Дьявол и Шерлок Холмс. Как совершаются преступления [Дэвид Гранн] (fb2) читать постранично, страница - 3

ресторана, Грин сказал Лоренсу Кину, что за ними следят, и указал на державшийся позади автомобиль. Позднее Кин свидетельствовал: Грин сказал ему, что «какой-то американец хочет его уничтожить».

В тот же вечер Присцилла Уэст позвонила брату, но услышала только автоответчик. Утром следующего дня она позвонила снова, но Грин опять не подошел к телефону. Встревожившись, она поехала к нему, постучала в дверь — и опять-таки никто не открыл. Предприняв еще несколько столь же безуспешных попыток связаться с братом, Присцилла обратилась в полицию. Дверь в дом Грина была взломана, и на первом этаже, в спальне, полицейские обнаружили тело хозяина: Грин лежал на собственной кровати в окружении постеров и книг о Шерлоке Холмсе, а на его шее была стянута петля. Грина задушили.

— Я расскажу вам, как все было, — сказал мне по телефону Джон Гибсон, один из близких друзей Грина, которому я позвонил, как только узнал о смерти Ланселина.

В соавторстве с Грином Гибсон написал несколько книг, в том числе «Вечер с Шерлоком Холмсом» (1981) — собрание пародий на детективные рассказы и шерлокианских пастишей. Однако, слегка заикаясь от волнения, Гибсон всего-навсего сказал, что смерть его друга «непроницаемая загадка».

Тогда я отправился в деревушку Грейт-Букхэм в тридцати милях к югу от Лондона, где жил Гибсон. Он ждал меня на платформе. Высокий, до странности худой человек, он всем телом — и даже своими узкими плечами, вытянутым лицом, растрепанными седыми волосами — как бы наклонялся вперед, будто опираясь на невидимую трость.

— Я подготовил для вас папку с бумагами, — сказал он, садясь за руль своего автомобиля. — Вы сами убедитесь: улик сколько угодно, а ответов нет.

Автомобиль пронесся по городку, мимо каменной церкви XII века и ряда коттеджей и остановился перед домом красного кирпича, который со всех сторон окружала живая изгородь.

— Надеюсь, собак вы не боитесь, — предупредил хозяин. — У меня два кокер-спаниеля. Вообще-то я хотел купить одного, но продавец заявил, что щенков можно брать только вместе. Я купил двоих, и они непрерывно дерутся.

Как только хозяин открыл дверь, выскочили два пса. Сначала они набросились было на нас, но затем тут же принялись грызться друг с другом. Собаки проследовали за нами по пятам в гостиную, забитую от пола до потолка стопками старых книг. Среди этих сокровищ я разглядел почти полную подборку журнала «Стрэнд», в котором рассказы о Холмсе печатались с продолжением на рубеже XIX–XX веков. Тогда выпуск журнала продавался за полшиллинга, теперь он стоил до пятисот долларов.

— У меня тут около шестидесяти тысяч книг, — похвастался Гибсон.

Мы присели на диван, он раскрыл папку с «делом» и аккуратно разложил бумаги.

— Цыц! Не мешайте нам! — прикрикнул он на собак и, посмотрев на меня, объявил: — Я расскажу вам все от начала до конца.

Гибсон побывал на предварительном расследовании, где старательно вел записи. Взяв лупу, он принялся внимательно просматривать какие-то смятые бумажки.

— Я привык делать записи на клочках, — пояснил он.

По его словам, полиция обнаружила на месте преступления кое-какие странные вещи. Прежде всего, это была сама веревка, которой удавили Грина, — вернее, черный шнурок от ботинка. Кроме того, под рукой покойника лежала деревянная ложка, рядом на кровати были раскиданы мягкие игрушки, и тут же валялась початая бутылка джина.

Полиция не обнаружила следов взлома и потому пришла к выводу, что Ланселин Грин совершил самоубийство. Смущало, однако, отсутствие предсмертной записки, к тому же сэр Колин Берри, президент Британской академии судебной экспертизы, сообщил коронеру, что за свою тридцатилетнюю практику он столкнулся лишь с одним случаем самоубийства путем удавления. «Только с одним», — подчеркнул Гибсон. Дело в том, что задушить самого себя чрезвычайно трудно, пояснил он, поскольку обычно человек, пытающийся таким способом свести счеты с жизнью, теряет сознание прежде, чем успевает довести дело до конца. Более того, в данном случае вместо веревки был использован шнурок от ботинка, что делало самоубийство еще менее вероятным.

Гибсон порылся в папке и протянул мне лист бумаги с какими-то цифрами.

— Вот, смотрите, — сказал он. — Это распечатка моих телефонных разговоров.

Распечатка подтверждала, что Гибсон и Грин несколько раз беседовали в последние дни перед трагедией; если бы полиция потрудилась заглянуть в распечатку разговоров Грина, продолжил свою мысль Гибсон, выяснилось бы, что Грин звонил своему другу за считаные часы до смерти.

— Возможно, я вообще был последним, с кем он общался, — уточнил Гибсон.

Однако его даже не вызвали на допрос.

В одной из последних бесед — а в то время все их разговоры касались только предстоящего аукциона — Грин, по словам Гибсона, признался, что ему страшно.

— Не из-за чего беспокоиться, — попытался ободрить его Гибсон.

— Есть из-за чего, — уперся Грин.

— Что-то --">