В час дня, Ваше превосходительство [Аркадий Николаевич Васильев] (fb2) читать постранично, страница - 3

— А я думал, что в ВЧК одни наши! — удивился Андрей.

— Трудятся будто всерьез, а все же душу перед ними не раскрывай. Пошли, а то опять есть захотелось.

Когда шли коридором, Мальгин сказал:

— Тебя в царское время обязательно бы в гвардию определили, в кавалергарды.

— Это почему же?

— По росту и по волосам. В гвардию по масти подбирали: чернявых — в преображенцы, русых — в семеновцы, курносых — в павловцы, а вот таких, как ты, блондинов, ростом с коломенскую версту, — в кавалергарды… Меня бы в крайнем случае в обыкновенную пехоту барабанщиком…

Около низенькой двери кладовой Мальгин сказал:

— Получи оружие и патроны. Стрелять умеешь?

— Немного…

— Научим… И учти: домой сегодня не попадешь, мы дежурные.

— Жену бы предупредить, — встревожился Андрей. — Беспокоиться будет.

Алексей с сожалением посмотрел на Мартынова:

— Поторопился ты, братец… Может, у тебя и дети есть?

— Пока нет.

— Все равно поторопился. Да ты не расстраивайся, мы не каждую ночь будем дежурить, а через ночь-две.

Пожилой солдат с большой бородой выдал Андрею наган, тридцать патронов, широкий ремень и новенькую желтую кобуру, посоветовал:

— Номер запиши, а еще лучше — запомни.

Андрей неловко засунул в барабан шесть патронов. Солдат усмехнулся:

— Первый раз?

— Не приходилось…

— В него семь штук входит. Давай покажу. Вот так… Носи на здоровье.

Ночью Алексей Мальгин, Андрей и Николай Маховер, принятый на работу в ВЧК в тот же день, шли по Тверской — проверяли караулы.

Из Настасьинского переулка выбежала худенькая женщина.

— Помогите! Помогите!

— Чего орешь? — спросил Мальгин и осветил ее фонарем.

Она оказалась совсем девчонкой, в разодранной кофточке, с огромным синяком под глазом. Дрожа от холода, еле разлепливая губы, умоляюще произнесла:

— Скорее! Он ее убьет!

В «Кафе поэтов» посетители жались к стенкам, толпились в узком коридорчике, соединявшем два крохотных зала. С возвышения для оркестра худощавый юноша в смокинге, пританцовывая, дирижировал:

— Раз, два! Раз, два, три…

Посреди зала здоровенный, плечистый детина в защитной форме, в щегольских, до блеска начищенных офицерских сапогах спокойно, беззлобно и методично, словно молотобоец, бил по лицу брюнетку. Она не сопротивлялась. Заложив руки за спину, покачивалась от ударов и совершенно равнодушно, как будто удары сыпались на кого-то другого, повторяла:

— Ну, пожалуйста! Ну, пожалуйста!

Детина пнул ее ногой в живот. Брюнетка упала. Дирижер крикнул:

— Финита!

Андрей схватил хулигана. Тот оглянулся, недоумевая, кто это посмел прикоснуться к нему, но, увидев Маховера с винтовкой, покорно попросил:

— Проводите меня! Я вас умоляю.

И тяжело, будто куль соли, рухнул на грязный, посыпанный опилками пол и забился в припадке. Брюнетка подползла к нему, положила его голову к себе на колени, подняла окровавленное лицо:

— Не смейте!

Мальгин приоткрыл у припадочного веки, посветил фонарем и спокойно сказал:

— Притворяется!

Задержанный оказался Михаилом Тарантовичем, известным среди торговцев кокаином и морфием под кличкой Тарантул. В «Кафе поэтов» он пришел с новой возлюбленной поразвлечься в интеллигентном обществе и случайно встретил жену — ее-то он и колотил.

Из карманов галифе Тарантула Мальгин вынул новенький наган-самовзвод, почти фунт кокаина, расфасованного по пять-шесть золотников, — целое состояние.

Утром Мальгин сказал:

— Я — на вокзал. Наши из Петрограда приезжают. А ты допроси Тарантовича.

Андрей волновался чрезвычайно. Первый допрос. Какие вопросы задавать сначала? Какие потом? Сумеет ли он все сделать правильно?

В коридоре встретился Филатов. Он выслушал Андрея, засмеялся:

— Ты что, интеллигент? Он, гад, кокаином торгует, а ты с ним философию разводить? Наган обнаружили? Обнаружили. Пиши — и в трибунал. Все. Действуй.

Тарантул отказался сесть на стул. Давал показания стоя:

— Кокаин мне принес господин Кудрявцев, бывший доверенный фирмы «Гергард». Склад у этой фирмы в Мытном дворе. Если вам интересно поймать его с вещественными доказательствами, двигайте туда немедленно, у него там много кож спрятано, сколько — не считал, но много, сот пять. Хорошие кожи, все больше полувал^[1]. А направо, как войдете, пять бочек с хлороформом…

— Куда ему столько? — вырвалось у Андрея.

Тарантович чуть заметно улыбнулся. Андрей поправился:

— Может, это не хлороформ?

— Настоящий… Там еще валенок пар триста, и все с интендантским клеймом, и полсотни мешков апельсиновых корочек…

— Чего?

— Корочки апельсиновые. Толченые. Аптекари ими интересуются…

— Вы про кокаин подробнее расскажите, а заодно и про наган. Где добыли?

— Купил на Сухаревке. Там этого добра сколько пожелаете… Наган приобрел для личной безопасности, поскольку порядочному человеку вечером нельзя --">