КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 457190 томов
Объем библиотеки - 657 Гб.
Всего авторов - 214482
Пользователей - 100401

Последние комментарии

Впечатления

pva2408 про Мазуров: Теневой путь 7. Тень Древнего (Недописанное)

Ув.remarkscope! С 5 главы, вместо «Тени Древнего», начинается публикация романа Л. Н. Толстого «Анна Каренина».

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Gabrijelcic: Delphi High Performance (Pascal, Delphi, Lazarus и т.п.)

Единственная книга по параллельному программированию на Delphi.
На русский не переведена.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Сиголаев: Дважды в одну реку (Альтернативная история)

Купив часть вторую, и перечтя (специально) заново часть первую — я то, твердо был уверен, что «юношеский максимализм» автора во второй части плавно сойдет на нет... И что же?)) Оказывается ничего подобного!))

Вся вторая часть по прежнему продолжает «первоначальный стиль» описания «неепических похождений юного искателя и героя» в теле семилетнего (!!!) пацана. И мало того, что уже «вторую книгу» он никак не может попасть в школу (куда по идее просто обязан «загреметь» как все его сверстники), но и вообще (такое впечатление) что кроме развед.деятельности по отлову шпионов, ГГ (в новой жизни) ВООБЩЕ НИЧЕМ НЕ ЗАНИМАЕТСЯ.

Нет... он конечно играет свою роль «сопливого шкета», но только в рамках «поставленной пьесы», никакого же «детства» тут нет и отродясь не было... Просто «врослый дядька» носится в теле пацана и вот и все))

Нет... автор конечно предпринял не одну попытку все это замотивировать (мол тут и подростковые гормоны, заставляющие его «очертя голову» кидаться без подстраховки, раз за разом в очередную … ), это и «некий интерес» со стороны сотрудников КГБ которые «вовремя просекли фишку», но никак (отчего-то) не поинтересуются «хронологией завтрашнего дня». Да и чем он (им мол) может помочь «в деле сохранения самого лучшего государства в мире»? Выходит что абсолютно ничем)) Но вот зато носиться «туда-обратно» и влипать во всякие приключения — это всегда пожалуйста))

В общем — все было бы в принципе замечательно, если бы не было так печально... Плюс — в этой части ГГ «подселяет» к нашему ГГ «сверстника», отчего почти мгновенно происходят разборки в стиле фильма «Обратная сторона Луны» (с Павлом Деревянко)) Да! И это не тем Деревянко, который книги пишет с столь своеобразной манере))

Так что, часть вторая является фактически клоном, части первой, только с небольшим отличием в роли главного злодея. В остальном же все те же шпионско-закрученные (и не всегда понятные) страсти, «медленное прощупывание сторон» (в лице сотрудников команды «гэбни» и ГГ) и подростковость, которая так и прет со всех сторон...

Субъективный вердикт — я не купил часть первую, это хорошо)) Я купил часть вторую — ну и ладно)) Часть же третью покупать (да и просто читать) желания пока нету... вот уж sorry))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Деревянко: Подставленный (Детектив)

Каждый раз читая очередной рассказ из данного сборника автора — удивляюсь, как ему удалось писать в чисто «криминальной» серии почти сказочные «демотиваторы» после прочтения которых наверняка у многих «мозги должны встать на место».

При том, что сами рассказы (несмотря вроде бы на солидный объем) читаются за 10-15 минут, автор как-то умудряется донести до читателя суть очередной «криминальной басни» и последствия того или иного решения (ГГ и прочих соперсонажей).

И конечно — «за давностью лет», кому-то все это может показаться лишь очередными скучными «байками», однако на мой (субъективный) взгляд эта тема никогда не устареет, т.к автор писал вовсе не о «беспределе 90-х», а о сути человеческих характеров... А здесь мало что меняется, даже и за 100-200 лет.

В центре данного рассказа ГГ, служащий «верой и правдой» охранником (некому коммерсанту) значимость которого он для себя определил слишком уж высоко. И пока все шло хорошо, ГГ не особо волновала ни тема морали, ни тема справедливости, пока... (как всегда) он сам не оказался в роли «мишени».

И вот — только тогда до нашего ГГ стало доходить, какой же сволочью был его шеф, и какой (немного меньшей) сволочью был он сам. Только после серии проблем (проехавшихся по нему в буквальном смысле слова), он решает исправить хоть что-то в этом мире (к лучшему) и заодно оправдать себя в лице «другой стороны».

В общем, как говорится у несчастья всегда есть обратная сторона, а благодаря тому что он еще не пропил себя окончательно и у него еще остался верный друг — ГГ оборачивает всю негативную ситуацию, одним махом и … «выходит из игры».

Все это написано как всегда у Деревянко, очень колоритно и доходчиво. И ведь все равно не скажешь, что это «обычная пацанская история» про «авторитетов» (которые в то время вагонами штамповали издательства))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любослав про Злотников: И снова здравствуйте! (Альтернативная история)

Злотников, есть Злотников! Плохого и плохо не напишет! Читайте!!!

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
медвежонок про Шмаев: Лучник (Боевая фантастика)

Фанфик по миру Улья. Подробное описание вымышленного оружия. Абсолютный картон.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
poplavoc про Люро: Не повезло (Самиздат, сетевая литература)

Сочинение на тему вампиры. Короткое.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Интересно почитать: Как правильно выбрать ноутбук

Кирка и Вороновы дети (fb2)

- Кирка и Вороновы дети (а.с. Тропы изнанки миров-5) 680 Кб, 183с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Яна Оса

Настройки текста:



Яна Оса Кирка и Вороновы дети


Эта история началась в книге «Созвездия для Грифона». Кто такая Кирка и почему Амир оказался вместе с ней на пороге у детей Черного Ворона можно узнать в ней. А можно и не узнавать, а прочитать книгу как отдельную историю. Кирка — волшебница, мать оборотней, которая выходила Амира от яда змеи. В качестве платы за исцеление она потребовала умыкнуть золотой кубок, выигранный оборотнями на Турнире.

Так с этим кубком они и шагнули на поле битвы с Мороком, а затем в портал, который построила старшая дочь Амира с затерянного в космосе обломка давно погибшей планеты.

Итак, добро пожаловать!

***

Пролог


— Вздорная ты баба, Кирка! Будто и не богиня! Вот скажи, зачем тебе было бить этих горемык своим золотым кубком? Откуда они знали, что тебе нужно кланяться в ноги и говорить шёпотом?

Амир вытер подвернувшейся тряпицей кровь с меча и окинул взглядом побоище, которое они устроили вдвоем в этом жутко готическом зале.

Кирка устало зашипела в ответ — посмотрела бы я на тебя в моей ситуации.

— А что смотреть? Ну потискали тебя слегка, в зубы попытались заглянуть, назвали подарком! Кто из женщин не любит быть подарком?

— Потискали, говоришь!? — вокруг Кирки защелкали хорошо видимые искры. Она похлопала кубком по свободной ладони.

— Его тоже не мешало бы протереть от крови, — мелькнуло в голове оборотня. — Ш-ш-ш, слышишь, — решил отвлечь ее от зарождающейся ссоры.

Хотя на самом деле, его чуткий слух уловил какой-то звук в этом усеянном трупами месте.

Безошибочно определив направление, рванул в сторону подобия трона, перед которым были свалены подарки.

— Недобитого следует добить, — билось в мозгу откуда-то пришедшее знание.

Он подскочил к куче и вслушался, отбрасывая в сторону богато расшитый ковер с удивлением обнаружил под ним клетку.

Из-за плеча донесся голос Киркы — о, еще один живой подарок, только ему повезло больше, чем нам.

— И чем же? — проронил Амир, рассматривая странное мохнатое животное, пытающееся пошевелиться в центре клетки.

— Да тем, что прибыл сюда оглушенным. Хотя, учитывая богатство его клетки, смею предположить, что скорее его опоили сонным зельем.

— И судя по всему, то, что там сидит, очень ценное и редкое.

Существо скребло лапками и пыталось приподнять голову.

— Может в этом мире так выглядят собаки, — подумал Амир, обходя клетку.

— Интуиция подсказывает мне, что нам необходимо убраться отсюда как можно скорее, — нервно заметила Кирка.

— Как скажешь, но мы же не оставим малыша здесь?

Мужчина чувствовал, что животное в клетке еще очень маленькое и оставить его среди трупов — это обречь на смерть. Как и то, что Кирка только сейчас начала нервничать и волны зарождающейся паники, долетающие до него, нехорошо царапали спину морозом.

Амир попытался перерубить прутья зачарованным мечом, но те засветились алым.

— Плохо, ой как плохо! — Кирка задышала глубоко, пропела какую-то фразу на непонятном языке.

Прутья дрогнули и опали черными змеями на пол.

— Хватай скорее его, и прочь отсюда! — ее голос был скрипучим, как будто враз вернулись все ее годы, превращая в старуху. — Нам очень не повезло попасть в самое пекло!

И заспешила в сторону выхода, не оглядываясь и не глядя по сторонам.

Амир подхватил ковер и устроил подергивающееся тельце в подобии свернутого из него гнезда и заспешил прочь, туда, где мелькнуло светлым пятном подранное платье Кирки.

По его ощущениям, прошло не более часа, как они вывалились из-за плотной портьеры из портала Анны. Кирка отодвинула ее своим кубком и шагнула в тускло освещенное помещение.

Я же выдохнул, радуясь тому, что нас занесло на обитаемую планету с развитой цивилизацией, если принимать во внимание материал портьеры. Я еще раз помял его ладонью пытаясь определить не только качество и переплетение нитей, но и из какого типа сырья она была соткана.

— Очень тонкая работа — пронеслось в мозгу, прежде чем я услышал странные пощелкивания и затем голос Кирки, — руки убрал, я сказала!

Делая шаг в сторону ее голоса, я даже не представлял масштабов бедствия, в которое мы попали.

Следует вознести молитву Фортуне, которая подарила удачу в виде неожиданности, с которой нам удалось победить тех странных существ, пиршествующих в зале, перед дверьми которого Кирка огрела кубком по голове одного из них, когда тот попытался заглянуть ей в рот.

Догоняя ее, ориентировался только на цвет платья.

Только сейчас понял, что вокруг нас преобладал черный цвет. Нет, я, конечно, в пылу сражения подумал, что они негры, хотя и несколько странные, но вот окружающий пейзаж, как будто после пожара, с черной листвой на кустах и редких деревьях, с практически не различимыми звездами над головой, навевали на меня тоску.

Платье Кирки нырнуло в клубящийся черным туман и через пару секунд, я оказался на другой стороне этой туманной стены и чуть не споткнулся через стоящую на коленях богиню.

Я облегченно выдохнул.

За стеной черного тумана существовала обычная безлунная ночь. Примерно, — прищурил взгляд на незнакомое небо, — совсем скоро рассвет.

С удивлением рассматривал женщину, которая покачивалась стоя на коленях из стороны в сторону и обхватив себя руками. Пугали закатившиеся зрачки и какая-то неестественная белизна глазных яблок.

Даже жутко было подойти ближе.

Превозмогая себя, окликнул — что-то случилось?

Богиня, словно вернулась в свое тело. Замерла, моргнула и уставилась на меня мертвым взглядом.

— Все мы чьи-то дети, — промолвила все тем же скрипучим голосом, — и мы только что вырезали детей Черного Ворона.

Она поднялась с коленей, отряхнула замызганное черной кровью платье. Взяла кубок и гордо вскинула голову.

— С рассветом этот замок — она кивнула в сторону черного тумана, — провалится в ад этого мира. — И у нас есть немного времени, чтобы найти союзников, раз уж нам придется здесь задержаться.

Она покрутила головой, — нам туда, — и уже отдаляясь я уловил шепотом сказанные слова, — а я уж надеялась, пожить в собственное удовольствие.


Часть 1


Рассвет разгорался медленно. Казалось, что светило планеты устало и с ленцой выставило над горизонтом свою корону, не спеша выползать даже краем.

Я оглянулся назад, за холм, на котором мы стояли.

Еще секунду назад внизу клубились клубы чернильного тумана, сейчас же я смотрел на практически идеально ровную площадку. Что ж, Кирка оказалась права — место, куда построила портал моя дочь исчезло с планеты. И если верить женщине, то убитые отправились как на лифте в ад или его подобие.

Мне не нравилось даже думать о том, что здесь курсирует по этому маршруту целый дворец, и вместо лодки Харона, собирает жатву, перевозя жаждущих в один конец.

— Что застыл? — донесся недовольный голос Кирки. — Я как посмотрю, местность здесь безлюдная и топать придется долго.

Я взглянул, на край все же выползшего светила. Отсутствие в воздухе загрязнений, присущих урбанистическому обществу делало восход еще прекраснее.

И у самого горизонта я рассмотрел черные точки, сливающиеся в узнаваемые абрисы поселения. Очень небольшого, если меня не обманывали глаза.

— А как сюда эти добираются?

Вопрос был не праздный, а вдруг наш путь тернист и следует хотя бы рассмотреть возможные варианты опасности.

— На крыльях, — буркнула женщина. — Их время — ночь. И не зови меня богиней, в этом мире я не смогу спасти твою задницу.

— А как же искры и клетка, — зачем-то решил уточнить.

Она остановилась и повернулась ко мне.

— Видишь ли, Амир, территория посольства является территорией государства, которому оно принадлежит. То, что мы оказались на этой территории, должно быть предано забвению и уж никто ни в коем случае не должен прознать что мы там делали. Лично я не собираюсь спускаться в это государство, чтобы снова стать богиней.

Она уже собиралась продолжить свой путь, но ковер, из которого я сделал гнездо зашевелился и оттуда высунулись огромные голубые глаза на пушистой мордочке. Питомец смешно чихнул и в рассветном воздухе прозвучало вопросительное — Ня?

Кирка фыркнула и ткнула в меня пальцем, — вот твоя Ня, а я в отпуске. По крайней мере пока не выберемся их этой пустоши.

Животное прокрутило голову в мою сторону, — прямо как сова, подметил удивительную особенность зверька.

В меня всматривались два бездонных озера, сканируя на предмет принадлежности, я даже не успел додумать чему или кому, потому что зверек передразнил Кирку фыркнув один в один.

— Не Ня! Хар не мо Ня!

Кирка остановилась и снова повернулась в нашу сторону.

— Почему это не может?

Питомец пискнул и спрятался в ковре.

— Ты зачем его пугаешь, он же еще маленький, — наехал на нее.

— Этот засранец считает меня своей нянькой! Меня — нянькой! Да я принимаю на себя такую повинность исключительно по собственной воле. А не по принуждению. Вот ты его спас, тебе и быть его нянькой.

Посчитав полемику оконченной, она снова потопала в сторону значительно поднявшегося светила, и глядя ей в спину я ошарашенно рассматривал еще одно солнце, ползущее из-за горизонта вслед за первым. Только меньшего диаметра и алого цвета, что говорило о том, что звезда находится на большем расстоянии, чем первая, более яркая и большая.

Однозначно я не смог бы ошибиться и принять эту планету за Землю. Стелящиеся под ногами лишайники и низкорослая растительность отливала изумрудными оттенками, переходящими в насыщенное индиго. Мелкие цветы, которые попадались изредка били по глазам люминесцентными оттенками желтого, лимонного и очень редко оранжевого.

Хотелось нацепить очки с поляризационными светофильтрами. От буйства цветов начинало звенеть в голове.

Малыш не проявлял беспокойства, и я догнал Кирку, бодро шагающую по пружинящему, под ногами ковру.

От линии горизонта к нам стал приближаться как будто нарисованный контур селения.

— Быстрее, — еще минуту назад Кирка шла размеренно, сейчас же я видел, как она перешла на бег, — Амир, нам нужно спешить.

Я ускорился, все так же прижимая сверток с ковром к боку.

Чем выше поднималось солнце, тем больше цвета начинали слепить, вызывая слезы на глазах.

— Какая же я дура, — женщина бежала так быстро как была способна, — нам нужно еще быстрее, нас накроет секунд через тридцать.

Прикинув расстояние, остающееся до селения, я понял, что даже если у нее вырастут крылья, она не успеет. Не став вдаваться в подробности о том, что именно нас собирается накрыть, я рыкнул и подхватил Кирку на бегу подкидывая на свое плечо и ускоряясь, согласно приведенным расчетам.

Цветные мушки начали взрываться в глазах, и почти вслепую я домчался на последних секундах к границе селения.

Проваливаясь в плотную, тягучую субстанцию я еще успел подумать, что соваться без разведки в оазис посреди фантастической картины природы почти также безрассудно как бить тянущего в твою сторону руки по голове кубком, но выбирать было не из чего.

В следующую секунду я понял, что имела в виду Кирка. Глаза — это зеркало души, но как в них можно увидеть внутренний свет, то оказалось, что в них можно залить и внешний.

Частичная слепота от пульсирующих цветных мушек взорвалась внутри мозга. Я, оглушенный и пришибленный этим невероятным взламыванием моей черепушки, отключился от действительности почти сразу, успев отпустить сверток и сбросить Кирку, застыв недвижимым изваянием.

В себя приходил медленно. Кружащиеся спирали замедляли свой бег, рассыпаясь на составляющие. Мой мозг ощущал себя маленьким мальчиком, любующемся на картинки в калейдоскопе. Шепот, мягко зовущий звук, казалось, что калейдоскоп выпускает нехотя, но все же выпускает.

— Хар — хар — хар! — больше всего этот звук похож на рокот моего любимого байка.

Неужели Анна взяла его без спроса? Тогда кто скачет у меня на груди? Неужели она оставила отвлекать младшенькую? Стараясь ухватиться за самое родное, я стал выплывать из странного состояния, вытягивая себя мыслями, которые прокручивали передо мной жизнь на Земле, затем поиски Анны и путешествие на новую Землю. Я — оборотень, — укололо догадкой и окатило голосом Кирки, которая шептала над моей головой заклинания, когда лечила от яда.

Остальное нахлынуло сразу же, вместе с возвращением чувствительности телу и зрения.

Я сел и поймал ладонями мохнатика, который скакал у меня на груди вереща свое Хар.

Я сидел на небольшой площади. Передо мной стояли три фигуры, закутанные в обилие одежд, все же слезящиеся глаза не помощники. Звериный нюх сказал многое о встречающих.

Воины, мужчины, всадники, но животное, на котором они ездят я бы даже не смог представить.

— Сельва отпускает только достойных, ты действительно Хар! — донесся голос одного из них.

— Мы проводим тебя, о достойный, в жилище, где ты отдохнешь. — этот голос принадлежал более юному воину.

— Женщина, — мой голос неприятно резал уши металлическим скрежетом, — неужели это я?

— Женщину и животное мы проводим тоже.

Я кивнул, поднимаясь с плит, на которых сидел. Странно, почему Кирка не подает голоса? Неужели ее приложило еще сильнее чем меня? Тогда почему зверек пришел в себя раньше всех?

Ах да, скользя взглядом по идеально подогнанным кирпичам стены я понял, что он не видел буйства в своем гнезде из ковра.

Не знаю почему он называет меня Харом, но видимо это очень уважаемый человек, раз завернув за очередной поворот, передо мной распахнули резные двери, пропуская в подобие юрты.

— Нужны ли тебе женщины? — это остался тот, что постарше.

— Нет, — помотал я головой, стараясь лишний раз не говорить. Надеюсь, что мое мотание он воспримет как отказ, а не согласие.

— Я оставлю тебя, если понадоблюсь, позвони в этот шнурок.

Оставшись один, я подошел к столу, уставленному блюдами с фруктами, лепешками и несколькими кувшинами. Тело требовало воды, и я плеснул из одного в вычурный стакан.

Алкоголем не пахло, скорее это был какой-то травяной настой. Я хлебнул, наплевав на опасность быть отравленным.

— Хорошо, — прокатилась освежающая прохлада по горлу. Я сграбастал кувшин и перевернул его в себя.

Тонкая струйка побежала мимо рта, и я слегка отклонил назад кувшин. Слишком ценно было его содержимое.

Опустился на широкое ложе и рассмотрел возле входа расстеленный ковер, в котором ехал зверек. Только теперь на нем лежала сломанной куклой Кирка, мертвой хваткой прижимающая к себе выстраданный кубок. Зверек же сидел у нее на голове, как наседка, глядя в мою сторону обожающими голубыми блюдцами.

И меня накрыло, я смеялся, глядя на Кирку и кубок, с разводами черной крови поверх золота, которая казалась изысканной и дорогой чеканкой. На непонятную зверушку, называющую меня Харом, на всю дорогую обстановку мягких пастельных оттенков, на котором отдыхал взгляд.

Вытирая набежавшие слезы, я постепенно успокоился. Воины не плачут, они смеются смерти в лицо. А то, что мы выжили было похоже на сон. На кошмар, из которого выбираешься дерганным и мокрым.

Кирка захрипела, зверек оставил ее голову в покое и сел перед ней заглядывая в ее лицо.

— Ня? — видимо он опасался называть ее так, после гневной отповеди.

— Кирка, — прокаркал я, хотя после травяного настоя мой голос был уже более привычным.

— Кика? — переспросило существо.

— Ну хорошо, что не кака, — хохотнул непроизвольно, подходя к ней с остатками жидкости в кувшине.

Губы женщины были приоткрыты, зубы крепко сцеплены, между ресницами просматривались белки глаз.

Что ж, мы в одной лодке. Я опустился на колено и смочил ее губы из кувшина, пролив несколько капель на зубы.

Она рвано вздохнула, прорываясь в действительность сквозь собственный Армагеддон, вызванный сельвой.

— Кика, Кика, Кика, — заголосило существо под моим локтем и принялось трясти остатки платья на груди Кирки.

Я наблюдал, как лицо женщины переливается образами, словно она проживает жизнь. Точно, память вытаскивает Я сквозь воспоминания.

Я подхватил ее на руки и понес в сторону низкого ложа.

Паршивое возвращение у нее будет, и не мешало обустроить ее хоть с минимальным комфортом.

— И куда нас занесло, милая волшебница, — спросил у нее, укладывая ее голову на валике подушки.

— А кубок, у тебя, похоже, еще тот якорь.

Зверек выскочил на стол. Сложил лапки и своими глазищами уставился в мою сторону.

— Мона?

Лапки переминались возле сочного бока круглого светло желтого фрукта.

— Да бери ты, чего мнешься.

Он счастливо зачавкал, вгрызаясь в мякоть, разливающую запах муската и шоколада.

— Вот и хорошо, — выдохнул решению еще одной проблемы поиска пропитания этому малышу.

— Осталось последнее, — назвать.

Но не успел я закрыть рот, как пушистик отвалился от фрукта и выдал — Юи-юи и постучал себя лапкой в грудь.

— Не все так просто в датском королевстве, констатировал я, понимая, что животное, не только говорящее как попугай. Следовало признать Юи-юи разумен, а значит в кого он вырастет сложно предположить.

Кирка застонала. Я приложил кувшин к ее губам, и она начала пить маленькими глотками.

Отодвинув кувшин, был встречен распахнувшимися глазами женщины. Пытаясь сфокусировать на мне взгляд она хрипло выдохнула, — кажется, Амир, ты спас мою жизнь.

Я похлопал ее по впившейся в кубок ладони, — не стоит благодарности, сочтёмся когда-нибудь. И без твоего предупреждения мы бы точно остались в сельве оба. Отдыхай, нам выделили королевские апартаменты.


Часть 2


— Кто посмел, — рычало и бесновалось черное существо с горящими желтыми глазами. Оно с невероятной скоростью перемещалось по огромному залу, развевая рваными лохмотьями, которые были когда-то богатой мантией, а теперь же походили на перья старого ворона.

Голову существа украшала вычурная маска, более всего похожая на голову этой птицы, с длинным клювом.

В прорези для глаз смотрели пылающие безудержной яростью и психической ненормальностью янтарные зрачки.

— Они поплатятся, все поплатятся.

— Нарушили первыми, — зашипело эхом под стрельчатыми сводами утопающего в темноте зала.

Слегка успокоившийся Ворон начал снова носиться из стороны в сторону и брызгать во все стороны желчью и злобой.

В такие моменты замок вымирал. Слуги прятались, воины уходили подальше, находя не существующие дела, и только первый советник оставался в своем углу и из-под глубоко надвинутого на глаза капюшона наблюдал за метаниями того, кто когда-то был человеком, а теперь, верховным правителем Нижнего мира — Черным Вороном.

Наконец хаотический путь привел правителя на трон. Он запрыгнул на высокий насест с ногами, и как нахохлившаяся птица, уставился в угол советника.

— Нарушили первыми, — опять донеслось оттуда.

— Хватит, — металл прорезался в голосе сидящего на троне. — Не стоит недооценивать Верхних. Наместники совершенно отбились от рук. Как он додумался праздновать день рождения, поднявшись на поверхность со своей семьей. Эти олухи хоть додумались не тащить с собой своих женщин.

Приступ злобы отпускал правителя, и он уселся на троне более по человечьи, вытянув длинные ноги в богатых сапогах, поблескивающих вышитыми каменьями и кованными гранями острозаточенной шпоры.

— Ступай — скомандовал он советнику, надеясь остаться один. Шуршание уползающего прошелестело и затихло. Он прокаркал заклинание, и защита засверкала кровавыми отблесками, запирая зал ото всех остальных.

Он снял маску и потер переносицу, склонив голову и спрятав лицо под упавшими длинными черными прядями. Они прикрыли одну серебристо-белую, которая словно женская ладонь мягко провела по его щетинистой щеке.

Из-за трона выступила высокая женская фигура.

Не поднимая лица, правитель подхватил рукой маску и спрятался за ней, как за щитом.

— Сахка, — выдохнул он то ли вопрос, то ли просьбу.

Женщина скользнула к нему с грацией кошки и застыла, демонстрируя изгибы своего тела.

Она уже достаточно давно скрашивала жизнь правителя и оказалась достаточно умной, чтобы мириться с остальными, но при этом считаться первой.

Вот и сейчас, она точно рассчитала потребности правителя. И пока остальные прячутся и бояться, она посыпала грудь лунной пылью и прижала соски зажимами с головами воронов.

Тонкие цепочки спускались из их клювов, соединяясь перед пупком. Эти украшения пришлось тайно заказать у родового мастера. И сейчас она увидела блеснувшее в желтых глазах заинтересованное внимание мужчины.

Клювы воронов были открыты, но стоило сжать их и те отпускали соски из плена зажимов.

Он потянул цепочку на себя, заставив Сахку потянуться грудью вперед.

Пока он не позвал, она не имела права сделать последний шаг.

А он следил, как она прогибается телом и приоткрыв сочные губы возбужденно дышит.

— Вот так, именно столько, что бы она не упала, что бы сладкая боль струилась от вершинок сосков вглубь тела.

Он ослабил хватку, наблюдая за пирсингованным кончиком языка, который облизал пухлые губы.

Он уже придумал, что можно сделать с этой игрушкой.

— Иди ко мне, — позвал, развеивая остатки лохмотьев со своего тела.

Она оказалась на коленях между разведенными в стороны бедрами мужчины. Вертикально стоящий орган правителя говорил о том, что ее усилия он оценил.

Она хотела, как обычно опустить голову вниз, но Ворон приподнял ее за талию и поднырнув под цепочку прошелся языком от пупка к ложбинке между полушариями.

Для этого ей пришлось широко развести колени, но Ворон снова приподнял ее за талию и велел переступить через бедра.

Медленно опуская ее в очередной раз, придерживая за талию, он усаживал ее на свой подрагивающий в предвкушении орган.

Когда головка скользнула в истекающее лоно, он рывком насадил ее до упора.

Сахка выдохнула, блаженствуя и наслаждаясь заполненностью, но мужская ладонь толкнула ее в ложбинку, заставляя откинуться назад.

Цепочка натянулась на шее правителя, когда до его коленей осталось несколько сантиметров.

Тело выгнулось вслед за зажимами, обжигаемое болью.

Ворон толкнулся вперед, насаживая лоно Сахки еще глубже. Цепочка заставила ту изогнуться так, чтобы максимально охватить мужчину снизу и только макушкой упереться в его колени, демонстрируя торчащие в потолок соски с головами воронов.

Ее разведенные в стороны ноги он обхватил ладонями и прижал к плоскости трона, превращая тело одалиски в изогнутый лук.

Не давая той извернуться, слегка отклоняясь назад, и тем самым еще больше выгибая ту в мостик, стал вколачиваться в сжимающееся от приступов боли, посылаемых от сосков лоно.

Сладкий запах крови из ранок, которые появлялись на сосках в момент, когда она не успевала подстроится под его жесткий ритм, поплыл в воздухе.

Он остановился, отпуская ее лодыжки и нагибаясь к обессиленно расслабившемуся телу.

Тонкие пальцы сжали один из клювов и освобожденный сосок послал волну, которая затрясла ее в оргазме. Сжимающиеся стенки с силой обхватывали каменный стержень, пока мужчина с наслаждением слизывал кровь с соска, посасывая его, продолжая посылать сладкие спазмы вниз ее тела.

— Это только начало, — он прикусил навершие, втягивая лунную пыль с бархатистой кожи.

Он приподнял вытянутую ногу к своему плечу, другую позволил согнуть, а потом развернул, укладывая плашмя, что позволило еще больше ей открыться перед ним.

Трансформируя свое тело, он начал с той части, которую ласкали затихающие спазмы.

Вот по ее поверхности вспухли вены, увеличивая в диаметре и без того примечательный орган. Черные кожаные ленты поползли в воздухе, фиксируя женское тело. Они, всецело зависимые от желания хозяина, распинали постанывающую женщину.

Не выходя из нее, он медленно поднимался в воздух, увеличиваясь в размерах.

Он крутнул ее по оси, проворачивая вокруг вздыбленного оружия.

Ладонями надавил на ягодицы, разводя их в стороны.

Отпущенные лентами руки Сахки уперлись в трон, и она прогнулась в талии, поддаваясь на нажим ладоней.

Из спины между лопатками распахнулись огромные черные крылья, и Ворон двинул тазом, выбивая их нее первый «ах».

Правое колено потащило лентой под грудь. Мышцы внутри тела женщины еще туже обхватили головку и Ворон методично стал входить в сладкую и тягучую норку, помогая себе крыльями.

Стоны слились в один, участившееся дыхание и шлепки в момент соприкосновения двух тел, в мелодию, которая безумно нравилась ее хозяину.

Еще раз он сменил позу, когда Сакха осела, не в силах совладать с трясущимися руками.

Он потянул ее таз на себя, и когда она обессиленно наклонилась головой вниз, застыв в позе наклон вперед, он слегка потянул свое тело вверх, и помогая крыльями вошел в нее сверху вниз, видя с этого ракурса практически одни ягодицы, которые сжимались вокруг него раз за разом.

Последний толчок отпустил скопившееся напряжение, и он излился в нее, поглаживая бархат зажатой до синяков ягодицы большим пальцем.

Выйдя из нее, отпустил поддерживающие тело ленты и Сакха сползла на пол там, где и стояла.

На долгую минуту на зал опустилась идеальная тишина.

Раскинувшийся на троне голый мужчина смежил веки, возвращаясь в человеческую форму.

Одалиска собирала себя в одно, стараясь отдышаться.

Мобилизовав возвращающуюся чувствительность и силы, она поднялась.

Ворон приоткрыл один глаз, наблюдая, как она собирается обтереть его влажными полотенцами.

— Ступай, — отослал женщину взмахом руки.

А сам перенесся сквозь трон на огромное ложе, и укутавшись провалился в сон.



Часть 3


В древности здоровый сон считали лекарством. И не зря, ведь во время глубокого сна в организме происходит масса полезных вещей: нормализуется работа всех внутренних органов, восстанавливается нервная система, расслабляются и отдыхают мышцы, обновляются клетки кожи. Кроме того, во время сна мозг раскладывает по полочкам всю накопленную за день информацию, избавляя от информационных перегрузок.

Глядя в потолок, затянутый молочным шелком, Амир не мог сбросить напряжение.

Слишком много всего уместилось в прошедшие сутки.

С трудом понимая сколько же реально прошло времени с момента, когда он отправился на Зимний бал, он перелистывал все эти события, выстраивая цепочку и поражался тому, как все это смогло уместиться в такое небольшой промежуток времени.

Все что было раньше поблекло. Нет, не растворилось и не забылось, скорее отодвинулось на второй план.

То, что место, в которое их забросило не мед, он понял сразу.

Криво улыбнулся, — никогда не был сладкоежкой.

Вздохнул, уловив тянущиеся из памяти ощущения завтрака, который приготовила Анна, вернувшись из пустыни.

На этот вздох отреагировала его вынужденная попутчица.

— Не спиться?

Амир приподнялся, подгреб под спину ворох подушек.

— Да что-то никак. Есть чем поделиться?

Он всегда следовал этой стратегии. Не выпытывал у женщин их секреты, не шпионил и не гнался за чужими тайнами.

Захочет — сама расскажет, не захочет, ну что поделать, видимо не посчитала достойным.

В случае с Киркой все было не просто.

Да, он был благодарен за то, что она провела нить его жизни на магическую Землю, позволив переродится полностью.

Да, он согласился выполнить ее несколько странное желание заполучить золотой кубок победителей Турнира. Не равноценная услуга, с его точки зрения. Но спорить с Киркой, у которой горели глаза и тряслись руки было делом неблагодарным.

И на защиту ее он встал с мечом, оценив, что она отбивается от нападающих не играя.

Нравилась ли она ему как женщина? Он снова, который раз окинул ее полулежащую на подушках фигуру.

Нет, с этой женщиной следовало держать ухо востро. Неприятность, — вот ее имя. И дело было совсем не в том, что она доставляла эти неприятности, скорее в том, что она в них влипала с завидной регулярностью.

Может у нее такая карма — мелькнуло сразу перед тем, как та заговорила.

— Может подумаем, как нам быть дальше?

Амир кивнул молча. Следует выслушать то, что сварилось в голове волшебницы, прежде чем озвучивать свои мысли.

— Я тут подумала, — Кирка почесала кончик носа и откинула прядь, отливающую рыжим за ухо, — что следует объяснить откуда я знаю детали этого мира.

Она вздохнула и ее речь полилась, словно медленная и полноводная река.

— Ого, — пронеслось в первый момент в голове Амира, — да ее реально прорвало!

А дальше он только и успевал раскладывать вываливаемую Киркой информацию по полочкам.


Как стать богом. Инструкция для первого курса Божественной Академии.

Именно так называлась книжечка, которую вручили мои родители, отпуская во взрослую жизнь. Да, ты, наверное, думал, что богами рождаются — но нет. Как правило, если кто-то из твоих родителей бог, то ты имеешь достаточно весомый потенциал, чтобы когда-то стать этим существом.

Но столько всего нужно научиться, постичь и смочь, что только десять процентов выпускников Божественной Академии вступают во взрослую жизнь в этом статусе.

Ну и конечно же амбиции — без них невозможно достичь мечты, чтоб ей пусто было.

У меня с рождения была развита связь с животными. Я понимала их язык, чувствовала и улавливала их эмоции. Также мне хорошо давалась бытовая магия. Здесь я точно смогу магически затачивать оружие, чтоб оно долго не тупилось, правда зачаровать ковку не смогу — сил не хватит.

Еще я могла, попробовав всего каплю определить состав зелья и написать рецепт. В общем, думаю мы не останемся без куска хлеба в этом мире, ведь эти уменья не пропьешь.

Одним из этапов обучения, является обучение в симуляциях. Тебя, с такими же четырьмя горемыками закидывают в симуляцию и ждут, когда вы из нее выберетесь или преобразуете.

Здесь все сложно, — она отмахнулась от маячивших перед ней воспоминаний.

А вот про Черного Ворона рассказать придется.

У него были амбиции. И задатки. И харизма.

Но его угораздило влюбиться.

Кирка вздохнула.

Кармический долг — это невыполненные обещания и обязательства перед Высшими силами, другими людьми или перед самим собой. Определенный барьер, который не дает человеку стать тем, кем он должен стать, либо добиться чего-то.

Я посмеялась над его любовью, дав обещание стать его женой. И не выполнив обещанное.

Так, о чем это я, ах да! Симуляции — это совокупность существующих в реальности событий, планет и миров.

Именно в такой симуляции у нас проходил выпускной экзамен. Ворон тогда создал для Нижнего мира детей, которые уравновесили населяющих Верхний. Сельва, служила барьером, который не пропускал жителей Верхнего мира в Нижний в определенных точках на поверхности планеты. Там было много чего. Мы интуитивно нашли сочетание невероятного количества условий, которые в итоге привели планету, вращающуюся вокруг парных звезд в идеальный баланс в девяносто девять процентов.

Только Ворон слишком сильно хотел поразить меня одержав победу, он вышел оттуда преображенным. И его лицо мне не понравилось. Я ужаснулась одной только мысли связать себя с тем, кто имел птичьи глаза и не снимаемую маску из мелких пёрышек.

Кирка помолчала.

— Прошло очень много времени с тех пор. Что время, если ты бог?

Да только карма не дает раствориться в бесконечности. Тянет сквозь миры и время невыполненным обещанием, даже не могу понять почему.


3.2

— Будем считать, что именно она притянула тебя в этот мир, — прозвучало подбадривающе, я надеюсь.

— Я правда не уверен, что в тебе добавилось любви, — Кирка закрутила отрицательно головой.

Да уж, чего стоит ее утверждение: в Нижний мир ни ногой.

— Но всегда есть варианты, я в этом уверен!

— Как же божественно наивен ты в своей уверенности, — задумчиво донеслось от нее.

— А Хар — это кто? — решил начать задавать интересующие меня вопросы.

Если ее считать специалистом по этому миру, то у нее неоспоримое преимущество показать мне серию ответов из передачи «Хочу все знать».

— Думаю, великий воин, — Кирка продолжала задумчиво смотреть в себя.

— А питомец — кто?

— Младенец редкого магического животного трансформонта — функция универсальный переводчик. — Отбарабанила она на автомате.

Вздрогнула от своего ответа и уставилась на смешного зверька более осмысленным взглядом.

— На симуляции их не было. Они появляются только тогда, когда мир достигает следующей ступени эволюции.

— Какая приятная неожиданность?! — я старался не дать ей снова уйти в себя.

— Ну не знаю, насколько приятная, он слишком мал, чтобы дать нам возможность убраться отсюда. И вообще, где они его откопали?

— И спросить в этом случае не у кого, — подпер кулаком челюсть, глядя в ее сторону.

Кирка фыркнула и хохотнула, — скажи еще, что тебя огорчает отсутствие врага.

— Врага?

— А ты как думал? Тебя точно бы вниз не потащили, будь у них такая возможность выпили бы досуха прям в том зале. Ну а после, презентовали бы как эксклюзивное умертвие для своих некромантов.

— А тебя? — решил, что осознание собственной участи прояснить ее голову.

— И меня, но не выпили бы. — Она похлопала ладонью свой кубок. — С меня так себе одалиска. Нервная я, если что не по-моему. Да уж, вот бы с ними удар приключился, протащи они меня на ту сторону. Хотя после бы другая проблема нарисовалась бы. Черная и крылатая.

— Так что, будем считать, что создавшаяся ситуация — оптимальна для нас?

— А что, давай зажжем, раз уж выпала такая возможность.

Только мы ничего не успели зажечь. По нервам ударил тоскливый женский крик. Кирку подбросило над подушками, я даже не заметил, как оказался у входа, и мы вдвоем ринулись в сторону откуда доносились стоны.

— Неужели нас так быстро нашли, — билась мысль, прежде чем мы, пропетляв в узких улочках выскочили к богатому шатру.

Перед шатром сидел, скорее всего староста этого поселения, или как их тут называют. Рядом с ним два мальчика погодка. На вид лет по четырнадцать-пятнадцать.

Скорее всего они молились.

А из-за их спин неслись душераздирающие крики.

— Что происходит? — рыкнул на мужчину.

Он приподнял серое лицо. В его глазах плескалась такая боль и надежда, что хотелось сжать его в объятьях и сказать, что все будет хорошо.

— Жена рожает, второй день.

— А кричит почему?

— Не может разродиться. А я не могу решиться отвести ее ночью к Черным, что б помогли. Они заберут и мать, и дитя. В обмен на свою помощь.

— Ага, вот как они решили вопрос с балансом.

Кирка отодвинула меня плечом.

— Я могу помочь твоей жене, я травница!

В глазах мужчины выступили слезы.

— Помоги, — он бухнулся перед ней на колени, — травы не запрещены. Только Лекарям нельзя помогать при таинстве рождения.

— Я не лекарь, — как отрезала Кирка. — Кто с женой?

— Ее мать только.

— Мне нужен кипяток и травы, какие сможешь достать, — командовала она, стараясь отвлечь того от доносившихся из шатра крикам.

Отец махнул рукой подросткам и те разбежались в разные стороны.

Видимо то, что сам мужчина остался перед шатром не входило в планы Кирки.

— Ступай, Амир в свой шатер, ты здесь не нужен, — она говорила это, а сама показывала глазами на мой меч.

— Что, — округлил глаза, не понимая ее установок.

Она изобразила знакомое всем движение ладонью, давай-давай, и мотнула головой в тыл шатра.

Зачем ей понадобился мой меч в таком деле, я не стал даже переспрашивать. Если она не говорит, значит свод правил запрещает заходить в шатер роженицы с колюще — режущими предметами.

Надеюсь, что пуповину они не отгрызают, — думал я, шагая прочь. Оборотень точно знал куда завернуть, чтобы незаметно пробраться в тыл шатра. Женщина сорвала голос, взывая к немилосердному миру, — и никто не спешил ей на помощь подчиняясь правилам.

Что за мудак установил их и скорее всего в процессе насаждения немало младенцев поплатились своими жизнями. Или их отцы. Вон как он застыл перед шатром, не смея сдвинуться и только способен молиться своему богу.


3.3

В шатре пахло белладонной. Потом и безысходностью.

Я окинула взглядом картину и скомандовала еще не старой женщине — убери курительницу.

— Сейчас принесут кипяток и травы. Жди у входа. Позовешь меня сразу.

Пока она, отвернувшись от дочери шла ко входу, я очистила руки, пустив по ним заклинание очищающего огня. Не было времени ждать ни кипятка, ни трав.

Следовало убрать поле, на котором мне предстояло трудиться от любого случайного взгляда, и я рванула вверх ложе и потянула край, за который ухватилась, разворачивая ее головой ко входу.

Мать оглянулась на звук, держа в руках ведро, от которого шел пар и миску.

— Мне нужна защита со стороны спины, — кивнула на заднюю стенку шатра. — Примета такая, что б никто не подтолкнул под руку.

Та кивнула, опуская миску на низенький столик.

Я почувствовала, как Амир протолкнул свой клинок под полог. Скинула туфли и стала правой ногой на заговоренную сталь.

Следовало отвлечь мать роженицы, и я стала называть травы и меру, которую та должна была высыпать в кипяток.

Сама же, под аккомпанемент своего речитатива, потянулась силой внутрь и зло выругалась.

Времени не осталось совсем.

Ребенок обвился несколько раз пуповиной вокруг шеи, имел синий вид и практически был задушен. Еще и лежал поперек.

Втискивая левую руку внутрь и надавливая правой на головку сверху живота матери, я скользила по мечу голой стопой.

Сталь экранировала всплески волшбы, наполняла и подзаряжала силой.

Точность движений перешла на уровень, невидимый простым смертным, я сращивала пунктирную линию жизни еще не рожденного ребенка, стараясь распутать узлы, которые сплели, заставляя обратиться за помощью к Черным.

Ее выбрали целенаправленно. Не только ради ребенка. Она была очень красивой и досталась в жены старосте случайно. Он спас их с матерью. Они обе не признались, что девушка предназначалась как подарок в Нижний мир. Что мать решилась убежать из селения, спасая жизнь единственной горячо любимой дочери. И сколько им пришлось скитаться, сколько пройти, чтобы в конце концов чуть не погибнуть в сельве на краю еще одного входа в Нижний мир.

Староста воспитывал сыновей один. Его жена погибла несколько лет назад. Ее отнесли к Черным, так как хоронить тела было запрещено. Их забирали и скорее всего использовали некроманты, а иначе для чего тащить весь этот биологический материал?

Несколько секунд в шатре уже не раздавались крики. Навалившаяся тишина давила.

— Процеди, — велела женщине, стоящей истуканом и не сводящей с меня взгляда.

Она бросилась исполнять приказ.

Вот теперь можно, послала мысленную команду роженице.

— Тужься, — я могла только просить, и она услышала.

Распахнула глаза и приподнявшись вложила все оставшиеся силы, выталкивая свое дитя в негостеприимный мир.

— Еще чуть-чуть. Головка вышла.

Она вдохнула глубоко, и опять застонала сквозь стиснутые зубы.

Я сбросила оставшуюся петлю с шеи ее девочки, которая хоть и имела синюшный оттенок, но уже не была так близко к грани, из-за которой не возвращаются.

Перевернув ее на животик, шлепнула по попке, сканируя ладонью состояние организма.

Малышка обиженно фыркнула, делая первый вдох и закричала, сообщая о своем рождении.

Краем глаза я выхватила движение бабушки, которая осела на подогнувшихся коленях, придерживая перед собой кувшин с отфильтрованным питьем.

Откинувшаяся на спину обессиленная женщина только и могла, что смотреть в мою сторону огромными карими глазами.

— Пуповина, — вопросительно подняла взгляд в сторону входа.

— Сейчас, — вскинулась бабушка и отставив кувшин подала мне костяной нож.

— Какое варварство, — крутилось в моей голове, пока я делала вид, что выполняю положенные их сводом правил движения ритуала перерезания пуповины.

Большей частью я работала энергиями, шепча под нос заговоры и обереги. Уж раз такая оказия, следует снять маячок с красавицы, хоть на нее она сейчас и была мало похожей.

Положив малышку на грудь девушки, выдохнула.

Отпихнула несколько раз меч, приваливаясь спиной к шатру, почувствовала, как его кончик скользнул без моей помощи из-под пятки.

— Неси свое питье, женщина.

Мне подали кувшин, и я с наслаждением приложилась к нему, наблюдая округлившиеся глаза бабушки.

— Матери дашь только после того, как выйдет плацента.

Та кивнула.

— Успокойся, с ней будет все хорошо. Но если что, зови!

Я вышла наружу, удивленно рассматривая собравшуюся толпу жителей.

— Санпа, — прошелестело над ними.

Я опасливо покосилась на присутствующих.

— У вас девочка, — сказала стоящему соляным столбом отцу.

— Благословенные боги послали тебя нам, — вскрикнул он и хлопнулся на колени, пытаясь припасть к моей обуви.

— Так, поднимайтесь сейчас же, — потом будешь благодарить. Иди помоги там, — впихнула его в шатер, надеясь, что ему найдется работа. Да хотя бы поддержать уставшую мать.

Оскалилась остальным, — поздравление отложим на завтра, мать очень слаба!

Народ стал потихоньку расходится, расточая в воздухе эмоции облегчения, радости и, как не странно надежды.

— Вы двое, — свистнула старшим детям старосты, — сможете зайти туда если позовут.

— Мы знаем, Санпа.

Может у них так повитуху называют, размышляла, заворачивая в ближайшую улочку.

Почти сразу же уткнулась в грудь Амира.

— И ты здесь?

— Устала?

— Да, есть немного. Мне бы искупаться.

— С этим я могу помочь тебе сам.

Прикинув в уме варианты помощи в таком обычном занятии вопросительно подняла бровь.

— Идем уже, недоверчивая, я тут нашел общественную купальню. Там сейчас никого, поплескаешься без свидетелей. Думаю, что эту роскошь ты заслужила.


Часть 4


Нужно ли оборотню нижнее белье?

В момент, когда я попал в этот мир на мне был шикарный костюм, укомплектованный всем и подобающим образом. Набедренная повязка давным-давно канула в лету. А привычный к комфорту мужчина и в таком щепетильном вопросе предпочтет удобные боксеры, а не полное отсутствие нижнего белья.

Конечно, побегать в форме зверя свободным от условностей человеческого общества — это одно, но нудизм, как культура не прижился ни в одном из цивилизованных обществ. Одежда дарила мнимое ощущение защищенности, самого ценного, что грело эго мужчины.

После бани Кирка явилась в наш шатер в достаточно милом платье, светло вишневого цвета, подпоясанная богато расшитым поясом.

— Давай, гордый воин, иди ополоснись, только одежду из поля зрения не выпускай, пусть стирают при тебе.

Несколько удивленный этому напутствию, я раздевался в купальнях опасливо косясь по сторонам.

Своеобразие их бани заключалось в том, что в большом куполообразном зале было несколько бассейнов. Был с проточной водой и стоящими вдоль борта различными крынками с моющими составами, был с горячей, где можно было поваляться на стилизованных ложах, был даже чем-то напоминающий джакузи, только пахло в нем мятно и пузырьки шибали в нос прохладной свежестью.

Момент, когда на мою одежду позарились я пропустил. Успел только заметить покачнувшуюся занавеску. А вот, когда мне принесли чистую, я ждал с нетерпением.

— Отдай мою, — попросил молодого мужчину, когда тот сгрузил на место моей стопку, пахнущую чабрецом и кедром.

— Господин, вам вернут ее чистой, — зачем-то поклонился он.

Я наклонил голову, заглянув за его ухо с правой стороны тела.

Точно, немного сбоку сзади на шее красовалось клеймо.

— Что это?

Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он, не поднимая взгляд выше линии моего подбородка ответил — это клеймо раба.

— Неожиданно.

— Соглашусь с вами, обычно лекарь нарушивший запрет на помощь роженице оказывается вместе с ней и ребенком в Нижнем мире.

— Но не ты?!

— Я помог появиться на свет наследнику правителя этого края.

— И тебя так наградили?

— Остаться живым в Верхнем мире, — да это награда, по крайней мере для меня. Да еще и к моим услугам обращаются жители селения, для них лекарь — это подарок небес. Даже если он раб.

— Обращайся с моей одеждой бережно.

— Да, Господин, этому миру известно, как бережно очищать деликатные ткани.

Я сделал себе зарубку, а пока со скепсисом рассматривал хлопковые полу кальсоны, которые презентовали мне.

Даренному коню в зубы не смотрят, одернул себя и облачился в удобную, новую, а главное приятно пахнущую одежду.

В нашем временном жилище меня ждал ужин. Кирка дождалась моего возвращения и только после этого приступила к трапезе. Было чертовски приятно. Этот ее жест говорил о том, что она считает меня равным себе. И, хотя такая щедрость со стороны жителей селения говорила больше о том, что это плата за ее помощь и она могла утолить голод сразу же, не дожидаясь меня, она рассудила иначе.

Я рассказал ей о рабе-лекаре. Вгрызаясь в бараньи ребрышки, Кирка задумчиво проронила, нам бы не мешало с ним пообщаться. Раз он распознал в нас пришлых, то и за границами селения нас смогут вычислить без труда. Особенно, если на поверхности есть соглядатаи нижнего мира. Над нитью судьбы роженицы кто-то тщательно потрудился, даже я бы не заметила вмешательства, если бы не знала куда смотреть.

— Знать бы сколько у нас времени до открытия нижних ворот, — задумчиво промолвила.

— Госпожа, — донеслось от входа, — позвольте?

Нам принесли выстиранную одежду. За час, без применения магии, это можно было провернуть единственным способом — с помощью машинки-автомата и сушилки для белья.

— Раздели с нами трапезу.

Кирка рассматривала молодого мужчину с неприкрыто женским любопытством.

Я усмехнулся, думаю женский интерес способен вытянуть интересующую нас информацию.

— Пойду, покараулю, — поднялся и вышел наружу.

Опустившийся на селение вечер принес прохладу и ощутимый запах сельвы.

Я закрыл глаза, давая возможность остальным чувствам нарисовать картину окружающего мира.

Селение готовилось к празднеству. Староста выставлялся. Скорее всего скоро пришлют кого-то, чтобы пригласить и нас. И тогда до утра будет литься алкоголь и подаваться кушанья.

За границей поселения растения лишенные света двух солнц источали в воздух дивные феромоны, зовущие ночных насекомых на точно такое же пиршество, как и у людей. За пологом пахло сексом. Лев безошибочно уловил момент, когда мужчина поддался. Закрывая сознание от творящегося в шатре, почувствовал, как Кирка опускает за моей спиной полог.

— Необычно, — отметил лев. — Как будто к ней вернулась человечность.

Я устремился ввысь. Нам бы не помещали глаза в небе. «Ястреб — для желудка, сокол — для души». Хищная птица — хозяин неба, инстинкты подсказывали мне, что эту свободу не смогли приручить ни Вороновы дети, ни люди.

Незабываемое, ни с чем не сравнимое зрелище — охота с хищными птицами. Она может завораживать одновременно тысячи зрителей, наблюдающих за нападением сокола на перепелов под синим куполом небес.

Достаточно один раз увидеть мгновенные развороты ястреба за ускользающей добычей или тяжелый взмах орлиного крыла над выскочившим зайцем, чтобы заболеть этой страстью на всю жизнь.

Здесь же днем правили два светила, которые лишали такого удовольствия. Ни одно живое не решалось охотиться в сельве днем.

Ночью же только такие как я, могли наслаждаться подобным зрелищем. Но по уверениям Кирки, оборотней в этом мире быть не должно.

— Слишком далеко, — почти на пределе ощущений отметил точку в небе, но тут же вернулся на землю, ощутив приближение подростка.

— Господин, — старший сын старосты поклонился, — отец зовет вас с целительницей разделить его радость.

— А ты сам рад? — неожиданно вырвался у меня вопрос.

Мальчик, до этого зажатый необходимостью озвучить приглашение, скованный потребностью разговаривать с чужим человеком расслабился.

— У меня теперь есть сестра, — в его голосе зазвучала радость, нежность и, как ни странно, эйфория и предвкушение.

Странный букет. Стоит разобраться с тем, почему так ценятся дочери.

— Передай отцу, что мы придем, — махнул рукой отсылая мальчонку.

Когда тот скрылся с глаз за моей спиной распахнулся полог и Кирка сладко потянулась рядом.

— Так что, праздник, если рождается дочь, — озвучила мои выводы.

— А раб? — решил уточнить отсутствие с ней лекаря.

— Я тут подумала, — нам же необходим проводник? Да и жалко, когда такой талант пропадает.

По разливающемуся в воздухе запахе удовлетворения, я точно определил, что она имеет в виду талант не только лекаря.

— Ну что ж, — отметил лев неслышно, — удовлетворенная женщина — спокойная женщина. И адекватная, что скрывать, — это малая цена.


4.2

Умение играть в нарды — это стратегическое мышление и умение вести комбинационную борьбу.

Люди, которые попались у нас на пути были кочевниками. И как всякие кочевники они развлекались с помощью нехитрых развлечений.

Музыки, танцев и игрой в нарды.

Вживую эта музыка звучала немного дико для земного уха. Ей нельзя было отказать в дикой красоте, но более всего она напоминала непрерывные раскаты грома и зовущие на бой барабаны.

Танцы африканских дикарей, мелькнуло у меня в голове, когда мужчины начали выплясывать голыми пятками замысловатую чечетку. Каждый удар пяткой вносил в мелодию свою сакральную ноту, которая завораживала, заставляла убыстряться кровь и звала отправиться в путешествие.

Сюрпризом для меня оказалось то, что их поселение размещалось на панцире огромного зверя, чем-то напоминающего земную черепаху.

И которое ближе к полночи содрогнулось под нами, и полезло из песка, в котором до этого пряталось.

Незадолго до этого до меня доносился шум возвращающихся отар. Их сгоняли со всех сторон пастухи. Однозначно на каких-то верховых животных, только за шумом праздника я не мог распознать ни тех, на ком прибыли пастухи, ни того, кто полез из песка.

От разоблачения спасла игра в нарды.

Староста вовлек меня в это сражение выставив в качестве приза верховое животное. Моя хозяйственная натура тут же подкинула картинку нагруженного припасами осла. Пока Юи-юи мал — нам по планете придется перемещаться на своих двоих, а если есть на кого нагрузить припасы, то почему бы этим не воспользоваться.

Они настолько привыкли к такому способу передвижения или жизни, что после трубного сигнала, который дернул где-то внутри меня басовую струну, мой противник приподнял доску с фишками и держал до тех пор, пока закончилась качка и мы медленно двинулись под звездами.

Уже под утро, когда мы вернулись в свой шатер, я спросил у Кирки знала ли она о монстре в песке.

— Нет. В симуляции его не было. Но представь как это удобно, путешествующее село.

— Не поделишься добытой информацией, спросил укладываясь на собственном ложе.

Кирка, вытягиваясь на свежем белье, несколько недовольно устраивая из подушек подобие гнезда ответила, — лекарь не знает дорог сельвы, но, если мы достигнем обитаемых широт, то сможет показать дорогу и быть сопровождающим.

— В замен на что, — подтолкнул ее к главному.

— А ты сам как думаешь? Я пообещала ему избавление от клейма и новую личность.

— Ого, какая щедрость! А ты не переоцениваешь свои силы?

Уже привычное ощущение движения прекратилось, небольшая вибрация и толчки известили, что наш корабль сельвы зарывается в песок.

— Скоро рассвет, — голос кирки звучал сонно, но тем не менее она ответила мне.

— Если человек оценивает себя очень высоко, то это совсем не обязательно значит, что он переоценивает себя. Возможно, человек действительно обладает некими выдающимися качествами и другие люди весьма высоко его ценят. Или он имеет очень позитивную картину мира и оценивает высоко не только и не столько себя самого, сколько всех людей.

— А если без философии?

— А если без философии, то в моем уравнении есть ты, Амир, и я думаю, что твоя вера в меня, обязательно позволит мне выполнить то, что я обещала лекарю. Когда мы выберемся.

— Ну что ж, проехать часть расстояния, — это лучше, чем его пройти, а победа у старосты дарила надежду обзавестись не только средством передвижения, но и кое-какими припасами. Да и мои знания могли сослужить службу. К примеру, баранину они готовят до безумия просто, а ведь сколько способов превратить это мясо в кулинарный шедевр я знаю, надо только уточнить, не нарушу ли я какое-нибудь табу, если суну свой нос на кухню.

Юи-юи, объедающийся фруктами и отсыпающийся в шатре все это время, втиснулся под плед, стараясь свернуться вокруг шеи. Мягко поглаживая его меховую шубку, стал отодвигать милого несмышленыша подальше от лица.

Он ухватил меня за большой палец передними лапками и стал почесывать о него свой нос, как будто отшелушивая облезающую кожицу. Под эти поглаживания я и заснул.



4.3

Провалившись в сон, я проснулась через пару часов.

Вслушалась в дыхание Амира, стараясь не разбудить чуткого зверя выпорхнула на улицу.

Над поселением была натянута специальная защита от вредных лучей двух светил, поэтому днем тоже можно было передвигаться улочками, не опасаясь сойти с ума.

Но все же никаких растений на территории поселения не было. За стеной были огороды, на которых росли нехитрые овощи, были разбиты сады и подобия виноградников.

Прижимая к себе завернутый в платок кубок, я кралась в сторону прохода на эти угодья. Сома сказал, что сегодня будет работать на сборе фруктов, поспела вишня, память подкинула Леданию, которая в погоне за открытием превратила обычную вишневую наливку в чудесный эликсир «Радужный сон фей».

Думаю, что зря она не запатентовала, собственно, сам напиток и формулу.

А может, туда, куда она отправилась ей это удалось.

Воспоминание о напитке и всем связанным с его распитием принес желание повторить столь чудесный опыт. Ну, по крайней мере, вишни у меня есть. А вернувшиеся способности зельевара дарили надежду, что весь букет, который подкинула память, я буду в состоянии повторить.

— Как там в учебнике было — сначала отожмите сок?

Ну в нашем случае придется отжать сначала урожай, потом сок, а потом, я предвкушающе облизалась.

Итак, жители верхнего мира имели дополнительное прозрачное веко, которое служило специальным фильтром для светового спектра.

Утренние часы, пока светила не поднялись, она позволяла чувствовать себя комфортно, если не заходить в сельву. Здесь на мозг, даже сквозь это веко начинала действовать отраженная цветами одна единственная составляющая малого светила. Эта волна заставляла терять разум, превращая разумного в неразумное.

Можно было бы отрастить и себе такое веко, но, я слишком хорошо помнила то, что произошло на планете из симуляции с Вороном. На каком этапе все пошло не так? Мелкие черные перышки, которыми зарастала кожа на лице довольно симпатичного парня, трансформация зрачков, треск костей, которые выталкивают за спину крылья, обрастающие черными перьями.

Я не винила себя за то, что отвернулась тогда от тела, которое корежила трансформация. Мы сами принимаем решения и несем за них наказание.

Отогнав древние воспоминания, решила обмануть чрезмерно внимательного Сома. Что там я ему пообещала, когда покидала шатер — я тебя найду? Вот и пришло время, сыграть в прятки.

Накладывая на кубок иллюзию, оставила его перед аркой ведущей в сады. Он понадобится позже, а пока повязала платок на глаза и привыкнув к темноте легко шагнула под сень раскидистых деревьев.

Мне понадобилось немного времени, чтобы добраться до дерева, под которым стояли три корзины с собранной вишней. Верхушки он уже оборвал, теперь же обрывал низ, наполняя последнюю, еще не полную корзину.

Все же запахи здесь резче, многограннее, — промелькнула мысль, прежде чем я неслышной тенью проскользнула ему за спину.

— Я тебя нашла, — пропела в ухо.

— Это игра? — слишком быстро повернулся мужчина, заключая меня в тесное кольцо рук.

— Сколько еще тайн, прячет он под клеймом, — отметила перед тем, как мои губы он накрыл своим поцелуем.

Там, в шатре, нам было не до поцелуев, физическое желание захватило практически сразу, заставляя танцевать тела в безудержном танце, в погоне за наслаждением.

Теперь же, мне показалось, что в меня дохнули раскаленной лавой, нагревая до точки кипения. Стало не только жарко, но и как в очень далекой юности по телу прокатилось цунами вожделения, сметающего остатки разума.

— Черт, крутилась карусель, где-то далеко во мне, — поплыла как выпускница.

Брызги вишневого сока, хоть он и собирал ягоды очень осторожно, все же попали на его кожу, создав в совокупности что-то невероятное.

Сейчас, лишившись добровольно зрения, я вдыхала этот запах, чувствуя его на вкус.

Или это губы Сома, пропитанные этим соком, заставляли тонуть в водовороте ощущений?

Меня явно были рады видеть, то, что в меня упиралось, говорило о желании поскорее продемонстрировать эту радость.

— Ты будешь хорошей девочкой? — прошептали его губы, слегка отодвинувшись от моих.

— О, — пронеслось нейронами, — буду, девочкой! Вспоминая варианты, крутнула пальцем, загоняя в себя снизу морозную свежесть.

— Лед и пламя, — мурлыкнула.

— Я должен увидеть тебя всю, — ты не снимешь повязку?

Я кивнула, эта просьба, как нельзя кстати позволяла мне доиграть мою роль и не выйти из образа.

Он развернул меня и мягко подтолкнул под сень каки-то деревьев.

Я чувствовала, что теперь нас не могли увидеть любопытные глаза.

Все же любовник, который в совершенстве знаком с анатомическими особенностями женского тела, это редкая удача.

Меня раздевали так, что каждое прикосновение превращалось в пытку, я пыталась развернутся, чтобы дотянуться и до его одежды, но меня лишили такой возможности. Не знаю, чем, но он зафиксировал приподнятые вверх ладони вдоль ствола дерева, под которым раздевал меня.

Верхняя половина тела уже была освобождена от покрова, и он то пробегал по коже пальцами, то дразнил поцелуями, медленно спуская юбку с талии на бедра.

Покусывая шею, он обхватил уже давно ставшие каменными соски и потянул их, перекатывая между большим у указательным.

Я застонала, но он зашипел, — ш-ш-ш, никто не должен нас услышать.

Я не хотела говорить, что давно подняла полог тишины, но решила подыграть.

— Слепая и немая, — да пожалуйста.

Из-за отсутствия нижнего белья на мне, юбка, оказавшаяся спущенной до коленей, опала на землю сама, а между моих ягодиц проскользнул он.

Я слегка сдвинула бедра, охватывая покрепче это орудие.

Тут же его пальцы оказались на горошинке, заставляя тело выгнуться за этой лаской, ослабляя зажим.

Он качнул тазом, скользя вдоль. Кончик головки доходил до оглаживающего пальца и задевал эту точку с другой стороны.

Укус в шею, толчок, сладкий круг пальца по вершинке.

Вторая рука, в каком-то только ей ведомом ритме сжимает сосок, вызывая будоражащие ощущения, которые добавляю в копилку еще толику желания, распаляя мое тело в желании большего.

Укус в мочку уха, толчок, чуть глубже, скользя между бедрами, демонстрируя влажной и жаждущей мне каменную твердость, которая замирает, чуть-чуть не достигая пальца, который делает очередной виток. Внизу все пульсирует, я теку, не в силах не желать, что б в меня вошли.

Как будто услышав эту мольбу, он шепчет при следующем толчке в мое ухо: «ты же помнишь, за то, что ты молчишь, ты будешь вознаграждена».

Я киваю, удерживая стон внутри, поражаясь тому, что невозможность выразить съедающее меня желание, дополнительно заводит.

Дождавшись моего кивка, он толкает таз вперед, слегка изменив положение собственного тела и я, наконец, чувствую, как меня растягивает снизу гладкая головка.

Я обещала быть девочкой, и от этого созданная мной узость подбрасывает в котел моего возбуждения дополнительные поленья.

Но Сома не входит дальше, зато его палец делает что-то невообразимое, каждый следующий виток которым он оглаживает вершинку, приближает меня к оргазму, и мне уже безразлично, каким именно методом он доведет меня до него. В момент, когда меня накрывает, он входит в мою узость и толчки снизу возносят мой оргазм выше. Одна ладонь поддерживает мой живот, не давая телу в печататься в дерево, палец, ласкавший меня снизу оказывается в момент оргазма у меня во рту, я прикусываю его стараясь не кричать, от следующих один за одним оргазмов. Он входит в том же ритме, которым крутил спираль на сладком бугорке и от этих глубоких проникновений, меня сотрясает снова и снова, как будто головка, достигает в глубине до какой-то кнопки и нажимает ее раз за разом.

Я чувствую, как сжимаюсь сладкой волной вокруг него.

— Хорошая девочка — тянет он, — сладкая, — и убыстряется, взрывая перед завязанными глазами звезды, и я отключаюсь на секунду, будто подброшенная в космос.


Часть 5


Нижних можно было вызвать с помощью жертвы. Все жители верхнего мира знали систему точек входа-выхода. Умерших обычно оставляли на специальной площадке, рожениц, если у тех были проблемы не несли в арку, которая возвышалась перед площадкой мертвых. Скорее всего за мертвыми приезжал лифт, и какие-то санитары уволакивали их на тележках, подобных земным каталкам морга.

Перед аркой стояла каменная чаша. В нее следовало положить подношение и разжечь огонь. Термодатчик, или что там придумали жители нижнего мира, сообщал, что все дело в роженице и на поверхность поднимался замок.

Чаще всего ребенку помогали родиться и на этом все заканчивалось.

Но бывали случаи, когда ребенка забирали, и как бы не клялась его мать. Что он был живой, спорить с нижними никто не стал бы — забрали — значит родился мертвый.

Еще реже случались ситуации, когда муж роженицы не обнаруживал ни ребенка, ни матери.

Тогда верхним оставалось только гадать, что на самом деле произошло с оставленными относительно живыми матерью и еще не рожденным ребенком.

Все это шаткое равновесие говорило о том, что таким образом пополняют свои ряды Вороновы дети.

Только оставался открытым вопрос. Почему именно так и какой критерий отбора?

Давненько я, как мартовская кошка не сходила с ума от плотских утех.

Раз в три дня мастодонт, на котором покоилось поселение выкапывался из песка и брел. По какому-то только ему известному маршруту.

На вопрос, подвержены ли эти гиганты сезонной миграции и как они спариваются, Сома мне не ответил. Сказал, что он не ветеринар и не в курсе. Что эта информация доступна только кочевникам и охраняется как военная тайна.

Ну и ладно, у меня было чем заняться. Неоценимая помощь от лекаря, которую он оказал, как только я заикнулась о отфильтрованном вишневом соке была соответствующим образом оценена. Даже два раза, если считать виртуозно исполненный мужчиной петтинг. Мне пришлось поддерживать беседу с матерью спасенной роженицы. Разделяющий нас глинобитный забор, чуть не достающий до моей груди, спрятал сидящего на низком табурете лекаря, ласкающего меня языком, под задранной юбкой.

Остроты добавляло то, что в любой момент по закоулку, где мы устроились, мог пробежать кто-либо.

Необходимость говорить, также как и молчать вовремя, когда твое тело превращают в сладкую патоку, то еще удовольствие. Если бы не его ладони, крепко удерживающие меня на подгибающихся ногах, то женщина очень удивилась, если бы я сползла в какой-то момент из вида.

Амир хмыкал, но как-то по-доброму, что ли. Я пыталась намекнуть, что в поселении есть с кем развлечься, даже несмотря на суровые нравы у мужчин, всегда есть те женщины, кто с готовностью наставят рога прямо под носом ничего не подозревающего мужа.

— Я, пас — только и ответил он.

Какие мысли занимали его голову в это время — мне не ведомо.

Только ровно через неделю после нашего появления в этом мире, он дожидался меня после ночного вояжа не укладываясь спать.

— Мы приближаемся к воде.

— Откуда знаешь? — встрепенулась, стараясь понять, что именно я пропустила.

Мой вопрос проигнорировали и с невозмутимым видом он продолжил, — самое время соскочить с тихохода.

Я видела, как Амир играет в нарды, по всему выходило, что я могу довериться его способности стратегически мыслить.

Значит и мне стоило освободить Сома, и у меня уже был готов тот секретный состав, коим следовало напрочь отбить память всем живущим здесь.

Избирательно отбить. И о нем, и о нас.

— Завтра ночью он проползет до самой крайней точки, после чего вернется в сельву. Поселенцы будут торговать после этого три дня и три ночи, сбывая товары и закупая то, что не производят сами.

— Пожалуй, хорошее время, — согласилась с ним.

— Я выиграл нам вьючное животное, запас еды, немного вещей и три камня. Не знаю, правда какую ценность они представляют, но у остальных котились слюни, когда их ставил на кон кузнец.

— Потом разберемся, а Юи-юи? — вспомнила я про еще одного представителя нашей команды.

Лев щелкнул языком и из-под его ложа выкатился упитанный глазастик.

— С ума сойти, — прокомментировала переливающийся мех и длиннющий хвост, который отрастил малыш.

— Красава, — гордо пропел он. Еще и покрутился на месте, что б хорошо рассмотрела.

— А как он, она, оно так выросло?

— Он только спать приходит под мой плед, хотя мне кажется, что только ради почесух.

— А остальное время?

Амир дернул плечами, — я у него спрашивал — говорит, что с другой стороны.

— С другой стороны чего? Шатра?

— Как-бы не так. Я проверял. Его, кстати, кроме нас никто не видит, или он действительно пропадает на другой стороне луны.

— Не может быть, — ахнула, не веря нашему счастью.

— Красавчик ты наш, — обратилась к топчущемуся на пледе Амира пушистику, — а сколько солнц на небе на другой стороне?

Голубые блюдца уставились на меня.

— Ни одного? — ответил Юи-юи.

— Он всегда вопросом отвечает? — зачем-то переспросила Амира.

— Обычно да.

Пушистый шарик подскочил и обрадованно заверещал: солнца ни одного, а лун — шесть.

— Чтоб тебя, — икнула, оглушенная его криком.

— Надеюсь, это не нижний мир. Маленький еще он, не нравится ему здешние солнца. Вот и прячется в мире, где всегда ночь и только шесть лун светят отраженным светом.

Пощелкала пальцами, — шесть лун, шесть лун, — нет не знаю.

— Будем ждать, пусть развлекается.

— А он не потеряется? — видимо пушистик прочно засел в сердце льва.

— Куда он денется от твоих почесух?


5.2

Следующий день плавно тек к ночи и население селения, предупрежденное старостой, решило устроить нам проводы.

Кирка потерла руки, зелье забвения было перелито в котел, в котором настаивался пунш. Последние десять минут, пока она помешивала содержимое котла и пела под нос заговор, были волнительные. Сома стоял на стреме, хотелось верить, что никто не прервет речитатив. И мои молитвы были услышаны.

Щелкнула пальцами запуская над чаном закрепляющую магию, крохи, собранные за это время нужны, что б волшба не выветрилась до праздника.

— Ты собрался, — спросила у мужчины.

Он кивнул.

— Будь готов, два часа до рассвета.

Если Амир рассчитал правильно, то этого времени хватит, чтобы добраться до порта.

Пока тихоход с первыми сумерками отправился в последний марш-бросок, селение заискрилось смехом и танцами. Из котла ребятня отхлебнула, уворачиваясь из-под полотенец, которыми их оглаживали по спинам женщины — первыми, а после разве что самый ленивый не зачерпнул из котла нахваливая просто удивительно удавшийся пунш.

Амир получил от благодарного старосты увесистую котомку с провизией, хотя я так и не поняла, почему ее вручили не мне. Ближе к полуночи уставшие люди расходились по своим шатрам, и я хитро улыбалась, предвосхищая удивление, которое они испытают через пару месяцев, обнаружив своих женщин беременными.

— Беби-бум, — мурлыкала себе под нос, укладывая в котомку свой нехитрый скарб.

Мой напарник отправился седлать своего ретивого коня, я же еще раз окинула взглядом временное пристанище. На ложе Амира сидел притихший Юи-юи и следил за мной своими глазами.

— Как думаешь, а не спалить ли нам этот шатер? А то доберутся сюда ищейки из нижнего мира и нанюхают неприятностей на голову бедных кочевников. А я им благоденствия наколдовала — будет непорядок.

Юи-юи хлопнуло веками пару раз и выдало — идти ты совсем. Я прятать это!

— Ну что ж, если ты специалист по прятать, пусть будет так.

Я вышла из шатра, подхватив котомку и замерла прислушиваясь.

В шатре было тихо, а потом он мигнул и исчез.

— Как? — пронеслось в голове, — это не магия, ни одного завихрения в пространстве. Как будто огромная корова слизала шатер с его содержимым с места, где он стоял.

Пока я, вспоминая подзабытые уроки из курса «Методы созидания и разрушения», пыталась сложить векторы и интерполировать уравнения по управлению массой, передо мной появился трансформонт.

— Счастье есть? — спросил пушистик.

— Его не может не быть, — почти автоматически ответила, прибывая в царстве цифр и четырехмерного пространства.

— Юи-юи, ты уверен, что шатер не вернётся на это место?

— Не-е, спрятал хорошо, — и погладил свой животик.

Понимая, что допрос сейчас, это не совсем актуально, махнула ему рукой и отправилась на договоренную точку сбора.

На неприметной тропинке, за границей селения топталось практически черное нечто.

Я несколько долгих минут всматривалась в смачно жующее высокие кусты колючего кустарника живое, но совершенно непонятное.

— Кирка, готова? — раздалось из темноты слева.

— Более чем.

Тут же из-за моей спины донесся голос Сома, — давай я закреплю твои вещи на стирхе.

Животное не перестало жевать, пока проводились манипуляции на его спине. Несколько недовольно фыркнуло, когда Сома подхватил веревку, которой он был взнуздан.

— Нам туда — кивнул в сторону далеких огней.

— Амир, а что это за конь?

— Думаю, что его можно отнести к сумчатым животным. На Земле было их не очень много, и наиболее близкий родич этого меланхолика — это кенгуру.

Я подумала, покопалась в памяти и поняла, что сравнение не сказало мне совершенно ничего.

— Кто такое кенгуру?

— Кенгуру прыгает благодаря мощным задним конечностям. Удар кенгуру является настолько мощным, что может убить взрослого человека.

— Это заяц, похожий на медведя?

— Во время бега он сохраняет равновесие благодаря хвосту. А когда кенгуру стоит, использует хвост как опору. С помощью задних ног эти животные передвигаются прыжками со скоростью до 60 км/час, причем за один прыжок они могут преодолеть более девяти метров в длину и 3 метра в высоту.

Я присмотрелась еще раз к слегка подпрыгивающей походке вьючного животного.

— То есть, вот это способно скакать с нашими вещами с такой скоростью? Можно я свой кубок понесу сама?

И еду тоже понесу. И деньги.

— Деньги я и так сам несу, — похлопал Амир по боку. — Мне говорили, что он дрессированный и ни в чем таком не замечен.

Ближе к утру, сделав приличный круг, чтобы не заходить на территорию базара, мы достигли строений небольшого городка.

— Нам нужно место для ночлега, но из-за базара, гостиницы и постоялые дворы переполнены.

— И что ты предлагаешь, — я рассматривала диковинные мачты суден, которыми был нашпигован причал под завязку.

— Если вы не брезгливы, здесь недалеко есть ветлечебница.

— Не понял, — в голосе Амира просквозили рычащие нотки.

Ее держит мой одногруппник, и думаю, что у него найдется для нас небольшая комната, ведь он живет рядом с ветлечебницей.

Нам действительно повезло, и его друг и ветлечебница оказались именно там, куда он нас привел.

И стирх получил место под навесом в зарослях дикого винограда и целый тюк сена в кормушке.

Пока друзья перекидывались новостями, мы с Киркой пили похожий на кофе напиток на маленькой кухне небольшого домика, в глубине микроскопического садика, сразу за зданием, в котором принимал доктор.

Юи-юи, как обычно растворился в предрассветных сумерках, правда перед этим он пытался подергать Амира за руку, но тот взъерошил его шерстку и сказал, — прости дорогой, не сегодня.

— Как думаешь, куда нам плыть?

— Куда возьмут, — хохотнула я. — Здесь, куда не плыви, все дороги ведут в нижний мир.

— Так может не прятаться и отправится туда сразу?

— Не время, Амир, еще не время.

Я задумчиво посмотрела на двух мужчин, которые с восторгом вспоминали студенческие деньки.

— Давай поплывем туда, где наш Сома обучался. Что-то подсказывает мне, что библиотека Академии, на минуточку — королевской, хранит в себе много секретов, старых летописей, трактатов, и она ждет нас.

— А Сома?

— И Сома тоже.

— Он как-то упоминал, что его приглашали преподавать, может и нам предложат, — всматриваясь в разводы гущи на стенках чашки, я дунула и три раза прошептала — Ху та ма.

Они заструились, как зыбучие пески и сложились в макет странного корабля.

Туда же заглянул и Амир.

— Очень похож на ракету.

— На ракету? — ты уверен?

— Да, был на древней Земле такой речной корабль, передвигался на подводных крыльях.

— Значит нам нужно найти его завтра вечером и попасть на борт вопреки всему.

— Нужно, значит попадем. А ты еще и гадалка?

— Ну, можно и так сказать, ты же помнишь, что здесь у меня практически не осталось сил и магии? Но кое-что я умею благодаря тому, с чем родилась. Подарки крестных, вот одна из них и наделила меня развитой интуицией и возможностью приоткрывать покрывало над плоскостью бытия.

— Идёте? — позвал Сома. — Комната с матрасами лучше, чем спать в саду под навесом. Да еще и возможность помыться и не видеть свистопляски рассветных светил.


5.3 Амир

Мне редко сняться сны.

Но, в этот раз, как только я прислонил голову к матрасу, передо мной заструилось марево. Сквозь дымку я шагнул и замер. Передо мной расстилался ковер из звезд на черном бархате неба. Я сделал шаг, и звезды, которые оказались у меня под ногой, покатились по небосводу кометами, отправляясь в уготованное им путешествие.

Вокруг меня всколыхнулось пространство и зажужжали желания, которые загадывали живые существа наблюдая за падающей звездой.

Когда голоса затихли, я решился на второй шаг, так как мне просто жизненно необходимо было дойти до висящего в пустоте колокола.

Накрыло гораздо жестче, чем в первый раз, хор желаний придавил плечи непомерным грузом, так как звезды посыпались августовскими росами на уготованные им места.

Отдышавшись, я стал всматриваться, выискивая место, где бы причинил меньше разрушений и мозг отделался меньшими потерями захлестывающей нереальности.

Наконец выбрав сравнительно менее переливающееся место, немного вправо от намеченной прямой, шагнул максимально широко. Волна прибоя из желаний накрыла с головой, и я забарахтался в пене, стараясь вынырнуть из накатывающей паники, задвигал ногами, сделал гребок руками и проснулся, совершенно мокрый на матрасе в комнате ветеринара.

— Напомни, что мы пили, — раздался голос Кирки практически рядом.

Она подтянула свой матрас ко мне и сейчас сидела, обхватив себя руками и дрожа.

— А у тебя что? — окинул ее фигуру взглядом.

— У меня души, много. И там так темно и холодно.

Она непроизвольно выбила дрожащими челюстями чечетку.

— У меня тоже — не жарко. Не знаешь где висит в космосе колокол?

Женщина перестала дрожать, задумавшись.

— Было что-то такое — очень давно.

Она закрыла глаза, — нет, не помню.

— У человека может быть сто восемь проблем, — напел ей, — но они исчезают, когда начинаешь бить в колокол.

— Хм, — ты поёшь? — но это не поможет. Не знаю я, где это и какие проблемы может решить этот музыкальный инструмент. Хотя, может этот колокол отгоняет злых духов и дарует защиту, тогда да, можем поискать и позвонить, нам защита сейчас очень бы пригодилась.

Но развитие эта тема не получила, потому что в этот момент тело сладко посапывающего Сома выгнуло дугой, и оно зависло на макушке и пятках красивым таким нереальным мостиком.

— Я и не знала, что так можно, — пробубнила Кирка, и с трудом встав со своего матраса поковыляла в его сторону, — еще сломает себе чего.

Попыталась уложить странно закоченевшее тело обратно на матрас, но тут же сдалась, — Амир, помоги!

— А не могли мы чем-то отравится, — мелькнула мысль и пропала, когда я дотронулся до тела проводника.

— Держи его за голову, — скомандовал ей, ухватившись за стопы мужчины. — На счет три — переворачиваем.

— Раз, два, — три не успел.

Вы видели, как в цирке гимнасты изображают волну? Вот то же самое провернуло и его тело, превратившись из каменного в податливое и текучее.

— Как уж на сковородке, — Кирку молотило об стенку ходящей по странной амплитуде головой.

Даже я с трудом удерживал ноги, норовившие отправить их обладателя в путешествие столь не тривиально.

— Буди его, — фиг его знает куда его занесет с такими фортелями.

— С кем? — переспросила она.

— С чем. С выходками, — у меня ощущение что в него сейчас еще три сущности забрались и устроили соревнования, кто же там останется.

Кирка оттолкнулась от стены и оседлала грудь проводника.

Размахнулась и влепила пощечину, да так, что голова Сома резко встретилась со стеной.

Мотать его на секунду перестало, и именно эту секунду она использовала для того, чтобы потянуть его на себя.

— Сади, держи, толкай.

— Сядь на мое место, потребовала, пытаясь встать с его коленей, пока спина Сома покоилась на стене.

— Э нет, — прости, — игры у вас с ним, я не участвую.

— Садись, его пытаются найти с той стороны.

Смена груза произошла максимально быстро. Кирка метнулась к своей котомке, выдернула оттуда кубок и бросилась обратно.

— Так, некогда думать, — размахнулась и припечатала любовника кубком по голове.

Тело обмякло. Голова откинулась на плечо и на лбу прямо на глазах выросла шишка.

— Все слазь. Он пока что не опасный.

— Я догадывалась, — она похлопывала кубком левую ладонь, — скрыть метку, — это еще не избавиться от нее. Нужно перерезать нить, и тогда клеймо можно убрать. С некромантией я, увы, не дружу. Связь можно разрезать, убрав привязку, но мы не знаем кто ставил ему клеймо и это не те, что попались нам под горячую руку.

Она начала пристально всматриваться в узоры, которые образовались от крови нижних. Если не знать, что это кровь, то можно было бы принять получившийся рисунок за результат виртуозной чеканки. Черненное золото — изюминка и богатство знающего толк в украшениях.

— Не уверена, что получится опоить, это не тот случай, когда составом принятым вовнутрь можно достигнуть поставленной цели. Остается последний вариант — выжечь.

Она мягко гладила шею мужчины кончиками пальцев.

— Прости, но другого выхода нет. И тебя найдут и нас зацепит.

— Тебе надо раздобыть у ветеринара магнезию и порошок жар травы. Расплатись с ним так как он попросит. Скажешь, что это нужно мне, мол растерла стопы до крови и хочу подсушить кожу и сделать мазь. От помощи откажись. От любой помощи. Только за звонкую монету то, что мне нужно. Понял?

— Да, сделаю.

Минут через двадцать вернулся к ней с запрошенными компонентами. Кирка, как будто и не вставала с коленей возле Сома, но спрятанный за его боком кубок содержал в себе странное содержимое.

Пахло в комнате ярко. Она протянула руку за принесенными ингредиентами и попросила меч держать наготове.

— Чтобы ты не увидел, как бы тебе не хотелось убежать, стой в этом углу и не шевелись.

Она уперла лезвие меча в пол и рядом с ним насыпала дорожку магнезии, отсекая меня от комнаты.

— Твоя работа, не упасть, не выйти и когда скажу — огонь, ты должен ткнуть в меня мечом.

— В смысле — в тебя?

— Доверься мне, ты должен пронзить меня, ту, что будет просить у тебя огонь, мечом насквозь.

— Ты же не собираешься отправится к нижним без меня? — я смотрел на женщину из своего угла, не пытаясь ослушаться.

— Нет, — она невесело улыбнулась. — Пока я не спешу в край бесконечной ночи. Помни, ты обещал.

Тело Сома лежало на матрасе плотно спеленато в гусеницу. Только правое плечо виднелось из кокона.

Кирка опустила в кубок три пальца правой руки и выдернула тонкий стилет из прически, рассыпав волосы по плечам.

— Услышь меня праматерь, сидящая на границе дня и ночи, — запела она, — пальцы прочертили три полосы по лбу, делая ее похожей на коммандос, готовящихся на опасное задание.

Опять опустила пальцы в чашу кубка.

— Услышь меня праотец, плывущий в колеснице, запряженной солнцем и луной, — и прочертила три полосы на правой скуле.

С каждым словом в комнате становилось темнее.

Опять пальцы зачерпывают дурно пахнущую жижу, и она продолжает петь:

— Приди путеводная нить, соединяющая живых с мертвыми, покажи свое начало и конец, — и как только пальцы нарисовали три полосы на ее левой скуле, темнота пала тяжелым покрывалом.

И в этой темноте засветилась точка, разгораясь и прогоняя странные тени, пришедшие вместе с темнотой.

Чем ярче горело содержимое в кубке, отбрасывая служителей ночи от тела на матрасе, тем ужаснее была женщина с горящими полосами на лице.

Казалось, что тысячелетнее чудище, с пергаментной кожей и костлявой фигурой заняло место Кирки и тянет высохшие руки к метке, которая горит на плече Сома, из ее центра пульсирует тонкая нить, уходящая в сторону ворочающихся в темноте фигур.

В какой-то момент я понимаю, что все волосы на моем теле приподнялись и холод лижет позвоночник, заставляя каждую секунду чувствовать себя в колоссальной опасности.

Вот чудище, тыкающее кубком в темноту и даже периодически достающее прячущихся в ней, изворачивается и выплескивает на Сома остатки варева и сквозь крик, который вырывается из его горла я слышу ее почти беззвучное «огня!» и делаю самый тяжелый шаг в жизни, выполняя ее команду.

Когда меч с треском входит в сухую, по ощущениям плоть, та вспыхивает факелом, больше всего похожем на вспышку фосфора. Становится невероятно светло, глаза, не успевшие перестроится, превращают в слепого котенка, сжимаю ресницы, что бы темнота вернула зрения и смотрю снова.

Огонь пляшет на плече нашего проводника и маленькие язычки скачут из этого центра по нити, один за другим, туда в противоположный угол комнаты, откуда пытается высунуться мохнатая лапа, сжимающая нить.

Но я понимаю, что ей не победить, нити уже нет, она существует только в виде огня, который лишившись топлива на плече мужчины стремится остаться жить и поэтому с остервенением пытающийся достигнуть начала нити.

В момент, когда первый язычок прыгает на лапу, я слышу удивленный вздох, потом чей-то голос произносит странную каркающую фразу, и только потом я понимаю, что затухающим голосом кто-то кричит — идиот, где у тебя вода.

Я опускаюсь возле горы обгоревших тряпок, которая осталась на месте Кирки.

Нет сил протянуть ладонь к тому, что осталось.

Из прорехи вываливается Юи-юи и прыгает в кучу и мне на руки.

Я не успеваю ни удивится, ни огорчиться.

Юи-юи валит меня на пол — чесать — чесать, доносится ее восторженный крик.

Тряпки осыпаются и с пола поднимается голая Кирка.

— Если ты, — тычет она пальцем в мохнатика, — еще хоть раз запрыгнешь мне на спину, я тебя, — она замирает, осознав, что я ошалело рассматриваю ее возвышающуюся надо мной фигуру, — я тебе шерсть перекрашу, — все же завершает угрозу и уходит из поля моего зрения.

— Кирка, я рад тебя видеть, — хрипло каркаю, почесывая основательно подросшего детеныша.

— А как я рада, — отвечает она, — видеть себя, — не дай бог еще хоть раз повторить это.


5.4

Как рубить хвосты и сжигать мосты.

Кирка сказала, что после подобного следует писать книгу и можно обеспечить себе безбедную старость, еще и внукам хватит.

— Ага, — принял я ее правила игры, — и правнукам тоже.

— И нечего скалиться, — она всматривалась в исчезающие огни порта стоя на верхней палубе корабля, в точности повторяющего модель, увиденную в испитой гуще.

— Что ты, — я просто поражаюсь твоему мастерству.

Действительно, когда Сома пришел в себя и попытался прижать ее в коридоре, она так на него гаркнула, что хотелось спрятать его за спину.

Что там она сказала — иди своей дорогой парень, а у меня все перегорело?

Действительно мастерски отрубила хвост, я бы сказал, что по самые яйца.

Он проводил ее спину взглядом, в котором сквозило непонимание, обида и еще что-то.

Я похлопал его по плечу, — у всех бывают плохие дни, вот считай, что ты удостоился чести испытать на своей шкуре, насколько плохим он был у Кирки.

— Я что-то проспал, — решил уточнить он.

— Очень многое, и поверь мне, что в твоем случае — сон был таким лекарством, которое никто на этой планете не смог бы тебе изготовить.

Он непроизвольно почесал левое плечо.

— Не думайте, я смогу отблагодарить ее не только плотскими утехами.

— Лучше забудь, — дал совет, о котором он и не просил, но который не мог не дать.

— Относись как к попутчице, как к старой знакомой и будет проще всем нам, раз мы все в одной лодке.

— Тебя что-то беспокоит, — стоя на палубе рядом с ней, я вспоминал кивок, которым мужчина закончил наш разговор. Что-то шептало, что он не точку поставил, а восклицательный знак, и не так-то просто будет Кирке избавиться от его присмотра, раз его выперли из спальни.

— Знаешь, мне все время кажется, что в нижнем мире не только Вороновы дети и некроманты со своими твореньями. Я все время вспоминаю симуляцию и то, как мастерски срежиссировано данное общество. И нам повезло уйти только потому, что главный режиссёр отсутствует. Или же испытывает затруднения в руководстве отлаженной махиной. И наша задача, не попасть под ее колеса, если он начнет разгонять ее или сворачивать.

— Я слышал, как кто-то обзывал некроманта идиотом и искал воду, чтобы затушить того.

Она грустно улыбнулась, — сюрприз, — факел из некроманта получился знатный. Но, учитывая, что у них там с магией все хорошо подлатают и еще злее будет.

— Я вот о чем хочу попросить тебя, Амир, — если вдруг нас настигнут слуги Ворона, поклянись, что проткнешь меня мечом точно также, как в той комнате. Без размышлений и ненужной жалости. Прямо в сердце. Твой меч сможет выпить силу и не захлебнуться.

— Да ты что, — никак не ожидал, что она назначит меня своим душеприказчиком.

— С ума сбрендила старуха? — гаркнул на нее, — мы еще повоюем.

Она даже на старуху не обиделась.

— Поклянись, что исполнишь мою просьбу. Мне в нижний мир нельзя попадать. Если я попаду туда, то большое зло вырвется оттуда. Почти такое же, от которого мы получили билет в эту задницу.

— Послушай, не буду я клясться. Ты мне как сестра, которой никогда не было. Младшая, — решил пошутить, и она улыбнулась, совсем чуть-чуть, но глаза потеплели. — Запомни, отсюда мы выберемся вдвоем, как и пришли. Ты моей дочери обещала на свадьбе сплясать, и накаркала, что без нас у нее свадьбы не будет. А я отец основательный и суеверный, зачем портить жизнь детям?

— На свадьбе сплясать, говоришь, — ну все ж какая-никакая цель, а то я уж совсем в перспективах разуверилась.

— А ты меня простишь, если я спрошу, кого же я убил там, в комнате?

— Сильно страшно было?

— Будто не знаешь.

— В том-то и дело, что не знаю. Есть у меня тайна, похожая на вашу сказку о Кощее Бессмертном. Или историю о девяти жизнях кота. Только я не знаю, сколько их у меня. Когда использую самую страшную, не смогу встать на ноги после ритуала.

— Ну, — протянул задумчиво, — хоть ты и страшной была, но я не описался.

Не ожидавшая подобного сравнения, кирка крякнула и засмеялась, до слез.

— Говоришь не описался? — ну это хорошо, надеюсь еще не раз меня эта способность выручит, а пока пойдем, выпьем, мне капитан обещал роскошный ужин за средство от бородавок.

— А Сома?

Она на секунду смежила веки, — не зови его, он спит. К утру он должен хоть немного восстановится.

И мы отправились в кают-компанию, где царило веселье и пахло азартом и вином.

Все же, она красивая, отметил про себя, когда она засмеялась шутке капитана и изогнулась в его сторону дразнящей кошкой.

Красивый мужчина и красивая женщина, размышлял я, наблюдая, как он ведется на ее провокации.

Не нужно было ходить к гадалке, чтобы узнать, где закончится сегодняшняя ночь для нее.

Но каждый раз, когда женщина бросала в сторону капитана файрволл, я вспоминал Сома.

Почему такие усилия, которые она вложила в его освобождение, заставили ее оттолкнуть мужчину.

Боится? Что он станет кем-то для нее? Кем-то особенным, за которого нужно будет нести ответственность?

Сложный выбор, впустить в свою жизнь кого-то и через время понять, что влюбился и теперь этот человек имеет над тобой силу.

Тем необычнее оказалось развитие сюжета с капитаном. Я даже не заметил, как она виртуозно провела его. Ап — и давай дружить.

— Что это было? — спросил ее, когда мы спустились по трапу вниз.

— Ш — ш, молчи.

У нашей каюты она остановилась и прижалась лбом к двери.

— Я запуталась, — выдохнула, все стало так сложно.

— Такова наша человеческая жизнь, похлопал ее по плечу и приобнял.

Она толкнула дверь и шагнула в каюту. Я сделал шаг и застыл, глядя на сидящего в углу Сома.

— Чтоб вас, раздуло и подбросило, — вспомнил Вороновых детей, — неужели опять?

Закрывая за собой дверь, глянул на Кирку, которая застыла, не отрывая от него глаз.

Мужчина сидел в позе лотоса, слегка левитируя над дощатым полом. Одной рукой он держал ножку кубка Кирки, а второй медленно водил по ободку чаши, добывая почти неслышимый звук.

С каждым оборотом в чашу падала из воздуха золотистая искорка. Чаша была полной, и значит все время, пока он оставался в каюте, он играл на кубке?

— Сома, — позвала Кирка настолько тихо, что в первую минуту мне показалось что это послышалось мне.

— Возвращайся, — прошелестело следом.

Рука мужчины затормозила. Он тут же плюхнулся на пол и через секунду распахнул глаза.

Было видно, что он не понимает, где он и почему мы на него смотрим.

Удивленно рассматривая кубок, он начал оправдываться, — прости Кирка, я не рылся в твоих вещах. Я даже не помню, как его взял.

— Ш-ш, Сома, все хорошо, отдай мне его.

Она аккуратно подхватила кубок из рук мужчины.

— Амир, помоги ему, уложи, — подхватил заваливающееся тело, и уложил на нижнюю полку.

Кажется, он заснул прямо там в углу.

Кирка полезла в свою котомку и достала кожаный кисет.

— Высыпай пока это в чашку.

Маленькой серебряной ложечкой она стала зачерпывать мерцающие золотом искры и опускать в кисет.

— Это просто невероятно, Амир, — в кисете магия!

— Ты же говорила, что в Верхнем мире ее нет!

— Нет, но Сома, собрал по крупице, пока мы плыли. Скорее всего такой вид лунатизма.

— А что такое бывает?

— Не знаю, наверное, все возможно, раз у нас теперь есть козырь, о котором никто не должен знать.

Она подошла к полке и погладила мужчину по волосам.

— Какой насыщенный выдался у тебя день, — и тепло улыбнулась.

А я вдруг понял, что ничего у нее не перегорело, просто ей самой страшно того костра, который горит у нее внутри.



Часть 6


— Я безумно рада, что твой конь остался на той стороне озера, — Кирка, стояла у окна гостиницы, которую посоветовал снять Сома.

— Тебе приятнее представлять нас вьючными животными? — отдувался я, сбросив наш багаж в угол комнаты.

— Нет, — в ее голосе не промелькнула даже тень улыбки. — мне не нравится думать, что вам приходится нести и мои вещи. Но думаю, что и конь, и нагруженная вещами женщина, запомнились бы жителям этого города.

— Должен согласиться с тобой, — зачем нам лишнее внимание, не так ли Сома?

Мужчина кивнул, растирая ладони. Было видно, что с большими тяжестями он не дружил.

Кирка отвернулась от окна.

— Думаю, что пора выложить карты на стол.

Она смотрела на лекаря, и мне на минуту показалось, что больше всего в этот момент она боится прыгнуть в неизвестность, но тем не менее слова произнесены и назад отступать некуда.

Она медленно повернула голову в мою сторону.

— Может ты первый, Амир?

Я почесал ухо, размышляя над ее предложением.

— Без кубка пенного много не расскажешь.

— У нас не так много денег, — предостерегла Кирка.

— Здесь напитки без лимитно и входят в стоимость обеда, — подал голос проводник.

— Какая предусмотрительность, — хохотнул и хлопнул его по плечу, да так что он присел.

— А конфиденциальность? — подала голос женщина.

— Возьмем кабинет.

— Как скажешь, — согласилась, кивнув.

— Ты, наверное, догадался, что мы не из этого мира, — начал я, когда первый голод был утолен и пена на второй кружке успела осесть.

— Я предполагал, — кивнул он.

— Надеюсь, что мы не сильно бросаемся в глаза —, вопросительно сдвинул бровь и сделал глоток из кружки.

— Теперь, нет, мало кто может усомниться в том, что вы не локалы, местные то есть.

— Хорошо, — протянул и вздохнув начал.

— Кроме Верхнего и Нижнего мира есть огромное разнообразие населенных миров. Будет время, расскажу, а пока могу сказать следующее, я вырос в не магическом мире, технологии которого шагнули далеко за пределы системы, в которой вращалась наша планета. Космический корабль, посланный человечеством, достиг братьев по разуму и вместе с этой целью оказался в точке, где из заточения вырвалось зло. Как результат, высшие силы решили дать шанс Земле. Планета про дублировалась, при этом новый мир оказался магическим и на него я попал, скажем так в несколько умирающем состоянии.

— Мои родители — боги, — продолжила Кирка, — мужчина вздрогнул, но почти не ощутимо.

До момента окончания божественной Академии я не стремилась к подобному сану, считая божественную жизнь достаточно высокопарной и суматошной.

Но последний экзамен, симуляция, — показал, что я достойна и вместо волшебницы, я получила диплом богини.

Она вздохнула.

— В Нижнем мире, скорее всего, сейчас правит мой одногруппник, и отвергнутый жених.

Сома стиснул пальцы в кулак, не отводя от нее взгляда.

— Кирка исцелила меня, когда я, обернувшись львом умирал от змеиного яда. Несколько месяцев мы устраивали жизнь на новом месте, считая планету своим новым домом.

— А потом на горизонте появилось зло, пришедшее по следу вестника, принесшего весть о катастрофе.

Какое-то время мы переживали те судьбоносные моменты каждый в своей памяти.

— Нас выдернуло на последнее сражение Древо Жизни, которое оберегает миры определенного сегмента Вселенной. И в компании еще одиннадцати посвященных мы приняли этот бой.

— Только, к сожалению, — продолжила Кирка, — приглашение оказалось в один конец. Мы остались живы, но вернуться назад не могли и из предложенных вариантов нам достался этот.

— Ты богиня, — отмер мужчина, всматриваясь в ее глаза.

— В Верхнем мире — нет.

— Ты оборотень? — повернулся он ко мне.

— В Верхнем мире — нет.

— Наверное это очень больно, остаться без доступа к силе, которую уже однажды ощутил?

— Бывало и хуже, — ответила Кирка.

— Да уж, — согласился он.

— Теперь твоя очередь, — пригласил я, когда нам принесли еще по кружке.

— А что я, — я бывший раб, бывший лекарь, и бывший потомок бога, который владел Верхним миром перед тем, как появился бог в Нижнем мире, а наш исчез.

— Я знала, — вскрикнула Кирка! — Ты мне постоянно кого- то напоминал! Скажи, он мог обращаться в ночную охотничью птицу?

— Да, — кивнул проводник, — в Бугурлина.

— Филин, — эхом проронил, вспоминая птицу над сельвой.

— Поздравляю, — улыбнулась Кирка.

— С чем? — я и сам удивился.

— С вступлением в клуб бывших!

— Военные, как и боги, бывшими не бывают, — изрек и хрустнул кулаками.

— У нас планов, как у бога, только он один, а нас команда, так что добро пожаловать в команду! — чем не тост?

И мы выпили, и потом еще выпили, а потом, потом я оказался на одной из четырех кроватей в нашем номере и сквозь сон услышал предложение помять пяточки.

— Я щекотки боюсь, — пробубнил, проваливаясь в богатырский сон, укатанного хмельным пивом организма.


6.2

Нам повезло, потому что до начала учебного года оставалось всего десять дней.

В городе, стоящем на другом краю внутреннего моря, принятом нами за озеро, было шумно. Именно сюда стекались ученики, прежде чем отправится в закрытую Высшую школу, расположенную в нескольких километрах вглубь суши.

Клетка, в которой им предстоит безвылазно отучиться семестр, запирала их от внешнего мира, компенсируя строгими нравами уникальную возможность выбиться в цвет нации.

— Я посчитал, что этот рассадник гордыни не для меня, — рассказывал Сома, когда мы спешили в трактир, в котором часто засиживался преподавательский состав школы, если не бдил и не учил.

Высшая школа — полу казарма. Но это и лучшие преподаватели, и высококачественные знания. Если бы я в свое время поступил именно сюда, то служил бы личным лекарем в столице у знати. А не в общественной больнице. Хотя с какой стороны посмотреть на это все, тогда бы я не встретил Вас.

А я услышал в его Вас, тебя, адресованное Кирке. Но она либо не прислушивалась, либо сделала вид что не поняла.

Было интересно наблюдать за их танцами. Шаг вперед, два назад.

— Чаще всего, — продолжал он свой рассказ, — в таких тавернах можно узнать последние сплетни и не афишируя заинтересованности выяснить не закрытые вакансии в преподавательском составе и персонале.

— Очень хороший выход в нашей ситуации, — кивнула Кирка. — Мой внук еще тот засранец, и то в люди вывела.

— Получается, что и преподаватели в клетке закрыты? — задал я свой вопрос.

— Только один выходной в десять дней. Тогда можно выбраться сюда и сбросить пар.

— Жидковато, — кабала под лозунгом «пни ежика, сделай птицу» была благородной, но все же менталитет населяющих этот мир людей значительно отличался оттого, в котором пришлось вариться нам.

— Ну тебе то, — начала Кирка, когда таверна показалась в конце улицы, — переживать нечего. Пристроим тебя на факультативы — Великий Хар. Владение мечом. — или что-то похожее.

— А не осерчают Нижние? У них тут странные порядки, я так понял, что пороховое оружие не в ходу?

— Какое? — Переспросил Сома.

— Вот видишь, — подмигнул Кирке. Вдруг решат, что Верхние готовят воинов.

— Не решат, — замахал на нас руками проводник. — Обычно в такие учебные заведения приглашают мастеров. Как правило ректорат решает, что будут изучать студенты — стрельбу из лука, фехтование, бой на палицах или сражение на мечах. И все будет зависеть от того, кого именно им удалось уговорить. Харов мало, и они редко соглашаются сидеть полгода взаперти с кучей молодежи с шалящими гормонами.

— Вот видишь Амир, если они никого не уговорили — у тебя самый жирный вариант.

— Да, согласился Сома, — двух лекарей они точно не наймут.

— Ой, да ладно, махнула Кирка ему рукой, — вот веришь, на эту должность я не претендую. У тебя хоть есть кому подтвердить, что ты обученный, подкованный со всех сторон, — хохотнула беззлобно. А я бы и на библиотекаршу согласилась, — и с такой надеждой заулыбалась, что лично мне сразу же захотелось ей эту должность на блюдечке вручить.

— Ты для этого припудрила носик содержимым с кисета? — рассекретил ее манипуляции.

— Да ладно, я совсем чуть-чуть, нужно же слабой женщине дополнительный козырь в рукаве.

— Не прибедняйся, душевная ты наша, слабый у нас Сома, а ты, — я еще раз окинул ее с ног до головы, женщина в полном соку, ткни пальцем сок брызнет, и так глаза заляпает, что слепым можешь на всю жизнь остаться.

Она фыркнула и зарделась, как малолетка. Вот не пойму ее никак, будто с Кирки, которую я знал, металлической теркой сняли всю эту эфемерную божественность, откатили до состояния заводских установок, и теперь она и глазками стреляет, и румянцем розовеет, и влюбляется, если мне не лгут глаза и чутье.

В большом зале было шумно и людно.

Расторопная хозяйка, помогающая официанткам разносить кружки с пивом, подскочила к нам и переспросила — вы втроем?

Я кивнул, и она ткнула в сторону неприметной лесенки. — Только бельэтаж.

Зал окольцовывал балкон и именно на нем нашелся столик на троих.

Нам поставили кружки и положили меню.

— Неужели это все преподаватели, — удивился я.

— Да нет, тут много провожающих, — усмехнулся проводник. — Многие родители с удовольствием заплатят за ужин куратора отпрыска, в надежде лояльности к собственной кровиночке. Или как аванс, для тех, кто точно знает, что сын или дочь, еще тот черт из табакерки.

За соседним столиком сидела почтенная матрона и выговаривала что-то юной деве.

Кирка сдвинула в их сторону стул и шею вывернула, чтобы расслышать монолог пожилой и периодические — нет юной. Видимо предмет разговора был близок ее интересам, потому что она в какой-то момент, балансируя на двух ножках стула не удержалась и опрокинулась в сторону соседей.

Матрона вытянула ладонь и в полете подхватила затылок Кирки. Стул грохнулся, а макушка не соприкоснулась ни с полом, ни с углом стула, на котором сидела спасительница.

— Простите, — попыталась подняться волшебница, заваливаясь обратно макушкой в ладонь.

— Я не хотела, — она сделала еще одно героическое усилие, и навстречу ей подхватился ошарашенный Сома.

Он помог ей встать и поднять стул.

Кирка же развернулась к матроне и начала по новой расточать благодарности.

— Сидеть, — вдруг гаркнула матрона и Кирка шарахнулась к своему стулу, прежде чем поняла, что команда адресовалась собеседнице за соседним столом.

— Не хочу, — вдруг взвыла девица, — у меня жених на другой жениться, если я раз в десять дней смогу на свидания ходить.

— Тьфу ты, — да на кой он тебе такой несдержанный взялся. Выберешь кого-нибудь понадежнее из старшего курса.

— Я кого-нибудь не хочу, — девица поливала дорожками слез уже не только щеки, они капали на воротничок и говорили про начинающуюся истерику.

Матрона все же решила додавить несчастную.

— Перестань реветь, тебя же не Вороны забирают.

В их сторону уже и так косились, а при воспоминании Нижних у девушки перемкнуло в голове что-то, и она завыла.

В момент Кирка подскочила к ней и нажала несколько точек по плечам и на шее.

Девушка, остановленная в процессе конвульсивной истерики, икнула и мокро взглянула в сторону рекрутера.

— Подавилась, — улыбнулась Кирка окружающим, — и по спине демонстративно постучала.

— Иди уже, — разрешила матрона девушке, — фиг с тобой.

Она захлопнула лежащую на столе тетрадь и потянулась за кружкой пива.

— Хоть самой ложись, — буркнула себе под нос.

— А куда, — развернулась в ее сторону Кирка.

— Что куда, — подняла та голову.

— Куда вам надо ложиться? Может я сгожусь.

Сома подавился пивом, — услышав про ложись, и пока он кашлял, я пропустил пару реплик, которыми обменялись женщины.


6.3

В основе головной боли матроны лежала несчастливая должность библиотекарши.

Почему не счастливая?

Да потому что они менялись с завидной регулярностью. Всего год, и очередная вертихвостка улепетывала вслед за выпускником. И даже возраст не спасал.

В плане того, что на эту должность нанимали по умолчанию женщин старше выпускников, и они все равно больше года не задерживались.

Неприятность случилась в этом году. Не замужних девиц подходящего возраста в городе не оказалось. Ректорат понизил планку, понимая, что тут либо пан, либо пропал. Но, вот эта была последней. Не густо сейчас с девушками.

— А почему пару не возьмете? Или мужчину?

— Мужчину артефакт не принимает.

— Артефакт? — удивление Сома и Кирки было искренним.

Матрона улыбнулась, — вот так то, есть еще тайны за закрытыми дверьми.

— А лекарь вам не надо? — спросил проводник.

— Нет, — мотнула она головой, — у нас старый Тома справляется пока. А ты что ль лекарь?

Мужчина кивнул.

Матрона выглянула из-за его плеча в сторону зала. Отыскав кого-то в толпе, она несколько минут пристально всматривалась в ту сторону.

— Нам зельевар нужен. — последний оказался обманщиком или недоучкой, своим же снадобьем отравился аккурат перед экзаменом. Так пришлось срочно пришлого приглашать из столицы, что б экзамен принял.

— Соглашайся, — толкнула Кирка мужчину локтем. — и уже тише добавила, если что я помогу.

— Почему бы и не пойти, все ж хороший лекарь всегда должен на отлично знать способы создания лекарств.

Женщина даже не ожидала подобной удачи.

Хлопнула его по руке, — Сомта — сё рали — как тебя зовут?

— Сома, — кажется мужчина не совсем понимал ее манипуляции.

— Сомта сё ра-ли Сома! — повторила она, и свет в зале мягко мигнул и под ее ладонью сверкнуло.

Когда она убрала свою ладонь то мы с удивлением рассмотрели на тыльной стороне ладони мужчины, красиво мерцающий знак Высшей школы.

— Это у нас пропуск такой, и маячок, чтоб не потерялся до конца контракта.

— А я что контракт подписал? — он поднял на нее глаза.

— А то, — хохотнула женщина, — на год, на должность преподавателя зелье варения, микстурологии и лечения ядами. Последнее факультативно. С полным пансионом и окладом в двести монет ежемесячно.

— Сколько?

— А что, мы школа не бедная и специалистам платим соответственно, — она растянула губы в улыбке, ты пока спустись к столику у окна, к тому белобородому, это наш главный и нужно завершить процедуру.

Дождавшись, когда Сома начал спускаться по ступенькам продолжила, глядя на нас — а теперь вы, касатики.

Кирка, после ее фокуса с пропуском, как-то незаметно подскакала на стуле ближе ко мне.

Женщина глянула ей в глаза и серебро разлилось из ее зрачков, разбрасывая над столом еле видимую сеть.

— На всякий случай, от любопытных ушей, — пояснила нам.

— Думаю, что мы можем быть полезны друг другу.

Кирка сглотнула, никогда не видел, чтобы она пасовала — а тем более перед женщиной.

— Да не бойся ты, не отдам я тебя Нижним, — закатила взгляд наша собеседница под потолок, больно много чести этим засранцам.

— Вы кто. — все же решил уточнить. Памятуя про отсутствие магии в Верхнем мире и то, как легко она эту магию только что нам продемонстрировала.

Женщина потерла подушечки правой руки, будто пыталась соткать пряжу из невидимого нам материала.

— Оппозиция, — так будет вам понятнее всего, — наконец дала ответ.

— А мы вам зачем, — наконец отмерла Кирка.

— Да вот, вакансия у меня не закрыта, библиотекарши, да и ревизию давненько никто не проводил в закрытых древних хранилищах. Неужели не хочешь взяться.

Кирка облизалась.

— И много у вас в Хранилищах книг?

— За всю жизнь не перечитать, без каталога и найти ничего не можем.

— Я быстро читаю, — промолвила она, прежде чем поняла, что уже согласилась.

— Руку? — расплылась в широкой улыбке матрона.

— А это обязательно? — начала торговаться волшебница.

— А как же, у нас надежная контора, без ключа не войти не выйти, извини дорогая, без пропуска то есть.

— И как тебя величают?

— Кирка, — выдохнула бывшая богиня.

— Сомта сё ра-ли Кирка! — и тот же самый знак засверкал на ладони у нее.

— Контракт на год, на должность Хранительницы библиотеки, с полным пансионом, с доступом класса А и окладом в двести пятьдесят монет.

— И куда я это богатство тратить буду, — озвучила собственные сомнения Кирка, рассматривая приобретенное тату.

— Ступай красавица, — тебе нужно закончить ритуал внизу.


6.4

— Ну а как зовут тебя, благородный Хар? — спросила она когда мы остались одни.

— А тебя? Или это тайна?

— Почему же тайна, но можно я назову тебе свое имя после того, как закончу?

— Хорошо, как скажешь, меня зовут Амир!

— Хорошее у тебя имя, сильное! И сам ты — давно я не видела такой конституции у здешних мужчин.

Она опять потянула невидимое мне подушечками правой руки.

— Ваш проводник прав, открыто обучать искусству сражения даже мы не можем. Но эволюция не стоит на месте и с этого года у нас в Высшей школе открылся новый факультет, куратора которого мы так ждали.

— И как же называется предмет, за который вы меня сватаете?

— Поверь, тебе понравится, ты даже не сможешь поверить распахнувшимся перед тобой возможностям. И студенты у тебя подобрались одаренные, окрыленные и очень нужные этому миру.

— И это все, что ты можешь сказать?

— Извини, пока пропуск не поставлю, только это и могу.

Я смотрел в ее глаза какое-то время, размышляя стоит ли ввязываться в эту авантюру или мне и в городе работа найдется, но потом мне показалось, что в ее глазах плещется надежда, такая, какая бывает у человека, который поставил на кон все, что у него было ради благого дела, и сейчас стоит перед колесом рулетки уповая на то, что выиграет и денег хватит на дело, ради которого он здесь.

И я кивнул, и протянул ей ладонь — ставь.

— Она выдохнула, как будто до того забылась и совсем не дышала, пропела свое Сомта сё ра-ли Амир! — и под ее рукой золото опалило кожу, словно въедаясь в поверхность.

— Контракт на год, на преподавательскую должность куратора факультета изобретателей, заведующего лабораторией созидателей и разрушителей, с доступом класса Альфа, с полным пансионом, двухкомнатными апартаментами и окладом в пятьсот монет.

— Жирно, — но почему я чувствую, что ты затащила меня в ту еще задницу?

Она опять показала мне белоснежные зубы.

— Не ссы, прорвёмся, — я ж крякнул от неожиданности. Никак не привыкну к этому странному переводу трансформонтов. Но кажется в этот раз я услышал именно то, что она хотела сказать, потому что она подмигнула, а потом закончила, — ну и обещанное — меня зовут Аннабель.

И меня как обухом по голове стукнули воспоминания о дочери, потому что в этот момент личину, которую держала все это время женщина, дрогнула, являя мне ее настоящий облик.

На меня смотрела прекрасная незнакомка, невероятно утонченная, с шикарной прической из мелких черных кудряшек, пухлыми губами и прямым носиком.

— Но ты будешь звать меня Анной, — потому что мое полное имя слизывает мою личину.

— И что? — я не понимал ее стремление выглядеть хуже, чем она есть на самом деле.

— Мешает, знаешь ли, когда закапывают слюной преподавательский стол.

— Ты тоже преподаешь?

— Да, преподаю, — устройство мира, и так по мелочи — историю и астрологию.

— От астрологии до астрономии не так уж далеко.

— Согласна, коллега, пойдёмте, нас заждались. И буду благодарна, если мою маленькую тайну больше никто не узнает.

— Что вы, я не способен выдавать чужие тайны.

— Верю вам, благородный Хар, — и шутовски поклонилась.



Часть 7


Сома нервничал. Вернувшись в гостиницу, мы с удивлением наблюдали, как он не может остановиться. Ходит из угла в угол, присаживается и тут же подскакивает. На лицо были все признаки симптома тревожности.

Следовало выбить его из туннеля, по которому в настоящий момент несся он глубоко внутри, и Кирка придумала кардинальный способ.

— Сома, — потянула она томным голосом, когда он, словно гиппопотам пронесся между кроватями.

Он не отреагировал.

— Однако, — удивилась волшебница, наблюдая, как он отталкивается от противоположной стены ладонями разворачивается и опять топает к нам.

— Сома, — гаркнул я, когда он затормозил перед нашей стеной.

Мужчина вздрогнул и остановился.

— Да.

Кирка подергала его за рукав, — присаживайтесь, уважаемый преподаватель зельеварения. Можно даже на мое ложе.

И похлопала ладонью рядом с собой.

Он бросил взгляд в мою сторону, как будто засомневался в ее предложении.

— Ты же взрослый мужик, садись и рассказывай, что случилось.

Он упал рядом с Киркой, правда отодвинувшись от нее на безопасной расстояние.

Обнаружив это, она округлила глаза и приподняв бровь, мимикой показывая мне, что подобное поведение очень тревожно и предложила именно мне выводить его на чистую воду, раз он опасается ее близости.

— Так, в чем дело, — начал я, со смешком наблюдая, как Кирка поерзала в его сторону, самую малость, но все же.

— Все замечательно, — грустно выдал он.

— Замечательно и великолепно? — Кирка решила все же уточнить.

— Наверное, — заикнулся он на втором слоге.

— Стоп, а ну давай подыши и успокойся. Совсем по твоему виду и не скажешь, что у тебя все и замечательно, и великолепно.

Он сделал несколько вдохов и выдохов.

— А что скажешь по моему виду?

— Что ты в панике — поерзала женщина опять к нему поближе.

— Да, — сразу же согласился он, — я в страшной панике.

— Из-за того, что все великолепно?

— Нет, к сожалению, не из-за этого.

Кирка, наконец-то приблизившаяся к нему почти вплотную, принялась поглаживать его ногу, — ну что ты, все же уже случилось, и впереди понятные горизонты в приятной компании.

— Все случилось, — словно загипнотизированный он повторил за ней, — в теплой компании.

— Вы не понимаете, — тут же взвизгнул он, — я боюсь выступать на публике. И как пружиной его выбросило с кровати Кирки, и он рванул по траектории от окна к двери.

— Катастрофа, — я рассматривал обиженное лицо Кирки и взгляд, которым она проводила ретировавшегося из- под ладони мужчину.

— Страх сцены — это патологическое явление, которому подвержены 95 % людей.

Она прищурила правый глаз, по виду вычисляя скорость Сома.

— Истинными источниками появления страха перед публичным выступлением являются социальные факторы: недостатки в воспитании, запугивания в детстве, негативное восприятие выступления в школе, негативное отношение учителей, негативная оценка деятельности ребёнка родителями и учителями и другие социальные факторы.

— Как думаешь, Амир, что из предложенного наложило такой яркий отпечаток на нашего взрослого Сома.

Проводник резко затормозил и развернулся к нам.

— Я боюсь выступать перед чужими людьми. Сделать доклад перед группой — нечего делать. А вот все кто не входит в близкий круг, вызывают у меня тремор, головокружение и обморок.

— А когда выпьешь?

— Что выпьешь?

— Ну не знаю, — Кирка почесала кончик носа, — мы можем провести полевые испытания, что ты должен выпить и в каком количестве, чтобы рассказать, скажем постояльцам гостиницы, правила поведения в условиях эпидемии.

— Какой, — он опять икнул и заикнулся.

— А какие у вас бывают?

— Никаких.

— Плохо, — заявила Кирка.

А я даже представил на секунду, что она собралась организовать парочку, в целях помощи Сома преодолеть его боязнь публичных выступлений.

— Благими намерениями выстлана дорога в ад, — напомнил я ей, — и как ты представляешь себе, он что перед каждой лекцией будет пить? А перед практическими занятиями похмеляться?

— Ладно, тогда одним из лучших способов победить страх сцены является очень хорошая подготовка. Если человек уверен в том, что он знает, он будет меньше беспокоиться. Алгоритм подготовки таков: поиск и изучение исходного материала, создание текста и подбор аргументов, заучивание текста и выписывание основных тезисов.

— Ага, или подари ему свой портрет, — Кирка удивленно воззрилась на меня, даже позабыв про проводника.

— А при чем здесь мой портрет?

— Будет смотреть и успокаиваться.

— Как?

— Восхищение объектом желания перебивает все остальные фобии. Знаешь, любовь слепа, он никого кроме тебя и помнить не будет.

Пока мы обсуждали предложенный вариант мужчина сам угнездился в кровати Кирки, и даже почти под ёрзал в притык к ее бедру.

Волшебница почти автоматически похлопала его по колену, когда он попытался сдвинуть ее с места.

— Ш-ш-ш, успокойся, дорогой, все будет как по маслу.

— Ты подаришь мне свой портрет? — предвкушающим шёпотом уточнил мужчина.

Она с каким-то неудовольствием рассматривала меня. Ей явно не понравилась эта идея, но я-то видел, как оживился наш проводник напрочь забыв о собственной фобии.

— Я сделаю еще лучше, — неожиданно она приняла како-то свое решение.

Мы выжидательно уставились на нее, размышляя что может быть лучше портрета. Статуя? А как он будет ее таскать за собой из лекционных помещений в лабораторию?

Эффектная пауза затянулась, и по нашим лицам можно было понять, что варианты, который каждый из нас на придумывал, исчерпались.

— Сейчас мы пойдем и купим медальон. И я пожертвую тебе свой локон, который ты будешь носить, не снимая на шее.

Сома бросился обнимать Кирку, а я вдруг понял, что она та еще женщина. Портрет — это так тривиально, никакой фантазии, а кулон, с локоном, это откуда она о таком узнала то?

Или она собирается провернуть фокус с самим кулоном, который будет соприкасаться непосредственно с телом пациента.

— А какой кулон? Золотой или серебряный, — зачем-то уточнил я.

— Пока серебряный, — Кирка уж слишком подозрительно растянула в улыбке губы. Точно, ведь серебро называют лунным металлом и значит оберег будет лучше работать с психическими проблемами.

Убила, как всегда, двух зайцев, — пробурчал себе под нос, но денег из неприкосновенного запаса выделил, на благое дело — не жалко.

Они вернулись через какое-то время довольные друг другом.

А наутро мы выселились из гостиницы и отправились вместе с Анной в дилижансе Высшей школы к месту нашей службы. Так сказать, вводный инструктаж за стенами места нашего заключения.

Видимо, Анна прочитала во мне это неприятие полу казарменного обучения, так как неожиданно улыбнулась, — Амир, гарантирую, что вам очень понравится у нас, и вы даже не заметите, что находитесь на режимном объекте.

— Ловлю вас на слове.

— Ну-ну — меланхолично подытожила Кирка.


Дорогие читатели, буду признательна за пару слов отклика на мою историю, лайки приветствуются, но не обязательны, гораздо ценнее ваши комментарии. Муза девушка очень не постоянная, похвалу любит, от критики нос не воротит, в общем дайте фитбэк, дорогие друзья!


7.2

Высшая школа издалека выглядела стеной серого тумана, метров пяти в высоту, над которой торчал позолоченный шпиль, более всего приличествующий городской ратуше, а не учебному заведению.

В тумане висели ворота, запертые на огромный амбарный замок.

Я даже глаза потер, думая, что это игры разума.

Кирка покрутила головой, надеясь таким образом увидеть реальность за искусно созданной иллюзией.

Анна же встала напротив замочной скважины, которая по размеру равнялась высоте взрослого человека и заорала во всю силу легких: «Вы что там, совсем оборзели? Три дня до занятий, а вход закрыт».

Из скважины на ее крик вывалился заросший до безобразия охранник в длинном кафтане и тапках на голую ногу.

Кирка заинтересовано уставилась на обильную растительность, выглядывающую из-под халата.

Сома же попытался переключить ее внимание на что-то менее провокационное. Это что-то пыталось не заметненько мимикрировать под стену, вывалившись вслед за охранником из скважины и надеясь, что он примет удар на себя и за широким разворотом плеч их не увидят.

— Вот не пойму, что за неведомы зверушки — зашептал он ей на ухо, указывая на одного из них, в длинной рубахе, которая волоклась за ним свадебным платьем.

Анна ругалась с окафтаненным мужиком, а он пытался сфокусировать на ней взгляд и дышать перегаром в мою сторону.

— Не уйдешь, — донеслось от Кирки, и она резво понеслась к покидающим место преступления бедолагам.

— Сома, не зевай, — позвала с собой мужчину, и они ринулись отлавливать завизжавшую публику.

— Полегче там, — крикнула им вслед Анна, — это все персонал, будь он не ладный!

Ловля блох завершилась безоговорочной победой Кирки. Намотав на кулак длинные космы волос щуплых и прозрачных до синевы существ, она приволокла их к Анне.

— Так я и знала, — покачала та головой, — опять?

— Не гневись, хозяйка, — запричитали они втроем, третьего в охапке принес Сома. — Мы же хотели проверить рецепты.

— А в карты вы на раздевание тоже для проверки играли?

— Не, — подал голос охранник, — в карты это для контроля разума.

— И как контроль? — поинтересовалась Анна.

— Да ни к черту, забористый рецепт получился.

— Это вообще кто? — подала голос Кирка.

— Ах это, — мне показалось или Анна хитро улыбнулась. — Это, как я и сказала персонал. Длинноволосые, кстати, находятся в вашем подчинении. Сейчас, сейчас, — ага точно, это, по-вашему, сисадмины.

— Кто? — икнула Кирка.

— Что, не по-вашему? Ну хорошо, — Анна опять сделала приметный жест пальцами, как будто перебирая нити мира. — Это приведения, поправочка — духи — хранители Библиотеки.

Кирка аккуратненько отмотала космы со своих ладоней.

— А почему они такие живые, — все же решила уточнить.

— А что у вас духи мертвые? — Анна несколько удивилась.

— Они где-то посредине, — после секундной заминки ответила Кирка.

— Живые мертвые?

— Ну они мертвые, но на перерождение не ушли из-за недоделанных дел и превращаются в духов. Которых теоретически можно назвать живыми.

— Ну так и эти, недоделанные, — согласилась Анна. — Только они еще не родились. Вот отработают карму и смогут родиться.

— С ума сойти, — протянула волшебница, — такую концепцию я на своей памяти ни разу не встречала в живую.

— А этот? — спросил Сома, который после слов Анны тоже отпустил свою добычу.

— А эта — ваша, — озвучила свой приговор Анна.

— Моя? — затрясся мужчина.

— Она ваша помощница, бесценный кладезь древних рецептов. Только ее знания нужно фильтровать через здравый смысл и не лакать, простите, не пробовать получившееся, кладя здоровье на алтарь науки.

— Кстати, должна вас поздравить!

— С чем, — хором спросили Кирка и Сома.

— Мой выбор идеален, раз зиготы показались вам в своем великолепии до того, как вы пересекли границу школы.

— Вот это-то великолепие? — сморщила нос Кирка.

— Это вы других не видели, кстати, твоя Сома, скорее всего скоро уйдет на перерождение, раз напялила на себя рубаху. Хотя фиг их знает, по какому принципу они исчезают и появляются.

— Даже не знаю, радоваться мне или печалиться, — подал я голос. — Надеюсь эти полу существа не у всего педагогического состава.

— И не надейся, — фыркнула Анна. — тебя может спасти на первых порах, что факультет новый и список для помощника еще не написан. Но думаю, через пару недель вылупится в капусте.

Она развернулась к качающемуся охраннику.

— И сколько ты выпил?

— Так ведро всего и было.

— Ведро? — переспросил я, поняв, что Анна потеряла дар речи. — да, силен ты брат.

— Вот бы тебя наказать, — раздосадовано зашипела женщина на него, — так без тебя охранный контур не снять.

Она хлопнула в ладоши, а затем по лбу охранника, да так, что у того искры из глаз сыпанули.

— К лесу задом, — донесся до меня отголоском ее шепот.

Он на автоматизме развернулся, и она с силой хлопнула его промеж лопаток.

Вырвавшийся у него изо рта факел порядком напугал зигот, они заверещали и перестроились, оказавшись в тылу потенциальных руководителей.

Кирка закатила глаза, — бурча себе под нос о детском саде и невероятном везении.

Охранник же покашлял и пошел к замку.

А дальше и замок, и сами глухие ворота неуловимо изменились, превратившись в образчик идеальной ковки, с завитками, диковинными цветами и эмблемой сверху.

— Добро пожаловать! — выдал охранник, а Анна кивнула в сторону ворот, давайте проходите, и так задержались.

Проходить пришлось сквозь ворота, метки на руке служили мини порталами, не иначе, раз даже не требовали открытия резных створок.

Я даже с той стороны постучал по прутьям, убедившись в их металлической природе.

Так же, как и мы на эту сторону попал и дилижанс, следуя в сторону от главной дороги. Давайте пройдемся, — предложила Анна, здесь недалеко, уводя нас вслед за ним.

Стены, как таковой с этой стороны не наблюдалось, росшие вдоль нее растения создавали реалистичную картину сада, переходящего в лес.

Точно, отметил я, впервые вижу взрослые деревья.

Между тем Анна давала нам информацию по расположению зданий и сооружений.

Когда же мы подошли к корпусу, в котором располагалось жилье преподавателей, мне захотелось вновь протереть глаза, потому что корпус напоминал Виндзорский замок с узнаваемыми башнями при входе.

— Вижу, что у вас здесь все основательно.

— На века, — вы хотели сказать, — усмехнулась Анна, — надеюсь, что вы не станете злоупотреблять правилами приличия и приглашать, извините, потакать желанию студентов и студенток отрабатывать незачеты у вас в комнатах.

— Это не принято, — тут же оживилась Кирка.

— Это моветон, — протянула Анна, — но периодически случается, как правило из-за юношеского рвения.

— Я так понимаю, что это камень в мой огород, — саркастически усмехнулась Хранительница библиотеки.

— Ну что вы, как раз о вас у меня самые радужные впечатления. Не буду загадывать, но для некоторых студентов ваш характер окажется неприятным сюрпризом. Ведь в библиотеке есть несколько очень старых раритетов, с помощью которых некоторым удается сдать экзамены без усилий.

— Это что, какая-то дармовщинка?

— Это раритеты. С которыми вам предстоит работать. Позвольте я вас провожу, — улыбнулась она Кирке, которая приняла из рук возницы свою котомку и завернутый кубок. Только потянувшись к нему, чтобы помочь, вдруг отпрянула.

— Даже не ожидала, — прошептала так, что только я и услышал. — Вам в левое крыло. Первый этаж, крайняя комната налево.

— А в окна ко мне никто не полезет, — недобро прищурилась Кирка.

— Поверьте мне, дорогая, к вам точно не полезут. К другим и на третий этаж залазили, а к вам, — она вздохнула, — к вам и под принуждением не согласятся.

— Ну и чудненько, — Кирка приободрилась и заспешила в указанном направлении.

— А можно мне комнату напротив, — попросил у Анны Сома.

— Нет, у меня на вас другие планы, — хохотнула Анна, нам прямо под лестницу.

Сразу под ней, в стене присутствовали черные резные двери.

Я с удивлением рассмотрел среди завитушек узнаваемый знак черепа и двух скрещённых костей под ним.

— Не влезай — убьет? — зачем-то решил переспросить.

— Приятно иметь с вами дело, господа, — усмехнулась Анна. — Открывайте, обратилась она к мужчине.

Тот толкнул створку рукой, и она мягко распахнулась вовнутрь.

— У-у-у — завыло оттуда. До мурашек стоит отметить.

— Мамочка, — выдохнул Сома.

— Да сигнализация это, — махнула рукой Анна.


Буду благодарна за ваше «мне нравится» и хотя бы небольшой комментарий.)))


7.3

— На вас она не сработает, а вот мы воспринимаемся нею как посторонние, вот и воет. Но это отличный замок от дураков.

— Это значит, — выдохнул Сома, — что, если я буду слышать вой, значит у нас несанкционированное проникновение?

— Умный мальчик, — согласилась Анна и похлопала его по плечу.

— Вход в лабораторию ядов для студентов со стороны сада. Налево — ваша комната. Направо — скажем так — каморка вашей помощницы. Соваться туда не рекомендую. Настоятельно.

Дальше по коридору, за ширмой, слева — лаборатория ядов, справа — зельеварения. При выходе в сад — оранжерея с теплолюбивыми растениями. Левая часть — закрытая. Сигнализация будет орать так, что нарушитель описается. В правой половине предыдущий преподаватель проводил семинары.

— Так это значит, что у меня почти целый этаж? — наконец понял мужчина.

— Это значит, что вы можете ни в чем себе не отказывать. Правое крыло — хозяйственная зона — преподавательская столовая — только завтраки, зал отдыха, игровая, в общем разберетесь.

— Ну а теперь вы, Амир. Вам наверх.

— Надеюсь, что не на самый?

— Не надейтесь. У вас четвертый этаж и двухэтажный пентхауз.

— Даже не знаю, мне начинать бояться прямо сейчас?

— О чем вы?

— О том, что некоторые любвеобильные студенты залазили к преподавателям в окно на третьем этаже.

— Мне кажется, что вам не чуждо желание личного пространства, в которое вы допускаете избранных и еще, что то, что происходит за дверьми вашей спальни должно остаться там и никто не должен это увидеть.

— А есть вероятность, что будут желающие посмотреть?

— Думаю, что будут желающие принять участие.

— Мы думаем об одном и том же? — решил расставить все точки над и.

— Разве вы горите желанием познакомить всех со своим животным?

Я уставился в ее глаза, размышляя о каком из них она говорит сейчас. И не значит ли это то, что я смогу обернуться на территории учебного заведения и подобная перспектива пугает кастеляншу. Почему-то именно так она мне сейчас представлялась, — хозяйка, под присмотром которой находится все и живое, и не живое.

В гостиной, куда мы шагнули из коридора тут же мягко разгорелись светильники, и я отметил, что вся обстановка новая и добротная, можно сказать с намеком на богатство, но не бросающееся в глаза.

— С завтрашнего дня, вазу на столе будут ежедневно пополнять разнообразными фруктами. Может у вас есть еще какие-то пожелания?

— Фруктами? — пронеслось у меня в голове, — она что, знает про Юи-юи?

— Нет, благодарю.

— Тогда позвольте мне откланяться, — дела. Завтрак с девяти до одиннадцати в выходной и с семи до пол девятого во время занятий. Сладких снов, Амир, — обронила она на пороге и исчезла в тьме коридора.

Я сбросил два баула на пол, и положил на стол меч. Ну что ж, стоит взглянуть на спальню, пошел в сторону широкой винтовой лестницы, уходящей наверх. На площадке второго этажа присутствовали три двери.

За одной обнаружился санузел. Вторая вывела на балкон, утопленный в крышу наподобие мансарды, а вот за третей была спальня.

И Юи-юи скачущая на матрасе.

— Чесать-чесать скорее! Много! Ждала долго!

— Ты в порядке? — поинтересовался у нее присаживаясь на край.

— Теперь хорошо, — простонала она, как только моя рука принялась за почесывания.

— Ты не голодная?

— Чеши.

— Может я помоюсь и лягу? — поймал себя на том, что разговариваю с ней как с разумной.

Она посопела, решая задачу сейчас — много, или потом много-много и разрешила — иди быстро-быстро.

Получив свою дозу после душа, она в конце концов уползла мне в ноги, рассказывая о том, что ей нравится здесь, что теперь ей не надо прятаться и можно быть рядом постоянно.

Это заявление несколько насторожило, но я решил оставить решение этой проблемы назавтра, с этой мыслью и заснул.



Часть 8


Тонкая молочная кисея, колыхавшаяся на ветру, не скрывала прекрасного вида на сад. Мягкость подушек манила преклонить голову, но на столе истекало прозрачным соком горячее мясо и нагревалось вино. Я же не мог оторвать взгляда от гибкой фигуры, в прозрачных шароварах, поясе с монетками и топе, скрытом под каскадом жгуче черных волос.

Она танцевала, покачивая в такт неслышимой музыке своими крутыми бедрами и завораживала знаком бесконечности выписываемой этой аппетитной частью тела.

Руки, порхающие птицами над головой девушки, говорили о чем-то откровенном, заставляя убыстряться ритму сердца.

Откуда-то нахлынуло раздражение, что не передо мной она выгибается в чувственном танце, предоставив любоваться издалека, как в насмешку.

Меня не занимало остывающее мясо, другой голод накатил, заставив подняться и шагнуть из тенистой беседки.

Мимоходом отметил, что я тоже одет в белоснежные шаровары и только тяжелая цепь украшала оголенную грудь.

Теперь я наконец услышал музыку. Ощутил переливы свирели и рокот барабанов, движение смычком по струнам домбры и мягкий шёпот кастаньеты.

Приближаясь к ней со спины, я завороженно наблюдал за нечеловеческой гибкостью ее стана, за прогибами и приглашающими движениями. То, как она оттопыривала свою нижнюю часть будило фантазию, подкидывая все новые и новые картинки, как я могу ее поставить и войти. Как она будет изгибаться под моим разгоряченным движением, вколачивающим в нее всю жажду и желание обладания.

Наконец приблизившись вплотную к ней, бросил взгляд на музыкантов, они, повинуясь мысленному приказу исчезли тут же, а я обхватил ее таз ладонями и прижался каменным желанием к ложбинке между ягодицами.

Она, не успев остановится выгнулась подставляя твердости более аппетитные уголки своего тела, и мне на секунду показалось, что под ее прозрачными шароварами больше ничего нет, и сквозь шелк я чувствую, как раздвигаются ее губы, вырывая стон, даже не понятно у кого из нас двоих.

Я развязываю пояс с монетками и шаровары падают на дорожку, посыпанную белым песком. Она все так же оттопырила попку, прогнувшись и слегка разведя ноги. Я накрываю ладонью ее бугорок и поглаживаю горящий и пульсирующий бархат. Она течет желанием, я отбрасываю другой рукой волосы наперед, и прикусываю шею, в месте, где она переходит в плечо.

Она хрипло произносит «О», я чувствую, как ее язык оглаживает верхнюю губу в попытке сдержать от моих ушей потяжелевшее дыхание. Моя рука, подныривает под ее руку и сжимает полушарие упругой груди. Вторая рука медленно дразнит точку между разведенных ног, лаская почти неощутимыми прокручиваниями вокруг вершинки.

Моя плоть подрагивает, просясь наружу, но я опускаю лиф топа и сжимаю пальцы на ее вершинке, заставив застонать снова. Сжимая и отпуская пальцы, синхронизирую движения, заставляя танцовщицу изнемогать от желания. Провожу языком вдоль плеча, шеи и прикусываю мочку, выдыхая в ее ушную раковину, — скажи!

— Возьми меня, мой господин!

Я оставляю сосок в покое и освобождаю уже трепещущего от предвкушения зверя. Проскальзывая по скользкой дорожке между разведенными ногами, вхожу совсем чуть-чуть, нащупав ее узкое лоно.

Ее облегченный выдох сменяется похныкиванием, Она старается еще больше выгнуться, чтобы ощутить, как я погружусь еще на чуть-чуть.

Я придерживаю ее таз, не давая выполнить задуманное. Только тогда, когда я решу, ее лоно наполниться до конца, пока же усиливаю нажим пальца на вишенке, превращая ее тело в сладкую патоку.

Она неощутимо ерзает на утопленной головке, пытаясь получить больше удовольствия и стонет, теперь уже непрерывно, — возьми, возьми меня, я вся горю, — шепчут ее губы.

— Чуть больше, чем сейчас, — дразню дыханием в ухо, чувствуя, как ее начинает бить крупная дрожь.

— Глубже, прошу, мой господин.

— Ты же помнишь, что я большой господин?

— Да, — стонет она, — возьми!

Она взрывается оргазмом, когда я делаю толчок на всю глубину, чувствуя, как ее стенки сжимаются в накатывающем оргазме, а ее матка вибрирует, словно целуя моего зверя в голову.

Цвета, звуки и запахи взрываются, и я просыпаюсь, со знатным стояком, на огромной кровати и в первый момент не могу понять, куда же делась прелестница.

Хаотически ощупываю белье вокруг себя, проснувшись окончательно слышу громкое чавканье откуда-то снизу.

Сажусь на ложе, ощущая неудобство от налитого органа, встаю и ковыляю в санузел. А я уж решил, что эротические сны — это дела минувших дней, и мне не грозит потерять голову.

Стояк не желает мириться с тем, что это было в не заправду, я становлюсь под теплые струи и охватываю намыленной рукой древко. Закрываю глаза, представляя, как погружаюсь в горячую и узкую гибкость танцовщицы. Фантазия подбрасывает настолько реальные ощущения, что достаточно всего несколько движений, чтобы брызнуть облегчением на стену. Оргазм накрывает остро и пряно, как в молодости.

Я упираюсь рукой в стену, потому что меня слегка потряхивает от накатившей разрядки.

Но почему же мне кажется, что я чувствую витающий в воздухе еле уловимый аромат ее тела. Или это запах ее волос, в местах, где она вспотела и стала источать тонкий букет ароматов.

— Шампунь или кондиционер, или она варит собственный ополаскиватель? По секретному рецепту?

Я вытерся мягким полотенцем и облачился в черный бархатный халат.

— Очень ценят, — улыбнулся, вспомнив реплику Анны.

Внизу меня встретила практически опустошенная ваза с фруктами и развалившаяся в кресле Юи-юи.

— Ходят тихо, — сообщила она. — Принесли, — кивнула в сторону вазы. — Мне?

— Тебе, — согласился я, отметив про себя, что хотелось бы узнать до какого размера собирается расти эта милаха.

— А наверх они не поднимались? — решил уточнить наличие преследующего запаха.

— Нет, — вазу ставить, быстро уходить.

— Значит так, — я тоже пойду позавтракаю. А скажи-ка мне, дорогая, тебя могут видеть? А то, мало ли, может здесь все возможно.

Спрашивая у трансформонта о ее статусе под защитой необычного купола, я преследовал две цели.

Быть уверенным, что она не напугает проявившись во всей красе впечатлительных барышень, отправившись инспектировать свалившееся на ее голову разнообразие и проверить предположение о том, что данное место находится не в Верхнем мире.

Сомнения о необычности расположения этого места ощущались скорее интуитивно, да и то, с очень большой натяжкой, я мог признаться самому себе, что это не паранойя.

— Надо быть твердой? — округлила она свои огромные глаза.

— Твердой — видимой? — решил уточнить у нее одно и тоже мы имеем в виду, или твердость в ее случае заключается в чем-то другом, а не в физической оболочке.

— Твердой!!! — она махнула в мою сторону маленькой лапкой и превратилась в барельеф, которыми чаще всего украшали готические замки.

Если до этого я еще надеялся, что она останется белой и пушистой, то теперь обреченно взирал на лежащую каменную гаргулью, чутко отслеживающую мимику моего лица горящими желтыми глазами.

— Это маскировка? — решил все же уточнить.

Она перетекла в свою привычную форму.

— Все видеть меня, не обращать внимания. Ты видеть — маленький. Я буду большой, не твердой.

Я поморгал, пытаясь проследить цепочку истории.

— Ты хочешь сказать, что сможешь наблюдать с крыши все происходящее в этом месте, и если кто-то чужой обратит на тебя внимание, то увидят вот ту лежащую каменную штуковину?

— Да, да, можно?

— Можно. — Согласился, понимая, что удержать я ее все равно не сумею.

— А вот это твердое, это маленькое изображение того, каким ты станешь большой?

— Крылья — во, развела она лапки в стороны, когти — да! Красивая — закатила глазки под потолок. — И сильная.

Я рассматривал меховой шарик размышляя каким образом он превратится в чудовище, нарисованное гордой Юи-юи. А затем принял единственно верное решение — зачем думать, как, если это произойдет без нашего участия и нам только предстоит наблюдать за необычной трансформацией нереального существа.

С этой мыслью и покинул собственные апартаменты, облачившись в привычную одежду кочевников.


8.2

Сколько человек может поступить на экспериментальный факультет?

Я всегда задавал себе вопрос, как рождаются новые направления в науке, и кто идет за первопроходцем. Если есть факультет в Высшей школе, значит и изобретателей на нем не один. Да и ради трех, я думаю, не стали городить огород. За время нашего путешествия на тихоходе я каких-то значительно значимых событий не видел, кочевники живут по своим незыблемым законам не одно тысячелетие.

Проявлений магии, тоже не обнаружил, хотя Кирка и могла проворачивать совсем мизерные воздействия. Вот Анна была не столь проста. Откуда у нее возможности не доступные остальным?

Слишком необычно, слишком запутанно.

Зиготы присутствовали и в столовой. Эта пара полупрозрачных существ более всего напоминающих земных привидений, были хозяевами трапезной для преподавательского состава.

Зайдя в помещение, я тут же был окликнут Сома и Анной, сидящими за одним из столов. В другом конце сидел кто-то одетый в черное, а рядом со столом, за который меня звали, завтракали две худеньких девушки.

Они оглянулись на окрик Сома и рассмотрев меня рассыпались хрустальным смехом.

Анна закатила глаза под потолок и похлопала ладонью на соседний стул.

— Это сестры — близняшки, — прошептала на ухо. — Ведут факультет «Рук творчество» и делят часы пополам.

— Ширли и Мирли, — разрешите представить вам куратора исследовательского факультета, господина Амира!

Девушки расплылись в улыбке и пропели в унисон — очень приятно познакомится, Ширли, — кивнула одна, — Мирли, — вторила первой ее сестрица.

«Они даже пахли одинаково», — сообщил Лев внутри меня.

Окинув взглядом стол перед Анной и Сома, вопросительно приподнял бровь. Женщина завтракала кашей с россыпью свежих ягод, Сома же явно прикончил яичницу, исходя из желтых разводах на его тарелке и теперь пил кофе со сдобным пирогом.

— А где здесь раздача, — успел спросить, — прежде чем откуда-то вывалился пухлый зигот, хлопнувший передо мной поднос, уставленный тарелками.

— Благодарю, — автоматически произнес я, рассматривая щедрое подношение духа.

— Достаточно, — переспросил он у меня.

— Я поднял на него взгляд и восхищенно ответил, — более чем, достопочтимый!

Зигот разве что не засветился от счастья. Анна удивленно смотрела на меня, и после того, как он исчез спросила, — а почему ты его назвал достопочтенным?

Я и сам не мог понять, почему с таким уважением воспринял существо, которое подало мне достаточно богатый завтрак.

— Анна, зиготы воплощаются только на этой планете?

— Не знаю, — дернула она плечами, — точнее никогда не задумывалась об этом.

— Возможно нам прислуживают те, кто впоследствии воплощается в цвет нации, так сказать, в разных уголках Вселенной.

Сома удивленно отставил чашку.

— Вы хотите сказать, что та, что помогает мне, — будущий ученый?

— Ну а почему бы и нет, — ответил ему, отрезая от воздушного омлета приличный кусок.

— Если у нее талант ко всяким отварам даже здесь, то представляете, что она нахимичит там? — и ткнул вилкой в потолок.

— Значит, ваш достопочтенный — это?

— Знаменитый кулинар, повар короля, магикус когуус, — да кто угодно, но точно достопочтимый, — прижмурился я, пережевывая хрустящий бекон. — Пожарен именно так как я люблю, — вздохнул, наблюдая, как быстро исчезает завтрак с подноса и наступает насыщение.

— Так бы ел и ел, — пустой поднос сдернули со стола и другой зигот, я бы сказал тощий, с каким-то благовейной надеждой опустил меньшее блюдо. «Чай и мятный сахар, — сообщил мне тонкий нюх зверя, — и воспоминание из прошлого, из собственной кухни в Марракеше, принесло точно такое же ощущение».

Я как наяву увидел перед собой смеющуюся дочь, с которой чаевничали после завтрака, который она приготовила, вернувшись из пустыни.

— Вы затронули во мне глубинные струны, — немного грустно сообщил ожидающему вердикта духу.

— Вам стоит обязательно попробовать десерт, — он указал на накрытое фарфоровой крышкой блюдо.

И я увидел еще одно воспоминание, счастливое, веселое, брызжущее молодостью и первой влюбленностью. Именно его мы ели с матерью Анны в Париже. Да, точно, в тот день, когда познакомились.

— Вы невероятный — только и смог сказать духу.

Тот исчез довольный донельзя.

Анна почесала кончик носа, — никогда не воспринимала их как творческие натуры, может действительно стоит видеть в них тех, кем они станут, когда-нибудь.

— А Кирка, не знаете где?

Сома вздохнул, — она заканчивала завтракать, когда мы пришли.

— Конечно же в библиотеке, — махнула ладонью Анна.

— Осмотр владений?

Женщина захихикала, — какая женщина не любит сюрпризы?

— Приятные, я надеюсь?

— Как сказать, и с какой стороны посмотреть!

— Не пугайте нас, а то мы кинемся ей на выручку, — сказал, сделав очередной глоток ароматного напитка.

— Просто сегодня у нее жаркий день, — студенты получают литературу, духи, конечно, ей помогут, но если я не ошибаюсь, то такой ажиотаж не очень нравится вашей подруге.

И память тут же подкинула из прошлого, как она ругалась на Грифона, после бессонной ночи около оборотнического костра.

— Да, — протянул задумчиво, — спешку она не любит. Сома, может отнесешь ей в обед еду прямо в библиотеку? Думаю, что тебе она обрадуется больше всего.

Анна попыталась открыть рот, но я так посмотрел на нее, что она тут же и захлопнула его.

Только уже возле лестницы она сообщила, — вас ждут в три пополудни ваши студенты. Я посчитала, что вам лучше встретиться в непринуждённой обстановке. На стадионе, сегодня это место однозначно будет самым спокойным на нашей территории.


8.3

Несколько преждевременное отбытие из городка, где нас так ловко мобилизовала Анна, поставила меня перед неприятным фактом. Имеющаяся в моем рюкзаке одежда не соответствовала статусу. Именно поэтому, когда она намекнула, что мне лучше приодеться, и что она может в этом помочь, скажем так косвенно, я принял ее предложение с большим энтузиазмом.

И оказался в мастерской Ширли и Мирли.

Рук творчество в нашем мире называлось рукоделием, результат этого рукоделия — модой, а те, кто творит эту моду — кутюрье.

Хохотушки распивали чай за крохотным столом и спорили по поводу разбросанных эскизов.

— Девушки, — прервала их перепалку Анна, — не поможете Амиру? Оказалось, что его багаж утопили нерадивые матросы и он оказался гол как сокол.

Для девушек это предложение было сродни леденцу на палочке, они соскочили с ажурных стульев и потянули в сторону неприметной дверцы.

— Не стесняйтесь, Амир, мы часто пользуемся результатами их творчества, это гораздо удобнее, чем покупать готовую одежду в городе, — давала напутствие женщина, — и не переживайте, оплату спишут с вашего счета и зачислят на их.

— Пожалуй с низом у нас не должно возникнуть проблем, — щебетали девушки, втиснув меня на резной диван.

— А что с плечами? Я даже не помню, когда последний раз видела такой разворот, — говорила одна другой.

— Дюжины рубашек, вам будет достаточно, — одна из них повернулась в мою сторону.

— Д-да, — несколько нервно ответил им.

— Какие цвета предпочитаете, — подала голос другая.

— Черный, охра, изумрудный, — начал перечислять цветовую гамму.

Одна из девушек вытянула из огромного сундука две пары, в первый момент я решил, что лосин.

Одни черные, другие цвета львиной шкуры.

Лосины оказались тонко вычиненными кожаными штанами, наподобие джинсов в облипку.

— А, — несколько скептично окинул взглядом это с виду маломерное нечто.

— Не переживайте, — кивнула в сторону ширмы одна из девиц, — они магические и подстраиваются под хозяина.

— Примерьте одни, — вторые самонастроятся в тот же размер.

И еще они дали мне рубашку черного цвета и диковинным жабо, и серебряной вышивкой на манжетах.

Решив не пугать своих студентов в первый день, начал с бежевых штанов.

Девушки не соврали, казалось, что штаны обладают собственным интеллектом, присел пару раз, проверяя их на крепость и они слегка раздвинулись в посадке. Поднял ногу согнув колено, потом другую, и они комфортно заструились спереди, не заставляя чувствовать себя балеруном.

Рубашка выглядела несколько странной, манжеты скорее выглядели как браслеты, из сегментов, расширяющихся на ладони и плотно охватывающие запястья.

В плечах все же она была маловата, и я вышел к девушкам, так и не застегнув ее на своей груди.

Мысль, что они ее подсунули мне специально, что бы полюбоваться каменным прессом и курчавой дорожкой волос от пупка, мелькнула на секунду, когда они томно вздохнули, обнаружив, что я заставил брюки сесть более просторно, чем носили некоторые франты.

— Не шевелитесь, — скомандовала Ширли, или Мирли, я сомневался, что смогу их различать.

— Когда я скажу раз, вы будете медленно вдыхать, стараясь по максимуму растянуть ткань!

— Оригинально, — решил я, особенно в контексте того, что ткань однозначно не обладала свойствами эластана.

— Раз, — скомандовала девушку.

Я медленно вдохнул, ожидая услышать треск, но на секунду мне показалось, что под тканью заструился прохладный воздух, превращая ее в текучее полотно.

Взирая на себя в зеркало в пол, я должен был признать талант этих достаточно юных девиц.

Все сидело на мне идеально.

Мне вручили вычурный ремень, темно коричневый с изумительным тиснением на толстой коже.

«Преподаватели обычно носят пиджак или жилет», — протянула одна из них, но, к сожалению, с ним вам придется подождать. Зайдите к нам вечером, возможно мы порадуем вас еще чем-то.

— Сапоги, — напомнила одна другой.

— Точно, — мне протянули добротную пару сапог из тонкой кожи.

И на встречу со своими студентами я отправился, чувствуя себя королем.

На стадионе я обнаружил два лагеря.

В общем итоге моими оказались пятнадцать человек. Стенка на стенку показывала деление, не уяснив по какому принципу оно произошло, я прислушался к их перепалке.

Ага, дикие и селюки, — эпитеты, которыми награждали своих оппонентов более утонченные с виду студенты, говорило о делении по социальной лестнице, хотя я и не заметил каких-либо явных признаков, что такое деление существовало в этом обществе.

Выступая к месту ссоры, я понимал, что от меня зависит, какой командой выйдут все эти одиночки под безумное небо планеты по истечении срока обучения.

— Куратор, — взвизгнул паренек, который не принимал участия в разборке.

Остальные нехотя перестроились, соблюдая видимое разделение.

Приятным бонусом оказались пять девушек. Причем три из них в команде аутсайдеров, как я обозвал более простых студентов.

Две аристократки блистали той утонченной красотой, которая достигается не одним поколением селекции, запоздало заскреблась мысль о том, что таким образом папаши решили спрятать дочерей от внимания Нижнего мира.

Или же они охотницы за мужьями?

— Меня зовут Амир, — начал я свою вступительную речь, — я куратор вашей группы и факультета, раз уж вы являетесь первопроходцами в этом мире.

— Только от вас зависит, какой путь вы выберете в жизни и чего добьетесь в последствии. Главное — ставить высокие цели и стремиться к ним. Я хотел бы, чтобы каждый назвал свое имя и цель, ради которой он пришел на факультет исследователей.


8.4

Сказать, что я был удивлен, это ничего не сказать.

Если все студенты в Высшей школе преследовали такие задачи, которые поставили перед собой мои, то можно было не переживать за будущее этой планеты.

Пусть немного наивно, без понимания сложности аспектов в достижении мечты, но это было сильно.

Механический плуг, покорение воздуха, трансформационные экраны, прообраз скафандра, — они сыпали на меня своими идеями и я неожиданно понял, что исчезла граница и вот уже гордая аристократка слушает, как сын кочевника описывает свои идеи о полярности света и светофильтрах, она начинает помогать ему терминами, которые знакомы ей и описывают более емко то, до чего он дошел интуитивно.

Они все вдруг перестают коситься в сторону соседа с чувством собственной значимости, у них у всех загораются глаза, когда тот подросток, что не участвовал в игре бицепсов, начинает рассказывать о природе магии и наблюдениях о магических потоках и дисбалансе в окружающем мире.

Мы проговорили больше двух часов и расстались удовлетворенные друг другом. Точнее расстались мы позже, а сейчас подходили к столовой, где начинался ужин.

Помещение студенческой столовой напоминало шумную ярмарку. Я сразу же заметил длинную стойку, за которой работали на раздаче обычные люди, обслуживая шустро движущую очередь.

Меня пропустили вперед.

Я заказал бифштекс, овощи-гриль, несколько кусков мясного пирога и на поднос мне поставили стакан со сметаной.

Отыскивая места моего факультета, заметил спину преподавателя, проскользнувшего в зал в глубине помещения.

Скорее всего, все же для преподавательского состава есть более спокойное место, — размышлял я, идя в ту сторону.

Краем сознания отмечая, восторженные ахи со стороны женской части учащихся, понимал, что не замеченным я хоть так, хоть этак не остался бы.

В небольшом зале было тоже не тихо. Старожилы облюбовали стол, за которым я обнаружил и Ректора, визировавшего наши контракты.

Склонил голову в кивке, ответив на его приветствие, и заспешил в сторону Кирки и Сома, устроившихся в отдалении.

У женщины был потрепанный и усталый вид.

— Бессонная ночь, — поддел ее, когда она подняла глаза от тарелки с горой овощей и кусочков мяса.

— Я чувствую себя смертной, — выдохнула она грустно.

— Но это же такой бесценный опыт, в твоей богатой на приключения жизни. И к тому же у тебя всегда есть бесплатный массажист, не так ли Сома.

Лекарь покраснел, потом побледнел, — и пробубнил себе что-то под нос о бесцеремонности некоторых индивидуумов.

— А как твоя группа, — решил отвлечь его от негатива, в который он окунулся вместе с предметом обожания.

Он покраснел еще больше.

— Первокурсники, — просипел он, откашлялся и уточнил, — первокурсницы, все. Всё, — и вздохнул, глядя на Кирку коровьими глазами.

— Ёмко, — подбодрил его, — кулон хоть помогает?

Он закивал головой, как болванчик, а Кирка вдруг тепло улыбнулась.

— Поешь, — подсунул ей под нос стакан со сметаной, — а то ты же меня знаешь, — поиграл бровями, — за папу, за маму ложечку.

Она хихикнула и отправила в рот часть еды со своей тарелки.

— Ну а твои как? — задала она встречный вопрос, и рассказал в лицах идеи, которые будоражат умы молодого поколения, — следя за тем, чтобы ее рука не прекращала выполнять маршрутные движения от тарелки ко рту.

С шутками и прибаутками мы дошли до общежития, Кирка попыталась распрощаться, но, — зачем еще друзья, — категорически заявил я, — если не для того, чтобы их эксплуатировать, — подталкивая Сома в том же направлении.

— Он тебе поможет спинку помыть, — как доктор, — ты же умеешь ухаживать за лежачими пациентами?

Сома краснел, но кивал, и Кирка смирилась с навязанным сопровождением, а я отправился по лестнице наверх размышляя о том, что дарить можно себя не всякому, а тому, кто действительно в тебе нуждается и оценит подарок по заслугам.


Часть 9


Гибкая женская фигура, вся в черном, скользнула в приоткрытое окно и застыла посредине кабинета.

— Хозяин? — донесся ее грудной бархатный голос.

Фигура за массивным столом шевельнулась, выходя из глубокой задумчивости, в которой пребывала до этой секунды.

— Опаздываешь, — ответил Черный Ворон, — откидываясь на спинку кресла.

— Разве?

И в этом разве пронеслось столько внутренней силы, хитрости и убежденности в своем совершенстве, что мужчина совсем незаметно махнул рукой, что могло обозначать только одно — не бери в голову.

Он встал и шагнул в сторону сервированного столика на двоих.

— Поздний ужин, — приглашающе кивнул женщине, — все как ты любишь.

Он щелкнул пальцами и черные свечи вспыхнули, освещая богато сервированный стол.

Лица же остались скрытыми темнотой, и было непонятно, то ли она такая густая, то ли это желание обоих трапезничающих.

Хозяин Нижнего мира лениво выуживал из вазы ягоды черной спелой черешни, ожидая, когда его гостья насытиться.

Наконец она тоже потянулась к ягодам.

— Их было двое, — проронила, отправляя в рот первую ягоду.

— Неожиданно.

Ворон помолчал, всепоглощающую злость он испытал в первый момент, когда ему сообщили о вырезанном Четвертом Доме. По истечении нескольких недель безуспешных расследований силами подчиненных, он пришел к неутешительному выводу — если хочешь сделать хорошо, сделай сам.

Но пока он не мог выйти на поверхность. Последний ритуал слишком вымотал и истончил его. Только здесь, в своем замке он чувствовал себя в безопасности и еще минимум три луны, как называли они месяц в пределах Нижнего мира, он не сможет посетить Верхний мир.

— Хотя бы в человеческой ипостаси, — невесело усмехнулся своим мыслям.

Сидящая перед ним женщина, называющая Хозяином, была одна из первых обращенных в собственную веру. Она пошла за ним тогда, когда остальные отвернулись и здесь, внизу царила ядовитая атмосфера преисподних уровней бытия.

Он прислушался к ее желанию и не обратил насильно. Чтобы преодолеть грань и остаться свободной, ей приходилось каждый раз принимать ванну со специальным составом, который содержал его кровь.

Пропуск, многоразовый билет, — Ворон скупо улыбнулся, вспоминая забытые слова из другой жизни.

Эта женщина была потомственной колдуньей, которой всего чуть-чуть не хватило до статуса богини и своей персональной планеты. Она не была похожа на предавшую невесту, хотя он иногда думал, что ту помощь, которую она оказала ему в поисках этого мира и воплощения его проекта в жизнь, она оказала только по своей прихоти или преследуя собственные цели.

И сейчас она жила в пещере, которая являлась единственным природным местом, в котором соприкасались Нижний и Верхний мир на этой планете.

Чем занималась она в Верхнем мире, он никогда не интересовался, и даже не из-за отсутствия любопытства, а по договору, который они заключили, произнеся магические клятвы. Одна из тату на его теле напоминала о том давнем договоре, и была сдерживающим любопытство весомым фактором.

— Что-то еще, расскажешь? — спросил у необычно немногословной колдуньи.

— Назревают перемены, и я не могу сдерживать рост энтропии.

— Как думаешь, насколько назрела потребность в технической революции сверху.

— Ну, — она откинулась на спинку стула, — думаю лет десять не больше в запасе. Хотя в последнее время уравнения не имеют однозначных решений.

— Может, заберем сюда больше?

— Я бы не рекомендовала, у вас и так женщин столько, что от них только отрицательное сальдо. Ты вон давно перестал лосниться, и разнообразие надоедает?

— Ты, как никто другой, знаешь, что именно я жажду.

Она встала, потянувшись гибким телом и шагнула к стене, выбирая плеть.

— Ты пополнил арсенал, — провела кончиками пальцев по вычурных стеках, плетках, хлыстах и остальных атрибутах вожделеющего бдсмщика.

— У меня для тебя тоже есть подарок, — она достала из-за пояса длинный сверток и протянула его Ворону.

Предвкушение от «приятного» вечера потряхивало его тело, но он не выдал съедающего душу нетерпения.

Развернул упаковку и взял в руку многохвостку — флоггер.

— Это из чирки, — криво улыбнулась женщина.

— Контрабандисты привезли?

— А кто еще рискует залетать в нашу вотчину.

Она потянулась к рукояти, Ворон втянул воздух, сквозь сжатые зубы.

— Ты готов, — приподняла его подбородок.

— Да, — выдохнул он, всматриваясь в кровожадную ухмылку сегодняшней Госпожи.

— Так на чем мы остановились в последний раз? — хлестнула хвостами по его оголенных ягодицах через пару минут, выбивая изнутри повелителя Нижнего мира хриплый стон.

— Я не должен впадать в транс, пока ты мне не разрешишь.

— Хорошая память, но слишком болтлив и принялась наносить удар за ударом.


9.2

Обычно после таких встреч с колдуньей я ощущал невиданный подъем, ведь порка подстегивала во мне не столько сексуальную харизму, после которой в гареме царил весенний щебет одалисок, пребывающих в постоянной занятости. Это после они оказывались потяжелевшими и отправлялись в дома к наместникам. Как правило, самые одаренные премировались свободой и маленьким домиком где-нибудь подальше от моих очей. Да, они рожали только мальчиков, расселяя моих детей по Нижнему миру. И больше не могли беременеть, так как наместники были энергетически более слабыми и не способными посеять зерно в их лонах.

Зато с удовольствием пользовались женскими телами, обученными доставлять наслаждение.

После такого сева у Верхних случались неприятности, которые избирательно уносили к точкам входа-выхода предназначенных на подарок Нижним девственниц. Именно они пополняли мой гарем.

За это стоило благодарить колдунью. Её снадобье, помогающее зачать работало как ингибитор, кроме того, что рождалась дочь, в ее ауру вплеталось предназначение при достижении определенного возраста стать подарком для Нижнего мира.

Я должен был признать, что эта женщина позволила довести мой проект до уровня, когда он работал, как часы. И если бы не мой Советник, с которым она не захотела мириться, то возможно мы бы и смогли достичь еще более потрясающих результатов.

Пис Циль, оказался около меня как бы случайно. Хотя нет ничего случайного, и мне как богу это было известно. Но уж слишком юркой была эта змея с лапками. Если бы не отсутствие задних ног, то больше всего он напоминал ящериц, греющихся на камнях под светилом в моем родном мире. Разноцветные и шустрые, они образовывали удивительной красоты ковер на плато. И только путник мог заставить разбежаться эти пугливые создания, являя серый каменистый пейзаж и оставляя в памяти невольно подсмотренное разноцветное великолепие.

Было в этом существе кроме поистине невероятной скорости, изворотливости и безжалостности, которая на первых этапах помогла загнать Верхних в жестокие рамки правил, еще что-то, то, что я так и не смог увидеть и разгадать.

Колдунья же сказала, что и боги иногда оказываются на зубах у смертных созданий, если не оглядываются вовремя.

Она ушла на границу, в пещеру, пообещав, что останется на моей стороне до самой смерти. Но вниз она наведывалась очень редко, для этого приходилось убирать Советника из дворца. Она говорила, что он воняет, как служитель культа, и этот его запах, заставляет ее натуру убраться подальше. А этот проныра уходил только под очень весомым предлогом.

Я помнил ее предупреждение и старался не поворачиваться к нему спиной. Бирюзовые плошки его глаз, со временем слегка выцветшие, все так же пристально наблюдали за тем, насколько силен я и стоит ли оставаться у меня на службе, или пора начать свою игру.

Видимо моя сила не позволяла ему осуществить то, ради чего он оказался здесь.

Так вот о порке. Женщина своей рукой выбивала из моего мозга воспоминания о Кирке, и злость и жажда мести отступали, прячась в уголке сознания, позволяя развиваться и жить дальше, вкладывая в свое детище свой талант и энергию.

Но слишком долго она не появлялась последний раз. Настолько, что я превратился снова в дрожащее от бессильной злобы существо, жаждущее разорвать ту, которую когда-то любил.

Сейчас, я мог спокойно размышлять о вероломности женщины, ради которой нарушил закон и создал в симуляции из своей крови недостающий элемент для стабилизации планеты.

Мы сдали экзамен, но я не получил приз. На моем лице так и не исчезли мелкие перья и глаза остались птичьими.

Время примирило меня с приобретенным лицом, но устав видеть в глазах остальных жалость, принял из рук колдуньи маску и практически сроднился с ней.

Только сейчас я задал себе вопрос, ради чего она оставалась все время со мной? Ни разу я не возжелал ее как женщину. Один раз, в порыве сумасшествия, попытался сломить ее, впился в губы силой, и получил по спине плетью.

— Никогда, не смей, — шипела разъярённой змеей женщина, — прикасаться ко мне! — охаживая меня плетью, в то время как я испытывал совершенно невероятные ощущения.

Именно тогда я осел перед ней на колени и попросил — накажи меня, моя Госпожа.

Облизал губы, воспоминания о том разе еще долго прокатывались энергетическими импульсами по моему телу, заставляя создавать поистине невероятные вещи. Наполняя Нижний мир своими детьми, адептами, давая силы и вдохновение.

Именно тогда я открыл дверь и впустил в наш мир некромантов, терпящих поражение в сражении с каким-то неведомым мне противником.

Дверь исчезла, а они остались и вписались, как нельзя кстати в цикл на моей вотчине.

Баланс — это уравновешивание, равновесие Нижнего и Верхнего, продуманный и выверенный до последнего винтика проект, который сейчас начинало потряхивать.

И точкой, вызвавшей дисбаланс в системе стал самовольный уход на поверхность четвертого наместника с его замком, и того, что пришло к нему на его последний день рождения.

— Их было двое, — я вспоминал, как она сказала это.

И мне не нравилось, что двое, в ее устах звучали так скупо. А еще упоминание энтропии.

Что ж, у меня светлая голова, и сейчас есть время разложить конспекты и покрутить эту ситуацию, я же не зря считался лучшим конструктором миров на курсе.

А Кирка, — я с ненавистью пнул сапогом стоящий передо мной стул, который отлетел в угол комнаты, — она была лучшей по созданию животного мира. И чего греха таить, именно тогда она сообразила, что нужно создать новый вид на планете. Только я не дослушал, что она говорила о зверях, а не о людях. Не по Сеньке оказалась шапка, — как потом она заключила, глядя в мои птичьи глаза.

— Я не могу доверять партнеру, который не слышит! Не верю я в такие отношения, извини Ворон.

С тем и ушла, разбив сердце и гордость.


Частично история о виде, к которому принадлежит Пис Циль, рассказывается в последних частях Ледании и великого похода за шрампитулями. Это самый настоящий писюциль. Существо очень себе на уме, и, как ни странно, созданное безумным ученым с планеты Хорорр.


9.3

Ближе к утру я отложил в сторону расчеты и откинулся на спинку кресла. Бессонная ночь не внесла ясности в происходящее, и если вырезанный Четвертый дом можно было по причинам отнести на стремления к власти некоторых из представителей менее статусных кланов, а соответственно и с тем, что исполнителей мы никогда не найдем, то, то, что происходило в общем балансе не поддавалось никакой логике. По моим расчетам выходило, что на планете появился еще один бог. Или существо к нему приравненное по силе.

Но этого не могло быть. Я бы почувствовал. Если бог появился в Верхнем мире, то необходимо было отыскать его, пока последователи не сделали из него величину, с которой придется считаться.

Самым дурно пахнущим в этой истории было то, что с приходом такого божества Верхние могли отказаться поставлять Нижнему миру своих дочерей, тогда срок существования моего детища ужался бы до одного поколения. А что сделали бы мужчины, лишенные возможности сбросить напряжение, можно было не гадать.

Война, разразившаяся между Вороновыми детьми и Верхними, в расчетах фигурировала как решенный исход.

И по всему выходило, что последствия для планеты были бы критическими.

Прикрыв глаза, я размышлял о племени, которое создал. Любому существу не безразлична судьба его потомства.

Расчеты показывали, что удержать планету в том виде, в котором она существовала до этого уже невозможно.

Почему-то ни один сын, которого рожали многочисленные одалиски не обладал божественной искрой. Казалось, что Нижний мир диктует собственные правила, не допуская на арену других, обладающих большими, чем человеческие силами.

Криво улыбнувшись, потянулся к маске. Стоит отвлечься и лучшей в моем гареме была Сахка, я улыбнулся, предвкушая приятное время с этой выдумщицей. Как эта женщина умудрялась не беременеть, лично для меня оставалась загадкой. Но обычно она сказывалась больной после посещения колдуньи. Что ж, пришло время узнать, сколько она знает и почему.

Сахка опять оказалась больной. Распорядительница тут же предложила парочку вновь прибывших. Но внутри меня проснулся Ворон, требующий узнать, с помощью какой хитрости уходила в тень эта женщина, пережидая время сева.

— Я хочу сам увидеть её.

Та склонила голову и предложила подождать пять минут, пока остальных разгонят по их комнатам.

Откидывая плотную штору на входе в комнате Сахки, я ожидал увидеть что угодно, но не то, что увидел.

Она лежала на животе, совершенно голая, но вся спина, ягодицы и ноги до коленей сочились сукровицей открытых ран. И вглядываясь в их форму я, прозревая понимал, что именно ей доставалась боль и результаты ударов от плетки колдуньи.

Ничего не исчезает бесследно всегда говорила она, а я удивлялся поистине божественной регенерации, которая, заживляла любую рану, полученную от руки Госпожи. Вот значит, как, решила она проблему.

— Чем мажут ей раны? — спросил у распорядительницы.

Та показала кивком на столик в углу комнаты.

Я подошёл к нему и принялся рассматривать склянки, стоящие на нем.

Одна неприметная с виду банка из темно зеленого стекла неожиданно потянула к себе мое внимание.

Я поднял ее и открыл плотно притертую пробку.

Запах, ударивший в нос, перенес меня в далекое прошлое.

— Почему у нас ничего не получается? — мы нашли эту пещеру после длительного скитания среди гор и сейчас без сил лежали в ней, пережидая восход светил. Вокруг на многие километры расстилалась сельва, и простые смертные не могли преодолеть это расстояние на протяжении ночи.

Колдунья протянула мне флягу, из которой только что глотнула первой, — один глоток, — приказала, прежде чем отпустить её.

Я приложился к горлышку, ощутив на языке невероятный букет пряных трав, опаляющих внутренности жидким огнем.

Она забрала флягу, закрутила крышечку и привстала с пола пещеры, упираясь в её стенку.

— Ты слишком утонул в жажде доказать свою правоту, — со вздохом сообщила, — слишком много гордыни, она затмевает твой разум.

— И что же делать? — спросил, не надеясь на ответ, потому что свыкся с этим состоянием и уже не представлял себя в другом настроении.

Она хмыкнула, глянула на меня оценивающе, — моя мать говорила, что лучше всего мозги на место ставит хорошая порка.

Я поперхнулся воздухом, не понимая, как она посмела предложить такое мне.

— И что помогало?

— Да, — спокойно выдохнула она свое признание, — это искусство, достичь гармонии между наказанием и воодушевлением. Знаешь ли, очень просветляет.

Я вытащил ремень из штанов и протянул его ей.

— Ну что ж, давай попробуем.

— Я должна предупредить тебя кое о чем, — проронила она, принимаю из моих рук орудие, для просветления божественного ума, — если я буду бить, то ты получишь эротическое удовольствие, как побочное действие разно полярности энергетик мужского и женского начала.

— Уволь меня от оправданий, — тогда сказал я ей, — поверь, подставлять задницу мужчине я не собираюсь.

— Ну как знаешь, — встала она, приноравливаясь к ремню, — не уверена, что тебе поможет мягкая порка, так что лучше закуси что-нибудь зубами.

Я прикусил рукоять кинжала, перевернувшись на живот.

Вот тогда, когда я провалился после её ритуала в беспамятство, она и лечила мои раны этой регенерирующей мазью.

Признаться себе я был зол на неё за одалиску и при этом благодарен, что таким сложным способом она смогла оградить меня от дней, когда для восстановления мне пришлось бы быть слабым.

Еще раз вдохнув в себя пряный запах из баночки, я кивнул распорядительнице, пусть за ней хорошо смотрят.


Часть 10


Что такое учебный план я представлял с трудом, поэтому сразу же после торжественной части, отправился в библиотеку к Кирке.

На двери, в крыле, где размещалась это место висело объявление, написанное корявыми буквами.

«Санитарный день», — гласила надпись, но под ней были пририсованы узнаваемые череп и скрещенные кости.

Не знаю, что должны были думать по этому поводу редкие разгильдяи, оставившие получение учебников на первый день занятий, но они со вздохом разворачивались и шествовали прочь.

Я дернул дверь, заперта.

Постучал костяшкой пальца, но за дверью не было слышно ни звука.

Нет, у меня все равно не было вариантов, что я должен рассказывать завтра, если даже не представляю, какие в этом мире правила преподавания.

Я сложил пальцы в кулак и загрохотал в преграду на пути к моим должностным обязанностям.

Пару минут ничего не происходило, а потом дверь отлетела в мою сторону, чуть не задев.

Кирка, со шваброй наперевес, вылетела злобной фурией и почти опустила на мою голову грязную тряпицу.

Несколько брызг все же попало на мою рубашку, когда она в последний момент отдернула орудие отпугивания от моей головы.

— Ой, — только и смогла выдохнуть, — это ты!

— Я, — согласился, стряхивая мутные капли, с грязе и водостойкой материи.

— Чего тебе, Амир, — тут же натянула маску должностного лица при исполнении.

— Нужно написать учебный план, — сама понимаешь, какой из меня преподаватель.

Она закатила взгляд под потолок, пропуская меня вовнутрь.

— А чего сама убираешь? Вон у тебя сколько желающих могло быть, не все вовремя получили учебную литературу, да и зигот у тебя два.

Она бросила швабру у двери и повела меня в глубь помещения, уставленного высоченными шкафами, теряющимися в сумраке, царящем в библиотеке.

Петляя по рядам, как заправский охотник, она вывела меня к уютному уголку. В углу, скрытый от любопытных глаз, располагался столик с двумя креслами и настольной лампой.

Она села в кресло и кивнула на второе мне.

— Так, у тебя есть план?

— Да говорю же мне нужно его написать.

— Да поняла я. Учебный план разбивает большую задачу на маленькие.

— И как я должен разбить задачу стать изобретателем на маленькие?

Кирка вздохнула, покосилась на гору книг на столике.

— Эй, вы, помощнички, — заорала куда-то вверх, — заберите книги и найдите нам сборник легенд, да подревнее.

Пару секунд ничего не происходило, но потом, словно сквозь полки в наш уютный уголок нарисовалось два зигота.

Они сграбастали книги, сваленные на столе и недобро косясь на Кирку отбыли в междурядья.

— Чего это они?

— Я не могу попасть в Хранилище древностей, — вздохнула Кирка.

— И?

— И я поссорилась с зиготами, угрожая отправить на перерождение.

Я приподнял бровь и уставился на огорченную богиню.

— Знаешь, Кирка, все наше знакомство с тобой похоже на один древнюю сказку, в которой один из персонажей постоянно говорил другому, — а я же говорил! А второй с упертостью бульдозера пер дальше.

— Бульдозер это кто? — подняла она на меня свой взгляд.

— Это что! — помотал головой из стороны в сторону. — Машина с навесным рабочим органом, помогает рыть землю. И еще у нее есть гусеницы.

Она с явно выраженным скептицизмом уставилась на меня.

— Гусеница с навесным рабочим органом, роющая землю? — это прямо сразу в твой план можно заносить!

Я подумал над ее гусеницей, потом над животным миром этой планеты, и предложил, — а может твои помощники и книгу по флоре и фауне захватят?

— Будешь искать здесь такую же?

— Нет, — буду развивать пространственное воображение и вдохновлять примерами. И кстати, что с проходом на следующий уровень?

Кирка посмотрела сначала непонимающе, потом махнула рукой, — это ты про пропуск в Хранилище?

Я кивнул.

— Они мне заявили, что я должна сдать экзамен.

— Какой?

— Я дальше не слушала, — несколько виновато выдохнула женщина, я дальше кричала и бросалась в них угрозами и вещами.

— Так может ты неправильно поняла про экзамен?

Как раз в этот момент появились ее помощники, один из них тащил толстенный том, второй, несколько менее крупных экземпляров.

— Уважаемые, — обратился я к зашуганным существам после того, как они выложили принесенное на стол, — а не проясните информацию об экзамене для библиотекаря?

И они рассказали о том, что артефакт этого места задает вопросы и пока Хранительница не ответит на все, ей в нижних пещерах делать нечего.

— В нижних? — несколько нервно переспросила Кирка.

— Там, — закивали зиготы указывая нам под ноги.

— В подвале что ли? — выдвинул я напрашивающееся самим собой предположение.

— Точно, — существа приободрились и воспряли духом.

— Кирка, ты пока с ними разговаривай как с детьми, — предложил ей, — они странно выражают свои мысли. И не обижай их, лучше хвали и тогда они будут делать даже то, что ты не просишь.

— Так, а что мне делать теперь?

— Читай, дорогая, нам не мешает приступить к тщательному изучению вопроса и досконально проработать причины, разложив факты на соответствующие кучки.

Мое предчувствие, что нам не удастся улизнуть отсюда раньше, чем нас отпустит контракт со странной Высшей школой начинало сбываться. Поэтому я сграбастал книги и отправился прочь из библиотеки.

— Это все похоже на подготовку к партии в шахматы, — бубнил я, поднимаясь по лестнице наверх. — Интересно здесь есть такая игра? И кто те, кто расставляет нас, как фигуры?

Уже практически перед самой дверью в мое жилище натолкнулся на Анну.

— О, — протянула она огорченно, — вам срочно нужен помощник.

— Зачем это? — покосился в ее сторону подозрительно.

— Вы не обязаны таскать тяжести.

— Разве это тяжести? — поиграл бицепсами, — так тренировка.

— Давайте завтра сходим на грядку?! — то ли предложила, то ли приказала эта странная женщина.

— Ну давайте, — согласился я на странное предложение места свидания.

— Вижу, что студенты будут довольны вашей подачей материала, — кивнула она на книги.

— Буду стараться.

— Не буду вам мешать, — заскользила текучей походкой прочь, а я снова задумчиво пожевал губу, — кто же ты, женщина-загадка?



10.2

— Талант на 99 или даже на все 100 процентов состоит из труда, — начал я свою лекцию перед аудиторией, в которую кроме моих набились еще студенты с последнего курса.

Оказалось, что выпускники имели возможность выбирать факультативные лекции и самим планировать график обучения.

Правда больше всего в аудитории было девушек, и данное обстоятельство заставляло думать о том, что они объявили на меня охоту.

— Когда спрашивают: «Как стать изобретателем?» — подразумевают не простого изобретателя, а Мастера или даже Гроссмейстера.

Я все же нашел упоминание об очень древней игре в подобие шахмат в книге легенд и сказаний, и сейчас предстояло выяснить, есть ли среди моих студентов те, кто играет в забытую игру.

Я начал рассказывать им легенду, и рисовать на доске задачку.

Шахматист отличается умением мыслить абстрактно, рассуждать, ловко выстраивать причинно-следственные связи. В жизни эти навыки обязательно пригодятся: логика позволяет найти объяснение многим явлениям, абстрактным понятиям.

«Двое играют в шахматы по следующим правилам: сначала делают два хода белые, потом — два хода чёрные, потом снова два хода белые.

Если одному из королей объявлен шах (допустим, чёрному), то в этом случае ход сразу же переходит к чёрным, но они имеют право только на один ход, чтобы уйти от шаха (если уйти за один ход невозможно, то, как обычно, мат.)

Задача: доказать, что в такой партии белым пpи наилучшей игре гарантирована как минимум ничья».

Аудитория затихла за моей спиной.

Я только чувствовал, как одна из моих студенток расслабленно дышит после упоминания этой игры. Значит я правильно рискнул, все же древние знания не утрачены и хранятся в семьях, передаваясь из поколения в поколение. Но все же предложенная мной задача заставила ее дыхание сбиться.

— Кто из вас знаком с этой игрой? — окинул аудиторию взглядом.

Поднятая вверх ручка, в руке второй аристократки, которую звали Стелси, говорила о том, что я угадал.

Но ручка оказалась не одна.

Еще один мой студент приподнял писчий гаджет, хотя по нему было видно, что он не ас в этой игре, скорее всего знаком с правилами.

То же самое ощущение прилетело от трех выпускников и одной выпускнице. Не густо, — подытожил. Но и не так уж и плохо.

Неплохо было бы присмотреться к этим семьям. Если и стоит искать себе союзников, то среди тех, кто умеет делать выводы и находится в подполье столь долго.

— Если кто-либо из вас, разгадает эту загадку до конца лекции, он сыграет со мной партию, — закинул в толпу удочку и принялся за пересказ самых древних легенд, проводя анализ изобретений, которые позволили победить тому или иному персонажу.

Сказать, что я зацепил молодежь, это ничего не сказать.

У них загорелись глаза, даже те, кто никогда не играл, пытались начертить в своих блокнотах схемы, вслушиваясь в излагаемый мной материал.

Я понимал, что данная задача непосильна для большинства.

Даже Стелси нервничала и искусала губы, пытаясь разгадать загадку двойных ходов.

Что ж, никто не говорил, что будет легко, усмехался сам себе, наблюдая за тем, как выпускники морщатся, осознавая собственную никчемность.

Озвучивая домашнее задание — найти легенду и рассказать, какое именно изобретение использовал герой, а также предложить собственный вариант, я видел разочарование в глазах большинства девушек, понявших, что впечатлить меня можно будет только интеллектом, а не хлопаньем ресниц.

Думаю, ряды присутствующих поредеют, раз столь высоки требования привлечения моего внимания, решил для себя.

И решивших задачу не нашлось. Понимая, что поощрение всегда должно маячить перед ответственным студентом, предложил тот же приз за решение до следующей лекции.

И с удивлением заметил, как переглянулись Стелси и паренек, который был более всего похож на задохлика.

Неужели и вторая пара по интересам нарисовалась, — отметил оборотень, присматриваясь к паре, помешанной на световых волнах и эффектах Доплера.

С ними точно было все ясно. Кочевник и аристократка сидели рядом.

— Вопросы будут?

— А где мы можем ознакомиться с правилами игры, — подпрыгнула высокая девица на верхних рядах.

— В библиотеке? — предложил я, — хотя не буду уверен на сто процентов.

— Господа, может кто-то желает пояснить более подробно правила игры? — я бросал это предложение в надежде на то, что не придется палится самому.

И Стелси не подвела, она встала и озвучила предложение желающим собраться в библиотеке вечером.

— Да уж, — посочувствовал я Кирке, — не достичь ей нирваны, когда в ее вотчине будут объяснять, как постичь дзен, играя в эту древнюю игру. Зато скучать не придется, — рыкнул лев, и я распрощался со студентами.


10.3

От посещения грядки, чем бы она не была отвертеться не удалось.

Анна подхватила меня под руку и потянула куда-то вдоль корпуса.

По пути она принялась хвалить и поглаживать меня по руке.

Лев напрягся, и мобилизовался, чувствуя подвох.

Поняв, что похвала действует на меня не совсем так как она планировала, она замолчала.

— Дальше вы сами, — остановилась она перед дверью заброшенной с виду теплицы.

— Что сам? — несколько нервно поинтересовался у нее.

— Ну позаглядывайте под кустики, — пояснила она, странно покраснев.

— Под все? — решил уточнить, наблюдая как она уходит в малиновое.

— Как повезет, — отпустила мою руку и подпихнула ненавязчиво.

Квест какой-то, пробубнил себе под нос открывая достаточно тугую створку.

В теплице было сумрачно, жарко и пахло, как не странно сексом.

Бесконечные ряды растений, отдаленно похожих на белокочанную капусту, тянулись стройными шеренгами.

Позаглядывать под кустики, в данном контексте выглядело как издевательство.

Мне что, предстояло проверить тщательность исполнения обязанностей садовника?

Я заглянул под ближайшее растение.

Идеально подстриженный газон так и подмывал сыграть в гольф.

Я выпрямился, несколько удивившись пришедшему сравнению.

Заглянув под куст напротив, я обнаружил поверхность почвы более всего напоминающей почву вулканического острова, сельское хозяйство которого заключалось в высаживании кустов винограда в большие воронки. Без орошения, только питаясь выпавшей росой, эти виноградники были уникальным явлением.

Двинувшись в согнутом состоянии вдоль по проходу, я принялся рассматривать открывающиеся под раскидистыми листьями картины.

Через какое-то время я настолько увлекся, что не заметил препятствия, в виде длинного хвоста с кисточкой на конце.

Уже споткнувшись о сие безобразие, я ухватился за него, как за канат и с удивлением обнаружил, что подглядываю за парочкой, пытающейся заняться любовью.

Прелестная Дюймовочка распахнула глаза и увидела мое лицо. Она вскрикнула и схватив своего партнера за руку дернула среди стволов, улепетывая от неожиданного вуайери́ста.

Мохнатые штаны сатира, замелькали среди изумрудной зелени и меня потянуло за ними со страшной силой.

Я с ужасом обнаружил, что приклеился к хвосту чертового создания, скачущего где-то впереди.

Через какое-то время, прислушиваясь к звукам, я уловил, что путеводная нить в виде хвоста обмякла и не тащит меня как сумасшедшая.

Какое-то время я потратил на то, чтобы попытаться отодрать кисточку и ретироваться из странного подпространства под кустами капусты. Попытаться отодрать выглядело на диво двусмысленно, учитывая ситуацию, в которую я вляпался.

Поняв, что мои усилия ничего не дают, двинулся в сторону, куда уводило это длинное недоразумение.

Ахи и охи, через какую-то секунду явно указывали на то, что парочка продолжила прерванное занятие.

Я же, чувствовал себя странно.

Если я опять покажусь на глаза так самозабвенно стонущей даме, она потащит своего партнера перепрятываться, и тогда опять придется скакать по безумно меняющемуся ландшафту.

— Не так быстро, — донеслись до меня слова маленькой развратницы, хочу ощутить твой язык, там же.

Я несколько секунд пытался представить, как это мог провернуть сатир, но по повышении градуса, понял, что он исполнил просьбу.

И я не смог удержаться.

Высунувшись из-за ствола, я увидел невероятную картину.

Сатир разложил полуголую девушку на согнутой березке, используя гибкость дерева, как дополнительный рычаг, отбрасывающий тело в момент, когда он делал поступательное движение назад.

Он насаживал ее на поистине огромное достоинство в пропорции с их размерами, и вывалив длиннющий сиреневый язык лизал им рядом со своим оружием.

Наверное, я крякнул, потому что дамочка повернула в мою сторону голову и истошно завизжала, спрыгивая с мокро блестевшего орудия, принявшись мельтешить среди стволов капустных грядок.

Бегали мы долго.

Я матерился, представляя как сатир скачет, как привязанный за феей, слишком целомудренной, чтобы заниматься сексом напоказ, и безумно извращенной, чтобы получать удовольствие от собственных фантазий.

Нормализуя дыхание в очередной раз, я поклялся не выходить из укрытия, пока он не закончит начатое.

Какое-то время до меня доносились звуки, сигнализирующие о том, что сатир продолжил процесс сразу с точки, на которой их прервали.

Моя фантазия нарисовала скачущего со вздыбленным оружием сатира, и я еле сдержал смех, представляя себя на конце этой цепочки.

Не иначе это магия паршивки. Сатир не может отлепиться от нее, а я от сатира.

Может им нужен третий? Но тогда не понятна ее стеснительность.

Я даже нарисовал пару позиций, так сказать из бурного прошлого.

Но ни одна из них не заставила меня двинуться в их сторону.

Я и так сегодня, по ощущениям марафон пробежал.

Под звуки и запахи, я даже успел придремать, старею похоже, если и с этого берега все хорошо видно, вспомнился анекдот с бородой.

Наконец благословенная тишина опустилась на пространство, где мне пришлось прилечь, в ожидании решения проблемы.

Воздух заискрил, замерцал языками тумана и перед моим носом взорвалось что-то.

Прикрывшись ладонью, я с облегчением обнаружил, что кисточка исчезла, вместе с ее обладателем.

А передо мной висит взъерошенный полупрозрачный мужчина с безумным взглядом.

Он смотрел на меня почти также как и я на него.

Наши гляделки кончились в тот момент, когда я подал голос — ну надо же такому присниться.

На что зигот, а это был именно он, — авторитетно заявил, — а вот вы и не правы батенька, сон, это отражение реальности, все что мы видим во сне, это продолжение повседневной жизни. Он помолчал, рассматривая меня, а затем вздохнув выдал — похоже, что мой последний опыт закончился неудачно.

— Вы ученый? — переспросил, надеясь на утвердительный ответ.

— Был, — согласился мой помощник. — И что мы имеем положительного?

— Студентов, — решил сразу же обозначить сферу, в которой жду от него содействия.

— А, — протянул он понимающе, — племя младое и незнакомое!

И мы пошли в сторону, в которой по утверждению оборотня находился вход в странную теплицу. Точнее я пошел, а зигот плавно покачиваясь поплыл, крутя своей головой и бубня себе под нос какие-то странные умозаключения.

Скорее всего, еще не перестроился, продолжает свой последний опыт, — думал я, и все оставшееся время с опаской всматривался в то, на что ступаю. А то так пробежишь, не глядя под ноги и самое приятное, это если вляпаешься в дерьмо.

Ну их эксперименты, стар я для таких забегов и смены сексуальных пристрастий.



10.4

Главное в любом деле — это начать, потом постепенно втягиваешься, и уже не мыслишь свою жизнь без этой шумной и пестрой компании, лучащейся задором, юностью и безудержной энергией.

Сома, под присмотром скучающей помощницы сортировал растения для завтрашнего практического занятия. Темой занятия были отвары, поэтому недолго думая, он решил практиковаться на самом безобидном.

Отвар ромашки — это целый арсенал в умелых руках.

Это и седативное, и противовоспалительное, и для обезболивания в критические дни.

Первая истерика по поводу — а как, а я никогда и ой, не справлюсь, — схлынула.

Однозначно, эта Высшая школа была достаточно закрытым учреждением, раз слава о ней не разлетелась по планете и мало кто знал, что творится за ее стенами.

Весь вчерашний вечер я размышлял о том, что скорее всего, если бы не Кирка и Амир, я никогда бы не переступил границу ворот.

Здесь все удивляло.

Помощница вынырнула из своей перманентной задумчивости и подплыла поближе.

Именно это движение вывело меня из задумчивости, и я с удивлением уставился на собранную чайную смесь.

Зигота сунула нос в горку трав и прокомментировала — а что ты еще умеешь?

Странная у меня была помощница, она постоянно гремела в своей кладовке, но памятуя наставления Анны, я не рисковал проверить, чем же она занимается. Надеюсь, что там не перегонный куб, и она не продолжает эксперимент с возгонкой.

Лучший способ узнать то, что скрывают, это спровоцировать.

— Умею делать мыло, — выдал, глядя на рубаху, которую она использовала в качестве лабораторного халата, причем я так и не мог понять, это действительно потребность, и она вот-вот распрощается с нами, или же это она так попугайничает.

— Сложно? — проявила толику заинтересованности помощница.

— Да не очень. Хотя с отдушками приходилось повозиться.

— С отдушками? — перевела на меня свой взгляд.

— Ну да, чтоб запах оставался на одежде после стирки. Для разных запахов разные уловители. Одни запахи отлично извлекаются маслом, другие эфиром, третьи спиртом.

— Спиртом, — зигота сделала стойку, — каким спиртом?

— Чистым, как слеза девственницы.

— С запахом?

— Нет, — я только сейчас понял, что у нас какой-то странный диалог, — спирт, как спирт. Чем лучше очищенный, тем идеальнее результат.

— Да, вздохнула она, — результат идеальный это хорошо. Но все равно запах плохо.

— У тебя что, спирт воняет?

— Воняет, — согласилась она.

— А из чего гонишь?

— Да из капусты, — вздохнула помощница.

— Зачем из капусты?

— Так не растет больше ничего у нас в теплице.

— В нашей много чего растет, — решил напомнить ей.

— В нашей, да, — но там все под учетом. Поштучно и пронумеровано.

— Никогда не пил капустного самогона, — вырвалось непроизвольно.

Зигота дернулась и зашипела — тише, если услышат, отберут!

— Пойдем, может посоветуешь, как избавится от запаха.

И я пошел.

В кладовке пахло. Ну вот представьте, будто кошка объелась тухлой селедки и умерла неделю назад у вас под кроватью.

— Благовония, ароматические камушки, постоянно работающая вытяжка в кладовке почти не спасала, — сообщила она. — Пока перегоняла, все время слезились глаза. И что теперь делать? — тоскливо взглянула на меня своими слезящимися глазами.

Зигота, заработавшая аллергию после возгонки капустной браги, вызывала в душе уважение, крепко замешанное на удивлении. Это ж какая целеустремленность.

— А куда вытяжка выходит? — решил обезопаситься заранее, а то мало ли, посчитают нас отравителями.

— Туда, — и вниз посмотрела.

Я икнул в испуге, если она с неделю травит Нижний мир, то нам могут угрожать крупные неприятности.

Если приноровится и дышать ртом, то запах был терпимым. Пробовать получившийся продукт желания не возникало, но обидеть доверившуюся зиготу не смог.

По вкусу это было походе на суп с капустой, в который кто-то насрал. Да и то это описание недостаточно яркое.

Мне хватило опустить в кружку язык и отрицательно помотать головой.

— И как теперь? Не выливать же?

Я представил, как к Нижним после недели окуривания газами непонятного состава выливается дождь из такого же мерзко пахнущего самогона и застонал.

Вот, и никто не поверит, что я был не в курсе.

— А жмых с капусты ты куда девала, — вспомнил о еще одних отходах.

— Так котлеты из них кухонные сделали, — еще и благодарили за оперативность в подготовке фарша.

Хоть что-то сделала правильно — мелькнула мысль, прежде чем я предложил подумать о решении проблемы на свежем воздухе.

— Многие гениальные изобретения рождаются намного раньше своего времени и признание приходит через столетия — приободрил еще сильнее впавшую в уныние зиготу.

— А ты глиной брагу очищала? — поинтересовался для проформы.

Зигота удивленно воззрилась на меня.

— А гнала быстро или медленно? При быстрой перегонке запах сохранится. И еще, чтобы полностью избавиться от сивушных остатков, в процессе второго перегона следует использовать угольную колонну.

Заинтересованное лицо зиготы могло значить только одно, она конспектирует мои комментарии, внося в инструкцию «Как сделать из говна цветок».

— Но в твоем случае, я думаю нужно поступить так: гидрокарбонатом калия (содой) из самогона можно удалить токсины. Этот метод довольно действенный, но относительно долгий, и потребуется вторичная перегонка.

— Вторичная?

— Ну да, еще раз перегнать, для чистоты и уменьшения запаха. Для очистки нужно взять одну чайную ложку соды и одну столовую ложку соли на литр дистиллята, тщательно перемешать на протяжении десяти минут и поставить на сутки в темное место. После этого, процедив самогон через ватный фильтр, выполнить вторичную перегонку.

Моя помощница оживилась и попыталась рвануть в сторону своей кладовки.

— Стой, ты мне еще нужна. Ты не знаешь, как раздобыть саженцы смливого дерева? Это самое лучшее ягодное дерево, с таким урожаем, что и тебе и мне спирта хватит.

— Быстро растет? — кинула на меня взглядом.

— Очень быстро, — кивнул ей.

— Спрошу у сатира, — и только ее и видели.



Часть 11


11.1

Мой помощник оказался на удивление полезным. Мягко и ненавязчиво подталкивал написание очередной лекции в том направлении, которое оптимально раскроет тему и при этом не будет насаждать постулаты, а даст широту для полета мысли студентам.

К концу второй недели часть выпускников перестали посещать мои лекции. Но часть не только осталась, но и успешно реализовывала мои самые потаенные надежды.

Пытливые умы давно задавались вопросом, почему именно так устроен мир, и можно ли что-то изменить в привычном течении жизни.

Как-то неожиданно образовался шахматный кружок, и Кирка пару раз обмолвилась. Что дискуссии студентов помогают ей не заблудится в поисках важного. Слишком мало нужного в многообразии литературы, которая стоит на полках во вверенном ее попечению месте.

Сома странно преобразился, большей частью пропадая в своей лаборатории, оранжерее и теплице, воспоминание о которой еще несколько ночей приносило в мой сон хвост и ощущение погони.

Я даже пару раз отпрыгнул от хвоста Юи-юи, когда она ненароком попыталась подсунуть его под меня.

Наш трансформонт рос, по мере роста шерсть становилась короче и грубее, лапы приобретали массивность, тело вытягивалось и на спине я нащупал странные костяные бугорки.

Задал вопрос Кирке, и она ответила, что это растут крылья.

— Может ему кальция не хватает и нужно кормить творогом и мясом, — задал ей очередной вопрос.

— А она что ли просит у тебя и первое, и второе? — изогнула волшебница бровь.

— Да нет, не просит, но как-то глядя на то, во что она трансформируется, все время посещает мысль, что я ее недокармливаю.

— Скажи, Амир, — Кирка соскочила с темы, как с коня, — а ты не ощущаешь потребности выпустить зверя?

— Ты знаешь, я никому не хотел говорить, но раз в три дня, я практически не помню снов, и такое чувство, что я ношусь, охотясь на каких-то бескрайних равнинах, принося добычу в наш шатер у кочевников. — Это случайно не паранойя?

— Нет, — Кирка вздохнула расслабленно, — это ответ на твой вопрос о том, не следует ли тебе кормить нашего трансформонта мясом.

— Какой ответ?

— Я не говорила тебе о том, что, когда мы уходили из селения, я решала для себя вопрос, стоит ли сжечь за собой шатер.

— И?

— И Юи-юи сожрала его и не подавилась, так вот я думаю, что она перенесла его в выбранное еще в детстве место. Помнишь, шесть лун?

— Точно, — ахнул я, — вот теперь я вспомнил, что мне не давало покоя в этих снах.

— Так что ты ее кормишь, по самое не могу, я так понимаю.

Я прихлебнул чай, которым угощала меня она в своем уголке библиотеки.

— Вкусно.

— О да, — это Сома приносит. У него получается потрясающе смешивать растения в непревзойденный вкусовой букет.

— И не только растения? — усмехнулся, чувствуя приятное благоухание от кожи женщины, дразнящее нюх оборотня.

Она непроизвольно зарделась. Совсем чуть-чуть сбившись с размеренного дыхания.

Видимо у этих двоих появились свои маленькие тайны. И возможно им стоит позаглядывать под капустные листья, ведь там такой простор для фантазии.

Я даже открыл рот, чтобы рассказать ей о необычном пространственном искривлении. Но захлопнул, вспомнив хвост и сатира.

Я-то постеснялся, составить компанию, а вот он может и присоединиться, а Сома может не адекватно все воспринять. Уж лучше в таких делах не давать советов.

— Ваш питомец сожрал посылку! — такими словами встретил меня зигот, когда я вернулся от Кирки.

— Какую посылку? — я даже не знал, что в этом мире существует такое понятие как посылка.

Дух помахал прозрачными руками и исправился, — вам доставили подарок.

Было странным слышать, что Юи-юи что-то сожрала без спроса.

Но, с другой стороны, если это не первый подарок? А до этого я не мог знать, были ли подарки и что происходило с ними, если я их не видел.

Я знал, что на первый этаж имел доступ персонал школы. Уборку проводили два раза в неделю, но это проворачивал бытовой маг, стоя у стола в гостиной.

Следовало выяснить этот вопрос как можно быстрее и я, поблагодарив зигота отправился в спальню.

Трансформонт явился не сразу. Увалившись на ложе и заняв практически половину, сунул свою голову под мою ладонь.

— Юи- юи, — когда она разомлела, я перешел в наступление, — что ты сегодня ела внизу?

— Фруты, — облизалась, тотчас не открывая глаз.

— Тебе нравятся фруты?

— Очень — очень, — и еще раз облизалась.

— А если я откажусь от этой привилегии?

— Зачем? — подскочила эта тушка.

— Ну, потому что, ты ешь то, что принадлежит мне.

— Амир хотел фруты? — вопросительно уставилась на меня.

— Амир хотел подарок! — выделил последнее слово интонацией.

— Ты что! Это плохой подарок! — она сморщила мордочку словно объелась кислятины. — У меня болит живот, и пришлось съесть много мяса! Что бы забыть эту гадость.

— Стоп, — ты хочешь сказать, что в подарке было что-то опасное?

— Очень, смерть!

— Смерть? Если бы я открыл, то умер?

— Не сразу умер, мучался, да!

Большего у нее выведать не удалось, но и то, чем она поделилась наводило на определенные умозаключения. И ими, в первую очередь нужно было поделиться с Киркой. Ей я доверял больше всех остальных. Но уже завтра, — решил я, проваливаясь в сон и предполагая, что за чудесную службу моя спасительница потребует пополнить запасы мяса в ее шатре.



11.2

Только к вечеру следующего дня я смог переговорить с Киркой.

Первый практический семинар в лаборатории созидания и разрушения увенчался феерическим успехом.

Мой зигот предложил показать студентам как очевидное переходит в разряд невероятного.

Когда я спросил у студентов, что будет если перевернуть стакан с водой, они хором ответили выльется.

А если накрыть его листом бумаги и перевернуть?

Несколько человек ответили, что бумага упадет и вода выльется.

Я заметил, что один из моих студентов, уж слишком усиленно гипнотизирует стакан с водой и бумагу в моих руках.

— Ставрус, ты думаешь иначе? Не желаешь попробовать оставить воду в перевернутом стакане?

К сожалению, его старания не увенчались успехом, и группа единогласно решила, что ничего из предложенного мной не осуществимо.

Я взял стакан в руки и начал медленно переворачивать его вверх дном.

«Хоть это и не очевидно, но на самом деле мы находимся в самом настоящем океане, только в этом океане не вода, а воздух, который давит на все предметы, в том числе и на нас с вами, просто мы уже так привыкли к этому давлению, что совсем его не замечаем. Когда мы накрываем стакан с водой листком бумаги и переворачиваем, то на лист с одной стороны давит вода, а с другой стороны (с самого низу) — воздух! Давление воздуха оказывается больше давления воды в стакане, вот листок и не падает».

И чтобы закрепить за вами почетное звание Мага Воды и Повелителя Стихий, пообещайте, что сможете доставить бумагу на дно любого озера, реки или моря, не замочив ее.

Я увидел, как загорелись глаза парня, который мечтал о прототипе скафандра.

Я предложил им всем написать свое имя на листе. Положить его в сухой стакан и перевернув вверх дном медленно опустить в наполненные водой сосуды.

— Если взять стакан с кусочком бумаги внутри и посмотреть внимательно на него, кажется, что кроме бумаги ничего нет, однако это не так, в нем есть воздух.

Когда мы переворачиваем стакан вверх «ногами» и опускаем в воду, воздух не дает воде подобраться к бумаге, вот почему она остается сухой.

Кстати, именно это свойство используется в водолазных колоколах.

— Бам, — хлопнул он себя по лбу, и я понял, что его идеи пнули, как в анекдоте, о ежике, — не пнешь, не полетит.

И еще, я вдруг ощутил, что после этого вокруг меня словно колыхнулся мир и лев внутри сладко потянулся, разминая косточки.

Совещание с Киркой проходило под грифом — угадай мелодию с трех нот.

Кирка перебирала варианты, а я их отметал.

Поняв, что этим приближаю ее истерику, предложил продолжить обсуждение в ее комнате или в моих апартаментах.

— Нет, — мотнула она головой, — к тебе не пойду, — вдруг за тобой следят.

Оказавшись за дверью ее жилья, я удивленно огляделся. Колышущиеся полотнища образовывали запутанный лабиринт.

Кирка ухватила меня за руку и потянула меня по только одной ей ведомому маршруту.

Я старался не подать виду что удивлен. Даже не так, я не понимал, какого размера ее комната, если мы уже минуты три бегаем, уворачиваясь среди колышущихся простыней.

Но, наконец мы выскочили в спальню.

— А как? — попытался выведать у нее секрет увиденного.

— Ш, — шикнула она, вслушиваясь в то, что происходит в лабиринте.

Удовлетворенно кивнула и закрыла дверь.

Подхватила из кубка щепотку мерцающего песка и нарисовала ним на двери святящуюся руну.

— Даже не знаю, что и спросить, — отмер я.

— Как я докатилась до такого? — криво улыбнулась волшебница.

— И это тоже.

— Я прошла сегодня на следующий уровень, — устало выдохнула она, сбрасывая туфли и опускаясь на ложе.

— Плесни мне и себе из графина, — кивнула в сторону небольшого столика.

Я глянул на свет на чистоту стаканов и снял с графина крышку.

Дивный аромат заполнил комнату, заставив вдохнуть его побольше.

— Что это? — спросил, протягивая стакан Кирке.

— Да так, результат творчества, — усмехнулась она. — Сома с зиготой развлекаются. — Кстати, очень недурственно получилось.

— И что же это? — покатал на языке достаточно крепкий алкоголь.

— Ты не поверишь, — но это капустный самогон.

— Не может быть, — фыркнул лев, — капустой здесь и не пахнет.

— Здесь нет, — закашлялась она, — а вот в Нижнем мире — будь здоров! И сейчас мне пришла в голову мысль, что Юи-юи утилизировала ответ Нижнего мира, на удачно проведенную диверсию.

— А почему мне? — несколько удивился я, повторяя поход к графину.

— Да потому, что подобной гадости отродясь у них не было, а у нас — экспериментального факультета.

— Глубокомысленно, — согласился с ее предположением, — значит бучу поднимать не советуешь?

— Скажи Анне, — пусть пробьет, кто доставил тебе презент, думаю, что она в курсе всего, что происходит на вверенной ее попечительству территории.

— Хорошо, а простыни, — кивнул в сторону двери.

— А это мои помощники постарались. Скажем так, когда я ответила на последний вопрос Хранителя, их переклинило и они вот этого наворотили. Сказали, что дополнительная защита по распоряжению артефакта.

— А как ты путь нашла? Это же первый раз ты по лабиринту бежала.

— Подарок, того самого артефакта — хранителя. У меня теперь апгрейд. Уровень — полубог.

— Да ну.

Она щелкнула пальцами и на столике загорелись свечи в вычурном канделябре, поманила пальцем и канделябр поплыл в ее сторону.

Предвосхищая мой вопрос, ответила, — только на территории Высшей школы, — апгрейд, и защита десятого уровня. Готовь вопросы, потому что там столько всего, что мне страшно становится. Боюсь не успею перечитать и за всю жизнь.


11.3

Когда насильственно изменяют замысел бога, тогда жди неприятностей. В этом я убеждалась много раз, и тогда, когда училась, и тогда, когда сама была богиней. Можно было сказать, что тот экзамен, навсегда изменил мое восприятие. И я дала себе зарок не лезть в чужой огород, даже если твои намерения чисты.

Красиво говорит Амир — благими намерениями выстлана дорога в ад, и я готова с ним согласится и подписаться под каждой буквой.

Этот мир заслуживает того, чтобы обрести целостность, которую вложил в него его Создатель.

Я впервые пришла к Сома в его блок. Дело было не в том, что Амир составив мне компанию, опорожнил графин. И не в том, что после установления защиты, я чувствовала это шевеление за дверью.

Нет, я просто пошла к нему за душевным теплом после того, как артефакт принял меня и открыл доступ к Хранилищу в подвале. Пружина, которая сжималась с момента, когда мы покинули замок Нижних, наконец ослабла.

Я постучала в дверь, под лестницей.

Интересно, почему у них не придумают звонки, а то стоять перед закрытой дверью как-то грустно.

Через непродолжительное время дверь приоткрылась, Сома выглянул одним глазом, обнаружив, что это я, приоткрыл дверь и шустро уволок меня во внутрь.

И еще глазок, — пронеслась в моей голове мысль, по поводу его подглядываний.

— Хвоста не было? — спросила его помощница.

Я удивленно воззрилась на идеально белую рубаху, в которой щеголяла эта зигота.

— И тебе доброй ночи, — ответила. — Гляжу, ты никак не отправишься в путь-дорогу? — и помяла в кулаке материю рубахи.

— В какую дорогу? — переполошился Сома, — рано ей еще, у нас как раз работа пошла.

— Так она в халате лабораторном, я так понимаю, значит готова.

— Фух, — выдохнул он, — это нет, не готовность, это она придумала, сказала, что туда куда ей предстоит отправиться она будет стоять у истоков бурного расцвета химии как науки. И чтоб не забыть идеи, которые она сейчас окучивает, она придумала халат, как путеводную нить. Чтоб обмануть забвение. Халат, это не открытие. Но вспоминая халат, она будет вспоминать все это.

Я уставилась на гордую зиготу и решила не огорчать их. Кто я такая, чтобы развеять мечты промежуточного существа.

Неожиданно, мысль о промежуточности заставила присмотреться и к Сома. Еще прошлое его посещение, я отметила про себя, что он будто лучится и пульсирует.

— Вы что, работаете над каким-то открытием? — прищурилась на них.

— Нет, — уж слишком синхронно закрутили они головами.

— Тогда ты мне нужен, Сома, — притянула его за локоть к себе все так же не отпуская из поля зрения зиготу.

Позади нее через маленькую щель в незакрытой двери донеслось ощутимое пух, и в коридор начал сочиться туман или дым, плывущий почему-то впритык с полом.

Зиготу тут же развернуло, и она исчезла в своей кладовке с такой скоростью, что мне в первый момент показалось, что она телепортировалась. И это слово мне тоже нравилось, надо же как интересно называют земляне процесс молниеносного исчезновения.

Сома потянул меня в сторону своей комнаты.

— Нет, дорогой, пошли ко мне, ты мне нужен как мужчина, и выразительно поиграла бровями.

Ого, как от него шарахнуло энергетикой, у меня даже волосы на голове зашевелились от этого энергетического цунами.

Еще и со скачкообразным изменением энергетики мира нужно разобраться. Я тоже сегодня в библиотеке искры рассыпала, когда неслась вприпрыжку после удачного прохождения уровня.

Так неслась, что споткнулась на ровном месте и растянулась, как дитя малое, еще и колени содрала.

Вот кому рассказать, не поверят. Зрелая женщина и с ободранными коленями.

А самое удивительное то, что в спальне стоило раздеться, они затянулись на глазах. Только кожица молодая осталась. И пятна крови на юбке говорили о том, что это не привиделось.

Остановившись перед своей дверью, я предупредила мужчину о некоторых изменениях в уровне защиты.

Мы вошли и Сома замер, всматриваясь в переливы полотнищ ткани.

— Постой, Кирка, — зашептал он мне, — давай я пойду, а ты будешь страховать. Я чувствую нить.

И я подхватила его под руку, и мы прогулялись странным лабиринтом, который наделили мне мои помощники.

— Знаешь, — выдохнул он, когда дверь спальни закрылась за нами, — любой, кто замыслит против тебя зло, останется блуждать в нем до смерти.

— Ой, фу, — это что же, они там вонять будут, когда разлагаться начнут?

Сома засмеялся, — поверь, ты эту вонь, точно не будешь слышать.

Глядя на совершенно преобразившегося от смеха мужчину, — я ощутила, как вслед за ним улыбнулась, и протянув ладонь провела по очаровательной ямочке на его правой щеке.

— Тебе идет смех, — он перехватил ладонь своими пальцами и прижался к ней губами.

Мягко, почти неощутимо, но этот жест заставил сердце сбиться с ритма. И накатила горячей волной жажда. Не отпуская руку, он продолжал улыбаться и всматривался в мои глаза.

Почему-то прикрытая нижняя половина лица, сделала верхнюю более зрелой, что ли. На секунду мне показалось, что его взглядом воспользовался кто-то более древний, старше чем я.

Он перевернул ладонь и поцеловал по очереди каждый пальчик, запуская в мою кровь хмельные искры.

— Сома, — хрипло вырвалось его имя.

— Что, — так же хрипло ответил он мне.

Он порывисто сделал последний шаг, разделяющий нас, и скользнул другой ладонью на мой затылок, одновременно накрывая губы поцелуем.

Я сама не смогла бы объяснить, что произошло потом. Дохнуло сельвой, остро и пряно, полуденный зной наполнил легкие жаром, который тут же разнесся по телу.

Я потянула его тело ближе, стараясь достичь максимального слияния.

Зной, взметнувшийся вокруг нас, заставил окружающий мир поплыть, как в пустыне мираж.

Я чувствовала, как в меня упирается твердое естество, а ладони Сома оглаживают и сжимают мои выпуклости, заставляя теснее прижиматься к нему.

Он отпустил мои губы, и я глотнула воздуха. Тут же он прикусил нижнюю губу и втянул ее к себе в рот, выдохнув, — как же я соскучился. Я застонала, не в силах противится накатывающемуся желанию, сметая все преграды, которые возводила, между собственным вожделением и его неуемным желанием.

Плохо соображая, как ему удалось так быстро избавить меня от одежды и раздеться самому, только и успела ощутить, как меня мягко опустили на поверхность кровати.

Он терзал мой рот с таким исступлением, будто пил и не мог напиться. Его язык оглаживал внутреннюю поверхность губ, дразнил, заставлял открыться его напору.

Его пальцы, поглаживающие внутреннюю поверхность бедра, скользили словно крылья бабочки и заставляли меня течь желанием.

Вот он скользнул двумя пальцами, раздвигая меня и одним движением погрузил их в меня, заставив замычать.

Медленно, вытянул их из меня и быстро вошел максимально глубоко.

Мало, застонало где-то глубоко во мне, и я раздвинула ноги, попытавшись добиться еще большего.

Медленно, не прекращая целовать, он потянул руку наверх, и снова вошел.

— Хочу, — выдохнула с жаждой в его рот.

Он развернул меня на бок, подхватил вытянутую ногу и вошел одним толчком, заставив вскрикнуть.

Стоя на коленях, он вколачивался в меня с такой силой, что горячий воздух рисовал перед моими глазами диковинные картины вечерней сельвы, отбрасывая память в сад на тихоходе.

Вот он потянул и вторую ногу, разворачивая меня на спину и закидывая их себе на шею.

Сменив позу, его проникновения стали более амплитудными, а большой и указательный палец правой руки принялись разминать венерин бугорок, лишая мое тело связи с разумом.

Я никак не могла сконцентрироваться, казалось, что вокруг плавают золотистые искры, опадая на разгоряченное тело диковинной пыльцой. Именно эта субстанция добавляла остроты сексу. Распадаясь на миллионы частиц в момент наивысшего наслаждения, я обнаружила приближающееся лицо Сома, заставляющее мое тело исполнить акробатический этюд, он впился в мои губы, заглушая вырывающийся крик, в момент накрывшего оргазма, и я догналась, когда почувствовала, что он изливается в меня.

И после этого, меня разорвало на мелкие кусочки, настолько ощущения были похожи именно на это. Проваливаясь в темноту, я еще попыталась заставить Сома отпустить мои ноги, но отпустил или нет, уже не поняла.


Часть 12


— Спасибо, — погладила кончиками пальцев кожу на груди Сома, после короткого сна.

— За что? — накрыл он своей ладонью их и поцеловал в висок.

Моя голова лежала на его плече, и сладкая истома кружила в спальне.

— За то, что не послушался, — криво ухмыльнулась.

— Я вообще не понял, зачем тебе это все было? Наказание такое?

— Почему-то себя наказывать больнее, чем тебя. Злюсь, психую, а с притяжением ничего поделать не могу.

— А зачем с ним что-то делать?

— Потому что мне все равно придется когда-нибудь уйти. Это не мой мир.

— Вот когда наступит это ни будь, будем решать, что с этим делать.

— Любить тебя, пока ты есть? — улыбнулась уголками губ.

Он замер, услышав слово любить. Ладонь, которая обхватывала мою грудь, дрогнула, он погладил большим пальцем верхнюю часть полушария, вызывая приятный озноб, который прокатился от груди к шее.

Слегка повернув голову, он приблизил губы к моему уху и зашептал, — мне нравится, когда ты меня так любишь, и позволяешь любить тебя в ответ.

— Вообще то я не это имела в виду, когда приглашала сегодня сюда.

— Неужели что-то еще более развратное?

Я почувствовала, как он облизался. Нет уж, уже скоро утро, и необходимость решить маленькую проблему не отпала сама собой, наоборот, следовало выяснить некоторые подробности, не известные нам, пришлым.

— Что не так с кровью Нижних? — задала животрепещущий вопрос.

Сома помолчал, по его дыханию стало понятно, что он не знает, что делать.

— Ну не трусь, — если на моей комнате такая защита, то твои слова не услышат.

— Надеюсь, — потому что одно только знание этого, может помочь распрощаться с жизнью.

Он вздохнул еще раз и продолжил — кровь нижних содержит антидот, когда-то очень давно, когда они только пытались утвердится на правах хозяев жизни, лекари пытались понять, как у них получается выживать в нижних пещерах. Они тогда гибли в стычках с нами, и одному лекарю достался такой раненный. Вот его записки и хранились в нашей семье.

За раненым пришли его родственники, но, учитывая, что он был слишком слаб, они взяли с собой и лекаря. Пообещав за помощь самоцветы. И именно тогда они предложили испить вино, в которое накапали своей крови. Целую неделю он выхаживал раненного в пещерах под землей, прежде чем ему стало лучше. Его отблагодарили и провели наверх. Колдунья, охраняющая дорогу в Нижний мир в тот момент, отсутствовала и прапрадеда отпустили, установив простейшее заклинание молчания.

Он никому не рассказал, но нам повезло, он вел дневник, и записи, которые делал в Нижнем мире сохранились не тронутыми.

Я встала и принесла свой кубок.

Сома приподнялся на подушке и с интересом уставился на меня.

— Ты сейчас похожа на богиню! — смешинки начали прыгать в его взгляде.

— Я тебя сейчас стукну, этим кубком, — фыркнула, забираясь обратно под покрывало.

— Не надо, я помню, что этот фетиш нельзя подвергать критике. Амир говорит, что это твое больное место.

Я непроизвольно хохотнула, вспоминая историю добычи этого фетиша.

— Мы в Высшей школе около двух месяцев, посмотри, чернь, которую создавала кровь Нижних, потускнела, даже можно сказать полностью исчезла. Хотя до этого, у вас в Верхнем мире она держалась, словно вскипела в золоте. Может специфическое действие этого антидота здесь не действует, или постепенно выветрилась божественная составляющая из крови, и та осыпалась? Я думаю, что здесь, не совсем Верхний мир.

— Или совсем не Верхний?

— И ты тоже заметил?

— Прочувствовал, — слегка застеснялся он.

Это было необычно, и я уточнила — прочувствовал — это как?

— Моя помощница варит не только самогон, точнее не столько самогон. Я не знаю, что кипит у нее в настоящий момент в ее голове, потому что в следующий момент можно отхлебнуть свежезаваренный чай и тут же почувствовать себя птицей.

— Какой птицей?

— Не знаю, я просто обнаружил после чая, что руки больше напоминают заросшие перьями крылья, и будто из меня кто-то настойчиво просится на волю. Полетать, размять косточки. И уже после, когда совершенно все выветрилось, я обнаружил на кровати пятнистое перо. Это нормально?

— Знавала я одну птицу, не дай Изначальный, снова встретиться. Но сама, к сожалению, только с оборотнями дело имела. Чувствую их хорошо. Даже если у тебя запустились гены предка, бога этой планеты, я ничем не смогу тебе помочь. Ты мне филина напоминал только своими птичьими повадками, когда оставался один и думал, что тебя никто не видит. Но по виду, ты совершенно нормальный.

Еще и пальчиком потыкала, между ребер.

Дальнейшая проверка закончилась бурным выявлением мест, которые можно считать ухохательными, а также оказалось, что некоторые из своих эрогенных зон, я не эксплуатировала НИКОГДА.

Пришлось восполнять столь вопиющий недосмотр.

С этой процедурой Сома справился настолько восхитительно, что библиотеку я открыла на час позже, чем обычно.

— Не видела я у него птичьего хвоста, — рассказывала своим помощникам.

Да и зачем ему хвост? Он и так хорош. Помощники подумали и согласились, что хвост не обязательно должен быть у мужчины, ему и хобота достаточно, и я икнула от неожиданности, при упоминании хобота. Уж лучше помолчу, а то из зигот собеседники еще те получились.

В обед я перекусила быстро тем, что принес Сома, он правда очень спешил, поэтому пара жарких поцелуев в закрытой на обед библиотеке — вот и все, что удалось урвать.

Подходя к артефакту, я мурлыкала какой-то незатейливый мотивчик. Стена поехала в сторону, открывая широкие ступени вниз, которые со вчерашнего дня кто-то прибрал от вековой пыли. Источники света были необычными. Молочные полусферы располагались на удалении друг от друга, давая достаточно света, чтобы не споткнуться. Холодные, приблизила ладонь к стеклу. Что там внутри, — задала себе вопрос и сразу же откуда-то пришло знание — магия.

Это осознание окатило волной радости и одновременно страха.

Теперь меня могут почувствовать в Нижнем мире, — заметалась душа.

Тут же пришел ответ на невысказанный вопрос, — здесь не смогут.

— Где это здесь?

Передо мной засветился светлячок, который полетел вперед, и я пошла за ним мимо рядов многоярусных шкафов, теряющихся в темноте.

Когда мы достигли противоположной стены этого поистине огромного Хранилища, он стал подниматься и увеличиваться в размере, освещая картину на ней.

Я стояла и не могла отойти от удивления. Карта мира была выполнена со скрупулезной точностью. Глядя на нее, я вдруг поняла, что нулевой меридиан пульсирует, привлекая мое внимание к одной точке.

— Высшая школа, это все что осталось неизменным?

— Высшая школа — это все, что осталось от изначальной планеты. В том виде, в каком ее создал Бугурлин.


12.2

Наверное, я где-то нагрешила, — подперев рукой подбородок, я сидела перед картой Дуалии, именно так назывался этот мир, до того, как.

Попасть в мир, где обитает отвергнутый в седой древности жених, перебить его детей, потому что они криво на тебя посмотрели, наняться в библиотекари в единственную твердыню, которая держит нестабильную систему принудительно разделенного мира, не давая распасться ему на два разных, ах да, еще забыла про Сома, который скорее всего является потомком этого бога-создателя, и сейчас примеряет на себя некоторые из его способностей.

При воспоминании о мужчине я улыбнулась. Я бы не отказалась примерить вместе с ним, кое-что из арсенала, подаренного этим местом.

Летать, я летала. В ступе, к примеру, которую мне подарил внук, после общения с изобретателем с Земли. Эх, как там моя избушка. Может без моей сдерживающей магии, она наконец встала на курьи ножки, недобрым словом помянуть этого изобретателя надо, и бродит теперь неприкаянная по Зачарованному лесу, не подпуская к себе никого.

Хотя, я должна была признать, что теперешнее времяпрепровождение мне нравилось гораздо больше, чем то. Напоминало чем-то юность.

А всем известно, что в юности и мед слаще, и небеса выше.

Кстати, о небесах, если планету растащили на Нижний и Верхний мир искусственно, то что со светилами?

Они и раньше так злобствовали на небосклоне? Или это результат вмешательства захватчика?

Именно в этот момент, я поняла, что не строю иллюзий, по поводу того, почему нас с Амиром закинуло именно сюда.

Исправлять собственные ошибки, это обязанность или скорее сказать повинность бога. Не знаю, как бы повернулось все, если бы тогда, на экзамене, я не предложила использовать животную составляющую.

Предложить то предложила. Через столько веков птицы опять бьют мое эго крыльями, или это уже клювы долбят мне в голову?

Вынырнув из размышлений, я неожиданно поняла, что мысли о клювах возникли в них не случайно, откуда-то издалека доносился стук в деревянные двери.

Обед-то кончился, — подпрыгнула и понеслась прочь из Хранилища. Вечером продолжу, — дала себе обещание, поглаживая артефакт на выходе, — спасибо, что просветил, Хранитель.

И в ответ прилетело травянистым ветерком. Опять, что ли сельва?

— Даже не сомневалась, — именно этой фразой встретила я того, кто выламывал мою дверь.

Амир окинул меня нечитабельным взглядом и протиснулся мимо меня, оттеснив, точнее отодвинув плечом.

— С тобой, Кирка, не соскучишься, — начал он.

Сразу же за ним в библиотеку забежала стайка первокурсниц, я махнула ему рукой в сторону прохода между шкафами.

— Девушки, — обратилась к хохотушкам, — вы случайно не забыли за чем пришли?

— Ой, — простите, — самая серьёзная сделала шаг в мою сторону, — нам нужна литература по минералогии.

Я открыла рот, потом закрыла и подумала, что рассказ Сома про самоцветы, которыми расплатились нижние с одним из его предков, это единственное упоминание о полезных ископаемых, которые мне доводилось слышать.

Но мне на помощь, как всегда, пришёл помощник. Он вывалился из междурядья и медленно поплыл в нашу сторону.

— Вот, девушки, все вопросы к нему, и конкретизируйте, а то знаете, он в последнее время слишком буквально воспринимает запрос, и вы можете не утянуть все предложенное им.

Амир обнаружился на подходе к укромному уголку. Он держал в руках толстый том и только успевал перелистывать страницы, бубня себе под нос о скорочтении и отсутствии интернета.

— Что там? — спросила у увлеченного оборотня, и только и успела отскочить от него, потому что реакция последовала незамедлительно. Лев подскочил, развернулся и чуть не огрел книгой меня по башке.

Взяв себя в руки, поклонился и сообщил, — занимательные вещи происходят, Кирка, вот этот том свалился мне на голову пару минут назад.

— Сам?

— Да, откуда-то сверху.

— И я так погляжу, там много интересного?

Амир прижал книгу к своей необъятной груди и сообщил, что упало, то пропало, тьфу ты, должно быть прочитано, так что я побежал.

И не успела я ничего сказать, как за ним только облачко пыли взметнулось.

— И чего спрашивается приходил, — пробубнила, глядя ему в след.

— Пожаловаться на безобразия, — сообщил вывалившийся с потолка второй помощник.

— Какие безобразия?

— Ну, если я правильно понял его помощника, вот этот громила утром истолок все грядки в теплице.

— Э, — даже не знаю, — у всех мужчин зуд сажать дерево?

— Не знаю, как дерево, но у них зуд, это точно. Преподаватели хоть как-то в руках себя держат, а вот студенты!

— Я что-то пропустила?

— Ага, — вздохнул зигот, — резкий скачек либидо у мужской части и вакханалию, связанную с этим скачком.

— Они что, ко всем пристают?

— Не ко всем сразу, до такой степени их умы не задеты, но каждый выбрал себе объект и распускает вокруг него флюиды.

— И каков твой вердикт?

— Дык это, прости, госпожа, но мы Химке, опять помогали. И утром она кухонным хвалилась, что студенты будут есть все и даже тарелки вылижут с ее добавкой, и пузырек им подарила, наверное.

Сома говорил, что после дегустации сваренного помощницей почувствовал вторую ипостась, то есть он оборачивается в какую-то птицу. На студентах она точно тестирует какую-нибудь виагру, вот же уникум.

И при чем здесь я?

Не на ту стрелки Амир переводит, но тут же решила не проводить оправдательно-разъяснительную работу. А то, мало ли. Мне Сома целый нравится.

— Так, библиотека на вас, — а я в теплицу, погляжу, чем там Амир остался недоволен, и почему Сома так восхищается местным агрономом.


12.3

Одна половина теплицы поражала ровными рядами растений, отдаленно похожих на капусту. Вторая — представляла мешанину листьев, земли и навевала мысли о том, что кто-то с огромными когтистыми лапами рыл землю, играя в догонялки. Даже не могла представить льва, охотящегося в столь небольшом пространстве, или все же здесь пространство с под вывертом?

За капустой виднелись плети какого-то лианоподобного растения, сплошь усыпанного крупной алой ягодой.

Пахло землей, спелой ягодой и сексом.

Я постояла, соображая почему именно это сочетание запахов мне кажется несколько странным, и заорала, — эй, есть здесь кто.

Секунду ничего не происходило, а потом моя вернувшаяся магия потянула пространство и перед мои очи вывалился самый настоящий сатир.

Всклокоченный и с подбитым глазом.

— Ты как? Зачем? — тьфу ты, — не ожидала увидеть представителя вашего племени на этой планете. И кто это вас так?

Нервный нрав сатиров был известен всем, но мало кому удавалось не только догнать, но и набить ему фингал.

— Уважаю, — пронеслось у меня в голове, прежде чем мохноног соизволил ответить.

— Приветствую, богиня Кирка, это маленькое недоразумение. — Он потрогал свежий синяк и скривился. — Недопонимание. Но мы уже все решили.

— А скажи-ка мне, — я замялась, сатир не представился, и мне не хотелось указывать ему на его промах.

— Я — Скиртос, богиня. И послан на Дуалию с инспекцией.

— И давно послан? — это хорошо, что он отвечает, видимо хорошо намяли бока. Надо будет поблагодарить Амира. Обычно эти засранцы не идут на диалог, даже больше, юлят и уходят от ответов.

— Давно, — согласился он, — но ведь с инспекцией совсем ничего не понятно!

— Да уж, вот стоит сочувствовать непонятливости или восхищаться тому, что у тебя здесь огород вожделений?

Сатир забегал глазками, — я не утратила способности чувствовать это похабное и любвеобильное племя.

— Да у нас связи с Контроль центром уже пару веков нет, — пошел он в наступление.

— У нас, — прижмурилась я.

Он вздохнул, глянул с повинной и сообщил, — я с напарницей здесь. Богиня она, но отказавшаяся от квалификации, чтобы работать в Контроль центре.

— Сомта сё ра-ли Кирка? — это она что ли рекрутер персонала для Высшей школы?

Сатир кивнул, опасливо косясь на меня.

— Ну что ж, видимо у нее не хватало полномочий вскрыть Хранилище самой, — сделала зарубку и вновь обратила взгляд на сатира.

— Скиртос, душечка, а зиготы, это твоих рук дело?

Он так улыбнулся и покосился на свой фаллос, что стало понятно, если нельзя провести инспекцию, не раскрыв свое инкогнито, то воплощать зигот в надежде, что хоть кто-нибудь вспомнит и попадет в нужное место, сообщив о проблемах в системе, это так сатиристично, я бы сказала.

Хотя думаю, что Амир сказал бы по-другому.

— Ступай, я попрошу Сома принести тебе мазь от синяков, и тебе еще нужно прибраться?

— Богиня, — сатир переминался своими лошадиными копытами, словно не знал, как высказать мне просьбу, — шепнула интуиция.

— Да, Скиртос, говори, не бойся!

— Про зиготы мне подсказал камень.

— Какой камень?

— Очень древний. И к нему можно попасть только ночью, и, если он захочет показаться. Моей напарнице не захотел.

— Ты думаешь, я должна сходить на аудиенцию?

— Я думаю, что если вы богиня, то сходить не мешает. Может с вами будет разговорчивее.

— И когда?

— Когда вновь появиться тропа и кивнул на переоранное поле.

— Тогда пришли мне весточку, Скиртос. И не шали попусту. Время нынче изменилось, и по делам твоим спросят.

— Да, богиня, понял уже, благодарю.


12.4

Кто контролирует распоясавшихся богов? Не папа с мамой, это точно. Нет до какого-то момента они еще могут блеснуть собственной значимостью и мудростью. Но вот когда у тебя корочка в кармане, а ветер странствий в голове, тогда все — ты сам себе хозяин и можешь почувствовать, что значит быть богом.

Я шла в столовую, надеясь, что та, кто занимает все мои мысли с момента прощания с сатиром там.

Как это, добровольно отказаться от сил, которыми можно запросто перекроить планету?

Или видеть прошлое и будущее одновременно? Или не старится очень долгое время?

Возможно, она приобрела другую власть? Ведь Контроль центр дает возможность чувствовать свою значимость в деле контроля над богами и богинями.

Когда-то Амир рассказал анекдот: Прайс в борделе: Девочка на час 100, подсматривать за ними 150, подсматривать за подсматривающим 200…

«Смешной анекдот?» — спросил тогда Амир. Скорее аллегоричный, — ответила я ему, — и глубже, чем может показаться на первый взгляд.

Вроде бы каждый всего лишь платит за своё удовольствие. Все так, как он хочет и к чему стремится. Вот только каждый ли? Что-то ускользает из вида, имея куда более важный подтекст, просто списанный с модели нашей жизни. Всего лишь стоит немного задуматься, чтобы понять, что есть четвёртый, который «подсматривает» за всеми, причём ему удовольствия не просто бесплатны, но он на них неплохо зарабатывает.

Значит Ворон в этом мире первый, получающий непосредственное удовольствие от мнимого владения ситуацией. Инспекторы подсматривают за ним, хотя я бы скорее сказала, что они пытаются подсматривать, осознавая и сталкиваясь с последствиями его владения.

Определенно мне досталась роль подсматривающего за подсматривающим. Или же я все же тоже инспектор, только с большим уровнем допуска?

Непроизвольно улыбнулась, представив собственные функции как пинательно — открывательные.

Вот с этой-то улыбкой и столкнулась нос к носу с Анной. С кастеляншей, как ее называет Амир.

Вот что-то сказало мне, что она не горит желанием более тесного общения со мной, но кто ж у нее спрашивает, я оскалилась еще больше и подхватила ее под руку.

— Как прекрасно, что я вас встретила, — прощебетала.

— Так вам же на обед! — попыталась избавится от моего захвата женщина.

— Да ладно, Амир говорит, что обед нужно делить с другом, а Вы, мой друг уже поели.

Скорее всего то, что я назвала ее своим другом сказало больше, чем мое горячее желание препроводить в библиотеку.

Она вздохнула, — сатир наябедничал?

— Знаешь, дорогая, я после открытия Хранилища, несколько необычно стала чувствовать вот это все, — и обвела стены школы широким жестом. — И студенты, все как на подбор. Одаренные детки, выпускников так вообще можно сразу в цвет нации записать. Так жалко выпускать их в недружелюбный мир Верхних и Нижних. Не находишь? Прямо сердце кровью обливается. Я, понимаешь ли, очень чувствительна, к результатам дел собственных рук. С Амиром вообще распрощаться не могу, столько в него вложила и сил, и души, поверишь, родной человек, никого роднее сейчас в целом мире нет. В вашем, так уж точно.

Мы дошли до библиотеки, и я втолкнула ее вовнутрь.

— Хорошая табличка «Санитарный день» у меня получилась, — вот ее и повесим с обратной стороны, чтоб никто не мешал и не беспокоил.

Несколько секунд мы изучающе рассматривали друг друга.

Я не соврала, с каких-то пор я стала видеть гораздо больше, чем до этого. Как-будто кто-то по чуть-чуть добавляет микшером в мои способности частично утраченные божественные умения и что уж совсем необычно, открывает те, которых отродясь за собой не замечала.

Вот и сейчас, сквозь личину женщины проступают ее реальные черты.

— Расскажешь, как получилось, что вы здесь застряли, а то у меня не сходится кое-что?

— Ого, всего лишь кое-что? — она приподняла бровь. — Тогда ты действительно сильная, потому что у нас до сих пор много чего не сходится.

Она опустилась на стул возле одного из читальных столов. Я уселась напротив.

— Эта миссия была третьей в моем послужном списке. Непонятное возмущение в этом секторе энергетической волной затронуло один из ближайших миров, и каким-то образом заставило подать владельца жалобу в центр.

Мы попали на территорию Высшей школы. Точнее тогда здесь был полуразрушенный замок, одичавший сад и никого на несколько дней вокруг.

— Значит город с портом — это ваших рук дело?

— Нет, не наших, но результат того, что мы попытались воплотить собственное виденье решения проблемы.

Мы еще успели сообщить, что добрались и приступили к поискам проблемы, прежде чем оказались заперты на окончательно спятившей планете. Кто провернул эту гравитационную задачу по разделению изначального светила этой системы на два, а также разделил планету, мы выяснили гораздо позже, да и то только по рассказам других.

За стенами школы магия медленно оставляла наши тела, словно вытягиваемая самой планетой. Слишком расточительно, находится за пределами школы более двух суток. Скиртос оставил эту затею после нескольких неудачных попыток, а мне приходится выбираться в мир, если возникают проблемы с преподавательским персоналом. Вынужденная мера, привлекать свои способности на подбор тех, кто на данном этапе развития этого общества может стать полезным.

Мы так и не придумали пока, как добраться до бога нижнего мира — Ворона, как сообщить вовне о проблемах и как сделать хоть что-либо значимое. Надеюсь, что в Хранилище найдем подсказки, — вздохнула она.

Я потерла подбородок.

— Какая, в сущности, смешная вышла жизнь, — вздохнула тоже, — потратить столько времени на разгадку загадки, которую создал обиженный гордец.

— Какой гордец?

— Вот с Черным Вороном я была знакома не понаслышке, даже подобную этой планете задачку мы с ним решали на выпускном экзамене. Только после наши дороги разошлись. Видимо все это — попытка доказать собственную значимость и правоту. А что для бога несколько веков — так, песок под ногами.

Я постучала пальцами по столешнице.

— И щель все же в крышке имеется, раз нас сюда забросило.

— Ух ты, значит я правильно распознала ваши вибрации, а то уж переживать начала, что слабею.

— Да, молодец, не потеряла навыков, — задумчиво кивнула, — и в Хранилище я была. Планета раньше называлась Дуалией.

Женщина подпрыгнула и бросилась в мою сторону с объятьями.

— Теперь мы точно сможем вернуться, — и неожиданно всхлипнула.

— Ш-ш-ш, — автоматически похлопала ее по спине, — сможем, но не сразу.

— Спасибо, — выдохнула она, отстраняясь.

В сущности, когда ее забросило сюда, она скорее всего была юной и не опытной. Если после выпускного экзамена отказаться от диплома бога, тогда тебя с руками и ногами заберут, я замерла, вспоминая перспективы этого решения. Ну для ведомого очень радужные, я бы сказала.

Быть богом, не у всех получается, а заместителя не всем дают.

И глянула на нее уже более оценивающе.

Вырвусь отсюда, попробую найти себе заместителя, за столько лет точно уже заслужила. Или ей предложу.

И оскалилась ободряюще.


Часть 13


Полезных ископаемых нет? — перелистывал я свалившуюся на мою голову книгу. И кто это так решил?

Кто-то очень хитрый, раз наложил табу на углубление под землю на глубину более человеческого роста.

Если бы я лично не видел Нижних и не бился с ними в момент перехода в этот мир, то решил бы что запрет на добычу полезных ископаемых создан злобными гномами, решившими подобным образом обезопасить собственную вотчину.

Это другие, не съевшие собаку на тридцати трех вариантах скорейшего обогащения при отсутствии стартового капитала, могли верить в то, что при таких вводных не существует заинтересованного лица. Или группы преступных лиц. Превративших мир в собственную кузню для обогащения.

Это же как удачно подвернулся обиженный юный бог, пытающийся доказать, что он может, в данном случае воплотить задание экзамена в жизнь. И тем самым доказать, что он молодец. Без разницы, где стоит ударение.

Обычно в такой ситуации обида, злость и юношеское желание что-либо доказать бросившей тебя женщине исчезает с появлением новой зазнобы. Если твои стремления до этого времени приносят еще и ощутимые дивиденды, подытоживающие твои способности, значит новая женщина получает не юнца, а мужа.

В нашем же случае эксперимент зашел слишком далеко, и все указывает на теневого руководителя, рассчитавшего способ без труда стричь капусту.

Я вспомнил удивленную рожу сатира, который попытался отказаться отвечать на мои вопросы и устроивший со мной догонялки. Магия позволила обратиться практически по мановению мысли, и я повеселился.

А я всего-то хотел спросить, в какой мир воплотиться мой помощник, ну и из какого его к нам закинуло.

Сатиру не удалось уйти от ответа, — я хмыкнул, вспоминая результат его попытки и то, в какое месиво превратилась правая половина теплицы. Обычно все предпочитают ходить налево, а у Скиртоса оказалась выработанная привычка предпочитать правое дело.

По его словам, он не знает откуда появляются зиготы и куда исчезают. Когда-то давно он уснул под замшелым камнем, умаявшись за день на устройстве теплицы. Перебирая в голове варианты, каким образом послать отчет о возникших проблемам своим, он уснул и во сне получил инструкцию от камня. Посадить капусту, под которую будут приходить любвеобильные и неудовлетворенные дамы. Секс — в обмен на душу. Этот лозунг позволил приобрести помощников, а по истечении определенного времени вероятность, что этот помощник воплотится в том месте, где сможет вспомнить этот мир и донести информацию по назначению.

— Слушай, может он над тобой пошутил? Ты же явно дуреешь без внимания противоположного пола. Вот он и подкинул тебе и занятие, и цель сосуществования. Так удовлетворить женщину, чтобы она не пожалела для тебя лучшей души из своего мира.

В общем он обзавелся фингалом, а я еще одним предположением и предложением для кирки. Если есть камень, который навевает сны, то может и нам сходить к нему?

Одним больше, я и так в последнее время от реалистичных снов начал нервничать, а тут такое удобное объяснение, с сексом, на минуточку связанное. Может там и пойму, чего от меня этими снами хотят.

Так, о чем это я.

О книге, которая на голову мне в библиотеке свалилась. Это был справочник древнего ювелирного искусства. Перечень драгоценных камней, виды металлов и сплавов, используемых для оправ, и упоминание о редком минерале.

Черном ониксе ночи.

Черно- белых ониксов много, такой самоцвет отличается характерным рисунком, в котором чередуются слои чёрного и белого оттенка. Подобная особенность очень красиво распределяется по поверхности камня и образует уникальный и затейливый рисунок.

Да, мастера дивно обыгрывали эту особенность создавая комплекты ожерелий, колец и браслетов.

О черном ониксе ночи упоминалось вскользь. О том, что этот камень обладает загадочными магическими свойствами и отсылали к другой книге. И была там приписка-предостережение. О том, что добыча связана с опасностью и требует проведения специальных ритуалов.

А если некроманты используют трупы для добычи полезных ископаемых?

Меня аж в жар кинуло от пришедшей мысли.

Это же поистине неиссякаемый ресурс. Развалился один рабочий, пришлем замену.

И в этом свете становилась понятной озабоченность таинственного дона Кариозе — информация о экспериментальном факультете все же просочилась наружу, за стены Высшей школы, и враг пошел на опережение. Нет преподавателя — нет факультета. Нет факультета, все будет по-старому.

Прям кулаки зачесались, это же они и до студентов могут добраться! А эти дети мне стали как родные.

Вот теперь я уж точно созрел на разговор с Анной. Посмотрим, какие у них здесь системы защиты имеются. И, где я могу приложить собственные умения и волшебный меч.


13.2

Время собирать камни, — твердил мне Амир после того, как мы втроем пообщались. Третьей оказалась Анна.

Информация о том, что у Амира есть волшебный питомец, который съел непонятно как попавшую в его жилище посылку, удивила и переполошила. Она извинилась и умчалась в сторону ворот.

— Надо проверить, раньше ничего подобного не случалось. Сама концепция ворот предполагает, что этот охранный периметр не может пересечь ни одно непроверенное ни существо, ни предмет. Хотела бы я знать, как обошли этот запрет, и все же передали посылку. А то, что вам, меня, если честно не удивляет.

Когда он только упомянул о камнях, я подумала, что Скиртос и ему порекомендовал аудиенцию возле старожила этого места. А что, Амир вот рассказывал, что спать на ульях полезно, пчелы гармонизируют нарушенную энергетику, успокаивают и снимают стресс.

Может здесь вместо пчел — камень?

И зачем он его предлагает собирать?

Но когда он наконец начал рассказывать о Черном ониксе ночи, я удивленно приоткрыла рот. Да это же сумасшедше редкий минерал. Его с незапамятных времен использовали как мощный артефакт, вставляя в короны повелителей, королей и использовали каждый кусочек, до последней песчинки. Даже песок, остающийся после обработки, нес в себе крупицы магии, дарующей его владельцу долгую жизнь, защиту от несчастного случая и защиту от колдовского воздействия.

В случаях же использования правителями, этот камень усиливал их дух, позволял достичь авторитета и защищал своего владельца от любых заговоров, покушений и иных неприятностей.

— Это что же, на этой планете раньше добывали Черный оникс?

— Скорее всего! Только по этому минералу идет отсылка в другую книгу. И что-то мне говорит, что в общим доступе я ее не найду.

— Думаешь, нужно искать в Хранилище?

— Ты только представь, это же афера века! — он зашагал большими шагами из стороны в сторону, — нет, это поистине божественный замысел, хотя, ты уж извини, Кирка, я не думаю, что твой Ворон на это был способен.

— Да, соглашусь, скорее всего ему помог кто-то четвертый.

Амир приподнял вопросительно бровь.

— Четвёртый, который «подсматривает» за всеми, причём ему удовольствия не просто бесплатны, но он на них неплохо зарабатывает.

— Ого, анекдот про бордель! Не думал, что ты Кирка так дословно воспринимаешь земной юмор.

— Ты же сам утверждал, что в каждой шутке есть опыт всех поколений. А народное творчество плохого не посоветует. Ты бы проведал Скиртоса, и узнай для меня что у него с восстановлением тропы, а то мне все чаще кажется, что действительно в моей жизни наступила пора собирать эти самые камни.

Спустившись в Хранилище, замерла на последней ступеньке, рассматривая ряды старинных шкафов.

— Покажи мне информацию про черный оникс — попросила, ни на что не надеясь.

Маленький светлячок родился из воздуха и медленно поплыл вперед.

Проводник застыл достаточно близко от карты.

Напротив полки, на которой стояли достаточно толстые тома, с почерневшими корешками. Именно напротив одной из них он и завис.

Такой книгой можно и убить, — невовремя подвернулось сравнение.

Потянула ее на себя, и от моих ладоней потянулись голубоватые нити проявленной магии, вплетаясь в ставшие видимыми охранные чары на книге.

А дальше время для меня остановилось.

Сначала я вчитывалась в строки, повествующие о тех временах, когда на планете жили люди, награждаемые богом этого мира способностями к обороту в ночных птиц, за особые заслуги или силу духа.

Чем больше в племени было таких представителей, тем более процветающим становилось племя. И более воинственным. Период становления государственности всегда сопровождается этапом войн.

Вот и здесь, один из предводителей довольно крупного племени заблудился, охотясь в предгорьях. Точнее это крылатый Бугурлин решил таким образом проверить, а достоин ли предводитель возглавлять свой народ или пора искать более молодого.

Наверно богу было скучно, — размышляла я, дивясь на столь скрупулезный присмотр за созданным миром. — Он что, в ссылку попал и сидел здесь, развлекаясь таким образом?

В общем, мужчина ожидал ночи, чтобы обратиться птицей и найти путь сквозь каменный лабиринт. А пока суть да дело, решил подремать, завернувшись в плащ, подбитый мехом.

Дальше, я не совсем поняла поворот легенды. Если он спал, то ему снился сон, но в легенде описывалось, что к нему из стены вышла девушка невиданной красы с полыхающими черным глазами.

— Демоница, что ли, — отметила вскользь.

В общем, она так очаровала предводителя, что он пообещал на ней жениться. Да и спросил какого она роду племени, чтоб приехать к ее отцу просить руки.

Девушка разозлилась.

— А что, так забрать и увезти не сможешь?

— Ну, — хохотнул мужчина, — за такой красавицей приданное должно быть огромным.

Улыбнулась красавица недобро.

— Есть приданное у моего отца, да только ты должен выбрать, что тебе по душе больше, я, или приданое и жена?

Трудный выбор. Хотя предсказуемо, мужчина не вслушивался в те слова, которые говорила девушка. И выбрал приданое и жену.

Оказалось, что в недрах планеты был заключен подземный полубог, имеющий двух дочерей. И искал папаша, куда их пристроить, чтоб стать свободным от обязательств, которые наложила на него почившая супруга.

И томится бы ему еще непонятно сколько, если бы не сделанный человеком выбор.

Вместе с приданным, жилой черного оникса, он получил в жены страшную карлицу.

Куда делась красавица и полубог в книге не упоминалось. А вот то, что пришлось правителю до конца своей жизни прятать выбранную жену от человеческих глаз, упоминалось. Как и то, что он смог только и принести с собой из каменного лабиринта один камень черного оникса.

Так сказать, не по Сеньке шапка оказалась.

Я усмехнулась, ну что ж, умненький папаша оказался. Одну дочь пристроил, а вот куда вторую дел? Красавицу черноглазую. И что-то мне подсказывало, что он решил ее не отпустить, а продать подороже. Кто калым с большим количеством верблюдов предложил, тот приз и получил.

Очень несправедливо, я бы сказала.

Я бы возмутилась. И отомстила.

Почти как в той земной пословице про поиски женщины.

И где ее искать прикажете?


13.3

— Нужно заканчивать, — крепыш в черном стоял, преклонив голову перед отвернувшейся женщиной. Он хорошо уяснил, что у хозяйки есть глаза и на затылке, поэтому даже не позволял поднять взгляд от пола.

— Штрек не получается укрепить, жила волнуется, — продолжил он свой доклад.

— Нет, — металл прорезался в голосе женщины, — пусть пришлют туда побольше нежити.

— Вы же сами говорили, что больше десяти нельзя, — он чуть не поднял взгляд, но в последний момент все же взял себя в руки.

— Раньше нельзя было, — зло прошипела колдунья, — а теперь, когда все рушится, главное забрать все что сможем. Столько усилий, и когда почти добрались до основной жилы, нужно убираться. Ступай, распорядись, — отослала она собеседника и продолжила уже без свидетелей.

— Если такая ситуация произошла сразу же после того, как мы расплатились с Конструктором, то может его расчеты предполагали только его куш?

Да еще и после расчёта с ним, как только корабль контрабандистов забрал последнюю долю, жила словно взбесилась и выдавала только мелкие камни, да и очень редко.

Она подошла к стене и прошептала заклинание, открывая в граните узкую щель.

— Хорошая способность, — улыбнулась, тоскливо вспоминая, как давным-давно перестала пользоваться умением ходить сквозь породу. — Все же учеба помогла закрепить не только природные способности, но и позволила наконец-то приступить к плану мести.

Даже отец не мог догадаться, что его младшая дочь обладает не только способностью ходить через горы и чувствовать минералы, как бы глубоко они не были спрятаны.

Да, папочка постарался откусить куш побогаче, продав ее девственность и красоту старому и похотливому божеству с какой-то забытой планеты.

Она остановилась посредине небольшой комнаты, созданной в толще породы. Ни одно живое существо не смогло бы добраться до ее сокровищницы и места, где она могла спокойно думать, строя свои планы.

Зажгла световой шар и отправила его повыше, чтобы окинуть взглядом жилище, которое было ее домом последние несколько веков.

— Что для бога время, — усмехнулась недобро. — песок.

На столе лежала горка камней. Именно ради них она затеяла эту операцию. Нашла того, кто смог перекроить звездную систему, превратив одно светило в два и закрыв от глаз всех остальных существ. Конструктор стоил очень дорого, но хоть с ним она полностью рассчиталась, и это радовало и дарило надежду, что в следующий раз она тоже сможет воспользоваться его услугами.

— Да, и как удачно подвернулся этот юнец, — она вспомнила своего невольного партнера на этой планете, — как удачно все сложилось и его обида очень удачно совпала с ее планами. Управляемый и подталкиваемый ее уверенной рукой он воплотил в жизнь достаточно амбициозный план, стоило признать, что останься он в внешнем мире давным-давно перегорел бы к той, которая ушла по жизни дальше, не оглядываясь и не сожалея.

Главное правильно расставлять приоритеты и идти вперед подбирая исполнителей согласно их внутренним качествам. Она прекрасно видела всех насквозь, как минералы в глубине породы, избавившись от своего мужа, правда не так быстро, как хотелось бы, она спешно покинула планету. Оказалось, что он все же не доверял ей. Слишком мало тогда она смогла забрать с собой. Хватило только на то, чтобы добраться до учебного заведения. Знания — сила, твердил ее муженек складывая их крупица к крупице, и именно ради знаний она решила пожертвовать временем, прежде чем забрать половину приданного, которое принадлежало ей по праву.

Только здесь, в этой комнате она могла снять личину, под которой ходила с момента смерти мужа. И стать самой собой.

— Как же я устала, — потянулась, разминая косточки. Становясь выше на голову, возвращая черноту глазам и сбрасывая прожитые годы, потянулась к стенам, зажигая самоцветы, которыми были выложены стены ее жилья.

— Я живу в шкатулке, которой позавидовала бы любая женщина, — окидывала взглядом мерцающее и переливающееся богатство.

Жаль, что черного оникса слишком мало. На королевство не хватит. Но уж слишком нерадостная перспектива открывалась в ближайшем будущем.

Колдунья каждой клеточкой тела чувствовала, как до этого стабильные и незыблемые породы, разделяющие Нижний и Верхний мир, приходили в движение.

Сколько еще она сможет удерживать то, что пытается слиться в одно целое?

Но если Пис Циль убрался с планеты вместе с последним кораблем контрабандистов три дня назад, рассчитавшись за билет с ней самым крупным черным ониксом, который за все время ей довелось увидеть, значит дело плохо.

Не безнадежно. Но плохо. Именно сейчас предстояло решить, остаться на планете еще, не переживая за собственную безопасность при слиянии пластов нижнего с верхним, и попасть в гущу войны жителей того и другого, либо же прихватив все это, — она еще раз окинула богатства комнаты, — убраться отсюда в более приятное место.

Через неделю за ней должен прибыть корабль, оставаясь скрытым от всех остальных. Они будут ждать ее решения столько, сколько потребуется.

Брать ли с собой Черного Ворона? Она еще раз задала себе этот вопрос, уже понимая, что свой выбор она сделала давным-давно. Он был для нее удобным средством достижения и сейчас она могла не задумываясь оставить его в этом придуманном ним самим мире.

Совершенно не жалко старую игрушку, — подумала о нем, как о сломанной кукле, не наигрался он в свои солдатики, так это его проблемы. Лично ее они совершенно не трогают.

У нее начинается новый этап жизни — месть тому, кто предал собственную дочь, — и она хищно растянула губы в улыбке.


Часть 14


Под вечер, когда студенты угомонились и в воздухе разлилась так ощутимо сонная нега, я подошла к двери, ведущей в теплицу. Что ж, надеюсь, что сегодняшняя ночь даст ответы на часть моих вопросов.

Скиртос передал через Амира приходить в первых сумерках, но та пора давно канула в лету, уступив место насыщенным и тягучим моментам ранней ночи.

Потянув дверь на себя, прислушалась.

Тишина. Скорее всего сатир не дождался меня и ускакал по своим делам. Надеюсь, что не спугну его, потому что я не собиралась отступать.

Закрыла глаза, вслушиваясь в царящую тишину и различила шёпот, настолько далекий, что казалось, это шелестит листвой какое-то дерево.

Открыла глаза с удивлением рассматривая глубокий бархат тьмы, с легким мерцанием растений теплицы. Это очень отличалось от той картины, которую я только что видела перед закрытыми глазами.

Что там сказал сатир — камень позовет сам?

Я закрыла глаза и вслушалась. Вот шорох стал явственнее, и мгла передо мной колыхнулась, превращаясь в мягкие покачивания длинных ветвей ивы.

Отодвигая их, так и не раскрыв веки, я уже знала, что увижу.

На небольшой поляне, окруженной серебристо поблескивающей стеной из плакучих ив манил к себе замшелый валун.

Странные ощущения будил он в душе.

Покой, безграничная мудрость, немного сожаления и, как ни странно, надежда.

Именно надежда, которую я ощутила в искре, которая была заперта глубоко в центре валуна заставила распахнуть глаза.

Я в реальности находилась именно там, куда привела меня моя фантазия.

Только теперь я еще видела мерцание и переливы энергии, хранящие это место от внешнего воздействия и любопытства непосвященных.

— Пришла, — прошелестело ветерком.

— Садись, — донеслось приглашающе.

Я шагнула ближе к камню и села к нему лицом.

— Спрашивай, — почувствовала, как он вздохнул, немного устало.

Так вздыхает умудренный жизнью старец, когда приходиться делиться собственными знаниями в который раз повторяя нерадивому юнцу.

— Ты Бугурлин?

— Нет, — дохнуло холодом, и через мгновение мне пояснили, — он ушел.

— Тогда кто ты?

Камень помолчал, словно решая стою ли я ответа. Наконец отмер, дохнув в мою сторону весенним ветерком.

— Я Искра Созидания.

Ого, пронеслось в моей голове. Я думала, что это древняя легенда, которой наши преподаватели заменили извечную проблему о том, что было раньше — курица или яйцо.

— Искрами Созидания могли управлять только Демиурги.

Камень не посчитал нужным комментировать невольно вырвавшуюся реплику.

— Я должна тебя освободить? — почему-то я понимала, что не просто так меня позвали сюда.

— Я долго ждала, — согласилась искра.

— Покажи, как, — вздохнула, понимая, что не смогу отказать и сопротивление только усилит агонию планеты.

Перед моим мысленным взором раскручивалась футуристическая картина, скручивающая спиралью два светила в одно и в момент слияния, взрывающие пространство этой звездной системы, превращая каждый атом в поток энергии.

— Нет, — вырвалось раньше, чем разум осознал, что спорить бесполезно.

— Почему, нет? — меланхолично вернулась искра из восторга созерцания нарисованной картины.

— А как же люди?

Я даже и не поняла, когда прониклась к жителям планеты участием и еще чем-то таким, что заставило меня ответить нет.

Мне тут же в ответ нарисовали перспективы ближайшего будущего. И я увидела в нем ту черноглазую красавицу из легенды о двух дочерях подземного-полубога, охранявшего жилу черного оникса, командующую на мостике маленького судна, улетающего из системы. Землетрясения, пробуждающиеся вулканы, выходящих на поверхность Нижних, Черного Ворона, возглавляющего поход ради того, чтобы его дети продолжали существовать в меняющемся мире. Кровь, много крови, прежде чем слияние закончится, отбросив живущих далеко назад.

Искра спрашивала, стоит ли результат всех этих усилий.

А я почему-то вспоминала, как Ворон сражается в этой бесполезной войне. На стороне своих детей, кем бы они не были, по сути, и содержанию.

И я вдруг поняла, что мои глаза наполнились слезами, и сердце зашлось от безысходности, потому что так же как Ворон, защищающий своих детей, я хотела встать на сторону Верхних, которых столько веков ущемляли и эксплуатировали. Сома, — резко потянуло тоской в сердце, нет, я не такой судьбы хотела бы ему и тем, с кем довелось столкнуться за время нахождения здесь.

Я шмыгала носом и пыталась совладать с раздирающим мою суть желанием, возглавить эту битву и схлестнуться с тем, кто не прислушался ко мне тогда. Доказать ему, что его эксперимент принес прибыль только одному существу, которое все это время было тем, кто наблюдал за наблюдающим.

В момент, когда эмоции почти захлестнули мой разум, вынуждая броситься прочь, я вдруг поняла, что все это время я экзальтирую на глазах у Искры — у не доброго и не злого. Нет, не судьи, скорее безучастном наблюдателе. Хотя почему безучастном, вон сатиру идею про зиготы подкинул.

Я последний раз всхлипнула, загоняя эмоции во внутрь и запирая на амбарный замок.

Вдохнула, выдохнула и уверенно сообщила — даже из безвыходного положения бывает выход, и не один.

Мою реплику опять не посчитали нужным комментировать.

А я почему — то в этот момент ощутила поистине божественную ответственность за всех живущих на планете. И даже за Ворона. И за Сома, и за инспекторов Центра Контроля, и за Амира с Юи-Юи, ведь я же обещала прибыть вместе с ним на свадьбу его дочери.

Да у меня еще столько дел, а я ненавижу, когда рушатся планы.

— Сколько у меня времени? — этот вопрос я обязана была задать, чтобы с уверенностью рассчитать силы и привлечь максимум союзников.

— Семь дней, — выдохнул камень почему-то жаром.

— Гневается что ли? — отметила краем сознания. — Хотя по виду Искра, наоборот, словно кто дров подкинул в ее топку.

Памятуя о том, что для освобождения Искры требуется божественная сила способная запустить слияние двух светил, я решила все же уточнить — я хотела бы попросить твоей помощи для еще одного выхода.

Камень молчал какое-то время, я уже даже подумала, что меня таким образом выпроваживают.

— Ты сможешь воспользоваться моей силой всего один раз, — сделай свой выбор правильно, богиня Кирка!

И меня окатило невероятной яркости светом.


14.2

Кирка ввалилась ко мне еще только начало сереть.

Юи-юи принялась бодать ее своей головой, выражая таким образом радость от гостьи, хотя скорее то, что ей не нужно прятаться.

— А с каких пор у нее прорезались крылья? — Кирка с подозрением рассматривала изменившийся экстерьер существа.

— Вчера не было, — попытался отмахнуться от вопроса.

— То есть вот это все, проклюнулось за ночь?

— Ладно, — пошел на попятную, — я два вечера засыпал без нее, она только среди ночи являлась и до моего пробуждения исчезала.

— Еще и этого не хватало, — пробурчала Кирка, рассматривая, красующегося перед ней трансформонта.

— Да красивая ты, красивая, — увернулась от очередного пинка, прячась за стол.

— Ты бы ей ошейник что ли одел, а то неровен час подстрелит ее кто, как дикую, — предложила, размышляя о размере Юи-Юи.

— И намордник? — обиделся за питомца.

— Да ну, не думаю, что этот зверь разрешит на себя намордник одеть. Ты так и не узнал куда она по ночам тебя таскает?

— Нет, да и последнюю неделю она вообще перестала привлекать меня на добычу еды.

— Ага, стадия — убей и съешь сам. Считай, что твоя деточка выросла.

— Ну я и сам догадался, но не ради Юи-Юи ты так рано пришла.

— Знаешь, Амир, ты когда-то говорил, что одно из божеств вашего мира по легенде создал все живое за семь дней?

— Ну, наверное, и говорил, только инструкцию по созданию я не помню.

— Да и не помогла бы она нам, — вздохнула женщина, — тут не создавать придется, а ремонтировать.

И вывалила на меня все, что раздобыла с последней нашей встречи.

— Спасение утопающих, дело рук самих утопающих, — подвел черту под ее рассказом, — и что думаешь делать?

— Сгладить слияние и избежать войны между Нижним и Верхним мирами.

— Программа минимум, я так понимаю? А максимум?

— Остаться живыми после слияния двух светил и освобождении Искры Созидания.

— А может ну ее, эту Искру, — сделай вид, что это тебе приснилось.

— Не могу, нужно сделать все так, чтобы потом не переделывать заново. И думаю, у нас уже не будет второго шанса. Точнее у них, у жителей этого мира.

— С этим я соглашусь, у них и мира может не быть, если мы оплошаем.

— Мы? — вопросительно подняла бровь.

— Мы, Кирка. Я, ты, Сома, зиготы наши, и думаю нужно и моих студентов звать. Если уж выслушать всех, значит всех. Эти дети может больше нашего знают, а для того, чтобы иметь светлое будущее тоже должны в копилку что-то бросить.

— Мне бы как-нибудь с Вороном встретится, только чтоб без кровопролития. До здравого смысла достучаться, да перспективы обрисовать.

— Вот давай эту задачку моим и зададим. Может они какой черный ход предложат. То есть ты уверена, что черноглазая уберется с планеты прихватив наворованное?

— Ну, считать ли наворованным то, что далось ей потом и кровью?

— Вижу ты сочувствуешь ей.

— Я могу понять, что она чувствовала, затевая эту игру.

— И простишь, и отпустишь, а ведь это она устроила ловушку и твоему Ворону, и жителям планеты.

— Никакой он не мой, — фыркнула рассерженно.

— Хорошо, чужому Ворону. Не нравится мне эта барышня. Вот чует мой нос, что она еще ох как нагадить может. Может обворовать ее? Чтоб ни о чем другом думать не могла?

— С помощью чего ты собираешься провернуть эту операцию? Неужели вы все-таки сделали бульдозер?

— Бульдозер не сделали, но зато придумали жидкость растворяющую породу. Полевые испытания правда негде провести.

— Даже боюсь спросить зачем вам понадобилась такая жидкость.

— Не поверишь, облегчить рытье каналов для орошения в гористой местности.

— Ты сам хоть себя слышишь, каналы для орошения в гористой местности? И что, позволь тебя спросить они там выращивать собираются.

— Виноград, кажется, — задумчиво ответил, понимая, что с детками нужно держать ухо востро. Вон как развели, не иначе как норы собрались выливать к Нижним.

— С твоими идеями, они из планеты сырную головку сделают, не успеешь оглянуться. Хотя попортить нервы закулисному игроку, я бы не отказалась. Пусть бы убралась отсюда, а нам одной проблемой меньше.

— А как маячок в ее сокровищницу подбросить? — почесал затылок, понимая, что наводчика в ее логово забрасывать бесперспективно.

— Может на черный оникс ловить? — Кирка пощелкала пальцами, — давай твоим подбросим задачку, может и этот вопрос решат.

С тем и разошлись, договорившись устроить собрание в шесть часов вечера.

Позевывая, Кирка дошла до библиотеки, решившись не заходить к себе.

Если я лягу, то уже не встану, — уговаривала саму себя. — Вот сейчас выпью кофейка.

Но мечтам не суждено было сбыться. У закрытой двери библиотеки меня караулил Сома.

— Слава всем богам, — схватил меня в охапку, — ты живая!

— А что со мной станется?

— Мало ли, Анна сказала, что защита Высшей школы барахлит, и при желании любой, кто захочет проверить ее крепость, может легко попасть на территорию.

— Мне очень приятна твоя забота, — устало подбодрила мужчину.

— Э нет, — он подхватил меня под локоть и потащил на глазах удивленных помощников в сторону тайного схрона.

Снял с плеча котомку и принялся сервировать стол.

— Я точно знаю, ты не обедала и не ужинала. Так и с ног упадешь.

Что-то теплое поднялось из глубины души, пока я, блаженно вытянув ноги наблюдала за его действиями.

— Неужели я так плохо выгляжу, — решила поддеть его старания.

— Ты всегда выглядишь потрясающе, но в последнее время начала светиться. Вот я принес тебе экспериментальный фито энерго тоник. Я правда не понял, почему моя помощница его Дурраселем назвала, но у творца не спрашивают. Я пробовал, так что не переживай, силы восстанавливает просто на высший бал.

— Какая разносторонняя личность тебе досталась, — похвалила выдумщицу, делая глоток.

В первый момент мне показалось, что моими венами промчался цунами из миллионов пузырящихся энергетических шариков, вымывающий усталость и накопившийся мусор. Ощущение было таким, будто тебя окунули в молодильный источник и извлекли, не дав утонуть и захлебнуться.

Допив предложенную бутылочку, я глянула на мужчину заинтересовано.

— Знаешь, Сома, я каждый раз открываю в тебе все новые и новые грани, и мне бы не хотелось прерывать данный процесс на самом интересном месте.

Он улыбнулся краешками губ, благодаря за комплимент и начал подсовывать самые аппетитные кусочки, следя за тем, чтобы я их съела до последней крошки.

— Знаешь, Кирка, ты как малое дитя, если чем-то увлекаешься, можешь упасть в обморок от голода. Чаями сыт не будешь! А твои помощники твое меню сдали с потрохами. Не перестаю удивляться тому, до чего тебе есть дело. Может поделишься своими заботами? Я в меру своих способностей помогу.

Утолив приступ голода, я неожиданно поняла, что с удовольствием слежу за его губами, как они шевелятся, выпуская такие приятные и нужные мне в настоящий момент слова.

— Можешь, помочь, — кивнула, облизываясь.

Прикусила краешек губы рассматривая вмиг потяжелевший взгляд мужчины.

Потянулась к нему через стол и губы опалило его сладким поцелуем.

— Здесь? — это прозвучало и вопросительно, и волнительно одновременно.

Я отпустила с ладоней полог невидимости, закручивая и отсекая остальное помещение от уютности, в которой, привстав, подхватила свою юбку повыше и уселась ему на колени.

— Сейчас я буду тебя благодарить, — прошептала в губы, улавливая в глубине его зрачков дивные серебристые искры.

— Ты очень рискуешь, — прошептал он так же страстно.

— Будем считать, что это побочное действие Дурраселя, — я погладила выпущенное из штанов подрагивающее орудие.

— Прошлый раз такого побочного действия не было, — ответил он хриплым шёпотом.

— Прошлый раз, ты испытывал его без меня.

Кажется, мы потерялись в пространстве на ближайшие пол часа, потому что тягучее желание делало воздух жарким, заставляя хрипеть и пить другого так, как в самой страшной пустыне.

— Еще, — я выдыхала ему в рот, насаживаясь безумной наездницей.

Я чувствовала его ладони, сжатые на ягодицах, его хриплые стоны сводили с ума и заводили на невероятный темп.

Не знаю, что они варят в своей лаборатории, но, когда на меня обрушился оргазм, я вдруг с невероятной ясностью поняла, что нужно сделать, чтобы достичь гармонии.

Во всех аспектах, и в собственной жизни в том числе.


14.3

На собрание я, как всегда, опоздала. А ведь подгоняла себя репликой Амира про то, что меня без меня могут женить, но помогало плохо. Может потому, что я была не мужчиной, а может из-за помощников, которые прониклись заданием и каждую минуту тащили мне книги даже с ничтожными упоминаниями по заданной теме.

— Так, все, — в какой-то момент я с ужасом уставилась на гору книг.

— Будем идти маленькими шажочками, сейчас на собрание, потом переберем нужное, а потом раздадим это добро студентам, пусть ищут зерно во всем этом разнообразии.

— Зерно? — зиготы с подозрением рассматривали стопки.

— Да, зерно истины, — раз у нас такая масштабная миссия.

А вот уверится в том, что некоторые изречения Амира имеют свойства сбываться, мне пришлось почти сразу.

Правда в этом случае это была не свадьба, а предложенные студентами, точнее одной студенткой варианты встречи меня и бога Нижнего мира.

Мысль о том, что я еще пожалею, что так легко решилась включить в наше совещание племя молодое, посещала меня не один раз.

Я не разделяла радости Амира, когда он потирал руки после того, как она рассказала о сестре, которая одна из любимых одалисок бога.

Меня передернуло, а лев же хохотнул и прокомментировал, — наши люди есть везде, нужно только уметь их находить.

Девушка пообещала передать сестре весточку и переговорить с ней как можно скорее.

Я правда не так была уверенна в скорейшем разрешении данного вопроса и даже не потому, что сомневалась в ее способности достучаться до разума Ворона. Скорее сомнения возникали на фоне того, что еще не понятно, в каком настроении прибывает и он и его подданные. Трясти нас не перестает, а значит и под землей не спокойно.

Вопрос с хозяйкой недр решили еще более абсурдно. Все же идея спровоцировать женщину покинуть планету для них оказалась самой заманчивой. И раствор, разъедающий породу, фигурировал в плане почти на первом месте.

Нет, все же на втором. Потому что первое место, а именно того, кто мастерски должен был обвести ее вокруг пальца стала Юи-Юи.

Амир не раскрыл личность того, кто будет изображать ограбление. К бурному обсуждению каким именно образом закинуть в сокровищницу камень с маячком внутри я не прислушивалась.

Я тихо переговаривалась с анной, которая и пожертвовала этот маячок, услышав, как сокрушается Амир.

Мы в который раз рисовали диаграммы и графики, пытаясь выкроить больше времени из предложенной недели.

Каждый раз получалось даже меньше. Да и прошедший день висел неподъемной гирей, потому что ничего конкретного мы так и не сделали.

В какой-то момент снадобье, влитое в меня утром, перестало действовать и усталость начала сворачиваться на моей шее, притягивая плечи к земле.

Студенты разбежались, получив от своего куратора задания и разделившись на команды. Скорее всего именно они придумают что-то совершенно нестандартное, когда выполнят озвученные задания.

Я должна была признать, что Амир избрал правильную тактику, не насаждать знания, а направлять и подталкивать в правильном направлении.

Мне хотелось верить, что из моего плана что-то, да и выйдет, но сейчас, мягкие поглаживания Сома по моей спине, действовали настолько успокаивающе, что я и не поняла, как начала зевать.

— Все, — по коням, сообщил Амир.

— По ком? — дернулся Сома, — а, — тут же протянул он, пора скакать по домам?

Я улыбнулась, вспоминая животное, которое выиграл Амир, если на таком поскакать по коридорам Высшей школы, то скорее всего койка в лекарском крыле тебе будет обеспечена и не на один день.

Как я оказалась в своей кровати, я помнила с трудом. Наверное, меня принес на руках Сома. Потому что то, как он раздевал и укутывал в одеяло я помнила, а дорогу до кровати нет, уснула скорее всего.

В сущности, это оказалась последняя ночь, когда удалось полноценно отдохнуть.

Все оставшиеся, я либо бодрствовала, либо отключалась на плече Сома.

Как ни странно, но именно его плечо оказывалось именно там, где я успевала отдаться сну или краткому отдыху. И именно он вкладывал в мою ладонь еду и поил чаем, чаще всего насильно, потому что я опять куда-то бежала, или что-то делала.

Сейчас же, провалившись в глубокий сон, я видела странную мглу, в которой где-то далеко впереди ощущалось что-то очень древнее и не побоюсь признаться себе самой, очень страшное.

Нет не в плане того, что оно угрожало. Скорее в плане того, что я не могла осознать его природу и почувствовать размер его силы.

Я бежала за ним, в надежде задать вопрос. Почему-то он казался вопросом жизни и смерти. Но существо брело с той же скоростью, разбрасывая время от времени вокруг себя разноцветные искры.

И бубнило, что отстает от графика.

— Какой в черта график, — возмутилась я в конце концов, поняв бесполезность погони.

— График засевания жизнью миров, — ответили мне, и я всхлипнула, поняв, что таким образом использовала возможность задать вопрос, и проснулась.


Часть 15


Разбудил меня толчок. Мелко задребезжали окна. Я села на кровати, прислушиваясь.

— Ну вот и началось, — скорее всего это последствия землетрясения, или вулкан проснулся поблизости. Встала и выглянула в окно.

Мозг тут же сообщил, что из-за щита я ограничена в получении информации из вне.

Но огорчится или обрадоваться не успела.

За моей спиной в спальню вывалились помощники и бросились ко мне.

— Прости, хозяйка, — они принялись носится по кругу, находясь в высшей степени истеричном состоянии.

— Да перестаньте вы мельтешить, что случилось то?

Пол под моими ногами еще раз ощутимо дрогнул, я покачнулась и присела на подоконник.

— Так, — быстро соображайте, какие правила поведения при землетрясении.

— Это не трясение земли, — икнул один из них.

— А что же еще? — я споро одевалась и скидывала в котомку самое необходимое.

Прижав к себе кубок ринулась к окну.

— Первое, как можно быстрее покинуть помещение.

— Это Хранитель! — остановил мою попытку голос зигота.

— Хранитель библиотеки? — переспросила, стоя на коленях на подоконнике.

— Да, хозяйка, мы его разбудили! — покаянно сообщили они хором.

— Не поняла, слезла я оттуда. Он же каменный.

— Был, — согласились они.

— Как был? Вы что с ним сделали, ироды?

— Мы не нарочно, только ради эксперимента. Он же ни разу не открывал свой тыл. — зачастили они по очереди.

— А там тумблер, — выдохнул кто-то из них.

— Мама родная, какой тумблер, на этой планете отродясь таких слов не было.

— Не знаем, — тут же заверещали они, сопровождаемые еще одним ощутимым толчком и звуком ломаемых переборок.

— Чтоб ваш воплотило пораньше, никаких сил с вами не наберешься, — я рванула в сторону библиотеки, а помощники продолжали свой доклад.

— Это он нам сказал, что это тумблер. И что его можно включить.

— Нет, он сказал, что его надо включить.

— И что ему нужно размять ноги.

— Воплотю, вот сейчас добегу и отправлю вас по этапу, кому вы там должны были в дети достаться?

— Ой, не надо, родненькая, у нас программа максимум не выполнена, — завыли они.

— Да что б вас, заткнулись оба!

На лужайке, перед библиотекой степенно вышагивал каменный колос, заставив собраться в отдалении удивленных студентов и преподавателей.

— Так, сидеть! — скомандовала зиготам, — тьфу ты, ждите меня здесь! Я пошла.

— А может отсюда поговоришь? — тут же полезли они с советами.

— Я что вам луженная глотка?

Колос дошел до стены и медленно развернулся.

Хоть бы не развалил нашу оградку, — пронеслось в голове, пока я болела за его не очень аккуратный маневр.

Наконец, он повернулся в мою сторону и двинулся назад.

Перебирая в уме варианты, я осторожненько двинулась наперерез.

— Прекрасное утречко, — окликнула Хранителя, не приближаясь шагов на десять.

Так как заходила немного со стороны, то колосу пришлось остановится и закрутить головой.

— А, это ты, Кирка, — опознал меня каменный.

— А чего это Вы покинули пост? — решила давить на совесть.

— Да ничего подобного, — возмутился он. Я расширил периметр охраны.

— И с чем связана подобная инициатива.

— С нестабильностью охранных чар на ограждающих конструкциях. Враги не спят, нужно действовать на опережение.

Даже не хочу думать кем был Хранитель библиотечных запасников до того, как. Или кто его создал. С тумблером на спине. Это вообще возможно? Или судьба мне подкидывает очередные испытания?

— Значит ты будешь так ходить?

— Значит буду, — согласился он, — ступай и забери зрителей с собой, а то нервируют они меня чего-то.

— Молодцы, — решила подбодрить помощников, — я, конечно, не сильно рада разгуливающему по территории исполину, но, если это упрочит защиту территории, что ж вы поступили правильно, ответив на его просьбу.

— И ты не отправишь нас по — он запнулся, — по этапу?

— Не отправлю, — пока что вы мне пригодитесь. Пойдёмте, разложим книги на кучки. После обеда должны заглянуть молодые дарования.

В библиотеке возле кучи книг обнаружился помощник Амира.

Он самозабвенно рылся в россыпи, чем поверг меня в состояние близкое к шоку.

— А как, вы любезный, — окликнула его, — забрались сюда.

— Так я пришел, закрыто, я сквозь дверь просочился чтобы проверить, точно ли вы не хотите никого видеть, а тут это.

— Раньше такого не было, — вздохнула я.

— Раньше Хранитель сидел в стене, — сварливо прокомментировал уже мой помощник.

— А чего вообще тебе в библиотеке нужно.

— Так Амир попросил книги по дрессуре.

Воспоминание о вчерашней реплике Амира, что у него большие планы на питомца, заставили переворошить и остальное.

Так, мне пообещали свиданье в темную, студенты строили варианты отвлечения внимания кукловода всей этой ситуации, а Амир собирался договориться с трансформонтом.

— И что у нас есть по дрессуре?

Помощники разлетелись в разные стороны, я же как следует рассмотрела помощника Амира.

— Скажите, а какая у вас была специализация до того, как вы к нам попали?

— Ядерная физика.

— Да уж, когда люди начинают лезть в дела богов, жди неприятностей. Надеюсь, что не бомбу изобретали?

— Да ну, увольте, я что вообще ненормальный? Вы только представьте, как занимательно знать, как устроен мир!

— Ага, вы уже видели два солнца этой планеты?

— Видел, и что?

— Как думаете, какой идиот решил провести эксперимент, позволивший перекроить изначальный замысел Демиурга?

— Вы хотите сказать, что это безобразие результат эксперимента? Но это же невозможно!

— Не правильный ответ, это запрещено! Потому что последствия не предсказуемы. Но как видите, это не остановило некоторых. Если не исправить и не убрать результаты вмешательства, то ближайшие системы останутся стерильными если здесь произойдет большой Трах.

В этот момент вернулись мои помощники. Правда брошюра, которую они принесли выглядела несколько тощей в деле, в котором собирался преуспеть Амир.

— Это что?

— Пособие по дрессировке, — сообщил первый.

— Тушканчиков, — добавил второй.

Я представила результат дрессировки горгульи по рекомендациям для тушканчиков и встала.

Пойду, проверю что можно найти в заказниках.


15.2

Всегда нужно верить в лучшее. Какой бы темной не была ночь, за ней обязательно придет рассвет. Эта мысль посетила меня сразу же как я спустилась по лестнице и с удивлением обнаружила, что темнота сменилась легкой рассветной дымкой.

Покрутив головой по сторонам, убедилась в том, что явных точек освещения нет, весь потолок представляет собой огромное панорамное окно в этот самый рассвет.

— Кто построил это место? — явно в него вложили очень много сил и энергии.

Здесь я чувствовала Хранителя, пусть и не близко, но он пульсировал насыщенно зеленой искрой в моих ощущениях. И от этой искры ползла в разные стороны тонкая зеленая сеть.

— Охрану усиливает, — пришло осознание.

Ну что ж, пора посмотреть временной владелицей какого богатства довелось мне стать

Я медленно двинулась по ближайшему ряду, рассматривая корешки.

— Хроники, — хмыкнула себе под нос. Достаточно богатое прошлое, если принять во внимание, что предыдущий раз я читала легенды, то здесь все указывало на статистические данные старого мира.

Дойдя до конца ряда, я восхитилась искусной росписи на стене. Если бы не некоторая небрежность, можно было бы принять рисунок огромного дерева за чье-то генеалогическое древо.

Свернув в следующий ряд, почти сразу же поняла, что здесь книги и атласы по картографии и мореплаванью. Следующим стали книги по селекции и по сельскому хозяйству. Видимо сюда сносили все то, что посчитали самым ценным для потомков. Или на случай ядерной войны, как сказал бы Амир. Если наступит катаклизм, то уцелевшие когда-нибудь смогут воспользоваться плодами предыдущей цивилизации.

Большой раздел медицины, еще один металлургия.

Я шла и размышляла о том, что за подобную коллекцию вряд ли стали бы сражаться дикие племена. Для тех, кто борется за выживание такие знания кажутся тяжелыми и ненужными.

Какое-то постороннее ощущение потянуло меня в один из рядов.

Ветеринария?

Я медленно пересматривала корешки, прежде чем остановилась как вкопанная напротив одной из них.

«Законы миграции трансформических существ» — звучало почти как мифических.

Распахнув обложку, я замерла, — а вот и питомец Амира.

Ну что ж, посмотрим, чем же ты нас обрадуешь.

Ближе к обеду меня отыскал Сома.

Ругаясь, что я не сообщаю, где и чем занимаюсь, попытался вытянуть на обед.

— Смотри, здесь есть книги по медицине, — и потянула в сторону этого раздела.

Какое-то время мужчина боролся с соблазном глянуть хоть одним глазком, но потом все же долг по отношению к голодной женщине пересилил.

Потратить почти час на еду, казалось кощунством, но мне просто необходимо было переговорить и с Амиром.

— Послушай, Амир! Ты не можешь выдрессировать Юи-Юи.

— Ну, я просто хотел найти методы поощрения за правильно выполненное задание, — вздохнул он извиняющимся голосом. — У меня, конечно, очень богатый опят, но с Юи-Юи он буксует.

— Давай я расскажу тебе то, что мне удалось узнать о этой сущности.

Итак, в очень давние времена, на этой планете существовало место, куда приходили самки трансформонтов отложить яйца.

Откуда приходили и куда уходили, книга умалчивает, как и то, где были отцы этих странных существ и были ли они вообще.

В общем, в заповедной долине располагались кладки, не очень часто, даже можно сказать достаточно редко, в этой долине могли встретиться одновременно две мамочки. А уж совершенно редким явлением было совпадение этой потребности у трех и более особей.

Скорее всего это было связано с потребностью в белковой пище. Самка опекала своего детеныша до момента, когда он начинал охотиться сам. Вот тогда она уходила, а в долину приходили люди, с разными уровнями магии, в надежде, — я замялась, стараясь более нейтрально описать процесс охоты.

— Будет правильно сказать приобрести ценного партнера, который сам в большинстве случаев делал выбор.

В общем, люди, конечно, могли думать, что они преследуют и расставляют ловушку на трансформонта, ну а трансформонты считали, что перед ними демонстрируют свои наилучшие качества претенденты в партнеры.

— Так что, это значит, что Юи-Юи ищет себе партнера, и это не я?

Было видно, что оборотень огорчился.

А кто бы не огорчился, обнаружив, что долго и счастливо враз преобразовалось в птенцы, вылетают из гнезда.

— Я не знаю, — даже моя интуиция ничего не говорила про столь странный союз.

Я даже не могла понять, как это существо относится ко мне, и стоит ли рассчитывать на его лояльность, а главное, можем ли надеяться на его помощь в самом крайнем случае.

— Пойду, поговорю с ней, — Амир встал и двинулся прочь из столовой.

Почти третья дочь, вспомнила я его сложную историю.

Сома вернулся, в его холщовом мешке что-то весело позвякивало, и я подняла бровь.

— Пойдем в библиотеку, у тебя же остались недочитанные книги.

— Пойдем, — согласилась я, до раздела астрономии и астрофизики я пока так и не дошла.

А ведь освежить знания не мешало бы. Если Ворон откажется сотрудничать, то мне ой как нелегко придётся.

Самым необычным оказалось то, что внизу нас ждали Анна и Скиртос.

— А как? — я не успела озвучить свой вопрос, как сатир отчитался.

— Мы пришли узнать у тебя ответы на твои вопросы и обнаружили вход вниз. Спустились, нас никто не остановил, мы решили, что ты там и вошли.

Анна закивала, — нас не пускает в те секции, в который доступ запрещен.

Я вот смогла войти только в секцию защитных чар, а Скиртос — в способы связи на дальние расстояния.

— Ну, это радует, хоть не мне одной придется читать все эти книги. И помощники мне пригодятся.

Уже поздно вечером, не найдя ничего полезного по связи, Скиртос исчез, забрав с собой и Анну. Ей повезло больше, она не только отыскала усиливающие плетения для защиты периметра Высшей школы, но и природу купола, а также причины того, что это место осталось незыблемым и расположенным одновременно и в Верхнем, и в Нижнем мире. И в реальности, в которой мог быть если бы не насильственное разделение.

Я не совсем поняла как такое возможно, Скиртос сказал, что это не по его части, а Анна — что у нее по этому предмету была тройка.

Оставшись вместе с Сома, который со страстью человека из пустыни осторожно перелистывал трактаты по медицине, я закрыла глаза, пытаясь уложить в голове информацию, которой сегодня было слишком много.

Из положительного было то, что в ближайшее время эта твердыня не рухнет нам на головы.

Неприятно, но не смертельно — это то, что скорее всего Юи-юи не предложит нам хвост и не переместит нас по запросу прочь из этого гадючника.

Смертельно и неприятно — это то, что я сама не потяну кардинально невероятное слияние.

И исходя из этого вопрос встречи с Вороном выплывал на первый план.

Кажется, я уснула, сидя на полу, опершись о широкую стенку стеллажа.

Я не очень удивилась, что сижу на ладони у Хранителя, и что мы находимся за стенами Высшей школы.

Медленно он удаляется прочь от стен, вокруг царит звездная ночь, а окружающее пространство пронизано разноцветными нитями. Больше всего — черных, и этот цвет говорит о том, что процесс смерти превалируют над остальными.

Колос остановился резко. Медленно развернулся и моему взгляду предстала завораживающая картина.

Вокруг школы светился купол, черные нити из вне, пытались оплести светлое мерцание защиты, но истончались и гасли, достигая купола.

— Хорошо ведь, — спросила у Хранителя.

— Пока справляемся, — согласился он, — но ты смотри выше!

Я присмотрелась и вдруг поняла, что над куполом мерцает золотая нить паутинка, уходящая в черное небо.

— Что это?

— Связь, которую вы ищете.

— А почему же нас не слышат?

— Потому что вы не о том просите, или не так, — сообщил он черед долгий промежуток времени.

— Не понимаю, — я не хотела уходить, не получив ответа.

Но нас прервали, выныривая из сна, я обнаружила, что Сома пытается взять меня на руки и не разбудить.

— Я так могу и привыкнуть, — промелькнула мысль, прежде чем шепнула ему на ухо, — спасибо за заботу.

Меня мягко поцеловали в висок, и я уплыла в сон без сновидений.


15.3

Обнаружить, что в твоем доме все не совсем так, как ты привык думать, это неприятно. Как и то, что даже на Пис Циля невозможно положиться. Я слишком привык и доверился Советнику. Он знал обо всем, что происходило в Нижнем мире, его доклады конечно отличались избирательностью, ни одному правителю не понравится выслушивать бесконечные отчеты. Только главное и то, что может иметь ценность сейчас и в перспективе.

Но в этот раз он задерживался. Очередная инспекция все не заканчивалась, и я уточнил у распорядителя замка, не оставлял ли ему Советник каких-либо инструкций и указания куда отбыл.

Уже само то, что я обратился к нему напрямую, даже не дождавшись собственного секретаря, который тоже подозрительно давно не попадался мне на глаза, несколько удивило мужчину. Хотя в первый момент мне показалось, что все же испугало.

— Нет, правитель, — склонил голову и добавил, — упомянул, что дело архиважное и скоро назад не ждать.

— И где мне его теперь искать, — даже не заметил, что сказал это вслух.

— Спросите у Крыса, он помогает нам в сложных случаях, пока Советника нет.

— У Крыса?

Мужчина кивнул, а я решил не показывать вида, что не понимаю кто это, и почему именно к нему идут со всеми вопросами. А не ко мне.

Мне не составило труда отыскать его. Пусть не быстро, и все более с возрастающим удивлением, в самом дальнем закутке, примыкающим к скотным дворам и отхожим местам, но я распахнул неприметную дверь, ведущую в длинный коридор, заканчивающийся тусклым огоньком.

Почти, как в историях о после смерти, — усмехнулся невесело.

Коридор хоть и был темным, но прямым, и я бы сказал, что все же в его стенах существовала какая-то магия.

Давно я не встречал магии, которую не смог опознать сразу же. Я провел рукой по стене, ощущая как хорошо подогнаны камни друг к другу.

Пальцы приятно закололо холодными иголочками, но ответ не пришел.

Еще один вопрос, — что ж, кем бы ты не был таинственный Крыс, но вопросы множатся, как лавина, точнее, как отказываться слушаться энтропия.

На пороге комнаты, по ощущениям выбитой прямо в скале, я остановился.

Скудная обстановка навевала воспоминания о тех далеких днях, когда приходилось выживать и везти за собой.

Точно, вот тот стяг на стене, единственное украшение этого убогого жилья, неожиданно окатил воспоминаниями.

Серое полотнище, заходящее кровавое солнце и антрацитовый ворон, расправивший крылья от края до края полотна.

Из дальнего угла комнаты донеслось хриплое, старческое, — иду-иду.

Обернувшись в сторону еще одного коридора, скрытого за стенкой широкого шкафа, я уже понимал, что тот, кто спешит, гремя и скрипя своими костями, кто-то из очень далекого прошлого.

Вынырнувшая фигура в плаще, похожем на плащ Советника, даже напоминала того.

— Прошу простить за ожидание, — принялся оправдываться хозяин закутка, — отвлекся по физиологической надобности.

Он, прихрамывая заскрипел в сторону широкого кресла, стоящего в углу комнаты, под стягом.

Но сделав еще пару шагов вдруг замер.

Медленно, я бы сказал неверующе, начал разгибаться, поднимая голову и расправляя согбенные плечи.

Я всматривался, пытаясь разобраться в нахлынувших воспоминаниях.

Он медленно стянул капюшон с головы, и я в первый момент чуть не отпрянул.

Чуть, потому что за секунду до этого вспомнил.

Безобразные шрамы изуродовали до неузнаваемости когда-то красивое мужское лицо.

— Я думал, что ты умер, Крис! — шагнул к нему и сграбастал опешившего мужчину в крепкие объятия.

— Лучше бы умер, — хрипло донеслось от него, — как ты нашел меня, Ворон?

— Да вот, сдали тебя, сказали, что ты даже круче моего Советника.

Крис закашлялся, отстраняясь.

— Значит пришла пора ответов, — облегчение в его голосе можно было сравнить с готовностью умирающего к исповеди.

— А почему ты здесь? Колдунья сказала, что ты выгорел, и она не смогла тебя вытащить.

— А она и не пыталась, бросила умирать. Зачем ей свидетель, который знает больше, чем другие? За свою жизнь я могу поблагодарить только твоего Советника, который утащил мое еле живое тело в твой замок. Хотя и в его бескорыстии пришлось чуть позже разувериться.

— О чем ты? — я чувствовал, что мне не нравятся его слова, но при этом понимал, что он не лжет.

— Садись, — он кивнул на еще одно кресло, втолкнувшееся из стены.

— Магия построения, — наконец я вспомнил ощущения от покалываний в пальцах.

— Что, давно забыл о таком? — сарказм в его голосе ударил наотмашь, — может и от тебя наша Колдунья уже давно бы избавилась, если бы не кровь, которую ты ей отдаешь после каждого ритуала.

— Я отдаю кровь не ей, точнее, ей достается всего несколько капель, для ванной. Чтобы, искупавшись в ней, она смогла обновлять защиту Нижнего мира.

— Да, точно, — он захрустел костьми, — не буду придуриваться, у меня хоть и осталось слишком мало магии, но я не настолько стар, как стараюсь показать остальным.

Он хмыкнул и опустился в кресло.

— А лицо?

— А лицо у меня теперь такое, — грусть в его голосе сказала больше, чем он хотел.

— Проклятие планеты, — я вспомнил, что именно с таким же эффектом столкнулся после экзамена и сам. Планета мстит тем, кто, по ее мнению, обижает ее. Кирка тогда именно об этом мне сказала, что мое решение неправильное, что нужно было поступить по-другому и птичья маска — это подарок и напоминание, что нужно думать, прежде чем резать. И не один раз. Думать, а не резать.

Крис был третьим в нашей компании. Очень сильный. Одаренный, но не признанный своим отцом и к тому же завалившим выпускной экзамен. Да, точно их команда не прошла из-за того, что он подчинился авторитету харизматического красавца, мистера Совершенство, и позволил тому принять решение, продиктованное желанием поразить остальных девушек группы.

Я даже не понял, каким образом Колдунья уговорила его присоединится к нашей миссии.

А потом все уж слишком быстро завертелось. Именно он стал недостающим звеном, позволившим провернуть разделение светил. Я давно забыл, почему именно на этом настаивала Колдунья, демонстрируя нам, еще зеленым юнцам сложнейшие расчеты.

— Знаешь, Ворон, если бы можно было повернуть время вспять, первое чтобы я у нее спросил, когда она развернула тот проект, так это то, сколько она за него заплатила, или какой кредит взяла у проектанта.

Я смотрел на него и понимал, что этот вопрос никогда не возникал в моей голове. Как и то, что именно держало ее до сих пор на этой планете.

— И что же? — выдохнул, понимая, что то, что предстоит услышать может очень не понравиться. Особенно потому, что этому нарыву уж слишком много времени.


Благодарю всех, кто читает эту историю. Уже маячит где-то на горизонте развязка и поэтому особенно ценны ваши отзывы. Буду благодарна за любой фидбэк, по поводу того, чем зацепила эта история или оставила равнодушной.


15.4

— Ты не дождешься своего Советника, — начал Крис, — он убрался с этой планеты.

— Контрабандисты? — догадался почти сразу.

— Эта змея точно знает, когда на планете нечего ловить. Но знаешь, я даже рад, что именно мне предстоит рассказать тебе об этой афере.

— Если ты все знал, почему не пришел ко мне, — закипающий гнев требовал сменить ипостась, бурля в крови и плюя божественной энергией.

— Да вот, — кивнул он в сторону коридора, ведущего наружу, — я понимаешь ли жив только здесь. Для меня тот коридор — это туннель в никуда.

Гнев отпустил почти сразу, значит моя догадка о послесмертии оказалась верной.

— Пис Циль позаботился о том, чтобы его тайный актив приносил дивиденды только ему. Он даже пожертвовал один самородок черного оникса, — невесело усмехнулся он.

— Черного оникса? — что-то забытое встрепенулось в памяти.

— Именно он стабилизировал тело и запустил процесс самовосстановления и регенерации магических сил.

— Но это же очень редкая вещь! Где он мог раздобыть этот минерал? И что хотел от тебя за свою помощь?

— Не такая уж редкая, здесь.

— Здесь? — я окинул взглядом непритязательное жилье.

— На этой планете, Ворон!

— Ты уверен? — нехорошо прищурился, решая в уме сразу несколько вопросов.

— А давай я расскажу тебе историю так, как видел ее сам? — вместо оправданий он закинул мне наживку, которую я проглотил, кивнув ему.

— Как ты помнишь, Колдунья настояла на проведении вмешательства в планетарную систему мотивируя тем, что никто не сможет помешать нам доказать, что мы правы. Юношеские амбиции они порой настолько слепы, — я согласно кивнул, вспоминая свои ощущения в тот судьбоносный разговор.

У меня было время подумать уже после. — продолжил он. Её желание было связано не с тем, чтобы подать решение задачи на суд каких-то эфемерных зрителей, не с тем, чтобы доказать кому-то, что она может, — усмешка скользнула в единственном глазу Криса, а я вдруг почувствовал укол сожаления, что пошел на поводу у юношеского максимализма. Я думаю, что она не хотела ни с кем делиться, когда станет известно о черных ониксах.

— Столько времени? — я все еще не верил.

— А ты знаешь, сколько стоят услуги того, кто перекроил ваше небо? Очень дорого, потому что это не законно. Скажу больше, я почти уверен, что, получив свою плату это существо затрет любое упоминание о помощи, которую он нам оказал.

— Ты хочешь сказать, что изменение энтропии системы связано с расчетами, заложенными в изначальный проект, и что все, что сейчас происходит это констатация факта полной оплаты?

— А сам как думаешь? Или у тебя есть возможность призвать к ответу Колдунью?

Я потер знак, который связывал меня клятвой не вмешиваться в ее дела.

— То-то же, — хмыкнул он понимающе, — но зато у тебя есть возможность поспрашивать у некромантов, куда девается их творчество и почему по последним данным всех умертвий перенаправляют на усиление границ?

— На нас собираются нападать? — я, конечно, просчитывал такую возможность, но кто полезет к нам вниз без антидота в крови? Более вероятным был вариант развития войны на поверхности.

— Вот и я о том же, — не иначе наша знакомая спешно зачищает хвосты. Или, что более вероятно, наплевав на последствия пытается выгрести жилу черного оникса подчистую.

— Она использует поднятых как шахтеров?

— Скажи, изящное решение? Только ограниченное. В пространстве и времени. Скорее всего камень не так просто дается в руки и требует проведения ритуалов. Вот для них она и доит тебя с регулярностью.

Я зарычал, реагируя на панибратство, проскользнувшее в тоне.

— Оставь, я уже давно смирился с тем, что почти мертв. Поневоле не складываешь дела в дальний ящик, надеясь доделать их позже.

— Хорошо, если ты прав, что дает моя кровь?

— Стабилизирует штрек? Выступает в качестве обрешетки? Могу только предполагать. Если она до сих пор не пришла за тобой, чтобы отвести на алтарь своего бога, значит не исчерпала все доступные варианты, или не хочет связываться, не совсем уверенная в результате прямого противостояния с тобой. Хотя что-то мне подсказывает, что она не так проста, как хочет казаться.

— И что посоветуешь? Ведь ты дольше решал эту задачу, накидал пару вариантов?

Я смотрел на Криса и понимал, что в данной ситуации могу только просить поделиться со мной результатами размышлений. Это сколько же он провел в этой клетке? И как не сошел с ума?

— Посоветую отпустить всех на верх и ждать конца.

Он выдохнул ответ и прикрыл глаз.

— И даже не попробовать хоть что-то изменить?

Он удивленно взглянул на меня снова.

— Ты давно не решал уравнения энтропий?

— Ну почему давно, всю ночь крутил и так и этак.

— И что? Есть решение?

— Есть потребность исправить хоть что-то, — вытолкнул из себя с трудом.

— Исправить? — он недоверчиво наклонился в мою сторону. — Не изменить, а исправить?

Я кивнул. Я уже видел, как в глубине зрачка Криса вспыхивает пламя. И надеялся, что оно не лишит его остатков самообладания.

— А тебе не кажется, что слишком поздно чтобы вернуться?

— Я не предлагаю вернуться, да и невозможно откатить то, что проросло корнями в центр планеты. Я предлагаю сгладить слияние Нижнего и Верхнего мира, и возможно ты поможешь мне стабилизировать получившийся вариант. Не поэтому ли ты до сих пор не вышел в никуда?

Мужчина сжал кулаки, — я подумаю, — проронил так тихо. Что мне подумалось, что я слышу то, что очень хочу услышать.

Но нет, он поднял на меня свой взгляд и проронил чуть громче — приходи завтра, мне нужно время.

— Спасибо, что не говоришь нет, — я встал и протянул ему ладонь.

Он сжал ее и с какой-то обреченностью проронил, — времени всегда мало, хоть смертный ты, хоть бессмертный.

— Да уж, в последнем случае ты понимаешь эту истину слишком неожиданно. До завтра, старый друг!


Часть 16


— Пора, — именно это сказал мне Амир на следующий день в столовой на завтраке.

— Куда? — я окинула его изучающим взглядом.

— Мы идем на дело, — пояснил он.

— На какое из?

Что-то тут же возникшее нехорошее предчувствие неблаготворно сказалось на моем аппетите.

— Колдунья, я думаю сегодня будет очень занята, — сообщил он шёпотом.

— Что ты сделал? — мысль о том, что Амир мог отправиться в логово врага собственной персоной, запоздало мазнуло холодком по спине.

— Не я, все сделала Юи-Юи.

Понимая, что столовая не то место, где нужно делиться подробностями, потянула его к выходу.

Сома как раз перед этим убежал, сославшись на необходимость закончить один из экспериментов собственной помощницы, и мне не нужно было наблюдать, как он пытается совладать с ревностью к Амиру.

— Мы знали, что ты будешь против, — начал Амир свой рассказ, — поэтому если бы операция не удалась, ты бы ничего не узнала.

— Операция удалась?

— Ну, почти.

— Что значит почти не томи Амир.

— Юи-юи слегка обожгла лапы.

— Чем? — это было не критично, в свете того, что предполагалось провернуть.

— Но ей уже лучше, — не отвечая на поставленный вопрос, Амир успокаивающе похлопал по спине.

— Только не говори, что вы использовали раствор разъедающий гранит.

— Не буду, — согласился он.

— Что не буду?

— Не буду говорить.

Я смотрела на то, как он смотрит на меня.

— Значит вы использовали раствор, разъедающий породу, — я поняла, что не услышу продолжения, не смирившись с произошедшим фактом.

— Твой Хранитель помог найти место, где предположительно обитала ведьма.

— Помог? — это было необычно.

— Он может разговаривать с горгульями, — понизив голос до еле уловимого шёпота сообщил оборотень.

— То есть нашего трансформонта натаскал Хранитель?

— Ну он сказал, что она справится.

— А кто додумался спрашивать совета у Хранителя?

— Студенты, — тут же сдал своих подопечных Амир.

— И что?

— Юи-Юи вручили бутыль, и она улетела. Я какое-то время бежал ей в след. Ты знаешь, я могу обращаться в льва и там, он кивнул за стену. Что-то меняется и очень быстро. Настолько быстро, что я понимаю, нам нужно спешить. Она нашла точку, на которую указал Хранитель и примостилась на огромном валуне. Лить тонкой струйкой, контролируя процесс углубления — скорее всего это было достаточно сложной задачей концентрации для малышки.

Он вздохнул, а я представила размер этой малышки и то, как чутко относится этот большой воин к питомцу.

Жаль, конечно, если горгулья улетит в свободный полет оставив его с разбитым сердцем, но здесь даже боги не властны. Юи-Юи выберет того, кого посчитает самым достойным.

— Ведьма выскочила тогда, когда в банке еще оставалось немного жидкости.

Она так заорала на бедную Юи-Юи, что та облилась жидкостью выпустив бутыль из рук.

— Ты что делаешь? — видимо все же она решила узнать, в чем причина подобного интереса к ее схрону, прежде чем убить нарушителя.

Ну, а Юи-Юи ослепленная болью выдала поставленную перед ней задачу — краду самоцветы.

В общем наша девочка уворачиваясь от атак обезумевшей женщины благополучно вернулась в Высшую школу, а ведьма принялась паковать чемоданы.

— Откуда знаешь? — решила уточнить информацию.

— Наблюдатели сообщили что в той стороне приземлилось что-то очень большое.

— Ввязываться в сражение с ней, нам некогда — кивнула я головой, — я рада, что все закончилось без последствий.

— Ну и нас приглашают в гости.

— В гости?

— Да, Кирка, пора встретиться с твоими демонами, точнее нам пообещали встречу с одним конкретным. С Черным Вороном. И думаю, что тебе нужно прихватить кубок. А то мало ли.

В первый момент меня обдало могильным холодом, но потом. Взяв себя в руки, я поняла, что именно к этому подталкивала сама себя последние несколько дней.

— Мы пойдем вдвоем?

— Нет, нас будет четверо.

Я вопросительно изогнула бровь.

— Сома и сестра Сахки, Славия.

— А девочку зачем с собой тащить, — возмутилась непродуманной затее.

— Ну тут такое дело, она ключ, — это раз, гарантия, что мы — не враги — это два, и три — это то, что она помешана на минералогии.

— Даже не знаю, чем это нам поможет, — вздохнула, принимая причины, — а Сома?

Существовала еще маленькая надежда, что можно оставить ставшего небезразличным мужчину в относительной безопасности.

— На той стороне нужен антидот — кровь Ворона или божественная сущность. Ни у меня, ни у Славии такого антидота в крови нет.

— Так и Сома не бог, — зачем-то решила напомнить ему.

— Ну тут с какой стороны посмотреть, если он потомок старого бога, то возможно в нем есть божественная капля крови, но мы не будем надеяться на эту ничтожно малую величину. Мы берем его как лекаря, что бы он контролировал действие придуманного его помощницей антидота.

— Не испытанного?

— Ну считай, что это полевые испытания.

— И тебе не страшно, Амир?

— Знаешь, Кирка, мне с тобой не страшно уже давно, наверное, верю в тебя. Волков бояться, в лес не ходить, — хохотнул он.

— Ты в меня веришь? — такое признание было приятным, но в то же время обязывающим. А я давно не брала на себя никаких обязательств.

— Верю, Кирка! Ты и не такое можешь!

— Не такое? — эхом повторила за ним.

— Да, и с бывшим давно пора было поговорить. Да и любви к живым в тебе столько, что я уверен, что никто не пострадает.

Что-то говорило мне, что таким образом он пытается подбодрить, успокоить перед пугающей перспективой шагнуть в вотчину Черного Ворона. Но, в то же время я чувствовала, что именно так он и думает.

А вера, она ведь может творить чудеса, — прошептала сама себе под нос, — когда он в очередной раз напомнил, — пора, Кирка, нас уже ждут.


16.2

Какие только варианты не предлагали студенты Амира для бесшумного попадания к Нижним. Все они требовали времени, сил и главное были не безопасны. Я, памятуя о словах Хранителя, что место, в котором мы сейчас обитаем одновременно и Нижний, и Верхний, и Старый мир, решила провернуть одну случайно всплывшую в памяти идею.

Анна удивилась моей просьбе, но кто как не она лучше всех знал закоулочки этого места?

— Мы не будем тебе мешать, но, если сможешь, поторопись, — напутствовала ее в деле поиска геопатогенной зоны.

Не прошло и часа, как мы стояли около зарослей ежевики, таких густых, что сразу же возникала мысль об аномалии.

Мысль возникала, а ощущений не было.

Это было несколько странно, и я вопросительно взглянула на Анну.

— Я проверила несколькими методами, — в центре этого клубка Нижний мир.

— Но уничтожить преграду нельзя? — я рассматривал хаотичность переплетения и варианты разрешения этой проблемы.

— Может Скиртос поможет, он с растениями на ты, — предложил Сома.

Еще через десять минут мы стояли в каком-то небольшом углублении, и смотрели на то, как шустро исчезает дыра, через которую мы сюда залезли.

Сома действительно смог уговорить ежевику расплестись, пока они держали щит, чтобы исключить любые проблемы связанные с исчезновением преграды, мы, друг за другом нырнули в зев пещеры.

— Мы в достаточно безлюдном месте, — сообщила тяжело дышащим спутникам.

Они несколько секунд назад опорожнили крохотные пузыречки с антидотом.

Сома сосредоточенно считал пульс на своей руке, пока Славия и Амир, пытались дышать через раз.

Пахло тухлыми яйцами, несвежей рыбой и кошачьим лотком одновременно.

— Куда теперь? — спросила у Славии.

— Нам нужно попасть туда, куда ведет нить — с трудом проговорила девушка и отдала мне медальон с мерцающей из него тонкой алой нитью.

Хорошо быть богом, я ухватилась за невесомую нить и меня словно потянуло. Далековато, я бы сказала, — выдохнула через секунду.

По виду остальные понемногу приходили в себя.

Вот Амир пару раз громко чихнул и вытер со лба пот.

— И я так понимаю, что транспорта здесь нет никакого, — подытожила, ни к кому не обращаясь.

— Хрум, — чавкнуло что-то у нас над головами и прямо на руки Амира вывалилась Юи-Юи.

Под тяжестью плюхнувшегося непонятно откуда тельца, Амир оказался сидящем на валуне, который оказался сзади него.

— А я? — плаксивым голосом поинтересовалась горгулья у Амира, — как ты мог меня бросить одну?

— Ты обещала отдыхать, — тут же принялся оправдываться оборотень, с трудом удерживая живот крылатого создания на своих коленях.

Она слезла наконец и села перед ним, заглядывая своими глазищами в его, — ты меня не бросил?

— Ну что ты, дорогая, — как я мог? Видишь, у нас миссия.

Она окинула остальных, задержавшись на девушке, которая, округлив глаза рассматривала удивительное животное.

— Гладить — нельзя, — щелкнула металлом в голосе, и та отшатнулась за спину Сома.

— Не нравится мне твоя миссия, — сообщила она Амиру, косясь одним глазом на Сома.

— Почему, — удивился Амир.

— Молодая сильно, глупая и не любит тебя так как я.

Я закашлялась, видя, как вытягивается лицо оборотня.

— Ты не так все поняла, — принялся оправдываться оборотень, — это моя студентка, и нам нужно встретиться с ее сестрой.

— Ну хорошо, — через долгую паузу снизошла Юи-Юи, — где ее сестра? А то мне здесь не нравится.

Я подсунула под ее нос медальон.

Она громко понюхала его и сообщила, — хоть мне это и не нравится, но вам всем придется держаться за Амира. Крепко.

— Может я сама, своим ходом, а то тебе будет тяжело?

Горгулья ухмыльнулась, — а щит невидимости кто над нами держать будет? Нечего отлынивать, я и так в три раза больше тебя делать буду.

— Ничего себе у нас трансформонт с характером, — отметила про себя, подходя к ней ближе.

— Трогать хвост можно Кирке и Амиру, — рявкнула она еще раз на Сома и Славию.

Те закивали, теперь уже вдвоем прячась за спину оборотня.

— Поехали, — скомандовала ей, когда щит замерцал плотной оболочкой вокруг нас.

И мы понеслись. Больше всего путь к пещере, в которой находилось достаточно большое озеро, напоминал американские горки. Пульсирующая путеводная нить выкидывала такие фортели, что хотелось сойти на следующем повороте.

Хлопки крыльев горгульи ощущались скорее толчками энергии, чем достигали ушей звуковыми волнами.

Первый раз и такой сложный, думала я о том, что питомец Амира сделал свой выбор, и теперь даже не знаю, радоваться мне или огорчаться, что и я попала в эту команду.

Вывалились мы посредине озера. В его черных водах отражались высокие арки достаточно большой беседки.

Девушка, которая в этот момент кормила мужчину с завязанными глазами сочной ягодой, водя у того по губам этим предметом, вздрогнула.

Хорошо, что не заорала, когда я сняла щит.

— Можно сказать, что сестра Славии очень выдержанная женщина с нервами как стальной канат, — кивнула ей, и приложила палец к губам.

Мужчина добрался до пальцев Сахки и с удовольствием облизал сок, оставшийся на них.

— И что ты предложишь следующее, — его голос мятной хрипотцой взорвал мою память, и я махнула остальным, указав на дальний угол беседки.

Пока Сакха выискивала на стоящем рядом подносе следующее угощение, я шагнула к ней, и одними губами проговорила — Ступай!

Опускаясь на ее место, я уже знала, что произойдет дальше.

И остальным не следовало видеть разборки богов, поэтому непроницаемая пелена разделила беседку напополам.

Я взяла в руку достаточно крупную перчинку и опустила в тарелку с медом.

Поднеся кончик к его губам, почти невесомо провела, дразня предвкушением.

— Сладко, ты спрятала вкус и аромат за медом?

Я ухмыльнулась, — ты даже не представляешь, какой сюрприз тебя ждет, дорогуша.

Он тоже улыбнулся, совсем чуть-чуть, но эта улыбка, адресованная другой, вдруг заставила заныть сердце.

А в следующий момент, он щелкнул зубами, отхватывая большую часть и смачно захрустел, пережёвывая.

Секунда, а затем — стены вздрогнули от его Ар-р-р!

— Ты что, сдурела? — прямо, как в старые добрые времена, оскалилась я в улыбке.

Ворон одним движением развеял повязку, скорее всего собираясь наказать девушку, но то что он увидел перед собой, повергло его в шок.

— И он выдохнул в мое лицо сладко-горько — я умер?


16.3

— Да, — кивнула ему и улыбнулась, как тогда, когда мы были близки.

По его взгляду было понятно, что он пытается сообразить причину своей смерти, и почему я сейчас перед ним.

— От перца?

— Да, — опять кивнула и улыбнулась шире.

— Но в прошлый раз, я остался жив! — огорченно сообщил он мне, вспоминая такую же забаву, которую я провернула когда-то очень давно.

— Другой сорт, — и склонила голову к плечу, сравнивая то, каким он стал с тем, каким был.

— Значит все взорвалось, и я ничего не смог исправить? — и такой тоской и безысходностью пахнуло от него, что мне стало не по себе. Думать, что твой противник маньяк, проще, чем осознать, что он заблудившееся существо, стремящееся исправить свои ошибки.

— Почти.

Неожиданный ответ заставил Ворона замереть.

Капсацин перестает действовать, догадалась я, и слегка отклонилась, заставляя Ворона сесть, чтобы видеть меня.

Он щелкнул пальцами, разгоняя мрак, в который я погрузила нас.

— Ты, — его голос завибрировал, словно его открутили на максимум.

— Я, — поморщилась, и почесала мизинчиком в ухе.

Хороший жест, усмехнулась глубоко внутри, вон как его перекосило, заставляя взять эмоции под контроль.

— Не ожидал тебя увидеть! — выдохнул, по-прежнему зло, но уже спокойнее, чем орал перед этим свое сакральное — ты.

— Ты даже не представляешь, как я не ожидала, — кивнула ему, усаживаясь поудобнее.

— Тогда как ты сюда попала?

— Если захочешь, расскажу как-нибудь потом, а то, понимаешь ли, у нас времени — кот наплакал.

— Кот? Какой еще кот?

— Не знаю, какой именно, но то, что у вас здесь полная задница, скажу тебе по секрету, меня лично очень огорчает.

— А что делать? Я же не думал, что так все обернётся!

— Ага, а я тебе всегда советовала думать, семь раз минимум, перед тем как отрезать и перекраивать.

Он вздохнул.

— А маска тебе зачем, — не смогла сдержать женское любопытство.

Он напрягся на секунду, а потом медленно снял ее, отбрасывая на подушки.

— Чтобы не жалели.

— Ну да, спрятался значит?

— Да как ты смеешь, — начал заводиться он по новой.

— Ой, да перестань ты, ну для кого сейчас эта истерика, я понимаешь ли помочь пришла, — я всего на секунду сделала паузу, но он как обычно клюнул.

— Помочь?

— Да, Ворон, помочь, или у тебя другие планы?

— Помоги, — выдохнул он, — но только по расчетам все плохо.

— Да знаю я, — поморщилась, вспоминая все то, что узнала за последние три дня, — но не смертельно, — приободрила тут же поникшего бога.

— И что делать? — поднял он на меня свой птичий взгляд.

— Во-первых — совещаться, — озвучила насущную проблему оставшихся за щитом.

— С кем? — шевельнул он бровью.

— С союзниками, — и махнула рукой снимая щит.

Он дернулся в сторону маски, я тоже приподняла бровь и совсем чуть-чуть добавила взгляду насмешки.

Подходящих мы встретили стоя.

Скорее всего больше всего он боялся жалости во взглядах женщин.

Вот Славия распахнула глаза, захлопала ресницами, осознав, кто является господином ее сестры.

А вот Сахка удивила. В первый момент она замерла, а затем с жадностью стала вглядываться в лицо мужчины. С жадностью и любовью.

— Хм, — кто бы мог подумать, отметила и принялась знакомить присутствующих.

Чем-то это совещание было похоже на симпозиум лечащих врачей, перед финальной операцией пациента, который скорее мертв, чем жив. Коротко и по существу. Девиз — всех на поверхность, не очень понравился Ворону.

Но видимо такой исход он рассматривал ранее, потому что скоро он сдался, и перекинувшись несколькими фразами с Сахкой, отправил ту на легкой лодке к берегу.

— Надеюсь, не за охраной? — уточнила у него.

— Ты пришла сюда со слишком слабыми охранниками, — ответил Ворон. — Но пришла же, значит судьба моего мира слишком задевает твое сердце, или я не прав?

— Прав, — согласилась, размышляя, стоит ли пугать оставшимися тремя днями.

— Чтобы исправить наших с тобой сил недостаточно, нужен триумвират, — вздохнул он. — Но третий не может выйти из подвала моего замка, потому что наполовину стоит за гранью.

— А рассчитать сопротивление магии сможет?

— Сможет, думаю.

— Тогда за тобой этот кусок работы, и еще вот что, кто такая третья в вашей компании? Мы ее постарались убрать с планеты, так как, по нашему мнению, она не чиста на руку, если не сказать больше.

— Теперь уже знаю. Но что-то говорит мне, что она очень профессионально прикидывалась кем-то другим, и не факт, что я смогу узнать ее, если все закончится.

— Если все закончится хорошо, — исправила его.

Он кивнул.

— Только я буду слаб, если поднимусь в Верхний мир, — признался Ворон.

— Кровь? — глянула на Сома, он почти неощутимо кивнул.

— Да, после последнего ритуала прошло не так много времени.

— Мы пришлем тебе кое-какие лекарства, и я думаю, что наш с тобой бой будет не на планете — а там выше, и глянула в его глаза, так, как только я умела.

Он кивнул, после длинной паузы.

— Завтра, в это же время. Здесь, — я не загадываю слишком далеко, Ворон, но возможно у нас ничего не выйдет, и тогда, — я не знала, что сказать ему.

— Тогда, мы будем надеяться, что повезет в следующей жизни, — усмехнулся он грустно.

Юи-Юи рыкнула, я оглянулась, и заметила, что мои спутники выглядят не очень.

— Нам пора, — до завтра, — и ухватилась за хвост трансформонта.



16.4

Довольно чавкающая горгулья уминала вторую вазу фруктов, периодически косясь в нашу с Киркой сторону.

Кирка объясняла все прелести решения этой самой горгульи.

— Считай, что тебя приняли в команду.

— Мстителей?

Она открыла рот, потом закрыла и покрутила головой.

— Удивительная способность давать всему названия. Ну вот, чем тебе не понравилась просто команда?

— У нас если команда, то значит собираются играть в какой-то вид командной игры. А в этом случае обязательно должно быть название.

— С кем и во что ты здесь собираешься играть, Амир? — и постучала ему по лбу.

Юи-Юи бросила вазу и оказалась тут же рядом, тараща свои глаза на нас двоих.

— Был такой фильм, — ответил, отодвигаясь от ее руки, — Неуловимые мстители, так вот мы благодаря Юи-Юи, теперь неуловимые.

— Мстители, — взвизгнула горгулья и принялась скакать и кувыркаться в воздухе.

— Вот зачем, — Кирка вздохнула. — Вот зачем было выбирать такое название. Ты же сам знаешь, что как назовешь, туда и поплывешь!

— Да, что ты Кирка, как старуха трехсотлетняя, думаешь, что команда молодости нашей звучала бы лучше? Как раз в этом случае молодость тоже неуловимая.

Юи-Юи подозрительно начала покашливать, и если бы я лично не читала книжку про трансформонтов, то подумала, что у нее проскальзывают эмоции и сейчас она смеётся.

— Теперь уже все равно ничего не изменить, — сообщила, косясь на довольную рожу горгульи, — не знаю даже куда нас с таким названием закинет.

— Да, перестань ты, все ж лучше, чем здесь. Я ничего плохого сказать не могу, но глядя на твоего Ворона, уж слишком сомневаюсь, что вам двоим на этой планете, будет достаточно места.

— Не загадывай, в общем так, раз мы команда, — значит нас точно куда-нибудь да притянет. Слишком уж лакомый кусочек получился. А по моему опыту, и позволь заметить не трехсотлетнему, если появились Мстители, — я скривилась, как от зеленой смородины, — значит скоро потребуется кому-то мстить. Тьфу ты, Амир, вот прямо сейчас готова пристукнуть тебя за вашу человеческую несдержанность. Я уж и не упомню, когда в последний раз чувствовала себя подневольной.

— А я считаю, что на лицо одни положительные стороны, — принялся чесать голову горгульи, которую она положила на мои колени.

— И какие же? — не смогла сдержать ехидство.

— Юи-Юи никуда не улетит без нас, — та согласно заурчала, не открывая глаз, — у нас всегда будет цель в жизни, и соответственно потребность в наших услугах, что рисует будущее в более радужных цветах, чем все это. И скорее всего за такие услуги очень хорошо платят.

— Должна сразу же огорчить тебя, Амир, — мстить это кармически зарабатывать плохую карму. Совершать зло в ответ на совершенное зло, так делают только низкие души.

— Человек, который отреагирует на оскорбление, будет в более выигрышном положении, чем тот, кто, получив пощечину, подставляет вторую щеку. И если вы имеете репутацию человека, который на прощает обиды, мало кто захочет с вами связываться. А еще был очень крутой сериал про супергероев.

— Точно, — как я не догадалась. Супергерои! Давай отложим этот спор, возможно тебе удастся прожить жизнь вдали от божественных игрищ, и я вас не буду видеть, как незримое напоминание о том, что я избранная редким существом. — Похлопала ее по голове и предложила сделать перерыв.

Два других пациента чувствовали себя тоже не плохо. Девушку еще оставили в лекарском крыле, Сома же отпустили.

Я не успела поднять руку, чтобы постучать в его дверь, как она распахнулась.

— С какого — то момента, я чувствую твою близость, — сообщил он.

— Еще этого не хватало, — несколько огорчилась я. — Привязать к себе смертного, это даже не обуза, это безрассудство.

— Наверное это побочное действие всего того, что дает тебе пробовать помощница, — ответила, стараясь не акцентироваться на его откровении.

— Возможно, ты и права, — задумчиво ответил он, поглядывая на дверь каморки, — какие у тебя планы?

— Вы бы не могли мне кое с чем помочь, — начала я излагать свою задумку.

— Я даже никогда не слышал о таких понятиях, — испугался он.

— Я думаю, что ты можешь рассказать своей помощнице и помочь ей. Это зелье нужно к ночи.

— Все так ускоряется?

— Все летит в тартарары, если не поторопиться, может быть поздно.

— Тогда я работать, — кивнул Сома и прижал меня к себе, заглядывая в мои глаза, — ты же обещаешь, что будешь осторожной?

— Я обещаю, что не буду совать руку в кипяток, не подув на него перед этим, — невесело улыбнулась ему.

— Этого мало, но хотя бы что-то, — ответил он мне и накрыл мои губы жарким поцелуем.


Часть 17


Ощущение, что мы запаздываем, преследовало почти физическим покалыванием всего тела. В надвигающихся сумерках я стояла перед входом в теплицу и мечтала, чтобы все, что я задумала, осуществилось.

Так дирижер замирает перед оркестром, собираясь дать первый взмах для тщательно отрепетированной пьесы. Только в отличии от него, нам всем предстояло сыграть экспромтом настолько сложную кантату.

И, учитывая ее высокодуховный смысл, мне просто необходимо было заручится поддержкой еще одного солиста.

— Что ж, не стоит дрейфить, когда все фигуры на доске, а ночь все ближе. — я потянула на себя дверь и сразу же оказалась перед уже знакомым валуном.

— На ловца и зверь бежит, — отметила и сразу же сообщила, — нам нужна помощь.

Если Демиург рассыпал Искры, согласно какому-то неведомому плану, стараясь не отставать от графика, значит и эта Искра на своем месте. Только ее владельцу ведомо, почему она именно сейчас решила покинуть насиженное место, чтобы отправится в опасное путешествие тополиным пухом, или парашютиком одуванчика.

— Ты не по адресу, — полыхнуло раздражением от камня.

— Ты сам показал мне. Что ты можешь помочь один раз, значит по адресу, — ответила, вложив в слова божественную сущность и женскую упертость.

— И что тебе надо?

— Только то, что ты умеешь, созидать.

— Я не склеиваю разбитое, — замолчали многозначительно.

— А я и не прошу, мы сами, что-нибудь придумаем. Нам бы из излишка энергии одну малюсенькую луну, ведь это так романтично. И созидательно. Или не одну, а две. А если что-то останется, то можно и еще одну планету поблизости, чтоб на перспективу.

— Ну ты и наглая, — сообщили мне.

— Так по моим на луну и для новой планеты должно хватить.

— Зачем тебе столько лун?

— Ага, таки зацепила, — потерла ручки. А сама ответила — так говорю же, романтично.

Камень замолчал. Наверное считает.

— Ладно. Возьмешь меня с собой, когда пойдете на дело.

— Какое приятное решение, а как?

— Да позовешь, представив в голове и я приду.

— Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи, — мурлыкала себе под нос подходя к дверям своего жилья. — Остановка за малым, если в ближайшие часы не получу расчетов, то шансы начнут таять в геометрической прогрессии.

Поэтому, не дойдя до двери резко развернулась и потопала в сторону ежевичных зарослей.

Скиртос сразу пришел на зов, — не спится? — спросил позевывая.

— Да вот, совесть не дает уснуть, — кивнула ему.

— И где ты ее подхватила? Человеческие болезни, наверное, иммунитет ослаб. — сделал он свой вывод.

— Точно, а я все думало, чего это во мне зудит, открывай уже, предсказатель ты наш.

В нижнем мире трясло. Ощутимо так, и воняло еще больше, чем несколько часов назад.

Магия потянула сразу же в сторону, где я чувствовала присутствие бога.

Удивило в первую очередь то, что след ощущался остро перед дверью на задниках замка. Ну, это его жизнь, где хочет там и ходит, и вошла в дверь.

Меня не ждали. Ворон поднял голову и хмыкнул, — не терпится?

— А вам что, помощники не нужны, — кивнула на разбросанные по всей комнате карты, расчеты и рисунки.

— Нужны, — ответил второй мужчина, — Крис, а вы, Кирка?

Я кивнула, — ну что ребятки, есть у меня для вас две новости, одна хорошая, а вторая не очень.

И я рассказала о преференциях о перераспределении избыточной энергии на создание дополнительных планетных тел в данной системе, о необходимости запустить в первую очередь слияние двух солнц, а уже после заниматься стабилизацией планеты, и делами более приземленными.

— Хорошо, это радует, — Крис как-то уважительно кивнул и принялся чертить схему на вытащенном из воздуха ватмане. — Не знаю, сколько у вас двоих сил в сумме, но если позволите сказать, то я бы хотел предложить и то, что у меня осталось. Чем ближе к светилам, — он нарисовал жирный крест между планетой и парой сумасшедшего творца, — тем выше вероятность удачи.

Часа через два, мокрые от мозгового штурма и отстаивания собственного виденья, мы смотрели на результат, лежащий на столе.

— Ну что ж, — мы все обсудили, Ворон, когда мы покинем замок, пусть он поднимется на поверхность, я ведь чувствую, что не все ушли на поверхность.

Он кивнул, и я прочитала в его взгляде вину за то, что он не смог настоять и отослать всех.

Хоть я и пообещала, что абсорбцией вредных веществ из крови жителей Нижнего мира займутся немедленно, все же обещание не выглядело таким, в которое верится без оглядки.

— Ни один из Наместников не поднялся на поверхность со своими семьями. Они будут ждать до последнего, — кивнул Ворон.

— Предупреди, что этим они берут свою судьбу в свои руки и лишаться твоей божественной защиты. Может хоть это их подтолкнет. А у нас есть пару часов, чтобы попрощаться. Думаю, что за тобой, Крис, я приду сама.


17.2

Любые прощания — это ритуал. Обман в большинстве случаев. Потому что — увидимся завтра не всегда подразумевает это завтра. А до встречи — не всегда следующую встречу. Have a good one! — Всего доброго! — это любимое прощание американцев, подходящее на все случаи жизни, невозможно было использовать с теми, с кем я собиралась прощаться.

Амир не спал, он открыл сразу же, как только я постучала.

Пропустил вовнутрь и предложил присесть.

— Что, прощаться пришла? — когда мы стали настолько близки, что он смог считать мое намерение только по моему виду?

— Но ты же не бог, — возмущенно высказала претензию в ответ.

— Еще чего, — зачем мне должность, от которой неприятностей больше, чем удовольствия. Даже представлять не хочу.

— А возможности? — я попыталась указать ему и на положительные стороны собственного статуса.

— Какие возможности? Вот ты, Кирка, за всю жизнь свою божественную, хоть раз была счастлива настолько, чтобы кроме выполнения своих должностных инструкций от порыва душевного сотворить что-то этакое?

Я посмотрела на него обиженно, он что ж думает, что я не испытывала счастья?

Вот как он может так перенаправить мое намерение в совершенно другое русло, возмущалась сама про себя, перелистывая моменты жизни. Перелистывала и зверела. Потому что с натяжкой можно было считать счастьем мое детство. С большой натяжкой, потому что уже тогда мне втолковывали, как круто быть богом. Немного счастья я испытала тогда, когда держала на руках собственную дочь, но оно казалось мимолетным, так как слишком быстро та упорхнула по дороге, которая скорее уводила от отчего дома.

Мне было безумно страшно осознать, что только здесь, когда лишилась всех божественных сил, я вдруг совсем на чуть-чуть, в масштабах божественной жизни, испытала ни с чем не сравнимое женское счастье.

Я облизала губы, как наяву вспомнив все то, что мне подарил Сома.

Амир все это время следил за выражением моего лица, словно судья, или священник, волею судеб оказавшийся на моем пороге перед возможной смертью.

— Вспомнить есть что, а счастьем назвать нечего? — подвел он черту под моими метаниями.

— Можно подумать, что у тебя счастья в жизни было много, — буркнула обиженно.

— Ну почему было, — он улыбнулся так понимающе, что мне вдруг захотелось его стукнуть. Да посильнее. — Хочешь и с тобой поделюсь, чтоб ощутила, что теряешь?

Я не успела ни согласиться, ни отказаться.

На нас двоих спрыгнула откуда-то сверху тушка Юи-Юи, и закашлялась, бодаясь и уворачиваясь. Мы оказались на полу, в переплетении лап, рук и ног.

— Фу, — ругался, похохатывая Амир на своего питомца, а она остервенело пыталась дотянуться до наших лиц языком, как большая летучая кошка.

В какой — то момент она умудрилась прижать нас своими каменными лапами и все втроем устало задышали.

Глядя на лицо расположившегося напротив через голову горгульи Амира, я вдруг всего на секунду усомнилась в решении, оставить его здесь, на планете. Но мне слишком сложно было бы отвлекаться на смертного там, посредине космического вакуума.

Именно об этом и сказала ему. Как и о том, что чаще всего именно смертные страдают в таких божественных передрягах.

— Если бы ты была уверенна на сто процентов в удачном завершении этой передряги, то не пришла бы прощаться, — ну что ж в его умении видеть, я не сомневалась никогда.

Горгулья покосилась на меня своим странным зрачком, в котором время от времени я видела отражения неведомых Вселенных.

— Ты прав, я не уверена. По расчетам нужна сила трех богов, а один из участвующих почти пуст.

— В нашей истории рождалось много героев, — он помолчал, — в сущности, я не могу утверждать, что хоть кто-то из них по силам был подобен богу, но каждая капля, в конце концов может перевесить чащу весов в нашу сторону, разве не так?

— Так, но я не могу просить тебя стать рядом с нами, плечом к плечу.

— А это и не нужно, — он улыбнулся, — ступай к Сома, а с тобой мы не прощаемся, не так ли Юи-Юи.

Та подскочила и возмущенно выдала, — куда прощаемся?

— Никуда, — почесала ее за ушами, — спасибо, Амир!

Дверь в половину Сома была приоткрыта, я толкнула и оказалась перед дорожкой из небольших свечей, уводящих в сторону оранжерей.

Они опять что-то придумали с помощницей, мелькнула и пропала мысль, потому что свечи рождали из пламени огненных бабочек, бутоны цветов и диковинных зверушек. Каждый рожденный огонек плыл вверх и рассыпался искрами чуть выше над головой.

— Как красиво, — захлопала в моей душе маленькая девочка, а взрослая богиня сглотнула слюну, вдруг продравшую горло, и выжавшую нежданную слезу.

Сома ждал меня за сервированным столиком.

— Опять скажешь, что чувствовал? — спросила, усаживаясь напротив.

— Не скажу, — отрицательно помотал головой.

— Но как? — я окинула взглядом то, что стояло на столе, — все как я люблю.

— Я знал, что ты придешь, — и мягко улыбнулся.

— Откуда?

— Сердце подсказало.

— Очень красиво, это зигота придумала?

— Придумал я, она помогала.

Сложно прощаться с тем, кто сделал для тебя самый романтичный ужин за всю мою жизнь.

Я никак не могла совладать со слезами, щекочущими в носу и заставляющие шмыгать ним, в надежде удержаться.

— Сома, — хрипло выдохнула, пережевав сочную ягоду, — я не знаю, что произойдет со мной в ближайшее время, и поэтому хочу попрощаться с тобой.

Глаза мужчины потемнели, словно в них заклубилась мгла, что было странным.

— Не знаешь?

— Расчет не в нашу пользу, — решила рассказать и ему о своей неуверенности по поводу завтрашнего дня.

Он какое-то время смотрел на меня, затем перевел взгляд на мои губы, которые я искусала от волнения.

— Не знать, это еще не быть уверенным, — с надеждой вытолкнул он из себя слова.

— Надежда умирает последней, — согласилась с ним.

— И у нас нет даже получаса? — он не отводил взгляд от моих губ, и внутри меня все скручивалась и скручивалась пружина.

— Есть, но только полчаса!

И мир взорвался в тот же момент, окуная мое тело в хмельной восторг, в сексуальность, бьющую фонтаном и щекочущую оголенные нервы разрядами почти сакрального удовольствия.

Ровно через полчаса я обнаружила себя прижатой к дверям, с приятной истомой во всем теле и какими-то странными искрами то и дело вспыхивающими в моей крови и несущими дополнительную уверенность в том, что все же завтра наступит.

— Я не прощаюсь с тобой, — хрипло выдохнул Сома, отрываясь от моих губ, — иди, порешай свои дела и возвращайся!

— Спасибо, — я вновь благодарила его, — за все!

И легко коснулась его губ в последнем поцелуе.


17.3

— Давайте, мальчики, в космос подкину вас я, чтоб вы свои силы на борьбу с планетой не тратили, а то что-то она не очень вас жалует.

Перед ответственным делом всегда бьет мандраж.

Вот кажется, все просчитал, выверил, и даже не семь раз проверил, а больше. А все равно хочется выдохнуть и оказаться по ту сторону приключения.

Мы еще раз пробежались по плану, по которому нам предстояло действовать, оговорили все нюансы, рассмотрели все варианты и вот сейчас собирались с силами.

Я и Ворон, скорее всего вспоминали тех смертных, которых пустили в свое сердце гораздо глубже, чем рассчитывали, на лице же Криса светилось такое выражение, что я понимала, он отдаст всего себя, в надежде обратить необратимое.

— Ближе, — шикнула на Ворона, который не смог сделать последний шаг. — Не бойся, не укушу.

Крис пыхнул смешком мне в затылок, Ворон сделал последний разделяющий нас шаг, и мы оказались перед светилами этого безумного мира.

Ворон сразу же начал трансформироваться.

Что ж все же это было очень красиво, и где-то в глубине моей души всколыхнулось восторженное восхищение величественной птицей.

Я не успела кивнуть Крису, потому что прямо перед нами хлопнуло темнотой, будто-кто шлёпнул космос открытой ладонью по мягкому месту, и он тут же подвинулся.

А я удивленно рассматривала один за другим проявляющихся призрачных помощников преподавательского состава Высшей школы.

Как нельзя кстати вспомнились слова Амира, о каплях, позволяющим склонить чашу весов в нашу пользу.

За зиготами материализовались Анна и Скиртос.

Они не были похожи на свои планетные проекции, скорее я узнала их сердцем. Потому что в прекрасной женщине сложно было узнать кастеляншу, а Скиртос пришел в своем боевом обличье.

— Ого, — отметила про себя, это даже не капли, учитывая силу тех, кого брали инспекторами в Контроль центр.

Ворон и Крис смотрели на прибывающих округлившимися глазами, а у меня почему-то наворачивались на глаза слезы.

Вот за ними начали возникать высокие черные фигуры.

— Некроманты, — каркнуло в мозгу, — ничего себе, — я все больше и больше удивлялась.

Эти товарищи, бросили под ноги зиготам плоскость из непроглядной темноты, а зиготы накрыли эту поверхность куполом.

И вот там-то и начали возникать люди.

Я понимала, что пришли те, кто находился в оппозиции и хранил знания, доставшиеся от предков.

Мужчины, женщины, плечом к плечу они ставали лицом к нам, к трем богам, решившим спасти этот мир от гибели.

Вот я почувствовала, как ощутимо дернулся Ворон, и почти интуитивно поняла, пришла его Сакха.

И последними, ближе всего к нам вынесло Юи-Юи с Амиром и крепко держащимся за его плечо Сома.

Он кивнул, и я скомандовала, — поехали.

В потоках энергии, которые заструились в пространстве, оттаскивая малое светило с его места, рождалось новое настоящее.

Ворон, вливал черноту в это солнце, выталкивая в пространство протуберанцы, которые Крис вплетал в большее светило.

Я же стабилизировала фон, стараясь уследить за первым и вторым.

Вот силы Криса начали таять, и от пришедших на помощь хлынула полноводной волной подпитка.

Я видела, как исчезают с черного поля те, кто опустошил свой резерв.

Один за другим, но каждая искра, которую они посылали Крису, меняла центральное светило.

Все из людей не осталось никого.

Я заметила, как некроманты втягиваются шлейфом в своего бога, удерживающего малое солнце, как зиготы начинают светиться, как инспектора поддерживают Криса, превратившегося в светящееся существо, истончающееся в сторону нового солнца.

Чувствуя, как силы утекают, а малое солнце взрывается за распахнутыми крыльями Ворона, тень от которых прикрывает всех оставшихся, я скорее почувствовала, чем увидела, как этот взрыв всасывает в себя алая пульсирующая искра.

И уплывая в темноту была подхвачена крепкой рукой Амира.

— Ну что-то мы все-таки смогли, — это была последняя моя мысль.


Эпилог


— Быстрее, не успеем, — вещает мой кубок, подгоняя в сторону футуристического экспресса, пускающего клубы пара в пространство вокзала.

Я подбегаю к высокому существу, стоящему перед входом в вагон, и смотрю вопросительно.

Существо заглядывает в мой кубок и выносит вердикт — к сожалению у вас недостаточно искр, приходите в следующий раз.

Поезд выгибается странной гусеницей и исчезает в клубах пара.

Я заглядываю в кубок и обнаруживаю в нем смешного человечка. Красного, голого и злого.

Он поворачивает в мою сторону крохотное лицо и сообщает, — вот зря я тебе помогал!

Я выплываю из сна и вижу потолок шатра.

Давно мне не снились такие сны, — смотрю на пастельные тона и думаю о том, что сельва на этой планете похлеще тяжелых наркотиков.

Приподнимаюсь и обнаруживая кубок, стоящий в центре шатра на столе, рядом с вазой полной фруктов.

Полог шатра отодвигают и внутрь заходит мужчина.

Откуда-то я знаю, что его зовут Сома, и взгляд, которым одаривает он меня, обнаружив меня не спящей, окатывает почти физическим узнаванием.

Я начинаю хлопать ресницами, пытаясь понять, что из моего сна правда.

— Кирка, я принес тебе поесть, — сообщает он, и я делаю глубокий вдох и выдох.

Значит вся та эротика, которая мне снилась, правда, раз его голос будит во мне желание вылезти ему на колени и закрасться пальцами в волосы.

Теперь бы определить, где мы сейчас и с какого момента, я все же спала.

— А Амир, где, — решаю задать самый невинный вопрос.

Мужчина хмыкает, — знаешь, кажется, он нашел свою пару.

— В сельве?

Я с трудом понимаю, где еще Амир мог найти оборотня — львицу.

— Да нет, в саду, — машет он куда-то влево рукой. — Ешь, пока горячее, и протягивает пиалу с бульоном.

Я делаю глоток, поражаясь богатству вкуса настолько простой еды. И рассматриваю мужчину, стараясь сравнить его вид с тем, что приснилось.

— Я тоже очень рад тебя видеть, — неожиданно его голос опускается до интимной хрипотцы, — но ты должна поесть. К тебе там делегация.

— Какая? — тянусь за нарезкой из мяса и сыра, но мужчина опережает меня, протягивая шпажку с виноградиной и кусочком сыра. И ставит ко мне ближе маленькую тарталетку с дивно пахнущим содержимым.

— Ну так эти, из Контроль центра, — выдает совершенно неожиданную информацию.

Я жую предложенное ним и не могу поверить в то, что события приснившегося сна настолько тесно переплелись с действительностью.

— Но я сказал, пока ты не поешь, с ними говорить не будешь, — сообщает он, подавая горшочек побулькивающей сочными парами мяса и грибов.

Я приступаю к поглощению дивно приготовленной еды и размышляю о том, что возможно это сейчас я сплю, или скорее я умерла, и это мой личный рай.

Но тут из кубка выбирается красный карлик и свешивает маленькие ножки через край, подперев маленькой ручкой подбородок.

Видимо в моих глазах что-то отражается, потому что Сома тут же оборачивается.

— Кыш, я тебе сказал, — ворчит он на человечка, — ты ей весь аппетит перебьёшь.

Осознание того, что это не сон накрывает словно цунами, я подскакиваю, сую горшочек в руки Сома и выскакиваю из шатра.

С пригорка, на котором расположен наш шатер, мне открывается вид на диковинный парк.

Но это не главное, главное это шесть лун, мягко мерцающие россыпью над нашими головами, Юи-Юи, носящаяся за огромными ночными бабочками, Амир, с прекрасной девушкой, сидящие в изящной беседке, а главное три Высших, терпеливо дожидающиеся меня перед входом.


* * *

Постскриптум


Вот и все, как раз самое время отметить, понравилась ли вам история Кирки, Амира и всех этих милых людей и животных, которые стали для меня приятной компанией на протяжении двух месяцев. Буду признательна за ваши комментарии и отметки Мне нравится.


Все говорят, что трудно быть богом.

А я вам вот что скажу, трудно быть самим собой. Потому что если наобещал, то кровь из носа воплоти.

Сказать, что стало легче — совсем нет, стало все гораздо сложнее.

Особенно из-за того, что в моей команде далекие от божественных существ лица.

Трансформонт, который снизошел и разрешил Сома тоже держаться за хвост, а мне милостиво седлать свою спину. Анна и Скиртос — это наши разведчики и мы беремся за дело только тогда, когда они присылают черную метку. Точнее черный оникс.

Зону Дуалии закрыли на ближайшие сто лет.

Как нам известно, планета стабилизирована и только одно солнце встает на ее небосклоне.

А по ночам по ее небу скользят друг за дружкой две луны.

Искра исполнила обещанное, и даже больше. В этой звездной системе появилось еще две планеты. Так сказать, на перспективу.

Вот из-за этого больше, он теперь и ездит в моем кубке, выполняя обязанности воплотителя моих идей. Он проговорился как-то, что чем значимее мои дела, тем быстрее он станет делиться и наполнять искрами мой кубок.

Ворон остался в мире, где нашел свою любовь. И хотя божественность и налагает определенные ограничения, но скорее всего он наконец ощутил то, что все живущие на Дуалии — его дети.

Если мы не на задании, Амир забирает Юи-Юи и спешит в свой дом к прекрасной Зульфии.

И путь она не совсем оборотень, потому что по своему желанию она может обращаться не в одно животное, но кажется это совершенно не волнует Амира, который наконец нашел свое счастье.

А я, наконец свое.

Потому что для того, чтобы любить не нужны если. Нужен только тот, кто делает это вопреки всем преградам и обстоятельствам.

Чего и Вам желаю, с превеликим удовольствием.





КОНЕЦ



Оглавление

  • Пролог
  • Часть 1
  • Часть 2
  • Часть 3
  • Часть 4
  • Часть 5
  • Часть 6
  • Часть 7
  • Часть 8
  • Часть 9
  • Часть 10
  • Часть 11
  • Часть 12
  • Часть 13
  • Часть 14
  • Часть 15
  • Часть 16
  • Часть 17
  • Эпилог
  • Постскриптум