КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 622608 томов
Объем библиотеки - 980 Гб.
Всего авторов - 245675
Пользователей - 114433

Впечатления

Serg55 про Пастырь: Война родов. Новое начало (Боевая фантастика)

как-то уже не то...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Есаул64 про Высоцкий: Служу Советскому Союзу (Альтернативная история)

Не смог.... Прочитал страниц 40 понял не осилю. Во первых в СССР лейтенантов обучали в военных училищах а не в академиях. Во вторых курсанта ДО принятия присяги никто в увольнение не отпустит.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Ежов: Анархист (Социально-философская фантастика)

Читать бросил, через 5 минут. Написано плохо и от 3 лица, в стиле "дыр-ды-дык - сказал пулемёт" .

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Панченко: Болотник (Альтернативная история)

Интересный сюжет,рекомендую.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Нестеров: Снова дембель (Альтернативная история)

Вообще-то начав чтение, я никак не расчитывал на что-то эпохальное... Ну очередной попаданец, ну конец 80-х, ну... В общем — я ждал тут встретить лишь очередной «почти сказочный вариант» спасения уже «безнадежно гибнущего судна»...

Конечно сперва немного удивило время «засылки» — ведь это не начало 80-х (когда еще жив «вечный старец») и когда все (казалось) еще можно исправить...Но 1988-й)) Ну что там автор может предложить, если еще (ко всему

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
mmishk про Рублев: За пределами массива (Попаданцы)

Говно с большой картинкой.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
DXBCKT про Барчук: Колхоз. Назад в СССР 3 (Попаданцы)

Часть третья по факту ничем не отличается от предыдущих... Все те же запутанные семейные "скелеты в шкафах", и ... суровая необходимость исполнения административного наказания (самовольно наложенная, инициативным участковым).

Далее - новые кладбищенские приключения, многочисленные курьезы с участием "флоры и фауны нашего городка", и... "выполнение плана" (по реализации уже намеченного спортивного мероприятия, которое пока так и не

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Эскортник [Лил Алтер] (fb2) читать онлайн

Возрастное ограничение: 18+

ВНИМАНИЕ!

Эта страница может содержать материалы для людей старше 18 лет. Чтобы продолжить, подтвердите, что вам уже исполнилось 18 лет! В противном случае закройте эту страницу!

Да, мне есть 18 лет

Нет, мне нет 18 лет


Настройки текста:



Глава 1. Эскортник

Стоит ли проводить вечер в родном городе ставшем чужим в одиночестве?


«Мне ещё не сто лет, чтобы в восемь вечера спать ложиться!». Эля лежала на кровати на спине, приподняв согнутые ноги и просматривая сообщения в телефоне. Только что, вернувшись с последнего семинара, она скинула «рабочие» туфли на каблуке и завалилась на постель поверх покрывала, не снимая делового брючного костюма.

«Сколько же я здесь не была, — продолжала она размышлять. — Всё позабыла!». В первый раз за последние двадцать пять лет её занесло на конференцию в родной город. Родители давно перебрались поближе к ней и внукам. Подруги потерялись или разъехались по всему миру. Даже позвонить некому, кроме… Эля нахмурилась и отогнала воспоминания. «Хватит думать об этом, выкинь из головы, забудь!» — как всегда наказала она самой себе.

Конечно, можно переодеться в нечто более привлекательное и спуститься в бар гостиницы, присесть у стойки, проверить, угостят ли её, как когда-то. Почему-то мысль об этом вызвала у Эли отвращение. Ей не хотелось выставлять себя на осмотр незнакомых мужчин. Она уже давно никуда не ездила одна, что если пристанет кто-нибудь? Захочет подняться в номер? Пригласит в свой? Было бы интересно провести ничего не обязывающую ночь с кем-то другим, не привычным. А вдруг ей с ним понравится? Нет, лучше уж заказать ужин в комнату, поесть и лечь спать. Завтра новый день, деловые встречи, семинары, презентации. Так будет правильно.

Эля уже потянулась к телефону на тумбочке, когда в голову пришло другое: может попробовать секс без обязательств, без привязанности, даже без взаимной симпатии, знакомства и разговоров? Она — деловая женщина, нужно смотреть на это по-деловому. Эля набрала в поиске «эскорт-сервис». «VIP Escort» обещал прекрасный сервис, красивых парней, гарантированные услуги и полную конфиденциальность.

Сначала это было, как игра: Эля рассматривала лица, фигуры и данные предлагаемых мужчин. На сайте указывались имя, возраст, размер, краткая информация. К Элиному удивлению, ей никто особенно не понравился — она не любила «качков», слишком откровенные фотки, слишком наглые улыбки. Что она, в конце концов, ожидала найти? А вот этот очень даже ничего — с экрана на неё смотрел молодой светловолосый парень с серо-зелёными глазами и рельефной, но не перекаченной, мускулатурой. «Юрий, 23 года, образованный, вежливый, деликатный и опытный. 19/4.5. Только для женщин. Встретится с девушкой или семейной парой». Эля продолжала листать, но несколько раз возвращалась к Юре, как она его мысленно назвала. Это уже не казалось игрой — что-то в парне зацепило её, вызвало желание увидеть живьём.

«А почему бы и нет? Что я, собственно, теряю?» — бросила Эля самой себе вызов и набрала номер агентства с гостиничного телефона. Ответил молодой приятный мужской голос.

— VIP Escort.

Эля молчала, всё ещё не решаясь на эту авантюру.

— Алло?

— Да, здравствуйте, меня заинтересовал один из ваших парней, Юрий, — Эля дала номер профиля.

— Когда бы вы хотели с ним встретиться?

— Сегодня вечером, если можно, сейчас, — Эля говорила очень быстро, боясь передумать.

— Я посмотрю, свободен ли он… Да, он может приехать, но только на всю ночь. Так что оплата не почасовая.

— Хорошо, я заплачу за ночь. Вы уверены, что он сможет?

— Всё гарантировано, не волнуйтесь.

— Он действительно такой, как на фото?

— Конечно, стопроцентно, реальное фото, вы не разочаруетесь.

— Да, ещё по поводу оплаты, если карточкой, я бы не хотела, чтобы на счету появилось ваше название, вы же сами понимаете.

— Мы используем название салона красоты. Вам подходит? Тогда давайте адрес. К девяти будет, ждите.

Эля повесила трубку и вскочила. «Что же я наделала? С ума что ли сошла? Заказала парня на ночь? Да если кому рассказать, ужаснутся!». Естественно, говорить она об этом никому не собиралась.

Почти час Эля провела в смятении. Долго стояла перед зеркалом, отражавшим крашенную блондинку лет сорока пяти, всё ещё стройную, но начинающую полнеть. Только глаза никогда её не подводили — серые и по-молодому искрящиеся интересом к жизни. Она десять раз расстегнула и застегнула верхнюю пуговицу на блузке, потом всё же оставила застёгнутой; подправила косметику, расчесала волосы; вынула из сумки бутылку красного вина, купленную в подарок мужу, поставила на стол; вымыла два стакана. Стук в дверь застал её врасплох, и она чуть не струсила. Но всё-таки взяла себя в руки и открыла.

Парень, неброско одетый в светлую рубашку и джинсы, действительно соответствовал фотке: высокий, широкие плечи, симпатичное лицо. Он приветливо улыбнулся, и у Эли в груди что-то подпрыгнуло.

— Я — Юрий, — голос у него был тоже очень молодой и приятный.

— Меня зовут Лена, проходите, садитесь, — произнесла Эля заготовленную фразу.

— Можно на «ты», — парень присел к столу.

— Давайте выпьем? — Эле было так неловко, что она вся покраснела. Как с ним себя вести? Сразу переходить к делу? Нет, надо сначала поговорить хоть чуть-чуть.

Юрий открыл бутылку и разлил вино по стаканам.

— Выпьем за встречу, Лена?

— Да, Юра, за встречу! — они чокнулись, и Эля выпила сразу полстакана. — Для меня это — первый раз, я никогда ещё не пользовалась услугами такого плана. Так что вы, то есть ты, помоги мне.

Юре, казалось, было не впервой объяснять ситуацию растерявшимся женщинам.

— Лена, ты главное не нервничай, расслабься. Всё зависит от тебя. Мы сейчас выпьем, если захочешь поговорить — поговорим, сходить куда-нибудь — сходим, сразу, — он мотнул головой в сторону кровати. — Тогда сразу.

— Давай сначала поговорим, расскажи мне о себе, — Эля чувствовала себя, как на интервью, нанимая сотрудника в свою практику.

Юра опять улыбнулся, и внутри у Эли опять ойкнуло.

— Я здесь родился, вырос, школу и университет закончил. Вот вроде бы и всё.

Господи, ему же двадцать три, у него в жизни действительно ничего ещё не произошло!

— А твои родители? — что за дурацкий вопрос!

— Развелись, я ещё маленький был, с мамой живу.

— Ты же университет закончил, так почему работаешь в эскорте?

— Днём работаю в другом месте, но квартиру купить хочу, вот и подрабатываю. Деньги хорошие, — парень пожал плечами.

— Девушка твоя знает?

— Которая?

— Да, ты красивый парень, я уверена, что у тебя девушек полно.

— Пока жениться не собираюсь. А ты откуда?

— Я тоже здесь родилась, выросла, университет закончила. Потом уехала, уже очень давно.

— Куда уехала?

— Не куда, а от кого, — Эля, спохватившись, замолчала.

Раньше она никому этого не говорила, даже лучшим подругам. Но она же его не знает? И никогда больше не увидит, так почему бы и нет.

— Интересная история? — у Юры был мягкий, доброжелательный, в меру заинтересованный тон.

— Обычная, наверно. У меня был здесь парень, мой первый серьёзный парень, — Эля уже не сопротивлялась нахлынувшим воспоминаниям. — Я очень боялась в первый раз, но он мне так нравился, что всё получилось хорошо.

Эле вдруг захотелось, чтобы Юра видел в ней ту молоденькую, отчаянно влюблённую и счастливую девушку.

— Я так любила его и так гордилась им. Когда мы шли рядом, мне казалось, что все прохожие смотрят нам вслед и завидуют нашему счастью. Мы не могли оторваться друг от друга. Никогда после меня так не тянуло к мужчине, как магнитом. Ему нравился «экстрим» — секс в кинотеатре, в парке, на верхней полке купе, когда кто-то спит на нижней, но это было так здорово. Я думала, мы проведём всю жизнь вместе, уже рисовала в альбоме, какие у нас будут дети.

Её лицо раскраснелось, глаза заблестели, губы приоткрылись, она и вправду помолодела и похорошела.

— Потом мы поссорились. Глупо, бессмысленно, я уже даже и не помню, из-за чего. Я была слишком горда, чтобы сделать первый шаг. А он… Ему, наверно, было всё равно.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он позвонил через месяц, попросил разрешения заехать ко мне за какими-то книгами, которые я брала почитать. Я надеялась, что это предлог, и мы наконец-то помиримся. Он приехал, мы сидели на кухне и пили чай, как столько раз до этого. Я смотрела ему в глаза, и мне казалось, что ссору смыло, что всё будет по-прежнему. Но он спокойно так сказал мне, что встретил какую-то дурочку и собирается на этой дурочке жениться! Месяц! Он всё решил за один месяц!

У Эли на глазах выступили слёзы унижения и обиды. Никак не могла она рассказать этому парню о том, что произошло дальше, о своей слабости, которую столько лет пыталась забыть: как её опять привлекло к любимому, а его — к ней, как их губы сомкнулись, тела соединились. Каким долгожданным и сладостным был этот порыв, но тем ужаснее послевкусие, тем мучительнее осознание, что ничего не изменилось. Он всё равно женится на другой, а ей остаётся тоска.

Эля неделю ходила по улицам родного города, как в бреду, в первый и последний раз в своей жизни помышляя о самоубийстве. Вот шагнуть под эту машину, и больше не будет ни боли, ни пустоты внутри, ни чувства грязи, от которой не отмыться — не будет ничего. Силой воли она заставила себя вырваться из заколдованного круга мыслей. Скоропалительно нашла новую работу, как можно дальше, и поставила родителей перед свершившимся фактом отъезда. Эля постаралась забыть и этот город, и любовь, и счастье, она создала себе другую жизнь, в которой вышла замуж, родила троих детей, начала свой бизнес. Всё работало, всё шло хорошо. До сегодняшнего дня, до этой проклятой поездки в «его» город.

— Ещё вина? — вежливый вопрос Юры вернул её в настоящее.

— Нет, мне достаточно.

Женщина пересела к парню на колени и положила его руку себе на грудь.

— Довольно разговоров и бесцельных воспоминаний, — она поцеловала его и почувствовала, как умелые пальцы расстёгивают пуговицы блузки, забираются в лифчик, осторожно снимают бретельки.

***

Это стоило заплаченных денег. Уже после, расслаблено прижимаясь всем своим разомлевшим телом к Юриному, сильному и упругому, Эля подумала, что давно не испытывала такого наслаждения.

Они с Геной были женаты так долго, что весь жар куда-то улетучился. Сколько же лет прошло с их по-настоящему пылкой близости? Господи, да наверно до рождения Оли, лет семь или восемь. Поначалу она ещё пыталась разжечь мужа: покупала французское бельё, тянулась к нему с поцелуями и ласками. Но тот будто выполнял тяжёлую обязанность, и постепенно ей стало всё равно. Они спали рядом, но были бесконечно далеки друг от друга. Удобная хлопковая пижама заменила изящное кружевное бельё, а книжка или телефон — страсть. Теперь они два человека, живущие под одной крышей и заботящиеся о детях, проводящие вместе годы. Жизнь, протекающая сквозь пальцы. Хватит, у неё есть эта ночь, так не стоит терять времени, и она жадно поцеловала Юру в плечо, похотливо провела рукой по гладкой мускулистой груди.

Под утро Эле уже не хотелось расставаться с её «мальчиком».

— Мне понравилось с тобой, я хотела бы провести вместе ещё несколько ночей до моего отъезда.

— Без проблем, позвони в агентство, и я приеду вечером.

Эля, удобно раскинувшись на смятых чуть влажных простынях, всё ещё сохранявших тепло двоих, довольно потянулась, не стесняясь своего обнажённого тела.

— Знаешь, я рада, что выбрала тебя. Меня привлекло твоё лицо, а ещё понравилось твоё имя. Оно похоже на фамилию моего парня, про которого я тебе вчера рассказывала.

Юра, уже направлявшийся в душ, удивлённо остановился.

— Что значит, похоже?

— У него фамилия Юрьев. Лёха, Лёшек, — Эле до сих пор было приятно перекатывать это имя на языке.

Лицо Юры внезапно напряглось:

— Юрьев, Алексей Николаевич? — его изменившийся голос испугал Элю.

— Да, кажется так. Вы знакомы?

— Ещё бы не знакомы! Я ведь сын той дурочки, на которой он тогда женился. Ну я и вляпался! — дальше последовала череда выразительных ругательств.

Парень начал поспешно и порывисто одеваться, никак не попадая ногой в штанину джинсов и не оборачиваясь на женщину на постели, которая не могла оправиться от неожиданности.

— Ты ведь не Лена, — зло бросил он уже на выходе. — Ты Эля, Эля Липкина, так? Он матери тогда сказал, когда уходил: ‘Я должен был жениться на Эльке, а не на тебе’. Да на фиг он кому-то сдался, бля*н ещё тот, на четвёртой жене, и от неё с каждой встречной бабой гуляет!

Громко хлопнула дверь, и Эля, зарывшись лицом в подушку, навзрыд заревела. Так, сотрясаясь в рыданиях, она пролежала до звонка будильника. Но, как всегда, нужно было вставать, приводить себя в порядок, куда-то идти, где её ждали. Жизнь продолжалась, и обязанностей никто не отменял.

Весь день Эля двигалась, улыбалась, разговаривала, не зная с кем говорит и о чём. Наконец наступил долгожданный вечер. Она лежала, не раздеваясь, на постели, с которой старательные руки горничной убрали все следы прошедшей ночи, и думала о Юре. Теперь ей было ясно, чем он зацепил её — сходством с отцом, довольно близким. Те же глаза, губы, улыбка. Даже в постели они были похожи, и Элю начало мутить от этой мысли.

Потом перед ней встало лицо Лёшека, так и не забытое, любимое и знакомое до мельчайших чёрточек. Увидеть его, обнять, услышать голос — тоска по нему, даже после стольких лет, растеклась истомой по всему телу. Эля не знала, сколько так пролежала, когда раздался стук в дверь. Она никого не ждала и ничего не заказывала, но машинально поднялась и открыла. На пороге стоял седеющий полноватый мужчина в костюме и рубашке с галстуком.

— Вы ошиблись номером, — бесцветно произнесла Эля.

— Не думаю, — он шагнул внутрь.

Эля взглянула в серо-зелёные глаза, увидела в них узнавание, радость, стыд, тоску — что угодно, только не равнодушие — и задрожала мелкой дрожью, но руки мужчины подхватили её, не давая сползти на пол. Внезапно очутившись в его объятиях, она подняла лицо навстречу обрушивавшемуся на неё поцелую, которого ждала так долго.

Глава 2 Лёшек

«— Что ты делал все эти годы?

Рано ложился спать.»


Юрий вышел из гостиницы и вызвал убер до дома, чтобы помыться и переодеться перед работой. Злость не утихала, наоборот, всё больше распалялась. Дело было даже не в том, что он переспал с «бывшей» отца. Их было много, и он давно понял, что в какой-то момент подобное может произойти. Но эта женщина была не просто увлечением. Соблазни он всех отцовских жён и любовниц, тот бы просто рассмеялся и пожелал ему удачи, как всегда снисходительно и с издёвкой. Эта женщина была «той, которая ускользнула». Если он скажет отцу, что трахнул Элю Липкину, то вызовет реакцию, ранит его в самое сердце, причинит боль. Парень презрительно усмехнулся, принимая решение.

— Алексей Николаевич, вас Максим спрашивает, — зазвучал в интеркоме голос секретарши, Тани.

— Максим? Из какой фирмы? — удивился когда-то Лёшек, а теперь — солидный заместитель директора крупного банка.

— Не из фирмы, ваш сын звонит.

— Макс? У него сегодня День рождения? Нет? У его матери? У моей матери? Что ему надо, не сказал? Ладно, переключай.

— Папа?

— Да, что-нибудь случилось? Как мама? Бабушка?

— Всё в порядке. Все здоровы.

— Тебе деньги нужны?

— Нет, мне хватает.

— Дура какая-то от тебя залетела?

— Не говори глупостей. Все твои уроки выучены.

— Жениться решил?

— Ещё глупее, что я, дурак, что ли? Я тут одну твою бывшую встретил. Думал, тебе будет интересно.

— Уточни, кого.

— Элю Липкину.

Алексей Николаевич внезапно замолчал. Макс — настоящее имя он своим клиенткам не давал — выдерживал паузу.

— Ты видел Элю? Здесь? В городе? Когда? Как?

Голос отца, впервые в жизни, не был издевательским или насмешливым, и Макс смешался, не зная, что ответить.

— Макс, что ты молчишь, где она?

Нужно было воспользоваться удобным моментом и сказать отцу, как можно небрежнее: «Вчера в баре её подцепил и трахался с ней всю ночь. Знал бы, что твоя первая любовь, не стал бы заморачиваться». Но парню вдруг расхотелось сводить счёты.

— Я с ней в баре гостиницы «Европа» разговорился. Она приехала на какой-то семинар на несколько дней.

— Макс, слушай, а она не сказала, в каком номере?

— Сказала, 415.

Опять наступила пауза.

— Спасибо, Макс, что позвонил. Растёшь ты у меня. Заезжай как-нибудь после работы, посидим, поговорим.

— Хорошо, пап, мне надо идти.

— Конечно, матери привет передавай.

Лёха повесил трубку и нажал кнопку интеркома:

— Таня, я уйду сегодня раньше, так что для всех я — занят, поняла?

— Алексей Николаевич, а как же вечером? Я бы ужин приготовила, — обиженно пропела Таня.

— Сегодня не получится.

Лёха вышел из кабинета, стараясь не обращать внимания на недовольно поджатые хорошенькие губки девушки, спустился в гараж и сел в машину. Куда теперь? Сидеть в кабинете и делать вид, что работает, не хотелось. У должности были свои привелегии — можно уйти и не сказать, куда. Пусть шестёрки всё разгребают. «Поеду-ка я прогуляюсь», — Лёха завёл мотор и выехал из-под здания, щёлкнул шлагбаум, выпуская его тёмно-зелёный Рендж Ровер.

Парк «Сосновка» совсем не изменился — главную алею обрамляли сосны, создавая приятную тень, а бабушки на деревянных облупившихся белых скамейках как коршуны охраняли своих беспечных внуков, делавших первые шаги через поребрик. Старушки подозрительно провожали глазами мужчину в деловом костюме и галстуке. Лёха привычно свернул направо на знакомую тропинку и прошёл чуть-чуть вглубь, к кладбищу, чтобы скрыться от навязчивых взглядов. Он прислонился лицом к дереву и закрыл глаза. Шероховатая грубая, как наждачная бумага, нагревшаяся за день, кора, не охлаждала горящий лоб.

Странно, он помнил всё в мельчайших подробностях, будто это было вчера, а не двадцать с лишним лет назад: девушка льнула к нему в вечернем сумраке, целовала, обнимала за шею, обвивала ногами, шептала: «Лёшек, я люблю тебя!». Её волосы пахли яблоком, её любимый шампунь, а на губах — привкус модного тогда клубничного блеска. Им было наплевать на всё и всех, на мелкий противный дождик, висевший в воздухе и превращавший хлюпающую под ногами грязь в непроходимое месиво. Они были вместе, любили друг друга, и больше ничто не имело значения.

Потом Эля, стройная и сексуальная, в красном облегающем платье, танцевала на какой-то тусовке с высоким противным парнем из Николаева, а Лёха, подвыпивший и ревнующий, порывался с ним подраться и обозвал её «шалавой». Она ушла в тот вечер с подругой, и на следующий день он не позвонил, как обычно, ища примирения. Она тоже не звонила, и это злило. Нинка видела, как Эля целовалась с этим чернявым козлом прямо на входе в метро. Нинка вообще пришлась тогда Лёхе очень кстати, постоянно попадалась ему на глаза, утешала, звала в кино, к себе домой, скоро заговорила о свадьбе. Он был просто дурак!

Что Эля сказала ему на прощание, тогда, на кухне? «Желаю тебе счастья!». Какая стерва может такое сказать, особенно после того, что только что произошло между ними? Что ему оставалось делать? Он кинул книжки в рюкзак и хлопнул дверью. Постоял, ожидая, что щёлкнет замок, и она позовёт его назад. Дверь оставалась закрытой, и внутри было тихо. Лёха накинул рюкзак на плечо и сбежал по тёмной лестнице, с вечно вывернутой лампочкой и запахом мочи. Потом перешёл двор, оглянулся, привычно нашёл на втором этаже третье окно слева, ожидая увидеть её силуэт. Обычно она стояла и провожала его глазами, но в тот вечер в окне было пусто, только облака отражались в стекле. Он прошёл сквозь изящные железные ворота и быстро зашагал к метро, больше не глядя назад.

Всё завертелось в вихре: подготовка к свадьбе, брачная ночь, когда он по-пьяни назвал новоиспечённую жену Элькой. Нинка никогда ему этого не простила, и на следующий же день изрезала все фотки на которых они с Элей были вместе на мелкие кусочки и выкинула в мусор. Дура, как будто он и так не помнил Элькино лицо. Потом Нинка забеременела, и начались скандалы и глупая, отупляющая, беспочвенная ревность. Наконец он не выдержал и позвонил по знакомому номеру. Хорошо, что помнил наизусть — страничка из записной книжки тоже была вырвана женой. Трубку снял Элькин отец. Обычно он общался с Лёхой доброжелательно и серьезно, но не в этот раз.

— Владимир Иванович, это Лёха, а Элю можно?

— Эля больше здесь не живёт.

— Как это не живёт? Где она?

— Она уехала из города, далеко.

— Вы не дадите мне её новый телефон?

— Юрьев, ты ведь женат, так?

— Так.

— И жена твоя ребёнка ждёт, так?

— Да, — он что, следит за мной?

— Вот и подумай, что ты делаешь. Будь мужиком, разберись в своей жизни, а Элю не трожь. Она теперь в своей жизни сама разбираться будет, без тебя. Понял?

— Я всё понял, Владимир Иванович.

Лёха повесил трубку. Домой, к крикам и обвинениям, идти не хотелось. За углом от работы призывно горели огоньки вывески бара. У стойки ему улыбнулась симпатичная брюнетка, и Лёха, осторожно сняв с пальца в кармане обручальное кольцо, спросил, что она пьёт. В тот вечер, трахая эту брюнетку в туалете, он в первый раз изменил жене и понял, что ему наплевать.

Лёха выдержал супружескую жизнь ещё пять лет. «Разбирался» с работой, квартирой, машиной. Ругался с женой и уходил к матери. Спал с очередными девчонками. Нинка ревела, приезжала с сыном, и он возвращался, ради Макса. Всё закончилось очень просто:

— Если бы я знала, какое ты дерьмо, никогда бы тебя с Элькой не развела! Пусть ей бы такое сокровище досталось!

Лёха стоял, остолбенев от неожиданного злобного выкрика жены, и в голове пронеслась череда событий, обретая новый смысл.

— Ты соврала, не было у Эльки никого? Ты всё придумала?

— Да твоя Элька только по тебе сохла! Всё ждала, что ты к ней обратно прибежишь! Дура!

— Я должен был быть с ней! — он развернулся и ушёл к матери, не забрав даже зубной щётки, на этот раз навсегда. Развод прошёл быстро и Лёха не торговался — Нинка взяла квартиру, машину, общий счёт в банке. Лёха получил свободу.

***

Вдруг настойчиво зазвонил телефон.

— Лёшенька, — его передёрнуло от одного звука голоса жены. — Когда ты будешь дома?

— Я задерживаюсь, дорогая, наверно поздно.

— Ты что-то всё время стал задерживаться, я волнуюсь!

— Не надо, от этого на лбу появляются морщины. Не будем же мы портить такой хорошенький лобик, так ведь?

— Хорошо, только приезжай по-раньше, я скучаю.

— Обязательно.

Из мягкого кресла в лобби гостиницы «Европа» видно было вертящуюся входную дверь. Лёха терпеливо сидел и ждал. Он увидел Элю сразу: дверь повернулась, и она вошла в вестибюль, высоко держа голову и уверенно стуча каблуками по мраморному полу. Да, она чуть-чуть располнела и перекрасила волосы, но он всё равно узнал её. Приветливо улыбнувшись консьержу, Эля прошествовала к лифту. «У неё, похоже, всё прекрасно — просто излучает спокойствие и довольство. Может не стоит? Зачем я ей сдался через столько лет? Глупость какая. У неё своя жизнь, у меня — что есть, то есть. Не стоит напоминать ей о прошлом».

Стоя у лифта, Эля нетерпеливо теребила обручальное кольцо на пальце. К двери подошёл какой-то рыжий немец, и его круглая физиономия расплылась в улыбке. Эля рассеянно кивнула и прошла вперёд в подъехавшую кабину. Немец окинул её спину оценивающим взглядом, и Лёхе вдруг захотелось дать ему по морде: «Да как он смеет так смотреть на мою девушку! — пронеслось в мозгу. — Хотя она ведь сто лет, как не моя!». Почему-то это всё для него решило — он никуда не уйдёт, они поговорят, во что бы то ни стало.

Через полчаса, выпив для храбрости, Лёха стоял у двери номера, пытаясь составить приветственную фразу. Это вдруг показалось единственно важным, и он снова и снова придумывал одну другой витиеватее. Наконец решил, «будь что будет», и громко постучал.

Эля, открывшая ему дверь, была совсем другой, чем победительница жизни в лобби: волосы растрепались, лицо распухло, и глаза покраснели. На щеках засохли тёмные бороздки размытой слезами туши. Лёхе вдруг стало по-странному хорошо — не так уж она счастлива, её тоже что-то мучает. Эля не ожидала его и не узнала.

— Вы не туда попали, — её голос всё ещё хрипел от слёз.

— Я там, где хочу быть, — Лёха вошёл в номер.

Губы у Эли задрожали, в этот момент она явно поняла, кто он, в глазах отразились это узнавание и смятение, она пошатнулась. Лёха подхватил её, вдохнул яблочный запах, наклонился к лицу:

— Привет, Эля!

— Лёшек, где же ты был?

Он поцеловал её, и почувствовал вкус клубники на губах.

Глава 3 А почему бы и нет?

«— Как приятно видеть зрелые любовные отношения!

— Спасибо, но это адюльтер!»


Некоторое время Эля и Лёшек просто стояли, ладони в ладонях, и смотрели, отмечая все изменения, произошедшие за прошедшие годы — седину, морщины — те шероховатости и рельефы, которые жизнь накладывает на гладкость и податливость юности. Самое главное не исчезло — их по-прежнему неудержимо влекло друг к другу.

Лёшек потянул Элю к постели, но в мозгу у женщины вспыхнули картины происходившего там прошедшей ночью, и она отдернула руку.

— Ты… Не хочешь меня? — он не мог понять её реакции.

— Не здесь, поехали в «Сосновку»?

— Я там уже сегодня был! Размышлял, вспоминал.

— Ты был там один, — лукаво улыбнулась Эля. — Вдвоём гораздо интереснее. Подожди, я быстро.

Она исчезла в ванной и вскоре появилась без косметики, в лёгком летнем платье, на котором цвели ирисы, и босоножках на босу ногу. Лёшек перевёл дух от восторга и чмокнул её в щёку. Через лобби они шли уже в обнимку, и консьерж смерил неожиданную пару удивлённым взглядом.

— Я недалеко, на стоянке, или тачку поймать?

— Хочется как раньше, на метро, можно? — смущённо попросила Эля.

— Да я в метро уже лет двадцать, как не спускаюсь. Ещё подцепишь чего. Ладно, ностальгировать, так по полной.

Эля шла по улице рядом со «своим» Лёшеком, и ей, как когда-то, казалось, что прохожие смотрят им вслед и завидуют их счастью. Было уже поздно, толпа в метро поредела. Они стояли рядом, ощущая тепло друг друга, Лёшек изредка прижимал Элю ближе к себе, наклонялся к её лицу и целовал, не обращая внимания на возмущённые взгляды пассажиров.

— Сейчас на нас ругаться начнут, что приличия нарушаем, — Эля хихикнула и отвела с глаз прядь волос таким знакомым движением, что у Лёшека запершило в горле.

— Ну и пусть, плевать на них. Я давно ни на кого не обращаю внимания.

В ответ, Эля только погладила его по щеке.

В последних лучах заката «Сосновка» выглядела совсем такой, как много лет назад. Бабушки давно увели малышей домой, только кое-где попадались старики, прогуливавшиеся перед сном, и молодые влюблённые парочки. На «их» месте в роще было абсолютно тихо, и они обнимались и целовались, уже не сдерживая овладевавших ими чувств. Заморосил тёплый дождь, придавая вечеру волшебную призрачность. Эля закрыла глаза и отдалась порыву любви.

Удовлетворённые, но нисколько не пресытившиеся, они сидели на мокрой скамейке в пустынной алее. Дождик всех распугал, а им, наоборот, было хорошо. Лёшек накинул свой пиджак Эле на плечи. Ей было совсем не холодно, но влажная тяжесть ткани, сохранявшей слабый запах его одеколона, приятно успокаивала, даже убаюкивала. Эля находилась в том состоянии, какое бывает, когда добираешься до верхушки горы и смотришь вниз на расстилающийся перед тобой великолепный вид: цель достигнута, а новые желания пока не возникли. Мир пребывает в равновесии. По опыту она знала, как редки в жизни такие моменты, как быстротечны, а потому старалась продлить его подольше.

Разговор шёл сначала медленно, потом всё свободнее и увереннее. Они говорили о прошедших годах, о супругах, о работе, о детях. Некоторые воспоминания причиняли боль, но в них всё равно надо было разобраться.

— Эля, прости меня, — выдавил Лёшек признание, которое досталось ему тяжело. — Я так ревновал тебя, что совсем с ума сошёл. Какие-то ерунда и глупость получились.

— Я сама виновата, мне надо было просто поговорить с тобой, сказать напрямую, что мне плохо, что я не могу без тебя, но у меня были странные понятия о гордости и чувстве собственного достоинства. Как будто можно унизиться, признаваясь в любви! Я всё это поняла только потом и дорогой ценой. А тогда просто мучилась и строила из себя «Маргариту», вот же начиталась: «никогда ничего не просите у других».

— Слушай, мы оба вели себя по-идиотски, но сейчас ведь жизнь даёт нам второй шанс? Давай поженимся? Я хочу быть с тобой всегда и никуда не отпускать.

Эля смотрела Лёшеку в глаза — он не шутил, и ею, такой разумной, ответственной и обязательной, вдруг овладела та шальная бесшабашность, которую только он мог растормошить.

— Знаешь что, правда, а почему бы и нет? Это ты мне предложение сделал, что ли?

Лёшек торжественно опустился перед ней на одно колено в мокрую траву, бережно взял за руку, снял обручальное кольцо и поцеловал её шероховатые без маникюра пальцы.

— Эля, я прошу тебя выйти за меня замуж! — он произносил эту фразу пятый раз в жизни, первый раз по-настоящему веря в то, что говорил.

— Согласна, — Эля беззаботно рассмеялась. — Посмотрим, какой из тебя муж.

— Хреновый, если спросишь моих «бывших».

— Придётся тебя перевоспитывать.

— Кстати, ведь если бы Макс тебя вчера не увидел, я бы не знал, что ты приехала. Ты бы мне позвонила?

Эля опустила голову. Что могла она ему ответить?

— Без Макса, мы бы не встретились, ничего этого бы не было, нас бы не было. Отпразднуем помолвку завтра в ресторане, а я его позову?

Эля смешалась, так и не зная, что конкретно сказал Юра, то есть Макс, отцу, об обстоятельствах их встречи. Явно, не всю правду. Сидеть за одним столом с обоими было страшно, но ей необходимо предупредить Юру.

— Конечно, он хороший парень, ты можешь им гордиться.

— Тут моей заслуги нет. Его, в основном, мать вырастила. И бабушка, моя мать. Она тогда никак не могла принять, что я ушёл из семьи и больше не вернусь. Встала на сторону Нинки, со всеми вытекающими из этого последствиями.

— Что-то же он от тебя унаследовал?

— Надеюсь, что ничего. Гордиться особенно нечем.

— Ты же знаешь, что для меня ты всегда был самым лучшим!

Лёшек смотрел в её лучившиеся любовью глаза, и ему хотелось верить, что он, если и не лучший, то по крайней мере достоин чего-то большего.

— Куда ты хочешь пойти? Можем в «Мансарду» — вид на город сногсшибательный — или в «Терассу»? «Палкин» на углу Литейного крут.

— Да ну, давай что-нибудь поскромнее. Мне всегда хотелось в «Литературное Кафе», но туда никогда не попасть…

— Было не попасть. А сейчас хозяин — мой клиент, так что лучший столик гарантирован.

Эля просияла.

— Позвони мне, и я подъеду после семинаров. Завтра последний день конференции. В субботу я лечу домой.

Странно, Эле уже казалось, что её дом — здесь, с Лёшеком. И они опять начали безудержно целоваться.

***

Когда Эля выбралась из такси перед дверью «Литературного Кафе», Лёшек, в костюме и при галстуке, уже ждал её.

— Ты такой солидный, а я даже не успела переодеться!

Они поцеловались, и вошли в ресторан, о котором когда-то и мечтать не могли. Интерьер, стилизованный под литературный салон девятнадцатого века, Эле понравился — красные стены, бордовые с золотыми кистями портьеры, приглушённый свет ламп под зелёными абажурами, негромкие звуки пианино — всё располагало к интимному ужину. Зал был переполнен, и обходительный официант подвёл их к заказанному заранее столику, отодвинул стулья.

Лёшек уже обсуждал выбор вина, когда Эля заметила Юру (она всё не могла привыкнуть, что это не его имя). Парень задержался в дверях, окинул ресторан внимательным взглядом и направился к их столику. Глаза многих женщин, открыто или украдкой, обратились в сторону его стройной широкоплечей фигуры, и Эля почувствовала укол ревности. Ей почудились его губы на её губах, как она, в порыве блаженства, обнимала его за плечи, откидывала голову, подставляя под его поцелуи нежную кожу шеи. По телу поползли мурашки, и она усилием отогнала противные образы: Макс — сын Лёшека, и когда они поженятся, он станет и её сыном.

Первая неловкость не заставила себя ждать.

— Ты сильно возмужал! Сколько же мы не виделись? Год? — спросил Лёшек, хлопая сына по плечу.

— Два, папа, ты что, забыл, как на мой день рождения повёл меня в бар, сам надрался и начал клеить официантку? С ней домой, кажется, и уехал.

— Да ладно, ты преувеличиваешь, — к удивлению Макса, отец смущенно посмотрел на Элю и даже — ничего себе! — покраснел. — Где ты сейчас работаешь?

— Там же, где и раньше, в ИТ, в банке, — Макс невольно повёл плечами.

— Вспомнил, ты тогда мне не дал директору позвонить. Он хочет сам всего добиться, — объявил Лёшек Эле, и Макс, впервые в жизни, услышал в словах отца гордость.

— Конечно, — мягко ответила Эля. — Я уверена, что Макс добьётся всего, чего захочет.

Для Макса ужин показался непривычным в своей обыденности. Парень никогда не видел отца таким «нормальным» — он смеялся, много шутил, вспоминал старые истории, пил меньше обычного. Эля, наоборот, очень изменилась всего за два дня — она все сияла, и смотрела на отца с такой любовью, будто солнце вставало и садилось в его глазах. Вообще, для взрослых людей, они вели себя до неприличности нежно и осыпали друг друга постоянными мелкими знаками внимания: отец клал свою ладонь на ладонь Эли, она невзначай касалась его плеча — а когда они пробовали еду из своих тарелок, Макса начало тошнить.

Перед десертом, Лёшек отошёл, и Эля на несколько минут осталась наедине с Максом.

— Юра, пожалуйста, не говори своему отцу о тех обстоятельствах, при которых мы познакомились, я умоляю тебя!

— Я не знаю, о чём вы говорите, Эля, — Макс слегка усмехнулся. — Я уже рассказал ему, как мы случайно разговорились в баре вашей гостиницы. Больше мне добавить нечего.

Эля покраснела и опустила голову, не заметив странного, ищущего взгляда, которым смотрел на неё парень. Лёшек, наблюдавший за ними от дверей зала, внезапно засомневался: всё ли рассказал ему сын? Так ли невинно было его знакомство с Элей? «Как ты был болваном, дубиной стоеросовой, так и остался, — одёрнул он себя. — Ты уже один раз потерял её из-за тупой ревности, неужели ничему не научился?».

Принесли десерт — яблоко, запечённое в тесте, с мороженным и карамельным соусом, и Эля захлопала в ладоши от восторга:

— Ты помнишь!

— Ещё бы, сколько раз любовался на тебя, когда ты эти яблоки поглощала! Налетай!

Под сосредоточенными взглядами Лёшека, Эля съела несколько кусочков, но вдруг вскрикнула, наткнувшись на нечто твёрдое. Она осторожно залезла вилкой внутрь, и подцепила кольцо с крупным, в окружении мелких сапфиров, бриллиантом, всё вымазанное карамелью.

— Ой, Лёшек, что это?

— Ты что думала, я вчера тебе так просто предложение делал? — Лёшек расцвёл от удовольствия. — Оближи, и я его тебе надену!

Эля провела языком по кольцу, стараясь не проглотить, и протянула ему. Её обручальное кольцо так и осталось в кармане его пиджака, и Лёшек, улыбающийся и счастливый, надел новое на палец любимой женщины.

— Макс, — парень в недоумении наблюдал за происходящим. — Вчера Эля и я решили пожениться, лучше поздно, чем никогда, а? Я сегодня скажу Машке и съеду, а Эля хочет с мужем при встрече объясниться. Потом с разводами всё уладим, она сюда с младшей дочкой переедет, так что всё будет здорово!

Эля слушала уверенные слова любимого, и всё в её жизни становилось ясно, естественно и даже неизбежно.

— Поздравляю! Желаю вам счастья! — произнёс Макс.

По знаку Лёшека, официант разлил по бокалам шампанское, а Макс сидел и смотрел, как самозабвенно целовались его отец и женщина, с которой он только что провёл самую страстную и незабываемую ночь своей жизни.

Глава 4 Зависть

Бойтесь своих желаний. Они могут исполниться.


Уже расплачиваясь с водителем, Макс увидел свет в кухонном окне. «Чёрт, поджидает!» — мысленно выругался парень. Как можно тише открыв и закрыв дверь квартиры, он почти успел исчезнуть в своей комнате, когда мать вышла в коридор и зажгла свет.

— Максик, а я тебя ждала, всё в окно смотрела!

— Не стоило, мам, я устал, спать хочу!

— Ведь я так редко тебя вижу! Утром встаёшь — пробежка, потом на работу, после работы — в спортзал, да и ночами где-то пропадаешь. Всё надеюсь, ты меня со своей девушкой познакомишь.

— Сказал же, если будет с кем — познакомлю, — недовольно пробурчал Макс.

Глядя на мать, он невольно сравнил её с Элей. Мать была, конечно, красавицей: чёрные блестящие, без намёка на седину, волосы, тёмные миндалевидные глаза, румяно-смуглые щёки — наверно из-за её яркой, цыганской внешности отец и решил тогда на ней жениться. Характер у неё был, конечно, стервозный, но видать остальное перевесило. Правда, когда матери что-то было надо, она могла ластиться, как кошечка. Вот и сейчас она ласково взяла сына за руку.

— Я чай заварила, попей, пообщаемся, в кои веки.

Обречённо вздохнув, Макс направился в кухню.

— Где ты сегодня был допоздна?

У сына возникло ощущение, что она и так в курсе. Танька сообщила? «Ей бы в разведчики, покруче Штирлица бы справилась!» — подумал он с некоторым восхищением.

— Отец в «Литературное Кафе» пригласил.

— Просто так пригласил? Я не знала, что вы теперь лучшие друзья! Ещё пить и по бабам гулять вместе начнёте!

— Не думаю.

— Он с номером четыре был?

— Нет, Маши не было.

— Тогда с кем? Новенькая? Пятую себе ищет? Небось совсем малолетка? Машка, и та в дочки ему годится! Совсем совесть потерял.

— Я бы не сказал, что новенькая, скорее наоборот. Там была его бывшая, Эля Липкина.

Максу показалось, что мать хватит удар: она так и застыла с раскрытым ртом, но быстро оправилась и начала кричать, противно брызгая слюной:

— С этой стервой! Что она вообще тут делает? Сто лет не была, и сразу к нему опять липнет! Точно, «Липкина»! Вот уж свято место пусто не бывает! И это при муже и троих детях! Как была шалавой, так и осталась!

Теперь уже Макс застыл от удивления:

— А ты откуда про её мужа и детей знаешь? Следишь за ней, что ли?

— Не твоё дело, ты что, его сторону принимаешь? Забыл, что он нас бросил и даже видеть родного сына не хотел? Ты припомни, кто тебя утешала, когда тебе ночью плохие сны снились? Кто тебя по врачам водила, когда ты всё не мог перестать в кровать писаться? Кормила, одевала, заботилась, вырос на мою голову!

Макс густо покраснел.

— Конечно, ты, мам, и бабушка. Я ни на чью сторону не встаю, глупость сказал.

— Как Элька выглядит?

— Нормально, неплохо даже, для её возраста.

— Вот же ведьма, надо Машу предупредить, а то обворожит, уведёт его, твой отец рядом с этой падлой, как телёнок, только её и видит!

Макс часто слышал подобные тирады, обвинявшие Элю Липкину во всех смертных грехах, и с детства принимал их на веру. Они стали фоном его жизни. Но сейчас, познакомившись с оригиналом, так не похожим на образ, нарисованный матерью, парень засомневался.

— Мам, а почему ты эту Элю ненавидишь? Отец же тебя выбрал, её бросил, всего за месяц жениться решил? Что она тебе такого сделала?

— Ты молод слишком, ничего не понимаешь в жизни, совсем ничего!

— В одном ты права — отец нашёл себе пятую — они с Элей помолвлены, он ей прямо в ресторане кольцо подарил.

— Лёха на ней женится? На этой змее подколодной? Никогда! Я не дам, не позволю! Они не могут получить свой хэппи-энд!

— Мама, сегодня я впервые видел отца в адеквате. Он был нормальный, весёлый, даже счастливый. Брось ты эту злость, отпусти их? Пусть им будет хорошо, если они так друг друга любят! — Макс устало поднялся, поцеловал мать в горячую щёку и пошёл к себе.

Нинка осталась сидеть у стола. На одну секунду ей подумалось, а не последовать ли совету сына? Но внутри с утроенной силой закипели злость, ненависть и зависть. С непреодолимой зависти всё когда-то и началось.

Хотя чего бы это ей завидовать Эльке? Ничего особенного в ней не было. Звездой их компании явно была Нинка — все парни были у её ног. То, что она — красивая, ей с детства внушала мать. «Бог дал тебе такую внешность, — говорила она дочери. — что всё для тебя просто будет! Найдёшь себе богатого, солидного мужа, ничего, если старше. Пусть он работает, а ты будешь развлекаться, радоваться жизни!». Нинкиной матери не удалось ни того, ни другого — своего отца Нинка никогда не видела. Девушка собиралась последовать материнскому совету, но тут в её жизнь вмешалась эта Элька…

В первый раз Нинка увидела их с Лёхой на одной из тусовок — Элька где-то познакомилась с ним и пригласила в их компанию. Они сидели вдвоём на диване, и Лёха, пристроившийся у Эли под боком, по-хозяйски положил руку поверх её груди, только слегка прикрытой лёгкой футболочкой на голое тело, всем своим видом показывая: «Моя, не суйся!». Его светлые вельветовые штаны не оставляли сомнений в том, какие ощущения возбуждали в нём и его девушка, и эти вызывающие объятия. Элька, не обращая ни на что внимания, увлечённо обсуждала то ли поэзию, то ли политику. На Нинку все эти разговоры наводили скуку, так что она рассматривала Лёху. Она должна была признаться, что он симпатичный, хоть и не в её вкусе — ей нравились очень высокие яркие напористые парни. Но что-то в Элькином приятеле её привлекло. Что — она тогда сама не поняла.

Когда ребята вышли покурить, Нинка не удержалась:

— Элька, а твой новый дружок без ума от тебя, прямо в рот смотрит!

— Лёшек — самый хороший, он такой классный! — Элька расцвела в блаженной счастливой улыбке.

Эта идиотская улыбка не давала Нинке покоя, даже ночью она не могла заснуть от злости, представляя её. Да как Элька, стерва, смеет быть такой уверенной в своём Лёшеке и в их любви? Некоторое время Нинка бессильно наблюдала, как эти двое существуют только друг для друга — ходят везде в обнимку, целуются без всякого стыда — бросая ей вызов. Наконец представился удобный случай. Неразлучные поссорились, и Элька ушла домой одна.

Разрушить их идиллию оказалось до смешного легко: несколько звонков Эльке, советов держаться, не терять женской гордости, пусть сам приползёт с повинной головой; будто случайные встречи с Лёхой возле его работы, рассказы про то, что у Эльки появился новый друг, сочувственные вздохи и нежные поглаживания по руке — всё сработало, как по нотам. Почувствовав, что его сопротивление ослабевает с каждым днём, проходящим без Элькиного звонка, Нинка пригласила Лёху домой. Её мать работала во вторую смену, и Нинка, налив парню несколько рюмок водки, начала в мельчайших подробностях рассказывать, что видела Эльку в метро, целующейся с красавцем Андрюхой.

Ещё не дослушав её историю, Лёха завёлся с пол-оборота. Нинка даже не ожидала от него такой прыти: несколько порывистых поцелуев, и он уже стягивал с неё лифчик и грубо шарил под юбкой, на ходу расстёгивая ширинку. Злой и пьяный секс оставлял желать лучшего, но цель была достигнута: Лёха принадлежал ей.

Скоропалительность их свадьбы — всего через два месяца — изумила всех. Нинкина мама даже подозревала, что дочь беременна. Но Нинка торопилась по другой причине: её сжигал страх, что Лёха уйдёт, вернётся к своей настоящей любви. В первую ночь, новоиспечённый муж напился до такой степени, что залез на Нинку, пробормотал «Ну и стерва же ты, Элька!», и тут же заснул.

Став женой, Нинка истребила всякое напоминание о том, что в Лёхиной жизни существовала другая женщина: порезала фото, сожгла номер телефона, даже выкинула брелок для ключей и другие мелочи, подаренные соперницей. Но чувство того, что она заняла чужое место, не проходило. Нинке всё казалось, что Лёха изменяет ей, встречается с Элькой у неё за спиной. Она так и слышала, как они смеются над ней. Каждая задержка на работе, звонок с незнакомого номера, невпопад сказанное слово — вызывали приступ ненависти и ревности. Уже не сдерживая себя, она скандалила и осыпала мужа сочными словечками. То, что Лёха только молчал в ответ, раздражало ещё больше.

Не выдержав, Нинка позвонила Эле. Трубку взял её отец:

— Владимир Иванович, а Элю можно?

— Нина? Эля переехала в другой город. Как у тебя дела? Нравится семейная жизнь?

— Я беременна, только мне всё кажется, что Лёха и нашим, и вашим — и со мной жить хочет, и Элю опять охмурить.

— Я всегда считал, что он парень ненадёжный, никудышный. Не понимаю, что вы все, девчонки, в нём видите. Ты не волнуйся, я его к моей Эле на версту не подпущу!

На некоторое время Нина успокоилась, но затишье длилось недолго: поздние приходы мужа участились, от него пахло водкой и женскими духами, и он даже не защищался от её обвинений.

— А чего ты хотела? — как-то нагло заявил он жене. — Мне одной женщины мало!

Нинка отвесила ему оплеуху, и он ушёл к матери. Так, в ссорах и скандалах, тащились годы. И вот, в разгаре какой-то очередной разборки, она бросила мужу в лицо правду:

— Надо было тебя Эльке оставить! И что она, дура, в тебе увидела? Всё «Лёшек» да «Лёшек»! Словно драгоценность какую нашла! Знала бы я, что ты из себя по-настоящему представляешь, ни за что бы за тебя тогда не взялась!

В первый раз в жизни, Нинке показалось, что муж её ударит. Но Лёха сдержался.

— Да, Элька не считала меня грязью! — и ушёл, громко хлопнув дверью.

— Мама, почему вы кричите? — четырёхлетний Максик стоял в дверях и смотрел на Нинку огромными серо-зелёными, как у отца, испуганными глазами.

— Не бойся, кровиночка ты моя, — Нинка подхватила сына на руки и, крепко прижимая к себе его худенькое тельце в фланелевой пижамке с грузовичками и машинками, гладила по светлым кудряшкам. — Мы и без него справимся, ты и я!

— Папа, я хочу папу, — Максик заходился в плаче и весь дрожал. Только постепенно он успокоился, и матери удалось уложить его в кроватку.

Лёха больше не вернулся домой, и при разводе оставил ей всё имущество, но Нинку это ещё больше злило. Она требовала денег для сына, ревниво следила за повышениями «бывшего», его новыми связями и женитьбами. Сама она, почему-то, замуж больше не вышла. Казалось, «отомстить Лёхе» стало целью всей её жизни, хотя видела она его очень редко — Лёха появлялся раз в год, к дню рождения Макса, дарил подарки и брал его в мороженицу. Он никогда не приезжал с жёнами. С годами, Нинкина ревность притупилась, но не ненависть к той, которую она считала источником всех своих бед — Эльке Липкиной.

При новостях о внезапном появлении Эльки и её воссоединении с Лёхой, ревность запылала с новой силой. Да ещё и Макс думает, что она «ничего»! Вот помирится сын с отцом, и заживут они все вместе, новоиспечённой такой семейкой. Нинка представила себе эту картину, и её чуть не вырвало. А ей тогда что одной делать? Макс был для неё всем. «Я не допущу их свадьбы, чего бы мне это не стоило! Я счастья из-за неё не попробовала, и ей не дам!».

Нинка порылась в старых бумагах и отыскала когда-то давно, на всякий случай, записанный номер. Настала пора им воспользоваться.

— Алло, слушаю? — раздался в трубке мужской голос.

Глава 5 Развод a lá Лёха

Разговор на улице в Нью-Йрке:

— Как мне попасть в Карнеги Холл?

— Практика, молодой человек, практика!


Проводив Элю в гостиницу, Лёха всю дорогу домой, на Крестовский, был в таком шикарном настроении, что даже напевал старую студенческую песню: «Удивляйся дороге, от ливня сырой, удивляйся трезвону трамвая, удивляйся тому, чему люди порой удивляться вообще забывают».

Войдя в квартиру, он услышал призывное «Лёшенька!» и перестал петь. По американской моде, кухня, гостиная и столовая создавали одно открытое пространство недавно декорированное Машкой как показывали в самых модных журналах. Стоило это кучи денег, и каждый раз заходя домой, Леха чувствовал себя незваным гостем. Его жена лежала на диване в соблазнительной позе и её стройные загорелые ноги резко выделялись на фоне коринфской кожи кремового цвета. Полá её полу-прозрачного пеньюара была стратегически откинута, обнажая округлое бедро. «Может оттрахать её напоследок? — подумал Лёха. — В конце концов, ‘за что заплачено, должно быть съедено’». Но вспомнив, как только что нежно целовался на прощание с Элей, решил, что не стоит. «Эля думает, что я — лучший. Что я, подождать её несколько недель не смогу, что ли?».

Он подошёл к дивану и прикрыл бедро жены. Девушка подняла к нему лицо для поцелуя, но он тотчас отстранился.

— Маша, я решил, что поиграли с тобой в семью, и хватит. Пора разбегаться. Я позвоню Ксюше, и она составит все разводные бумаги. Всё, что тебе по договору положено, получишь, но не больше. Я сейчас съеду в гостиницу, но через неделю чтобы ни тебя, ни шмоток твоих, здесь не было.

Её голубые глаза с нарощенными ресницами округлились, а изящные коралловые губки выпятились в предверии слёзного потока.

— Я тебя не понимаю! Как это так сразу — развод? Лёшенька, ты что, другую нашёл? Так и знала, что эта дура-Танька на моё место зарится! Ты ведь с ней спишь?

— Танька тут ни при чём. Хотя я с ней и сплю, то есть спал. Только шило на мыло менять не собирался. Не плач, не стоит, ты баба молодая, красивая, у тебя впереди ещё много мужей.

Уже не задерживаясь, чтобы продолжить разговор, Лёха прошёл в спальню и начал выгребать вещи из шкафа в сумку и чемодан. Не много, самое необходимое на пару недель. Что ему может понадобится, он помнил довольно хорошо ещё с прошлого раза, если что — докупит.

Машины руки обвили его шею, она прижалась к нему сзади, упираясь упругими грудями ему в спину. «Чёрт, заводит ведь, подлюга!».

— Лёшенька, я люблю тебя, давай обнулимся? Я прощу тебе Таньку, и всё будет, как прежде. Помнишь наш медовый месяц? Можно опять на Мальдивы съездить.

— Дорогуша, — Лёха отвёл её руки и продолжал неспешно собираться. — О какой любви вообще речь? Мы с тобой трахаемся и бухаем, вот и всё. Ты же мне в дочки годишься! Я тебе скажу «Лягушатник» или «Минутка» — для тебя эти слова ничего не значат! Песню спою про то, как Лобачевский в пальто кутался — не поймёшь.

— При чём тут Лабутин? Я всего одну пару его босоножек купила, и то со скидкой! Раньше же ты этого не замечал? Говорил, что я — твоя кисонька и рыбонька!

— Дураком был. Вчера я любовь свою опять нашёл и расставаться с ней уже не собираюсь! Мой тебе совет, по старой дружбе — заведи нового папика и трахай молодого самца на стороне. Всем хорошо будет. Ну ладно, до встречи у Ксюши в офисе!

Закинув сумку на плечо и взяв за ручку чемодан, Лёха прошёл мимо Маши, которая, казалось, обдумывала его слова, и вышел на лестничную площадку. Вслед полетели довольно цветистые ругательства и натуралистические оскорбления его мужского достоинства, но после Нинкиной виртуозности Лёху уже ничто не могло удивить. Он облегчённо вздохнул — первое дело было сделано.

***

Консьерж в апарт-отеле приветствовал Лёху, как старого знакомого — он там жил несколько раз.

— Алексей Николаевич, рад вас видеть! Надолго к нам?

— Где-то на неделю-две, надеюсь. Мне в прошлый раз квартира подошла, дай ту же. Вино у тебя есть?

Консьерж подал ключи и извлёк из-под стойки бутылку.

Однокомнатная квартира, отремонтированная под безликий «евро стандарт», была чистой и укомплектованной всем, нужным для жизни. Лёха достал из шкафчика бокал, налил вина и набрал номер Ксюши, своего юриста.

Их знакомство началось лет двадцать назад, когда она, тогда ещё совсем молоденькая, только после юрфака, помогала ему развестись с Нинкой. Ксюша, очень худенькая и прямолинейная, с собранными в тугой хвост светлыми волосами и серьёзными голубыми глазами, долго уговаривала его поторговаться из-за нажитых вместе вещей, объясняя, что ему причитается по крайней мере половина, но Лёхе было всё равно. «Квартира, машина, деньги не имеют значения. Я ещё больше заработаю, — говорил он ей тогда. — Только Максик. Я хочу видеть его как можно чаще, чтобы он знал, что он тут ни при чём, что я очень его люблю». Ксюша обещала сделать всё возможное, но не смогла сдержать слова.

— Я советую вам заключить мировой договор с женой, без подачи в районный суд, — заявила она. — Вам придётся передать всё, касающиеся Максима, на её усмотрение.

— Вы же знаете, Ксюша, что тогда я его вообще не увижу — Нинка не позволит, чтобы мне отомстить.

— Алексей Николаевич, её адвокат показал мне документы, которые они намериваются представить в суде. Про вас, в деталях.

— Измены, что ли? Кстати, можно на «ты».

— Извините, но мне удобнее на «вы». Алексей Николаевич, дело не просто в изменах. Ваша бывшая жена такое на вас собрала, мне хочется нанять её в качестве сыщика: кто, где, в каких позах — и картина вырисовывается, если честно, такая неприглядная, что у вас шансов в суде нет. Я на вашей стороне и совсем не ханжа, но даже меня ваш эксгибиционизм шокировал. Если всё это всплывёт в газетах, вы не только сына потеряете, вас с работы выгонят. Акционеры такого не потерпят, и директор вам помочь не сможет. У вас в контракте есть пункт об аморалках, я посмотрела. Поверьте мне, как вашему адвокату, подпишите то, на чём я договорилась, и двигайтесь вперед в своей жизни.

Деваться было некуда, и Лёха согласился. В день когда он, по сути дела, отказался от сына, потеряв место в его жизни, Лёха не знал, что с собой поделать. Он заявился к Ксюше домой без звонка и уже сильно подвыпивший. Сначала она не хотела его впускать.

— Алексей Николаевич, это ужасно неприлично! Уже поздно, я живу одна, и я с вами работаю!

— Не бойся, Ксюша, мне просто больше как-то некуда. Можно я у тебя посижу?

Ксюша поддалась и заварила крепкий кофе. С той ночи они перешли на «ты», и Ксюша была, пожалуй, единственным человеком, знавшим о Лёхе всё и не судившим его.

В этот вечер она ответила на его звонок не сразу.

— Алёша, почему так поздно? Что-то случилось?

— Извини, я забыл, что у тебя тоже есть личная жизнь. Я на одну минуту.

— Ладно, я вообще-то работала, так в чём дело?

— Мне надо, чтобы ты с Машей разобралась. Всё, что ей причитается. Я пока из квартиры ушёл, ты дай ей время выселиться, но не много. Не как с Любой, три месяца домой попасть не мог, хорошо?

— Опять двадцать пять, ну ты и ускоряешься — сколько ты с Машей прожил? Два года?

— Почти три, то есть на год дольше, чем следовало.

— Кто кому изменил?

— Какая разница?

— Ты прав, по договору — никакой. Я всё улажу, не беспокойся.

— Мне надо, чтобы всё по-быстрее завершилось. Я опять жениться хочу, и чем скорее, тем лучше.

— Господи, Алёша, тебе не приходило в голову их в ЗАГС сразу не тащить? Без регистрации-то гораздо дешевле!

— Да я дождаться до ЗАГСА не могу!

— Вечно ты на эмоциях! Благодари Бога, что я у тебя есть, не то давно обобрали бы, как липку. Пришли мне её ФИО, я подготовлю новый договор. На таких же условиях?

— В этот раз твоя помощь не нужна. Мне никакие бумажки не понадобятся.

— Алёша, как же без договора? Помнишь, я тебе объясняла, что в случае расторжения брака, защищены и твоё имущество и права твоей бывшей жены?

— Ксюша, в данном случае не будет расторжения. Я люблю её, а она — меня, и ей наплевать на мои деньги!

— Я не первый год этим занимаюсь, сам знаешь. Всегда есть риск, что люди разойдутся. А твой случай — да по тебе учебники писать надо, с визуальными пособиями!

Лёха переменил тон:

— Ксюша, я тебе за всё благодарен, ты просто моя ангел-хранитель! Но поверь мне, с Элькой всё будет по-другому, прочно, навсегда, мы состаримся вместе!

— С Элькой? Я не ослышалась? С той самой?

— Теперь понимаешь, что все договоры — это чушь собачья? Если у меня с ней не выйдет, на хрена мне всё?

— Чисто для собственного душевного спокойствия, я тебя предупредила! Потом не приходи ко мне плакаться о своей тяжёлой судьбе. Я позвоню Маше и договорюсь. На следующей неделе созвонимся.

— Спасибо, Ксюш! Я уже записал, что ты мне всё высказала, что об этом думаешь. Твоя профессиональная совесть чиста.

Они попрощались, и Ксюша, подперев голову рукой, уставилась в ноутбук невидящими глазами. «Эля? Чёрт! Неожиданное развитие событий. Но Алёша всегда быстро загорается, а потом так же быстро остывает. Пока волноваться не из-за чего».

Лёха с удовольствием вытянулся на кровати и позвонил Эле.

— Привет! Как дела?

— Я по тебе соскучилась! Где это ты?

— В меблированной квартире. С Машкой поговорил уже, с адвокатом — тоже, так что скоро буду совсем свободен и весь твой!

— Надо же, как у тебя всё быстро происходит!

— Большой опыт. А зачем тянуть кота за хвост? Раз решил, надо делать. Эль, ты ведь во мне не сомневаешься?

— Нет, конечно. Скорее о себе думаю — у меня всё будет гораздо сложнее. Витя и Коля-то уже взрослые, самостоятельные, а вот Оля… Гена просто так её не отпустит, особенно в другой город. С его связями, я очень боюсь, что суд примет его сторону. Ладно, это мои проблемы, буду решать по мере поступления.

— Это теперь наши проблемы. А что на тебе такое, с розовыми слониками?

— Это пижама называется, что, раньше не видел? Я уже легла, завтра утром самолёт.

— Ужасно сексуальная пижама! Хочется расстегнуть двадцать пуговок, и посмотреть, что так охраняется! — он глянул на часы. — Эль, ещё же только пол-первого.

Не иди спать! Жди меня через полчаса в лобби!

— Ночь на дворе, что мы будем делать?

— Весь город — наш! Что-нибудь придумаем! Еду!

Он вёл машину, снова насвистывая «И в том, что жизнь — задачник, никаких сомнений нет, Ты только не спеши и не заглядывай в ответ…» и ощущая себя влюблённым мальчишкой.

Глава 6 Неприличное предложение

— Вы бы переспали со мной за $10 миллионов?

— Да!

— А за $10?

— За кого вы меня принимаете!

— Мы уже установили, кто вы, теперь осталось сойтись в цене.


Макс проснулся от звона в ушах, и не сразу сообразил, что это звуки входного звонка. «Чёрт! Кто может заявиться с утра пораньше в субботу и где мама?». Он полежал чуть-чуть, надеясь, что мама откроет дверь нежданным гостям, но уши не выдержали напора, и натянув шорты, он нехотя поплёлся открывать.

На пороге стояла голубоглазая белокурая «Барби», немногим старше его самого, в коротеньком красном сарафанчике, наполовину расстёгнутом на груди.

— Вы ошиблись квартирой, — пробурчал Макс и уже почти захлопнул дверь у неё перед носом, но она успела вставить внутрь свою ножку в красной туфельке на высоком каблуке.

— Юрьева, Нина Сергеевна, ведь здесь живёт?

— Вообще-то, да, но мамы сейчас нет. Вы кто? Я могу передать, что к ней заходили.

— Ты Максик? Я Маша, Маша Юрьева, жена твоего папки, — девушка кокетливо пригладила пышные волосы и протиснулась в коридор.

Мать всегда называла Машу «номер четыре», и глаза Макса невольно скользнули к её груди, проверяя это утверждение. Она поняла его взгляд по-своему.

— Они настоящие, на сто процентов. Я только губы чуть-чуть подкачала, тебе нравится?

Губы у неё были розовенькие и пухленькие и Макс, не зная, что ещё делать, утвердительно кивнул.

— Можно я твою мать здесь подожду? — не дожидаясь ответа, Маша прошла в большую комнату и уселась на их зелёный плюшевый диван, заложив ногу на ногу и открывая воздуху большую часть бедра.

— Ладно, кофе пить будешь?

— А покрепче что-нибудь есть?

— В восемь утра?

— Ну давай кофе. Какой правильный мальчик! Не зря твой папка всё тебя хвалит: мой сын такой умный, такой воспитанный-рассудительный, такой-растакой!

— Это он, наверно, про какого-то другого сына.

— Нет, у Лёхи вроде ты один.

Покачав головой, Макс пошёл на кухню варить кофе. Когда он вернулся, Маша рассматривала фарфоровые фигурки оленей и пастушек в стенке.

— Интересный у вас интерьер, в стиле «ретро»! — она опять уселась на диван и похлопала по подушке, чтобы он сел рядом.

«Ну хоть старьём не назвала!», — подумал Макс, но поставил кружки с кофе на стеклянный журнальный столик и сел рядом с девушкой.

— Маша, а что тебе от моей мамы надо? Вы, вроде, не подруги?

Маша наморщила лоб и постаралась сделать сосредоточенное лицо.

— Твой папка меня вчера бросил! Пришёл домой трезвый и сразу про развод. Что влюбился, в его-то возрасте, и про Лабутина почему-то.

— Лабутина? При чём здесь Лабутин?

— Вот и я не знаю. Только он требует, чтобы я с квартиры съехала, и как же я теперь? Я к Крестовскому привыкла, обратно в Купчино ой как не хочется, — она отёрла навернувшиеся на глаза слёзы.

— А ты сразу побежала к моей маме? Солидарность женская?

— Твой папка по-пьяни обмолвился, что она его при разводе к стенке припёрла, правда сразу спохватился и заткнулся. Вот я и хочу, чтобы она мне подсказала, как из него побольше бабок выжать. По контракту мне же так мало полагается, просто ужас, — Маша заплакала и невзначай положила голову на голую грудь Макса.

Парень рассеянно погладил её по голове, обдумывая новую информацию, но Маша опять поняла его по-своему.

— Максик, ты совсем взрослый и такой аппетитный, — прошептала она и, внезапно пододвинувшись вплотную, начала целовать.

Её губы были неестественно твёрдыми и мокрыми. От неожиданности, Макс не сразу оттолкнулся, и девушка начала гладить его и забираться тонкими пальчиками в шорты.

— Машка, ты что, офигела? — Макс сильно пихнул её и вскочил. — Ты жена моего отца!

— Не кровная же родня! — пожала плечами Машка. — Мы разводимся. А я соскучилась по молоденькому! — она выразительно смотрела на него.

— Пошла вон, дура! — грубо схватив девушку в охапку и не обращая внимания на её протесты, Макс вытолкнул Машку из квартиры.

Сполоснув разгорячённое лицо холодной водой, он уставился в зеркало. Что-то в себе не удовлетворяло, но Макс не мог понять, что.

До старших классов школы он не уделял своей внешности никакого внимания — зубы почистил, причесался и пошёл. Но в десятом решил, что пора завести себе кого-нибудь. Другие ребята уже давно с кем-то гуляли, а ему всё было некогда — учился он в гимназии и успевать надо было многое. Макс перебрал в уме всех девчонок своего и параллельного классов, и остановился на Верке из «Б», скорее всего потому, что она жила в соседнем доме — если что, то провожать удобно.

Он подошёл к ней на перемене и предложил сходить в кино. Верка прищурила большие, чуть навыкате, голубые глаза, жеманно покрутила короткими пальцами жиденький соломенный хвостик и насмешливо ответила, нарочито громко, чтобы слышали другие ребята:

— Да ты чё, Юрьев, совсем спятил! Чтобы я с таким, как ты, вместе на улицу вышла? У меня ещё есть чувство собственного достоинства! — и величественно повернулась к нему широкой спиной.

Над ним насмехались с неделю, но потом все отвлеклись на новости о том, что одна из девчонок у них в классе залетела.

Дома Макс оглядел себя в зеркале, но ничего такого неприемлемого не обнаружил: высокий, очень худенький, серьёзный. Может ей не понравилось, что у него нет мускулов, и он не спортивный? На следующий день он записался в клуб и начал пробовать тренажёры. Потом увидел объявление группы по бодибилдингу — то, что надо! — и повесил на стенку в своей комнате портрет играющего рельефными мышцами «Мистера Вселенная», Арнольда Шварценеггера.

Прошёл год, тренировки и особая диета изменили Макса — девчонки уже сами подходили к нему и звали «погулять», но он отказывался.

— Макс, у тебя хорошие данные, рост, пропорции, — говорил ему тренер. — Годик-другой, сможешь на соревнованиях попробовать. Для этого ты должен жить, есть, спать тренировками, вложить в них всего себя.

— Вы знаете, Валера, — осторожно отвечал парень. — У меня скоро экзамены выпускные, потом институт. Я не могу всё время в зале торчать. Мама и так недовольна, что я не занимаюсь.

— Да не слушай ты её, что ты, маменькин сынок, что ли? Ты взрослый пацан! Я тебе такие возможности предлагаю — мир повидаешь, бабло, тёлки — всё у тебя будет. Только надо очень хотеть. Ну и без метана, само собой, не обойтись.

— Я не буду употреблять стероиды, — отрезал Макс и ушёл из группы. Но тренироваться по мере возможности продолжал.

Перед выпускным он опять подошёл к Верке и пригласил пойти с ним. В этот раз девушка уже не смеялась над его предложением. Тайком от матери, он позвонил Лёхе и попросил на ночь выпускного квартиру.

— С кем в квартире кувыркаться-то будешь, с девочкой или с мальчиком? — как всегда подсмеивался отец.

— Это не твоё дело, с кем хочу, с тем и буду. Ключи дашь?

— Ладно, не кипятись. Может тебе номер в гостинице снять?

— Нет, я подумал, так более натурально получится.

— Да ты не парься, она уже всё решила и лучше тебя продумала. Ты только подыгрывай. Ну и презервативы не забудь!

— Папа, прекрати! Если не дашь, так и скажи, что-нибудь другое придумаю.

— Я оставлю ключи внизу. Удачи тебе!

Верку квартира впечатлила настолько, что уламывать её не пришлось — она чуть сама не вытряхнула Макса из штанов.

— Всё нормально прошло? — Лёха не издевался.

— Да, спасибо.

— Встречаться с девчонкой будешь?

— Не думаю, экзамены сдавать надо.

— Вот и правильно, в институте баб полно. В какой ты подал?

— В Политех.

— По моим стопам! Молодец!

Макс поступил в Политех, и у него началась другая жизнь. На Веркины звонки он не отвечал.

***

Додумать Максу не дали: звонили из агентства.

— Юра? — когда Герман не разговаривал с клиентками, голос у него становился гнусавым и неприятным. — Тут твой профиль заметили, ты сегодня сможешь?

Максу не очень хотелось, но разъезд с матерью, а значит и покупка квартиры, стали особенно актуальны, и кочевряжиться насчёт денег не приходилось.

— Где и когда?

— В пять, в «Европе».

«Пять часов — странное время: для домохозяек — слишком поздно, для деловых женщин — слишком рано», — но Макс решил об этом не задумываться.

— Опять в «Европе»? Та же женщина? — на мгновение возникла надежда, но это было невозможно — Эля улетела рано утром.

— Что, понравилась, или наоборот, у тебя на неё не сработало?

— Жалобы были? Нет? Ну и заткнись.

— Давно я тебе говорю: убери из профиля «только для девушек», втрое больше заработаешь. Клиенты в очередь выстроятся, да я и сам не прочь.

— Пошёл ты, Герман… Какой номер?

Макс постучал в дверь ровно в пять. Открыла молоденькая стройная девушка в шортах и футболке. Каштановые с рыжинкой волосы падали тяжёлой копной на плечи, а глаза пристально уставились на Макса, который мысленно сравнил их с камнем «авантюрином», из которого у матери был кулончик.

— Вы такой же, как на картинке! — воскликнула девушка.

Парень невольно оглядел комнату, не веря, что она — его клиентка.

— Можно на «ты». Как тебя зовут?

— Лиза, — сомнений в том, что это её настоящее имя, у него не возникло.

Они неловко замолчали.

— Хочешь выпить? — алкоголь растоплял лёд, расслаблял, упрощал всё остальное.

— Ой, я не пью, то есть вообще, только воду, — Лиза показала на бутылочку «Пеллегрино» на столике. — Но, если ты хочешь, возьми в мини-баре, я заплачу.

«Что это ещё за чудо в перьях? Сама милота и наивность? Подставка? Слишком грубо. Поспорила с подругами, что куража хватит? Замуж выходит и хочет в последний раз оторваться?».

— Да я один пить не люблю, — Макс замолчал.

Обычно он старался понять, чего нужно от него женщине, а потом уже вёл себя по ситуации. С Элей всё было просто и понятно — замужем, с детьми, хочет расслабиться, вспомнить молодость, почувствовать себя сексуальной и желанной. Такие составляли большинство его клиентуры. Но Лиза не подходила ни под какие стереотипы. Ей, похоже, тоже было не по себе.

— Юра, ты сколько в эскорте работаешь?

— Около года.

— У тебя большой опыт с женщинами?

— Наверно, хотя с другими не сравнивал.

— А было так, чтобы женщина тебе ну совсем не понравилась?

— Ты о себе? Лиза, такая красавица, как ты, не может не понравиться! — Макс улыбнулся.

Девушка покраснела даже сквозь загар.

— Ты наверно всем комплименты говоришь, по работе полагается!

Она была так очаровательна, что Макс решился взять инициативу в свои руки:

— Можно тебя спросить: что я вообще здесь делаю? Зачем тебе платить кому-то? Выйди на улицу, пальцем помани, от мужиков отбоя не будет. Я ничего не понимаю.

— Ты прав, конечно, — Лиза привычным жестом глотнула воды из бутылки. — Я знаю, что нравлюсь, но в этом-то и проблема. У меня было несколько парней. Пока мы гуляем, разговариваем, целуемся даже — всё хорошо. Но они хотят… Развития отношений. А я очень боюсь, и каждый раз не могу, не дохожу до «точки». Даже если человек мне очень по душе.

— Если я правильно понял, ты ещё ни с кем ни трахалась? — это вырвалось нечаянно, и он прикусил язык.

— Грубо, но точно. Я ещё девушка. Подруга мне посоветовала нанять профессионала, чтобы не бояться, что я не соответствую ожиданиям, и чтобы он сделал всё, как надо. Потом я смогу без комплексов, спокойно, встречаться с ребятами и искать того, кого полюблю. Я посмотрела профили на сайте агентства, и там про тебя написано «деликатный и вежливый». Мне это понравилось. А ещё — ты очень красивый!

Карие, с золотыми искорками, глаза серьёзно и честно смотрели в глаза Максу, и он растерялся.

Глава 7 Вернулась

«Я понимаю, что тебе хочется выйти замуж. Но сколько жизней ты готова для этого разрушить?».


Лёшек и Эля вернулись в гостиницу под утро, так что она только успела упаковать вещи, как уже подъехало заранее заказанное такси в аэропорт. На выходе из лобби, ей показалось, что за ней следят, будто чей-то неприязненный взгляд упёрся в спину, но обернувшись, она не увидела никого подозрительного.

«Сказывается бессонная ночь, — подумала Эля и счастливо улыбнулась. — Ничего, посплю в самолёте».

Заснуть не получилось, хотя Эля засунула под голову подушку и прикрылась тонким покрывалом — мысли о предстоявших изменениях в её жизни не отпускали. Рядом с Лёшеком, таким уверенным и спокойным, всё казалось простым. Только оказавшись в одиночестве, Эля полностью осознала последствия своего скоропалительного согласия на его предложение и помолвки: тяжёлое объяснение с мужем, объявление своего решения мальчикам. А Оленька? Как она это воспримет? Она-то своего папу любит.

Господи, папа! Эля представила себе, как помрачнеет лицо её собственного отца, как на нём отразятся неудовольствие и разочарование в дочери, и это ударило по больному. Папа не одобрит, это точно! Отцу Лёшек никогда не нравился. Владимир Иванович ничего ей прямо не говорил, но она видела всё по его глазам, когда он следил, как она берёт Лёшека за руку, виснет на его плече. Обычно мимоходом сказанного «Я бы не хотел» было достаточно, чтобы дочь рассталась с неподходящим парнем. Только с Лёшеком этот приём не сработал. Эля тогда вздёрнула подбородок, внезапно став очень похожей на самого Владимира Ивановича, и отрезала: «Папа, он для меня важен». Это было так давно!

Да и сам Лёшек, сможет ли она на него положиться? Насколько его хватит? Они ведь не двое подростков, они уже сложившиеся взрослые люди. Каким он будет мужем и отцом для маленькой девочки? Эле казалось, что она вязнет в собственных мыслях, тонет в них, как в болоте. Она осторожно высвободила из-под покрывала руку. Кольцо, подаренное Лёшеком, всё ещё сверкало на пальце. «Надо снять до того, как приземлимся», — но ей так не хотелось. Эля поднесла кольцо к губам и поцеловала прохладный твёрдый камень, лизнула языком, как вчера в ресторане. Почему-то от этого стало легче — Лёшек прав, раз решила, надо делать. Они опять нашли друг друга, а остальное приложится.

Различить в толпе встречавших высокую мощную фигуру отца было не трудно. Эля хотела, как всегда, броситься ему на шею, но он, избегая нежностей, нагнулся и взял ручку её чемодана. Сразу стало ясно, что что-то не так — хотя отец никогда напрямую не высказывал своих претензий, Эля знала его слишком хорошо. Папино неодобрение выражалось в молчании, будто дочь была недостойна его разговора. Поэтому пока он сосредоточенно вёл машину по кольцевой, она попыталась завести беседу.

— Как мама себя чувствует?

— Сама знаешь, как всегда, стараюсь её не волновать, — пауза и многозначительный взгляд.

— Как Оля? Она у вас?

— Оленька — просто лучик солнца! Напоминает мне тебя маленькой. Такая ласковая девочка. Приходила из школы к нам, обедала, уроки делала, книжки читала, а потом вечером Гена её забирал. Сейчас они на речку купаться уехали.

— Всё хорошо, значит?

Отец молчал.

— Папа, я уже не ребёнок, скажи мне по-нормальному, в чём дело? Что случилось?

— Не ребёнок, говоришь? Да, выросла, только ничуть не поумнела. Ты ведь Юрьева видела? Не отнекивайся, я уверен, что видела. Сама небось ему позвонила. После всего, что он с тобой сделал! Я ведь знал, что нельзя тебе было туда ехать! Как чувствовал недоброе!

— Папа, ты уж слишком! Ты всегда был против Лёшека! Мне он нравится.

— Что там может нравиться? Моя дочь, умница, отличница, связалась с этим… Ты из-за него чуть диплом не завалила! А как я тогда перед милиционером унижался! Ты рядом с ним ровно свою голову теряешь, а у этого отброса головы не было и нет! Сына оставил, с собственной матерью, как чужой, на четвёртой жене, не считая любовниц! И ты опять к нему в эту грязь лезешь! Эвелина, я хочу, чтобы ты образумилась. Погуляла пару дней, молодостью тряхнула, и всё. Ни в коем случае Гене ничего не рассказывай, жизнь свою не ломай.

— Папа, я не знаю, как ты всё это про Лёшека знаешь, только он обещал измениться. Я люблю его, а он — меня!

— У вас и тогда была любовь! Была и сплыла, ты что, всё позабыла? Думаешь, я не знаю, из-за чего ты дёру дала? Как он тебя обидел, предал? Ты ему это прощаешь? Хочешь, чтобы о тебя ещё раз ноги вытерли, как о тряпку половую? Эгоист твой Лёха и подонок! Он всегда думал и будет думать только о себе, что ему в этот момент в голову взбрело. А последствия тебе одной расхлёбывать.

Эля молчала, поскольку возразить действительно было нечего. Папа был прав. Но он не мог быть прав! Всё внутри неё восставало против его слов.

— Прекрати делать глупости, — продолжал Владимир Иванович, почувствовав, что дочь начинает колебаться. — Гена надёжный и ответственный, сколько лет вы вместе прожили; прекрасный отец, Оленька его обожает; очень тебе предан; умница, не пьёт, не гуляет, всё в семью. Я был так рад, что рядом с тобой достойный человек. Держись за него, поняла? И об Оленьке подумай — каково ей всё менять, с чужим мужиком вместо отца жить — ты прежде всего мать!

Эля нервно теребила в кармане кольцо, охваченная тревогой и сомнениями.

Натянуто поблагодарив отца, она обещала, что заедет в гости завтра. Квартира родителей была всего в десяти минутах. Эля жила в удобном двухэтажном коттедже в зелёном районе, хоть и близко от центра, но будто за городом. Дома у неё было тихо и пусто — Гена с Олей ещё не вернулись с купанья. Оставшись одна, она окунулась в повседневность — распаковала чемодан, собрала грязные вещи и бросила в стирку. Проверила холодильник и съездила в магазин, докупить рыбу на ужин и йогурт на завтрак.

Неожиданно спохватившись, что всё ещё не сняла помолвочное кольцо, Эля зашла в прачечную комнату со стиральной и сушильной машинами. Она завернула кольцо в синюю тряпицу из футляра для очков, засунула в пакетик и зарыла поглубже в стиральный порошок. Кроме неё стиркой никто не занимался, так что тут оно должно было быть в безопасности. Теперь обручальное… Эля поискала в сумке, но обручального кольца с выгравированной изнутри датой свадьбы и именем мужа там не было. Куда же оно делось? Господи, она же тогда в Сосновке положила его в карман пиджака Лёшека. Её охватила паника. Надо срочно его вернуть! А может быть это знак, что всё, её брак закончился?

— Мама, ты приехала, я так по тебе соскучилась! — Оля подскочила к присевшей на корточки Эле и обняла её за шею, крепко прижалась всей своей тоненькой фигуркой. Эля поцеловала самое важное в жизни — свою сероглазую белокурую дочурку.

— Привет, дорогая, как всё прошло? — Гена сдержано потрепал жену по плечу.

Критично, будто в первый раз, разглядывая мужа, и невольно сравнивая его с Лёшеком, Эля должна была признать, что многие бы выбрали Геннадия: высокого роста, крупный, светловолосый и голубоглазый, в молодости он считался красавцем. Да и сейчас, хоть он и превратился в «весомого мужчину, в прямом и переносном смысле», а густая щётка волос совсем поседела, когда они бывали на званных обедах или вечеринках, она ловила брошенные в его сторону заинтересованные взгляды женщин. При этом в его абсолютной верности она не сомневалась. Иногда Эля, смеясь, говорила подругам, что «у Гены просто не хватит воображения на измену». Что-что, а у Лёшека воображение зашкаливало.

— Было интересно, завязала несколько деловых знакомств, — рассеянно ответила Эля.

После ужина, Эля уложила Оленьку спать и почитала ей на ночь «Стюарт Литл», как её мама читала ей. Оля, разморившаяся после дня на речке, быстро уснула. Когда Эля вошла в спальню, Гена сидел в постели с планшетом.

— Всё ещё работаешь?

— Нет, решил перечитать «Сагу о Форсайтах».

— На русском или на английском? — когда-то на почве английского они и познакомились. Эля переводила ему на сложных деловых переговорах.

— На английском. Написано, конечно, прекрасно. Язык великолепен и очень психологично. Оля спит?

— Да, устала. Так переживает за мышонка Стюарта, прямо до слёз.

— Она в тебя пошла, очень впечатлительная, даже жуков жалеет. Сегодня упросила меня перенести одного с дорожки на траву, чтобы велосипедисты его не раздавили. Слушай, что-то я на тебе за ужином обручальное кольцо не заметил. Ты его, случайно, не потеряла? Или забыла где-то?

Невинно заданный вопрос привёл Элю в замешательство.

— Ой, я сняла его, когда мылась, и в сумку положила, а потом забыла надеть. Не беспокойся, никуда оно не денется, — Эля надеялась, что солгала убедительно.

Подождав, пока муж заснёт, она тихонько спустилась на первый этаж и с бьющимся сердцем набрала номер.

— Привет, Эль, как всё прошло? Ты ему сказала?

— Нет, не получилось. Оля всё время была рядом, а я хочу сначала без неё поговорить. Потом мы ей вместе всё объясним.

— Понял. Мне тебя не хватает!

— А мне — тебя. Лёшек, папа откуда-то всё знает, выговор мне сделал.

— Он меня всегда недолюбливал. Не слушай его, это наша жизнь!

— Я знаю, милый. Моё обручальное кольцо, я его у тебя забыла, по-моему.

— В кармане нашёл. Оно тебе нужно?

— Да, Гена заметил, что я без него. Как бы его сюда переправить?

— Я бы сам с удовольствием его привёз, но боюсь на отца твоего нарваться. Могу курьера послать.

— Это надёжно?

— Вообще-то я Макса спрошу — если он согласится слетать туда-обратно, проще всего.

— Он ведь работает, не надо его втягивать в наши дела.

— Возьмёт день, без него обойдутся. Сообщу тебе, как и что. Целую, родная моя.

«Макс здесь — не лучший выход из положения, — подумала Эля. — Хотя его никто не знает».

Она легла в постель, с некоторой брезгливостью глянула на спящего мужа, и вспомнила прошлую ночь, проведённую с Лёшеком. Они гуляли по проспекту, как в молодости. В прозрачном лунном свете, город казался волшебным. На канале их окликнули с катера, стоявшего у пристани:

— Эй, полуночники, хотите прокатиться?

— Поехали!

На заднем сиденье лежал плед, и Лёшек бережно укутал Элины голые ноги от влажного прохладного ночного ветра. Его рука обнимала её за плечи, и ей было так хорошо, как давно уже не бывало.

— Да вы что, молодожёны? — водитель обернулся на звуки поцелуев.

Лёшек приподнялся и что-то сказал ему. Мужик отвернулся и демонстративно надел наушники.

— Теперь он будет глух, нем и слеп.

— Ну уж не слеп — ещё в набережную врежемся!

— Скажем так, он будет смотреть только вперёд, — рассмеявшись, Лёшек притянул Элю к себе, и она на некоторое время абсолютно потеряла возможность соображать.

Подавив стон удовольствия, Эля беспокойно открыла глаза, но Гена спал, и она опять погрузилась в грёзы.

Под утро, когда уже начало светать, Эля полулежала в объятиях любимого.

— Ты совсем не изменился, — прошептала она. — Помнишь Стрелку?

— Ещё бы, повезло — твой отец быстро в милицию приехал и отмазал.

— Я так боялась, что тебя изобьют.

— Я боялся другого, за тебя.

— Папа не хотел тебя вытаскивать, но я сказала, что тогда тоже в отделении останусь, и он сдался.

Устроившись поудобней и уже засыпая, Эля всё ещё думала о Лёшеке. Утром, Гена с удивлением увидел на лице жены безмятежную улыбку.

Глава 8 Никогда больше

"Не важно, если у вашей жены кто-то был до вас. Плохо, если у неё кто-то будет после!”


Взяв Лизу за руку, Макс поцеловал её ладонь. Девушка улыбнулась и доверчиво пододвинулась ближе. Его губы мягко заскользили по плечу, проследили ключицу, изгиб шеи, он погладил её по спине и усадил к себе на колени. Потом они просто целовались, как влюблённая парочка. Невольно сравнивая её губы, нежные и тёплые, с противными губами Машки, он постарался отогнать воспоминание. Макс почувствовал, как Лиза расслабляется, обмякает в его объятиях, подаётся ему навстречу. Он легко провёл по груди девушки, и она вздрогнула, но не отшатнулась. Тогда парень поднял её и бережно опустил на кровать. Она лежала неподвижно, откинувшись на подушку и зажмурив глаза. Макс продолжал целовать её, а его рука уверенно легла ей на колено, медленно, лаская, поползла вверх по нежной шелковистой коже обнажённого бедра. Внезапно девушка опять напряглась и сильно задрожала всем телом, и Макс остановился.

— Лиз, если ты передумала, скажи мне.

— Почему ты так решил?

— Тебя всю трясёт.

— В этом и проблема, — Лиза открыла глаза и села на

покрывале, по-турецки подогнув под себя ноги. — Поэтому ты мне и нужен.

— Знаешь, я так не могу.

— Что значит, не можешь? По-моему, с тобой как раз всё в порядке.

— У меня такое ощущение, будто я тебя насилую. Мне это не надо. Если хочешь, позвони, тебе кого-нибудь другого пришлют, ещё со скидкой.

— Зачем мне другой? Мне ты нравишься!

— Мне недавно одна клиентка сказала, что тоже очень боялась первого раза, а потом встретила парня, с которым всё классно получилось. Может тебе просто подождать надо? Давай я свяжусь с агентством, объясню, что не смог, и они тебе деньги вернут, — Макс не хотел говорить ей, что деньги вычтут у него же. Агентство всегда получит своё.

— Ты это для меня сделаешь?

— Конечно, это же правда.

Казалось, Лиза выдохнула с облегчением и сразу успокоилась.

— Не надо им звонить, я тебя заказала на весь вечер, так? — она лукаво улыбнулась. — Пойдём, по проспекту погуляем? Как будто ты — мой парень.

— С удовольствием, — Максу и самому стало весело. — Ты мороженое любишь?

Они шли по залитому солнцем городу держась за руки, и Лиза вертела головой по сторонам и болтала без умолку. Скоро он уже знал всё и о ней, и о её родителях, и о маленькой сестричке. Макс смотрел, как её волосы ловят солнечные блики, а глаза то темнеют и становятся совсем чёрными, то загораются множеством золотых искорок, и по-дурацки улыбался. Всё в ней было такое искреннее и непосредственное, что он немножко не верил, что такая девушка реально может существовать на свете.

Он угостил её мороженым в мороженице, куда его обычно водил на день рождения отец. Они сели за тот же столик около окна. Девушка с видимым удовольствием уплетала зелено-розово-кремовую вкуснятину, и Макса вдруг, неожиданно для него самого, прорвало на воспоминания. Лиза оказалась необыкновенно внимательной слушательницей. Для Макса это было непривычно — он с детства научился молчать и не делиться тем, что чувствует — ничему откровения не помогут, только будут использованы для контроля. С Лизой всё получилось само собой.

— Когда я был поменьше, то целый год ждал, что отец приедет, старался учиться на отлично, вести себя хорошо — чтобы он меня похвалил, чтобы гордился мной. — Макс запнулся, но Лиза смотрела на него с заботой и участием, и он продолжил. — А потом подрос и понял, что ему всё равно, для него главное в жизни — бабки, бабы и бухло, и я в эту картину никак не вписываюсь. Мне тоже всё пофиг стало. Пусть катится к чёрту на куличики. А сейчас он ни с того, ни с сего, в «отец и сын» поиграться решил. Теперь, когда он мне не нужен, без него обошёлся, ему что-то от меня надо.

Лиза помолчала, только накрыла его руку своей сухой и горячей ладошкой.

— Что, если он действительно хочет восстановить с тобой отношения? Ты ведь ничего не теряешь? Я где-то читала, что люди поворачиваются к нам той стороной, которую мы от них ожидаем. Дай ему шанс? Может быть он тебя удивит?

— Он сам от меня отказался. Ладно, от матери ушёл, но чтобы меня не хотел видеть? Я думал, он меня любит, помню часто гулять со мной ходил, на качелях качал, в прятки играл, книжки перед сном читал. А потом раз — и как отрезал. Кто же такое делает? Последний козёл, вот кто.

— Ты знаешь, мне сложно тебя понять, мои родители до сих пор друг друга обожают. Но папина сестра, она юрист, так иногда такое рассказывает — как двое людей, которые когда-то вроде любили, из-за вещей дерутся, детей, как заложников, используют. Просто ужас! Одна тётка на мужа компромат собрала, чтобы от сына отказался. Ты же не знаешь, что там у твоих родителей было. Но если он сейчас хочет загладить свою вину, я бы пошла ему навстречу.

— Уговорила, я не пошлю его подальше. Ты такая рассудительная — тебе бы психологом работать! Хватит о нём, расскажи мне ещё о себе.

Уже стемнело, когда Макс проводил Лизу до дома, поцеловал в щёку и получил ответный лёгкий поцелуй. Она исчезла в подъезде, махнув не прощание рукой. «Может надо было телефон попросить? Хотя зачем такой девчонке парень-проститутка? Ей принц на белом коне полагается».

Ему почему-то захотелось напиться и ни о чём не думать. Хотя обычно он этого не любил. В его настроении Лёхин звонок пришёлся кстати.

— Макс, ты сейчас занят? Может заедешь, посидим, поговорим?

— Ты пьяный?

— Нет, ещё не пьяный, но уже не трезвый. Так, в приятном состоянии. Ну что, приедешь?

«Из дома ушёл, Эля уехала, вот он и бесится со скуки! — подумал Макс. — Но Лиза посоветовала дать ему шанс. Посмотрим, есть ли у него «другая сторона». Ведь что-то же Эля в нём увидела».

— Ладно, давай адрес, я сейчас буду.

***

Лёха не любил быть один. И пить один тоже не любил, поэтому приезду Макса очень обрадовался.

— Что ты пьёшь?

— Чай.

— Да ладно, у меня вино есть. Хочешь? А то я пьяный, а ты трезвый — непорядок, — Лёха налил сыну вина и демонстративно втянул носом воздух. — У твоей девушки хороший вкус — духи дорогие и не навязчивые. Волосы каштановые? Глаза карие? Так почему ты так рано? Не поверю, что она тебя бросила. Ты её?

Макс в удивлении уставился на отца.

— Ты что, следишь за мной? У меня нет девушки.

— Значит твой мальчик любит золотисто-коричневую помаду и духи «Самсара»? — подтрунивал Лёха.

— Вообще не твоё дело. Так, знакомая, ничего серьёзного, — Макс отёр со щёки следы Лизиной помады.

— Не моё, так не моё. Только я бы на твоём месте долго не тянул с увертюрами — уведут твою красавицу. Кстати, о красавицах — Эля долетела нормально.

До Макса дошло, что отец позвал его, чтобы поговорить об Эле, а он как раз хотел избежать этой темы.

— Она забыла у меня своё обручальное кольцо и попросила, чтобы я ей его как-то вернул.

— Зачем? Она же всё равно разводится.

— В том-то и дело, зачем? Я почувствовал по голосу, что она сомневается в своём решении, думает, может я ненадёжный, чтобы из-за меня всю жизнь менять.

— С чего бы ей это в голову пришло, ума не приложу.

— Шутник! Короче, я сказал, что попрошу тебя слетать и отвезти ей кольцо. Сделаешь это для меня?

Во рту у Макса пересохло — опять увидеть Элю, наедине… Но не стоило искушать судьбу.

— Я не могу, мне работать надо. Одного из своих мальчиков на побегушках пошли.

— Я никому так, как тебе, не доверяю. Знаю, что у тебя всё, как надо, будет. Эля тоже так считает.

— Эля? Ты ей сказал, что я приеду?

— Да, надеялся, что согласишься. У меня же кроме тебя и Эли никого нет.

— Ладно, умеешь ты уговаривать, только начальству позвонить надо, предупредить, что не приду.

— Спасибо тебе, сынок, для меня это очень важно. Если с Элей сейчас не получится, — Лёха безнадёжно махнул рукой.

— С ней не выйдет, другую себе найдёшь, тебе не привыкать.

— Ты так говоришь, будто я бревно бесчувственное. Мне, между прочим, тоже плохо бывает.

— Сам свою жизнь устроил, а теперь хочешь, чтобы я тебя пожалел? Я?! Не дождёшься. Эля мне рассказала, как ты её из-за матери бросил. Потом мать и меня бросил. Вчера Машку бросил. Что ж ты мне плачешься-то?

Лёха остолбенело слушал сына, изливавшего свою горечь, обиду и разочарование, и впервые в жизни ему стало стыдно.

***

Придя за полчаса до назначенного времени, Макс сидел на тёплой скамейке в тенистой алее парка и ждал Элю. Всю дорогу в самолёте он старался продумать, что сделает, что скажет, когда увидит её. Но вот она появилась — быстро приближавшаяся фигура в деловом брючном костюме и туфлях на каблуке — и он позабыл все подготовленные заранее слова.

Эля села рядом с ним на скамейку, и Макс передал ей кольцо. Она не надела его на палец, а просто положила в карман.

— Спасибо, Макс. Извини, тебе столько пришлось из-за меня мотаться.

— Ерунда, если надо, могу ещё разок съездить.

Они некоторое время сидели молча, едва касаясь друг друга. В аллее быстро темнело.

— Оленьке ещё только восемь, она такая нежная и чувствительная, я даже не знаю, как ей объяснить, что не могу больше жить с её любимым папочкой, — Эле необходимо было поделиться с кем-нибудь своими мыслями. — Как я ей открою, что хочу уехать в другой город, к чужому для неё человеку? Я так боюсь, что ей будет тяжело.

— Эля, — Максу хотелось сказать что-то доброе, успокаивающее, чтобы она не мучилась. — Ты сделаешь свой выбор, какой бы он ни был, и Оля всё равно будет любить тебя больше всего на свете. Ты же её мама.

— Ты такой славный парень, — Эля погладила его по щеке, и Макс, не выдержав, заключил её в порывистые объятия. На несколько долгих мгновений, их губы соединились, и ему стало жарко, но Эля первая разомкнула поцелуй и опустила голову, хотя он всё ещё прижимал её к себе.

— Я должен тебе объяснить… — в темноте, он едва различал её лицо, так близко, что оно почти касалось его футболки.

— Макс, пожалуйста, — тихо произнесла Эля, стараясь отогнать наваждение — он был так похож на Лёшека, того, давнего. — Я не хочу, чтобы ты сказал что-то, о чём потом пожалеешь.

— Мне показалось, тебе понравилось со мной.

— Конечно, мне понравилось. Что в тебе может не понравиться? — Эля опять слегка дотронулась пальцами до его лица. — Но то, что между нами произошло той ночью, не повторится никогда. Я люблю твоего отца, хочу быть с ним вместе, и это совсем другое. Скоро ты сам полюбишь и поймёшь, почувствуешь, о чём я говорю.

— Надеюсь, что нет. Мне неохота ни в кого влюбляться. Пустая трата времени. Пока, Эль. Ты мой номер знаешь, звони, если что понадобится.

Макс поднялся и пошёл к выходу. Эля смотрела ему вслед, пока он не исчез за воротами парка, но он не обернулся.

Глава 9 Западня

Брак — это святое.


Шло время, а Эля так и не могла найти в себе смелость поговорить с мужем. Её затянули повседневные дела, дом, работа. Каждый день похожий на предыдущий: завтрак, отвезти Олю в школу, подъехать на работу, купить продукты, забрать Олю от родителей, ужин, спать. Дни сливались в неразличимую серую череду, и всё, что произошло между ней и Лёшеком, начинало казаться сном или игрой воображения. Иногда она закрывала за собой дверь в прачечную комнату, доставала из порошка кольцо и любовалась им, надевала на палец, проводила по нему губами. Кольцо было реальным, оно связывало их жизни вместе. Хотя на сколько его хватит при таком раскладе? Иллюзий у Эли не было — в прошлый раз он нашёл кого-то меньше, чем за месяц. В душу закрадывались сомнения, и она зябко ёжилась от охватывавшей сердце тоски.

Каждую ночь, осторожно спустившись на первый этаж, она звонила Лёшеку и погружалась в его мир: развод с Машкой продвигался быстро; на работе намечалась огромная сделка, которая, если всё пройдёт удачно, принесёт ему кучу бабок и, возможно, директорство; пить он стал гораздо меньше; Макс заезжал несколько раз, они разговаривают, и то хорошо. Эля не спрашивала его, спит он с кем-то или нет. Она была не уверена, хочет ли услышать ответ. Несколько раз они пробовали заняться сексом по телефону, но Эля никак не могла расслабиться. Поначалу Лёшек каждый день теребил её, почему не сказала мужу, но потом перестал. Наверно не хотел давить на неё, смирился, что она сделает всё в своё время. Отец тоже больше о Лёшеке не заговаривал, но иногда Эля ловила на себе его суровый осуждающий взгляд.

Так прошёл почти месяц, когда Эля, в очередной раз поговорив с Лёшеком, часа в два ночи поднялась в спальню.

— Мне это надоело, — Гена встретил её у двери. — Я не хочу знать, с кем ты разговариваешь каждую ночь и что у тебя в голове, но это прекращается сегодня. Ты закончишь свой liaison.

«Вечно он выражается, будто на сцене!» — Эля невольно выпрямила спину, сбрасывая с себя невидимую тяжесть.

— Это не то, что ты думаешь — не случайная, ничего не значащая, связь. Я хочу развода.

— Я не собираюсь, чтобы мою жизнь протащили сквозь грязь. Ты останешься моей женой и будешь вести себя подобающе.

Гена говорил, как всегда, не повышая голоса, но по тому, как покраснело его лицо, и взбухла и пульсировала жилка на левом виске, Эля знала, что сдерживался он с трудом. Что, если он взорвется? Пусть, будь, что будет!

— Мы уже давно не муж и жена, так, два человека живущие под одной крышей. Я не согласна на это! Я ухожу от тебя!

Муж покраснел ещё больше и подошёл к ней вплотную. Он нависал над Элей, тяжело дыша от гнева, и ей стало страшно.

— Не муж, говоришь? Не жена? Ты хочешь разрушить всё, что мы построили вместе? Перемыть грязное бельё в газетах? Очернить мою репутацию, моё наследие?

— Мне наплевать на твоё наследие! Это моя жизнь, моё счастье, и я не люблю тебя! Я люблю другого!

— Шлюха! — Геннадий схватил Элю за руки и потащил к кровати. Она отчаянно сопротивлялась, но муж был гораздо сильнее.

— Я никогда не любила тебя! Мне больно! Отпусти меня!

Он швырнул её на постель и навалился сверху, прижал своим телом. Эля попыталась вывернуться, выползти из-под него, укусила за руку, старалась ударить ногами, брыкнуться. Всё было напрасно. Затрещала порванная пижама, и она перестала биться. Он овладевал ею зло, жестоко, хрипел ей в шею, а она лежала неподвижно, с открытыми глазами, закусив губу, чтобы не закричать.

— Вот и всё: ты — моя жена, я — твой муж. Так было и так останется, выкинь дурь из головы. Поняла меня? Отвечай!

— Я всё поняла, — выдавила из себя Эля.

Она так пролежала, неподвижно, пока он не захрапел. Потом осторожно сползла с кровати и на четвереньках, придерживая разорванную ткань пижамы, поползла к выходу. За дверью она наконец встала на ноги, но мысли разбегались, и трясущееся тело не слушалось её. «Ты должна… На тебя рассчитывают!». Эля не знала, кому она должна, и кто на неё рассчитывает, но она так часто в жизни говорила себе эти слова, что и сейчас они сделали своё дело. Действие, она должна действовать.

Сбежав по лестнице, она вошла в прачечную. Первым делом, вытащила кольцо и надела — обручальное осталось на тумбочке у кровати, но оно ей больше не понадобится. Потом она натянула брошенную в корзинку в ожидании стирки грязную одежду; нашла Олину и запихнула в школьный рюкзачок.

Теперь предстояло самое главное — Эля бесшумно поднялась на второй этаж, замерла на мгновение у двери спальни, и прошла в комнату дочери. Оленька не проснулась — только обвила шею мамы руками и, не открывая глаз, положила головку ей на плечо. Эля опять спустилась, подхватила рюкзак с вещами и выскочила во двор, даже не закрыв за собой дверь дома. Когда она, пристегнув спящую Олю на заднем сиденье, села за руль, руки сильно дрожали, но нельзя было терять время. Хорошо, что ехать недалеко, и в это время ночи машин на дороге почти не было.

Припарковавшись у дома родителей, Эля наконец-то дала волю приглушённым рыданиям. Она ожидала от мужа многого, но не насилия. Теперь она знала, на что он способен, но, как ни странно, это придало ей сил. Отерев слёзы и успокоив трясущиеся руки, она, неся дочь и рюкзак, позвонила в квартиру.

Дверь открыл отец и сразу всё понял.

— Нет, возвращайся обратно, не делай глупостей! — прошептал он, стараясь не разбудить жену.

Но было поздно — мама, растрёпанная и в одной ночной рубашке, появилась в дверях спальни.

— Не беспокойся, Соня, ложись. Эля сейчас уедет домой, — отец явно не знал, что делать.

— Прекрати, Володя, — от голоса жены Владимир Иванович ещё больше ссутулился и как-то уменьшился в размерах.

— Заходи, Эленька, положи Оленьку спать, а тебе я постелю на диване.

Внучка так часто оставалась у бабушки и дедушки, что у неё была своя комната. Когда Эля, подоткнув одеяло и убедившись, что дочка спит, вошла в гостиную, диван был уже разложен и застелен. Она легла, свернувшись калачиком под одеялом, а мама села рядом и, как в детстве, гладила её по голове и по спине.

— Мама, я ушла от него, — прошептала Эля, постепенно успокаиваясь, поддаваясь мерному ритму маминых движений, устало погружаясь в сон. — Ну и устроила я бардак.

— Ничего, доченька, всё образуется. А бардак ты устроила тогда, много лет назад…

***

На следующий день Эля подала заявление на развод. Наверно стоило сначала посоветоваться с адвокатом, но она не могла ждать. Оглядев синяки, оставленные мужем у неё на руках и на бёдрах, она на всякий случай сфотографировала их. Но обдумав ситуацию, пойти в полицию и обвинить его в изнасиловании всё же не решилась. Каково будет сыновьям знать такое про отца? Жить под таким грузом? Принять её сторону или Генину? Нет, она разведётся и уедет, этого будет достаточно.

Когда Эля позвонила, Лёшек ответил не сразу, и она почувствовала, что он отвлечён и слушает её вполуха.

— Если ты занят, я перезвоню позже, — может быть, всё это глупо, и она ему совсем не нужна?

— Погоди, Эля, я на телефоне с кучей народа, сейчас отключусь.

Он приглушённо сказал что-то, чего она не расслышала.

— Эль, случилось что?

— Всё в порядке, я объяснилась с Геннадием и ушла с

Олей к родителям.

— Так это же здорово! Эль, это же великолепно! Кольцо теперь носить будешь? Уже надела? Покажи? А я начал думать… Ты не представляешь, как это здорово!

— Да, я тоже рада, — Эле вдруг стало нехорошо. — Извини, мне надо многое успеть. Да и тебя ждут.

— Подожди, Эля, что не так? У тебя голос не радостный? Ты мне что-то не договариваешь? Элька!

— Всё хорошо, милый, я позвоню завтра.

Эля отключилась и закрыла глаза. Внезапно, в этот момент передышки, когда она заперла дверь своего кабинета, скинула туфли и, положив ноги на стол, расслабилась, события прошлой ночи нахлынули и затопили сознание. Она невольно вскрикнула, ощущая мужа на себе, в себе, унижающего её, подавляющего её волю. «Нет, я не могу распускать сопли. Впереди эпический разводный процесс, и Гена не пожалеет денег, не остановится перед любыми ухищрениями. Я ему больше не нужна, но он хочет разрушить меня, причинить мне боль, отнять у меня Олю. Я не отдам её!».

***

После совещания, Лёха заходил взад-вперёд по офису — что-то не понравилось ему в разговоре с Элей. Почему она не рада? Ведь скоро они будут вместе? Что там такое произошло? Она всегда молчит, чтобы не беспокоить окружающих. «У меня всё отлично» и улыбка на тридцать два зуба, скрывающая чёрт его знает, какие эмоции — это его Эля.

Лёхе вдруг захотелось увидеть её — теперь ведь можно, больше им не надо прятаться, она — свободная женщина! Это желание накатило внезапно и мгновенно выбило из головы всё остальное.

— Серёга, — он вошёл в кабинет директора и друга, а в прошлом сокурсника по Политеху. — Можно тебя на пять минут.

Сергей поднял покрасневшие глаза от бумаг на столе и откинулся на спинку кресла.

— В самый раз передохнуть. Как тебе последний разговор? Почти сошлись ведь?

— Скоро подпишем письмо о намерениях, потом они ребят своих к нам на дью-дилидженс пришлют. Я уже приказал, чтобы всё, что наши юристы решили им показывать, в одну комнату свалили. Пусть там и сидят, разбираются.

— Надеюсь, всё сложится. Ничего они там не найдут. Контракт подпишем — Роллс Ройс себе куплю.

— Ты знаешь, что фигурка на капоте — любовница какого-то лорда, любителя машин и женщин. Увековечил свою б*дь, короче.

— Кстати, о бабах. Ты со своими-то разобрался? — Сергей был счастливо женат на своей первой и любимой женщине. На похождения друга он обычно смотрел сквозь пальцы, но предстоящая сделка сделала его более нервным и подозрительным. — А то ещё вопросы неприятные у партнёров начнутся.

— В процессе. Развод скоро оформлю, а там и опять женюсь. Проблем никаких не будет. Я с тобой и зашёл об этом поговорить — мне надо уехать на пару дней, Элю повидать.

— Время сейчас самое неподходящее, — недовольно поморщился Сергей. — Ты мне здесь нужен. Перекантуйся уж, пока не подпишем, хоть с Танькой, хоть заплати.

— Дело не в этом. Чую, что-то с ней не то, хочу поехать, помочь. Я буду на связи в любое время, не бойся, всё, что надо, по телефону решим. Серёга, мне это позарез надо.

— Помочь, говоришь? А вдруг сделка сорвётся?

— Сказал, на связи буду, с чего бы это ей разладиться? Но мне важнее съездить.

— Кто мне дружбана подменил? Чтобы тебе женщина важнее денег была?

— Если бы твоей Софке что-то надо было, ты бы всё бросил к чертям и смылся!

— Так это ж Софка! Ладно, даю тебе, гусар, три дня на улаживание твоих сердечных дел. И чтобы телефон не выключал.

— Ты настоящий братан!

Не успел Лёха выйти из банка, как Танька уже звонила Нинке:

— Нина Сергеевна, всё вы мне правильно говорили! Какая же я дура, — Танька захныкала, отирая слёзы. — Полгода Алексей Николаевич мне голову морочил: кисонька, рыбонька, сокровище ты моё! Я-то думала, он женится!

— Ну да, ещё чего! Ты только сейчас сообразила, что Лёхе от тебя надо?

— Он с Машкой-дурочкой разводится, я и надеялась…

— Я тебе сказала, он стерве своей бывшей предложение сделал. Так что происходит?

— Он к ней летит! Что же это такое?

— Прямо сейчас?

— Только что в аэропорт уехал.

— Спасибо, Танечка. Ты мне передавай, как и что, мы ему устроим сладкую жизнь!

— Мне, Нина Сергеевна, так отомстить ему хочется!

— Не бойся, Лёха сам не поймёт с какой стороны его стукнуло!

Владимир Иванович открыл дверь, и его глаза сузились:

— Юрьев! Припёрся, значит! И тут до Эли добрался, кола осинового на тебя нет!

— Здравствуйте, вижу, вы меня узнали, а ведь столько лет прошло.

Глава 10 Собственник

"Бывают разного рода удары: удар по позвоночнику, по нервам, по совести, но самый сильный и болезненный — удар по чувству собственного достоинства!"


— Вы меня впустите или внизу подождать? — продолжал Лёха.

— Заходи, а то позориться ещё из-за тебя перед соседями!

Лёха хотел ответить, что стесняться тут нечего — костюм с Сэвил-роу, от портного, который для принца Уэльского шьёт; ботинки — Алден, лучшей кожи — кордован; тачку он взял тоже не плохую — тёмно-синий Ягуар-конвертибл — как подъехал, все жильцы из окон повысовывались. Но он решил промолчать и прошёл за Владимиром Ивановичем на кухню. Тот не предложил ему ни чаю, ни выпить. Некоторое время двое мужчин сидели и настороженно смотрели друг на друга.

— Зачем ты приехал? Полюбоваться на своё рукоделие? Ладно твою, так ты чужую семью разрушил! Ты хоть об Эле-то подумал, об её детях? Или как всегда, только бы трахнуться, а дальше — хоть трава не расти? — не выдержал пожилой.

— При чём тут потрахаться? — в Лёхе поднялась злость. — Я люблю Элю, жениться на ней хочу.

— Номер пять? Моя дочь станет твоей пятой женой?

Слова хлестнули Лёху, будто Элин отец ударил его по лицу.

— Знай, что я — против, — продолжал Владимир Иванович. — Ни к чему хорошему это не приведёт, ты только снова боль ей причинишь. Ты не умеешь что-то строить. Порхаешь, как та стрекоза, от бабы к бабе. Уходи, пока Эля ещё может восстановить свою жизнь. У неё есть законный муж, ты — третий лишний.

Лёхе давно не приходилось чувствовать себя сопливым мальчишкой, которого отчитывает суровый отец его девушки. В конце концов, у него самого сыну жениться впору. Перед ним подчинённые дрожат, его клиенты уважают. Лёха приподнялся и, опершись на стол, так что его лицо было очень близко от лица Владимира Ивановича, решительно отчеканил:

— Эля — моя, и ни вы, ни муж, никто другой, у меня её больше не отнимет, потому что я не позволю! Вы меня хорошо поняли? Либо вы с этим примиритесь, либо дочери у вас не будет, я уж позабочусь.

— Лёшек! Что ты тут делаешь? — Эля вошла в кухню и стояла, непонимающе переводя взгляд с отца на любимого.

— К тебе приехал. Пошли, — Лёшек, подойдя к Эле, впервые при отце поцеловал её в губы. Потом приобнял за плечи, развернул к двери и так, в обнимку, они спустились вниз и сели в машину, на глазах у почуявшего скандал дома.

Эля не слышала, о чём разговаривали два дорогих ей человека и решила, что спросит позже. Она не могла поверить, что Лёшек был рядом, растерялась и не знала, как себя вести. Ей нужно было время — осмыслить то, что с ней произошло, привыкнуть к новой реальности. Но Лёха, как всегда, овладел ситуацией, не оставляя ей выбора.

В гостинице он потянулся к ней, и Эля вдруг почувствовала, что не может ответить на его поцелуи, не может быть с ним, что она — «не чистая». Господи, какое же это было глупое средневековое слово! Всё же оно подходило, потому что она, хоть и не по своей воле, но изменила ему, не могла сказать ему об этом, и это было непереносимо. Лёха воспринял её непривычную отчуждённость по-своему и несколько растерялся:

— Ты не скучала по мне?

— Мне надо прийти в себя. Может быть, после.

— После чего? Ты и так месяц мужу сказать не могла. Я тебя не понимаю, что вообще происходит? Почему ты от меня шарахаешься, будто я тебе противен? Что ты мне не говоришь?

— Просто устала, нервы. Я же не просила тебя приезжать.

— То есть ты недовольна, что я — здесь? Там — подходил, а здесь — не устраиваю? Ты переезжать-то ко мне собираешься, или это всё пустой трёп? Поиграли в любовь и будет?

Эля скрестила руки на груди, съёжилась, обхватив себя за плечи и покачивая ногой, и рассматривала узор на ковре с необыкновенной сосредоточенностью.

— Если ты решила всё закончить, скажи прямо, я уйду, — Лёха сам не мог поверить в то, что говорил, но искать лёгкий выход из неприятной ситуации ему было не впервой.

Неужели ему так просто всё кончить? Дурой она была, дурой и осталась, опять поверила в возможность счастья, снова купилась на эти его шальные глаза. Сняв с пальца подаренное им кольцо, словно сдирая с себя кожу, Эля положила его на покрывало между ними.

— Ты свободен, ты мне ничего не должен, — прошлое повторялось, и боль нисколько не уменьшилась, даже наоборот, ощущалась ещё пронзительней, физически, до тошноты и головокружения.

— Да нафиг мне это кольцо! Я его тебе покупал, чтобы у тебя на руке им любоваться. Пошло оно ко всем чертям!

Зажмурив глаза, Эля услышала, как кольцо ударилось об стенку, срикошетило, звякнуло о стоявший на столике стакан, шлёпнулось на пол.

— Ну всё, что ли? Я пошёл?

— Желаю тебе счастья! — Эля так и не открыла глаз, только сплетала и расплетала пальцы, с ужасом ожидая услышать стук закрывающейся двери. На секунду ей даже показалось, что она слышит, как он уходит от неё: хлопает дверь, шаги удаляются по лестнице, и она остаётся одна, в пустоте — тогда, сейчас — какая разница.

«Желаю тебе счастья»? — снова эта бесчувственная, нарочито равнодушная отмазка! Ну уж нет, в этот раз она от него так просто не отделается! Никуда он не уйдёт, он добьёт то, зачем приехал.

Внезапно, Лёшек опять был рядом и держал её руки в своих.

— Мне нет счастья без тебя! Ты должна мне всё рассказать, не бойся, я не совсем дурак, я постараюсь понять.

Эля с трудом, не открывая глаз и с силой сжимая его пальцы, постаралась найти способ.

— Помнишь, я тебе говорила про «Сагу о Форсайтах»? На нашем первом свидании?

— Книжку? Что-то плохо помню, — её губы тогда двигались и что-то действительно произносили, но он только представлял себе, какие они будут на вкус, когда он поцелует её.

— Это про Англию, начало прошлого века.

— Почему мы говорим об этом?

— Потерпи, я только так смогу, если вообще смогу. В «Саге» муж и жена, и жена не любит его. Она запирает свою комнату — тогда спали отдельно — не пускает его в свою постель.

— И что дальше? — Лёха старался вникнуть в её слова.

— Один раз она забывает закрыть дверь, и муж… Он подтверждает свои права на жену…

Лёшек остолбенело смотрел на неё.

— Я так тебя понял? Твой муж?

— Вчера ночью… Я не хотела, правда, я пыталась, я…

— Да я его, сволочь, убью!

Эля оказалась проворнее и заслонила собою дверь.

— Лёшек! Стой!

— Да как он посмел! Что он о себе вообразил!

— Лёшек! Прекрати! Сядь на место! Послушайся меня, хоть раз в жизни!

— Я много поганого в жизни сделал, но чтоб насиловать! Эля, я не могу это так оставить!

— Пойми, это не о тебе, и даже не обо мне — это об Оле!

— При чём тут твоя дочь?

— Выслушай меня, я Гену знаю — он никогда ничего просто так не делает — в своей практике, в бизнесе, в жизни — всё продумано на десять ходов вперёд.

— Вот подлец, так он это даже не от ревности?

— Он знал о нас откуда-то, знал давно, надеялся, что я сама одумаюсь. Он решил, что я развлекаюсь, и всё само собой закончится. Но ошибся и когда понял, что предстоит развод, то решил расставить ловушку.

— Кому?

— Нам — мне, тебе. Он как раз недавно «Сагу о Форсайтах» перечитывал. А там сюжет какой?

— Ты забыла, я эту скукотищу не читал.

— Сомс насилует Ирэн, и она, раздавленная, разрушенная этим, — Эля всхлипнула, и Лёха вскинулся, подавляя желание всё-таки найти и убить её мужа. — Бежит к своему любимому, Босини, и всё ему открывает.

— Ты-то ко мне не побежала, ничего мне не сказала! Что дальше? Босини вызвал мужа на дуэль и убил его?

— Я — не Ирэн. Но там нет хэппи-энда. Босини, не замечая ничего вокруг от боли, бредёт в тумане по Лондону и попадает под омнибус.

— Я не понял: твой муж думал, я под автобус попаду, что ли?

— Не тупи, Гена рассчитывал, что я тебе скажу и ты примчишься его убивать, ну или по обстоятельствам. У него наверняка уже у дома менты дежурят. Видео тоже включено, так что варианты такие: ты приезжаешь его бить и либо полиция тебя убивает — защита граждан; либо тебя сажают за нападение — всё на видео; либо, на крайний случай, ты — агрессивный и нестабильный, и маленькой девочке с таким, как ты, жить точно нельзя. Результат: мы не можем быть вместе, Оля остаётся с ним.

— А ты молодец, почище этого козла всё продумала! Спасибо, что остановила!

— Пойми, Лёшек, ты сейчас — на его территории, у него везде друзья. Он же юрист, так что его и в суде, и в полиции знают. Всё схвачено, поэтому я так боюсь развода — даже если закон на моей стороне, всё равно могу Оленьку потерять.

— Я тоже ему не младенец, у нас на этот случай свои ребята имеются, с Лиговки, — ухмыльнулся Лёха. — Только свистнуть, приедут!

— Лёха, он — отец моих детей. Я его ненавижу, но ты не можешь его трогать!

— Если ты не хочешь, не буду. Но я ему всё припомню. Кстати, у тебя стоящий адвокат есть?

— Пока ещё нет, я торопилась подать в суд, чтобы Оленьку со мной оставили.

— У меня есть тётка, хорошая. Она обычно на стороне мужиков — составляет контракты, торгуется о разделе имущества, и так далее — но если я её попрошу, она прилетит и тебе поможет. Её Ксюша зовут.

— Спасибо, только платить ей буду я. Ты останешься в стороне пока всё не решится.

— Это будет очень сложно, так и хочется вмешаться и всё устроить, но я постараюсь. Ты успокоилась немножко? Иди ко мне!

— Лёшек, ты не представляешь, насколько мне легче, я так боялась потерять тебя.

— Теперь, когда я тебя опять нашёл — никогда! Кстати, твой муж не один такой шутник. Мы тоже посмеяться можем.

В его глазах заплясали чёртики, и Эля, несмотря ни на что, улыбнулась.

— Что ты придумал?

— Позвони ему, пусть послушает, как с женой, с женщиной, обращаться нужно.

— Лёшек, ты с ума сошёл, ты хочешь, чтобы мы… Чтобы он был на телефоне?

— Только звук, видео мы ему позже можем сделать, пусть завидует!

— Да он не станет, он отключится!

— Нет, он слушать будет, до самого конца, поверь мне. Ты же хочешь ему отомстить?

«Что же я делаю! — но папа был прав, Лёшек всегда мог уговорить её на всё, что угодно. — Да пошёл Гена, так ему и надо!».

— Эля? Это ты? — Геннадий ожидал её привычный голос, был готов и к проклятиям и к просьбам о примирении. Но к тому, что он услышал, он не подготовился. Его жена издавала звуки неги и блаженства, какими она никогда не отвечала ему, даже в самом начале их отношений.

Прав был Лёшек — Гена не повесил трубку. Он сидел стиснув зубы, пока не замерли сладостные, удовлетворённые стоны женщины и её любовника. К счастью, ни Эля, ни Лёха, не видели его лица.

Глава 11 Молитва

“Господи, дай же ты каждому, чего у него нет”.


Максу было наплевать на то, что творилось в фильме. Его рука обнимала Лизу, а она доверчиво положила голову ему на плечо, и он дурел от этой близости. Прядь её волос щекотала ему шею и отчаянно хотелось почесать, но Макс боялся пошевелиться, чтобы не разрушить установившуюся между ними связь. Он выдержит — если надо будет, он просидит так рядом с ней всю жизнь. Фигуры, сменяющиеся на киноэкране, не имеют никакого значения.

Будильник выдернул его из сна и вернул в реальность: на плече лежала голова женщины, и её волосы щекотали шею, но волосы были жёсткие и чёрные, и принадлежали Зине, его клиентке, ещё очень симпатичной яркой южанке лет под сорок. В последние несколько недель их встречи стали почти регулярными — её муж часто уезжал по делам, и она вызывала Макса к себе домой. Он пришёлся ей по вкусу, что выражалось дорогими подарками, которые Макс продавал Герману за полцены — нужны были деньги, а не часы или кожаный пояс.

Парень уже поднялся, когда Зина капризно позвала его обратно в постель:

— Юрик, ещё же с полчасика осталось, давай, на дорожку?

Потом Зина довольно курила в окно и смотрела, как Макс одевался.

— Останься подольше, Юрочка, я заплачу по двойному тарифу.

— Мне надо на работу.

— А где ты работаешь?

Когда Макс не ответил, она добавила:

— Точно, ты же образованный мальчик, в университетах обучался. А трахаешься за деньги со мной — восемь классов и три коридора.

Макс опять проигнорировал неприятные слова. Как же ему надоела эта баба с её откровенным хамством.

— Хочешь, я с мужем поговорю, он тебя к себе в бизнес возьмёт?

Это она тоже говорила не в первый раз, и отвечать ещё раз отказом не стоило.

— У меня подруга год назад овдовела. Муж — её первый и последний мужчина. Вместе богатство нажили, а теперь всё ей тратить осталось. Познакомить? Понравишься — работать не надо будет. Она тебя на содержание возьмёт, весь мир объездишь, как сыр в масле кататься будешь? С её податливым характером, ты верёвки из неё вить сможешь. Дашь свой телефон?

Опять эта стерва хочет забраться в его личную жизнь!

— Пусть звонит в агентство. Я на стороне заказы не беру. Пока!

На данный момент Макса интересовало другое: мать начала настойчиво приставать, чтобы он познакомил её с девушкой, у которой пропадает почти каждую ночь. Ещё чуток и она, как ищейка, пойдет по следу, что ему было совершенно ни к чему. Да и отец не переставал спрашивать про «сандаловую девушку», как он окрестил Лизу. В первый раз Макс возмутился:

— Что ты обзываешься? Она очень умная, а ты её с деревом сравниваешь!

— Дурачок, это же комплимент, потому что она вся золотисто-коричневая и приятно пахнет. На ушко нашепчешь — ей понравится, гарантирую. Сразу растает. Это я тебе за просто так дарю. Как у тебя с ней, кстати? Встречаешься? В прошлый раз в таком виде приехал, будто тебя только что из рая изгнали. Без фигового листочка!

— Сказал — она просто знакомая.

В любом случае, о Лизе не было и речи, а девушку находить надо было. Макс мысленно оценил всех доступных ему женщин подходящего возраста, семейного положения и внешности, и выбрал Ленку, с которой работал в одном отделе. Хотя назвать то, чем она занималась, «работой» можно было только с большой натяжкой. Ленкин отец был каким-то шишкой, но решил воспитать дочь в американском стиле — чтобы не просто ходила по магазинам и болтала по телефону, а получала трудовые навыки. Поэтому ей и пришлось начинать с первой ступеньки лестницы. Но все знали, чья она дочь, так что эксперимент не удался — Ленка халтурила и бездельничала, а выгнать её боялись, и она всё больше наглела.

Макс иногда помогал ей делать её же работу, и девушка показалась ему достаточно приятной. На вид Ленка могла бы быть младшей сестрой Машки — голубоглазая блондиночка со стройной фигуркой — но в отличие от Машки, у Ленки было английское образование и заоблачно-дорогие шмотки, подобранные с некоторым вкусом. Макс решил, что Ленка сойдёт — мама одобрит, а отец был слишком занят своими делами. Парень уже пригласил девушку в бар и клуб, так что в этот вечер у него намечалось третье свидание и, скорее всего, первая ночь.

Для места встречи он выбрал кафе, где можно было друг друга услышать — да и название было ничего — «Счастье». Но с первого же момента всё пошло не так. Не успели они с Ленкой сесть за столик на веранде, как он увидел небрежно заколотые вверх пушистые золотисто-каштановые волосы и точёный профиль Лизы. Она была не одна — напротив развалился блондин с квадратным подбородком и золотой цепью с крестом на шее. Максу он сразу не понравился. Лиза тоже не изъявляла к своему кавалеру особого интереса — она молчала, упёршись взглядом в скатерть, и рассеянно крутила в тонких деликатных пальцах спустившуюся по шее прядь.

Макс следил за Лизой и совершенно не слушал Ленкиной болтовни — что-то об Англии, как ей хотелось жить в Лондоне. Ему было видно оголённое загорелое плечо Лизы, и нестерпимо хотелось нежно погладить его, почувствовать её горячую мягкую кожу.

— Максим, ты меня совсем не слушаешь, что с тобой?

— Всё нормально, ты знаешь, я в Лондоне не был, так что ничего тебе сказать не могу, — ответил он явно невпопад.

— При чём тут Лондон? Я тебя спросила, какого бренда твоя футболка.

— Бренда? Я не знаю, мне её мать купила. Чёрную попросил, она и принесла.

— Как же так, тебе и джинсы мама покупает?

— Обычно, да, а что? Какая тебе-то разница, какого бренда у меня шмотки?

На минуту Ленка обиженно замолчала, но Максу было не до неё: с Лизой творилось неладное — она сползла в плетёном кресле и откинула голову на спинку, будто пьяная. «Она же не пьёт алкоголя? Что с ней происходит?» — он заволновался. Блондинчик, который был с Лизой, казалось не удивился её состоянию. Он разговаривал по телефону, и Макс уловил обрывки: «Да… Уже… Подваливайте, я вас встречу!». Парень поднялся и вышел.

Воспользовавшись его отсутствием и не обращая никакого внимания на Ленку, Макс оставил её с открытым на полуслове ртом и протиснулся между столиков к Лизе. Девушка была без сознания, и её лицо, бледное и безжизненное, испугало его. Затравленно окинув взглядом ресторан, Макс не увидел нигде блондина. Времени терять было нельзя и, подхватив Лизу на руки, Макс перешагнул через низкую решётку, обрамлявшую веранду, на улицу. Вслед ему полетело изумлённое Ленкино «Ты куда, дурак?», и «Куда она подевалась?» парня, но он не остановился.

Машина подъехала сразу же, и Макс осторожно положил Лизу на заднее сидение.

— Что с девушкой? — спросил водитель.

— Перепила, — отрезал Макс.

— Куда едем?

Этот вопрос поставил парня в тупик: Лиза едва дышала, может быть в больницу? И что он там скажет, откуда он её знает? Тут он вспомнил, что Лизин отец — врач. «Вот пусть и разбирается!» — приняв решение, Макс дал водиле адрес куда провожал девушку в прошлый раз.

В машине Макс пытался оживить её, слегка похлопал по щекам, потряс за плечи, но она не открыла глаз. Его обдало ужасом, как никогда в жизни и, впервые с раннего детства, он начал молиться. Макс просил у Бога, чтобы Лиза пришла в себя. Он прижимал её к груди, прислушиваясь к редкому, прерывистому дыханию, ощущая биение её сердца так близко от своего собственного, и повторял: «Господи, только помоги, пожалуйста! Только бы она выжила!» — всё, что пришло в голову. Надо было пообещать что-то взамен, но он никак не мог придумать ничего достойного Лизиной жизни.

У нужного дома, он вынес её из машины и, не зная номер квартиры, нажал сразу все кнопки звонков. Кто-то открыл, и вот Макс уже взбегал с ней по лестнице, громко барабаня в каждую дверь. Некоторые не открывали, другие смотрели на него с удивлением и непониманием. На третьем этаже, человек лет пятидесяти, в очках и домашнем халате, увидев свисавшую с рук парня девушку, закричал:

— Лизочка! Что с тобой? Кто вы?

И Макс понял, что нашёл того, кого искал.

— Лизе стало плохо, в ресторане. Я не знаю, что произошло. Вы же врач?

— Молодой человек, положите её на кровать, — мужчина провёл парня в комнату.

Макс осторожно опустил бесчувственное тело девушки на покрытую розовым покрывалом постель и огляделся. Почему-то именно так он и представлял себе, где живёт Лиза — всё было розовым и душистым.

— Мама, что с Лизкой?

Обернувшись, Макс увидел Лизиных маму и сестричку — одна была копия Лиза, только старше, а другая — копия Лиза, только младше, и обе вопросительно смотрели на него.

— Она потеряла сознаниe, я подумал, что лучше домой…

В комнату вбежал Лизин отец с кожаным чемоданчиком с инструментами. Макс даже не подозревал, что такими ещё пользуются: отец измерил дочери давление, пульс, проверил дыхание, посмотрел в глаза какими-то зеркальцами, и немного успокоился.

— Лизочке подкинули наркотик, — сказал он очень серьёзно. — Она была с вами на свидании?

— Нет, я… — Макс вдруг испугался, что отец Лизы подумает, что это он — причина того, что случилось, но не знал, как объяснить ситуацию.

— Не бойтесь, я верю, что это не вы. Человек, который это сделал, не привёз бы Лизу домой, у него были другие планы. Ей надо отлежаться, думаю, к утру всё будет нормально. Пойдёмте.

Он взял Макса под локоть и вывел в прихожую. Удостоверившись, что дверь в комнату, где мама и сестра хлопотали вокруг бесчувственной Лизы, была плотно закрыта, Лизин отец внимательно посмотрел Максу в глаза.

— Меня зовут Борис Евгеньевич. А вас?

— Максим, Макс.

— Максим, я должен поблагодарить вас, сегодня вы спасли мою дочь от изнасилования, а может быть и худшего, — он протянул руку, и Макс пожал её. — Моя дочь вам не безразлична?

Макс почувствовал, что безудержно краснеет, и что ещё секунда, и он наговорит глупостей, а потому пробормотал:

— Я надеюсь, что с Лизой всё будет хорошо, — и выскочил за дверь.

Он нёсся вниз, перепрыгивая через две ступеньки, перебежал двор, и только оказавшись за чугунными воротами остановился отдышаться и прислонился к кирпичной стене. «Господи, спасибо тебе!» — поблагодарил он.

Не успел он опять включить телефон, как посыпались с двадцать смс от Ленки. Когда он перезвонил, она была не в духе:

— Ну ты даёшь, Макс! Бросил меня одну, утащил какую-то девчонку — её парень орал на весь ресторан!

— Ну и пусть бесится! Увижу его ещё раз — морду набью.

— Это что, какая-то твоя «бывшая»?

— Нет, просто знакомая. Я увидел, что ей стало плохо, и домой отвёз. Только что на руки родителей сдал.

— Надо же, рыцарь какой, — Ленка явно смягчилась. — А я-то думала тебя сегодня к себе на десерт пригласить.

— Ну, если ты не против, я могу и сейчас приехать. На сладкое.

— Ладно, скину адрес.

Ленкина квартира была на другом конце города, в дорогом девелопменте. Она провела его в гостиную, тускло освещённую несколькими пахучими свечками, стоявшими на журнальном столике, и уселась на красный кожаный диван.

— Ничего себе, сколько добирался! Я уже думала не приедешь, в домашнее переоделась — она провела рукой по шёлковому халатику под зебру.

— Лучше поздно, чем никогда, — ухмыльнулся парень. — Что-то у тебя здесь жарко.

Он стянул футболку, и Ленка, окинув его оценивающим взглядом, откровенно и похотливо улыбнулась в ответ.

Где-то в розовой комнате мирно спала «сандаловая девушка», а Макс трахал громко стонавшую под ним Ленку, и в голове у него было совсем пусто.

Глава 12 Соперница

“- А почему женщинам всегда нужны мужья других женщин?

— А почему конокрады всегда предпочитают объезженную лошадь дикой?”


В комнате совещаний отделения юридической компании, две женщины внимательно и оценивающе рассматривали друг друга через длину тёмного деревянного стола. У Эли интерес был деловой: ей нужен был компетентный адвокат для развода. Лёшек посоветовал свою знакомую, и она специально прилетела по его просьбе. Ксюша вполне оправдала Элины ожидания — опытная женщина-профессионал, собранная, организованная, подготовленная — такая ей подойдёт. Для Ксюши это стало неожиданным испытанием — оказаться лицом к лицу с Элей Липкиной. Как странно, она совсем не походила на тот образ, который сложился по рассказам Алёши: «его» Эля была бесшабашной, рисковой, весёлой и готовой на любые приключения — хоть с моста в реку прыгнуть (что они с Алёшей как-то и сделали). Но сидевшая перед ней Эвелина Владимировна ничем не отличалась от множества виденных Ксюшей женщин среднего возраста, разводившихся с мужьями: усталое лицо, круги под не тронутыми косметикой глазами, затравленный взгляд.

«Зачем я на это согласилась? — зло подумала Ксюша. — Умеет же Алёша уговаривать — никогда не могу ему отказать. Как говорится, взялся за гужь…».

— Здравствуйте, Эвелина Владимировна, очень приятно с вами познакомиться, — начала Ксюша вслух.

— Можно «Эля» и на «ты», так будет проще.

— Хорошо, Эля. Мне надо задать тебе много вопросов, но не из любопытства, а чтобы по ходу дела у нас не возникло сюрпризов. Если ты что-то от меня скроешь, это может повлиять на нашу стратегию. Понимаешь?

— Конечно, мне нечего скрывать.

— Нам всем есть, что скрывать, но не от своего юриста. Помни, я всегда на твоей стороне и отстаиваю твои интересы.

— А Лёшек?

— Алексей тут не при чём. Моя клиентка — ты.

— Я готова начать.

— Многие вопросы будут грубыми и неприятными, но так надо. В суде с тобой церемониться не будут. Особенно адвокат твоего мужа. Моё дело — подготовить тебя к этому. Сколько лет ты замужем?

— Двадцать два года, у нас трое детей.

Ксюша, не глядя, делала пометки в ноутбуке, при этом не отрывая пристального взгляда от Эли, которую это раздражало.

— Сколько раз ты изменяла мужу?

— Ни разу! Что это вообще за вопрос?

— Мне нужен честный ответ. То есть не всплывут шуры-муры с клиентами, садовником, фитнес инструктором или мальчиком, который чистит ваш бассейн?

— Глупости, нет, конечно! Это что, «Отчаянные домохозяйки»? За кого ты меня принимаешь? У нас и дом-то без бассейна, Гена не любит воду.

— Имущество?

— Я знаю, что мне полагается половина, но это не так важно. У меня свой бизнес — бюро переводов.

— Дети?

— Старшие мальчики, Коля и Витя, уже совершеннолетние, учатся в колледже, в Бостоне. Они очень самостоятельные и сами решат, что им делать. Только Оленька, — Эля запнулась. — Она такая нежная, сейчас она ещё не очень понимает происходящее. Она любит Гену. Но я обязательно хочу, чтобы она осталась со мной. Это для меня — самое главное.

— Теперь о твоих отношениях с Алексеем. Расскажи мне во всех подробностях.

Тон вопроса Эле не понравился, но она ответила:

— Мы встречались в юности, потом расстались. Около месяца назад столкнулись случайно, когда я была на конференции, и… Возобновили наши отношения.

— Вы с ним сразу начали трахаться, за месяц до подачи тобой заявления о разводе?

— Зачем же так грубо? Нас всегда очень тянуло друг к другу, собственно, поэтому… Это используют против меня?

— Смотря как подать вашу связь.

— У нас всё серьезно, Лёшек сделал мне предложение и, как только я буду свободна, мы поженимся, — Эля невольно глянула на бриллиантовое с сапфирами кольцо, которое теперь всегда носила, и Ксюша тоже уставилась на него с некоторой завистью.

— То есть ты прожила с мужем в мире и согласии много лет, и вдруг в одночасье решила всё это разрушить из-за внезапно пробудившейся любви к Алексею?

— Когда ты это так говоришь, звучит неправдоподобно, — лицо Эли пошло красными пятнами. — Но это то, что произошло.

— Я знаю Алексея и поэтому верю, что именно так и было, — в голосе Ксюши Эля уловила презрительные нотки. — Вопрос не во мне. Наша задача — чтобы судья посмотрел на твоё поведение с благоприятной стороны. Ты мне всё сказала? Ничего не утаила?

— Нет, — Эля поднялась уходить. — Ты знаешь обо мне всё. Если будут ещё вопросы, позвони мне, а сейчас я тороплюсь забрать Оленьку из школы.

Ксюша слишком давно занималась разводами, чтобы поверить клиентке на слово. Она позвонила сыщику, которого использовала в таких случаях.

— Я хочу, чтобы ты выведал об этой Липкиной всю подноготную — пьёт кофе с молоком или без, когда у неё месячные, делала ли аборты и от кого, кто последний раз подстригала ей волосы, и прибегала ли она к пластической хирургии. Особенно про её внебрачные связи и другие приключения. Женщина, захватившая воображение Юрьева, не прожила двадцать лет монахиней. Ясно?

— Без проблем. Я позвоню, как только, так сразу.

Её указания будут выполнены. Если в прошлом или настоящем Эвелины Владимировны есть что-то, чего она не хочет, чтобы знали другие, ищейка докопается, в этом Ксюша не сомневалась.

***

Как же давно всё началось.

— Юрьев, Алексей Николаевич. Его бывшую жену зовут Нина Сергеевна, у них четырёхлетний сын — Максим. Ненавидят друг друга с силой термоядерного взрыва, — Семён Михайлович слабо улыбнулся. — Ксения Евгеньевна, вы работаете у нас всего год, но я ценю вас и всецело вам доверяю. Только будьте с этим Юрьевым поосторожнее.

— Что, пристаёт?

— Увидите, — как-то неопределённо пожал плечами «босс».

Ксюше, несмотря на её молодость и хрупкую внешность, было не впервой отшивать клиентов, которые не соблюдали границ, где заканчивались юридические услуги, и начинались другие. На их фоне, Алексей вёл себя совершенно прилично и профессионально — без дурацких прозвищ и приглашений в баню.

Тем более удивляла девушку реакция на него других женщин, начиная с молоденьких секретарш и заканчивая серьёзными замужними сотрудницами. В день, когда Юрьев должен был приехать в офис, юбки заметно укорачивались, количество макияжа увеличивалось, и совсем не «рабочее» шушуканье удваивалось. «Что в нём такого? — думала про себя Ксюша. — Симпатичный, по-своему, мужчина, но далеко не красавец, и уж точно не в моём вкусе». Она хотела найти обеспеченного и надёжного спутника жизни, похожего на её отца и старшего брата.

Документы, представленные Ксюше адвокатом Нины Сергеевны, конечно, шокировали девушку. Она не считала себя моралисткой, но гордилась определёнными принципами. Судя по тому, что ей пришлось просмотреть, Алексей никакими устоями не обладал, всецело погружаясь в сиюминутное удовольствие — хочу и делаю. Возможно, её мораль и принципы — только уловка, страх полностью отдаться наслаждению?

Она читала про его связи, детальное описание за описанием, и невольно возбудилась, пытаясь всё это себе представить. Ночью ей приснилось, что она занимается с Алексеем, с Алёшей, развратным распущенным сексом, просто трахается, без ограничений и условностей. Проснувшись со смешенным чувством стыда и удовлетворения, Ксюша смущённо подумала, что не сможет больше смотреть на него по-прежнему.

— Ксюша, я не хочу отказываться от Макса, как вы мне такое даже предлагаете? — Алексей ждал от неё помощи, которую она не могла ему оказать.

Не могла или не хотела? Можно было увеличить содержание, выплачиваемое его бывшей жене, поторговаться, купить свидания с сыном несколько раз в месяц. Тогда ей придётся делить Алексея. Лучше уж сразу отрезать, по-живому. Его серо-зелёные глаза теперь завораживали её, случайное прикосновение руки вызывало дрожь. Она влюбилась — в клиента и мужчину — совершенно ей не подходящего. Осознание этого ничего не меняло.

— Алексей Николаевич, я советую вам согласиться, — твёрдо произнесла Ксюша, предавая свою профессиональную совесть ради шанса на счастье.

Сначала всё складывалось, как ей хотелось: подписав бумаги, Алексей приехал к ней домой, едва держась на ногах. Он сидел рядом с Ксюшей на широком удобном диване, пил предложенный кофе, и жаловался на Нинку, которая испоганила его жизнь.

— Всё из-за неё, эта б*дь специально меня подставила, я таким дураком был! Но Максик не виноват, он славный, он один меня по-настоящему любит. И ты, Ксюша, мы же на ты, да? Ты меня понимаешь, так ведь? Ты не считаешь, что я — дерьмо?

Ксюша не слушала пьяную болтовню, дожидаясь удобного момента поцеловать его, претворить сны в реальность, а там — будь, что будет. Но в самый неподходящий момент что-то давнее всплыло у Алёши в голове:

— Ещё эта стерва, она посмела пожелать мне счастья!

— Кто — она?

— Элька! Стояла у стола на котором… Такая равнодушная и спокойная, и наплевать ей на всё: на меня, на нас, на то, как нам классно вместе было! Мне тогда хотелось опять её трахнуть! Ведь я любил её, может и сейчас ещё люблю! — он плакал у Ксюши на груди, рассказывая про какую-то дурочку, которая ему отказала, да и заснул там же, на диване.

До поцелуя у них так и не дошло. Утром Алексей долго извинялся за своё ночное поведение и причинённое беспокойство и, в качестве компенсации, прислал ей в офис огромный букет роз.

Представлялись ещё удобные случаи, но каждый раз что-то мешало. Годами Ксюша сдерживала свои чувства, которые со временем не исчезли. Она наблюдала, как Алёша пускается во все тяжкие, потом женится с налёту, разводится, повторяет по новой. Бесконечная череда Любок, Катек, Танек, Машек. Ксюша оформляла его брачные договоры и разводы, выслушивала его рассказы и жалобы, что его никто не любит, терпеливо объясняла, оберегала, защищала.

Сама Ксюша два раза «сходила» замуж и развелась. На каждой её свадьбе Алексей был с новой женой, дарил подарки, шутил, танцевал с её племянницами, очаровывая девчушек взрослым вниманием. Потом напивался, трахался с кем попало: с сестрой жениха — в первом случае, со свидетельницей — во втором. На следующий день — умоляющие извинения «если что не так» и букет роз. Она устала ждать, пока Алёша образумится, и всё-таки на что-то тайно надеялась. На ещё один случай, когда уж точно, она всё ему скажет, он поймёт, и они будут вместе.

Вдруг спустя столько лет, неизвестно откуда, сваливается ей на голову эта Эля, о которой Алёша плакался столько лет назад, и у него с ней опять «любовь»? Приглядевшись к сопернице, Ксюша поняла, что эта женщина не будет «одной из многих» — слишком уж не похожа она на других Алёшиных подруг. Если у него наконец-то получится, если они будут счастливы, то прощай навсегда её, Ксюшино, будущее.

***

— Ксения Евгеньевна, я тут кое-что обнаружил, вы не поверите! Вот вам и женщина-паинька! Всегда говорю: никого беленького, чистенького и пушистого не бывает!

— Хватит мне тут мудрости, что в туалетах на стенах пишут, рассказывать, что ты нашёл?

Ксюша слушала, и по её лицу разлилась довольная злобная ухмылка.

— Может Алексею Николаевичу тоже рассказать? Ведь его это напрямую касается?

— Значит так: ты никому не повторишь то, что мне сейчас сказал. Особенно Юрьеву, понял? Если я узнаю, что к нему что-то просочилось, ты никогда нигде работать не будешь. Больше того, ты пожалеешь, что на белый свет родился!

— Всё, буду молчать, как рыба. Так Эля эта на любые условия теперь согласится?

— Пришли мне бумаги. Дальнейшее тебя уже не касается. Молчи в тряпочку.

В глубине души, Ксюша всё уже решила. Она не отдаст его, Алёша останется с ней.

Глава 13 Первый выстрел

"Как ты любил? Ты пригубил

погибели. Не в этом дело.

Как ты любил? Ты погубил,

но погубил так неумело."


«Где же она, все её одноклассницы уже вышли!» — Эля ждала дочь около получаса и начала волноваться.

Конечно, никто бы не дал забрать девочку чужому человеку и, если бы что-то случилось, ей бы позвонили. Может папа приехал пораньше? Эля припарковалась и поднялась по лестнице к кабинету директрисы. Они хорошо знали друг друга, поэтому постучав в дверь, Эля отворила и вошла. Инесса Игоревна поднялась ей навстречу.

— Эля, как твой отец?

— У папы всё нормально. Где Оля? Она не вышла со своими. Задержалась зачем-то?

Директриса, казалось, не поняла вопроса.

— Эля, так Олю же Геннадий Васильевич забрал, сказал, что твой отец плохо себя чувствует и попросил внучку увидеть.

— И вы отдали? Даже не позвонив мне?

— Я не посчитала это чем-то из ряда вон выходящим — разрешить девочке уйти пораньше с отцом.

— Господи, Инесса, ты же ничего не знаешь! Как же я совсем не подумала!

— Чего я не знаю? Объясни мне, пожалуйста?

— Мы с Геннадием разводимся, и Оля сейчас живёт со мной, у моих родителей, так что он её похитил!

— Ты словами такими не бросайся! Геннадий, как один из родителей, имеет право забрать Олю из школы. Мы закон не нарушили! Кстати, а из-за чего вы разводитесь? Неужели он тебе изменил? Вот уж никогда в жизни бы не подумала! Он так тебя любит!

— Он не изменил, Инесса, просто я встретила другого. Так когда он приходил за Олей?

— Час назад, с английского её взял. Другого? Да ты с ума сошла! Что тебя в Гене-то не устроило? Слишком хороший муж? Или новый — молоденький? Расскажи мне!

— Инесса, не сейчас, я должна найти Оленьку!

Сначала Эля поехала в отделение, но дежурный полицейский только сочувственно на неё посмотрел.

— Мы тут ни при чём. Вы же ещё женаты, я так понимаю?

— Я подала на развод неделю назад, и дочь живёт со мной.

— Это сплошь и рядом бывает, пока суд не решит с кем быть ребёнку, мы не вмешиваемся, сами договаривайтесь.

— Как это не вмешиваетесь? Он вот просто так может её забрать, спрятать, увезти из города?

— Он — её законный отец — мы ничего сделать не можем. В суд идите.

В панике, Эля набрала Ксюшу, которая не поверила своим ушам.

— Ты же мне сказала, что вы с мужем обо всём договорились? Что Оля живёт с тобой до окончания процесса и решения суда?

— Мы с ним с моего ухода из дома не разговаривали, — Эля замялась, вспоминая последний звонок Гене. — Я подумала…

— Господи, Эля, ты же взрослая умная женщина! Как же можно быть такой наивной! Встреть меня в районном суде.

Когда Эля подъехала, Ксюша уже заполняла заявление на определение предварительного места жительства ребёнка.

— Что теперь будет? — Эля не сдерживала охватившего её волнения.

Ксюша никогда не стремилась стать матерью и не понимала тех безрассудных порывов, которые овладевают людьми, когда речь идёт об отпрысках, даже самых никудышных. Но она знала силу, которую благополучие детей имеет над их родителями, и научилась использовать эти чувства в своих целях.

— Теперь суд назначит дату заседания, на котором определит, с кем лучше быть Оле до завершения развода. Нам надо к нему подготовиться.

— А до тех пор?

— Гена имеет право держать Олю у себя. В срочном порядке, возможно, всего несколько дней. Мне позвонить Алёше? У него есть свои пути.

— Нет, я не хочу втягивать его в мои дела, — Эля боялась, что Лёшек не удержится, опять примчится и наделает глупостей.

— Хорошо, тогда подожди меня.

Судья с удивлением посмотрел на вошедшую в его кабинет без стука женщину.

— Здравствуйте, я хотела представиться — Ксения Евгеньевна, моя клиентка — Эвелина Владимировна.

— Я знаю, кто вы. Что привело к нам заезжую знаменитость? — Ксюша несколько раз помогала с разводами известным актёрам и политикам и упоминалась в новостях, давала пресс-конференции.

— Скажем так, что очень богатый человек заинтересован в моей клиентке, и при благоприятном для неё исходе по опеке её дочери, его благодарность вам лично будет безгранична. Закон, кстати, всецело на её стороне.

— Мне кое-что рассказали об этом деле, — усмехнулся судья. — Я думаю, вы чуете скандал и широкую огласку, поэтому и взялись за него. Но я не позволю устраивать на моих заседаниях цирк. Геннадий Васильевич — достойный человек и заслуживает лучшего.

— Возможно, но у вас слабость к преферансу. Да и блефуете вы из рук вон плохо. Кто, как вы думаете, скупил все ваши долги? Я бы на вашем месте серьёзно отнеслась к предложению моего знакомого.

Не дожидаясь ответа, Ксюша вышла — судья сделает всё, как надо.

Заверения Ксюши, что закон всегда отдаёт предпочтение матери, и суд решит в её пользу, Элю не убедили. В отчаянии, она сдалась: звонок Гене был унижением, но дело ведь шло об Оле, если надо будет, Эля готова на всё.

— Гена, подумай об Оленьке, ей же без меня не заснуть! И у тебя времени для неё нет, ты всё время на работе! Ты ездишь в командировки! Пожалуйста, привези её домой!

— Оказывается, ты не только стонать умеешь, а ещё и ныть! — издевался Гена. — Ну что, смылся твой любовничек? Я тут справки навёл, похоже, у него таких, как ты, по десять сразу. Тебе, дорогая, по вкусу быть одной из его шлюх? И ты ещё хочешь, чтобы моя дочь находилась с тобой в одном доме? Да ты с ума сошла! Я огражу её от растлевающего влияния никудышной матери.

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать, я тебе больше ничего не должна. Если ты не вернёшь Олю по-хорошему, то тебя заставит суд! Не думай, что ты всё сможешь купить! Дай мне поговорить с ней.

— Только по-быстрому и не огорчай её.

Олин голос звучал растерянно и грустно.

— Мамочка, где ты? Папа сказал, ты не хочешь с нами жить? Ты меня больше не любишь?

Эле захотелось взвыть, но она ответила, как могла спокойно:

— Лапочка моя, никогда так не думай, я тебя люблю больше всего на свете! И бабушка с дедушкой тебя обожают! Скоро ты опять будешь со мной!

— Я хочу, чтобы ты дочитала мне про мышонка Стюарта, в этот раз я буду смелой и дослушаю! Он ведь найдёт свою подругу и вернётся домой, правда?

— Обязательно, зайчик мой, обязательно. И ты вернёшься домой. Спокойной ночи, я очень, очень люблю тебя! — Эля повесила трубку и расплакалась.

Владимир Иванович, уже в курсе происшедшего, не сводил с неё глаз.

— Доигралась? Что ты теперь делать будешь? И где этот Юрьев твой, дела пошли не так и испарился? Заварила ты кашу, теперь расхлёбывай.

— Володя, — голос мамы, как всегда, произвёл своё действие, и папа осёкся. — Эленьке и так плохо, а ты ещё винишь её во всём! Нет, чтоб на сторону дочери встать, как полагается настоящему отцу! Иди сюда, родная, посиди со мной.

Эля присела на край постели матери и, уткнувшись лицом куда-то ей в шею, дала волю слезам.

Когда мама заснула, отец подал Эле простой коричневый запечатанный конверт, в каких посылают документы.

— Надписан тебе, без обратного адреса. Марок нет, явно кто-то под дверь подкинул. Начинается свистопляска! Ещё угрозы пойдут. Ты знаешь, у мамы больное сердце, ей нельзя волноваться. Если что-то её потревожит, ты не сможешь больше у нас жить.

— Папа, я разберусь со всем, обещаю. Мне нужна твоя помощь: на предварительном заседании, судья будет рассматривать, где Оленьке лучше находиться. Ты выступишь с моей стороны, скажешь, что дочери надо жить с матерью? Оля ведь привыкла днём после школы приходить к вам с мамой, и спать тут часто остается. У неё своя комната, книжки, игрушки. Её место — здесь.

— Её место — дома, с отцом и с матерью, обоими. Нет чтоб «и в горе, и в радости», как обещалась. А тут — раз, два и разбежались! Но я помогу тебе, я хочу видеть Оленьку. Мама без неё не сможет.

Эля села на кровать, на которой ещё вчера спала её дочь и открыла конверт. Что это? Выписка из медицинской карты: Липкина, Эвелина Владимировна, двадцать седьмое декабря…

Всего несколько скопированных листочков, и больше ничего.

Господи, откуда? Кто мог это найти и прислать ей? С какой целью? Шантаж? Они хотят денег? Или Гениных рук дело? Только не это! Но кому ещё выгодно копаться в её прошлом?

Мозг услужливо предоставил нужные воспоминания: наступал Новый Год, и все пришли в праздничное настроение — повсюду музыка, красиво украшенные витрины, гирлянды огоньков и разряженные ёлки. Толпа переливалась из одного ярко освещённого магазина в другой в поисках подарков. Эля шла одна по главной улице, и её не интересовала вся эта весёлая кутерьма. Было очень холодно, промозгло и сыро. Она оказалась в чужом городе, даже без знакомых, и уж точно без подруг. Не с кем поговорить и посоветоваться, а решать надо так быстро! Ещё было больно внутри, не острая боль, а ноющая, не покидающая ни на минуту. Говорят, иногда люди, которым отрезали руку, всё ещё чувствуют её. Хотя как может мучить то, чего больше не существует? Оказывается, может. Испуганная и одинокая, Эля сделала свой выбор, казавшийся на тот момент единственно правильным.

Она легла на кровать дочери и прикрылась мягким одеялом, на котором уютно свернулись розовые кошечки. Тогда, в больнице, всё бельё было серое и влажное, а одеяло тонкое и колючее. Деловитая медсестра делала анализы и смотрела на Элю, как той показалось, с брезгливостью и презрением. Ей дали наркоз, и она уже ничего не чувствовала и не помнила. Процедура прошла быстро, и ребенок, её и Лёшека ребёнок, больше не существовал. Отлежавшись несколько часов, выслушав инструкции и приняв от медсестры обезболивающие таблетки, Эля, ощущая пустоту во всем теле, поплелась домой. Все праздники она провалялась в постели в своей голой, неуютной комнате, почти не ела и плохо соображала, что же ей делать дальше.

Необходимость идти на работу заставила встать под душ, одеться, подкрасить глаза, выпить кофе. Жизнь продолжалась, и постепенно Эля вышла из депрессии, познакомилась с несколькими девушками-ровесницами, начала ходить с ними в кино и в клубы. Потом появились новые парни и, где-то через год, Гена. Он заслонил собой весь мир — большой, сильный, надёжный. Его присутствие успокаивало и защищало: он никогда не оставит её делать ужасный выбор в одиночестве. Любовь? Она уважает его и доверяет ему, со временем, она научится любить его, это придёт позже. Безумие притяжения? Попробовала, с неё достаточно. Гена повёз её в Париж и, встав на одно колено на верхушке Эйфелевой Башни, сделал ей предложение. Это было одновременно вычурно и банально, но огни так красиво освещали бурливший внизу город, бриллиантовое кольцо отражало их блики, и она согласилась.

Даже стараясь всё забыть, Эля иногда невольно представляла себе: а что, если бы я поступила по-другому? Как бы тогда сложилась моя жизнь? Каким бы он был, наш с Лёшеком сын? Или она, девочка, с серо-зелёными, как у отца, глазами? Но что сделано, то сделано. Она выбрала правильно. Постепенно, Эля стала думать об этом ребёнке всё реже. Кому же нужно, чтобы она опять разворошила прошлое и заново пережила эту боль?

Глава 14 Женись!

“В любви всегда один целует, а другой лишь подставляет щёку”.


— Спасибо за завтрак, — Макс доел яичницу и вымазал последние капельки желтка кусочком надетого на вилку хлеба. Потом отправил его в рот.

— Как же тебя не покормить, ты ведь всю ночь так старался! — Ленка уселась к парню на колени, обняла за шею и поцеловала. — Но предупреждаю — кроме глазуньи, я ничего готовить не умею!

— Зато у тебя куча других приятных навыков, — Макс потрепал девушку по спине.

— Что мы сегодня будем делать? Только не говори, что твоей «подружке» Герману опять понадобится помощь!

— Ты же знаешь, я не могу ему отказать. Но сегодня вряд ли. Я весь — твой. Хочешь поехать за город?

— К фонтанам?

— Давай лучше на озёра — там можно и лодку напрокат взять, — с фонтанами были связаны лучшие воспоминания его жизни, и он оберегал их.

— Ууу! Как заманчиво — посмотреть как ты гребёшь без футболки!

Они встречались уже почти месяц, и Макса пока всё устраивало. Он сказал матери, что скоро познакомит её с Ленкой, купив этим себе время. Ещё немного и он накопит достаточно на однушку не совсем у чёрта на рогах. Тогда можно будет разъехаться и вырваться из-под постоянного контроля. К сожалению Ленка решила поиграть в любовь и предъявляла всё больше претензий на его внимание.

Народу на озёрах было много — казалось, сюда опустошился весь город, жители которого жадно старались использовать последние тёплые дни неожиданно долгого в этом году бабьего лета. Макс с Ленкой стояли в обнимку в очереди за лодками, когда от группы поедавших мороженное девчонок отделилась Лиза и подошла прямо к ним. «Ну что за дела, — в панике подумал Макс. — Больше пяти миллионов людей, а я как с Ленкой ни выйду, всё на Лизу натыкаюсь!». Но по телу разлилось внезапное тепло, и он был счастлив видеть её явно здоровой. Широкие мягкие светлые брюки и обтягивающая футболка сидели на ней гораздо лучше, чем на Ленке — её платье, творение какого-то знаменитого итальянского дизайнера.

Лиза лучезарно улыбнулась им:

— Привет!

— Привет! Лена, познакомься, это — Лиза. Лиз, это — Лена, моя… Знакомая.

Ленка зло фыркнула и ещё крепче прижалась к нему.

— Макс, — Лиза выдержала паузу, давая понять, что знает его настоящее имя. — Папа мне всё рассказал. Я давно хотела поблагодарить, но у меня нет твоего телефона.

— Не за что, я рад, что всё обошлось, и ты жива и невредима!

— Нажираться меньше надо, — Ленка смотрела на Лизу с явной неприязнью и ревностью.

Макс выкрутился из Ленкиных объятий и, взяв Лизу под руку, отошёл с ней от очереди.

— Лиза, я не знаю, что тебе сказать, — растерянно пробормотал он.

— Ничего не надо мне объяснять, я прекрасно понимаю, что не подхожу тебе, ты же нормальный парень, — она опустила глаза. — тебе нужна нормальная девушка.

— Блин, при чём тут это, дело не в тебе, я не хочу…

— Макс, наша очередь подходит! — Ленка звала нарочито громко и визгливо.

— Иди, твоя знакомая тебя ждёт, ещё раз спасибо! — Лиза легко провела пальцами по его ладони, передёрнула плечами и вернулась к подругам.

В уме, Макс побежал за ней, поймал за руку, развернул к себе и поцеловал во вкусные губы. В реальности, он прирос к месту, не в силах пошевелиться.

— Макс! — парень пришёл в себя и поторопился к Ленке.

Он грёб, стараясь подавить неприятное ощущение, будто упустил самое важное. Ленка с вожделением смотрела, как он управляется с вёслами. «Надо причалить к берегу, найти укромное местечко и заняться делом. Опять эта противная девчонка! Следит она за ним, что ли? Макс говорит — знакомая. Какая, к чёрту, знакомая! Не понятно, что между ними происходит, трахались они или нет, но мой парень точно смотрел на неё глазами влюблённого щенка!» — что-что, а дурой Ленка не была.

Причалив к берегу, Макс привязал лодку к молоденькому деревцу, и они с Ленкой разлеглись на траве в тени каких-то кустов. Они видели берег и лодку, но были скрыты от глаз других отдыхающих. Ленка заползла к нему на грудь и потянулась целоваться, но Макс осторожно и твёрдо отодвинул её от себя.

— Ты что?

— Мне сейчас неохота. Давай просто полежим.

Первый раз за всё время, что они встречались, Макс был не в настроении, и все Ленкины опасения, казалось, подтверждались: во всём виновата маленькая невзрачная стервозина, которую он обжигал взглядом. Не раздевал, а именно ласкал, что гораздо хуже. Ленка решила действовать быстро. Она положила голову парню на плечо и, нежно поглаживая его «кубики» под футболкой, ринулась во все тяжкие:

— Макс, я хочу познакомить тебя с папой. Ему очень интересно, с кем я встречаюсь, и он пригласил нас в следующую субботу на дачу. Ты поедешь со мной? Я уверена, ты ему очень понравишься.

Максу совершенно не хотелось встречаться с Ленкиным отцом, ни к чему хорошему это привести не могло, но причины отказаться тоже не было.

— Хорошо, я постараюсь, если матери или бабушке не понадоблюсь.

— Здорово! — и Ленка опять полезла целоваться.

***

Ленкин папа прислал за ними мерседес с шофёром, и девушка всю дорогу поучала своего парня, как себя вести в присутствии отца: он любит, когда ему смотрят в глаза, прямо и честно отвечают на вопросы, не спорят, и так далее, и тому подобное. Макс слушал в полуха, ему было всё равно, какое впечатление он произведёт.

— Жалко ты меня не спросил, что надеть. Ну ладно, надеюсь, сойдёт, — на Максе были рубашка поло и слаксы.

— Что ты ко мне всё время со шмотками пристаёшь? Не нравится, как я одеваюсь — не встречайся со мной. Я фраки не ношу.

— Да я так, для меня ты во всём — самый красивый, — осеклась Ленка.

Дача находилась под Репино. Машина мягко въехала во двор ярко освещённого двухэтажного каменного особняка, и Макс, неся букет роз, который внезапно показался жалким, поднялся с Ленкой по мраморным ступенькам.

Дверь открыла жена Ленкиного отца, и Макс застыл, забыв, что надо поздороваться и отдать цветы. Ленка толкнула его под рёбра.

— Это Зинаида Романовна, моя мачеха, — представила она, крепко взяв парня за локоть. — А это — Макс Юрьев.

— Очень приятно познакомиться… Макс Юрьев, — проворковала Зина. — Леночка столько нам о тебе рассказала.

Под удивлённым взглядом Ленки, Макс несколько грубо кивнул и сунул Зине букет. В обстановке дома дорогая позолоченная мебель в стиле Людовика XIV странно сочеталась с вышитыми салфеточками и ковриками. Обед проходил довольно доброжелательно, хотя Зина и метала на Макса уничтожающие взгляды когда думала, что её никто не видит. Ленка ластилась к папе, хлопая ресницами и время от времени целуя его в щёку. Макс старался больше молчать и слушать, что мало отличалось от его обычного поведения.

Даниил Виленович был мужик лет пятидесяти, с залысинами и приличным брюшком. За дорогими очками в черепашьей оправе прятались небольшие голубые проницательные глазки. Он радушно поздоровался с Максом и пригласил к столу. Подавал молодой парень, и Макс подумал, что Зина не могла рисковать самой подобрать себе замену — она познакомилась с мужем когда работала официанткой в его любимом сигарном баре.

— Юрьев, Максим Алексеевич, — проговорил Ленкин отец, с удовольствием поглощая бульон с фрикадельками. — Ты, случайно, не сын Лёхи Юрьева из Политеха?

Макс понял, что его уже проверили. Но видно дали маху — если бы Даниил Виленович знал о его второй работе, он никогда бы не позволил своей дочери с ним встречаться.

— Да, это мой отец.

— Ну, ничего себе! Я Лёху много лет знаю. Ещё вместе в Таллин гоняли. Ночь туда, на поезде, денёк погуляем, и ночь обратно. Чтоб за гостиницу не платить. Умница он, а баб к нему, как магнитом тянет. Ты, похоже, всем в него пошёл, — он подмигнул Максу.

Ленка с изумлением уставилась на своего парня:

— Почему ты мне ничего не сказал?

— Нечего говорить, отец уже много лет, как с нами не живёт.

— Точно, которая у него по счёту жена, четвёртая или пятая?

— С четвёртой только развелся, опять женится.

— Даёт мужик! Мне-то Ленка всё нашёптывает: мол не ругайся, бесприданника домой приглашу — ни у него папочки богатого, ни Феррари, ни хаты. Даже шмотки, и те с барахолки. А тут приводит Лёхиного сына.

Ленка несколько съёжилась под испепеляющим взглядом Макса.

— Я с отцом особо не общаюсь, — спокойно заметил он.

— Ты же у него один сын? Уверен, он тебе всё, что хочешь, дал бы.

— Мне не нужны его бабки, — это вышло резче, чем он хотел, но тема начинала раздражать.

— Молодец, уважаю, что за деньги отца не прячешься, хочешь сам всего добиться. Так и надо!

Даниил Виленович хлопнул Макса по спине, и Ленка просияла. Надо же, ну и Максик! Тихоней прикидывается, а сам покруче любого мажора! Девушка украдкой положила руку парню на колено.

После ужина хозяин пригласил Макса на балкон, выпить бренди и выкурить сигару. Макс не хотел ни того, ни другого, но отказаться было бы невежливо. Они сидели в мягких креслах и рассматривали друг друга при тусклом свете бумажных китайских фонариков нелепо смотревшихся на стене французского стиля коттеджа.

— Может всё таки возьмёшь сигару? Это Cohiba Behike[1]!

— Мне, если честно, хоть beehive[2], я не курю, — попытался отшутиться парень.

— Курить не куришь, пить толком не пьёшь, денег от отца тебе не надо — в каком инкубаторе тебя, мальчик мой, вылупили?

— Вам это не нравится?

— У нас у всех есть грехи, Максим. Я хочу знать твои.

— Я вообще-то на исповедь не хожу, — Максу надоел этот допрос.

Лицо Даниила Виленовича изменилось, и Макс решил, что не хотел бы повстречаться с ним в тёмном пустынном переулке.

— Ты спишь с моей дочерью? Хотя зная твоего отца, я в этом не сомневаюсь. Не было такой бабы, которую он не мог бы охмурить.

Макс подумал, что Ленке многого не надо, она сама кого хочешь оседлает. Но не говорить же этого любящему отцу!

— Я уважаю Лену, она очень умная и способная девушка.

— Ну да, — фыркнул её отец. — Знаешь, скольких парней она привела со мной знакомиться?

— Нет, много?

— Ты — первый. Значит, ты ей нравишься. И мне ты по душе. Вот и порешили, женись на ней. Пора ей домом обзавестись, парой детишек.

Это прозвучало не как шутка или несерьезное предложение, а как приказ, отданный человеком знающим, что его воля будет выполнена.

— Мы не говорили о женитьбе, — взбрыкнул Макс, хотя и понимал, что с этим человеком надо повежливее. — То есть я ещё не могу обеспечить семью. Я не хочу торопиться с таким важным вопросом.

— Не бойся, мальчик мой, с обеспечением у тебя проблем не будет. Так что надеюсь, скоро буду гулять на вашей свадьбе. А там может и работать ко мне в бизнес перейдёшь. Мне, кроме Ленки, всё передавать некому.

Макс упёрся взглядом в маленькие голубые глазки и ему стало не по себе — на него смотрели глаза убийцы.

Спать Макса и Ленку положили в разных комнатах, но ночью парень почувствовал рядом женщину.

— Прибежала, всё таки, — он погладил её по волосам, и тут же отпрянул: это были не мягкие локоны Ленки, а жёсткие сухие — Зины.

— Что прыгаешь, Юрочка? Или мне тебя Максиком теперь называть?

— Никак не называть, — ответил Макс. — Уходи отсюда.

— Я ведь ошиблась в тебе, миленький, ты содержанцем быть не хочешь — сразу в дамки метишь! Ленка от тебя без ума, и даже мой старый дурак полночи трепался, как дочке с женихом повезло.

— Зина, я не собираюсь жениться на Ленке. Как вы все меня достали! Иди к чёрту, я спать хочу.

— Если Даниил так решил, то женишься, никуда не денешься. А мне всё лучше — поближе будешь. Тебя ведь на нас двоих хватит?

— Совсем сдурела? Другого мальчика себе поищи.

— Ты что, Юрочка, думаешь, так просто от меня избавишься? Я ведь теперь о тебе всё знаю — имя, фамилию, кто твой отец. Ты передо мной на коленях ползать будешь, чтобы я мужу не сказала.

— Не буду. Мне тоже твоему мужу есть, что порассказать. На кого он больше зол будет, на б*дь жену или сына старого друга? Я бы на твоём месте молчал, Зина.

— Неужели у тебя ко мне вообще никаких чувств нет? Хоть чуть-чуть? Нет же ведь! Ты меня трахаешь, Ленку трахаешь, ещё сколько, и тебе всё равно! Никого ты не любишь, да и любить не можешь! Правда, какой уважающий себя молодой парень пойдёт в проститутки? Нормальный мужик лучше по ночам вагоны разгружать возьмётся, чем с бабами за деньги спать! Гнилой ты, Юрочка, насквозь гнилой!

— Пошла ты, со своей трехкопеечной психологией! Если мне надо будет, я сам разберусь!

Зина протиснулась за дверь, и Макс остался один. Вытянувшись на спине и заложив под голову руки, он быстро отключился. Во сне, он смотрел на Лизу, которая сосредоточенно ела зелёное фисташковое мороженное из хрустальной вазочки маленькой пластиковой ложкой. Её всецело поглощал этот процесс, но иногда она поднимала глаза и улыбалась только ему.

Глава 15 Обман

“Лучшие друзья девушки — бриллианты!”


На следующий день, рано утром, Даниил Виленович уехал по делам, и Максу грозило провести целый день в обществе Ленки и Зины. Представив себе такой ménage à trois[3], парень понял, что ничем приятным это закончиться не может. Поэтому он соврал Ленке, что должен помочь бабушке передвинуть диван и сказал, что поедет обратно в город на электричке.

— Да ты с ума сошёл! Кто же в наше время ездит на электричке!

— Ничего такого — в городе сразу в метро нырну, и через полчаса — дома. Оставайся, ты же в теннис хотела поиграть.

— Без тебя — не хочу. Зина и так ходит с кислой мордой, она меня терпеть не может. Такое ощущение, что я у неё кусок последний отнимаю! Сейчас шофёру скажу — он нас довезет!

В машине Ленка болтала об их свадьбе, будто дело уже было решено.

— Как ты думаешь, зимой сделать или лета дождаться? Я и зимой не против. Можно слетать куда-нибудь в тёплые края — пригласить всех гостей в Испанию, например. Я всегда хотела церемонию под пальмами. Немножко мало времени на платье, но если двойную цену заплатить — сделают.

— Лен, ты не слишком торопишься? Мы же только месяц встречаемся, — не выдержал Макс.

— Папа сказал, что он с тобой всё вчера уладил? — девушка смотрела на него с явным недоумением. По её опыту, если отец говорил, что всё в порядке, значит так оно и было.

— Знаешь, мне здесь удобнее, — обратился Макс к шофёру. — Притормози, я дальше на метро поеду.

— Ты что, обиделся? — закричала ему вслед Ленка, но он уже не слушал её.

От Ленки можно было вот так по-дурацки сбежать, но ненадолго. Хоть он и старался уверить себя, что ему ничего не грозит, разговор с Даниилом Виленовичем испугал парня. Макс резко перешёл на другую платформу и вместо дома поехал к отцу в офис. Лёха уже несколько недель чуть не ночевал на работе, руководя дью-дилидженс.

Танька с удивлением глянула на Макса, но когда он назвал себя, немедленно пропустила. Лёха был настолько занят, что даже не обрадовался при виде сына.

— Макс, давай по-быстрому, у меня встреча тут с мужиком через двадцать минут. Англичане терпеть не могут, когда опаздываешь.

— Да я не хотел беспокоить. Ерунда, наверно. Я тут твоего друга встретил, Даниила…

— Ты на него работаешь? — Лёхе внезапно стало не до своих дел.

— Нет, я с его дочкой встречаюсь, и она нас вчера познакомила. Он мне сразу про свадьбу талдычить начал, и ещё, что хочет меня в бизнес взять. Чуть не имена внукам уже выбрал.

Макс с изумлением увидел на лице отца почти испуг.

— Чёрт, Макс, что же ты мне раньше не сказал, что твоя «сандаловая девушка» — дочь Дэна.

— Это другая девушка. Кто такой «Дэн»?

— Кличка у него такая была, мол «Дэн вэ Мэн», крутой типа. Так ты с его дочерью?

— Я сам до вчерашнего дня не знал, что Ленкин отец с тобой знаком.

— Разве тебе не та, другая, нравится? Ты хочешь на этой Ленке жениться?

— Не знаю, как-то пока об этом не думал.

— Бл*дь, не было печали! Слушай меня внимательно: с Дэном шутки плохи. За ним серьёзные люди стоят, которым человека прикончить, как раз плюнуть. Бандит он, короче.

— Он же твой приятель?

— Был, когда-то — классный парень, душа компании. Анекдоты травить, выпить, покуролесить — с ним скучно никогда не было. Всегда на крутых тачках, при деньгах, какие нам тогда и не снились. Папаня его всегда крутился, и Дэн с ним вместе. Одна вещь между нами встала, про которую тебе знать не важно. Главное, наши дорожки быстро разошлись. Изредка слышу то да сё. Поднялся, денег немерено. Несколько лет назад он купил себе место в думе за десять миллионов евро. Депутатство ему до фени, конечно, он это из-за неприкосновенности.

— Что ты посоветуешь мне теперь делать? По-моему, ему очень хочется меня в зятья. Неприятно после нашего разговора стало. Прямой угрозы не было, но он мне будто приказ отдал, и посмей я ослушаться, плохо будет.

— Не бойся, надо будет, я разберусь с Дэном. Решение за тобой. Любишь его девчонку — женись, но в дело к нему иди осторожно, с открытыми глазами. Я, честно говоря, другого для тебя хотел, — Лёха на минуту замялся. — А если она — не то и не так — то опусти её помягче. Лучше, конечно, чтобы она первая тебя бросила и без обид.

Лёха глянул на часы.

— Ладно, ещё поговорим, мне надо к встрече подготовиться.

После ухода сына, он несколько минут сидел, уставившись в стол, потом позвонил старому товарищу.

— Лёха! Сколько лет, сколько зим! — Дэн почти убедительно изобразил радость, услышав Лёхин голос. — Ожидал, что проявишься. Сынок-то у тебя хорош, любовь у них с моей Ленкой. Породнимся может скоро?

— Макс мне рассказал. В штучки свои с ним играть начинаешь?

— Какое! Я тут ни при чём — сами сошлись. Просто подтолкнуть решил. Чего тут долго думать, прямо как судьба.

— Дэн, пусть они сами разбираются, без твоего и моего вмешательства. Понял меня?

— Ты что, всё ещё на меня злишься?

— Повторяю: не лезь в их дела. И запомни, если с моим сыном что-то случится, то, что в Таллине было, тебе детской забавой покажется. Ни отец твой, ни дружбан его не помогут.

— Лёха, не бесись, — голос Дэна потерял уверенность и зазвучал тоньше и визгливее. — Ничего с твоим Максом не будет. Ленка моя — красотка — от парней отбоя нет. Твой сын или другой — мне без разницы.

— Алексей Николаевич, ваш гость здесь, — раздался в интеркоме голос Таньки.

— Дэн, без закидонов. Я не шучу.

Лёха надеялся, что этот разговор сдержит Дэна, но полной уверенности у него не было. Он переключил внимание на гостя, который как раз вошёл в кабинет. Это был один из будущих партнёров, Саймон Брассет — высокий худощавый англичанин — идеальный результат обучения в public school[4] и Оксфорде. Он приехал познакомиться лично с теми, кого до тех пор видел только на видео конференциях. Сделка продвигалась гораздо медленнее, чем хотелось бы, англичане тормозили, а теперь — визит этого Саймона. Серёга подозревал, что не просто так правая рука председателя совета директоров приехал лично — не бумажки же просматривать. Поэтому Алексею Николаевичу было поручено выяснить причину задержки.

— Саймон, рад тебя видеть! Как долетел? — к счастью, англичанин неплохо говорил по-русски, и на общение с ним хватало этого и Лёхиного английского.

— В самолёте выспался наконец-то. Каждый раз поражаюсь, какой у вас красивый город. И погода — прямо как дома.

— Да, дожди начались. Слишком хорошее лето в этом году выдалось. Хочешь зайти к своим, проверить, чем они занимаются?

***

Уже несколько раз, выходя на площадь из подворотни — бокового входа в университет — Лиза ощущала на себе пристальный взгляд. Кто-то наблюдал за ней из-под колоннады собора. Девушка всматривалась внутрь, в полутьму, и однажды ей даже показалось, что она увидела чью-то тень. Что, если это Макс? Нет, такой парень не будет, как мальчишка, следить за ней издалека. Если бы она его интересовала, то он прямо бы ей сказал и пригласил на свидание.

Только зачем она ему нужна? Девчонка, которая задёргалась, как припадочная, когда он дотронулся до её колена? Он что, дурак, с такой встречаться? У него есть настоящая подружка, та, с которой она его видела. Лиза брезгливо поморщилась, вспомнив голубоглазую куколку в Гуччи, висевшую у Макса на шее. Он обнимал её в ответ, но не крепко, а так, небрежно. А вдруг он совсем не любит эту Ленку? Лиза вспомнила его губы на своих губах, его руки, нежно гладившие её, мурашки по коже, и опять содрогнулась, но не от страха, а чего-то другого. Она может позвонить в агентство, Макс приедет, и тогда… Но Лиза не хотела близости с ним за деньги. А вдруг он откажется? Она этого не перенесёт, умрёт от унижения. Лучше уж страдать от неразделенной любви.

В этот день Лиза опять бросила ищущий взгляд под колоннаду, но никого там не увидела.

— Эй, ты, как тебя там!

К ней, виляя бёдрами в короткой юбке и семеня ногами в туфлях на высокой платформе, приближалась та самая куколка, подружка Макса. «Что ей от меня надо? Неужели с Максом что-то случилось?» — на мгновение, Лизу охватил панический страх, что Макс попал под машину, или произошло что-то ещё ужасное, но она отогнала эти глупые мысли.

— Меня зовут Лиза. Тебя Макс послал?

— С чего бы это? Он о тебе и думать не думает. У него только я на уме! Он мне предложение сделал, мы к свадьбе готовимся. На, смотри!

Ленка пихнула Лизе под нос руку, отягощённую кольцом с большим, мутно-жёлтого цвета, бриллиантом. Лиза уставилась на него, не веря своим глазам. «Наверно она выбирала. Макс никогда сам такое бы не подарил. Он бы нашёл небольшое, изящное, прозрачное, как слеза. Хотя с чего это я решила, что знаю его? Кем он работает-то? И женится же он на этой Ленке!» — безнадёжно подумала Лиза.

— Завидно, а?

— Да, завидно, — Лиза вздёрнула подбородок. — Макс — классный парень, тебе очень повезло.

— Теперь он — занят. Не лезь к нему!

— Желаю вам счастья! — сумела произнести Лиза, развернулась и пошла прочь, скрывая от Ленки набежавшие на глаза слёзы.

***

Стоя в тени колонны, Макс терпеливо ждал, пока Лиза выступит из дверцы в деревянных воротах. Обычно она щурилась на солнце после полутьмы арки и надевала солнечные очки. Иногда девушка осматривалась, будто ожидая кого-то, и даже направляла взгляд в его сторону. Макс был уверен, что она не могла увидеть его, но на всякий случай отодвигался глубже в тень. В последние несколько раз она смотрела под ноги и, ему показалось, погрустнела и похудела.

Парень ругал себя за трусость — что он вообще здесь делает? Подсматривает за Лизой, не решаясь заговорить, как воздыхающий сопляк? Раз притащился, то подойди и спроси телефон, пригласи в кино или в бар. Если нет — прекрати прятаться, живи своей жизнью и оставь её в покое. Но он не мог сделать ни того, ни другого: ноги сами приносили его сюда, а смелости не хватало. Сегодня он перестанет наблюдать издалека. Он шагнёт в неизвестность.

Лиза, как всегда, вышла на улицу и подошла к поребрику. Она стояла и смотрела в пустоту. «Что её тревожит? — подумал Макс. — Какая-то она не такая, не радостная. Будто свет внутри выключили». Он уже почти выступил из-за колонны, когда рядом с девушкой остановился Ниссан Кашкай, и какой-то темноволосый парень выскочил открыть пассажирскую дверь. Он чмокнул Лизу в щёку, но она не ответила и молча забралась на переднее сидение. Макс стоял и смотрел, как машина отъехала и потерялась среди множества других на проспекте.

«Ну? Дождался? — злился он на себя. — У неё есть парень, прав был отец — сам её прохрюкал. Теперь что — обратно, к Ленке, где тепло, неплохо кормят и обслуживают? Может всё-таки жениться на ней, сразу решить все денежные проблемы и, если захочется, других баб на стороне трахать?». Макс думал об этом, даже зашёл в пару ювелирных магазинов посмотреть кольцо, но внутри твёрдо знал, что не хочет. Пусть эта дура Зина права, и он не способен любить, он подождёт. Лучше остаться одному, чем связаться, как отец, не с той женщиной. «Погуляю с Ленкой до Нового Года, а там куплю квартиру и разойдусь по-хорошему, чтобы к папке жаловаться не побежала: мол дело не в тебе, дело во мне, и так далее». Решение пришло к нему там же, на ступеньках собора, и менять его он не собирался.

Глава 16 Испытание

“Отзвуки душевной непогоды,

В сердце одиночества печать,

И бессонниц горестные всходы

Надо благодарно принимать,”


— Как же я рад тебя видеть! И слышать! — Лёшек потёр слипавшиеся от усталости глаза. — Ты улыбаешься, значит сегодня утром всё прошло хорошо?

— Пока — да! Я так боялась, что-то непредвиденное случится! Но заседание заняло всего полчаса — мой папа рассказал о том, как Оле хорошо у них с мамой, как я люблю её и забочусь о ней — и судья сразу решил в мою пользу. Гене приказали привезти её завтра утром ко мне. Я не могу дождаться!

— Поздравляю! То-то ты вся светишься! Я так хочу поцеловать, обнять тебя!

— Надеюсь, что скоро всё завершится. Окончательное решение на следующем заседании, через месяц. Там будет сложнее — Гена сможет палки в колёса ставить — привлечь органы опеки, экспертов, психологов… Что носом клюёшь, ты вообще спишь?

— Иногда, но дело не в этом, меня англичанин мой, Саймон, задолбал. Везде всё облазил, каждый день с утра — список вопросов.

— Вроде бы нормальный процесс?

— В общем, да, но мне кажется, он приехал из-за чего-то другого. Я не знаю, как выяснить настоящую причину. Они точно тянут кота за хвост, что-то не так. Мне хочется позвать его к себе в кабинет, закрыть дверь, налить водки и поговорить по душам.

— Если бы ты имел дело с американцем, я бы тебе так и посоветовала. Они с плеча рубят. С англичанином, тем более, как ты говоришь, из Оксбриджа[5], так не получится. Он тебе ничего не скажет. Будет ходить вокруг да около, но правды ты от него не добьёшься. Всё будет неопределённо и расплывчато. Знаешь, если англичанина спросить: «Вы говорите по-английски?», то он ответит: «Мне кажется, что говорю».

— Ты их лучше понимаешь. Что посоветуешь мне делать?

— Поступай, как считаешь нужным, не обращай на него внимания. Если он захочет, сам скажет. Если нет — возможно, никогда и не узнаешь.

— Я люблю сразу всё прояснить, но попробую по-твоему. Эль, я по тебе ужасно соскучился!

— Я тоже, давай так — уедет твой англичанин — приезжай ко мне на несколько дней. Я тебя с Оленькой познакомлю.

— Наконец-то! Завтра же его обратно в Лондон выгоню! Дети меня, между прочим, обычно любят. Кстати, напиши мне, что Оле нравится. Я комнату для неё хочу подготовить, чтобы, когда вы сюда переедете, всё было ей по вкусу, как дома.

— Подожди с комнатой. Лёшек, я боюсь сглазить.

— Не думай ни о чём плохом, Ксюша своё дело знает, всё решится в нашу пользу.

— Да, Ксюша очень уверенна, что мы выиграем. Лёшек, у тебя с ней что-то было? Ты с ней трахался?

— Ничего, клянусь! Это только ты думаешь, что все женщины на меня бросаются. Мы с ней просто старые друзья.

— Может быть, я ошибаюсь, но иногда мне кажется, что она на меня смотрит, как удав на кролика. А когда я упоминаю о тебе, готова голову мне откусить.

— Это паранойя, не бойся, мы заслужили хэппи-энд!

— Я надеюсь, я люблю тебя!

— А я — тебя! Но сейчас пока, мне Саймона в ресторан вести нужно!

Алексей позвал Саймона в «Мансарду», ресторан с шикарным видом на возносившийся в закатное небо огромный золотой купол собора и неплохой кухней. Их посадили в кабинке, и официант пошёл за бутылкой бордо.

— Лёшенька! — зазвучал капризный, по-детски пискливый голос, и Лёха скривился, будто укусил лимон.

К их столику подходила Маша, необыкновенно привлекательная в голубом платье, обтягивавшем её изящную фигуру, и золотых стилетто. Лёха не видел её с подписания бумаг о разводе. Девушка, как ни в чём ни бывало, поцеловала его в щёку.

— Лёшенька, я так рада тебя видеть!

— Да уж…

— А кто твой знакомый? — она обласкала Саймона взглядом, и тот представился.

Бесстыдно протиснувшись в кабинку и усевшись на диванчик, Маша переводила взгляд с Саймона на Лёху, выбирая, на кого обратить свои чары, и остановилась на Саймоне.

— У тебя такой приятный английский акцент, я его обожаю!

— Благодарю, — улыбнулся Саймон, словно ненароком положив на видное место руку с обручальным кольцом. Он наивно полагал, что Машу это остановит.

В этот момент позвонил Сергей, и Лёха, воспользовавшись случаем, отошёл от стола.

— Как вы знакомы с Алексеем? — спросил англичанин.

— Он мой муж, — ответила Маша и поспешно добавила, — бывший, то есть. Мы с ним только что развелись.

— Но остались друзьями?

— Как сказать, опустил он меня, конечно. Я к нему со всей душой, карьеру ради него бросила, лучшие три года жизни потратила, а ведь могла моделью работать, у меня столько предложений было! — голубые глаза девушки заблестели слезами.

— Надо же, — вежливо и неопределённо заметил Саймон.

— Слушай, давай смоемся отсюда? — Машка наклонилась ближе к англичанину и накрыла его ладонь своей. — Я знаю шикарное местечко. Чёрт с ним, с Лёхой! Пошёл он…

— Извините, — Саймон покачал головой. — Вы очень интересная девушка, но я женат.

— Но твоей жены же здесь нет! — кокетливо улыбнулась Маша.

— Здесь она или нет, я не изменяю ей и не могу принять вашего соблазнительного приглашения.

Презрительно вздёрнув маленький носик, девушка поднялась и зацокала каблуками прочь.

— Куда она подевалась? — удивился Лёха. — Я уже думал прилипнет — не отвяжемся.

— Она сказала, вы были женаты? — с интересом спросил Саймон.

— Да, одна из моих ошибок.

— Очень красивая женщина. Я так понимаю, что она не первая? Жена, я имею в виду?

— Четвёртая, — Лёха почувствовал, что Саймон не просто так спрашивает о его жизни.

— Почему вы расстались?

— Я встретил другую, — этот разговор становился слишком личным.

— Моложе и очаровательнее?

— Очаровательнее — это точно, — улыбнулся Лёха. — А моложе — для меня, она всегда такая, как когда мы познакомились, хоть и прошло больше двадцати лет.

— Очень романтично. Я также думаю о моей жене — мы знаем друг друга с университета и женаты уже пятнадцать лет. У нас мальчики-двойняшки, в Итоне.

— Где принцы учатся? — Лёха вспомнил, что слышал об этой школе.

— Иногда. Сейчас принцев нет. Русских, кстати, много.

— У меня сын уже слишком большой, здесь отучился.

— Так что случилось двадцать лет назад?

— Проворонил любовь мою, сам виноват, сглупил. Но второй раз не упущу.

— Ты знаешь, Алексей, — с необычной для него доверительностью сказал Саймон. — в чём заключается настоящая цель моей поездки?

Лёха почувствовал, что сейчас англичанин откроет ему правду, сам, без нажима.

— Я приехал из-за тебя, — поскольку Лёха выдержал паузу, Саймон продолжил. — Составить о тебе личное мнение.

— Почему обо мне, а не о Сергее?

— С ним всё ясно. О тебе поступила некоторая информация, из-за которой Джон попридержал сделку.

— Какая информация, от кого? — в голове, Лёха лихорадочно просчитывал все варианты.

— У Джона есть старый приятель, он и предоставил историю твоих… амурных похождений.

Такого Лёха не ожидал и побагровел от злости:

— Кому какое дело до моей личной жизни? Это никого, кроме меня, не касается!

— Совершенно согласен, — примирительно кивнул Саймон. — Но Джон «old school»[6]. Он считает, что «if you can’t keep it in your pants»[7], то это подвергает нас ненужному риску. Мы всё-таки хотим иметь с вами дело, поэтому он попросил меня проверить на месте.

— И ты убедился в достоверности? Шерлок Холмса что ли нанимал за мной следить?

— Нет, ну зачем же так. Просто наблюдал, составлял себе мнение.

Внезапно Лёха вспомнил, что Эля рассказывала, как познакомилась с мужем во время каких-то переговоров с англичанами, и его осенило.

— Мне кажется, я знаю, кто этот приятель Джона, и почему он «tried to stitch me up»[8]!

— Ты ему дорогу перешёл в каких-то делах?

— Нет, тут другой интерес. Ты «Сагу о Форсайтах» читал?

— Конечно, — удивился Саймон.

— Так вот, там муж, жена и любовник.

— Ну да, Сомс, Ирэн и Босини.

— Так вот этот мужик — Сомс. Моя старая любовь, на которой я женюсь — Ирэн…

— А ты, стало быть, Босини? То есть рогатый муж тебя подставил! Интересный поворот.

— Уверен, что это он! Знаешь, Саймон, что было, то было, только я — завязал. Собираюсь быть примерным мужем.

— Алексей, я тебе потому это всё рассказал, что ты мне нравишься. Я скажу Джону, что ты «good old chap»[9], и что мне будет комфортно с тобой в партнёрах. Главное, конечно, что ты знаком с Голсуорси — это его любимый писатель! Увидишь, теперь всё пойдёт гораздо быстрее.

— «I owe you one!»[10] — Лёха и вправду был благодарен Саймону за откровенность и доверие.

— На свадьбу пригласишь?

— Обязательно, а сейчас надо что-нибудь покрепче выпить!

***

Домой Лёха вернулся поздно, но в хорошем настроении. По привычке, проверил охранную систему — не входил ли кто в квартиру во время его отсутствия — и приоткрыл дверь. Она наткнулась на что-то на полу, и он мгновенно протрезвел. Ещё раз проверил — даже уборщица в этот день не была. Уж не Дэна ли команда? Лёха достал из кармана электрошокер и осторожно нажал на ручку — дверь опять встретила препятствие, но легко сдвинула его. В прихожей, он прислушался и резко зажёг свет. На полу лежал коричневый конверт. Лёха позвонил швейцару и спросил, не передавали ли ему что-нибудь. Тот удивился — никого не было. В дом въезжали несколько человек, так что возможно, с грузчиками кто-то и проскочил, хотя их бы засекли видео камеры. Можно просмотреть.

Всё ещё подозрительно косясь на посторонний предмет, Лёха нашёл на кухне перчатки для мытья посуды и маску, как у маляров. Он осторожно взял конверт двумя пальцами — совсем лёгкий, на бомбу не похоже. Порошок? Кислота? Может быть. Это явно не Дэн — старый друг не отличался утончённостью подхода — скорее прислал бы пару амбалов.

Положив конверт на кухонный стол, Лёха осторожно разрезал его и вытряхнул содержимое подальше от себя. Но внутри было всего несколько безобидных на вид листочков бумаги, копии каких-то официальных документов.

Несколько минут Лёха тупо смотрел на эти листочки, пытаясь осмыслить содержание, отказываясь понять его и принять. Лучше бы уж его избили по приказу Дэна. Что ему теперь делать? Как он сможет разговаривать с Элей, смотреть ей в глаза? Стоит ли?

Обычно в трудных ситуациях Лёха звонил Ксюше и вываливал на неё свои проблемы. Она разбирала их по полочкам и всё становилось приемлемым и решаемым. Только сейчас это касалось его и Эли, и он не мог говорить об этом ни с кем, кроме неё. Бумажки ему послала явно не она. Эля не хотела, чтобы он знал, иначе сказала бы ему сама. Тот, кто подкинул Лёхе этот конверт, хотел причинить боль, возвести между ним и женщиной, которую он любил, глухую стену, и добился своего. Некоторое время, Лёха сидел в раздумии, но мозг начал окутывать туман, он опустил голову на бессильно сложенные на столе руки и провалился в беспокойный сон.

Глава 17 Эврика

“Спорить с богами бессмысленно”


Гена, вне себя от злости, ворвался в кабинет судьи, который, увидев его, привстал со стула.

— Саша! Что это сейчас было? Мы же обо всём с тобой договорились!

— Не кричи, Гена, ещё услышит кто-нибудь!

— Мне наплевать, кто нас слышит! Ты меня так кинул! Сколько мы друг друга знаем, а?

— Поверь мне, если бы я мог решить в твою пользу, то решил бы!

— Что же тебе помешало? Ты же судья!

— Эта чёртова баба, адвокат твоей жены. Она держит все карты, — судья зашнырял глазами. — Ты видел в зале журналистов? Даже с телевидения припёрлись! Сделай я хоть что-то не так, сразу бы ущучили!

— В последний раз, Саша, я заплачу больше, но мне нужны гарантии положительного исхода!

— Гена, помоги мне! Сейчас эта стерва нарисовала картину твоей жены как матери Терезы! Мне нужно, чтобы ты вывалял Элю в дерьме. Закон отдаёт предпочтение матери, если только она не пьяница, проститутка или избивает ребёнка. А Эля — ни то, ни другое, и ни третье.

— Она трахалась за моей спиной с этим м*ком! Что тебе ещё надо? Развратная распущенная женщина, готова разрушить семью и лишить ребёнка отца ради своей похоти!

— Понимаю и сочувствую, но они эту грязь превратили в какую-то сказку: первая любовь, расставание, встреча через столько лет, падают в объятия друг друга — и все поверили в эту хрень, охают и ахают в умилении. Мои руки связаны! Принеси мне настоящий скандал — чтобы сомнений не было в том, какая твоя бывшая б*дь, и Оля — твоя!

— Скотина ты, Саш, я этого тебе не забуду!

— Я же говорю, Гена, я на твоей стороне, но мне нужен компромат! Хоть из пальца его высоси, мне всё равно!

В бешенстве, Гена громко захлопнул за собой дверь, но он осознавал правоту судьи — пока нанятые им ищейки не смогли ничего обнаружить, но возможно, есть другие пути.

Через час он сидел на скамейке в парке и размышлял о сложившейся ситуации: в глубине души, он никогда не хотел развода, он был привязан к жене. Найти другую женщину будет несложно, та же директриса из Олиной школы уже к нему подкатывала, но он тяжело привыкал к новым людям и отношениям. Элино предательство утвердило его во мнении, что никому нельзя доверять. Он любил обсуждать с женой свои дела, у неё был свежий взгляд на многие вещи; её присутствие делало его жизнь организованной и комфортной, освобождало время и ум для работы; она была заботливой матерью. Несмотря на дурацкий, показной звонок — явно выдумка этого фигляра — ему не хватало её. Если он получит опеку над Оленькой, Эля, несомненно, попросится обратно, захочет примирения. Он представил себе униженную, сломленную женщину, молящую о снисхождении, и ухмыльнулся. Чтобы добиться этого, все средства хороши.

Медленно подойдя к скамейке, Владимир Иванович сел рядом.

— Гена, зачем ты хотел встретиться? Ты же понимаешь, что это не очень удобно.

— Владимир Иванович, мы друг друга давно знаем, и я был неплохим зятем, не так ли? Оплатил вам квартиру, машину, помогал всячески? Никогда не старался разлучить вас с Элей или внуками?

— Ну что ты, конечно, я тебе за всё благодарен! Старался Эле объяснить, что она теряет, но она ничего не слышит, кроме того, чем ей Лёха мозги запудривает! Что сто лет назад, что сейчас. Я тебя предупреждал: нечего ей обратно ехать, добра из этого не выйдет.

— Виноват, не послушал, кто же знал, что она ему через столько лет нужна будет. Но мы имеем на данный момент то, что имеем. Мне нужна ваша помощь.

— Я же не могу, как отец, я должен быть на стороне моей дочери, да и Соня считает…

— Давайте расставим все точки над «i». Существует три варианта окончания этой неприятной истории: в первом, Эля получает опеку над Олей и уезжает с ней к своему любовнику, после чего вы видите их пару раз в год, по большим праздникам; во втором, выигрываю я, и в праве не разрешить вам видеться с Олей; и в третьем, выигрываю я, но вы продолжаете беспрепятственно видеть Олю, забирать из школы, проводить с ней время. Только в последнем случае у вас есть возможность сохранить прежние отношения с Оленькой. Так что выбирайте: дочь или внучка.

— Что я должен сделать? — обречённо спросил Владимир Иванович.

— Насколько я понял, у вас есть определённые связи. Мне нужна информация, которая выставит Элю в таком неприглядном свете, что судья вынужден будет отдать мне Олю.

— Разве у тебя нет своих путей?

— Есть, конечно, но пока ничего не всплыло. Ваша помощь обеспечит вам третий вариант.

— Геннадий, ты же знаешь, я и рад бы, но мне тяжело идти против Эли, она тоже имеет право выбрать свою судьбу.

— Вот она и выбрала: свою, мою, Олину, вашу, вашей жены. И ради кого? Дешёвого авантюриста. Я надеюсь что, когда Оля останется со мной, Эля всё поймёт и вернётся. Я даже обещаю взять её обратно. Это ваш шанс, не упустите его.

Зять и тесть скрепили договор рукопожатием, прекрасно понимая друг друга.

***

Просьба Владимира Ивановича Нинку обрадовала. Она даже облизнулась в предвкушении сладостной мести. Но сначала надо было что-то найти. Перво-наперво, она выжала из Таньки всё, что та знала.

— Нина Сергеевна, клянусь, ума не приложу, откуда эта баба взяла телефон Алексея Николаевича. Я даже не уверена, что она ему звонила. По крайней мере, не на рабочий, я бы запомнила имя.

— Сосредоточься, Танечка, это важно, что произошло в тот день? — в который раз просила Нинка, мысленно проклиная Лёхиных дур, на которых приходится полагаться.

— Уже два месяца прошло, откуда же я помню! По-моему, звонил ваш сын, Максим, и потом Алексей Николаевич рано ушёл с работы. Я-то думала, он у меня вечером будет, а он после этого… — Танька шмыгнула носом. — Максим-то какой красавчик — недавно в офис заезжал, у меня аж слюнки потекли.

— Ты на моего сына слюни-то не распускай, — отрезала Нинка. — У него есть постоянная девушка, из очень состоятельной семьи, даст Бог, скоро поженятся, внуков растить буду. Значит, уехал, а куда — сказал?

— Нет, а на следующий день уже в ресторан её повёл! И сразу же Машку кинул. Быстро так, и что у этой Эли есть, чего у меня нет?

— Ничего, Танечка, даже наоборот — совсем не такая молодая и красивая, как ты. Я всегда подозревала, что она приворот на него сделала, с такой станется!

— Надо же, по-настоящему? Ведьма?

— Ведьма, или наняла кого-то. Не бойся, и ты встретишь нормального мужика. Пока!

Разговор с Танькой не принёс нужных результатов, так что следующей целью была гостиница. Ей не хотелось опять там появляться: в тот раз, не в силах сдержать любопытство, она с утра пораньше ждала Элю в лобби и, когда та появилась, пристально её рассмотрела: как и раньше, ничего особенного. Превратилась, конечно, в блондинку, но ясно, что скрывает под слоями краски. Что же они с Лёхой ночью намудрили? Явно трахались где-то, может быть, там видео имеется — можно пришить им нарушение общественного порядка? Нинка вспомнила, что Машка заезжала в гости и хотела поговорить. Возможно, они будут друг другу полезны.

— Машенька, Макс передал мне, что ты заезжала, но я так забегалась. Извини, что не перезвонила.

— Поздно! Мне твой совет до развода нужен был, а теперь мы с Лёхой уже всё, разбежались. Без детей, оказывается, всё быстро. Хотела соврать, что беременна, в этом случае правила другие, но Ксюша, стерва, пронюхала, что беременность фейк, и всё-таки заставила меня бумаги подписать.

— Сочувствую!

— Видела я Лёху недавно в «Мансарде», с англичанином каким-то, и он ко мне с таким равнодушием, как к чужой!

— Если ты мне поможешь, Машенька, то и денег заработаешь, и Лёхе насолишь.

— То есть тебе от меня что-то нужно? Ты мне заплатишь?

— Не сомневайся! Мне надо, чтобы ты приоделась, пошла в «Европу», и расспросила, помнит ли кто-то эту Элю Липкину и где, что и с кем она делала во время своего приезда. Если добудешь полезную информацию, то я хорошо отблагодарю, не пожалеешь.

Маша справилась довольно быстро. Когда она позвонила Нинке, её голос дрожал от возбуждения:

— Нина Сергеевна, вы не поверите, что я узнала! Ничего себе! Даже я до такого бы не додумалась!

— Успокойся, Маша, не торопись, расскажи мне всё по порядку.

— Я, как вы и сказали, оделась пособлазнительнее, платье с вырезом поглубже, зашла в «Европу» и завела разговор с консьержем, который в ночную смену работает. Он так на мои мячики засмотрелся, что даже не спросил, зачем я ему вопросы об этой Эле задаю.

— Он её помнил? Через столько времени?

— Представляете, помнил. Знаете, почему?

— Не томи, чем она ему запомнилась?

— Она на ночь мальчика из эскорта заказала, в два раза её моложе!

При всей своей ненависти к Липкиной, этого Нинка никак не ожидала. Несколько секунд она остолбенело молчала.

— Нина Сергеевна, вы ещё там?

— Машенька, а откуда же он знает, что за деньги? Может она его в баре подцепила?

— Консьерж, Коля, парня этого не один раз видел. Лет двадцать, высокий, светловолосый, симпатичный, Юрой зовут. Он из «VIP Escort», у них с гостиницей «взаимопонимание». Вот Коля и заметил, что к этой Эле в одну ночь молоденький пришёл, а потом она уже с другим кавалером, по описанию — Лёхой — гуляла. Причём до утра. Вот Коля и подумал: вроде бы обычная деловая женщина, а надо же, аппетиты.

— Спасибо, Машенька! — внутри у Нинки всё ликовало. — Ты мне такую услугу оказала, в долгу не останусь, не сомневайся.

Нинка была слишком взволнованна, чтобы ждать. Она тут же набрала Владимира Ивановича:

— Нина, ты нашла что-то? — Элиному отцу было стыдно предавать её, но что он мог поделать? Он утаил свой разговор с Геной от жены, зная, что она не одобрит. Хотя делал он это для них обоих.

— Вам не понравится, конечно, кому приятно такое о дочери узнать, но для её мужа — то, что надо.

— Об Эле или о Лёхе?

— Эле! Ваша дочь, не успела сюда приехать, парня из эскорта заказала и всю ночь с ним развлекалась!

— Моя Эля? Этого не может быть!

— Может, может. «VIP Escort», мальчика Юрой зовут. Я так думаю, она не в первый раз услугами эскорта пользуется, так что стоит её расходы по карточкам проверить.

Владимир Иванович почувствовал тоскливое потягивание в желудке. Скандал, лишение опеки над Олей, скорее всего, потеря бизнеса — может ли он сделать такое со своей дочерью?

— Мне нужны деньги, — напомнила ему Нинка. — У меня были расходы.

— Конечно, Нина, обязательно, я сейчас же переведу тебе. Спасибо!

Удовлетворённая Нинка заварила чай и присела к столу на кухне, предвкушая Элино унижение и разрушение. После такого публичного позора даже Лёха, возможно, её бросит. Любопытство не отпускало — Нинка набрала сайт «VIP Escort». «Интересно, что это за Юра Эльке приглянулся» — она просматривала профили молодых мужчин. Ей попались несколько «Юриев», но темноволосые. Маша сказала — блондин. Наверно, вот этот. Нинка уставилась на фотографию обнажённого по пояс широкоплечего мускулистого парня и не могла поверить своим глазам: на неё спокойно, чуть улыбаясь многообещающей улыбкой, смотрел её Максик.

Глава 18 Поиск

«Благими намерениями вымощена дорога в ад».


Прошло довольно долгое время, прежде чем Нинка открыла глаза и опять взглянула на фото эскортника. Сомнений не было — это был Макс, её мальчик. Господи, как же такое может быть? Она перечитала описание его мужских достоинств — отвратительно откровенное, ужасное. Что, если кто-то украл его фотографию? Но в глубине души она знала, что это не подделка: Макс пропадал по ночам уже год, без всяких признаков увлечения определённой девушкой. Недавно он упомянул одну с работы и показал фото, но не спешил знакомить её с матерью.

Нинка заметалась по квартире, не в силах успокоиться, примириться с обрушившейся на неё реальностью, и упёрлась взглядом в дверь комнаты сына. Когда он был в старших классах школы и на первом курсе университета, она регулярно тайком обыскивала эту комнату, ища следы криминала, наркотиков, стероидов, журналов с извращениями, и пытаясь понять, что происходит в жизни необыкновенно молчаливого и скрытного подростка.

Тогда её обыски обнаружили только книжки писателей, о которых она не слышала, и учебники по предметам, в которых ничего не понимала. По стенкам были развешены картинки бодибилдеров, демонстрировавших неестественно огромные мышцы, и каких-то полуголых моделей, ползавших на четвереньках по песку. Вскоре в ящике стола появились презервативы. Эти находки Нинку скорее обрадовали: сын не занимался ничем опасным или криминальным, предпочитал женщин и предохранялся. Всё было в порядке, и она прекратила заходить к нему.

Дверь Макс не закрывал на замок, и когда она вошла, то не заметила никаких перемен, кроме отсутствия бодибилдеров и девушек — их заменили Гранд Каньон, Венеция, Лондон и бегущая куда-то лошадь. Остальное — кровать, книжные полки, стол, шкаф — то же. Никакого беспорядка: стол пустой, одежда — сложена и убрана, книжки — на своих местах. В кого её парень такой аккуратный? Явно, не в родителей. Нинка начала просматривать ящики, перетряхнула книги, заглянула под матрас — ничего необычного. В шкафу вывернула все карманы — пустые.

В углу, рядом со шкафом, стояли коробки. Нинка открыла несколько — всего лишь обувь. Но последняя показалась ей слишком тяжёлой, и чутьё не подвело: она отодвинула тонкую шуршащую бумагу, в которую была завёрнута пара начищенных до блеска ботинок, и нашла то, что искала — деньги, доллары — в пачках, перетянутых резинками. Сколько же в каждой? Она пересчитала — ровно по десять тысяч. Эта находка подтверждала всё — большую часть зарплаты Макс отдавал матери за жильё и еду, поэтому существовало только одно объяснение для наличия у него таких сумм. Сидя на полу среди раскиданных пачек денег, Нинка, неожиданно для самой себя, расплакалась.

Происшедшие события обрели смысл: Эля наняла Макса и попользовалась им — от одной мысли, что Эля занималась сексом с её сыном, Нинку чуть не вырвало. То ли Эля узнала его — всё же Макс похож на Лёху — то ли произошло необыкновенное совпадение. Каким-то образом, Макс понял, с кем провёл ночь, и сказал отцу. Остальное Нинке было уже известно. Сговорился Макс с Элькой за Лёхиной спиной, или дальнейшее получилось случайно — даже не важно.

Внезапно Нинку обожгла волна ужаса: то, что узнала она, узнает муж Эли и использует в ходе развода. Тайное станет явным, и для неё, для Макса, это обернётся катастрофой, пожизненным клеймом позора. Надо позвонить Элиному отцу, умолять его не передавать ничего Гене. Скорее всего, поздно — информация, ею же обнаруженная — уже известна жаждущему мести мужу.

Сказать Максу, что она обо всём знает? Нет, никогда. Оставалось только ждать, когда на их головы обрушится занесённый меч. Во всём виноват Лёха, который не мог дать сыну достаточно денег, и, больше всех, Липкина! Без неё, Нинка никогда бы ни о чём не узнала, так и жила бы в блаженном неведении. Пословицу о том, что «не рой другому яму, сам в неё попадёшь», Нинка не вспомнила.

Когда Макс пришёл домой, мать была к нему необычайно добра и внимательна. Что это с ней случилось?

— Спасибо, мам, я поехал к Ленке, сегодня у неё ночевать буду, — сказал он после ужина и удивился ответной реакции.

— Будь осторожен, Максик, — мать неожиданно взъерошила его волосы, обняла за плечи и поцеловала в лоб. — Ты, хоть и совсем взрослый, а для меня — всё равно мой маленький мальчик.

Этот жест нежности и любви был таким редким для матери, что Макс встревожился.

— Мам, что с тобой сегодня? Ты не больна?

— Нет, нет, сынок. Всё в порядке, иди на своё свидание.

Как всегда чмокнув её на прощанье в щёку, парень ушёл, не заметив слёз блестевших в глазах.

***

— Опять ты где-то в облаках витаешь, ты хоть слышала, что я тебе сейчас сказала? — подруга отпила кофе и поставила чашку на стол.

— Извини, Инчик, — Лиза подняла голову. — Я сама не знаю, что со мной творится.

Полумрак и пустота «Кафе Хауса» располагали к откровенной беседе.

— Втюрилась в парня, которого мы на озёрах тогда встретили, вот и сохнешь, — увещевала подругу Инка. — Бродишь, как тень в Хельхейме. Уже позвони ему сама и пригласи куда-нибудь. Может ты ему тоже нравишься?

Инка и была той самой подругой, которая посоветовала Лизе нанять «профессионала» чтобы решить её «проблему», но Лиза утаила, что последовала её совету. На расспросы, где они с Максом познакомились, девушка отвечала уклончиво.

— Я не знаю номера его телефона. Ничего о нём не знаю, кроме имени. И ещё, что он женится — его подружка сама притащилась к универу, чтобы мне об этом сообщить. Продемонстрировала мне камень размером с яйцо.

— Вот это называется неуверенность в себе! — Инка подняла одну бровь. — Может быть чует, что он к тебе неровно дышит.

— Не думаю. Он вполне мог бы меня найти, если бы захотел. Тоже мне, нежная мимоза!

— Ну и хватит вздыхать о нём. Как там Володя? Сколько вы уже встречаетесь?

— Встречались. Позавчера он позвал меня к себе домой.

— Ты поехала? — изумилась подруга.

— А что мне осталось терять, кроме девственности, и кому она, эта чёртова девственность, нужна! Мне через пару дней двадцать исполняется!

— Так почему же «встречались»? У него что, не получилось?

— До этого мы не дошли. Сидим на диване и целуемся. Вроде бы всё идёт нормально. Он начинает лезть мне под свитер, потом под лифчик. Я стараюсь сосредоточиться на поцелуях, будто не замечаю, и он смелеет и суёт руку мне в джинсы… Не сдерживаюсь и отпихиваю его лапы, а он уже, оказывается, свои штаны расстегнул. Если честно, я подумала о Максе, и поняла, что не могу с этим Володей, противен он мне. Ведь я не люблю его!

— А он?

— Продолжает приставать, чуть не силой, понимаешь? Я вырвалась, сумку схватила и к двери. Он за мной. Я баллончик выхватила и в лицо ему наставила.

— Ну ты даёшь! Дальше что?

— Володя сразу испугался, остановился на приличном расстоянии. Но это его взбесило: б*ю меня обозвал, начал грозить, что всем парням в универе скажет, что я — шлюха, и что он меня отымел, со всякими извращениями. Я плюнула ему в лицо и ушла.

— Вот же сволочь, а приличным прикидывался!

— То-то и оно, что напускные вежливость и интеллигентность с него мгновенно слетели. Нутро поганое обнажилось. Ещё кричал, что столько денег на меня истратил, а я ему не дала. Хорошо, что я себя не заставила с ним трахнуться… Иногда мне кажется, что все парни — дерьмо. Им только одно и надо. Всё, переквалифицируюсь в лесбиянки, — Лиза игриво взяла подругу за руку. — Будешь моей первой женщиной?

— Я бы с удовольствием, но куда же мне моего любимого Женечку-то девать? Он же умрёт от тоски.

— И ты меня отвергаешь! Впадаю в депрессию, — полушутя-полусерьёзно ответила Лиза.

— Не говори глупости, я поговорю с Женькой, должны же у него быть нормальные друзья! В Бонче хороших ребят полно. К Новому Году найдём тебе стоящего парня, позабудешь и об этом м*ке Вовке, и о недосягаемом красавчике Максе.

— Надеюсь, — слабо улыбнулась Лиза и шёпотом, будто про себя, добавила, — а Максим ведь Политех заканчивал.

***

Наконец-то Ксюша улетала домой. Первое заседание суда прошло так, как она хотела, и делать до следующего было нечего. Ей не терпелось оказаться в своей квартире, налить бокал красного вина и вытянуться на диване перед телевизором. Завтра день рождения у племянницы, двадцать лет, так что надо будет утром купить подарок: сумочку Фурла или духи. Какие Боря сказал она любит? «Герлен», кажется.

Погружённая в свои мысли, Ксюша стояла в очереди, чтобы сдать чемодан, когда её внимание привлекла смутно знакомая фигура. Эля! Ксюша в первый раз видела клиентку не в деловом костюме, а в джинсах и короткой кожаной куртке. Эля направилась к эскалатору вниз, в зал прибытий, и Ксюша не удержалась — бросила чемодан у стойки и поспешила вслед.

Стараясь остаться незамеченной, она спряталась за зеркальную колону и рассматривала толпу прилетевших. Время от времени она кидала взгляды в сторону Эли, тоже напряжённо, не замечая ничего вокруг, вглядывавшейся в поток входивших. Кого же она встречает?

Ксюша думала, что знает, но к её огромному удивлению и разочарованию, она увидела Алёшу. Неужели он всё таки приехал? Несмотря ни на что! Алексей заметил Элю первым и пошёл в её сторону. На его губах появилась странная улыбка — одновременно счастливая и грустная. Он обнял Элю, а она прильнула к нему, и он гладил её по волосам, по спине, целовал в макушку. Ксюше показалось, будто она подсматривает в чужое окно, и это было подавляющее неприятное чувство. «Что я делаю? — неожиданно подумала она. — Они любят друг друга. Какое я имею право разрушать их жизнь?». Она осторожно отошла к эскалатору и поднялась обратно в зал вылетов.

Звонок Эмиля — ищейки — застал её дремлющей в горизонтальном положении на диване, под шотландским пледом, с недопитым бокалом вина на журнальном столике.

— Эмиль, я хотела тебе позвонить, сказать, чтобы ты перестал искать. Я передумала…

— Так я больше ничего и не нашёл. Ксения Евгеньевна, мне стало известно, что мы не одни в курсе всего.

— Что ты имеешь в виду? Кто ещё знает?

— Сыщики, которых нанял её бывший, там же в агентстве всё вынюхивали. Я так понимаю, что они откуда-то уже проведали основное, и только заполняли пробелы.

— Кто-то их навёл? Как? Ты что-то упустил? Проговорился?

— Обижаете, — протянул Эмиль. — Я профессионал и о своей работе не болтаю. Не знаю, от кого они информацию получили, но явно то, что раскопали, в суде использовать будут. Всё проверяли-перепроверяли и заверили у нотариуса то, что парень, с которым я дело имел, им сказал. Вы Алексею Николаевичу теперь передадите?

— Да, я всё ему расскажу, тебе ни о чём беспокоиться не надо, ты своё дело сделал.

Ксюша не собиралась ничего никому говорить. Прежний план вступил обратно в силу. То, что произойдёт — не её вина.

«Ну что ж, Алёшенька, значит судьба у вас с Элей такая, без хэппи-энда. А с судьбой, как говорится, не поспоришь».

Глава 19 Coup de grâce[11]

«Работу малую висок

ещё вершит. Но пали руки,

и стайкою, наискосок,

уходят запахи и звуки».


— Поздравляю с отлично проведённой работой, — злобно ухмыляясь, Гена закрыл папку с документами, заверенными нотариусом, копиями счетов и фотографиями. — Вы превзошли мои ожидания.

Незаметный во всех отношениях человек, сидевший по другую сторону стола, покраснел от удовольствия, услышав такой комплимент.

— Можете идти, я переведу всю сумму. Бонус — после заседания.

— Благодарю вас, Геннадий Васильевич, а как же насчёт рекомендации? Если вам пришлось по душе…

— Обязательно, обязательно, а сейчас — идите, — отпустил ищейку Гена.

Когда мужчина вышел, он ещё раз просмотрел полученные бумаги. Да, он недооценил Элю, как все купился на сказочку о первой любви и втором шансе. А ларчик-то просто открывался, и правда была гораздо проще и похабнее. Всё это время он думал, что этот позёр, Юрьев, крутил его женой, как куклой. А на самом деле, она умело запудрила мозги и мужу и любовнику. Гена почувствовал к ней своеобразное уважение, как когда его красиво обыгрывали в бизнесе. Но Эля не приняла в расчёт ревность и жажду мести. В этой папке — её падение. Даже Сашка, продажная шкура, не сможет, получив такое, решить в её пользу. Несмотря на обещание, данное Владимиру Ивановичу, Гена никогда не воссоединится с бывшей женой. Пусть в её жизни не останется ничего. Эля заслужила это.

***

Заседание суда проходило по плану: судья выслушал рекомендации органов опеки, проверивших обстановку в доме; заключение психолога, проведшего интервью с ребёнком; принял финансовые декларации сторон. Находившиеся в зале журналисты из газет и с телевидения явно скучали, не понимая, почему Ксюша позвонила и пригласила их прилететь, бросив текущие дела. Конечно, любовный треугольник включал двух довольно богатых мужчин, но они не были актёрами, депутатами или другими знаменитостями. Значит, ожидалось нечто другое, простое для понимания и вызывающее у публики инстинктивную реакцию, желательно — отрицательную. Негативные эмоции ярости и праведного гнева продаются лучше всего. Может быть, абьюз отцом дочери? Но никаких обвинений такого рода пока не выдвигалось.

Адвокат мужа вызвала Эвелину Владимировну Липкину. Эля, без косметики, в скромном свитере и тёмной юбке ниже колена, села на свидетельское место.

Установив её биографические данные: имя, фамилия, отчество, возраст, Генин адвокат перешла к вопросам по существу:

— Вы раньше показали, что за время брака изменили мужу только один раз, с Юрьевым, Алексеем Николаевичем. Вы и сейчас это подтверждаете?

— Да, — ответила Эля.

— Эта связь началась на второй день вашей поездки на конференцию после того, как он пришёл к вам в номер гостиницы?

— Да, так и было.

— Пожалуйста, отвечайте «да» или «нет».

Эля взглянула в сторону Ксюши, и та кивнула.

— В первый вечер вы, по вашим же словам, были в баре и разговорились с его сыном, Максимом. Это его фото?

— Да, это Макс.

— А это тоже Макс? — Эля глянула на протянутое ей фото и замерла: оно было переснято с сайта «VIP Escort».

Её бросило в жар, потом в холод, спина мгновенно стала мокрой. Она взглянула в сторону стола, за которым сидела её адвокат, но там никого не было. Эля попала в ловушку, и помощи ждать было неоткуда.

— Вы узнаёте эту фотографию? — настойчиво повторила адвокат Гены. — Это — Максим Юрьев, сын вашего любовника?

— Да, — очень тихо, но четко, ответила Эля. Она решилась посмотреть в сторону Гены, и по его улыбке поняла, что он знает всё и смакует каждую минуту её унижения и позора.

— Вы увидели это фото в первый вечер конференции на сайте эскорт сервиса, не так ли?

— Да, — врать было бессмысленно. Её привязали к столбу и сейчас будут бросать в неё гнилые помидоры и луковицы, тухлые яйца, камни… Возможно, она это заслужила.

— Вы, Эвелина Владимировна, приехали на конференцию, и в первый же вечер позвонили в эскорт сервис и заказали себе в номер мальчика младше вас больше, чем на двадцать лет? Почти ровесника ваших старших сыновей? Отвечайте, «да» или «нет»?

Зал заметно оживился, журналисты стали записывать и снимать происходящее на телефоны. Судья уставился на Элю, ожидая её ответа.

— Да, — зал разразился возгласами удивления и восторга от развертывавшегося на их глазах представления.

— Вы наняли мальчишку на ночь и занимались с ним сексом? — спросил судья, похотливо и злорадно выпятив губы. Он чуть не слюнки пускал!

— Я не хочу отвечать на ваши вопросы! — возмущённо воскликнула Эля.

— Заседание веду я, — судья явно наслаждался происходящим. — Пожалуйста, отвечайте.

— Да!

— Вы заплатили за ночь с мальчиком тридцать тысяч рублей? Стоили его услуги того? — насмешливо добавила адвокат Гены. — Вот счёт оплаты, под названием салона красоты. А на последний вопрос мы сами ответим позже.

Дальше вопросы посыпались на Элю градом, все более мерзкие.

— Вы узнали, что он сын вашего бывшего любовника, который когда-то бросил вас и от которого вы делали аборт?

— Вы с ним сговорились, что он скажет отцу о вашем приезде?

— Вы возобновили сексуальные отношения с отцом?

И, наконец, coup de grâce*:

— Всё это время вы только прикидывались, что любите отца, а между тем продолжали сексуальные отношения с двадцатитрехлетним сыном?

— Нет! — воскликнула Эля в ужасе. — Нет, никогда!

— Не лгите, вы под присягой, узнаёте себя?

Эля машинально посмотрела на протянутую ей фотографию, снятую камерой в парке. Хоть фото и было чёрно-белым, на нём чётко были видны Эля и Максим. Макс обнимал её за плечи и целовал, а она…. Она прижималась к его груди и отвечала на его поцелуй.

— Это я, но это не то, что вы говорите! У нас не было больше никаких отношений, Макс приехал по делу и утешал меня, потому что мне было плохо. Я люблю Лёшека! — последний отчаянный возглас был заглушён шумом.

— Какая вы прямо «бедная Лиза»! По-моему, всё ясно, Эвелина Владимировна. Вы — хищница, вы — самка, вас явно привлекают совсем молоденькие мальчики. Вы решили, воспользовавшись удобным случаем, обобрать двоих мужчин — мужа и любовника, а потом отчалить в безбедное плавание по волнам жизни с молодым красивым парнем, годящимся вам в сыновья! И по ходу дела отомстить Алексею Юрьеву, который изменил вам, предал вас, бросил вас одну, беременную его ребёнком, из-за которого вы делали аборт! Да как отомстить — сойтись с его единственным сыном! Это прямо сюжет греческой трагедии! Вам ваш изощрённый план почти удался. Вы знаете, я в ходе моей практики встречала много циничных женщин, но такую как вы — никогда!

При этих словах, зал взорвался возмущёнными голосами, смехом, похабными восклицаниями. Эля закрыла лицо руками, не в силах смотреть никому в глаза.

— Надо же, я не ожидал от такой женщины, как вы, и доли подобной низости и извращения! — театрально вскинув пухлые ладони, воскликнул судья. — Вы мне противны! Вы ещё смеете утверждать, что любите вашу дочь! Даже последняя пьяница и проститутка — более достойная мать, чем вы!

Зал аплодировал его словам. Эля встала, как с места казни, и пошла обратно к столу. Она слегка пошатывалась, но привычка взяла своё — на белом, как мел, лице, застыла маска равнодушного спокойствия.

Решение судьи было оглашено немедленно: полная опека дочери предоставлялась мужу, и он имел право не дать бывшей жене видеть ребёнка. Эля была разбита и раздавлена. По закону, она получила половину имущества, но даже не отреагировала на это. Она сидела, как каменная, и в душе, и в голове было пусто.

Владимир Иванович, один из немногих, с самого начала заседания знал, что предстоит Эле. Хотя давний аборт и был для него неожиданностью, остальные события поглотили это открытие. Он не мог смотреть на бледное, измученное лицо дочери. Её боль передавалась и ему.

— Эля, доченька, — Владимир Иванович прикоснулся к её плечу. — Вставай, пойдём домой.

— Зачем? — Эля уставилась на отца безжизненным взглядом. — Я не могу, там мама, Оленька. Я всех предала, и всё сама погубила. Ты был прав, папа, я недостойна счастья.

— Эвелина, возьми себя в руки. Заседание закончилось, и нам надо освободить зал для следующего. Ну же, немедленно!

Эля послушно поднялась и оперлась на руку отца. Он помог ей дойти до машины. Ехали молча. Эля только начала осознавать все последствия того, что произошло в суде. Когда подъехали к дому, она не могла заставить себя выйти.

— Папа, я хочу уехать куда-нибудь далеко, где меня никто не знает, — заныла она, стараясь разбудить в нём сочувствие к своей маленькой «Элечке». Но ответ был ожидаем и непреклонен.

— Эвелина, деваться некуда. Оленька на тебя рассчитывает. Для неё ты должна быть сильной. Ты не можешь показать ей свои истинные чувства. Ты уже один раз убежала от жизни. Сейчас это не получится. Тебе придётся смириться с тем, что ты сделала. Никто тебя не пожалеет, запомни это.

Эля, как всегда, кивала. «Деваться некуда» — сама безнадёжность этих слов почему-то успокаивала: раз некуда, значит сможешь и сделаешь. Она посмотрела в зеркальце, отёрла глаза, пощипала щёки и покусала губы, возвращая им некоторую краску; потом расчесала волосы и искривила рот, пытаясь улыбнуться.

— А вот это — не надо, — посоветовал наблюдавший за ней отец. — Ты готова? Пойдём.

Эля собралась, как перед прыжком, и вышла из машины, пытаясь сконцентрироваться на Оле. Всё остальное — Лёшек, Макс — потом.

Чуткая Оленька сразу почувствовала настроение мамы, крепко обняла за шею и поцеловала в щёку.

— Мама, что случилось?

— Доченька, ты знаешь, что я тебя очень люблю? Больше жизни! Но тебе надо будет теперь вернуться к папе. Ты будешь жить с ним.

Олино лицо было таким серьёзным, что Элино сердце сжалось: как же её девочка повзрослела за последний месяц.

— Почему, мама? Я ведь сказала тому дяденьке, который расспрашивал меня, что хочу остаться с тобой? Разве он не передал судье?

— Он всё рассказал. Это я опростоволосилась, Оленька, поступила плохо. Я очень перед тобой виновата, солнышко ты моё, прости меня.

— А ты не можешь извиниться и сказать, что больше так не будешь делать?

— Не знаю, Оленька, я постараюсь. А пока, будь хорошей девочкой для папы. Он ведь тоже очень тебя любит. Собирайся, дедушка тебя отвезёт.

Эля помогла дочери сложить вещи, сохраняя спокойствие и каждую минуту замирая от страха, что не выдержит, выпустит на волю слёзы. Но тогда их будет уже не остановить, и Оле станет ещё хуже. Эля не могла этого допустить, она справилась.

Только после последних поцелуев и объятий, когда Оля, украдкой вытирая глаза и хлюпая носом, вышла из квартиры, Эля свалилась на диван бесформенной массой. Как ни странно, слёзы, приносящие облегчение, не шли. Её мать молча сидела рядом и ждала.

— Мама, сейчас мне уже не выкарабкаться, слишком поздно, я не могу и не хочу начинать сначала. Ты даже ещё не знаешь, что случилось в суде, какие мерзкие слова они про меня сказали. Я сделала огромную ошибку, и она стоила мне всего.

— Не важно, Эленька, ты моя девочка, меня это совершенно не интересует. Оленька любит тебя, ты её мама, и для неё это тоже ничего не изменит. Она всю жизнь будет любить тебя.

— Я знаю, мама, я знаю.

Про себя Эля подумала: «Зачем мне жить?».

Глава 20 Разобрались

Разговор в автобусе в час пик:

— Мужчина! Вы пьяны, ужасно пьяны, омерзительно пьяны!

— А у вас, девушка, ноги кривые, ужасно кривые, омерзительно кривые! А я завтра трезвый буду!!!


Несмотря на Элины страхи и опасения, Лёха не сомневался, что судья сделает всё по уговору, поэтому особенно не думал о происходившем с утра заседании: когда оно завершится, и Элин развод станет официальным, они решат с переездом. Но телефон зазвонил раньше, чем он ожидал, и это была Ксюша, а не Эля.

— Алёша, есть новости, — её голос слегка дрожал.

— Так быстро всё сделала? — его удивило не свойственное адвокату волнение.

— Я торопилась, хотела позвонить и предупредить тебя о том, что выяснилось в суде. Это напрямую тебя касается.

— Меня? А я-то тут при чём?

— Адвокат Элиного мужа представила доказательства, что Эля… Даже не знаю, как тебе сказать…

— Не тяни, говори, как есть, в чём дело?

— Они установили что, приехав на конференцию, Эля в первый же вечер наняла молодого парня из эскорта. Для секса. Скорее всего, это для неё не первый и не единственный раз.

— Бред, это же так просто опровергнуть, она познакомилась тогда в баре с Максом! А потом пошла спать. Он всё может подтвердить!

— Алёша, прости, но лучше ты услышишь правду от меня, а не прочтёшь в интернете: этот эскортник, парень с которым она трахалась, это и был Макс. Нет никаких сомнений! Его фото на сайте эскорт-сервиса, она заплатила им карточкой. Но это ещё не всё: Макс и Эля потом продолжали встречаться у тебя за спиной, их сфотографировали вместе, целующимися.

Алексей молчал, и Ксюша торопливо добавила, не чувствуя его реакции:

— Там присутствовали журналисты и всё записали на видео. Слишком скандальная история, уже в интернете, твоё имя тоже. Так что будет в новостях: ты, Макс, Эля. Тебя достанут звонками, журналисты у дома дежурить будут. Если захочешь сбежать из города, приезжай ко мне на дачу, в Кавгалово, я пришлю адрес. Ключ внутри фигурки снегиря, справа от входа. Водка в холодильнике, пельмени — в морозилке. Хорошо? Приедешь, Алёша?

— Спасибо, Ксюша.

Алексей отключился, и Ксюша так и не поняла, примет он её приглашение или нет.

«Макс — эскортник? Зачем? Я бы дал ему, сколько ему надо, если бы попросил. Хотел мне продемонстрировать, что лучше в проститутки пойдёт, чем у меня что-то брать? Трахался с бабами за деньги? Чёрт, а теперь что? Дурак, всю жизнь себе испоганил. Эля и Макс! Я ведь заметил тогда, в ресторане, когда насчёт кольца в десерте договаривался, что-то промелькнуло между ними. Не хотел верить, конечно. Макс отказывался лететь к ней, ломался для виду.

Макс и Эля! Как же и она и он меня ненавидят, чтобы так подставить? Ну что ж, заслужил, наверно. Да пошли они! С Элей или без, я что, с кем трахаться себе не найду? Не хрена себе она любовь изображала, а я повёлся! Актриса, прямо Оскара заслужила, со всеми примочками — лучистыми взглядами, нежностью, страстными стонами, «самый лучший», «всю жизнь о тебе думала»! Стерва! Оказывается, сыночек мой любезный ей больше подошёл! И без него обойдусь, сто лет не видел, а теперь он вообще для меня не существует!».

Лёха уже мысленно послал ко всем чертям и любимую и сына, когда к нему в кабинет влетел Серега. Старый друг был разъярен, как с ним редко бывало.

— Лёха, ты что, охренел? — заорал он с места в карьер, хотя дверь за собой и прикрыл. — Ты мне обещал, что со всеми своими бабами разберешься?

— Уже разобрался, никого не осталось!

— Ну да, твоя физиономия рядом с названием банка на всех, б*я, сайтах! В тренде! Максим — эскортник — ты что, бабки ему пожалел, что ли? Эля, любовь великая — ну уж умеешь ты с*к выбрать! Ничего себе, любовный треугольничек ё*й! Мне надоело, мне нужна эта сделка! А теперь Джон опять начнёт вы*ся!

— Серега, если ты думаешь, мне сейчас до этой сделки, ты очень ошибаешься! Мне всё пофиг, понял?

— Пошёл ты, в этот раз я серьёзно — видеть тебя больше не хочу, ты уволен! Чтобы духа твоего здесь не было!

Даже не ответив другу, Лёха прошёл мимо него и, игнорируя удивлённый и испуганный взгляд Таньки, спустился в гараж. Уже в машине, он быстренько просмотрел ленту в интернете: его фото — не очень лестное, между прочим — Эля, Макс. Больше всего показывали фотографию Макса из эскорта — теперь у мальчика будет работы, хоть отбавляй! — и фото целующихся Макса и Эли. Раздался звонок, но номер был незнакомый, и он не ответил. Одно сообщение от Ксюши — адрес дачи. С двадцать — от незнакомых людей. Лёха забил в GPS адрес и отключил телефон. У него теперь нет ни семьи, ни работы, так что и разговаривать не с кем и не о чем.

***

Прямо из аэропорта Ксюша направилась на дачу. Алёши не было на связи, и она не знала, приедет ли он. Это было вероятно, как и то, что он напьётся и найдёт себе какую-нибудь шлюху. Но не искать же его по барам и неизвестно чьим постелям!

Когда она увидела у дома зелёный Рендж Ровер, у неё отлегло от сердца. В каком он состоянии? Ничего хорошего, но так было надо. Она ни о чём не жалела. Ксюша медленно сняла пальто и сапоги, будто отодвигая момент встречи, и вошла в гостиную. Слабый вечерний свет просачивался сквозь задёрнутые шторы. Алёша сидел в полутьме на диване, на столе стояли бутылка водки и полная стопка.

— Привет, Ксюша! Нормально долетела? — он говорил так спокойно и буднично, что ей стало не по себе.

— Алёша, как ты? Может свет зажечь?

— Я — мне-то что, даже лучше сейчас узнать, чем потом, после свадьбы, так ведь? Выпей со мной!

Ксюша принесла себе стопку, налила и села рядом с Алексеем.

— За что пьём? — осторожно спросила она.

— За любовь, конечно! Светлую и вечную! Пропади она пропадом!

Хоть обычно Ксюша и не употребляла крепких напитков, но в этот раз выпила залпом и, поставив стопку на столик, повернулась к нему.

— Алёшенька, я давно хотела тебе сказать, я люблю тебя!

Словно бросаясь головой вниз с обрыва, Ксюша потянулась к Алексею и поцеловала. Она повисла у него на шее, ожидая ответного объятия и боясь, что он оттолкнёт её. Сначала он не отреагировал никак, и она испугалась, что он не захочет, что всё было напрасно. Но, будто приняв для себя какое-то решение, он притянул её к себе и ответил на жадный поцелуй, начал расстегивать блузку, треснула задёрнутая юбка.

Они лежали рядом на ковре, и Ксюша, ощущая во всём теле удовлетворённое расслабление, довольно улыбнулась, предвкушая их с Алёшей будущее. Наконец-то, она добилась своего! Он будет с ней!

— Чёрт, десять звонков от Эли! Зачем она мне звонит? Оправдаться хочет, что ли? — Алексей, приподнявшись на локте, включил телефон и просматривал накопившиеся сообщения.

Опять эта проклятая Эля! Неужели после того, как она изменила ему с его собственным сыном, он ещё решит ей позвонить? А вдруг он простит её? Разве то, что только что произошло между ними, ничего не значит? В неожиданной панике, что счастье, которое она заслужила, ускользает сквозь пальцы, Ксюша не удержалась.

— Эля! Эта б*дь! Ты ещё думаешь о ней! Она предала тебя! Как только Эмиль мне всё сказал, я сразу поняла… — Ксюша осеклась, зная, что совершила ошибку. Было поздно — Алексей услышал её неосторожные слова.

— Эмиль? Что он тебе сказал? Когда? — голос у него был ледяной, его лицо — совсем близко от её лица — не предвещало ничего хорошего. — Если не ты, так он сам мне скажет. Ну?

— Он узнал об Эле и Максе, и я всё не решалась сказать тебе! Я не хотела причинить тебе боль! — Ксюша схватила его за руку, но Алексей брезгливо отдёрнул её.

— Поэтому ты подождала, пока этот м*к Гена всё раскопает? Или сама ему информацию подкинула? Так ведь, ты всё это сама подстроила? Ради чего? Со мной перепихнуться? Ты бы давно сказала, мне не трудно! Я б тебя оттрахал, по старой дружбе!

Никогда ещё Алексей так с ней не разговаривал — зло и насмешливо.

— Эля тебе не подходит, она — жалкая курица! Я люблю тебя! Я всё о тебе знаю и принимаю таким, как есть! Я хочу, чтобы мы были вместе!

— Надо же, и какой я такой есть, что меня надо принимать? Дерьмо? К запаху можно привыкнуть, если залить дорогими духами?

Алексей поднялся, заправляя рубашку и застёгивая брюки.

— Знаешь что, дорогая, как баба ты мне не нужна — я люблю трахать покрасивее и поглупее. А как юрист — ты свою клиентку продала, дело завалила. Мне твои услуги больше не понадобятся, да и рекомендации, пожалуй, не жди. Прощай, Ксюша.

Несколько мгновений она лежала, не двигаясь, не желая верить его словам, потом вскочила и побежала вслед, как была, в расстёгнутой блузке и разорванной юбке. Но когда Ксюша выскочила за дверь, Алёшина машина уже отъезжала от дома.

— Алёшенька, подожди, куда же ты! — крикнула Ксюша, опускаясь на колени на влажное каменное крыльцо. И добавила, уже тише. — Ты же совсем пьяный!

***

Шёл довольно сильный дождь, но машина была создана для английской погоды и отличалась великолепной стабилизирующей системой, мокрая дорога была ей нипочём. Лёха напряжённо всматривался в залитое струями стекло и клял себя за то, что вслепую доверял Ксюше. За все эти годы, он и не подозревал, что у неё к нему какие-то иные чувства, кроме дружеских. Поэтому её признание в любви застало его врасплох. «По крайней мере, она не предаст меня, как Эля, — подумал он и решил про себя, — чем чёрт не шутит!». Чёрт ещё на перестал развлекаться за его счёт и сыграл с ним очередную злую шутку.

Да, умеет же он их выбирать: Нинка, Эля, эта б*дь. Хотя, скажи Ксюша ему, что Эля с Максом, чтобы это изменило? Для него — ничего, но кто знает, по крайней мере, он постарался бы уберечь мальчика, а теперь всем всё известно. Его же с работы выгонят! Этот публичный позор будет преследовать его всю жизнь! Сколько бы Лёха не пытался изгнать сына из своих мыслей, он не мог. С женщиной можно разбежаться, плюнуть, не вспоминать. Но не с ребёнком, даже если едва знаешь его, он тебя ненавидит, и даже если парень натворил делов.

Расстаться с Элей, с любовью, забыть всё. Зачем она ему звонила? Если Ксюша соврала про одно, что ещё она придумала, чтобы добиться своего? Чтобы развести их? Да нет, всё прямо там, на фотке — Эля и Макс вместе. Он не может это развидеть!

Внезапно мерный шум дождя и шуршание щёток по ветровому стеклу прорезал громкий гудок мчавшегося навстречу грузовика — водитель не справился с управлением на скользком асфальте, и его вынесло на противоположную сторону, почти в лоб Лёхе. Реакция была моментальной — Лёха выкрутил руль вправо до предела, избегая прямого столкновения, и грузовик едва миновал его, скрежетнув по обшивке. Дальше всё происходило нереально замедленно, как в кино: машина выскочила с дороги, задевая и ломая кусты, ветки которых пролетали в воздухе совершенно бесшумно, проехала несколько метров по вязкой грязи и промокшим слипшимся листьям, притормозившим её движение вперёд, с громким хрустом въехала в дерево и остановилась. Сработали подушки безопасности на руле и в боковой стенке, и Лёха, едва почувствовав сильный удар в лицо и грудь, потерял сознание.

Глава 21 Расчёт

«Наказания без вины не бывает!


Макс наконец-то поддался на уговоры Ленки и взял на работе выходной, чтобы провести с ней целых три дня — длинный уик-энд. В последнее время девушка не особо заботилась даже появляться в офисе — в основном сидела дома, просматривая в Инстаграме фотографии свадеб знаменитостей, и ходила по магазинам. Погулять по городу не получилось: погода выдалась мерзкая — низкие тёмно-серые тучи заволокли всё небо и грозили вот-вот разразиться дождём — так что после завтрака они опять завалились в постель. Телефоны запели сразу на разные мелодии, и Макс потянулся выключить свой. Ленкин продолжал трезвонить не переставая.

— Да заткни ты его уже, сосредоточиться мешает, всё равно не до разговоров, — разозлился парень, и Ленка послушалась.

Он опять проснулся от довольно сильного удара в плечо и не понимающе открыл глаза.

— Ты чего дерёшься? — удивлённо спросил Макс.

Того, что произошло дальше, он никак не ожидал: Ленка, сидевшая голая на кровати, подогнув под себя ноги и просматривая свои инстаграмы, запустила в него подушкой и разразилась потоком изощрённых ругательств по его поводу, из которых «сволочь» было самым цензурным.

— Ну ты и сволочь! Да как же ты посмел! Какая же я дура!

— Эй, ты полегче! Тебя что, в Англии что ли таким словам обучали? Что случилось?

— Что случилось? Он меня ещё спрашивает! М*к! — и Ленка сунула под нос Максу телефон.

Парень уткнулся взглядом в свою фотку с сайта агентства с жирной подписью: «Сын-эскортник занимается сексом с невестой отца-банкира! Эдип рыдает в сторонке!».

— Что за хрень! — воскликнул он.

— Хрень? Это же твоё фото! Тут написано, что ты трахаешься со старыми страшными бабами за деньги!

— Ну, не все уж они такие страшные, — Макс понял, что надо побыстрее сматывать и хотел оттянуть время, чтобы успеть одеться.

— Ты этого даже не отрицаешь! Сам признаёшься, что пока я тут о нашей свадьбе думала, готовилась, ты прыгал из постели в постель, от одной богатой с*и к другой? Ещё таким чистеньким прикидывался! Я в тебя, идиотка, даже влюбилась! Ты со мной тоже из-за денег, что ли? Папиного бизнеса? Я ему пожалуюсь! Он тебе устроит! — завизжала Ленка, и в парня, уже натянувшего всё, кроме ботинок, полетел его же телефон.

— Не дури, это работа, только и всего. Одумаешься, звони! — Макс схватил телефон и куртку и хлопнул дверью.

На улице он, несмотря на ситуацию, невольно рассмеялся, вспомнив покрасневшее от злости и возмущения лицо Ленки. «Что, если она серьёзно опять позвонит? Вот это будет весело!». К своему удивлению, он ощутил облегчение, будто тяжёлая ноша свалилась с плеч: больше не нужно изображать чувства с Ленкой и притворяться идеальным бойфрендом, когда на самом деле ему с ней невыносимо скучно. Но он понимал, что смешного в его положении не было ничего.

Телефон, к счастью, уцелел, и он просмотрел ленту — Инстаграм, Телеграм. Будто во всём мире больше ничего не происходило. Везде одно и тоже: его фотка с сайта агентства, фото отца, почему-то чёрно-белое, Эля и, самое противное, он и Эля, тот моментальный, оборванный ею, поцелуй в парке! Но отец же не знает правду! Он думает, что Макс с ней встречается у него за спиной! Ему захотелось сразу же поговорить с отцом и объяснить, что всё было совсем не так, но телефон зазвонил первый. Незнакомый номер и незнакомый звонкий женский голос, когда он ответил.

— Это Максим Юрьев?

— Кто спрашивает?

— Меня зовут Аня, я журналистка из студенческой газеты Политеха. Вы не дадите мне интервью?

— Я? — Макс несколько опешил от такого предложения. — Почему я?

— Вы же Политех заканчивали и выбрали такую интересную… Карьеру. Я обещаю, что если вы согласитесь, то я представлю вас в лучшем свете, встану на вашу сторону, честно! Я так хочу с вами познакомиться!

— Знаете, Аня, я вообще-то интервью не даю, извините, — Макс отключился, но опять звонили с незнакомого номера, и он решил, что разговаривать ни с кем не хочет.

Парень натянул поглубже шапку и пошёл к метро, обдумывая происходящее. Все уже знают всё, что было и чего не было. Ему не оправдаться и не отмазаться: Эля, скорее всего, ненавидит его за этот проклятый поцелуй; отец тоже думает чёрт знает что; мать — да она ему голову оторвёт! Макс решил, что проще всего поехать к бабушке, которая не умела пользоваться компьютером и телефон использовала по прямому назначению. Возможно, она ничего ещё не ведает, и он сможет пересидеть у неё пару дней, пока ажиотаж не утихнет.

В метро он встал у двери вагона и постарался ни на кого не смотреть. Большинство пассажиров, в любом случае, уткнулись в телефоны, не замечая окружающих. Напротив стояла симпатичная девушка в розовой куртке, и Макс невольно оглядел её. Она, будто почувствовав его взгляд, оторвалась от экрана, и в её глазах появилась искорка узнавания. Смущённо опустив ресницы, девушка проверила свою догадку и опять глянула на него, но уже с брезгливостью и презрением. Ему показалось, что она хотела сказать нечто неприятное, но сдержала себя. Макс покраснел и отвернулся. Его узнают в метро! Блин, ну он и вляпался!

Бабушка всегда была счастлива приходу внука — единственный человек, которому ничего от него не было нужно, кроме внимания. Худенькая и подвижная, несмотря на свои почти семьдесят, она могла сойти за гораздо более молодую женщину. Макс обнял её и поцеловал в щёку.

— Бабуля, можно я у тебя переночую?

— Конечно, Максик, что, с мамой поссорился? Не стоит, она тебе только добра желает.

— Не то, чтобы поссорился, просто домой идти не хочется.

— Мне и лучше — совсем редко тебя вижу в последнее время. Ты голодный? Я тебе сейчас пожарю свинину с макаронами.

Макс удобно устроился в уголке на кухне, чувствуя себя в некоем защищающем коконе. Тут его никто не найдёт. Он болтал с бабушкой о всяких мелочах, но мысли всё время возвращались к Эле и отцу. До чего же им обоим сейчас хреново! Почище, чем ему!

— Бабушка, — неожиданно для себя спросил Макс. — Ты знала Элю Липкину?

— Ещё бы, я познакомилась с ней в автобусе и попросила телефон для твоего отца.

— Серьёзно? Ты, оказывается, сводня!

— Не на самотёк же всё пускать! Понравилась мне девушка, вот я и решила, пусть твой отец с ней на свидание сходит, мало ли. Потом они начали встречаться, я даже думала — поженятся — но видать не судьба. Оглянуться не успела — он уже с твоей матерью. Ну а дальше понеслось, сам знаешь. Зато ты у меня такой славный! Почему ты о ней спрашиваешь?

— Тебе отец разве не сказал?

— Я с ним уже полгода, как не разговаривала.

— Он с Машкой развелся, и на Эле жениться собрался. Хотя может и передумает.

— Из-за тебя? — бабушка смотрела на него в упор, и Макс понял, что она всё-таки всё знает.

— Да и нет, — он поёрзал в своём углу.

— Зачем тебе надо связываться с женщиной на двадцать лет тебя старше, а? — бабушка всегда напрямую переходила к делу.

— Ты не злишься, что я работаю в эскорте? — удивился Макс.

— Разочарована, конечно, что ты другого способа заработать не нашёл. Деньги есть деньги, они, как говорится, не пахнут. Но Эля? Правда отцу отомстить решил?

— Бабуля, врут всё. Она только его любит. Я ей на фиг не нужен. Ерунда получилась, и теперь он так о ней, обо мне, думает.

— Вот это хорошо, тебе нужна девушка твоего возраста. Я хочу правнуков успеть понянчить.

— Ладно, бабуля, не учи меня жить, — но Макс улыбнулся и ещё раз обнял её.

На следующее утро Макса разбудил шум голосов — бабушка разговаривала с кем-то по телефону.

— Да, Макс у меня, Сереженька, спит ещё. Телефон он отключил, звонят, кому не лень. Даже ко мне пробились, надоели. Я мой тоже выключила. Счастье, что ты домашний ещё помнишь. Макс! Вставай!

Макс, спавший на диване в гостиной, завернулся в одеяло и пошёл в коридор к старомодному подключённому к стенке телефону.

— Максим, это Сергей, твой отец пропал, — директор явно беспокоился.

— В смысле, куда он мог подеваться?

— Мы вчера с Лёхой поругались, и он дверью хлопнул. Его телефон сегодня не работает. Я позвонил Ксюше, адвокату, он был у неё на даче, но уехал, пьяный, вечером, в дождь. Подъехал домой — швейцар его со вчерашнего утра не видел. Не нравится мне это.

— Может он куда-то допивать поехал? А потом заночевал в гостинице? — но Макс сам начал нервничать.

— Возможно. Я боюсь, что с ним что-то случилось. Сейчас позвоню в полицию, потом по больницам. Я подожду у него дома, мне швейцар ключ дал, а ты просмотри дорогу от города до Кавгалово, хорошо?

— У меня нет машины.

— Права есть?

— Да, водить умею.

— Тогда заезжай ко мне на Мойку, там стоит машина моего младшего сына. София даст тебе ключи. Не выключай телефон, запиши номер.

Сергей жил в бывшей коммунальной квартире с трёхметровыми лепными потолками во втором доме от Дворцовой Площади. Макс взял у обеспокоенной Софии ключи от джипа, припаркованного во внутреннем дворике, и поехал искать дорогу в Кавгалово, по которой, скорее всего, возвращался в город предыдущим вечером отец.

С непривычки, он вёл не очень быстро, и пялился по обеим сторонам, сам не зная, что надеялся увидеть. Сергей послал его «поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю, что», но он был рад сделать хоть что-то. Парень чувствовал, что виноват перед отцом — не из-за ночи вместе с Элей, а тем, что пытался поцеловать её тогда, в парке, и чувства у него к ней в тот момент были далеко не сыновьи. Если бы Эля не оттолкнула его, кто знает, куда бы это их завело……

Краем глаза Макс заметил что-то на другой стороне дороги и при первой удобной возможности развернул машину. В одном месте кусты были явно сплющены и поломаны. Макс осторожно съехал на обочину и заглушил мотор джипа. Проваливаясь в грязь почти по щиколотку и чувствуя, как холодная вода просачивается в городские ботинки, Макс прошёл в глубь лесочка по следам, оставленным шинами, до места аварии. Он сразу узнал машину отца, хотя дерево, в которое она врезалась, переломилось от удара и обрушилось на крышу, укрывая зелёный Рендж Ровер своей листвой. Он был совсем не виден пролетавшим мимо по дороге водителям.

Поёживаясь от охватившего озноба, Макс пробрался ближе. Когда он увидел отца, безжизненно уткнувшегося лицом в подушку безопасности, то подумал, что тот мёртв. Несколько минут Макс стоял и смотрел, не в силах справиться с дрожью в руках. Постепенно он овладел собой, оборвал ветки упавшего дерева, осторожно открыл водительскую дверь, и взял отца за запястье, стараясь нащупать пульс. Вроде бы что-то там было. Он прислушался — слабое, но дыхание. Это открытие придало Максу сил. Он боялся дотронуться до отца на случай, если у него повреждено что-то важное, поэтому прежде всего позвонил Сергею и сообщил, как мог спокойно, что нашёл машину, и что отец без сознания. Сергей был короток и деловит:

— Молодец, Максим, слава Богу, он жив. Ничего не трогай, вызови частную скорую и жди их приезда, езжай с ними в клинику, запиши адрес. Главврач там — мой знакомый, я его предупрежу.

— Всё сделаю, дядя Серёжа, только если я со скорой поеду, что с джипом?

— Ничего, оставь там же, с ключами в бардачке. Я скажу — подъедут и заберут. И Рендж Ровер тоже. Главное, чтобы Лёху привезли побыстрее и куда надо, а не в обычную, городскую. Не оставляй его одного ни на минуту!

— Понял, звоню в скорую!

Передав координаты аварии, Макс стоял рядом с машиной и ждал, пока скорая доберётся до места. Если с Лизой, он молился об её жизни, с отцом он пытался сосредоточиться на здесь и сейчас. Потом он разберётся в своих чувствах. Звонок телефона застал его врасплох, и он ответил.

— Максим? Я с ток-шоу про семейные отношения, «Между нами». Мы бы хотели сделать эпизод о тебе, твоём отце и мачехе. Если согласишься, мы тебе хорошо заплатим! — мужчина противно хихикнул.

— Да пошёл ты со своими деньгами и со своим шоу! — заорал Макс, разражаясь таким потоком ругательств, какие и не подозревал, что знал, как будто вся злость и напряжение последних суток сконцентрировались на этом одном похабном козле. Мужик давно повесил трубку, а Макс всё ещё продолжал материться. Злоба истощилась так же мгновенно, как и появилась, и он замолчал на полуслове. Вскоре послышались сирены, он отошёл к дороге и замахал рукой приближавшейся машине скорой помощи.

Скорая, летевшая со стороны города, резко развернулась и остановилась рядом с джипом.

— Вы кто, молодой человек? — спросил, кажется, врач.

— Сын, то есть Макс, машина — вон там, отец без сознания, — торопливо объяснял парень.

— Вы что-нибудь трогали?

— Нет, только пульс пощупал, а так — как нашёл его сегодня. Он из Кавгалово уехал вчера вечером, — Макс не знал, что важно для оказания помощи, что нет. Но врач почти не слушал его, отдавая распоряжения. Двое других — водитель и санитар — развернули носилки. На них и положили тело Лёхи, которое осторожно вынули через водительскую дверь. Макс ехал в машине и наблюдал, как врач, с помощью пожилой плотной медсестры, что-то измеряет, проверяет, ставит капельницу.

Когда приехали в сиявшую чистотой новенькую больницу, отца хотели увезти, но Макс не позволил — шёл рядом с носилками на рентген, КТ, ещё какие-то тесты и анализы. Вскоре примчался Сергей и сразу прошёл в кабинет к главному. Макс остался сидеть рядом с отцом, которого к тому времени уже уложили в отдельную палату. Подключённый к сразу нескольким капельницам и ещё каким-то мигающим приборам, он дышал с вентилятором. Макс никогда не видел его таким беспомощным. Взяв руку отца в свои, он прошептал:

— Пап, прости меня, я не хотел ничего такого. Я люблю тебя.

— Макс, пойдём к главному, — позвал Сергей, в этот момент всунувший голову в комнату.

— Я так понял, что жены нет. Как сын, — сообщил Максу врач. — Вы теперь самый близкий родственник. Я вам буду сообщать о его состоянии и лечении.

— Папа может умереть?

— Это он тебя зря дёргает, — вмешался Сергей и добавил, уже врачу. — Объясни парню, что с Лёхой.

— Мне надо, чтобы он знал свои права и обязанности, — проворчал врач. — Но ваш отец ещё легко отделался, хоть и провёл ночь в лесу. Хорошо, что вы его вовремя обнаружили. От столкновения с деревом у него сотрясение мозга, ушибы, поломанные рёбра. Подушки безопасности предотвратили более тяжёлые последствия. А дальше — обезвоживание организма, гипотермия. Сейчас мы ему даём обезболивающее и солевой раствор, кислород.

— Когда он очнётся?

— Надеюсь, что скоро. Никаких угрожающих жизни повреждений нет, так что прогноз хороший.

— Спасибо, делайте то, что считаете нужным, — коротко ответил Макс. — У вас есть мой телефон, если надо что-то от меня.

Уже в коридоре, он обратился к Сергею:

— Дядя Серёжа, о папе тут позаботятся, я поехал. Обещайте мне, что не скажите отцу, что я тут был.

— Почему, Макс? Оставайся, пока Лёха не очнётся, уверен, он будет счастлив тебя видеть и знать, что это ты его спас.

— Думаю, что меньше всего он сейчас хочет быть мне чем-то обязанным. Так обещаете, дядя Серёжа? Меня здесь не было?

— Если тебе так проще, — покачал головой Сергей. — Но моё мнение: вы с Лёхой — два сапога пара — дураки упрямые.

Глава 22 Крыша

«Храбрость — это когда только вы знаете, как вы боитесь».


Придя в себя, Лёха сначала не понял, где он, но быстро вспомнил, что вылетел с дороги и видно во что-то врезался. Значит, авария произошла нешуточная — его привезли в больницу, и рядом сидел Серёга и довольно улыбался.

— Я был прав! — прохрипел Лёха.

— Великолепные первые слова! Насчёт чего?

— Ты — чёрт.

— До ада тебе ещё далеко. Придётся подождать и на этом свете на меня поработать. Что случилось с тобой, помнишь?

— Авария? Что с машиной?

— С деревом поцеловался. Машину в металлолом теперь. Без сознания был, только утром тебя нашли.

— Кто?

— Я послал.

— Спасибо!

— С какой дури ты на ночь глядя пьяным поехал? У Ксюши бы ночевать остался.

От упоминания Ксюши, Лёхе стало противно — всё таки он с ней лоханулся.

— Раз уехал, значит так надо было, но водка тут не при чём — какой-то козёл мне навстречу выскочил, если бы не увернулся, было бы гораздо хуже, с асфальта бы мозги скоблили.

— Ты ещё легко отделался, синяки на физиономии и пара сломанных рёбер. Скоро на ногах будешь.

— Серёга, — вдруг спросил Лёха. — Макс ко мне сюда приходил?

— А почему ты спрашиваешь? — увильнул от ответа Сергей.

— Показалось, что голос его слышал, но померещилось наверно. Слушай, мне надо, чтобы ты кое-что сделал, мне это важно, — и Лёха поманил друга поближе, чтобы никто больше не слышал его слов.

— Да всё, что хочешь, — пообещал Сергей и наклонился к кровати.

***

Нинка уже была у свекрови и ждала сына — её тоже донимали звонками, и парочка журналистов даже дежурили у подъезда. Её беспокоило смутное чувство, что она виновата в том, что случилось, пойдя на поводу у ревности, но она не любила слишком копаться в себе.

— Явился, не запылился! — она подскочила к сыну и, приподнявшись на цыпочки, отвесила ему довольно тяжёлую оплеуху. — Ты где, дурак, шляешься? Как тебя на такое угораздило! Стыд и позор! Мне на улицу не выйти! Меня даже подруги, у которых сыновья наркоманы и пьяницы, теперь за версту обходить будут!

Потирая покрасневшую щёку, Макс стоял и послушно ждал, пока мать накричится. Он знал по опыту, что если начать ей возражать, то крики перейдут сначала в ругательства и оскорбления, а потом — слёзы и хватания за сердце. Слёз он не переносил. У него было такое ощущение, что это уже когда-то с ним произошло, при этом ему на всё было глубоко наплевать. Наконец мать остановилась, чтобы вдохнуть, и Макс успел вставить.

— Мам, отец в аварию попал, я только что из больницы.

Нинка на мгновение замолчала, оценивая ситуацию. Что, если Лёха умрёт? Момент подходящий, он между жёнами, и всё его состояние достанется её Максику.

— Серьёзная авария-то?

— Пока без сознания, но врач сказал, что повреждения не тяжёлые, жить будет.

— Такой, как он, всегда выплывет, — Максу показалось, что мать была разочарована его ответом, и эта её жёсткость резанула больше обычного.

— Мам, я знаю, что ты злишься, но я никак не думал, что дело так повернётся.

— Почему ты не попросил у отца? Истратился бы в какие веки на родного сына. У тебя ещё и девушки нормальной толком не было, а ты уже за деньги, со всеми! Я думала, что не так тебя воспитала!

— Ну и что в этом такого? Потому, что я парень? Вон, сколько девчонок за старых «папиков» замуж выходят, и всем нормально. Они их безумно любят что ли? Да и кому она нужна к чёрту, эта любовь? Всё продаётся и покупается! Мне нужны были деньги. Ты так на меня орёшь, будто я ювелирный магазин ограбил или убил кого-то. Деловая сделка, всё по согласию. Никому хуже не стало, всем — выгода!

Нинка открыла рот что-то сказать, да так и застыла. Что можно ответить на слова сына? Она поменяла тему.

— Зачем тебе деньги? Если на машину, то ты уже на несколько заработал!

— Откуда ты знаешь, сколько я заработал? Опять у меня в комнате рылась?

— Я твоя мать! Мне надо всё о тебе знать!

— Не надо, когда ты уже сообразишь, что я не маленький? Всё, вырос, и контроль твой постоянный поперёк горла стоит. Хочу квартиру купить и уехать!

— Никуда ты не уедешь! Я тебе деньги не отдам! Ты таким путём заработал, что я не допущу, чтобы ты их истратил!

— Ты реально украдёшь у меня?

— Это не кража, если они были в моей квартире! Иди в милицию заявляй, мол я с бабами за деньги трахался, а мать у меня всю выручку забрала! Не далеко дойдёшь!

Макс смотрел на мать и не верил своим ушам. Хотя это было в её стиле — она легко найдёт чему угодно оправдание перед самой собой.

— Ни в какую милицию я идти не собираюсь, — устало ответил он. — Но и домой к тебе больше не вернусь. Здесь останусь.

Бабушка, до этого молча слушавшая разговор между ними, вмешалась, неожиданно твёрдо.

— Нина, ты знаешь, когда Алексей от тебя ушёл, я встала на твою сторону, несмотря ни на что, даже разорвала отношения с сыном, чтобы видеть Максика. Но тут ты… Перегнула палку. Он будет жить у меня, пошла вон из моей квартиры!

Нинка нервно переводила взгляд с сына на свекровь. Она действительно переборщила, от обиды и страха выкрикнула глупость, не подумав, но сдаваться, сейчас?

— Вы оба ещё об этом пожалеете!

Дверь за матерью закрылась, и Макс благодарно обнял бабушку.

— Бабуль, спасибо, я постараюсь ненадолго у тебя остаться, скоро найду себе жильё.

— Ты мне не мешаешь, живи, сколько хочешь. Только диван в бывшую комнату отца перетащи. Как Алёша?

— Ты хочешь к нему подъехать? Я дам тебе адрес клиники.

Вспомнив облегчение, испытанное им, когда он избавился от Ленки, Макс в первый раз в жизни представил, что так же чувствовал себя отец, когда ушёл от матери — конец притворству, обвинениям, скандалам, упрёкам. Хотя он, Макс, тут при чем? Он никогда ему не простит.

***

«Неужели так глупо всё и закончится?» — Ксюша вновь и вновь задавала себе этот вопрос — и после ухода Алёши, когда стояла под душем, и ночью, когда приняла таблетки, чтобы наконец-то заснуть, и утром, после разговора с Сергеем. Тяжело поверить, что она потеряла друга, не обретя любовника. Его злые и равнодушные слова снова и снова били по самолюбию и заставляли бессильно стискивать зубы. Что, если он уже мёртв? Может быть это и к лучшему. Она ждала, что позвонит Сергей с новостями, но позвонил старший брат.

— Привет, Боря, как дела, как все?

— Ничего хорошего! — ответил он с необычным для него раздражением. — Помнишь, я тебе говорил про парня, который принёс Лизочку домой без сознания?

— Да, конечно. Он объявился?

— Нет, я его фото вчера в интернете увидел. Оказывается, это сын твоего знакомого, Юрьева. В мужском эскорте работает! Вот такие дела. Лиза сразу в комнате заперлась и плачет. Со вчерашнего дня не ела ничего, ни с мамой, ни с Ланочкой разговаривать не хочет. Я уже не знаю, что делать.

— Лизе нравится Максим Юрьев? — от удивления Ксюша чуть не уронила телефон. — Откуда они знакомы?

— Не говорит. Она недавно начала встречаться с мальчиком из Бонча — положительный, семья врачей, я его отца знаю. Никогда ей ничего не запрещал, повода не было, но с этим Максом, я — против. Ты как думаешь?

— Не знаю, что тебе сказать, — Ксюше было больно и за себя, и за племянницу. — Я его вообще-то никогда не видела. Но лучше пусть Лиза забудет о нём, не нужен ей эскортник. В любом случае, ничего хорошего от сына Алексея ждать не приходится. Яблоко от яблони недалеко падает: отец трахает всё, что движется и дышит, а сын ещё и деньги за это берёт. Лучше держаться подальше от этой семейки.

— Мне казалось, что Алексей — твой друг?

— Просто многоразовый клиент, Боря, ничего больше. Я тебе высказала своё мнение, а дальше — сам решай. Но Лизочка достойна другого, чем парень-проститут! Она ещё встретит настоящую любовь!

— Ты права. Надеюсь, Лиза одумается, она умная девочка, сама понимать должна. Если нет, придётся с ней серьёзно поговорить.

***

«Стоит ли вообще появляться на работе? Всё равно ведь уволят», — подумал Макс, услышав привычный звонок будильника. Упрямство перевесило: пусть в лицо мне всё выскажут. Он взял машину и натянул на глаза шапку. Похоже, водитель не узнал его.

В офисе всё было, как обычно, но проходя между столами, он ловил на себе взгляды сотрудников, раньше не обращавших на него никакого внимания, и отмечал полный набор эмоций — от презрения до восхищения. Макс постарался подготовиться и привести все свои дела в порядок. Кроме его с матерью фотографии с окончания университета, картинки с видом Лондона, подаренной зачем-то Ленкой, и неизвестно откуда взявшейся таблички «You will be unusually successful in business», личными вещами он не оброс. Подошло время обеда, а он всё ещё сидел на своём месте, делая вид, что работает.

Только часам к трём Макса вызвал к себе в кабинет начальник. Они питали взаимную неприязнь, которая ещё усилилась на почве Ленки: неженатому тридцатипятилетнему Игорю она нравилась и, пожалуй, даже не только из-за положения её отца.

Начальник несколько раз приглашал Ленку на свидания, но девушка только посмеялась над его неуклюжими попытками ухаживаний. «Я ему сказала, что у него ручки маленькие и пухленькие, как у девчонки, а это сам знаешь, на что намекает» — рассказывала она Максу, возможно, пытаясь возбудить ревность, но он не повёлся — ему было пофиг. Начальник же всячески демонстрировал, что терпеть его не может. Парень представлял себе удовлетворение, с которым Игорь укажет сопернику на дверь. Ну и пошёл он. Усевшись на предложенный стул, Макс с удивлением увидел, что Игорь зол и морщится, как от зубной боли.

— Юрьев, я давно хотел с тобой поговорить, — начал он. — Ты у нас уже сколько работаешь?

— Полтора года, — это был странный вопрос, если его собирались уволить.

— При приличном выполнении порученной работы, по истечении года тебе полагается увеличение зарплаты и более серьёзная ответственность. Отзывы о тебе хорошие, так что с сегодняшнего дня получишь повышение.

— Спасибо!

Макс был уже почти у двери, когда Игорь не удержался.

— Выгнать тебя надо ко всем чертям! Если бы не…

— Что?

— Хватит притворяться, если бы не твоя крыша!

— Какая крыша? — Макс ничего не понимал, и даже от удивления подумал про Ленкиного отца.

— Как будто ты не знаешь! Сегодня утром дружбан твоего отца позвонил нашему директору и договорился, чтобы тебя оставили.

— А! Ну тогда я пошёл на рабочее место? — мысленно, Макс решил при удобном случае поблагодарить Сергея.

— Иди, только проститут ты есть, проститутом на всю жизнь и останешься! Фуфло ты!

Макс проигнорировал оскорбления Игоря, но на душе было мерзко. Вечером он позвонил Герману, который обрадованно его приветствовал.

— Юра! Или тебя лучше теперь Максом называть? Мне телефон оборвали, бабы аж из других городов тебя требуют. Одна из Таллина хотела приехать, ночь с тобой провести. Я всех записал, так что работы у тебя на год вперёд!

— Я решил пока не светиться, — ответил Макс. — Мне надо подумать, что делать дальше.

— Да ну тебя, столько бабок бы отхватил! Эти женщины твою фотку увидели и совсем офигели — вдвое и втрое готовы платить. Любую цену можешь назначить! Или тебе где-то в другом месте больший процент отстегнуть предложили?

— Обещаю, что, если решу снова подзаработать, пойду только к тебе, договорились?

— Пока, Юра, удачи тебе, — неожиданно по-человечески попрощался Герман.

Через пару дней всё-таки позвонила Ленка, чему Макс совсем не удивился.

— Максик, извинись и обещай, что больше не будешь работать проститутом, — капризно начала она. — И я тебя прощу.

— Лена, я не знаю, что тебе сказать, — Макс не собирался опять с ней сходиться.

— Я соскучилась, мне не хватает тебя, ты же знаешь, как мне с тобой хорошо!

— Понимаешь, Лена, — Макс старался говорить как мог мягко и убедительно. — Я много размышлял в последние дни, старался понять себя, почему я никого не могу любить. Мне нужно побыть одному, если мы будем вместе, я только причиню тебе боль.

Парень надеялся, что Ленка купится на этот вариант разговора «это не ты, это я», тем более что частично это была правда, но она сразу его раскусила.

— Ах ты, скотина! Ты ведь никогда на мне бы не женился! Просто пользовался, как прикрытием! Когда ты собирался меня послать, а? Папку моего боялся? Трус! Я тебе не прощу!

Восприняв её угрозу серьёзно, Макс старался быть поосторожнее: выходил из дома только на работу и в спортзал. Да ему особенно и не хотелось нигде появляться. Но дни становились короче, и уже в пять вечера было почти темно. Как-то он шёл домой с работы и, когда завернул к бабушкиному дому, ему навстречу вышли два здоровых парня с бейсбольными битами. Он едва различал их в сумерках, но сомнений, что они поджидали именно его, не было.

— Ну что, красавчик, похоже ты трахнул не ту девчонку! — сказал один из парней, подходя поближе.

Бежать было поздно — догонят. Макс мгновенно вспомнил, что утром споткнулся на этом месте об обрезок железной трубы. Он попятился, опять наступил на что-то и, быстро нагнувшись, ухватился за холодный гладкий метал. Выпрямившись, он решил отбиваться пока сможет, но знал заранее, что проиграет. Неспешно и уверенно двигавшиеся парни тоже это знали, и тот, который раньше к нему обратился, только презрительно рассмеялся, увидев его жалкое оружие.

В этот момент за спиной раздался щелчок, как в фильмах, когда взводят курок пистолета.

— Не оборачивайся, мальчик, — произнёс незнакомый голос, и Макс понял, что ему не уйти из этой аллеи живым.

Глава 23 Вверх

«Лучше быть оптимистом, который иногда ошибается, чем пессимистом, который почти всегда прав».


Испугаться Макс не успел: к его удивлению, парни с битами растерянно переглянулись и отступили на несколько шагов назад.

— Убирайтесь, — приказал им человек с пистолетом. — чтобы через три секунды духа вашего здесь не было.

Двое попятились, а потом побежали прочь трусцой, которая в любой другой момент вызвала бы у Макса приступ безудержного смеха. Сейчас же их позорное отступление не принесло Максу облегчения. «Из огня да в полымя» — пронеслось в мозгу.

— А ты иди и смотри только вперёд.

Макс медленно побрёл к дому, ожидая каждую секунду услышать выстрел. А может он ничего не услышит? Просто темнота и его нет? У двери парадной он был всё ещё жив. Парень откинул прочь обрезок трубы, который до сих пор сжимал онемевшими пальцами. Ноги запоздало начали подгибаться, и он вынужден был сесть на ступеньку. «Что это было? — Макс попытался осмыслить происшедшее. — Хорошо хоть не обо*ся со страху, вообще стыдно было бы. Этих двоих наверно Ленкин отец послал, раз про «не ту девчонку» упомянули. Похоже хотели не убить меня, а покалечить. А мужик за спиной? Он-то откуда взялся? Не случайно же он там оказался. Явно — профессионал. Охранник? Блин, за мной неизвестно сколько времени следил человек, а я о нём ни сном ни духом? Да, шпион бы из меня точно не вышел. Кто же мог его ко мне приставить? Отец? Он один ведь знал о Ленке. Нет, с чего бы это ему обо мне заботиться? Возможно Сергей, на всякий случай, распорядился. Пришлось в тему, надеюсь, больше эти дураки с битами не появятся».

Несколько успокоившись, Макс наконец-то поднялся и пошёл к бабушке, которая внимательно оглядела бледное и не по возрасту серьёзное лицо внука, но вопросов не задавала — захочет, сам всё расскажет.

***

— Почему ты меня поцеловал? — спросила тогда Эля. Они прощались в парадной после первого свидания, и Лёшек, неожиданно резко притянув её к себе, накрыл её губы своими, жадными и горячими.

— Очень хотелось, сразу, как увидел. Да и руку ты мне сейчас подала не для рукопожатия.

— Я люблю, когда мне целуют руку, как даме пушкинских времён. Всем парням так протягиваю.

— Ну, видишь, я же этого не знал, — он снова поцеловал её, по-особенному, не как другие, вызывая головокружение и желание большего. Ей было сладко и почему-то чуть-чуть страшно. Хотя чего бояться? Перед ними расстилалось бесконечное будущее, полное любви и счастья.

Воспоминания навязчиво рисовали Эле картины прошлого — игры мозга, не желавшего принять настоящее.

В первые дни после суда она настойчиво звонила Лёшеку, но телефон был отключён, и Лёшек не перезвонил, да и с какой стати? Наверно думает, что она позлорадствовать хочет. Макс не проявлялся, это тоже было понятно: жалко парня — он оказался втянутым в чужую игру. Состояние тоски и одиночества никак не проходило, и Эля целыми днями лежала на бывшей Олиной кровати, уткнувшись взглядом в потолок, который изучила за это время в мельчайших подробностях.

Мама пыталась приготовить дочери её любимую еду, но Эля не могла есть ничего, кроме йогурта и фруктов. От всего другого её тошнило, и сил не было совсем. Часто зная, что нужно что-то сделать, она мысленно рассчитывала, стоит ли это действие тех усилий, которые придётся на него затратить, и не двигалась с места. Самое малейшее — мытьё посуды, например — истощало.

Стараясь избавиться от вкуса того, их самого первого, поцелуя на губах, Эля встала и вышла в коридор. Дверь в кухню была слегка прикрыта, оттуда слышались приглушённые голоса родителей. Как в детстве, она не удержалась и тихонько подошла ближе.

— Так дальше продолжаться не может, — рокотал папа. — Сколько она будет валяться? Бродит по квартире, как тень отца Гамлета. Ей надо взять себя в руки и начать заниматься делами. Что будет с её конторой? Без Эли, всё развалится, клиенты уйдут к конкурентам.

— Володя, ты слишком строг с ней, — как всегда ровно отвечала мама. — Эленьке нужно время прийти в себя, примириться с тем, что произошло. Она поймёт, что мусор, а что важно, и найдёт свою дорогу вперёд.

— Не знаю, Соня, ты всегда встаёшь на её сторону, какую бы дурость она не сделала.

— А ты считаешь всё, что она делает, глупостью.

В ванной, Эля сполоснула лицо холодной водой и взглянула на себя в зеркало: осунулась, глаза опухли, немытые волосы все свалялись. Мама права: хватит изнывать от жалости к самой себе, так ничего не изменишь и не поправишь. Она должна начать действовать.

На следующий день Эля позвала маму в салон — окраска, ламинирование, стрижка, маникюр, педикюр — по полной программе. Мама была так рада, что у дочери появилось желание хоть куда-то пойти, что немедленно согласилась. Сидя рядом в креслах, опустив ноги в тёплую воду, они разговаривали по душам:

— В первую очередь, ты приведёшь себя в порядок. А потом что?

— Оля! Меня застали врасплох на заседании, да и эта Ксюша, стерва, смоталась. Я подам на неё в суд за нарушение правил адвокатской этики. Но это — позже. Сначала мне надо добиться отмены решения судьи, — планировала Эля. — Я хочу видеть Олю, мне необходимо быть в её жизни.

— Не знаю, откуда ты взяла эту Ксюшу, она явно тебя подвела.

— Лёшек посоветовал. Он говорил, что между ними ничего не было, но мне всё время казалось, что она меня ненавидит. Сейчас это не важно. Мне нужно найти нового адвоката, который будет на моей стороне.

— Несколько юристов звонили на домашний, оставили свои телефоны. Один даже предложил взяться за дело бесплатно — ради рекламы.

— Вот видишь, уже ниточка потянулась. Я добьюсь пересмотра решения об опеке.

Мама удовлетворённо кивала.

— Ты поговорила с Алексеем? — осторожно спросила она дочь. — Вам нужно объясниться.

— Он не отвечает на мои звонки. Кто знает, что эта мерзкая Ксюша ему наплела про меня и Максима. На пустом месте замок из дерьма возвела!

— Эленька, когда мы с твоим папой встречались, я очень его любила! Говорила твоей бабушке, что «атомная бомба разорвётся, я всё равно пойду на свидание с Володей». Однажды мы проверяли наши чувства — месяц не виделись. Извелась же я за это время — так боялась, что он встретит другую. Но нет — в последний день прибежал к дому и кричит под окнами: «Всё, Соня, месяц закончился, выходи!».

Эля уже много раз слышала эту историю, но именно сейчас по-новому прочувствовала её, и на глаза навернулись слёзы.

— Весь этот месяц, — продолжала мама, — я писала ему письма. Не отправляла, просто не могла сдержать своих чувств. Иногда, когда у нас что-то идёт не так, я их перечитываю — и опять понимаю, за что я его любила и люблю. У вашего поколения по-другому — телефоны, мессенджеры, всё мгновенно и мимолётно — но внутри люди не меняются. Мне кажется, чувства Алексея к тебе искренние. Если ему больно, и он не хочет с тобой разговаривать, напиши ему письмо.

— Как Татьяна — Евгению Онегину? — улыбнулась Эля.

— Это ужасно старомодно, я знаю. Послушай меня, попробуй разобраться в себе и написать ему честно и прямо. Если Алексей по-настоящему любит тебя — он поймёт и простит.

— Спасибо, мама! Ты всегда умеешь сказать то, что мне нужно.

Идея письма захватила Элю. В личном разговоре она не могла сдержать эмоций — нервничала, горячилась, боялась откровенности. На бумаге можно обдумать свои слова и привести весь сумбур мыслей и чувств в порядок. Она не оставит ничего недосказанным — для себя и для Лёшека. А дальше — уж как он решит.

Когда Эля приехала к себе в офис, молоденькая секретарша, Света, чуть не плача, рассказала ей о мерзких звонках и сообщениях, которыми их завалили за последние дни. Клиентам было тяжело пробиться, и некоторые из них даже забрали свои заказы. Девушка была так рада приходу Эли — теперь всё войдёт в норму.

Достав лист клиентов, Эля позвонила каждому — объясняла, обещала, очаровывала — и ей удалось остановить кровотечение. Бизнес понесёт ущерб, но вытянет. На звонки ушёл почти весь день. Наконец, переговорив с последним, Эля устало откинулась в кресле и закрыла глаза. Что написать Лёшеку? Она обдумает это дома. Сейчас — новый адвокат.

Просмотрев биографии тех, что позвонили ей домой, Эля выбрала одного с опытом защиты женщин в нескольких громких делах. Она набрала номер и включила видео связь. Александр Васильевич — лет пятидесяти, уже совсем седой, с умными и живыми тёмными глазами, аккуратно подстриженными усами и бородкой клинышком — был рад её звонку.

— Я уже не надеялся, думал, вас кто-то другой уговорил. Поверьте, я очень хочу с вами работать.

— Почему? — спросила Эля.

— Когда я увидел полную запись заседания, меня поразила несправедливость того, что с вами произошло. У меня так же есть личные причины — ваша прежняя адвокат, Ксюша, часто вставляла мне палки в колёса.

Эле понравилась его откровенность.

— Вы полагаете, что сможете добиться мне опеки над Олей?

— Не могу ничего обещать, но шансы у вас хорошие. Давайте встретимся и всё обговорим лицом к лицу.

— Хорошо, завтра я подъеду к вам в офис.

Дома мама опять пыталась покормить дочку бульоном, но аппетита у Эли не было совсем. Она взяла забытые Олей школьную тетрадку и карандаш, и села к столу. Хотя привычнее было бы печатать на клавиатуре, это письмо ей хотелось написать от руки: она писала, перечёркивала, добавляла, опять правила. Высказать то, что переполняло её душу, оказалось так сложно!

Уже далеко за полночь, когда родители давно уснули, Эля решила, что выразила главное. Она аккуратно переписала свои слова на свежий листок бумаги, вложила в конверт и запечатала. Отправила письмо уже по дороге к адвокату. Теперь надо ждать, что ответит Лёшек.

Живьём Александр Васильевич оказался ещё более приятным, чем по телефону. На условиях сошлись сразу, и он взялся подать апелляционную жалобу, для которой, по его словам, было достаточно оснований. В какой-то момент он спросил:

— Эвелина Владимировна, вы продолжаете отношения с тем молодым человеком, эскортником?

— У нас никогда не было отношений, — ответила Эля. — Только одна ночь.

— А с его отцом?

— Извините, но это ведь не нужно для пересмотра?

— Всякое может понадобиться. Я хотел бы иметь полную картину.

— Между мной и Алексеем ничего больше нет, — эта правда отдалась в груди тупой болью.

Прошло несколько недель, но Лёшек не позвонил. Как он мог совсем не отреагировать на её письмо? Неужели она написала недостаточно искренне? Значит не поверил и не простил. Ей нужно снова научиться жить без него.

Зато часто звонил Александр — они быстро перешли на имена, без отчества. Начинал он всегда по делу, но потом разговор незаметно переходил на другие темы. С ним было необыкновенно интересно — он объездил полмира, много читал, повидал всякое. У них находилось всё больше общих увлечений и тем для беседы. Каждый раз, повесив трубку, Эля чувствовала себя спокойнее и увереннее.

— Представляете, Эля, — рассказывал он ей как-то очередную историю. — Я на спуске засмотрелся на необыкновенный вид гор, моря и водопадов — вам непременно надо съездить в Норвегию! А в самом низу холма — засада, полицейский с радаром. Ну он и влепил мне штраф на триста евро за превышение скорости на пятнадцать километров. Пришлось заплатить кредиткой там же, у дороги. Я ужасно разозлился, и поехал дальше со скоростью тридцать километров, или что-то вроде того. С севера на юг в этом месте идёт одна дорога — вся Норвегия начала скапливаться у меня за спиной. Полицейский как-то пробрался ко мне, остановил и начал кричать, что я всех задерживаю. Я его спрашиваю, есть ли минимальная скорость. Оказалось, что нет. Тогда я поехал дальше, всё так же медленно. В результате он мне деньги вернул, только бы я пробку не устраивал!

— Мне жалко тех, кто ехал за вами! — но Эля рассмеялась при мысли, что одна тащащаяся по дороге машина может остановить целую страну. — Как вам, Александр, такое в голову пришло!

— По наитию, наверно. Эля, вы знаете, — он внезапно заговорил серьёзно. — Пока я ваш адвокат, это не этично, но когда мы вернём вам опеку над Олей, и моя работа закончится, я очень надеюсь, что вы согласитесь поужинать со мной. Если захотите, то в Вене?

От неожиданности, Эля не знала, что ему ответить. Молчание затягивалось, и Александр тактично пришёл ей на помощь.

— Извините, Эля, я не хотел застать вас врасплох. Мне очень легко и приятно с вами, вы необыкновенная женщина. Не надо сразу давать мне ответ, я подожду.

Он отключился, а Эля задумалась над его заманчивым приглашением. Нельзя врать самой себе — он ей приятен, с ним просто общаться и не скучно проводить время. Может быть, стоит попробовать? Но Эля возмутилась своей слабости: «Прекрасно! Я опять пытаюсь решить головой то, что нужно решать сердцем! Разве одного раза недостаточно? Будь он хоть принцем на белом коне — зачем он мне? Я его не люблю! Лучше остаться одной, чем второй раз удариться лбом о ту же стенку. Я слишком долго ждала, что Лёшек сделает первый шаг! Хватит! Если он меня не хочет, пусть скажет это, глядя мне прямо в глаза! Я не отпущу его, я буду бороться за наше счастье!».

— Света, — позвала Эля секретаршу. — Закажи мне, пожалуйста, билеты на самолёт на пятницу.

— А когда обратно, Эвелина Владимировна?

— Этого, моя милая, я ещё не знаю.

Глава 24 Просвет

«Не раз зима весной сменилась,

Луга не раз сменили лик,

И двадцать лет испепелилось,

Как-будто бы за один миг…».


Через три дня после того, как он пришёл в себя, Лёха выписался из больницы.

— Алексей Николаевич, я вам советую побыть под нашим наблюдением ещё хотя бы неделю, — убеждал его главврач. — У вас случаются сильные головные боли, да и рёбра…

— Вы сами мне сказали, что боли постепенно пройдут, а рёбра — обещаю не напрягаться, пусть себе спокойно срастаются. Только дайте мне таблетки посильнее. Я не люблю отлеживаться, и на работе завал.

— Не могу удерживать вас силой, но хоть не водите сами машину, пусть с вами шофёр будет, если плохо станет.

— Договорились.

Сделка была в последней стадии документации, так что Сергей попросил Лёху поехать в Лондон на несколько недель и довести всё до ума. Лёхе это было как раз кстати: мешать алкоголь с обезболивающими было нельзя, и после пары трезвых ночей в одиночестве, он готов был уехать хоть к чёрту на рога. Дни в Лондоне проходили в переговорах, вечерами он до отупения смотрел телевизор на английском в своём номере в Савой. Ему не хватало Эли, и иногда тянуло забыть обо всём и набрать её номер, увидеть её, услышать её голос. Но он так и не сделал этого.

Саймон пригласил Лёху к себе домой на ужин и познакомил с женой; Джон — на воскресный семейный обед, что было просто невероятно для англичанина. Оба знали о том, что произошло, и старательно избегали всего личного. Лёху уже достали нейтральные разговоры о погоде, природе, британской империи и королеве — Джон был ярым монархистом. Наконец все спорные вопросы были ironed out[12], день для подписания назначен, и пора домой.

Сергей, неимоверно довольный результатами, уже предвкушал аромат кожаных сидений нового Ролс Ройса.

— Ну что, Лёха, как тебе нравится быть чуть богаче Креза? — спросил он друга.

— И чуть беднее тебя! На самом деле, для меня это ничего не меняет. Разве что вместо Рендж Ровера куплю Бентли.

— Ты так ни с Максом, ни с Элей, не разговаривал?

— Хотел, но не могу пока. Максу, конечно, позвоню. Говоришь, у него всё в порядке?

— Да, намечались неприятности, но сейчас всё улажено. Кстати, он молодец — когда припёрло, поступил правильно. Стержень у парня всё-таки есть. Не то, что мой младший обалдуй, Лёвка — ищет себя он, видите ли, художник хренов, от безделья на стенку лезет, недавно очередную машину грохнул. Я ему сказал, что новую не куплю — пусть на метро покатается. Ещё пригрозил, что работать по-настоящему придётся. Надо с самого начала не баловать, теперь уже поздно.

— Хочешь, пусть шофёром у меня поработает. Врач попросил самому пока машину не водить.

— Тебе одной аварии мало? Ладно, скажу ему. Завтра presser[13] с Джоном, объявим всем о слиянии, и поехали. Подумай о предложении Саймона, перспектива там огромная. Другой сразу ухватился бы. Они и так всё приостановили из-за тебя. Если начнут всерьёз искать — очередь желающих выстроится.

— Избавиться от меня хочешь? Ничего, подождут. Я ещё не решил. Не бойся, тебе первому скажу.

***

Первым делом, Лёха забрал у Таньки накопившуюся за время отъезда почту и начал её просматривать.

Элиного письма в пачке не было. Хоть и пришло оно на домашний адрес, но в отсутствие Лёхи, парень из офиса заезжал к нему на квартиру и привозил всё к Таньке. Когда девушка увидела имя и обратный адрес на конверте, то запаниковала и решила посоветоваться с Нинкой — передавать ли его Лёхе.

Она застала Нинку в подавленном настроении — ссора с сыном и его отсутствие угнетали. Ей не хватало Макса — его голоса, улыбки, быстрого поцелуя в щёку. Даже вечных ожиданий у окна. Надо было позвонить, помириться, вернуть деньги. Но гордость и обида мешали. Услышав о письме, она попросила отдать его ей. Танька была только рада от него избавиться.

Недолго думая Нинка разорвала конверт и пробежала письмо глазами. Чужое признание в любви оставило её равнодушной. Такие чувства, и к кому? К Лёхе? Что он сдался этой дуре? Пожила бы Элька с его выкрутасами с месяц, тогда поняла бы, что он за говно! Горбатого могила исправит! Может и сдерживался бы некоторое время, а потом опять бы гулять начал. Эльке ещё повезло, что всё так получилось, она этого просто не понимает. Живёт в прошлом, которого больше нет, видит в Лёхе кого-то, кто давно не существует, если и существовал.

Нинку, правда, удовлетворили Элины заверения, что между ней и Максом ничего не было. После долгих раздумий, она и сама пришла к такому выводу. Убеждённая, что поступает правильно, Нинка разорвала письмо на мелкие кусочки и выбросила в мусор. «Теперь между ними по-настоящему всё кончено!», — злорадно подумала она.

***

— Алексей Николаевич, женщина из Таллина звонит, — Танькин голос отвлёк Алексея от мыслей о предложении Саймона. — Она за последние недели телефон мне оборвала. Вы здесь или нет?

— Что ей нужно?

— Говорит что-то важное, но личное.

— Ладно, соединяй, — Лёха взял трубку.

— Алексей, это вы? — голос у женщины был не молодой, но приятный, с едва заметным эстонским акцентом.

— Да, чем могу вам помочь?

— Меня зовут Марта. Я увидела ваше фото в интернете, и мне нужно с вами встретиться.

— Извините, я не хочу вас обидеть, но в последние несколько недель мне звонят незнакомые женщины, предлагая утешить, а это совсем ни к чему. Да и в Таллин я пока не собираюсь.

— Вы меня не поняли, я узнала вас, потому что часто вспоминала, хоть и прошло больше двадцати лет.

— Мы были когда-то знакомы? Честно говоря, я не помню Марты.

— Нет, вы не знали моего имени.

Алексей попытался вспомнить хоть что-то из тех давних поездок в Таллин, но в голове осталась мешанина из попоек, громкой музыки, танцев в облипку и пьяного секса. Эта женщина вспоминала о нём через столько лет? С какой стати? Вряд ли из-за одного перепиха. Анализ ДНК понадобится? Но вслух он сказал только:

— Когда я буду в Таллине, я с радостью с вами свяжусь. Дайте мне ваш телефон.

— Нет, в Таллин ехать не надо. Я никак не могла пробиться к вам по телефону, поэтому вчера сама приехала и остановилась в Кемпинском, на Мойке.

«Деньги ей от меня не нужны, тогда что?», — любопытство победило осторожность.

— Раз вы уже здесь, то давайте встретимся в баре гостиницы. Я подъеду к семи.

Сквозь стеклянные стены открывался вид на крыши города и Дворцовую Площадь. Обведя глазами бар, Лёха вздрогнул от неожиданности: у стойки, спиной к нему, сидела женщина, и её осанка, причёска, напомнили ему… Этого не может быть!

— Эля? — Лёха опустил руку ей на плечо.

Незнакомая блондинка обернулась с кокетливой улыбкой.

— Я обознался, — разочарование накрыло с неожиданной силой. — Принял вас за другую.

— Алексей, я боялась, что вы не придёте! Я — Марта, — из-за стойки встала и направилась к Лёхе очень ухоженная женщина в коротком чёрном платье, выгодно облегавшем её стройную фигуру. Явно эстонка, с белокурыми волосами и голубыми глазами — Лёха тщетно старался вспомнить, видел ли он её когда-нибудь.

Они опустились в мягкие кожаные кресла напротив друг друга, и Марта заказала бокал белого вина. Лёха сослался на таблетки и ограничился кофе.

— Вы знаете, Марта, не думаю, что я забыл бы такую красивую женщину, как вы, — начал он. — Может быть, вы ошибаетесь, и я не тот, кто вам нужен.

— Спасибо за комплимент, но я абсолютно уверена. Я знаю, что прошло столько времени. Вряд ли вы меня тогда рассмотрели. В баре было полутемно, а уж на заднем дворе…

«Блин, похоже, я угадал правильно», — Лёха уже собрался спросить: «Мальчик или девочка?», когда Марта продолжила.

— Я ведь тогда так испугалась, что меня… Что вы присоединитесь к вашему другу.

В этот момент, Лёха всё вспомнил: в баре, примостившемся в стене старого города, и вправду было почти темно, да ещё шумно и дымно. Они с Дэном подцепили двух девчонок, танцевали… Дальше он, почему-то один, открыл дверь на задний двор и вышел на крыльцо, вдохнуть ночного воздуха. Откуда-то из-под лестницы слышались отчаянные сдавленные крики: «Отпусти меня! Не надо, пожалуйста, я не хочу, отпусти меня!». Не думая, Лёха перемахнул через перила и отодрал мужика от сопротивлявшейся девушки.

— Ты что, Лёха, офигел? — заорал на него Дэн, которого он не узнал в темноте.

— Сам офигел — она же не хочет!

— Не твоё дело! Кто её, вообще, спрашивает? Давай, я первый, а потом ты, если хочешь.

Лёха врезал ему по морде, костяшки отдались болью, из носа у Дэна потекла кровь. Дальше они уже сцепились не на шутку, и Дэну досталось по полной. В конце концов, он взмолился о пощаде. Не оставлять же его там было.

— Ты — та девчонка? — Лёха не мог оправиться от удивления.

— Вспомнил? — Марта слегка улыбнулась.

— Ага. Зря боялась — насиловать малолеток — это мне не в кайф. Только я не могу понять, как ты меня узнала? Ты же видела меня в баре и потом, может секунду, в темноте?

— Я тогда не убежала, — рассказывала свою историю Марта, — а спряталась за мусорные баки и смотрела, как вы дрались. Потом ты его выволок под мышки из ворот на улицу, под фонарь, и я тебя хорошо разглядела. Вы оба были в крови.

— Точно, еле его дотащил, мы на обратный поезд опаздывали. Пришлось платить проводнику за испачканные полотенца. У него нос сломан был, потом сросся плохо, так кривой и остался. А у меня — по мелочам — губа разбита, рука.

— Вы до сих пор друзья? — с опаской спросила Марта.

— Нет, после той ночи нам не по пути стало. Оно и к лучшему, ещё бы втянул меня в свои делишки. Всё-таки не могу поверить, что ты узнала меня на этом чёрно-белом фото, что поставили во всех соцсетях.

— Если честно, то я узнала твоего сына, Максима, вы с ним очень похожи. Я даже позвонила в агентство, где он работал, но меня с ним не связали. Ещё я помнила, что этот… Назвал тебя «Лёха».

— Ну и дела! Никак не ожидал, что я такой незабываемый! — Лёха не хотел говорить этой женщине, что сам недавно, разговаривая с Максом, подумал о ней.

— Я тебе сейчас объясню. Это был мой первый раз в баре, как взрослая, я пришла с подругой, которая была старше, но она сразу свалила. А потом привязался он… Я не знала, что мне делать, и растерялась, вышла с ним во двор. Всё произошло так быстро, я потом никак не могла прийти в себя. В первое время после этой ночи мне было трудно, многое в моей жизни и в моём характере изменилось. Я даже на время из дома перестала выходить, оценки в школе полетели.

— Да, это серьёзно.

— Так вот я всех боялась, в каждом парне мне мерещился насильник. Когда я думала о том, что ты меня защитил, в драку полез из-за незнакомой девчонки, мне становилось лучше — значит, не все мужчины одинаковые. Ты был моим «рыцарем без страха и упрёка».

— А сейчас ты как? Всё в порядке?

Лёхе импонировало, что эта женщина о нём такого мнения, и было стыдно, потому что какой же из него, ко всем чертям собачим, рыцарь?

— Постепенно мне стало легче, но я до сих пор трудно схожусь с людьми, никому не доверяю. Потом я вышла замуж, у меня двое детей, уже взрослые: сын — в Париже, дочь — в Хельсинки. Мой муж был намного старше и умер два года назад. После его смерти, наверно от одиночества, я стала чаще вспоминать о тебе, даже пыталась искать, но разве можно найти иголку в стогу сена? Вдруг — как чудо — вся эта история, фото, имя. Мне очень захотелось увидеть тебя лицом к лицу и поблагодарить.

— Не за что, просто так получилось, — отмахнулся Лёха. — Не стоило тащиться ради этого из Таллина.

— Раз уж я приехала, ты поужинаешь со мной?

За ужином, они разговаривали, как старые друзья. У Марты была неспешная располагающая манера, она рассказывала о своей жизни и о своих детях. Лёхе о личных делах говорить не хотелось, и женщина это понимала, не задавая неудобных вопросов. Время от времени он ловил на себе её ищущий взгляд. Принесли «шоколадную сферу», и Марта, казалось, решилась, и посмотрела ему прямо в глаза.

— Алексей, я подумала, может быть это действительно знак судьбы. Мы только сегодня познакомились, но у меня такое чувство, будто я знаю тебя всю мою жизнь. Если ты свободен, мы могли бы попробовать…

— Марта, я совсем не рыцарь, и тебе только кажется, что ты меня знаешь. Скорее, случай с тобой был в моей жизни исключением.

— Тебе останавливает только это? Или я слишком для тебя старая? Я видела фото твоей последней жены.

— Дело не в возрасте, ты сногсшибательно выглядишь. Я развёлся, потому что я люблю другую женщину.

— Несмотря ни на что?

— Да, несмотря ни на что.

— По-моему, я понимаю, и очень ей завидую. Спасибо за этот вечер!

— Наоборот, спасибо тебе, ты мне очень помогла тем, что приехала. Ты права, некоторые вещи можно сказать только глаза в глаза, а не по телефону.

Прощаясь, Лёха поцеловал ей руку и обещал позвонить, если будет в Таллине.

На следующее утро, уже сидя в самолёте, он вспомнил то волнение, которое охватило его в баре, когда он думал, что увидел Элю. Это чувство стоило всего. «Если я ей больше не нужен, пусть она скажет мне в лицо!». В наушниках заиграл «Чартер на Ганновер», и он пристегнул ремни.

Глава 25 Шоу

“The show must go on”[14]


— Максик, посиди со мной, посмотри телевизор.

— Бабуль, не люблю телек, — отозвался Макс, но он не хотел обижать бабушку, которая столько для него сделала, и уселся рядом с ней на диван.

— Очень интересная передача — «Между нами» — про семейные отношения. Я её всё время смотрю. Там такие ужасы показывают, что сразу становиться легче, и собственные проблемы уже не так угнетают. Сначала они разговаривают с участниками, выясняют всё об их ненормальной жизни, а потом это разбирают психологи.

Название программы показалось Максу знакомым, он его слышал, но забыл, где.

— Посмотрю с тобой чуть-чуть и пойду спать, — согласился он.

Шоу происходило в студии с реальной публикой, которая всячески выражала своё отношение к происходившему на небольшой круглой сцене: хлопала, презрительно мычала, смеялась. На сцену выскочил ведущий — Захар — высокий коротко-подстриженный мужчина лет сорока с ослепительной улыбкой, в светлом костюме и рубашке без галстука. Он радушно развёл руками, приветствуя всех собравшихся и обещая незабываемую передачу.

Захар представил трёх психологов — лысоватого мужчину в толстых очках и двух женщин неопределённого возраста с изобилием косметики — сидевших за стеклом, которое можно было «открыть» и «закрыть», смотря по обстоятельствам. На сцене стояли диван, кресло и журнальный столик.

— Сегодня у нас необычная программа, — начал ведущий, — потому что семейная драма, которую мы будем рассматривать, широко обсуждалась в СМИ и всем вам, скорее всего, знакома. Помните семейку Юрьевых, отца и сына? Папаша, Алексей, богатенький банкир, сменивший четырёх жён, и собирающийся жениться на пятой. Сын — Максим, занимающийся мужским эскортом и заодно вступающий в сексуальные отношения с невестой отца? Эдип местного разлива? Помните их?

Его речь прервали аплодисменты публики.

— Бабушка, выключи, это же про меня, про папу! Про наши дикие семейные отношения! Я не хочу это смотреть! — завёлся Макс.

— А мне интересно, — упрямо ответила бабушка. — Посмотрим на себя со стороны.

— К сожалению, основные герои отказались принять наше приглашение, особенно против был Максим, как мы вскоре увидим, по понятным причинам. Но мы выбрали несколько близких ему людей, которые смогут пролить свет на нашего мальчика-эскортника.

— Кого они, блин, откопали, — пробурчал Макс.

Первой вышла на сцену Ленка. Надо было признать, что выглядела она прекрасно — в меру макияжа, довольно скромное, но соблазнительное, платье. Она несколько раз прошлась взад-вперёд по сцене и присела на диван, переплетя длинные ноги. Симпатичная ассистентка поставила на журнальный столик стакан с водой и положила носовой платочек. Захар уселся в кресло и начал задавать вопросы.

— Расскажите нам, как вы познакомились с Максимом, какой он?

— Мы с ним вместе работали, и он всегда такой аккуратный, вежливый и воспитанный, даже матом толком не ругается. Мы с ним встречались несколько месяцев и собирались после Нового Года пожениться.

— Ничего мы не собирались, чушь гонит, — комментировал Макс.

— Вы знали о его второй работе, что он продавался богатым пожилым женщинам и даже, возможно, мужчинам? Вас смущало что-то в его поведении?

— Нет, даже заподозрить не могла, что он — проститут. Хотя ему часто звонил приятель, и он уезжал — говорил, что не может отказать.

Последовали ещё несколько вопросов, потом — клубничка:

— Как он себя вёл с вами в постели? Если это, Лена, не слишком тяжело вспомнить.

— Меня смущало, что он очень доминировал в наших отношениях, настоящий Грей, как в книжке. Ему нравился жёсткий секс, с извращениями, а я к такому не привыкла и очень мучилась, — Ленка скромно опустила ресницы и шмыгнула носом.

Она начала описывать издевательства и унижения, которым её якобы подвергал Макс, и даже приложилась к глазам платочком.

— Какого чёрта, б*дь, ты бы ему лучше рассказала, как кончала, когда я тебя в рот трахал! — Макс осёкся, поздновато вспомнив, что рядом сидит бабушка. — Бабуль, я не хочу смотреть эту гадость, выключи!

— Нет, — отрезала та, не посмотрев в его сторону.

Ведущий сочувственно подал Ленке стакан воды и задал заключительный вопрос:

— Зачем же вы оставались с ним вместе?

— Он будто загипнотизировал меня, я… Любила его.

Ответ, к удивлению Макса, прозвучал искренне.

После Ленки на сцену вышла Машка. Она рассказывала, как ужасно обошёлся с ней Алексей, попользовавшись и выбросив, как ненужную тряпку. Ведущий опять перевёл разговор на Макса:

— Что вы думаете о нём?

— Прикидывается таким правильным, не пьёт он по утрам, видите ли, а на самом деле — законченный козёл. Когда я пришла поплакаться его матери, он сразу начал ко мне приставать.

— К жене своего отца?

— Да, мол «тебе с молодым больше понравится» и «давай отомстим ему». Я, конечно, его оттолкнула.

— Ты сама ко мне полезла, я тебя послал! — опять не удержался Макс.

— Где только мой дурак-сын таких находит! — возмущённо воскликнула бабушка. — Липнет же к нему всякое дерьмо!

Во время рекламного перерыва, Макс начал объясняться и оправдываться:

— Бабуль, я не знаю зачем, но Ленка всё наврала. Я никогда ничего, чего она не хотела, не делал. Не заставлял её, это уж точно. Она сама начиталась всякой фигни про этого доминанта Грея, хотела даже, чтобы я её душил. Она где-то видела, что это обостряет ощущения. Я посмотрел, чем такие игры могут закончиться, и наотрез отказался. И Машка чушь собачью несла! Не верь им! Зачем тебе это смотреть?

— Я досмотрю, и ты досмотришь, — сурово сказала бабушка и мягко погладила его руку. — Мы должны быть в курсе того, что говорят о тебе и папе. Понял?

— Хорошо, наверно, ты права, только враньё всё.

Дальше «открыли» окно психологов, и началось обсуждение.

— Этот молодой человек — пример деградации нашего общества! — возмущался мужчина-психолог. — У него нет никаких принципов! Вместо того, чтобы что-то из себя сделать, добиться чего-то в жизни, он предпочёл продать своё тело! Проституция — это язва, и то, что парни предпочитают идти по такому пути — пример того, что наша культура зашла в тупик! Всем правит всесильный бог наживы! У меня нет к Максиму никакого сочувствия: извращённый гедонист, любитель лёгкой жизни, пустышка в красивой обёртке. Такой не сможет ни за любимую женщину постоять, ни полноценную семью создать.

— Заткнись, сволочь! — заорал Макс в телевизор. — Ты меня не знаешь!

— Надо учесть его детство, — сочувственно включилась в разговор одна из женщин. — У мальчика явно психологическая травма: стоит только рассмотреть поведение его отца, и всё станет понятно. Макс с детства чувствовал нехватку любви и поэтому ищет её не там, где надо.

— Какой сложный случай, — елейно пропела вторая женщина. — Конечно, присутствует проблема с выражением чувств, явный комплекс неполноценности на почве раннего ухода отца из семьи. Он никого не может любить и отношения его либо подчинение — от этого работа в эскорте, либо доминирование — в отношениях со своей девушкой. Я бы так хотела провести с ним несколько сессий. Если он смотрит, то пусть позвонит мне, я согласна даже бесплатно.

— Конечно, смазливая мордашка, и ты уже готова всё оправдать! Но я тоже не отказалась бы проникнуть ему в душу! — заявила первая.

— Ты уверена, что в душу, а не в штаны?

— Вы ещё передеритесь из-за него! — мужчина явно брезговал своими соседками. — Видите, наглядный пример: молоденький парень-красавчик, и вроде бы взрослые, умные женщины-профессионалки готовы ему всё простить и закрыть глаза на его отвратительную мерзкую сущность!

— Надо же, — умело вставил Захар — никогда ещё не видел наших психологов в таком разладе! Но не покидайте нас — мы приготовили вам и Максу настоящий сюрприз!

— Кого ещё они вытащат! Уже дно, кажется, выскребли! — но Максу стало не по себе. Только бы Ленка не сказала им про Лизу! Он не выдержит разочарования в её глазах!

После перерыва на сцену вышла полноватая молодая женщина с пышной причёской и прозрачно-голубыми глазами. Платье на ней было явно новое и на размер меньше. Она подошла к Захару, пожала ему руку и неуклюже завалилась на диван.

— Верка! — Макс не мог понять, зачем она на этом шоу.

— Ты знаешь эту девушку? — спросила бабушка.

— Да, мы вместе в школе учились. Что она тут делает?

— Как вы знаете Максима? — вкрадчиво спросил Захар.

— Из школы, он всегда был такой хлюпик, зануда с книжкой. В последний год вроде ничего стал, в плечах раздался, девчонки начали говорить, что неплохо бы с ним прогуляться. Поэтому, когда он пригласил меня пойти вместе на выпускной, я согласилась. А после он повёз меня в квартиру своего отца, напоил и лишил девственности!

— Чего? Ты ж по алфавиту всех перебрала, я последний остался, и то потому, что Яковлев в другую школу перевелся, — Максу надоела эта ложь.

— То есть он у вас был первый мужчина? — пустил слюни ведущий.

— Конечно! В ту же ночь мы зачали нашего сыночка!

— Погодите, погодите, у вас сын от Максима? — фальшивое удивление и сочувствие.

— Димочка, наш ребёночек.

Ошарашенный Максим перебирал в голове то, что случилось в ночь выпускного: он для храбрости глотнул с другими ребятами какой-то мутной, обжигавшей горло жидкости из фляги, и несколько поплыл. Больше всего он боялся, что Верка почувствует, что он девственник, и будет насмехаться, как когда он пригласил её в кино. Они приехали на квартиру к отцу, Макс включил подходящую музыку и предложил Верке выпить чего-нибудь из отцовского бара, но она уже была хорошенькая, и всё произошло прямо на диване в гостиной, и так позорно быстро, что… Хрен, он совсем забыл о презервативах! Страхи оказались напрасны: девушка ничего не поняла, по крайней мере, они трахнулись несколько раз, и под утро она была вполне довольна. «Надо будет анализ ДНК сделать!» — подумал Макс.

— У вас есть результаты ДНК-теста? — спросил Верку Захар.

— Да, — она помахала бумажкой.

— Я не давал ей ДНК!

— Откуда у вас ДНК Макса?

— Не Макса, а его отца, Алексея Николаевича, — чётко произнесла Верка. — Макс не отвечал на мои звонки, вот я и вспомнила, где жил его отец, и всё ему открыла. Он мне сказал, что если я сделаю аборт, то он даст мне денег. Я не хотела, и тогда он наказал мне ничего не говорить Максу. Мол у Макса денег нет, и заработать он не может без специальности. Но если я буду молчать, то тогда Алексей Николаевич будет выплачивать мне и ребёнку достаточное содержание. Я была такая молодая и испуганная, что согласилась.

— Очень вас понимаю и сочувствую! Ваш сын здесь?

На сцену неуверенно вышел худенький белобрысый мальчик, сощурившись от ярких ламп, оглядел публику и, быстро подойдя к Верке, прижался к её боку. Мать обняла его защищающим движением и поцеловала куда-то в ухо.

— Господи, Максик, — прошептала бабушка. — Тут никакого анализа не нужно. Он — копия ты в детстве, да и на Алёшеньку как похож!

— Как тебя зовут? — спросил ведущий.

— Дима, — мальчик посмотрел на маму.

— Ты знаешь, кто твой папа?

— Нет, я его никогда не видел.

— Если бы твой папа был здесь, или может быть он сейчас смотрит эту передачу, чтобы ты хотел ему сказать?

Мальчик опять покосился на маму, а потом посмотрел прямо в камеру и сказал:

— Папа, я люблю тебя!

Больше Макс не выдержал и ушёл к себе в комнату. Он в бешенстве ходил из угла в угол, и злость на отца всё увеличивалась: «Как он посмел решить за меня! Отнял у меня сына! По какому праву? Это был мой выбор, моя жизнь! Я ненавижу его! Но у него есть Веркин телефон, мне надо срочно позвонить ей, поговорить, увидеть Димку! Он должен знать, что у него есть отец, который его любит. Я люблю его? Да, люблю».

Макс несколько раз набрал номер отца, но телефон был отключён. В дверь осторожно постучала бабушка.

— Максик, что ты делаешь? Как ты?

— Звоню отцу, а его, когда надо, не достанешь! Я не понимаю, зачем он влез не в своё дело? Я бы сам во всём разобрался!

— Максик, я уверена, Алёша хотел, как лучше. Ты был ещё такой неопытный! Что бы ты сделал?

— Не знаю, но по крайней мере, я знал бы, что у меня есть ребёнок! Димка знал бы, что у него есть отец!

— Максим, успокойся!

— Не могу, — Макс быстро оделся и вышел из дома, в темноту и снег.

На улице в такой поздний час никаких прохожих и мало машин — но ему так было даже лучше. Он шёл, засунув руки в карманы, и старался не слышать всё ещё звеневший в ушах голосок своего сына: «Папа, я люблю тебя!».

Глава 26 Люблю!

«Всё будет: слякоть и пороша.

Ведь вместе надо жизнь прожить.

Любовь с хорошей песней схожа,

А песню нелегко сложить.»


Откинувшись в кресле и закрыв глаза, Эля думала о предстоящем разговоре с Лёшеком и нервно теребила подаренное им кольцо, которое всё это время носила, не снимая. Последняя нить, связывавшая их вместе. Она представила, как подъедет к его дому, назовёт себя швейцару. Вдруг его не будет дома? Она подождет. А если он не один? От этой мысли заныло внутри и захотелось закричать. По крайней мере, всё будет ясно. Лучший вариант: он дома один и трезвый. Захочет ли он её видеть? В каком он будет настроении? Самое главное: что она ему скажет? Что она его любит? Что она не хочет другого? Что с Максом ничего не было? Разве можно заранее придумать нужные слова? Поэтому она всё написала в письме.

Дверь скрипнула, отворяясь и затворяясь.

— Света, что-то срочное? — но ответа не было.

Удивляясь молчанию секретарши, Эля открыла глаза и подумала, что она спит или сошла с ума: Лёшек стоял, прислонившись к двери, и серьёзно, напряжённо вглядывался в её лицо. От неожиданности, Эля ущипнула себя за руку, чтобы проверить, что она видит его наяву. Лёшек улыбнулся одним ртом.

— Не надо так сильно, синяк будет, — сказал он совершенно буднично, и у Эли перехватило дыхание.

— Ты получил моё письмо? Ты прочёл его?

— Письмо? Нет. Я прилетел увидеть тебя.

— Через три часа у меня самолёт. Я летела поговорить с тобой.

В одно мгновение он оказался рядом, резко притянул к себе, она вдохнула его запах, почувствовала тепло его тела. Его близость опьяняла и дурманила сознание. Их лица почти соприкасались, и Эля утонула в его глазах, в этот момент прозрачно-зелёных.

— Чтобы сказать что?

— Я люблю тебя! — Эля замерла, ожидая поцелуя, но он не последовал.

— Эля, — Лёшек слегка встряхнул её, выводя из транса. — А Макс?

— Он хороший парень и твой сын, больше ничего. Мне не нужен никто, кроме тебя, верь мне!

— Верю, верю каждому зверю, а ежу — погожу!

Их обоих накрыл внезапный приступ смеха. Они замолкали на секунду, и вновь начинали смеяться — не детской приговорке, а тому, что они опять вместе, это был невероятный кайф — просто стоять рядом. Эля прижалась крепче, и положила голову к нему на грудь, слыша биение сердца.

— Ой-ой-ой! Не надо так сильно!

— Что с тобой?

— Рёбра сломанные болят.

— Ты с кем-то подрался?

— Не говори глупости, просто машину разбил. Ещё легко отделался, я тебе потом всё расскажу.

— Я не знала, Макс мне не позвонил! Как же я не почувствовала, что с тобой что-то случилось! — Эля закусила губу. — Ты мог умереть, а я так бы и ждала тебя.

— А если бы Макс тебе сказал?

— Приехала бы за тобой ухаживать, конечно, больные всегда в медсестричек влюбляются!

— Элька, ты — прелесть! — Лёшек наклонился к её лицу.

Поцелуй, наконец-то! Эля закрыла глаза и окунулась во вкус его губ, осторожно, чтобы не причинить боль, обняла. Как же ей хорошо, только от того, что он с ней!

— Эль, ты жутко похудела! Пойдём, я тебя накормлю!

— У меня совсем нет аппетита. Может быть сейчас, когда ты здесь, появится. Мы же помирились? Ты простил меня?

— Обещай, что больше никаких тайн от меня у тебя нет!

— Честное слово! За последние несколько недель мою жизнь так перекопали, что если бы что-то было, всем бы уже стало известно.

Когда они вышли из кабинета, Света довольно улыбалась.

— Как это ты не предупредила меня о том, что войдёт Алексей Николаевич? — притворно-недовольно спросила её Эля.

— Я думала, что ему можно, — смутилась Света. — Он попросил меня промолчать.

— Не мучай девушку, всё хорошо, что хорошо кончается! — усмехнулся Лёха. — Я хотел увидеть самое первое выражение твоего лица, без подготовки прежде, чем ты замкнёшься.

— Психолог! Ну и?

— Радость. Ты была рада меня видеть.

Эля облегчённо выдохнула, взяла его под руку, и они вошли в лифт.

— Ты себе не представляешь, как я счастлива тебя видеть!

— Представляю. Нам надо обсудить кое-что серьёзное, а потом — в койку.

— Помнишь, как ты встречал меня, когда я работала на практике в школе?

— Мы осквернили учительский стол! Ну что мне с тобой делать, а?

— Обычно, у тебя хватает фантазии, — и Эля жадно поцеловала его в шею.

— Поосторожнее, миледи, никаких следов выше ворота рубашки, мне в понедельник на работу.

— Так быстро? Ты не можешь побыть подольше? — Эля повисла на его руке.

— Это зависит от нашего разговора, — загадочно ответил Лёха и нажал на кнопку «стоп».

***

Утренние лучи пробивались сквозь задёрнутые занавески, и Лёха почувствовал, что проголодался. Он осторожно высвободил руку из-под Элиной спины, но не удержался, и слегка погладил её плечо. «Надо заказать завтрак» — он позвонил в рум-сервис. Минут двадцать он сидел на краю кровати, смотрел на мирно спящую Элю и прокручивал в голове их вчерашний разговор.

Если всё пройдёт, как задумано, то его жизнь кардинально изменится. Да что там, всё встанет с ног на голову. Но чувство неизвестности возбуждало, обостряло ощущения, будоражило кровь. Как говорят англичане — new adventure[15] — и рядом с ним будет Эля. Блин, ему повезло! Он вспомнил вчерашний вечер и ночь — как в одной женщине серьёзная консервативная корочка может сочетаться с таким шальным нутром?

В дверь тихонько постучали, девушка привезла тележку. Лёха сунул ей чаевые и с удовольствием принялся за еду.

— Ты давно проснулся? Я классно выспалась, а у тебя плечо, наверно, онемело.

— Ничего, всё нормально, голодная? Подать тебе кофе в постель?

— Кофе я хочу в чашку, а тебя — в постель.

— Попозже, мне надо сообщения проверить, Серёге позвонить, потом Саймону. Я заказал тебе глазунью, блинчики, йогурт, фрукты. Ешь, пока я тут разбираюсь.

Лёха включил телефон и встревоженно присвистнул.

— Слыш, Эль, у меня тут с десяток пропущенных звонков от Макса. Он сейчас у моей матери живёт, не дай Бог, с ней что-то случилось!

Макс ответил сразу, но холодно.

— Ты звонил? Бабушка здорова?

— С бабушкой всё в порядке, — Макс еле сдерживался, чтобы не заорать, но Лёха, погружённый в свою жизнь, не заметил.

— У меня приятные новости, сынок — мы с Элей объяснились, я на тебя больше не злюсь. Мы с ней опять вместе!

— Очень рад за Элю, — Макс чуть запнулся. — Я звонил, чтобы взять у тебя телефон Верки.

Лёха опешил от неожиданности, но сдержался.

— Кого?

— Не притворяйся, вчера передача про меня по телеку была. Прекрасно: я узнаю, что у меня есть сын из ток-шоу! А мой отец в курсе всего, но мне этого не сказал. Пап, как ты так мог? Да ладно, мне это даже не интересно. Телефон дай.

— Макс, ты был телёнок, я хотел помочь, чтобы у тебя получилась хоть какая-то жизнь!

— Дай телефон и адрес, — повторил Макс.

Лёха продиктовал, но мысленно уже просчитывал варианты.

— Что ты собираешься делать?

— Увидеть моего сына, что же ещё? Он меня любит, а я, как последний м*к. Ты из меня дерьмо сделал, пап. Если тебе на меня было всегда наплевать, с какой стати ты решил, что и я такой же и мне всё равно, что у меня где-то растёт пацан? А? Я что, блин, как ты, бык осеменитель?

— Ты кем меня назвал? Совсем спятил? Осеменитель! Пошёл ты сам знаешь куда!

Эля села на кровати и с тревогой слушала их разговор.

— Лёшек! — предостерегающе воскликнула она. Но телефон уже полетел в стенку и обрушился вниз с прощальным звоном.

— Вообще обнаглел! Сосунок!

— Лёшек! Прекрати, сейчас же, и объясни мне, что случилось.

— Да шалава одна от Макса залетела, он только школу закончил. Прикинь: припёрлась ко мне с матерью, та, пьяная рожа, как глазами по квартире шмыгать начала, я сразу понял, что ей деньги нужны. Девчонка не лучше — такой вид, будто в лотерею выиграла. Она мне говорит, что хочет родить ребёнка, и чтобы Макс на ней женился! Ни хрена себе — парень в университет поступает, вся жизнь впереди, а тут, блин, семья, отцовство, да ещё с какой-то курвой. Я и подумал: Макс серьёзно ко всему относится, хоть эта Верка ему и пофиг, женится из-за ребёнка, университет побоку. Через три года они вместе бухают, если ещё не прибили друг друга. Я его отец, поэтому принял решение за него.

— Ты не сказал ему? — тихо спросила Эля.

— Нет. С Веркиной матерью договорился, что платить на содержание ребёнка буду, в обмен на молчание. Квартиру купил, чтобы они там жили. Я тогда думал, что пройдёт несколько лет, Макс повзрослеет и поумнеет, тогда расскажу ему.

— Так у тебя, Лёшек, есть внук? Ты у меня дедушка? — она улыбнулась, стараясь немножко разрядить обстановку. То, что Макс — отец — никак не укладывалось в голову. Чтобы она решила, если бы это был её Коля? Или Витя? Возможно, она поступила бы так же.

— Пожалуй, да. Никогда об этом не задумывался.

— Не старался его увидеть?

— Почему-то не тянуло, ну есть мальчишка, и есть. Только иногда убеждался, что здоров, накормлен, обут, одет. Верка оказалась хорошей матерью. С мужиками — как я и предполагал — пьёт. Но Димку обожает.

— Макс не зря на тебя злится, ты виноват перед ним. Он имел право знать о том, что у него будет ребёнок, — Эля стиснула зубы, понимая, что осуждает и себя.

— Имел право? Ты мне это говоришь? — Лёшек никогда ничего не спрашивал про аборт, но в эти слова просочилась горечь.

— Говорю, потому что сейчас осознала, что сама поступила неправильно, не сказав тебе, — на глазах у Эли выступили слёзы. — Чувство обиды было слишком сильно, и я думала, что тебе всё равно.

Обняв любимую, Лёшек вдруг подумал, что после Макса, он не хотел детей ни от одной из своих жён. Здорово, если бы у них с Элей родился ребёнок, но сейчас уже, скорее всего, поздно, возраст не тот. Как ни грустно от этого на душе, того, что у них есть, ему достаточно.

— Господи, теперь бы Оленьку со мной, и ничего мне больше в жизни не надо! — прошептала Эля, будто отвечая его мыслям.

— Начиная с сейчас, всё пойдёт по-другому. Обещаю, что в лепёшку разобьюсь, но Оля будет жить с нами.

— У меня новый адвокат, Александр… Васильевич. Он меня обнадёжил, что добьётся пересмотра.

— Мы поговорим с ним на следующей неделе. Возможно, судья сам передумает, — Лёха ухмыльнулся. — После того, как я с ним встречусь.

— «Мы»? — Эля была неуверенна, стоит ли знакомить Лёшека с адвокатом. — Ты хочешь пойти со мной?

— Конечно, твои заботы — мои заботы, — он нежно поцеловал её. — Собирайся, по дороге к родителям надо ещё новый телефон купить и чего-нибудь покрепче. Владимиру Ивановичу точно понадобится.

У него в глазах заплясали чёртики, и у Эли сладко заныло внутри.

— Сначала, ты мне обещал…

Глава 27 Хэппи-энд?

И они жили долго и счастливо…


Ещё из машины, Эля позвонила родителям и предупредила, что приедет не одна, но не сказала, что с ней будет Лёшек. По дороге они купили бутылку водки, шампанское, огромный букет роз для мамы, и дюжину эклеров.

— Хочешь подсластить новости? — ухмыльнулся Лёха, когда Эля вышла из кондитерской с коробкой.

— Мама будет за нас рада, а папа, я надеюсь, смирится. Он всегда старается защитить меня, уберечь от ошибок. Напоминает кого-то?

— Пожалуйста, не сравнивай себя с Максом, а меня — с Веркой. Мы с тобой взрослые люди, и знаем, чего хотим в жизни и почему.

— Ты просто не понимаешь: для папы есть только два цвета — чёрный и белый, плохое и хорошее, недостойное и достойное. Если он решил, что что-то неправильно, то уже не поменяет своего мнения. По-моему, с той ночи в ментовке, он навсегда записал наши отношения в «не то, чего достойна моя необыкновенная дочь».

— В чём-то он тогда был прав. Но ситуации меняются, люди меняются.

— Лёшек, в первый раз в жизни, мне всё равно, что думает папа. Я выйду за тебя замуж, придёт он на свадьбу, или нет.

— Но тебе будет неприятно. Я всё с ним улажу, не сомневайся.

— Тебе надо сделать то же со своей мамой. И главное — с Максом. Они — твоя семья и должны приехать на нашу свадьбу!

— Мама была только на моей первой, а Макс, естественно, ни на одной. Может быть, это не важно.

— Если хочешь, я позвоню и приглашу их? Маме твоей я когда-то нравилась, а Макс не сможет долго на тебя злиться.

— Нет, наверно, мне нужно сделать это самому.

За разговором они подъехали к дому Элиных родителей.

— Ну что, готова представить меня как твоего будущего мужа?

— Ты знаешь, я пока ещё не привыкла к этой мысли, но она такая приятная! — и Эля нажала звонок.

Владимир Иванович открыл дверь, и при виде Лёхи его лицо мгновенно замкнулось.

— Эля, что он тут делает?

— Папа, — Эля сдвинула брови и в этот момент своим упрямым выражением очень напоминала отца. — Не «он», а Алексей. Ты будешь называть своего будущего зятя по имени!

— Я вижу, ты ничему не научилась, никаких жизненных выводов не сделала! Сколько раз можно наступать на одни и те же грабли!

— Володя, — послышался голос мамы. — Впусти детей в дом, нечего стоять в дверях. Алексей, большое спасибо за цветы, они великолепны!

Мама протиснулась мимо мужа и, взяв букет у Лёшека, поцеловала его в щёку.

— Я приготовила нам кое-что перекусить, — продолжила она. — Проходите в гостиную.

Эля мысленно расцеловала маму за её несокрушимую поддержку и понимание. Отцу не оставалось ничего другого, как подчиниться. Они сидели за столом заставленном салатиками и закусками в хрустальных вазах, и Эля старалась не замечать очевидного напряжения между Лёшеком и Владимиром Ивановичем. Отец недобро молчал, Лёха нагло ухмылялся, как будто он не взрослый человек, а самоуверенный мальчишка, вечно лезущий на рожон.

— Расскажите нам о своих планах, — улыбаясь, спросила мама.

Сжав под скатертью руку Лёшека, и не глядя на папу, Эля ответила.

— Мы не хотим большой свадьбы — не за чем — так что надеюсь, что вы придёте. А ещё мама Лёшека и его сын, Максим. И, конечно, Оленька.

— А потом вы уедете? Ты оставишь Олю здесь, с Геннадием? — насторожился Владимир Иванович.

— Мы никуда не уедем, — вмешался Лёха. — Я решил, что перееду сюда, и Оля будет жить с нами.

— Он решил, а? — отец насмешливо взглянул на Элю.

— Папа, я думала, что ты обрадуешься этой новости. Ничего не изменится, мы будем рядом, и вы с мамой сможете часто видеть Олю.

— А где вы будете жить? Как с его работой? Или он собирается дурью маяться?

Лёха начинал беситься, и даже водка не успокаивала. За кого Элин отец его принимает? Когда поймёт и примет, что дочь не выходит замуж за лоха и неудачника?

— Владимир Иванович, — ответил Лёха, как можно спокойнее. — Я собираюсь пока побыть в апарт-отеле, а потом мы уже подумаем, купить ли дом. Я привык жить в квартире, мне так проще, но в общем, без разницы, как Эля захочет. Насчёт денег тоже не волнуйтесь. Может слышали в новостях, что банк, где я работаю, слился с английским, и наши партнёры хотят расширить операции. Мы откроем у вас новые отделения, сначала несколько, потом больше. Я буду вести здесь все дела.

Эля, всё время с гордостью глядевшая на Лёшека, с удовольствием отметила, что на это возразить отцу было нечего.

— Вот и замечательно, а сейчас давайте выпьем шампанского за такие хорошие новости! — воскликнула мама. — Алексей, разлейте, пожалуйста.

Элин папа обиженно глянул на жену: обычно напитками занимался он, но послушно выпил предложенный бокал из богемского стекла за счастье Эли и Лёшека.

— Ладно, пойдём на балкон, покурим, — позвал он Лёху.

Тот не курил, но всё равно вышел с будущим тестем. День был холодный и серый, и разговор получился подстать.

— Ну что, Юрьев, добился-таки своего?

— Владимир Иванович, я уже вам сказал, что с моей стороны это не блажь. Эля хочет свадьбы не меньше, чем я. Почему вы не можете понять этого? Ей важно ваше мнение но, если мы будем дальше общаться, я не собираюсь терпеть такое отношение к себе.

— К сожалению, моя дочь перестаёт соображать, когда дело касается тебя. На сколько хватит твоей внезапной семейственности, а? Когда опять гулять начнёшь?

— Я не собираюсь изменять Эле, вот и всё.

— Ты только посмей! Моя дочь достаточно страдала из-за тебя. Шаг вправо, шаг влево, я тебя…

— Володя, Алексей, помогите, Эленьке плохо! — раздался испуганный возглас Сони, и двое мужчин столкнулись в дверях, спеша войти обратно в комнату.

Увидев Элю, белую, как мел, навзничь на диване, Лёха испугался. Он опустился на колени и, взяв её руку, безжизненно свисавшую до пола, нащупал пульс. Владимир Иванович, необыкновенно встревоженный, на секунду застыл. Эля пошевелилась и открыла глаза. Все выдохнули с облегчением.

— Что такое? Почему я лежу? — удивлённо спросила она.

— Доченька, ты потеряла сознание, я так испугалась! — её мама была очень бледна.

— Надо вызвать скорую! На тебе лица нет! — У Лёхи слегка отлегло от сердца, но ощущение беды не ушло.

— Не бойтесь, ничего страшного. Я просто мало ем, вот и слабость. Успокойся, — она провела ладонью по щеке Лёхи. — я сейчас поднимусь, это длится всего минуту-две.

— Ты не в первый раз падаешь в обморок? Почему ты нам не сказала? — Элин отец поднёс стакан воды.

Стараясь улыбнуться, Эля села и смущённо и виновато смотрела в склонившиеся к ней заботливые родные обеспокоенные лица. Нельзя их расстраивать, сегодня такой прекрасный день!

— Это уже случалось несколько раз в офисе, но Света быстро приводила меня в себя. Давайте не будем об этом, я не хочу, пойдёмте сядем опять за стол. Мы же празднуем! — но её голос звучал слишком слабо.

— Я вызываю машину, и мы едем в клинику, тебе необходимо провериться!

— Лёшек, но ведь я уже в порядке, не волнуйся так. Это просто нервы.

— Не пререкайся, я хочу быть уверен, что ты не больна! Кто твой врач? Дай мне её телефон!

— У меня нет времени ходить к врачу. Зачем, если ничего не болит? Ну упала пару раз в обморок, это пройдёт.

«Может быть, она права? — подумал Лёха. — Я слишком давлю? Да ну её, она сдохнет и никому не скажет, чтобы из-за неё не тревожились! Я не хочу испытывать этот страх». Лёха вышел на балкон, чтобы не слушать Элины возражения, и начал звонить по клиникам.

— Всё, договорился. Врач нас примет через час.

Владимир Иванович одобрительно кивнул: в этом случае, хорошо, что Эля прислушивается хоть к чьим-то словам. С отцом она не согласилась бы поехать.

— Володя, ты видел, как Алексей заботится об Эленьке? — спросила Соня мужа, когда Эля с Лёшеком уехали в клинику. — Может быть пора тебе принять, что они любят друг друга?

— Соня, ты не была тогда там, в милиции. Мне эта сволочь милиционер, рожа слюнявая, описывал в деталях, что моя дочь делала этому парню… Гадость и мерзость! Прямо на улице! Да как же так можно с любимой девушкой? Вообще с порядочной девушкой, а не с дешёвой проституткой, которую на углу снял? Я это проглотил и ещё взятку дал, чтобы его выпустили. Мне хотелось самому ему морду набить, но Эля меня удержала. Каждый раз, когда его вижу, у меня руки чешутся. Что это за любовь? Любовь — это нежность, бережность, уважение. Я не знаю, способен ли этот говнюк на такое.

— Володя, четверть века прошло, Алексей изменился, повзрослел.

— Поверь мне, Соня, ничуть он не вырос, со всеми своими бабами так же себя вёл.

— Откуда тебе это известно? — удивилась жена.

— Первая его, Нина, иногда мне звонит и плачется, — Владимир Иванович смутился под внимательным взглядом жены.

— Ну, ты ещё у Гены спроси его мнение об Эле! Нашёл, кому верить. Я — за этот брак, и ты будешь вести себя с Алексеем подобающим образом. Только с Эленькой было бы всё в порядке.

Элин отец тяжело вздохнул, примиряясь с неизбежным.

***

Охваченный тревогой, Лёха с нетерпением ждал, пока Эле делали все анализы. Ради неё, ему хотелось выглядеть спокойным и уверенным, но в животе не проходила противная пустота. «Нет, это ерунда. Может быть, просто устала. Какого чёрта, я не могу потерять её. Только не сейчас, ведь всё наконец-то складывается в нашу пользу».

Когда они ждали результатов, Эля больно сжала его руку. «Не буду думать о плохом, я переутомилась, не больше».

Дежурный врач, симпатичный ухоженный мужчина лет сорока, долго просматривал результаты анализов, потом обнадеживающе улыбнулся Эле.

— Я бы хотел поговорить с вами наедине, Эвелина Владимировна, обсудить ваше здоровье, — он попросил Лёху выйти.

— Извините, — твёрдо ответила Эля. — Но вы можете сказать нам вдвоем. У меня нет секретов от моего жениха.

— Вы уверенны?

— Абсолютно. Мы с ним делимся всем, — Эля робко улыбнулась. — Что-то плохое?

— Это смотря как посмотреть, — двусмысленно ответил врач.

— Хватит мудрить, что с Элей? — не сдержался Лёха, которому врач мгновенно стал неприятен.

Врач вздохнул.

— У Эвелин Владимировны анемия, связанная с первым триместром беременности.

— Беременности? — недоверчиво переспросила Эля. — В моём возрасте?

— Конечно, поздновато, но бывает. Если вы захотите рожать, то вам надо будет находиться под постоянным медицинским наблюдением.

Эля вопросительно взглянула на Лёху, до которого дошли слова врача, и ему захотелось обнять мужика и расцеловать. Да это же совершенно невероятно!

— О чём ты думаешь, Лёшек?

По его лицу расплылась глупая счастливая улыбка.

— Судьба и вправду даёт нам второй шанс! У нас будет ребёнок! — и он заключил Элю в объятия и начал целовать, ничуть не стесняясь врача.

Как же он мог даже представить, что потеряет её? Все эти дурные предчувствия — глупости! У него будет малыш от любимой женщины — что может быть лучше?

У Эли отлегло от сердца, но где-то на задворках сознания терзала и зудила неприятная мысль: что, если это от Гены? Зачат в ту страшную ночь, когда он её изнасиловал? Нет, она не хочет вспоминать об этом. Этот ребёнок — её и Лёшека, продолжение их любви. Она запретила себе думать иначе.

Глава 28 Димка

«Избегай секса. После него дело обычно доходит до поцелуев, а там и до разговоров».


Повесив трубку после разговора с отцом, Макс некоторое время не мог прийти в себя, всё ещё придумывая в голове те слова, которые бы хотел сказать, чтобы ранить побольнее. Постепенно он успокоился и позвонил Верке. Она не брала трубку, вероятно, не хотела отвечать на звонок с незнакомого номера. Нетерпение зашкаливало, и Макс поехал прямо к ней домой. Она жила на небольшой тихой улице, и по дороге от метро он прошёл мимо трёх детских садиков. «Наверно, Димка ходит в один из этих». При мысли о мальчишке, Макс занервничал. «А что, если это всё подстава? Верка научила сына, что сказать, чтобы пожалостливее, и чтобы публике понравилось? Ладно, буду решать на месте,» — решил про себя парень.

Дом был не новый, но в хорошем состоянии, c парадной без дурного запаха. Макс поднялся на второй этаж и позвонил. Дверь открыл заспанный мужик лет тридцати в трусах и майке. Несмотря на довольно молодой возраст, у него уже намечалась лысина, а майку растягивал округлый живот. Он вопросительно уставился на гостя.

— Здравствуйте, — как можно вежливее начал Макс. — Вера здесь живёт?

— Живёт.

— Меня зовут Максим, я — отец Димы, — Макс выпалил это на одном выдохе.

— Я знаю, кто ты, — презрительно усмехнулся мужик. — Эй, Верка, к тебе твой проститут пришёл!

Макс стиснул зубы, но сдержался. Из комнаты появилась Верка в засаленном домашнем халате. Без причёски и макияжа, она выглядела моложе, чем на шоу.

— Ой! — увидев Макса, девушка прикрыла рот ладонью. — Юрьев!

— Привет, Вер, я видел передачу вчера по телеку и хочу познакомиться с Димой.

Верка покосилась на мужика в майке.

— Это — Пётр, мой муж.

Макс протянул руку, но мужик демонстративно убрал свою за пояс трусов и еще раз пренебрежительно оглядел парня.

— Ну ладно, пойдём, поговорим, — вмешалась Верка. — Кофе хочешь?

— Давай, — Макс прошёл за ней в тесную кухню.

Пока Верка готовила кофе, Макс рассматривал её раздавшуюся спину под неопрятным халатом, вдыхал запах одеколона и потного немытого тела, и не мог поверить, что когда-то ему дико хотелось её. Хотя в тот момент он, пожалуй, трахнул бы кого угодно. Верка поставила чашки на стол, и сама села напротив, подперев голову рукой.

— Вер, я не знал, иначе бы пришёл раньше. Мне хочется встретиться с моим сыном, видеть его.

— Изменился ты, Макс, красавчиком стал. Девчонки на работе мне не поверили, когда я им сказала, что ты — Димкин отец. Говорят, ты никогда бы на меня не польстился, — со странным выражением ответила Верка.

— Не стоит дур слушать! А где Дима сейчас?

— На выходные моя мама его к себе берёт, чтобы нам с Петей не мешал, сам понимаешь.

— Если ты не против, я могу его брать? — Макс ждал ответа, пытаясь определить Веркино настроение.

— А как же Алексей Николаевич? Он мне деньги платить перестанет.

— Не бойся, я сам буду, — это означало, что ему ещё долго не мечтать об отдельной квартире, но Макс считал, что поступает правильно.

— Ишь ты, сексом с какой-нибудь богатой бабой заработаешь?

— Откуда я возьму деньги — не твоё дело. Расскажи мне про Димку, какой он.

— А что говорить-то? В тебя пошёл: серьёзный, читает уже, пазлы делает, рисовать любит.

Макс расцвёл — он был уверен, что они с Димкой друг другу понравятся.

— Так смогу я его увидеть?

Входная дверь хлопнула.

— Петя к магазину пошёл, — заметила Верка. — Это надолго. Моя мама недалеко живёт, если мы с тобой сейчас договоримся, то она может Димку через полчаса сюда привести.

— Мы вроде договорились?

— Есть ещё одно условие, — мотнула головой девушка, и в её глазах появилась странная смесь робкого неуверенного кокетства и похоти. — Хочешь видеть Димку — трахни меня.

Макс ожидал чего угодно, только не этого.

— Ты сбрендила? У тебя же муж.

— Какой он муж, сожитель. И ты его видел? На себя-то в зеркало смотрел? У меня тридцати тыщ на такого, как ты, нет. Так что вот Петька и остаётся. Я хочу тебя!

— Вер, я по суду могу свиданий добиться.

— Валяй! Хочешь, чтобы Димка всё о тебе знал, какой у него папка прекрасный-распрекрасный, все эти годы жил в своё удовольствие и не думал о нём? Если трахнемся — будет тихо-мирно и по обоюдному согласию.

— Я не хочу тебя трахать.

— А тех, за тридцать тысяч, хотел? Раз с ними мог, то и со мной сможешь, или я тебя настолько противна?

Глянув в её лицо, одновременно злое и жалостливое, Макс понял, что она припёрла его к стенке.

— Ладно, звони матери, пусть с Димкой приходит. Получаса нам хватит.

***

Они встретились во дворе, под присмотром Верки. Димка казался совсем маленьким в шапке с помпоном и тёплой куртке на вырост. Он подозрительно смотрел на незнакомца, пришедшего с мамой, который присел перед ним на корточки. Макс с трудом подавил желание обнять сына. Ему не хотелось пугать мальчика чрезмерными выражениями чувств.

— Привет, Дим. Меня зовут Макс, — сказал он, как можно мягче.

— Макс? — Димка наморщил нос. Дядя Макс? Ты мой новый дядя?

— Нет, я твой папа, — Макс слышал, как стучало сердце, и ждал, что скажет Димка.

— Ты не существуешь! — неожиданно уверенно произнёс мальчик.

— Как это так, «не существую»?

— Любовь Михайловна в садике так сказала. Что не существует ни тебя, ни Деда Мороза.

— Она ошиблась, Дим.

— Если ты — мой папа, то где ты был до сих пор?

— Я уезжал, — это была оговорённая с Веркой ложь. — А теперь вернулся насовсем.

Димка застенчиво улыбнулся, подошёл к Максу и по-взрослому протянул ему руку. Макс пожал её, а потом не удержался, встал, подхватил сына на руки и посадил к себе на плечи.

— Мам, смотри, я выше тебя! — завизжал Димка, и Верка, уже не казавшаяся Максу такой злой, счастливо засмеялась.

— Не боишься? — Макс вспомнил, как сидел на плечах у отца и чувствовал себя в полной безопасности.

— Не-а!

— Хочешь пойти со мной погулять? Мама не против.

— Куда мы пойдём?

— Куда захочешь!

Верка взяла с Макса обещание, что он погуляет с Димкой и привезёт его домой к ужину. Не очень зная, что делать с четырёхлетним мальчишкой, парень повел сына в парк, кататься с горки, потом поиграл с ним в снежки, напоил промокшего ребёнка горячим шоколадом в кафе и, к его щенячьему восторгу, купил набор машинок. Макс знал, что готов сделать для Димки всё, он никогда ещё не ощущал ничего подобного! Уже вернувшись к Верке, он расцеловал сына на прощанье и прошептал ему на ухо:

— Я очень тебя люблю!

В ответ, Димка только смущённо потупился и спрятался за мать.

— Можно я приду на следующей неделе? — Максу уже не терпелось опять увидеть мальчика.

— Хорошо, только чуть попозже, чем сегодня. Сначала мы с тобой разберёмся, а потом мама его приведёт.

По дороге домой, Макс уже размышлял о том, что купить Димке в подарок на Новый Год. Телефонный звонок вывел его из этих приятных раздумий. Разговаривать с отцом или даже с Элей не хотелось, но это был незнакомый номер.

— Максим, это Аня из Политеха. Помните, я вам звонила насчёт интервью? Вы не передумали? На вас вчера столько грязи вылили, вам надо всем объяснить, что вы не такой!

— Аня, вы меня не знаете. Может быть, я и есть такой! — Максима удивила её настойчивость.

— Мне так не кажется, — смутилась девушка. — У вас доброе лицо.

«Блин, привязалась! — подумал Макс. — Хотя после вчерашнего, может и стоит рассказать мою сторону? Ленка там такого наплела, бред полный».

— Ладно, Аня, давайте, — решился он наконец. — Пришлите мне смску, где и когда, и я подъеду.

— Ой, Максим, вы не пожалеете! Как здорово! Я всё организую и напишу вам.

Девушка только что не захлопала в ладоши от радости, и Максу понравился её энтузиазм. «Посмотрим, какая такая Аня!».

***

Димка показал отцу свой детский садик, и в понедельник Макс решил сделать мальчику сюрприз. Позвонив на работу, что задержится, он направился к сыну. На звонок дверь открыла пожилая женщина и вопросительно уставилась на него.

— Извините, можно Любовь Михайловну? — спросил её Макс.

Через несколько минут к нему вышла девушка, примерно его ровесница, высокая, худая, в белой блузке и короткой красной юбке. Увидев Макса, она неуверенно остановилась.

— Здравствуйте, меня зовут Максим, — парень одарил её своей самой обвораживающей улыбкой. — Я — отец Димы, и мне бы очень не хотелось, чтобы вы лгали моему сыну, что я не существую.

Лицо девушки стало цвета её юбки, и она пробормотала.

— Ой, извините, я не ожидала… К нему никогда раньше никто не приходил, я и подумала… Мне очень стыдно.

— И не надо ему говорить, что Деда Мороза нет — а то он ещё решит, что это я ему на Новый Год подарки подарил. Хорошо, не будете?

Любовь Михайловна совсем стушевалась под его взглядом и только кивнула.

— Позовите его, я с ним поговорю минутку?

— Конечно, конечно, — девушка заспешила внутрь.

Увидев Макса, Димка нерешительно подошёл к нему. Макс подхватил сына на руки и крепко прижал к себе.

— Ну что, Дим, теперь Любовь Михайловна и все здесь знают, что у тебя есть папа.

Мальчик уткнулся лицом ему в шею, и Макс почувствовал странное для него спокойствие.

— Ну ладно, Димка, иди, иди, я увижу тебя в субботу.

«Б*дь, после того, как трахну твою мать. Что ж, за всё в жизни надо платить. Кстати, мне нужны деньги».

— Привет, Герман, как там список женщин, которые хотели провести со мной время, хранишь в сейфе?

— Блин, Макс, вот не ожидал, что ты проявишься. Мой список ещё пополнился после шоу. Одна баба даже сказала, что любые деньги — не проблема.

— Слушай, я вернусь, но на других условиях. Подними цену раза в два, и чтобы мне другой процент шёл. Не верещи, всё равно получишь больше, чем раньше. Начни с этой бабы — скажи ей что, если хочет увидеть меня без очереди, то стошка за ночь. Если проглотит, то устрой, договорились?

— Да, Макс, ты повзрослел, — усмехнулся Герман. — Хорошо, назови новый процент.

***

— Большое спасибо, Максим, что согласились на это интервью, — Аня буквально дрожала от волнения.

Когда он вошёл в комнату в Политехе, где всё уже было подготовлено, у неё во рту пересохло — он был совсем, как на фото: высокий, добродушное лицо «парня из соседнего двора», голливудская улыбка, глаза цвета бутылочного стекла, широкие плечи и узкая талия. Макс был одет в джинсы и тёмно-синий свитер, из-под которого выглядывал расстёгнутый ворот голубой рубашки.

— Здравствуйте, Аня, — Макс внимательно оглядел тоненькую, небольшого роста девушку. Чёрные волосы были коротко подстрижены, а карие глаза смотрели на него с нескрываемым восхищением.

— Можно на «ты», — смущённо ответила Аня, и её улыбка вдруг напомнила Максу Лизину. «Я буду отвечать на вопросы, как будто я говорю с ней, вся эта дурацкая затея — ради неё. Если Лиза услышит, то, возможно, не будет считать меня последним козлом».

— Это Саша, — представила Аня. — Он будет снимать и вести стрим. Тебе могут задать вопросы во время эфира. Но не волнуйся, я помогу, если что.

— Я не волнуюсь, — Макс действительно был довольно спокоен — хуже уже не будет.

В комнате стояли два кресла, вероятно в одном из них он и будет сидеть. Другое — для Ани. Столик был отодвинут в угол к продавленному коричневому дивану. Вообще комната была какая-то обшарпанная, холодная и неуютная. Макс не помнил, чтобы когда-то был в ней за годы учёбы.

— С нами сегодня, — начала Аня. — Максим Юрьев. Я задам ему несколько вопросов, и вы сможете присоединиться.

Аня спросила несколько общих вопросов, чтобы Макс освоился и понял, как всё будет проходить, а потом приступила к более интересным.

— Как получилось, что ты начал работать в эскорте?

— Парень в спортзале спросил, не хочу ли я подработать. Мне нужны были деньги, и я согласился.

— Как отнеслась к этому твоя семья?

— Когда они об этом узнали, без особого удовольствия.

— Ты и правда любишь жёсткий секс?

— Я никогда не делал ничего, чего женщина бы не хотела.

— У тебя есть сын?

— Да, я недавно с ним познакомился, и он классный.

Несколько вопросов задали слушатели.

— Сколько тебе платили?

— Это конфиденциально. Меня устраивало.

— Как ты мог трахать женщин без всякой симпатии?

— Я воспринимаю это просто как работу. И в каждой женщине есть нечто привлекательное.

— Тебе не стыдно?

— Бывает, но по другим причинам.

Последний вопрос, опять от Ани:

— У тебя сейчас есть постоянная девушка?

— Нет, — и Аня расцвела от его улыбки.

После окончания стрима, Аня сняла с ворота рубашки Макса микрофончик, будто случайно нежно касаясь пальцами его шеи. Максу её увлечение было очевидно и немножко забавно. «Наберётся храбрости или нет?» — думал он про себя. Саша предложил девушке подвезти её до дома, но она отказалась, явно ища предлога остаться с Максом наедине. Наконец она всё-таки спросила.

— Макс, ты не хочешь пойти куда-нибудь в бар?

— Ты серьёзно хочешь сейчас идти пить со мной? — поддразнил парень, и Аня вспыхнула.

— А что же тогда?

Макс поднял её лицо за подбородок и поцеловал нежным долгим поцелуем. Девушка, закрыв глаза, подалась к нему навстречу. Когда он оторвался от её губ, она громко вздохнула.

— Вот так всё просто?

— Зачем усложнять? — Макс сел на диван, и Аня присела рядом, держа его взгляд своим.

— Без любви и даже без привязанности?

Макс ещё раз поцеловал её, легонько гладя по спине, чувствуя, как она расслабляется и обмякает в его объятиях.

— Главное, без лишних разговоров.

Он опрокинул девушку на спину, задёрнул свитер и начал ласкать языком обнажившийся плоский смуглый живот. Аня тихонько застонала, когда он расстегнул её джинсы, а его губы спустились ниже, к линии трусиков, потом ещё ниже.

Глава 29 Отцы и дети

«Маленькие детки-маленькие бедки! Большие детки-большие бедки!».


— Ну ты только посмотри на него! — Верка стояла перед Максом, уперев кулаки в бока и мерила его обвиняющим взглядом. — Пока ты не появился, Димка никогда ни с кем не дрался! А тут, на тебе — два раза за два дня! Мне воспитательница сказала, что это может быть из-за изменений в его жизни. Единственное, что поменялось — ты его к себе брать начал. Что ты ему наговорил такое?

Это было рабочее утро, но Макс сидел в Веркиной кухне, усадив Димку на одно колено. Он совсем не знал, что делать в такой ситуации. Насколько он помнил, сам он в драки никогда не ввязывался.

— Дим, — обратился он к сыну. — Почему ты дерёшься? Я же тебя такому не учил.

Димка только упрямо выпятил подбородок. Вспомнив, как мать всегда дразнила его за это, Макс неожиданно рассмеялся.

— Что ты ржёшь! — взвилась Верка. — Ребёнка воспитывать — не только улыбочки да цветочки. Раз хочешь быть отцом — разбирайся!

— Дима, расскажи мне, в чём дело? — ещё раз попытался Макс. — Я не буду тебя ругать или наказывать, просто скажи, почему?

Димка обдумал его слова и сдался, боясь, что если он будет упираться, то отец может опять уехать.

— Костик тебя нехорошим словом обозвал. Я ему и врезал!

— Меня? Каким словом-то? Откуда ты знаешь, что оно плохое?

— Знаю, тебя дядя Петя так называет, а мама на него за это цыкает.

Макс вопросительно глянул на Верку, которая покраснела и произнесла одними губами: «проститут». Парень задумался, что же сказать Димке.

— Знаешь, у прабабушки есть такое выражение: «Хоть горшком обзови, только в печку не ставь»? Это значит, наплевать на то, что кто-то сказал. Про любого можно обидное слово придумать. Костик что-нибудь ляпнет, а ты не отвечай. Он и перестанет — увидит, что тебе всё равно. Обещаешь, что больше не будешь? Я не хочу, чтобы ты дрался.

Димка не поверил — драться, конечно, нужно — но больше всего на свете он не хотел, чтобы папа опять исчез, а потому кивнул.

— Я попробую, ты придёшь в субботу? — по лицу мальчика Макс видел, что тот ему ещё не доверяет.

— Давай я отведу тебя сегодня в садик, а в субботу точно увидимся. Прабабушка обещала блинчики спечь.

— В пятницу собрание родителей. Хочешь пойти? — несколько вредно предложила Верка.

— Обязательно, — при Димке, Макс не мог отказаться.

— Вот и прекрасно, будь там в семь, пожалуйста, и запиши всё.

«Блин, Верка права, — думал Макс по дороге на работу. — Теперь я ответственен за Димку. Я не могу опустить его, это будет ещё хуже, чем если бы я вообще не проявился. Я никогда не поведу себя, как отец». Они с Лёхой не разговаривали с того утра после шоу, и Макс ловил себя на мысли, что ему не хватает их общения, каким бы оно ни было. Несмотря на непростительное вмешательство в его жизнь, он скучал по отцу.

***

— Ничего себе тачка, — заметил Игорь, начальник Макса, выходя с ним с работы. — Мажор небось, папочка купил.

У офиса припарковалась новенькая блестящая тёмно-синяя Бентли, а рядом, вальяжно опираясь на капот, стоял высокий черноволосый парень.

— Эй, Макс! — окликнул он.

— Приятель твой? — удивился Игорь, излучая ревность и зависть.

— В первый раз вижу, — отозвался Макс, но остановился.

— Макс, ты что, меня не помнишь?

— А должен?

— Ты ко мне на дни рожденья в детстве приходил. — Парень обнажил очень белые идеальные зубы. — Наши бати — друзья. Я — Лёвка.

— Точно, теперь вспомнил, ты — сын дяди Сергея, — сообразил Макс. Когда они были маленькие, то иногда играли вместе. Потом это постепенно сошло на нет. — Спасибо, что джип мне тогда одолжил.

— Джип приказал долго жить, — беззаботно ответил Лёвка. — Я за тобой приехал, меня дядя Лёша послал, поговорить с тобой хочет.

— Тебя? Ты-то тут причём? Если я ему нужен, пусть сам звонит.

— Они с моим отцом сейчас жутко заняты, а я после аварии вожу твоего — ему за руль нельзя было — зарабатываю, как папа говорит, честным трудом. Короче, залезай.

— Ладно, поехали, если уж специально припёрся, — и Макс сел в машину.

По дороге к банку, парень слушал болтовню Лёвки, и через полчаса уже знал, где он учился, чем занимался, о его девчонках и машинах. Когда они въехали в подземный гараж и припарковались, Лёвка осведомился.

— Слушай, Макс, что ты в пятницу вечером делаешь? Ко мне на хату народ придёт, так что давай, я тебя приглашаю! — Он уже рассказал Максу про свою квартиру.

— В пятницу? — «Чёрт, родительское собрание у Димки в садике!» — Я занят часов до девяти.

— Ничего, раньше этого не начнётся, скажи куда, и я за тобой заеду.

— Слишком много чести, на метро доеду.

— Да ну, мне одно удовольствие эту малышку водить. Просто класс!

— Вдруг ты отцу понадобишься?

— Не, он после работы домой — и я свободен.

— Надо же, скучный он какой стал! Ладно, дай телефон, пришлю смску.

В кабинете отца незнакомая женщина лет сорока вопросительно уставилась на Макса.

— Я — Максим, Алексей Николаевич меня ждёт, — осторожно представился Макс. Новая секретарша? Неужели отец и вправду за ум взялся?

— Вы его сын? Он меня предупредил, проходите, пожалуйста!

Когда Макс вошёл, отец сидел в кресле спиной к нему и обсуждал что-то по телефону. Парень услышал только обрывки разговора.

— Чтобы он ни сном, ни духом. Информация мне вчера нужна, понял? В любое время, Эмиль, звони. Да хватит тебе извиняться, это не ты, это Ксюша.

Макс кашлянул. Лёха крутанулся, знаком указал сыну сесть, и побыстрее развязался со звонком.

— Очень рад, что ты приехал, — голос отца звучал примирительно.

— Не хотелось с Лёвкой на улице ругаться. Что ты хочешь?

— Извиниться. Ты прав, что на меня рассердился. Как Димка?

— Нормально, он жутко умный и серьёзный. Читает уже, — вопреки себе, Макс расплылся в улыбке.

— Ты в его возрасте тоже такой был! Да и до сих пор остался.

«Ты вспомни, что в его возрасте ты меня бросил», — настроение Макса сразу испортилось.

— Сынок, как я тебе тогда по телефону сказал, мы с Элей вместе, и свадьба через две недели. Она очень хочет, чтобы ты и бабушка там были. Ей это важно.

— А тебе?

— Мне, естественно, тоже. Так что, приедешь? Если хочешь, с девушкой?

«Может, взять с собой Аньку, для обороны, при ней меньше вероятность разборок?». Они с Аней трахались уже насколько недель, к взаимному удовольствию. Макс не хотел и не обещал ей ничего другого. Поездка на свадьбу всё усложнит, чёрт его знает, что она подумает. Нет, лучше не надо.

— Хорошо, я приеду, один. С бабушкой сам разбирайся. Ещё что?

— Я перееду к Эле. Это всего несколько часов на самолёте, да и головной офис пока здесь, так что буду часто туда-сюда мотаться. Работы много, раскручиваю новые отделения на их рынке — юридические вопросы, аренда помещений, оформление, набор персонала — короче, не соскучишься.

«Блин, вот это новость», — почему-то Максу стало неприятно, но, в конце концов, это не его дело.

— Очень за тебя рад, похоже, тебе это подходит. Я могу идти?

Лёха явно замялся — ему хотелось поделиться своей радостью, что у них с Элей будет ребёнок, но как воспримет это старший сын?

— Поговорил с судьёй, он согласился исправить своё решение и позволить Эле встречи с дочкой, пока раз в неделю. Апелляция ещё тянется. Надеюсь, опеку над Олей отдадут Эле, и тогда девочка будет жить с нами. А ещё, Эля беременна.

Волна чувств захлестнула Макса, и он с огромным трудом удержал на лице маску безразличия. «У меня родится брат или сестра? Ребёнок, на которого переключится всё внимание отца? Может и хорошо, что он будет далеко. Не хочу его видеть!». Вслух, парень сказал совсем другое:

— Поздравляю! Счастлив за вас с Элей! — и добавил. — Тебе не нужно больше платить Верке. Я сам буду.

— Блин, Макс, мне не трудно. Откуда ты возьмёшь деньги?

— Это, как всегда, не твоё дело! Заработаю.

— Бл*дь, Макс, — Лёха поднялся, обошёл стол и встал лицом к лицу с сыном. — Ты опять в эскорт подался? А?

— Тебя моя жизнь не касается, папа.

— Я всё-таки твой отец! Я не хочу, чтобы ты трахался за деньги! — Лёха покраснел от напряжения.

— А не за деньги, нормально? Это ты мне позволишь? — злобно усмехнулся Макс.

— Вдруг тебя возьмут за проституцию?

— На этот счёт вообще не беспокойся. У меня сейчас только одна клиентка, так что никаких «денег на тумбочке», только перевод в банк.

— Мой сын — содержанец? Макс, ты что, не понимаешь? Представь, что Димка вырос и таким занимается! Как тебе это будет?

— Я это делаю, чтобы ему не надо было. У него будет всё самое лучшее!

— Ты думаешь, я зачем работал? Чтобы у тебя всё было. Никогда в жизни не ожидал, что мой сын… Макс, ты умница, у тебя специальность нужная, неужели не можешь придумать чего-то другого?

— Пап, отстань от меня, ладно? Не стоит ругаться, особенно перед твоей свадьбой. Я всё равно поступлю так, как считаю нужным. Пока!

— Лёвка тебя отвезёт!

— Не надо, сам доберусь.

Видеть счастливое лицо ровесника и слушать его болтовню Макс не хотел. Нужно собраться с мыслями, отец сообщил ему столько нового.

— Максим, как ты? — звонила его клиентка, которую Аня с ревностью называла «твоя мамочка».

— Привет, Далия. Всё в порядке.

— Я бы хотела увидеть тебя в пятницу.

— У моего сына в садике родительское собрание, — Макс заранее поставил условие, что всё, касающиеся Димки, у него на первом месте. Далии это даже нравилось.

— Тогда в субботу вечером пойдёшь со мной на благотворительный вечер, надень костюм. Не тот, что в прошлый раз, а новый, который я тебе купила.

— Хорошо, буду.

В первую встречу он сопровождал эту женщину в оперу. Ей перевалило за полтинник, и большую часть жизни, пока её муж раскручивал бизнес на родине, она прожила с детьми в Нью-Йорке. Это было в целях их же безопасности.

Только они с мужем начали обсуждать продажу сети продуктовых магазинов, его переезд в Америку и кругосветный круиз вместе, как внезапно пришло сообщение: он умер, не дожив до пятидесяти пяти, в постели с двадцатилетней любовницей. Далия рассказывала всё это Максу, и в её голосе чувствовались горечь и обида. Вместо того, чтобы всё продать и нянчить внуков, она решила, что будет управлять магазинами сама, и удивилась, как ловко это у неё получалось.

Ночью Макс сумел разжечь в ней чувства, которых Далия давно не испытывала, и под утро она предложила изменить условия: он встречается только с ней, а она платит ему помесячно. Оговорив детали — встречи с Димкой, отношения с Аней — Макс согласился. Так было проще и надёжнее, но почему-то унизительнее. «Отец меня стыдится, — он вспомнил слова Лёхи. — Ну и ладно, теперь у него будет новый сын, которым он сможет гордиться».

Чтобы немножко отвлечься от дурацких, неприятных мыслей, Макс поехал к Ане. Девушка, не ожидавшая визита в будний день, встретила его одетая в полинялые пижамные штаны и футболку вместо шёлкового халатика, но радостно бросилась на шею. Её маленькая квартира была чисто убрана и уютно обставлена.

— Поужинаешь? Чай?

— Давай чай, а ужин — если тебе не сложно, — Аня не любила готовить, но её мама всегда привозила домашнюю еду и ставила в холодильник.

Макс молча ел гороховый суп, давая Ане возможность говорить за двоих. «Стоит мне намекнуть, и я могу переехать к ней жить, — подумал он. — Так ли уж это плохо? А вдруг я встречу Лизу? Что я ей тогда скажу? Что, если Анька залетит? Тогда я влип, нет, это глупая идея».

Девушка уже привыкла к его сдержанности. О чём он думает? Что они делают вместе? Просто трахаются, без причин и без последствий? Аня знала, что хочет большего: всего Макса, чтобы он принадлежал только ей.

— Ты сегодня грустный.

— Наоборот, я помирился с отцом, типа. Он женится, уезжает, у него будет ребёнок.

— Ты ревнуешь?

— Нет, конечно, я за него рад. Иди сюда.

«Всегда секс, чтобы поменьше разговаривать, ему так удобнее». Аня села к парню на колени, прильнула, начала целовать, расстёгивая рубашку. «Да, уже лучше, хочу забыть этот паршивый день», — и Макс, жадно сжимая её грудь под футболкой, наконец-то перестал думать.

***

В детском садике было тесно — родители заходили, снимали пальто, шарфы, шапки. Хотя даже не родители, а мамы — единственными папами оказались Макс и усатый мужчина старше его лет на десять.

— Нашего полку прибыло! — довольно приветствовал он парня. — Я уже привык, что один петух среди наседок. Кто твой ребёнок?

— Дима, — дружелюбно ответил Макс.

— Так ты… — слово, которое Димка называл «нехорошим» не последовало, но Макс прочёл его во взгляде. Димка прав — очень хочется врезать.

Мужик отвалил и начал говорить что-то тучной молодой женщине в очках. Та презрительно уставилась на Макса и пошла сплетничать с другими. Скоро на парня косились все, но он сделал вид, что не замечает, слушая речь Любови Михайловны о подготовке к новогоднему празднованию. После собрания, воспитательница попросила Макса задержаться.

— Максим, вы в курсе, что Димино поведение ухудшилось?

— Я поговорил с ним, он обещал, что больше так делать не будет. Надеюсь, всё наладится.

— Мне бы хотелось понять причины, он всегда был очень тихим и послушным, а в последнее время начал бросать вызов лидеру мальчиков.

— Костику?

— Да. Их соперничество нарушает спокойствие в группе.

— Вы знаете, — Макс постарался сохранить вежливость. — Так нельзя, с детского сада назначать детям роли лидеров и подчинённых. Я никогда не скажу моему сыну, что он хуже кого-то. Тем более, не посоветую ему уступить забияке. Вы меня поняли?

Макс вышел из душной комнаты на мороз и увидел столпившихся родителей, громкий разговор которых затих при его появлении. На глазах у всех, Макс уселся в Бентли рядом с Лёвкой, впервые в жизни довольный, что у отца крутая машина.

— Ну и собрание страшилок! — весело приветствовал его Лёвка. — Надеюсь, тёлки у меня тебе понравятся.

«Блин, почему он вечно такой жизнерадостный? Проблем что ли нет? Хотя, конечно, нет — катается, как сыр в масле».

Жил Лёвка в центре — большая, модерновая квартира, с крутейшими видео и аудио системами. В этот вечер хата быстро заполнилась народом. У хозяина была куча знакомых из «золотой молодёжи» и «мира искусств». Макс чувствовал себя не в своей тарелке. К нему подошли несколько парней и девчонок, имен которых он не запомнил. Они узнали его по фоткам в Инстаграме, и посыпались всё те же раздражавшие вопросы: сколько ты заработал? Занимался ли ты сексом с мужчинами? Нанимали ли тебя на оргии? Как ты смог со старыми бабами?

Максу показалось, что Лёвка пригласил его именно за этим — чтобы выставить на обозрение, как диковинку в Кунсткамере. Он резко оборвал разговор и направился к выходу, но в прихожей столкнулся с входившей в квартиру Ленкой. В пушистом меховом жакете и высоких сапогах, раскрасневшаяся с мороза, она выглядела очень сексуально. Девушка висела на высоком качке в пуховике, который по-хозяйски обнимал её.

— Макс, что ты тут делаешь? — изумилась она.

— Ухожу, — отрезал парень.

— Подожди меня, — приказала Ленка качку, который смерил Макса злобным взглядом, но отошел.

— Лен, что ты от меня хочешь? Вроде бы между нами всё ясно.

— Просто не ожидала здесь увидеть, я скучаю по тебе.

— Блин, ничего себе! Сама же по телеку дерьмом облила. Почему? Что я тебе такого сделал?

— Ты меня обидел, будто я не человек, а кукла бесчувственная!

— Я тебе ничего не обещал и в вечной любви не клялся. Ты сама все придумала.

— Ты теперь с этой Лизой? — в её голосе звучала жгучая ревность.

— Это, Лен, давно не твоё дело. Иди, развлекайся со своим Ромео!

Когда Макс вышел на улицу, то услышал сзади шаги. Ленкин качок нагнал его и ухватил за плечо.

— Эй, ты, проститутка, оставь мою девчонку в покое!

«Иногда стоит и подраться!» — Макс развернулся и со всей силы врезал парню по морде.

Глава 30 Дела Семейные

«— Иногда мне кажется, что мы самая плохая семья в городе.

— Может нам стоит переехать в город побольше?».


Не нащупав рядом тёплую Элю, Лёшек неохотно проснулся. Часы на тумбочке показывали три. Она стояла у окна тёмной тенью. Он подошёл сзади, обнял и прижал её к себе. Их лица отражались в черноте стекла. Огоньков в домах было мало, изредка мелькали фары проезжавших машин.

— Ты что не спишь? Спина болит?

— Извини, я старалась не разбудить тебя. Я нормально себя чувствую.

— Волнуешься перед свадьбой? Из-за сыновей? Я уверен, они примут всё, как есть.

— Лёшек, я решила, что не могу выйти за тебя замуж.

— Чёрт, Эля, сейчас что? Ты мне не доверяешь? Твой отец всё-таки до тебя добрался?

Эля плотнее вжалась в него, её лицо в стекле стало грустнее.

— Я не сомневаюсь в тебе. Это я — я пытаюсь убежать от него, но он затягивает меня обратно.

— Кто? Эль, серьёзно, в чём дело?

— Завтра, когда они будут делать амниоцентез, я хочу, чтобы проверили на ДНК, — безжизненным тоном сказала Эля.

— Блин!

Лёшек замолчал, обдумывая её слова.

— С чьим ДНК сравнивать? Моим, Макса…

— Нет, отцом не может быть Макс. Он предохранялся, да и по времени не подходит. Это не его ребёнок.

— Тогда, чей? — Лёха отступил на шаг назад, но их взгляды всё ещё пересекались в глубине окна.

— Гены. В ту ночь… Когда я ушла от него. Лёшек, скажи что-нибудь!

— Если это Генин, что ты будешь делать?

— Я надеюсь, что это не так.

— Но есть вероятность. Так что ты сделаешь в этом случае?

— Буду рожать, — Эля развернулась к нему лицом, посмотрела прямо в глаза, но не могла понять, что он чувствует. — Я хочу этого ребёнка, несмотря ни на что. Поэтому, если ты не готов, я не выйду за тебя замуж. Можем быть вместе без всяких обязательств с твоей стороны. Так будет лучше.

— Мне не нравится, когда решают за меня, что для меня лучше. Ложись спать, мы договорим утром.

Будильник прозвенел скорее, чем ему хотелось. Эля уже встала и пила кофе без кофеина на кухне. Она подняла на него вопросительный взгляд.

— Во сколько у тебя тест? Я подъеду, чтобы быть с тобой.

— Лёшек, ты уверен?

— Абсолютно. Не делай никакого анализа ДНК. Это наш ребёнок, остальное не важно. Кстати, надо подготовиться к предсвадебному семейному обеду. Вот это будет весело!

— Извини, что я не верила в тебя, — прошептала Эля с облегчением.

Лёшек обнял её за плечи, поцеловал в ямку шеи, нежно, успокаивающе погладил по голове.

— Я без ума от тебя, — прошептал он ей на ухо. — Никогда ничего так не хотел, как жениться на тебе.

Врач объяснил им риск процедуры, но в Элином возрасте рекомендовал всё же её сделать. Чем старше мать, тем больше вероятность отклонений, даже при наличии предыдущих здоровых детей. Эля лежала на жёсткой кровати и со страхом смотрела, как врач, внимательно следя за положением плода на УЗИ, проникал длинной иглой в её живот. Господи, только бы здоровый! Все остальные страхи и заботы отступили перед этой всепоглощающей мыслью.

После, врач пригласил Лёшека войти в кабинет.

— Вы хотите знать пол ребёнка? Я видел на УЗИ во время процедуры.

Эля и Лёшек переглянулись, и дружно покачали головами.

— Не думаю, — Лёшек ответил за них обоих. — Пусть станет сюрпризом. Приятным в любом случае.

— Выбор ваш. Результаты анализа будут готовы через неделю.

***

На следующий день Эля встречала в аэропорту сыновей, которых не видела почти полгода. Конечно, она разговаривала с ними по телефону, но ничего серьёзного они не обсуждали. Эля так и не знала, что старшие дети думают обо всём происшедшем в последние несколько месяцев — разводе, новом браке, ребёнке.

Близнецы вышли в зал ожидания, и Эля невольно залюбовалась на них: высокие голубоглазые блондины с ослепительными американскими улыбками. Оба одеты в куртки North Face и сапоги Sorel, с огромными рюкзаками Osprey на плечах. Увидев мать, они сразу направились в её сторону, наклонились до её роста. Эля обняла сразу обоих сыновей, расцеловала милые родные мордашки, и растаяла от их нежных счастливых взглядов.

— Мам, ты вся сияешь, — заметил Коля.

Коля появился на свет на несколько минут раньше брата, но всегда вёл себя как старший и заводила. Более спокойный Витя обычно следовал его примеру. Эля различала их по характеру и выражению лиц, но было и одно физическое отличие: пятнышко на правой ноздре у Коли. В детстве, это родимое пятно было видно отчётливее, но с возрастом оно стало почти незаметным. Родители, конечно, знали, кто есть кто из мальчишек, мгновенно.

— Как вы долетели? — спросила наконец Эля. — Джетлаг?

— Не волнуйся, мам, наоборот, выспались в самолёте. Свеженькие, как огурчики, — опять белозубые улыбки.

— Тогда давайте зайдём ко мне, пообедаете, прежде чем к папе? — предложила Эля.

Мальчики переглянулись.

— Может, лучше в кафе? Мы соскучились по пельмешкам.

У Эли были пельмени в морозилке, но она почувствовала, что ребята хотели побыть с ней на нейтральной территории.

— Хорошо, поехали.

Народу в кафе было мало, и они уселись в свободную кабинку, где их разговор никто не мог услышать. Эля смотрела на детей, и невольно сравнивала их с Максом. Они были всего не пару лет младше, но казались такими юными и беззаботными.

— Я так рада вас видеть, вы не представляете! Соскучилась, не то слово! — говорила им Эля.

— Мы тоже, — ответил за обоих Коля.

— Завтра вечером ужинаем у нас… В моей новой квартире, — Эля заметила, что их лица помрачнели. — Вы познакомитесь с моим будущим мужем, его матерью и сыном. Ещё будут бабушка с дедушкой. Короче, встреча семей перед свадьбой.

— И как нам его называть, этого твоего нового мужа? По имени-отчеству?

— Наверно, лучше по имени. Да, зовите его Алексей. Максим, его сын, зовёт меня Элей.

— Мама, — не выдержал Витя. — Мы с Колькой не понимаем ни черта! Уезжали — у вас с папой мир и любовь. Возвращаемся — вы развелись, и ты выходишь замуж за какого-то дядьку? А как же мы, как же Оля? Она вообще вся нервная стала, плачет, когда с нами по телефону разговаривает.

Сын говорил прерывисто и обиженно, не глядя на мать, и при этом мял в пальцах ткань скатерти. Эля знала, что они долго готовились ей всё это высказать, но вырвались всё равно сбивчивые и озлобленные обрывки фраз. Ей надо было попытаться им объяснить, не оправдываясь и не поддаваясь желанию раскрыть правду о Гене.

— Я постараюсь, чтобы вы меня поняли. Я надеюсь, что вы сможете принять то, что случилось. У нас с папой были спокойные отношения, но равнодушные, без любви. Я давно думала, что надо что-то изменить, но не решалась, из-за вас и из-за Оли. Когда я увидела Алексея, которого когда-то любила, через столько лет, я ожила. Мне хорошо с ним.

Близнецы смотрели в стол, и Эля напряглась.

— Я хочу, чтобы вы мне сейчас всё высказали, что у вас на уме.

— Мама, ну ладно, этот твой бывший, но его сын? Ты наняла эскортника? Как же так? Он почти наш ровесник! — выдохнул Коля.

— Этого я не могу и не буду вам объяснять, — Эля покраснела. — Пожалуйста, не надо об этом больше вспоминать.

— Хорошо, мам, закрыли тему, it is, what it is[16], так ведь? Давай просто покушаем.

— Мне бы хотелось, чтобы вы были вежливы с Алексеем и его родными завтра вечером. Сделаете это для меня?

— Мы постараемся, — смягчился Витя.

— Ну, рассказывайте мне всё, про учёбу, про ваши планы.

— Мы сдали GMAT[17], так что будем посылать заявления в бизнес школы. Конечно, попробуем Гарвард и МТИ, хоть переезжать не надо. Потом несколько мест в Нью-Йорке, и даже Стэнфорд, как запасной вариант. Папа обещал заплатить, но мы собираемся подрабатывать.

— Я думала, вы всё же после окончания домой приедете, здесь устроиться сможете.

— Мам, мы хотим в Нью-Йорк, на Уолл Стрит. If you can make it there, you can make it anywhere[18]! Это же крутой опыт и деньги, вернуться мы всегда успеем.

«Да, они знают, чего хотят, разбираются в том мире, уверены в себе. Я не могу привязывать их здесь. Пусть добиваются успеха», — думала Эля, слушая их воодушевлённые мечты о будущем, но ей всё равно было грустно.

***

Макс прилетел с бабушкой, и они приехали из аэропорта на такси. Когда он вошёл в квартиру, Эля невольно вскрикнула, а Лёха присвистнул.

— Кто тебя так разукрасил? — удивлённо спросил он.

— Ему ещё хуже досталось, — криво усмехнулся Макс и поморщился от боли. — Хотя я понял, что лучше не ввязываться в драку с вышибалой по кличке «Шкаф».

— Ничего, до свадьбы заживёт, — поддразнил Лёха. — До твоей, то есть, а не моей. Спасибо, мама, что приехала.

Он обнял и поцеловал мать, которую давно не видел.

— Я тоже очень рада вас видеть, Зоя Борисовна, — вежливо приветствовала будущую свекровь Эля.

Когда-то они ладили, и Эля надеялась остаться с ней в хороших отношениях. Как хозяйка, Эля помогла гостям разместиться в их комнатах и вернулась к приготовлениям к ужину. Лёха не хотел, чтобы она утомлялась, и нанял двух женщин из кейтеринга помочь ей готовить и подавать за столом.

Стараясь не попадаться им под руку, Лёха зашёл в комнату к сыну и уселся на подоконник. Макс только что повесил в шкаф костюм, который собирался надеть на свадьбу, да так и остался стоять.

— Как твоя «шугар мамми» отнеслась к улучшенной физиономии? — Лёха пытался пошутить, но вышло слишком едко.

— Далии это пофиг.

— Надо же, я думал, она тебе платит за смазливость.

— Она — нет, — Макс пока мирился с тоном отца.

— Уж не влюбилась ли она в тебя? Или ты в неё?

— Не неси бред, — огрызнулся Макс, но про себя подумал, что эта женщина ему всё-таки не безразлична. Почему-то только с ней он мог быть самим собой.

— Так её зовут Далия? Откуда у неё деньги? Ставит рога богатому мужу?

— Ты совсем не в тему, папа. Хотя я хотел с тобой кое о чём посоветоваться.

— Тебе нужен мой совет?

— Муж у Далии умер, оставил ей сеть магазинов. Она предложила мне быть генеральным менеджером её компании. Я сказал, что дам ответ, когда вернусь.

— Слушай, а ведь я её знаю, — задумчиво протянул Лёха, вспомнив, что несколько раз видел эту женщину. Кажется, у её компании даже открыт кредит в его банке. Надо будет проверить.

— Возможно, хотя мы с ней о тебе не говорили.

— Точно, там неприятная история получилась с её мужем. Ну что я могу тебе сказать — у тебя нет никакого опыта в менеджменте. Всем будет ясно, что ты эту должность в постели заработал.

— Папа, ей нужен надёжный человек. Она считает, что я не буду воровать, и она сможет мне довериться. А дальше — как получится. Что я, дурак что ли, не разберусь?

— Заманчивое, конечно, предложение, но я бы, на твоём месте, отказался.

— Почему? Зарплата гораздо выше, возможности, деловые знакомства.

— Сам соображай: эта женщина — не божий одуванчик, скорее — хищница. Ты с ней уже спишь. Если ты ещё на неё и работать будешь — полная зависимость. В конце концов, либо она тебя на себе женит, либо попользуется и выплюнет, найдёт мальчика помоложе. Я не знаю, возможно, тебя такое устраивает, но ты должен чётко себе представлять, на что идёшь.

— Понял, спасибо, пап. Я ещё подумаю.

***

— Мама плохо себя чувствует, так что они с папой не придут сегодня, — заметила Эля, когда с натянутыми приветствиями и представлениями было покончено, и все расселись за накрытым закусками и напитками столом. — Надеюсь, завтра ей станет лучше, и они будут в ЗАГСе.

В начале ужина все чувствовали себя неловко. Макс уставился в тарелку и, по своему обыкновению, молчал. Близнецы прилепили фальшивые улыбки и тоже помалкивали. Лёшек разговаривал с матерью, а Эля старалась предупредить любое проявление присутствующими неприязни друг к другу. Наконец, Алексей перенёс внимание на Колю и Витю.

— Как вам нравится в Бостоне? Я там был, но только один раз. Мало что запомнил — парк в центре, рынок, церковь какая-то, французский ресторан в Four Seasons.

— Ресторан этот нам не по карману, мы больше на кампусе университета тусуемся, — видимо, Коля был назначен поддерживать разговор.

— Вы к лету заканчиваете? Потом куда собираетесь?

Несмотря ни на что, Коля начал рассказывать Алексею о своих планах с тем же энтузиазмом, с которым поверял их Эле. Алексей явно одобрял такой выбор.

— Конечно, вы и с университетским дипломом у нас бы неплохо устроились, но после хорошей школы бизнеса и пары лет в Нью-Йорке, вам все двери будут открыты.

Слушая поощряющие слова отца, Макс начал всё больше раздражаться. Естественно, эти двое так и излучали непоколебимую уверенность, что они хозяева жизни. Ему самому были противны закипавшие в нём ревность и, что уж там лукавить, зависть. Он не хотел этих гадких чувств. Какое ему, к чёрту, дело, до Элиных сыновей.

Витя слушал вполуха разговор брата и нового мужика матери, который, надо сказать, оказался не таким уж м*ком, но больше рассматривал сидящего напротив Макса. От одной мысли, что этот парень был с его мамой, Витька заводился. Да и не только это: без Макса, она никогда бы не встретилась со старым бойфрендом, и всё осталось бы так, как всегда. Они с Колькой бы сейчас сидели дома, с папой, мамой и Олей, празднуя возвращение домой.

Эля заметила, что Витя пялился на Макса, который кусал губы от злости, и решила разрядить обстановку, заговорив о свадьбе.

— Завтра днём, до ЗАГСа, у нас будет фотосессия в оранжерее. Надеюсь, вы приедете утром с Олей, потом все вместе уже отсюда. Дальше — короткая церемония и ресторан.

— Какие у тебя цветы в букете? — Зоя Борисовна пыталась подыграть Эле.

— Я выбрала ирисы и белые каллы, получилось очень нежно. Вообще всё будет в белых и сиреневых тонах.

— А музыка какая?

— На церемонии — Битлы, «Will you still need me, will you still feed me, when I’m sixty-four»[19], - довольно улыбнулся Лёшек. — Я надеюсь, что Эля будет.

Разговор продолжался в таком духе, и Эля облегчённо вздохнула. После десерта, близнецы вызвали машину и вежливо попрощались с матерью, Алексеем и Зоей Борисовной.

— Выйдешь с нами? — вызывающе спросил Коля Макса.

Тот пожал плечами и накинул куртку. На улице было холодно, и Макс, не переодевшийся в сапоги, переминался с ноги на ногу в домашних тапках.

— Ну? — спросил он Колю. — Зачем я вам понадобился?

— Ты… с нашей мамой! — выдавил Витька. — Ты за это заплатишь!

— Бить меня, что ли, собрались? Вдвоём на одного? Мне всё равно. Я даже вам мешать не собираюсь, — и Макс демонстративно заложил руки за спину.

— Так не пойдёт! — разозлился Коля. — Мы хотим всё по-честному! Защищайся!

— Давайте уже, а то у меня ноги отмёрзнут, — равнодушно высказался Макс.

— F*ck! I don’t give a sh*t about fair play[20]! — прорвало Витьку, он замахнулся, но Коля поймал его за руку.

— Да ну его, let it go[21] — приказал он брату, и обратился к Максу. — Не думай, что если наша мама выходит замуж за твоего отца, то ты нам родня! Ты для нас — никто! Дерьмо, понял?

Витька плюнул Максу под ноги, и пошёл вслед за Колей к подъезжавшей машине. Когда Макс поднялся обратно в квартиру, Лёха ждал его в коридоре.

— Выяснили свои дела?

— Да.

— На этот раз обошлось без телесных повреждений?

— Всё в порядке, пап.

— Ладно, иди спать, утро вечера мудренее.

Уже в постели, Лёха заметил Эле:

— По-моему, твои ребята и Макс подружатся, как ты думаешь?

— Ты знаешь, я боялась, но теперь мне кажется, что напрасно, — сонно ответила Эля.

Глава 31 Свадьба

«А ну-ка,

Свадьба, свадьба

В жизни только раз,

Может, два, а может, три,

Но это не для нас».


Сон был беспокойным, и Эля с облегчением стряхнула его с себя. Сегодня она выходит замуж за Лёшека! Она столько мечтала об этом дне! Тогда почему во сне она чувствовала себя такой одинокой? Она боялась, что счастье будет недолгим. Лёшек, естественно, и не подозревал о её настроении. Как он может так спокойно спать, без сновидений и плохих предчувствий? Лучше встать и приготовить завтрак, занять себя делом.

В коридоре Эля столкнулась с возвращавшимся с пробежки Максом. Она невольно окинула его взглядом, и парень покраснел. Но Эля не чувствовала к нему влечения, только полюбовалась на его фигуру.

— Что ты хочешь кушать? — у неё проявились материнские инстинкты, ведь теперь Макс — её третий сын.

— Что угодно, кроме манной каши!

Потихоньку все стянулись к завтраку: пить кофе, чай, хвалить приготовленные Элей оладьи и обсуждать предстоящий день. Время было распланировано до минуты. Не успели они поесть, как пришла парикмахерша делать Эле причёску и макияж. Они сидели в спальне перед трельяжем, и Галя — так звали женщину — всё охала и ахала, как она сделает Элю красивой и соблазнительной к свадьбе.

— В нашем возрасте, — щебетала Галя. — Надо работать втрое больше, чтобы удержать мужчину. Столько кругом молоденьких цыпочек, так и лезут, так и липнут.

— Галя, я уверена в моём муже, — ответила Эля.

«Странно, — добавила она про себя. — Лёшек женится в пятый раз, я во второй, но мы оба в первый раз делаем это по любви. Тогда откуда же мои тревоги? Скорее всего, из-за анализа, я волнуюсь за здоровье ребёнка».

Потом Галя помогла надеть свадебное платье. Белое показалось Эле неподходящим, поэтому она выбрала нежно лиловое, с низким, подчёркивавшим грудь, вырезом и свободной, спадавшей мягкими складками, юбкой. Она оправляла её перед зеркалом, когда Лёшек постучался в дверь.

— Ну что, готова? Можно посмотреть? — и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Он выглядел очень импозантно в сером английском костюме-тройке и белой рубашке с бордовым галстуком. Из нагрудного кармана выглядывал бордовый паше.

— Какой ты любопытный!

Эля с удовольствием покрутилась перед ним, демонстрируя причёску и платье, а Галя тактично отступила на второй план.

— Впечатляюще! У меня для тебя сюрприз!

Лешек достал из кармана голубую бархатную коробочку, подошёл к Эле и, отведя прядь волос с шеи, бережно надел на неё бриллиантовое ожерелье. Галя тихонько вздохнула.

— Ты прекрасна, сегодня я — самый счастливый мужчина в мире! — и поцеловал.

— Лёшек, не надо было… — смущённо прошептала Эля, тая от его внимания. — Я ничего тебе не купила.

— Что можно подарить человеку, у которого есть всё?

Он приобнял её за талию, и они прошли в кухню. У стола стоял Макс, тоже принарядившийся, в тёмно-синем костюме и светло-серой рубашке, с серебристо-серым галстуком. Несмотря на следы побоев на лице, он будто сошёл с обложки журнала, и Галя пялилась на парня, приоткрыв рот.

— Эля, ты классно выглядишь! Не поможешь мне с запонками?

— Этот костюм очень тебе идёт, — улыбнулась Эля. — Ты сам его выбрал?

— Нет, это какой-то итальянский дизайнер, имя непроизносимое, Зеня, кажется.

— Эрмильдигильдо Зенья? — Эля знала, что такой костюм стоил не меньше двух с половиной тысяч долларов, а ещё рубашка, галстук, запонки — она поняла, что всё это купила Максу очень богатая женщина с хорошим вкусом и, значит, он опять работал в эскорте. Хотя Эля сама воспользовалась его услугами, здесь и сейчас, ей стало неприятно. Эле очень хотелось, чтобы Макс почувствовал настоящую любовь.

Увидев тень разочарования на её лице, Макс пожалел о своих словах. Меньше всего ему хотелось вспоминать, как Далия привела его в Гостиный Двор покупать этот чёртов костюм и другие шмотки. Ей нравилось сидеть в кресле и смотреть, как он примеряет одежду. Молоденькая девушка, которая помогала им с выбором, обратилась при нём к Далии:

— У вас такой красивый сын, на нём всё сидит идеально. Он мог бы быть моделью!

Она думала, что делает комплимент, но Далия явно разозлилась.

— Это не мой сын, — холодно ответила она. — Это мой любовник.

Девушка стала пунцовой и начала унизительно извиняться. Максу хотелось провалиться сквозь землю, но он промолчал.

— Зачем ты ей это сказала? — спросил он Далию позже.

— А почему нет? Это ведь правда. Она сделала неправильный вывод, и я поставила её на место.

Заново переживая эту сцену и вспоминая слова отца, Макс представил, как Далия так же небрежно заявляет: «Это Максим, генеральный менеджер и мой муж» и решил, что откажется от её предложения, каким бы заманчивым оно ни было.

Вскоре приехали близнецы и Оля — парни в таксидо и галстуках-бабочках, а девчушка — в воздушном платье, более глубокого лилового цвета, чем у Эли. Оля, по изменённому решению суда, теперь проводила с Элей один день в неделю, и уже неплохо знала Алексея. Он легко поцеловал её в щёку и познакомил с новыми бабушкой и старшим братом. Девочка с любопытством рассматривала Макса.

— А ты совсем не страшный! — наконец констатировала она с некоторым удивлением.

— Вообще-то, нет, — улыбнулся парень.

— Витя сказал, что ты плохой, и мне нельзя с тобой разговаривать.

— Но ты ведь его не послушалась?

— Бабушка Соня говорит, что плохих людей мало, есть те, кому не повезло в жизни, и они стали злыми.

— Мудрая у тебя бабушка, как и у меня. Хочешь полетать?

Когда девочка осторожно кивнула, Макс ухватил Олю за руки и закружил в гостиной, так что её ноги оказались в воздухе. Довольная Оля просила его снова и снова «покрутить» её.

Эля с удовольствием подумала, что дочь приняла нового брата гораздо лучше, чем близнецы, которые держались несколько сдержанно.

Все были радостно возбуждены — или старались не испортить праздничного настроения. Зоя Борисовна поцеловала Элю и попросила называть её «мамой».

В оранжерее — изящном стеклянном здании, наполненном благоуханием белых и розовых цветов и мягкими звуками льющихся фонтанов — уже ждали Элины родители и молодой парень с длинными, завязанными в хвостик, волосами — фотограф. Он старался, как мог: Эля и Лёшек, Эля с детьми, Эля с родителями, Лёшек с матерью и сыном, Эля с Максом. Постепенно, Эля расслабилась и погрузилась в окружающую красоту. Ноющее предчувствие, что что-то пойдёт не так, отпустило. Это был их день, её и любимого, и ничто не могло помешать её счастью!

Регистрация в ЗАГСе не заняла много времени. На ней присутствовали, в дополнение к родным, несколько Элиных знакомых, которые не отвернулись от неё после развода, Сергей с женой и, как обещал когда-то, Саймон. Макс и одна из Элиных подруг были свидетелями. Эля предложила Лёшеку сочинить для церемонии свои клятвы, но публичные выражения чувств ему не понравились, и от этой затеи пришлось отказаться. Поэтому регистратор произнесла трогательную речь о значении брака, во время которой Эля с Лёшеком переглянулись и поняли, что несмотря на всю важность и торжественность момента, а может быть и из-за этого, им безудержно хотелось рассмеяться. Наконец, женщина задала самый важный вопрос:

— Согласны ли вы, Алексей, взять в законные жёны Эвелину?

— Да, — Лёха не удержался и подмигнул Эле — в его глазах плясали чёртики.

— Согласны ли вы, Эвелина, взять в законные мужья Алексея?

— Да, — Эля совершенно неприлично и ни к месту захихикала.

Регистратор, плотная серьёзная женщина с чересчур залитой лаком высокой причёской, недовольно посмотрела на них.

— Я понимаю, малолетки, — прошипела она. — Но вы же взрослые солидные люди! Как вам не стыдно!

От этого, естественно, они прыснули громче, а регистратор ещё больше разозлилась.

— Объявляю вас, Алексей и Эвелина, мужем и женой! — Будьте счастливы! Обменяйтесь кольцами.

«Вот нашли же друг друга, двое ненормальных, — зло подумала женщина. — Между ними обоими — шестой брак. Надолго их точно не хватит!».

Макс подал кольца. Эля смотрела Лёшеку в глаза, и мир отодвинулся куда-то далеко, любовь и нежность окутывали их в непроницаемый кокон. Она почувствовала, как он мягко взял её за руку, надел кольцо и сказал, еле слышно, только для неё: «Я люблю тебя!». «А я — тебя!» — Эля надела ему кольцо и поцеловала, как будто они и вправду были одни. Зазвучала музыка.

На выходе из зала, Эля прошептала мужу на ухо:

— Ты ведь меня специально рассмешил! Чуть всю церемонию не сорвал!

— Ты стояла такая строгая и озабоченная, а мне захотелось увидеть твою улыбку.

— Ты мне за это ещё заплатишь!

— С удовольствием! Хочу сбежать ото всех и заняться любовью с моей женой.

— Я тоже, но неудобно, люди издалека приехали.

— Ладно, что-нибудь придумаем.

***

Макс смотрел на довольное лицо отца, на сияющую Элю, и чувствовал, как заскорузлые обиды и накопившееся отчуждение отступают. В душе парень искренне пожелал им счастья и в первый раз по-настоящему порадовался за них. Даже то, что у отца будет новый ребёнок, уже не раздражало. В детстве он мечтал о младшем братишке или сестрёнке — ну что ж, теперь его желание исполнится. Он постарается быть хорошим старшим братом, как близнецы — Оле.

Стол в ресторане ломился от блюд и бутылок, и вечер прошёл, как и положено, шумно и весело, с множеством тостов и криков «Горько!».

Макса посадили рядом с Саймоном, и они разговорились о работе.

— Почему ты устроился в другой банк? У нас в правилах нет ничего против непотизма, — спросил Саймон.

— Так получилось, что у них были вакансии, — парень не собирался объяснять англичанину свои отношения с отцом.

— Чем ты там занимаешься?

— На данным момент — обеспечение уже рабочих систем, техническая поддержка. Правда, есть идеи нового мобильного приложения, — Макс остановился.

— Только идеи, или ты уже пишешь код? — заинтересовался Саймон.

— Кое-что написал.

— Ты знаешь Максим, вот моя карточка, — Саймон подчеркнул что-то на обороте. — И моя личная email, так что свяжись со мной, и мы поговорим подробнее о твоих идеях.

— Спасибо! — Макс взял карточку и положил в карман, хотя был неуверен, нужно ли, и осторожно добавил: — Я не думаю, что моему отцу это интересно.

— У Алексея сейчас очень много работы, поэтому ты будешь иметь дело прямо со мной, — ответил англичанин.

Оркестр заиграл первый танец молодожёнов, как мужа и жены. «You are too beautiful…» запел бархатный чувственный голос Джона Колтрейна, и Лёшек взял Элю за руку. Они вышли на танцпол и закружились под звуки медленной, тягучей, нежной музыки. Эля положила голову на плечо любимого, ощущая разливавшееся по её телу спокойное удовлетворение. «Я могу остаться в этом мгновении навсегда», — подумала она.

Постепенно к ним присоединились остальные гости. Потом музыка стала более разнообразной. Макс танцевал с Олей, которая поставила ноги на его туфли, когда к ним подошла яркая рыжеволосая женщина, сидевшая за соседним столом.

— Можно я заберу твоего партнёра? — спросила она девочку.

— Наверно, — смутилась Оля.

Женщина смотрела на Макса знакомым ему взглядом, полным похоти и желания. Парень скользнул глазами по её обручальному кольцу.

— Не думаю, — отрезал он. — Возможно, твой муж захочет танцевать с тобой, а у меня уже есть партнёрша.

Отвернувшись от онемевшей от удивления женщины, он улыбнулся Оле заговорщической улыбкой.

— Сегодня вечером, ты — моя дама!

***

Лёшек танцевал с Элей, когда в кармане завибрировал телефон. Он посмотрел на номер, и вышел в гардероб перезвонить.

— Ну что, Эмиль, есть новости?

— Я не помешал?

— Я только что женился, но сказал же, звони в любое время.

— Поздравляю, Алексей Николаевич! Я тут кое-что обнаружил, вам понравится. Я пришлю фотки.

— Хорошо, жду.

Когда он вернулся в зал, его уже ждали разрезать торт.

— Что-то случилось? — Эля, смеясь, кормила его воздушным бизе.

— Всё нормально, больше, чем нормально. Торт-то какой вкусный!

Было уже поздно, когда молодожёны приехали в гостиницу, где собирались провести брачную ночь. Свадебный номер был украшен цветами, на столике — фрукты, пирожные, бутылка шампанского в ведёрке со льдом. По огромной белоснежной кровати плыли два лебедя.

— Наконец-то мы одни! — Лёшек начал целоваться ещё в лифте.

— Я боюсь потревожить этих лебедей!

— Если ты не собираешься спать на полу, у тебя какие-то другие идеи?

— На крыше гостиницы есть зимний сад с беседками. Открывается только карточкой гостей. Не думаю, что в два часа ночи там кто-то есть.

— Какая же вы бесстыдница, миледи!

— Вы желали скромницу, милорд?

— Нет, я просто в восхищении! Пошли искать этот зимний сад.

Глава 32 Новый Год

«А ты опять сегодня не пришла.

А я так ждал, надеялся и верил.

Что зазвонят опять колокола, колокола

И ты войдешь в распахнутые двери».


Не успел Макс приземлиться, как позвонила Далия и назначила встречу в ресторане «Блок». Её там знали, и мэтр д’отель, рассыпаясь в любезностях, сам провёл их к уже накрытому на двоих столику. Макс с интересом рассматривал стильный модерновый интерьер и современные картины на стенах. Далия рассматривала своего любовника.

— Как прошла свадьба? — осведомилась она.

— Здорово! Папа счастлив, Эля счастлива. Они — как две половинки, которые наконец-то нашли друг друга.

— Очень поэтично. Им повезло, в нашем возрасте трудно испытать настоящие чувства. Ты всё ещё ревнуешь к новому ребёнку?

— Нет, это прошло. Я увидел, как Элины сыновья заботятся о младшей сестре, и мне тоже хочется быть настоящим старшим братом.

— Вы с Элиными детьми подружились?

— С парнями началось не очень, они даже в драку чуть не полезли. Но потом вроде отошли. А Оля — она такая славная! Я с ней сразу нашёл общий язык.

— Тебя тянет к маленьким детям.

— С ними проще. Мы здесь отмечаем что-то? — Макс сменил тему разговора.

— Я думала, что назначение моего нового генерального менеджера.

— Далия, — Макс не хотел её обидеть, но надо было чётко расставить всё по местам. — Я решил, что это — не для меня. Я не хочу руководить фирмой. По крайней мере, на данном этапе. Меня устраивают наши отношения такими, как есть. Надеюсь, тебя тоже.

Неожиданный отказ, обдуманные холодные слова, причинили женщине физическую боль. Она недооценила его проницательность и стремление к независимости. Если она начнёт настаивать, то Макс взбрыкнёт и уйдёт, несмотря на деньги. Она не хочет, не может без него. Лучше подождать до более благоприятного момента. Внешне Далия казалась спокойной, но внутри у неё всё сжалось от страха потери.

— Если тебя не интересует моё предложение, забудь о нём. Ты обсуждал его с отцом?

— Да, я спросил, что он думает, но это моё решение.

— Я понимаю.

К ним подошёл официант.

— Закажи стейк, здесь неплохой рибай, хотя я предпочитаю филе миньон. Ты мне понадобишься на нескольких балах перед Новым Годом. Один — маскарад, так что выбери себе костюм.

— Может быть стоит одеться мушкетёром, — усмехнулся Макс. — В те времена было не зазорно брать деньги у женщин.

— Мне нравится тогдашняя мода. Кстати, в конце декабря я лечу на две недели во Флориду. Семейный отдых в Бока Ратоне. Хочешь поехать со мной? Тебе понравится Атлантический океан, — Далия представила Макса в одних плавках-шортах рядом с собой на пляже и невольно облизнулась.

Её вопрос повис в воздухе. Макс слегка опешил от такого приглашения — ему совершенно не хотелось иметь дело с сыновьями Далии. Это Америка — там не то, что побить, а и пристрелить могут. Нет, это, конечно, шутка, но неужели она не понимает, что ставит его в дурацкое положение? Нужно было как можно тактичнее отказаться.

— Ты знаешь, это мой первый Новый Год с Димкой. У него в садике утренник, и подарки я ему купил — даже настоящий электромобиль-внедорожник, на котором он ездить сможет — хочу увидеть, как он обрадуется. Может быть, в другой раз?

Далия сама не подумала прежде, чем пригласила парня, и была рада его отказу. Вообразив лица родных при виде Макса, она решила, что ещё рано их шокировать. Если всё пойдёт, как ей хочется, её сыновьям и невесткам придётся привыкать к отчиму, который годится им в младшие братья.

***

Перед утренником, Макс зашёл к Верке домой. Она накрасилась, сделала причёску, нарядилась в новую блузку и выглядела почти симпатичной. Димка натянул куртку на костюм ковбоя. Всю дорогу мальчишка бегал кругами вокруг папы и мамы, даже помпон на его шапке весело подпрыгивал. У входа в садик Верка нерешительно просунула руку Максу под локоть, и он не оттолкнул её.

Вначале был концерт, подготовленный детьми. Димка без запинки прочёл стихотворение Маршака о зиме, и Макс поймал себя на том, что повторял слова вместе с сыном, боясь, что он собъётся. Потом они с Веркой отчаянно хлопали. Всё прошло без сучка без задоринки — хороводы, песенки, игры, Дед Мороз с подарками. В перерыве, Верка с гордостью представляла Макса знакомым мамам. Парень не сопротивлялся — ему хотелось, чтобы у неё в этот день было хорошее настроение.

К ним подошла воспитательница, одетая в костюм феи.

— Это Максим, отец Димы, — Верка так и светилась от удовольствия.

— Мы знакомы, — Любовь Михайловна почему-то покраснела.

— Дима так ждал сегодняшнего утра. Он очень нервничал, что забудет слова, но, похоже, зря, — вставил Макс.

— Я не сомневалась, что он сможет. У него хорошая память. Вы знаете, — продолжала воспитательница. — Мы попросили детей нарисовать, что они хотят на Новый Год, и положить рисунки в конверты. Я им сказала, что это для Деда Мороза. Вот Димин конвертик. С Новым Годом вас! — и она отошла к другим родителям.

— Интересно, что он нарисовал. Наверно, собачку — всё время просит у меня щенка — но у Пети аллергия.

Вера вытащила рисунок из конверта и развернула. Дима рисовал действительно хорошо — на листке были узнаваемые фигуры — Макс в куртке и шапке, Верка в платье и сам Димка в ковбойском костюме. Он стоял между папой и мамой и держал их за руки. Макс с Веркой переглянулись, и Макс молча спрятал листок в карман. «Это естественно, что ребёнок хочет, чтобы родители были вместе, — сказал он себе. — Он не понимает, как всё сложно. А может, наоборот, совсем просто, как на его картинке?».

После утренника они пошли обедать в кафе, и Димка, довольный всеобщим вниманием, с аппетитом ел бургер, запивая какао, и показывал подарки, полученные от Деда Мороза — набор фломастеров и книжечку стикеров.

— Ты ещё придёшь до Нового Года? — спросил он Макса.

— Наверно, нет, но я обещаю, что буду у вас рано утром первого января и посмотрю, какие подарки Дед Мороз положил для тебя под ёлку. Не будешь разворачивать, дождёшься меня?

— Конечно, только ты приезжай пораньше!

***

Когда секретарша передала Лёхе, что его хочет видеть Далия, он чуть не послал её подальше. Чего надо от него женщине, которая спит с его сыном, содержит парня и покупает ему шмотки, как проститутке? Но вопреки охватившему его чувству брезгливости, Лёха согласился принять её.

Он видел Далию около года назад, и поразился происшедшей в ней перемене: тогда она не прятала ни седины, ни морщин. Это была тучная женщина, выглядевшая даже старше своих пятидесяти — пятидесяти-пяти. Теперь она преобразилась — умело подкрашенные и ламинированные каштановые волосы, никаких очков, макияж. Она явно поработала с тренером и, возможно, даже пластическим хирургом. От этого Лёхино омерзение только возросло.

— Если вы хотите обсудить ваш бизнес аккаунт, то это не ко мне, — холодно начал он. — Я могу направить вас к нужному человеку.

Далия, несмотря на отсутствие приглашения, уселась в кресло напротив него.

— Алексей, мы оба знаем, что я приехала поговорить о Максиме.

— Серьезно? И что ты мне хочешь сказать про моего сына?

— Не надо так реагировать. Макс мне очень дорог.

— Блин, ты сбрендила!

— Я предложила ему должность генерального менеджера в моей компании, но он её не принял. Я так поняла, что по твоему наущению. Я бы хотела убедить тебя, что для него это будет выгодным вариантом.

— Далия, ты плохо знаешь Максима, если полагаешь, что он прислушивается к моим советам. Если бы это было по-другому, я никогда бы не допустил, чтобы он занимался тем, чем он занимается с тобой.

— Но он сказал мне, что спросил твоё мнение. Что ты ему ответил?

— Это тебя не касается. Если он отказался, я только рад, но он сам так решил.

Далия поменяла тон.

— Алексей, почему бы Максиму и не попробовать? Я уверена, что он справится, и для него это хороший опыт.

— Давай начистоту: ты хочешь связать моего сына по рукам и ногам — деньги, подарки, работа. Ну, поиграешься с ним год-другой, а потом что? У Макса не останется ничего — ни работы, ни денег, ни чувства собственного достоинства.

— Ты не понимаешь, для меня это не игра. Я люблю Максима.

— Допустим, так оно и есть, хотя верится с трудом. Ты о нём подумала? Парню двадцать три. Ему нужна ровесница, любовь, семья, дети. То, чего ты ему дать не сможешь.

— Он очень одинок, я думаю, даже ты не представляешь, насколько. Мне кажется, я ему не безразлична, ему хорошо со мной. Мы понимаем друг друга. Ты сам несколько раз женился на очень молодых женщинах.

— Далия, ты себя-то слышишь? Макс трахает тебя за деньги! Когда я женился на этих дурах, у меня, по крайней мере, не было иллюзий, что я люблю их, или они любят меня. Я знал, что покупал и зачем. А ты? Переспала со смазливым мальчишкой и вообразила, что что-то для него значишь? Открой глаза! Макс не дерьмо и никогда тебе этого не скажет и не покажет, но ты для него — клиентка, вот и всё.

— Спасибо, Алексей, что согласился поговорить со мной. Я многое поняла, — Далия встала и быстро вышла.

Только сев в машину и убедившись, что её никто не видит, Далия позволила себе снять маску. На глаза навернулись слёзы. Значит, она действительно дурочка, вообразила себе нечто, чего и в помине не было. Макс явно сказал отцу, что она для него — только работа. Самое страшное, что это не меняло её чувств.

***

Макс проводил Далию на самолёт, пожелал ей безопасного полёта и счастливого Нового Года и вздохнул с облегчением: ему надоели праздничные балы, танцы, наряды, маски; вечные презрительные или завистливые взгляды вокруг, за спиной и в лицо; липнувшие фотографы и вешавшиеся на него, даже в присутствии Далии, женщины. Парню хотелось перевести дух и продумать, что он напишет Саймону. Это был шанс, которого больше могло и не представится. Но ему позвонила Аня и попросила приехать.

— Ну что, избавился от своей «мамочки»? — спросила его девушка уже с порога.

— Далия улетела, будет две недели загорать и купаться в океане.

— Я видела ваши фотки в светской хронике. Ты обалденно выглядишь, особенно в костюме мушкетёра. Она — так себе.

— Не злись, это тебе не к лицу.

— Что мне ещё остаётся делать, если мой парень спит со старухой!

— Ань, я, пожалуй, пойду, если ты в таком настроении.

— Извини, останься, пожалуйста. Я посмотрела на эти фото и подумала, что сама бы с удовольствием тебя сфотографировала на память. Я ведь неплохо умею.

— Ты же знаешь, что я не люблю фотографироваться.

— Фотки будут только для меня. Я их никогда никому не покажу.

— Ладно, если ты обещаешь, и тебе так хочется.

Загоревшись этой идеей, Аня сначала сделала несколько портретов парня — Макс грустный, задумчивый, с полуулыбкой, с голливудской улыбкой, с застенчивой улыбкой. Потом ей захотелось другого.

— Давай, я сфотографирую тебя, как модель? — спросила она. — Иди прими душ, с каплями воды интереснее.

Макс неуверенно пожал плечами, но согласился. Он вышел из ванной, завернувшись в полотенце, и Аня уставилась на него, забыв про фотоаппарат. На его коже ещё блестели капли воды, а влажные волосы парень зачесал назад. Он пододвинул стул и сел.

— Ну что, смотреть будешь или фотографировать? — это уже был Макс с наглой улыбкой.

Аня защёлкала фотоаппаратом.

— А без всего? — спросила она наконец.

— Нет, этот вид — только для тебя.

Девушка отложила фотокамеру и подошла ближе.

— Хочешь сама снять?

Аня медленно развязала полотенце и Макс, перехватив её запястье, с силой потянул на себя. Девушка потеряла равновесие и уткнулась носом ему в грудь.

— Не обижайся на Далию, — Макс нежно погладил Аню по голове и по спине, чуть дёрнул за халатик. — Ей приходится дорого платить за то, что тебе достаётся бесплатно.

Макс целовал её губы, обнажившиеся плечи, халатик начал сползать, и они оба позабыли и о Далии, и о фотосессии.

— Так вот, за что женщины выкладывают такие деньги, — Аня свернулась калачиком у него под боком.

— Да, и за это тоже, — через секунду, Макс уже отключился.

Под утро Аня опять осторожно взяла фотоаппарат и, отдёрнув одеяло, начала снимать спящего парня. Макс улыбался — ему снилось, что он стоял на берегу океана и заворожённо смотрел, как тёмно-синие волны с силой разбивались о песчаный берег и белой пеной откатывались назад, оставляя за собой ракушки и мелкие разноцветные камешки.

***

В новогодний вечер Аня потянула Макса в центр. Они прогулялись по нарядно разукрашенному проспекту, в эту ночь — пешеходному. Потом полюбовались на подсвеченные фонтаны и вышли на Дворцовую Площадь, забитую до краёв народом. Было холодно, и все приплясывали в ожидании боя часов, согреваясь, кто как мог. Вокруг них, в уже полупьяной толпе, парочки липли друг к другу для тепла и целовались. Со сцены звучала музыка, над великолепием старинных зданий колыхались разноцветные огни лазерного шоу.

Аня, счастливая и раскрасневшаяся, крепко обнимала парня, а он прикладывал её ладони к лицу и согревал своим дыханием. Внезапно Макс поймал себя на том, что отчаянно всматривается в толпу поверх мехового беретика своей девушки, надеясь среди других голов увидеть одну единственную в мире непокорную копну каштановых волос. «Дурак, — одёрнул он себя. — Лиза наверняка в шапке, а то ещё простудится. Так хотелось бы её сейчас встретить, даже если она не одна».

Пробило двенадцать, площадь взорвалась криками, смехом, выбитыми пробками шампанского, которое пили прямо из горла. Зазвучали залпы фейерверка, и в тёмном небе рассыпались разноцветные шары. Запрыгнув к Максу на руки, Аня начала целовать его. Макс, уже порядком замёрзший, целовал её в ответ. Аня наконец приостановилась, чтобы вдохнуть в лёгкие ледяной воздух.

— Макс, я люблю тебя! — признание выплыло из её губ вместе с паром дыхания, на мгновение повисло в воздухе и растворилось.

Наступившая пауза тянулась невыносимо долго.

— Спасибо! — глупо выдавил Макс, стараясь не видеть горького разочарования в её глазах. — Поехали домой, мне завтра рано утром к Димке.

Глава 33 Выбор

«Мы выбираем, нас выбирают,

как это часто не совпадает».


Это был кошмарный сон. То есть Лиза предпочла бы, чтобы это было сном. Макс стоял рядом, так близко, что она могла протянуть руку и коснуться его куртки. Может, стоит окликнуть его? Только зачем? Вокруг него обвивалась хорошенькая брюнетка, и до Лизы даже донеслось её признание в любви. Она не слышала ответа Макса, но оставалось предположить, что чувства взаимны. Вот и всё, приехали.

Зачем она согласилась на уговоры Инки и пошла с ней и её парнем на площадь? Лучше бы сидела дома в блаженном неведении!

— Лиз, что с тобой? На тебе лица нет! — воскликнула Инна, прерывая страстные поцелуи Женьки ради подруги. — Новый Год же!

— Знаете что, ребята, я у вас тут третий-лишний. Вы гуляйте, а мне пора домой, — Лиза нахлобучила шапку на глаза.

— Поздно, мы тебя проводим!

— Не надо, я сама доберусь!

— Лиз, весь город пьян, ты что, на метро поедешь?

— Не волнуйся, — Лизе необходимо было остаться одной, подумать, что делать дальше.

Она почти побежала к метро. Вокруг неё все веселились, смеялись, пили и целовались. Никто не обращал внимание на закутанную в розовый пуховик девушку. Она нырнула в подошедший вагон и забилась в угол, стараясь не слышать и не видеть весёлой компании в середине. Человек десять пошатывавшихся ребят и девушек обнимались и громко разговаривали. Ей не удалось остаться незамеченной. Один парень отделился от своих друзей и уселся рядом с ней.

— Привет! Меня зовут Юрик! А тебя?

Он был одет в меховую шапку и потёртую куртку, от него несло алкоголем, и протянутая для знакомства рука носила следы какой-то не отмываемой смазки. Но карие глаза смотрели доброжелательно, а улыбка была по-настоящему приветливой.

— Лиза, — она не нашлась, что ещё ответить.

— С Новым Годом, Лизонька! С новым счастьем! Почему ты такая грустная? Поссорилась с парнем?

— Отстань от меня, я не хочу ни с кем разговаривать, — Лиза испуганно замолчала.

У неё в сумке был баллончик, на всякий случай, но она всё равно боялась. Парень ничуть не обиделся. Даже наоборот, его улыбка стала шире, а в глазах загорелись насмешливые огоньки.

— Я самый лучший в мире слушатель! Девчонки всех моих друзей прибегают ко мне плакаться! Смотри, у меня даже всегда платок с собой есть — слёзы им вытирать! — с видом фокусника, он достал из кармана куртки настоящий тряпичный носовой платок в крупную сине-зелёную клетку, и Лиза невольно рассмеялась. — Так что у тебя случилось?

— Я не поссорилась, потому что мы не встречаемся, — Лиза поразилась, что у неё это вырвалось.

— Это становится интересным, — Юрик явно забавлялся её смущением. — Продолжай.

Её не надо было поощрять. Девушка уже не могла остановиться.

— Она целовала его, он целовал её, она его любит, а он, наверно, любит её. И я — дура набитая!

— Ага. Всё понятно. Только почему ты — дура?

— Потому, что я тут по нему сохну, а ему наплевать!

— Вы же не встречаетесь?

— Нет, но я думала, что я ему нравлюсь, а я…

— Давай с начала!

Лиза, естественно, не упомянула, как познакомилась с Максом, но почему-то рассказать всё этому парню было проще, чем даже лучшей подруге. Он не врал про то, что умел слушать.

— Приятно было познакомиться, Юра, это моя остановка, — сказала наконец Лиза.

— Я провожу тебя, чтобы к тебе больше никто не приставал.

— А как же твои друзья?

— Не думаю, что им грозит опасность.

— Хорошо, — согласилась Лиза, которой стало чуть легче после того, как она выговорилась.

Юрик взял её за локоть, и они вышли из вагона.

***

До дому Аня и Макс ехали почти в молчании, изредка перебрасываясь короткими фразами. Аня не пригласила Макса войти. Парень и не навязывался: вынул из кармана подарок — обёрнутую в разноцветную бумагу коробочку — пожелал счастливого Нового Года и ушёл. Он рассчитывал этой ночью на другое, но решил, что лучше дать ей время остыть. Если она захочет, то позвонит сама.

Войдя в квартиру, Аня прислонилась спиной к двери, надеясь, что Макс вернётся, и зная, что зря. Он не ответил на её признание в любви, и вид у него был такой, будто она нарушила их неписаный договор: никогда не упоминать ничего серьёзного и, особенно, будущее. Не так представляла себе девушка встречу Нового Года. Она разорвала обёртку и открыла бархатную коробочку — золотой кулончик в виде сердечка. Ничего не значащая безделушка.

Аня тоже приготовила ему подарок — одну из фотографий в серебряной рамочке — и собиралась отдать в этот вечер. Девушка долго колебалась, какое фото выбрать, наконец остановившись на том, на котором Макс улыбался застенчивой улыбкой. Она любила эту его улыбку. Пустая кровать показалась особенно холодной и неуютной. Хотя лучше уж так, чем прикипеть к человеку, не способному чувствовать.

Макс не ожидал, что бабушка ещё не легла спать, но она вышла на шум открывавшейся двери.

— С Новым Годом, бабуль! Ты ещё не спишь?

— Я телевизор смотрела. С Новым Годом! Почему ты не остался сегодня у Ани?

— Не получилось.

— Хочешь чаю? Или шампанского, хотя мне уже достаточно.

Пока бабушка заваривала чай, Макс, который всё ещё думал об Аниных словах, вдруг решился поделиться.

— Бабуль, Аня мне сегодня сказала, что любит меня.

Зоя Борисовна перестала суетиться и внимательно посмотрела на внука.

— А ты?

— Молчал, как дурак, а потом поблагодарил. Она обиделась. Что мне, врать ей надо было?

— Врать, Максик, конечно, нельзя.

— Меня в наших отношениях всё устраивало: встречались просто так, без всяких обещаний и обязательств. Мне казалась, ей тоже это подходило.

— Видимо, ты ошибался.

— Я не понимаю, что со мной не то. Все люди так просто и легко говорят «я люблю», будто это самая естественная вещь в мире. Потом ждут, что им ответят тем же. А если я не чувствую любовь, ну и? Может я никогда не полюблю никого!

Бабушка отвернулась и смахнула с глаз слезинку.

— Не бойся, Максик, у тебя всё впереди. Это будет, как чайник — когда закипит, узнаешь.

— Ты даёшь, бабуль, чайник! — засмеялся Макс. — Ладно, я подожду, пока пар из ушей пойдёт.

На следующе утро, часов в восемь, он уже поздравлял Верку и Димку с Новым Годом. Пётр, кажется в той же майке, почёсывал живот и недовольно косился на раннего гостя. Под ёлкой лежало несколько подарков. Один — огромный — был завернут в красивую фольгу, и Димка не мог оторвать от него глаз, гадая, что же это. Макс подхватил сына на руки и расцеловал.

— Наверно, ты был очень хорошим мальчиком — смотри, сколько тебе Дед Мороз подарков принёс! — он горел нетерпением не меньше Димки.

— Я у мамы спрятала, сегодня утром принесла, — прошептала Верка Максу на ухо.

— Можно, я посмотрю, что это?

— Валяй! Скажи, если помощь нужна.

Но Димка справился: он разорвал обёртку и с восхищением уставился на электромобиль «Хаммер», в котором он мог сидеть, нажимать на педали и крутить руль.

— Это настоящая машина?

— Конечно, залезай, — Макс приподнял Димку под мышки и посадил внутрь. — Нажмёшь на кнопку, она заведётся. А педали — газ и тормоз. Давай, попробуй.

Мальчик нажал кнопку и выдавил педаль газа. Машина рванула вперёд с неожиданной скоростью, и Пётр заорал от боли — одно из колёс переехало его босую ногу.

— Ах ты, поганец! — воскликнул он.

Димка весь съёжился, будто ожидая удара, а Макс напрягся, пытаясь не сорваться.

— Слушай, он не хотел, отстань от него!

— Вечно под ноги попадается, теперь ещё эту махину в квартире терпеть. Где он на ней ездить будет? Где её ставить, ты подумал, а? Себе её забирай! Пусть тебе по ногам ездит!

Ребёнок сморщился, и чуть не заплакал, но вмешалась Верка.

— Ничего, Дим, мы её к бабушке отнесём, пока будешь у неё ездить, а потом, когда снег сойдёт, на улице.

Мальчик повеселел и начал разворачивать другие подарки. Дед Мороз, действительно, расщедрился: Димка получил книжки, раскраски и даже конструктор. А главное, рядом были мама и папа: мама была счастлива, и папа доволен. Наверняка, Деду Морозу понравился его рисунок и он исполнил его желание. Даже присутствие дяди Пети не нарушало Димкиного радостного настроения.

***

Если бы Эля увидела двух сидевших рано утром за столиком в кафе мужчин, она бы не поверила своим глазам. Тем не менее, её бывший муж и её настоящий муж завтракали вместе. Это не была дружественная встреча: два противника оценивали друг друга. Гена рассматривал Лёху, которого до этого не видел, со смешанным чувством ревности и непонимания. Что его жена нашла в этом мужике, чего не было у него?

Лёха тоже вглядывался в сидевшего напротив человека, продумывая предстоявший разговор. Он знал, что держит все карты. С каким удовольствием расплющил бы он этого напыщенного осла. К сожалению, надо было сдерживаться. Да, ничего не скажешь, близнецы похожи на отца, тут никакого ДНК не надо. Вдруг и по их с Элей ребёнку сразу будет ясно, кто отец? Сволочь! В Лёхе закипала ненависть, но если он сорвётся, то большая часть боли достанется Эле и её детям. Из-за них он и затеял эти дурацкие переговоры.

— Зачем ты звонил? Хочешь вернуть товар? Эля тебе уже надоела? Или рога наставила с кем-нибудь помоложе? — зло усмехнулся Гена.

— Я пришёл не пререкаться, а дела решать.

— Эля ведь не знает, что ты за её спиной со мной разговариваешь?

— Эля в курсе, — Лёха врал, но разговор начался не так, как он хотел.

— Слышал, Эля опять беременна. Я бы на твоём месте тест сделал, чтобы знать, сын это тебе или внук.

«Ничего, сейчас я над тобой поиздеваюсь», — подумал Лёха, внешне сохраняя равнодушное выражение.

— Я хочу, чтобы ты заключил с Элей договор об опеке, по которому Оля будет постоянно жить у нас. Не бойся, ты сможешь её видеть каждые выходные, один день. Эля хочет, чтобы у вас с дочкой были нормальные отношения. Апелляция и так решится в нашу пользу, но это долгий процесс, а Оле нужна стабильность. Она хочет жить с мамой. У неё, естественно, будет своя комната, и ходить она будет в ту же школу, что и раньше.

— Ты с этим пришёл? С какой стати мне соглашаться?

— Если ты не согласишься, то тебе же будет хуже.

— Ты мне угрожаешь?

— Я тебя предупреждаю. У всех у нас есть скелеты в шкафу, как говорят англичане.

— Надо же, англофил нашёлся. Ты хоть по-английски-то понимаешь?

— Достаточно, чтобы сказать «pompous ass»[22]. Вернёмся к теме. Держи.

Лёха положил на стол папку и подтолкнул к Гене, который взял её с брезгливой ухмылкой. Пока он листал фото, Лёха внимательно следил за выражением его лица.

Когда Эмиль прислал Лёхе фотографии, он не мог поверить своим глазам. Эля упомянула, что Гена не интересовался её телом после того, как она забеременела Олей. Лёхе это казалось странным, он даже предположил, что Гена отвлекался с любовницами или проститутками. Но Эля была абсолютно уверена в верности мужа. Мужик столько лет ничего не хочет? Это не укладывалось в голове. До того, как Лёха увидел эти тошнотворные фото. Видимо, отсутствие жены и детей позволило Гене предаться своим наклонностям.

— Что ты собираешься с этим делать? — проговорил наконец Гена.

— Ни-че-го. Поверь, если бы речь шла только обо мне, я бы выплеснул эту гадость в интернет, как ты сделал с Элей и моим сыном. Но я решил, что мне будет достаточно, если ты подпишешь договор об опеке.

— Справедливо, — спокойно ответил Гена, хотя по спине катился холодный пот. — Я позвоню моему адвокату и мы договоримся. Эля этого не видела?

— Нет, и не увидит, если ты будешь соблюдать условия. Да, ещё одна вещь, я оплачу половину за обучение близнецов.

— Чего? Это мои сыновья!

— Твои и Элины. Я так хочу и могу себе это позволить.

— Похоже, я не в силах тебе ни в чём отказать, — криво усмехнулся Гена.

— Правильно понимаешь. Ну, я пошёл, а то Эля меня заждалась. Заплати за кофе.

Выйдя на улицу, Лёха подумал, что теперь с Геной покончено и можно сконцентрироваться на своей жизни.

Гена медленно допивал кофе и осмысливал ситуацию, в которой неожиданно оказался. «Чёрт! В интересах Элиного бл*на держать всё в секрете, иначе сам может вляпаться. Я, конечно, дурак, расслабился. Забыл поговорку «don’t sh*t, where you eat»[23]. Но фотографии делал не он, а кто-то другой. Этот кто-то тоже знает, и у него нет причин молчать. Надо разобраться прежде, чем это перерастёт в проблему».

Глава 34 Лайфхак

«Каждый живет, как хочет, и расплачивается за это сам».


— Лёшек, я не понимаю, что случилось с Геной. Представляешь, его адвокат позвонил нашему, и предложил договориться помирному. Гена согласен, чтобы Оля жила здесь! Без всяких условий! Вот так просто! Ты думаешь, он что-то готовит? Какой-то подвох?

Лёхе нельзя было выдать, что он знал всё заранее, и он постарался придать своему лицу озабоченное выражение.

— Может быть Гена сообразил, что всё равно проиграет на апелляции, так зачем тратить деньги на адвоката? Кроме того, ты же говорила, что он много работает, часто ездит в Азию. Оля ему скорее в обузу. Стоит пойти ему навстречу.

— Да, это всё правильно. Он хотел забрать себе Олю, чтобы отомстить мне, но поскольку не получилось нас с тобой разлучить, возможно, решил больше не воевать. Вот помиримся, и мне придётся приглашать его и его новую подружку, если таковая появится, на семейные ужины.

Эля обняла мужа и потёрлась щекой о его плечо.

— Это вряд ли. Скажи Александру Васильевичу, чтобы включил ещё одно условие, — добавил Лёха. — Мы заплатим половину близнецам за бизнес школу.

— Лёшек, ты серьёзно? Спасибо, но Гена никогда не согласится, чтобы ты платил за его детей. Это убьёт его самолюбие.

— Попытка не пытка. Да и деньги на дороге не валяются. Хорошая бизнес школа может в четверть миллиона баксов на одного обойтись, даже если ребята собираются работать.

— Я не знаю, что сказать… Я тебя не заслужила.

— Это всего лишь деньги. Если бы с Максом было так просто всё решить, — Лёха поморщился, вспоминая визит Далии.

— Он ведь опять в эскорт пошёл? — Эля старалась обходить эту тему, боясь ворошить прошлое, но тут всё-таки спросила.

— Не совсем. Ему теперь платит одна баба. Представляешь, она заявилась ко мне в офис и начала говорить со мной о Максе. Эта дура ожидала, что я встану на её сторону! Типа мы — двое взрослых, решающие судьбу ребёнка. Как скажем, так он, дитё малое, и поступит.

— Что ты ей на это ответил?

— Отшил. Она себе вообразила, что любит парня, и что у него есть к ней чувства. Пришлось объяснить, что к чему. Ладно, не хочу об этом вспоминать.

«Я понимаю эту женщину, — подумала про себя Эля. — С Максом так легко почувствовать себя особенной, желанной, прекрасной».

Она не разговаривала с пасынком — вот же дурацкое слово — со свадьбы, поэтому очень удивилась его звонку. Парень явно нервничал.

— Эль, мне нужна твоя помощь. Только не говори об этом отцу.

— Господи, Макс, я обещала — никаких тайн. Это записано где-то в свидетельстве о браке.

— Мне нужно, чтобы никто, кроме тебя, не знал.

— Ладно, если тебе это важно, но ничем хорошим такие секреты не заканчиваются. Что я могу для тебя сделать?

— Я подготавливаю презентацию для Саймона, и мне кажется, ты лучше с этим справишься.

— Объясни мне, при чём тут Саймон.

Выслушав Макса, Эля согласилась помочь отредактировать его email к англичанину. Это оказалось неожиданно сложно, поскольку она не разбиралась ни в программировании, ни в банковском деле, и термины были ей незнакомы. Но Максу нравилось всё ей объяснять, прорабатывать детали, высказывать свои мысли вслух, приводя в порядок сумбур в голове.

Звонки становились всё чаще, а сообщения длинней. Им обоим было приятно это общение.

Как-то вечером Лёха и Эля смотрели телевизор. На шестом месяце беременности, Эля начала быстро уставать и заснула, не досмотрев фильма. Лёха осторожно прикрыл её пледом и уже собрался открыть ноутбук и поработать пару часов, когда зазвонил Элин телефон, лежавший на тумбочке.

— Кто это? — спросила она, не открывая глаз.

Лёха посмотрел — звонил Макс.

— Незнакомый номер, спи, дорогая, — Эля повернулась на другой бок, так до конца и не проснувшись.

«Зачем Максу звонить Эле?» — предательское чувство ревности опять зашевелилось в груди. Ненавидя себя, Лёха взял телефон жены и начал просматривать. Макс звонил часто, гораздо чаще, чем ему самому. Сообщений тоже было много. Лёха не стал их открывать, но с какой стати его сыну столько писать Эле? О чём они разговаривают у него за спиной?

Он решил спросить Элю утром. Что она сказала ему тогда? «Макс хороший парень и твой сын, больше ничего». Лёха поверил ей сразу и без сомнений. Так почему они перезваниваются и переписываются? Макс делится своей жизнью с Элей, а не с отцом. Это задевало, но возможно, хорошо уже то, что парень с кем-то обсуждает свои дела.

— Эль, когда ты последний раз говорила с Максом? — невзначай спросил Лёха за кофе.

Один взгляд, и Эля поняла, что надо колоться — он всё знает, и если она начнёт врать, то будет ещё хуже. Ей не зачем лгать, она не сделала ничего плохого.

— Позавчера, — ровно ответила она. — Макс попросил меня помочь ему с одним проектом. Поэтому в последнее время часто связываемся.

Несмотря ни на что, у Лёхи отлегло от сердца.

— Что за проект? Почему тебя?

— У меня есть кое-какой опыт в этой сфере.

— Расскажи мне, я хочу быть в курсе того, что с ним творится.

— Не могу, ты же знаешь Макса — он всегда боится, что не дотянет. Поэтому он попросил ничего тебе не говорить.

— Эль, я не понимаю, «не дотянет» до чего?

— Лёшек, ты и правда не соображаешь? Да Макс тебя боготворит.

— Ты имеешь в виду, терпеть не может.

— Не тупи. Для него твоё мнение — самое главное в жизни. По-моему, больше всего на свете он хочет твоей похвалы, чтобы ты им гордился.

— Макс тебе это сказал?

— Ему не надо мне ничего говорить. Я видела, как он отреагировал, когда ты беседовал с Колей и Витей.

— Обыкновенный вежливый разговор.

— Ты проявил интерес, участие, поощрение. Ты так с Максом когда-либо себя ведёшь? Нет, только подсмеиваешься над ним. Всё, что он делает, тебя не устраивает. Сейчас он занят идеей, которая его увлекает. Не вмешивайся, а то он стушуется и бросит.

— Не говори глупости, — набычился Лёха. — Макс прекрасно знает, что я его люблю.

— Уверен? Когда ты ему это высказал в последний раз?

— Не нравятся мне все эти телячьи нежности, — недовольно отмахнулся он.

Всё-таки Элины слова задели, так что неприятное ощущение не отпускало даже в суматохе работы.

«Конечно, Макс знает, как я к нему отношусь! Он мой сын, мой первенец!», — раздражаясь, скорее на себя, думал Лёха. Сидя за столом в офисе, он на несколько секунд прикрыл глаза и увидел четырёхлетнего Максика, который всегда старался дождаться прихода отца с работы и встречал у двери. Лёха брал его на руки, гладил лохматые светлые кудряшки, целовал и видел в глазах сына бесконечное доверие и обожание. Блин, а ведь Эля права.

Позвонить Максу было легко, но разговор пошёл в обычном русле, то есть ни о чём: как погода, как здоровье бабушки, как дела на работе. Оба старательно избегали тему Далии.

— Пока, пап, передавай привет Эле, — закончил Макс, так и не упомянув ничего важного.

— Пока, — неожиданно для себя, Лёха добавил, — я люблю тебя, сынок.

Последние слова встретили молчание, и Лёха так и не знал, услышал его Макс или нет.

Макс слышал слова отца, но не поверил. «Слишком поздно, папа», — решил он наконец.

***

В кафетерии университета было тесно и шумно. Инна с Лизой взяли кофе со слоёным пирожным и с трудом нашли свободный столик.

— Ну, рассказывай, — Инка положила ладонь на руку подруги. — Что у тебя за таинственный ухажёр появился.

— Ничего он не таинственный, — слегка покраснела Лиза. — Юрик не ухажёр. Пока — просто друг.

— Юрик? Откуда он взялся?

— Я с ним в метро познакомилась, после Нового Года.

— Где он учится?

— Нигде. Он вернулся из армии и устроился на работу в автосервис.

— Работяга? Ты с ума сошла!

— Инка, что такого, что он не студент?

— Он — парень не нашего круга. Вообще, о чём ты с ним разговариваешь? Наверно, матерится? Пьет?

— Все парни матерятся. При мне он не выражается. Пьёт? Возможно. Хотя опять же, не когда он со мной. Всегда на свидания трезвый приходит. А говорю я с ним о жизни, настоящей, не книжной. Той, о которой ни черта не знаю.

— Где он живёт?

— Знаешь, за вокзалом, там ещё тюрьма.

— Естественно, где же ещё! Великолепно, Елизавета Борисовна, вы отшили вереницу подающих надежды инженеров, врачей и юристов ради этого? Лиза, лапонька моя, ты представляешь, что будет, когда ты приведёшь такого принца к себе домой? Да твоего отца удар хватит!

— Мои родители не такие уж снобы! Инка, Юрик — нормальный, добрый, весёлый. Он мне в ту ночь очень помог.

— Лиза, ты мне так и не сказала, что произошло на площади. У тебя был такой вид, будто ты узрела призрак отца Гамлета. А теперь этот Юрик…

— Не призрак, а Макса. С очередной висящей на нём девчонкой, признающейся ему в любви. Ты знаешь, я устала. Не могу я, перефразируя Ретта Батлера, ловить Макса между подружек. Даже если бы у нас что-то и получилось, я всё время ревновала бы его к каждой встречной женщине в возрасте от пятнадцати до девяноста пяти. И это такое огромное «если»! Перегорела я, Инчик. Вот есть хороший парень, ему нужна я, и только я. Его не беспокоят мои закидоны. Он готов со мной часами разговаривать, делая вид, что ему интересны мои взгляды на искусство раннего Возрождения. Юрик мне подходит, вот и всё.

— Хоть убей, но не понимаю я тебя. У вас с ним что-то было?

— Нет ещё, он на меня и не давит. Мы просто дружим — гуляем, в кино ходим, в кафе. Мне с ним спокойно.

— То есть подойди к нам сейчас Максим во всей своей красе и скажи: «Лиза, я люблю тебя! Выходи за меня замуж и нарожай мне с дюжину обалденно очаровательных детишек!» — ты бы его послала и осталась с Юриком?

— Инка, не мучь меня. Я не знаю, что бы я сделала. Но Макс меня не любит и никогда не полюбит. Я поставила на нём крест. Всё. Не. Хочу. Больше.

***

Макс звонил и звонил, а Верка всё не открывала. Парень уже заволновался и начал набирать её номер, когда она наконец-то появилась в дверях. Лицо покраснело и припухло, видно она плакала, а под глазом расплывался свежий синяк.

— Вер, что с тобой случилось?

— Ничего, упала.

— На чей кулак? Этого козла своего, Петьки? В первый раз, или он и раньше тебя бил?

— Макс, какое тебе дело? Ты здесь только из-за Димки.

— Ты — мать моего сына, конечно, мне не всё равно. Кроме того, вдруг этот м*к с Димкой руки распускать начнёт? Ты об этом подумала?

— Не посмеет!

— Ты уверена, что он его уже не обижает? Я на Новый Год заметил, как Димка боится. Весь замер, когда Петька на него заорал. Если он хоть пальцем дотронется до ребёнка, я его убью!

— Петька меня ревнует, заявил, что я ему с тобой изменяю. Видите ли потому, что я перед твоим приходом «прихорашиваюсь», душ принимаю!

— Оказывается, Петька не такой дурак, каким прикидывается. Но это не оправдание — пусть бы со мной разбирался. Вер, а нафиг он тебе нужен?

— В смысле?

— Чья это квартира, его или твоя?

— Тебе Алексей Николаевич не сказал? — удивилась девушка. — Это ведь его квартира, для нас с Димкой купил. На Димку переведёт, когда ему восемнадцать исполнится. Твой отец так сделал, чтобы ни у одного из моих мужиков прав на жилплощадь не было.

Макс несколько обалдел от такого расклада, но оценил, что отец поступил разумно.

— Тем более, зачем ты этого Петьку терпишь? Он тебе не муж, ты его не любишь, так пошли его на все четыре стороны!

— Ты не понимаешь, Макс, я не хочу остаться совсем без мужчины в доме. Мать одиночка, кому я нужна?

— Ну, ты больше не одиночка. Я буду помогать, если нужно. Тебе ещё не сто лет, встретишь кого-нибудь получше этого козла, кого-то, с кем тебе будет хорошо.

— Спасибо, Макс, — Верка опустила глаза. — Та картинка, что Димка нарисовал, ты её выбросил?

— Нет, до сих пор в кармане ношу, — Макс вынул листочек и положил на стол.

Верка осторожно расправила бумажку на скатерти, медленно обвела пальцами три фигуры.

— Может быть нам попробовать, а, Макс? Ты, я, Димка, как он хочет? У тебя ведь сейчас никого нет, кроме твоей содержательницы? Я выгоню Петьку ко всем чертям, ты сюда от бабушки вещи перенесёшь, будем жить по-настоящему? Что ты думаешь?

Где-то в глубине души, Макс всегда знал, что Верка этого хотела, и разве он мог её винить? Если бы не вмешался отец, они давно были бы женаты и вместе растили сына. Так что изменилось? У него будет дом, семья, всё сразу. Димка будет счастлив, Верка будет счастлива, может, и он сможет быть счастлив?

Глава 35 Призрак

«Сон разума рождает чудовищ».


— Так что ты думаешь?

Веркины слова будто разбудили Макса. Он наклонился, взял её лежавшую на скатерти руку и прижал к губам. Девушка вздрогнула от его неожиданной нежности.

— Вер, ты симпатичная, добрая, заботливая, — прошептал он. — Ты сделаешь одного парня очень счастливым.

— Не тебя, другого, так ведь?

— Нет, не меня. Я для вас с Димкой в лепёшку расшибусь, но то, что ты просишь, ничем хорошим не закончится, ни для нас с тобой, ни для него. Поверь мне.

— Ладно, закрыли тему, — к Верке вернулась её обычная колючая деловитая манера. — Садись, сейчас чай заварю и маме позвоню.

Когда дверь распахнулась, и на пороге появился Пётр, Верка и Макс молча пили чай. Мужик, которому ревность рисовала этих двоих в самых изобретательных позах, застыл от неожиданности.

— Ты сегодня рано, — Верка занервничала не зная, чего ожидать.

— Ты чем с ним собиралась заниматься, пока меня дома нет, а? Бл*дь бесстыжая!

— Не смей с ней так разговаривать! — завёлся Макс.

— Надо же, защитничек у тебя, Верка, какой нашёлся! Дружочек миленький! Ты её нахаляву трахаешь, или она тебе ещё приплачивает за услуги?

— Петь, прекрати!

— Замолчи! — мужик замахнулся, но Макс схватил его за руку и вывернул назад, заставляя заскулить от резкой боли.

— Пальцем дотронешься до неё или до моего сына, убью!

— Отпусти! — Пётр извивался, пытаясь выдернуть руку, но Макс не ослаблял хватку.

— Ты что, думаешь, что можешь вот так втереться в мою жизнь? Забирай своего щенка, и убирайся ко всем чертям! Всё равно он тут на фиг не нужен! Ни мне, ни Верке!

— Петь, что ты говоришь? Это мой сын! — испуганно воскликнула Верка.

Макс взглядом попросил разрешения, и Верка кивнула.

— Я не хочу, чтобы ты больше здесь жил, — заявил парень Петру, отпуская его руку.

— Не суй нос в чужие дела! Я сам со своей бабой разберусь! — мужик схватил Верку и притянул к себе.

— Ты не понял, я тебе говорю, чтобы ноги твоей здесь не было! Я не потерплю тебя рядом с моим сыном после того, что ты сделал с Веркой! — Макс ткнул пальцем в фингал.

— Кто ты такой, чтобы мне указывать? Иди на х*р, больше здесь не появляйся! Это наша квартира.

— Вот тут ты очень даже ошибаешься, — недобро усмехнулся Макс. — Хозяин этой квартиры — мой отец. И плачу за неё — я. Так что не хорохорься. Если не хочешь, чтобы тебя полиция на улицу вышвырнула, собирай свои вещички и на выход!

Пётр тщетно пытался найти поддержку у Верки — девушка решительно мотнула головой.

— Так, значит, сговорились, голубки? Думаешь ты, с*ка, ему нужна? Да он — подстилка дешёвая! Тряпка половая для богатых дур! Нашла себе дерьмо!

— Большего говна, чем ты, я не встречала! — вставила наконец Верка. — Не хочу больше такого терпеть. Уходи!

Она отдёрнула руку и встала рядом с Максом, который обнял её за плечи.

— Слушай меня внимательно: пошёл вон. Когда Верка твои вещи соберёт, ты за ними при мне придёшь. Узнаю, что наезжаешь на неё — сам с тобой разберусь.

— Ты, шалава, ещё пожалеешь, — Пётр смотрел волком, но Макс был выше его на голову, и мужик побоялся что-то сделать. — Ныть будешь — я тебя обратно не возьму!

Когда Пётр ушел, Веркина мама привела Димку. Макс забрал ребёнка к себе с ночёвкой.

Погуляв с сыном в парке, он привёл его домой, чтобы бабушка порадовалась на правнука. Она уже души не чаяла в мальчике, а Димка тоже обожал «бабу Зою», которая каждый раз закармливала его всякой вкуснятиной. Макс лежал на диване, читая сыну «Сказку о Царе Салтане», которую когда-то Лёха читал ему самому. Сытый и довольный, Димка скоро начал зевать, а потом заснул у отца под боком. Макс обнял его, стараясь не потревожить, и закрыл глаза. Зоя Борисовна некоторое время любовалась на спящих внука и правнука, потом подняла выпавшую у Макса из рук книжку и накрыла их одеялом.

***

После того, как Макс отослал Саймону сообщение, излагая свои мысли, он ожидал, что реакцию придётся ждать долго. По большому счёту, он и не надеялся получить никакого ответа. Он думал, что Саймон дал ему свою визитку из вежливости и хорошего отношения к отцу. К удивлению парня, англичанин написал почти сразу, предлагая видеочат.

При разговоре присутствовал ещё один айтишник, Айзек, улыбчивый парень не на много старше Макса в водолазке и пиджаке, под Стива Джобса. Он оказался замом директора консалтинга, который занимался всеми вопросами, связанными с мобильным приложением банка.

— Айзек, это Максим Юрьев, я прочёл его презентацию, и мне кажется, там есть много дельных предложений. Что сказал твой отец?

— Он не очень впечатлён. Оригинального мало, мы сами уже разрабатываем некоторые области интерфейса с энд-юзерами.

«Пошёл он на фиг, не хотят и не надо!» — раздражённо подумал Макс. Но Саймон был другого мнения.

— Знаешь что, как насчёт плодотворного сотрудничества? Возьмите Макса к себе, если он не против, и работайте над его идеями вместе.

— Не знаю, у него не хватает опыта. Обычно мы нанимаем более серьезных специалистов.

— Кроме тебя, конечно, — обманчиво благожелательно заметил Саймон. — Ты пришёл сразу после университета на должность зама. Не удивительно, когда твой отец владеет компанией. Я думаю, из Макса выйдет отличный тимлид на данном проекте.

Айзек покраснел, но сделал вид, что не понял намёка. Он начал задавать Максу вопросы, которые, надо признать, были толковыми. Поскольку Макс уже привык разбирать всё по косточкам при подготовке с Элей, ответы Айзеку были у него на кончике языка.

— Хорошо, Максим, я поговорю с отцом, и мы пригласим тебя на дальнейшее интервью. Пока, Саймон.

Удостоверившись, что Айзек действительно распрощался, Саймон продолжил разговор с Максом.

— Я не буду работать там, где меня не хотят! — заявил парень.

— Не обращай на Айзека внимания. Он привык быть в центре внимания, «golden boy»[24]. Конкуренция с твоей стороны пойдёт ему на пользу. Я думаю, вы сработаетесь. Если ты перейдёшь к ним — повышение зарплаты, интересные задачи, профессиональный рост — не упусти свой шанс.

— Саймон, знаешь почему я не пошёл в банк к отцу? Потому что все бы считали, что я там из-за него. Мне это не подходит. Зачем я тебе нужен? Тоже из-за него? Из-за хороших отношений с ним?

— Я тебя понимаю. Мой отец — знаменитый barrister[25] в Сити. Больше всего на свете он хотел, чтобы я последовал по его стопам, занял место рядом с ним. Но я отказался, и он до сих пор мне этого не простил. Значит так, Максим, меня не интересуют твои отношения с Алексеем. Мне важны твои идеи, и я считаю, что ты можешь быть мне полезен. Дальше, всё зависит только от тебя.

— Хорошо, я встречусь с Айзеком и его отцом, — Макс задумался на секунду, но решил выложить всё, чтобы потом не было никаких недоразумений. — Ты знаешь, наверно, что я работал жиголо. И сейчас работаю.

Парень ждал, что скажет на это англичанин. Тот не торопился.

— Мне нужно, Максим, чтобы ты на все сто процентов выполнял работу, на которую мы тебя наймём. Естественно, если твоя другая жизнь будет этому препятствовать, то мы разойдёмся. Понятно?

— Да, я сделаю то, что нужно.

Попрощавшись с Саймоном, Макс подумал, что пора рассказать об его предложении отцу. Но тот был не в духе и заговорил о другом.

— А, Макс, тебя-то мне и надо. У меня один товарищ пропал. Неделю звоню, и всё без ответа. Обычно он круглосуточно на связи, такого ещё не бывало, чтобы столько времени телефон выключен.

— В банке, что ли, не появляется?

— Он мне другого рода услуги оказывает. Частным образом.

— Так что тебе от меня нужно?

— Я дам тебе его домашний адрес, сходи, посмотри, всё ли в порядке.

— Ладно, пришли. Как товарища-то твоего зовут?

— Эмиль. Если найдёшь, то передай, что я его ищу.

— Сделаю.

После работы Макс отправился по присланному Лёхой адресу. Жил Эмиль довольно близко от центра, но дом был старый и неотремонтированный. Макс прошёл под низкую арку, потом через два двора-колодца, и уже в третьем нашёл нужную парадную. Света, естественно, не было. Лифт застрял где-то на последнем этаже и, подождав несколько минут, Макс поплёлся вверх по грязной вонючей лестнице. Квартира была на четвёртом, и на звонок никто не ответил. Постояв и позвонив ещё пару раз, парень уже собрался уходить, когда дверь скрипнула и приоткрылась. Она была не заперта.

Это Максу совсем не понравилось, но он решил всё-таки посмотреть. Включив фонарик на телефоне, он осторожно протиснулся внутрь. Квартира, вероятно, никогда не была особенно аккуратной, но бардак, царивший в ней сейчас заставил Макса застыть на пороге. Шмон, самый настоящий, сомнений в этом не было, и парню очень захотелось тут же слинять, от греха подальше. Он прислушался — было очень тихо. Если кто-то и поджидал внутри, то почти не дыша. «Да нет тут никого!» — уверил себя Макс, и пошёл по коридору, освещая дорогу. Внезапно в луче света появился большой рыжий кот. Он вальяжно подошёл к Максу и, заурчав, потёрся об ноги. «Соскучился по хозяину?» — спросил кота Макс и отправился обследовать помещение. Всё было разбито, перевёрнуто и разброшено. Явно искали что-то важное. Нашли? Наверно, после такого основательного подхода к делу. Макс миновал кухню, гостиную, ванную. Следов Эмиля не было, как, впрочем, и намёков на то, что его больше нет: ни крови, ни тела. Возможно, он сумел свалить до того, как к нему пришли, и лёг на дно.

В спальне был особенный беспорядок — шкаф вывернут наизнанку, матрас распорот, даже картины вырезаны из рам. Внимание Макса привлекла одна из лежавших грудой на полу вешалок. У неё были розовые шёлковые пухлые плечики, на такие женщины обычно вешают красивое бельё. Макс видел их в шкафу у Далии. К крючку был подвешен саше с попурри. Макс машинально потянулся поднять её, и его пальцы наткнулись на саше, а в нём — нечто твёрдое. Развязав шнурок, парень увидел в пакетике вместе с засушенными листьями и цветами малюсенькую, размером с ноготь, флэшку. «А не это ли они искали? Блин, и что мне теперь делать? Ещё сам на себе мишень нарисую!». Но Макс сунул флэшку в карман, подхватил не сопротивлявшегося кота на плечо, и пошёл к выходу. Уже на лестничной площадке, он подумал с секунду, потом натянул на ладонь рукав куртки и вытер ручку двери. Кто его знает, может сработает, как в криминальных драмах.

Только отойдя от дома Эмиля на приличное расстояние, Макс позвонил Лёхе сообщить обстановку.

— Пап, не знаю, что этот мужик для тебя делал, только квартиру его сверху донизу перевернули. Профессионально. Эмиля нет, и кот не кормлен, мяукает.

— Чёрт, Макс, я не ожидал. Извини, что втянул в это дело. Тебя соседи видели?

— Откуда я знаю? Я квартиру обошёл, кота взял, и всё. Ручку двери вытер, на всякий случай. Ты хочешь, чтобы я в полицию позвонил?

Представив, что полиция найдёт что-нибудь важное, Лёха фыркнул.

— Давай не вмешиваться. Скорее всего, я тут не при чём. Я у него не единственный клиент, так что оставим всё, как есть. А что с котом делать будешь?

— Мне его жалко стало. У бабушки аллергии нет, так что может он приживётся. Не сидеть же ему голодным.

— Правильно, о животном нужно позаботиться. А Эмиль — буду продолжать ему звонить. Надеюсь, он ещё в наших рядах.

Макс не сказал отцу про флэшку. Зачем ему знать? Гораздо проще отвечать на вопросы, если ничего не скрываешь. Интересно, что же там такое, из-за чего могут перетряхнуть квартиру и заставить мужика исчезнуть из города. «Посмотрим», — подумал про себя парень.

Глава 36 Фонтаны

«Только раз бывают в жизни встречи,

Только раз судьбою рвётся нить,»


Всю дорогу домой Макс обдумывал ситуацию, убеждая себя, что ему ничего не грозит. Вряд ли кто-то видел его, но возможно в квартире установили скрытые камеры? От этой мысли стало некомфортно, но изменить ничего было уже нельзя. «Авось, пронесёт!» — сказал он животному, примостившемуся на его плече.

Зоя Борисовна с удивлением уставилась на рыжего кота, притащенного внуком. Макс осторожно опустил его на пол и погладил. Кот распушил шикарный хвост и пошёл обследовать новое жильё.

— Где ты взял это чудо? — осведомилась бабушка.

— На работе от него отказались, — без запинки соврал внук. — У дочки одной из сотрудниц обнаружилась аллергия на кошек. По-моему, он голодный, дай ему чего-нибудь поесть.

— Сейчас я ему водички попить дам, и курятину. Завтра уже кошачий корм куплю. А как его зовут?

— Кажется, Солнышко, — на ходу придумал Макс. — Но если тебе не нравится, может быть он на что-то другое откликнется.

У Макса не было опыта ухода за животными — в детстве он мечтал, как и Димка, о собаке, но мать быстро его осадила: «Мне хватает за тобой убираться» — заявила она, и он больше не просил. Бабушка и кот сразу нашли общий язык, и скоро она уже сидела перед телевизором, а сытый Солнышко устроился у неё на коленях, подставляя толстые пушистые бока под нежные почёсывания.

Оставив бабушку погружённой в какой-то сериал, Макс ушёл к себе в комнату и решил заняться находкой. С этой флэшкой надо было быть поосторожнее, поэтому Макс взял старый, не подключённый к интернету, ноутбук, которым больше не пользовался, и вставил флэш драйв. «Интересно, за что можно так перепугать человека, если этот Эмиль вообще ещё жив!», — подумал он. Фотографии и видео клипы загружались медленно, их было штук двести. Макс терпеливо ждал, а потом начал просматривать.

«Блин, сколько же мерзости собрано в одном месте!» — на экране мелькали лица известных ему политиков, бизнесменов, знаменитостей, во всей их неприглядности — супружеские измены, трансвестизм, оргии, извращения, взятки. Если бы Макс решил подзаработать шантажом, материала тут было достаточно. Но криминалом он заниматься не собирался и уже хотел покончить с этим делом и спрятать флэшку куда-нибудь в безопасное место, когда на экране мелькнули знакомые голубые стены с белой лепкой, кровать, покрытая шёлком и подушками… Что за хрен, спальня Далии?

Камера, скорее всего, была спрятана в какую-то безделушку, стоявшую на камине, и активизировалась, когда в комнате двигались. Явно не всё записанное было сохранено, только несколько фото и видео клипов, на которых Макс впервые увидел себя в постели с женщиной глазами наблюдателя: как он исполнял её, а она его, желания. Интимные удовольствия, которые любовники доставляли друг другу к взаимному наслаждению становились, при взгляде со стороны, чем-то противным и грязным. Хотелось избавиться от этой гадости, уничтожить, стереть.

— Максик, какого ты славного котика принёс, — раздался из гостиной голос бабушки. — Ласковый, не то слово. Иди сюда, погладь его.

— Я сейчас закончу и приду, — отозвался Макс, чтобы что-то сказать. Но охватившая его тревога не отпускала.

Кому понадобилось следить за ним и Далией, и зачем? Отцу, ведь Эмиль работал на него? Если нет, то самой Далии? Макс не мог поверить в предательство близких ему людей. Несмотря на всю подлость, с которой ему пришлось столкнуться, от этого было особенно тошно. Что, если бы не он нашёл эту флэшку, а те, кто за ней охотились? Они продали или передали бы информацию другим людям. Хорошо, что он не сказал отцу. Если Лёха заказал слежку, пусть думает, что всё пропало. А вдруг у кого-то сохранилась копия? Ведь в наше время ничто никогда полностью не исчезает. Это болото будет затягивать его, пока не поглотит целиком. Жить не хотелось, сказать о том, что произошло, никому было нельзя, и друзей, как он думал, у него больше не было.

Этой ночью, вытянувшись на раскладном диване в своей комнате, бывшей комнате отца, Макс никак не мог заснуть, размышляя о том, что делать дальше. Перво-наперво, он хотел разобраться с камерой. Ничего, это он сможет — подождет, пока Далия уйдёт в душ, и отсоединит провод. Потом проверит не починили ли. В любом случае, он не собирался никому доверять. У всех свои интересы, а он оказывается под колёсами.

Когда Эля позвонила узнать, нет ли ответа от Саймона, Макс немного приободрился. Один человек, с которым можно просто поговорить.

— Саймон хочет, чтобы я пошёл в консалтинг, который будет разрабатывать проект. Предложение неплохое — тимлид — но я не уверен, что приму.

— Что тебе не нравится? Ты ведь на это надеялся?

— Я, если честно, ничего особенного не ожидал. Но раз уж они во мне заинтересованы, мне не очень по душе угождать какому-то сыночку хозяина фирмы, который, в конечном счёте, возьмёт на себя все удачи и заслуги, а на меня свалит все ошибки и провалы.

— Мне кажется, Макс, тебе нужно согласиться. Если всё получится, это для тебя возможность начать заново, уйти из эскорта!

Почему-то из-за этих Элиных слов, Макс взорвался:

— И ты туда же! Я, дурак, думал, для тебя не важно, чем я занимаюсь! Почему тебе-то это поперёк горла встало? Ты ведь той ночью не жаловалась на мою работу, даже наоборот, хотела заказать продолжение банкета! Или ты ревнуешь? Может быть, я не хочу уходить? Может быть, мне так нравится? Может у меня на таких баб, как ты и Далия, стоит? Мне надоело, что всем надо вмешиваться в мою жизнь! Пошла ты, сама знаешь куда!

Ошарашенная его словами, Эля не нашлась, что ответить. Макс отключился, и долго не мог отойти: злость накатывала волнами и заставляла стискивать зубы. «Да не нужен мне никто — ни отец с его слежкой, ни Эля, с её, блин, сочувствием, ни Далия, с её играми — сам во всём разберусь и сам всё решу!».

***

Пролетели несколько месяцев, постепенно пришла весна, дни стали длиннее и теплее. Последний снег растаял, асфальт высох, и деревья решили, что можно, не опасаясь заморозков, попробовать выпустить робкую новую зелень. Но Макс ничего не замечал. Его жизнь теперь сводилась к работе в консалтинге, на которую он всё же согласился, встречам с Димкой, развлечением Далии, и занятиям в спортзале.

Бабушка не могла понять, что творится с любимым внуком, который сваливал свое настроение на новую сложную работу и отсутствие времени, но её это не убеждало. Парня будто подменили: он всегда был сдержанным, но в последнее время из него слова было не вытянуть, а улыбаться он перестал совсем. Каждый раз, когда она видела серьёзное осунувшееся лицо внука, у неё сжималось сердце. Об Ане он не упоминал с Нового Года, и никакая другая девушка в его жизни не появлялась. Бабушка боялась, что одиночество и замкнутость до добра не доведут — ещё пить начнёт, или что похуже.

Зоя Борисовна поделилась своими тревогами с Алексеем, но и с отцом Макс почти перестал общаться, едва отвечая на звонки. Разговоры и переписка с Элей после их последней ссоры прекратились. Казалось, парень упорно возводил между собой и миром плотную стену, сквозь которую мог пробиться только Димка. В присутствии сына Макс расслаблялся, улыбался, становился прежним, и их связь всё больше укреплялась.

Не в привычках бабушки было навязываться со своими советами, но в конце концов она не удержалась.

— Максик, ну что ты всё время в четырёх стенах перед компьютером сидишь, смотри, как на улице потеплело! — крикнула она снова запершемуся у себя в комнате внуку. — Пойди хоть, погуляй! Даже Солнышко на улицу просится! — Зоя Борисовна души не чаяла в рыжем котике.

— Бабуль, не волнуйся, я просто занят, — уже привычно отмахнулся Макс.

— Знаешь, какой сегодня день? Фонтаны работать начинают. Ты же каждый год ездил. Вот и отвлекись, подыши свежим воздухом!

— Точно, бабуль, спасибо, что напомнила. Может и поеду.

Обычно Макс любил приезжать в Петергоф в первый день открытия фонтанов, а не в официальный праздник, который проводили почти на месяц позже. Фонтаны включали, когда было ещё довольно прохладно, до начала туристского сезона. Максу нравилось проводить время в парке без бродящих вокруг толп народа. Как же он мог позабыть, что это сегодня? Ладно, работа подождёт.

Добирался до Петергофа он всегда на метеоре. На набережной стояла очередь, но Макса это не напрягало. День был ясный, и он просто наслаждался солнцем, теплом и свежим ветром на лице. Равнодушие и тоска не рассеялись, но в этот весенний день хотелось верить в существование в мире чего-то хорошего и светлого.

Поездка до парка заняла меньше часа, и глаза отдыхали на вздымавшейся тяжёлыми серыми волнами воде реки и залива. Парень вышел на пристань и прошёл вдоль аллеи фонтанов к мостику, на котором всегда толпились люди, фотографируя дворец в одну сторону и вид на залив в другую. Несколько девушек попросили его сфотографировать их всех вместе, и Макс согласился. Но когда они продолжили разговор, извинился и отошёл. Ему хотелось побыть одному.

Привычно повернув налево, к своим любимым фонтанам-шутихам, Макс погрузился в воспоминания. Маленьким мальчиком, ему казалось чудом, что поток воды всегда заставал его и других врасплох. Казалось, есть какой-то камешек, наступив на который, он вызывает струю воды, но где он, этот камешек? Родители не говорили ему, что человек, управлявший этим волшебством, прятался в невзрачной деревянной, выкрашенной в зелёную краску, будке, недалеко от фонтана. Поэтому всплеск воды предсказать было никак нельзя.

Пройдя мимо шутих-скамеек, перед которыми бегали, заливаясь смехом, и дети, и взрослые, Макс направился к шутихе-грибочку. Он легко облокотился на железную ограду и закрыл глаза, вспоминая самые радостные минуты детства: отец, почему-то совсем не промокнув, как всегда, уже первый забежал под свежевыкрашенную зелёную, с красной зубчатой каёмкой, крышу. Он звал Макса.

— Максик, иди ко мне, не бойся! Беги, я тебя поймаю!

Макс нерешительно топтался на месте, а мама ласково подталкивала его в спину.

— Максик, иди к папе, ну, что же ты? Смелее!

Наконец Макс весь сжался, стараясь стать тонким, как лучик солнца, и побежал. Естественно, его окатило водой, и он зажмурился, но тут же папины руки подхватили его в воздух, обняли, и ему стало тепло и уютно. Это был последний раз, когда они приезжали сюда все вместе. На следующий год, мать привезла его уже одна.

Внезапно сухая горячая ладошка дотронулась до его собственной, и голос, который он узнал бы из тысячи, прошептал ему на ухо: «Макс, не бойся! Побежали?». Все стены, которые он так тщательно возводил, мгновенно рухнули, и он утонул в карих, с золотистыми искорками, глазах.

— Привет, Лиза!

— Привет, Макс!

Глава 37 Лиза и Макс

«И чудаки — еще такие есть —

Вдыхают полной грудью эту смесь.»


— Ну что, ты боишься промокнуть? — Лизина улыбка наполнила Макса счастьем.

Она была одета в лёгкую розовую ветровку и узкие чёрные джинсы. На шее — светло-коричневый шарфик. Это было чудом — её появление в парке в этот самый момент, её слова, будто в ответ на его мысли.

— С тобой, я готов хоть под водопад!

Взявшись за руки, они побежали к грибочку. Незримый властелин воды, явно знавший своё дело, облил их настоящим потоком. Под крышей Макс прижал девушку к себе, с удовольствием вдохнул запах её духов, нежно отвёл со лба непокорные волосы. Но тут же отпустил, ведь он не знал, где между ними проходила граница. Девушка, взволнованная близостью к нему, разочарованно отступила на шаг назад.

— Я так надеялся тебе увидеть! — вырвалось у Макса, и Лиза нервно затеребила конец развязавшегося намокшего шёлкового шарфика.

— Ты сегодня без подружки? — спросила она.

— С чего ты взяла, что она у меня есть?

— Я видела в газете твои фотки с женщиной.

— Далия только моя клиентка, — как хорошо, что Лизе не надо ничего объяснять. — А ты здесь одна?

— Нет, — и, увидев помрачневшее лицо парня, добавила. — Вот и они! Пойдём, а то я убежала вперёд.

По дорожке к фонтану шли Лизины родители и сестричка, и настроение у Макса сразу улучшилось. Лизин отец пожал ему руку, а мама приветливо поздоровалась. Лиза всё время держала парня под локоть, как будто боялась, что он исчезнет.

— Пап, мы с Максом погуляем по парку. Давайте, вы без меня обратно поедете? — обратилась девушка к отцу, который был серьезен, но отнёсся к словам дочери без особого неудовольствия.

— Только не забудь, что завтра будний день, рано вставать, — напомнила ей мама. — Поздно не задерживайтесь!

— К десяти обещаю доставить Лизу домой! — Макс не смог сдержать улыбки.

— К одиннадцати, — поправила девушка.

Когда дочь отошла, Борис Евгеньевич покачал головой.

— Не знаю, к добру ли эта случайная встреча. Лизонька, конечно, влюблена в Максима, но пара ли он ей? Я до сих пор не могу поверить, что он был эскортником! — отец произнёс последнее слово шёпотом, покосившись на младшую дочь.

— Свою голову не приставишь, — ответила ему жена. — Мне кажется, он неплохой парень. Но я боюсь, сам того не желая, он разобьёт ей сердце. Она у нас такая домашняя и неопытная.

— Вот и я о том же. С подобной работой он, наверняка, циничный эгоист и не уважает женщин. Я бы не хотел видеть его рядом с Лизой.

— Твои желания — ей не указ, иначе она бы не отказала сыну твоего знакомого.

— Как бы он Лизочке подошёл! — мечтательно закатил глаза к небу муж. — Умница, порядочный, перспективный.

— Не ей, а тебе! Лиза была к нему равнодушна, а вот рядом с этим мальчиком, она прямо светится изнутри! Ну что поделать? Мы можем только надеяться, что правильно её воспитали и доверять её чутью.

— М-да, тоже мне, мальчик! Не знаю, дорогая, совсем ничего не знаю.

— Я его помню, — вставила двенадцатилетняя Лана. — Это ведь он тогда Лизку на руках принёс? А ещё, она его фотки из газет вырезает и к себе в шкатулку складывает.

— Откуда ты знаешь, что в Лизиной шкатулке? — строго спросила мама.

— Я у неё иногда колечки и браслетики одалживаю, — девочка смущённо замолчала.

***

Некоторое время Макс и Лиза шли по аллее рядом, не замечая никого вокруг. Наконец Лиза прервала молчание.

— Ты какой парк больше любишь, верхний или нижний?

— Наверно, нижний, тут меньше всего искусственного, подстриженного.

— Ага, мне тоже английский стиль больше нравится, чем французский. Пошли, я тебе своё любимое место покажу.

Они всё дальше отходили от многолюдья, и наконец оказались в укромном уголке перед бюстом какого-то римлянина. Лиза умудрилась сесть на скамейку, подогнув по-турецки ноги и развернувшись лицом к Максу, который не мог оторвать от неё глаз. Ему хотелось ощутить биение её сердца рядом со своим, почувствовать её волнующее дыхание на своей щеке, пропустить сквозь пальцы пряди её волос. «Как она всегда смотрит: так просто, но честно и открыто? Эта девушка не способна соврать или обмануть. Она никогда меня не предаст, — думал Макс. — Но и я не могу ей лгать. Нам надо разобраться начистоту».

— Знаешь, чей это бюст? Императора Веспасиана. Когда я была маленькая, он мне почему-то понравился, и я всё просила папу опять пойти посмотреть на «некрасивого пирата», — Лиза рассмеялась, слегка напряжённо.

Она всматривалась в любимое красивое лицо: как он похудел и повзрослел за то время, что она его не видела! Ей казалось, что где-то в глубине глаз притаилась боль, и так хотелось помочь ему, взять на себя часть его тревоги.

— Лиз, — Макс нервничал. — Ты, наверно, знаешь всё, что про меня наговорили и написали. Только это, в основном, не правда.

— Я не поверила всякой гадости, потому что ты — не такой.

Максу было и приятно, и стыдно. Она верит в него. Заслуживает ли он этого?

— Ты понимаешь, — выдавил он. — Я натворил кучу глупостей.

— Наверно, но мне это не важно.

— Почему ты так уверена?

— Когда мы познакомились, в гостинице, ты мог сделать то, что я попросила. Любой другой парень на твоём месте бы сделал. Но ты остановился, ты подумал обо мне, а не о себе, хотя тебе и хотелось. Поэтому, я тебе доверяю. А теперь расскажи мне, что с тобой происходит.

— У меня всё нормально, — привычно начал Макс, но понял, что хочет, должен быть откровенен с ней о своей жизни. — По-дурацки всё получилось, завертелось совсем не так, как я хотел — с мамой из-за денег поссорился; с отцом и его новой женой — тоже не лажу; живу сейчас у бабушки. Правда, почти поднакопил на однушку, ипотеку собираюсь взять. Да, оказалось, у меня есть сын, Димка, я теперь стараюсь видеть его, как можно чаще. Ещё эта женщина — Далия, клиентка, но я могу её послать.

Макс говорил торопливо и несвязно, как на исповеди. Лиза выслушала его сумбурный рассказ не перебивая, а потом, без слов, взяла его руку в свои, легко сплела их пальцы, и он понял, что получил отпущение.

— Пошли ещё пройдёмся, — Лиза поднялась, разминая затёкшие ноги. — Сегодня здесь так хорошо.

Макс послушался, и они долго гуляли по парку, еле успев на последний метеор. Лиза присела к окну, а Макс, устроившись рядом, обнял её за плечи. Ему очень хотелось сказать девушке что-нибудь приятное, но он никак не мог придумать ничего подходящего. Вдруг в памяти всплыл комплимент «подаренный» отцом — тот ведь был мастер по обхаживанию женщин. Парень наклонился к уху Лизы, с трудом сдерживая желание поцеловать его, и прошептал.

— Ты — сандаловая девушка.

— Что, тупая, как дерево, что ли? — Лиза притворно обиделась.

— Ну что ты! — Макс реально испугался, что сказал глупость. — Это потому, что ты вся золотисто-коричневая и обалденно пахнешь! Это комплимент!

— Я поняла, твой комплимент мне понравился! — лукаво улыбнулась Лиза и, положив голову ему на плечо, задремала.

Весь остаток плавания Макс боялся пошевелиться и разбудить её. Это было, как во сне, и ему всё ещё не верилось, что она так близко, что не отшатнулась от него с омерзением после того, как он ей всё о себе рассказал. Когда метеор подошёл к набережной, девушка ещё спала, и Макс бережно поднял её на руки и вынес на пристань. Лиза сонно обняла его за шею, прижалась к груди. Парень готов был так нести её до дому, но она пошевелилась и открыла глаза.

— Ой, Макс, тебе же тяжело, я и не заметила, что отрубилась. Я сейчас утром учусь, а потом подрабатываю в музее. Видишь вон там вход для сотрудников? У меня бейджик есть, так что могу провести тебя без очереди и всё показать.

— Спасибо! Непременно воспользуюсь таким заманчивым предложением. А сейчас давай домой, я ведь твоим родителям обещал.

— Какой ты обязательный!

Они прощались у парадной, как много месяцев назад, но обоим не хотелось расставаться. Макс держал Лизины руки в своих и знал, что должен сделать выбор — эта необыкновенная девушка давала ему второй шанс, несмотря ни на что. С ней рядом, он сможет, он выкарабкается, ему так надоело быть одному. Надо было прыгать в водопад с головой. Если он утонет, так тому и быть.

— Лиза, я хочу увидеть тебя ещё.

— А я — тебя!

— Здорово, я позвоню, спокойной ночи!

— Макс, — напомнила Лиза. — У тебя нет моего телефона, как же ты собираешься мне звонить?

Парень покраснел от смущения.

— Блин, дай мне, пожалуйста, твой номер.

— Скажи мне номер твоего, и я сейчас наберу!

Потом она проверила, что сможет позвонить ему, а он — ей, легко поцеловала его в щёку и упорхнула в дом. Не успело такси отъехать, как телефон Макса зазвонил.

— Лиз, что случилось? С родителями всё в порядке?

— Не волнуйся, все уже спят. Я звоню, чтобы ты мне ещё раз пожелал спокойной ночи.

— Спокойной ночи! — нежно сказал Макс. — Пусть тебе снятся только добрые сны.

— Спасибо! Тебе тоже! Ты знаешь, я завтра заканчиваю в музее в шесть. Будешь меня ждать у того выхода, который я тебе показала?

— Обязательно! До завтра, Лиза, до встречи!

Девушка повесила трубку, оставив Макса витать в розовых и пушистых облаках.

Водила смотрел на пассажира в зеркало. Он слышал весь разговор и отреагировал, несколько брюзгливо.

— Надо же, какая у тебя подружка — современная женщина! Сама позвонила, и сама свидание назначила! Сразу видно, у неё от тебя трусы промокают! А ты, дурачок, попался на удочку. Знаешь, чем дело закончится?

— Это просто знакомая! — Максу захотелось ударить мужика по лицу, согнать противную похабную ухмылку.

— Да, — продолжал водитель. — Видали мы таких «знакомых» — сегодня звонит, завтра минет сделает, а через девять месяцев очнёшься — на пальце кольцо, а у неё живот до носу! Вот тебе и не знакомая, а законная стерва!

— Слушай, — грубо оборвал его Макс. — Я тебе плачу, чтобы на дорогу смотрел, а не советы давал. Вот заткнись и рули.

Водитель, насупившись, замолчал. Макс откинулся на сиденье и представил себе, что, как и сегодня, идёт по парку к фонтанам-шутихам. Только он был не один. Лиза шла рядом, они держались за руки, и их обручальные кольца блестели на солнце. Лизино летнее воздушное платье приподнимал уже заметно округлившийся живот. Эта картинка пришлась Максу очень по душе — ему даже захотелось остановиться и поцеловать Лизин животик, прислушаться, не шевелится ли внутри его ребёнок. «Ну и дурак же этот мужик, — подумал Макс про водителя. — Он ничего не понимает в жизни! Было бы классно!».

В этот момент водитель глянул в зеркало и с удивлением увидел, как молодой парень на заднем сидении расплылся в счастливой улыбке. «Дураков не сеют, не пашут, сами растут», — злобно резюмировал он про себя.

Глава 38 Это, оказывается, больно!

«Не мать, а мачеха — Любовь:

Не ждите ни суда, ни милости»


К изумлению бабушки, Макс вернулся домой в хорошем настроении, расцеловал её в обе щёки, пощекотал Солнышко, отказался от ужина и ушёл спать. События дня не давали ему отключиться: всё произошло так быстро, он не мог поверить, что всего через несколько часов опять увидит Лизу. Макс представлял себе её сияющие глаза, нежные губы, тонкие пальцы, переплетавшиеся с его в жесте понимания и принятия, гораздо более чувственном и интимном, чем любой секс. Ему так хотелось обнять её и уже никогда не отпускать.

Но сначала он должен разобраться с Далией. Лиза ни словом не заикнулась о ней и не просила его оставить работу в эскорте, но разве можно надеяться на что-то настоящее с такой девушкой, как Лиза, если он спит с другой? Его отношения с Далией были неоднозначны в любом случае, не просто сделка за деньги. Макс не пытался объяснить самому себе свои сложные чувства к ней, но причинять этой женщине боль не хотелось. Чем дальше, тем будет тяжелее. Надо немедленно поговорить с Далией, до встречи с Лизой, иначе нельзя.

Наутро в душе он напевал что-то весёлое, а за завтраком с увлечением рассказывал Зое Борисовне, как хорошо в Петергофе.

— Бабуль, я подумал, может быть нам всем съездить: ты, я, Димка и Вера. Даже её мать, если она выберется.

— Конечно, Максик, я с удовольствием с вами съезжу. Что-то ещё вчера случилось?

— Встретил одну знакомую девушку у шутих, — Макс жарко покраснел.

— Очень рада! — сдержанно ответила бабушка, хотя внутри у неё всё ликовало. Она ещё никогда не видела внука таким довольным. «Похоже, чайник наконец-то закипел! — радостно подумала она про себя. — Главное, чтобы мальчик сам себе жизнь не испортил, как когда-то Алёша. Столько лет коту под хвост, чтобы исправить одну ошибку».

В офисе у Далии молоденькая секретарша расцвела в улыбке, увидев Макса, и тут же сообщила хозяйке. Далию его приезд насторожил: парень был у неё на работе всего несколько раз, обычно они встречались в квартире. Когда он вошёл, его серьёзность ещё более её встревожила.

— Максим, я не ожидала увидеть тебя сегодня, садись! — Далия указала на кресло напротив себя, но Макс остался стоять.

— Мне нужно поговорить с тобой, и это не телефонный разговор.

— Что-то случилось?

— Мои обстоятельства изменились, я не думаю, что мы можем продолжать наши отношения, — как мог мягче, ответил парень. — Не плати мне больше, а подарки я верну: шмотки, запонки, часы, всё остальное.

Далия встала и подошла к нему, заглянула в глаза.

— Почему ты меня оставляешь? Ты же знаешь, что для меня дело не в деньгах и не в тряпках.

— Далия, я встретил девушку.

— Ну и что? Я не против, чтобы ты иногда развлекался.

— Я не хочу с ней развлекаться! — нахмурился Макс.

— Надо же, что ты будешь с ней делать?

Этот вопрос застал его врасплох, опять эти дурацкие игры! С другой стороны, действительно, что ему нужно от Лизы?

— Она замечательная, я хочу узнать её получше.

— Ты спишь с ней? — несмотря на предыдущие слова, в голосе Далии сквозила ревность.

— Нет, по крайней мере пока. Я же сказал, что хочу большего.

— Но ты уже готов ради неё расстаться со мной. Она попросила тебя это сделать?

— Она тут ни при чём. Просто я подумал и решил, что не могу быть, по-честному, и с тобой, и с ней.

— Ты уже так к ней привязан? Сколько ей лет? Чем она занимается?

— Далия, зачем тебе подробности? Она студентка.

— Совсем молоденькая, — констатировала Далия. — Ну что ж, Максим, я надеюсь, что мы сможем остаться друзьями. Если тебе нужна помощь, совет, деньги — я буду только рада. Когда вы разбежитесь, возвращайся.

— Почему это мы должны разойтись? — больше всего на свете Максу захотелось попрощаться и выбраться из этого кабинета на свежий воздух.

— Это не может продлиться долго: ты и наивная девочка. Ей нужен принц на белом коне, как долго ты собираешься притворяться таким? А она… Я думаю, ты сам понимаешь, что она не сможет дать того, что тебе нужно от женщины.

— Меня она устраивает такой, какая есть. Спасибо за всё, Далия.

Макс наклонился и поцеловал её на прощанье. Женщина прильнула к нему, застыла, не желая отпускать.

— Макс, мне будет одиноко без тебя, — прошептала она.

— Прости, — Макс не нашёлся, что ещё ответить.

Он вышел из офиса и долго сидел на скамейке в сквере. Бабушки прикармливали голубей, которые бесцеремонно садились на голову «Катьки», оставляя белёсые подтёки на её высокой причёске и лавровом венке. Прощальные слова любовницы задели парня больше, чем он показал. «Это говорили ревность и желание посеять во мне сомнения. В Лизе есть всё, что мне нужно. Далия не так хорошо меня понимает, как ей кажется», — заверил себя Макс.

***

Лизе было физически, до тошноты, плохо, но этого звонка не избежать. Она не могла и не хотела врать Юрику. Он не сделал ничего плохого, даже наоборот, был неизменно добр и внимателен. Хоть он никогда не говорил ей о своих чувствах, девушка знала, что он её любит. Лиза ничего не обещала парню, но всё равно, казалась себе последней тварью.

Разве можно предугадать судьбу? Вчера, когда она увидела Макса у фонтана, он почему-то показался ей потерянным, беззащитным, как маленький ребёнок. Он стоял с закрытыми глазами и видно думал о чём-то приятном, вызывавшем на его губах еле заметную улыбку. Девушка сама не ожидала, что её так накроет волной нахлынувших чувств. Она смотрела на него, даже неприлично пялилась, несколько долгих минут, прежде чем решилась подойти и заговорить. Там и тогда, она поняла, что её любовь к нему — навсегда. Невероятно, но он был один и рад её видеть. Макс прижал её к себе под крышей фонтана, и Лизе не хотелось двигаться, она так бы осталась в его объятиях.

Он отступил, и ей сразу стало мокро и холодно. Но снова приблизиться было невозможно. Вдруг он подумает, что она слишком липнет к нему? И так сама пригласила его погулять, дала телефон и назначила свидание. Это стоило того — она опять увидит его, дотронется до его руки. Может быть, он даже поцелует её. Дальше Лиза боялась думать.

— Как дела, Лизонька? — ну почему он всегда так рад её звонку!

— Всё нормально, Юр.

— Хорошо вчера съездила?

— Сложно сказать, я встретила в парке Макса.

— А! — Юрик ждал, что она скажет дальше.

— Мы погуляли и… Он сегодня встретит меня с работы.

— Ну, Лиза, ты даёшь! — в его голосе было больше волнения за неё, чем за себя, и она подумала, что, наверно, совершает ошибку.

— Юр, прости меня, но я должна попробовать, иначе я никогда не прощу себе. Не злись на меня, пожалуйста.

— Лиз, я не злюсь, мне за тебя обидно. Ты ведь сама знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет? Никакого сказочного хэппи-энда?

— Юрик, он не такой сильный и уверенный, как ты. Он вешает на себя столько вины. Мне показалось, что ему плохо, а я могу помочь.

— Блин, женщины и ваше дурацкое желание всех спасать! Ты пойми, нельзя помочь человеку, который сам себе не помогает. Не только его не вытащишь, он тебя за собой утянет. Поэтому я боюсь за тебя, Лиза!

В его словах было столько искренности и заботы, что Лизе захотелось плакать. Какая же она глупая! Она не может передать те чувства, которые охватывают её рядом с Максом, и не может потерять его.

— Ты прав, Юрик, но что мне делать?

— Не мне за тебя решать, я так, в сторонке постою. Если тебе нужно будет поговорить, звони.

***

— Ой, какой красавчик! Интересно, к кому это он? Надьку, конечно, обхаживает, кого же ещё!

— Да, умеет она себя подать.

Выходя из чугунных кованных с позолотой ворот, Лиза не особенно прислушивалась к болтовне шедших впереди женщин, пока не увидела, что они смотрели на Макса, который ждал чуть в стороне от входа с букетом нежных белых цветов. Салатного цвета рубашка, зелёный пиджак и тёмные брюки очень ему шли. Девушка отделилась от своих коллег и подошла к парню, не обращая внимания на шушуканье за спиной.

— Привет! Ты давно здесь стоишь?

— Нет, несколько минут. Я не знал, какие цветы ты любишь, вот и выбрал белые, — он протянул Лизе букет.

— Спасибо! Они очень красивые!

Обоим было несколько неловко. Лиза взяла Макса под руку, и они направились в сторону Мойки.

— Ты голодная, пошли поужинаем!

После кафе, они ещё погуляли, рассказывая друг другу обо всём.

— Сегодня утром, — сказал наконец Макс. — Я разошёлся с моей клиенткой. Со всем этим в моей жизни покончено.

— Ты уверен? — Лизе было приятно, что он сделал это ради неё. Возможно, Юрик не прав.

— Да, я не хочу больше заниматься эскортом.

— Если ты так считаешь, — Лиза прижалась к нему крепче.

Несколько недель Макс был полностью и беззаботно счастлив: почти каждый день он встречал Лизу с работы, и они шли в кафе, потом в кино, в театр или гулять. Погода становилась всё теплее, и со статуй в Летнем Саду сняли деревянные ящики. Парню казалось, Лизе было хорошо с ним, и он позволил себе надеяться на будущее. Поэтому, когда ему позвонили из банка, что ипотека одобрена, он посчитал это знаком судьбы. Квартиру Макс уже присмотрел — не совсем в центре, но и не в безликих новостройках. Хозяева уезжали в другой город, и им нужно было срочно продать, чтобы купить там другое жильё. Вся сделка завершилась за две недели. Когда Макс сказал бабушке, она и порадовалась за него, и расстроилась.

— Максик, мне без тебя будет так скучно, но я знаю, как давно ты хотел жить отдельно.

— Не расстраивайся, я буду приезжать часто и Димку приводить. Всё равно у меня пока ничего нет. Так что у тебя будет удобнее. И Солнышко надо будет навестить.

Для Лизы его покупка тоже стала приятным сюрпризом.

— Здорово! Я хочу посмотреть на квартиру!

— Ну, у меня там ещё разруха — ни мебели особенно, ни посуды. Ремонт нужно сделать, тогда уже гостей приглашать.

— Это так долго займёт, покажи мне сегодня!

Она была так рада за него, что Макс не смог отказать.

— Хорошо, после работы подъедем.

Когда Лиза вошла в квартиру, Макс внимательно следил за выражением её лица, ожидая разочарования. Но Лиза только деловито осмотрелась. В квартире были коридор, кухня, раздельные ванная и туалет и одна комната, метров двадцать пять. Явно нужен был ремонт, но основа была хорошая: паркет в комнате, высокие потолки, окна на восток и юг. В кухне, в добавку к одному стулу и старому металлическому столу без скатерти, оставшимся от старых хозяев, стояли принесённые Максом кофеварка, чайник и единственная кружка.

— Здесь надо всё переделывать: новые шкафчики покупать, новую плиту, микроволновку.

— Конечно, и ещё посудомоечную машину было бы неплохо, — Максу понравилось, что Лиза уже думает об обустройстве квартиры.

— Не знаю, влезет ли, да и мне для одного тарелку и чашку не помыть, что ли?

— Ты же не собираешься всю жизнь быть один. Кстати, у моих родителей есть старая посуда и ещё много чего. Сейчас на даче лежит, но они будут рады от неё избавиться. Там и мебель кой-какая есть — стол, стулья, диван — хочешь сюда перевезти?

— Я заплачу!

— Да ну, они всё время жалуются, что это старьё им мешает, так что сами приплатили бы, чтобы у них забрали.

— Спасибо! — сдался Макс. — Чаю хочешь?

— Может попозже, покажи мне комнату!

В комнате старые жильцы оставили шкаф, а на пол в углу был кинут старый матрас.

— Я на нём уже сегодня ночевал, — объяснил Макс. — И там полотенца, простыни, кое-какие шмотки от бабушки перетащил.

Девушка перешла комнату и села на матрас, осматриваясь вокруг. Макс опустился рядом, откинувшись назад и опираясь на локти. Он смотрел на Лизину спину, склонённую голову, нежный изгиб шеи, на которую падали пряди вьющихся волос, и, стараясь не сбиться с дыхания, говорил о своих планах: в какую краску покрасить стены, или лучше поклеить обои? Нужно отциклевать и покрыть лаком паркет, тогда в комнате станет гораздо уютнее. Много мебели покупать не будет — диван, пару кресел, стол, полки для книг… Он заметил, что Лиза не отвечает, и сам замолчал. Она плавным движением перекинула волосы на грудь, и Макса накрыло. Не так представлял он себе их первый раз вместе — роскошный номер с цветами и шампанским, а не старый матрас в неприглядной полупустой однушке — но в этот момент он не мог думать ни о чём. Он гладил её спину, ощущая жар тела сквозь тонкую материю, целовал шею, губы, всю её.

Лизино сердце бешено билось, но не от страха. Наполнившее её волнение было сладким, полным предвкушения: его губы, одновременно нежные и страстные, обжигали её поцелуями, его прикосновения отдавались возбуждением во всём теле, и ей, в первый раз в жизни, хотелось полной близости. Потом она лежала, закинув руки за голову, и смотрела в нуждавшийся в новой краске потолок. «Это было не так уж больно», — думала она, привыкая к новым, незнакомым ощущениям, к его обнажённому телу, прижимавшемуся к ней, его постепенно успокаивавшемуся горячему дыханию.

Макс легко, с благодарностью, целовал и ласкал её. Его голова лежала у Лизы на груди, и он чувствовал, как её сердцебиение замедлялось, и дыхание становилось менее прерывистым. Вдруг он понял, что имела в виду бабушка, и, уверенный в своих словах, прошептал: «Лиза, я люблю тебя!». Наверно, он любил её уже давно, пряча эту правду от самого себя. Парень повторил ещё раз, чуть громче: «Я люблю тебя!».

Но Лиза молчала, и Макс, у которого внутри разверзлась пустота, узнал на собственном опыте, как это больно — безответное чувство.

Глава 39 Я не хочу быть, как он

«Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется,»


Резко поднявшись, Макс подошёл к шкафу, достал чистое полотенце и бросил его девушке.

— Иди в душ, подмойся, — грубо приказал он.

Нечего не понимавшая Лиза подчинилась. Когда она вышла из ванной, Макс, одетый, протягивал ей её вещи.

— Уже поздно, я отвезу тебя домой.

В такси они не разговаривали, и Макс не поцеловал её на прощанье. Поднявшись к себе в комнату, Лиза попыталась осознать, что же с ней произошло. Она всё ещё ощущала его на себе, в себе, и не могла поверить, что Макс мог вот так, бесцеремонно, выпроводить её из квартиры, быть таким равнодушным и отчуждённым. Его будто подменили. Неужели ему было так плохо с ней? Лиза уткнулась в подушку и тихонько, чтобы не услышали родные, заревела.

Макс не хотел возвращаться домой, спать на этом проклятом матрасе. Потерпев такое фиаско, заявляться к бабушке было неприятно — ещё начнёт задавать вопросы. Он зашёл в бар и выпил несколько стопок джина, что тоже не помогло. Может позвонить Лёвке и позвать в клуб? Там не надо разговаривать и думать. На глаза попался телефон Ани. Да, это то, что ему сейчас нужно: увидеть любовь и обожание в её глазах, почувствовать, как она возбуждается в его объятиях. Макс позвонил, и девушка ответила почти сразу.

— Макс, привет, что-то случилось?

— Нет, ты одна? Можно мне приехать?

Она колебалась всего несколько секунд.

— Давай.

Они не виделись почти полгода, но ничего не изменилось: Аня встретила его в дверях и повисла на шее, всем своим видом показывая, что соскучилась.

— Хочешь чаю или поесть?

— Тебя, я хочу тебя.

— Ты не звонил столько времени! Макс, да что с тобой?

Каждый раз, когда она пыталась задать вопрос, он затыкал ей рот поцелуем, и Аня смирилась, отдалась ему душой и телом, а он жадно воспользовался и тем, и другим.

Утром он смотрел на спящую рядом девушку и чувствовал себя последним подонком. «Блин, — вдруг пришла ему в голову мысль. — Я стал им! Я веду себя точно, как отец: что-то пошло не так, и я напился и проснулся в постели с женщиной, которую не люблю! Всю жизнь, я не хотел быть таким — бесчувственной скотиной — а теперь превратился в него!». Кляня себя за трусость, парень тихо поднялся, собрался и осторожно прикрыл за собой дверь.

***

— Я не знаю, как такое можно! — Лизе опять хотелось плакать. — Мы с Максом были вместе, а потом он выпроводил меня из квартиры, как дешёвую проститутку! Разве что денег на такси не дал!

— Ну и м*к же! — Инка не скупилась в выражениях. — Так у вас с ним было? Как он из себя, как в профиле рекламировали? Крут в постели?

— Инка! С кем мне сравнивать? Но он был такой нежный, ласковый, в любви признался! И вдруг, как другой человек!

— Бывают такие козлы, наговорят с три короба, о любви распоются, вечной и преданной, а самим только одно и надо!

— Да не пел он ничего! Он сказал, что любит меня, уже после того, как всё произошло. Зачем? Поиздеваться решил?

— Погоди, но ты ему ответила, что тоже его любишь? Ты ведь его любишь?

— Конечно, он знает, как я его люблю. Хотя я ему не ответила, — внезапно до Лизы начало доходить, в какой момент с Максом произошла это непонятная перемена.

— Чего? Парень, особенно такой парень, как Макс, объяснился тебе в любви, а ты промолчала? Представь себя на его месте! Он решил, что ты с ним играешь.

— Но разве не ясно, что я к нему чувствую? — в её голосе уже не было прежней уверенности.

— Лиза, ты что, маленькая? Он же мужик, они в этих делах тупые. Если им пять раз на день не говорить, то и не поймут. Ты его отвергла, в его понимании. Отказала.

— Господи, Инчик, что же мне теперь делать? Думаешь, ещё можно всё исправить?

— Если он действительно тебя любит, наверно. Позвони ему, поговори.

Лиза звонила, но Максу не хотелось с ней разговаривать, слышать её фальшивые слова. Всё, пофантазировал насчёт чувств, и хватит. Девушка была в отчаянии.

А вот Ане он не смог не ответить. Голос её звучал измученно, но с надеждой.

— Макс, как ты? Приедешь на выходных?

— Ань, извини, я не могу.

— Не можешь, или не хочешь?

— Я не хочу быть таким, как мой отец. У меня есть, то есть была, девушка, которую я люблю. Прости.

— Так что же было той ночью? Она тебя послала, что ли, так ты ко мне прибежал, на перетрах? Ну и бл*дь же ты!

— Ты права, Ань, поэтому я…

Девушка повесила трубку, не дослушав его извинений. Как же ей было хреново! Полгода она выдавливала его из своего сердца, запрещала себе набирать его номер, пыталась встречаться с другими парнями. У неё уже почти получилось, но одно мгновение, звук его голоса, и ничто не имело значения, он опять ворвался в её жизнь. На несколько часов она позволила себе помечтать. Дура! Оказывается, она для него значила меньше, чем ничего — девочка на ночь, к которой можно примчаться, когда приспичит, оттрахать в своё удовольствие и уйти под утро, даже не попрощавшись. «Сволочь! Ненавижу!» — прошептала Аня. Ей надо было отомстить за своё унижение, за слабость, за боль. Она достала его фотографии, которые сделала когда-то. Для другого парня, это могло быть даже в кайф — увидеть себя в чём мать родила в интернете. Но не для Макса. «Пусть ему будет плохо, как мне сейчас, пусть он почувствует себя дерьмом», — подумала она.

***

Прошло три дня, Макс не брал трубку, и Лиза извелась от тоски. Не выдержав и смирив свою гордость, она поехала ждать его у работы. Макс увидел её сразу — длинное розовое платье, под которым он тут же нарисовал формы её фигуры, заколотые на макушке волосы, робкая улыбка. Его опять затопила нежность, и он с трудом подавил желание поцеловать её. Надо было проигнорировать, пройти мимо, но не получилось, она тоже его заметила.

— Привет, что ты здесь забыла? — он говорил с нарочитой грубостью.

— Ты не отвечал на мои звонки. Я должна была тебя увидеть. Что случилось?

— Лиз, пожалуйста, не надо мне спектакль устраивать.

— Макс, о чём ты?

— Я тебе нужен был, чтобы трахнуть и сделать тебя женщиной. Теперь эта проблема решена, и ты можешь, как ты тогда выразилась, «спокойно, без комплексов, искать любимого человека». Очень рад, что помог. Тебе больше не стоит притворяться, что мы встречаемся. Пока.

В этот момент к ним, широко улыбаясь, подошёл Айзек.

— Макс, познакомишь меня со своей подругой? — он окинул Лизу, как показалось Максу, оценивающим взглядом.

— Лиза — Айзек, Айзек — Лиза, — изображая равнодушие представил Макс.

— Лиза, тебя куда-нибудь подвезти? — Айзек мотнул головой в сторону своего новёхонького мерседеса джипа.

К удивлению и разочарованию Айзека, Лиза никак не отреагировала на его шикарную машину и раздражённо отказалась от приглашения.

— Спасибо, Айзек, но я разговариваю с Максом.

— Мы уже договорили, — отрезал парень и повернулся уходить.

— Нет! Послушай меня, пожалуйста, — Лиза ухватила его за рукав.

— Оставлю вас вдвоём, — Айзек направился к машине.

— Что ещё можно сказать? Ты уже вполне красноречиво промолчала. Я всё понял.

— Ни черта ты не понял! Я не хочу искать любимого, у меня уже есть…

— Тем более, поздравляю! Желаю вам счастья!

— Дурак! Я люблю тебя! — наконец почти выкрикнула Лиза, привлекая к себе удивлённые взгляды прохожих.

Макс остолбенело уставился не девушку. Он запутался, но начал чувствовать себя идиотом.

— Ты странно это показываешь!

— Ага, а сам-то хорош! Я чуть из-за тебя под машину не бросилась! — по её щекам потекли слёзы.

Ошалев от счастья, Макс начал целовать ей руки и, почему-то, просить прощения, как будто сам был во всём виноват.

— Я думала, что тебе со мной не понравилось! — они сидели на скамейке в Летнем Саду, и Макс обнимал и изредка целовал её.

— Ты знаешь, — серьёзно ответил он. — Я никогда ещё не признавался в любви. Никому.

— А как же та девушка? Я видела тебя с ней на площади в новогоднюю ночь, мне показалось, ты ответил ей.

— Нет, я промолчал, поэтому мы расстались.

Может быть, стоило рассказать Лизе о том, что произошло с Аней? Но они только что помирились, и Макс боялся опять открывать рану. Вместо этого, он заговорил о другом.

— Лиз, я не хочу быть таким, как мой отец. Он всю жизнь бегал от женщины к женщине, без доверия и без привязанности.

— Макс, по-моему, ты несправедлив — ведь он же верен Эле?

— Пока — да, но насколько его хватит? — Макс вспомнил кое-что увиденное на флэшке. — Ты ведь его не знаешь.

— Вообще-то, я давно собиралась тебе сказать, что знаю, — Лиза чуть-чуть смутилась.

— Папу? Откуда? — Макс сразу насторожился. Обычно знакомство с его отцом не шло женщинам на пользу.

— Помнишь, я тебе говорила, что моя тётя — юрист? Так вот, она очень долго представляла твоего отца. Они дружили, она даже его приглашала на свои свадьбы. Там я его и увидела: он всегда был такой обаятельный, веселый, танцевал со мной и Ланой.

— Да, это он умеет, — Максу совсем не нравилось направление разговора.

— Я даже думала, что хочу такого мужа, — тут Лиза покраснела. — Я была тогда малявкой!

— Надеюсь, с тех пор ты передумала.

— Точно. Так к чему я, моя тётя оформляла развод твоих родителей. Она говорила, что он очень хотел совместную опеку над тобой. Он тебя очень любит, Макс.

— Тогда почему же он приезжал только раз в год?

— Тётя Ксюша сказала, что твоя мама не давала ему тебя видеть, она его ненавидела.

— Но он ведь мог по суду получить свидания, а не мирный договор подписывать! — мозг отказывался верить Лизиным словам.

— Твоя мать то ли сыщика наняла, то ли сама, только он деваться никуда не мог.

В голове Макса всплыл давний разговор с Машкой о том, что его мать припёрла отца к стенке при разводе. Тогда Макс подумал, что речь шла о деньгах. Не может быть, как же мать могла так с ним поступить? Могла, это было очень даже в её стиле — отомстить, ударить по живому. Но какой ценой?

— Папа мне никогда об этом не рассказывал, даже когда я на него кричал, что он меня бросил! — это была последняя попытка остаться в привычной реальности.

— Наверно, не хотел портить твоё отношение к маме. Я же сказала, что он не такой плохой человек.

Не верить словам любимой девушки не было причины, да и слишком уж всё это походило на правду. Макс вспомнил, как мать накручивала его, говорила всякие гадости и про отца, и про Элю, и про других его жён. Она всегда отчаянно ревновала сына к бывшему мужу, расспрашивала обо всех их разговорах в мельчайших деталях. «Блин, да она ещё большая стерва, чем я думал, — Макс тут же одёрнул себя, что нельзя так о матери. — А бабушка? Почему она мне ничего об этом не сказала? Сговорились они все, что ли, у меня за спиной?».

— Почему ты молчишь?

— Наверно, сейчас уже не так важно. У нас с ним сложились определённые отношения, и их не изменишь.

Но вечером, оставшись один, Макс позвонил Лёхе.

— Пап, как ты, как Эля?

— Рад тебя слышать, всё идёт потихонечку, время летит — Эле скоро рожать. Что-то она уж слишком беспокоится: снов плохих боится, совсем суеверной стала. Даже ревнует меня к каждой бабе, как будто я повод подаю! А что у тебя слышно?

Максу очень хотелось спросить про то, что рассказала ему Лиза, но он не знал, как начать. Возможно, Лёха что-то почувствовал.

— Макс, ты с матерью давно разговаривал?

— Несколько месяцев, тебе-то что?

— Позвони ей, а? Проверь, что с ней всё в порядке. У неё ведь кроме тебя, никого нет.

— Хорошо, я позвоню.

«Почему в жизни всё так сложно?» — вопрос, заданный Максом самому себе, был, конечно, риторическим.

Глава 40 Оберег

«Непременно балуйте детей, неизвестно, какие испытания им приготовила жизнь.»


Уже около полуночи, Эля почувствовала схватки. Сначала она подумала, что ложные — срок родов ещё через две недели — но боли усилились и участились, начинаясь внизу живота и отдаваясь в пояснице.

С другими её детьми, даже с близнецами, всё было просто — она рожала очень быстро: часов пять-шесть схваток, роды без осложнений, пришла в себя, и домой. Конечно, тогда она была моложе. Но с этим ребёнком, последним, таким желанным, она боялась и нервничала, хотя врач и уверял, что беременность проходит совершенно обыденно. А ещё её вдруг захлестнули эмоции — она чувствовала себя такой огромной и некрасивой, ей начало казаться, что глаза мужа устремляются на груди и бёдра других женщин с интересом и желанием. Лёха не понимал её — по его мнению, ему действительно не в чем было каяться — и с нетерпением ждал родов, надеясь, что с появлением малыша она успокоится.

Решив, наконец, что это настоящие схватки, Эля встала, осторожно, чтобы не потревожить Лёшека, вышла в гостиную, и начала ходить в темноте взад-вперёд. Постоянное движение несколько облегчало боль. Она хотела, чтобы муж поспал подольше — ему предстоял трудный день, как и многие последующие. Ведь он не привык возиться с младенцами.

Разбудила она его уже часов в пять, когда даже ходьба перестала помогать.

— Лёшек, пора кажется, у меня роды начались, — Эля потрясла его за плечо.

— Ты уверена? Вроде еще рано?

— У меня схватки с середины ночи. Надо завести Олю к моим и в больницу.

— Блин, ты же даже ничего не успела подготовить!

Эля начала собирать вещи — халат, ночную рубашку, тапочки. Лёха только попадался ей под ноги — он сам не ожидал, что будет так волноваться.

В клинике не удивились, что схватки начались раньше срока — сестрички там повидали всякое. Было ещё не время вызывать врача, и Элю разместили в отдельной палате со специальной ванной, чтобы было проще залезать и вылезать в её положении. Когда она легла в воду, стало легче, но постепенно и это перестало действовать. Она до последнего момента не знала, потянет ли естественные роды, но тут решилась.

— Лёшек, — попросила она. — Я хочу обезболивающее, пусть сделают укол.

Он ушёл искать врача. Немолодая уже женщина всё проверила, и поставила Эле на живот специальные датчики — следить за сердцебиением ребёнка. Потом пришли делать укол, но получилось неудачно — долгожданное онемение не наступало, Эля продолжала всё чувствовать и находилась уже в каком-то полусознательном состоянии — она ведь совсем не спала ночью.

Прошло ещё около часа, и внезапно датчики забили тревогу: сердцебиение ребёнка резко понизилось. Прибежала врач и начала что-то быстро говорить Лёшеку. Эля поняла, что с ребёнком что-то не так.

— Эля, возможны проблемы, врач хочет делать экстренное кесарево. Я согласился.

— Ребёнок, только ребёнок, что со мной не важно! — прошептала Эля.

— Не говори глупости, с вами обоими всё будет нормально.

Её переложили на каталку и повезли. Эля не могла поверить в то, что происходило, её страх был сильнее даже боли. Лёшек быстро шёл рядом и сжимал её руку. Последнее, что она увидела, прежде, чем провалиться под наркоз, его губы, безмолвно шептавшие «Люблю».

Эля заснула, и началась операция. Лёхе выдали стерильные шапочку и халат, и выпроводили за двери в предоперационную, но сквозь стекло он мог видеть, что творилось внутри. Он был в каком-то ступоре. Когда Нинка рожала Макса, его и близко не подпустили. С ней в больницу поехала её мать. Лёха, отпросившись с работы, сидел в коридоре и ждал. Потом тёща вышла и как-то совершенно по-деловому сообщила:

— Всё, родила девка. У тебя сын. Ручки-ножки целы, по пять пальцев, заорал так, что все оглохли.

— Как Нинка себя чувствует? А мне на него посмотреть можно?

— А что ей станется — уже сидит, кушает. Мальчика сначала помоют, а потом уже тебе показать принесут, а то ещё испугаешься, — она беззлобно рассмеялась.

На тот момент, Лёха не особо знал, зачем этот сын ему вообще нужен, тем более — от Нинки. Появление ребёнка только крепче привяжет к ней. А уж детский плач точно достанет. Но вот медсестра протянула Лёхе спящего малыша, завёрнутого в полосатое полотенце и с мягкой голубой шапочкой на голове. Осторожно, словно хрустального, взяв его на руки, он сразу пропал. Этот беспомощный комочек был частью его самого, внезапно накатило желание защитить его, уберечь от любых бед, и отцовская любовь оказалась не просто словами.

Теперь всё было по-другому — Лёха точно хотел этого ребёнка и боялся за любимую женщину. Самой операции ему было не видно из-за снующих спин в халатах, но наконец раздался громкий крик, и на руках у медсестры появился измазанный чем-то белым человечек с неожиданно тёмными мокрыми волосиками. Новорожденный сморщил личико, заплакал и начал писать во всех направлениях. «Ясно — опять мальчик!» — отца позвали внутрь, перерезать пуповину. Потом он взял сына на руки и тот доверчиво прильнул к его груди, даже затих. «Узнал!» — медсестра расплылась в улыбке.

Когда Эля пришла в себя, ей подали младенца — положили на грудь, чтобы он привык, начал сосать. Она с некоторым удивлением смотрела на него, постепенно осознавая, что роды позади, и она их проспала! Над ней склонилось лицо Лёшека — уже счастливое, а не тревожное.

— Я же обещал, что всё будет хорошо! — он поцеловал её в щёку. — И с тобой, и с нашим сыном!

— Мальчик?

— Ага, как ты и думала. Сорванец — своими криками всех на уши поднял, сестричку с ног до головы всю описал, уже меня за ухо укусил!

— С ухом ты придумал, у него и зубов-то нет!

— Может быть он думал, что это твой сосок и попытался прицепиться. Приятно, — Лёха, как всегда, шутками поднял ей настроение.

— Он здоров? Они проверили?

— Анализ крови взяли, всё нормально. Назовём, как ты хотела, в честь твоего отца?

— Владимир, Володя, Владимир Алексеевич, — повторила Эля, и ей вдруг перестало нравится это имя. — Ты знаешь, я почему-то передумала. Давай назовём Мишей? Михаил Алексеевич? Как тебе?

— Мне нравится. Так и сделаем.

Эля огляделась — она лежала в отдельной палате со всеми удобствами, как заранее договаривались с клиникой, но в голове ещё плавал туман от наркоза, и всё вокруг казалось слегка не реальным. Приехали родители с Олей, девочка попробовала взять новорожденного на руки.

— Смотри, мама, он мне улыбнулся! — радостно прощебетала она.

— Ты ему понравилась! — Эля знала, что младенцы не улыбаются, но малыш не плакал на руках у сестры — значит, они уже подружились.

Прошёл день, но Эля всё ещё была очень слаба. Она с трудом встала несколько раз в туалет, но чувствовала, что что-то не так. Ей никогда не было так плохо так долго после родов. Она лежала без сил, и Лёхе пришлось взять женщину заботиться о малыше. Когда он приехал вечером после работы, сиделка не могла нахвалить ребёнка — такой смышлёный, ласковый, и плачет только, когда голодный или поменять просится. Не младенец, а одно удовольствие! К удивлению мужа, Элино состояние не изменилось. Тревога вернулась, и он пошёл искать врача.

— Что с ней творится? Она не в себе целый день. Только кормит ребёнка, а остальное время — в полном отрубоне. Спит, в основном.

— Вы зря волнуетесь, иногда бывает после кесарево но, если хотите, мы возьмём анализ крови.

— Да, обязательно сделайте. Мне будет спокойнее.

Эля едва отреагировала, когда сестра пришла брать кровь, это казалось нормальным процессом. Но всего через полчаса, она прибежала обратно и начала спрашивать Элю о её самочувствии. Потом пришла обеспокоенная врач и ощупала её живот.

— Что происходит, в чём дело? — Эля начала задавать вопросы.

— С вашим гемоглобином, — ответила врач. — Вам бы в пору без сознания лежать, а вы ещё разговариваете и в туалет встаёте. У вас внутреннее кровотечение, и таз наполняется кровью.

— Это опасно? — вмешался Лёха.

— Мы сделаем тест, с радиоактивным барием, так что ребёнка вашей жене сутки нельзя будет кормить! Это нам покажет, что творится внутри. Потом — составим план лечения.

«Кровотечение!» — Эля не хотела думать об этом. Она ободрительно улыбнулась мужу, который ответил слабой улыбкой. Ему тоже не понравилось это слово — «кровотечение».

— Лёшек, возьми Мишеньку, хорошо? Не надо со мной идти на анализ. Я справлюсь.

Лёха положил спящего сына на грудь и устроился в кресле. Сердце внезапно сжала тоска — слишком хорошо всё было — дом, Эля, семья, ребёнок. Ему казалось, что будущее принесёт счастье и удовлетворение, покой внутри и снаружи. Если рядом с ним не будет любимой, тогда зачем это всё? Но его мозг, его натура оптимиста, отказывались допускать такой исход. Эля поправится, ей доступна лучшая медицина, которую можно купить, должно же это иметь какое-то значение!

Когда Элю привезли обратно в палату, она с умилением уставилась на спящего мужа, бережно прижимавшего к груди раскинувшего ручки сына. «Лёшек справится, — подумала она. — Даже если меня не станет, моё солнышко в надёжных руках». Пришла медсестра с пакетом крови — требовалось срочное переливание. Последующие несколько часов Эля находилась с странном состоянии: она вроде была в сознании, но не совсем. Понимая, что она ещё жива, она всё же стояла на пороге того света, и ей виделись её бабушки и дедушки, из которых она знала только одну бабушку — мать отца — остальные умерли до её рождения. Они были такие, как на фото в гостиной.

Не будучи ни особенно религиозной, ни суеверной, Эля почему-то всегда верила, что умершая бабушка наблюдает за ней откуда-то. Иногда, она просила о помощи не Бога, а именно любимую бабушку, где бы она ни находилась. Остальных она не знала, поэтому очень удивилась, что они пришли к ней в её бреду. Они все грустно и серьёзно смотрели на внучку.

— Бабушка, — обратилась Эля с мольбой. — Позаботься о Мише? Если со мной что-то случится, Лёшеку будет так тяжело одному. Я уверена, что он будет стараться, но помоги ему.

Бабушка, и при жизни необыкновенно строгая и непреклонная — в кого же ещё пошёл её сын — неодобрительно поджала губы, явно не поддаваясь на мольбы внучки.

— Эля, ты поступила не так, как должна была. Я не довольна тобой.

У Эли внутри всё оборвалось. Если уж она не может найти поддержку у бабушки, всё пропало! Но мамины родители смотрели на неё с любовью и заботой.

— Не волнуйся, Эленька, — сказал дед. — Мы присмотрим за Мишенькой, да и у тебя всё будет хорошо, ещё к нам в гости не собирайся.

Лёха проснулся, не соображая, где он. Всё тело онемело от долгой неподвижности. Миша так и спал, и отец осторожно положил его в кроватку. Потом подошёл к Эле — при свете ночника, она была очень бледная и вся мокрая от пота, волосы свалялись, из ночной рубашки вывалилась набухшая для кормления грудь: радиоактивное молоко, которое нужно было сцедить и выбросить. Эля, кажется, бредила.

— Помогите, — шептала она. — пожалуйста, Лёшеку будет одиноко и трудно без меня, охраните его. Защитите Мишеньку.

Он поцеловал влажный лоб жены, пододвинул стул к кровати и сел, держа её руку. Почувствовав его рядом, она несколько успокоилась и перестала метаться. Так он и провёл остаток ночи, ожидая рассвета.

Глава 41 Месть

«Месть — это блюдо, которое лучше подавать холодным»


С утренним светом пришла надежда — проснувшись, Эля почувствовала себя лучше. Она уже не была такой вялой, и щёки порозовели. У Лёхи отлегло от сердца. Он решил не рассказывать ей о том, что она в бреду с кем-то разговаривала. А Эля, помнившая всё, что ей привиделось, тоже не собиралась ни с кем этим делиться — ещё примут за сумасшедшую.

— Мне было очень страшно ночью, — призналась она мужу. — Я боялась, что не выживу и оставлю тебя одного с ребёнком. Конечно, ты бы справился, но мне всё равно так хотелось жить, понаслаждаться нашим счастьем, увидеть, какими Миша и Оля вырастут.

— Я ни минуты не сомневался, что всё будет хорошо. Кстати, я всё обдумал насчёт жилья — надо купить коттедж. Пусть у Оли и Миши будет, где играть на траве. А нам — шашлыки. Может и бассейн сделаем.

— Я тоже думала, что так лучше. Если гости приедут — места побольше, чем в квартире. Ты сообщил о рождении Миши своей маме? Максу?

— Ещё с ними не разговаривал. Ты меня своими суевериями заразила — боялся сглазить, пока не поправишься. Попозже сегодня позвоню. Позову их в гости — похвастаться нашим красавцем.

— Он и правда самый красивый! — Эля легко погладила малыша по головке, и он захныкал. — Проголодался, дай бутылочку. Так обидно было всё молоко выливать, боюсь, он теперь собьётся, грудь брать откажется. Ты не представляешь, самое приятное чувство, когда маленький грудь сосёт. Полный кайф!

— Ему, наверно, тоже. Как я его понимаю!

— Фу, взял и всё опошлил!

— Ругаешься — значит в себя пришла. Теперь пойдёшь на поправку.

Слава Богу, кровотечение остановилось само собой, без дополнительного вмешательства, и через несколько дней врач согласилась её выписать. Эле не терпелось выбраться из больницы, начать кормить Мишу, привыкнуть к нему, и чтобы он привязался к ней. Она всматривалась в малыша, невольно пытаясь определить, на кого он похож: глазёнки были скорее серые, но ведь цвет может потом поменяться? Тёмные густые мягкие волосики тоже скоро выпадут. «Хватит, Лёшек — его отец, я не могу больше об этом думать», — наказала себе Эля.

Когда она вернулась домой, то была всё ещё очень слаба и много лежала. Оля несколько дней оставалась у бабушки с дедушкой, но должна была к вечеру вернуться. Неожиданно позвонил Макс, уже узнавший новости от отца, поздравить с рождением сына.

— Теперь у меня есть братишка — Мишка! Вот Димка удивится, когда я ему скажу, что у него родился дядя!

— Я очень хотела бы, чтобы ты приехал, посмотрел на малыша, да и Оля о тебе спрашивала. Ты ей очень понравился.

— Она мне тоже. Разберусь с работой и обязательно приеду. Ничего, если я приглашу девушку?

Эля чуть не захлопала в ладоши, так она была счастлива за него, но постаралась не показать этого Максу.

— Конечно, мы все будем рады познакомиться. Как её зовут?

— Лиза.

— Непременно привози её.

***

Всё было готово. Оставалось только нажать «поделиться», и фотки Макса будут доступны всем её подписчикам. Но Аня никак не могла решиться. Прошло уже некоторое время с проведённой с ним ночи, и острота обиды поостыла. На её месте появился страх: вдруг он опять позвонит? Она не устоит, и всё повторится. Девушка с ужасом почувствовала, что предпочтёт видеть его даже на таких условиях, чем потерять совсем. Это ещё больше унижало, и фото превратились из мести в нечто другое: если она опубликует их в своём аккаунте в Инстаграме, то это поставит огромную жирную точку в любых отношениях и в надежде на встречу. Макс не простит ей предательства. Собрав все свои силы, Аня нажала «share». Обратного пути не было.

Когда Айзек в начале рабочего дня подошёл к его столу, Макс не удивился. Саймон оказался прав: они очень хорошо сработались. Им нравилось обмениваться идеями, обсуждать проблемы, прорабатывать вместе трудные задачи. Макс сам не заметил, как они подружились. В это утро, Айзек был без обычной белозубой улыбки.

— Макс, я тебе говорил, что знаю Аню из Политеха, она там в газете работает?

— Нет, — удивился Макс. — Мир тесен, оказывается, я тоже. Как ты с ней познакомился?

— Я иногда делюсь опытом со студентами, — важно заметил Айзек. — Заодно к толковым присматриваюсь. Эта Аня меня после одного такого разговора интервьюировала. Ничего из себя девчонка, я её в бар пригласил, но пролетел. У тебя, похоже, таких проблем не возникло.

— Она у меня тоже интервью брала, — Макс не любил делиться подробностями.

— Ну да, и не только — я на неё подписан, она вчера вечером фотки выложила. Думаю, тебе надо посмотреть.

Айзек подал Максу свой телефон. Сначала было несколько портретных фото.

— Она меня сфотографировала, ну и что?

— Дальше смотри.

Потом шли фотографии в одном полотенце, и Макс нахмурился — эти были уж слишком интимные.

— Я не понимаю, зачем она их поставила?

— Там ещё есть.

Увидев следующие фотки, о существовании которых он и не подозревал, Макс не сказал ничего. Он читал комментарии, которых с каждой секундой становилось больше. В основном, вопросы типа: «а он классно трахается?», и пожелания: «я бы тоже от такого самца не отказалась!». Просмотров было много. Парень поднял глаза на Айзека.

— Она всегда хотела работать фотожурналисткой. Возможно, эта реклама поможет ей сделать карьеру.

Равнодушный тон дался ему с трудом. Макса переполняла даже не злость на Аню, а разочарование: он ведь доверял ей, не ожидал, что она так с ним поступит. С какой стати он на что-то надеялся? Она ничего не была ему должна. Он обидел её, но это была личная, тайная обида. Она выставила его на показ всем, прекрасно зная, как он это ненавидит. Как всегда, так ему и надо, расслабился.

— Макс, — голос Айзека вывел парня из размышлений. — До Лизы твоей тоже эти фотки дойдут. Не думаю, что ей понравится.

— Между мной и Аней всё давно кончено, — Макс знал, что если Лиза задаст прямой вопрос: «Как давно ты трахался с Аней?», он скажет ей правду, и последствия были непредсказуемы.

***

Предсказание Айзека сбылось: в перерыве между лекциями, одна из девчонок, неприятно ухмыляясь, окликнула Лизу в коридоре.

— Эй, я твоего парня сегодня в Инстаграмме видела. Его подружка такие сочные фотки поставила — пальчики оближешь.

— Ты меня с кем-то перепутала!

— Нет, я его узнала, он тебя несколько раз у арки встречал, только видно его не на одну девчонку хватает.

— Прекрати нести чушь! У Макса никого, кроме меня, нет!

— Чушь? Иди сюда, полюбуйся, какой твой приятель в постели, если сама ещё не видела!

Быстро пролистнув фото, Лиза почувствовала укол в сердце: Макс ласково улыбался не ей, и его обнажённое тело возбуждалось не для неё. Но это всё было давно, он ведь рассказал ей про Аню, они уже давно не вместе. «Не поддавайся ревности, — одёрнула она себя. — Макс работал в эскорте, я же всегда знала, что у него было много женщин. Но он любит только меня, он сам признался!».

К удивлению противной девчонки, Лиза смерила её высокомерным взглядом.

— Я-то его видела, а тебе только и останется, что на картинках любоваться!

Набирая номер Макса, Лиза опасалась, что он опять замкнётся и не захочет с ней разговаривать, но к счастью, он сразу ответил на звонок.

— Ты уже в курсе?

— Да, одна доброжелательница мне показала. Как ты?

— Хорошего, конечно, мало. Я даже не подозревал, что она меня спящим снимала.

— Давай я к тебе подъеду после работы?

— Буду ждать.

В этот вечер они чувствовали необыкновенную близость — за окнами в мире что-то происходило, но им не было до этого дела — только их любовь имела значение. Они лежали рядом, крепко прижимаясь друг к другу, когда Лиза внезапно осознала, что беспокоило её с того момента, как она увидела фото.

— Ты сказал мне, что вы расстались после Нового Года. Как ты думаешь, почему она вдруг выставила твои фотки через столько времени? Странно. Если бы хотела отомстить, то сделала бы это сразу.

Макс ожидал этого вопроса, и внутри всё скрутилось по новой. Уйти от ответа? Трусливо соврать, что не знает? Тайное всегда становится явным, и это будет в сто раз хуже.

— Я видел Аню ещё раз после новогодней ночи, недавно. Когда ты промолчала в ответ на моё признание, мне было хреново, и я поехал к ней. Наверно, мне тогда нужна была её любовь.

Лиза не хотела верить его словам. Она приподнялась на локте, посмотрела ему в глаза, нашла подтверждение.

— Мы были вместе в первый раз, а потом ты провёл с ней ночь? Так та девчонка права, у тебя отношения и со мной, и с Аней?

— Нет, я сделал глупость и сразу это понял. Я сказал Ане, что люблю тебя, что то, что произошло той ночью, было ошибкой. Лиз, прости меня!

Лизе было так уютно и тепло рядом с ним — как же она сможет теперь быть одной?

— Я не ожидала от тебя такого, Макс. Я думала, ты не похож на других. Я ошибалась. Ты просто попользовался этой девушкой, её любовью, а потом послал. Какие у меня шансы? Я ведь совсем неопытная дурочка. Что будет, когда я тебе надоем?

— Лиз, с тобой всё по-другому! Я же люблю тебя!

Карие глаза стали совсем тёмными, уже не искрились нежностью, а кололи сомнением.

— Извини, Макс, но я сейчас не могу. Мне нужно всё обдумать. Пока!

Это было самое простое действие, но самое тяжёлое в её жизни: Лиза осторожно высвободилась из-под его руки, обнимавшей её за плечи, поднялась, оделась и вышла из квартиры. Если бы Макс попробовал её остановить, у неё не хватило бы сил, она дала бы себя уговорить. Но он только смотрел и молчал.

«Ну что, добегался? — когда за Лизой захлопнулась дверь, Макс почувствовал болезненную пустоту и непонятное облегчение. — Хотя Далия всё правильно предвидела — какой из меня, к чёрту, благородный рыцарь? Сразу было ясно, что будущего у нас нет, что в какой-то момент Лиза во мне разочаруется и уйдёт. Может так и лучше? По крайней мере, всё кончено, и дурью маяться больше не будем».

На следующий день пустота не исчезла, но его отвлекло свидание с Димкой. Макс, как всегда, заехал за ним к Верке.

— Видела твои фотки в Инстаграме. Тысячи лайков! Тебе там не икается и не чешется — столько женщин удовлетворяются на тебя глядя? — насмешливо и грубо спросила она чуть не с порога.

— Отстань со своими глупостями. Мне не до того. От меня Лиза ушла.

— Серьёзно? Вот так взяла и ушла?

— Она сказала, что ей надо подумать! О чём тут, блин, думать!

— Молодец она, твоя Лизка, — восхитилась Верка. — Я бы не смогла!

— Наверно, так и должно было случиться. Я её не стою!

— Ну и дурак же ты! — только и ответила ему мать его сына.

Макс повёл Димку в детский театр на представление о Винни-Пухе. Мальчик уже читал книжку, но увлёкся происходившим на сцене. На обратном пути он оживлённо болтал, не замечая, что отец слушает его вполуха.

— Какой медвежонок классный! Мне всегда нравится, как он на дерево за мёдом лезет! И песенка тучки. А потом падает, но не унывает. Пап, ты когда-нибудь мёд у пчёл воровал?

— Нет, Дим. Я его в магазине покупаю, в баночке, — отозвался Макс.

***

Прошло несколько дней, но Лиза так и не звонила, и Макс извёлся, даже начал огрызаться на Айзека. Звонок из модельного агентства застал его врасплох. Мужчина представился «Маратом» и сразу рассыпался в комплиментах.

— Моему шефу так понравились твои фото в Инстаграме — ничего, что я на ты? И уже есть база клиентуры — полмиллиона просмотров, куча лайков. Приходи на пробную сессию — если подойдёшь, такие бабки будешь зарабатывать, тебе и не снилось!

— Я не собираюсь заниматься порнухой, — отрезал Макс.

— Нет, о какой порнухе речь? Проверь, кого мы представляем. У нас в клиентах — крупные бренды, как Ральф Лорен, Томми Хилфигер, Кельвин Кляйн. Ты будешь шмотки рекламировать, боксеры, и так далее. Ну что, согласен?

Агентство и правда оказалось реальным, так что Макс договорился приехать на пробные съёмки. Марат — худощавый мужчина с явно крашенными волосами и слащавой манерой разговаривать — встретил его с большим энтузиазмом. У него на уме для парня был определённый заказ, и он хотел фотографий в мужском белье. Женщина лет тридцати, по имени Ника, сама похожая на модель, показала Максу, где переодеться. Ему было несколько не по себе, но он вытащил из протянутой ею новой пачки боксеры, и вышел к Марату уже только в них. Фотографом оказалась миловидная девушка, сурово и деловито дававшая указания: повернуться в анфас, в профиль, выпрямиться, пригнуться, склонить голову, согнуть ногу. Макс терпеливо слушался, хотя ему быстро надоело, и хотелось уже одеться.

Наконец сессия была закончена. Ника провела его обратно в переодевалку, но в этот раз зашла внутрь.

— Отличные фотографии, камера тебя обожает, даже без всякой подготовки, — щебетала она. — Уверена, что тебе предложат контракт.

Она не торопилась уходить, хотя Макс в упор уставился на неё.

— Мне надо переодеться, может выйдешь? — спросил он наконец.

— Можешь и при мне, чего стесняться-то? Всё уже в Инстаграме видела. Ты мне, кстати, очень понравился, — она потянулась поцеловать его, но Макс увернулся.

— Ника, у меня есть девушка.

— Ну, в нашем бизнесе это ненадолго. Знаешь, сколько на тебя девчонок, да и парней, вешаться будут? Кого захочешь, того и поимеешь.

— Я же сказал, что меня это не интересует, у меня есть подруга.

— Ты так к ней привязан? А то у меня соседка красивая есть, может тройничок устроим?

— Пошла ты, бл*дь, отсюда, — Макс грубо выставил её за дверь и оделся. Неужели теперь у него с женщинами будет: мне твои фотки понравились, хочу, чтобы ты меня оттрахал? Он скривился от отвращения.

Марат заверил его, что покажет фотографии заказчику и сообщит об их решении. Максу было всё равно: то, что раньше казалось важным, перестало его интересовать. Он ждал только одного звонка и всё больше волновался. От мысли, что он больше не увидит Лизу, его охватывала тоска. Он приходил домой, и одиночество, которого он раньше так желал, наваливалось тяжёлым грузом. Оказывается, делиться своими мыслями и чувствами приятно, если человеку полностью доверяешь.

Ещё через пару дней к нему опять подошёл Айзек.

— Слушай, Макс, ты с Лизой всё ещё встречаешься?

— Не знаю, а что?

— Если вы разбежались, и ты не против, я бы хотел ей позвонить.

— Против! Что, других девчонок для тебя мало, что ли?

— Ты будешь, как собака на сене? Думаешь такая, как она, надолго одна останется? Не я, так другой за ней увяжется.

— Не фига, она — моя!

— Ты так говоришь, будто она — твоя жена.

«Блин, а почему бы и нет?», — вдруг озарило Макса.

— Айзек, я уйду сейчас, ладно?

— Куда тебе так срочно понадобилось?

— Пошёл добиваться Лизу!

— А если не получится?

— Тогда придётся в колючки падать, как Винни-Пуху.

— Иди, герой-любовник, желаю удачи!

Инка болтала без умолку про предстоящую сессию и свои планы на летние каникулы, но Лиза не слышала её. В первый раз в жизни она не поделилась с лучшей подругой тем, что случилось. Она не могла обсуждать с нею жизнь Макса. Это было бы предательством его доверия. Но невысказанное давило на сердце. Особенно ночью, она крутилась в постели, не находя покоя, видела его во сне. Мама заметила состояние старшей дочери, и знала, что причина её беспокойства Макс, но не вмешивалась.

«Может быть то, что он сделал, не так уж плохо? — Лиза в который раз попыталась оправдать любимого. — Он ведь думал, что я не отвечаю ему взаимностью. И это он так повёл себя с другой, со мной такого не произойдёт, мы ведь любим друг друга. Но это у него в привычке — убежать от проблем, спрятаться за секс. Если мы будем вместе, и он изменит, что тогда? Он ведь будет просить прощения, уверять, что это ничего не значило, опять признаваться в любви. Что меня ждёт? Оправдание и принятие? Нет, я так не смогу, это разрушит, сожжёт меня изнутри».

Погружённая в себя, Лиза не заметила, что шум в кафетерии усилился, но вдруг глаза Инки округлились, а рот приоткрылся, и Лиза обернулась. Рядом с их столиком стоял Макс, она даже пару раз моргнула, не веря, что это не галлюцинация. Какой же он красивый, даже в простой футболке и шортах, её сердце забилось быстрее, а дыхание замерло. Макс увидел, как в карих глазах на мгновение вспыхнули золотые искорки, и тут же погасли. Он глубоко вздохнул, готовый ко всему.

Глава 42 … И буду

«Навзрыд или смеясь,

Но я люблю сейчас,

А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю»


— Что ты тут делаешь? — Лиза подняла руку ладонью вперёд, будто защищаясь — исходившее от него притяжение дурманило рассудок. — Я же сказала, мне надо подумать.

«Вот они, колючки, — подумал Макс с тоской. — Но я должен прорваться!». Он заговорил, как мог убедительно и с жаром.

— О чём тебе думать? Кому станет лучше от такого думанья? Точно, не мне, да и не тебе. Чем больше ты будешь сомневаться, тем сильнее мы оба запутаемся. Всё просто: я люблю тебя, ты любишь меня, и нам хорошо вместе. Лиза, выходи за меня замуж?

— Макс, ты сошёл с ума! Мы же встречаемся всего-ничего! Ты меня совсем не знаешь! — у неё защипало в глазах.

— Я знаю всё, что мне нужно! Ты — самая необыкновенная девушка, которую я когда-либо встречал, и я не могу тебя потерять! Остальное я узнаю потом, для этого у нас будет куча времени.

В голове у Лизы всё смешалось: стать женою Макса? Ведь она за эти дни чуть не решила расстаться с ним. Додумалась, дурочка! Он прав — у неё сносит крышу, когда они вместе, так какая разница, сколько это продлится? Месяц, или всю жизнь? Сколько бы она ни была с ним, это счастье стоит того! Она примет его любовь, и отдаст ему свою, без всякого «и буду». В конце концов, разве в жизни бывают гарантии? Внутри у Лизы всё бурлило, но её глаза, как тёмное зеркало, не отражали ничего. Девушка молчала и внимательно смотрела на парня, который, горя от нетерпения, ждал её решения.

— Разве предложение не полагается делать с кольцом и на одном колене? — Инка, изумлённая не меньше Лизы, вмешалась и разорвала молчание.

— Кольцо я ещё не купил, — смутился Макс. — А другое — пожалуйста!

Он опустился на одно колено перед столиком, за которым сидели девушки, взял Лизу за руку и повторил, с чувством.

— Я люблю тебя! Будь моей женой!

Секунда, другая, неужели она откажет ему? Блин, самонадеянный дурак! Что ему тогда делать? Смогут ли они по-прежнему быть вместе?

— Я согласна! — Лизу слегка трясло от важности принятого решения и от происходивших в её жизни со страшной скоростью перемен.

Волна облегчения захлестнула Макса: она сказала «да»! Всё ещё не веря, что его сумасшедшая затея закончилась успехом, он поцеловал Лизину ладонь, потом поднялся, подхватил девушку на руки, крепко прижал к груди и зарылся лицом в шелковистые, восхитительно пахнувшие волосы. Лиза обняла его за шею, её губы нежно прижались к щеке. На них уже пялились.

— Что дальше? — прошептала Лиза ему на ухо, волнуя своим горячим дыханием.

— Тебе учиться надо, ещё не хватало, чтобы ты из-за меня завалила сессию! Я встречу тебя у арки, поедем домой, отпразднуем. — От этих слов, обещавших так много, у Лизы внутри всё сладко замерло.

— Поздравляю! — как только Макс ушёл, Инна порывисто обняла подругу и чмокнула в щёку. Она была искренне за неё рада. — Это неожиданно но, по крайней мере, он решился на поступок. Ты счастлива?

— Да, я сама не осознавала, насколько Макс мне дорог! Но я тоже не ожидала, что он вдруг, вот так, сделает предложение. Он всегда сдержанный и серьезный. Такие необузданные порывы на него не похожи.

— Я думаю, он не привык не контролировать ситуацию, чтобы уходили от него, а не он сам. Испугался, что ты не вернёшься, вот и прибежал. Ничего себе развитие событий, ты выйдешь замуж раньше меня!

— Поторопи Женьку!

— Он хочет сначала на работу устроиться. Кстати, а как же с эскортом? Ты будешь это терпеть?

— Когда мы начали встречаться, Макс сказал мне, что завязал. Теперь он только программист, и меня это вполне устраивает.

Их столик окружили знакомые и незнакомые девчонки, которые наблюдали за происходившим. Многие желали Лизе счастья, но вдруг чей-то голос громко произнёс.

— Я узнала твоего парня! Он же жиголо, трахается за деньги! Им, наверно, сотни баб, да и мужиков, попользовались! У тебя вообще самолюбие-то есть, или совсем себя не уважаешь, чужие отбросы подберёшь, лишь бы замуж выскочить?

Лиза знала, что не стоит связываться со стервой, которая и показала ей обнажённые фотки Макса, но затопившая мозг злость победила благоразумие.

— Он — бог в постели! — гордо подняв голову и окидывая девчонку, произнёсшую поганые слова, ледяным взглядом, отчеканила Лиза. — Тебе завидно, что у тебя на него денег не хватит, а за просто так, он в твою сторону и не взглянет!

Инка, второй раз за день, открыла рот от удивления: её обычно сдержанную и вежливую подругу было не узнать.

— Не слушай её, лезет не в своё дело! Пошли лучше свадебные платья в Инстаграме посмотрим, я тебе покажу то, которое мне нравится, — и Инна, обняв Лизу за плечи, вывела её из кафетерия, от греха подальше.

Остаток дня Лиза приходила в себя, совсем не слушая лекции. Впереди было столько нового и неизвестного. А главное: сам Макс, сможет ли он? Не раскается ли в скоропалительном решении? Она всегда верила, что он добрый, честный, преданный, но с этим замешано столько ещё всего. Привычным движением руки, Лиза заправила выбившуюся прядь волос за ухо, отметая все сомнения: как там тогда сказала Инка: она нарожает Максу кучу очаровательных детишек, и они проживут долгую и счастливую жизнь вместе. Девушка невольно улыбнулась, пытаясь представить, какими будут их дети.

***

У Макса, наверно, в первый раз в жизни, не было никаких колебаний о принятом решении. Его занимали другие заботы: надо было всё сделать по правилам, купить помолвочное кольцо и поговорить с Лизиным отцом. На первое нужны были деньги, а второе — как-нибудь пронесёт.

Он зашёл в ювелирный магазин, в котором когда-то присматривал кольцо Ленке. Тогда это напрягало, а сейчас — хотелось, чтобы Лиза захлопала в ладоши от радости. Макс знал, что любимой не важны цена и размер камня — не то, что Ленке. Он выбрал простое, но изящное кольцо белого золота, с одним бриллиантом. Он был небольшим, но прозрачным, как слеза.

— Сколько оно стоит?

Продавец, окинув его пренебрежительным взглядом, назвал цену. Он явно не счел парня серьёзным покупателем. Такой суммы, после взноса за квартиру и разрыва с Далией, у Макса действительно не было. Зато остался подарок Далии, который ему нравился, и поэтому он его не продал. Очень дорогой подарок. Попросив продавца отложить кольцо до конца дня, Макс поехал к Герману. Тот обрадовался — по его словам, интерес к услугам Макса не остыл, и заработать можно было неплохо.

— Если думаешь вернуться, с клиентками проблем не будет, — искушал он парня.

— Нет, с этим покончено. Я, Герман, женюсь! — с необыкновенным удовольствием сказал Макс.

— Женишься? Да ты шутишь! На Далии? Приберёшь к рукам все её бабки? — Герман с откровенной завистью потёр руки. — Если тебе девочки потом понадобятся, звони.

— Дурак ты! Я женюсь не из-за бабла. И на такой девушке, что мне никакая другая больше не понадобится.

— Ну да, у всех так поначалу. Посмотрим, что скажешь через год-два. Или пять. Если подзаработать не хочешь, что тебе от меня надо?

— Деньги на кольцо. Купишь? — Макс снял часы и протянул Герману. При виде Ролекса, глаза парня загорелись.

— Сколько ты за них хочешь? — Макс назвал сумму, которую считал подходящей.

— Слишком дорого! Откуда я знаю, где ты их взял? Может ещё проблемы потом будут.

— Это подарок Далии, она со мной покупала. Так что сколько они стоят, мне известно. Ты ещё прилично на них заработаешь, когда перепродашь.

— Ладно, — неожиданно согласился Герман. — Я их для себя возьму. Переплачиваю, конечно, но пусть это тебе от меня на свадьбу будет!

Продавец в ювелирном удивился — он не ожидал, что Макс достанет деньги. После того, как мужик подозрительно пересчитал купюры, кольцо, упакованное в красную бархатную коробочку, перекочевало в карман к Максу. Теперь — в клинику, просить согласия у Лизиного отца.

Борис Евгеньевич встревожился, когда ему сказали, что его спрашивает какой-то парень. Кто, как не сын Алексея Юрьева. Что ему нужно? Лиза уже несколько дней приходила домой сразу после работы, и его жена волновалась, не зная, что произошло между дочерью и Максом. Она даже поделилась с ним своими тревогами, но он только отмахнулся: «Может это и к лучшему! Поняла, наконец-то, что достойна большего!».

И вот Макс неожиданно появился в вестибюле его клиники. Они обменялись вежливыми приветствиями и сели напротив друг друга в кресла для посетителей. Старший мужчина ждал, что скажет младший.

— Борис Евгеньевич, — начал Макс. — Вы наверно знаете, что я встречаюсь с вашей дочерью. Я хочу на ней жениться и поэтому приехал просить вашего согласия.

Этого Лизин отец точно не ожидал.

— Лизе всего двадцать, она ещё учится, и в мои планы не входило видеть её замужем так рано.

Тут уж Макс уставился на него.

— Это наша жизнь и наши планы, — выговорил он, как мог вежливо. — Поймите меня правильно, я тоже хочу, чтобы Лиза закончила университет, и постараюсь не мешать ей. Но разве это причина не жениться?

— Допустим, в любом случае, мне этот брак кажется слишком скоропалительным и необдуманным. Ты, похоже, пошёл в своего отца. Сколько раз Алексей был женат, пять?

— Я — не мой отец, с меня хватит одного раза. Мне нужна только Лиза.

— Что ты сделаешь, Максим, если я не соглашусь?

— Извините, но я люблю вашу дочь. Я женюсь на ней с вашим разрешением, или без. Надеюсь, что ради Лизы вы согласитесь.

— Ты знаешь, когда-то мне задал такой же вопрос отец Лизиной мамы и получил примерно такой же ответ. Я тогда был студентом, и у меня не было ни жилья, ни работы, ни денег. Но я любил её, а она любила меня. Нам повезло пронести наши чувства до сих пор. Я искренне желаю вам с Лизой того же!

Макс сообразил, что это был какой-то тест, и он его прошёл. Он с облегчением выдохнул и пожал протянутую Борисом Евгеньевичем руку.

***

Ланочка уже заснула, а Лизины родители сидели на кухне за чаем и шёпотом обсуждали новости.

— Тома, ты подозревала, что у Лизы с Максимом всё так серьёзно? — спрашивал муж.

— Боря, Лиза не делилась со мной деталями. Мне кажется, он её первый мужчина. Конечно, она влюблена, и ей хочется быть с ним вместе. Но я не ожидала, что они решат пожениться.

Борис Евгеньевич поморщился: Лиза уже взрослая, но ему всё равно неприятно было представлять дочь с этим парнем.

— Он сказал мне все правильные слова: что любит её, что она — единственная в его жизни. Меня беспокоит наследственность. Ксюша говорила, что его отец очень неразборчив в связях с женщинами, трахает всё, что движется и дышит, как она выразилась. Какой это пример для сына?

— Ой, Боря, ты обсуждал Максима со своей сестрой?

— Почему нет? Она хорошо знает Алексея и может объективно посоветовать, как ко всему этому относиться.

— Объективно? Твоя сестра безнадёжно влюблена в мужика. Ты и он — единственные два человека, которые этого не замечали.

— Ксюша и Алексей? Тома, я не понимаю…

— Чего тут не понимать? Она даже разводилась, когда он разводился, а он — ни сном, ни духом. Видать наконец решила, что Алексей так и не ответит на её любовь и, напоследок, грязью облила.

— Ты всё видела и ничего мне об этом не сказала? Даже когда в жизни Лизы появился его сын?

— Максим — не Алексей. — Тома покачала головой, не в силах отогнать сомнения. — Мы ведь тоже поженились рано. Будем надеяться, у них всё сложится. Пустовато без неё будет и скучновато, но что поделаешь? Пошли спать, утро вечера мудренее.

Она ласково положила руку на плечо мужа, и он нежно поцеловал её.

Глава 43 Надежда

«Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более, когда в нее плюют.»


Лиза вышла из-под арки университета к собору и, прищурившись на солнце, огляделась, ища глазами Макса. Он несколько секунд любовался своей невестой, потом отступил от колонны, в тени которой ожидал её появления, подошёл и обнял. Она прижалась к нему, подняла голову, и вкус её губ заставил Макса позабыть обо всём. Его язык проник поглубже ей в рот, и Лиза вдруг вскрикнула и отпрянула, прикрываясь ладошкой. Она осторожно запустила в рот палец, выудила помолвочное кольцо и перевела взгляд с него на Макса.

— Ты что, ненормальный? Ты же мог его проглотить, я могла его проглотить! — воскликнула она, но недовольство было чуть-чуть притворным.

— Я думал, так будет романтично, а не опасно для жизни! — Макс лукаво улыбался и в этот момент очень походил на отца. — Как тебе кольцо? Нравится?

Лиза рассмотрела его и кивнула.

— Знаешь, я почему-то так и представляла кольцо, которое ты выберешь.

— Оно — как ты сама — чистый алмаз, не нуждающийся ни в каких аляповатых оправах. Ты — моя драгоценность, — смущённый парень надел ей кольцо и медленно поцеловал пальцы.

Потом его губы опять накрыли её, и они стояли и целовались, погружённые друг в друга, не замечая обтекавшего их потока людей.

— Поехали домой, я хочу быть с тобой, хочу, чтобы на тебе было только это кольцо.

— Я так соскучилась по тебе, это были самые тяжёлые дни в моей жизни! Будто я не могла ничего чувствовать, но в то же время каждый нерв ныл от боли.

— Мы больше не расстанемся, у нас всё получится!

В эту ночь Лиза в первый раз осталась с ним до утра. Она смотрела на спящего Макса и представляла себе, как это будет — каждый день засыпать рядом, просыпаться от его ласк.

«Он говорит мне нежности, его прикосновения вызывают во мне необыкновенные ощущения, но для меня ли всё это? Скольким он шептал тоже самое, без чувств, за деньги? Он знает, как возбудить женщину, доставить удовольствие, довести до оргазма. Чем его близость со мной отличается от всех других — отточенные, умелые движения? — Лиза совсем проснулась и ей стало горько, что слова противной девчонки всё-таки проникли в душу, отравляя самый счастливый день её жизни. — Какая мне разница, с кем он был до меня? Он со мной здесь и сейчас!». Она легко провела рукой по его плечу, и Макс, не открывая глаз, притянул её к себе.

***

С рождения Мишки, Лёха обалдевал от того, сколько ухода требовало маленькое шумное существо: кормление каждые несколько часов, смена памперсов, купание, режим сна. Он совсем забыл, как это было с Максом — прошло столько времени — а может тогда не особо интересовался. Эля, которая ещё не отошла после тяжёлых родов, настаивала, что будет кормить грудью, и этот процесс занимал уйму времени и сил. Она ходила раздражённая и не выспавшаяся, и для мужа у неё эмоций уже не оставалось.

«Пошло всё к чёрту! — решил про себя Лёха — возьму тётку с детьми посидеть, скажу Эльке, пусть сцедит молоко, заткнёт в лифчик прокладки, чтобы не протекло, и в ресторан, а потом в гостиницу, хоть оторвёмся. Или ещё что-нибудь поинтереснее придумаем».

— Алексей Николаевич, вам кофе или чай?

Он с удивлением уставился на симпатичную блондиночку лет двадцати в короткой юбке, зашедшую в кабинет и задавшую ему этот вопрос.

— Ты кто?

— Как же, я ваша временная секретарша, Люда. Виталик заболел, и вам должны были позвонить из агентства, что пришлют меня.

— А, точно, звонили. Тогда, пожалуйста, кофе, чёрный.

Лёха специально взял себе секретаря-мужчину, чтобы не было никаких отвлечений, и не пожалел об этом. Виталик, спокойный мужик лет тридцати пяти, оказался на удивление организованным и полезным. И вот угораздило же его заболеть в самый неподходящий момент, а тут ещё прислали эту вертихвостку! Как будто он её тип не знает!

— Пожалуйста, кофе, — ставя чашку на стол, Люда наклонилась гораздо ниже, чем было нужно, предоставляя ему полный обзор её небольшой груди в слишком низком декольте блузки. — Вам что-нибудь ещё нужно?

— Нет, спасибо.

Девушка вышла, покачивая бёдрами. Лёха по привычке оценил её фигуру и подумал, что одного приглашения на ужин было бы достаточно. Пожалуй, обошёлся бы и без ужина, но это всё осталось в прошлом. Он не собирался изменять Эле.

— Пап, привет, как дела? — звонок Макса пришёлся как нельзя кстати.

— Лучше тебе не знать!

— У меня новости!

— Хорошие, надеюсь?

— Супер! Я женюсь!

— Вот это да! На девушке?

— Блин, а на ком же ещё?

— Есть вариант Далии. Если она станет твоей женой, сам знаешь, я скорее повешусь, чем буду называть её «доченькой»!

— Не беспокойся, умрёшь своей смертью. Я расстался с Далией.

— Ничего себе, за ум взялся. Я уже обожаю твою невесту. Что же это за таинственная девушка? Погоди, понял — твоя «сандаловая» знакомая? Тепло?

— Ты, папа, просто ясновидец! Да, она, её зовут Лиза.

— Ну что ж, отчаянная, если согласилась за тебя замуж выйти! Надо с ней познакомиться!

— Мы скоро приедем к вам в гости! Привет Эле и поцелуй за меня братишку!

Разговор с матерью Макс оттягивал сколько мог. Они не общались очень долго, и он боялся предстоявшего объяснения: не мог поручиться что, не выдержав, не выразит ей свою горечь и обиду.

Нинка не поверила своим глазам, когда увидела номер сына. Он простил её, какое счастье! Так и получилось, что ответила она Максу уже сквозь рыдания.

— Мам, что с тобой? — испугался парень. — Только не плач, я больше на тебя не злюсь, всё будет, как раньше! Я вечером заеду, ладно?

— Максик, маленький мой, извини, что не сдержалась, я так ждала твоего звонка. Приезжай, пожалуйста.

Макс зашёл в квартиру, которую ещё считал домом, и огляделся. Всё вроде было на своих местах, только более обшарпанное и запущенное. Да и мать сильно постарела за эти месяцы: в волосах появились седые нити, под глазами — тёмные круги. Максу вдруг стало пронзительно жалко её, и он простил всё и сразу. Нинка потрепала сына по щеке, не зная, как общаться с этим новым, повзрослевшим и ставшим чужим, парнем.

— Пойдём, чаю попьём, — потянула она Макса за руку.

Мать приготовила его любимые пирожные — «картошку». Макс присел к столу и почувствовал, будто прошедших месяцев не было, мама ждала его, как всегда, с работы, и они сейчас посидят чуть-чуть, а потом он уйдёт спать в свою комнату.

— Как ты?

— Сначала ты мне всё о себе расскажи, Максик. Я ведь ничего не знаю, — на лице матери появилось жалостливое выражение, и он нежно погладил её лежавшую на скатерти руку.

— Мам, я сменил работу, купил квартиру. Но главное — я решил жениться. Поэтому и позвонил, что хочу тебя познакомить с моей невестой.

Мать отреагировала, как он и ожидал — подозрительно и ревниво.

— Это всё очень быстро, ты хорошо подумал?

— Насколько я знаю, вы с отцом поженились за месяц, — не удержался Макс.

— Сам видел, чем всё закончилось.

— Я уверен, что у нас так не будет, мы любим друг друга.

Нинка искривилась от замечания сына. Любовь! Как будто её достаточно для жизни. Какой он ещё молодой и неопытный!

— Чем она занимается? Кто её родители?

— Учится в университете на искусствоведа. Отец — врач, мать — учительница.

— Короче, она собирается во всём полагаться на тебя. Ей квартира твоя нужна, что ли, от родителей съехать?

— Ну ты, мама, даёшь! Ей нужен я, а не моя квартира или деньги, которых у меня особенно и нет. Ты же её даже не знаешь!

— Макс, я не вчера родилась, и прекрасно её себе представляю. Твоя невеста — умная образованная интеллигентная девушка, живёт с родителями. Про жизнь ничего не знает, готовить не умеет, порядок в доме навести не сможет. То есть хозяйка из неё никудышная. Денег она тоже не заработает, поскольку работы с приличной зарплатой по её специальности нет. Давай я тебе нарисую, что тебя с ней ждёт: она родит ребёнка и будет сидеть дома, а тебе придётся целыми днями пахать, света божьего не видеть, и шляться ужинать по пельменным. А она ещё будет тебя попрекать, что ты недостаточно зарабатываешь, и что она угробила на тебя свою молодость.

У Макса, несмотря на то что он жевал пирожное, во рту появился противный привкус. Он совершенно не задумывался о том, какая из Лизы хозяйка и какие у неё перспективы найти работу. Парень поморщился.

— Мама, если так, значит буду пахать. Я ради неё на всё готов.

— Не думала, что ты у меня по любви женишься, — покачала головой Нинка. — Я ожидала, что ту, с деньгами, возьмёшь. Фотография невесты-то у тебя есть?

Макс показал своё любимое фото, на котором Лиза сидела на скамейке в Летнем Саду. Лучи вечернего солнца мягко освещали её лицо и играли золотыми бликами в волосах. Нинка долго рассматривала девушку, которая ей показалась чем-то похожей на ненавистную Эльку. Что отец, что сын!

— Не такая уж красавица, мог бы и получше найти.

Не выдержав, Макс поднялся.

— Мама, если ты будешь так говорить о Лизе, то я не хочу, чтобы ты приходила на нашу свадьбу. Я уже пригласил отца с Элей. Кстати, у них сын родился, Мишка.

Неожиданно для Макса, мать опустила голову и беззвучно заплакала, вытирая слёзы передником.

— Мам, ну не надо, ты сама мне неприятные вещи говоришь про девушку, которую я люблю. Не будь такой вредной, и мы не будем ссориться.

— Ой, Максик, если бы ты только знал…

— Знал что?

— Мне не хватало тебя. Я тут таких глупостей понаделала от одиночества.

— Расскажи мне, что у тебя случилось.

— После того, как мы с тобой поссорились — и я знаю, что вела себя тогда ужасно — я познакомилась в парке с женщиной. Она казалась такой приятной, мы с ней сразу нашли общий язык. Она мне рассказала, что у неё есть взрослый сын, который живёт с семьёй отдельно. Так мы с ней несколько раз встречались, а потом она под большим секретом призналась, что помогает сыну деньгами, и что сама очень хорошо устроена. Я начала спрашивать, как у неё это получается. Оказалось, что у неё есть знакомый, который с успехом вкладывает её деньги.

— Блин, мама, неужели ты на это клюнула? Ты же меня всегда учила не быть лохом, разбираться в такой фигне.

— Видишь, чутьё меня подвело. Наверно, хотела отдать тебе деньги, да ещё и с прибылью.

— Так на сколько они тебя развели?

— Её знакомый оказался очень симпатичным и знающим. Сначала всё было так хорошо.

— Мам, у тебя с ним что-то было?

Нинка потупилась, но продолжила.

— Я ему доверилась, отдала твои деньги, а потом и всё, что у меня было. Он сказал, есть шикарная возможность, но надо увеличить сумму. Я взяла в долг под эту квартиру.

Макс выругался про себя. Ситуация складывалась паршивая.

— Вдруг он исчез, перестал отвечать на звонки. Моя подруга тоже. С меня будто наваждение какое-то сняли, и я поняла, что потеряла всё. Поехала в полицию, но они не могли мне ничем помочь — эти двое как сквозь землю провалились. Скоро мне надо платить, а у меня ничего нет. Я окажусь на улице. Господи, Максик, стыд-то какой! Поделом мне, что я так с тобой поступила, забрала твои деньги! Прости меня, если можешь!

— Мам, я же сказал, что за всё простил, прекрати плакать. А с деньгами — может у отца попросить?

— Он ни за что не даст, только поиздевается над моей дуростью. Да и не могу я у неё, у Эльки, просить! Лучше с сумой по миру пойду!

— Какая, блин, сума! Не беспокойся, я достану деньги. Когда нужно платить и сколько?

— Через две недели, Максик, спасибо, я в тебя верю, — Нинка вздохнула с облегчением: сын не подведёт. Раз он сказал, что поможет, значит, так и сделает.

Уже уходя от матери, Макс судорожно соображал, где взять за короткий срок такую сумму. Денег у него не было, и продать, после часов, было нечего. Даже если Герман найдёт ему клиенток на каждую ночь, и то может не хватить. Как он скажет Лизе, что опять работает в эскорте? Тогда она точно его бросит, и будет права. А без этого, возможно, не обойтись. Вариантов достать деньги у него было не много: позвонить Герману; попросить у Марата аванс на контракт, ещё его не получив; или унизиться перед Далией, которая потребует многого взамен за свою щедрость. Ни один вариант не был Максу по душе, и он продолжал думать, но мысли крутились по замкнутому кругу.

***

— Я не могла сегодня до тебя дозвониться, — привычно убирая остатки ужина и загружая грязную посуду в машину, Эля задала этот вопрос как могла небрежно.

— На совещаниях весь день просидел, устал, — Лёшек устроился на диване со спящим Мишкой на руках, и закрыл глаза.

— Виталик не брал трубку? Это на него не похоже.

— Виталик заболел, вместо него какую-то недоумку прислали, даже кофе толком заварить не может.

— Молоденькая ещё?

— Да нет, толстая противная баба. Всю жизнь прожила, но видно ничему не научилась.

Эля не продолжала тему, хотя и знала, что это неправда. Она пробилась по офисному телефону, и ответивший ей голос принадлежал очень молодой девушке, а никак не взрослой тётке. Почему он ей врёт? Не хочет, чтобы беспокоилась или, наоборот, что-то от неё скрывает? С Лёшека станется и то, и другое. Всплыли слова отца: «Кобель, он всегда кобель! На время может и притворится, но суть не изменишь!». Особенно сейчас, когда у них так давно… Эля поборола подступавшую к горлу тошноту и прилегла рядом с мужем и сыном.

— Лёшек, ты устаёшь, я без ног. Давай в субботу детей к моим родителям отвезём и устроим себе свободный вечер, только на двоих. Что ты об этом думаешь?

Но ответа не последовало — он уже спал, и Эля смахнула слезу разочарования.

Глава 44 Неожиданность

«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих»


Раздумья ни к чему не привели — с Германом и Далией всё было ясно, так почему бы сначала не попробовать Марата? Может что-нибудь и выгорит.

— А, Максим, — обрадовался агент. — Контракт почти на мази. Пробные снимки понравились. Ещё неделю-другую, и ты в деле.

— Здорово, слушай, мне нужны деньги сейчас, срочно, — Макс назвал сумму. — Не одолжишь? Я по-всякому отдам.

— Тебе подзаработать нужно? Есть у меня работёнка, за одну ночь столько получишь.

— Я же сказал, порнухой не занимаюсь, — мрачно ответил Макс. — Я вообще-то женюсь, так что трахаться за бабки тоже не буду.

— Тут ни то, ни другое, не понадобится.

— Тогда за что такие деньги? — не поверил Макс.

— Один очень богатый мужик суаре организует, вечеринку, короче. Общество — самый высший класс, VIP. Он любит подперчить обстановку своего особняка красивыми парнями.

— В смысле? Прислуга, что ли? Из меня официант никакой.

— Слушай, я сам толком не знаю. Он несколько раз для своих тусовок моделей у меня брал, но ребята подписывали бумажку «о неразглашении», и в любом случае, болтать не очень хотели. Я только понял, что он их как статуи использует — типа живой Аполлон, Давид или Адонис.

— Трахаться с гостями точно не придётся?

— Парни говорили, что захочешь — сможешь, это дополнительные деньги, а так — за красивые глаза получишь, ну и ещё кое-что.

Деваться было некуда, и Макс принял предложение Марата.

— Тебе позвонят в субботу и заберут. В воскресенье утром доставят обратно. Вот и всё, что тебе нужно знать.

Макс не сказал Лизе ни о матери, ни о нужде в деньгах, ни о своих планах. Ему было стыдно: опять с его семьёй происходило что-то ненормальное. Она подумает, что они все чокнутые, и он такой же. Но в их с Лизой семье всё будет не так, а идеально, как у её родителей. Он в который раз пообещал самому себе, что не повторит ошибок отца и матери: не будет кричать, ссориться, манипулировать и ненавидеть. Он постарается сделать Лизу счастливой, всё будет так, как она захочет. Он докажет, что она не ошиблась в выборе, и он достоин её любви.

За ним заехали, как было условлено, в восемь вечера. Мужик в тёмном костюме и водолазке, с короткой седой шевелюрой, слегка презрительно окинул взглядом его полупустую квартиру.

— Как нужно одеться? — спросил парень.

— Об этом не беспокойся, попроще и поудобнее. На, подпиши, — он сунул Максу официально выглядевшую бумажку, которую тот подмахнул, не читая. Чтобы это ни было, с такими людьми нельзя играть в глупые игры.

— Ну что, мешок на голову надевать будете, чтобы дорогу не запомнил? — невесело пошутил Макс.

— Нет, — мужик даже не улыбнулся. — Всё равно никому слова ни скажешь, поверь мне.

Перед домом ждал мини автобус. Мужик уселся за руль, а Макс вошёл в салон, где сидело ещё парней пятнадцать. Они даже не подняли глаза на вновь прибывшего, и он молча уселся на свободное место. Ехали долго, куда-то за город, хотя местность не показались Максу знакомой. Пошёл сильный дождь, вокруг ничего не было видно, и он начал выпадать из реальности, как будто оказался в каком-то сюрреалистическом или хоррор сне.

Автобус подъехал к железным воротам в высокой глухой стене, водитель что-то сказал в переговорное устройство, и они отворились. Узкая аллея, обрамлённая непроницаемым колючим кустарником, вела к огромному особняку, больше похожему на замок. По сравнению с ним, дом Ленкиного отца казался хибарой. Провели их внутрь с входа для прислуги, и они быстро оказались в навевавшей тоску серой комнате со скамейками и шкафчиками, похожей на раздевалку в спортзале. Все ждали, по-прежнему молча, что Макса вполне устраивало. Наконец пришёл мужчина в смокинге и белой накрахмаленной рубашке. Он держался уверенно и снисходительно.

— Значит так, некоторые из вас уже здесь были, если что непонятно — объясните новичкам. Но и так всё предельно просто: раздевайтесь догола и положите одежду в шкафы, намажьте себя маслом из тюбиков, — он показал рукой на ящик посередине комнаты, которого Макс до этого не заметил. — Потом я за вами приду и отведу по местам.

— Ты тут уже работал? — спросил Макс стоявшего рядом парня. — Что, и правда только статую из себя строить придётся?

— Ты думаешь те деньги, что тебе обещали, это главное? Да это ерунда по сравнению с тем, что можешь получить, если понравишься гостям и не будешь слишком кочевряжиться. Втрое больше сорвёшь.

— Понял, — и Макс помог парню размазать приятно пахнувшее масло по спине. От него кожа начинала лосниться и блестеть. Макс пробовал так натираться, когда ещё тренировался в группе бодибилдинга, но там всё было совсем по-другому.

Вернулся мужик в смокинге, окинул парней оценивающим презрительным взглядом и приказал следовать за ним. Макс шёл по полуосвещённым комнатам, убранству которых позавидовал бы царский дворец — позолоченная резная мебель, мягкие ковры, хрустальные люстры. Он видел, как его отражение появлялось в зеркальных стенах и раскалывалось на мелкие кусочки. Всё это напомнило ему фильм «С широко закрытыми глазами», только местного разлива.

Стоять Максу пришлось на специальной тумбе в позе «Давида» Микеланджело, и эта ночь тянулась для него целую вечность. Сначала подали ужин — официанты сновали туда-сюда, потом слышна была музыка, как ни странно, какая-то струнная классика. Затем гости начали растекаться по всему дому, и остальные живые статуи быстренько договорились с ними о цене и занялись делом где попало. Какой-то мужик — все они были в полумасках и смокингах — протянул Максу три сотни долларов. Когда парень мотнул головой, удивлённый гость начал набавлять. К торгу присоединились другие, образуя вокруг «Давида» своего рода аукцион. Макс чувствовал себя, как раб, которого продают с торгов, липкие похотливые взгляды будто оставляли на теле противную плёнку. Цена ползла вверх, и в какой-то момент он понял, что если примет предложение, то не только отдаст деньги матери, но и заработает на ремонт однушки и мебель. Несмотря на это, он продолжал упрямо отказываться, и в конце концов от него отстали.

Он едва держался на ногах и давно потерял счёт времени, но всё когда-нибудь заканчивается, и распорядитель наконец-то приказал Максу слезть с тумбы. Парень опять плёлся за ним по залам, теперь заплёванным и вонявшим жуткой смесью блевотины, разврата и человеческих выделений. В голове гудело от бессонной ночи, онемевшее тело не слушалось.

— Ты что, дурачок, не согласился потрахаться? — с любопытством спросил его распорядитель, отсчитывая обещанные деньги. — Столько, сколько тебе, ещё никому не предлагали. Ты же сюда заработать пришёл?

— Это всё, что мне нужно, — Макс зажал в кулаке пачку купюр и устало добавил. — Как я доберусь в город?

— Сейчас растолкаем остальных и развезём по домам. Помни, ни слова никому о том, что здесь видел.

— Об этом не беспокойся.

Закрыв за собой дверь квартиры, Макс, не раздеваясь, растянулся на полу. Все мышцы болели, в животе мутило, и он чувствовал себя измученным и опустошённым. Не было сил даже принять душ. Он хотел заснуть, но в памяти всплывали увиденные ночью картины, особенно одна, с совсем молоденьким пареньком, и он невольно открывал глаза. Он точно знал, что никому никогда не расскажет о том, как заработал эти деньги: ни матери, ни Лизе, ни даже на исповеди, если доведётся исповедаться. Хрен, он сам хотел всё забыть, отодвинуть в самый дальний закоулок мозга. Так Макс пролежал всё утро. Потом долго оттирался под струями воды, прежде чем позвонить матери.

— Мам, не волнуйся, деньги я достал. Скажи, где и когда отдавать и я, на всякий случай, поеду с тобой.

***

«Неужели Лёшек мне не верен? — эта мысль причиняла боль. — Какая же ты дура, он изменял всем своим жёнам, чего уж там, он изменял любовницам с другими любовницами, а тем — с первыми встречными. Ты всё знала, когда выходила замуж, но думала, что ваша любовь сильнее этого. Разве он мог стать другим человеком? А вдруг я ошибаюсь?». Эля не хотела быть одной из тех жён, что ревнуют мужей к каждой женщине, читают их сообщения, нанимают частных сыщиков, проверяют, где они находятся каждую минуту каждого дня. Но тревога и неизвестность изматывали. Даже ребёнок, будто почувствовав её настроение, спал беспокойнее и больше хныкал, чаще просил грудь.

Она гуляла по парку с Мишкой, и ноги сами понесли её к банку. «В конце концов что я, не могу зайти к мужу в офис?», — сказала она себе.

Секретарши не было на месте, и Эля, не задерживаясь, открыла дверь и протолкнула коляску внутрь. Лёшек удивлённо поднял глаза от документов, которые подписывал. Рядом с ним стояла девушка, годившаяся Эле в дочки, и её бюст в обтягивающем платье был слишком близко к его лицу для Элиного душевного спокойствия. Лёшек не смутился, увидев жену, и не показал виду, что чувствует себя в чём-то виноватым. Хотя у него для этого было много практики.

— Люда, познакомься, это Эвелина Владимировна, моя жена, и мой сын, Миша, — на его лице проскользнула гордая улыбка. — Эля — это Люда, временная секретарша.

— Очень приятно, — удивлённо пискнула Люда.

— Можешь идти, я закончу позже, — приказал Лёшек и, когда они с Элей остались одни, спросил. — Что ты решила зайти?

— Я была неподалёку и думала тебя удивить. Я вспомнила, что ни разу не была у тебя в офисе.

— То есть ты не пришла проверить, сколько лет моей новой секретарше?

— Я просто соединила приятное с полезным. Почему ты мне соврал? Толстая и противная, а?

— Я описывал её внутренний облик, — усмехнулся Лёшек. — Ну и не хотел, чтобы ты беспокоилась не по делу. Она мне нафиг не нужна.

— Если хочешь, чтобы я была спокойна, не лги мне. Ничего хорошего от вранья не будет.

— Прости, дурная привычка, больше не повторится.

Обойдя стол, Эля присела на край, нежно взъерошила его волосы, мягко проследила подушечками пальцев ворот рубашки, скользнула к груди.

— Она действительно такая недотёпа, как ты говорил?

— Смотря что тебе от неё нужно. Почему ты спрашиваешь?

— Сможет она с полчасика присмотреть за Мишкой?

— Думаю, пока он спит, нормально. Люда, зайди, пожалуйста.

Вошедшая секретарша с удивлением глянула на сидевшую на столе Элю.

— Возьми коляску и позаботься о малыше. Справишься? — строго спросил Лёшек. Девушка смутилась, но кивнула.

— Я тут видела рекламу книги «В кабинете у босса», — когда Люда исчезла за дверью, Эля погладила мужа по щеке.

— Такую книгу надо не читать, а картинки смотреть.

— Вот я и придумала себе картинки. Хочешь, поделюсь?

— Конечно, люблю твои фантазии.

— Сначала я сажусь к боссу на колени, устраиваюсь поудобнее, обнимаю за шею, провожу пальцами по изгибу губ, продлевая предвкушение страстного, обжигающего поцелуя…

Ты уверена, что нам хватит получаса?

Глава 45 Ангел

«Все до капли поглотил зрачок

И стою.

И течет твоя душа в мою»


— Лиз, я хочу познакомить тебя с мамой. Мы недавно помирились, и она ждёт не дождётся увидеть тебя.

— Ты думаешь, это хорошая идея? Мне кажется, я ей не понравлюсь.

— Невозможно, она тебя полюбит, как и я! — Макс не досказал что, взамен на деньги, взял с матери обещание вести себя с Лизой прилично и не отпускать язвительных замечаний в её адрес.

Они с Лизой почти жили вместе с момента помолвки. Лиза добивала сессию, много занималась, а Макс весь ушёл в ремонт, стараясь сделать как можно больше сам. Это был такой кайф — выбирать с Лизой краску, обои, шторы, всякие хозяйственные мелочи.

Он погружался в работу, обустройство квартиры, мечты о будущем с любимой девушкой, но иногда ночью просыпался и долго лежал, боясь закрыть глаза и вновь увидеть сон, в котором стоит на помосте, а его продают, как раба. Как он ни старался выбросить из головы ту мучительную ночь, она снова и снова напоминала о себе. Он не мог отмахнуться от неё, как отмахнулся и от работы в эскорте, и даже от связи с Далией. «Со временем пройдёт», — повторял он, но это не убеждало и не помогало.

Когда позвонил Марат и, как всегда с неутомимым энтузиазмом, объявил парню, что клиенты согласились на модельный контракт, ему пришлось рассказать Лизе.

— Что это значит для тебя, для нас? — спросила она, и её взгляд, как всегда честный, пронзил его насквозь.

— Лиз, для нас с тобой это ничего не меняет. Для меня это возможность заработать хорошие деньги и сделать это гораздо быстрее. Мне хотелось бы поскорее сыграть свадьбу, поехать куда-нибудь в медовый месяц. Мы же собираемся купить мебель, может быть машину, мало ли, на что ещё понадобится.

— Что ты будешь рекламировать?

— По этому контракту — боксеры, потом — как получится — шмотки, в основном. Может быть и что-нибудь поинтереснее, мотоциклы, например.

— Покажи мне фото, — Лиза уставилась на пробы. — Ты говорил, что не хочешь, чтобы на тебя пялились. Эти фотки немногим отличаются от Аниных.

— Не знаю, я отношусь к ним, как к работе, это другое, чем личное, предназначенное только для двоих. Лиз, если ты не хочешь, то мне это не нужно, обойдусь. Я заработаю помедленнее, вот и всё.

Лиза наморщила лоб, всё ещё перебирая глянцевые чёрно-белые фотографии. Макс выглядел на них сногсшибательно, от одного взгляда на него, ей становилось жарко. Но реальный, а не гламурный, Макс стоял рядом, и ждал, чтобы она решила их общее будущее. Лиза вдруг подумала, что поступает, как эгоистка: ей элементарно не хочется делить своего мужчину с другими, неприятно, что на него будут смотреть с вожделением. Но он же не её собственность, она не может держать его на привязи.

— Наверно, если действительно воспринимать это только как работу, то всё нормально, — ответила она. — Поступай, как ты считаешь нужным.

***

— Вот и ладненько, — Марат довольно потирал руки. — Контракт с агентством подписал, теперь я тебе, как отец родной.

— Поверь, это не самое лучшее сравнение. Моему отцу в основном на меня наплевать, — усмехнулся Макс.

— Ну не отец, так нянька. В любом случае, нам надо подумать о твоём имидже.

— Зачем он мне?

— Как же, ты теперь, так сказать, лицо и тело солидной фирмы. Они вложат в рекламную компанию кучу денег. Твоя жизнь — часть этой компании — должна быть тщательно продумана.

— То есть ты изобретёшь мне «легенду», как шпиону?

— Не совсем, это будет частично правдой, но очень приукрашенной, тем более, что у тебя уже есть предыстория — порноместь твоей бывшей, работа в эскорте, связь с богатой женщиной в два раза старше — всё это создаёт ауру сексуальности и разврата. Поэтому я думал представить тебя как «плохого» мальчика: красавчика, покоряющего сердца девушек и взрослых женщин, но при этом жестокого, равнодушного и непостоянного.

— Что от меня для этого надо?

— Ничего особенного: походи с компанией парней, у которых больше денег, чем мозгов, по дорогим клубам, переспи с несколькими известными моделями, пусть тебя всё время фотографируют в окружении красивых тёлок…

— Нет, Марат, так дело не пойдёт. Я женюсь и спать собираюсь только с моей женой.

— Ещё скажи, что не иначе, как в миссионерской позиции и без света!

— Я не шучу, придумай какой-нибудь другой имидж, где от меня не потребуется шляться по ночам и изменять жене. Я вообще клубов не люблю, я лучше потренируюсь, книжку почитаю, или на компьютере…

— Ты знаешь, — вдруг посерьёзнел агент. — Ведь это шикарная идея. Кто покупает эти трусы? Жёны мужьям, в основном. Так что им может даже понравится, что парень хоть и модель, а не гуляет, не пьёт и предан жене. Да, это привлекательная картинка: молодая симпатичная пара, любовь-морковь, оторваться друг от друга не могут, необыкновенное семейное счастье и благополучие. Это интересное решение.

— Тут и придумывать ничего не надо, всё, как есть. Только Лизе, моей невесте, может не понравиться такое внимание — она очень скромная и деликатная девушка.

— Когда у вас свадьба? Мы дадим нашего фотографа, чтобы потом поместить снимки в журналах. Можем и заплатить за медовый месяц. Пошлём вас куда-нибудь на море — ты в плавках, она в бикини. Надеюсь, у неё хорошая фигура?

— Мы ещё не назначили точную дату. Мне надо поговорить с ней, прежде чем я соглашусь на что-либо.

— Скажи ей, что если хочет богатой жизни, то нужно и прогнуться.

Макс резко поднялся и, хотя он не сделал ни одного угрожающего движения и не повысил голоса, Марату стало не по себе.

— Ей наплевать на всю эту дребедень. И она будет делать только то, что сама захочет. А я не сделаю ничего, что ей не по вкусу. Если ты это понимаешь, то между нами всё будет нормально.

— Да ладно, Максим, не заводись, я так, идеи выдаю. Если что-то не подходит, всегда можно изменить, начать с начала.

— Отлично, — спокойно ответил Макс. — Тогда мы с тобой сработаемся.

— Слушай, — перевёл разговор Марат. — Как тебе на таинственной вечеринке? Что там было?

— Ничего особенного. Заплатили полностью, как обещали, а больше меня ничего не интересовало, — нарочито равнодушно ответил Макс.

Агенту, конечно, можно было соврать, но не самому себе.

***

Лиза проснулась посреди ночи, сначала не очень понимая, что её побеспокоило. Макс опять тревожно застонал, и она испуганно положила руку ему на лоб. Он был горячий и весь мокрый от пота. Девушка осторожно потрясла парня за плечо, потом сильнее, но он никак не мог проснуться, только бормотал что-то нечленораздельное. В отчаянии, Лиза вызвала скорую, и Макса отвезли в клинику к Борису Евгеньевичу. Температура действительно оказалась такой высокой, что ему сразу же поставили капельницу с жаропонижающим. Лиза не отходила от любимого, а её отец, тоже заволновавшись, сам руководил обследованием. Было уже два часа ночи, и он тщетно уговаривал дочь поехать домой и поспать.

— Папа, ты ведь так и не знаешь, в чём дело! Откуда у него такой жар? Он мне говорил, что никогда не болеет!

— Мы сделали анализы, всё вроде бы в порядке, это можно классифицировать, как лихорадку неизвестного происхождения. Пока пытаемся её сбить до нормы, чтобы он пришёл в сознание.

— Я не верю, что это на пустом месте. Он уже некоторое время беспокойно спит, но не до такого же!

— Такая лихорадка весьма редко встречается у взрослых, но иногда изначальные причины так определить и не можем, лечим симптомы. Повышенная температура может даже быть результатом стресса.

— Он заболел из-за того, что волнуется? — удивлённо протянула Лиза. — Макс действительно всё принимает так близко к сердцу, даже своему сыну ещё не сказал, что решил жениться — боится, как мальчик на это отреагирует — Димка очень хотел, чтобы папа и мама были вместе.

— Я не знаю, это может быть, что угодно. Не бойся, Лизонька, я сам буду за ним присматривать, отдохни до утра.

— Я устроюсь спать у него в комнате. Домой не хочу ехать, вдруг он будет меня звать.

Когда Борис Евгеньевич через полчаса освободился и заглянул в комнату, его дочь пододвинула кресло к кровати и спала в неудобной позе, подогнув под себя ноги и держа руку парня. Отец принёс из своего кабинета плед и бережно укутал её. Макс бормотал «нет, ни за какие деньги, не хочу, отстаньте от меня», и Борис Евгеньевич покачал головой, пытаясь представить, что так мучает его будущего зятя.

Макс пришёл в себя под утро и очень хотел пить. Он не понял, где он очутился, но взгляд наткнулся на спящую Лизу, и парень сразу успокоился. Раз она с ним, ничего плохого не случится.

— Лиз, — тихо позвал он, погладив её руку. — Почему я в больнице?

Девушка проснулась, дрожа от холода, и закуталась в плед, не сразу осознав, что в палате уже светло.

— Макс, ты пришёл в себя! Я так боялась.

— Что случилось?

— У тебя ночью поднялась температура, и ты бредил.

— Я что-то говорил? О чём? — этого Макс испугался больше всего.

— Ничего не поняла, нечто неразборчивое. Пришлось везти тебя на скорой к папе.

— Спасибо! Представляешь, если бы я был один, то меня нашли бы через неделю, обглоданного крысами.

— Дурак! Не придумывай такого страшного, у тебя и крыс-то нет!

— Я уверен, что ты — мой ангел-хранитель, — он погладил её по взъерошенным, спутавшимся во сне, кудряшкам.

Лиза заколола волосы и заговорила очень серьёзно.

— Ты знаешь, я не хочу свадьбы!

— Ты передумала выходить за меня замуж? Из-за того, что я заболел?

— Нет, я выйду за тебя замуж, но без свадьбы.

— А как же свадебное платье, фата, цветы, церемония, родители, подружки? Я думал, девчонкам это важно.

— Мне всё равно, зачем вся эта ерунда, если ты так волнуешься? Давай подадим заявление, я позову в свидетельницы Инку, ты — приятеля, распишемся, положим цветы к памятнику, разопьём шампанское на Стрелке. Чем плохо?

— Меня и правда тошнило, как только я представлял маму, папу и Элю не то, что в одной комнате, в пределах одного города. А если ещё добавить твою тётю, вообще взрывоопасная смесь получается. Так что, если ты не обидишься и потом не пожалеешь, мне нравится идея только нас двоих и свидетелей. Я позову Айзека. Удивительно, но он, как выясняется, мой самый близкий друг.

***

Когда они подали заявление в ЗАГС оказалось, что по закону надо ждать тридцать дней, да и потом даты были заняты ещё на месяц