунул, — удивленно пробормотал дух. — Сейчас, только не пугайся.

И на фоне полок с книгами медленно проявился карлик, как-то напугавший Нельту в саду. Заколдованный ведьмой парень, как она узнала потом.

— Ой, — сказала девушка.

Он наклонился, поднял оброненную книгу и протянул обе перед собой.

— При помощи этих книг можно решить задание, — сказал мягко.

Нельта несмело взяла. Открыла первую же.

И почувствовала себя дурой. Потому что все было элементарно. Потому что она тысячи раз видела загадочные буквы и цифры на коробочках с амулетами. И ни разу так и не спросила ни у кого что они значат. Словно внимание кто-то от этих цифр с буквами отводил.

А может и отводил.

— Спасибо, — выдохнула девушка и искренне улыбнулась. — Я очень, очень благодарна.

Карлик клыкасто улыбнулся в ответ. Потом почему-то оглянулся и попросил:

— Только никому не говори, кто тебе эти книги дал. И что меня здесь видела, не говори. А то, придут еще…

Кто придет он не сказал. Просто взял и опять растворился на фоне полок с книгами.

Нельта кивнула пустоте, еще раз поблагодарила и ушла.

А ближе к вечеру с Осатином случилась очень странная вещь. Ему принесли бутерброды и чай термосе.

Благодарная девушка принесла.

И это было на удивление приятно. Приятнее любого дорогого подарка от «любящих» родственников. Хотя, казалось бы, всего лишь чай. И бутерброды.


глава 18


Еще один прекрасный принц, с опытом


Камень светился желтым. В этой желтизне четко выделялся его контур, словно кто-то простым карандашом обвел. Казалось, возьми этот камень в руки, сразу получишь ожог, столь горячим ощущался свет. А самое странное, сам по себе, без света, камень был темно-фиолетовым. Наташа в нем даже топаз заподозрила, хотя в камнях разбиралась так себе. Даже в академии пока не надо было запоминать чем одни отличаются от других. В академии пока учили вычислять ценность по параметрам. А сами параметры были написаны на листочках, поверх которых камни изначально лежали.

Камень на самом деле был холодным и стеклянно-гладким. А Наташа все равно видела и ощущала огонь.

Почти так же, как увидела распадающееся плетение на букете. Только теперь она умудрилась уловить момент, когда фиолетовый камень вдруг мигнул, а потом стал светиться. И ощущение уловила, мягкий толчок в груди, изнутри, словно там сидела птичка и попыталась вылететь наружу. А еще был едва уловимый запах перечной мяты, зеленый такой запах. И все это длилось минуты полторы, потому что после этого девушка как-то неудачно дернула плечом, моргнула и все пропало. И пришлось возвращать ускользнувшие ощущения. Вспоминать их до мельчайшей подробности. Пока вкус перечной мяты не появился на губах, а камень о пять засветился.

Второй камень был синим. Просто синий камень, величиной с ноготь. И ничего больше. Он был холодный и неинтересный.

Третий тоже был синий, но иначе синий и в нем словно переливалась капля ртути.

Четвертый, обычный камень-голыш с виду, светло-серый такой, с более темными крапинками, при прикосновении потрескивал статическим электричеством, как кошачья шерсть. И он натурально пах грозой. И озоном. И это было так чудесно, что Наташа еле сдерживалась, так ей хотелось тайком осмотреться, а потом незаметно спрятать этот камень в карман.

А последний, пятый камень, был черным и ощущался как космос, наполненный вакуумом космос. На него хотелось просто смотреть, не моргая. И тогда там обязательно пролетит комета.

Наташа погладила пальцем светящийся желтым камень, моргнула и все видения-ощущения пропали. Потом закрыла глаза, глубоко вдохнула и почти сразу поймала то самое ощущение, у которого запах перечной мяты.

Собственно, пока одногруппники читали написанное на листочках, пытались что-то вычислить и заглянуть в записи соседа, Наташа сидела и тренировала это самое ощущение. Потому что оно было правильным и точно чем-то волшебным. Наверняка частью ее способностей, которую сейчас упустишь, потом будешь ловить долго и нудно, как оно обычно и бывает по словам ректора.

И, естественно, она не хотела отвечать на дурацкие вопросы. Даже если их задает чья-то аспирантка, которой поручили практическое занятие с первокурсниками.

— Почему вы ничего не делаете? — спросила эта странная особа.

Наташа посмотрела на нее, тем взглядом, с запахом перечной мяты. Увидела раздражение, замешанное на усталости, и решила не добавлять его этой несчастной. Поэтому даже не улыбнулась, а серьезно сказала:

— Я делаю.

— Да? — удивилась аспирантка. — Вы уже высчитали, который камень самый ценный.

Наташа пожала плечами. Вздохнула и призналась:

— Нет. — и искренне добавила: — Но я бы купила этот и этот, — указала поочередно на светящийся желтым и пахший грозой. — Они самые красивые.

И все-таки улыбнулась.

Аспирантка заглянула в Наташины листочки и отошла, бормоча что-то о том, как сильно не любит обладателей нестандартных способностей. Наташа себе даже читером почувствовала. Потом, правда, вспомнила короля, сумевшего всем доказать, что жить, не дыша нереально и отмахнулась от ощущения. Если есть способности, это же здорово. Знать бы еще ведьминские они или маго-стихийные. Потому что если маго-стихийные…

Впрочем, все кто хотел поверить, что она принцесса, и без этих «доказательств» верит.

А про то, из какой оперы столь чудесное умение видеть и запах мяты можно спросить у ректора. О сам велел спрашивать. Вот и повод появился.

Кивнув своим мыслям, Наташа улыбнулась камням, взяла лист бумаги и составила на нем рейтинг. Расставила камни по номерам, присвоив первый тому, который пах грозой, а на последнее место поставив небольшой синий, самый неинтересный. Так, как она понятия не имела, как эти камни называются, пришлось выписывать из бумажек свойства. В процессе она с удивлением поняла, что эти свойства совпадают с ее ощущениями и наверняка имеют смысл. И нужны для чего-то конкретного. Правда, для чего и кому может понадобиться гроза с молниями, она пока даже не представляла. Академия вообще загадочное место.

Из аудитории Наташа выходила с четкой целью как можно быстрее дойти до ректора и расспросить его про запах мяты и свои видения. И ей на этом пути совсем не были нужны препятствия. Даже если они стояли с коробкой конфет в руках и улыбались с этакой очаровательной неуверенностью. Прямо тебе несчастный влюбленные еле набравшийся храбрости чтобы подойти к предмету любви.

При этом парень был красавцем, мачистым таким красавцем. И в его неуверенность в чем-то там могла поверить только полная дура.

— Переигрываешь, парниша, — сказала Наташа тоном Элочки Людоедки, похлопала красавца ладонью по щеке, как того коня по шее, и в хорошем настроении пошла дальше.

Оказалось, это очень приятно вдруг взять и ощутить себя самой натуральной ведьмой. Которой такие мачо на один зуб. И вообще, они ее бояться должны. Она ведь запах перечной мяты почувствовала, а это наверняка что-то значит. Что-то грандиозное.

А «парниша» немного постоял, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь что-то высмотреть на коробке, оглянулся, убедившись, что все уже разошлись, а потом воровато сдернул с нее ленту и спрятал в карман.

— Не сможет не остановиться, — пробормотал он мрачно, бросив конфеты на ближайшем подоконнике. — Внушение с игольное острие, ее уколет и никто не заметит. Будет хотеть увидеть. Только деньги зря потратил. Мошенники.


Наташа сидела на высоком стуле, ощущала себя маленькой девочкой и старательно качала ногой.

Секретарша, та самая, с фантазией, следила за этой ногой как кошка за покачивающимся на веревочке бантиком. И не бросалась на ногу она, возможно только потому, что начальство велело ей сидеть на месте, с суровым видом, и никого не пускать к ректору. Потому что он очень сильно занят.

Как Наташа подозревала, той самой красоткой, которую зажимал в день ее появления в этой академии.

— Извращенец, — сказала Наташа в пространство.

Секретарша насторожено замерла.

— Невеста, конечно, и мужчина он взрослый, но все равно извращенец. А вдруг сюда придет трепетная девушка с этой, как ее… — Наташа задумалась, интенсивно покачала ногой и вспомнила. — Дуэньей, вот. Придет с дуэньей, нахально откроет дверь, несмотря на запреты, а там оно… хм… добрачный секс, в общем. Дуэнья сразу в обморок, потому что тридцать лет мужчин избегала, а тут такое. А трепетная вытащит из кармана блокнотик и станет зарисовывать, так, на будущее… потому что Камасутру сюда пока не завезли.

Секретарша с интересом посмотрела на дверь.

— И это ректор, — продолжила обличительную речь Наташа, возвращая внимание секретарши к своей ноге. — Надежда и опора. Пример для малолеток. Если подумать, то это я пример тут. Я со своим мужчиной… — Наташа опять задумалась, на этот раз о том, что секретарше точно незачем знать, что мужчина фиктивный. — В общем, держимся мы за руки, пирожные кушаем, и не поцеловались ни разу. А тут… Одно слово — извращенец!

Секретарша тяжко вздохнула. То ли о мужчине, то ли о пирожных, то ли о ректорском падении в ее глазах.

Наташа опять покачала ногой.

— А я тут с важным сообщением, — сказала печально. — Полная решительности. Сижу, жду, чувствую себя ждуном. А это, то еще чудовище, куда Осатину.

Секретарша подобралась и открыла рот. Наверное, хотела расспросить про Осатина. Но ректор, как почуял, и в этот самый момент открыл дверь кабинета. Придержал ее, выпуская маленькую старушку в фиолетовай шляпке. А потом удивленно посмотрел на Наташу.

— Еще больший извращенец, чем я думала, — поделилась очередной мыслью с секретаршей девушка и сползла со стула.

Секретарша посмотрела на ректора с явным интересом. И Наташа даже почувствовала вину, потому что она же теперь как насочиняет… Впрочем, ректор тут бессмертный, переживет.

Наташа посмотрела на него, наткнулась на полный ожидания взгляд и передернула плечами.

— У меня случилось странное, — сказала даже с некоторой торжественностью.

И что сделал Коситей? А он положил ладонь на щеку, глубоко вдохнул и закрыл глаза. Наверное, считал до десяти. Или до двадцати. Или еще дальше. А когда насчитался в свое удовольствие, мрачно посмотрел на девушку и велел:

— Заходи!

— А у меня даже дуэньи нет, — зачем-то сказала Наташа секретарше. — Но я свою честь буду защищать, если что, в окно выпрыгну.

В общем, да, она боялась и переживала.

В кабинете ректор махнул рукой в сторону кресла и стал пить воду. Медленно, вдумчиво так.

Наташа послушно села и начала выводить пальцем на столешнице завиточки, это ее успокаивало почему-то.

— Что случилось? — спросил Коситей, оставив воду в покое.

Наташа улыбнулась невидимым завиточкам и спокойно рассказала:

— Я увидела магию в камнях. А еще пахло перечной мятой. Я сначала случайно увидела, там, в лаборатории, был такой камень, фиолетовый. А я к нему прикоснулась, как-то так посмотрела и увидела, что он светится желтым. Потом долго не получалось опять этот свет увидеть. Потом увидела, когда запах мяты уловила. И вот.

Ректор кивнул, уселся в свое кресло и достал из тумбочки шкатулку. Молча. Да еще и с таким видом, словно в той шкатулке был пистолет, из которого следовало стрелять в ведьм. Серебряными пулями. Но вместо пистолета ректор достал еще один камень. Темно-зеленый и почти круглый.

— Попробуй посмотреть, — предложил.

Наташа пожала плечами и попробовала. Запах мяты она уловила почти сразу, а камень стал полосатым, как арбуз. Девушка даже одну полоску потрогала и обнаружила, что она тепленькая.

— Ага, — сказал ректор.

— Ага?

— Ты видишь магию. Как бы тебе объяснить? Ты видишь саму суть плетения заключенного в камень, сделавшего его амулетом. Это абсолютно нормально. Просто была еще одна вспышка. Только не зазнавайся, большинство амулетчиков свои плетения маскируют и скрывают. И если ты не увидишь, что какой-то камень амулет, это вовсе не значит, что он действительно не амулет.

— Ага, — согласилась Наташа, смутно понимая, чем ей могут помочь эти сведения. Ну, хоть ничего необычного не происходит.

— Время тренировок придется увеличить, — добавил Коситей, помассировав висок. — Проклятье. Тут с малолетства тренируются чувствовать стихии и все равно то крыши сносят, то реки замораживают, то огнем с перепуга швыряются. И на тебе, девчонка, вспышки и ни капли контроля. И ведьма еще, которая и так на эмоциях может сотворить локальный конец света. Вот кого и чем я настолько разозлил?

Наташа пожала плечами. И даже не стала протестовать против того, что теперь придется дольше пялиться на бумагу. Бедного ректора искренне стало жалко.

— Иди, несчастье, — махнул он рукой на дверь.

И она послушно пошла. Прошла мимо секретарши, вышла в коридор и побрела по нему, размышляя о том, что, наверное, стоит присмотреться к амулетам. Наверняка что-то интересное увидит.

И Наташа так об этом задумалась, что, не дойдя до поворота, банально врезалась в кого-то высокого и твердого, как камень.

— О! — явно обрадовался этот высокий.

— О, — ответила ему Наташа и попыталась препятствие обойти, раз оно само не сообразило с пути убраться.


Наташа бодрой рысцой шла вперед. Сама не понимая куда идет, но останавливаться было нельзя. Тут идешь и не можешь уйти от проблемы, а если не идти…

— Но я же серьезно, — пробирающим до печенок голосом говорила проблема. Хрипловатым таким, почти как у Немши, но более низким. А еще эта проблема была высокая, наверное, как медведь, приятель все того же Немши. И лицо прямо образец мужественной красоты, ни капельки слащавости.

И самое поганое, что именно такие парни Наташе всегда нравились, будь то актеры или случайные прохожие. А это уже злило и пугало. Потому что были шансы на то, что кто-то как-то это узнал. И думай тут, как?

В шансы на то, что этот, чего уж там, прекрасный принц, совершенно случайно возник на пути и сразу упал на уши, Наташа не верила.

И этот парень не был похож на тех, которые изображали грибы вдоль тропы. Это был принц с опытом. Опытом окучивать наивных первокурсниц. А может не только первокурсниц. Может это вообще жиголо, выписанный откуда-то издалека, соблазненный крупной суммой. Ну, или приехавший самостоятельно, потому что про прЫнцессу услышал.

И этот тип был не из академии. Наташа его бы точно запомнила, даже если бы увидела совсем-совсем мельком, на бегу и не обращая внимания на то, что происходит по сторонам.

Поэтому Наташа шла вперед, быстрым шагом, по какому-то коридору. И старательно смотрела на светильники. Просто смотрела. И с запахом мяты. Оказалось, светильники в академии хоть и выглядят как обыкновенные газовые горелки, на самом деле амулеты. Они были густо оплетены неярко светящейся сеточкой. И, возможно, не будь этой сеточки, светили бы они гораздо тусклее. А может, газа в них вообще нет, сплошная иллюзия, испускающая свет.

— Сама судьба столкнула меня с красивой девушкой, — вкрадчиво говорил преследователь.

— А могла бы и со стеной столкнуть, — проворчала Наташа, попытавшись ускорить шаг.

Но, увы, в его один шаг вмещалось ее два с половиной. Тут даже бежать бесполезно. В итоге она будет выглядеть взмыленной дурой, а он даже не запыхается.

А еще от него странно пахло. Не плохо и не хорошо. Странно. И Наташе почему-то казалось, что это запах тянется к ней как тот осьминог щупальцами. И если дотянется, ощущение будет мерзким.

— Вам заняться нечем? — не выдержала Наташа. — Своих дел нет?

И даже посмотрела на мужчину.

Он улыбнулся. Хорошо так улыбнулся. Но Немши улыбался лучше, просто потому что никого не пытался своими улыбками очаровывать, он появился на свет милахой. И наверняка, за его мамой гуськом ходили желающие посмотреть на прелестного ребенка.

— Я нашел себе чудесное занятие, — сказал мужчина. — Любуюсь очаровательной девушкой, которая почему-то на меня злится. Но это только добавляет ей очарования.

— Да? — удивилась Наташа. — А если я сейчас пну вас по ноге, очарования это добавит?

— Злючка, — восхитился мужчина. И опять заулыбался.

А Наташа, чтобы не видеть этой улыбки, опустила взгляд вниз. И уловила сразу два момента, быстро друг друга сменивших. Сначала незнакомец резко разжал правую ладонь, словно выпустил из нее что-то или кого-то. А его странный запах расширился, что ли, и его щупальца стали длиннее.

Наташа инстинктивно шарахнулась, нехорошо посмотрела на мужчину и постаралась ускорить шаг.

— Убегаешь? — поинтересовался он, таким тоном поинтересовался, что не встреть она Осатина и не столкнись с его прощальными подарочками, точно бы споткнулась или и вовсе замерла в нерешительности.

Этот чертов тип был большим профессионалом. И его непонятный запах скорее всего был магией. Иначе откуда столько уверенности и наглости?

Впрочем, с местными принцами это и без магии бывает. Да и не с местными.

— Я опаздываю, — мрачно ответила Наташа и устремилась к лестнице в боковой арке.

— Я не страшный, — решил не понимать намеков принц.

— Придурок! — окончательно разозлилась Наташа и в ней поднялось что-то такое, яркое и темное одновременно. — Да чтобы ты ногу сломал, придурок, и никого не мог преследовать в ближайшем будущем!

К лестнице она почти добежала. Отмахнулась от руки, которая пыталась поймать, пока преследователь говорил об опасности спуска по крутым лестницам. А потом, как та коза, заскакала по ступеням.

И что сделал самоуверенный принц-жиголо? А он бросился следом, опять попытался поймать, оступился и полетел вперед, чудом разминувшись с девушкой. Хорошо так полетел, сразу через десяток ступеней. Дальше он очень неудачно приземлился, попытался схватиться за стену, споткнулся, кажется, о собственную ногу и закончил спуск кубарем. А потом разлегся внизу лестничного пролета с таким видом, словно вместо ноги сломал шею.

— Несчастный случай, — задумчиво сказала Наташа. — И очередной кандидат на летающие носилки. Вот что общение со мной делает. Прелесть-то какая.

Нервно хихикнув, девушка побежала по лестнице вниз. Проверить жив ли пациент и стоит ли беспокоить занятых лекарей.

глава 19


С этим нужно что-то делать


К лежащему у ступеней телу Наташа подходила осторожно. А то мало ли, вдруг этот тип притворяется. Но он упорно не подавал признаков жизни, даже тогда, когда она осторожно потыкала его в плечо носком кроссовки. Так что пришлось присесть и поискать пульс. Сначала на руке — безуспешно. Потом от отчаяния на шее и там, к счастью, он нашелся.

— Пациент скорее жив, — мрачно произнесла Наташа. — Интересно, как тут вызвать скорую. Не могу же я бросить его тут валяться. Или могу?

Девушка нахмурилась и задумалась о том, что будет хуже — бросить или остаться и не привести лекаря. Выбор был странный, если честно.

— Должен же по этой лестнице кто-то ходить, — с сомнением сказала Наташа, встала и, перегнувшись над периллами, попыталась хоть кого-то высмотреть внизу или вверху. — Никого, — сказала печально и посмотрела на тело.

И, наверное, она все-таки бы ушла искать помощь. Но тут, к счастью, пролетом выше, из той же арки, из которой выбежала Наташа, показался какой-то человек… и начал восхождение по лестнице вверх.

— Эй! — отчаянно закричала девушка. — Помогите! Он упал с лестницы!

Человек замер и начал спускаться.

Оказался он мужчиной. В меру симпатичным, с приятной улыбкой, спокойным таким. Еще он оказался преподавателем каких-то непонятных структур. Ну, как преподавателем? Аспирантом и стажером в одном лице. И он умел оказывать первую помощь, даже проводить первичную диагностику умел, потому что успел съездить набраться опыта в какой-то ужасно интересный мир. А в тот мир без умения оказывать элементарную медицинскую помощь вообще не брали.

Звали этого аспиранто-стажера Вильхэ Кадрат, и Наташа боялась, что, если попытается назвать его по имени, получится у нее Ольха Камрад, или Квадрат, как повезет.

— Сотрясение, похоже, — сказал с некоторым сомнением, подержав руки над головой преследователя. Потом поднял их выше, возможно даже для того, чтобы охватить больше пациента, и нахмурился. Опустил руки. — Странно, — сказал задумчиво. — Почему мне вдруг какой-то незнакомый мужик нравится, свалившийся с лестницы из-за того, что преследовал девушку?

Вопрос был очень интересный, и Наташа пожала плечами.

— Хм, — видимо оценил ее глубокомысленное движение Вильхэ, а потом стал пациента обыскивать. Вывернул карманы, перебрал подвески на шнурке на шее, а потом решительно стянул с пальцев два кольца, на которые Наташа по непонятной причине не обращала внимания, словно их вообще не было.

— Кольца-невидимки? — осторожно спросила девушка.

— Кольца-амулеты. Одно ослабляет недоверие. Второе повышает привлекательность. Мне такой набор уже попадался.

— Ага, — только и смогла сказать Наташа.

А Вильхэ засунул кольца себе в карман и продолжил водить над пациентом руками.

— Нога сломана, — сказал наконец, — Еще и в таком неудачном месте, даже с целителями долго заживать будет.

Наташа кивнула и решила не говорить о своем искреннем пожелании. Лучше ректора порадует. Он привычный. И с Немши еще можно поделиться. И с соседками.

— Жизни ничего не угрожает. Вроде бы. Но лучше позвать настоящего лекаря.

Наташа опять кивнула.

— Ты иди, а я тут посижу. А то вдруг с головой что-то хуже сотрясения.

Наташа опять кивнула и пошла. Потом развернулась и уточнила дорогу, за что получила мягкую улыбку и описание дороги.

В общем, Вильхэ ей даже понравился. Наконец-то нормальный мужчина, в меру симпатичный и не пытающийся ее обаять. И то, что такие здесь существуют, не могло не радовать.


Если бы какая-то нелегкая взяла и заставила Наташу вернуться к пострадавшему и Вильхэ, она бы очень сильно удивилась. Потому что стажеро-аспирант, дождавшись, пока девушка отойдет достаточно далеко, продолжил обыск пациента. Немного похмурился, а потом стянул с его руки браслет, которого раньше там вроде бы не было.

— Так и знал, — проворчал Вильхэ неодобрительно. — Отпугиватель живого. Ты, идиот, сюда бы еще «Гром небес» припер. Вот бы бессмертный удивился, что его студенты и преподаватели ни с того, ни с сего выпрыгивают из этого корпуса и бегут куда глаза глядят. И твое счастье, что девушка не удивилась, что никого за время попыток от тебя убежать так и не встретила. И что я первый почуял и решил посмотреть, кто здесь шалит.

Высказавшись, Вильхэ деловито достал из кармана перчатку для верховой езды, покрутил ее, хмыкнул, а потом положил ладонь на голову пациенту и потусторонним голосом велел:

— Очнись.

И пациент мгновенно очнулся и попытался заорать, но его вопль был задавлен засунутой в рот перчаткой.

— Молчать, идиот! — все тем же потусторонним голосом продолжил командовать Вильхэ. — И не дергайся, у тебя перелом и сотрясение, кажется. Лучше лежи спокойно и отвечай на вопросы. Иначе не получишь назад свои амулеты. Правдиво отвечай. Ложь я чувствую, ты же знаешь. Будешь лгать, я с тебя не сниму парализующий панцирь, а разозлишь, позволю ему разрастись, и ты тихо помрешь, потому что дышать не сможешь.

Пациент таращился на него круглыми глазами и когда Вильхэ извлек из его рта перчатку, тихим голосом спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Работаю, преподаю. И вопросы задаю я, понял? Ты отвечаешь. Честно. И тогда я тебя отпущу, с амулетами.

Пациент моргнул.

— Ладно, — проворчал Вильхэ. — Начнем. Кто и почему тебе заплатил за попытку обаять девушку? В чем ее ценность для заплативших?

— Думаешь, тебе пригодится?

— Вопросы задаю я, ты отвечаешь. Иначе не доживешь до появления лекарей. И, да, тебе же будет лучше, если ты будешь молчать о нашем знакомстве. Я мстительный, ты меня знаешь.

Пациент моргнул, а потом стал каяться. И сосредоточенность на лице Вильхэ сменилась сначала на недоверие, потом интерес, а потом предвкушение. Но когда пришли лекари, с теми самыми летающими носилками, он был слегка растерян и обеспокоен тем, что опоздал на лекцию, которую должен был вести. И даже не спросил, куда ушла девушка.

А зачем спрашивать, если из академии она никуда не денется?


Ректор Наташу не разочаровал. Он привычно на нее посмотрел, привычно же положил ладонь на щеку и мысленно посчитал, может даже до ста. Наташа довольно долго ждала, пока он насчитается и изо всех сил старалась не ерзать в кресле. Хотя хотелось. Очень.

— Я говорил, что со словами нужно быть осторожнее? — спросил наконец.

Девушка кивнула.

— Отлично, а то я засомневался. Потому что передо мной сидит ведьма, бездумно бросающаяся словами.

Наташа печально вздохнула, хотя виноватой себя не чувствовала. Она же от того придурка буквально убегала. А у него еще и амулеты были.

— Ладно, с ведьмами это бесполезно, — задумчиво сказал ректор. — Надеюсь, ты хоть свои ощущения запомнила. Уловила тот момент, когда зачерпнула чужой силы и вложила ее в слова.

Наташа еще раз печально вздохнула. Никакого момента она не уловила. Просто настроение для пожелания сломать ногу было подходящее.

Ага, если верить ощущениям.

— Иди отсюда, — сказал Коситей и махнул рукой в сторону двери. — И поаккуратнее со словами. А если не получится, постарайся уловить этот проклятый момент, чтобы в случае чего могла сделать усилие и не схватиться за эту силу.

Наташа встала, шагнула к двери.

— Стой! — велел ректор.

Девушка обернулась.

— Я попытаюсь найти для тебя учительницу. Или учителя, если ни одна из этих склочных женщин не согласится. Знаю я одного некроманта… а он знает, что делать с ведьмами. Ну, получилось же у него как-то.

Наташа опять кивнула и ушла. Ректорское выражение лица просто не располагало к вопросам. Хотя задать их хотелось.

И мимо секретарши она прошла молча. Хотя поделиться с ней очередной феерической тайной, созревшей в голове, тоже хотелось. Сильно хотелось. Но Наташа мужественно сдержалась. Кощея почему-то жалко стало.

Хотя что ему сделается? Он же бессмертный.


— С этим нужно что-то делать, — произнесла Наташа, выйдя в коридор.

Постояла немного, качаясь с пятки на носок, а потом решительно пошла в библиотеку. Там наверняка есть раздел о ведьмах. Может где-то даже есть книга, в которой объясняется, чем же таким заметным ведьмы отличаются от всех остальных. И если это заметное подчеркнуть, сунуть под любопытные носы…

— То хоть часть придурков отвалится. Немши в этом был уверен.

Улица Наташу встретила ярким солнцем, птичьим щебетом и каким-то парнем. Неуверенным в себе парнем, изображавшим то еще мачо. Он старательно улыбался, обстрелял девушку заготовленными комплиментами, держал перед собой руки так, словно вот-вот начнет хватать ее за руки, ну или молиться, сложив ладони вместе и сдувал лезущую в глаза челку. В общем, неплохо сочетался с солнечным днем, что девушка ему и сказала. А он в ответ почему-то растерялся, запутался в словах и остался уныло стоять у порога, когда она ушла.

— Нет, никакая я не суперженщина. Я женщина-вамп. Надо подобрать соответствующее имя, как там тех роковых красавиц звали?

К сожалению, ни одного имени Наташа так и не вспомнила. Но зато было о чем подумать по дороге до библиотеки.

— Книги о ведьмах? — удивленно переспросила молоденькая библиотекарша, та самая, которая разрешила Наташе забрать с собой справочник по травам.

— Да! — торжественно рявкнула Наташа и, нагнувшись, поделилась тайным. — Должна же я понимать, во что превращаюсь. А то завтра начну плеваться кислотой и от неожиданности какой-то артефакт расплавлю. Или голову очередному мачо у очередной двери. Неприятно будет.

Библиотекарша заворожено кивнула. Потом нахмурилась, немного подумала и сказала:

— Шестой коридор справа, ближе к северной стене. Там еще витраж в окне красивый. С морем и чайками. Окно центральное и самое большое, поэтому и витраж, вместо картины. Вы не ошибетесь. Книги оттуда выносить нельзя, на выходе в общий коридор защита, не пропустит.

— Спасибо, — поблагодарила Наташа добрую девушку, подозревая, что в самом коридоре тоже есть защита от некоторых книг, и пошла добывать знания. А то пытаться почувствовать силу ей еще на тренировках с бумажками надоело. А тут на тебе, теперь еще и другую силу ощути, улови и самостоятельно научись ее не трогать.

И ничего про эту силу не рассказывают.

— Шестой коридор, шестой коридор, — бормотала Наташа, искренне надеясь, что параллельные проходы между стеллажами эти коридоры и есть. Не хотелось возвращаться и уточнять. — Витраж, море, чайки.

По пути она на всякий случай заглядывала во все встреченные коридоры и возле одного умудрилась споткнуться на ровном месте. А потом и вовсе замерла, потому что промелькнувшая невнятная картина, словно спрятанная в тумане, вдруг взяла и стала четкой. Причем, туман изначально был невидимым.

Наташа моргнула, как ребенок потерла глаза, совсем забыв про тушь, которую нельзя размазывать, еще раз моргнула.

А Осатин в любимом плаще с капюшоном, сидящий за столом рядом с хорошенькой девушкой и что-то ей показывавший в раскрытой книге так никуда и не делся.

Наташа потрясла головой, еще пару раз моргнула и решила смириться с открывшейся картиной. А потом просто ушла, пока эта парочка не заметила ее нездорового интереса.

— Подумать только, он даже в таком виде находит желающих его слушать, развесив ушки для лапши, — пробормотала, не веря самой себе. — Это явно врожденный талант. Может я не такая и дура. Или у него амулет? Подумать только… Или эта девушка, такая вот извращенка. Любительница экзотики. И тогда они отличная пара. Счастья им и полный дом детей.

Увлекшись размышлениями об Осатине и неизвестной девушке, Наташа чуть не пропустила витраж, хотя он действительно был огромный.

— Шестой коридор, — сказала девушка с сомнением, заходить в этот коридор почему-то совсем не хотелось. Возможно, тут просто такая защита, но все-таки. — Шестой коридор.

И шагнула к знаниям, заключенным в книги.

На мгновение стало жутко. И появилось ощущение, что она та самая героиня ужастика, которая умрет первой, потому что нефиг ходить по древним замкам в одиночестве, а тем более лезть в подвал.

Правда жуть сразу же отступила, и Наташа выдохнула. А потом даже заметила сидевшего прямо на полу человека. На коленях у него лежал увесистый том, таким при желании можно даже убить. Свет, проникавший через разноцветное стекло, сделал и его и книгу пятнистыми. А вот улыбка была, как всегда. Открытая и обаятельная.

— Так и знал, что рано или поздно ты сюда придешь, — сказал Немши.

— А я одного придурка с лестницы уронила, пожелав ему ногу сломать, — призналась Наташа. — И мне его было ни капельки не жалко. Еще и на спине хотелось попрыгать. И он этого заслуживал, честное слово.

Немши хмыкнул и похлопал ладонью по полу возле себя. Садись, мол, красна девица, делись своими печалями. А заодно и книжечку интересную почитаем.

— Это же про ведьм, да? — спросила Наташа.

— Ага, — подтвердил Немши. — Мне опекун целый список дал. Эта в нем первая. В ней, похоже, есть все, а еще картинки.

Наташа кивнула и посмотрела на одну из картинок, занимавшую половину страницы. На ней было изображено что-то подозрительно похожее на избушку на куриных ногах в окружении елок. И над этим пейзажем растопырив крылья висела ворона. Наташе даже показалось, что ее гвоздем приколотили к небу. А то куда лесной ведьме без вороны? И кто им виноват, что они разлетаются, увидев ее?

глава 20


Как узнать, что вы ведьма, самый верный способ пробуждения силы и как доказать, что эта сила уже не спит


Опекун Немши в книгах про ведьм разбирался. И посоветовал самую натуральную энциклопедию. Жалко только, что составители этой энциклопедии не додумались до такой простой вещи, как содержание. Так что искать приходилось методом слепого тыка. И тыкать амулетом.

Впрочем, все равно много всего интересного нашлось.

Для начала Наташу узнала чудную легенду неизвестно какого мира. Про обидчивую богиню, которая однажды так поругалась с мужем, судя по контексту, по поводу места женщины, что не просто ушла, громко хлопнув дверью, а еще и свою силу подарила ведьмам. Точнее, сначала они ведьмами не были. А были они кем угодно. Среди женщин, которым сила досталась изначально, были и лекарки, и видящие, и парочка генералов какого-то там космофлота в каком-то совсем диком мире. Были так же женщины на первый взгляд ничем не примечательные. У которых просто характер был подходящий. По легенде, похожий на характер той самой богини.

Что там был за характер, составитель энциклопедии не знал. И сейчас оно уже не имело ни малейшего значения. Потому что божественная сила, отпущенная на волю, росла и менялась, и вскоре давалась в руки только тем, кто мог ее удержать. А это, как назло, оказывались женщины деятельные, частенько упрямые и почти всегда способные с одинаковой легкостью что сотворить, что решить проблему.

И при всем этом — ведьмы носительницы равновесия. Они успокаивают бурю в хаосе, делают мир прочнее. Или, наоборот, берут и эту бурю подкармливают. В зависимости от ситуации.

И все на инстинктах, судя по всему.

— И как я в это вляпалась? — спросила Наташа у Немши. Она никогда не мечтала спасать миры, если честно, даже возвращая им равновесие, точнее, тем более, возвращая им равновесие.

— Понятия не имею, — признался парень. — Никогда не задумывался откуда берутся ведьмы. Они просто есть. И любая девушка однажды может оказаться ведьмой.

— Ага, если характер силе подошел. Ладно, давай поищем.

И они стали искать.

При помощи амулета, который работал как тот самый гугл — находил в книге запрошенные слова, а вовсе не ответы на заданный вопрос.

И как оказалось, некоторые слова вообще не стоило запрашивать. Потому что, пожелав всего лишь узнать, откуда берутся ведьмы, они получили в ответ статью, в которой именно это словосочетание было. А вот все остальное…

Оказалось, Наташа ведьмой стала неправильно. Потому что истинные ведьмы раскрытие своего дара на самотек не бросают. Они берут все в свои руки, хватают первого попавшегося образцового мужика и проводят ритуал. Древний. В книге даже круг с символами призыва был нарисован, посреди которого следовало установить кровать и использовать мужика по назначению. А если сила возьмет и не призовется, то либо мужик попался недостаточно образцовый, либо девушка не ведьма.

— Ага, — задумчиво сказала Наташа. — Так и представляю толпу теток, хватающих на улице прохожих и тащащих их проверять, есть ли ведьмовские таланты.

— Должны быть какие-то намеки на то, что этот талант где-то спит, — проворчал Немши и странновато улыбнулся, задумчиво так.

Полистал немного книгу, спустя пять страниц они выяснили, что круг рисовать вовсе не обязательно. Если вдруг совпадет достойный мужик с неинициированной ведьмой, она возьмет и инициируется.

— Ага, прямо в первую брачную ночь, вот сюрприз-то будет, — сказала Наташа. — Бедолага женился на тихой девочке с огромными голубыми глазами, а тут нате вам. Нет, ну можно же как-то отличить ведьму не от ведьмы.

— А может и нет, — засомневался в собственных словах Немши. — Тут как-то дочку целого министра за два дня в другую академию перевели и по слухам большую компенсацию ее отцу выплатили. Ведьмой она оказалась.

— Инициировал кто-то нечаянно? — спросила Наташа.

— А шушель ее знает. Хотя желающие точно были, с таким-то отцом и фигурой.

— Вот кому-то сюрприз был.

Поискав еще немного, они узнали, что молодые ведьмы сплошь дуры истеричные. Какой-то там профессор доказал, которому одна молодая истеричная дура ослиные уши вырастила. Потом, чудом, не иначе, наткнулись на короткий списочек признаков того, что девушка может быть ведьмой. И Наташа долго и недоверчиво на этот списочек смотрела. Она себя роковой красоткой никогда не чувствовала. И мужчины в штабеля у ее ног не укладывались. И уверенностью в делах она не отличалась. И бесстрашно спорить не любила. В общем, на удивление неправильная ведьма какая-то.

— А может это вообще ошибка? — спросила саму себя девушка. Правда, что именно ошибка, она была не уверена.

— Может ты просто от мира закрывалась, вот и было не заметно.

— Да, а теперь открылась и то Осатинов в чудовища превращаю при помощи котика, то у меня какие-то приставучие идиоты с лестниц летают. И вообще, где не появлюсь, везде праздник, веселье, разрушения.

— Наверное именно этого нашему миру и не хватало, — глубокомысленно сказал Немши, за что получил удар локтем в бок и нахально рассмеялся. — Ну, сама посуди, у нас тут даже королей не травят. Тишь да гладь.

— Миру скучно, — проворчала Наташа, хихикнув. — Потрясений ему хочется. Лишь бы это было неправдой. Ладно, давай продолжим наш квест. Поищем, как мне теперь доказать, что я действительно ведьма. А то вдруг достаточно накраситься поярче, надеть платье покороче, причем, красного цвета, и полетать на метле над крышами.

Немши посмотрел с интересом, широченно улыбнулся и заявил:

— В страшных сказках ведьмы голышом летают, причем, не обязательно на метлах.

— Нет, ну, на такие жертвы я пока не готова, — проворчала Наташа. — Максимум, купальник. Три тряпочки. Шесть веревочек.

Немши задумался, видимо, пытался эту конструкцию представить. Здесь раздельных купальников пока не изобрели. А если кто-то контрабандой привез, то демонстрировать этакое чудо посторонним точно не стал. Да и девушки не особо любили купаться в общественных местах. Разве что в бассейнах под крышами. Но там мужчины отсутствовали и купальники были не нужны.

— Хватит фантазировать, — решительно хлопнула ладонью по книге Наташа. — Я тебе потом каталог приконтрабандю. Пока ищем признаки, которые я могу продемонстрировать. Или может тебе журнал для мужчин купить? Светка не постесняется.

Немши тихо хмыкнул и качнул амулетом, который умел листать книгу и находить нужные читателям слова. Которые могли оказаться посреди ненужной информации. И в большинстве случаев там и оказывались.


В библиотеке они все-таки сидели не зря. В книге оказалось много всего интересного.

Были откровенные глупости, вроде «заставь девку в полночь, обязательно в новолуние, перепрыгнуть через черного петуха, усаженного поперек тропы, и, если он после этого закричит, значит девка ведьма». Наташа как представила процесс усаживания петуха на тропу, долго потом хихикала. Ага, особенно ночью, когда эти петухи вообще ничего не видят. Разве что связать птицу, причем, как-то так, чтобы она сидела. А потом выпустить девушку, которая черного петуха в новолуние вряд ли рассмотрит и вместо прыжка получится спотыкание с последующим полетом в кусты. И кричать после этого будет явно не петух. Петух хорошо, если выживет. На него ведь и наступить могут. А дева может весить килограмм восемьдесят, а то и все сто.

— Жалко птичку, — сказала Наташа и с петухами экспериментов решила не проводить. Да и зачем в ее случае? Поздно уже.

Из толкового нашлись путанные и невнятные объяснения почему на ведьм не действует внушение. Вообще не действует. Ни приворот, ни наведенная ненависть, ни подаренная амулетом убедительность.

— Один только котик действует, — проворчала Наташа. — А мне букетики подсовывают и колечками убедить пытаются, бедолаги.

Кто-то попытался объяснить при каких обстоятельствах ведьма может неотвратимо проклясть. Оказалось, может, но для этого надо устроить как минимум массовое убийство младенцев. Во всех остальных случаях сам дар подтолкнет ведьму чтобы она условие для снятия поставила, потому что без условий даже ведьмино проклятье можно снять. Ну, хотя бы при помощи другой ведьмы. Или ослабить. Оказалось, проклятья даже полезными бывают. Например, один король даровал ведьме титул за то, что она сумела его проклясть на ощущение угрозы.

Еще оказалось, что ведьмы не обманываются в людях. Правда, Наташе это ничем не могло помочь, потому что не обманываются опытные ведьмы, а ей до опытной…

— Значит, единственный шанс доказать, что я ведьма — заставить кого-то подлить мне приворотного зелья, — со вздохом сказала Наташа. — Немши, ты не знаешь какого-нибудь идиота, который мог бы это сделать, а потом еще и растрепать всем, что не получилось почему-то?

— Настолько идиота не знаю. Но можно поискать в городе.

Девушка вздохнула, подозревая, что поиски затянутся.

— Или ты можешь его выпить случайно. Сама приготовила, дала кому-то подержаться, чтобы метка осталась, а потом торжественно выпила.

— И отравилась, — сказала Наташа, прекрасно знавшая свои умения в зельеварении.

— Кстати, а ведь отравить ведьму тоже невозможно. Это доказанный исторический факт! — обрадовался Немши.

— Давай угадаю, кто-то пытался травить опытную ведьму и у него не получилось, так? В общем, нет, я не рискну. Может это зелье где-то купить и сказать, что я случайно приготовила? Нашла рецепт, подумала, что это такой оригинальный суп…

— Морковки и лука туда накрошить, — подсказал Немши, и Наташа фыркнула.

Но идея с тем, чтобы как-то продемонстрировать, что на нее не действует внушение, ей понравилась. Внушать ведь не только при помощи зелий можно.


Из библиотеки они выходили вместе.

Сначала, правда, вместе потаращились на Осатина в компании неизвестной девушки. Наташа их увидела легко, вспомнила, что вот там они были, посмотрела и увидела. Осатин все так же тыкал в книгу и что-то объяснял, а девушка смотрела на него, как на икону. Или прекрасного принца. В общем, очень странная особа.

Немши же, чтобы увидеть эту композицию, пришлось воспользоваться амулетом. И когда они продолжили путь, решив не ждать, пока странная парочка их заметит, задумчиво сказал:

— А еще ведьмы не видят иллюзии.

— Может это из-за моих стихий.

— Нет, стихийники иллюзии видят. Есть даже такой анекдот, про то, как один элхай не увидел стоявшего посреди спальни голого любовника жены и нашел его благодаря тому, что случайно наступил ему на ногу, кованным сапогом.

— Может этот анекдот для того и рассказывают, чтобы все думали, что элхаи иллюзий не видят, — упрямо сказала Наташа.

— Нет. Стихийники видят иллюзии, как и все остальные.

— Уверен?

— Абсолютно. Поэтому король всегда обвешан кучей амулетов, помогающих не видеть иллюзий. И против внушения, между прочим, даже легкого. А то умея, даже легким можно воспользоваться. Так что умение видеть сквозь иллюзию наверняка что-то ведьмовское. И если бы мы искали дальше, могли бы его и найти. Кстати, есть же сказка про то, как ведьма за серебрушку рассказала принцу у которой невесты нос длинный, у которой лицо рябое, а которая и вовсе страшна, как болотная кикимора на самом деле.

— Понятно, — сказала Наташа. — Хм, этим тоже можно будет воспользоваться.

Выйдя из библиотеки, они едва не столкнулись с каким-то странным типом. Он уставился на них с таким недоверием, словно точно знал, что еще вчера они героически погибли, спасая мир от самого зла.

— Немши, я что, тушь размазала? — спросила Наташа.

Парень внимательно посмотрел и пожал плечами. То ли не размазала. То ли размазала, но Немши думал, что так и задумывалось. И вообще, именно такой макияж чудесно сочетается с синими кроссовками.

— Надеюсь, я не похожа на панду, — проворчала девушка и помахала странному типу рукой. — Все в порядке, так и должно быть, — сказала твердо, схватила Немши за руку и повела дальше.

И долго чувствовала, что странный тип пристально смотрит вслед. Аж спина зачесалась.

— Надеюсь, я не похожа на его сестру, потерянную в детстве.

глава 21


А давай мы это отпразднуем


В тот момент, когда его окликнули, Немши как раз придумывал очередной «гениальный» план того, как всем продемонстрировать, что Наташи ни иллюзий не видит, ни внушение на нее не действует. Эти планы придумывать было интересно. Жалко только, что воплотить невозможно. А так, да, дело увлекательное.

В общем, Немши было не до странной компании, вздумавшей постоять на том месте, где почти два года назад один идиот случайно выкорчевал дерево, а потом с перепуга взял и его поджог, устроив пожар, хорошо, не успевший сжечь половину сада. Комендантша женского общежития вовремя прибежала, огонь потушила, всего лишь хлопнув в ладони, а потом своей нежной ручкой так треснула поджигателя в ухо, что он почти неделю отлеживался.

И все поняли, что устраивать пожары в саду опасно.

А ректор, видимо для того, чтобы об этом не забывали, своим личным приказом запретил на этом месте что-то сажать.

Сорнякам, правда, на его приказы было начхать и на данный момент там буйно разрослась зелень, местами довольно высокая, местами низенькая, но успевшая уже выстрелить пушистые колоски.

— Ты, недоумок! — злобно заорал высокий темноглазый парень, видимо, предводитель собравшейся среди сорняков компании.

Немши этого типа даже знал. Сынок четвертого помощника главного писаря при страже. Но гонору, словно его папаша как минимум — элхай. А может и вовсе король.

— Стой, недоумок! — продолжил надрываться писарский сын и даже рукой замахал.

Немши спокойно шел дальше. Недоумком он себя не считал, так что останавливаться не собирался.

Пришлось компании из пяти человек покидать уютную полянку и галопом мчаться за ним. Кто-то даже упасть умудрился.

— Эй! — рявкнул предводитель, догнав Немши и схватив его за плечо.

Чувствовал он себя уверенно, потому что был выше «недоумка» почти на голову и, видимо, полагал, что этого достаточно.

— Что-то надо? — вежливо спросил тот, брезгливо сбрасывая руку. И посмотрел, мрачно и предупреждающе. У опекуна научился.

— Ты, это… — потерялся в собственных претензиях впечатлительный писарский сынок и оглянулся на компанию. Наверное, у кого-то из них на лбу был записан текст заготовленной для устрашения речи.

— Я не это, — серьезно сказал Немши. — И даже не эта. Я стопроцентный этот.

Писарев сын почему-то злобно на него уставился.

— Так что надо? — спросил Немши. — А то я ведь могу и в морду дать.

— Да, в морду ему, в морду! — радостно заорал самый мелкий и рыжий в группе поддержки здоровяка, почему-то не уточнив, кто и кого должен бить.

— Странные у тебя друзья, — заметил Немши. — Кажется, они меня поддерживают. Я бы на твоем месте спиной к ним не оборачивался, а то, знаешь ли, мало ли.

— Ты, придурок! — определился с продолжением речи сынок писаря, сжал кулак и сунул его под нос Немши.

— Это ты своему кулаку? Эпично. Почти как Красноволосый Борин. Только он тупой железякой обзывал меч, отобранный у врага после того, как его собственный сломался. У тебя рука как, с рождения была твоя или враги подбросили? Какое интересное у тебя выражение лица. Сомневаешься, так спроси у родителей!

— Он издевается! —понял все тот же рыжий.

— Я?! — удивился Немши. — Да разве же я могу?! Мне честь и совесть не позволяет!

И даже не стал добавлять, что не позволяет издеваться над идиотами, их и так природа обидела. Но парни и без того все поняли. Видимо были не совсем идиотами. Хотя тут, смотря с какой стороны посмотреть.

Здоровяк, он же сынок писаря, отреагировал быстро. Он широко замахнулся и, пока нес свой кулачище до лица Немши, получил два резких удара в печень и один очень удачный в подбородок, с чем и прилег помечтать, судя по выражению лица. Великолепная четверка бросилась на помощь с таким рвением, что едва по нему не потопталась, пытаясь бить верткого Немши дружной компанией. Получалось у них так себе, они умудрялись толкаться, спотыкаться о ноги друг друга и очень удивились, когда у него в руках появилась гибкая металлическая трубка.

А дальше они действовали так, как каждый считал нужным. Самый рыжий и самый умный (или трусливый) шарахнулся назад, не глядя, умудрился врезать затылком в челюсть одного приятеля и получить локтем по зубам от второго. Немши этим маневром даже восхитился. Он бы одним движением не смог нанести сразу столько урона противнику. Он за это время успел приголубить только одного, правда, весьма удачно, по ноге, так, что он загадочно замахал руками и смачно рухнул на землю, приложившись лбом об выложенную желтоватым камнем дорожку.  Последнего непострадавшего Немши достал своей палкой, по головам стучалкой, как говорила одна ведьма. Толкнул в живот, врезал по руке, которая пыталась сложиться в какой-то символ призыва, а потом резко шагнул вперед и влево, взмахнув палкой вправо. И пока этот странный тип инстинктивно уставился на оружие, просто и незатейливо врезал кулаком ему в ухо. Получилось не хуже, чем у комендантши, противник неуверенно дернулся назад и весьма удачно завалился на одного из приятелей, жалко, что не на рыжего.

— Добавить? — жизнерадостно спросил Немши и заулыбался, широко и откровенно издевательски. — А то ведь я могу. Или магией померяемся, чтобы сюда прибежал лично бессмертный.

Его довольно дружно и разнообразно обозвали

 — Так чего вы хотели? — спросил Немши, присев рядом с сынком писаря, все еще отстраненно любовавшегося небесами.

— Оставь ее! — храбро пролаял самый рыжий и, видимо, самый говорливый, а сын писаря зашевелился и попытался подняться.

— Ее? — переспросил Немши, встав на ноги и демонстративно удлинив палку.

— Придурок! — обозвал его рыжий, но, что забавно, остался стоять на месте.

— Кого тебе оставить, несчастный? Тетрадь с прошлогодними лекциями? Так попросили бы вежливо, я не жадный, на некоторое время могу одолжить.

— Ты сам понимаешь! — окончательно ожил сын писаря.

— Нет, не понимаю, — сказал Немши и вежливо улыбнулся. Всем сразу. И палкой взмахнул так, чтобы ее конец угрожающе колыхнулся и тихо щелкнул, выпрямляясь.

— Думаешь, самый умный? Все знают, что она принцесса! — зашипел храбрый сын писаря.

— Так ты про Наташу? — старательно удивился Немши. Неужели кто-то наконец заметил их прогулки под окнами общежитий?

— Ты, тебя заставят! — злобно пообещал потерпевший и даже сел.

— Пускай попробуют, — улыбнулся Немши. — Мне как раз противников для отработки ударов не хватало для полного счастья.

— Так нечестно! — опять решил заговорить рыжий. — Нечестно бить железкой!

— Да, — серьезно подтвердил Немши. — Нечестно. А бить впятером одного, прямо честнее не бывает. Даже интересно, кого поддержат, если узнают об этом происшествии? — спросил в пространство, ни на кого не глядя.

— Ты урод! — быстренько определился рыжий с тем, что бы еще такое интересное сказать.

— Да? — удивился Немши и даже бровь приподнял. Странные у этого типа представления об уродах. — Ну, это я переживу. А вот вы идиоты, а с этим жить сложнее. Не понимаю, и чего бы вы добились, если бы я взял и вдруг исчез? С чего вдруг взяли, что девушка хотя бы посмотрит в вашу сторону. Такие наивные.

А потом просто ушел, жизнерадостно улыбаясь. И никто даже не попытался его преследовать. Видимо не догадались наломать веток на дубины.


— На меня сегодня напали и требовали оставить принцессу, — порадовал Немши Наташу, найдя ее в библиотеке за изучением очередной книги про ведьм.

Компанию ей на этот раз составляла мышка, видимо, давала какие-то полезные советы. Или критиковала прочитанное.

— Заметили? — удивилась Наташа. — А я уже даже не надеялась.

— Заметили, — подтвердил Немши и широченно улыбнувшись, добавил: — Это надо отпраздновать.

И да, он шутил.

А Наташа с тоской посмотрела на книгу. Сказала, что у нее уже голова пухнет от этих книг, хотя пользы от них немного. Потом кивнула и решительно произнесла:

— А давай мы это действительно отпразднуем. Чем-то сладким. А то моему мозгу похоже не хватает глюкозы.

Немши пожал плечами и согласился. Хотя понятия не имел что такое эта загадочная глюкоза и какое отношение она имеет к мозгу Наташи.

Потом они дружно выбрали кофейню с самыми вкусными пирожными. И мышь, выглядывающая из кармана, принимала в этом участие, глубокомысленно покачивала усами и зевала, демонстрируя устрашающие резцы.

А в итоге они до кофейни так и не дошли. Потому что по пути попался «Пьяный еж», и одна ведьма вспомнила, что там очень вкусная абрикосовая наливка. Сладкая, а значит, с глюкозой. А Немши предложил заменить этой наливкой кофе и пирожные. Так, полушутя предложил, хотя пирожные он не особо любил, а кофе ему не хотелось, лучше уж пить пиво. Бокал. А то ему тоже учиться, а еще опекун.

И да, он бы пошел дальше, если бы Наташа не тряхнула головой, нахмурилась, а потом кивнула.

— Сходить в бар будет правильно, — сказала уверенно и повернула к «Пьяному ежу». — Я так чувствую.

И думай тут, почему оно будет правильно. И что она чувствует.

Впрочем, Немши был не против.

Где-то глубоко в душе он хотел приключений и опасностей, от которых можно будет спасти одну начинающую ведьму. Хотя это было той еще глупостью. И он это отлично понимал.


Наливка была теплой на вид, солнечной и летней, хотя никакой магии в ней не было, Наташа специально проверила.

Напротив, сидел Немши с бокалом пива и явно получал удовольствие от жизни.

На столе, прямо в блюдце с сухарями восседала двухцветная мышь и демонстративно один из сухарей грызла. И, да, в пейзаж она вписывалась лучше любого из многочисленных заседателей бара. К ее мышиной наружности шел и старый стол из темного дерева, и посуда, похоже купленная на барахолке, там, где продают остатки частично разбитых сервизов, и установленные по углам непонятные штуки, похожие на лопаты для уборки снега, только зачем-то изрисованные белыми и красными ломанными линиями. В общем, бар будто для Тишани был создан, а разносчица смотрела на мышь так, словно подозревала в ней разносчика чумы.

И это почему-то было весело.

— Немши, а чем вообще должны заниматься ведьмы? — спросила Наташа, отпив солнечной наливки и вдруг почему-то вспомнив, что понятия о столь важной вещи не имеет.

— Чем хотят, тем и занимаются, — пожал плечами парень. — Это ведь не профессия, это дар. И характер еще. — Немши улыбнулся. — А так, ведьмы и лекарками бывают, и амулетчицами, и… одна жаде торты на свадьбы печет, нравится ей это. А еще одна на Нижней Цветочной платья шьет с волшебной вышивкой. К ней там очередь… чуть ли не на год вперед. Поговаривают, даже то, в котором выходила замуж наша королева, было сшито этой ведьмой. Она умеет что-то такое в свои платья вкладывать, что девушки в них чувствуют себя прекрасными, счастливыми, смелыми и отчаянно везучими.

— Надо и мне такое платье, — решила Наташа. — Не знаешь, сколько они стоят?

— Не знаю, — улыбнулся парень и запил признание пивом. — Но учитывая, что это ведьма, там цена может зависеть от чего угодно. Даже от того, зачесалась ли левая пятка, когда взошло солнце.

Наташа хихикнула, наклонилась над столом и тихо сказала:

— А в моем мире ведьмы разных Иванушек куда попало посылают, ну, в сказках. А другие ведьмы то на картах гадают, то карму выправляют, то микстурками из навоза мужчинам их мужскую силу возвращают. А некоторые, особо фотогеничные, в битве экстрасенсов участвуют.

— Ну, микстурки могут и сработать, если ведьма настоящая и захочет помочь. Там дело не в рецепте будет, — поделился тайным Немши, тоже наклонившись над столом. — Ведьмы на самом деле не только проклятьями страшны, их обидчики, знаешь ли, обыкновенной водой то травились, то давились. Исторически так сложилось. И гадать ведьмы могут. Иногда. А иногда не могут.

— Чудесно, — сказала Наташа. — От настроения, наверное, зависит. Хм…

Она прислушалась к своему настроению.

Настроению, как ни странно, хотелось сидеть в этом баре, за этим столом и пить наливку, но при этом хотелось еще и шалить, так, по мелочи, чтобы весело было.

Тишаня посмотрела на Наташу, загадочно качнула усами, а потом активно вгрызлась в сухарь. То ли демонстрировала, что не собирается в чьи-то там шалости вмешиваться, то ли намекала, что иногда лучше есть.

— Интересно, у меня погадать получится? — спросила саму себя девушка, но ответа почему-то на этот вопрос в себе же не нашла. — Немши, а на чем у вас обычно гадают?

— Одна тетка на скотобойне на кишках гадала, — с ностальгией вспомнил парень.

— Какая гадость.

— На разлетающихся зернах еще. Мелкие девчонки гадают на том, утонет ли первый сорванный по весне цветок и это точно что-то значит, но я понятия не имею, что. Они меня в свою компанию не брали. На белых кошачьих волосках еще гадают.

— В общем, на чем хотят, на том и гадают, — поняла Наташа. — Так что я могу смело гадать на картах.

Немши приподнял бровь.

— Хоть на игральных, хоть на таро, — продолжила размышлять Наташа. Правда, у нее ни того, ни другого не было. А в картинках местного аналога она так и не разобралась, странные там были картинки, если честно — черепа разноцветные, четырехпалые руки, какие-то странные цветы. — А я с собой колоду не привезла, не догадалась, — проворчала девушка, которой вдруг очень-преочень захотелось погадать. Прямо до зуда в кончиках пальцев. — Зато у меня есть котик, который делает, что я хочу.

Немши смотрел с интересом, мышь застыла столбиком, а Наташа отпила еще наливки, потом посмотрела на потолок и проникновенно позвала:

— Кис-кис.

Немши опять приподнял бровь, кажется скептически.

— А ну иди сюда, неприятность ходячая, а то ведь я точно начну мечтать про сфинкса, пятнистого и морщинистого, — еще более проникновенно сказала Наташа, которой показалось, что тень на потолке, та, что ближе к правому углу, слегка шевельнулась.

Посетители начали оглядываться на странную девушку.

— Мне срочно нужна колода карт. Нераспечатанная. Где хочешь, там и бери! — царственно велела Наташа и сложила руки на груди. Почему-то не сомневаясь, что котик это желание исполнит, хотя вряд ли из-за страха облысеть.

И она совсем не удивилась, когда с потолка упала запрошенная колода.

— Так… а теперь, кто желает погадать? — спросила Наташа, распечатав колоду. — Могу на суженого, могу на расширенного, а могу на дальнюю дорогу и прочее недалекое будущее. И у меня все получится, потому что настроение подходящее.

Немши хмыкнул и храбро предложил себя. Потому что ближе всех сидел.

глава 22


Конкуренция — великая сила, а преподы все равно круче


Наташа старательно тасовала колоду. Протягивала ее Немши, чтобы срезал, потом опять тасовала. И чувствовала, что пока раскладывать пасьянс рано. Тишаня в это же время с философским видом догрызала сухарь. А на потолке нахально лежал котик и наблюдал, ему было интересно. Но почему-то никто эту тушу не замечал.

— Так, — сказала Наташа, когда котик взял и махнул хвостом, а тасовать колоду резко перехотелось. — Так. Очень интересно.

Она аккуратно, с ощущением, что котик решил напакостить, положила на стол первую карту. Бубновую шестерку. Что она значила в классическом гадании, Наташа понятия не имела, но сейчас ей казалось, что сама по себе она не значит ничего. Поэтому положила рядом еще одну карту. И еще по одной сверху и снизу. А потом с интересом посмотрела на получившуюся композицию.

— Что там? — спросил Немши.

Наташа потыкала пальцем в пикового валета и удивляясь самой себе сказала:

— Это ты.

— Да? — с интересом наклонился над столом парень. — Кажется, не сильно похож.

— Рисунки стандартные. Гораздо интереснее почему он пиковый, ты же светленький. И глаза у тебя светлые. И вообще. Что в тебе такое темное? Прошлое, что ли?

— И когда бы я успел этого темного прошлого набраться, тем более под присмотром опекуна?

— Понятия не имею, но это ты, почему-то черный. Всегда думала, что пиковый валет, это молодой брюнет, кареглазый еще.

Немши хмыкнул.

— Ладно, черный, так черный, что там еще такое интересное?

Наташа поводила пальцем по картам, прислушалась к ощущениям, а потом положила справа возле трефовой семерки две карты, самое странное, что еще две семерки.

— Три топора, — сказала задумчиво.

— Меня казнят?

— Нет, это вино такое. А еще комбинация в карточной игре. Хм… слушай, получается, у тебя характер не очень на самом деле.

— Пью много и играю?

— Нет. Врешь, рискуешь и… — у Наташи появилось странноватое ощущение, и она осторожно произнесла то, что упорно лезло в голову: — Из сочетания малого получается большое. Сила спит. Да, в тебе есть темнота, которой быть не должно. — Она улыбнулась и азартно пришлепнула рядом с семерками еще одну карту, пикового короля. — Видишь, — ткнула в него пальцем. — Все дело в нем, а не в тебе. Наследственность плохая. И то, что в тебе мало того, чего должно быть много, не значит, что ты слабак. Просто нужно поискать то, что тебе досталось от него. Пока оно само не вылезло. — Рядом с королем легло еще две карты, а ниже три. Наташа поворошила их пальцем, поменяла местами трефового туза и червовую десятку, полюбовалась получившейся композицией и уверенно сказала: — Да, так правильнее. И хорошо, что ты воин, это хорошее направление для такой силы. Но лучше не ждать, пока она проснется в бою, тогда она будет вести. Лучше ее найти, вытащить, тогда вести будешь ты.

И выдохнула.

Немши сидел напротив с каким-то пришибленным видом. Потом зачем-то взял и смел карты в кучу. А потом допил пиво.

— И что это все значит? — спросила у него Наташа.

Парень с интересом заглянул в пустую кружку и поискал глазами разносчицу. Покачал головой и тихо произнес:

— У меня был неподходящий предок.

— О?! — удивилась Наташа. — Почему неподходящий?

— А шушель его знает. Несочетание силы. Если есть одна, будут проблемы с другой, которая тоже есть.

— Ты меня запутал.

— Ага, я и сам запутался. Но ты мне подала идею, надо проверить. Я точно знаю, какая сила перевешивает. Если она там есть.

— Немши.

— А, не обращай внимания. Понимаешь, мы все стихийные маги по своей сути, даже если не особо можем на стихию влиять. А стихийную магию здорово глушит так называемая магия жизни, смерти, природная. Мне нужно что-то из них в себе поискать.

— И тогда?

— Тогда я буду знать, в чем моя проблема. Отличная идея, в общем.

Наташа глупо похлопала глазами. Попыталась осмыслить все сказанное, причем, в первую очередь то, что сказала сама.

— Подожди, так получается, ты как маг слабак, правильно?

— Смотря с кем сравнивать, — пожал плечами парень. — Выше среднего. Но толпа моих родственников гораздо сильнее. В моей семье сплошь сильные маги. Это на самом деле наследуется, как цвет глаз и волос.

— Но иногда откуда-то вылазят неправильные гены, — кивнула Наташа. Подумала немного. — Подожди, тебя всучили опекуну и услали в академию чтобы…

— Не позорил род? — спросил Немши и улыбнулся, широко и обаятельно. — Нет, конечно. Меня не усылали. Меня фактически всучили опекуну и нашему ректору. Чтобы я был под присмотром. Они, мои родственники, беспокоились. Я это не сразу понял. Потом обиделся, — с ностальгией произнес Немши, посмотрел на потолок и увидел котика. Некоторое время на него пялился, хмыкнул. — Да, обиделся.

— И стал маяться дурью, — прозвучал в Наташиной голове голос Тишани.

— В тюрьму попадать и опекуна доставать, — поняла Наташа. — И ректора. А тут еще и я… нет, не сходится. Если Коситей должен за тобой присматривать, то зачем он велел тебе присматривать за мной?

— Чтобы почувствовал себя в шкуре опекуна? — с сомнением предположил Немши.

Но прояснить этот вопрос им сегодня было не суждено. По столу хлопнула ладонь, оставив желтый кругляш монеты, кажется, золотой. А мужской голос басовито попросил:

— Погадай на удачу в торговом походе, девочка. Очень надо. А то что-то у меня предчувствие нехорошее.


Гадать было очень весело.

Горка монет разного номинала росла.

Наташа азартно сдувала лезущие в глаза волосы, заглядывала в карты, которые держала веерами и радостно понимала, что знает, что они хотят сказать.

Первому клиенту, с золотой монетой, оказавшемуся мелким купцом, самостоятельно возившим свои товары, Наташа уверенно велела поменять маршрут. Потому что о привычном знал кто-то, кому знать не следовало. И по секрету сказала нахмурившемуся дядьке, что то, что ему принесут вечером, стоит больше, чем ему скажут. Так что пускай больше требует за место в своем караване.

Купец покивал и ушел, а его место на стуле рядом с Немши тут же заняла отчаянно краснеющая разносчица. И Наташа даже сразу догадалась, что эта девушка желает узнать о том самом суженом.

Суженый, впрочем, оказался рядом. Главное его не пропустить, заглядываясь на смазливую рожу одного придурка. Девушка почему-то приуныла, но медную монетку к золотой добавила.

После разносчицы желающие погадать пошли косяком. Кажется, даже с улицы набежали. Наташа перестала раскладывать пасьянс, потому что это было долго. Просто делила колоду надвое, встряхивала получившиеся части так, чтобы получились веера, а потом смотрела на те карты, которые оказались впереди.

И всегда оказывалось именно то, что было нужно.

Потом она влезла на стол, сдвинув миску с сухарями и Тишаней поближе к Немши. Села, поджав ноги в жалком подобии позы лотоса, расправила юбку, ссыпала на нее карты и стала оттуда вылавливать нужные. Так было удобнее собирать веера.

Освободившийся стул сразу же занял рыжий парень и стал смотреть влюбленными глазами на Наташины колени, на которые Немши, отвлекаясь от пива, время от времени натягивал юбку, но она быстро оттуда сползала.

На потолке мурлыкал кот, которого почти никто не видел.

Мышь ела сухари как не в себя, то, количество, которое она сточила, просто физически не могло в нее поместиться, но Тишаню это ни капельки не смущало.

А Наташа творила магию, видела пути, решения, суженых и тех, от кого лучше держаться подальше и много всего другого. Если бы она задумалась о том, как она это все может видеть в каких-то стандартных картинках, она бы наверняка упустила это состояние и вряд ли бы скоро сумела его вернуть. Но Наташа не думала. Ей было хорошо, весело и правильно. А еще она была сильной и тоже правильной. Наверное, впервые в жизни не сомневалась в себе и это было чудесно. Поэтому она продолжала гадать, вглядываясь в карты и отвечая на вопросы.

И, возможно, просидела бы на столе до самого вечера, а то и часть ночи. Немши с Тишаней точно бы ее не бросили. Да и котик мурлыкал на потолке. Но, увы, нашелся желающий пойманное нечаянно волшебство разрушить.

Точнее, желающая.

Классическая такая ведьма-экстрасенс. Обряженная в черные лохмотья, обвешанная косточками, камешками, перьями и прочей дребеденью. С лохматой прической и таким носом, что этой женщине позавидовал бы любой орел.

— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она, дернув Наташу за плечо так, что разлетелись карты.

Девушка удивленно на нее посмотрела. Немши встал, явно собираясь защищать. Кто-то недовольно потребовал не трогать настоящую ведьму. Но тетку это только разозлило.

— Ты что не видела, что рядом моя студия?! — взвыла она, явно нацелившись потягать Наташу за волосы.

Пришлось соскользнуть со стола и спрятаться за Немши.

Странную женщину это не остановило. Она дернулась вперед, отпихнула попытавшегося тоже встать рыжего парня. А самое странное, ее волосы зашевелились как те змеи.

— Я столько лет собирала репутацию. Столько убеждала в своем пророческом даре. И тут является какая-то девчонка!

— Пророческом? — удивленно переспросила Наташа. Она искренне не понимала, чем недовольна эта тетка. Ее гадание никакого отношения ни к какому пророчеству не имело. Карты показывали то, что есть сейчас и чего почему-то не видят люди.

— Ты, дрянь! — взвыла женщина. — Не изображай невинность!

— Какую еще невинность?! — непонятно почему разозлилась Наташа и смело шагнула из-за Немши. Еще и руки в бока уперла в классическом жесте. — Да я тебе сейчас все твои волосенки повыдергиваю. Ты у меня навеки вечные облысеешь!

Ругаться оказалось тоже весело. Зря Наташа никогда этого не делала, старательно избегая конфликтов.

— А ведь она ведьма, — сказал Немши, кажется, потолку. А может и котику, следившему оттуда за происходящим, но явно не собирающемуся вмешиваться.

— Ведьма?! — еще больше возбудилась тетка. — Магичка академская она, а не ведьма, ты кого обмануть пытаешься?! Карась, а ну, иди сюда, тут проучить надо лыцаря! — взвыла, обернувшись к двери.

В бар зашел здоровенный мужик. Огромный. Лысый. Страшный, что твоя смерть. Он даже в дверях пригнулся. Продемонстрировал собравшимся кулаки. Намекающе улыбнулся Немши.

— Странный у вас вкус, тетенька, — нахально сказала Наташа. — Мужик, конечно, должен быть чуть красивее обезьяны, но этот же даже Осатину в его нынешнем виде проиграет на конкурсе красоты.

Тетка покраснела. Открыла рот, набрала воздуха и, кажется, была готова отдать команду своему здоровяку все крушить и убить к болотному шутику наглую конкурентку. Но тут из-за стола в дальнем углу встал человек, поднял руку вверх, резко ее опустил и велел:

— Молчать.

Как-то так велел, что все застыли и замолчали. Даже страшный здоровяк замер с поднятой ногой.



— Угрозы студентке, — задумчиво сказал Вильхэ, ободряюще улыбнувшись этой самой студентке. Щелкнул пальцами, и все дружно выдохнули. А потом стали столь же дружно на него пялиться. Вильхэ вообще был мастером сосредотачивать на себе внимание. На студентах натренировался.

— Твоя студентка без лицензии пророчит! — первой опомнилась тетка.

— Я гадала! — не согласилась с ней Наташа.

— Она ведьма, — широченно улыбнулся Немши. — И эта странная женщина явно желает поймать проклятье и все-таки облысеть.

Странная женщина посмотрела на него с чистой и незамутненной ненавистью.

Вильхэ опять щелкнул пальцами и сплел сеточку «спокойствие» сосредотачивая на себе внимание и гася эмоции. Потом спокойно объяснил лысому здоровяку, почему нельзя нападать на юных магов, даже ради самой красивой на свете женщины. Студенты ведь начнут защищаться. И у девушки на руке амулет для защиты имеется. Один большой и сильный мужчина, напугав девушку, уже через окно вылетел и улетел достаточно далеко. Неужели кому-то хочется повторить его подвиг? А еще она ведьма. Парень тоже непрост. И вовремя остановиться оба не смогут, потому что юные. И ничего им не будет. Потому что только идиоты нападают на магов, тем более на таких, которым еще учиться и учиться, пока научатся вовремя останавливаться.

Главное ведь сплести слова так, чтобы самое важное мелькало то тут, то там. То, что мелькает среди слов чаще всего, вгрызается в память. И эти люди точно не забудут, что юные маги не умеют вовремя останавливаться. И вряд ли в следующий раз будут их задирать или пугать.

В общем, дело до драки так и не дошло. Хотя тетка, торжественно покидая бар, пообещала кому-то жаловаться.

— Вечно ты попадаешь в какие-то неприятности, — с напускной усталость сказал Вильхэ девушке, смотревшей на него с благодарностью. Она его узнала. Запомнила, и сейчас не разочаровалась. — Идите отдыхать. Проводи девушку, — велел стоявшему рядом с ней хмурому парню. — И постарайся избегать драк. Слишком уж часто ты их находишь.

А потом улыбнулся, доброжелательно.

Юнец скривился, словно откусил что-то кислое, а девушка кивнула и благодарно улыбнулась в ответ. Спокойно так. Словно совсем недавно это не вокруг нее бушевала сила и искала воплощения.

Вильхэ проводил взглядом юную парочку до выхода и вернулся к своему темному пиву. День у него сложился преотлично. Он кое-что узнал. Кое-кому помог. И кое-что заметил. А еще в который раз подтвердил свою давнюю теорию.

На самом деле, чтобы кому-то понравиться, вовсе не обязательно пользоваться приворотами. Нужно просто быть приятным. И обращать на себя внимание, ненавязчиво, словно проходя мимо. А еще выглядеть уверенным. И вовремя приходить на помощь. Даже в каких-то мелочах. Точнее, очень важно, чтобы в мелочах. Помощь в мелочах менее навязчива, чем классическое спасение от злодея. И к ней привыкают. Потом ждут и верят, даже не осознавая этого.

Хотя спасти от злодея тоже может быть не лишним. Просто не сразу.

Впрочем, тут все будет зависеть от того, когда этот злодей решит появиться. В том, что появится, он ни капельки не сомневался. Были в этом городе личности, которые мимо столь необычной девушки никак не могли пройти. Их даже привлекать к ней не надо, а тем более на нее натравливать. Сами и привлекутся и натравятся.

И да, Вильхэ, пока пил пиво и размышлял о том, какой же он молодец, ни разу не посмотрел на потолок. Не было у него такой дурной привычки. А зря не посмотрел. Потому что на потолке медленно колыхалась рваная тень. Изредка она становилась похожей на кота, дергала ухом. А еще реже сверкала глазами. И никто эту тень не видел. А единственный человек, который увидеть бы смог, так на тот потолок и не посмотрел.

А потом стало поздно, потому что тень медленно переползла ближе к окну и в тот момент, когда на нее никто не смотрел, выпрыгнула в него серым котом с туманным хвостом. Кот догонял ведьму. А когда догнал, растекся туманом, лизнул девушку по ноге и стал стелиться по траве на обочине, перемещаясь дальше с той же скоростью, с которой шли люди.

Люди, которые молчали, причем, каждый о своем. И это было любопытно.


 — Такое настроение испортила, — пожаловалась Наташа Немши, когда они уже были на полпути к территории академии.

Парень тихо хмыкнул. То ли согласился. То ли думал о чем-то своем и на самом деле, что там сказала девушка, не понял.

— Пророчица, — добавила Наташа. — Жалко, что настроение было неподходящее, а то точно бы облысела.

Кот стелился полупрозрачным туманом по траве на обочине справа. То ли охранял, то ли гулял, пойми его тут.

Тишаня дрыхла в кармане. Видимо переваривала сухари.

И настроение у Наташи было такое, теплое. Прерванное гадание, конечно было жалко. Но ничего катастрофического не случилось. Теперь Наташа знала, как оно ощущается. И была уверена, что если потренируется, то все у нее получится, даже если и не сразу. Гадать оказалось очень интересно. Все равно что читать этакие небольшие рассказы из жизни разных людей. Даже не так, ощущение было такое, что она читает рассказы про любимых героев, о которых все знает.

— Немши, ты дуешься? — спросила девушка, когда они повернули в переулок, срезая путь.

— Нет, я размышляю, — ответил парень.

— О своем неправильном предке?

Немши хмыкнул. То ли угадала, то ли нет, думай тут.

Туман на обочине закрутился воронкой и в виде кота прямо с места сиганул на дерево, с которого в тот же миг начали с карканьем разлетаться вороны.

Что-то цветущее очень вкусно пахло. С этакой горчинкой. И что бы оно ни было, мед, добытый из его цветов, наверняка чудесный.

Где-то далеко жизнерадостно кричали дети и лаяла собака.

И погода была отличная, а теплый ветер приятный.

В общем, это был отличный день, приближающийся к вечеру. Из тех дней, которые не хочется портить, тем более, испортить его уже попытались. Но, как обычно бывает, именно в такие дни откуда-то вечно лезут желающие это сделать.

Появившийся на пути мужчина взялся из ниоткуда. То ли маскировался настолько хорошо, что даже ведьма его не заметила. То ли так быстро откуда-то выскочил. Или свалился с дерева как раз в тот момент, когда Наташа смотрела на другое дерево.

— Ну, все, Адела, терпение твоего мужа закончилось, и он велел мне тебя проучить, если ты опять будешь гулять с мужчиной! — сказало это явление, приняв горделивую позу.

— Проучить? — удивилась Наташа и посмотрела на Немши.

— Кажется он нас с кем-то спутал, — сказал парень.

Мужик тем временем деловито развязал пояс, взмахнул им, и эта тряпка щелкнула, как кнут.

— Норовливую кобылу кнутом учат, — сказал насмешливо и опять щелкнул, сбив головку желтого цветка.

— Он это серьезно? — спросила Наташа, даже не представлявшая, что в этом городе, с его снисходительными жителями, кто-то может бить женщин кнутами.

— Ты за кого нас принял, слепой идиот? — возмутился Немши.

Мужик взмахнул рукой и парня снесло чем-то невидимым с дороги, а потом приложило о забор. Наташа инстинктивно выставила перед собой руку в защитном жесте и мужика, вместе с его волшебной тряпкой приложило о другой забор. Для равновесия видимо. А на дорогу спрыгнул большой, лохматый и недовольный кот, и совершенно по тигриному заворчал.

— Немши! — позвала Наташа, инстинктивно схватившись за полезный браслет.

— Все в порядке, у меня защита, сейчас выпутаюсь, тут что-то колючее растет, в одежду вцепилось и не пускает, — отозвался парень довольно бодрым тоном. Хотя мог и притворяться, а на самом деле что-то себе сломал.

Наташа кивнула, мрачно посмотрела на ругающегося гулящими женщинами мужика и решительно пошла к нему.

— Да как ты смеешь?! — спросила она шипяще, обойдя котика. В ней бурлила и кипела злость. За испорченный день. За Немши. За ту несчастную, которую тут бы точно кнутом побили.

— Ты порченная… — решил продолжить свои «изысканные» речи мужик.

— Порченая?!

— Как он и сказал, волос белый, рожа наглая, одежда иномирская! Мужа позоришь!

— Так ты собирался первую попавшуюся блондинку избить, только за то, что она что-то иномирское надела?! — совсем уж разобиделась Наташа и, поймав ощущение яркой злости, выставила перед собой руку, указала пальцем на так и сидящего под забором мужика и мрачно произнесла: — Да чтобы у тебя, идиота, от вида блондинок ноги подкашивались и лоб…

И тут ее схватили за другую руку, дернули, помешав высказаться о встрече лба с первым попавшимся камнем, прижали к себе и столь нагло поцеловали, что она только и смогла, что глазами похлопать от удивления.

Котик за спиной грозно мяукнул и с топотом куда-то помчался. Кажется за мужиком, потому что он как-то подозрительно вопил.

А Наташа стояла, как та идиотка, и зачем-то пыталась понять, к чему вот это вот все.

— Ты чего? — проникновенно спросила она, сообразив, что парня можно банально оттолкнуть, а он не стал сопротивляться.

— Ну, мой опекун сказал, что прервать проклятье можно, закрыв ведьме рот. А у меня руки грязные, — объяснил Немши и даже продемонстрировал испачканную землей ладонь.

— Ага, — сказала Наташа, зачем-то пытаясь понять разочарована или нет. — Ага.

Погладила пальцем выглядывающую из кармана мышь.

Посмотрела туда, где должен был быть недопроклятый мужик, но он куда-то делся. Наверное, это действительно он от котика убегал. Перевела взгляд на Немши и повторила:

— Ага.

И эта сволочь взяла и пожала плечами. И улыбнулась обаятельно. Аж стукнуть его захотелось, чем-нибудь тяжелым.

— Придурок! — душевно его обозвала Наташа, гордо задрала нос и пошла следом за котиком. А то, кто его знает, может он там уже мужика поймал и теперь не знает, что с ним делать. Лишь бы не додумался придушить и припереть хозяйке. И на подушку положить. Как дохлую мышь.

Наташа представила это дикое зрелище и нервно хихикнула.

Какой-то перенасыщенный событиями день получился. А ведь он еще не закончился.

глава 23


Не ходите ведьмы по саду гулять


Немолодой мужчина, сидевший в кресле, подозрительно похожем на трон, седой, бородатый, с суровым профилем и колючими глазами недовольно смотрел на типа, которого бросили буквально к его ногам. Тип был явно не в себе. Сидел, покачивался и твердил:

— Как же так, как же так, как же так…

— Зачем вы это сюда приперли? — спросил у двух дюжих парней, отведя взгляд от безумца.

— Она действительно ведьма. Это доказательство, — сказал один из парней, а второй просто кивнул.

— Доказательство? — брезгливо переспросил мужчина.

— Этот дурак — наемник. Из тех, которые не брезгуют проучить за серебрушку чью-то неверную жену и ее любовника. На такое дело он и нанялся. А потом по дури начал вымахивать своим кнутом перед первой попавшейся светловолосой женщиной. И это оказалась та самая ведьма. Мы все видели. Она всего лишь сказала, что у него ноги должны отниматься от вида блондинок.

— И? — заинтересовался мужчина.

— За ним тот дух потом погнался. Проклятье ведьма не закончила. Но этот тип при виде первой же светловолосой женщины рухнул и не смог пошевелить ногами. А дух им швырялся, как дохлой мышью, пока не надоело. Хорошо, в тихий переулок затолкал, там мы его потом и подобрали.

— Интересно. Но это не доказательство. Даже если проклятье не закончено, не факт, что проклинала ведьма.

— Так она перед этим гадала, — сказал второй парень. — Действительно гадала.

— Для не ведьмы слишком много всего, — добавил первый. — Проклятья, гадания, кольца на нее не подействовали, те дурни таскали привороты, и они тоже не подействовали. И…

— И когда мы поставили перед ней иллюзорное ведро, она прошла его насквозь, не заметив, — с некоторой торжественностью сказал второй.

— Очень интересно, — признал мужчина. — Похоже, действительно ведьма. Ведьма сильной крови.

— Для полного комплекта только невинности и не хватает, — усмехнувшись, сказал второй парень, за что получил подзатыльник от первого.

А мужчина степенно произнес:

— Не бывают ведьмы невинными, раскрытые не бывают. Но это и неважно. Потому что в этой девушке есть и сильная кровь, и сила бога, богини, как раз то, что нам так нужно. А невинность сильно переоценивают, мальчики. Тут разве что у какой-то защитницы девиц можно кусочек силы забрать. Да и то, не факт. От мыслей и поступков девицы зависит.

Парни дружно кивнули, а мужчина побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Нам мешает дух. И привязка мальчишки тоже мешает, почует, что с ней что-то случилось, побежит, как по нитке. А если не свезет, еще и кого-то на помощь позовет, не такой он и дурень, как Варка считает. Надо подумать. Времени у нас будет немного, нужно все делать быстро и одновременно. Вы идите и это заберите с собой, — указал на продолжавшего раскачиваться наемника. — А я подумаю. Крепко подумаю.


***


О нападении странного мужика с кнутом Наташа Коситею так и не рассказала, хотя добросовестно сходила сообщить, что неожиданно для самой себя научилась гадать.

Коситей выслушал и велел тренировать это умение. Попутно не отменив тренировки с бумагой, от которых было все столько же пользы. То есть, ровным счетом нисколько. Только однажды Наташе показалось, что воздух как-то потеплел, но это ощущение быстро исчезло и не факт, что оно было правдивым.

Немши, выслушав жалобы на бумагу, пожал плечами и довольно уверенно сказал, что это нормально. Что стихийники либо мгновенно учатся швыряться своей силой во все стороны, а для этого нужна подходящая ситуация. Воздушнику — свалиться с высоты, например. В истории был один наследник элхая, которого столь неудачно убить попытались, столкнули с крепостной стены, а он взял и полетел.

Либо учатся они долго, нудно, непонятно чему, пытаются что-то в себе услышать, потом у них начинает получаться какая-то ерунда, а потом опять же «бац!» и ты великий маг. Видимо какая-то критическая масса набирается.

В общем, тренировки на стихийного мага проходили уныло, чего не скажешь о тренировке ведьминских способностей. Гадать Наташе чем дальше, тем больше нравилось. А главное у нее получалось, запросто. Нужны были только карты. Без карт почему-то не получалось.

Она успела погадать Марите на то, что происходит вокруг нее. Оказалось, возле Мариты была тайна, кто-то ее ждал, но, чтобы дождался, нужно было куда-то пойти. А еще ей нужно было определиться и поймать равновесие. В общем, Марита была очень странной девушкой, а самое странное — она отлично поняла, что карты имели в виду. Наташа даже заподозрила, что это именно Марита принцесса, но девушка рассмеялась и легко поклялась, что нет. Не у одних только принцесс есть тайны и все прочее.

Парасья гадать не захотела. Она предпочитала оставаться в счастливом неведении и разбираться с тем, что видит без помощи гадания. Но и без нее желающих узнать что-то новое или давно известное было много. Хотя чаще гадали на тех самых суженых или на какое-то путешествие. Ну, а еще были оригиналы, которые хотели погадать на то, сдадут ли они что-то. Но тут Наташа не понимала, зачем им это. Если не учиться, никакое гадание не поможет сдать.

Еще Наташа решила погадать на то, вернет ли Осатин свою внешность прекрасного принца. Получилась какая-то ерунда. Потому что с одной стороны он вроде бы уже возвращал. С другой, даже не начинал это делать. С третьей, все зависело от того, как он воспримет то, что происходит прямо сейчас. А еще снятие его проклятья почему-то было связано с болью, хотя Наташа упорно не помнила, чтобы желала ему какой-то там боли. Она же даже о встрече его лба со стеной тогда не вспомнила, точно не вспомнила. О том, что неплохо было бы его приложить головой о ближайшую стену она думала намного позже.

— Ерунда какая-то, — сказала Наташа лежащему на столе серому коту, когда даже после третьей попытки разложить пасьянс ничего так не изменилось.

И, да, до сих пор Наташа не подозревала, что, наугад вытаскивая из колоды карты можно упорно, три раза подряд вытаскивать одни и те же, причем, в той же последовательности.

— Это не ты мне помогаешь? — спросила девушка у кота, немного подумав, перетасовав карты и попробовав разложить пасьянс в четвертый раз. Получалось все то же.

Кот возмущенно фыркнул и качнул хвостом так, что где-то треть этого хвоста расплылась туманным веером.

— Ладно, верю, — вздохнула Наташа и стала собирать карты. — Судьба у Осатина такая. Жалко только, что ничего не понятно. Я-то надеялась, что выпадет ему дорога дальняя до ближайшего храма, в котором можно жениться, причем, отправится под ручку с той девчонкой. Странная девчонка, кстати, так и сидит с ним в библиотеке. Черт ее знает, почему. Может она где-то в нем душу рассмотрела, удивительно прекрасную, которую он от меня предпочел спрятать, не доверял он мне.

Наташа засунула карты в коробочку, погладила кота, а потом хмыкнула.

— А ведь, возможно, действительно рассмотрела. Как в сказке про красавицу и чудовище. И тогда скоро сюда примчится жених этой девушки и попытается Осатина убить, так, на всякий случай. А то нечего свою прекрасную душу чужим невестам демонстрировать. Ага, и ранит этого балбеса, отсюда и боль. Божечки, какой бред.

Кот зевнул, словно был настоящим котом, а не духом академии.

Или он так намекал, что ему разговоры про Осатина неинтересны.

— Потерпишь, раз решил здесь полежать, — сказала ему девушка. — Хотя я удивлюсь, если сработает этот сказочный сценарий. Сильно удивлюсь, честное слово. Есть у меня ощущение, что я вовсе не этого хотела, а значит, и для отмены проклятья нужно что-то другое. И почему у меня память такая дырявая?

Кот фыркнул.

— Надеюсь, что не из-за того, что ты в нее лазил, — указала на него пальцем девушка. — Хотя, знаешь, сказки иногда неплохи. В сказках все красиво и однозначно. Есть злодей, который будет побежден. И которому нет никаких оправданий, он просто злой. Ну, или злая, если мачеха. А есть герой, который обязательно героиню спасет. Ну, или сначала похитит, влюбит в себя, а потом спасет, от сюжета зависит. Хотя, как по мне, лучше бы похищал не он, мне было бы сложно рассмотреть прекрасные глаза похитителя. Мне так кажется. А вот если спас от кого-то другого. Рискнул чем-то, может даже самим собой… Эх, знаешь, у сказочных героев на самом деле все-таки есть существенный недостаток, особенно если они Иванушки Дурачки.

Кот на Наташу смотрел заинтересованно и даже немного мечтательно. Но этого девушка уже не заметила, она складывала в сумку книги, которые еще вчера должна была вернуть в библиотеку, но как-то руки не дошли.

— Впрочем, в спасении что-то есть. В грандиозном таком, из лап самого зла. Но из грандиозного сказочного зла у нас тут только Кощей есть. А он ректор и его жалко. Да и не станет он подобной ерундой заниматься. Перерос, — сказала Наташа напоследок, помахала рукой котику и велела: — Не скучай.

С чем и ушла.

А кот подкрался к коробке, в которой спала двухцветная мышь, и зачем-то на нее подул. После чего растекся туманом и просочился в щель между досками пола.

У котика были дела.

Важные.

И срочные.



Про странное гадание на судьбу Осатина Наташа думала всю дорогу до бибилиотеки. Странное оно было уже потому, что она ничегошеньки не поняла. Вон у Немши было более-менее понятно. У всех тех, кому она гадала после него — тоже. Причем, от опыта это ни капельки не зависело. Что в первый день, что во все последующие гадать было весело и правильно. И что именно демонстрируют карты — понятно, а тут на тебе.

— Может это потому, что он проклят? — спросила девушка саму себя и зашла в библиотеку.

Там она быстренько отдала книги. Тихонько подкралась к любимому закутку Осатина, но ни его, ни любительницы поискать прекрасную душу там почему-то не было. А ведь Наташа готова была поделиться с ним тем, что показали карты. Ну, вдруг он поймет, что все это значит?

Но, увы, пришлось возвращаться ни с чем.

Наташа вежливо попрощалась со знакомой библиотекаршей. Прикрыв глаза ладонью, вышла на улицу и немного постояла у двери, любуясь ярким днем. Потом вздохнула и пошла тренировать стихийную магию. Все равно делать пока больше нечего. Даже у Немши какое-то практическое занятие. У соседок, кстати, тоже. И только одни первокурсники уже пару часов неприкаянно бродят по территории академии. Потому что занятий у них сегодня было на удивление мало. Возможно, как раз из-за загадочных практик старшекурсников. Там у них происходило что-то такое грандиозное, что сбежалась куча преподавателей. Наташа даже подозревала, что для того, чтобы было кому ловить неведомое чудовище, если таковое случайно создадут.

— Хм, а может и Осатин где-то практикуется чудовищ создавать? — спросила она задумчиво саму себя. — Он же старшекурсник, точно.

Кивнув, девушка пошла дальше.

И на шорох, раздавшийся за спиной справа, не обратила внимания. Потому что это был либо котик, либо ветер. И то, как сильно она ошибается, понять Наташа не успела. Защитный браслет вдруг резко стал очень холодным, девушка подняла руку, чтобы на него посмотреть, а потом мир взял и померк. Черт его знает, почему.


глава 24


Все девушки хотят замуж!


Просыпаясь, Наташа чувствовала себя странно. Да и просыпалась она странно, чего уж там. Она знала, что просыпается. Что бубнящие голоса уже не снятся. И что мерзкий сладковатый запах не снится. Но почему-то открыть глаза и проснуться окончательно не получалось. И это очень злило.

И сначала Наташа подозревала, что это проделки котика. Потом, правда, передумала, слишком уж не в его стиле. Ему нравилось, когда ведьме хорошо, для этого он даже память ей подчистить не постеснялся. А тут явно ничего хорошего. Потому что ощущения, как во время болезни, сильного жара или того самого мифического бодуна, до которого Наташа так ни разу и не допилась. Хоть сравнить было бы с чем.

Потом она поняла, что ее куда-то несут. Судя по ощущениям, на носилках. И нет, не то, чтобы Наташа знала, как себя чувствуешь, находясь на носилках, просто ничего другого в голову не приходило.

А окончательно Наташа проснулась, когда вдруг почувствовала запах перечной мяты. Он даже мерзкий сладковатый запах вытеснил и это было чудесно, потому что девушку, если честно, уже подташнивать начало.

Правда, ничего кроме запаха в ее положении не было. Потому что бубнеж множества голосов вдруг превратился в напевание своеобразного репчика. Что-то про то, как будет здорово, когда великий бог наконец родится от собственной жены. Как он при этом жениться умудрится, в репчике почему-то не говорилось. Наверное, сочинителям не хватило фантазии. Или вся история не поместилась в заданное количество слов. Так что теперь «реперам» приходилось повторять и повторять всего два четверостишия. Изредка сбиваясь с ритма почему-то.

И нет, этот надоедливый репчик вовсе не был самым худшим в положении Наташи. Гораздо худе было то, что она была связана, а точнее, даже привязана к носилкам. А это точно были носилки. Еще у нее были завязаны глаза какой-то плотной тряпкой. И рот кляпом заткнут. Возможно потому, что похитители боялись, что она возьмет и их проклянет.

И да, это стопроцентно были похитители. Знать бы еще зачем ее похитили.

Хотят потребовать у Немши выкуп? Или у Коситея? Или может у котика? Ну, мало ли какую ценность древний дух успел заначить.

Правда, сильно смущал репчик про бога, которому надо жениться, чтобы родиться. Но Наташа решила пока про него не думать. Она сосредоточилась на своей злости и стала ее растить, чтобы наверняка проклясть, когда кляп вытащат.

Ну, не могут же они его не вытащить. Наташа очень на это надеялась.

Заодно она пыталась позвать свою дремлющую стихийную магию, на случай если не вытащат. В этой ситуации вообще могло пригодиться все. Даже котик.

Интересно, где эту скотину носит?

И заметит ли Немши, что ее похитили? До сих пор он прибегал, когда она пугалась. А сейчас Наташа боялась. Хотя злилась почему-то сильнее.



Мера силы с одной стороны — полная ерунда. А с другой — вещь важная, сложная и опасная. Казалось бы, что может быть проще, чем взять в руки пустой накопитель, наполнить его, потом взять еще один и тоже наполнить, и так до тех пор, пока не почувствуешь предел, тот, после которого пользоваться магией становится опасно для жизни? Да и происходило это действо каждые три месяца. И бестолковых первокурсников мерить силу не заставляли. И второй курс почти поголовно только пару накопителей наполнял, чтобы потренировать умение понимать, когда они уже полны. И что? Помогало это чем-то?

Да ни капли!

Каждый раз у кого-то эти несчастные накопители взрывались, так что приходилось наблюдать за студентами, держать наготове щиты и лекарские амулеты, не прекращать работу поглотителей, да и происходило все на полигоне с поднятой защитой. Разные курсы, конечно, находились в разных секторах…

Да, когда-то пытались разделять курсы по времени, но оказалось, что проще раз в три месяца собрать всех, чем тратить силы каждые две недели. Несчастные преподаватели просто восстанавливаться не успевали, не говоря уже о лекарях с целителями.

А еще, обязательно находился кто-то решивший дойти до самого края, изредка даже кто-то из выпускников. И тогда в нагрузку приходилось тащить этого идиота с того света, а выпускника еще и оставлять на год в академии, в надежде, что хоть это ему поможет осознать свои пределы.

Другие умудрялись не вовремя прерваться, отвлечься, чихнуть или чего-то испугавшись, выронить раскрытый накопитель.

У третьих затекали ноги, руки и начинала болеть спина. Хотя кто их заставлял сидеть неподвижно в неудобной позе, ни один из этих пострадавших так и не ответил.

А два года назад один оригинал еще и заснуть умудрился.

И вот следи за ними!

Преподаватели этот день справедливо ненавидели, и Коситей был с ними солидарен. Он знал кучу академий и миров, в которых никто подобной ерундой не занимается. Но тут ему не повезло. Магам именно этого мира было необходимо знать свои пределы, особенно неопытным. Это опытные даже из других миров знали, когда лучше остановиться. А разные самоуверенные болваны… И хоть тысячи раз им объясняй, что за тем самым пределом, из которого нельзя выходить, мир начинает «помогать» магу, вместо того чтобы просто лишить его силы. Так что, когда в других мирах эти маги перегорают и в худшем случае навсегда лишаются силы, в этом они попросту умирают, потому что превратили свою жизнь в эту самую силу. А в лучшем случае начинают слишком быстро стареть.

Справившихся с заданием студентов по одному выпускали на волю, всучив им их накопители, чтобы впитывали свою силу обратно, и не забыв напомнить, что сегодня лучше не пить ничего алкогольного и бодрящего. А то находились болваны.

Немши со своими накопителями справился довольно быстро. И нет, не потому что был слабаком, как считали некоторые. Просто он умел контролировать силу. Его с раннего детства учили. Так что он пожелал удачи остающимся и бодро вышел из надоевшего полигона.

Потянулся. Зачем-то полюбовался деревом. И это притом, что деревьями никогда не интересовался и даже не знал, как большинство из них называется. Поворошил в кармане накопители. И только после этого понял, чего не хватает.

А не хватало едва заметного присутствия одной начинающей ведьмы.

То, что его не было на полигоне — совершенно нормально. Там такая защита, что это присутствие попросту заглушило наслаивающимися щитами. А вот снаружи…

— Что за ерунда? — спросил Немши сам себя.

Тряхнул головой, сжал кристаллы в ладони, вбирая в себя больше половины потраченной на них силы, хотя делать так не рекомендовалось. А потом бодрым шагом пошел к общежитию. Это же логично, именно с женского общежития начать поиски девушки, которую почему-то перестал ощущать.

В общежитие его, правда не пустили. Видите ли, пока большинства студенток там нет, а комендантша помогает на полигоне, пускать не велено. Но проверить все рано нужно было. Поэтому Немши сначала покричал под ее окном, но на вопли так никто и не отозвался. А потом, полез по стене к этому самому окну. Лезть там было не сложно, иногда Немши вообще казалось, что эти стены держат в таком состоянии для того, чтобы разные впечатлительные женихи все-таки могли навещать невест.

А почему он не пошел искать в другом месте, раз уж никто не отреагировал на вопли? А демоны его знают, просто засела надоедливая мысль, что, если уйти, не убедившись, что Наташи там нет, она в итоге именно в своей комнате окажется. Ага, спит она там и ничего не слышит.

И да, Немши почти угадал. В комнате действительно спали. Правда не девушка, а мышь в коробке. Лежащей прямо на подоконнике распахнутого настежь окна. Для проветривания, наверное.

Немши коробку с мышью едва не сбил на пол. А убедившись, что никого живого кроме Тишани в комнате не наблюдается, попытался ее разбудить. Потыкав пальцем.

Мышь, увы, не отреагировала.

И это было очень странно.

Как он лез обратно, пытаясь не упустить коробку с мышью, потом и вспоминать не хотелось. А, главное, спустившись, Немши вдруг понял, что коробку тащить было не обязательно, что поспать мышка могла и в кармане. Она вообще это любит.

— Ну, что за день? — спросил сам себя парень, огляделся и решительно пошел в библиотеку. Там, если не найдешь Наташу, то можно будет дозваться котика. Почему-то Немши был в этом уверен.

Может хоть этот дух знает куда делась его ведьма и почему Немши перестал ее ощущать.

А на полпути Тишаня вдруг проснулась, подпрыгнула, как маленький мячик, грозно пискнула и с хлопком исчезла.

И это тоже что-то значило.

Немши даже примерно догадывался что.

Выбор ведь невелик. Либо двухцветная мышь помчалась спасать ведьму, либо того идиота, которого она уже начала проклинать по какой-то причине.

В общем, Немши ускорил шаг и решил, что, если понадобится, вытащит котика оттуда, где он прячется силой. Хотя и не представлял, как будет это делать.



То, что происходило дальше, иначе, чем идиотизмом назвать Наташа не могла при всем желании. По идее она должна была продолжать бояться, но ситуация и ее собственное положение были такими, что ее пробивало на «хи-хи».

Начать с того, что, когда ее наконец куда-то дотащили, от носилок отвязывать ее не стали. Поставили вертикально и доверили держать каким-то Эцке и Фуцке. Ецке и Фуцке! Словно специально подбирали по созвучности имен.

Потом, правда, сняли тряпку с глаз, и Наташа в свете небольшого фонарика, подвешенного на крючок чуть ли не у нее перед носом, рассмотрела, что подбирали скорее всего по телосложению. А то держать носилки придется долго и не каждый это осилит.

Потом приперли откуда-то низенькую скамеечку и подставили Наташе под ноги. Она до нее не достала и три идиота начали ослаблять веревки как раз настолько, чтобы девушка сползла ногами на скамейку, но не смогла выскользнуть из веревок и сбежать. И да, стоять на скамеечке, пусть и привязанной к носилкам, было все-таки удобнее, чем висеть.

Потом явилась какая-то странная тетка в ярко-зеленом платочке и с медицинской маской на лице, видимо притарабаненной какими-то контрабандистами. Зачем маска была нужна, Наташа не сильно поняла. Если за-ради маскировки, то странно, что никто кроме нее не маскировался. Если чтобы не перезаражать всех вокруг новейшим штаммом гриппа, то проще было целителю заплатить. В этом мире с вирусами расправлялись запросто. А студенты за это дело брались и вовсе за два медяка, правда, не гарантировали результат.

В общем, странная женщина, пыхтя, как паровоз, зачем-то расчесала Наташе волосы, уложила их на плечи, отошла, полюбовалась результатом и ушла, ругаясь на кляп, который красоту портит.

После ухода женщины в помещении наконец включили освещение, и девушка рассмотрела, что это какая-то пещера. Слишком неровные стены. Да и колонны смотрятся странно, с какими-то наплывами и в блестящих черных, бурых и зеленых пятнах.

Между двумя, самыми толстыми и неприглядно пятнистыми колоннами висела непонятная штука. Черная и блестящая. Почему-то сразу напомнившая о космическом ужастике про чужих. Хотя, если присмотреться, больше всего эта штука была похожа на пресловутый хрустальный гроб. Просто его мыть забывали. И тело спящей красавицы едва просматривалось сквозь слои грязи.

Наташа мысленно хмыкнула и стала ждать семерых гномов.

А приперлись вместо них почему-то мужики в простынях и шапочках из войлока. Наверное, сбежали бедолаги из бани и случайно заблудились.

Ну, или это именно они использовали всю воду, предназначавшуюся для мытья хрустального гроба.

Или явились его мыть, а в простынках, потому что одежду пачкать жалко. В общем, пришли мужики работать, а тут ведьма, привязанная к носилкам, смотрит на них с любопытством. А как еще на них смотреть? Качков и красавцев среди них не наблюдалось. Шестеро дядек в возрасте, с пивными пузами, один тощий настолько, что мумию напоминает, четыре задохлика помоложе, один даже юношеские прыщи еще не перерос. А во главе этой команды мечты — старый бородатый дед, которому простынка шла даже меньше, чем всем остальным вместе взятым.

В общем, то еще зрелище. Было, пока дед с кряхтением не извлек, похоже из воздуха, бубен и не стал торжественно в него бить. Остальные замерли как памятники. Немного так постояли, а потом развернулись и дружно поклонились гробу. Выглядело, если честно, уморительно. Наташа даже заподозрила, что кляпом ее одарили, чтобы не испортила нечаянно торжественность момента громким хохотом.

После поклона пещеру начала заполнять массовка. Почему-то одетая не в простынки. Причем, были в этой массовке и мужчины, и женщины, даже одна собака затесалась. Собака оказалась лишней и ее некоторое время ловили и изгоняли, причем, всей толпой и одновременно. Выглядело даже забавнее, чем поклоны мужиков в простынках. И было похоже, что здесь снимают комедию, бессмысленную и беспощадную. Наташа только не понимала, зачем ее приперли на эту съемочную площадку.

А потом постояла, понаблюдала, как собаку все-таки выперли куда-то за одну из колонн, прилепившихся к стене, заподозрила сначала, что там дверь, а потом, что вот этим цирком ее отвлекают от злости за похищение. Мол, если похищенного развлечь, он становится добрым и сговорчивым. А это важно, особенно если ведьму похитили.

Наташа мысленно хмыкнула и сосредоточилась на мысли, что ее именно похитили. И что в том хрустальном гробу вовсе не Белоснежка. Там чудище, которое просыпается раз в тридцать лет и его кормят ведьмами.

А еще котик куда-то делся и не спасает. А вот это на самом деле злило.

— Внемлите! — наконец возопил дед с бубном, когда толпа, гонявшая собаку, выстроилась перед хрустальным гробом. — Ныне праздник, мы нашли невесту, и она с радостью станет женой!

Наташа посмотрела на этого странного типа скептически и отрицательно помотала головой. А потом еще и обматерила его при помощи загадочного мычания, но дед все понял.

— Все девушки мечтают выйти замуж! — решил упорствовать в заблуждениях дед. Наташа, вот, не мечтала. У нее и без замужества было о чем помечтать, а замужество дело житейское и помечтать там можно разве что о расчудесном муже и офигенном платье, чтобы все завидовали.

В общем, Наташа кое-как вывернула руку и продемонстрировала деду все, что о его словах думает, ага, при помощи поднятого среднего пальца.

Дед, похоже, этот символ узнал, потому что запнулся и посмотрел на Наташу неодобрительно.

— А выйти замуж за бога даже не мечтают! — вернулся к торжественной речи дед, и Наташа мысленно согласилась, вот уж идиотская мечта у кого-то бы была. — И когда жизнь этой женщины станет единой с жизнью нашего ветра, он, наконец возродится, как и было предсказано!

Наташе стало интересно, что после этого случится с ней, но дед почему-то не сказал.

— Ибо в этой женщине есть божественная сила. И древняя благородная кровь есть! И она мила лицом и светлоглаза, как возлюбленная ветра заря.

В общем дед нес какой-то бред. И все бы ничего, если бы хрустальный гроб не начал потихоньку светиться, явно намекая, что собравшиеся не шутят. И реально хотят выдать замуж. А спрашивать у девушек, согласны ли, у них не принято настолько, что им даже рты затыкают, в самом, что ни на есть, буквальном смысле. Ага, кляпом.

И вот это Наташу разозлило, так сильно, что стало жарко.

Почему это она должна кого-то там возрождать?! И почему этот тип не говорит, чего будет стоить это возрождение ей?! И репчик они подозрительный пели, никого рожать Наташа тем более была не согласна. Может их ветер и есть тот самый чужой.

И…

И тут на плече появилась двухцветная мышь, замерла под волосами, и Наташа услышала ее мысленный шепот:

— Огонь.

И да, взять где-то базуку и выстрелить в деда Наташе очень хотелось. Но, увы, и взять было негде, и руки к носилкам привязаны.

глава 25


Риск того стоит


— Кис-кис-кис, — мрачно шептал Немши самому подозрительному куску стены во всей библиотеке.

Во-первых, этот кусок стены находился как раз напротив двадцати двух томов «Большого собрания о бытие духов».

Во-вторых, именно от этого места фонило какой-то непонятной магией. Немши давно эту ерунду заметил, но не придавал значения. Было бы оно опасное, с ним бы что-то сделали, или хотя бы как-то огородили, да хоть новую стену поверх намуровали. И Немши думал, что это либо какой-то идиот по дурости швырнул в стену каким-то плетением, вот оно остаточно и фонит. Либо это узел библиотечной защиты. Который нужен в этом месте для большего равновесия.

А теперь Немши заподозрил, что именно здесь находится привязка одного котика.

Жалко только, что этому котику на его призывы было плевать. Вот к Коситею он наверняка бы вышел, но, увы, ректора в данный момент выковырять из полигона тоже нереально. Даже позвать нереально, потому что снаружи защита даже лучше, чем внутри, ага, чтобы никто случайно не забрел и его столь же случайно не приголубили чистой силой.

Кто-то очень уж удачное время подобрал для похищения ведьмы.

Может ее, конечно, не похитили, но учитывая все обстоятельства, шансов на это было мало.

— Зараза, а, — зло произнес парень, развернулся и пошел к окну, через которое влез в закрытую сегодня библиотеку.

Что делать дальше, он не представлял. Даже если сейчас побежать к опекуну и уговорить его помочь… а чем он поможет? Искать людей он точно не умеет, не его профиль. А восстанавливать почему-то прервавшуюся связь он не умеет тем-более.

— Может сдаться родственникам? Но я пока до них доберусь… Дня три, минимум. Портал выбросит в тот лесок, даже с опекуном. Слать сообщения? Ерунда какая, — Немши вздохнул, посмотрел на книги. — Может ведьму поискать? Ведьмы ведьм должны чуять. Интересно, насколько далеко.

Вздохнув, он полез наружу, мало обращая внимания на окружающею действительность. Немши пытался что-то придумать, а оно не придумывалось. И ведьма казалась самой толковой идеей. Даже если захочет долг навесить…

— И что ты там делал? —спросили у Немши за спиной, стоило ему спрыгнуть на землю.

Парень резко обернулся и увидел его — аспиранта и преподавателя, заставившего одну скандальную пророчицу позорно сбежать, вместе со своим здоровенным телохранителем. И, да. этот тип еще тогда Немши не понравился. Очень уж легко и просто у него все получалось. И какое-то внушение он точно использовал. Слабенькое, точнее, на грани дозволенного, но ведь использовал и вряд ли без него смог бы так запросто прекратить скандал. Скользкий тип, в общем, а Наташа смотрела на него едва ли не с восторгом.

— Почитать захотелось, а библиотека закрыта, — мрачно сказал Немши и нахально улыбнулся. Да и что ему сделают за самовольное посещение библиотеки? Он оттуда ничего не вынес, так что максимум, будет кусты в саду подстригать.

— Да? Любопытно, — покачал головой аспирант и старательно сделал вид, что поверил, тонкое такое издевательство, чтоб его. — А я Наташу ищу. Одну мою знакомую восхитил рассказ о том, как она гадала по картинкам.

— И ей тоже захотелось? — мрачно уточнил Немши. Вот ни капли он не верил во вдруг откуда-то появившуюся любительницу гаданий неопытными ведьмами. Скорее этот тип просто искал Наташу, демоны знают зачем.

— Я даже поисковое заклинание попытался развернуть, но его словно отрезали, — будто не услышал Немши аспирант. — А это очень странно. И все толковые поисковики, как назло, на полигоне.

Немши одарил его подозрительным взглядом. А потом мысленно махнул рукой. Этот тип в любом случае знает, что Наташа пропала, искал ее. А значит, большинство шансов за то, что он к ее пропаже отношения не имеет. И, возможно, он сможет помочь, да хоть ведьму знает, к которой можно обратиться. Конечно, были шансы, что он решил куда-то заманить настырного студента, ищущего девушку. Неважно зачем. Но Немши решил рискнуть.

— У меня связь с ней пропала. Коситей делал, а ее прервать нелегко.

— Если делал наш ректор, то ее прервать невозможно, — поправил аспирант. — Его магия сродни проклятьям ведьм.

— Но она прервалась, — совсем уж мрачно сказал Немши.

— Ее наверняка заглушили, — рассудительно поправил аспирант. — Поставили препятствие. И если ее усилить… хм, пошли в лабораторию целителей. У них там есть одна вещь… они как-то даже душу при ее помощи привязали, не дав пациенту умереть. А уж усилить готовую привязку там точно можно.

И улыбнулся. Спокойно и уверенно. Доброжелательно так.

В общем, этот тип очень Немши бесил. Но если он поможет найти куда-то вляпавшуюся ведьму, то его можно и потерпеть. Временно.

— Пошли, — сказал решительно.

Без преподавателя его в ту лабораторию вряд ли пустят.

А разобраться со странностями этого аспиранта можно будет и потом. Когда Наташа найдется.


Та вещь, о которой говорил подозрительный аспирант, оказалась системой весов и зеркал. По виду оно напоминало творение какого-то безумного художника. Наташа как-то рассказывала о «современном искусстве», вот именно так Немши те скульптуры и представлял. А аспирант с подозрительной легкостью и уверенностью пробежался пальцами по зеркалам, некоторые зачем-то покачал на основании, другие повернул. Потом огляделся.

— Интересно, куда они спрятали усилители и накопители? — спросил задумчиво.

— Усилители? — переспросил Немши, но от него просто отмахнулись.

— Вот если бы я прятал, чтобы студенты не нашли в случае моего опоздания. Хм…

Изобразив на лице задумчивость, он немного постоял, а потом решительно пошел к шкафу с бумагами. И да, именно там, за стопками непонятных папок он и нашел коробку с кристаллами. Немши сдержался и не стал скептически хмыкать. Вот хочет человек делать вид, что он здесь случайный гость, пускай себе. Считает, что стоящий рядом студент идиот, ну, так еще лучше. От идиотов многого не ждут и их крайне редко опасаются.

— Так, становись во туда, да, обопрись спиной о доску, — указал аспирант на противоположную от себя стену.

Немши передернул плечами и пошел становиться. Потому что решил рискнуть. И потому, что, что бы этому аспиранту ни было нужно, оно было нужно от Наташи. И чтобы это получить, ему тоже сначала придется ее найти. А там Немши собирался действовать по обстоятельствам.

— Зажмурься, вспышка будет яркой.

Немши все-таки хмыкнул и зажмурился. А в следующий миг утонул в ощущающемся физически потоке света. Потерялся в пространстве и, кажется, упал. Или куда-то провалился. Ощущения были те еще.



Толпа, желающая кого-то там возродить, пела нечто заунывное и непонятное. Непонятное, возможно только потому, что Наташа не прислушивалась к этому хоровому завыванию мартовских котов. Этим людям петь хором было вообще нельзя, потому что их хор был на редкость неспетым, и все тянули песню кто в лес, кто по дрова.

Подозрительно похожая на гроб штуковина стала похожа на него еще сильнее. И да, она даже посветлела. И в ней, судя по всему, реально находился кто-то человекоподобный. Точнее, скелетоподобный. В какой-то момент эта штука настолько посветлела, что можно было пересчитать ребра ее «жильца». В общем, с женихом Наташе очень не повезло. И нафига разным ненормальным возрождать скелета она не понимала, да и не желала понять. У нее и без того хватало проблем.

Под волосами по-прежнему тихарилась мышка и пыталась объяснить, зачем Наташе огонь и как его добыть.

И нет, Наташа вовсе не была тупой. Зачем, она поняла сразу — чтобы сжечь кляп и проклясть весь хор скопом, а может и гробообитателя за компанию. Наташа пока не определилась. С одной стороны, он вроде бы был ни при чем, может этот хор сам себе что-то придумал и стал обожествлять древнюю мумию. С другой стороны, может и не придумал, может этот тип, прежде чем улечься поспать в хрустальном гробу, написал целый трактат о том, как и когда его будить. Ага, именно в тот год, когда сойдутся звезды и напророчат ему власть над всем миром.

В общем, Наташа еще не определилась, проклинать ли скелет. Да и не пыталась определиться. Она пока определялась с тем, почему Тишаня решила, что ведьма может запросто превратиться в огнедышащего дракона. А главное, почему она думает, что Наташа при этом не пострадает.

— Твой огонь, — мысленно твердила двухцветная мышь и щекотала усами Наташе шею. — Твой огонь тебя не жжет.

— Но может ты сама что-то сделаешь? — в который раз спрашивала Наташа, хотя уже знала, что не сделает. Эти типы навертели в своей пещере какую-то защиту от духа, наверное, от котика, но из-за этого и мышь не могла пользоваться большей частью своей магии. Она-то и пробралась до подопечной с большим трудом и не с первого раза. Пришлось в итоге вообще вслепую прыгать, в ближайшее пустое пространство, а потом уже к Наташе на плечо. В общем, Тишаня была героиней, но помочь могла только советом. — Может как-то вытащишь кляп, а?

— Я маленькая, кляп большой, — тем тоном, которым добрые родители объясняют ребенку прописные истины, сказала мышь.

— У меня так ни разу и не получилось поджечь те бумажки, — пожаловалась Наташа на свою несговорчивую стихийную магию.

— У тебя просто стимула не было, — уверенно ответила Тишаня. — А сейчас есть. Не сожжешь кляп, тебя выпьет дохлый демон, станет бодрым на некоторое время, а потом издохнет окончательно. Потому что демоны — хаос. А сила ведьмы хаос превращает в порядок.

— Чудесно, я хоть буду отомщена, — мысленно порадовалась Наташа. Хотя получалось, что гробообитатель опять ни причем. Безумный старик со своим хором вообще пытаются ему подсунуть ядовитую жену. А он, может и жениться не хотел. Может он и в гроб улегся, чтобы этой участи избежать. — А почему он там, кстати, оказался? — спросила девушка у мыши.

— Дурень, потому что. Истратил слишком много силы. И решил поспать, пока она не восстановится.

— В гробу?

— Там тихо, никто мешать не будет, — уверенно сказала Тишаня. — Только не учел, что его постель найдут какие-то идиоты, что-то себе вообразят и затащат в пещеру, куда не проникает хаос, потому что сочтут божеством, которому хаос противопоказан. Вот и довели его почти до смерти. Теперь он сожрет первую попавшуюся силу, как только они его защиту вскроют. Впрочем, их он тоже сожрет.

— И я опять же буду отомщена, — восхитилась Наташа.

— Все зло от идиотов, — поделилась тайным Тишаня, потопталась на плече и проникновенно сказала: — Ты бы поспешила, ведьма. А то, чем прозрачнее защита, тем меньше у тебя времени. А быть съеденной демоном неприятно. Меня, по молодости, кот чуть не съел. Неприятно.

Наташа мысленно с ней согласилась и попыталась сосредоточиться на ощущавшемся совсем рядом тепле. Она понятия не имела, как будет сжигать кляп, но она была зла и испугана. Да и несчастного гробообитателя стало вдруг жалко. Он-то в этой истории тоже пострадавший.

— Вечно ведьмы хотят демонов спасать, — неодобрительно проворчала мышь. — А времени у тебя совсем мало. Защита совсем истончилась. Три твоих волоска, вот и вся защита. Не тяни, ведьма. Она может лопнуть в любой момент.

И, да, Наташа ненавидела, когда ее подгоняли. Она по-прежнему понятия не имела что нужно делать, как нужно делать и не сожжет ли она самой себе лицо. Но выбора у нее не было и нужно было рискнуть. И тепло ощущалось совсем рядом. Точнее, оно одновременно ощущалось и рядом, и где-то глубоко внутри самой Наташи. Странно так ощущалось, как воздух в легких на вдохе. Не замечаешь, если специально не сосредоточиться на этом ощущении.

А с воздухом что можно сделать?

Правильно, его можно выдохнуть.

И Наташа рискнула, зажмурилась и резко выдохнула, не легкими, как-то иначе, так, как этот выдох ощущала.

глава 26


Почему нельзя злить стихийника


— Я тебя убью, — мрачно сказал Немши, когда к нему окончательно вернулось зрение, а та дрожащая полоса, которую он считал глюком, оказалась «указующей стрелой», похоже, банально наложенной поверх его привязки к Наташе. Стрелой эту ерунду, конечно, назвали зря, потому что эта дрожащая линия время от времени даже волнами шла. Ну, какая стрела? Зато в качестве компаса, ведущего к нужному человеку, она вполне годилась. От таких стрел даже защиту придумали, а то не все хотят, чтобы их запросто находили. И Немши даже не подозревал, что ее можно встроить в чью-то привязку на эмоции и направление.

— Обязательно убьешь, только в другой раз, — спокойно сказал аспирант, и Немши даже наконец вспомнил, что зовут его Вильхэ. — Ты, наверное, не знаешь, но чем больше колебаний, — он указал рукой на свою стрелу, — тем не стабильнее эмоции того, на кого она указывает.

— Наташа злится, — с уверенностью сказал Немши.

— Наверняка. И скорее всего не только злится. Так что вряд ли она просто отправилась погулять и случайно зашла за какой-то щит.

— Я это сразу понял, — мрачно произнес Немши.

— Тогда вставай и пошли. Будем спасать девушку. Хотя… — аспирант осмотрелся и улыбнулся. — Я, думаю, коллеги на меня не сильно разозлятся за то, что я у них одолжу накопители и парочку очень полезных амулетов. И, да, если по пути встретим кого-то толкового, обязательно отправим его сидеть у полигона и ждать торжественного выхода Коситея.

— Тогда можно будет делать вид, что мы его хотели взять с собой, просто не могли ждать, — понял Немши и тоже улыбнулся. И пока аспирант ходил собирать накопители и амулеты, он тихонечко слепил послание опекуну и незаметно его отправил.

Вильхэ он по-прежнему не доверял. И был уверен, что Наташу он решил спасать не просто так, что у него есть какие-то планы. Тайные и загадочные, а значит, наверняка способные навредить.

А потом они довольно быстро шли следом за стрелой. Привязки к Наташе Немши по-прежнему не ощущал и пока шли, успел заподозрить, что ничего с этой привязкой не случилось, скорее на его ощущения как-то повлияли. Хотя, какая разница?

Если честно, Немши хотелось бежать. Казалось, что чем быстрее доберешься до того места, где держат Наташу, тем больше шансов ее спасти. Но бежать было нельзя. Вдруг она далеко. Чем он тогда поможет, если примчится весь в мыле? И они шли. Бодро. Проходили мимо домов и людей, которым не было дела до того, что одна ведьма взяла и пропала. Обошли небольшой базарчик, пересекли один из городских парков и вышли к оврагу, который чем дальше, тем сильнее старался превратиться в пропасть. И городские улицы крыльями расходились в разные стороны, не желая иметь с этим парком ничего общего. Конечно, если бы улицы были богатыми, над оврагом настроили бы мостов. Или частично его засыпали, соорудив несколько прудов. Или еще что-то придумали. Но улицы были едва ли не самыми бедными, и местные жители предпочитали ничего с оврагом не делать. И, если честно, до сих пор Немши это место видел только на карте города и не предполагал, что когда-то возьмет и сюда пойдет. Но пришлось. И он с Вильхэ шли вдоль оврага, пока не дошли до странных руин, торчащей на возвышении белой беседки, довольно изящной, надо сказать. А сбоку, совсем уж неуместно стояли ворота, большие, кованные, за которыми били все те же руины и заросли сорняков.

— Ага, — сказал Вильхэ.

— Знаешь, что это за место? — спросил Немши.

— Орден, — как выплюнул Вильхэ.

Немши приподнял бровь.

— Орден Лазури. Куча придурков, умудрившихся потерять своего бога. Точнее. это их предки его потеряли, думаю, чем-то обидели, чего-то недопоняли, и он решил, что лучше уйдет, а то сильно хочется всех этих идиотов прихлопнуть, как тараканов. Может даже этот милый овраг напоследок сотворил, треснув по земле кулаком. С богами это бывает, особенно с молодыми и сильными вопреки этой молодости.

— Ага, — сказал Немши, что-то такое он читал когда-то. Или это ему читали, в виде поучительной сказки, когда он был еще совсем карапузом.

— Ага, — передразнил его Вильхэ. — На самом деле обычная история. Боги довольно часто бросают своих верующих, по разным причинам. И эти верующие постепенно расходятся по другим храмам. Но эти придурки не сдались и стали его искать и пытаться вернуть. Идиотскими способами. Где только их набрались? Шестнадцать лет назад кому-то из них что-то пригрезилось, наверняка из-за экзотических грибов, и эти идиоты начали красть младенцев, искали среди них своего новорожденного бога. Их тогда чуть ли не всех выловили. И они затихли. А теперь, получается, опять вернулись в свой пустой и не желающий разваливаться от времени храм. Вот все вокруг развалилось, а он стоит. — Вильхэ махнул рукой в сторону беседки.

— И Наташу туда затащили, — сказал Немши, хоть было не сильно понятно куда.

— Да, — подтвердил Вильхэ. — Идем. Держи щиты и ничему не удивляйся. Эти ребята натуральные придурки. Все нормальные из этого ордена уходят, как только понимают, что оно такое.

— Да?

— Да, — подтвердил Вильхэ. — Мой дед по малолетней дури с ними связался, через два года сбежал и часть их бумаг сжег. Так эти еще и преследовали. Он тогда у Коситея помощи попросил, очень удачно налетев на него в парке. И вот они опять вылезли. И наверняка опять насобирали разных наивных личностей. Они умеют быть убедительными. Идем.

И они пошли. Открыли ворота и дружно споткнувшись о доску, которую кто-то бросил прямо посреди прохода сразу за ними. Охранников похитители ведьм почему-то не оставили. А стрела уверенно показывала на статую широченно улыбающегося молодого мужчины, которая находилась с этой стороны беседки. Точнее, этот каменный мужчина сидел у ее подножия, опираясь спиной на, казалось бы, случайно оказавшиеся под беседкой камни.

— Там должен быть потайной ход к лестнице, которая ведет в подвалы храма. За статуей, — с некоторым сомнением сказал Вильхэ, а потом махнул рукой и мрачно пообещал: — Я эти камни в песок превращу. Думаю, ушедшее божество не обидится. Да и его храм самовосстанавливающийся. Даже когда эту пакость снесли, окончательно разозлившись на орден, он за несколько лет восстал из руин. Даже унесенные камни прикатились обратно и стали на свое место. Жалко, что орден такие придурки.

Но сносить Вильхэ ничего не понадобилось.

Придурки действительно были придурками и даже дверь за собой не закрывали.



К неимоверному удивлению Наташи, кляп сгорел от ее «выдоха», а лицо, да и рот почему-то не пострадали.

Впрочем, она вовсе не была самым удивленным человеком в помещении. Хор, например, дружно умолк. Гроб, кажется, в тот же миг стал менее прозрачным. А дед — организатор всего этого безобразия — замер в такой позе, словно его на самом интересном месте взял, и прихватил радикулит. Тишина после завываний стояла такая, что, наверное, было бы слышно, как падает на пол перо. Если бы здесь перья были. А Наташа посмотрела на ошарашенные физиономии своих похитителей и поняла одну занятную вещь.

— У меня настроение неподходящее, — сказала она по секрету Тишане.

Дед, словно именно этого ждал, разогнулся и пнул ближайшего человека, заставив и его опомниться.

— Неподходящее?! — удивилась мышь.

— Неподходящее, чтобы защищаться при помощи проклятий. Они такие придурки с виду.

Придурки неуверенно зашевелились.

— Сейчас они опять заткнут тебе рот и продолжат бракосочетание, — предупредила Тишаня.

А кто-то подал деду какую-то тряпку. Явно не просто так. И наверняка на новый кляп.

— Пускай только попробуют. Я их так покусаю, что они у меня все жабами станут и не превратятся обратно, пока крылья не отрастят!

Некоторые хористы почему-то начали отступать в сторону выхода. Другие, наоборот, придвигаться к Наташе, подталкивая храброго деда.

— Только попробуйте ко мне подойти, — со всей возможной мрачностью сказала Наташа. — Только посмейте. И вы у меня каждую ночь будете выть на луну и жрать соседские тапки, попутно отращивая хвосты! И есть сможете только детское питание, потому что зубов не будет и ни один стоматолог вам их не вставит. А еще вас будут молнии бить и птицы на головы гадить. Стаями!

— Заткни ей рот! — рявкнул дед, с ловкостью фокусника всучил тряпку тому, кому не повезло оказаться ближе всех, и толкнул его к Наташе.

Хорошо так толкнул. Бедолага буквально полетел. Наташа успела увидеть его круглые от удивления глаза и странно перекошенный рот. Вот только приблизился он слишком быстро, впечатался в Наташу так, что безучастно стоявшие здоровяки чуть носилки не выронили, а потом зашарил руками, где попало.

— Ты чего меня лапаешь?! — возмутилась девушка и на всякий случай клацнула зубами.

Перед глазами мелькнула тряпка, но тут же была боязливо отдернута.

— Да, я тебе пальцы откушу и у меня слюна ядовитая, — мрачно сказала Наташа, а мышь издала странный звук, кажется, она так смеялась, точнее, ржала.

— Заткни ее! — снова потребовал дед, и это, наконец, Наташу разозлило.

— Да чтобы у тебя вместо рта был хобот, и ты только пыльцой и питался! — от души пожелала деду, а несчастный, которого он толкнул, наконец определился с тем, что делать дальше. К сожалению, определился он неправильно и попытался запихнуть девушке в рот свою тряпку.

Она, как и обещала, укусила его. Потом, еще больше разозлившись, выплюнула эту тряпку вместе с клочком пламени. А потом почувствовала, как из тела вырывается что-то большое, горячее и яркое.

Несчастный затыкальщик ведьм заорал и бросился к товарищам по вере. Веревки и даже носилки за спиной куда-то делись. Здоровяки непонятным образом вдруг оказались в двух метрах справа и слева от Наташи. А потом она просто шагнула, и толпа синхронно от нее шарахнулась.

— Нам нужно подождать, она долго так не сможет! — заорал кто-то в задних рядах.

— А чтобы ты никогда и ничего не дожидался, придурок! — пожелала ему Наташа и опять шагнула.

Толпа снова отступила.

Наташа передернула плечами, потом посмотрела на свою руку и с удивлением увидела, что она светится, точнее горит и почему-то не сгорает. А еще, что с этой руки куда-то пропал рукав. И, да, она догадалась, что вся остальная одежда тоже пропала, туда же, куда и носилки с веревками. И, вот глупость-то, девушка порадовалась, что сегодня не надела любимые кроссовки.

А потом забеспокоилась о Тишане.

— Все хорошо, держи силу, ведьма, — приказала мышка. — Помощь идет.

Наташа кивнула, улыбнулась и опять шагнула. Кажется, чтобы отобрать у кого-то одежду. Она не была уверена, мысли почему-то путались. Зато успела почувствовать себя Терминатором.

— А, ну, пошли вон отсюда, а то сейчас как превращусь в дракона! — храбро предупредила девушка, широко махнула рукой и покачнулась.

— Она слабеет! — обрадовался какой-то мужик.

— Я только сейчас слабею, — жизнерадостно ответила Наташа, которой нервно и весело. — А вот твоя слабость на всю жизнь останется, разве что русалку найдешь, которая твое достоинство сможет поднять.

— Да заткните вы ее! — потребовала какая-то женщина, и Наташа отстраненно подумала, что это жена предыдущего оратора, иначе почему столько возмущения?

Мир качнулся особенно сильно, и она села. Или упала, на колени, странно как-то получилось, в общем.

Кто-то особенно храбрый рискнул шагнуть к ней. Наташа на него посмотрела, ощущая, что ничего больше сегодня сказать не сможет, потому что сильно устала. А потом что-то громыхнуло, и толпа синхронно обернулась. Репетировали, наверное. Парад у них такой вот.

Откуда появился Немши и как скоро он появился, Наташа уже не поняла. Она к тому моменту вообще мало что понимала, а мысли текли медленно-медленно. Но парень стащил с себя рубашку и натянул ее на девушку. Заставил встать и соорудил юбку из простыни, наверное, у кто-то из веселых банщиков отобрал. Потом похлопал по щекам и заставил держать в ладони какой-то камень, странно пахнувший грозой и приятно-колючий.

И Наташа сидела, держала. А потом заметила, что Немши, кажется, нехорошо, как-то подозрительно он начал клониться набок. И вот тогда она испугалась. Настолько, что обрела вдруг голос и стала звать на помощь сама не понимая кого. Ну, не толпу придурков же. Тем более, толпа была занята настолько, что в сторону Наташи и Немши вообще не смотрела.


глава 27


А бедному Кощею опять разгребать бардак


О том, чем же закончилась эпичная битва в пещере с хрустальным гробом, Наташа узнала спустя два дня. Как раз через два дня лекари разрешили навещать больных. Наташу и Немши. Они даже лежали в одной «палате», потому что Коситей запретил тащить эту парочку в городскую больницу, а в академии с палатами была напряженка.

В общем, сначала они лежали в оборудованной под палату комнатке в лечебном сне. Потом, когда проснулись, оказались достаточно бодры, чтобы под ручку с кем-то из дежуривших лекарей сходить в дальнюю комнатку по естественным надобностям, а на время осмотра суровая женщина ставила между пациентами ширму.

Следующий день после лечебного сна они, не сговариваясь, почти полностью посвятили обыкновенному сну. А в один из кратких периодов бодрствования Немши рассказал о том, что в пещере состоялась эпичная битва между похитителями и дежурным преподавателем. Ага, преподаватель был один, зато с очень крутыми амулетами. А похитителей было много, но у них и амулеты были похуже, и талантов на то, чтобы стать преподавателями, явно не хватало. В общем, этот героический преподаватель велел Немши бежать к Наташе, а сам занялся вразумлением ее похитителей.

Зачем бежать? А она там в свою стихию, из-за отсутствия пресловутого опыта, вложила гораздо больше, чем следовало. И чтобы стихия не начала ее пожирать, нужно было срочно всучить накопитель. Из накопителей стихии тоже любили кушать. А там девушка либо успокоится, либо в обморок шлепнется. В обоих случаях стихия жрать хозяйку уже не будет. Ну, Наташа и шлепнулась, правда, не помнила, когда именно.

И о том, почему Немши потерял сознание еще раньше, Наташа тоже узнала. Оказалось, ему в тот момент нельзя было использовать дар, который, мягко говоря, не востановился. А пришлось, иначе бы он до девушки не добежал. Но он не дурак и ничего лишнего не делал, так что отлежится и все будет в порядке.

Наташа даже восхитилась. И поблагодарила. И сказала, что Немши чудо, а не парень.

А на третий день пришли посетители. Марита и Парасья. Вот они и рассказали, что эпичной битве положил конец Коситей, злющий как десять драконов разом. Причем, ворвавшись в пещеру и увидев происходящее, он сказал что-то такое, что теперь толпа ведьм и прочих экспертов пытаются отделить проклятья одной начинающей ведьмы от того, что пожелал он. Потому что по отдельности с ними еще можно было что-то сделать. А вот тем, кто заполучил оба — не повезло.

Коситей же утащил практически дохлого демона в гробу. По слухам, в один из подвалов старых корпусов академии. А вот куда дел реально, даже главный стражник не смог выпытать и пообещал жаловаться лично королю.

Попутно Наташа узнала, что героического преподавателя зовут Вильхэ. И что это тот самый Вильхэ, Немши нехотя подтвердил.

А еще Марита видела, как Осатин в своем неизменном плаще рвал цветы на клумбе, что-то загадочное напевая. Выглядело это очень странно, настолько, что она не могла не поделиться. Так что Наташа рассказала девушкам о том, что бывший принц заседает с какой-то девчонкой в библиотеке, а она на него с восторгом смотрит.

В общем, день был прожит не зря. И даже появившийся ближе к вечеру Коситей не смог испортить настроение пациентам. Немши в принципе портить было особо некуда. Он и так довольно мрачно пялился в окно и явно думал о чем-то не шибко приятном. Может даже о том, что ему скажет любимый опекун. А Наташе было хорошо. Она предвкушала тот момент, когда ей разрешат пользоваться магией. И тогда она обязательно зажжет огонек на кончике пальца и убедится, что все по-настоящему.

А тут ректор. С претензиями. Странными такими претензиями. По его словам, получалось, что во всем опять виновата ведьма, потому что опять захотела чего-то не того, и котик с радостью ей в этом помог. Даже Тишаню усыпить не постеснялся, гад.

Наташа согласилась, что, таки, гад. И спросила, куда на самом деле делся демон, а то ей было любопытно. За что была обозвана пигалицей. Дальше Коситей прочел лекцию о том, почему нужно быть поосторожнее со своими желаниями. Наташа в нужных местах покивала. Немши со странным интересом за ними понаблюдал. В общем, всем нашлось занятие. И, возможно, Наташа бы даже что-то новое и интересное узнала, не приди знакомая секретарша, которая сообщила, что дорогого ректора опять ждет тот стражник с рыжими усами.

Ну, ректор и ушел. Не забыв пообещать повесить на Наташу колокольчик. Черт его знает, зачем.

А секретарша почему-то нет и стала рассматривать комнату, явно делая вид, что пациенты ей не интересны.


Уходить секретарша не спешила.

Что ей нужно, не говорила.

В общем, вела себя странновато.

— Я бы вам погадала, но мне пока нельзя, — сказала Наташа, заподозрив, что именно поэтому девушка осталась.

Не следить же ей приказали за ними. Это был бы очень странный приказ, даже от недовольного ситуацией и одной ведьмой ректора. Он бы нашел на роль надсмотрщика кого-то более подходящего.

Секретарша оглянулась на дверь, а потом подошла ближе к девушке и заговорчески спросила:

— А правда, что Коситей принес к нам демона?

Наташа зачем-то посмотрела на Немши. Парень пожал плечами, видимо тоже не понимал, почему именно Наташа должна знать ответ на этот вопрос.

— Хм, — глубокомысленно сказала ведьма, а что тут еще скажешь?

— Так, правда! — почему-то обрадовалась секретарша.

Наташа опять посмотрела на Немши. Он посмотрел на нее. Потом они дружно посмотрели на странную девушку.

— Это был не демон, — зачем-то сказала Наташа.

Возможно только для того, чтобы посмотреть на реакцию секретарши. А реакция у нее оказалась забавной. Девушка приоткрыла рот, с видом заправского параноика оглянулась на дверь, семеня подбежала к Наташе почти вплотную и с придыханием спросила:

— А кто?

И как тут можно было удержаться? Точнее, Наташа удержалась, первым ее порывом было ответить, что конь в пальто, павший в неравной битве за честь короля вампиров и за это тем самым вампиром укушенный. Иначе зачем ему днем в гробу лежать?

В общем, этот порыв Наташа сдержала. Но секретарша взяла и переспросила:

— Так кто же?

И бедную ведьму понесло.

— Спящий красавец, — сказала она тихо и проникновенно. — Понимаете, это у них семейное — быть красивыми и долго спасть. Иначе они жениться не могут. А виноваты феминистки. Из Голливуда. Они там все за толерантность. А какая это толерантность, когда чья-то прабабушка сто лет зарастала паутиной и ждала принца с поцелуями, а ее принцы-потомки женятся просто так? Да никакая. Поэтому Голливудские ведьмы вызвали дух той самой злой ведьмы, чтобы она научила их шпиговать ядом яблоки, в нужных пропорциях. Но дух ведьмы был умный, увидел, что все вызывальщицы блондинки и заподозрил, что они что-то забудут или перепутают и опять его вызовут. А бегать туда-сюда давно почившей ведьме не хотелось. Поэтому собралась с силами и сочинила такое вот проклятье. Теперь каждый принц, перед тем как женится и займет престол, должен поспать в пыльной пещере и дождаться ту, которая его разбудит поцелуем. А чтобы все получилось, надо чтобы гномы поводили хороводы вокруг хрустального гроба, изображая плакальщиков. А у гномов, как назло, забастовка. А трон ждать ведь не будет, кто-то обязательно умыкнет, поэтому на роль гномов назначили каких-то друидов, выловленных прямо в бане. Ну, какая разница, что гномы, что друиды, главное, что не эльфы, понимаете?! У эльфов не растут бороды!

Секретарша явно не понимала большей части сказанного, но с готовностью кивнула.

— Вот! — подняла палец вверх Наташа и погрозила кулаком ржущему в подушку Немши. — А друиды ведь не гномы и что-то напутали. И нашему ректору пришлось всех героически спасать. И принца в том числе. И теперь он ждет окончания забастовки гномов, чтобы поводили хороводы. А то не факт, что хороводы друидов сработали. Хотя и не факт, что не сработали. Возможно, если найти сейчас этого принца, то поцелуй ему поможет. Особенно в комплекте с чашкой кофе. Понимаете?

Секретарша опять кивнула. А Наташа вытянула перед собой руку, указала на дверь и тоном доброй феи из Золушки сказала:

— Так иди же, дитя, найти свою любовь.

И что сделала странная секретарша? А она взяла и пошла. Причем, с таким просветлённым лицом, что в Наташе даже сочувствие к ректору шевельнулось.

Впрочем, он сам виноват, не надо было нанимать в секретари таких странных особ.


Коситей три дня провел в трудах и хлопотах.

Он пытался доказать страже, что им не нужен демон. Этим болванам даже король на запрос ответил, что, да, не нужен, и по слухам еще и дописал, что пускай идиот ректор сам с находкой разбирается, у него, мол, опыт, но стражу даже это не удовлетворило.

Он же пытался доказать сам себе, что с придурков, почему-то решивших сотворить из демона бога (вот зачем им этот бог вообще понадобился?!) стоит снимать проклятье. Получалось еще хуже, чем со стражей жаждущей заполучить в свои руки «хрустальный гроб». Наверное потому, что ректор считал, что они еще мало получили за свои художества. Вот он не любил демонов, но даже ему не приходило в голову так над ними издеваться. И девушек он не «выдавал замуж» даже во времена своей злой на весь мир молодости. Да он даже не убил ни одну, хотя некоторые прямо напрашивались. И давал возможность их «спасти».

А тут эти «добрые люди» решили живьем скормить ведьму непонятной силе. А ты бери, и помогай уменьшить вред от проклятья, хотя считаешь, что вреда недостаточно. И что их вовсе не извиняет то, что у них не получилось. Они бы не остановились, если бы начало получаться. Потому что «великая честь» и «мы достойны бога».

В это же время он ставил и ставил щиты вокруг демона. А он их поглощал и поглощал. Несмотря на то, что Коситей таскал для его подкормки накопители из одного занятного мира. Попутно ректор думал, как бы сделать так, чтобы Наташа, когда демон впитает достаточно хаоса, привела его в равновесие, а этот ненормальный (потому что демоны все ненормальные!) добровольно ушел и не попытался умыкнуть девушку. Потому что котик, да и почему какие-то демоны должны из академии кого-то умыкать?!

Еще Коситей занимался дрессировкой. Котиков. И очень хотел заняться дрессировкой ведьм, хотя подозревал, что результат будет точно такой же. Древний дух привычно пообещал больше так не делать. И действительно больше не станет подстраивать «спасение красавицы». Он придумает что-то позанятнее. А то ведьма скучает. И в глубине души жаждет любви, хотя себе в этом не признается.

А еще и студенты никуда не делись, и преподаватели, и академия в целом.

В общем, три дня после битвы при демоне Коситей провел очень весело. И насыщено. И он даже не подозревал, что четвертый день будет еще веселее. Так что это был сюрприз.



— Отдавай принца, чудище бессмертное! — подозрительно басовито проревела дева в кольчуге поверх сарафана и с палицей в руках. Классической такой разбойничьей палицей, сделанной из выкорчеванного молодого железного дерева при помощи огня и воды. На этой палице присутствовали неравномерные подпалины, о каком-либо балансе и упоминать не стоило, зато выглядела она устрашающе. Особенно в нежных женских ручках. Особенно если женщина под два метра ростом, плечиста и ревет басом. Для полноты образа ей еще страшной клыкастой морды не хватало, но у девушки лицо было миловидное и это было заметно, несмотря на устрашающие рожи, которые она корчила.

— Принца? — спросил удивленный и не до конца проснувшийся ректор. Давно к нему в окна не лазили девушки со странными претензиями.

— Принца! — подтвердила воительница и замахнулась оружием, едва не навернувшись с подоконника.

— Какого еще принца? — сам у себя спросил Коситей и решил, что нужно встать, умыться холодной водой, взбодриться, проснуться и только после этого продолжить столь занимательный разговор.

Решив, он откинул одеяло и встал.

Дева на подоконнике застыла с видом карпа, очутившегося на суше, даже ртом похоже захлопала. Как оказалось спустя несколько секунд, она так подходящие слова подбирала.

— Ах ты, развратное чудовище! — так возопила воительница, найдя эти слова, что, наверное, оба общежития разбудила и даже часть прилегающих к академии улиц.

— Чудовище? — переспросил Коситей, как-то не ладился у него разговор с этой девушкой. И посмотрел вниз, но ничего чудовищного там не было. Все, как всегда. — Развратное?

Спал, надо сказать, Коситей в трусах, которые ему подарила невеста. Они ему даже понравились, веселенькие были, серые, в мелкую морковку и с одной большой по центру спереди. Причем, морковки были обыкновенные, оранжевые с зеленой ботвой.

— Приличные мужчины не ходят перед невинными девами в иномирских обтягивающих панталонах! — припечатала девушка.

— А приличные девы не лазят в окна к практически женатым мужчинам, — ответил ей в тон Коситей и пошел одеваться в уверенности, что прямо сейчас сюда бежит толпа любопытных. Якобы чтобы помочь, а то и спасти. А потом по городу очередной занятный анекдот начинает ходить. Ага, про ролевые игры и занятные ректорские трусы.



Спустя три часа, потраченных на разговоры и расследование, Коситей сидел у окна, как та красная девица, печально смотрел на луну и очень хотел напиться, но было нельзя. Потому что, кто кроме него разгребет очередной бардак? Впрочем, он не был уверен, что разгребать надо. Пускай себе разрастается и эволюционирует во что хочет. А он понаблюдает. Главное, как-то перенаправить девиц жаждущих спасти прекрасного принца. А то если одна умалишенная не постеснялась в окно залезть, другие могут не постесняться на лекцию прийти. С палицами и претензиями. Или со ржавыми родовыми мечами, тайком снятыми со стены у камина.

С другой стороны, у Коситея все еще было несколько старинных сундуков, с якобы его смертью. И если один из них очень тайно, так, чтобы об этом узнала даже последняя поломойка в самом захудалом кабаке, куда-то вывезти, есть шансы, что спасительницы принца отправятся на его поиски. Главное, чтобы их родители не начали ходить и требовать вернуть наивное дитятко. А то ведь и их придется куда-то деть.

— Какой бардак, — сказал Коситей луне. — Из-за одной только ведьмы. Надо же. Очень талантливая девочка, а так и не скажешь.

Честно говоря, бардаку поспособствовала не только ведьма. На самом деле она просто бросила камень в пруд, а то, что после этого в разные стороны начали прыгать лягушки, всплыл огромный сом, по которому этим камнем попало, разорались утки и что-то на дне загадочно забулькало… Ну, ведь камень мог просто утонуть, без всех этих эффектов. Если бы не другая талантливая девочка, очень любящая делиться новостями с кем попало. Причем, делилась она исключительно разным идиотизмом, как выяснилось. И при этом умела держать в тайне то, что этого заслуживало. А еще была исполнительная, толковая и умела вовремя проявлять инициативу.

В общем, у нее был только один недостаток, она слишком любила сплетничать о чужой любви, намечающихся свадьбах, завидных женихах. Особенно если от этого всего попахивало сказками… Сказал бы Коситей этой особе, чем оно на самом деле попахивало, но она и без того совершенно искренне расстроилась.

— А еще демон. Как же я не люблю демонов.


глава 28


У всех свои недостатки, даже у амулетов


Зажечь на пальце огонек у Наташи получилось легко и просто. Правда, оказалось, что потушить его сложнее. И Наташа, пока пыталась, едва не подожгла шторы, а потом клятвенно самой себе пообещала, что без достаточного количества воды под рукой больше с огнем играться не будет.

Коситей похоже считал, что спички детям не игрушка и, наконец, нашел Наташе учителя. Язвительного огневика, похоже, что-то ректору задолжавшего. Иначе с чего он согласился поучить бестолковую девчонку, причем, тайком? Учил он ее в первую очередь сдержанности и спокойствию. Потому что именно спокойствие помогает огонь контролировать. И, да, огневиков злить не рекомендуется. Сильно не рекомендуется. Потому что утративший контроль огневик может быть хуже демона. Есть легенда даже о том, как один такой разозленный случайно сжег город, после чего спятил, пошел топиться и вскипятил довольно большое озеро. В том озере, если верить легенде, именно поэтому нет рыбы. Что-то нужно для жизни рыб он там выжег. Ну, или отравил озеро своей тушкой, потому что утопиться ему в итоге удалось, попутно сварившись.

Странный тип, был, в общем.

С остальными стихиями Наташа продолжала общаться самостоятельно, при помощи все тех же бумажек. И они по-прежнему свою хозяйку игнорировали. Но может это было даже хорошо, потому что сразу трех личных учителей Наташа вряд ли бы выдержала и спокойствию точно бы не научилась. А так, дело ладилось. У нее спустя всего два дня учебы даже получилось сначала поджечь собственную руку, балдея от того, что она и не думает сгорать, а потом спокойно это пламя погасить. Огневик ее даже похвалил. Жалко, что это пока был единственный успех и снимать сдерживающий амулет Наташе дружно не велели все, кто был в курсе. Даже Немши не забыл об этом сказать.

А еще Немши пообещал разобраться почему не сработал другой амулет. Тот, который должен был ее защищать. А он всего лишь стал холодным, она даже не поняла, что случилось. И в пещере с хрустальным гробом он не работал. Для выяснения Немши помог Наташе браслет снять и куда-то его унес. Оставив вместо него хрустальную висюльку на суровой нитке.

Выяснял Немши долго. Два дня. А когда выяснил, Наташа, озабоченная своей магией, учителем и встреченным на пути до общежития Осатином, увидев Немши, об этом амулете даже не вспомнила. Потому что магия преподнесла сюрприз, научив зачем-о хозяйку швыряться фаерболами. Классическими такими. И хоть швырнула его Наташа с перепугу, бедный учитель еле увернулся. Как это у нее получилось, девушку не поняла и именно этим озаботил ее огневик, после того как потушил стену. Осатин же стал вишенкой на торте. Он, как привидение, буквально выплыл из-за большого дерева, улыбнулся и торжественно сказал, что прощает Наташу. Иначе он бы чего-то не узнал и не заметил. Чего именно, правда, сказать забыл. Скрылся за тем же деревом и куда-то загадочно исчез. Наташа даже за дерево заглянула, но Осатина там не было.

И да, девушка как раз размышляла о том, у кого бы спросить, не растут ли в саду галлюциногенные растения, успевшие расцвести. Потому что Осатин мог быть галлюцинацией и появился только потому, что Наташа надышалась пыльцой. У кого бы спросить, девушка так и не придумала, а тут на пути появился Немши, кажется, из-за куста вышел, но она в этом не могла быть уверенной. Как и в том, что парень настоящий. Поэтому Наташа и потыкала в него пальцем.

— Как живой, — сказала задумчиво.

— Нужно поговорить, — заявил парень, схватил за руку и потащил за куст.

А Наташа нервно хихикнула. Потому что ей в голову дружно полезли разные глупости о том, что делают девушка и парень за кустами. Наверное, явление Осатина так повлияло.

Немши на нее оглянулся, зачем-то хмыкнул и повел дальше. Как оказалось, к скамейке, спрятанной между небольшим деревом, достающим ветвями до земли и кустом, кажется, жасминовым.

— Здесь можно спокойно поговорить. Тут даже защита от подслушивания есть, — заявил Немши.

— Да? — удивилась Наташа, не представлявшая, зачем кому-то ставить защиту на какую-то скамейку. Да и кто поставил эту скамейку вдали от тропинок, она тоже не представляла.

— Это длинная история про заговор против одного препода, решившего исключить одного парня. Здесь помогали ему готовиться. Парню, в смысле. А то в других местах тот препод все время мешал, даже поводы для того, чтобы вызвать из общежития находил. Коситей потом его уволил, за мстительность.

— Ага, — сказала Наташа. — Правильно сделал. А нас кто не должен подслушать и найти?

— Мало ли, — передернул плечами Немши. — Я выяснил почему не сработал браслет.

— Ага, — повторилась Наташа.



Куст тихо шелестел из-за малейшего порыва ветра. За деревом надрывалась какая-то птица. А Наташа шевелила пальцем амулет, лежащий на ладони Немши. Шевелила, как сброшенную шкурку змеи и остро это ощущала.

— Значит, просто заглушили связь со мной и поэтому он стал холодным? — переспросила.

Немши кивнул.

— И это плохо. Потому что либо у тех ненормальных из подвала есть очень сильный маг, разбирающийся в амулетах, либо им помог кто-то со стороны и вряд ли за деньги. Злить Кощея из-за каких-то денег дураков нет, а он может найти следы.

Немши опять кивнул.

— Получается, это мог быть вообще кто угодно.

— Нет, — на этот раз отрицательно покачал головой Немши. — Кто угодно быть не мог. Например, у всех, кто работает амулетчиками в столице, да и у большинства амулетчиков в других городах, ну, если они достаточно умелые, есть договорная печать. Если они попытаются взломать чью-то защиту, эта печать отреагирует. Им лицензию без печати не дадут. Так что у нас либо амулетчик без лицензии, хороший и сильный, а такому придется заплатить раз в десять больше, чем его коллеге с лицензией. Если к нему те преступники, на которых он работает допустят. А кто бы допустил этих идиотов? Либо это кто-то, кто амулетами занимается непрофессионально. Вот увлечение у него такое, зарабатывать которым они и не пытался. А это либо кто-то высокорожденный, может даже кто-то из семейки Осатина надумал мстить, хоть я и сомневаюсь. Либо кто-то очень богатый, но опять же, зачем ему связываться с этими придурками? Либо кто-то имеющий доступ к какой-то общественной лаборатории, где может незаметно заниматься этим увлечением. А общественных лабораторий, в которые нет сумасшедших очередей, немного. И большинство их в нашей академии.

Наташа хмыкнула, немного подумала, а потом не шибко уверенно сказала:

— Я бы поставила на богача из ордена похитителей ведьм и демонов. Наверняка у них такие есть. Сами не участвуют, но спонсируют и помогают.

— Логично, — признал Немши. — Но я бы все равно имел в виду, что кто-то из академии помог тебя похитить.

Наташа кивнула, откинулась на спинку скамейки и закрыла глаза. Думать ни о чем плохом не хотелось. Хороший же день. Да и защитный амулет усилили. Может даже тот, кто его взломал, повторить этот подвиг не сможет.

С другой стороны, ректор не зря призывал к осторожности и даже запрещал пару раз покидать территорию академии. А значит, и без загадочного взломщика защита амулета вовсе не идеально.

Впрочем, что вообще идеально?

— У всех свои недостатки, — тихо сказала Наташа.

— А? — отозвался Немши, и, когда девушка открыла глаза, оказалось, что он придвинулся поближе, прислушивался, наверное.

— У всех свои недостатки, — повторила Наташа.

— Даже у меня? — с наигранным возмущением спросил парень и приподнял правую бровь.

— Да. Ты слишком красивый. Ты вообще милаха-милаха. Таких парней в реальности не должно быть. А если они есть, у них плохой характер.

— У меня хороший характер, — возразил Немши. — Это у тебя плохой. Ты же ведьма, а какая ведьма без плохого характера?

— Пфы.

— Ты меня обижаешь, как мужчину, — с наигранной печалью сказал Немши и даже руку к груди прижал, словно собирался кланяться.

— Как мужчину? — удивилась Наташа.

— Да.

— Это чем же?

— Ты все еще считаешь, что я та подружка из бара, девочка, в смысле.

— О?! — искренне удивилась Наташа. — Ничего подобного, я просто считаю, что ты слишком красивый.

— И?!

— От слишком красивых парней одни проблемы, — выдохнула Наташа. — Но ты хороший.

— Да? Какое чудесное сочетание. Ты его изобрела из-за Осатина?

— Да ну, тебя. Мы вообще о серьезных вещах говорили, об амулетах.

— Ну, нет, я хочу знать почему от меня сплошные проблемы, — решительно заявил Немши и придвинулся еще ближе, Наташа даже дернулась в сторону от него, но была поймана за локоть.

— Это собирательный образ, — сказала девушка, замерев. Как-то слишком близко Немши сидел.

— Ага.

— Ты ни при чем.

— Конечно. И если я тебя приглашу на настоящее свидание, ты не сбежишь под защиту соседок.

— Ну, ты же не пригласишь, — с сомнением сказала Наташа, куда-то разговор зашел совсем не туда. А Немши слишком красивый, даже со своими усиками и общей небритостью. И зачем портить такие хорошие отношения? А глаза у него красивые. И он опять нависал.

— Кто тебе такое сказал?

— Ага, — непонятно чему обрадовалась Наташа и с какой-то непонятной паникой ухватилась за совершеннейшую глупость. — Значит ты втерся в доверие, распугал конкурентов, вешал мне лапшу на уши…

— Я помогал, — мягко возразил Немши.

— Тебя заставили! — вспомнила Наташа о приказе Кощея и уперлась ладонью в грудь парню, чтобы оттолкнуть.

— Можно подумать, я сильно возражал, — с какими-то кошачьими нотками проворчал Немши. — И, кажется, ты меня боишься, ведьма.

— Я тебя не боюсь, просто…

— Я слишком красивый, — кивнул парень, а потом наклонился и поцеловал, просто прикоснувшись губами к губам.

И Наташе этого хватило чтобы почувствовать себя такой дурой. Да она даже когда Осатин обзавелся своей незабываемой внешностью такой дурой себя не чувствовала.

— Хм, не боишься, — задумчиво сказал Немши. — Тогда давай…

— Ничего не давай! — аж подскочила Наташа, которой только приглашений на свидания и не хватало для полного счастья. Тем более от Немши. Потому что тут она вообще не понимала, что делать. Не отказываться же, особенно непродуманно. — Давай сначала с проблемами разберемся!

— Так давай или не давай? — опять приподнял бровь Немши, за что получил удар кулаком в плечо.

— Мы разговаривали про взломанный амулет! — напомнила Наташа, выловив эту тему среди панически носящихся в голове мыслей. — Меня украли, его сломали, демона чуть не угробили.

— Ах, да, — насмешливо «вспомнил» Немши. — Ладно, если серьезно… Наташа, понимаешь, кто-то все просчитал. Выбрал именно тот день, когда почти все преподаватели будут заняты. Взломал амулет. Знал, что ты будешь бродить в саду.

— И?

— И на самом деле сделать это было не сложно. Собственно, более подходящего времени для твоего похищения попросту не было. Интереснее другое. Почему именно в этот день один талантливый аспирант сам, заметь, именно сам, напросился на то, чтобы быть одним из дежурных дураков, присматривающих за академией, первокурсниками, да за всем. Почему именно он нашел меня, когда я забрался в библиотеку. Почему он так быстро придумал как тебя найти. Да у меня куча этих «почему».

— Хочешь сказать, что Вильхэ подстроил мое героическое спасение. И может, это именно он амулет взломал? — спросила Наташа и все-таки отодвинулась. — Зачем ему это?

— Мало ли?

— Ну, да, как увидел мои прекрасные глаза, сразу решил поиграть в рыцаря, вдруг дурочка влюбится, — ядовито произнесла Наташа.

— Может быть.

— Да он единственный нормальный человек в этой академии. Ему единственному ничего от меня не надо было, — мрачно произнесла Наташа. — Он помог и не мелькал передо мной, в отличие от разных грибочков и прочих любителей любовной магии. И нас всех спас Коситей! Может и он имеет какие-то загадочные виды на меня?

— Даже если я не прав, будь с ним осторожнее, — с нажимом сказал Немши.

— И точно не потому, что он мне понравился? — поинтересовалась Наташа.

— Ну, да, он же не слишком красивый, проблем от него быть не может, — раздраженно ответил Немши, схватил за руку, ловко вернул на запястье амулет и встал. — Идем, а то еще здесь тебя кто-то умыкнет. Кто-то не слишком красивый и беспроблемный.

— Еще дурой обзови, — предложила Наташа, но тоже встала. Просто потому, что гордо сидеть на скамейке и наблюдать, как он уходит, было бы совсем детсадовской глупостью. — Зато теперь я знаю, какие у тебя недостатки.

— Кроме внешности? Ну, поздравляю!

глава 29


Тихое время. Почти


Немши обиделся. Как настоящий мужчина он это не показывал, вел себя, как ни в чем не бывало, но Наташа буквально кожей чувствовала, что он обиделся. И это ее раздражало. Ей не нравился обиженный на нее Немши. С другой стороны, ну, не просить же у него прощения? За что? За то, что она назвала его слишком красивым? Или что не ухватилась с радостью за теорию, что Вильхэ подстроил ее похищение, чтобы спасти? Кто это похищение подстроил, точнее, благородно позволил ему случиться, Наташа отлично знала. У этого кого-то была привычка прятаться в стенах, изображать из себя котика, а иногда бродящее по округе отражение. Но об этом Наташа Немши так и не сказала. Как-то к слову не приходилось. А затрагивать тему, которая уже привела к таким последствиям, ей не хотелось.

Совсем.

Вот не нравилось ей, что Немши обижается, и все тут. Немши должен искренне улыбаться и бить милахой. А не суровым мужчиной, который сурово ведет себя, как обычно, отбросив в сторону разные «мелочи» недостойные его образа.

— Может его покусать? — спросила Наташа у собственного отражения.

Марита за спиной загадочно хихикнула, но ничего не сказала. Точнее, сказала, напомнила, что, если дорогая подруга еще немного посидит перед зеркалом, обязательно опоздает. Но Наташе совсем не это хотелось услышать.

Так и вышло, что на лекцию она пошла, ощущая себя злой ведьмой. Да эта злость буквально кипела в ней. Злость и раздражение.

А все из-за того, что Немши обижается и старательно этого не показывает. Ну, глупость же.

В общем, очень не вовремя мастер Тахми решил на примере Наташи продемонстрировать, что без его лекции большинство студентов обязательно во что-то вляпаются. Потому что, не зная, возьмут и оскорбят кого-то. И пока они несовершеннолетние, им это с рук скорее всего сойдет, что с малолетних дураков взять? А вот если им повезет оказаться вдруг взрослыми, тут им идиотам и конец.

В общем, препод почему-то решил доказать Наташе, какая она неумеха, что она неспособна учиться и что никогда не станет самостоятельным магом с лицензией. То ли не знал, что она ведьма. То ли принципиально ведьм не опасался.

И он убедительно доказывал, что Наташу убьют на своеобразной дуэли, стоит ей высунуть нос из академии в статусе совершеннолетней.

И пафосно провозглашал прописные истины о том, что книги наши друзья.

И напоминал, что маги бывают еще и благородного происхождения. И вот их задевать совсем не стоит.

А последней каплей стало то, что он взял и объяснил, почему Наташа сама виновата в том, что пришлось превратить Осатина в неведомое чудовище. Потому что горела и пылала, не думая о последствиях. И некому было эту дурочку остудить.

Вот Наташе и захотелось остудить пафосную речь лектора. Просто захотелось. Рукой она вообще случайно взмахнула. И точно не думала, что после этого с потолка рухнет, да, не польется, а именно рухнет, вода. Очень много воды. Настолько, что несчастного лектора швырнуло об пол, а первые ряды студенческих столов буквально смыло. Смыло бы и остальные, но у кого-то оказался щит, способный воду удержать.

— Кажется, он тонет, — задумчиво сказал кто-то за спиной Наташи.

Но утонуть препод не успел, кто-то любопытный очень удачно открыл дверь и выпустил из помещения воду, сопроводив это воплями, может даже радостными. Ну, Наташа решила так думать. Может у этого неудачника как раз воды не было. А тут наконец искупался.

Владелец щита этот щит снял. Сразу две девушки, сидевшие в первом из устоявших рядов бросились к преподу, проверять жив ли он. Кто-то смачно ругался и требовал снять с него стол и «этого придурка». А Наташа сидела и понимала — именно вот этого ей для полного счастья и не хватало. А то вдруг Кощей заскучал бы без новых происшествий. И тут даже котика не обвинишь. Впрочем, виноватый как раз труп изображает, хотя одна из девушек уверенно сказала, что он дышит. Так что все не так и плохо.

А может и вовсе хорошо.

Потому что вместе с водой куда-то схлынула злость, утащив с собой раздражение, и Наташа решила повести себя как взрослая и умная женщина, твердо знающая, что все мужчины в душе дети, поэтому дуться будут до последнего.

— Ладно, буду с тобой мириться, — пробормотала она. — И только попробуй и дальше лелеять свою обиду, толком не объяснив на что обижаешься. Я и тебя искупаю.

И, да, она совсем не удивилась, когда в помещение заглянул запыхавшийся Немши, умудрившись прибежать одним из первых. Обида, обидой, а обязанности святое. Особенно если эти обязанности вручил сам Кощей.


Всего за несколько дней, просто решив узнать последние сплетни, Коситей выяснил о себе много нового и интересного. Попутно он выяснил, что ничего не знает о родной академии. И что мимо него каким-то образом промчался просто чудовищный табун самых разнообразных в своей нелепости событий. Ну, или не промчался, потому что, например, одни слухи утверждали, что отбор женихов для принцессы (да-да, той, которая ведьма, ее же именно ради женихов в академию засунули) пройдет во время очередного выпускного. Ага, именно на выпускном балу этот отбор можно будет провернуть в тайне.

В общем, некоторые студентки тщательно готовились отбивать у принцессы завидных женихов. А некоторые студенты даже пытались выяснить как в эти женихи попасть. И все в тайне от ректора, потому что он не должен знать, что его тайна раскрыта. Одна из тайн.

Другие слухи говорили о том, что отбор проходит вот прямо сейчас и что академия прямо-таки наводнена теми самыми завидными женихами. Их специально заранее в нее отправили, чтобы никто не догадался. А еще в академии тайно проживает дракон, может даже дракон-людоед. И это именно ему в позапрошлом году скормили того пропавшего старшекурсника. Ага, того, который якобы уехал получать наследство и решил не возвращаться.

В общем, женихов пытались вычислить. И проникнуть в их ряды, а то куда же без этого?

Еще был мрачный слух о том, что грядет конец света. И что ректор, истинный герой на самом деле, готовит группу способную его предотвратить. Специально по тысяче миров бродил, чтобы их собрать. И только демона не хватало. Но и он недавно нашелся.

И это оказались самые невинные слухи.

Хотя нет, самым невинным был тот, в котором говорилось, что Коситей до сих пор любит какую-то свою успевшую состариться бывшую жену. И она недавно к нему приходила мириться, в надежде узнать тайну бессмертия и вернуть молодость. Ага и мирились они очень бурно, но тайна ей не помогла. Видимо эта тайна только на мужчин действует.

Другие, не столь невинные слухи утверждали, что ректор заманивает в свой кабинет студенток, выпивает там их молодость самым извращенческим способом (это как?!), а потом чистит память, убеждает, что они старушки и отпускает. Ага, и всей академии память чистит, чтобы не вспомнили, что такая вот студентка недавно вот там училась. И родственникам студенток. Ну, или специально полных сирот подыскивает.

Даже странно, что сироты не начали из академии разбегаться. Или тут таковых нет?

— Фантазеры, — печально сказал Коситей, сидя в кресле у окна и попивая какой-то странноватый на вкус чай. Настолько странноватый, что можно было даже заподозрить, что ректора решили в очередной раз отравить. Но переделывать напиток Коситею было лень. Звать кого-то чтобы переделали совсем не хотелось. Так что он пил и размышлял о ведьмах, от которых одни неприятности. И о природе слухов. И даже о том, а зачем ему эта академия вообще нужна.

В общем, Коситей отдыхал, а может даже травился, когда в дверь, не постучавшись и едва ее не снеся ворвалась возмущенная общественность. Коситей даже сразу догадался кто им дал повод так себя вести. Кандидатур ведь немного, правда?



— Я нечаянно. Я не думала, что так получится. Точнее, я вообще ни о чем подобном не думала, — монотонно и на такой ноте повторяла и повторяла ведьма Наташа, что наверняка не у одного Коситея заныли зубы.

Судя по виду некоторых представителей той самой возмущенной общественности, которая эту ведьму притащила, дабы Коситей лично запретил ей топить преподавателей… В общем, как минимум половина готова была уже выпрыгнуть в окно, лишь бы не слышать этот скулеж, или что оно такое. И именно поэтому Коситей терпел. Потому что им явно хуже. Да и ведьма не так и виновата. Все знают, что нельзя доводить носителей чистых стихий до выброса. Все. Но некоторые все равно доводят. И ерунда, что они этого не знают. Даже не так, ерунда, что они не верят во чье-то принцесство, как сказал пострадавший преподаватель. Возможность же такая была. А он ее не учел. Еще и непонятно почему решил заклевать девочку, как сказала одна из Наташиных защитниц.

Полюбовавшись еще немного лицами возмущенной общественности, Коситей махнул рукой, чтобы Наташа замолчала, и, что странно, она так и сделала. Глубоко вдохнул, в надежде, что это поможет прочистить мысли. Потом посмотрел на бледного мастера Тахми — несостоявшегося утопленника с разбитым о пол носом.

— Вы удовлетворены? — спросил ректор у него.

Мастер пришибленно кивнул.

— Вот и хорошо, — ласково сказал Коситей и окинул взглядом всех остальных. — В следующий раз, если опять кого-то доведете до попытки вас утопить… кстати, вам еще повезло, могли ведь и поджечь, так что вы аккуратнее.

Мастер опять кивнул. Вид у него был такой, что Коситей даже засомневался, что он вообще понимает, что ему говорят. Впрочем, коллеги и прочие сочувствующие ему потом расскажут.

— Хочу напомнить, что по технике безопасности у преподавателей должны быть щиты. Мгновенно реагирующие на угрозу щиты. И то, что некоторые из моих преподавателей это правило игнорируют, мне очень не нравится. Видимо, зря мы перестали принимать на обучение демонов. Демоны-студенты здорово бодрят преподавателей. Надо будет спросить у того, который как раз начал очухиваться, когда он окончательно очнется, не желает ли он получить образование в нашем прекрасном учебном заведении.

Преподаватели, что странно, восторгом почему-то не запылали. Зато вскинулась ведьма и бодренько спросила:

— А с ним все в порядке?

— Пока не сильно. И я бы не советовал его искать. Еще сожрет нечаянно кого-то любопытного. Расстроится.

— Да, вдруг он вегетарианец, — задумчиво протянула Наташа и хихикнула.

Ректор опять махнул наглой ведьме рукой, чтобы помолчала.

— Дальше, — окинул еще одним взглядом толпу, примчавшуюся в его кабинет, проигнорировав секретарей и то, что жаловаться на Наташу должны были вовсе не Коситею. Они бы хотя бы в деканат ее для начала сводили. Может даже на одного ушастого секретаря наткнулись. После этого они бы точно не стали пренебрегать щитами, положенными по инструкции. — Дальше. То, что девушка нечаянно, мы уже выяснили. Зачем мастер Тахми решил потренировать на ней красноречие он мне напишет, когда окончательно придет в себя. Почему вы всей толпой сюда примчались, думаю, вы и сами не знаете…

— Она ваша родственница, — неуверенно сказала женщина, прячущаяся за спинами коллег.

Наташа удивленно посмотрела на Коситея, а потом растерянно произнесла:

— Такого я точно не говорила.

— Но кто-то же сказал. Я слышала! — сердито высказалась все та же женщина и начала пробираться вперед, поближе к ректору, оказавшись невысокой аспиранткой мастерицы Меньхи. — Я еще сначала удивилась, а потом подумала, что почему бы и нет. Женились вы часто.

И храбро указала пальцем на Коситея.

— Любопытно, — был вынужден признать ректор. Похоже, он не все слухи о себе собрал. Самые интересные ему пока не решились рассказать. — Интересно, кто это такой убедительный? Вы не помните, кто вам это сказал?

Аспирантка нахмурилась, немного подумала и пожала печами.

Дальнейший опрос показал, что все вроде бы что-то такое слышали, но никто не мог ответить, где и когда. Словно кто-то внушил эту мысль.

— Котик, — произнесла Наташа.

И Коситей вздохнул. Котик, кто же еще? И может оказаться, что он таким образом пытался защитить ведьму. Вот кто посмеет всерьез навредить родственнице самого Кощея? Может даже любимой. А если не любимой, то просто так он это точно не оставит.

В общем, просто гений мысли, а не древний дух.

Сначала сделать все, чтобы у ведьмы появились неприятности, а потом соломки подстелить, чтобы она не сильно больно стукнулась, когда упадет.

А в итоге получается какой-то дурдом. Потому что мыслит этот дух очень альтернативно.

Как же жаль, что эту сволочь нельзя взять и попросту навечно усыпить.

И, да, Коситей даже не стал говорить, что никакая Наташа ему не родственница. Ну, вдруг это на самом деле девушке чем-то поможет. А хуже все равно не будет. Теперь она ведьма, принцесса и родственница ректора. Если завтра окажется еще и дочерью богини, будет полный набор. А если учитывать демона, то полнейший.

Выпроводив толпу и ведьму, Коситей сел на подоконник и растянул приближающую линзу и стал наблюдать за жизнью на улице, стараясь не думать о природе сплетен и котике, которого хотелось придушить. Жизнь на улице кипела. Студенты бродили туда-сюда. Нанятый три дня назад садовник старательно делал вид, что работает. Возмущенная общественность, немного постояв тесной кучкой во дворе, стала разбредаться. И демоны знают, до чего они там договорились. Помнится, каких-то полтысячи лет назад после подобных переговоров могли даже появиться желающие свергнуть бессмертного ректора и завладеть его тайной бессмертия. Веселые были времена. Хорошо, что прошли.

Наташа и Немши остановились на полпути к корпусу зельеваров и о чем-то явно спорили.

А в какой-то сотне шагов от них, на скамейке рядом со старым дубом, на вершине которого Коситей когда-то вешал очередной сундук со своей «смертью», сидел Осатин, держал на коленях книгу и время от времени смотрел на девушку, сидевшую рядом. И почему-то Коситею казалось, что этот заколдованный принц в данный момент вполне доволен своим положением. Странный тип, в общем.

глава 30


Танцы с бубнами и прочие части «Марлезонского балета»


Мириться Немши не хотел ни в какую. Видимо принципиально. И Наташа ничего не могла с этим сделать. Вот как тут что-то сделаешь, если эта сволочь хлопает глазами с видом «ты о чем?» и говорит, что все хорошо, в порядке и просто отлично. И Наташа бы ему даже поверила, столь убедителен он был. Если бы могла. Но у нее, увы, не получалось. Она чувствовала, что что-то не так, как было раньше. Знала, что Немши что-то скрывает, что-то не говорит. Что раньше было попросту не так, свободнее было, не приходилось подбирать темы. И что Немши все еще обижается и, вот пакость-то, вовсе не потому что она не побежала вприпрыжку с ним на свидание. Этот гад умудрился обидеться на что-то другое. И думай тут, на что именно?

На то, что она не поддержала его в его паранойе насчет Вильхэ?

Нет, это предположение было близко к истине, но не совсем оно.

И, да, это Наташа тоже чувствовала. Она в последнее время ощущала себя ходячим детектором лжи, когда дело касалось Немши. И если бы она смогла задать правильный вопрос…

А с другой стороны, был тот самый Вильхэ. Ненадоедливый. Наташа его за все время, пока пыталась понять на что обиделся Немши, видела всего пять раз. И два раза довольно мило пообщалась. А потом переживала, что Немши об этом узнает и расстроится. И это ее злило. Она же может общаться с кем хочет, правильно? И не обязана переживать из-за чьих-то обидок.

А тут Немши. Милаха. С улыбкой. Обиделся.

— Скотина! Дался ему тот Вильхэ. Да я может и не вспоминала о нем, если бы один тип не дулся, как мышь на крупу.

Тишана, чистившая усы на столе, за которым Наташа пыталась читать про взаимодействие близкородственных кристаллов, замерла и пфыкнула. Видимо никогда на крупу не дулась, все наветы.

— И что мне с ним делать? А?

Тишаня качнула усами.

— Оставить в покое, да? — спросила Наташа. — Разумно, но я не могу. Потому что неправильно, понимаешь?

Мышь явно не понимала, но все списала на загадочную ведьмовскую душу, по взгляду было видно.

— Может мне погадать на его обиду, а? — задала очередной вопрос Наташа, немного подумала и решила, что хуже не будет.

Карты легко и просто выстроились в ряд, но понятнее почему-то не стало. Карты показывали полную ерунду.

Получалось, что Немши и обманывает и не обманывает.

И видит больше, чем говорит, но чего-то важного почему-то не видит.

И, да, Немши опять был черным. Вот почему он постоянно черный, а? Может его папаша сам Дарт Вейдер или какой-то другой залетный ситх?

— Да, — сказала Наташа картам, хлопнув по ним ладонью. — Вы мне очень помогли. Но обиделся он почему? Потому что я Вильхэ похвалила?

Карты в ответ продемонстрировали странную комбинацию, которая почему-то ощущалась правотой Немши. Но обиделся он не из-за похвалы Вильхэ, а из-за какого-то недоверия, что ли.

— А может я все это просто придумываю? — спросила саму себя Наташа и решительно засунула карты в коробку. — Наверное проще припереть Немши к стене и допросить. Да, угрожая котиком и Осатином с его внешностью. Хотя в последнее может и не поверить. А вот в котика, который сделает что пожелаю… Дурость какая-то, он все равно не поверит. Но делать что-то надо.

С этой светлой мыслью девушка решительно захлопнула книгу и отправилась на поиски Немши, почему-то уверенная, что запросто его найдет. То, что понятия не имеет, откуда начинать эти поиски, она сообразила, когда вышла из общежития. Постояла немного у порога, подумала, а потом пошла к ближайшему дереву. Спряталась за него так, чтобы из окон было сложно рассмотреть, что там происходит, глубоко вдохнула, на всякий случай посчитала до десяти, а потом проникновенно позвала:

— Кис-кис-кис!

И надо сказать, прозвучало очень загадочно. И внушительно. Даже какая-то чирикавшая птичка пораженно замолчала. А может даже свалилась в обморок.

— Кис-кис!

— Муав?! — заинтересованно спросили сверху.

Наташа туда посмотрела и увидела на одной из веток полосатого кота. Или кошку. В общем, совершенно обыкновенное животное.

— Мне нужен не ты, — сказала девушка и повторилась: — Кис-кис-кис!

— Муав!

Ага, и Наташа даже поняла, что ей хотят сказать.

Я же здесь, чего ты продолжаешь кис-кисать?

— Может его в библиотеке поискать? — саму себя спросила девушка, не сильно понимая, кого именно собирается там искать — котика или милаху?

— Муав! — с готовностью поддержал ее кот и стал спускаться. Видимо давно мечтал застолбить место фамильяра при ведьме, а тут такой случай.

— Это плохая идея, — честно предупредила кота девушка и пошла в библиотеку, тихонько кис-кисая по дороге. Воображение при этом ярко рисовало растущую толпу приблудных кошек всех мастей за спиной. И именно поэтому она не оборачивалась. А то вдруг коты там действительно существуют. Крадутся следом и надеются, что она всех их возьмет себе.

Наташа была права. По крайней мере Немши следовало искать в библиотеке. Он там забрел в непопулярную среди студентов секцию и читал, сидя на полу, книгу в обложке с подозрительно улыбчивым черепом. Книга, судя по всему, была интересная. Настолько, что Немши даже не отреагировал, когда в ту же секцию забрел Осатин, как раз решивший немного посидеть в библиотеке, чтобы можно было с чистой совестью говорить родственникам, что охота на ведьму в самом разгаре. Засадная такая охота. И кто виноват, что ведьма в эту засаду не стремится почему-то?

Осатин немного постоял, посмотрел на Немши, а потом решительно сел рядом, за что получил удивленный взгляд.

— Девушки иногда такие странные, — сказал Осатин.

— Ага, — согласился с ним Немши, заложив книгу пальцем и закрыв ее.

— Представляешь, она цветам радовалась сильнее, чем другие дорогим подаркам, — продолжил общаться Осатин.

Немши понятия не имел о ком он, но на всякий случай кивнул.

— И она такая добрая. И слушать умеет. Внимательно.

Немши опять кивнул, понимая, что это не про Наташу. Вот чего она не умела, так это слушать. Тем более, внимательно.

— Мне с ней тепло и уютно. А раньше я думал, что так бывает только в дурацких романчиках сестры, — поделился тайным Осатин, с чем и убрел.

Немши проводил его удивленным взглядом и пробормотал:

— Дурдом какой-то.

А потом продолжил читать. Очень уж интересная и нужная книга нашлась.

Прямо из стеллажа напротив вышел серый, роняющий на ходу клочья тумана кот. Постоял немного, а потом подошел к Немши и сел рядом. Как раз туда, где недавно сидел Осатин.

— Место заколдованное, что ли? — удивился парень, опять отвлекаясь от книги.

— Так вот вы где! — жизнерадостно воскликнула непонятно как сюда забредшая ведьма и заколдованное место мгновенно освободилось. Серий кот натурально провалился сквозь пол. — Трус! — обозвала его Наташа.

И что она сделала дальше?

А она села именно туда, где успели посидеть Осатин и древний дух.

Место реально кто-то заколдовал.



И нет, Наташа понятия не имела, что именно скажет Немши, когда села рядом с ним на пол. Наверное, поэтому сначала уставилась, а потом поймала себя на том, что любуется, как картинкой. А Немши смотрел так, словно подозревал — она сейчас расхохочется и попытается откусить ему голову.

— Ты на меня обижаешься! — выпалила первое, что пришло в голову девушка и тыкнула в Немши пальцем. А то вдруг он не поймет, вдруг заподозрит, что обижается ближайший стеллаж.

Парень приподнял бровь. Мол, я обижаюсь? Да ни в жизнь!

— И мы либо поговорим, как взрослые люди либо… — что за второе «либо» Наташа пока не определилась, она об этом вообще подумать не успела.

А Немши взял и заинтересовался.

— Либо? — переспросил с любопытством.

— Либо я тебя укушу, — мрачно пообещала Наташа.

— Да? За какое место? — еще больше заинтересовался Немши.

— Пошляк! — припечатала девушка.

Разговор не то, чтобы не ладился. Просто ладился в какую-то не ту сторону.

— Мне надоели эти танцы с бубнами, — мрачно предупредила девушка, всей своей сутью ощущая, что нагло блефует. Вот что она может этому типу сделать? Да ничего. На него даже рассердиться толком не получалось. Ее гораздо больше злило непонимание ситуации. Вот на что эта зараза обиделась, а?

— А ты попробуй потанцевать с дудочкой, — серьезно посоветовал Немши. И, кажется, даже не издевался.

Наташа моргнула и ее воображение живо нарисовало мажордома, который стучит позолоченной палкой по полу и торжественно объявляет:

— Третья часть Марлезонского балета!

После чего Наташа хватает дудочку, старательно в нее дует и начинает изображать странноватые кренделя ногами, стараясь при этом не упасть.

— С тобой невозможно поговорить серьезно, — печально сказала девушка, понимая, что ничего Немши сделать не сможет и зря сюда пришла. Проще действительно было натравить котика. Но котик быть натравленным не хотел и поэтому сбежал.

— А ты попробуй, — предложил парень.

— Немши, что я такое сказала, что ты настолько обиделся?

— Я не обиделся, — упрямо сказал Немши.

— Ну, Немши, если ты не скажешь почему обиделся, я же даже попросить прощения не смогу. Точнее, смогу, но наверняка буду извиняться не за то. Понимаешь?

Парень задумчиво хмыкнул.

А желание его укусить в Наташе росло и крепчало.

— Я тоже могу обидеться, — предупредила Наташа.

— Да? — опять приподнял бровь Немши, видимо знал, как ему это идет.

— Да, — уверенно подтвердила Наташа.

— Ладно, начинай, — милостиво разрешил парень и сложил руки на груди.

Наташа удивленно на него посмотрела. Потом посмотрела на книги, инстинктивно выискивая самый увесистый том. Чтобы, совершенно случайно, уронить его на голову одному милахе. Потом зачем-то посмотрела еще и на потолок. Там, правда, ничего интересного не было. Потолок, как потолок.

— Хоть бы какую-то картину нарисовали, — проворчала девушка.

— А? — явно не успел за полетом ее мыслей Немши. Или это были бессистемные скачки туда, сюда, потом еще вот туда?

— Потолок скучный, — объяснила Наташа.

— Ага, — согласился парень и тоже полюбовался скучным потолком.

Наташа печально вздохнула. Вот ведь, непробиваемый тип. На любую тему готов поговорить, кроме своей обиды. Немногословно, правда, но ведь не отказывается.

— Немши.

— Что?

— Если я пообещаю больше никогда не подходить к Вильхэ, ты перестанешь обижаться?

Парень улыбнулся и коварно спросил:

— Убегать, если подойдет он, тоже пообещаешь?

— Ну, ты… — возмутилась Наташа, едва успев подумать о такой возможности. — Ты… — вот на все у него есть ответ, все он продумал, ничто его не собьет с выбранного пути. Разве что тона тротила.

И, да, ей просто захотелось, чтобы он хоть раз не нашелся с ответом. Сидел такой ошарашенный, не зная, что делать.

Поэтому Наташа сначала его поцеловала, потом вскочила на ноги и пнула и, пока, действительно не нашедшийся с ответом, парень хлопал глазами, торжественно изрекла:

— Бьет, значит любит, народная мудрость! И не преследуй меня, я обиделась!

С чем и ушла.

И что главное, Немши не преследовал. То ли не рискнул, то ли поменял ведьму на книги, гад этакий, то ли заподозрил, что Наташа пытается свести его с ума. Ага, и себя саму заодно, за компанию. А то одному ему будет скучно.

А в общежитие Наташа вернулась нервно хихикая. А еще, желая сотворить что-то грандиозное. Именно поэтому она надолго там не задержалась, впервые добровольно, не по расписанию, отправившись на полигон тренироваться с бумажками.

глава 31


У всех свои проблемы


Девушка была хороша собой и прекрасно об этом знала. И победить само зло, похитившее спящего красавца, она решила не при помощи меча, а тем более тяжелой палицы. О, нет, эта девушка решила взять Коситея красотой и обаянием. И разбудить в нем жалость, так, на всякий случай.

И, да, она была великолепной актрисой, настолько хорошей, что не будь этот «принц» на самом деле голодным демоном, отдал бы ей его с превеликим удовольствием. Но, увы, не сложилось.

Поэтому Коситей сидел за столом, время от времени махал рукой очередному заглянувшему секретарю или посетителю, чтобы не мешал, и наслаждался представлением. И для полного счастья ему только бокала отличного вина не хватало. Ну, или чего-то покрепче.

— И ваше сердце растает! — убеждала девушка. — Вы познаете счастье. И я не буду несчастна всю оставшуюся жизнь!

Коситей благодушно кивнул, чтобы поддержать талантливую актрису.

Она в ответ улыбнулась, мимолетно так. Ведь нельзя долго улыбаться, когда ты несчастна из-за потери любимого.

Ага, того, которого ни разу не видела.

Ну, или она любит трон, как явление. И полагающееся к нему королевство. А без принца этого любимого ей, увы, не получить. Они идут в комплекте. Да и там подождать придется.



Наташа, пока ректора развлекал театр одной актрисы, искала Немши. На данный момент она его искала в саду, борясь с желанием кис-кисать при этом. До сада она успела его поискать в мужском общежитии, в библиотеке, в корпусе зельеваров, потому что там он кому-то что-то был должен, и даже в домике, где обитал его опекун. Опекуна, кстати, дома не оказалось. Ну, или он принципиально не открывал стучащим студенткам, особенно если они ведьмы, а где-то у крыльца у него есть скрытая камера. Иначе как он понял, что это студентка стучит?

Зачем Наташа Немши искала?

Да она, если честно, и сама не знала. Просто соседки усиленно учились, у них надвигалась сдача какой-то практики. Другими столь близкими подругами Наташа так и не обзавелась. А тут еще и Немши куда-то делся, вместе со своей обидой. И как раз в тот момент, когда ей хотелось с кем-то поговорить. Обсудить то, что одна из бумажек, вопреки законам физики, да и не только им, из-за воздействия магическим ветром не улетела, а скрутилась в загадочную дулю и осталась лежать на месте.

Это вообще нормально?

Не к ректору же с этой проблемой идти. И даже не к мрачному огневику. Наташа, когда наконец сообразила, что обладатель чистой стихии в этом мире как минимум родственник какого-то элхая, сразу же его застеснялась. Инстинктивно. И никак не могла от этой ерунды избавиться. И вообще, рядом с ним ощущала себя очень глупо.

И как тут разговаривать про дулю из бумаги?

Так что оставался только Немши.

И вообще, без него было скучно. А Наташа его и вчера не видела, и сегодня с самого утра.

— Не к добру это мое желание постоянно его видеть. Тоже мне еще, картина, шедевральная, — пробормотала девушка и пошла дальше искать. Ну, и бороться с желанием кис-кискать.


Немши в свою очередь даже не подозревал, что одна ведьма его ищет. И он сильно удивился, если бы узнал об этом. Опыт с сестрами ему подсказывал, что девушки, сообщившие о своей обиде, могут дней пять игнорировать того, на кого обиделись. Из принципа. Немши когда-то даже конфетами пытался подкупить одну мелочь, которая в девушку выросла только через шесть лет, но и она стойко держалась за свою обиду.

В общем, проще подождать, не мелькая перед глазами. Слишком долго девушки не обижаются на разную ерунду. Надоедает им.

И, да, Немши не знал на что там разобиделась Наташа. Да и знать не хотел. Все тот же опыт с сестрами подсказывал, что лучше в подобных вещах не копаться. Потому что докопаешься до совершеннейшей ерунды, а она окажется для девушки очень важной. Ага, точно, как древний ржавый меч оказался очень важен для одного короля, а все вокруг считали, что это просто хлам, который давно надо выбросить.

А в данный момент Немши и вовсе было не до обид ведьмы. И даже не до размышлений о том, что никакой обиды может вообще не существовать. Это был просто повод сбежать.

— Молодой человек, хватит думать о посторонних вещах. То, что я говорю, важно для вас.

Немши кивнул и посмотрел сначала на мрачного опекуна, а потом на спокойного мужчину, с которым познакомился полдня назад. А потом очень «весело» проводил время, сидя на голом деревянном полу посреди какой-то загадочной схемы из кругов и треугольников. Сидел и старался не шевелиться, потому что эта схема была переполнена силой настолько, что казалось, дернись и она сожрет не хуже того демона, которого ректор куда-то спрятал.

При помощи этой схемы мужчина, который оказался смертеводом или, как он сам себя называл, некромантом, пытался понять, насколько Немши силен. А для того, чтобы убедиться, что смертовод из него получится запросто, мужчине хватило одного взгляда. После чего он хмыкнул и сказал:

— Ну, пошли, коллега.

Как оказалось, к этой самой схеме.

— Вы опять отвлекаетесь.

Немши посмотрел на некроманта и кивнул. Интересный такой некромант, на самом деле. Звали его звучно — Григорий. По ощущениям он скорее воин, чем смертовод. И двигается еще так… ну, как воин-маг. И сидеть почему-то не любит. Поговорить о том, что увидел при помощи схемы, он решил на пороге сарая, в котором ее рисовал. Стоя.

— Проблема в том, что в таком возрасте сила все еще спит, — сказал Некромант. — Мы попытаемся ее выманить, но делать это гораздо проще лет в двенадцать-тринадцать. Тело меняется, эмоции нестабильны до предела… В общем, сила в итоге вплетется во все остальное вполне органично, не будет ощущаться, как что-то чуждое. А поверьте мне, некроманты умеют ощущать свою силу, как нечто чуждое и даже неприятное. И могут стараться ее всячески избегать, чего делать нельзя. Это темная сила. И если ее не покорить, она покорит носителя.

Немши кивнул. Про эти проблемы он уже успел прочитать.

— Силу нужно переупрямить, всего лишь, на самом деле. Но некоторым это сделать очень сложно. А тут еще возраст. Но даже не это самое поганое. Сила ведь ищет выход, даже если не ощущается. Эти ваши запахи и умение запросто определить кто на что способен… Я вот тоже так умею. И это не очень хорошо. Я умею потому, что моя сила проснулась в бою, определив мою стезю. Да, да, я скорее боевой маг, чем некромант, при всей моей силе. Так что, да, молодой человек, пока у нас не получится вытащить наружу вашу упрямую силу, очень советую вам держаться подальше от конфликтов. Потому что стезя, на которой все получается, не так хороша, как об этом поют в балладах. Вы попросту не сможете сопротивляться желанию то кого-то спасти, то сходить упокоить никому не мешающее кладбище, то еще какой-то ерундой заняться. Да и немертвые будут чувствовать эту стезю. И к вам повадятся духи старух, которые не могут обрести покой, потому что любимую брошку украл один бессмертный тип и ее нужно вернуть.

Немши удивленно уставился на некроманта, мгновенно сообразив, что речь о ректоре Коситее.

— Да, и я очень рад, что с этой брошкой вышло недоразумение, и он не отказался ее отдать. И оказался отличным мужиком, так мы с ним и познакомились, собственно. Да. И отказаться эту брошку возвращать, конечно, можно было. Но это неприятно. Будет этакий фантомный зуд. И забыть об этой брошке будет невозможно. Стезя же, чтоб ее. Героическая.

— Я буду очень осторожен, — пообещал Немши. Возвращать брошки давно умерших старушек ему точно не хотелось. Пускай этим занимаются их живые родственники.


Пока Немши узнавал, какие проблемы ему может предоставить обнаруженный дар, Осатин обрывал очередную клумбу и мечтательно улыбался. Нет, увидь кто-то эту улыбку, вряд ли бы понял, что она именно мечтательная. Но настроение у Осатина было отличное. Родственники словно вымерли и не беспокоили. Может никак не могли решить, стоит ли связываться с принцессой и ведьмой в одном лице. Отводящие взгляд амулеты работали преотлично, он даже уже научился правильно их сочетать.

В общем, день по мнению Осатина был отличным. О своей внешности он давненько не задумывался. Он слушал и наблюдал. Узнавал и понимал. Ну и самообразованием потихоньку занимался, проводя большую часть времени в библиотеке.

Ему ведь там приказали сидеть, правильно?

А еще Осатин полюбил подслушивать, благодаря чему узнал много нового и интересного. Например, как на самом деле относятся к нему лучшие друзья, все трое. Ну, очень уж удачно они разговор завели, почему было не послушать? Оказалось, Осатин для них был всего лишь заносчивой задницей, получивший то, что заслуживает. Хотя, конечно, задницей полезной.

Чудесное отношение, в общем.

И хорошо, что в тот момент мнение этих парней его уже мало волновало. Успел он о себе наслушаться. А то мог ведь не сдержаться и начать драку.

Даже интересно, что бы они стали тогда делать?

Хмыкнув, Осатин продолжил рвать цветы. А потом замер, услышав разговор. Разговаривали девушки и шли явно в его сторону.

Осатин вздохнул, сорвал еще парочку цветов, а потом шустро спрятался за кустом с гибкими как у ивы ветвями, из-за чего он был похож на небольшой, округлый холм.

— Мальена такая везучая, — говорила одна из приближающихся девушек. — Столько романтичных сюрпризов. Мой Ранек всего два раза что-то подобное устраивал. Да и то… Оставил как-то пирожное на подоконнике с запиской. Ну и тогда на лодке еще катались. Эх. А Мальене… Счастливая она.

— Я ей так завидую, — практически простонала вторая девушка. — Если бы он был еще и красавцем, я бы от зависти померла.

— Красавцы так не умеют, — тоном умудренной жизнью женщины сказала первая. — Они привыкли, что им их внешности хватает, вот и не стараются.

— Может кого-то не сильно красивого поискать? — с сомнением спросила вторая девушка.

Ее подруга хмыкнула, а потом зачем-то перевела разговор на браслет, который видела в одной лавке. Но главное Осатин уже услышал. Сюрприз. Романтичный. Девушки такое любят.

И это было отличное идеей.

На тот момент он в этом был уверен.

Главное все правильно подготовить.

А Наташа, пока все занимались своими делами, Немши так и не нашла. И решила все-таки на него обидеться. Просто чтобы больше не искать. Потому что, если девушка обижается, искать ее должен парень, правильно?

— Божечки, о чем я думаю, — проворчала она и побрела к общежитию.

В голову лезли мысли о том, что Немши может так и не начать искать. И тогда придется обидеться еще сильнее, и сделать что-то нехорошее. Например, сходить к той самой секретарше и распустить слух о том, что он один из замаскированных принцев, которых прислали жениться во имя спасения мира. Ага, бродит все время рядом с Наташей, потому что первым в ней узнал ту самую избранную и теперь так вот замысловато ухаживает. Пытается конкурентов опередить. А то вдруг среди тех конкурентов дракон, что Немши сможет против дракона сделать?

— А может я перегрелась? — спросила саму себя девушка, споткнувшись о дракона в своих же мыслях. — О чем я думаю, а? А если весь этот бред подслушает котик?

И вот после этого вопроса, заданного самой себе, Наташа споткнулась самым натуральным образом, чуть в объятья ближайшего куста не улетела.

Ведь действительно, мысли в ее голове гуляют разнообразные. Частенько довольно бредовые. И если котик слушает их постоянно…

— То этот гад может устроить и отбор с принцами, и спасение главной героини от вселенского зла, и даже Черного Властелина на Звезде Смерти найдет или создаст. Ой мамочки…

Наташа огляделась, зачем-то посмотрела на небо, а потом проникновенно позвала:

— Кис-кис, сволочь хвостатая!

— Муав? — удивились за кустами и на тропу вышел знакомый полосатый кот. Ну, или кошка, под хвост ему Наташа не заглядывала. Наверное, все еще хотел стать фамильяром.

— Хочешь, проси у котика, у того, который дух, — сказала девушка коту. — Заодно поможешь мне его искать.

Кот презрительно дернул ухом, перешел тропу и исчез за еще одним кустом. Видимо знал, что связываться с местным духом не стоит.

— Надо с Тишаней посоветоваться, — решила Наташа, постояв немного, мысленно перебрав всех знакомых, включительно со школьным учителем физики, и решив, что мышь самая умная из них, если не считать Коситея. А к ректору идти не стоило, он опять напомнит, что предупреждал и говорил. — Кис-кис-кис, — продолжила она звать на случай, если котик все-таки снизойдет и покажется.

И да, кот на этот раз не пришел. Ни настоящий, ни древний школьный дух. На тропе, словно из воздуха сплелся Вильхэ. Удивленно посмотрел на девушку. Потом зачем-то на дерево. Потом помахал рукой и пожелал хорошего дня.

Наташа ему на всякий случай улыбнулась.

И дальше они почему-то пошли вместе.

О чем они при этом говорили, Наташа потом вспомнить не могла. В голову постоянно лезли собственные безумные желания и разные веселости. Так что, большей частью она кивала, особо не прислушиваясь. А Вильхэ это устраивало.

Зачем и в чем согласилась ему помочь завтра вечером, Наташа, увы, прослушала. Точнее, она прослушала, в чем там надо помогать, уловила только, что где-то на территории академии. А вот зачем…

Наверное затем, что это не понравится Немши. А она ведь на него обиделась. А значит, будет злить и раздражать.

— Ага, главное, чтобы он как-то об этом узнал, — пробормотала девушка, стоя на пороге общежития. Чувствовала она себя одновременно и глупо, и азартно. Странное такое состояние. Но если Немши узнает, что она куда-то пошла с Вильхэ, то точно появится. Правильно? — Надо чтобы ему кто-то сказал. Хм… Девочки заняты. Котику я не доверяю. Ректору… Да, нет, это будет слишком. Значит, остается Тишаня. Она самая умная и следить за ним сможет незаметно, чтобы не успел куда-то опять пропасть, тоже незаметно. Точно. Блин, а как она скажет? Он же не ведьма, ее мысли не услышит, наверное.

Наташа еще немного постояла, рискуя получить дверью по носу. Покачалась с пятки на носок, а потом ее осенило.

— Записка! Точно, напишу записку. Ага… и прикреплю к мышке, как к голубю, — воображение ярко нарисовало эту картину, и Наташа потрясла головой, чтобы прогнать ее. И придумать что-то более вменяемое. — Надо спросить умеет ли Тишаня писать хвостом на бумаге. А то в воздухе у нее отлично получается.

Как потом оказалось, писать Тишаня умела. Не на бумаге, все в том же воздухе. Но зато она умела делать так, чтобы люди написанное видели. И это было преотлично.

Ну, Наташе так казалось.

Хотя то, что она занимается какими-то глупостями, девушка отлично понимала. И была уверена, что, если все-таки найдет Немши, он не станет ее прогонять. И убегать не станет. Просто хотелось, чтобы он бежал ее спасать, хотя бы от Вильхэ.

А о том, что хотела найти котика и выпытать у него, что именно он подслушал в мыслях и как это все воспринял, девушка, увы, забыла. Не до котика, когда тут коварный план зреет.

глава 32


Расскажи о своих планах Богу


Осатин почти всю ночь готовил сюрприз для чудесной девушки. Причем, сначала он засомневался, что правильно понимает, чего именно девушки ждут от романтичных сюрпризов. Поэтому часа два искал что-то подходящее в дамских романах. Чуть мозги себе не сломал, честно говоря, но кое в чем эти книги все-таки помогли. Поэтому следующий час он носился по городу, будил амулетчиков. Одного чуть до сердечного приступа не довел, когда снял капюшон — не видел он его раньше с его новой внешностью. Но все что было нужно в итоге получил, хотя и чувствовал, что где-то сильно переплатил.

Остаток ночи он потратил на преображение вытоптанной полянки среди сада в волшебный шатер. Каким-то чудом сумел туда незаметно притащить пирожные и напитки. Закрепил амулеты, наигрывающие красивую мелодию — потому что тащить на территорию академии живых музыкантов было бы слишком. Поставил отпугиватели, чтобы кто-то на этот шатер не набрел. И утром-рано, чтобы девушка не успела убежать на занятия, пошел ее будить и приглашать в этот самый шатер.

И, да, он очень радовался, что жила эта девушка на первом этаже — хотя выяснить сей факт было непросто, ну, не спрашивать же девушку, еще что-то не то подумает. Ага, о чем могут подумать те, кого он все-таки спросил, Осатин как-то не подумал.

В общем, окрыленный тем, что все задуманное так хорошо получилось, радуясь, что получится порадовать лучшую девушку во всей академии, он продрался через разросшуюся сирень к нужному окну. Установил под ним притащенный с собой чурбачок, а то не дотянулся бы, и только приготовился постучать по стеклу, как услышал женские голоса.

Девушки явно стояли у самого окна. Одной из них была Нельта, второй видимо ее соседка. И именно из-за второй Осатин не постучал, слишком уж брезгливо она произнесла его имя. Поэтому он замер, прижавшись всем телом к стене и стал слушать. Точнее, даже не из-за брезгливости в тоне незнакомой девчонки, а из-за того, что Нельта ее не одернула, не стала его защищать.

— Нет, ну ты странная, — растягивая слова говорила незнакомка. — В сказки, наверное, веришь, наивная наша.

— Ни во что я не верю, — фыркнула Нельта и чем-то стукнула.

— Так зачем тебе этот… жаб. Знаешь, что нужно сделать, чтобы его расколдовать?

— Ничего я не знаю, — раздраженно ответила Нельта.

— Думаешь, поцелуешь его и он…

— Я не идиотка. Это вы три идиотки, — как выплюнула всегда вежливая, спокойная и милая девушка.

— Да? О, ты надеешься, что он сам расколдуется как-то, а тут ты рядом? — незнакомка хихикнула. — А если не расколдуется. Он же мерзкий. Или ты ради его имени даже так готова…

— Ты полнейшая дура, — холодно сказала Нельта. — Дура, только об удачном замужестве думать способная. Увидела мужчину, и давай его на роль мужа применять. Потом так и станешь женой первого, кто попросит, первого, кто покажется более-менее подходящим, не узнав его и не просчитав всего. И так тебе и надо.

— Да? А ты у нас расчетливая? И не дура, да? Пока будешь обхаживать этого уродца, всех нормальных парней разберут. Даже этот, смазливый с опекуном, и тот уже за ведьмой хвостиком бегает. Скоро ни одного толкового одаренного не останется только это мерзкое чудище, которое наверняка не расколдуется. Сколько его не целуй!

— Я же говорю, идиотка, способная думать только о замужестве, — словно кому-то третьему сказала Нельта.

— Да. И о чем же ты, наша продуманная, думаешь?

— О связях, умалишенная, — торжествующе сказала Нельта. — Понимаешь ли, дурочка ты наша романтичная, в сказки верящая, замужество еще не все, что можно получить от мужчины. У него ведь есть родственники и кто-то из них обязательно оценит, что я была добра к бедному заколдованному мальчику. И если правильно подойти, еще и помогать бросится. И сам Осатин за меня наверняка попросит. И… И, да, расколдоваться, он тоже может. И тогда у меня будет шанс стать одной из благородных. А вы все так и будете сидеть в своем болоте и завистливо квакать.

— А если я сейчас пойду и все ему расскажу?

— А ты его сначала найди. Да и не поверит он тебе, с чего ему верить какой-то дуре, у которой на лбу написано — завидую подруге? Не совсем же он идиот.

— Ага, не идиот, судя по его носу, — хихикнула соседка.

Дальше Осатин слушать не стал. Тихо слез с чурбачка и побрел вдоль стены, пытаясь как можно тише разминуться с сиренью. Ну, или преодолеть ее подальше от окна девушки, оказавшейся вовсе не такой чудесной, как казалось. Ему очень не хотелось, чтобы она поняла, что он подслушивал. Да ему видеть ее сейчас не хотелось.

Сирень все не заканчивалась, быстрее закончилась стена, резко свернув вправо, так что Осатин решил прорываться прямо здесь.

Потом он куда-то брел. Добрел до какого-то дерева и оперся на него ладонью. Попытался сосредоточить взгляд на маячившей в паре шагов красной тряпочке, привязанной к ветке другого дерева. Демоны знают зачем. Просто сосредотачиваться больше было не на чем.

— Зачем она так? — спросил, кажется, у тряпочки. — Я же ничего от нее не хотел. Просто поверил. В отношение.

И, да, это было очень больно.

Почему-то физически, хотя Осатин это понял не сразу. А потом стало поздно. Боль расползлась по позвоночнику и молнией шибанула в голову. И мир попросту отключился.

А потом, спустя мгновение или целую вечность, опять появился, немного пошатался вместе с травинкой, щекочущей нос и пропал, стоило с большим трудом накрыть эту травинку ладонью.

Потом появился вместе с голосами. И Осатин попытался позвать на помощь, но у него не получилось. К счастью, как сообразил он, начав понимать, о чем эти голоса говорят.

— Эта тварь фактически спит, привычное для нее состояние, так что ломать печать не станет. Главное, заранее девчонку не напугать. Напугаем, ломать начнет, но, думаю, нам времени хватит, — говорил один голос.

 — Бессмертный с демоном занят, идеально для нас, — говорил второй.

— А потом никто нам ничего не сможет сделать, — кажется, убеждал третий.

 И пока они это говорили, Осатин медленно-медленно поворачивал в их сторону голову, радуясь, что лежит на спине. И пытался вспомнить за что же изначально зацепился, что такого важного они сказали прежде, чем он стал вслушиваться. И даже успел увидеть говоривших, мельком, и не всех целиком, прежде чем мир опять пропал.

А когда опять появился, говоривших уже не было. Зато был полосатый кот, он свернулся в клубок на животе и нагло спал. И почему-то из-за спящего кота было уютно и правильно. И даже мир продержался дольше, чем во все предыдущие разы.



За весь день Немши так и не появился.

Нет, Тишаня его бы смогла найти. Попросту к нему телепортироваться, посмотреть, где он находится, вернуться и рассказать об этом Наташе. Телепортироваться к знакомым людям, особенно таким заметным, мышка, как оказалось, могла без особых усилий. Но Наташа закусила удила — раз он решил куда-то деться, она искать не будет. Приличные девушки за парнями в принципе не бегают.

Да, они делают так, чтобы эти парни бегали за ними.

И хотелось узнать, насколько быстро прибежит Немши.

Ага, и что он скажет, когда прибежит. Наверняка ругаться будет.

— Даже интересно, чем ему так Вильхэ не понравился? Или все дело в том, что я сказала, что он приличный человек? Или нормальный? Блин, что же я тогда такое сказала?

Девушка остановилась и немного постояла посреди коридора, пытаясь вспомнить. Но, увы, от сказанного в памяти осталась только смутная тень.

— Какая-то я не сосредоточенная, — проворчала на саму себя Наташа и пошла дальше.

Как ни странно, в библиотеку. Вильхэ ждал именно там. И Наташа подозревала, что все ее приключение будет заключаться в том, что они дружно поищут очень нужную книгу. Ага, втайне от библиотекарей. Потому что библиотекари кому-то могут доложить об интересе к этой книге. И кто-то додумается до какой-то тайны, до которой Вильхэ додумался раньше. И опередит его в великом открытии.

— А может и запатентовать успеет.

Если честно, идти в библиотеку и искать там книгу Наташе совсем не хотелось. Она бы с гораздо большим удовольствием повалялась на кровати, бездумно пялясь в потолок и лениво размышляя о мужском несовершенстве. Но ведь пообещала. Да и Вильхэ вроде хороший парень. И Немши наверняка прибежит, как только узнает, с кем она проводит время. В общем, сплошные плюсы.

А то, что не хочется никуда идти, так не надо было обещать.

— В следующий раз буду умнее, — пообещала себе Наташа.

«Буду умнее» в любом случае хороший план.



Библиотека словно вымерла. То ли Вильхэ подгадал такое время, когда студенты в нее не ходят, а библиотекари чем-то важным заняты. То ли сумел как-то всех отвлечь. Но стоило Наташе открыть дверь и войти, как на нее буквально рухнула странная, вязкая и даже немного жутковатая тишина. При такой тишине страшно ступать на пол, потому что звук шагов будет излишне громкий и разнесется далеко-далеко, может даже в какие-то иные реальности. На фоне такой тишины хорошо снимать ужастики, по нервам она бьет не хуже специально подобранной музыки.

И, наверное, Наташа бы развернулась и сбежала обратно в общежитие, решив, что завтра сделает вид, что забегалась и забыла о своем идиотском обещании. Ага, и про переданную утром записку забыла. Вообще обо всем забыла. Или и вовсе уснула, проснувшись только утром.

И это был хороший план, но воспользоваться им Наташа не успела. Из-за стеллажа вышел Вильхэ, на удивление бесшумно вышел, и помахал рукой. Иди, мол, сюда, красна девица, нам тут как раз тебя не хватает в коллекцию глупых блондинок, из тех, которые первыми огребают неприятностей в ужастиках.

— Ну и ерунда в голову лезет, — тихо пробормотала Наташа себе под нос и пошла к Вильхэ.

И ее шаги никуда не разносились. И звучали не громче, чем всегда. В общем, накрутила саму себя на пустом месте.

— Ладно, — совсем тихо, чтобы не услышал Вильхэ, сказала самой себе девушка. — Сейчас быстренько помогу, дождусь Немши и без скандала вместе с ним уйду, и больше в подобные истории.

Почему-то Наташе все еще было не по себе. И она продолжала ощущать себя блондинкой из ужастика. Хотя, казалось бы, причин для этого не было.

А Немши, даже не подозревал, что Наташа взяла и развела непонятные интриги на пустом месте, просто шел в мужское общежитие. Он там намеревался, как и пообещал некроманту, хорошенько выспаться. Потому что ночью этот самый некромант собирался сводить его в какое-то место силы и попробовать провести ритуал для пробуждения силы. Некромантской. Не получится, придумает еще что-нибудь. Главное, чтобы Немши слушался и отдыхал. И насколько это указание серьезно, парень понял после того, как ректор, выслушав опекуна, спокойно кивнул и разрешил Немши притвориться больным и прогулять несколько не шибко важных лекций.

— И еще надо как-то родителей обрадовать, а то это должен сделать я, — проворчал парень.

До своей комнаты он дошел без приключений. Успел переодеться, немного почитать, пытаясь успокоиться. А то, как спать, если мысли нервно носятся в голове целыми табунами? Потом даже примерился к усыпляющему зелью. И как раз пытался высчитать сколько капель нужно накапать в воду, чтобы проснуться вовремя, как посреди стола взяла и материализовалась мышь. Весьма знакомая мышь, надо сказать.

— Пуфик? — удивился Немши.

Мышь возмущенно пфыкнула, а потом развернулась к нему задом и стала писать кончиком хвоста в воздухе.

— Куда она пошла?! — не поверил своим глазам парень. — Я же сказал, что с ним что-то не то! Он наверняка опасен!

И заметался по комнате собирая очень нужные вещи, забыв не только о планах поспать, но и о некроманте, который будет ждать.

глава 33


Старая тайна ректора


Демонов Коситей не любил. И не только из-за изредка появлявшихся в академии студентов, хотя некоторых хотелось закопать поглубже и забыть где. Нет, все было гораздо проще. Коситею было неприятно находиться рядом с демонами из-за природы их силы.

Вот ведьмы, несмотря на их «расчудесные» характеры были существами правильными. Они излучали тепло и любопытство. Могли шарахнуть тьмой. В общем, если не учитывать, что их сила все-таки заемная, то они мало чем отличались от обыкновенных слабеньких богинек, которые пока не определились темные они, светлые и ил серо-буро-малиновые. Обыкновенные маги с их стихиями, живым, мертвым, целительским или ментальным на самом деле гораздо хуже вписывались в мир, чем ведьмы. Сила ведьм на мир практически не влияет, потому что он воспринимает ее как самое себя. А вот сила магов уже насильно меняет что-то в этом мире и хорошо, что этих изменений немного на самом деле. А вот демоны…

Демоны были хаосом. Не умеющие держать себя в узде демоны могли, проходя мимо, так перекурочить мир, что он бы потом веками пытался прийти в равновесие. А умеющие — могли аккуратно отделить то, что ему мешало и рассеять его в своей силе. Так что да, природа демонов была неприятна для Коситея, который по своей сути тоже был носителем божественной силы.

А тут на тебе, сиди над демоном, помогай ему восстановиться, хотя хочется дать пинка и пожелать провалиться в неизвестные глубины.

Пока этот демон смирно лежал, видимо пытаясь определиться, стоит ли отбрасывать коньки прямо сейчас или погулять еще парочку тысячелетий, было еще ничего. А потом он окреп достаточно для того, чтобы болтать. И демоном он был старым, опытным, поэтому в отличие от студентов, сразу же понял, чем именно Коситею так не нравится. И начал испытывать его терпение.

— Я вот думаю, — проворчал Коситей, — может ты специально попался в руки той веселой компании? Может это был такой занятный способ самоубиться. А я тут тебе мешаю.

Демон улыбнулся, широко и неприятно. Подтолкнув себя силой, сел в «хрустальном гробу» и открыл рот, явно собираясь сказать какую-то гадость, насчет невезения с сиделкой, скорее всего. Но демону повезло. В дверь кто-то нахально и очень громко застучал в дверь. Судя по оттенку звука, вовсе не кулаком. Там скорее ногой пинали.

— Так вот тебе зачем дверка железная, — сказал жизнерадостный демон.

— Чтобы ты провалился, — добродушно пожелал ему Коситей, надеясь, что стучит не очередная дева, умудрившаяся его выследить. Потому что если дева… — Если дева, я тебя на ней и женю. Исполню женское желание, — пообещал, направляясь к двери.

А демон почему-то хохотнул. То ли не воспринял угрозу всерьез. То ли всегда мечтал жениться столь экзотическим образом.

— Извращенец.

Открыв дверь, Коситей понял, что демон очень везучая сволочь. Потому что никакой девы там не было. Там были парень, кот и комендантша женского общежития. Первый буквально излучал отчаянное желание что-то сделать. Второй всем своим видом выражал пофигизм. А третья сомневалась, что сюда стоило идти, но зачем-то пришла и привела первых двух.

— Так, — задумчиво сказал Коситей.

— Вы должны помочь! — уверенно сказал парень.

— Так, — повторился Коситей, а демон мерзенько хихикнул и стал выбираться из «гроба».


Некоторое время назад.


В библиотеке оказался тайный подземный ход. Ну, или ход в тайные подземелья.

Когда Вильхэ оперся плечом в один из стеллажей, а потом по очереди наполовину вытащил три книги, Наташа только и смогла, что смотреть на него с удивлением. Когда в ответ на эти действия стеллаж сначала чем-то щелкнул, а потом плавно развернулся, перегородив проход, зато открыв классический такой люк в полу, она от неожиданности ойкнула и шагнула назад.

— Понимаешь, — сказал Вильхэ и мягко улыбнулся. — Мне нужна твоя помощь. Как ведьмы.

Наклонился, потянул люк за кольцо, почему-то в правую сторону и он отъехал в сторону.

— Как ведьмы? — с сомнением переспросила Наташа.

У нее были очень странные ощущения. Ей было любопытно и очень хотелось посмотреть, что за тем люком скрывалось. Еще ей было жутковато и азартно. В общем, и хотелось Вильхэ помочь, и не хотелось. Казалось, что лучше сейчас развернуться и сбежать. Но открытый проход куда-то в подполье буквально притягивал.

— Да, — подтвердил Вильхэ. — Я, когда-то, еще студентом, нашел план библиотеки. И обнаружил, что у нее трехуровневый подвал. Потом обнаружил, что это почему-то тщательно скрывается. Потому что на более новых планах под библиотекой ничего нет, даже фундамента, она почему-то стоит на сваях.

И улыбнулся.

— Ага, — сказала Наташа.

— А потом я сопоставил с тем, что наш ректор почему-то старается изгнать ведьм из академии.

— Ага, — повторилась Наташа.

А ведь котика она впервые повстречала именно в библиотеке. И это могло что-то значить.

— И я стал рыться в архивах. Даже в королевском побывал. Представляешь, когда-то академия, точнее, часть ныне существующих зданий на ее территории и несколько уже не существующих, принадлежало именно королевскому семейству. А потом ректор все это каким-то образом у них забрал. По одной из версий, просто выиграл в споре. По другой, фактически отвоевал. И я подумал, что не зря они здесь что-то строили.

— Ага.

— И не зря ректору это место понадобилось. И мне просто интересно.

Он улыбнулся, довольно обаятельно, хотя до Немши ему было далеко.

И что сделала Наташа? А она решила поддаться собственному любопытству. Почему-то уверенная, что найдут они в подвале древнюю королевскую усыпальницу, как в каком-то романе. А котик на самом деле просто охраняет мертвецов. А ведьмы…

— Подожди, — нахмурилась Наташа. — А ведьмы тогда причем?

— Думаю, ведьмы просто могут там беспрепятственно пройти. Поэтому их в академии и не жалуют.

Прозвучало вполне логично.

— Но, если там будет опасно или попадется что-то непреодолимое, мы вернемся, — пообещал Вильхэ.

— А на дыру в полу и сдвинутый стеллаж никто внимания не обратит? — спросила Наташа.

— Нет, я поставил иллюзию и отвод глаз. В именно в эту часть библиотеки и так редко кто ходит. Тут даже уборщица редко ходит, судя по слою пыли на полу.

— Ага, — еще раз сказала Наташа и согласилась, решив поддаться любопытству и наплевать на осторожность. Тем более, рядом котик. Ну, не бросит же он ее, если будет совсем опасно. Наташа в это верила. А там и Немши прибежит. С Тишаней. Вряд ли Тишаню обманет какая-то иллюзия.



В принципе, в подвале не было ничего страшного. Ну, если смотреть непредвзято. Сухо. Пыли и пауков нет. Коридоры, облицованные кирпичом, какие-то помещения, может даже закрытые навеки, проверять это Вильхэ не стал. Или давно проверил и вынес оттуда все ценное.

И сначала Наташа даже не понимала, что же ей так сильно не нравится. А вот когда спустились на второй уровень, где было уже достаточно холодно, и девушка порадовалась, что послушалась Вильхэ и надела куртку, Наташа вдруг сообразила, что не так.

В очередном коридоре, все таком же, с кирпичом и непонятно куда ведущими дверями, гулял сквозняк. А этого вроде не должно быть, если в подвалы есть только один вход.

Или это из-за вентиляции. Должна же здесь быть вентиляция?

Наташа, если честно, сомневалась. Но с каждым шагом почему-то становилось все более жутко. И она чувствовала себя полнейшей дурой. И то, что Немши скорее всего прибежит спасать, уже не казалось такой уж победой.

А вдруг действительно придется спасать?!

— А здесь древнее зло не могло завестись? — спросила девушка, засунув озябшие руки в карманы.

— Думаю, ректор не настолько странный, чтобы обучать студентов по соседству с древним злом, — сказал Вильхэ обернувшись и мягко улыбнувшись.

Прозвучало вполне логично, и Наташа даже не поняла сразу. Почему ей этот ответ не понравился. Потому что это не ответ, это виляние и перекладывание ответственности на другого. И Наташа крепко задумалась. О том, а отвечал ли Вильхэ всегда прямо и однозначно? Потому что если ответы всегда были примерно вот такие… то она и есть полнейшая дура, которая куда-то поперлась с малознакомым мужиком. И почему? А только потому, что хотелось, чтобы Немши прибежал, потому что он на нее обиделся и его хотелось позлить.

Наташа печально вздохнула, посмотрела с интересом на кирпичную стену, но решила, что биться головой будет о что-то помягче. Потому что шишка на лбу вряд ли добавит ей привлекательности. А дурам надо быть хотя бы красивыми.

— А то никто замуж не возьмет, — пробормотала девушка и ласково улыбнулась обернувшемуся Вильхэ.

— Кажется, я заблудился, — сказал он.

Наташа уставилась на него, потом осмотрелась и убедилась, что никаких ответвлений у коридора не было. Да и тянулся он не так и долго, хотя, конечно, подвал у библиотеки оказался больше, чем сама библиотека, судя по этому коридору.

— Как? — наконец спросила девушка.

— Дверь не могу найти. За одной из этих дверей проход вниз.

— А за остальными?

— Я не выяснял, — признался Вильхэ.

— И, наверное, не надо, — догадалась Наташа.

И, да, он определенно темнил. Она это буквально кожей чувствовала. Хотелось попрощаться и гордо уйти, сказав, что продолжить поиски можно и в следующий раз. Она же никуда из академии не денется.

Почему не ушла? А потому, что представила, как прибегает Немши, а по коридору печально бродит Вильхэ в поисках нужной ведьмы и никаких ведьм поблизости не наблюдается. Вот буквально заклинило ее на Немши.

— Не к добру это, — сказала самой себе Наташа. Про Осатина она, помнится, тоже думала в тему и не в тему, и чем все это закончилось?

За тем, как Вильхэ медленно и аккуратно извлекает из сумки, висящей на плече, какой-то свиток, она наблюдала с большим интересом. С еще большим интересом следила, как он его расправляет на полу и пытается что-то там высчитать, измеряя расстояния пальцами. Смотрелось загадочно и мило, надо сказать.

— Главное, не переживай. Я знаю, что делаю, — сказал Вильхэ, посмотрев на девушку. — Все будет хорошо. Без тебя туда просто не попасть. Возьмем все самое интересное, там на всех хватит…

— Самое интересное? — схватилась за эти слова Наташа.

Вильхэ вздохнул, потряс головой, потом встал на ноги.

— Там артефакты. Древние и очень ценные. Считающиеся утерянными. Мы туда зайдем, возьмем…

Звучало как какая-то мантра.

И Вильхэ определенно темнил, причем, сильно.

— Если ты сейчас не расскажешь… — угрожающе начала Наташа, хотя настроение для проклятий было совсем не то. Впрочем, она же огнем может швырнуться. Или залить тут все нафик. А может даже что-то в дулю скрутить. В общем, как повезет. А еще котик. И Тишаня с Немши.

— Понимаешь, я должен ей помочь. Она практически в рабстве у гильдии, хотя долгов наделала вовсе не она, тех, которые они выкупили. Но если я им отдам что-то достаточно ценное…

Прозвучало даже мечтательно.

Но спросить, что за такая «она» и почему бы не натравить на гильдию доброго ректора, Наташу уже не успела.

Она только открыла рот, как с хлопком посреди коридора появился Немши с Тишаней на плече. Вильхэ выкрикнул непонятное слово, подозрительно похожее на матюк, смял свой ценный свиток, и он осыпался пеплом. А мышка покрылась светящейся сеточкой и пропала.

— Ты, что… — опять не успела высказаться девушка.

Потому что аккурат за спиной Немши открылась дверь и оттуда вышло десятка два мужиков подозрительной наружности и вооруженности.

А Вильхэ опять мягко улыбнулся и произнес:

— Не переживай. Я ее просто изгнал в ее мир и лишил части сил, чтобы не смогла быстро вернуться. Восстановится и все с ней будет в порядке.

— Какой добрый, — ошарашенно сказала Наташа. А настроения проклинать почему-то так и не было. Хотя и оно вряд ли бы помогло против мужиков. — Значит здесь есть другой вход, вот откуда сквозняк.

Вильхэ пожал плечами, посмотрел на Немши и спокойно сказал:

— Ведите себя разумно, молодой человек. И никто не пострадает.

А, главное, котик так и не появился. Может его тоже на время изгнали, как Тишаню. Или запечатали, как говорил когда-то Осатин.

глава 34


Тайна милахи, котика и ректора


Немши улыбался, как всегда обаятельно.

Наташа изо всех сил пыталась разозлиться, но у нее почему-то не получалось. Она просто чувствовала себя дурой и, наверное, ею и была. И на кого тут злиться в первую очередь? Конечно же на себя. Но почему-то и на себя не получалось.

А еще, Вильхэ почему-то по-прежнему не воспринимался как плохой человек, лжец и заманиватель в ловушку. Вот мрачные мужики с мечами и наверняка с разнообразными амулетами, ощущались правильно. Как опасность. Враждебная такая опасность, пока держащаяся нейтрально. И вот это нейтрально тоже мешало разозлиться.

А Вильхэ почему-то для восприятия все еще был неплохим таким парнем, просто знакомым, ненадоедливым и вроде бы добрым.

Идиотизм какой-то, в общем.

Пока Наташа размышляла над собственными странностями, а Немши честно пытался всех довести безмятежной улыбкой, вся компания опять куда-то шла. Странно так шла. Сначала в ту комнату, из которой вышли мужики. Из нее, через другую дверь в еще один коридор, для разнообразия облицованный каким-то серым с блесточками камнем. А там куда-то вниз, по гранитной лестнице. Причем, что странно, когда дошли до лестницы, погасили магический фонарь и зажгли банальный на масле.

Лестница закончилась довольно быстро. За ней был то ли небольшой коридорчик, что ли арка. А заканчивалось это безобразие высокой двухстворчатой дверью. Или воротами. Из непонятного черного дерева, или даже камня. С медными, позеленевшими шипами. Ни ручки, ни замка у этих двере-ворот не было. Что не помешало одному из мужиков угрожающе взмахнуть рукой и приказать:

— Открывай.

Немши улыбнулся широко-широко и нагло.

— Вы уверены? — спросил.

— Только не надо нам рассказывать страшные сказки. Мы отлично знаем, что это одна из очень старых королевских сокровищниц, одна из тех, в которые стаскивали всевозможные артефакты, добытые в разных мирах. Там даже божественные есть, правда? — решил заговорить еще один мужик.

— Открывай, — повторил первый.

Немши вздохнул и улыбнулся персонально Наташе. А потом еще и подмигнул, и одними губами прошептал:

— Они идиоты.

Ну или что-то другое. Чтец по губам из нее был так себе. Может Немши именно ее обозвал идиоткой, явно же заслужила. Впрочем, кое-что до нее все-таки дошло быстро.

Если сокровищница королевская и открыть ее может именно Немши, то, во-первых, именно его ловили на одну безмозглую ведьму, решившую разобидеться и заставить за собой бегать. А во-вторых…

— Принц, — так же беззвучно сказала она.

Немши опять улыбнулся.

— Хватит перемигиваться с девчонкой, открывай! Твоя семейка, как и королевская с королем во главе, все равно сюда не доберется. Их ректор не пропустит, — нетерпеливо сказал третий мужик. Остальные загадочно молчали.

— Моя семейка сюда и не пойдет, — совершенно спокойно сказал Немши.  — На самом деле Коситей ничего и никогда не отбирал и никого из дворца не вышвыривал. Это была сделка. Между моим далеким предком-королем, пришлым бессмертным магом, сильным как молодой бог, и духом. Хотя духа, конечно, слегка обманули. С другой стороны, не согласись он, давно бы рассеялся, а так, котика изображает, ведьм почему-то любит странной любовью.

Наташа нервно хихикнула. Идиотская ведь ситуация. Толпа мужиков с оружием требует открыть дверь от… кажется сына какого-то элхая, практически принца, а он им про историю и котика рассказывает.

И не боится.

Впрочем, а Немши вообще когда-то боялся?

Вот то, что сама Наташа не боялась было очень странно.

— Не нужно рассказывать нам сказки, открывай! — опять заговорил первый.

Немши пожал плечами, что-то пробормотал и насмешливо сказал:

— Ну, как хотите.

После чего положил ладонь на дверь.

Секунды три ничего не происходило. Потом правая створка дернулась, щелкнула и величественно исчезла в стене.

— Ага, шкафы-купе здесь уже придумали, — задумчиво сказал Наташа и тоже улыбнулась.

Ну, дурацкая же ситуация. Наташа очень ярко ощущала, что дурацкая до предела. И что ничего ценного за той дверью нет. И ничего страшного, скорее всего, в чем Немши уверен. Поэтому так насмешливо-спокоен.

— Идите! — потребовал все тот же самый говорливый мужик. — Ты и девчонка первые. И только попробуй что-то выкинуть. Идите!

— И почувствуйте себя Индианами Джонсами, — пробормотала Наташа. — Немши, твои предки там ям с шипами в полу не наделали?

— Там все ловушки убрали, когда наш ректор впервые в одну из них попал случайно. Ему ощущения, вроде, не понравились, — сказал Немши и опять улыбнулся. — Ладно, идем, посмотришь на материальную и привязывающую к миру часть своего котика.

— Всю жизнь об этом мечтала, — с придыханием сказал Наташа. Улыбнулась мрачному Вильхэ, а потом пошла, следом за Немши.

Материальная часть котика, если честно, не впечатляла. Наверное потому, что была похожа на большую кучу мусора. Этакое переплетение дерева, металла, каких-то тряпок, а местами, вроде, даже вездесущий пластик торчал.

— Вторсырье надо сортировать и вовремя сдавать, — задумчиво сказала Наташа.

— Да оно еще при первом выбросе спаялось в одну кучу, — пожал плечами Немши. — Я в архиве читал, мне одно время было очень интересно, как это Коситей смог отобрать у короля дворец. В общем, поэтому сейчас никто артефакты в одном помещении и без щитов не хранит. Особенно из разных миров. За одним не уследишь, он сломается или почему-то сработает, выбросит из себя… что-то, что именно, никто толком не понял, и получится вместо ценных вещей куча мусора, изрыгающая из себя все разнообразие энергий, только чудом не вырвавшихся за дворцовый щит. Хорошо, что его когда-то одна богиня подарила, вроде мы ее неудачные потомки… Но не факт, что не вырвались бы чуть позже. Поэтому идея с «кормить этим духа и позволять ему делать запасы, пока не иссякнет», показалось хорошей. Потом, правда, откуда-то к ректору ученики набежали и он, спустя три столетия решил построить рядышком с бывшим дворцом школу, чтобы далеко не бегать.

— А потом она разрослась в академию, — догадалась Наташа.

Ректор действительно не держал в подвале древнее зло. Он там всего лишь кормил котика. Добрый человек.

Мужики, то ли убедившиеся, что за дверью никто Наташу и Немши не съел, то ли наоборот, втолкнули одного и своих собратьев. Наташе даже захотелось спросить за что его так коллеги не любят?

— Э-э-э-э… — только и смог сказать это бедолага, уставившись на кучу, когда-то бывшую артефактами.

— Что это? — спросил один из троицы, зашедшей следом, тот, который любит слово «открывай».

— Кошачий корм, — представила кучу Наташа.

Мужик посмотрел на нее очень нехорошо. Потом оглянулся, дождался остальных кладоискателей и выдернул оттуда Вильхэ

— Что это? — задал ему любимый вопрос персонально и махнул рукой в сторону кучи. — Ты обещал нам ценности в обмен на свою невесту, — слово «невесту» он произнес так, словно это была самая мерзкая вещь в мире. — А это что?! Мы рискнули, не сообщили ни своим главам, ни гильдийцам, а это что?!

— Я же список скопировал, — растерянно сказал Вильхэ, неотрывно глядя на кучу, как на ту самую, уплывающую в голубые дали мечту всей своей жизни.

— Это ведьма все прокляла, не надо было ее первую пускать, надо было вообще связать и оставить на лестнице, а на обратном пути это отродье прирезать! — с истерическими нотками возопил кто-то в задних рядах мужиков.

— Что?! — возмутилась Наташа и наконец поймала за хвост злость.

— Ну, теперь у нас другого выхода нет, — мрачно сказал любитель слова «открывай» и нехорошо уставился на Наташу, она даже отступила на шаг и уперлась спиной в Немши.

И вот в этот момент появился страх. Словно все наконец стало настоящим.


Сложно быть магом, который ни черта не умеет.

Вот ты знаешь, что, если получится как-то извлечь свой огонь, эти мужики с мечами точно пожалеют, вот только огонь почему-то совсем не ощущается. Хотя почему «почему-то»? До сих пор Наташе, чтобы его ощутить, надо было психануть и швыряться, никого не жалея, а ту почему-то и Вильхэ было жалко, вопреки здравому смыслу, и Немши мог пострадать. Та же самая ерунда получалась с водой, не говоря уже про воздух. Тем более, утонуть в собственной воде Наташе как-то не улыбалось.

О том, чтобы позвать стихию сосредоточившись на ней, и говорить не стоило. Не та ситуация.

А может и хорошо, что Наташа сейчас не могла пользоваться магией. Потому что Немши точно мог, но не пользовался. Он старательно о чем-то думал. А может даже на чем-то сосредотачивался. В конце концов, этот подвал его предкам принадлежал, может он о нем знает что-то такое, чего не знают кладоискатели.

Мерзкие кладоискатели.

Супермерзкие.

Эти типы стояли, перегородив всей толпой выход и решали, как избавиться от свидетелей своего провального похода. О том, стоит ли избавляться, спорил только Вильхэ, из-за чего его тоже записали в свидетели и приложили по лбу металлической палкой. Может даже амулетной, потому что после этого Вильхэ тихо и мирно прилег, не мешая мужикам спорить.

Впрочем, так ему и надо.

— Наташа, — прошептал Немши, схватив ее за талию и прижав к себе так неожиданно, что она даже отреагировать не успела.

— Да?

— Да. Смотри, они заблокировали классическую стихийную магию. У меня даже амулеты не работают. На их амулетах какие-то щиты.

— О, — сказала девушка, а может все дело не в том, что она ни черта не умеет?

— Но они кое в чем ошиблись, — продолжил Немши. — Неклассическую магию их блоки не держат. Я тут потихоньку проверил. Понимаешь, они сейчас такие беспечные потому, что уверены — ничего ты им сделать не сможешь, твоя сила тоже под блоком.

— А я смогу, — прошептала Наташа, хотя понятия не имела что и как. С другой стороны, а ведь настроение было очень даже подходящим. Просто количество мужиков смущало. И то, что в этот раз никто вовремя, чтобы спасти от проклятых, может не появиться. Никто может не знать и не подозревать. И котик куда-то делся.

С другой стороны, кладоискатели уже решили, что живой ее не отпустят, просто способ и время выбирают. Так что, а что терять?

— Немши, что делать?

— Просто отвлеки их, у меня есть чудесная идея.

И Наташа каким-то образом затылком почувствовала, что он улыбается.

— Отвлечь, — тоже улыбнулась она. — О, это я с большим удовольствием. У меня настроение подходящее.

Отцепила от своей талии руку Немши, шагнула вперед, уперлась кулаками в бока и жизнерадостно рявкнула:

— Эй, болезные!

К неимоверному Наташиному удивлению, некоторые мужики даже шарахнулись, а уставились на нее вообще все.

— Я тут подумала и решила — умирать, так с музыкой. Я может и не доживу до того, чтобы это увидеть, но и вам будет не весело, в виде лягушек, превращающихся после удара молнии в красных девиц.

— Она это может? — спросил кто-то.

— Да заткните ее! — рявкнул главарь этой толпы и желающие заткнуть, бросились к пленникам.

Наташа на них смотрела, наверное, целую секунду, потом поймала за хвост горячее, шустрое и на удивление темное желание и мрачно произнесла:

— Да чтобы у вас всегда случалось именно то, чего вы боитесь, чтобы вы шагу спокойно ступить не могли, чтобы…

Первый мужик добежал и замахнулся мечом. Наташа инстинктивно шарахнулась, уже мысленно закрепив это пожелание тяжеловесным «чтобы вы от своей тени шарахались, до тех пор, пока рак в Гималаях песню Рамштайн на скрипке не сыграет». А меч голой рукой поймал Немши, страшновато улыбнулся и потусторонне спросил:

— Боишься остаться без оружия и голым, да?

И меч стал осыпаться рыжими хлопьями.

Забег тут же замедлился. Мужики явно испугались, что с их мечами сейчас случится то же самое. Так что шансов на то, чтобы не случилось у них вообще не было. Что бы не сотворил Немши, оно расходилось от него полукругом, превращая в труху все, что ему попадалось. За пару секунд отъело от кучи хлама, бывшего когда-то артефактами, здоровенный кусок. Изъело гладкий пол, покрыв его ямками и сколами. Доползло до обуви кладоискателей и начало пожирать ее.

Мужики не стали ждать, пока останутся «голыми и без оружия», ломанулись на выход и застряли там всей толпой. Кто-то начал вопить о сером пожирателе, черт его знает, что или кого имея в виду.

А Наташа представила, что эта штука так и поползет дальше. Потому, что какой-то идиот-кладоискатель испугался, что сила Немши так сожрет весь мир.

— Ой-йо, — тихо сказала она. — Немши, ты остановить это можешь?

— Нет, — безмятежно улыбнулся парень. — Но у нас тут сейчас гостит очень сильный и умелый некромант. Он сможет.

— Ой-йо, — повторилась Наташа, подозревая, что теперь это будет ее любимое словосочетание, ну, не учитывая «я не хотела, оно само». — Надеюсь, хоть стены устоят.

Немши нахмурился, видимо о стенах подумать забыл. Наташа ярко представила, как ей по голове прилетает потолком, а потом и всей библиотекой. Видение получилось ярким и эпичным, аж присесть захотелось, а лучше бы заползти под пол.

Немши зашевелил пальцами, может даже попытался что-то сделать. И тут посреди подвала появился незнакомый мужик. Босой. Худющий. Одетый явно в одежду с чужого плеча. Он огляделся, улыбнулся, запрокинул голову и заорал:

— Тут твои детки развлекаются!

А потом присел, положил ладонь на пол, и продолжавшая расползаться всепожирающая сила сначала замерла, а потом попросту втянулась ему в ладонь, вместе с хлопьями ржавчины, пылью и прочими ошметками.

— Вкусно, — одобрительно сказал мужик и плотоядно посмотрел на Немши. — Обожаю некромантов. Их сила всегда такая вкусная.

— Только попробуй его тронуть, и будешь всю жизнь жареными пауками питаться! — инстинктивно предупредила Наташа, опять уперев кулаки в бока.

Немши почему-то хихикнул. А мужик одобрительно сказал:

— Ведьма.


глава 35


По работе и награда


Ректор с видом генерала армии, проигравшей самую важную битву, расхаживал по своему кабинету. Туда-сюда. Туда-сюда. Присутствующие старательно за ним следили. Даже незнакомый мужчина, которого Немши назвал тем самым некромантом, сидевший на подоконнике. Все остальные тоже сидели где попало.

Худющий мужик, оказавшийся демоном из хрустального гроба, вообще уселся под стеной, привалился к ней плечом и, кажется, тихо там дремал, переваривая сожранную силу Немши.

Старший ректорский секретарь ютился на принесенном откуда-то стуле и выглядел тем еще сиротой, ага внебрачным сыном кентавра, потому что лицо у него было как никогда похоже на морду грустной лошади.

Наташа и Немши сидели вдвоем в одном кресле, их туда затолкал лично Коситей и пообещал отвинтить кому-то глупую голову, если хоть один из них попробует встать раньше, чем он разрешит. Неизвестного кого-то Наташе было жалко, так что она сидела и делала вид, что не замечает нахально обнявшей руки Немши.

Напротив, в другом кресле, сидели Осатин и кот. Кота Наташа вроде бы узнала. Это именно он напрашивался на роль фамильяра. И Осатина узнала, он, к ее удивлению, выглядел как раньше, до проклятья, ну, не учитывая большого синяка с правой стороны лица. И его очень хотелось спросить, как ему удалось расколдоваться, но, увы, ректор вряд ли бы это одобрил.

Прямо на столе, закинув ногу на ногу сидела комендантша женского общежития и была почему-то похожа на валькирию. Ну, или амазонку.

На стуле возле этого стола сидел Вильхэ. И вид у него был как у заключенного, выпущенного из тюрьмы только для того, чтобы побывать на суде, где ему вынесут окончательный приговор.

В общем, для полного комплекта не хватало только котика. Которого, как оказалось, действительно смогли запечатать, благодаря усилиям все того же Вильхэ. И с которым теперь непонятно что будет. Потому что силы в поломанных артефактах не осталось совсем. То ли демон и ее сожрал, то ли она самоуничтожилась, столкнувшись с силой Немши. Демон, правда, считал, что дух, лишенный привязки и необходимости сторожить бесхозную и бесполезную силу, очнется, почувствует, что свободен и счастливо куда-то сбежит, пока опять не поймали. А Коситей во всеуслышанье заподозрил, что эта сволочь изначально именно этого и добивалась, наплевав на возможные разрушения. И даже, что это именно котик подбросил Вильхэ те старинные свитки в архиве, которых там вроде как быть не должно было. В общем, ректор то ли параноил, то ли был прав и главная скотина тут — пока что запечатанный дух.

И Наташе почему-то казалось, что котик точно лапу приложил ко всем этим событиям. Но на него даже сердиться не получалось. Он ведь фактически на цепи здесь сидел, карауля никому не нужный, но опасный хлам.

— Так, начнем с тебя, — наконец указал ректор пальцем на самого довольного из присутствующих, не учитывая спящего кота.

Осатин улыбнулся.

Ректор покачал головой, потом посмотрел на Наташу и Немши.

— За то, что вы не разрушили библиотеку и вас не пришлось из-под нее выкапывать, можете благодарить его, — сказал мрачно и опять указал на Осатина. — Умеет он выбирать нужное место и время для того, чтобы полежать после обратного превращения в человека. Повезло, что он услышал разговор наших кладоискателей и даже понял, о чем и о ком они говорят. А еще этот безумец почему-то решил спасать проклявшую его ведьму. С этим вам тоже повезло. Так что благодарите!

— Спасибо, — сказала Наташа.

Немши поклонился, не вставая с места и сказал что-то загадочное про личный долг.

Осатин продолжил безмятежно улыбаться и гладить кота. В этот момент ему было начхать на какие-то там долги и прочие благодарности. Он и без того был счастлив.

— Я не могу не сообщить твоим родственникам! — еще мрачнее сказал Коситей.

— Да они сами узнают. Вы же не обязаны следить за каждым студентом. А мне нужно подумать, — произнес Осатин и зевнул. — Можно я пока у целителей побуду?

Ректор махнул на него рукой.

— Демона мы отсюда выпрем, — сказал, кажется, секретарю, на что сам демон даже не подумал как-то реагировать. — А вот что делать с некромантом и ведьмой… Эта парочка, если честно, наработала на розги.

— Хм, — сказал Немши.

— Костик, молодого человека я в любом случае заберу с собой. Поговорю с его родителями. Уверен, они поймут, что ему здесь, без учителя, оставаться опасно в первую очередь для него же самого. Его дар вылился в весьма специфическое умение. Это надо же было додуматься и попробовать, в стрессовой ситуации. Он талантлив, но…

— Но он заноза в заднице, с которой носилась толпа родственников, старавшихся показать, что все равно его любят, несмотря на то что он в их семье откровенный слабак, — припечатал ректор. — И да, можешь его забирать, вместе с его опекуном, которого постоянно, когда надо, где-то носит. И с ведьмой! Ведьме в твоем учебном заведении самое место! Там хоть знают, что с ней делать.

— А что с ней делать? — ядовито спросили справа и в комнате материализовалась незнакомая Наташе женщина с Тишаней на плече. — Он? — спросила она у мыши.

Тишаня встала на задние лапки и кивнула.

Женщина светло улыбнулась, в два шага подошла к ректору, а потом отвесила ему подзатыльник. Размашисто так, звучно. Бедный Коситей вылупился на нее с таким удивлением, что Наташа тихонько хихикнула.

— Что делать?! — повторила вопрос женщина. — Тебе, живущему тысячелетиями болвану что сказали, а?! Консультировался он, консультировался и ничего лучше мышки в напарницы не придумал! Неуч! Тебе же сказали, что нельзя расстраивать необученную ведьму? Сказали! Сказали, что обиженная и печальная ведьма невольно вредит и себе и окружающим? Сказали! А ты что? Ты куда смотрел, что все до вот такого дошло?! Почему не поговорил, не попытался помочь? Да хоть бы мамку ее сюда привел! Или подружек освободил от ненужных им занятий! А ты…

— Я сразу сказал, что ничем не могу помочь ведьме. И ни одна из вас не согласилась помочь мне! — припечатал ректор.

— А ты просил о помощи, болван?! Ты вообще умеешь просить?! Приказывать, платить, заманивать, это все твое. А вот просить?! Да ни одна уважающая себя ведунка не придет, если ее заманивают хитростью, олух! Столько лет прожил, а ума так и не нажил!

И отвесила очередной подзатыльник.

Некромант на подоконнике смотрел на это действо с умилением. Ректор вместо того, чтобы защищаться. Почему-то стал отступать. А женщина его преследовала, умудрялась дотянуться, отвесить очередной подзатыльник и еще и приговаривала:

— По работе и награда, олух! Может хоть так ума тебе немного вобью!

А все сидели и наблюдали. С интересом, и только один секретарь с ужасом. Таким ужасом, словно на его глазах только что рухнула одна из подпорок мира, и он начал крениться, сползая с остальных.


Угомонить ведьму, решившую отомстить за Наташу, ректору удалось не скоро. Даже демон успел проснуться, с любовью уставиться на боевую женщину и хрипловато протянуть:

— Ведьма, взрослая, стабильная.

Наташе даже показалось, что сейчас он вскочит на ноги и броситься ведьму поедать. Но демон продолжал сидеть и смотреть с непонятным обожанием. В общем, демоны были очень странными существами. Или этот конкретный был странным. То в хрустальном гробу валяется и позволяет себя похитить и едва не уморить, то ведьмами любуется.

В конечном итоге, возможно, Коситей боевую женщину вовсе не успокоил. Просто она отвесила положенное ему количество подзатыльников и решила, что пора перейти к конструктиву.

Сначала она подошла к Осатину, довольно долго на него смотрела, а потом зачем-то погладила по голове.

— Ты вовсе не должен следовать за тем, что тебе не нравится, — сказала тихо и перешла к Вильхэ.

Он посмотрел на ведьму мрачно и с вызовом. Возможно, пытался показать, что ни в чем не раскаивается и никого не боится. Женщина покачала головой.

— А этот не умеет просить помощи и никому не верит. Да, из хороших, сильно обиженных и преданных кем-то очень важным мальчиков такие мужчины частенько вырастают. Хорошо, ты в себе хоть мстительность не взрастил. Одна только пустая гордость и взращенная изо всех сил самоуверенность. Ты действительно думаешь, что Кощей тебе бы отказал, попроси ты у него помощи? Он, конечно, болван и любит злые шутки, но свою обиду он уже пережил, еще несколько тысяч лет назад. Так что сейчас она его не водит, из недостатков в нем-то и остались, что самоуверенность и желание всех перехитрить. Но это врожденное и вряд ли от него возможно избавиться.

Ректор громко хмыкнул и спросил:

— Так что у него случилось такого, что он решил похитить студентов и заняться поиском сокровищ?

— Какая-то гильдия, девушка и долги с рабством, — неожиданно для самой себя вспомнила Наташа.

Вильхэ одарил ее мрачным взглядом.

— Ведунки умеют слышать, неуч, — улыбнулась ведьма сначала Наташе, а потом и похитителю студентов. — Так что с девушкой?

Вильхэ скривился, словно его заставили лимон съесть. Потом выпрямился и стал тихо каяться.

Девушка оказалась расчудесной, не что, что некоторые. И скромной, и умной, и талантливой, и просто прекрасной. Еще эта девушка практически согласилась выйти за него замуж. И все бы было отлично, если бы ее папаша, амулетчик, у которого гонору и самоуверенности было больше, чем таланта, не умудрился сначала набрать у гильдии, в которую даже не входил, кучу авансов на изобретение, которое годами довести до ума не мог, а потом еще и помереть, забыв сообщить об этом дочери. Гильдийцы, магических предметов, если что, рассказать об этом девушке тоже не спешили. Они подождали несколько лет, пока набегут безумные проценты, а потом просто пришли к ней с бумагой подписанной ее отцом, где он назвал ее своей правоприемницей. Наверное рассчитывал, что ей достанутся бешеные прибыли от его изобретения. А достались не менее бешенные долги.

В общем, нехорошие гильдийцы самым банальным образом фактически забрали в рабство отличную амулетчицу, которая даже магазинчик уже успела открыть. Какая уж тут женитьба?

— Это вообще законно? — спросила возмущенная Наташа, очень быстро сообразив, что клад Вильхэ подался искать в надежде, что его хватит на выплату долга.

— Нет, — мрачно припечатал Коситей. — Точнее, передавать долги наследникам законно. Но их нужно передать в течение трех месяцев со дня кончины должника, не успеют, их проблемы. И в течение этих месяцев никакие проценты не насчитываются, — одарил недобрым взглядом сгорбившегося Вильхэ и добавил: — Надо заставить всех моих преподавателей изучить законодательные кодексы, все три. Налоговый. Королевский общий. И, главное — народный. А то их любой мошенник, похоже, запросто обведет вокруг пальца. А они, даже помощи не попросят, не говоря уже о консультации специалиста. Лучше покопаются в документах, найдут кого-то способного открыть дверь к какому-то мусору и изобретут план с заманиванием бедолаги в подвал.

— Все в тебя, — умилилась ведьма.

На чем ректор решил закругляться с разбором полетов Наташи, Немши и Осатина, и взяться за поиски котика, который точно в чем-то виноват. Только пока окончательно не понятно, в чем и насколько.

— Вот спасай всяких подыхающих, — пробормотал он, прежде чем закрыть дверь за Наташей, которой хотелось задать хотя бы парочку вопросов.

Нет, вовсе не Кощею, а остающейся в его кабинете женщине.

Одна надежда, что Тишаня все расскажет.


В уменьшившемся составе заседание в кабинете ректора стало еще бестолковее. Все сразу же занялись своими делами.

Секретарь старательно о чем-то думал, может даже о смысле жизни.

Демон уселся у ног ведьмы, занявшей кресло, освобожденное Наташей и Немши, и решил подремать еще и там. А она зачем-то стала гладить его по голове, как большого кота.

Комендантша именно за ними наблюдала с большим интересом, пока добрый некромант не объяснил ей, что ведьма распутывает потоки демона. Демоны вообще ведьм любят. Ведьмы делают их стабильнее и одним своим присутствием помогают выздороветь. Ну, по крайней мере те ведьмы, которые сами успели состояться, как ведьмы. С разными девчонками оно не работает, но демоны все равно их любят. Девчонки ведь имеют шансы вырасти и стать спокойствием, которое им так надо.

— А эта еще и беглая богиня, решившая омолодиться, — обличающе указал на ведьму пальцем Коситей.

Ведьма ему мягко улыбнулась.

— Григорий, как ты их терпишь? — спросил Коситей у некроманта.

— Кого?

— Ведьм!

— А зачем их терпеть? — пожал плечами некромант. — Их главное занять чем-то интересным и не давать в обиду, пока сами не научатся давать сдачи. У меня и среди родственниц есть ведьмы. Но они этот выбор сделали осознанно и не в сопливом возрасте. Когда ведьмой становится взрослая женщина, с детьми — это хорошо. А когда бестолковая девчонка, у которой то ли любовь, то ли не любовь, то ли конец света, то ли ноготь сломался, это уже похуже. А у тебя даже книгу увели, которая твою ведьму могла бы занять.

— Твоя ведьма и увела. Чем ты ее, кстати, занимал, помимо скелетов и разговоров с силой? А то я свою попытался заставить искать в себе стихии, не помогло.

— Искать стихии очень скучно, — со знанием дела сказал Григорий. — Лучше уж при помощи артефактов вытаскивать. Вот смотри, моя подопечная то разных Иванушек и царевен-лягушек разгоняла, против которых у тебя тут защита стоит, то из голема воспитывала модницу, то ей эльф волшебные цветы выращивал, то с демоном по мирам бегала, то пыталась доказать одному художнику, что он просто находка. Ей некогда было заскучать.

— И в любви она не разочаровывалась, поэтому и не стала испытывать того мальчика, — добавила ведьма. — А ты, заставил бумажки силой мысли поджигать, олух! Скажи спасибо, что ее еще какие-то похитители демона развлекли. А то у тебя бы тут уже молоко начало киснуть за час, в лучшем случае.

— Заберите вы ее, а? — практически взмолился Коситей. — Ну, не могу я открыть проход для Иванушек.

— Ты для них первейшее зло, — хихикнул демон.

— Заберем, а куда мы денемся? — проворчала ведьма. — И ее заберем, и мальчика, и твоего котика, если найдется.

— И меня, — поднял руку жизнерадостный демон.

— Тебя в первую очередь. И в моей академии, наконец, опять станет спокойно, — с ностальгией произнес ректор.

— И всех развлечений будет — а на ком же опять женится ректор, от которого очередная жена сбежала, — ехидно добавила ведьма и махнула на него рукой.

Кого, кого, а Кощея перевоспитывать точно бесполезно.



Осатин сразу куда-то делся, вместе с котом. И, наверное, это было даже к лучшему, потому что разговаривать с Осатином Наташе не хотелось. Даже если он вдруг начнет просить прощения, рассказывая, что наконец-то понял, что повел себя, как свинья. Ну, его. У Наташи были проблемы важнее.

— Немши, ты на меня не сердишься? — спросила, догнав и остановившись прямо перед ним, чтобы он тоже остановился.

Немши картинно закатил глаза.

— Вот я на тебя не сержусь, хотя ты не рассказал, что это ты та самая принцесса, из-за которой меня куча придурков преследовала, — вспомнила девушка, что лучшая защита — обвинение.

Немши хмыкнул, зачем-то посмотрел вправо и тихонько сказал:

— Не кричи об этом.

— Я не кричу, но…

— Если бы я тебе сказал, ты бы вспомнила про Осатина, заподозрила меня в худшем и превентивно вырастила мне рога.

Наташа нервно хихикнула. Если честно, она понятия не имела, какая бы у нее была реакция. Может Немши даже прав.

— Но ты пришел меня спасать, — сказала серьезно. — Почему, кстати?

— Потому что Вильхэ прятался внутри себя. Ощущение такое. Фальши. Знаешь, когда рассказывают, какой ты чудесный мальчик, а сами прикидывают, как бы половчее задурить, а потом использовать. Я такое чувствую, даже если направленно не на меня. А использовать ведьму можно, как угодно, хоть обманом заставить кого-то проклясть. И это еще не худшее. И, заметь, он знал, что ты не принцесса, знал, что у тебя, минимум, две стихии, а с нашими принцессами так не бывает.

— Мог бы мне сказать, — пробурчала Наташа, решая, сердиться на него, или ну его все, уже и так насердилась и наобижалась, дальше некуда. Сердитые ведьмы, похоже, притягивают неприятности. И хорошо, если на какого-то постороннего плохого человека.

Немши пожал плечами.

— Не факт, что ты бы мне поверила. Он себя очень правильно повел. Контрастно так, хоть бери и учись у него интригам.

Наташа опять хихикнула, почему-то представив Немши за одноместной школьной партой, а Вильхэ у доски, тыкающим указкой в непонятную схему в центре которой находилось два пряничных человечка.

— Но ты на меня не сердишься? — еще раз спросила Наташа.

— Сердиться на тебя себе дороже. Обязательно окажешься в подвале с вооруженными гильдийскими наемниками, решившими найти клад и отобрать его у придурка-преподавателя.

— Вот оно как, — сказала Наташа, похоже, умудрившаяся прослушать, откуда эти мужики взялись. — Так им и надо.

— Да, теперь с ними будет случаться то, чего они боятся, — улыбнулся Немши. — Пока рак где-то что-то не сыграет.

— Я, кстати, не уточняла какой рак, — изобразила обиду Наташа. — Могут купить игрушку с соответствующей мелодией и занести на гору.

— Если догадаются.

— Да. Так ты на меня не сердишься.

— Не сержусь, чему сам удивлен, — признался Немши, и Наташа его порывисто обняла и поцеловала в щеку. Почему-то то, что Немши не сердится было очень важно.

А потом они непонятно куда шли и Немши рассказывал о странностях общежитий в том учебном заведении, куда их фактически переводят. Особенно Наташе понравилось то, что в комнатах там живут вместе те, у кого имена начинаются на одинаковые буквы.

— О, — сказала она. — А давай тебя переоденем в девочку. Может нас поселят вместе, наши имена начинаются на «н».

— О? — заинтересованно посмотрел на нее парень. — Хорошая идея, особенно если никого третьего не будет.

— Пошляк, — восхитилась Наташа.

Настроение у нее наконец-то было хорошее, мир стал светлым и приветливым. Воздух прозрачным и легким. А солнце ласковым. Казалось, если начать петь, еще и птицы слетятся, как к той Белоснежке. Или они к Золушке слетались?

— А, неважно, — сказала она.

И, наверное, ей показалось, но между деревьями мелькнул силуэт большого кота, просто перепрыгнул из кроны одного, в крону другого.

Эпилог

Кот был большой, серый, лохматый настолько, что казалось, вокруг него колышется туманный ореол. Впрочем, сам кот был не просто большой, а очень большой, на его фоне даже мей-куны казались бы маленькими и изящными. Да и по наглости морды он их явно превосходил.

— Котик, — нежно и ласково сказала Наташа. Настолько нежно и ласково, что кот замер на трех лапах, взмахнул метелкой хвоста и посмотрел на девушку с явным укором. — Это ведь ты, да? — решила на всякий случай уточнить девушка, и только после этого шагнула к коту.

И что сделала эта скотина? А она распушилась еще больше, а потом белкой сиганула на ближайшее дерево, только серый хвост и мелькнул.

— Кис-кис, скотина, я знаю, что это ты! Я не буду тебя обижать, хотя ты все подстроил, я уверена! Иначе ты освободиться не мог!

Из-за куста, который огибала тропа в саду, вышла темноволосая девушка и посмотрела на Наташу явно с нездоровым интересом. Ага, очередная ведьма чудит. Тут этим никого не удивишь, в отличие от академии Кощея, но всем все равно очень интересно.

— Котика потеряла, — объяснила свои вопли Наташа.

— Фамильяра? — удивилась девушка.

— Он пока не определился, вот и бегает, — благодушно объяснила Наташа. — Понимаешь, ему не повезло с родителями. У всех родители, как родители. У кого кот ученый, у кого кошка с крыльями и почтовой сумкой, у кого кикимора с ее второй ипостасью… А у моего папаня оборотень, точнее, оборотень наоборот. Который кот, но умеет превращаться в человека. А мама — самая натуральная принцесса. Вот повстречала она его как-то на охоте. На поле, куда с лошади сверзилась. Она там на зайцев охотилась.

— В одиночестве? — завороженно спросила девушка.

Наташины безумные истории вообще как-то странно действовали на местное население. И, нет, в очередные безумные сплетни они не превращались. Они непонятным образом разрастались в сказки. Наташа одну даже в исполнении бродячего менестреля на площади слышала, даже не сразу узнала.

— Ну, дуреха, что с нее взять. Боевая магичка, вот и решила, что одной не страшно, а наоборот — интересно. Ее мамка такая же была, только она любила плавать в пруду в одиночестве, где и повстречала своего принца-лягушку. Целоваться полезла зачем-то… Может их так замысловато прокляли?

Девушка похлопала глазами.

— А, не важно, — махнула рукой Наташа. — Важно то, что лежала наша принцесса в траве в весьма эротичной позе, хоть и не подозревала об этом. А на этом же поле кот на мышей охотился, полевых. А тут девушка в интересной позе. Ну, он превратился быстренько в человека и бросился помогать, как мог. И был такой обаятельной скотиной, что родился у этой бедной принцессы котеночек. Еле потом скрыли. Он ведь даже не оборотень, хотя умный и разговаривать иногда умеет. Телепатически. Когда хочет. Я ему и предложила должность фамильяра, а то какая ведьма без котика? А он пока думает. Подает надежды, мелькает и думает. Может его засахаренными мышами приманить? Как думаешь, сработает?

Девушка неуверенно кивнула.

— Ладно, пойду куплю пять кило сахара и мышеловки. Буду готовить приманку, — гордо сообщила Наташа, с чем и ушла.

А девушка осталась стоять и мечтательно смотреть ей вослед.


— Немши, я опять его видела, и он опять сбежал! — возмущенно сказала Наташа, буквально уронив стопку книг на стол перед самым носом парня.

— Котика? — сразу догадался он.

— Да, уверена, что нашего. Прямо одна морда, только лохматее и более материальный с виду.

— И ты кискала? — зачем-то спросил Немши.

— Конечно.

— Ну, тогда не удивительно, что он сбежал, — серьезно сказал парень. — Когда ты кискаешь, даже мне сбежать хочется, так грозно оно у тебя звучит.

— У, некромастер, — проворчала девушка и плюхнулась на стул рядом с ним. — Я все равно его поймаю. Думаю, он и сам хочет, чтобы его поймали, ему скучно одному, просто не может сдаться сразу, он же такую интригу ради своей свободы провернул. Причем, не с первой попытки, судя по его непонятной любви к ведьмам…

— Обязательно поймаешь, — не стал спорить Немши. Золотой парень прямо.

— Как думаешь, на засахаренных мышей он приманится? А то у меня прямо руки чешутся их засахарить. Главное, наловить неразумных… хм, нет за мышами лучше сходить в другой мир, а то мало ли, с виду может быть неразумная, а на самом деле — Тишаня. Интересно, когда у нас очередная экскурсия? Хотя, о чем это я? Попрошу кого-то купить мышей в родном мире в зоомагазине. Обязательно белых.

— И обязательно бочку, — подсказал Немши.

Наташа представила, как кто-то из подруг катит по улице бочку с мышами, хихикнула и ее отпустило. У Немши как-то получалось сказать что-то такое, что прерывало очередное безумие, на которое Наташу время от времени заносило, а она понимала, что это безумие только когда доводила его до логического конца, или оно вот так прерывалось какой-то несуразной картинкой в воображении.

Ведьмой вообще быть сложно, как оказалось. И все ведьмы разные, что Наташа поняла на практике.

— Но зато не скучно, — проворчала девушка и решительно открыла учебник.

А котик никуда не денется. Нагуляется и сам придет.

— Попрошу лучше купить кошачьих консервов. Вдруг этой скотине понравятся?

Конец




Оглавление

  • Вот тебе и сказка, Наташ Таня Гуркало