КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 451478 томов
Объем библиотеки - 642 Гб.
Всего авторов - 212252
Пользователей - 99560

Впечатления

Berturg про Сабатини: Меч Ислама. Псы Господни. (Исторические приключения)

Как скачать этот том том 4 Меч Ислама. Псы Господни? Можете присылать ссылку на облако?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шелег: Нелюдь. Факультет общей магии (Героическая фантастика)

Живой лед недописан? и Нелюдь тоже?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шелег: Глава рода (Боевая фантастика)

Нелюдя вроде автор закончил? Или пишет продолжение по обоим темам?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Самошин: Ленинск (песня о Байконуре) (Песенная поэзия)

Эта песня стала неофициальным гимном Байконура.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Калистратов: Мотовоз (песня о байконурцах) (Песенная поэзия)

Ребята, работавшие в военно-космической отрасли, поздравляю Вас с днем Космонавтики! Желаю счастья, а главное, здоровья! Я тоже 19 лет оттрубил в этой сфере.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Таривердиев: Я спросил у ясеня... (Партитуры)

Обработка простая, доступная для гитариста любого уровня. А песня замечательная. Качайте, уважаемые друзья-гитаристы.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Serg55 про Шелег: Боярич Морозов (Фэнтези: прочее)

странно, что зная, что жена убирает наследников физически, папаша не принимает ни каких мер

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).

Интересно почитать: Что такое рингтоны?

Я + Он (fb2)

- Я + Он [СИ] 403 Кб, 109с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Стефания Лин

Настройки текста:



Я + Он Лин Стефания

Часть І.

Пролог

— Ты действительно думаешь, что это разумная идея? — спрашиваю его, чувствуя, как ноги немеют от холода, тело закоченело, а зубы щелкают.

— У тебя есть варианты? — улыбается он, — Или ты живешь по моим правилам, или остаешься там, в море.

— Ты неадекватен, понятно! — кричу. И плевать мне, что в воде без спасательного круга я, а не он, — Просто придурок!

— Ты ошиблась, а не я, Софи.

Прищуриваю глаза, пытаясь лучше разглядеть эту светлую голову с наглыми глазами. Этот парень просто беда на мою голову. Или я на его.

— Просто помоги мне выбраться обратно. Я замерзла. И если я утону, это будет на твоей совести.

— У меня ее нет. Да я и вышел в море именно для такой цели, а ты мне мешаешь.

— Утонуть хочешь?

— Скорее потеряться.

— Тогда давай мы поменяемся местами — ты в воде, а я на палубе. Как тебе? — все время, пока этот ненормальный дрыгает ногами в воздухе, явно наслаждаясь моим видом, мне приходится двигать ногами и руками, чтобы не пойти на дно морских глубин. И это трудно, скажу вам. Все тело болит, каждую неподготовленную и непривыкшую к такому мышцу жжет адским пламенем, а о том, что происходит в моей голове на данный момент лучше промолчать, потому что я в панике! Действительно. Если этот долбень Макс, прямо сейчас не спустит эти проклятые ступеньки, то мое тело камнем пойдет на дно. Но, что ему до этого? Он то сидит закутанный в одеяло, пьет прямо из бутылки коньяк и с улыбкой на лице смотрит на меня, жертву собственной тупости.

— Мне пока на палубе хорошо, Софи. А тебе как?

— Плохо, — стиснув зубы, отвечаю.

Неожиданно мое тело пронзает такая боль, что даже не успеваю сказать хоть слово, как понимаю, что вода попадает в легкие, забивает нос, рот, заставляя чувствовать, как в груди все горит. Правая нога немеет, каменеет, а боль от нее будто тянется каждый клочок тела. Булькнув что-то на прощание, исчезаю под водой. Инстинктивно глаза открываются и я смотрю на кусок белого металла яхты, даже различаю несколько букв «…ача». А потом в голове что-то словно щелкает, выключается и все перед глазами темнеет. Пытаюсь вынырнуть из-под воды, но не получается. Только добавляю новую порцию боли, от которой хочется кричать. Повинуясь призванию тела, мозга, открываю рот. В горло сразу затекает соленая вода, обдирает горло, душит изнутри. Я все еще пробую выплыть, но потом чувствую, как действительно камнем иду на дно. Давление усиливается, становится темно настолько, что страх липкими лапами касается кожи. В висках болит и пульсирует.

Я тону…

Глава 1

За два дня до пролога

— София, дорогая, может закрыть окно? — спрашивает мама.

— Не нужно, все хорошо.

— Может дует? Еще сквозняка мне не хватало на отдыхе.

— Мааам, — протягиваю, — Мне восемнадцать, я могу уже сама контролировать дует мне или нет, — откидываюсь на спинку сиденья и рассматриваю пейзаж за окном, который на горизонте сливается с небом, а под солнечными лучами вообще кажется нереальным.

— София, мы всегда о тебе будем заботиться, потому что мы твои родители, — строгим тоном пытается сказать папа, но я вижу смешинки в его глазах, когда смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Я знаю, да. Просто уже выросла. Долго нам еще ехать? — перевожу тему в другое русло.

— Час, мы уже проехали Одессу, поэтому совсем скоро прибудем в Каролино-Бугаз.

— Супер. Жара убивает.

— Воды? — мама протягивает бутылку с минералкой, которая лежит в сумке — холодильнике.

— Давай, — открываю крышечку и прикладываюсь губами к бутылке. Холодная жидкость обжигает ледяными потоками и попадает в желудок, принося удовольствие.

Вообще, несколько дней назад мы спонтанно решили поехать на отдых. Я как раз сдала все экзамены, поэтому была свободна как птица. И может ехать на отдых с родителями для кого-то скучно и неинтересно, но для меня это шанс провести с ними еще каких-то две недели, перед тем, как отправиться в Киев в университет.

Папа забронировал номер в прекрасном отеле на берегу моря, окна которого выходят на бескрайнюю водную гладь и прекрасный солнечный закат, а мама в это время провела меня по всем торговыми центрам нашего города, откуда мы и едем.

Мой папа — частный предприниматель. Мама тоже, но направления у них разные. У мамы — магазин косметики, у папы — фирма по ремонту автомобилей. Живем нормально. По крайней мере, мне на все прихоти хватает, хоть и не сказала бы, что я избалованная или заносчивая.

К слову, по папиным сведениям, там, в Каролино-Бугаз, отель имеет несколько частных яхт. Большинство стоит чужих, но две у них собственные, с таким же названием, как и сам отель: «Мечта». Поэтому я с нетерпением жду, когда пойдем в море, когда берега больше не будет видно, и можно будет сполна насладиться тишиной и шумом только воды.

— София, есть хочешь? — снова вмешивается мама, прерывая мысли.

— Нет, ма.

Мою маму зовут Наташа, а папу Владимир, но все называют его Вова. Я люблю своих родителей, и даже ценю мамину гиперопеку, но иногда хочется, чтобы она наконец завела себе собаку и доставала ее, а не нас с папой.

— Наташа, думаю мы поедим когда прибудем в гостиницу. Это разумнее, чем крошить в машине.

— Тебе лишь бы свою машинку не испортить, — возмущается мама.

— Не в этом дело, просто так разумнее, чем трясти сейчас твоими пакетами и рыться в сумке, ища лоточки.

— Вова…., — но дальше я не слышу их препирательств. Вставляю в уши наушники и погружаюсь в мир Linkin Park. В такие моменты кажется, что лучше бы осталась дома, а не ехала с родителями, которых хлебом не корми дай поспорить.

* * *
Отель «Мечта» оказывается величественным трехэтажным зданием с белыми колоннами, собственным пляжем и диванами с балдахинами на песке, где можно закрыться занавеской от всех. Нас встречает приветливая женщина лет сорока, цвет кожи которой ясно указывает, что южное солнце начинает припекать с мая месяца, если не с апреля. Мы, против нее, белые мухи.

— Вы семья Ярецких?

— Эа, — папа улыбается женщине и вытаскивает из багажника наши чемоданы.

— Не доставайте, с багажом вам сейчас поможет Миша. Мишаааа! — кричит и тут же рядом с нами появляется парень моего возраста, плюс— минус, подхватывает чемоданы и уходит. Вот это сервис. Куда пошел? Чего? Даже не обернулся и не спросил у хозяйки куда нести, — Пойдемте, я вас провожу в номер.

Мы следуем за ней по территории отеля. Июль месяц, а людей немного. Разве уже не начался сезон отдыха?

— Здесь у нас территория отдыха, — женщина показывает на беседки из белого дерева, полукругом стоящие перед пляжем, а между ними небольшие клумбы с яркими цветами, — Здесь ресторан. Сюда вы можете сами спуститься, или заказать еду в номер. Это на собственное усмотрение.

Ресторан тоже оформлен деревянными белыми дверями. Вообще тут все белое. Белый отель из окон которого выглядывают белые занавески. Двери, мебель, лежанки, столы, даже фонари белые с золотыми полосами, что сейчас сверкают золотом на солнце.

— Меня зовут Мария. Если что, вы всегда можете обратиться ко мне, в случае когда администратор не сможет справиться с вашей просьбой.

Женщина провожает нас по лестнице на третий этаж и подводит к двери, на этаже всего два номера. Открывает и заводит в номер. Что сказать, номер такой же светлый, с сероватым ламинатом на полу, белыми стенами, такой же мебелью повсюду, и дверью, ведущей из гостиной на балкон, на который сразу же хочется выйти, ванная комната, две спальни и гардеробная. Единственное яркое пятно здесь: цветы в вазах, такие же, как и на клумбах, похожие на полевые, и они отличаются от тех, что растут в моем родном регионе.

— Вообще-то я бы хотел арендовать на несколько дней яхту, — говорит папа, пока Миша, откуда только взялся, затаскивает чемоданы в номер, — Думаю с завтрашнего дня было бы замечательно.

— Хорошо, но яхта пришвартована не здесь, она стоит вместе с другими в нескольких километрах отсюда.

— Прекрасно. Тогда завтра Вы нам покажете дорогу?

— Вас отвезут, — Мария приветливо улыбается, — Обустроить вам там все? Имею в виду еду, напитки, аптечку? Или купити сами? И еще вопрос, Вы когда-нибудь управляли яхтой? Ходили на ней?

— Конечно, — папа улыбается женщине в ответ, — Поэтому, будьте добры, все организуйте.

— Хорошо, тогда завтра где-то в пять часов утра вы должны быть готовы, устраивает? Хотите позже?

— Пусть будет пять, не так жарко с самого утра.

Мария разворачивается, и забрав бедного парня, обливающегося потом, уходит из номера. Я же сразу прохожу вперед, переступая через чемоданы посреди гостиной. Руками развожу тонкую ткань тюля и выхожу на балкон. В лицо тут же бьет легкий и приятный летний ветерок с привкусом соленой воды, свежести, жары и самого лета. Он доносит аромат моря, которое сейчас сверкает ровной гладью под голубым небом и оранжевым солнцем.

— София, — мама почти сразу оказывается рядом. От этой женщины нигде не спрятаться. Смотрю на нее и понимаю, почему папа любит ее, кроме того что она просто красавица с длинным черными волосами, хоть и крашенными, в жизни не скажешь, что маме уже под пятьдесят. Утонченные черты лица, прямой нос и яркие зеленые глаза. Я похожа на нее, не полностью, но чертами точно. А так — у меня длинные белые крашенные волосы с красными кончиками, серые глаза, словно асфальт после дождя и веснушки. Ага, они самые.

Раздражающие, рассыпанные на носу и под глазами. Этими веснушками я пошла в папу. Хорошо, что хоть не фигурой, ведь папа такой себе черноволосый колобок, а мы с мамой стройные березки, — Доченька, давай разберем вещи по шкафам, а потом будем сидеть здесь на балконе и наслаждаться видом.

— Иду.

До вечера время проходит быстро, пока мы раскладываем вещи, обедаем в ресторане и спорим относительно спален. Мама хочет комнату, где белый смешан с фиолетовым, а папа ту, что выбрала я — чисто белую с серыми акцентами на деталях: одеяло на кровати, тюль, серые вазы, а на стене фотообои с ловцом снов черно-белого цвета. Третья вообще никого не интересует, потому что там нет того, без чего жара невыносима — кондиционера.

Только в шесть вечера мы выбираемся к морю, хотя до него нам очень близко. Я, не обращая внимания на крики родителей, бегу в воду. Она теплая, приятная и чистая настолько, что видно песчаное дно усеянное ракушками.

— София, — кричит мама, — Возьми круг!

— Наташа, дай ребенку насладиться…, — бубнит папа, — Круг… как будто ей двенадцать.

— Она не умеет плавать, Вов….

Дальше я их не слышу. Погружаюсь в воду с головой и проплываю несколько метров вперед. К сожалению, это мой максимум, долго плыть не могу, не умею и боюсь. Останавливаюсь и подставив лицо заходящему солнцу замираю, вслушиваясь в крик чаек, тихий плеск воды и голоса с берега. В такие моменты ты понимаешь, что единение с природой то, чего не хватает современному человеку. Хочется просто вот так стоять и не слышать людей. Отстраниться от них. От проблем. Волнений. Даже от мечтаний. Ты просто есть. Вот именно в этот момент — настоящая, искренняя, чистая, как никогда.

Глава 2

Утро следующего дня, точнее пять утра мы все успешно просыпаем. Оно и не удивительно, ведь вчера после пляжа, измученные дорогой и раскладыванием вещей, сразу отрубились, даже не поставив будильники. И судя по тому, что проснулись мы где-то в двенадцать, Мария достучаться до нас не смогла.

— София, — голос отца, его кашель, после сигарет, будит и меня и маму, — Наташа! Проспали яхту, черт побери, — слышу, как папа набирает номер и говорит, — Мария, да. Мы проспали, измученные были. Ага. Вечером? А кто выходит вечером в море на яхте? Так? Ладно, — мы с мамой уже потягиваясь смотрим на него и телефон в руках, ожидая, что скажет.

— Все сейчас заняты. Поедем к яхте вечером. Где-то в семь. Поэтому, сейчас у нас день валяния на пляже.

* * *
День действительно проходит на пляже. Мама валяется на шезлонге, а мы с папой на песочке, протянув ноги к морю, которое легкими волнами лижет ступни. На наше счастье и удовольствие пляж пустой. А еще на удивление. Сезон все-таки уже начался. Но папа говорит, что у этого отеля цены совсем не демократичные, поэтому так.

В шесть мы ужинаем, я хватаю легкую спортивную сумку куда складываю крем, спреи для волос, резинки, шпильки, нижнее белье, несколько сарафанов для фотосессии на яхте, и самое главное, кроме конечно очков и шляпки, купальники. У меня их много, все разные: цельные и раздельные, черные и голубые, даже розовый есть, с рисунками пальм, оборками, тонкими бретельками, кружевами. Несколько дней назад мы просто скупили весь магазин.

Далее мы садимся в автомобиль Марии, обычное рено семейного типа и проезжаем частные дома, территории, соревнуясь с электричкой кто быстрее под лучами красного солнца. Когда добираемся до пирса папа удовлетворенно осматривает яхты, две из которых нашего отеля. Хозяйка, Мария, ведущая нас к одной из белых яхт, рассказывает что-то папе об управлении, связи с берегом и остальном, о чем мне слушать совсем не интересно. Мы с мамой идем сзади, как вдруг понимаю, что кое-что забыла взять.

— Мам, — шепчу ей на ухо, — у меня закончились тампоны, ты брала?

— Что? Нет. София! — укоризненно, — Как о таком можно забыть в момент когда у тебя эти дни?

— Вот так, мама!

— Мария, извините, — мама подбегает к женщине и коротко, судя по жестикуляции рассказывает о моей ситуации. Потом возвращается ко мне и инструктирует где находится магазин, — София, давай я пойду с тобой, а то еще потеряешься?

— Мам, ты же мне все рассказала, для чего это?

Папа прощается в этот момент с Марией, оплачивая аренду яхты, и видя, как пытаюсь вырваться от мамы решительно идет к нам.

— Наташа, а ну отпусти Софию. Она взрослая. Солнышко мы подождем тебя на яхте, да?

— Да, — благодарно смотрю на папу и, вырвав руку из маминой, беру деньги из ее рук и иду по пирсу, глазами сканируя территорию. Мамина внимательность и опека — прекрасно, но я уже устала от нее, поэтому с нетерпением жду когда уеду в Киев учиться.

Пока нахожу магазин, покупаю влажные салфетки, на всякий случай, и три пачки тампонов, — тоже на всякий случай — солнце прячется за серые облака, довольно быстро и даже неожиданно заслонили голубой цвет неба. Возвращаясь к яхтам понимаю, что немного заблудилась, поэтому приходится спрашивать дорогу у людей, а они здесь редкость. На пирс выхожу только тогда, когда темень стоит вокруг: выколи глаз. Наверное нужно сказать папе, что ночью лучше не выходить в море, вдруг надвигается буря или что-то подобное? Да и темно уже, и страшно! Шагаю по бетонному пирсу всматриваясь в ряд белоснежных яхт, ища ту, где написано «Мария», вот только, как на зло, светит один фонарь и толку от него ноль. Прохожу туда-сюда, в надежде услышать звук голосов родителей, но вокруг так тихо, что я слышу только шум собственных шагов. Наконец, минут через десять моего блуждания слышу шум с одной яхты, поэтому иду к ней, прижимая к себе небольшую сумку. В другой руке держу небольшую спортивную сумку с одеждой проклиная саму себя, что не отдала ее папе.

Захожу по лестнице на яхту с которой раздавался шум, спускаюсь по лестнице вниз, и оказываюсь в помещении похожем к кафе: красные стены, деревянный стол, вокруг которого красный мягкий диван с разбросанными подушками и пледами. На стенах висят канаты, веревки и какие-то молоточки, сильно не приглядываюсь, да и не могу — здесь полумрак. Прохожу по узкому коридорчику и останавливаюсь в похожем похожем, хоть и без стола, помещении, но с несколькими дверями. Из одной слышен легкий женский смех, мужской шепот, а затем звуки очень похожи на то, когда у людей интимный момент. Я не то чтобы осуждаю маму и папу, они еще молодые и все такое, но разве трудно было подождать часок, чтобы придя, я не слушала вот это? Краснею и толкаю дверь напротив их каюты. Это тоже каюта: большая кровать, шкаф, собственная ванная комната, что очень здорово, стол журнальный, и окошко. Все обшито бархатной тканью, только зеленой, темной, как водоросли.

Кладу вещи на пол и падаю на кровать, вдруг поняв, что все эти блуждания вымотали меня не на шутку.

Глава 3

Ночь проходит спокойно и даже сладко. Поэтому, когда звенит будильник потягиваюсь, радуясь, что наконец, впервые после изнурительных дней, я выспалась. Действительно выспалась, а не подняла за шкирку тело с кровати и поехала в школу.

Принимаю душ, чищу зубы и надев один из сарафанов: короткий, на тонких бретельках, прохожу коридоры, ожидая увидеть родителей. Вот только в комнате, где я вчера слышала звуки их нет: смятые простыни, и за столиком пусто, который вчера не очень внимательно рассмотрела.

Поднимаюсь по лестнице на палубу и замираю на месте от удивления. Яхта несется по морю, разрезая волны, а передо мной, за штурвалом, стоит совершенно незнакомый мне парень, лет двадцати на первый взгляд. Светлые волосы развеваются под порывами ветра, солнечные лучи сверкают на его загорелой коже. Под ней видны упругие мышцы и идеальный пресс. Лица особо не видно, светлая челка не дает рассмотреть его, но мне достаточно шорт, что низко висят на его бедрах открывая взору косые мышцы.

Он меня не замечает, и это дает мне время отойти от шока. Подхожу к нему, хватаясь за канаты и металл парусов.

— Эй, ты кто? — выкрикивает приблизившись. Только сейчас он обращает на меня внимание. Щурит глаза от солнца и внимательно рассматривает с ног до головы, останавливаясь на ногах взглядом. — Я проституток не заказывал утром! — Отрезает.

— Что??! Это кто тут проститутка? Ты управляешь чужой яхтой, еще и оскорбляешь меня?

— Чужой? — удивленно. — Ты, девочка, вероятно что — то напутала. Это моя яхта. А вот, какого черта ты здесь делаешь — не знаю.

— Я сюда с родителями… Господи… — Сажусь на скамейку яхты, из мягкого материала, что скорее напоминает кожаный белый диван. Незнакомец на корме внимательно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на нос яхты. Слежу за его взглядом, но рубка не дает посмотреть туда, куда смотрит парень. Встаю, подхожу к левой палубе и понимаю, что мы уже слишком далеко от берега. Более того, я не знаю где он — этот чертов берег, ведь его не видно! Никакой тонкой линии на горизонте, которая напоминала бы береговую.

— Поворачивай. — подлетаю к нему. — Слышишь? Поворачивай назад!

— Не могу, крошка.

— Что значит не могу?

— Именно это значит. Я отдыхаю.

— Просто верни меня обратно! А потом отдыхай себе сколько влезет. — не удерживаюсь, повышаю голос.

— Неа…. — Тянет, и улыбается нагло, демонстрируя ряд белоснежных зубов.

— Ты что больной? Ты не можешь развернуть эту яхту и подбросить меня до берега?!

— С какой это стати, крошка, я должен такое делать? Ты залезла в мою яхту без разрешения еще и кричишь на меня? Смешно. — И он действительно смеется.

— Господи — Трепаю длинные волосы рукой. — За что мне это?!…

— Классный цвет. — Намекает на мои красные кончики, и мне все равно. Что же думают мама и папа? А вдруг они вышли в море без меня?

— У тебя есть телефон?

— Ты залезла в чужую яхту без собственного?

— Мой у родителей!

— Зато ты не забыла эту сексуальное платье…

— Просто ответь, есть?

— Нет

— Врешь! Как еще можно связаться с берегом? — Сжимает плечами, решив видимо молчать. — Тебе же хуже будет. Я съем твои продукты и буду постоянно ныть!

— Я не боюсь трудностей. Как тебя зовут?

— Софи. Должна же быть какая-то связь с берегом? — отчаянно смотрю в его глаза.

— Если у тебя есть спутниковый телефон — есть. Мне это не нужно.

— Как же ты собираешься сообщить об аварии к примеру? Произойти может всякое, а мы в открытом море! Вдруг шторм?!

— Так и будет… — И снова улыбается, так, как будто ничего не боится. Вообще.

— Ты сумасшедший, ненормальный, бешеный….

— Лучше не договаривай, тебе со мной здесь еще долго быть.

— И сколько это — долго?

— Еще не решил. Может и навсегда.

— Не понимаю, что имеешь в виду. То есть, навсегда?

— То есть я не собираюсь возвращаться на берег, Софи. — резко отвечает.

— Как это не собираешься? — удивленно. Моральных сил не остается ни на что, поэтому я снова падаю на диван, отклонив голову назад и рассматриваю ясное голубое небо.

— Мне кажется здесь все просто. Не собираюсь. Что еще объяснять?

— Ты что, решил утопить яхту и себя заодно? — фыркаю презрительно.

— Что-то вроде этого.

— Прекрасно. А я должна идти на дно с тобой? Имей же уважение к…

— Ты сама села не туда. Может это судьба? Вдруг ты тоже хочешь пойти на морское дно? Обрасти ракушками, хорошо будет. — Кривит губы в усмешке.

— Надеюсь ты шутишь! — Отрезаю. — А знаешь что?

Встаю с диванчика, подхожу к штурвалу и стараюсь отогнать этого наглого парня, который решил покончить жизнь самоубийством. И мне плевать почему, главное — вернуть себя к берегу Каролино — Бугаз.

Он сопротивляется с улыбкой на лице, и продолжает стоять как камень, пока я обхватив его за талию (знаю — знаю, совсем не разумно и не по-взрослому, а что еще делать?) тяну к себе.

— Отпусти руль!

— Это штурвал, блонди.

— Не вижу разницы, отпусти! — Снова и снова дергаю к себе крепкое тело незнакомца, но ощущение, будто пытаюсь подвинуть в сторону стену. — Просто отпусти его! — фыркаю.

— Господи, где же ты взялась на мою голову? — бросает раздраженно.

Глава 4

— Где взялась там больше нет. Пускай давай.

— И что же будет, крошка?

— Домой поплывем!

— В самом деле? Куда же?

И здесь вся моя решимость исчезает, как пузырь на воде. А действительно, в какую сторону нужно плыть, я даже не знаю где мы. И говорить о широте и длине на карте смешно — в этом я полный профан. И во всем, что касается яхты — тоже

— Ну и прекрасно! Ты попадешь в ад! — Отпускаю его и делаю шаг назад.

— С какой это радости?

— Ты хочешь убить себя и меня. Что тут не ясно?

— Ого, да ты просто голос логики, Софи.

Щурю глаза, сжимаю губы в тонкую линию и возвращаюсь в каюту, решив, что больше не буду говорить с этим напыщенным смертником!

Но где-то к обеду чувствую как желудок нагло ворчит, напоминая мне, что мы сегодня еще не ели. Выхожу в комнату, которую про себя называю кухней, потому что здесь, кроме стола, диванчика и множества веревек на стене, есть холодильник и электроплита, маленькая, но есть.

Заглядываю в белый ящик и отмечаю множество продуктов. Ого, вероятно этот парень собирается умереть на полный желудок. Достаю куриную ножку в вакууме и хлеб, который почему-то в холодильнике, забираюсь за стол и уже истекаю слюной в предвкушении.

Слышу шаги по лестнице, вздрагиваю от неожиданности и замираю, только и успев раскрыть пакет.

— О, Софи проголодалась? — спрашивает ровным тоном. — Приятного аппетита. — Достает из того же холодильника бутылку виски и садится напротив. — Ну?

— Что ну?

— Придумала, что делать дальше?

— А меня разве есть какие-то варианты, кроме как проводить время с тобой?

— Тогда начнем наше знакомство с начала. Я Макс. — Протягивает руку сверкая золотыми глазами. Даже песочными.

— Не вижу смысла. — поднимаю глаза к потолку в немой молитве, желая не дать себе сорваться и самой придушить этого… смертника. В голове внезапно появляется ход действий, которые должна сделать, чтобы вернуться на берег. Я должна заставить Макса повернуть назад. Поэтому, наверное стоит продумать план и начинать операцию по возвращению! И первыми действиями станет порча его настроения. Настолько, чтобы не удержался и вернул яхту обратно.

— Ты пьянчуга. — Утверждаю, наблюдая за тем, как прикладывается губами к бутылке и глоток за глотком пьет золотистую жидкость, забрав руку назад.

— Вероятно ты права, Софи. Но не имеет смысла беречь свое здоровье.

— Почему же? — заинтересованно.

— Тебя это не касается. Обсудим правила поведения на яхте. Первое — ты меня не достаешь. Второе — не носишь короткое платье, я человек, а не робот. Третье — я позволяю пользоваться своими продуктами, и только при условии того, что поваром у нас будешь ты. Четвертое — не лезешь в душу.

— Слушай ты! Во-первых, других платьев у меня нет. Во — вторых у тебя кажется вчера был секс, я просто думала…неважно. Я слышала ваши стоны с девушкой. В — третьих я не умею готовить. И….

— Тише, девочка! Хочешь жить здесь, живи по моим правилам. Нет, море тебя ждет и всегда примет в холодные объятия!

— В смысле?

— В смысле, я с удовольствием дам тебе пня под зад и отправлю в воду, усвоила? — Уголки его губ поднимаются в недружелюбной улыбке.

— Хочешь напугать меня?

— Хочу сказать, что я не буду терпеть дурацкое поведение у себя на корабле.

— Это не корабль, а маленькая яхта. И я…

— Все. Разговор окончен.

Глава 5

До самого вечера я страдаю от головной боли, но все-таки у меня получается насладиться просто невероятным закатом. Даже не думала, что когда ты в открытом море он отличается от того, что на суше. Кажется, красный диск между линией моря, сливающийся с горизонтом и самым небом — застрял. Красно-желтая, как драгоценность, дорожка бежит равной гладью, добираясь белого металла яхты, окрашивая ее в оранжевый.

Это истинное наслаждение, если не считать Макса и мою ситуацию вообще, наблюдать за этой красотой, вдыхая соленый, свежий воздух, чувствуя, как теплый летний ветер трепещет волосы. И больше ничего и никого. Только я сама на весь бескрайний мир. Голова пуста от мыслей, они мне и не нужны в такой момент. В душе даже появляется какая-то легкость, воздушность, будто я шарик, который вот — вот доберется самого горизонта и познакомится со Вселенной.

— Твои волосы, как это солнце. — Неожиданно слышу голос Макса рядом. Яхта уже давно не идет с помощью мотора, а просто плывет под ветром, распустив белые паруса.

— Что-то типа такого. — Отвечаю, не оборачиваясь к нему.

— Мне жаль, что ты села не на ту яхту.

— И мне.

Больше мы не разговариваем. Я не готовлю ужин, как он того хотел, просто доедаю куриную ножку, запиваю ее водой и отправляюсь в свою каюту. Когда темнеет, на меня находит апатия и разочарование во всем. Слезы сами текут по щекам крупными каплями. Мне жаль саму себя. Жаль, что перепутала яхты и оказалась с этим Максом вместе. Жаль, что он издевается надо мной и явно не собирается возвращаться домой, на берег. Я уже представляю что думают родители. Думают их дочь исчезла, возможно ее убили. Откуда же им знать, что я в открытом море? Уверена, мама упрекает папе, что не пошла со мной и это первый раз, когда я действительно сожалею, что так произошло. Если бы мы пошли вместе, то подобное не произошло бы.

Даже не замечаю, как засыпаю, хлюпая носом. Всю ночь мне снятся кошмары, от чего я кричу и кричу, заливаясь очередной порцией слез.

На следующее утро я измученная и бледная. Усталость от эмоционального потрясения берет свое, поэтому не удивляюсь, увидев в небольшом зеркале в ванной комнате, синяки под глазами. Принимаю душ, радуясь, что он вообще здесь есть, а, как и откуда — не волнует. Переодеваюсь в длинный сарафан красного цвета с обнаженной спиной и выхожу на палубу.

Макс уже там. Яхта стоит на месте, если так можно выразиться, а он спиной ко мне, разглядывая утреннее солнце, что уже ярко светит ослепляя все вокруг своим желтым цветом.

— Доброе утро. — Говорю, подходя к нему.

— Что у нас на завтрак, Софи? — спрашивает не оборачиваясь.

— В каком смысле? — Легкий ветерок трепещет мои еще влажные волосы после душа, покалывая кожу кончиками прядей. Подставляю лицо теплым лучам удивляясь этой красоте. Снова. Вероятно к такому трудно привыкнуть.

— Мы договорились, что ты у нас кок. — Ровно тоном.

— Я сказала, что готовить не буду.

— Ммммм….- мурлыкает под нос. Оборачивается и долго не думая толкает меня в плечо.

Не удерживаюсь, скольжу ногами на влажной палубе и громко вскрикнув падаю в холодную морскую воду, сразу погружаясь под ровную гладь. Выныриваю, чувствуя, как ярость растет во мне как ураган, усиливаясь каждую секунду.

— Ты придурок, — выкрикиваю с моря, барахтаясь ногами в воде. Но он не отвечает на этот счет ничего. Лишь цинично улыбается и исчезает с моих глаз. — Эй! ЭЙ! Не бросай меня здесь! Ты сумасшедший! Я не смертница, в отличие от тебя.

— Тихо, — слышу его голос. Держит в руках бутылку золотистой жидкости. Садится на край правой палубы, свешивает босые ноги и прикладывает бутылку к горлу делая несколько больших глотков.

— Вытащи меня. Или спусти какие ступеньки! — фыркаю.

— Нет.

— Нет?? То есть нет?

— Ты не хочешь жить по моим правилам, для чего мне балласт в виде "Софи"? А так, думаю холодная соленая вода проучит тебя, и покажет, как нужно вести себя в гостях.

— Ты действительно думаешь, что это разумная идея? — спрашиваю его, чувствуя, как ноги немеют от холода, тело уже окоченело, а зубы щелкают.

— У тебя есть варианты? — улыбается он. — Или ты живешь здесь по моим правилам, или остаешься там, в море.

— Ты неадекватный! — психую. И плевать мне, что в воде без спасательного круга я, а не он. — Просто придурок!

— Ты ошиблась с яхтой, а не я, Софи.

Щурю глаза, пытаясь лучше разглядеть эту светлую голову с наглыми глазами. Этот парень просто беда на мою голову. Или я на его.

— Просто помоги мне вылезти обратно. Я замерзла. И если умру, утону, то все это будет на твоей совести.

— У меня ее нет. Да и я вышел в море именно для этой цели, а ты мне мешаешь.

— Умереть хочешь?

— Скорее потеряться.

— А, ну да! Смертник! Самоубийца! Тогда давай мы поменяемся местами — ты в воде, а я на палубе. Как тебе? — Все время, пока этот ненормальный колотит ногами в воздухе, явно наслаждаясь моим видом, мне приходится двигать ногами и руками, чтобы не пойти на дно морских глубин. И это трудно, скажу вам. Все тело болит, каждая неподготовленная, к подобному, мышца жжет адским пламенем, а о том, что происходит в моей голове сейчас лучше промолчать, потому что я в панике! В самом деле. Если этот идиот, — Макс — прямо сейчас не спустит проклятые ступеньки, то моё тело камнем пойдет на дно. Но, что ему до этого? Он то сидит закутанный в одеяло, пьет прямо из бутылки и с улыбкой на лице смотрит на меня, жертву собственной тупости.

Глава 6

— Мне пока на палубе хорошо, Софи. А тебе как?

— Плохо. — Стиснув зубы отвечаю.

Неожиданно моё тело начинает ныть, что даже не успеваю сказать даже слово, как понимаю, что вода попадает в легкие, забивает нос, рот, заставляя чувствовать, как в груди жжет. Правая нога немеет, каменеет, а боль от нее тянется на каждый клочок тела. Булькая что- то прощание, исчезаю под водой. Инстинктивно глаза открываются и я смотрю на кусок белого металла яхты, даже различаю несколько букв «… ача». А потом в голове что-то как пульсирует, выключается и все перед глазами темнеет. Пытаюсь вынырнуть из-под воды, но не получается. Только добавляю новую порцию боли, от которой хочется кричать. Повинуясь зову тела, мозга, раскрываю рот. В горло сразу затекает соленая вода, обдирает горло, душит изнутри. Я все еще пытаюсь выплыть, но потом чувствую, как действительно камнем иду ко дну. Давление усиливается, становится темно настолько, что страх ледяными объятиями касается кожи. В висках болит и пульсирует. Я тону…

Чувствую сильную, крепкую руку, что обвивается вокруг моего тела. Своим теплом она дарит покой. А может это не от нее — не знаю. Просто чувствую, как поддаюсь водной стихии, отдаюсь во власть Тритона. Легкие заполняет морская вода. Нога больше не болит, теперь это скорее две колоды, мешающие держаться на плаву.

Мгновение, и меня прижимают к груди спиной. Не кашляю. Просто не могу. Чувствую, как понемногу сознание куда-то убегает, исчезает, оставляет меня в темноте, которой до смерти боюсь.

Еще мгновение и под спиной оказывается твердая палуба, и я откашливаюсь водой на ее белую краску.

— Кхе! Кхе! — кажется, что с легких, что беспощадно жжет огнем, выливается не менее литра, а может и больше воды.

— Ты даже в море не можешь побыть. — ворчит Макс, и опирается рукой на согнутое колено, внимательно наблюдая за мной, в позе буквы "г", на коленях.

— А для чего было меня бросать туда? От холода ноги судорога схватила! — охрипшим голосом кричу.

— Потому что нужно выполнять то, что тебе сказали! Я — твой капитан!

— В самом деле? — Медленно встаю на ноги. Не жду ответа. Он мне и не нужен. Просто спускаюсь в каюту, чувствуя, как гнев разъедает каждую клетку тела.

Я могла умереть! Утонуть! Из-за него. За его глупое тщеславие. Капитан, ага! Дальнего плавания… Словно мне не наплевать. Пусть просто вернет свою яхту и привезет меня назад, к берегу Каролино — Бугаз, где я спокойно добуду дни лежа на горячем песочке с коктейлем в руках.

— Эй! — Заходит в каюту как раз тогда, когда стою только в одних трусиках.

— Боже! Выйди! Прочь! — Прикрываю грудь руками, стоя ногами на влажном платье..

— О, да ты чудо, какая… аппетитная. — Говорит с бесстыдной улыбкой на губах.

— Вон! — кричу. — Оставь меня, сумасшедший!

— Хорошо — хорошо, — поднимает руки вверх и выходит, закрыв дверь.

Сажусь на кровать, вдруг понимая, как горячие слезы текут по щекам, капают на ключицы, обжигая каждой каплей. Я больше так не могу… Всего сутки на яхте, а я чувствую себя опустошенной, в полном отчаянии, и морально уничтоженной.

Просидев минут двадцать, так и держа руки на груди, глядя на дверь, понимаю — никто мне не поможет. Макс не отвезет обратно. Как и думала недавно, нужно заставить его вернуть меня обратно. Поступать так, чтобы он хотел избавиться от меня. Хотел отправить домой.

Вот только как это сделать? Какую модель поведения выбрать? Я его не знаю, в принципе, как и он меня, и придумать что-то сразу не получится. Поэтому, наверное, нужно действовать по ситуации.

Одеваюсь в короткое платье, и выхожу опять на палубу. Смертник сидит на краю борта продолжая пить свой алкогольный напиток. Может, если уничтожу запасы, он скорее захочет вернуться?

— Ты знаешь, что неадекватный? Тебе в психбольницу нужно. Там помогут. — Говорю, садясь рядом.

— С чего взяла?

— Хочешь потеряться, ищешь чего-то опасного на свою голову, — загибаю пальцы, — разве это не прямое доказательство плохого психического здоровья? У тебя что-то случилось? Там, на суше. Да? Поэтому теперь ты не хочешь возвращаться. Поэтому убежал в море, в бескрайние воды.

— А может мне просто надоело жить в социуме, соответствовать ему? — Спокойно отвечает, поворачиваясь ко мне.

— А что не так с социумом?

— Все не так, Софи. Люди постоянно от тебя чего-то ждут, требуют, лезут в душу, сплетничают, хотя сами не хотят открывать сердце другим.

— У тебя проблемы с адаптацией в мире. — Утверждаю. — Но чем тебе поможет бегство в море? Все равно ведь придется вернуться. Ты не можешь вечно здесь прятаться.

— Море не требует чего-то от тебя. Оно бескрайнее. Иногда бурное. От него можно ожидать или шторма или полного штиля. Оно не врет. Не лезет в душу. Море — просто море. Искреннее. Настоящее. Его площадь не диктует правила поведения.

— Диктует, Макс. Море — тот же социум, только другой. Ты ведь имеешь модель поведения при шторме? Ты тоже должен под него подстроиться…

— Это твоё мнение. — прерывает, горько улыбается и встает на ноги. — Приготовь нам лучше обед, Софи, если не хочешь познакомиться с морскими животными.

— Ладно. — Легко соглашаюсь, решив, что обед будет испорчен. Брови Макса изгибаются в недоумении, а губ касается довольная улыбка.

Глава 7

Решаю, что на обед пойдет жареная яичница с беконом, но блюдо не солю, абсолютно. Только когда накладываю Максу в тарелку от души сыплю туда соль. Я уже представляю, как он будет это есть! Зову его с палубы, — кажется он там вечно проводит все свободное время — и сажусь за стол ожидая искривленного лица.

Макс присоединяется ко мне. Внимательно разглядывает блюдо на тарелке, потом переводит взгляд на мою и смотрит прямо в глаза, будто спрашивает съедобно ли. Я хватаю вилку и с удовольствием начинаю есть. Макс следует моему примеру. Но в следующее мгновение его лицо становится недовольным, глаза горят справедливым гневом, а уголки рта согнуты в неприятную улыбку.

— Знаешь, Софи, — медленно начинает, — это не просто наглость, это перебор. Ты проверяешь моё терпение?!

— Не понимаю, что ты имеешь в виду… — Говорю, хлопая невинными глазами.

— В самом деле? Не понимаешь? — щурит взгляд и в одну секунду меняет тарелки местами. — Да?

— Ты преувеличиваешь. Или у тебя богатое воображение. — Пожимаю плечами.

— Хм…. Тогда почему не ешь? Попробуй! Твоя яичница очень вкусная. Мне нравится. — Насмешливо.

— Знаешь, — отодвигаю тарелку, — я что-то уже не хочу есть. Твое выражение лица портит аппетит. — Встаю из-за стола, собираясь выйти, решив для себя, что лучше буду голодной до вечера, чем есть то, что дала ему.

— Сядь! — фыркает. Испуганно падаю обратно на диван и с удивлением смотрю на него. — Послушай, — продолжает мягче, — ты же не знаешь, какой я. Не советовал бы тебе делать вот такое. — Обводит вилкой круг над яичницей. — Вдруг я выброшу тебя снова в море, только больше не спасу? Думаю акулы будут рады.

— Здесь нет акул!

— Уверена? — С наглой улыбкой.

— Да. В черном море их нет.

— Или возле берега нет? — Издевается. Точно. За испорченный обед.

— Я… я не знаю.

— Дельфины же есть?

— Да.

— Почему акул не может быть? Мы в открытом море.

— Никогда не слышала, чтобы в Черном море акула съела человека. — не уверенно говорю.

— Есть акула "Сциллиум" и "Катран". - доедает мою яичницу и откидывается на спину диванчика победно сложив руки на обнаженной, загорелой груди.

— И?

— Что и?

— Они питаются людьми?

— Ну «катран» длиной до двух метров, как думаешь, она ест людей?

— Ты лжешь! И знаешь, ужин готовишь ты! Все равно ходишь по палубе с бутылкой, как Капитан Джек Воробей! Только тебе до него еще далеко! — Выхожу из-за стола и поднимаюсь наверх, собираясь принять солнечные ванны.

Макса долго ждать не приходится. Оно и не удивительно, больше ему все равно некого доставать. Подумать только: я и он в бескрайнем пространстве. Сами! Думаю до момента пока этот парень захочет вернуться, я его убью. Или он меня.

— Что, решила превратиться в обезьяну? — посмеивается и садится рядом, стараясь не смотреть на моё обнаженное тело в одном купальнике.

— Господи… ты меня бесишь. С какой радости я должна превратиться в обезьяну?

— Солнце в самом разгаре, Софи. Сгоришь. Я не буду мазать твою кожу сметаной, по рецепту, у меня ее нет. — Опять в руках держит бутылку, только теперь пива, прикладывается губами и делает несколько больших глотков.

— А ты алкоголик. Цирроз печени тебе обеспечен. — Цинично отвечаю.

— Не твоё дело.

— Не моё. Вот и не лезь ты ко мне.

— Я знаю, — через короткую паузу говорит, — почему яичница была настолько соленая.

— И? Почему же?

— Ты хочешь на берег. Думала сможешь меня заставить понять, что ты мне мешаешь… Но знаешь что? Мне весело с тобой. Я не вернусь на берег. Возможно уже никогда…

Не отвечаю. Ну да… Он прав. Блюдо была испорчено с одной целью, Макс ее угадал, следовательно, нужно придумать что-то другое. Что-то такое, чтобы ему очень было нужно вернуться на берег.

— Я рада, что составляю тебе компанию, смертник, вот только сама я в отряд самоубийц НЕ записывалась. Скажи, как связаться с берегом и я с радостью свалю отсюда давая тебе шанс попрощаться с жизнью как подобает!

— Я же тебе сказал — мне нравится быть здесь с тобой. Весело.

Оборачиваюсь к нему лицом, закрываю глаза от ярких лучей солнца и внимательно рассматриваю выражение его лица и золотистые глаза.

— Ты шутишь же, да?

— Нет.

— Шутишь.

— Нет, Софи.

— Тогда издеваешься? Потому что мне с тобой совершенно не весело! Вообще! Никак! — Отрезаю.

— Вот поэтому мне и весело.

— Гори в аду, придурок! — Шиплю. — Я не собираюсь идти с тобой на дно морских глубин. У меня большие планы.

— О… какие же? — Игнорирует выпад в его сторону.

— Я поступила, поэтому меня ждет обучение, новые знакомства и множество перспектив! Так что умирай без меня!

— Круто! И кем ты будешь?

— Не твоё собачье дело!

— Юристом? Психологом?

— Ты глухой? — опираюсь на локти и смотрю в лицо, мечтая, чтобы исчез. Вдруг он подрывается на ноги, хватает меня за руку и тянет к себе. Обхватывает за плечи и обращает лицом к морю, прижав спиной к себе.

— Смотри. — шепчет.

Сначала не вижу то, что показывает… но потом… вижу. Стая прекрасных дельфинов на довольно большой скорости проплывают мимо яхты, совсем неподалеку, теряясь в бликах воды под солнцем. Каждый из них прекрасен. Каждый из них выпрыгивает из воды, рисуя незримые линии полукруга над морем и погружается под ровную и спокойную гладь. Кажется короткий момент их появления растягивается в вечность. Я любуюсь этим зрелищем, получая настоящую, даже какую-то дикую эйфорию. Это так красиво, как будто сама Вселенная позволяет моим глазам увидеть, «коснуться» прекрасного, стать частью ее мира, и…просто узреть. А потом мы слышим их звуки: тонкие, протяжные и одновременно смешные.

— Они невероятны. — Шепчу. Макс ничего не отвечает. Просто продолжает стоять сжимая мои плечи своими горячими ладонями, а я…я не сопротивляюсь.

— Вот такие моменты люблю больше всего. — Говорит в ответ тихо. — Дельфины прекрасны.

Глава 8

Четвертый день моего пребывания на яхте начинается с ведра холодной, соленой воды, что выливается прямо в лицо сильным всплеском.

— Ты с ума сошел? — кричу, выпрыгивая из кровати со скоростью пантеры. — Зачем?

— Завтрак. — Пальцем указывает на воображаемые часы на запястье.

— Что? Какой еще завтрак? У тебя вчера вышел чудесный ужин, для чего будить меня? Я снова его испорчу!

— Если испортишь, то пойдешь на корм рыбам. У меня все! — разворачивается и идет на выход из каюты.

— А ты куда?

— Плавать!

Дверь за его спиной закрывается и я остаюсь стоять посреди каюты полностью мокрая и соленая.

— Идиот! — бормочу под нос и отправляюсь в душ, мысленно радуясь, что он вообще здесь есть.

Когда наконец выхожу на палубу, то вижу, что Макс действительно плавает в море. Ступеньки спущенны со стороны правого борта, а сам он как тот дельфин, разве что не выдает таких звуков, как они: плещется, погружается в воду и получает огромное удовольствие от этого. Вдруг в голове появляется мысль, что неплохо было бы, как минимум, проучить этого наглеца и забрать ступени. Что и делаю. Пока Макс даже не обращает на меня внимания, а возможно действительно не видит, затягиваю ступеньки на палубу и фиксирую их в нужное положение. С предвкушением всемирного скандала и удовольствия от моей хитрости потирают руки и отправляюсь на кухню готовить завтрак. Пусть знает, как оскорблять девушек, пугать акулами, бросать намеренно в воду еще и держать силой, не давая шансов связаться с берегом.

Где-то около часа провожу на кухне, все-таки готовя завтрак, решив, что неплохо было бы нажарить картошки, которую нашла на «кухне». А потом наконец слышу гневный крик, несколько бранных слов и всплеск воды. Нарочно не выхожу на палубу. Зачем мне слушать его брань, крики и угрозы, если я сейчас в выигрышном положении? Пострадает немного, поймет, что могу дать отпор и перестанет вести себя так, словно он здесь действительно капитан!

Проходит еще минут пятнадцать и понимаю, что последние пять из них я не слышала ни звука от Макса. Утонул? Но я видела, как плавает, такие не тонут. Но если все же пошел на дно — плохо, управлять яхтой не умею. Паника медленно поднимается во мне до самого горла, душит собой, подталкивает в спину заставляя выйти на палубу и поискать смертника.

Поднимаюсь и сразу подскакиваю к правому борту: Макса там нет. Ступеньки на месте, что понятно, я же их и спрятала, где же им еще быть. Но где же тогда этот ненормальный?

— Макс! — громко кричу в безграничное пространство моря. Не знаю на что надеюсь. Если утонул, то вряд ли откликнется. — Макс, черт побери! Ау!!!!

Вода идеально ровная, тихая и спокойная. Теплое солнце играет на ней лучами, превращая в блеск бриллиантов. И все. Никаких признаков Макса. Даже пол на палубе сухой, что значит — его здесь не было, не вылезал! Черт! Неужели я убила человека?! Неужели я убила единственного человека, который мог управлять яхтой и был шансом на возвращение домой?!

Дура! Я — дура!

— Макс! Макс! Макс! — Зову и зову обдирая горло, паникуя и осознавая последствия своего поступка. — Господи, — слезы сами катятся лицом. Падаю на поверхность палубы почувствовав, как силы покидают моё тело и всхлипываю от отчаяния, что охватывает сердце.

— Меня искала?! — раздается голос за спиной и лечу в воду от сильного толчка в плечо.

Плюхаюсь с громким звуком в воду больно ударившись о нее руками. Погружаюсь, чувствуя, как она окутывает горячее тело, охлаждает его и выталкивает на поверхность.

— Ты нормальный? — кричу, когда всплываю и смотрю в улыбающуюся рожу Макса. — Я думала ты утонул! Пошел ко дну!

— Но испугалась ты за себя Софи, а не меня. Да?

— За тебя тоже! — Отрезаю. — Ты же у нас смертник, а не я! Спусти, пожалуйста, ступени. И, как ты вообще смог залезть обратно?

— Это останется тайной. — смеется. — А пока, я бы советовал отплыть! — Разогнавшись прыгает ко мне бомбочкой. Маленькая волна от тела Макса накрывает меня с головой. На секунду погружаюсь под воду, а затем снова всплываю, чувствуя, что нос полный соленой воды.

— Ну?! И как мы теперь выберемся обратно на палубу? — укоризненно кричу.

— Я тебя подтолкну. — Хохочет.

— Ты видел высоту бортов? Здесь это не поможет. — Серьезно говорю. — А еще у меня картофель жарится.

— О! В самом деле? Черт! Тогда нужно быстро выбираться, — ныряет под воду и исчезает на некоторое время.

На этот раз не волнуюсь, хоть мысли, вдруг с ним что-то произойдет, а я так и останусь в воде, без возможности забраться на палубу, — пугают и волнуют сознание.

Через короткое мгновение, улыбающееся лицо смертника появляется прямо надо мной. Он уже на яхте. Спускает ступеньки, к которым подплываю и забираюсь на палубу.

— Картофель, Софи. — Напоминает, когда сижу минуту, другую, третью, согреваясь под жарким солнцем.

— Сам иди к своей картошке. Ты вытолкнул меня в воду. Я второй раз за сегодня мокрая из-за тебя. — Гневным тоном отвечаю.

— О! — пододвигается и кладет ладонь на обнаженную ногу, легко и непринужденно, как будто так и должно быть, — так приятно слышать, что ты мокрая из-за меня…

Смотрю ему в лицо мрачным взглядом, полностью игнорируя слова с подтекстом. Встаю, и возвращаюсь на кухню. К счастью картофель сгореть не успел, а с другой стороны жаль…

Макса ждать долго не нужно. Он появляется за мной почти сразу. Достает из холодильника овощи и нарезает салат, присвистывая под нос довольно знакомую мелодию, вот только вспомнить какую — не могу.

— Рад, что ты все-таки решила жить по моим правилам. — Нарушает тишину между нами.

— Это не ради тебя. Надеюсь, что совсем скоро тебе опротивеет то, как готовлю, и ты отвезешь меня к берегу.

— Хм, — фыркает, оставляя без ответа.

Наш завтрак плавно переходит в обед. К моему собственному удивлению картофель получается не просто съедобным, но даже вкусным. Макс не комментирует правда сам вкус, но судя по тому, что поглощает две порции, — действительно вкусно.

— И что дальше? — спрашиваю.

— Спроси поточнее.

— Что дальше делать?

— Научу тебя плавать нормально, — улыбается своей голливудской улыбкой.

— Зачем? — Удивляюсь.

— В жизни нужно уметь все.

— Если я не хочу?

— Нужно. Давай я помогу убрать, а ты соглашаешься на урок плавания?

— Ну ладно, — протягиваю медленно.

Палуба, как всегда, за последние четыре дня, встречает ярким солнцем с теплыми лучами, блестящей водой и бескрайним пространством, в котором, кажется, можно потеряться. С наслаждением, которое вероятно здесь невозможно перестать чувствовать, втягиваю свежий, морской воздух. Перевожу взгляд на чистое, синее небо, цвет которого теряется во всей этой красоте вокруг.

— Хорошо, правда?

— Очень. Быть на берегу моря, и среди него — разные вещи, — шепчу. — Здесь кажется, будто ты свободен как птица. И можешь все.

— Хм, согласен. Как-то так я себя и чувствую.

Макс спускает ступени. Сам прыгает в воду, разбрызгивая капли воды вокруг себя, пока я медленно, снова спускаюсь в воду. Легко прыгаю и, делая круговые движения руками оказываюсь рядом со смертником.

— Видишь? Я умею плавать.

— Да, даже культурного эпитета нет, чтобы описать твоё плавание.

— Почему ты постоянно с меня смеешься? — спрашиваю серьезно.

— Нравишься ты мне. Забавная.

— Почему?

— Сам не знаю. Просто ты смешная.

Мне так странно слышать такие слова, особенно когда они сказаны с такой естественной легкостью, как будто бы в слове "нравишься" нет ничего трудного. И мне приятно, что я нравлюсь ему. Не знаю характер этой симпатии, но он тоже мне нравится. По крайней мере его внешность точно. И не нужно говорить, что люди должны нравиться душой…. Все мы знаем, — встречаем и видим первым — лицо, только потом нам раскрывается характер человека, и каким бы он хорошим ни был внешняя уродливость этому не поможет. Впрочем, как и внутрення уродливость не скрасит внешнюю красоту.

— Что ж, учи плавать. — Улыбаюсь.

Два раза повторять не нужно. Парень подплывает ко мне и поддерживая себя на воде одной рукой, другую кладет мне в живот.

— Доверься мне. Ложись на живот. Я держу.

Делаю как просит. Расслабляю тело и полностью опираюсь на руку. На удивление — легко.

— А теперь делай круговые движения руками.

Выполняю. Чувствую, как горячая ладонь исчезает с моего тела. Двигаю ногами и руками в унисон и медленно продвигаюсь вперед.

— Видишь? Получается. — На загорелом лице появляется светлая улыбка. Даже приятная я бы сказала.

— И в самом деле…

— Отплывем от яхты не много, а потом на перегонки, кто быстрее коснется ступенек? — предлагает.

— Нет. Ты выиграешь. — Смеюсь.

— Я буду поддаваться. Не всегда же мне быть наглым?

Перестаю плыть. Просто останавливаюсь напротив него поддерживая тело в воде постоянными движениями и смотрю в карие глаза, что сияют золотом. А может это только лучи солнца светят именно с такого ракурса, что кажется, будто у Макса золотые глаза… Не знаю… Но мне нравится.

— Скажи мне, тебе же нравится жить, почему ты здесь, в море? От чего прячешься? — Серьезным тоном спрашиваю.

— Я уже отвечал тебе на этот вопрос. Возможно ищу покоя, возможно смерти. Как получится, или решит судьба. Давай, я уже плыву!

Погружается под воду оставляя меня рядом с яхтой в раздумьях. Мне действительно интересно, что стало причиной его побега от реальности и общества… Ну не убегают нормальные, обычные люди… Не потому, что не хотят, а потому что боятся. С одной стороны я понимаю Макса, — жить в обществе и быть от него свободным нереально, причем каким бы это общество ни было: мир людей или животных. Каждый из них строит свои правила поведения и восприятия окружающей среды, диктует правила жизни. И это нормально… Если ты волк, — должен охотиться, если лиса, — хитрить, если человек, — должен сочетать, то и другое в одно целое.

Спохватившись, что голова Макса торчит уже довольно далеко от меня, медленно двигаюсь к нему загребая руками. Мне страшно, что я не чувствую дна под ногами, но одновременно не боюсь, ведь знаю, — здесь нет акул или чего-то подобного, чтобы не говорил этот парень.

— Скорее, Софи. Мне уже надоело ждать. — В его крике смешинка, от чего становится даже как-то легко на душе, будто мы друзья, а не просто чужие люди.

Наконец догоняю Макса. Он взмахом руки показывает, что время плыть и погружается под воду. Ага, буду поддаваться, — говорил, а сам как рыба: быстро и энергично движется вперед.

Когда подплываю к яхте, то руки беспощадно болят, а тело звенит от напряжения. Все-таки подобный спорт не для меня. Парень помогает вылезти на палубу и тут же падает на спину, разглядывая голубое небо в белых облаках.

— Ты видишь фигуры? Облака, имею в виду. — тихо спрашивает.

— Вижу. Эта похожа на крокодила, а эта на рыбу. — Показываю пальцем в небо.

— Хм, — хмыкает. — Говорят, что когда ты уже вырос, облака больше не похожи на животных или какие-то дворцы. Говорят, что становятся просто облаками.

— Я думаю, что причина проста, чем ты «взрослее» тем меньше видишь красоту мира. У тебя просто не хватает времени, чтобы смотреть наверх. Вот и все.

— Вероятно. Но я думаю, что просто когда ты вырастаешь, то теряешь эту легкость, наивность, детскую непосредственность и главное — веру во все невероятное.

— Имеешь в виду веру в сказку?

— Да.

Глава 9

Час, а может больше, пока не затекает все тело, мы лежим на палубе рассматривая небо, облака и спорим, на что они похожи. И это так весело, искренне, невероятно легко и просто, даже удивительно становится. Я уже и забыла когда последний раз смотрела на небо, когда искала сходство с чем-то, или вообще просто любовалась природой вокруг.

Время бежит быстро, как будто его кто-то ускоряет. Пока мы плавали и лежали на палубе солнце начало медленно бежать вниз в попытке спрятаться за линию горизонта. Теперь оно окрашивает небосвод в бело-розовый цвет рваными полосами.

— Нужно что-то на ужин приготовить. Хочешь это буду я? — говорит Макс.

— Поваром?

— Да.

— Хорошо. Такой вариант мне нравится больше. — Поворачиваю к нему голову и улыбаюсь. В голове появляются мысли, о существовании которых еще не знала даже сегодня утром: возможно мы выходим на новый уровень отношений и он не будет вести себя так, как будто я у него что-то украла?

Макс быстро справляется на кухне, нарезая салат из свежих овощей и жарит два стейка. Аромат такой, что слюна невольно вырывается из моего рта, пока в ожидании сижу рядом. Мы играем в простую детскую игру: слова на букву А.

— Америка. — говорю я.

— Антарктида. — Перебрасывает стейк на другую сторону и дорезает огурец в тарелку.

— Австралия.

— Африка.

— Ээээ, Аргентина.

— Софи, без ээээ. Алания!

— Почему-то именно в этой игре все вылетает из головы!

— Да. Давай, а не отвлекайся. — улыбается мне даже приветливой улыбкой. — А мне кажется, что ты блондинка не просто так.

— Опять смеешься?

— Всегда!

— Ладно, Арктика! — откидываюсь на спинку сиденья с ухмылкоюй разглядывая загорелую кожу. А он ничего так. Фигура, яркая улыбка, жаль, что смертник.

— Алжир.

— Англия.

— Все, Софи. Достаточно. Ужинать давай.

Ставит на стол красиво нарезанный салат и раскладывает на две тарелки стейк. Даже никогда бы не подумала, что на море можно постоянно быть голодной. Макс ставит на стол бутылку виски и красного вина. Поднимаю в недоумении брови, взглядом спрашивая зачем это.

— Познакомимся поближе. — улыбается. — Ты уже четыре дня здесь со мной, поэтому думаю пришло время разделить нечто важное на двоих.

— И что же это? Совместная пьянка?

— Именно так. Вино или виски?

— Вино.

Парень разливает в стаканы алкоголь. С вином протягивает мне. Касается своим стаканом моего отчего они легко звенят.

— За наше знакомство, Софи. Ты мне нравишься. — подмигивает и залпом выпивает золотистую жидкость, сверкая не менее золотыми глазами.

Пробую сладкое вино и сделав маленький глоток, откладываю в сторону.

— Не допьешь? — спрашивает.

— Я не сторонник спиртных напитков.

— А жаль.

Поужинав и помыв посуду, ложимся спать, каждый в своей каюте. Не знаю, как Макс, но я долго верчусь с боку на бок пытаясь уснуть, вот только все попытки тщетны, как бы не старалась. Полежав еще час, а может и больше, выхожу на палубу замотавшись в одеяло.

Яхта легко катается на воде, ветерок дует со всех сторон. Мы стоим почти на месте, парус сложен, но кажется, будто плывем вперед. Сажусь на корме и свешиваю ноги, вглядываюсь вдаль, на дорожку лунного света, что холодным цветом озаряет черное море.

Волосы развеваются змеями в разные стороны, падают на глаза, залезают рот. Укутавшись сильнее в одеяло погружаюсь в свои мысли.

Интересно, что сейчас делают папа и мама? Ищут меня? Вот только наверное не там где нужно… Потому что я бы сама искала в той местности, куда ходила в магазин. Уверена, они даже подумать не могут, что я банально перепутала яхты, и все… Представляю, как они волнуются за меня, и от этого болит сердце и душа.

Мне нужно перестать быть милой с Максом и вестись на его улыбку. Нужно заставить его вернуться на берег. Или просто вернуть туда меня.

Разве мне не плевать, что будет с ним? Почему он ищет смерти, а то, что именно ищет, ясно, как белый день. Но, к сожалению… Мне не наплевать. Сама не знаю почему. Ну какая разница, что незнакомец, — который бросил в море, облил водой з ведра — хочет умереть? Сколько их таких, — смертников, в целом мире? Миллионы. Каждый хотя бы раз доходит до той точки кипения, когда кажется лучший выход — уничтожить себя. Просто другие люди понимают — это не выход, а Макс…. Макс решил, что именно море решит — забирать его или нет…

Не понимаю причин такого поведения… Что могло такого случиться в жизни, что человек потерял жажду к жизни? Не верю, что он ищет покоя от общества. Скорее всего, это общество солгало ему, как и остальным людям. Не оправдало надежд… уничтожило то близкое его сердцу, что и привело к таким мыслям и желаниям. Иного ответа у меня нет.

— Думаешь? — Знакомый голос звучит рядом. Вздрагиваю от неожиданности и чуть не падаю в воду. Макс хватает за талию и подтягивает назад, прижимая к себе в объятия, так легко и просто, как… как будто, так и должно быть. Не сопротивляюсь. Сама не знаю почему… Может потому что хочу спасти его? Потому что жалко его? Или потому, что мне нравится его аромат: цитрусовый, с нотками пряностей, возбуждающий воображение.

— Да.

— О чем? — Тоже всматривается в даль, как и я, выискивая что-то только свое.

— О родителях. Они волнуются, знаю точно.

— Я не могу вернуться. Мне жаль, Софи. — Печально отвечает.

— Но почему? — Поворачиваю голову к нему, пытаясь, разглядеть в темноте выражение лица.

— Просто не могу. И все. Иди спать. — Мягко говорит.

Встает, и так же тихо, как и пришел, возвращается в каюту, а я так и сижу до самого восхода солнца, встречая его с улыбкой на губах и слезами на лице от горечи чувств.

И оно, сегодняшнее солнце, тоже грустит. Скрывается за серыми облаками, что трудно нависают над морем, иногда сверкая одиноким лучиком. Как ему трудно пробиться сквозь толстый слой серой массы, которая угрожающе разрастается и надвигается прямо на нас.

Встаю, и медленно иду к рубке. Останавливаюсь и шагаю к штурвалу. Всматриваюсь в небо и вижу, что со всех сторон на нас бегут черные тучи. Это предвестник бури? Как в подтверждение моих мыслей, порыв сильного ветра чуть не сбивает с ног. Бросает волосы в лицо кончиками прядей. Края одеяла поднимает в воздух, и толкает в грудь прогоняя с палубы.

Не успеваю дойти до ступенек, чтобы спуститься, как первые холодные капли падают на лицо. А потом гремит гром и появляется молния, разрезая небо пополам.

— Макс! — Влетаю вниз с его именем на губах. — Макс! Яхта выдержит грозу?

Залетаю в его каюту. Он спит в одном нижнем белье раскинувшись на кровати как звездочка и сладко сопит.

— Макс, слышишь? — Встревоженная непогодой трясу его за плечи пытаясь разбудить.

Он не реагирует. Только хрюкнувши поворачивается в сторону. Запах перегара стоит ощутимым амбре в каюте. Только сейчас замечаю две пустые бутылки из-под виски валяющиеся на полу. Они перекатываются из стороны в сторону, поддаваясь инерции яхты, которую так же качает на волнах.

— Макс! А ну переставай спать! Там надвигается гроза!!! Слышишь меня? Эй!

Дергаю парня за руки, но все напрасно. Спит. Чертов пьяница! Вылетаю из каюты на палубу посмотреть погоду. И она совсем неутешительная. Волны становятся сильнее, выше. Сильно бьют в борта маленькой яхты, которую теперь качает так, будто она вместе с Максом выпивала ночью.

Дождь с небес заливает палубу, превращая ее в прекрасное место для скольжения по воде. Так и замотанная в одеяло топаю босиком по холодной палубе к штурвалу еле удерживаясь на ногах. Добравшись до руля хватаюсь за него руками, не очень понимая, как им управлять и вообще работает ли он без паруса или мотора.

Вдруг яхту сильно кренит влево. Я не удерживаюсь и падаю на ноги, запутавшись в одеяле. Оно соскальзывает с меня. Сильным порывом ветра его сносит в море оставляя меня мокнуть под проливным дождем.

— Черт!

Пытаюсь встать, вот только не получается. С каждой секундой яхту качает все больше и больше, от чего я, стоя на четвереньках, только скольжу в разные стороны, как малое дитя.

Впоследствии все-таки встаю на ноги. Шатаясь, снова шагаю к штурвалу, только получается это плохо. Я падаю и падаю. Теперь не только дождь заливает моё лицо, но и слезы из-за моего положения. Кричу. Ору имя Макса. Сама не знаю зачем, ведь он пьян и сладко спит, пока стараюсь попробовать хоть что-то сделать чтобы нас спасти. Честно говоря, я вообще далека от яхты или катеров, но почему-то мне кажется, что когда на море шторм такой силы, при котором даже корабли тонут, то яхта точно утонет.

Опять встаю. На этот раз выходит лучше, а может я просто приспособилась к дикому ритму стихии бушующей вокруг. Но рано начала радоваться…. Сильная волна поднимается так высоко, что заливает палубу. А вторая сносит меня в воду…

— Макс, — восклицаю и погружаюсь под бурные волны.

Вода попадает в горло и нос. Барахтаюсь ногами и руками, пытаясь выплыть на поверхность, но тщетно…. Бороться со стихией сильнее слабого человеческого тела — бесполезно.

Мириться с таким не хочу. И не буду! Набираюсь смелости и пытаюсь плыть под водой, как вчера это делал Макс. Вот только сил почти нет, а холодная вода заставляет тело онеметь и потерять чувствительность с подвижностью. Ноги немеют от холода. Руки тоже. Я почти не чувствую их. Легкие обжигает огнем. Рот сам открывается и туда заливается вода. Я не хочу этого, стараюсь не пустить ее в горло, но не получается.

Легко и медленно ледяной холод проскальзывает внутрь меня, касается пищевода, заполняет легкие. Чувствую, как теряю сознание. Как боль уходит на второй план, а в голове становится так пусто, будто там никогда и не было никаких мыслей или планов. Я просто отдаюсь в жертву морю. Стихия сильнее меня.

Возможно мне тоже суждено умереть в море, как того хочет Макс? Возможно спутала яхты не случайно, а по замыслу вселенной?

Глава 10

Кто-то обхватывает меня руками за талию и тянет вверх. У меня нет сил ни противиться этому странному вмешательству, ни помочь. Меня выталкивают на поверхность воды и я откашливаюсь водой пытаясь выровнять дыхание. Но не получается, новые волны постоянно накрывают с головой пытаясь снова погрузить в темные воды и оставить там.

— Держись за меня, Софи. Сейчас все будет хорошо, слышишь? — взволнованный голос звучит над самым ухом и прерывается бульканьем. Вероятно смертнику вода тоже попала в рот.

А потом чувствую, как он бросает меня на твердую поверхность палубы, со стоном забравшись по ступенькам. Падает рядом на спину отвязывая от себя, пока я кашляю. Вода выходит из моего горла рвотой, но дождь смывает сразу все.

— Все хорошо. — кричит, перекрикивая шум ветра и волн. — Ты жива. — Добавляет, но скорее себе, чем мне.

Встаю на четвереньки все еще сплевывая воду. Тело дрожит как в припадке, волосы облепили лицо, а я все еще не могу отвести взгляд от его глаз. Его талия обвязана веревкой и привязана к штурвалу. Вот, как он меня вытащил?

— Ты пьяный! — Утверждаю.

— Уже нет. — улыбается. Так удовлетворено, словно только что сделал что-то невероятное. Оно так и есть, но говорить ему об этом не собираюсь. Его вина, что я оказалась в воде. Его вина, что я чуть не погибла. Нужно было сразу вернуть меня на берег.

— Из-за тебя я чуть не погибла! — Тоже перекрикиваю ветер. — Ты виноват. Только ты!

Я зла, напугана, у меня болит все тело, огнем горят внутренности, и мне больше нет дела до беды Макса и причин, почему он решил спрятаться в море. Мне плевать! Потому что я не буду рисковать жизнью ради какого-то смертника.

— Я спас тебя!

— Если бы ты был трезв этого не нужно было бы делать! Если бы отвез на берег сразу, этого бы опять же не нужно было бы делать. Итак. Виноват ты и только ты!

— Но Софи… — Выражение его лица меняется. Становится гневным и одновременно грустным. Мокрые волосы липнут потемневшими прядями ко лбу. По коже большими каплями стекает вода… — А знаешь, нет! Я не виноват. Я тебя сюда не приглашал! Что-то не нравится, — вали отсюда! Прямо сейчас! Прыгаей в воду и марш к берегу!

— Пошел ты! Понял? Ты — придурок! Смертник! Ненормальный, аморальный псих, который думает только о себе.

Так и не вставая, доползаю до ступенек и спускаюсь в каюту оставив Макса сидеть на палубе. И мне абсолютно плевать, что с ним будет. Не маленький!

Сначала принимаю душ, вот только он не помогает. Вода такая же ледяная, как и в море. Возможно она греется от солнечных батарей, или еще чего-то, не знаю. Щелкаю зубами, но все же смываю соль с тела, заворачиваюсь в полотенце и подсушив волосы другим полотенцем прыгаю под одеяло в постель. Дрожу. От холода, который просочился прямо в кости кутаюсь в еще одно одеяло найденное в шкафу, с головой.

Неизвестно сколько проходит времени, но наконец я засыпаю тревожным сном. Макс будит меня стуком в дверь моей каюты и заносит на подносе чай и спагетти с мясным соусом.

— Это в качестве извинений. — улыбается. — Хотел раньше, но не имел как. Непогода… Пришлось немного попотеть, чтобы удержать яхту, но шторм уже стал меньше.

— Я проспала до вечера? — спрашиваю.

— Да. Ешь. — ставит поднос на кровать рядом со мной и говорит: — Я хотел сказать, что действительно виноват в том, что ты оказалась в воде. Если бы не был пьян… Я не подумал о тебе. Хотя и не имел к слову. Но не нужно меня обвинять в том, что ты перепутала яхты, а я отказался везти тебя к берегу. Просто на все у меня есть веские причины. Для тебя они могут оказаться никакими, но для меня они важны. Поэтому прости.

— Ты не отвезешь меня обратно? — охрипшим голосом спрашиваю.

— Нет, — качает головой. — Не могу. Тем более сейчас штормит, неизвестно, какая погода будет держаться дальше.

— Но почему? — Слезы сами появляются на лице. Я просто так не могу. Я хочу домой. К родителям. На берег. — Меня уже тошнит от вида моря… особенно после сегодняшнего… Умоляю. Я не твоя пленница…

— На самом деле нет, но из-за обстоятельств — да. Прости.

— Ты подвергаешь себя и меня опасности… Для чего же спас, если я все равно могу погибнуть здесь с тобой? Ты заставляешь страдать всех! Макс, пожалуйста, отвези к берегу… Я… я больше не могу…

— Через не могу! Ужинай.

Берет и просто выходит вон. Оставляет меня в полном отчаянии один на один с мыслями… Если бы здесь была связь с берегом… Ну не может быть такого, что у яхты нет связи. Это неправильно!

Сдерживая в себе обиду и новые слезы ужинаю спагетти и запиваю все это чаем. Поднос кладу на пол и снова замотавшись в одеяло засыпаю.

Через некоторое время снова просыпаюсь. Мне жарко. Откидываю два одеяла, чувствуя, как спина становится влажной, а лоб вспотевшим, словно не в кровати лежу, а как минимум бегу спринтом.

Затем снова засыпаю и просыпаюсь, и так раз десять. Меня то бросает в жар, то в холод. Тело дрожит, а горло мучает жажда. Не выдержав тяжести и жары встаю с кровати и выхожу в коридор, иду в каюту, где стоит холодильник. Яхту постоянно качает на волнах, от чего меня начинает снова тошнить. Достаю бутылку холодной, простой воды, пью, получая наслаждение от того, как ледяная жидкость стекает горлом, идет в пищевод охлаждая меня изнутри.

Вдруг понимаю, что если не выйду на палубу, чтобы освежиться под ветром, то просто сойду с ума. Накидываю маленьое одеяло, лежавшее на диване, на плечи и поднимаюсь по влажной лестнице. К счастью дождь прекратился, и даже ветер теперь не такой сильный, но непогода все равно еще не ушла. Темные волны, будто страшные, дикие звери, бьются в яхту, заставляя ее постоянно качаться в разные стороны. Огромное пространство черного моря, кажется, хочет захватить маленькое, белое судно в свой плен, и захоронить на песочном дне, между рыб. Оно бурлит большими волнами, осыпая вместе с ветром мою кожу маленькими капельками. Подхожу ближе к штурвалу и замираю, испытывая облегчение от прохлады. Именно то, что нужно. Мне почему-то не страшно, что я снова могу оказаться в воде, сама не знаю почему. Возможно потому, что мне нечего бояться? Или мой ум сейчас плохо работает?

Глазами вглядываюсь в темноту за бортом, удивляясь тому, насколько водная стихия сильная и неподвластна человеку. И об этом Макс говорил? Что здесь лучше? От человеческого общества хоть знаешь чего ожидать, а вот от морского — нет. Разве можно понять эту силу, которая выбирает кого утопить по своему собственному усмотрению? Разве можно понять для чего топит корабли и убивает людей? Возможно это месть за загрязнение, а возможно просто такова природа воды…

Через некоторое время мне становится легче. Лоб больше не мокрый, даже становится холодно. Ветер усиливается с каждой секундой снова превращаясь в ураган, поэтому, чтобы снова не оказаться в морских «лапах» возвращаюсь в каюту, где сразу засыпаю, теперь уже сладким сном.

* * *
Утро начинается с жары. Ощущение словно вся горю огнем, будто кто-то взял, и как ведьму в прошлые века, привязал к палке и поджег сено и сухие ветви вокруг. Голова трещит от боли. В груди жжет. Плюс еще яхта постоянно ходуном ходит, мешая медленно умирать от жалости к себе.

В каюту заходит Макс. Лицо у него встревоженное и бледное.

— Что-то случилось? — спрашиваю.

— Пока еще нет. Ты как? Я видел ночью ты ходила на палубу…

— Откуда ты знаешь?

— Не спалось. Так как ты?

— Не знаю. Голова болит, в груди жжет. Жарко. — Отвечаю охрипшим голосом.

— Жарко? — Подходит ко мне, садится рядом и касается рукой лица. Я в этот момент начинаю кашлять, чувствуя, что вот-вот выплюну легкие.

— Наверняка ты заболела после купания в волнах… Все-таки вода ледяная… Да и сейчас на улице холодно, а тебе здесь жарко. Сейчас принесу термометр и чай.

Выходит из каюты, постоянно трепля волосы рукой. Сегодня Макс одет в рубашку в клетку красного цвета и джинсовые шорты до колен. Меня удивляет его напуганный взгляд, опека и вообще поведение. Решил, что если будет носить мне чай, то я не буду на него сердиться? Как бы не так! Единственное моё желание — вернуться к родителям.

Проходит минут десять. Макс заходит снова с подносом: чай и обжаренный в яйце хлеб. Ставит на кровать и садится рядом. Протягивает термометр и внимательно разглядывает моё лицо, будто его выражение может дать ответ на какой-то его вопрос.

— Измерь температуру, Софи.

— И что будет, если она высокая? — дерзко спрашиваю.

— Дам тебе какие-то лекарства.

— А они у тебя здесь есть? — язвительно. — Если есть, то для чего? Ты же собирался пойти на морское дно вместе с яхтой, потому что у тебя очень сложные отношения со Вселенной!!!

— Есть, какая тебе разница для чего?! Измеряй, давай, а потом пей чай! Я не слуга, чтобы бегать за тобой. — резко отвечает.

— Но твоя вина в том, что я простудилась!

Засовываю термометр под мышку, ждем минуту и ​​когда начинает пищать удивленно смотрю на градусы:

— 39.7 — звучит как вердикт.

— Высокая. Принесу ибуфен. Пей чай!

— Да, и еще можно антибиотик. Вдруг у меня не простуда, а бронхит. — Говорю в спину.

— Что-то я не слышал, чтобы ты сильно кашляла… — бросает саркастически и выходит из каюты.

Чай выпиваю, а жареные гренки оставляю. Почему-то совсем нет аппетита. От горячей воды становится еще хуже, кажется, что тело пышет огнем. Горло сжимает, хочу откашляться, но не могу. Сползаю на подушку и укрывшись одеялом закрываю глаза, чувствуя, как в голове набатом стучит, пульсирует в висках и вообще просто все болит.

— Ибуфен. — Даже не замечаю, когда Макс садится рядом и протягивает мне таблетки. Глотаю и запиваю водой, и отвернувшись, впадаю в забытье, потому что назвать это сном трудно.

Глава 11

Мне снится странный сон. Я дома, на нашей кухне. Мы с родителями ужинаем и обсуждаем будущую поездку в Киев, где я буду учиться. На душе от этого семейного уюта и постоянных споров мамы и папы так тепло и уютно, что не сдерживаю слез.

— София, почему ты плачешь? — Мама замечает слезы. Кладет руку на мою и смотрит в глаза.

— Не знаю. Я так соскучилась, ма… Но не могу выбраться…

— Откуда, дорогая? — Вставляет папа.

— Оттуда. — Пальцем показываю на картину, копию Айвазовского, где изображено море.

— Просто борись, Софи. Ты же сильная девочка. А мы с папой найдем тебя, обещаем!

На этом я просыпаюсь в слезах. Тело трясет как в припадке, окутывает странным морозом, хотя его здесь точно не может быть. Откидываю одеяло и встаю на ноги. В глазах темнеет, голова идет кругом. Яхту именно в этот момент бросает в сторону и я падаю на пол, став на четвереньки.

— Боже… — выдыхаю.

Ползу в туалет, пытаясь сдержать рвоту, которая вдруг начинает рваться наружу. Едва успеваю. Голова склоняется над белым другом человечества и с меня вырывается желчь.

Высвободив желудок, сажусь, опираясь на стену. Горло начинает разрывать от кашля, сплевываю кровью. С секунду смотрю на нее, недоумевая, почему вообще ею кашляю. По щекам начинают катиться слезы от жалости к себе, к своему положению и вообще ко всему вокруг. Такое ощущение будто Вселенная вдруг решил дать пня под зад и посмотреть, как я буду выкручиваться. А если учитывать, что в моей жизни всегда все шло гладко, даже если не идеально, то можно спокойно признать, что я где-то сильно напортачила.

Едва встав на ноги, шатаясь иду к кровати, которая принимает моё ослабевшее тело в свои мягкие объятия. Одеяло, как и летнее теплое белое облачко обнимает и я снова засыпаю.

А потом время течет так быстро и одновременно медленно, что даже не понимаю, что происходит. Меня постоянно трясет, тошнит, все тело болит, а кости ломает. И болят они так по-настоящему, словно все это — реальность. Частично помню, как приходит Макс и пихает в рот таблетки, сначала одни, потом другие. Все это время я не сплю, но одновременно как бы нахожусь во сне, где все сюрреалистическое. Где я есть и меня нет.

Макс заливает в рот какую-то горячую, соленую жидкость, возможно суп. Помогает идти в туалет и пихает и пихает таблетки. Откуда они, и от чего не спрашиваю. Просто не могу. Но замечаю, что его лицо бледное, видно даже под загорелой кожей, глаза грустные, а уголки губ опущены вниз, Он наверное расстроен чем-то, или переживает о чем-то.

Через несколько дней, если верить Максу, мне становится легче. Кашель становится мокрым и больше не обдирает горло до крови, тело не трясет, и температура спала. Единственное, что осталось — слабость тела.

— Может ты хочешь прогуляться? Больше не штормит. — спрашивает через день, когда сознание возвращается на место и я больше не плаваю непонятно где. Его голос тихий, спокойный, и даже горький.

— Давай. — Соглашаюсь.

Парень помогает встать с постели, набрасывает на плечи одеяло и выводит по лестнице на палубу. Сажусь на диван рядом с бортом и вглядываюсь в бескрайний простор, где солнце ложится спать. Сегодня, наконец, вода спокойная, и яхта легко, но невесомо качается на мелких волнах.

— Сколько дней я болела? — спрашиваю, когда усаживается рядом и обнимает за плечи.

— Восемь.

— То есть я здесь?… Более двух недель? — Испугано спрашиваю.

— Да.

— Отвези меня домой, пожалуйста. — Опять прошу его, задерживая взгляд на воде, что сверкает красным цветом под закатным солнцем.

— Не могу… Я хотел… когда ты болела, но из-за шторма паруса повреждено.

— А мотор? Она как-то плыла?

— Да, на солнечных батареях, но они повреждены. К слову, вода теперь в душе холодная. И еще — она ​​скоро закончится. Я не планировал так долго прожить. — Его тон спокойный, будто он не выносит нам обоим смертный приговор. Настоящий смертный приговор!

— Скажи, что это не правда! Скажи! — с отчаянием в голосе умоляю.

— Не могу, Софи. — Взгляд, когда смотрит на меня, не просто расстроен, он полон боли и гнева одновременно.

— А как же продукты? Чем будем питаться? — тихо спрашиваю.

— Их хватит еще на неделю, думаю. А еще есть макароны быстрого приготовления. — Горько улыбается. — Поэтому быстро от голода не умрем.

Смотрю на него и не могу поверить своим ушам в то, что слышу. Как так, в двадцать первом веке не иметь возможности связаться с окружающим миром, подать сигнал sos? Разве сейчас не занят каждый клочок земли людьми? Занят! Тогда почему же мы не можем попасть кому-то на глаза?

— Здесь же плавают корабли? — с надеждой спрашиваю. — Возможно, нам повезет…

— Возможно, — соглашается, прижимает крепче к себе и кладет подбородок на темечко, будто бы имеет на это право — сидеть рядом со мной.

Не смотря на все это, сердце трепещет от его прикосновений, хотя злость свирепствует во мне за его поступки. Несопротивляюсь, а просто опираюсь спиной на его грудь. Так мы и завершаем этот день, в объятиях, разглядывая закат, пока не становится совсем темно и не появляются первые звезды.

Поужинав салатом и рыбными консервами, ложимся спать. Макс заталкивает в меня еще какие-то таблетки, и тоже идет к себе.

Сегодняшняя ночь проходит спокойно и даже без сновидений. Поэтому на утро чувствую себя более здоровой и полной сил, хотя кашель все еще со мной. Душ не принимаю, ведь вода действительно холодная, а снова болеть совершенно не хочется, поэтому просто обтираюсь полотенцем и надев купальник иду на палубу. Если умирать, так хоть загорелой, а не белой, как сметана из магазина.

На корме стоит Макс, ноги широко расставлены, в одних шортах черного цвета, под загорелой кожей сверкают мышцы, легкий ветерок треплет его светлые волосы. Он оборачивается, словно знал, что сейчас поднимусь и с улыбкой встречает меня.

— Доброе утро, Софи.

— Доброе, — бурчу. Просто нет абсолютно никакого желания говорить с тем, кто разрушает мою жизнь кирпичик за кирпичиком.

Сажусь на диван так, что ноги тоже на нем, забираюсь и закидываю голову назад, наслаждаясь теплым солнцем, что сразу ласкает меня своими прикосновениями. Неожиданно становится темнее. Открываю глаза и смотрю на улыбающуюся рожу Макса, который сияет от счастья.

— Если ты не отремонтировал яхту, либо не связался с берегом и за нами сейчас не летит спасательная служба, отойди. — сухо прошу.

— Нет.

— Что нет?

— На все твои слова, ответ — нет.

— Слушай, — вздыхаю, — я хочу погреться под солнцем и подумать о том, где же я так нагрешила, что судьба свела нас с тобой и теперь наказывает меня за что-то. Ты мне мешаешь. А смотреть на твоё лицо мне уже осточертело за последние дни, честно. Возможно, если бы ты не был виновником нашей скорой гибели от голода, то я бы смотрела на тебя иначе, но ты виновен. Поэтому… вон!

— Нет.

— Ты издеваешься? — Сажусь.

— Тоже нет. Наоборот, хочу наладить с тобой контакт.

— Он у нас был, до того момента, как ты напился, а я почти не утонула, поэтому даже не рассчитывай! — Отрезаю.

— Софи, я ухаживал за тобой, спас. — Опять улыбается, — неужели ты действительно хочешь оттолкнуть единственного человека, который находится сейчас рядом?

— Да — фыркаю. — Спасибо что спас, хотя этого не нужно было бы делать, если бы кто-то не пил так много, и спасибо, что лечил, хотя… — договорить не удается.

Макс быстро садится рядом, хватает за запястье и заводит руки за спину и накрывает мои губы своими. Честно говоря сначала просто немею от такой наглости и не могу издать ни звука. А смертник в это время заталкивает языка в рот. Я поддаюсь… Вот так просто и легко, словно только что не вылила на его голову целое ведро грязи. Его язык нагло играет с моим, а сильные руки прижимают тело к себе. Одной он держит за талию, другой за запястье. Горячие пальцы блуждают по обнаженной коже вызывая мурашки и легкую дрожь. Голова идет кругом и все вокруг перестает существовать: море, солнце, ветер, даже яхта. Есть только мы: я и он.

— Хватит! — Едва отстраняюсь. Но понимаю, что он меня отпускает, а не я вырываюсь. Встаю на ноги и делаю шаг назад. — Зачем?

— Что, зачем? — В золотых глазах бегают искорки веселья, а я все не могу понять, что же он такое задумал.

— Поцеловал зачем!?

— Захотел — поцеловал. Нельзя?

— Нет

— Жаль, хороший поцелуй был.

— И последний, ясно?!

— Нет.

— То есть, нет? — Удивляюсь.

— Просто нет, и все. Я хочу тебя поцеловать еще раз. — Встает и подходит ко мне.

— Эээ, нет! Стоп! — упираюсь ладонями ему в грудь. — Я так не согласна. И забери эту наглую улыбку со своего лица!

— Почему не согласна?

— Я знаю, что ты задумал! Мы на яхте одни, тебе нужен секс, а я здесь единственный представитель женского рода. Вот только твой замысел провалился, потому иди и порыдай. Я не буду с тобой спать!

— Разве я об этом просил? — спрашивает игривым тоном. Глазами раздевает меня, и я теперь жалею, что одета только в купальник.

— Ты же сказал….

— Что хочу поцеловать. Я не говорил о сексе ни слова. А вот ты… целую тираду выдала. Боишься поддаться?

— Пфффф, — фыркаю, — чему поддаться? Тебе?

— Если ты успела заметить, я здесь на яхте тоже единственный представитель мужского рода. — Смеется.

— Плевала я на это. Меня не интересует… мужской род!

— Да. — смеется. — Ты у нас другой ориентации?

— Нет. Выскажусь более конкретно — меня не интересуешь ты — как человек. Так лучше?

— Посмотрим!

Глава 12

Смотрю на него пронизывая взглядом, надеясь, что отстанет, но нет, так и стоит, ласкает взглядом золотых глаз и улыбается как дурачок.

— Что значит посмотрим? — Прищурившись спрашиваю.

— Софи, неинтересно раскрывать все карты, но тебе понравится, обещаю. — весело отвечает, и возвращается к штурвалу.

— Что мне должно понравиться? — кричу в спину.

— Не что, а кто! — Засовывает в уши наушники от маленькой колонки, которой раньше не видела и ложится на спину, качая головой, вероятно в такт музыке. Вот ненормальный!

Сажусь обратно на диван и не свожу взгляда с этого парня. Что у него в голове? И почему так доволен, словно на горизонте показался берег, о котором мечтаю не первый день?! Что задумал? Какую цель преследует? Ну хочет уже умереть, пусть прыгает в воду и плывет подальше от яхты, неужели это трудно? Гарантировано утонет рано или поздно, а я даже весла сделаю если нужно и буду грести в какую-нибудь сторону, чтобы добраться земли, так как от вида воды меня начинает уже тошнить.

Желудок бурчит, напоминая, что я еще ничего не ела. Вставать совсем не хочется, ведь солнышко припекает и нагоняет сон, да и организм еще ослаблен после болезни, но все же заставляю себя встать и пойти на кухню. Там нахожу упакованный паштет и яйца. Последние жарю и съедаю вместе с паштетом чувствуя как становится немного лучше. А потом возвращаюсь на палубу и снова ложусь под солнечные лучи. Тепло, то что мне сейчас нужно.

Сама не замечаю, как засыпаю, качаясь на волнах. Ощущение покоя и безмятежности топит меня в себе, внушая уравновешенность, затишье и даже надежду на лучшее будущее, хотя нынешние прогнозы относительно него отнюдь неутешительны.

Сквозь сон чувствую, как становится тепло в груди. Легкими прикосновениями кто ласкает мои руки и плечи, берет волосы, и нежно-нежно касается губ, так легко и непринужденно, даже призрачно… Открываю глаза и смотрю на спокойное лицо Макса прямо надо мной. Он натягивает на меня одеяло, а потом просто уходит так и не заметив, что я проснулась.

Неужели это было актом милосердия и доброты? Он накрыл меня, чтобы не сгорела под солнцем? И он… ох черт, это он ласкал меня и снова поцеловал. Ну что с ним стало не так? Почему вдруг переменился и начал ухаживать? Я, конечно понимаю, что одна с ним, неужели думает, что имеет какие-то шансы, особенно после того, как обрек нас на смерть своими же силами?

После обеда Макс возвращается на палубу с ящиком и затем исчезает где-то за рубкой. Что-то щелкает, стучит. Не иду к нему проверить, что делает. Захочет, сам расскажет.

Иду на кухню и беру пачку шоколадного печенья, которое сиротливо лежит на столе. Сажусь на палубу, свесив с нее ноги и долго смотрю в даль, выбросив все мысли из головы. Иногда полезно ни о чем ни думать, ни переживать. Иногда нужно отпустить ситуацию и примириться с обстоятельствами, особенно когда у тебя нет сил и ты обречен на смерть силами другого человека.

Ну в самом деле, что я могу сделать? Отремонтировать парус? Точно нет. Починить солнечные батареи? Тоже нет. Вот и остается сидеть здесь и болтать ногами в воздухе, наблюдая за косяком дельфинов, которые красиво и величественно, то появляются над водой, то исчезают, даря каплю надежды на то, что все будет хорошо. Возможно не сейчас, но когда-то точно.

— О чем думаешь? — Голос смертника вырывает из плена пустых мыслей. Я даже не заметила, что за рубкой перестало что-то стучать, настолько погрузилась в себя и созерцание линии горизонта. Не заметила, что солнце стало красного цвета и медленно плывет за горизонт.

— О доме. — Отвечаю. — А ты что делал?

— Пытался починить нашу яхту. — улыбается.

— Нашу? — удивленно.

— Ну нас здесь двое, — нашу.

— И как?

— Пока никак.

— Макс, для чего ты решил ее починить? — Прищурив глаза, спрашиваю, глядя в золотые глаза.

— Не буду отвечать на вопрос, на который ты и так должна знать ответ. — Избегает моего взгляда. А у меня на сердце так тепло становится, от его поступка, от того, что все-таки пытается что-то сделать и не дать мне умереть, что готова прямо здесь и сейчас обнять его за сильные плечи и прижать к себе.

Молчу, тоже не продолжая разговора. Макс притягивает меня к себе, так по своему, будто принадлежу ему, одновременно нежно и осторожно. Поддаюсь. Черт! Сама не знаю почему, но вдруг понимаю, что мне приятно находиться в его объятиях, приятно вдыхать аромат его тела и вот так просто сидеть с ним.

Мы одни на весь мир. Я и он.

Его улыбка, слегка с поднятыми уголками губ, так нравится, не удерживаюсь и улыбаюсь в ответ, хотя он этого не видит.

— Можно тебя спросить? — Говорю.

— Валяй.

— Назви истинную причину своего бегства в море.

Мгновение парень молчит, похрустывая пальцами, а потом, все так же глядя в горизонт, как и я, говорит:

— Моя невеста умерла.

И от этого короткого предложения становится больно. Где-то в груди моё сердце сжимается, от его горького тона, от грусти, что вокруг него, от боли, которая, уверена, разъедает душу.

— У нее просто остановилось сердце за месяц до свадьбы. Никто из врачей не может нормально объяснить причину. Оно просто перестало биться, а я даже не знал. Был на работе, как обычно.

— Поэтому ты решил спрятаться?

— Не потому. Просто все эти взгляды на похоронах… и после. Все эти сочувственные слова, которые шли даже не от сердца… Они же не потеряли свой мир, ведь их жены, друзья стояли рядом, а моей больше не было. Мой мир разрушился. Я остался один.

— Мне так жаль, Макс.

— Не нужно. Тебе не жаль, ты ее не знала. Мне не нужно лживое сочувствие. Мне нужен покой.

— И море дало его тебе?

Поворачивает голову и смотрит на меня, так внимательно, пронзительно, ищет что-то в моих глазах. Как будто хочет увидеть там ответ на все свои вопросы.

— Это уже в третий раз я выхожу в море. На этот раз решив окончательно сломать себя и уничтожить. Вот только ты… Ты мне…

— Не дала?

— Не знаю. — неожиданно забирает руку и встает. — Спокойной ночи, Софи. — И просто исчезает оставив меня одну среди ночи, которая так быстро опустилась, что я даже не заметила.

Становится холодно, после того, как его рука исчезает с моих плеч, поэтому тоже возвращаюсь в каюту. Мне действительно жаль, что Макс потерял невесту. Я понимаю его желание спрятаться от всех, чтобы не видеть взгляды тех, кто знает, насколько ему тяжело. Но разве этим можно оправдать его желание не вернуть меня к берегу, особенно когда была возможность? Или он намеренно меня оставил, боясь действительно выполнить задуманное, и убить себя? Вот только если я стала причиной не убивать себя хотя бы некоторое время, то шторм решил иначе, почти не уничтожив нас обоих. Точнее, его последствия прямо сейчас забирают каждую секунду нашей жизни. Сколько мы пробудем здесь, когда закончится еда и вода? Встретится ли нам корабль? Я тешу себя надеждой, но если честно, мало в это верю.

Утро начинается с кофе. В самом деле. Макс заносит его в мою каюту, пока я быстро стараюсь прикрыть обнаженное тело, особенно ягодицы, торчащие из-под одеяла.

— Софи, я видел тебя полностью голой, перестань дергаться и пей кофе.

Так и замираю, сжимая в руках ткань, ошарашенно глядя в его лицо.

— В смысле? — охрипшим голосом переспрашиваю.

— Когда ты болела, — вздыхает и садится на кровать, — тебя тошнило. И не один раз. Мне пришлось гм… мыть тебя.

— Мыть? — На удивление мой тон спокойный.

— Да.

— Ясно. — Не знаю, как реагировать правильно. С одной стороны это нормально, он заботился обо мне. Но с другой… стыдно и даже как-то дико понимать, что он видел меня голой.

— Не расстраивайся, — заметив мой взгляд, говорит, — у тебя замечательная фигура. Да и чем отличается видеть тебя в купальнике и голой? Почти ничем.

Вот так успокоил, называется. Медленно беру из его рук кофе и благодарно кивнув пью. Горячая жидкость обжигает горло, но не обращаю внимания, не зная, как теперь смотреть Максу в глаза.

— Я должен извиниться перед тобой, — неожиданно говорит, от чего кофе попадает не в то горло и я начинаю кашлять, задыхаться, — за то, что не увез обратно, за то, что вел себя, как мудак.

— Неожиданно. — Подавив кашель, отвечаю.

— Ты не заслуживаешь того, чтобы я тянул тебя на дно. Ты только начала жить, а я… Обещаю, что починю яхту.

— Сколько тебе лет? — спрашиваю, разглядывая два красных пятна на его загорелом лице. Ему стыдно и неудобно говорить подобные слова, потому что это правда?

— Двадцать. Тебе?

— Восемнадцать. И, как ты правильно заметил, моя жизнь только начинается. У меня на нее большие планы. Поэтому если ты сможешь починить батареи, или паруса, я была бы благодарна.

— Надеюсь, что да. Так что, извинения приняты? — с надеждой и искорками веселья в глазах смотрит на меня.

— Приняты. Иди уже, ремонтируй наш транспорт.

Когда Макс исчезает на палубе, я уже готовлю завтрак, быстро умывшись холодной водой. Жарю последние яйца и достаю мясныеконсервы. Сначала ем сама, а потом выкладываю его часть на тарелку и несу палубу. Только парня там нет. Он с другой стороны рубки, сидит на белом металле, вытянув одну из батарей и копается в углубленной ямке, где раньше была эта батарея.

— Завтрак. — весело говорю. Его голова поднимается ко мне, светлые волосы сверкают в лучах солнца, а со лба течет пот.

— Ого. В тебя вселился дух повара?

— Нет, — смеюсь, — просто не хочу, чтобы отвлекался от ремонта.

— Хочется побыстрее избавиться смертника? — Прищурив глаза, спрашивает.

— Тоже нет. Хочется побыстрее оказаться на берегу, и не чувствовать под ногами постоянную качку.

— Логично. Спасибо. — принимает с моих рук тарелку и быстро поглощает яичницу. — Даже не пересолила? — улыбается.

— Я старалась. На этот раз.

После обеда я сижу рядом с Максом, который все еще копается в яхте. Множество инструментов лежит рядом с ним. Его губы напевают тонкую, легкую мелодию, которая проникает в сердце своей печалью.

— Ты знаешь, что жизнь всегда ставит перед нами толстые стены, которые нам кажется, мы не можем преодолеть? Вот только их толщина зависит только от нас. — Говорю, наслаждаясь теплыми лучами солнца, рассматривая облака, что белыми пухлыми фигурками плывут по небосводу.

— Слишком разумное высказывание, как для восемнадцатилетней.

— Ой, а ты у нас здесь старше на целых два года. Почему ты нигде не учишься?

— Потому что не хочу. Нет желания.

— Нельзя терять жажду жизни, даже когда случается… подобное горе. — Спокойным тоном. — Ты тоже только начал жить. И твоё горе понятно, но неужели невеста хотела бы, чтобы ты закончил свою жизнь так? Чтобы мечтал умереть?

— Думаю, Софи, ты должна закрыть ротик и перестать…

— Я думаю, что нет! Нельзя делать так, как ты. Жизнь продолжается, хочешь ты этого или нет. Да, она всегда будет в твоем сердце, навсегда останется горьким привкусом на губах, но разве это правильно, мечтать оставить мир?

— Я уже жалею, что вообще рассказал тебе. Ты еще мала, чтобы понять… — Замирает взглядом на мне, когда сажусь напротив.

— Для смерти возраст не важен. Как и для горя, Макс. — Серьезно говорю.

— Ты либо помогай, либо не лезь, хорошо? Я не хочу говорить об этом! — Отрезает.

— А нужно. Может в этом и проблема? Ты не хочешь поговорить о смерти любимой девушки. Не хочешь принять ее. Но правда в том, что ты должен двигаться дальше. Она уже мертва. Ей уже все равно. И ты…. Ты тут. Жив. Тебе нужна поддержка, тепло…

— Дааа? — Вкрадчивым тоном. — И кто же мне даст тепло и поддержку? Ты?

— Могу и я. Тебе это нужно? Чтобы кто-то разделил с тобой твою боль? Тогда делись!…

— Зачем тебе это, Софи? Какая тебе разница, что я чувствую или делаю? Мы уже договорились, при первой возможности я везу тебя на берег. Чего ты хочешь?

— Спасти тебя. — пожимаю плечами. — Мне не все равно.

— Почему? — Макс смотрит на меня. Он действительно не понимает, почему я вообще начала эту тему. Да я и сама не понимаю. Знаю одно — сердце болит за него. Печально видеть этого парня сломанным, когда у него есть все шансы стать счастливым. Да и разве это не хорошо, помочь кому-то встать на ноги? Сделать что-то хорошее?

— Не знаю. — тихо отвечаю. — Просто не все равно.

Мгновение. Один краткий миг, что тянется вечность и вот его уста на моих. Теплые губы касаются легко и непринужденно, словно прикосновение морского ветра, принесенного из дальних краев, который только пытается освоиться на новой местности. Горячие ладони ложатся на обнаженные плечи и пододвигают меня поближе к себе, прижимают в объятиях крепко-крепко, будто я действительно могу вернуть его к жизни, дать пинка для действий, для желания жить.

Сама не замечаю, как кладу руки на крепкие плечи, как прижимаюсь, ища опоры. Голова идет кругом. Мир вокруг перестает существовать. Вечные и надоедливые покачивания яхты теперь несут нас двоих на новых волнах, еще незнакомых, и таких сладких, вперед, в то хорошее и доброе место…где-то там. Аромат Макса заставляет тепло расти в груди, разливаться телом и бежать по венам. Заставляет хотеть быть ближе. С ним.

Парень отстраняется и тяжелым взглядом смотрит на меня. Закатное солнце красным светом закрашивает светлые волосы в яркие цвета подобно пламени.

— Сейчас снова будешь кричать? — спрашивает тихо.

— Не буду.

— Хорошо.

Опять наклоняется ближе и целует. Зарывается пальцами в волосы, гладит обнаженную спину, выглядывающую из-под сарафана. Чувствую, как упивается мной, как бдуто я не просто единственная девушка на яхте, а столь желанный берег, где можно наконец причалить и выдохнуть. Кончиками пальцев проводит ниже шеи не позволяя себе больше. От этого мурашки бегут по коже, вызывая странное и такое незнакомое до этого момента чувство. Его грусть, боль, горе и злость на весь мир, просачиваются сквозь меня и исчезают в воздухе вокруг, превратившись в нечто легкое и невесомое.

— Возможно, ты была отправлена ​​сюда не просто так? Возможно спутала яхты по какому-то плану высшей силы? — шепчет в губы.

Возможно…

— Ты не представляешь, Софи, что я пережил за время пока ты болела. Мне было так страшно. Я думал, что еще одна девушка умрет, оставит меня одного…

— Разве это имело бы значение? Разве я могла иметь для тебя значение?

— Не знаю… Это… это трудно. Ты мне нравишься. С первого же дня понравилась. Твои красные кончики намекали на то, что ты зажигалка для моего пламени. Что-то меня заносит… — улыбается. Открыто и искренне.

— Все нормально. — Отвечаю в его чувственные губы. — Мы здесь только вдвоем. Только мы и остались одни на целую вселенную. Думаю, что…

— Не важно. — прерывает. — Меня тянет к тебе. И умом понимаю, что так не правильно. Что год назад умерла моя невеста, а я уже в объятиях другой, только… Мне так спокойно и легко рядом с тобой. Еще ни с кем не чувствовал себя так…

— Чувство вины не должно вызывать в тебе муки. Ты имеешь право на счастье. Заслуживаешь, как и любой человек на Земле. Его никто не может отнять.

— Софи, я… Мне так жаль. — Знаю, за что снова хочет извиниться. Знаю, что чувствует себя виновным в моей болезни. Во всем.

— Не нужно. Как ты сказал, возможно я была отправлена, чтобы помочь тебе.

Макс отстраняется и долгим взглядом смотрит на солнце, что медленно и плавно скрывается за бескрайними водами. Его свет падает на море дорожкой, которая мерцает невероятными цветами, переливаясь от красного до оранжевого.

Смотрю на задумчивый профиль парня и не понимаю, откуда во мне взялась эта тяга к нему? Когда эта тонкая нить успела появиться и накинуть на моё сердце лассо? Почему мне жаль его, несмотря на все, что сделал? Но разве симпатия, возникшая между нами спрашивает, хочешь ты этого или нет? Разве могло быть иначе, когда мы посреди моря только в компании друг друга?

Не могло. Мы простые. Обычные девушка и парень. Каждый со своими тараканами в голове, встретились там, где никогда никто бы не подумал искать короткую, летнюю влюбленность. Точно… Теперь знаю ответ на все вопросы: это просто летняя влюбленность. Как там говорят, курортный роман? Именно он.

Я уже знаю, что как только мои ноги коснутся берега и мы с родителями исчезнем в машине, что отвезет нас домой, о Максе останутся одни воспоминания, приятные и не очень, но мое сердце не дрогнет при упоминании его улыбки, а глаза не заполнятся горькими слезами скучая по его золотистым глазам.

Глава 13

Три дня подряд Макс проводит все свое время с солнечными батареями, перебирая их, подкручивая и отбивая. Я всегда рядом. Приношу есть и иногда прерываю его на поцелуи, которых мне хочется безумно. Сама не понимаю зачем так делаю… Точно же знаю, исчезну из его жизни без ноты сожаления, но не могу удержаться. Меня тянет в его сторону магнитом, что-то заставляет хотеть быть рядом и просто смотреть на улыбку, которая возникает на его губах при каждом взгляде на меня.

Я знаю, что так нельзя. Что так не правильно. Знаю, что мы больше никогда не увидимся, потому что наши пути разные. Я — эгоистка. Мыслями убеждаю себя этих три дня, что просто немного побуду с ним. Получу удовольствие от нашего общения, от близости, от простого наблюдения за действиями Макса. Убеждаю себя, что при разлуке мне будет безразлично. А ему тем более. И не важно чем будет заниматься дальше. Важно получить кусочек блаженства и удовольствия сейчас, а не жалеть потом, что держалась от парня подальше. Убеждаю, что забуду о нем легко и быстро… Правда на четвертый день понимаю, что такого не будет. Что за эти три недели совместного пребывания, за последние дни поцелуев и распределения пищи и воды на двоих, я настолько привыкла к нему, настолько влюбилась, словно мне пятнадцать, что теперь я засыпаю с мыслями и мечтами о Максе. Просыпаюсь с улыбкой на лице, потому что сегодня мы проведем вместе, и его мягкие пальцы будут прижимать меня к себе и рассказывать невероятные фантастические истории на закате.

Шестой день начинается с радостного крика. Макс залетает ко мне в каюту и прыгает на кровать завернув в объятия.

— Софи, получилось! Почти получилось! Завтра мы поплывем берегу. Завтра я верну тебя, как похищенную принцессу, домой. — В его словах столько радости, счастье, что я давлюсь этим. Остался один день. Во рту появляется горечь. Перед глазами проносится наш каждый день полон не только ласки и поцелуев, но и противостояния и ссор.

— Супер. — Отвечаю, скрывая истинные чувства. — Наконец нормальный душ и еда.

— Где твой энтузиазм? Ты не рада?

— Рада. Почему же нет. — выдавливаю из себя улыбку. — Просто немного ошарашена таким быстрым результатом.

— Не очень он и быстрый. — смеется.

День проходит будто по щелчку пальцев. Макс снова копается в батареях, доводя их до ума, а я приношу ему завтрак, и обед, загорая между этим на палубе. В звуках моря и шуме щелчков от Макса, и под покачивание яхты на легких волнах, чувствую, как трудно становится на сердце. Почему я вовсе не хочу расставаться с этим сломанным парнем? Думаю, он тоже понимает, что это наш последний день вместе. И, судя по всему, его это не волнует. Возможно, он вернется в море, чтобы завершить то, что хотел, возможно мне все-таки удалось его уговорить начать жизнь с начала, с чистого листа, не знаю. Только на все это мне плевать, ведь боль, легкая, но въедливый, уже сидит во мне, шепча на ухо, что разлука совсем близко, и я больше никогда его не увижу.

Под вечер, когда Макс вылетает из-за рубки с криками, что все работает, я успеваю поплакать из-за нашу предстоящей разлуки и смириться, что иначе не будет. Мы разные. Наши пути разные. А влюбленность… она пройдет. Время сотрет все чувства и эмоции из сердца, уничтожит воспоминания о теплых губах и тумане в голове при поцелуях, оставив приятный осадок, что у меня было такое приключение…

— Я готовлю ужин. И думаю к нашей лапше быстрого приготовления можно открыть бутылку вина. Что скажешь? — бодро говорит усаживаясь рядом.

— Скажу, что согласна. Только тебе пить много нельзя, а то знаю я тебя. — Бурчу под нос. Макс быстро целует меня в лоб и исчезает в каютах, снизу.

Через полчаса мы сидим на одеяле, закутавшись в еще одеяла и пьем вино прямо из бутылок, заедая алкоголь макаронами. Солнце уже успело сесть за горизонт, оставив на сером небе розовые разводы, будто кто-то взял и расплескал краски в хаотичном порядке.

— Как ощущения? — спрашивает Макс, делая новый глоток вина.

— Ты о чем? — не сразу понимаю куда ведет.

— Завтра ты будешь на берегу. Завтра будешь свободна от меня. — На его губах играет хитрая улыбка, но она не может скрыть грусти и разочарования, которые выдает взгляд. Как и у меня…

— Может я не хочу быть свободна от тебя? — спрашиваю. — Не так все ужасно и было. То есть, я понимаю, что мы с тобой разные и наши пути тоже, но жалеть об этом приключении точно не стану.

— Знаешь, а я даже рад, что ты спутала яхты. И хотя я не хочу тебя отпускать, но должен сказать тебе то, о чем нельзя молчать: спасибо за то, что вдохнула в меня жизнь и объяснила, что вечно прятаться нельзя. Ты подарила мне уверенность в будущем. Я не знаю, каким оно будет, но знаю, что буду пытаться сделать его лучше.

— Выглядит как прощание… — шепчу.

— Это и есть прощанием. Иногда судьба сводит нас с людьми, которые очень нам нужны, даже если мы этого не понимаем. А потом она же, забирает их, ведь миссия выполнена. — Макс пододвигается ко мне и обнимает в свои объятия. Опять отпивает из бутылки, рассматривая горизонт вместе со мной, застыв в молчании.

Нам обоим, уверена, хочется сказать очень много слов, только не хватает смелости. Нам обоим не хочется расставаться, но разве между нами есть что-то общее? Разве мы дошли до того возраста, чтобы плевать на все? Я точно нет. В отличие от парня, я не убегала от общества, наоборот, я живу по его правилам. И они диктуют мне вернуться к прежней жизни, стать той девочкой, что поступила в университет в столице, и мечтала о крутой и веселой жизни. Не важно, чего я хочу сейчас. Это же только короткое желание. Мечта. Несбывшаяся мечта. И мы с Максом никто и ничто. Влюбленные? Вряд ли симпатию можно называть влюбленностью? Да и вообще, что такое — эта влюбленность, — любовь? Как понять, что мы нечто большее друг для друга?

Думаю Макс задается такими же вопросами, кроме того, что еще издевается сам над собой, из-за потери невесты и близости со мной. Его руки сильно прижимают моё тело к своей груди, будто могу уйти куда-то, а бутылка становится пустой после десяти глотков.

— Я не хочу, чтобы ты оставляла меня. Но знаю, что иначе быть не может. Ты строишь свою жизнь, а я не тот, кто готов ее разрушить в таком возрасте. Возможно когда-то мы еще встретимся, будем кем-то друг для друга… Возможно и нет. Но сейчас я знаю одно: хочу целовать тебя, пока не наступит утро.

Я не сопротивляюсь, отдаваясь властной силе парня. Не сопротивляюсь, чувствуя, как в его душе что-то надламывается. Мы — эгоисты. Даже друг для друга. Макс целует меня. Не так, как в предыдущие дни, наоборот, сильно, словно проголодался, с нажимом и какой-то яростью. И с болью. Ощущение, что ему больнее чем мне. Будто его страдания из-за меня усиливаются, становятся все сильнее, больше и голодными…

Он осторожно кладет меня на спину и отюрасывает бутылку, которая с грохотом бьется о палубу. Его руки нежно блуждают моим телом, которое становится податливым и мягким. Пальцами ласкает мои ноги, ведет дорожку из прикосновений выше, касаясь кожи живота. Дрожу в его объятиях. Дрожу, испытывая невероятное наслаждение, что растет во мне с каждым его прикосновением. Кажется, что моя душа тянется к нему, в попытке соединиться в одно целое, связать себя узами навечно.

Мягкие губы накрывают мои. Нежно ласкают и призывают отдаться в его власть, стать его. Руки блуждают телом, осторожно и даже стыдливо касаются груди, робко проводя по ним. Он колеблется, продолжать или нет. Но я не хочу останавливаться. Я хочу продолжения. Хочу тонуть в его золотых глазах, тонуть в его аромате, тепле… Чувствовать эту тягу, которая объединяет нас, заставляет желать друг друга на каком-то странном и просто невероятном уровне отношений. Ведь мы просто взяли и переступили простую платоническую границу. Даже сексуальную. Мы выше этого и действительно стремимся друг к другу сердцами.

— Я не могу. — шепчет мне в шею. — Не так. Прости. — прижимает голову к моему плечу и чувствую, как что-то соленое падает на обнаженную кожу.

— Макс… — Зову его. — Посмотри на меня… — Умоляю.

Он поднимает лицо и я действительно вижу слезы в его глазах.

— Я знаю, Софи, что это ненормально, странно, и вообще… Только у меня такое ощущение, что это прощание…. Оно вытягивает силы. Я прощаюсь с той, кто моя. Моя судьба. Понимаешь?

Но я не понимаю. Мое сердце так же щемит от боли. Мне так же хочется быть с ним. Вот только судьбы у нас разные, а не одна на двоих. Я это понимаю, а вот он… он не может это принять, хотя и должен.

— Ложись спать. Завтра уже будем на берегу. — Говорит, вероятно прочитав в моих глазах то, что я, как бы не хотелось этого нам обоим, не буду с ним.

Часть ІІ

Глава 14

Когда просыпаюсь и выхожу на палубу моему счастью нет предела. Я знала еще вчера, что должна увидеть берег, и сейчас его ровная, оранжевая линия и очертания яхт под ним, впечатляют. Я удивлена, шокирована и не помню себя от радости. Наконец не будет качки, волн, жаркого солнца, шторма и постоянного ветра, от которого волосы стали похожи на мочалку.

— Твоя улыбка на губах доказывает мне, что я иду верным путем, правда? — Макс оказывается рядом и обнимает за плечи. Его приятный аромат сразу окутывает меня в свои объятия, и я понимаю, что уже начинаю скучать.

— Да.

Парень возвращается к штурвалу и за короткое время пришвартовывается к берегу. Помогает сойти с яхты, поглощая золотыми глазами. Солнце ярко сияет над нашими головами, а голубое небо так и кричит мне, что теперь все хорошо, замечательно, и я должна быть счастлива в этом мире, ведь наконец все закончилось. Но в действительности грусть и горечь от того, что нужно прощаться становятся комом в горле, мешая дышать, хоть стараюсь этого не показать.

Макс берет меня за руку и мы просто идем вперед, оставляя за спиной спокойное море, яхту и дни проведенные вместе. Подводит к магазину и просит у женщины, стоящей рядом, позвонить. Она дает телефон, пристальным взглядом всматриваясь, как я набираю номер папы и жду несколько гудков.

— Да? — подозрительным тоном отвечает папа.

— Да, это я. — едва слышно говорю. — София.

— Доченька! — вскрикивает! — Боже, дорогая, где ты? Что с тобой?

— Я рядом с пирсом, где мы должны были сесть на яхту.

— Я скоро буду! Жди. Только не исчезай хорошо?

— Хорошо.

Кладу трубку и отдаю женщине, благодаря за щедрость. Макс отводит меня подальше от взглядов отдыхающих, кладет руки на плечи, пронизывая голодным и грустным взглядом.

— Вот и все… Теперь ты свободна. Я не хочу тебя отпускать, но…

— Не продолжай, — прерываю его. — Я… С тобой было весело, хотя и сложно. И я благодарна судьбе за то, что мы познакомились. Только пообещай, что больше не пойдешь в море, надеясь, что стихия заберет тебя! Начни сначала!

— Хм, — улыбается, — опять сначала… Мне будет не хватать тебя, юная Софи, и твоих красных кончиков волос. Спасибо, что была… — Трудно глотает. — Спасибо, что была со мной, хоть и против воли.

Парень склоняется и нежно касается губами моих. Этот поцелуй печальный, как мелодия скрипки, когда она плачет о чем-то важном и потерянным. Он заставляет душу тихо плакать, пряча слезы от Макса, ведь парень не заслуживает видеть, что мне тоже больно. К сожалению я не готова идти против своей жизни и правил, что диктует общество. Я знаю, что буду делать дальше. Моё будущее должно быть без него…

— Будь счастливой. Не живи по правилам общества, делай то, что хочешь ты!

Прижимает в свои объятия. Так мы стоим долгое время, пока не слышу сигнал автомобиля и голоса родителей, летящие мне на встречу. Макс прощается взглядом, коснувшись кончиками пальцев моего лица, вызвав горечь во рту и разрывает ту тонкую струну, что странным образом связала наши души. А потом исчезает в толпе отдыхающих…

— Софи! Боже, Доченька. Софи!!! — Мама обнимает меня, разглядывает со всех сторон, убеждаясь, что я не повреждена. Папа тоже сжимает в объятиях, заливаясь слезами вместе со мной и мамой. — Мы думали никогда тебя не увидим Три недели, дорогая. Где ты была?

— В море. Я перепутала яхты… А связи там не было…

Папа щурит глаза, пока ведет меня к нашей машине, и сажает на заднее сиденье.

— В каждой яхте есть аварийная связь, Софи. Аварийный радиобуй. Рация.

— Там не было такого. По крайней мере ее владелец не вспоминал о ней.

— Сейчас отдохнем, а потом ты все расскажешь. Мы с мамой и полицией обыскали все. Думали с ума сойдем! Ты нас так напугала, Софи.

— А я говорила, что в магазин нужно было идти с ней! — Сразу говорит мама, разглядывая моё лицо. Мне же хочется закатить глаза. Началось! Я уже представляю сколько раз мама упрекнула папе, что позволил мне уйти самой…

Машина быстро отъезжает оставляя позади городок. Оборачиваюсь, на секунду отгородившись от ссоры родителей и смотрю в окно, надеясь найти взглядом светлые волосы Макса. Не знаю для чего так делаю. Сердце тихо плачет, хотя разум продолжает убеждать, что это нормально, так правильно, и времени для сближения было слишком мало. Но где-то глубоко в душе, также знаю, что вру сама себе. И буду врать, чтобы боль не разъедала меня изнутри.

Через несколько часов мы въезжаем в Одессу. Папа и мама все это время засыпают меня вопросами, пытаясь узнать подробности моего пребывания в море. Им интересно с кем, что все эти дни происходило, и почему не вернулись к берегу. Отвечаю на все вопросы, пытаясь сгладить свои и Макса действия. И только папины слова об аварийной связи не дают покоя.

Макс соврал!

Я могла вернуться назад. Могла сообщить родителям, что жива и не заставлять их седеть в таком возрасте, не спать каждую ночь, штурмуя полицию, которая довольно вяло занималась моими поисками.

Злость на парня вытесняет печаль от разлуки.

Макс намеренно солгал. Именно понимание этого отдает разочарованием в груди. Намеренно оставил меня с собой. Я понимаю, тон хотел не просто чьего-то присутствия рядом, а хотел почувствовать себя не таким одиноким, но это не уменьшает его вины передо мной. И пусть мы уже никогда не увидимся, но если бы сейчас он был здесь, то разбора полетов он бы не избежал!

Глава 14. 2

Родной город встречает не менее палящей жарой, чем юг Украины. Кажется, что даже асфальт сейчас растает из-за горячего воздуха. Трава на газонах пожелтела и стала сухой, будто солома. Листья каштанов обгорело под палящим солнцем, и теперь вяло свисает с ветвей. Грузовые авто ездят по городу поливая асфальт водой, пытаясь прибить пыль, вот только это не помогает. В воздухе зависает удушье, став еще хуже, после такой «помощи». Люди почти на ходу обливаются водой из бутылок, не обращая внимания друг на друга: шум, крик детей — все это сводит с ума. Оказывается за недели в море я привыкла к тишине. К шуму волн, бьющихся о бортики. К тихому шепоту стихии и легкому бризу.

— Наконец-то дома. — Говорит мама, заходя первой в квартиру, пока папа тянет наши чемоданы. — Приключение оказалась так себе, я почти не сошла с ума, но есть в этом и плюсы.

— Какие же? — спрашиваю.

— Мы загорелые. Не хуже, чем аборигены в Африке. — Мама теплым взглядом смотрит на меня и открывает окна, впуская в квартиру горячий воздух.

— Девочки, чемоданы здесь. И знаете что? Могли бы и помочь! — Папа с красным лицом от усилий, завозит в коридор вещи.

— Вова, можно было просто не брать все чемоданы сразу. Ты боишься, что машина куда-то убежит? — По-хорошему смеется мама.

— Ты бы, Наташа, лучше не говорила глупостей, а помогла. София, ты тоже.

Мы с мамой втягиваем чемоданы в гостиную. Падаю на диван и с чувством какой-то нереальности смотрю на все вокруг. Так странно быть здесь, после трех недель перед горизонтом, где казалось, море и его линия становились одним целым. Ощущение, будто все это не по-настоящему. Я не настоящая, а всего лишь сон.

К вечеру мы разгребаем чемоданы, закидываем вещи в стиральную машину и переговариваемся. Оказывается, если не обращать внимания на мою растерянность и невнимательность во всем, я соскучилась по ссорам родителей, их легким насмешкам и прочему. Пока мама заваривает холодный чай, папа копается в холодильнике. С удовольствием наблюдаю за ними, участвуя в разговоре лишь слегка, не углубляясь. Все мои мысли фоном летают и вертятся вокруг Макса, его лжи, приятного аромата и золотых глаз. Воспоминания сами собой всплывают перед глазами: как мы ссорились, как рассматривали облака, как я почти не утонула… Поцелуи, прикосновения… Боль. Гнев на него. Шторм. Весь это хоровод из мыслей, слов, картинок стоит перед глазами, и я сама не замечаю, как слезы появляются на лице.

Я не должна думать о нем. Не должна скучать. У нас разные пути. Мы бы никогда не стали друг другу кем-то! Но вот в голове звучат его слова: «Море не требует чего-то от тебя. Оно бескрайнее. Иногда бурное. От него можно ожидать или шторма, или полного штиля. Оно не врет. Не лезет в душу. Море — просто море. Искреннее. Настоящее. Его пространство не диктует правила поведения».

Море — просто море….

Глава 15

Начало сентября

Киев встречает шумом, иначе и не назовешь. Повсюду люди, крики, толпа, разговоры, смех. Мне не то чтобы это было странным, наш город хоть и меньше столицы, но не менее шумный, просто все это как-то проходит сквозь меня, не касаясь сердца или головы.

Вещи в общежитие мы с папой завезли еще на той неделе, сейчас же я иду на первые пары. После разговоров с Максом, после того, как почувствовала его боль, я поняла, что факультет финансы не моё, и уговорила родителей сделать все, чтобы меня перевели на факультет психотерапевтов. Вдруг просто стало ясно, что помогать людям бороться с самим собой, своими страхами, с грузом на плечах — главное для меня. Ведь не каждый имеет кого-то, чтобы поделиться этим. Не всякий хочет сваливать свои проблемы на близких, все больше и больше опуская плечи под тяжестью слова — жизнь.

Первый день проходит довольно быстро. Он полон различных событий, знакомств, смеха. Мне уже нравится наша небольшая группа, где я сразу со всеми познакомилась. Нравится знакомиться с куратором, преподавателями, бегать между аудиториями, искать их в разных концах здания. Смех, никаких издевательств, никаких насмешек, только чистая и искренняя открытость каждого из одногруппников, что выбрали ту же профессию, убеждает — мы на верном пути.

* * *

Первый месяц обучения проходит довольно трудно, хотя и с улыбкой на лице и вечерними прогулками по городу с одногруппниками. Лекции, лекции, лекции. Оказывается здесь не как в школе где вам медленно диктуют каждое предложение, здесь на паре только и успевай записывать за преподавателем. Но все не так страшно, как кажется. Каждый из нас помогает друг другу, дает списать, поддерживает. Мы словно действительно уже психотерапевты, хотя впереди еще целых три года. И мне все нравится. Эти трудности такие, которые я могу преодолеть.

О летнем приключении теперь почти не вспоминаю… Конечно, трудно выбросить золотой взгляд из головы, но душа не плачет за парнем. Тем более, что злость за его ложь так и не исчезла. Лето вообще просто осталось где-то в прошлом теплым воспоминанием, и наслаждением от того, что я могла наблюдать за дельфинами и морем.

В отличие от Макса, я не страдаю от жизни в обществе. Наоборот, мне нравится быть его частью. Довольно часто вспоминаю его слова о том, что общество диктует свои правила поведения, кругозора на вещи, и понимаю, что возможно так правильнее? Возможно так лучше жить? Да, пусть мы просто масса, что не имеет особой индивидуальности, но разве это мешает нам быть счастливыми? Получать удовольствие от каждого мгновения жизни по правилам?

Думаю, было бы гораздо труднее, если бы я как раз шла против правил. Люди тогда не воспринимали бы, никто не общался, а я была бы одинокая, как и яхта посреди моря.

Но, как только все это появилось в моей голове, только я действительно стала счастливой, слившись с массой, моя жизнь снова дает трещину…

Глава 15.2

Конец октября

— София, — мамин голос звучит в телефоне, — мы с папой хотим приехать на выходные. Прогуляемся по городу, сходим куда-то. Как тебе идея?

— Мам, она замечательная. — Отвечаю, на ходу натягивая ботинки и пальто. — С радостью встречусь с вами. Мне пора на пары. Целую. Пока.

— Люблю тебя, дорогая!

— И я тебя. Папе привет.

Бросаю телефон в сумочку, натягиваю шапку и шарф, и вытягиваю волосы с все еще красными кончиками. Почему-то не могу позволить себе обрезать их или перекрасить, будто что-то останавливает. Эти кончики мой собственный бунт против общества, которое так обожаю.

Закрываю комнату и сбегаю по лестнице вниз. Выхожу из общежития. Порыв сильного, ледяного, осеннего ветра бьет в лицо. В этом году осень холодная, с затяжными дождями и вечно серым небом. Желтые листья слетают с деревьев на асфальт украшая все вокруг своим пожухлым цветом. Шагаю вперед, мысленно радуясь, что общежитие находится на одной территории с университетом и не нужно преодолевать пол города, чтобы добраться учебного корпуса.

На стадионе бегают ребята, несмотря на отвратительный дождик и гоняют мяч. Мысленно хмыкаю. Ну не понимаю я этого футбольного безумия. На дворе холод, а они в шортах и кофтах. Прохожу мимо одноэтажного здания и захожу под арку, вливаясь в толпу студентов, что с мрачными лицами идут на пары. Некоторые стоят по углам, с сигаретами, некоторые с кофе, а некоторые просто дрожат от холода, решив, что легкая курточка спасет от него.

А потом вижу его. Сначала думаю, что показалось. Ну не может такого быть, но нет, вот он, здесь. Светлые волосы развевает ветер треплет золотые пряди. Лицо слегка не бритое. В руках кофе. Джинсы, стильные ботинки и парка синего цвета. Загорелое лицо выделяется на фоне остальных — бледных. Голливудская улыбка сияет так естественно, что сердце пропускает один удар. Он кивает головой, слушая парня напротив него и делает глоток горячего напитка. А я…стою. Стою в потоке толкающей меня толпы и не могу пошевелиться.

Мы же должны были никогда не встретиться…. Я не говорила в какой университет поступила… Это просто совпадение или что-то другое? Да, я говорила, чтобы нашел цель в жизни, пошел учиться. Неужели послушал? Неужели решил все-таки изменить жизнь?

Руки становятся влажные, по спине стекает пот. Вдруг становится жарко в пальто, шарф давит на горло, а в голове набатом стучат разные мысли. Я настолько ошарашена, что даже в кучу их собрать не могу.

Он здесь.

Он здесь.

Стоит сделать десять шагов и я почувствую его аромат.

Он солгал мне! Заставил пробыть на яхте три недели. Я чуть не погибла из него!

Мы рассматривали облака, он учил меня плавать. Он отремонтировал яхту. Он спас меня. Смешил.

Говорил…

Господи….

Кажется, что кровь сейчас закипит в венах…

Стою в нерешительности и все еще смотрю на него. Макс поворачивает голову в мою сторону, а я в мысленно кричу: «Не смотри на меня! Не смотри!!»

Но он видит! Мы встречаемся взглядами и его золотые глаза вспыхивают так ярко, словно сотни звезд на небе в августовскую ночь. Мгновение, и Макс идет ко мне. Быстро, уверенно, решительно. С каждым шагом его лицо становится серьезнее, бледнее, будто и не было никакого загара.

— Софи… — Знакомый теплый голос, похожий на шум моря ночью, заворачивает меня в свои объятия. Ощущение, будто снова на яхте, снова качаюсь на волнах. — Привет. — Губы расплываются в радушной улыбке, а я не могу сдержать дрожь в ногах. Почему так реагирую? Мне же все равно? Я даже не вспоминала его! Почти…

— Привет. — Отвечаю хрипло.

Он не стесняясь прижимает меня к своей груди. Погружаюсь в приятный мужской аромат духов и ощущения, что лето обнимает меня в этот холодный день. Отвратительный дождь перестает существовать. Ветер перестает существовать. Все исчезает, оставляя нас двоих на острове посреди бескрайнего пространства. А потом я вспоминаю об аварийном радиобуе, о котором рассказывал отец. Легкий толчок, и злость поднимается во мне, как волна, готовая унести на глубину все вокруг.

— Ты солгал. Да? — Тихо спрашиваю без предисловий.

Вижу, он понимает, что имею в виду. Знает о своем поступке. И не раскаивается.

— Да. — шепчет. — Соврал. Но не жалею об этом!

— Почему? — Я все еще в его объятиях. Его подбородок прижимается к макушке головы, а руки сжимают тело слишком крепко. Макс боится, что вырвусь. Убегу. И не зря.

— Ты была мне нужна.

— Я не была тебе нужна!

— Но благодаря тебе я здесь. Ты была нужна. — Поднимает моё лицо к своему, кончиком пальцев, за подбородок. — И сейчас нужна. Все это время я думал о тебе. О твоих слова. Обо всем. Все это время я так хотел тебя увидеть. Так хотел коснуться…

— Ты солгал. Заставил моих родителей и меня волноваться, нервничать. Я чуть не утонула два раза! Я…

— Ты видела прекрасные закаты, любовалась небом, плавала в море и наблюдала за дельфинами. Ты подарила мне надежду на жизнь, объяснила, что нельзя жить так, как я жил. Показала, что стоит бороться за самого себя. И я боролся. Продолжаю бороться! Ты жалеешь об этом? Разве можно жалеть о подобном, Софи?

— Не знаю. Я сержусь. За твою ложь. За то, что на яхте ты мог связаться с берегом, даже когда сломались батареи, после шторма.

— Кончики все еще красные… — подхватывает пальцами волосы и перебирает их, игнорируя мои слова. — Ты — яркое закатное солнце, Софи.

Сердце в бешеном темпе колотится в груди словно я только что бежала спринт. Тело все еще почему-то дрожит. А в груди распускается цветок, пуская свои корни дальше, желая стать больше, прорасти и показать свою красоту.

— Мне пора идти! — Опускаю глаза вниз. Нужно уйти от него. Бежать. Я помню: у нас разные пути. Он — смертник! Я — нет! Он против общества и его правил, а я живу ими! Он лгал мне все это время. Преднамеренно. Из-за своего эгоистического желания. А я стала жертвой.

Вырываюсь из объятий, и под дождем, который усилился будто сама погода начала плакать, бегу. Убегаю от него, чтобы забыть все… Вибросить из головы навсегда!

— Софи….

В спину летит моё имя, но яне могу остановиться.

Бежать. Бежать. Бежать. Должна от него убежать.

То, как реагирует на него сердце — безумие. Я не могу простить его ложь, слезы родителей, свою болезнь! Не могу! Я слабая, а для такого нужно быть сильной.

Залетаю в корпус, оставляю вещи в гардеробе и мчусь на третий этаж. Со звонком захожу в аудиторию, задыхаясь от бега и с красным лицом. Усаживаюсь на свое место, рядом с Олей, одногруппницей и подругой.

— Что случилось? — спрашивает, когда преподаватель начинает лекцию. — Ты от стаи волков убегала?

— Почти. — Коротко отвечаю, застыв взглядом на ее черных волосах. У меня нет желания рассказывать о Максе. Я не хочу делиться даже маленькой частью нашего с ним лета. Не хочу обсуждать. Не хочу, чтобы кто-то знал. Я ничего не хочу.

Лекция тянется слишком долго. А потом вторая и третья. Четвертая пара проходит с параллельной группой. Шум в аудитории такой, как в школе. Ребята бросаются бумажками, меряются силой и у кого круче наушники. Выигрывает Олег — у него аирподы.

А потом в аудиторию заходит Макс. Сердце снова пропускает удар, словно утром ему было мало, и начинает стучать в груди в бешеном темпе, разгоняя кровь венами. Улыбка, как только замечает меня, снова касается его рта и он широким шагом идет ко мне, кивнув еще одному парню, которого даже не увидела. Весь мой взгляд прикован только к Максу. Нервы на пределе. Тело натянуто словно струна.

Слишком много его. Слишком много нас. Лета. И его лжи.

— Привет, еще раз. — усаживается рядом. Глаза Оли становятся квадратными, но к счастью она не задает вопросов. Просто отодвигается дальше, чтобы Макс не сидел на самом краю.

— Я Оля. — Протягивает ему руку сквозь меня.

— Очень приятно, Макс. — сжимает ее руку, вот только глазами сканирует меня. — Софи, не расскажешь Оле где мы познакомились?

— Не сейчас. — Отрезаю. Сажусь ровно, полностью сосредоточив внимание на преподавателе Права и сжимая ручку записываю лекцию.

«Я на него зла. Он солгал мне. Силой держал на яхте, в открытом море». — Стараюсь заставить себя в это поверить. Повторяю эти слова миллион раз, как мантру… Но правда в том, что злоба, которую чувствую, почти не имеет отношения к его лжи. На самом деле я даже рада, что он так поступил, и мы имели те моменты полного единения наших душ. А правда в том, что я сержусь на себя. На то, что скучала… Оказывается скучала. За то, что хочу, чтобы сидел рядом. За то, что не хочу себе в этом признаваться…

Глава 16

Следующие несколько холодных дней проходят одинаково. Макс встречает меня под общежитием, и провожает к аудитории. Все это молча, по крайней мере с моей стороны. Он же, наоборот, рассказывает, как решил поехать на учебу, и судьба явно хочет нас свести, ведь это не просто случайность, что мы в одном университете, а замысел самой Вселенной. Иронически киваю в ответ, пытаясь закрыть рот сердцу, что выскакивает из груди при каждом его появлении, и улыбке, что появляется при каждом легком прикосновении.

Я знаю, что делаю глупо. Знаю, что сама же подсознательно тянусь к нему, но… не могу простить. Оскорбление встало комом посреди горла, застряло там и душит каждую секунду.

В субботу утром, когда приезжают родители, снова выхожу из дверей общежития. К счастью Макса сегодня нет. И это хорошо. Действительно хорошо. Хочется отдохнуть от нервов, сопровождающих меня в его присутствии. Мама обнимает, а папа заносит продукты, будто боится, что мне недостаточно денег, которые каждую неделю бросают на карточку.

— Па, как видишь, от голода еще не умираю, зачем?

— Моя дочь не будет голодной! Подожди с мамой в машине, а то холодно.

Папа исчезает за дверью, переговаривается с консьержкой, пихает той шоколадку и поднимается наверх.

— Ну? — Садимся с мамой в машину. — Как тебе почти два месяца обучения? Мы с папой бесконечно скучаем по тебе.

— Я за вами тоже. Все нормально. Довольно интересно. Пока все нравится.

— Куда хочешь поехать? Возможно тебе нужно какую-то одежду купить?

— Мама, — смеюсь. Моя мама просто огромный шопоголик. — Не нужно. Все же есть. А если появится необходимость, позвоню.

— Точно? А это пальто не тонкое? Мне кажется в нем уже холодно.

— Нормальное. Честно.

— Смотри мне.

Наконец возвращается папа. Садится за руль, потирает от холода руки и повернувшись, смотрит на меня теплым взглядом.

— Доченька, куда хочешь поехать отдохнуть?

— Честно говоря желание где-то ходить нет. Давай в Мак.

— Куда?

— Макдональдс.

— Решено. Наша дочь хочет хэппи мил, да?

— Очень. И молочный коктейль.

Папа смеется и выруливает на дорогу. Я знаю, что ему необходимо постоянно о ком-то заботиться, поэтому позволяю вести себя со мной, как с маленькой. Вот только его опека получается совсем иной, чем у мамы. Не такой упорной, что ли…

День проходит замечательно. В самом деле. Мне весело и спокойно. А еще, я морально отдыхаю от давления со стороны Макса, о котором до сих пор конкретно не рассказала родителям. Мы смеемся, гуляем по городу, и к вечеру, когда папа привозит меня назад, чувствую, как не хочу их отпускать домой. Хочется, чтобы они остались здесь, и одаривали родительским теплом и заботой. Хочется почувствовать себя маленькой девочкой, которой папа неумело заплетет колосок, а мама будет смеяться и вычесывать волосы назад, чтобы распутать их после папиных рук. Но теперь я взрослая и самостоятельная, и этим всем, что уже было в моей жизни приходится жертвовать ради новых моментов. Совсем других, но не менее важных.

Когда машина папы отъезжает, я все еще стою под общежитием, чувствуя, как тело качают порывы ветра. Телефонный звонок вырывает из мыслей. Оля.

— Да?

— Ты уже отправила родителей? — бодро спрашивает.

— Да.

— Тогда приезжай к нам. Мы в ночном клубе. Пока тут еще не густо, но кальян уже заказали.

— Оль, ты же знаешь, что я подобное не очень люблю. Кто там?

— Если ты спрашиваешь об одногруппниках, то их нет, я с Таней и тремя парнями. Один из них ее, но те двое свободны. И знаешь что? Они мажоры! В самом деле. Поэтому давай, быстро сюда. Нужно присматриваться к будущим женихам.

— Пфф, я еще не горю желанием выходить замуж.

— Не горишь сейчас, а через два года будешь старой девой.

— Оль, двадцать еще не значит, что ты старая.

— Господи, — фыркает подруга, — всех нормальных разберут, а тебе останутся одни объедки.

— И откуда у тебя такое отношение к подобному? Мы только обучение начали!

— Одно другому не мешает. Давай, жду. Скину адрес смс.

Телефон противно пищит в ухо. Кладу его в сумочку. Мгновение мнусь на месте, не зная, какое принять решение. Хотя, что тут думать! Мне восемнадцать, совсем скоро будет девятнадцать, а я почти нигде не хожу. Последнее приключение и то была с Максом! Смотрю на экран телефона и запомнив адрес, вызываю такси.

Глава 16.2

Ночной клуб — Луна — встречает темными цветами стен с неоновыми линиями. Музыка, к счастью, еще не слишком громкая, но уже раздается повсюду, отражая свой ритм. Прохожу в зал и сначала теряюсь в дыме вокруг. Но потом вижу Олю, и направляюсь к ней. Таня сидит рядом, обнимается со своим парнем, не стесняясь, прямо на глазах остальных, разрешая лапать ее в интимных местах, а подруга сидит в окружении двух мужчин. Они стильно одеты, с прическами, а на лицах похотливые улыбки. И я уже жалею, что приехала.

Оля видит меня, вскакивает и сажает за столик.

— Это Софи! — представляет. — Софи, а это Назар и Саша.

— Приятно познакомиться. — бучур, не понимая, почему их глаза вдруг становятся такими веселыми будто они только что выиграли миллион.

— И нам, Софи. — Разве что не в один голос говорят. — Что-то будешь?

— Нет. Спасибо. Сама закажу, если нужно. — Слава Богу деньги есть, благодаря родителям.

— Точно? — Назар пододвигается ко мне ближе, удивляя массой своего тела. Широкие плечи, накачанная грудь мышцы которой явно выпирают даже через ткань футболки с черепом. На запястье толстый золотой браслет, на шее цепь. Левая рука в татуировке красных знаков и черепов. — Пиво? Вино? Виски?

— Я не пью. — Отвечаю. В голове сразу почему-то всплывает момент с Максом и вином. Назар удивленно и даже разочарованно выгибает брови и бросает не слишком довольный взгляд на Сашу.

— Кальян? Закуска?

— Спасибо. Если мне будет что-то нужно, я себе закажу. — Отрезаю, чувствуя, как этот Назар начинает меня раздражать. Во вспышках света замечаю, что он явно восточной национальности и горячей крови. Он пододвигается ко мне ближе, закидывает руку поверх моих плечей на спинку диванчика и вкрадчиво шепчет на ухо:

— А что ты хочешь, Софи?

Удивленно на него смотрю, чувствуя, как басы песни отдают прямо в органы, отражая свой ритм. Чего я хочу? Неужели не понятно, что ничего?

— Не понимаю, почему ты прицепился!

— Хм, твоя подруга сказала, что приедет хорошая девушка. И ты приехала. Поэтому хочу познакомиться. — Тон становится мягче. — Выпьем. Разве это так страшно? Завтра воскресенье, на пары не нужно идти…

— Ладно, — соглашаюсь, чтобы отстал. — Давай вино!

Мгновение и официант принимает заказ, потом приносит бутылку красного вина. Назар открывает его, пока Таня где исчезает со своим парнем, и наливает нам с Олей. Саша тянет кальян, навевая дым вокруг с ароматом ванили.

— Пей. — Протягивает.

Выпиваю первый бокал. Потом другой. Вхожу в ритм. Музыка заставляет чувствовать себя спокойно, а может вино, не знаю. Парень заказывает фрукты, и подсовывает мне веточку винограда.

— Попробуй.

Беру ягодку и закидываю в рот.

А потом начинает греметь музыка. Назар хватает меня за руку и тянет в середину зала. Встает совсем близко, и танцует. Отодвигаюсь, хотя и чувствую себя не совсем трезвой, но прижиматься к незнакомцу точно не буду. Покоряюсь музыке, каждой ноте, позволяю ей проходить сквозь моё тело, наполняя его своими словами. Назар все время трется вокруг меня, как собака метит территорию. Я все отодвигаюсь, а он все равно как-то оказывается слишком близко.

В два часа ночи наконец прощаюсь с Олей, Назаром и Сашей, и выхожу из ночного клуба. Вино уже выветрилось, ноги после танцев гудят, и теперь хочется спать. Стою на холоде, подставив горячее лицо холодным каплям дождя, и звоню в несколько служб такси, но все они заняты.

— Давай подвезу. — Голос Назара звучит позади меня. Он стоит подперев плечом стену и курит сигарету.

— Не нужно. — Улыбаюсь. — Такси найдется.

— Я бесплатно подвезу.

— Достаточно того, что ты меня угостил. Спасибо.

— Софи, — подходит ближе, выбрасывает окурок и тушит его ногой, вдавливая в мокрый асфальт, — нельзя, чтобы такая красивая девушка стояла здесь одна и долго ждала такси. Давай подвезу.

— Ну ладно. — Сдаюсь. — Но ты же пил?

— Нет, только курил кальян.

— Точно?

— Конечно. Ты думаешь у меня есть желание платить штраф и остаться без прав?

Назар ведет меня к своему джипу черного цвета, открывает дверцу и помогает залезть на пассажирское сиденье спереди. Выезжает со стоянки и едет вперед по ночному городу. Ночные огни ярко светят и отражаются от влажного асфальта. Торговые центры, магазины быстро мелькают мимо. Мы не говорим, только навигатор говорит куда повернуть в следующий раз.

Но вот я замечаю, что движемся совсем не в том направлении. Назар выруливает куда в темноту, где ничего не видно и останавливает джип.

— Почему мы здесь? — спрашиваю севшим от страха голосом.

— Обычно, — говорит, — есть такие вещи как благодарность. И когда ты поела и выпила за мой счет, то должна показать насколько благодарна за этот акт доброты.

— Я не просила тебя платить. — Отрезаю. — И могу прямо сейчас перевести тебе деньги на карточку.

— Мне нужна не такая оплата, — насмешливо улыбается. В полумраке его лицо кажется похожим на хищника, который почти поймал свою добычу, осталось сделать лишь последний рывок. — Оля знает, как за подобный отдых нужно платить!

И от этих его слов в груди стынет. «Оля знает, как за подобный отдых нужно платить»…. То есть она ходит с ними куда-то и платит за это сексом? Не думала даже о таком!

— Я не Оля. — Отвечаю холодным тоном, намекая этом Назару, что может даже не надеяться ни на что.

— Дорогая моя, — нагло говорит, — Оля удовлетворяла нас обоих, — меня и Сашу, а ты не хочешь справиться даже с одним?

— Давай я просто переведу тебе деньги? — пытаюсь скрыть страх от ситуации, но не могу. Бросает в жар. Хватаюсь рукой за ручку, вот только дверцы не поддаются, Назар их заблокировал. И как только он видит мой испуганный взгляд, улыбается.

— Ела? Плати!

— Да я и хочу тебе отдать деньги, а ты сам против!

— Возьмешь моего ммм…друга в ротик? — Игнорирует мою панику и страх.

— Что?! — Давлюсь от шока — Конечно нет!

— Давай, Софи. Ты все равно отсюда не выйдешь, пока не сделаешь того, что я хочу.

— Я не буду! — Отрезаю.

— Будешь.

В одну секунду хватает рукой меня за голову и склоняет к себе. Вырываюсь, кричу, пока другой рукой он расстегивает джинсы.

— Не сопротивляйся. Раз, два и все! Это реалия жизни, солнце! Будешь знать в следующий раз!

Глава 16.3

Его мужской орган впивается в моё лицо. Стискиваю зубы и мычу от отвращения, злобы, ненависти. Пальцами открывает мой рот, все еще держа за голову, и больно сжимает за волосы. Кусаю за руку. Назар вскрикивает, но в этот момент успевает пропихнуть свою бугор в мой рот. Слезы заливают лицо от отвращения и обиды. От ненависти к самой себе. И нет никаких прекрасных принцев, которые бы смогли спасти в этот момент! Рычу, чувствуя, как соленая вода попадает в горло с лица, как захлебываюсь слюной.

Сопротивляюсь, как могу, но он значительно сильнее меня.

Одной рукой сжимает мои, схватив их за запястья позади спины, другой держит за голову, поднимая и опуская свои бедра вверх-вниз. Рвотные рефлексы появляются сразу. Кашляю, но Назару безразлично. Стон вырывается из его рта.

— О да! Давай дорогая, еще немного!

Сдаюсь, не в силах больше сопротивляться. Проклинаю себя. Олю. Проклинаю за то, что села в его машину, за то, что доверилась. Дура! Момент, когда его бугор увеличивается во рту, тянется вечность, а потом он отпускает мою голову, руки, отталкивает в сторону и закрывает руками свой орган.

— Вон! — Шипит.

В дверях что-то щелкает и я дернув за ручку выбегаю под холодный дождь. Не стою на месте, а сразу начинаю бежать мимо гаражей, пытаясь добраться к какому-то людному месту. Вокруг стоит тишина. Краем уха слышу, как машина выезжает на дорогу и мигнув мне фарами исчезает в темноте города. А я падаю на асфальт. Сердце медленно, но так громко и сильно стучит в груди, даже становится больно. От отчаяния, что топит в себе, оборачиваюсь и блюю на влажную траву рядом, захлебываясь болью и отвращением. Дрожащими руками достаю телефон из сумочки и полистав контакты даже не знаю, кого набрать, чтобы получить такую сейчас желаемую помощь. Глаза натыкаются на новый контакт: Макс. Долго не раздумывая звоню.

Секунды, которые ожидаю, слушая под дождем короткие гудки, идут в такт с моим сердцем. Но Макс берет трубку. Берет

— Софи? — Заспанный голос. Он спал. — Что случилось?

— Я… Ты можешь мне вызвать такси, или забрать меня?

— Где ты? — Тон становится серьезным.

— Не знаю. Я…

— Включи навигацию и посмотри свое местонахождение.

— Сейчас, — отвечаю дрожащим голосом. Делаю, как сказал и смотрю. — Улица Гончарная 2.

— Скоро буду. Будь там, хорошо?

— Да. — не сдержавшись всхлипываю, но Макс уже кладет трубку.

Не могу понять сколько проходит времени, до того момента, как фары черной ауди ослепляют глаза. Знаю только то, что дрожу всем телом, все еще в ужасе от того, что произошло. А может и от холода тоже. Да и какая разница, если при Максе, который выходит с водительского места облегченно выдыхаю, словно боялась, что Назар вернется и сделает еще что-то? Снова сделает больно…

— Софи… — шепчет приседая напротив. — Что случилось? — Дождь заливает его лицо, капает с кончика носа, но он не обращает на это внимания.

Не могу ответить. Просто с глаз катятся слезы, а тело трясет. Мгновение Макс смотрит на меня, а потом обнимает за плечи, помогает встать и сажает на переднее сиденье. Обегает и садится рядом. Включает печь на всю и не спрашивая больше ничего выезжает на дорогу.

— Это т-т-т-воя машина?

— Моя. — Спокойно отвечает, не сводя взгляда с дороги. — Расскажи, что случилось?

— Нет.

— Уверена? Тебя кто-то обидел?

— Нет.

— Софи! — укоризненно. — Ты звонишь в три ночи, просишь, чтобы забрал, кстати, пожалуйста, а затем молчишь! Я же вижу, что-то случилось!

— Когда ты записал свой номер? — Вместо ответов, спрашиваю.

— На одной из совместных пар. Сейчас это не имеет значения! — Его голос повышается, интонация меняется.

— Что случилось?

Но я молчу. Не могу рассказать о подобном унижении. Изнасилование. Меня изнасиловали. Это же отвратительно! Страшно. Как он будет смотреть на меня после такого? За кого будет принимать? За проститутку? Я же сама виновата: пошла в клуб, пила вино, села в авто… Все это — я!

— Не важно. Спасибо, что забрал, — шепчу в ответ, прикрывая волосами заплаканное лицо. Макс переводит взгляд на мои руки и я с ужасом замечаю, как рукава пальто задрались, а на запястьях уже синеют синяки от пальцев Назара.

— А это тоже не важно? — Взглядом указывает. Голос звенит от напряжения.

— Нет. — Трудно глотаю, наконец согреваясь и чувствуя себя в тепле и под защитой. Кто бы мог подумать, что человек, который почти не утопил меня, дважды станет моим островом убежища и спокойствия в подобный момент?

Глава 17

В полной темноте мы минут пятнадцать сидим в машине, после того, как останавливаемся под общежитием. Макс даже свет в салоне не включает. И не отпускает меня. Я физически чувствую, сколько вопросов крутится в его голове, но он молчит. Сканирует взглядом который не могу понять и просто молчит. Возможно ожидает, что я расскажу все, но я не могу. То, что со мной произошло — стыд. Это ужасно. Отвратительно. Чувствую себя куском дерьма, который выбросили на обочину, ведь он не заслуживает большего. То, что со мной произошло — сломало меня, вырвало внутренности, надломило что-то в душе.

— Софи, — нарушает тишину. От неожиданности вздрагиваю, мечтая в данный момент о его объятиях и отсутствии вопросов. Я помню, какие они — его объятия, его аромат… — Я так не могу. Ты попросила о помощи и я примчался ночью, нашел тебя в таком состоянии… Возможно, если бы мне было все равно, я бы не задавал вопросов, на которые ты определенно не хочешь отвечать, но мне не все равно. Понимаешь?

— Да. — шепчу.

— Тогда скажи, что случилось! — Отчаяние в его голосе такое искреннее, словно он действительно переживает за меня. Но… Господи! Я не могу. Не могу. Не могу.

— Не могу…

— Почему?!

— Просто не могу, Макс. Я вообще сейчас ничего не могу. — Чувствую, как новая волна слез заливает лицо. И сейчас я даже рада, что в машине темно. Так не видно, как плачу. Но сдержать рыдания не удается. Макс обнимает за плечи и прижимает к себе. Гладит по голове, перебирает пряди влажных волос, закладывает их за уши и нежно касается губами лба, затем кончика носа и закрывает в своих объятиях от всего мира, пока я не останавливаясь, ведь просто не в состоянии этого сделать — плачу. Боль снова и снова ломает на куски, разбрасывает их по ветру, которые больше никогда не собрать. Кровь, будто яд, обжигает сосуды, умножает боль в тысячу раз…

— Ш-ш-ш-ш-ш, — шепчет. — Все будет хорошо, моя Софи.

Всхлип за всхлипом. Под головой твердое, крепкое мужское плечо. Мне тепло. Уютно. Чувствую себя защищенной. А еще опустошенной, сломанной, противной, но все еще кому-то нужной, даже после того, что произошло….

— Пожалуйста, скажи, что ты там делала? Тебя изнасиловали? Потому что ты заставляешь меня прямо сейчас терять рассудок, Софи.

— Разве тебе не все равно?

— Если бы мне было все равно, я бы приехал в три часа ночи? Пытался обратить на себя твоё внимание? Это ты на яхте решила, что мы разные, и поэтому сейчас тщательно притворяешься, будто меня не существует, а я чувствую себя глупой собакой, что ищет свой дом. — Столько искренности в каждом слове. Столько правды. Его правды, что чувствую себя последней мразью на свете.

— Я тебя не заслуживаю.

— Подобное решать мне!

На мгновение замолкает, в машине играет чудесная песня, которая заставляет горько плакать душу и сердце. Корить себя за все свои поступки. Ненавидеть.

— Я поехала к Оле, в ночной клуб. — Начинаю. Голос дрожит, руки холодные, хотя по спине бежит пот. — Там были какие-то парни, я не знаю. Один из них заказал вина, я выпила, хотела сама за это рассчитаться, но он не дал. А потом я решила поехать домой, а он… — Слезы новым потоком бегут из глаз. — Он предложил подвезти, тем более, что я не могла вызвать такси. Я согласилась. Ну, а потом…

— Он отвез тебя в глухой район и сделал, что, Софи?

— Он… он заставил меня… Я не могу этого сказать. Не могу! — Плачу так, что становится трудно дышать. Заливаю куртку Макса соленой водой, крепко сжимая пальцами его руку, что нежно и легко гладит меня.

— Не говори. — Ледяным голосом. — Ты только скажи, как его найти!

— Я не знаю. Он сказал, что Оля всегда так…так благодарит за выпивку и еду… Она знает его, вероятно…

— Тогда вот, что ты должна сделать. Слушаешь? Завтра возьми у нее его номер. Ладно?

— Что ты будешь делать, Макс?

Поднимаю взгляд на его лицо, но оно никакое, будто гранитный камень, никаких эмоций. Только сжатые губы в тонкую линию.

— То, что должен! Я пришел в общество за тобой, потому что хотел доказать, что смогу стать его частью, смириться с правилами. Но поступок этого куска дерьма — не по правилам общества!

К утру мы сидим в машине. Парень держит моё тело в объятиях, гладит спину, руки, нежно подпевает песням, что играют на радио. Сама не замечаю, как засыпаю, поняв, что с ним, с этим смертником, — тем, кто для меня никто, и моё сердце вообще не плачет из-за него — не просто уютно, как дома, а гораздо лучше. Эмоции, которые появляются в душе рядом с ним такие разные, но все приятные. Они вытесняют боль из-за того, что произошло, пряча ее далеко-далеко, закидывая за высокие горы, которые никогда никто не сможет перейти.

* * *
В воскресенье я нахожу Олю, которая судя по всему не знает, что произошло, и беру номер Назара, сдерживая на лице маску холода и отчуждения и сбрасываю его смской Максу. Мне удается держать свои эмоции и боль под контролем, закрыв их там, за горами, которые Макс помог построить своей нежностью.

В течение дня раз сто хожу чистить зубы, в попытке смыть отвратительный привкус вчерашнего происшествия. Но не помогает. Паста за секунду меняет аромат мяты на горечь и я снова бегу в ванную. А вечером мы с моим смертником долго разговариваем по телефону. Он пытается меня развеселить, не касаясь темы вчерашнего происшествия. И я понимаю, что его слова, каждое из них, касается моего сердца, окутывает в свои сети, хватает в ловушку нежностью, чувственностью, теплом.

— Ты знаешь, что была послана мне самой Вселенной? — спрашивает, когда лежу в постели, накрыта теплым одеялом, физически ощущая его аромат духов рядом. — Думаю высшие силы хотели меня спасти, потому заставили тебя спутать яхты. К слову моя называется «Удача», поэтому ты понимаешь, что я был обречен на встречу с тобой?

— Возможно. — Говорю, наслаждаясь нежными нотками в голосе. И вдруг становится смешно от того, что я себе придумала о нас двоих, тогда, на яхте… О разных путях. Возможно поступок Макса и был эгоистичным, возможно сначала он вел себя ужасно, но все дни, что мы провели вместе, открыли передо мной его душу. Настоящую. Искреннюю. Не погрязшею в грязи общества. И теперь, если честно, задумываюсь над тем, что он был прав, когда бежал, от всего этого, а не я….

— Мне до сих пор жаль, Софи, что тебе пришлось пережить шторм и болезнь, но я делал все, чтобы тебя защитить. Как мог!

— Я знаю. Теперь знаю. И думаю, что ты прав. Море — просто море.

— С тобой я захотел попробовать жизни снова. Ты заставила меня заботиться о тебе, и мне….Мне понравилось. В самом деле. Поэтому спасибо тебе за это.

— Так получилось случайно. — Улыбаюсь в темноте, радуясь, что комнаты в общежитии рассчитаны на одного человека и я могу спокойно проговорить с ним всю ночь.

— Возможно случайно, но это не отменяет всего того, что я смог понять. Ты смогла исцелить меня в какой-то степени. А я… исцелю тебя. Обещаю.

К собственному удивлению, попрощавшись с Максом, быстро засыпаю, подумав напоследок о том, что завтрашняя первая пара пройдет вместе с его группой, и теперь эта мысль делает меня счастливой. Смертник стал моей поддержкой. Опорой в сложную минуту. Он так внезапно, неожиданно, быстро стал всем, буквально всем. И хотя я говорила себе, что он мне не нужен, что мы разные, теперь знаю, без него день или ночь похожи на простые минуты, когда ждешь пока стрелка быстрее добежит и вновь начнется следующий день…

* * *
Понедельник начинается с солнечных лучей, которые ласково ласкают кожу даже через стекло, своими лучами. Наконец дождь решил, что несмотря на осень ему тут не рады. Умываюсь и чищу зубы несколько раз, все еще пытаясь смыть субботний вкус, одеваюсь и лечу на первую пару, будто у меня выросли крылья. Не знаю откуда они могли взяться, но они несут меня вперед, подталкивают, и шепчут на ухо о том, что остались считанные секунды до встречи с Максом.

Это предчувствие выталкивает из груди весь негатив. Заставляет все плохое исчезнуть, стать нереальным. Стать ложью. Будто субботнее «событие» произошло не со мной…

Когда захожу в аудиторию, он уже сидит за партой. На губах парня сияет улыбка. Сначала не замечаю, но сделав еще шаг вижу разбитые губы, стертую скулу, на которой запеклась кровь, подбитую бровь и раны на пальцах и костяшках рук.

— Макс? — Подхожу ближе к нему. — Что случилось?

— Упал. — Улыбается, обнимает меня и прижимает к себе. Не стесняясь проводит пальцами по лицу и спрашивает тихо: —Ты как? Лучше?

— Благодаря тебе. — Тоже шепчу. — Но, пожалуйста, скажи правду, что случилось? Ты ведь не упал!

— Не упал. — Нежно касается губами моих, и под шум звонка и возгласы одногруппников целует меня так эмоционально, глубоко, захватывая душу, вырывая сердце из груди. А потом заходит учитель. А еще потом происходит то, чего никак не ожидала.

Среди пары в аудиторию, вместе с деканом заходят полицейские. Декан подзывает Макса к себе, качая головой с недовольным выражением лица и все четверо выходят в коридор. Я тоже не буду сидеть. Под возгласы преподавателя, вылетаю вслед.

— Макс! — Мое сердце пропускает один удар. Потом другой. Третий. Кажется оно вообще забывает, как это — биться в груди.

На Макса надевают наручники, и двое полицейских взяв его под руки выводят вниз по лестнице.

— Куда вы его ведете? — Догоняю. — Он ничего не сделал! Не сделал же!!!?

— Студентка Ярецкая, быстро вернитесь на пару, — позади раздается голос декана и преподавателя, но я не слушаю их.

— Стойте. Остановитесь. Макс!

Он оборачивается и я понимаю, что именно он СДЕЛАЛ! Так ясно, что не удерживаюсь на ногах. Падаю коленями на холодный бетонный пол и чувствую, как захлебываюсь слезами. Я только нашла его… Только поняла, что он для меня все.

— Макс… — шепчу и шепчу себе под нос его имя. А потом срываюсь с места и сбежав по лестнице, выбегаю на улицу. Солнце уже забыло, что хотело ясно светить целый день и позволило скрыть себя за тяжелыми серыми тучами. Порывы холодного ветра срывают волосы вверх, бьют в лицо, пытаясь согнуть меня своей силой. Но не покоряюсь. Стою, и смотрю за тем, как моего Макса сажают в машину с мигалками и исчезают в потоке других машин. — Зачем же ты так…

Глава 18

— София, вернись в университет. — Спокойный, но напряженный голос декана звучит рядом.

— Его забрали… — Едва шепчу. Я в отчаянии.

— София, мне нужно с тобой поговорить. Один на один. Поэтому пошли в кабинет.

Декан берет меня под локоть и затягивает в холл университета. Не отпуская ведет в свой кабинет, усаживает на стул за столом, и даже делает чай. Я все это вижу, понимаю, но не воспринимаю. Будто кто-то выключил все вокруг и я стала простым наблюдателем немого драматического кино.

— София, хочу узнать, что случилось. Максим напал на Назара Руденко. Третьекурсника. Отличника. Но понимаешь в чем дело…

— Назар учится в нашем университете? — Удивленно поднимаю на Николая Сергеевича глаза. Вот это новость. Ужасная и даже страшная — для меня.

— Конечно. Факультет финансов. Его отец начальник отдела одного из ведущих банков, поэтому можешь себе представить, что ждет Максима.

— Ну да. — Саркастически отвечаю. — Мои же родители всего лишь частные предприниматели, а его…

— Я думаю не целесообразно в данный момент высказываться таким образом. Назар в больнице в довольно тяжелом состоянии. Для Максима все это может закончиться не просто штрафом…

— Тюрьма? — Сдавленно шепчу.

— Да. Поэтому я хочу, чтобы ты мне объяснила, почему Максим напал на Назара?

Пока Николай Сергеевич внимательно сканирует меня взглядом в моей голове все словно просыпается от немоты. Миллионы мыслей пульсируют в голове и я пытаюсь понять можно ли рассказать все. Стоит ли? Защитит ли это Максима?

— Назар изнасиловал меня. Орально. — Говорю. Красная краска заливает лицо мгновенно. — Макс же узнал об этом. Он забирал меня, после того, как ваш Руденко выбросил меня на помойку, заставив сделать…подобное, и я все ему рассказала. Максим решил отомстить. И знаете что? Я жалею, что этого не сделала сама!

Лицо декана становится бледным. Он ошеломленно рассматривает меня, а в глазах застывает боль.

— Это правда? София, когда это случилось?

— В ночь с субботы на воскресенье. И если нужно я буду свидетельствовать в суде против вашего крутого Руденко!

— Нужно сообщить об этом. Ты должна обратиться в полицию. Возможно это как-то поможет Белоусу Максиму, ведь в данный момент он обвиняется в нападении и нанесении ушибов и телесных повреждений…

— А как я докажу этот факт? Здесь, извините меня, к гинекологу не сходишь!

— Это стоит сделать в любом случае, София. Поверь, я знаю, что Назар такой. Возможно если дело наберет огласки, то девушки которые тоже от него пострадали, смогут подтвердить твои слова и сами напишут на него заявления.

— Дело в том, что большинство этих девушек так платили за его угощение. Я хотела заплатить сама, но он отказывался. Откуда мне было знать, что он просто хотел получить плату иначе? Да и разве важно это?

— Да. Все это важно. Очень важно. Забирай куртку в гардеробе, мы едем в полицию.

— А какая вам разница, что будет с Максом? — Не реагирую на его слова и беготню по кабинету.

— Он мой племянник. Давай София. Быстро!

Встаю из-за стола, выхожу из кабинета и направляюсь к гардеробу. Удивление быстро приходит и сменяется пониманием. Теперь понятно почему Николай Сергеевич так сильно занимается этим, почему хочет попробовать воспользоваться мной: чтобы оправдать действия Макса. Мне не жалко. Если все это действительно поможет, буду только рада, потому что он не заслуживает подобного. Только Назар заслуживает.

Накидываю куртку, кутаюсь в шарф и под сильным ветром, который дует так, словно желает разрушить все на пути, несмотря на темное небо, жду декана.

— Поехали.

Мы садимся в машину декана и срываемся с места как сумасшедшие. Машина мчится вперед, обгоняя остальных. К счастью пробок в такое время почти нет, ведь все уже на работе или на учебе. Через полчаса останавливаемся рядом с участком полиции, в которое, по словам Николая Сергеевича, привезли Макса. Проходим по коридору вперед, поворачиваем в довольно тусклый коридор и входим в кабинет без стука.

— Добрый день. — Декан обращается к следователю, который сидит за столом. Рядом с ним, сбоку на стульчике, сидит Макс. И клянусь, при виде нас его лицо с веселого становится мрачным. — Этот парень мой студент. Думаю пока все разговоры должны быть прекращены. Нам нужно вызвать адвоката.

— Мы же не в Америке. — Дерзко отвечает следователь. — Тем более мы уже начали допрос.

— А теперь прекращайте. Согласно ст. 59 Конституции, каждый имеет право на правовую помощь и является свободным в выборе защитника своих прав. Вы ознакомили его со своими правами перед допросом?

— Уважаемый, ваш студент совершил умышленное ущерб гражданину Руденко. Согласно…

— Согласно Конституции, вы не сообщили о вызове в участок полиции и не дали Максиму Белоусу обратиться за правовой помощью к адвокату. — Отрезает Николай Сергеевич, пока я удивленно хлопаю глазами. — А еще, согласно разделу VIIIст4 Уголовного Кодекса, этот человек — указывает на Макса — не подлежит уголовной ответственности, так как из-за сильного душевного волнения, вызванного общественно опасным посягательством на эту девушку, не смог оценить соответствие причиненного им вреда опасности посягательства. А теперь мы хотим дать показания об изнасиловании Назаром Руденко Софии Ярецкой, студентки университета * * * первого курса, факультет Психологии.

Следователь нагло улыбается, поняв, что с Максом договорить в частной обстановке, без адвоката, не дадут и взмахом руки указывает ему освободить стульчик для меня.

— Госпожа Софии Ярецкая, вам действительно есть что рассказать? — Следователь сканирует меня внимательным взглядом, словно сомневается в правдивости будущего рассказа.

— Да. — Сажусь на стульчик. Макс встает позади меня, кладет руки на плечи и склонившись быстро шепчет на ухо.

— Не нужно этого делать ради меня, Софи. Я знал, что делал и ни капли не раскаиваюсь за причиненный вред уроду.

— Я тоже знаю, что делаю.

Следователь дает лист бумаги. Пока я записываю все события, включая Олю, ночной клуб и Назара, он записывает мои данные, имена родителей, место жительства. Скептический взгляд на буквы на бумаге ясно говорят, что человек явно не доволен обстоятельствами, которые сложились на данный момент, но я рада, что возможно действительно смогу наказать Назара еще больше, чем уже есть, и очистить имя Макса.

Передаю лист мужчине и встаю со стула. Он окидывает заявление взглядом и смотрит на меня.

— То есть после того, как вас выгнали из машины, вы позвонили гражданину Белоусу и рассказали ему обо всем?

— Да.

— Почему сразу не обратились в полицию?

— Как будущий психотерапевт могу сказать, что для начала мне нужно было осознать масштабность этого действа. — Трудно глотаю. — Я не могла скоординировать свои действия, тем более, что было стыдно в этом признаваться даже самой себе.

— Ладно. Пока свободны. А вы, — обращается к декану и Максу, — должны прийти ко мне с адвокатом.

Мы не прощаемся. С паузой, что повисла между нами тремя, уходим из отделения полиции. Декан отвозит меня в общежитие, а сам едет с Максом на встречу к адвокату с которым успел договориться по телефону в дороге.

Остаток дня проходит вяло, скучно и одновременно в волнениях. Мне страшно. Боюсь того, что может произойти с Максимом. Отец Назара начальник главного управления банка, следовательно, имеет какие-то влиятельные связи, тем более учитывая то, что все это происходит в столице. А кто родители Макса? Смогут ли помочь?

Телефонный звонок вытягивает из размышлений. С удивлением замечаю, что за окном уже темно.

— Софка, — Олин голос звучит бодро, а вот мне ее слышать совсем не хочется. Из-за нее все это произошло. — Ты где пропала?

— Я в комнате. — Сухо отвечаю.

— Почему твоего парня забрала полиция?

— А тебе какая разница? — Сычу. — Ты пригласила меня в ночной клуб и даже словом не обмолвилась, что за вонючее вино нужно платить сексуальными услугами. А я все глупая думала, чего же этот Назар не хочет, чтобы рассчиталась за выпивку, чего предложил подвезти, когда не смогла вызвать такси! — Голос срывается на крик. Я не могу больше держать это в себе!

— Я думала, что ты знала. Неужели не в курсе, какую оплату любят ребята?

— Но я так не плачу за счета! Я могу сама купить себе вино! Понимаешь?

О, ну я рада, что твои родители крутые и шлют тебе много денег! Мне же, чтобы одеться в нормальные вещи и сходить куда-то, нужно платить так. Могла ему просто не давать, вот и все. Так нет, делаешь из себя нещастную! Тем более Назар давно тебя заметил!

А теперь я рада, что мой телефон автоматически записывает все разговоры. Сейчас у меня есть хоть какие-то прямые доказательства того, что произошло.

— То есть, давно заметил?

— Ты ему понравилась. Но не обращала внимания. Это он попросил позвать тебя в клуб.

— Он?? Для чего?

— Пфф, а ты не понимаешь? Трахнуть тебя хотел! — Смеется Оля.

— Оль, он заставил… меня делать то, чего я не хотела.

— Отсосать что ли? Пф, и что? Знаешь сколько раз я делала это?

— Ты вообще нормальная? — Опять срываюсь на крик. — Подобное не для меня. Я….

— Это ты ненормальная. Я как лучше хотела…

— Пока Оля. — Жму отбой, и со всей силы бросаю телефон на кровать.

Ненавижу ее. Ненавижу Назара. Всех их….

Телефон снова пищит своей мелодией. На экране высвечивается имя Макса.

— Да. — Ровным тоном отвечаю. Я морально истощена после разговора с «подругой».

— Как ты?

— Не знаю. А ты?

— У меня хорошие новости! — Тон Макса действительно радостный. — Адвокат сказал, что меня можно оправдать и заплатить штраф в размере пяти налоговых минимумов. Мой поступок расценивается, как легкой тяжести, поэтому не волнуйся.

— Как мне не волноваться? Я даже не знаю, как расценивать телесные повреждения «легкая тяжесть». Что с тем Руденко?

— Ничего страшного. В больнице, но дней через пять — семь придет на учебу. Мой папа уже обо всем позаботился. А, кроме того, если мы с ним идем на примирение, то тоже…. Хотя знаешь, забудь! Я не буду идти с ним на примирение. Он заслуживает всего этого.

— Макс… Господи… Лучше иди…

— Нет. Мой папа поможет в содействии расследования преступления совершенного против тебя, Софи.

— А кто твой папа?

Слышу, даже по телефону, как на его губах начинает играть хитрая улыбка.

— Достаточно того, что он не последний человек в правительстве.

— Мне так жаль. Ты вляпался в это из — за меня. Нужно было не рассказывать тебе. Не звонить…

— Ты что?! Наоборот, все хорошо. Я рад, что ты позвонила. Это нас сблизило так, как я того хотел. Ты перестала избегать меня, моих взглядов. Софи, я знаю, что возможно ты подумаешь, что мелю глупости, но это время на яхте, нынешние события, все это влияет на меня и показывает, что с обществом нужно бороться, а не принимать его правила. Нужно показывать, что виновные будут наказаны, а невинные останутся таковыми.

— Даже не знаю. Ты же сам идешь путем лжи…

— Почему? Потому что есть статьи в Уголовном Кодексе, которые в данный момент на моей стороне? Или потому, что папа поможет наказать Руденко за твоё изнасилование?

— Не знаю… Да.

— Все обоснованно, София. Все на законном основании. И этот урод будет наказан основываясь Законодательством…

— Наверное ты прав. У меня почему-то совсем сил нет. Я говорила с Олей…

— И?

— И она знала, что так должно было быть. Более того, Назар уже давно заметил меня. По крайней мере она так сказала.

— В самом деле? — Тихий голос раздается пронзительно и печально. — Он заметил мою Софи?

— У меня этот разговор записан.

— Это хорошо. Хочешь я приду?

— Нет. Спи. Завтра на пары.

— Я хочу увидеть тебя.

— И я, но уже сил нет даже с кровати встать.

— Ладно, спокойной ночи моя Софи. Знай, я всегда защищу тебя.

— И тебе спокойной ночи, Макс.

Положив телефон под подушку забираюсь под одеяло и последнее, о чем думаю, перед тем, как заснуть: «Почему Макс так хочет защищать меня? Что он нашел во мне такого, чего не вижу я?».

Глава 19

Через четыре дня Макс снова идет к следователю, только теперь уже в присутствии адвоката. Звонит мне из полиции успокаивая и объясняя, что у него все шансы выйти из этой ситуации сухим из воды, с минимальными потерями, ведь есть множество законных оснований, по которым можно оправдаться. А завтра в полицию иду я. Принесу нашу телефонный разговор с Олей. Мне хочется, чтобы Назар страдал, хочется испортить его жизнь, испортить каждую его минуту. Хочется мести за мои страдания, унижения. Я знаю, что Макс в какой-то степени уже отомстил, хотя я бы сказала, что это был выброс агрессии, пока я была в шоке. И теперь, почти через неделю после событий, хочу сделать так, чтобы Руденко никогда не отмылся, чтобы тонул в грязи, и чтобы даже папа не в силах был бы помочь!

После нового допроса Макс приезжает ко мне. Выхожу к его машине и сажусь в теплый салон. Погода за окном не радует: сильный ветер, который закручивает коричневые листья в мини вихре, серые облака, висящие так низко, будто должны упасть на землю и пролиться дождем с мокрым снегом.

— Привет. Хорошие новости, — говорит, поправляя капюшон куртки с мехом и весело смотрит на меня золотистым взглядом, — как и говорил по ст. 4 УК я подпадаю под категорию людей, что нанесли телесные повреждения легкой тяжести под влиянием эмоций, не понимая своих действий. Скоро суд, но мой папа сказал, что он будет закрыт и Руденко уже согласился на выплату морального вреда в размере — а больше не дал требовать адвокат, учитывая твоё заявление, — пятнадцати тысяч. Ты, кстати, писала, что хочешь моральной компенсации?

— Я хочу чтобы его наказали. Мне его моральной компенсации не нужно. — Бурчу. Макс прижимает меня к себе и сразу становится так тепло, уютно, словно оказываюсь в домике, стены которого защитят от любых невзгод.

— Еще, кстати, мой адвокат будет работать с тобой. А, и папа хочет познакомиться с девушкой ради которой ее сын ожил.

— В самом деле? Но для чего? Я приношу одни проблемы…

— Софи, это не так. Ну какие проблемы? Ты дала мне хорошего пинка под зад своими красными прядями, заставила приехать и поступить в ВУЗ. А это для меня неприятности, да, но я не жалею о них. Я могу еще тысячу раз защитить тебя, Софи…и хочу.

— Скажи мне, Макс, что ты во мне нашел? — Сканирую выражение его лица. — То есть я понимаю, почему ты поехал к Руденко, но не понимаю, почему вообще увидев меня начал ухаживать, несмотря на то, что я на яхте тебя доставала?

— Хочешь услышать правду? — Мыло улыбается. — Слушай. — Я слушаю. За окном воет ветер хуже стаи волков. Ночные фонари дают слишком мало света, а в руках держу термос с горячим чаем, который заботливо дал Макс. — Еще тогда, на яхте, когда я впервые тебя увидел, то как будто… ударило под дых. Я немного был ошарашен твоим упорством добраться до берега, но уже в ту секунду понял, что с тобой не смогу сделать того, что задумал…

— Убить себя? — шепчу. — Ты надеялся попасть в шторм и, что море заберет если не боль, то тебя самого?

— Да. Потеря невесты… больно ударила по мне. Я потерялся, не знал, как жить дальше. Ничего не знал. Все потеряло смысл. Люди, они словно сочувствовали мне, на самом же деле не жалели меня, не страдали каждый день от ее отсутствия. Только будущие тесть и теща понимали меня, но у них была еще дочь, а я остался один. Поэтому решил пойти в море на яхте….

— А здесь я… — Горько улыбаюсь.

— А здесь ты. Вся такая живая, полная энергии, планов, надежд на будущее. Я не мог тебя отпустить. Не мог. — Запускает руку в волосы, растрепывая светлые пряди. — Мне казалось, что если поверну яхту к берегу, то потеряю то, что еще даже не успел найти. Я пытался ненавидеть тебя. Пугал. Хотел… чтобы мы не могли сблизиться, но одновременно сам тянулся в твою сторону. Мне нравилось, как солнечные лучи выигрывали на твоих волосках. Нравилось, как улыбаешься. Ты сильная. Ты оказалась сама посреди шторма и хотя не смогла его одолеть, но ты смогла заставить меня заботиться о себе. Я, честно говоря, плакал над тобой, когда ты горела. Температура под сорок. Я убивал тебя и все равно не мог повернуть назад. Мне казалось, что береговая линия проклята, и как только окажусь на суше, вновь сломаюсь. И это почти произошло. Но ты… Я хотел, чтобы вернулась домой. Хотел, чтобы увидела родителей которые, уверен, волосы вырвали на голове от нервов и переживаний. Хотел увидеть, как ты живешь, потому и приехал, поступил в надежде, что когда-то судьба опять нас сведет.

— И она свела…

— Да. Итак, ты — моя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу видеть твою улыбку, чувствовать твой аромат. Софи, я не знаю, как это объяснить, но рядом с тобой хочется жить….

— Ты мне тоже нравишься. Сильно.

— Ха-ха. — смеется. — Я рад, что ты смогла из себя это. И я знаю. — шепчет, касается кончика носа пальцем, а затем легко целует в губы забирая из рук термос.

Откидываю голову назад растроганная его словам, рассказом борьбы с самим собой. Макс борется не с обществом, не его правилам, а с самим собой…

Теплые руки оказываются под свитером и нежно ласкают податливое тело, которое именно ему выгибается навстречу. Горячие губы оставляют жгучие поцелуи на коже, обжигают, выжигая кусок израненной души, заполняя ее нежностью, теплом, возможно даже любовью. Золотые глаза смотрят так пронзительно, глубоко, касаются самой сущности, сметают все границы, что стояли между нами.

— Ты такая красивая… — шепчет. — Тебя послала сама Вселенная. Ты умеешь исцелять. Умеешь вызывать зависимость. Софи, ты как мой собственный наркотик. Он приносит столько удовольствия, что тело не выдерживает. Я не смогу тебя отпустить когда-либо.

Томлюсь от его ласковых слов. Мне нравится тонуть в них как в море с нежными волнами. Нравится быть рядом. Чувствовать его тепло и жажду ко мне. Нравится, что в данный момент, мы находимся в машине, которая напоминает безопасный приют среди урагана, с крепкими стенами и крышей.

Он моё море. Моя стена. Опора.

* * *
Сегодняшний холодный день, после ночи проведенной с Максом в машине, что была полна нежности между нами и таким тихим, щемящим чувством тепла и влюбленности, кажется не настоящим, не реальным. Ощущение, будто когда шагаю по улице, все вокруг — виртуальная реальность, а не моя жизнь. Сегодня я несу наш разговор с Олей следователю. Не знаю, даст ли это хоть что-то, но надеюсь на лучшее.

Из темных небес на землю падает дождь и хлопья снега, оставляя мокрые следы на асфальте, превращая листья в грязь. Люди вокруг такие же тусклые, как и природа, что медленно впадает в спячку, будто медведь, испытывая потребность в отдыхе. Свет от фар машин разрезает легкую серость в воздухе, хоть как-то даря надежду на радость, как те маленькие лучики солнца, которого так не хватает.

Вхожу в участок и направляюсь к следователю. Мужчина — Андрей Мирославович — уже ждет меня в холодном кабинете, окно которого заложено старыми, неухоженными вазонами с увядшими листьями.

— Доброе утро, госпожа Ярецкая. — Он приветливо улыбается, будто недавно не собирался прижать Макса к стене психологическим воздействием и предлагает присесть рядом. — Сначала хочу сказать, что дело продвигается вперед. И хотя отец Назара Руденко сообщает, что такого не могло произойти, но отказать нам в общении с сыном не смог, не вызывая нарушения Конституции. Назар подтверждает ваши слова. Точнее почти все ваши слова, кроме орального изнасилования.

Трудно глотаю ком в горле даже не удивляясь, что Назар не подтвердил подобное.

— Я и не сомневалась, что он будет все, сказанное мной, отрицать. Но вот, послушайте. — Ставлю телефон на стол и включаю наш с Олей разговор. Следователь внимательно слушает, хмурит брови и смотрит на меня.

— Насколько понимаю этот разговор состоялся с вашей одногруппницей, которая и пригласила вас в ночной клуб в тот день?

— Да.

— Что ж, разговор стоит внимания и его нужно будет предъявить в суде. Но я бы не рассчитывал на то, что эти слова помогут вам наказать Назара Руденко. Вам нужен хороший адвокат. И доказательства.

Сжимаю плечами, забираю телефон, отмечаясь у следователя и ухожу из участка. Я знаю, что нужен хороший адвокат, но из-за того, что я совершеннолетняя, и полиция не связывалась с моими родителями у меня нет на него денег. Единственное, что есть, обещание Макса о помощи.

До самого вечера брожу по городу сама. Мне нужно взвесить все, обдумать и перестать нервничать по любому поводу. Хочется снова прижаться к груди Макса и почувствовать себя защищенной, но нельзя. Я должна сама с этим справиться. Должна сам научиться не просто отвечать за свои действия, но и бороться с ними, принимать и гордо задрав голову, наплевав на все, идти вперед. Я сильная. Я смогу.

Не замечаю, в раздумьях, что на улице темнеет, а тело уже дрожит от холода. Не замечаю, что сижу в каком-то, богом забытом дворике и, пью кофе из пластикового стаканчика, которое уже давно остыло. Не замечаю, как снег превратился в снежинки и теперь кружит вокруг меня, засыпая все, окрашивая осенний, болотный мир в белый.

Неожиданно рядом со мной останавливается джип. Из него вылезает парень. Лицо все еще в синяках, а в глазах пылает ярость и ненависть.

— Вот так встреча, правда?

Замираю, на мгновение потеряв возможность думать, говорить… Назар. Что он здесь делает? Как нашел меня? Неужели его уже выписали из больницы? Страх волнами бежит по телу. Пронизывает каждый его кусочек. Бьет в сердце, словно напуганная птица соревнуется с ловушкой и явно проигрывает. Я не знаю, что делать. Хочется сорваться и бежать.

— Еду я тут мимо дворов в поисках местности где бы сходить в кусты, потому что сил терпеть нет, а здесь сидит она — виновница всех моих бед, включая это! — Показывает пальцем на подбитый глаз. — Представляешь, как я обрадовался?

— Не подходи ко мне! — Сычу, вернув способность говорить. Встаю с лавочки, обхожу ее, разделяя пространство между нами куском дерева. — Иначе заявлю о новом нападении!

— И как докажешь? — Насмехается. — Ты же понимаешь, что не сможешь доказать свое, цитирую: «Оральное изнасилование»!

Незаметно достаю телефон из кармана пальто и включаю камеру. Мне везет, Назар встает напротив фар так, что его лицо очень хорошо видно.

— А что, правда глаза колет? Теперь боишься? Страшно стало за свою задницу? — Чувствую себя значительно смелее с будущими видео доказательствами вины. — А мне не было страшно, когда ты заставил меня? Или я просила об этом? Я так не рассчитываюсь за вино. Я не Оля. Я не одна из тех девушек кто хочет хорошо жить оплачивая это только причинным местом!

— София, отсосала ты очень плохо. Очень и очень. Ну подумаешь, немного заставил тебя. Подумаешь синяки остались. Нужно было не сопротивляться. — Злобно говорит. А я рада, что стою в ореоле темноты и он не видит моей улыбки, не видит, что признается на камеру!

— Ты заставил меня, а потом выбросил униженную на улицу как мусор!

— Пффф, так вы и есть мусор.

— Это месть? За то, что не обращала на тебя внимания? Оля сказала, что ты давно меня заметил!

— София, мне от таких провинциалок, как ты, нужно только одно, чтобы хорошо работали ртом за выпивку в баре. Чихал я на тебя с высокой горы!!! — А потом он делает шаг ко мне и замечает смартфон в руках. — Ах ты сука! Снимаешь?

Подлетает, выбивает телефон из рук и следующее, что чувствую, как падаю на холодную землю, а на лице пылает пощечина от его ладони.

— Думала хитрее? — Поднимает телефон с земли, снова бросает на асфальт и топчет ногой. — Ты ошиблась!

Поворачивается ко мне, пока я продолжаю сидеть на земле, чувствуя, как слезы заливают лицо. Я снова слабая девушка. Все еще сломана. Чувствую себя так, будто снова сижу под дождем рядом с гаражами после предыдущего унижения….

Назар хватает за волосы и тянет к джипу. Пытаюсь вырваться, оглядываюсь в поисках помощи и даже вижу двух мужчин, которые посмотрев на нас просто проходят мимо. Будто меня тянут насильно к машине не на их глазах! Будто это их не касается!

Назар заталкивает меня на заднее сиденье и залезает следом. Закрывает дверцу, бьет еще раз по лицу и пока рыдаю и завываю от новой порции боли перелезает вперед, блокирует двери и заводит машину.

— Поиграем?

Глава 20

— Отпусти!

Ненависть заполняет меня всю. От пяток до головы. Я неистовствую, перестаю себя контролировать, и подвергаюсь новой волне страха. Тянусь к рулю, но Руденко выворачивает руку так, что сгибаюсь пополам от боли.

— Тварь. Сдохни!

— Закрой свой рот! — кричит. Сквозь затемненное окно вижу, как мчимся вперед, минуя редкие авто. Сколько времени сейчас? Где мы?

Опять пытаюсь добраться до руля или выхватить из его левой руки телефон, но он не дает этого сделать, как ни стараюсь. Не жалея сил бьет снова по лицу локтем и я падаю спиной на сиденье, чувствуя, как отчаяние, страх, боль берут в плен моё тело. Сначала тело дрожит будто у меня припадок. Затем перестаю чувствовать конечности, которые почему-то онемели от ужаса, что проник в сознание. А потом понимаю, что возможно, если выйду отсюда живой, то сломанной навсегда… и теряюсь в темноте.

***

Открываю глаза из-за того, что кто-то нагло льет на моё лицо ледяную воду.

— Попробуй фанту, сучка! — Смеется. Назар. Все еще он…

— Иди к черту! — Отхаркиваю воду и поворачиваюсь на живот.

Вокруг деревья. Подо мной сырая земля покрыта легким слоем первого снега. А мороз в воздухе заставляет чувствовать себя в ледяной ловушке. Руденко, пока я без сил валялась в машине, успел снять с меня обувь и пальто.

— Ну, ты готова?

Отползаю, игнорируя его слова. Но он вообще не обращает внимания на моё поведение. Именно сейчас понимаю это так ясно, что даже страх уходит на второй план. Он все равно сделает то чего хочет. Сделает то, за чем привез меня сюда. Сделает, потому что сильнее, потому что живет так.

Не чувствую конечностей. Не чувствую вообще тела. Будто кто-то взял и отключил все тактильные ощущения…

Парень хватает за волосы и заставляет встать на ноги. Босыми ступнями еду по ледяной земле. Прижимает лицом к капоту джипа и сжав руки за спиной так сильно, что начинаю тихо выть, другой рукой снимает джинсы.

— Сейчас я покажу тебе, как ты должна рассчитаться со мной за действия твоего ненормального! — шипит в ухо, обдавая горячим дыханием, от которого вздрагиваю.

Стягивает трусы и ногой заставляет расставить широко ноги. Физически чувствую, как возится позади освобождая своего друга.

— Умоляю… — Плачу. — Не нужно… Пожалуйста… — всхлипываю. Боль разъедает все тело. Ломает на куски. Выкручивает кости, стягивает кожу и обжигает адским огнем и ледяной водой одновременно. Чувство неизбежности окутывает меня в свой лживый покой. Оно кричит смириться, сдаться. Перетерпеть. Но нельзя. Мысль о том, что смирится с подобным нельзя, все еще пульсирует в голове. Все еще выстукивает набатом. Шумит ветром в ушах.

— Ты заслуживаешь худшего. — Говорит сзади.

Холодный металл машины обжигает ледяным прикосновением кожу. Руки болят от того, насколько сильно их сжимает Руденко. А тишина вокруг, прерываемая только моими всхлипами и мольбой, звучит жутко. Будто она знает, то, что сейчас произойдет — уничтожит меня всю. Пядь за пядью выжжет душу и продырявит сердце.

Ветер срывает с ветвей снежинки. Вижу их и фиксирую взглядом, будто они не настоящие, а всего лишь моё воображение. Дыхание будущей зимы проходится телом, заставляя вздрогнуть…

Пальцы Назара касаются бугорка между ногами. Больно, нагло. Злостно.

— Сейчас… — шипит сверху. Я просто лежу. Нет сил бороться. Нет сил противостоять Назару. Он все равно сделает это, хочу я или нет. Он накажет, ибо по другому не умеет. Мне нужно просто пережить… Нужно перенести сознание в другое место… Возможно тогда я смогу потом жить…

— Отойди от нее! — Незнакомый мужской голос врывается в сознание грубым тоном. — Ты не слышишь меня, парень? Быстро отойди от девушки!

— Тебе дядя какая разница? Сгинь! Она заслуживает этого наказания!

— Мне безразлично. — Грубый и сиплый голос раздается ближе. — Я уже вызвал полицию, и у меня злая собака.

Я действительно слышу, как рычит рядом собака. Назар забирает от меня руки и отходит на шаг назад. Быстро натягиваю на себя джинсы и поворачиваюсь к своему спасителю. Это обычный мужчина, которых полно в нашей стране. Пройдешь мимо, даже не обратишь внимание: толстая куртка, тяжелые ботинки, шапка, во рту сигарета; рядом же сидит овчарка, бросая злобные взгляды на Руденко.

— Лейла не любит таких, как ты. Дёрнешься, она моментально отгрызет твои причиндалы между ногами. Ясно? — Мужчина внимательно смотрит на моего насильника, пока Лейла подходит ко мне и упирается горячим носом в руку бросая злобные взгляды на Руденко.

Я все еще не могу поверить, что меня спасли. Это не просто удача или фарт, это настоящий успех! Касаюсь ладонью шерсти собаки чувствуя тепло на коже. Обнимаю ее, присев к ней и втягиваю носом запах влажного меха и надежды. Лейла чувствует, что нужна мне и прижимается ближе, несколько раз что-то подвывая на понятном только ей языке.

— Ишь, Лейла всегда знает кому нужна помощь. Уже не первый раз в этой лесополосе случается подобное. — Мужчина бросает злобный взгляд на Назара, что стоит поодаль, пытаясь спрятаться между стволов безмолвных деревьев. — А Лейла тянет меня сюда только в таких случаях. Ты как, девочка?

Все еще стою на коленях, холод кажется не оставляет даже мечты о тепле, и прижимаюсь к собаке. Это животное как-то почувствовало, поняло, что я в опасности, и привела сюда мужчину. Она словно посланная ангелом-хранителем, а он у меня наверное таки есть.

— Спасибо вам! В самом деле. — Дрожащим голосом отвечаю. — Если бы не вы…

— Ничего, полиция будет скоро. А ты… — обращается к Назару. — Сядешь за это. Ненавижу таких, как ты. — Выбрасывает окурок и тушит его ногой в землю.

И действительно через короткое мгновение я вижу в темноте сначала мигалки автомобиля, а затем и саму полицию, которая с характерным звуком останавливается рядом с джипом. Двое полицейских выходят на улицу, кутаясь в черную форму.

— Вы вызывали? — Смотрят на меня и переводят взгляд на босые ноги.

— Вызывал я! — Мужчина подходит к ним. — Меня зовут Валентин Правда. Вот этот, — поворачивает голову к бледному Назару — на моих глазах не просто издевался над девушкой, а напал и хотел изнасиловать. Если бы я не оказался здесь случайно, то неизвестно чтобы с ней произошло.

Один из полицейских подходит ко мне, помогает встать на ноги и ведет в свою машину. Другой надевает наручники на Назара и подталкивает в спину. Пока усаживаюсь в авто представитель закона вызывает еще полицейских, с которыми и поедет Руденко судя по его словам. Валентин — мой спаситель — вместе с Лейлой садятся рядом. Мужчину забирают, как свидетеля нападения на меня.

Через несколько секунд мы уезжаем с небольшой поляны, и с моих глаз исчезает Назар Руденко и полицейский.

* * *
В отделении мне позволяют позвонить адвокату и вызвать кого-то на помощь. Некоторое время колеблюсь, но все-таки звоню Максу. Я не объясняю ему ничего, только прошу взять обувь. Затем с меня берут показания и даже предлагают одеяло, чтобы согреться. Через полчаса Макс прилетает в участок: бледный, испуганный, с расширенными глазами от непонимания и пакетом в руках.

— Почему тебя нельзя оставить даже на секунду? — шепчет, когда видит, как сижу на диване закутанная в одеяло и с чаем в руках в коридоре. Садится рядом, прижимает к себе так сильно, что даже вдох сделать не могу, и только потом отпускает и смотрит в лицо ожидая объяснений. Его золотистые глаза блестят яростью, гневом, холодом и одновременно в них читается страх за меня.

— Я гуляла по городу. — Отпиваю чай чувствуя себя спокойно, под защитой. Будто не со мной произошло все. Я просто сторонний наблюдатель. — В одном из дворов случайно натолкнулась на Руденко. Я даже сняла видео, где он признается, что заставил меня сделать… Но он разбил телефон. Жаль.

Макс в это время нежно гладит мою руку пальцами, выводя на ней различные узоры и внимательно слушает, что я говорю.

— Потом он силой запихнул в машину, а потом я проснулась в каком-то лесу, или что это было! Он хотел… Макс… — Слезы. Первые маленькие капельки катятся лицом. — Но меня нашел человек. Свидетель. Сейчас он дает показания против Руденко. И собака… Лейла. Точнее сказать она привела Валентина Правду, так назвался мой спаситель, ко мне, когда они гуляли.

— Господи, Софи… — Макс растрепывает свои волосы и достает из пакета носки и зимние сапоги. Мои зимние сапоги.

— Где ты их взял?

— В твоей комнате. Декан пустил.

— Спасибо. Мне было так страшно… Я…

— Ш-ш-ш-ш, — натянув на мои ступни обувь, возвращается на диван и снова садится рядом. — Теперь его посадят. Я надеюсь на долго. Главное, что он не успел сделать то, что планировал. Это я виноват, да?

— С чего ты взял? — Кладу голову ему на плечо, чувствуя, как соленая жидкость стекает в рот, касается крыльев носа.

— А разве это не так? Разве он не был рассержен, что я…

— Нет. — Прерываю. — Просто Руденко ненормальный, злобный урод.

Понемногу чувствую, как тепло от чая и присутствия Макса заполняет мою пустоту внутри. А когда из кабинета моего следователя выходит Валентин и Лейла, знаю, что теперь все будет хорошо.

— Назар Руденко сидит в СИЗО. Правда на твоей стороне, София. — Говорит Андрей Мирославович.

— Я рада.

Нас отпускают домой, и мне честно говоря жаль прощаться с Валентином и Лейлой. Если бы не они, то покушение на преступление, не было бы только покушением, а полноценным изнасилованием. Один из полицейских отвозит мужчину домой, а мы отправляемся на машине Макса в общежитие. С разрешения консьержки, которая уже спала, проходим на этаж, а затем в мою комнату. Макс греет на кухне чайник и снова делает мне чай. Закутывает в одеяло и ждет пока допиваю горячую жидкость. И самое главное, остается со мной до самого утра рядом, сжимая в своих жарких объятиях. Он шепчет и шепчет, что все будет хорошо, и я верю. Точно знаю, — будет так!

* * *
Через две недели проходит суд над Максом, где его признают невиновным. И это радует. Судья оправдывает его действия эмоциональным состоянием и заставляет выплатить семье Руденко моральный ущерб и оплатить лечение. Все это рассказывает мне сам парень после суда, когда зовет меня на свидание. Наше первое, настоящее свидание.

Мы сидим в ресторане «Три Вилки», наслаждаясь фоновой музыкой, приятным интерьером светлого и серых тонов. Пока Макс заказывает ужин, я наблюдаю за ним удивляясь судьбе…

Как так могло случиться, что летом я спутала яхты? Макс хотел умереть, исчезнуть из этого мира навсегда, а я заставила его начать новую жизнь. Почему мы встретились потом, когда я даже не ожидала, что уже когда-то увидимся? Почему моё сердце так болезненно екнуло при его широкой, светлой улыбке в осенний день? Он добивался меня, а я отталкивала… Не потому, что не хотела, а потому что боялась саму себя…

А потом именно он стал тем, кому позвонила в трудную минуту. Он стал моим спасательным кругом для меня.

Макс из-за меня решил дать жизни второй шанс. Заставил себя посмотреть обществу в глаза и не согнуться под влиянием сплошных, одинаковых, стадных мнений. Он простил мир, а мир простил его. Защитил меня. Стал моей стеной: широкой, прочной, высокой и одновременно теплой. Он стал моим. Вот так легко и просто. Словно нам суждено быть вместе… Может так оно и есть? Может он намеренно, затягивает меня на глубины своего морского дна, потому что на самом деле, я выброшенная на берег рыба, которая думала, что умеет жить с людьми, а на самом деле оказалась неспособной прогнуться, подчиниться, отдаться на произвол судьбы?

Я знаю, что на самом деле никакая. Обычная. Простая. Во мне нет ничего особенного, кроме того, что на меня напали дважды, и я явно потеряла где-то свою удачу. Тогда, что же такого видит во мне Макс? Что я могу ему дать? Неужели смогу продолжать и дальше жить в этом грязном обществе, где из ста процентов людей, только десять — порядочные?

Вероятно Макс был прав, когда сбежал в море… Это лучший выход из ситуации.

— Софи?! — Голос парня вырывает меня из мыслей о прошлом и будущем. — Хочу кое-что сказать. — Смотрит теплым взглядом, будто я самое дорогое сокровище в его жизни. Киваю головой и держу руками подбородок вглядываясь в его глаза. — Это наше первое официальное свидание, и я надеюсь, что таких будет еще очень и очень много. Я хочу признаться тебе… Сказать… Ты для меня словно воздух. Вода — без которой невозможно существование в этом мире. Земля — без которой можно умереть от голода. Солнце, дающее жизнь. Дождь. Ты — невероятная. Я знаю, что за последний период времени ты пережила слишком много, вижу это по тусклости твоих глаз, по печальному взгляду. Ты потеряла веру в людей, и мне жаль, ведь именно ты заставила меня снова им довериться. Поэтому… — Он прокашливается, а на загорелых щеках вспыхивает красный цвет. — Хочу тебе сказать, что… Люблю тебя. И вот…

На стол ложится рука, а в ней конверт. Обычный, белый, без надписей или еще чего-то. Беру его в руки и открываю. Там два билета на отдых на Новый Год. Круизный лайнер. Тихоокеанский круиз.

Удивленно смотрю на Макса не в силах произнести ни слова.

— Я решил, что яхта будет не лучшим вариантом, судя по последнему нашему приключению. — Шутит.

— Макс… я просто в шоке. Это… Я честно говоря не знаю, как реагировать. Ты столько для меня делаешь. Одна твоя моральная поддержка стоит всех богатств мира. Просто не понимаю, почему? Что во мне такого?

— А разве для любви в человеке должно быть что-то «такое», что видно всем? Я влюблен в твои красные кончики. В твой взгляд. Морщинку на лбу, когда ты хмуришься. Улыбку. В голос.

— Просто я не заслуживаю тебя. Я втянула…

— Прими меня. Не отталкивай. Неужели ты не чувствуешь?…. — Вижу, как надежда в его взгляде сменяется разочарованием и понимаю, что своими словами раню в самое сердце, хотя на самом деле моя душа разрывается от счастья. От весеннего пения, будто птицы летают прямо сейчас вокруг меня. От ощущения теплоты, счастья, безветрия к нему. От любви… Господи… от любви!

— Ты не понял. — Кладу руку на его пальцы. — Я тоже чувствую к тебе столько всего….Я люблю тебя. Боже, ты даже не представляешь насколько я рада, что ты вообще просто есть в моей жизни. Но мне трудно принять все это. Трудно понять, почему? Что во мне такого особенного? Я не хочу любить тебя эгоистично, держать около себя… Я хочу, чтобы это не были вынуждено… Не знаю, как правильно объяснить свою позицию..

— Да. Успокойся. Не знаю, с чего это ты решила, что вдруг не заслуживаешь меня, ведь летом все было наоборот, точно помню свои ощущения. Ты не думай о подобном. Я с тобой хочу быть не из-за выдуманной вынужденности, а потому, что хочу этого. Хочу, чтобы ты была моей. Хочу снова смотреть на облака с тобой. На дельфинов. Чувствовать, как соленый воздух касается горячего лица. Поэтому перестань! Просто будь моей, хорошо?

Глава 21

— Ты готова? — Спрашивает Макс перед залом суда. Сегодня наконец проходит суд над Назаром Руденко и его нападением на меня. К моему счастью, когда он разбил телефон, видео успело сохраниться в хранилище, и мы смогли получить его признание с облака. И это радует. Такие люди заслуживают наказания.

Не так давно родители Назара предлагали мне деньги, даже моим родителям, которых пришлось ввести в курс дела, но мы отказались. Единственное наше желание — посадить негодяя за решетку! За оральное изнасилование его ждет от трех до пяти лет, за нападение — от шести месяцев до трех лет, плюс принуждение, плюс штраф в размере пятидесяти необлагаемых минимумов. Честно говоря я бы хотела, чтобы его наказали более жестоко, но по словам адвоката, больше ему не дадут.

Мама и папа, как только обо всем узнали, были шокированы. Мама заливалась слезами, папа же просто ровно сидел, а лицо его становилось все белее. Я объяснила им, что Макс тот, кто мне помог, что из-за него я все еще держусь, а не раскисла, и они приняли его, хотя пришлось умышленно смолчать, что он виновник моего исчезновения летом.

Поправляю складки платья темно-синего цвета и вхожу под руку с Максом в зал суда. Меня встречает удушливость и острое чувство страха Руденко сидит с адвокатом, позади него родители и бросает в нашу сторону ненавистные взгляды. Я холодно улыбаюсь, обещая все муки ада в будущем. Мне доставляет эстетическое удовольствие знать, что он сядет за свои действия.

— Встать.

Все встают со своих мест. В зал суда входит судья: женщина под пятьдесят лет. Когда садится на место, все остальные выполняют то же самое.

— Рассмотрение дела по иску от Софии Ярецкой, против Назара Руденко. Последний обвиняется по ст. 152 Уголовного Кодекса Изнасилование пункт 1 и ст. 154 пункт 1. Истец — судья смотрит на меня и адвоката, — вам предоставляется слово.

… А дальше проходит несколько скучных и одновременно полных волнения часов с перерывами. Все морально истощены, всем трудно, но сдаваться или подвергаться унынию никто не хочет. Как и обещал папа Макса, судебное заседание вынесет решение сегодня, и все это не будет тянуться годами. Не знаю насколько его отец близок к верхушке, но в данном случае мне это на руку, ведь все что хочу видеть: как Руденко отправят подальше, отбывать свой срок.

Почти под самый вечер заканчивается суд.

— Суд постановил и решил, опираясь на доказательства предоставлены представителем закона и защиты истца, согласно Уголовному кодексу, Глава IV, ст. 152, 154 пункты первые, ответчик приговаривается к пяти годам лишения свободы, наказывается штрафом в размере пятидесяти необлагаемых минимумов доходов граждан и обязан выплатить моральный ущерб потерпевшей в размере ста тридцати тысяч!

После этих слов все мы вздохнули с облегчением. Назар Руденко наказан согласно законодательству. Разве это не хорошее окончание дня?

* * *
Следующие несколько недель проходят относительно спокойно. Мои родители вернулись домой, убедившись, что я под защитой чудесного парня, мы с Максом посещаем пары, а после обеда гуляем по городу, наслаждаясь друг другом. И даже плохая осенняя погода с дождем, мокрым снегом, ледяным ветром и вечно серым небом не портит наше настроение.

Я счастлива. Я ожидаю нашего зимнего отдыха на круизном лайнере. Как в одеяло, Макс укутал меня в тепло, уют, покой. Его моральная поддержка не дает мне расклеиться, окунуться в воспоминания о позорных поступках Руденко. Иногда мне все еще снится, как Назар прижимает моё тело к металлу авто, как ночную тьму разрезает свет фар, как его отвратительные пальцы касаются меня там, где никто еще этого не делал. Но Макс рядом. Благодаря шоколадкам консьержке парень спит в моей комнате, на кровати. Он успокаивает, гладит по голове, когда просыпаюсь со слезами на лице. Делает чай и тихо напевает одну из песен, погружая своим голосом назад в сон без сновидений.

* * *
К отдыху на лайнере я три раза в неделю посещаю психотерапевта. И могу спокойно сказать, что мне становится легче. Уже не так трудно и больно думать обо всем, что произошло, а постоянная поддержка моего смертника, который к счастью оказался живым и радостным парнем, дарит жажду жизни. Макс беспрестанно повторяет насколько благодарен судьбе, которая хитростью столкнула нас, и даже не раз. Рассказывает, что жить не может без моей улыбки и коротких взглядов, что бросаю на него пока думаю, что он не замечает. А я и не отрицаю. Мне нравится, когда мы едем в машине, наблюдать за ним, за руками крепко сжимающими руль, улыбке на губах, которая завораживает и затягивает в водоворот любви и нежности. Я получаю удовольствие от его мягкого и приятного голоса, когда он поет в авто, заставляя и меня подпевать.

Из-за Макса я улыбаюсь. Из-за него — живу. Более того — хочу жить. Хочу радоваться снегу, елке, солнцу. С этим парнем даже горячий шоколад в кафе доставляет удовольствие, ведь мы действительно созданы друг для друга.

И если сначала у меня были обиды на него за ложь, сокрытие того радиобуя, который мог меня спасти от моря и самого Макса, то теперь я благодарна его боязни остаться самому и завершить свою жизнь на морском дне. Он боялся отпустить меня, потому что не знал, как вести себя дальше. Но появилась я. Пришла и изменила нас обоих.

Эпилог

— София, твои чемоданы на борту. Ну что такое?

Стою на пирсе, рассматривая белый металл яхты. Почти год с Максом вместе, и все это время он постоянно говорит об этой своей «Удаче», словно она что-то невероятное. Подарок судьбы. А я… Я не могу заставить себя подняться на эту проклятую палубу и оставить твердый берег. Да, обстоятельства сейчас совсем другие, но разве это аргумент для страха?

— Я боюсь. — Шепчу. — Вдруг опять что-то произойдет?

— Я позаботился обо всем. Если мы не выходим на связь три дня, нас плывут искать. И нечего бояться, я буду рядом. Я буду с тобой.

Вздыхаю и кладу руку в протянутую ладонь Макса. Горячее солнце припекает, волны качают судно в разные стороны, а чайки пронзительно кричат над головой. Поднимаю взгляд на голубое небо, чувствуя, как дрожь сотрясает все тело. Мне действительно страшно. Я боюсь возможного шторма. Боюсь снова потеряться. И спутниковый телефон в кармане почему-то не добавляет веры в лучшее.

— Дорогая… — Макс прижимает меня к своей груди. — В этот раз все будет хорошо, обещаю. Ты мне веришь?

— Да. — Подняв голову тону в его золотых глазах и чувствую, как на смену страху, приходит облегчение. Начинаю сама себя убеждать, что в тот раз действительно нечего бояться. Сейчас совсем другие обстоятельства и никто из нас обоих не собирается завершать свою жизнь на морском дне.

* * *
— Вставай, Соня!

Приятный голос Макса будит меня ото сна. Всю ночь я не могла уснуть, чувствуя, как тошнота растет внутри меня, накатывается волнами, заставляя дрожать тело.

— До сих пор тошнит? — Спрашивает.

— Немножко.

— В прошлый раз не тошнило. — Констатирует факт.

— Да.

— Умывайся, одевайся, жду тебя на палубе. — Касается губами моего лба и встает с кровати, натягивая шорты и одаривая такой улыбкой, что голова кружится.

Через час, после того, как откисаю под горячим душем и чувствую себя лучше, выхожу на палубу. Яхта стоит так, что с левого борта видно тонкую линию берега. Парус сложен, а мотор заглушен, поэтому нас покачивает на легких волнах. Солнце освещает все вокруг своим оранжевым светом, синее небо сливается на горизонте с морем. И тишина. Сладкая, приятная, без постоянного шума автомобилей, голосов людей, поездов. Только крик чаек и звук волн, бьющихся о металл яхты.

Макс стоит перед штурвалом. Встречает меня улыбкой на все тридцать два белоснежных зуба и встает на одно колено. Ошарашенно останавливаюсь, не дойдя до любимого несколько шагов и замираю, шокированная догадкой того, что будет дальше.

— Я долго думал. — Начинает. — И решил, что терять свою Софи, которая была послана самой судьбой на эту же яхту, почти год назад — не самое разумное решение, поэтому решил, что пришло время… Пришло время попросить тебя, любимая девушка, без которой не вижу даже секунды своей жизни, девушка, которая заставляет меня улыбаться каждый день…. Ты выйдешь за меня? Станешь моей женой?

Не могу сказать ни слова. Сердце перестает биться в груди, руки становятся влажными от волнения, а под лучами солнца сверкает камень в кольце, которое лежит в коробочке из бархата, что держит в руках Макс. Золотой взгляд пронизывает меня словно стрела, выпущенная одним из прислужников небес — амуром.

— Я… — тяну время, шокированная и радостная. — … согласна.

Макс одаривает меня голливудской улыбкой, подходит ближе и нежно целует, закручивая в вихре счастья, которое прямо сейчас хочет разорвать меня на куски, так хочется поделиться этим со всем миром. Затем надевает кольцо на палец, поворачивает нас лицом к морю, где именно в этот момент, как знак того, что наше решение правильное, проплывает косяк с дельфинов. Их гладкие, красивые тела показываются из-за волн, а тонкий звук переговоров доносится до моих ушей. И мне кажется, что они одобряют наше решение и нас самих, двух людей, что теперь стали одним целым на всю жизнь.

КОНЕЦ


Оглавление

  • Часть І.
  •   Пролог
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  • Часть ІІ
  •   Глава 14
  •   Глава 14. 2
  •   Глава 15
  •   Глава 15.2
  •   Глава 16
  •   Глава 16.2
  •   Глава 16.3
  •   Глава 17
  •   Глава 18
  •   Глава 19
  •   Глава 20
  •   Глава 21
  •   Эпилог