Судебная машина [Грег Бир] (fb2) читать постранично, страница - 3

растительность. На следующий день вместо нее предпочтение отдается малым биологическим формам. Оттуда, где Мы стоим - Наше тело замерло на восьми крепких ногах, - их изменения не видны.

Солнце приближается к зениту. Исчезают все тени. В фиолетовом сиянии Мы ощущаем непривычное чувство собственной ничтожности. Мы происходим от великих обществ-разумов Библиотеки; одиночество и страх унижают Нас. Ни разу за миллиард лет ни один из Наших придатков не был столь оторван от полезной деятельности. Если это одолевает Нас, несмотря на все Наши усилия, Концевремя - пусть. Нам хорошо, Мы горды тем, чего сумели добиться.

Вдруг Мы получаем короткое сообщение. Встреча с учащимися состоится. Беркус найдет Нас и все объяснит. Но когда - не сказано.

Если учащиеся начинают диктовать свою волю учителям и подвергают подобному напряжению множество придатков, значит, произошел какой-то серьезный сбой. Все придатки, заключенные в Нашем теле, исследуют понятие мятежа. Результат мало что объясняет.

Наше мышление занимают новые гипотезы. Возможно, что-то нарушено в самой структуре материи, и это привело к дестабилизации миров и прерыванию сбора данных - отсюда можно вывести причины изменения ландшафта и Нашей изоляции, а также, вероятно, ошибки в мыслительном процессе. Или же учащиеся выпустили из-под контроля какие-то факторы, работавшие на Школьном мире, что привело к сбою.

Над поверхностью появляются ледяные дворцы, их башни громоздятся друг на друга в болезненном экстазе: перемены, перемены, рождение и гибель, все за один день, но медленнее, чем было с деревьями и животными. Скорее всего Нам удастся удержать свою позицию на утесе. Почему с Нами так обращаются?

Мы стоим неподвижно; Мы обеспокоены, но не испытываем страха. Мы функционируем по-старому - учителя всегда функционируют по-старому.

Можем ли Мы быть причастны к неким ошибочным инструкциям, повлекшим за собой подобное несчастье? Не преподавали ли Мы своим ученикам чего-то, заразившего их манией творить и разрушать? Мы просматриваем все Наши записи, заключенные в небольшом теле. Разумеется, в него не была записана полная память семерых Наших придатков - кратковременное задание этого не требовало, к тому же она бы здесь не поместилась. Ее отсутствие мешает Нам думать, и Мы не находим ни одного удовлетворяющего Нас ответа.

Один из Наших придатков взял с собой ряд личных записей. У него возникает странная гипотеза, и он предлагает активизировать в качестве объективной судебной машины древнюю протоличность.

Существует два довода. Более сильный сводится к тому, что эта древняя личность некогда имела связь с придатком, на котором основан координатор Работ Концевремени. Если проблема имеет политические корни, возможно, воспоминания личности помогут Нам лучше их понять. Второй, более слабый: существует вероятность, что, несмотря на свою сложность и развитость, Мы не учли какого-нибудь важного обстоятельства.

Времени очень мало. Оказавшись изолированными от огромного потока бытия, который готов вскоре пресечься, Мы можем быть последним фрагментом общества-разума, имеющего какой-либо шанс остановить всепланетное безумие.

В теле едва хватает места, чтобы вывести личность из компрессии. Она подавлена, не осознаёт того, что воспринимает, и нефункциональна. На Наши вопросы она реагирует возражениями и ответными вопросами.

МАШИНА

Я пробуждаюсь, прихожу в сознание. Сознание необычное. Я - часть более крупной группы. В мыслях всплывают лица, которым я стараюсь подобрать имена, но память подводит. Они расплываются, и на смену им приходят негромкие призывы к вниманию. Новые, очень странные ощущения.

Я понимаю: это другие люди, но не в человеческих телах. Кажется, что они действуют вместе, хотя имеют отдельные голоса. Я решаю присвоить группе название «Мы-общность». Это не я, но в то же время у меня есть к ней определенный доступ, как к собственным мыслям или воспоминаниям.

Я не думаю, что умер, что я мертв. Однако способ моего мышления изменился. У меня нет тела, я не чувствую ни переливания жидкостей в организме, ни дыхания.

Одинокий, не понимающий, что происходит, я съеживаюсь рядом с наблюдательным центром Мы-общности и время от времени вижу отблески хаотически меняющегося пейзажа. Смотрят ли они какую-то развлекательную программу? Я боюсь, что оказался в больнице, и меня заставят общаться с другими пациентами, не желающими или не способными говорить со мной.

Я пытаюсь собраться с мыслями. Вновь вспоминаю лицо и даю ему имя и значение: Елизавета, моя жена, стоит у моей узкой койки. Надо мной висят механизмы. Больше я ничего не помню.

Но сейчас я не в больнице.

Голоса обращаются ко мне, и я начинаю понимать их речь. Голоса Мы-общности сильнее, сложнее и богаче, чем что-либо знакомое мне до сих пор. Я не слышу их. У меня нет ушей.

Ты очень долго хранился в пассивном состоянии, - говорит мне Мы-общность. Она (или они?) - это тугая плеяда --">