Вайзер Давидек [Павел Хюлле] (fb2) читать постранично, страница - 83

башни-многоэтажки. Одна, другая, третья и за ними еще одна. Поверхность насыпи вся в колдобинах – ее разъездили машины садоводов и грузовики. Я иду дальше по насыпи, до самого рембеховского шоссе. Но оно не похоже на шоссе. Это обыкновенная улица с тротуарами, фонарями, и на ней много машин. Я устал, совсем как старик. Жалею, что не поехал автобусом. А может, думаю я, и хорошо, что посмотрел. Ведь Петр всегда начинает разговор с расспросов, что происходит в городе. Просит рассказывать ему все до мелочей, очень подробно. Так что я еще раз взгляну на все это и пойду к нему на кладбище. Не задумываясь больше, иду по улице вниз, а потом направо вверх, и вот я там, куда должен был попасть. Если свернуть от ворот кладбища направо, можно дойти до сумасшедшего дома. Если бы я пошел в этом направлении, то, минуя корпуса с зарешеченными окнами, окруженные старым парком, я бы дошел до того места, где в последний раз видел Вайзера. Но не для того я проделал такой длинный путь. Сейчас мне нужно поговорить с Петром. Сажусь на холодную плиту и поправляю кашне.

– Прочитал? – спрашиваю я, хотя не знаю, настроен ли он на разговор.

– Да, – отвечает он.

С минуту молчим. Я вытаскиваю рукопись из щели и прячу в сумку. Но Петр не начинает со своего «что слышно». Наша беседа принимает сегодня несколько иной характер, я чувствую это, когда звучит первая фраза:

– Ты не написал, в каком платье была Элька.

– Когда?

– Над Стрижей.

– Конечно, в красном.

– Это нужно отметить.

– В том самом, в котором была на аэродроме.

– Ну хорошо. А что с оружием, которое прятал Вайзер? На следствии говорили, что нашли только взрывчатку. А об оружии ни слова!

– Они не нашли ничего, кроме тротила и детонаторов. Должно быть, Вайзер перепрятал все еще до того, как мы пошли на завод искать его. Помнишь – проход в стене, через который ходили в его тайник, был заложен.

– Помню.

– Вот именно. Он все предвидел и точно рассчитал, согласен?

– Теперь о других деталях. М-ский получился как в жизни, очень похож. Но только он наверняка не допускал ошибок в природоведении. Он никогда не ошибался в названии растения, насекомого, бабочки или в классификации, а ты…

– А разве это была не арника горная?

– Конечно, это была Arnica montana, цветок горной арники, которую еще называют арникой обыкновенной. Но ты написал, что М-ский отнес ее к подсемейству Liguliflorae, или хоботкоцветных. А М-ский не ошибался в классификации никогда. К этому подсемейству принадлежит, например, Scorzonera hispanica или Taraxacum officinale, но…

– Господи, а это что такое?

– Scorzonera hispanica? Козелец испанский. A Taraxacum officinale – дикий цикорий, или просто одуванчик. Вот они относятся к подсемейству Liguliflorae, но никак не Arnica montana!!!

– С ума сойти, откуда ты знаешь эти названия? М-ский этому не учил.

– Arnica montana принадлежит к подсемейству трубкоцветных, по латыни Tubuliflorae, к тому же, что, скажем, и Achillea millefolium, то есть тысячелистник обыкновенный.

– Разве это так уж важно?

– Если ты писал об М-ском – очень важно. Но у меня есть еще кое-что: Хорст Меллер. Ты узнал, кто он такой?

– Помилуй, кого это сейчас волнует, кем был какой-то Хорст Меллер?

– Согласен, но ты иногда увлекаешься какой-нибудь маловажной подробностью, а главное действие тормозится. С муравьями ты переборщил. Муравьи никого не трогают. Или вот запах из колбасной за магазином Пирсона. Разве это не перебор?

– Думаю, нет. Если ты придираешься к подсемейству Arnica montana, то муравьи и колбасная не менее важны.

– Сейчас мы договоримся до того, что все важно.

– Чтоб ты знал: или ничего, или все.

– Тогда почему не написал, что я всегда боялся темноты? Коридоров и неосвещенных подвалов? Даже на Стриже я не вошел в этот проклятый туннель. Ждал их и считал, но не заглядывал внутрь. Почему ты об этом не написал?

– Ты ведь был с другой стороны, как же я мог об этом написать?

– Разве ты не видел мой силуэт?

– Нет. Видел спину Эльки, как она шла в том направлении, больше ничего.

– И еще, зачем ты придумал какого-то директора? В восьмилетке тогда были заведующие.

– Да, но потом, когда тебя уже не было, их переименовали в директоров.

– Ну и что?

– Если ты считаешь, что это важно, я переделаю его обратно в заведующего. Надеюсь, он не рассердится, все равно давно уж на пенсии.

– Кроме этого, все так, как было.

– И больше ничего мне не скажешь?

– А чего ты ждешь? Я прочитал и говорю о том, что заметил.

– А Вайзер?

– Что Вайзер?

– Что бы ты о нем сказал? Он ведь не хотел стать цирковым артистом. Обманывал нас. Где он сейчас?

– Написал и не знаешь?

– Знаю больше, чем знал, но не все. Поэтому и прихожу к тебе. Я должен знать правду.

– Я сдержал обещание, а ты опять за свое.

– Что с ним стало?

– Мы и так разговариваем слишком долго.

– Что с ним стало? Почему ты молчишь? Почему перестал отвечать, Петр?

Да. Пойдешь той самой тропкой от кладбища сначала вниз, потом в гору, а потом еще раз вниз. Постоишь над быстрой речушкой, там, где она исчезает под --">