Смутная рать [Андрей Михайлович Марченко] (fb2) читать постранично, страница - 2

Получается — сто двадцать рублей в год! Это же сумасшедшие деньги! На Руси цена человеческой жизни — копейка. Взрослый — рубль, ребенок — полтина. Иной сын боярский за пять рублей в год будет на тебя спину гнуть. Политика — это самая важная наука нынче. Кто в ней не смыслит, тот даром жратву переводит. Вот скоро, попомни мое слово, снова гезы за гишпанцев примутся. А у тех серебра-злата из-за океана привезено — горы. Или швед с поляком сцепится. Тебе что больше по нраву: польские злотые или шведские далеры?

Андрюха широко улыбнулся и пожал плечами: выбор был трудным.

— Нет, то слишком далеко, слишком сложно. Кто куда, а я к запорожцам.

В кабак заскочил мальчишка, огляделся по сторонам, будто в поисках того, что плохо лежит.

— Пшел отседа, щегленок! — ругнулся хозяин.

И зашвырнул в паренька поленом.

Но не попал: там, где мальчишка только стоял, был лишь ветер.

— Крысолов, а ты чего молчишь?

Третий мужчина, будто дремавший чуть вдали от двух говорящих открыл глаза, повел бровью сурово. Но увидел в своей руке кружку с пивом и сменил гнев на милость. Сделал глоток, и так ничего не сказав, закрыл глаза, откинулся на стену, погрузился в полудрему.

Судя по улыбке, сон у него был самый приятный.

Только Емельяна это не смутило.

— Эй ты, я к тебе обращаюсь… Корела говорит, что на Запорожье надо двигать.

Крысолов, не прекращая дремать, кивнул: дескать, пусть двигает.

— А я говорю — надо до ливонцев идти.

Крысолов снова кивнул: надо — так надо. Не смею задерживать.

— А ты что по этому поводу думаешь? Сам-то куда пойдешь?

Собеседник открыл глаза, улыбнулся, потянулся. Зевнул и пожал плечами.

Емельян махнул рукой: спора не получилось.

— Нет, ну что за человек такой! Один на льдине! Ломом подпоясанный!

За мутным окном, около которого сидели купец и охранник, потемнело: будто кто-то шел, да остановился. Окно было мутным само по себе, да еще и протирали его давненько. Только очертания через него и можно было разобрать.

Послышалось шипение.

— Ложись! — успел крикнуть Корела.

Кричал не сидящим рядом, а двоим. Купец и охранник его только успели оглянуться на Корелу. Грохнул выстрел: посыпалось разбитое стекло. Охранник лицом рухнул в миску с тюлькой. По доскам побежала кровь.

Купец вскочил на ноги, заохал, стал крутить головой, бросился к двери, но опомнился, остановился.

— Эй, в корчме! — послышалось с улицы. — Живы там или со страха все сдохли?..

— Чего надо? — крикнул корчмарь и осторожно выглянул за дверь.

— Это грабеж. Слушайте, значит, наши условия. С господина купца: две трети того, что он в мошне носит. Мы с ним еще с ярмарка следим. Обманет — не пощадим. С остальных — половина. Цените нашу щедрость: оставляем деньги на развод!

— Да хрен тебе, а не деньги! — в разбитое окно выплюнул Зола.

Все трое поднялись из-за стола, и теперь прохаживались по корчме. Хозяин смотрел на них со страхом: не сделали б хуже.

— Ну, чего там? — крикнули с улицы. — Выходите по одному. Сабли — наземь. После соберете.

— А ежели не выйдем?.. — спросил, зевая Корела.

— Тогда мы корчму с четырех сторон запалим.

Корчмарь всплеснул руками:

— Не погубите!

— Может, согласимся, может, обойдется?.. — забегал глазами купец. — Две трети — это ведь немного?

— Ага, как же… Безоружных резать сподручнее. А потом до нитки оберут. Я бы так и сделал, — пояснил Зола.

— Мысль ваша понятна, — крикнул Крысолов. — Ну вот, а теперь слушайте наши условия. Значит, сейчас вы берете ноги в руки и с горочки бежите от нас. Оружие, так и быть, можете прихватить, но без него бежать у вас выйдет быстрей. Может, мы вас тогда не станем догонять и резать. Я ясно говорю?..

Ответом был громкий смех с улицы.

— Ну что? — спросил Корела. — К оружию?..

— Их же дюжина душ! — ахнул корчмарь.

— Ну, так молись, чтоб Господь Всеблагой столько грешников принял и простил! — бросил Корела.

В его руках появилось по сабле.

— Эх, жги да гуляй! — бросил он, закрутив две шипящие мельницы. — Будет веселуха!

— Чур, ото, трофеи делим поровну! — бросил Зола.

— Дыхание поберегите… — почти шепнул Крысолов.

* * *

О том, что произошло в следующие пять минут, позже говорили без малого три десятка лет. В свидетелях не было недостатка: когда дюжина конных пронеслась по улицам села, многие поняли: не жди добра. Такое в деревне чувствовали особенно чутко и точно. Потому спрятались за плетнями, за деревьями. За корчмой следили с заячьей внимательностью, готовые чуть что пуститься наутек.

Дюжина казаков, людей бывалых в драках обложили корчму будто по всем правилам: пищаль и самострел навели на двери, по самострелу — на окна.

На всяк случай заготовили факела — лишним не будет.

— Эй! — крикнул разбойничий атаман. — Ну, чего? Так выйдете, или вас прикоптить?

Долгое время, целую минуту, ничего не происходило.

И тут из печной трубы почти на аршин вылетел Крысолов. От сажи он был черен --">