Клятва Люка Болдуина [Ана Мария Матуте] (fb2) читать постранично, страница - 2

сиденье, переключая скорость, и доктор обещал ему, что, как только ноги Люка будут доставать до педалей, он позволит ему завести машину по-настоящему. Люк ещё был слишком мал: чтобы дотянуться до тормоза или выжать педаль сцепления, ему нужно было сползти с сиденья, и, зная это, его отец влез вместе с ним в машину, выжал сцепление, включил передачу и повернул ключ зажигания.

– Вот что ты сделай, Люк, – сказал он с той спокойной улыбкой, которая внушала Люку уверенность. – Держи педаль сцепления, а когда я крикну, отпусти. Понимаешь,

сынок, если мы сумеем сдвинуть машину подальше, скажем футов на десять, она очутится на вершине холма, откуда скатится и сама заведётся. А я влезу на ходу. Понятно?

– Понятно, – ответил Люк. – Это нетрудно.

Он уже один раз видел, как отец завёл таким образом машину. Но в тот день отцу помогал шестнадцатилетний сын соседей из дома напротив, и Люк был тогда очень расстроен тем, что его не сочли достаточно взрослым.

А сейчас Люк гордо восседал за рулём, надеясь, что соседи смотрят в окна. Его обескураживало только то, что лобовое стекло было залито дождём, хотя щётки неустанно двигались вверх и вниз. Блестящая от воды мостовая казалась скользкой. Да и все остальные предметы сквозь завесу дождя выглядели необычно. Дождь барабанил по крыше машины и по ссутулившейся спине доктора, когда он, стоя позади машины и ухватившись за ручку дверцы, изо всех сил пытался сдвинуть машину с места. Автомобиль чуть двинулся, доктор перевёл дух, носовым платком вытер лицо и снова начал подпирать машину плечом.

Автомобиль опять двинулся, и Люк, который не отрывал от дороги восторженных глаз, крепко держа в руках руль, – сердце у него стучало, – услышал, что его отец судорожно глотнул воздух. Но передние колёса уже почти стояли на вершине холма. Отец снова глотнул воздух, на этот раз громче. Машина стала. Доктор как-то непривычно вздохнул. Люк ждал. Потом ему почудилось его имя, произнесённое шёпотом откуда-то из-под колёс. Он обернулся, и ему стало страшно: отца не было видно. Сняв ногу с педали, он крикнул:

– Почему ты не толкаешь, папа? Машина совсем не двигается!

И когда отец не ответил, Люк выскочил из машины.

Отец сидел в луже воды заднего колеса. Одна нога его была под ним, а другая, правая, напряжённо вытянута. Мокрая шляпа валялась на земле. Чёрные с проседью волосы намокли и растрепались, струйки воды ползли по серому лицу. Глаза у него были закрыты, но губы шевелились.

– Позови кого-нибудь, Люк, – прошептал он и снова прислонился головой к колесу.

– Миссис Джексон! Скорее, миссис Джексон! – закричал Люк и бросился к дому.

В дверях появилась, бормоча «О господи!», миссис

Джексон в белом переднике. Она прижала руку к лицу, очки её упали, и она беспомощно топталась на месте. Люк поднял очки, но они намокли и испачкались, и ей пришлось вытереть их о передник. Потом она поспешила в соседний дом, откуда выбежал толстый мистер Хантер, адвокат, который с помощью ещё одного соседа, мистера

Уилленски, внёс доктора Болдуина в дом, пока миссис

Джексон вызывала врача.

Не прошло и двадцати минут, как появился старый доктор, который жил через три улицы от них. Он сказал, что у доктора Болдуина сердечный приступ. После осмотра старый доктор, надевая в передней пальто, говорил миссис Джексон:

– Толкать машину! В его ли это годы! Не могу понять, как люди делают такие глупости, – и пощёлкал языком, давай понять, что не одобряет поведения отца Люка.

Доктор Болдуин уже пришёл в себя и благополучно лежал в собственной постели, а потому миссис Джексон почти перестала волноваться.

– Наш доктор самый добрый человек на свете, – бормотала она в ответ. – И самый непрактичный. Зачем ему тратить время на посещение этой глупой старой миссис

Уилсон? Я ведь ему говорила.

Люк прислушивался к их разговору и хмурился: ему не нравились ни высказывания миссис Джексон, ни высокомерный тон старого доктора, и казалось, что они своей суетой вокруг его отца только стараются показать, какие они сами хорошие.

Не понравилось ему и когда вечером к ним приехала тётя Элен, жена папиного брата. Её муж, дядя Генри, который был владельцем лесопильни возле Коллингвуда на

Джорджиэн-бэй, велел ей пожить у них несколько дней, пока доктору не станет лучше.

Тётю Элен нельзя было назвать злой или противной.

Просто она чересчур хорошо знала, что следует делать, и в доме была чужой. Маленькая, полная, с тёмными волосами, ярко-розовым лицом и пухлыми руками, она двигалась быстро и энергично, распространяя запах свежевыстиранного белья и дешёвого мыла. А вскоре и миссис Джексон, что-то сердито ворча себе под нос, тоже забегала по дому.

А в четверг у доктора Болдуина, хотя он не поднимался с постели, неожиданно случился второй сердечный приступ.

С этой минуты Люк понял, что его отец может умереть. Он понял это потому, что два доктора, которые приехали к ним, с мрачным видом о чём-то --">