Величайшая молитва. Новое открытие революционного послания Молитвы Господа [Джон Доминик Кроссан] (fb2) читать постранично, страница - 71

точило гнева Божия. И истоптаны ягоды в точиле за городом, и потекла кровь из точила даже до узд конских, на тысячу шестьсот стадий. (14: 19-20)

И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце; и он воскликнул громким голосом, говоря всем птицам, летающим посредине неба: летите, собирайтесь на великую вечерю Божию, чтобы пожрать трупы царей, трупы сильных, трупы тысяченачальников, трупы коней и сидящих на них, трупы всех свободных и рабов, и малых и великих… а прочие убиты мечом Сидящего на коне, исходящим из уст Его, и все птицы напитались их трупами. (19: 17-18, 21)

Мы отправляемся в эту мирную землю через море войны. И снова Бог, а теперь и Иисус — устанавливает ненасильственный мир насильственной бойней?

Вот тут–то и проблема. Если обе версии характера Бога и Иисуса находятся в христианской Библии, — как мы, христиане, решаем эту дихотомию? Или мы просто создаем божественный коктейль, состоящий из нескольуих частей насилия и многих частей ненасилия в соответствии с нашим богословским вкусом?

Прежде всего, один ответ на эту проблему должен быть немедленно снят. Христиане часто говорят, что Бог Ветхого Завета был Богом гнева, наказания и мщения, но Бог Нового Завета является Богом любви, справедливости и мира. Этот ответ будет работать только до тех пор, пока вы на самом деле не читаете христианскую Библию, как единое целое. Когда вы это сделаете, вы поймете, что справедливая книга Откровения — самая неустанно жестокая книга в канонической литературе, и даже среди великих религий мира.

Итак, от ложных предпосылок вернемся к нашей проблеме. Ненасильственные и жестокие представления Бога идут в тандеме от начала до конца во всей христианской Библии. Ненасильственные и жестокие видения Иисуса идут в тандеме от начала и до конца Нового Завета. Что же тогда христиане делают с этой дихотомией? Мой ответ, который является абсолютно и традиционно очевидным, дается визуальной притчей, которую я и привожу далее.

Монастырь и церковь Христа Спасителя в Хоре в Константинополе теперь является Стамбульским музеем Карие. Его превосходная коллекция мозаик и фресок была создана в начале четырнадцатого века, когда латиняне ушли, византийцы вернулись, а мусульмане еще не прибыли в эту христианскую столицу.

Над дверью из внешнего притвора или вестибюля во внутреннюю часть находится образ Христа–Пантократора, то есть «Вседержителя», так называемого византийцами, тогда как византийский император назывался «Автократом», «Самодержцем» «Между прочим, оба были с нимбами, но ореол Христа отчетливо крестообразный. Правая рука Христа поднимается в традиционном учительном жесте раннего христианства, с двумя пальцами в вертикальном положении, символизирующими две природы Христа, — и три пальца, прижатых к ладони, символизируют трех лиц в Троице. Левая рука Христа держит закрытую Книгу Евангелия, и еще раз пальцы этой руки разделены на группы по два и три.

Справа от внутреннего нартекса находится небольшой купол. В его центре есть еще один образ Христа–Пантократора. Как и в предыдущем изображении, его внутренняя одежда коричневая, его верхняя одежда синяя, закрытая книга находится в левой руке, а правая рука представлена в том же положении пальцев, расположенных в учительном жесте.

Этот набор символов, традиционный образ Христа–Пантократора встречается во всех церквях — и в более ранние столетия восточного христианства. Но вот, на чем я сосредотачиваюсь: Христос никогда не читает эту книгу. Это подтверждается, например, когда вы проходите под этой мозаикой Metochites и проходите в naos.

Облицовка слева на стене под большим центральным куполом — это еще один образ Христа–Пантократора. На этот раз он стоит все так же в коричневом и синем, и на этот раз его левая рука держит открытую, а не закрытую Книгу Евангелия. Но он все еще не читает ее. Вместо этого она открывается к нам и говорит нам по–гречески из Матфея 11:28: «Придите ко мне, все вы, утомленные и несущие тяжелое бремя, и я успокою вас». Это, конечно, не книга, а Христос говорит с нами.

Из всего этого я делаю следующий вывод. Христос никогда не читает книгу, потому что сам Христос есть норма, критерий, цель и смысл книги. Книга указывает на Христа; Христос не указывает на книгу. Мы не люди Книги; мы — люди с книгой. Евангелие от Иоанна не говорит: «Бог так возлюбил мир, что Он дал нам книгу» (3:16). В Откровении Иоанна не говорится, что мы спасены «чернилами Агнца» (12:11). В течение многих лет христиане спрашивали WWJD? (Что сделал бы Иисус?), А не WWBS? (Что бы Библия сказала?). Если Христос является нормой Евангелия, то он также является нормой Нового Завета и всей христианской Библии. Именно поэтому нас называют Христиане, а не Библиане.

Это, следовательно, мой ответ на первый вопрос Эпилога. Мы сталкиваемся с тандемными видениями как ненасильственного, так и жестокого Бога во всей нашей Библии, но мы просто зададим себе другой вопрос. Является ли воплощение Христа --">