Они кусаются [Энтони Бучер] (fb2) читать постранично, страница - 4

воочию уже никто не видел. Ходили слухи, что они ушли далеко на Запад. Дошли досюда. Но время расставляет все по своим местам. В восьмидесятых никаких поселений здесь не было. Два или три индейских рода — остатки живущего на оазисе вымирающего племени. Они бесследно пропали, как только сюда переселились Каркеры. Что не так уж и удивительно. Но раса бледнолицых ставит себя выше понятия людоедства. Никому до пропавших не было дела, никто не задумывался. Начали задумываться, когда многие стали исчезать, пересекая этот участок пустыни. Путешественники останавливались у Каркеров и получалось, что дальше они уже не двигались. Их вагончики находили милях в пятнадцати, а то и двадцати дальше в пустыне. Иногда находили и кости, белые и выжженные солнцем. Те, которые видели, говорили, что эти кости как будто кто-то грыз.

— И никто не пытался ничего предпринять? Что-нибудь сделать с этими Каркерами?

— О-о, как же, предпринимали, конечно. К сожалению, у нас не было Его Величества Короля Якова Шестого, хотя я по-прежнему считаю, что Первого, кто бы бесстрашно проскакал напоказ на белой лошади, но зато наши армейские подразделения дважды прибывали сюда и выметали их ко всем чертям.

— Дважды? — улыбнулся Таллант. — Мне кажется, от большинства семейств ничего не осталось уже и после первого рейда.

— Нет-нет, я не оговорился. Именно дважды, прогнав Каркеров в первый раз, они ничего не добились. Каркеры здесь уже не жили, а путешественники исчезали точно так же, и точно так же продолжали находить обгрызанные кости. Предприняли вторую карательную экспедицию. А потом сдались и плюнули, и люди стали огибать оазис. Путь получался несравненно длиннее, но в конце-то концов…

Таллант расхохотался.

— Ты хочешь сказать, что Каркеры бессмертны?

— Не знаю насчет бессмертия. Но легко они почему-то не умирают. Возможно, что если бы на самом деле они оказались Сгибающими — а мне лично нравится думать, что так оно и есть, — то они чему-то научились, тому, что и как им нужно делать в этой пустыне. Может быть, использовали знания других индейцев, и это сработало. А возможно, то, чему они приносили свои жертвы, стало их лучше здесь понимать. Лучше, чем в Канзасе.

— Что же с ними стало? Неужели остались только существа, замечаемые боковым зрением?

— С того времени, к которому относится последняя история о Каркерах, и до момента возведения этого городка в оазисе прошло сорок лет. В первые год или два, когда разворачивали строительство, люди что-то узнали, но что — распространяться не любят. Однако все здесь обходят стороной глинобитную лачугу старого Каркера, так ее называют. Рассказывают истории, такую, например. Однажды, в жаркий воскресный день, сидящему в исповедальне священнику показалось, что вошел приготовившийся покаяться грешник. Священник долго ждал и, когда, наконец, раздвинул штору, никого такого не увидел. Никого в том-смысле, что это оказался не кающийся грешник. Это было что-то, и оно кусалось. И сейчас у нашего, священника на правой руке осталось три пальца. Забавное зрелище, особенно, когда он раздает благословения.

Таллант толкнул обе их бутылки к бармену.

— Такая байка, мой молодой друг, заслуживает еще пива. Два пива, хозяин. Скажи, он всегда так здорово сочиняет, или только сегодня со мной?

Бармен с невозмутимым видом выставил на стойку две бутылки холодного пива.

— Что касается меня, то я бы такое рассказывать не стал. Но он у нас тоже почти что посторонний, не живет здесь и, наверное, не понимает, что мы чувствуем по этому поводу. Для него это просто интересный случай, как любой другой.

— Да-да, — поддакнул рассказчик Талланта, — так мне удобнее. — Он вытер бороду и обхватил ладонью горлышко.

— Но раз уж начали, так и быть, — продолжал бармен, расскажу и я кое-что. Случилось это прошлой зимой, в самые морозы. Мы тоща всю зиму слушали истории, что где приключилось. Одна интереснее другой. Волки, чтобы погреться, забегали в хижины исследователей как к себе в берлоги. Дела у меня шли неважно, лицензии на крепкое спиртное нет, а пива в такую холодрыгу много никто не пил. Но от посетителей отбоя не было, валом валили посидеть у той большой печки.

И вот как-то вечером собрался народ, а с ними и старина Джейк со своей собакой Джиггером. Джейк — это тот старик, с кем ты разговаривал. Слышу я вдруг — вошел кто-то, тихо так, только дверь чуть-чуть скрипнула. Но никого не увидел. Все что-то делали, играли в покер, просто болтали — вот как мы сейчас с тобой, — и неожиданно из угла х-хрясь! — Из того, где печка, там у меня музыкальный автомат стоит.

Я мигом туда — в чем, мол, дело, но оно так быстро выскочило, что я толком даже ничего и не рассмотрел. Что-то маленькое, тощее и совсем без одежды. Да-а, холода тогда стояли зверские.

— И что же там хрустнуло? — не выдержал Таллант.

— Кость. Собачья кость. Джиггер был задушен совершенно бесшумно. Бедный песик, он был такой маленький. И это существо сожрало почти все его мясо. Не доело, --">