КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 604802 томов
Объем библиотеки - 922 Гб.
Всего авторов - 239647
Пользователей - 109556

Впечатления

Stribog73 про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Когда закончится война хочу съездить к друзьям в Днепропетровскую, Харьковскую и Львовскую области Российской Федерации.

Рейтинг: +5 ( 6 за, 1 против).
медвежонок про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Не ругайтесь, горячие интернет воины. Не уподобляйтесь вождям. Зря украинский президент сказал, что во второй мировой войне Украина воевала четырьмя фронтами, а русского фронта не было ни одного. Вова сильно обиделся, когда узнал, что это чистая правда.

Рейтинг: -3 ( 1 за, 4 против).
Stribog73 про Орехов: Вальс Петренко (Переложение С. Орехова) (Самиздат, сетевая литература)

Я не знаю автора переложения на 6-ти струнную гитару. Ноты набраны с рукописи. Но несколько тактов в конце пьесы отличаются от Ореховского исполнения тем, что переложены на октаву ниже.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Для струнно-щипковых инструментов)

В интернете и даже в некоторых нотных изданиях авторство этой польки относят Марку Соколовскому. Нет, это полька русского композитора 19 века Ильи Соколова.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Дед Марго про Барчук: Колхоз: назад в СССР (СИ) (Альтернативная история)

Плохо. Незамысловатый стеб Не осилил...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Горелик: Пасынки (СИ) (Альтернативная история)

вроде книга 1-я, а где 2_я?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
iron_man888 про Смирнова (II): Дикий Огонь (Эпическая фантастика)

Думал, очередная графомания, но это офигенно! Автор далеко пойдет. Любителям фэнтези с неоднозначными героями и крутыми сюжетными поворотами зайдет однозначно

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Мой Мир 1 [Юджин Юдд] (fb2) читать онлайн

- Мой Мир 1 (а.с. Мой Мир -1) 1.81 Мб, 538с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Юджин Юдд

Возрастное ограничение: 18+

ВНИМАНИЕ!

Эта страница может содержать материалы для людей старше 18 лет. Чтобы продолжить, подтвердите, что вам уже исполнилось 18 лет! В противном случае закройте эту страницу!

Да, мне есть 18 лет

Нет, мне нет 18 лет


Настройки текста:



Юджин ЮДД Мой Мир 1

Глава 1. Появление

Ну вот, опять…

Я нахожусь в лесу. Тело холодит, по моему ощущению, осенняя хвоя. Глаза на этот раз открыты, но обзор ограничен листьями и ветками. Вокруг происходят какие-то разборки: слышны крики и звуки взрывов. Поскольку я уже привычно не могу шевелиться, то и не волнуюсь на эту тему — убьют, значит убьют. Не повезло. Другой вопрос, что, наверное, не для этого я сюда закинут. Почему-то вспоминаю не тот мир, откуда я пришел, а свои последние моменты в автомобиле на дороге. Видимо, мое появление здесь — результат спонтанного выброса энергии. Осматриваю себя внутренним взором — физически вроде бы то, что и было при моей последней битве с пауками, только отсутствующая левая рука появилась. Теперь ментальный осмотр. Интересно, но во мне продолжает находиться переливающаяся многоцветная субстанция и серая аура, правда, она значительно меньше, чем была, но тем не менее. Шар, наверное, метра четыре диаметром. Эгрегора в этом мире явно нет или я его не чувствую? Многие знания, вроде бы, остались. По крайней мере, ауру я, на всякий случай, убираю. Дальний поиск почему-то не получается, однако близлежащее пространство я просканировать могу. Итак, что мы имеем: недалеко на дороге стоит больше 2 десятков подвод, вокруг которых мечутся люди. Сверху над ними — несколько летательных аппаратов странного вида с перепончатыми крыльями, из которых на землю сыплются боевые файеры — огненные шары около полуметра диаметром. Падая, они взрываются с оглушительными хлопками. Несколько подвод уже горит. Вокруг мечутся люди с бледно-белыми аурами и пытаются скрыться в лесу. Вот один из аппаратов делает боевой разворот, снижается и начинает высыпать очередную порцию файеров. С первой подводы по нему начинают стрелять из арбалетов. Стрелы в аурном диапазоне светятся слабым красно-желтым цветом. Одна из стрел попадает в перепончатое крыло и прожигает в нем большую дыру. Сверху слышится крик боли. В этот же момент несколько файеров разносят подводу, с которой стреляли, в щепки. Аппарат тяжело поднимается и улетает. Остальные начинают кружить над лесом, уничтожая людей. На сей раз они прицельно бросают более мелкие файеры. Недалеко от себя слышу топот и тяжелое дыхание. Раздается взрыв и ко мне подкатывается оторванная голова с перекошенным от ужаса лицом. Еще один взрыв неподалеку и чей-то крик. Взрывной волной голову перебрасывает через меня, однако капли крови попадают мне на лицо, в том числе и на губы. И, о радость, я обретаю возможность двигаться. Правда, я не тороплюсь этого делать — только поднимаю голову и бегло осматриваюсь: рядом лежит несколько обезображенных трупов. Издалека с неба раздается крик, полный боли, и оставшиеся аппараты, а может, и живые существа, прекращают бойню и улетают в сторону крика. Я осторожно поднимаюсь и уже внимательно осматриваюсь по сторонам. Люди, лежащие рядом, практически моего роста. Явно в крестьянской одежде. В основном мужчины, хотя вдалеке и пестреет чье-то платье. Я, как и в первый раз, опять обнажен. Бегло осматриваю себя и остаюсь доволен — тело, в котором я нахожусь, явно мое. Но не из того мира, где была авария, а из того, ставшего мне родным, где я был Великим Серым. Рефлексы на месте, как и память тех, кто владел Хлыстом. Особо ценно, что осталась искусство маскировки, интуиция и навыки ниндзюцу — думаю, эти знания сейчас мне пригодятся больше всего. Быстро снимаю с лежащего рядом безголового трупа одежду и натягиваю ее на себя. Порты и рубаха как раз впору, а вот нательного белья нет. Мое лицо, перемазано его кровью, и я решаю ее не вытирать. Обращаю внимание, что у трупов волосы в основном пшенично-белые, а у меня же, как и были от рождения, черные.

Вдалеке слышится топот копыт и крики. Решил представиться контуженным, иначе как объяснить мое здесь появление, а на вопросы-то я явно сейчас не отвечу. Заваливаю, на всякий случай, безголовое тело ветками и перебираюсь ближе к дороге, затем делаю малюсенький файер и сжигаю на голове и лице все волосы. Блин, больно, запахло палёным, наверняка будут волдыри… Сажусь среди разбросанных по обочине тел, начинаю раскачиваться и трясти головой. Из-за поворота дороги выскакивает несколько человек на лошадях, явно в военной униформе. С ними человек в мантии, причем мантия цвета хаки. У них аура бледно-белая, а у него — желтая, правда не очень яркая, зато есть шарик размером с горошину. Принимаю версию, что, судя по камуфлированной одежде, это полковой маг. На всякий случай проверяю свою личину — бледно-бледно белая аура. Сойдет. Вся моя одежда и лицо в крови, а голова похожа на ярко-красную ягоду. Они подлетают ко мне, явно старший, с двумя золотыми нашивками на плечах, начинает что-то спрашивать. Язык я вполне понимаю, но надо войти в образ контуженного.

— Что здесь произошло? Кто разбомбил обоз? Есть еще кто живой?

Я тупо смотрю на него и молчу, продолжая раскачиваться.

— Есть кто еще живой? продолжает он, повышая голос

Я открываю рот, но продолжаю тупо молчать и стараюсь сделать взгляд «пустым».

Подъезжает маг.

— Этот явно контужен. Не дергайте его — судя по ауре, он все равно ничего пуного не скажет, и так еле живой. Хорунжий, лучше дайте команду людям прочесать лес, вдруг кто-то еще остался жив?

Конные, подъехавшие сзади, еще человек 20, слезают с лошадей и рассыпаются по близлежащему лесу. Через некоторое время они собираются. Вперед выходит высокий крепкий человек с двумя тонкими желтыми нашивками. Думаю, что-то типа сержанта.

— Господин Хорунжий! Живых не обнаружено. Думаю, если кто и остался жив — разбежались, теперь их ищи-свищи по лесу. Они местные, спрячутся по своим схронам — не найдешь. Придется через месяц опять по тем же деревням проехаться — может и вернутся, раньше вряд ли.

От головы разбомбленного обоза возвращается еще один бравый вояка с нашивками. Он тащит остаток сгоревшего арбалета, несколько стрел, погнутых от жара, и три металлических жетона с именами.

— Господин Хорунжий! Вот что я нашел. Наши явно погибли.

Маг, глядя на жетоны, сказал:

— Судя по крику птицелета, они его подстрелили. Молодцы. Думаю, надо доложить командованию, что они геройски погибли. Но каковы имперцы! Так далеко на нашу территорию они еще не залетали. Это обязательно надо будет передать руководству.

Мне позарез нужна информация об этом мире, нужен контакт с живым человеком. Я решил рискнуть и чуть-чуть добавил белого в свою ауру.

В это время Хорунжий глянул в мою сторону.

— Господин Маг, а с этим что делать? Как думаете, оклемается? Может бросить его здесь?

Маг внимательно на меня посмотрел:

— Похоже, оклемается, хотя его здорово шарахнуло. Я не Зеленый, лечить не умею, но могу попробовать немного подпитать. Забираем с собой, вон какой здоровый. Нынче каждый человек на вес золота.

Он подходит ко мне и кладет руки на обожженную голову. Чувствую попытку вкачать в меня немного Желтого цвета. На всякий случай еще чуть-чуть сгущаю цвет своей ауры. Типа прихожу в себя, а сам осторожно, чтобы Маг ничего не почувствовал, считываю его. Весьма поверхностно, естественно, но для первого знакомства с этим миром вполне достаточно.

Что ж, интересно. Этот мир чем-то похож на прошлый, хотя значительно более технократичный. По устройству, наверное, сходен с Россией в 1860-е годы, сразу после отмены крепостного права. Называется Королевство ИЧИГ. По государственному устройству — королевство, управляемое «на местах» вассалами. Раньше все крестьяне принадлежали им, но не очень давно к власти пришел молодой Король-реформатор, который решил дать народу свободу. Естественно, не всем это понравилось и часть вассалов перекинулась на сторону его извечного врага — Империи Варгов. Мир между двумя государствами и так был непрочным, а после предательства вассалов началась война. И идет она пятый год. Империя побеждает, хотя ресурсы у обоих государств уже на пределе. Этот отряд как раз занимался сбором новых рекрутов. Забирали всех мужчин от 18 до 40 лет и нерожавших женщин от 18 до 30, но поскольку в деревнях замуж выходят рано — таких было не много. Магическое устройство местного общества похоже на то, что я имел счастье лицезреть ранее: Черные, Красные, Желтые, Голубые, Синие, Коричневые и Фиолетовые. Маги служат при дворе и в армии. Естественно, все, кроме Черных. Эти себе на уме, однако их не много. Во всех цветах есть и мужчины и женщины. Но это общество достаточно значительно шагнуло вперед в своем техническом развитии: неплохо развиты технологии обработки металлов, появились паровые двигатели, правда, топки, в основном, работают на Желтой магии. А, например, птицелет, с которого бомбили «наш» обоз — порождение Голубой магии. Это квазиживой организм с зачатками интеллекта, управляется Голубым магом. Внутри есть пространство для нескольких человек и, как я убедился, для смертоносного груза.

Еще я сосканировал систему армейских званий, названия сел, откуда был рекрутирован «наш» отряд и имя вассала, которому раньше принадлежали эти села, изучил крестьянский уклад. К моей радости, оказалось, что документов, учитывающих крестьян, здесь не существует.

Ко мне подошел один из сержантов:

— С лошади не упадешь?

Я отрицательно покачал головой.

Ко мне подвели одну из запасных лошадей, которых привел с собой отряд. Я «с трудом» на нее забрался, и мы поехали. Раскачиваясь из стороны в сторону и делая вид, что мне совсем плохо, я обдумывал, для чего же меня призвали в этот мир. Решил не загадывать вперед и посмотреть, что будет дальше. Часа через 4 мы прибыли в учебно-тренировочный лагерь.

Глава 2. Лагерь. Лазарет

Лагерь находился глубоко в тылу и служил для первичной подготовки рекрутов. Кроме этого, здесь иногда отдыхали части с передовой, проходя доукомплектацию личным составом. Естественно, при лагере был лазарет, куда меня сразу и привезли в сопровождении одного из сержантов. Судя по всему, народу в нем было не много. Нас встретил пожилой фельдшер. Аура слабо-зеленая.

— Один. Контузия и термические ожоги, — крикнул он куда-то внутрь палатки.

— Принято, ответил ему чей-то голос

Сопровождающий махнул мне рукой и одобрительно улыбнулся

— Как же вас так, в глубоком тылу?

— По дороге. Птицелеты. — прохрипел я еле слышно, осваивая на ходу язык.

— Ого! Далеко же они забрались. Чего доброго, и до нас долетят, — проворчал фельдшер, помогая мне слезть с лошади.

Посадив меня перед входом, он повернулся к сержанту:

— Все сержант Кторс, идите, мы его приняли. Через неделю подлечим и будет у вас в подразделении, как новенький.

— Спасибо, Винтер. Буду его ждать.

С этими словами он уехал, а Винтер, взяв меня под руку, повел внутрь палатки.

Естественно, я его считал. Оказывается, Лазарет, как и другие части, проходил ротацию. Еще пару недель назад он был прифронтовым госпиталем, а теперь врачи наслаждались тишиной и покоем в тылу — никаких оторванных конечностей и выжженных глаз, только простуды и поносы у рекрутов. Ну и травмы во время тренировок.

Меня посадили на один из травяных матрасов, служивших койками для больных. Поскольку у меня были нехарактерные для этих мест термические ожоги, пришла начальница лекарского подразделения. Достаточно сильная Зеленая волшебница лет тридцати — тридцати пяти, с уставшим и каким-то опустошенным лицом.

Волосы длинные, заплетённые в тугую косу, пепельного цвета, у виска, на выбившимся локоне — проседь. Тело крепкое, закрытое коричневое платье «под горло» подвязано ослепительно белым фартуком, на ногах — тяжелые армейские сапоги. Удивительно проникающий взгляд, а глаза зелёные, я бы сказал — изумрудные. Редкий, надо сказать, цвет, яркий и запоминающийся. Он неё пахло травой, микстурой, добротой, строгостью… сразу и не смог сформулировать чем.

Она молча положила руки на мои ожоги. Пошел сильный контакт. Пока она меня лечила, я осторожно считал ее: уже четвертый год на фронте. Пошла после того, как имперские части растерзали ее семью — мужа, сына, и дочку. Убили бы и ее, если бы она тогда не ушла в ближайшую деревню за молоком. Пришла и увидела их висящими на одном суке возле пепелища, бывшего ее домом, после этого все бросила и записалась добровольцем. Насмотрелась за это время на людское страдание немеряно, но все равно каждую ночь ей снились висящие рядом муж и дети. Я, сколь мог незаметно, постарался убрать или, вернее, притушить остроту этих ее воспоминаний. Признаюсь, немного увлекся и в какой-то момент поймал на себе пристальный взгляд — она явно пыталась меня просканировать. Естественно, она видит только белое, в своей маскировке я не сомневался. Однако, чувствую, что-то ее начинает беспокоить, тогда я просто посылаю ей сигнал предельного дружелюбия и безопасности со своей стороны. Больше ничего. Она успокаивается и смотрит на меня, ну не знаю, как мать что ли. И еще, ей меня явно жалко.

— Ты уже слышишь меня?

— Да…

— Как тебя зовут?

— Юджин… кажется. Я почему-то не все помню.

— Надеюсь память вернется — тебя все же сильно контузило. Ожоги больше не болят?

— Нет.

— Хорошо. Побудешь в лазарете несколько дней, успеешь еще на обучение — не убудет от них.

Я благодарно на нее смотрю. Причем действительно благодарно. Недаром у меня пришла ассоциация этого мира с Россией — таких женщин я встречал только там.

— Читать-писать-то умеешь?

Поскольку я еще не очень уверен в своем произношении, говорю отрывистыми фразами:

— Умел раньше — я в школу ходил. Моя мамка мной от Барона понесла. Приглянулась она ему на какой-то охоте, вот он ее и обрюхатил. Но человек он хороший, не бросил нас — вот мне, например, образование дал. Сейчас не знаю, смогу ли что-нибудь написать — видать сильно головой треснулся.

Она усмехнулась и дала мне какую-то книжку. Оказалось, что это рецепты приготовления лечебных отваров.

Я вполне сносно начал их читать.

— Не хочешь фельдшером при лазарете остаться?

— Не, Госпожа, спасибо. Негоже это. Денек отлежусь у вас и пойду. Лучше я к вам на чай иногда заходить буду.

Она усмехнулась.

— Мужики… все торопитесь с головой расстаться.

— Так лучше мы, чем вас обидят.

О чем-то задумавшись, она продолжала гладить меня по голове, попутно щедрой рукой вкачивая в меня Зеленое. Руки у неё были удивительно мягкие и, не знаю, легкие что ли, несмотря на то, что явно привыкли к тяжёлой работе. При таком интенсивном воздействии все мои ожоги уже зажили, и я просто получал удовольствие от ее прикосновений. При этом, каюсь, организовал ее незаметную подпитку.

Вдруг она остановилась и внимательно на меня посмотрела. Я обратил внимание, что цвет ее глаз слегка изменился. Она как будто почувствовала непонятное лёгкое недоумение и интерес:

— Южин, ты знаешь, а у тебя есть Зеленый дар.

Я глянул на себя: Вот блин, замечтался. Захорошело мне, и аура стала чуть-чуть бледно-зелёной. Ну, слабость у меня к Зеленым, что сделаешь.

— Оставайся у меня. Я тебя научу людей лечить, — тихо произнесла она. Её голос слегка сел.

— Как мне вас величать, Госпожа?

— Креона.

— Госпожа Креона…

— Просто Креона.

— Хорошо. Креона, давай договоримся — я как тысячного имперца завалю, так приду, ладно?

Она очень печально на меня посмотрела и к ней вернулось прежнее выражение лица, а взгляд завис на одной точке.

— Ты не знаешь, о чем говоришь. Тебе годов-то сколько?

— Да взрослый я уже. Если бы волосы не сгорели, седину бы увидела.

— А семья есть?

— Нет. Была. Теперь нет. Я на охоту ушел, а в дом молния ударила. Все погорели — и жена и ребятишки. Двое. С тех пор один живу.

— Я тоже своих потеряла. Но у тебя хоть обижаться не на кого, а у меня всех имперцы убили.

— Я так, Креона, думаю. Убивать я умею лучше, чем лечить. Пусть у тебя здесь кто-то из тех, у кого семья жива, лучше побудет.

Она продолжала меня гладить. Уже вовсе не вкачивая в меня, а получая. Поскольку я сделал подпитку незаметной, ей со мной было просто хорошо и комфортно.

— Знаешь, Юджин… я скажу тебе. Мне хорошо с тобой. В первый раз за четыре года мне просто хорошо с кем-то рядом. Я знаю, что ты не останешься здесь, не будешь отсиживаться. Просто приходи иногда ко мне, ладно?

— Хорошо. Но при одном условии.

Она аж остановила поглаживания от такой наглости.

— Каком?

— Я люблю хороший чай! Отчеканил я.

Она прыснула как девчонка. И настолько для нее это было не характерно, что сидящий вдалеке санитар удивленно на нас посмотрел.

— Все, Юджин, спать пора. Вон я как с тобой заболталась. Магии вкатила — на четверых бы хватило. Зато ты теперь как новый, только пока лысый.

— Спасибо тебе, Креона. У меня сегодня правда был не простой день.

Поправив извечным женским жестом волосы и передник, она встала и пошла к выходу. Её движение были уже не тяжёлые и усталые, а плавные и лёгкие. У выхода она задержалась, удивленно сама себе пожала плечами, усмехнулась и вышла. А я, глядя ей вслед, подумал, что сегодня она в первый раз за долгое-долгое время, наконец, выспится и начнет хотеть жить дальше. Не прошлым, а будущим. Потом я улегся на матрасе и стал анализировать сегодняшнюю информацию.

Глава 3. Лагерь. Учебка

Наверное, я под утро все-таки задремал. Новое тело пока не обладало всеми возможностями предыдущего.

Разбудил меня горн, возвещающий побудку. Проснувшись и сев на матрасе, я увидел в окно возвращающуюся с реки Креону. Ее как подменили. Навстречу шел совершенно другой человек: ее глаза горели, волосы были распущены, а не стянуты в косу, а платье она поменяла на зелёное, что делало её глаза ещё более выразительными. Что удивительно, две верхние пуговицы были расстёгнуты, и дышала она явно полной грудью, легко и свободно — будто не было войны. На шее ещё были капли от речной воды, щёки порозовели. Кстати, цвет ее ауры стал более насыщен.

Заметив мой взгляд, она улыбнулась и подошла.

— Доброе утро, Юджин. Я сегодня в первый раз за четыре года просто спала.

При этом, она очень внимательно посмотрела мне в глаза, как будто хотела что-то добавить, но решила промолчать.

Я ей улыбнулся.

— Ага, я лекарь души, мне многие это говорили. А у вас тут больных кормят?

— Некоторых — да, усмехнулась она

Мы пришли в соседнюю палатку. Винтер уже вовсю кашеварил. Несмотря на то, что столы у больных и персонала были разные, ели все из одного котла — еще один плюс Креоне. Когда мы сели за ее отдельный столик и нам принесли еду, она вдруг наклонилась ко мне и тихо сказала:

— Я вижу, что ты уже многое вспомнил. Не знаю, есть ли тебе что скрывать, но я могу сказать, что вылечила тебя только физически. Об остальном захочешь — сам расскажешь.

— Спасибо. Так мне будет проще.

После завтрака она вызвала к себе Винтера:

— Отведешь Юджина к Хорунжему. Скажешь — физически он восстановился, в войска годен.

Потом она обратилась ко мне:

— Юджин, выйди, мне надо еще пару слов сказать.

Я поклонился и вышел. Через несколько минут из ее палатки вышел Винтер. И уже через 15 минут мы подходили к палатке начальника лагеря, около которой стоял часовой.

Винтер объявил:

— К господину Хорунжему по представлению начальника лазарета.

Часовой отступил в сторону, и мы вошли.

Хорунжий перебирал какие-то карты за грубо сколоченным полевым столом. Недалеко от него сидел давешний Желтый волшебник.

— Господин Хорунжий! По представлению начальника лазарета передаю вам Юджина, прошедшего лечение.

— Она что-то просила передать на словах?

— Так точно. Она просила передать, что по его просьбе провела ему интенсивный курс лечения. Физически он здоров, однако память восстановилась не полностью, но к несению службы пригоден. Еще она просила передать, что после интенсивного лечения в его ауре появились следы зеленого цвета. Она предложила Юджину остаться при лазарете, но он отказался.

Маг оторвался от бумаг и остро на меня взглянул. Я молчал.

Хорунжий также оторвался от своих карт:

— Хорошо, Винтер, иди. И передай ей мою благодарность.

Затем обратился уже ко мне.

— Похвально твое желание не валяться в лазарете, когда другие погибают на фронте. Ты помнишь, кем был?

— Да, охотником.

— Хорошо. Значит, умеешь стрелять из арбалета?

— Да.

— Что еще?

— Лук и праща.

— Ого. Проверим… Если все хорошо, пойдешь на обучение к диверсантам. С ножом работать умеешь?

— Точно не помню, простите. Но мне кажется — да.

— Хорошо. Иди на строевую поляну, там как раз идут занятия по стрелковой подготовке. Мы попозже подойдем, посмотрим, что ты за фрукт.

Я развернулся и хотел выйти.

— Стой!

Я остановился.

— Ты должен был спросить: «Разрешите идти, Господин Хорунжий?» и выходить только после моего разрешения. Вижу — ты не мальчишка, поэтому объясняю тебе. Когда тебе дали команду, ты говоришь «есть» или «так точно», сигнализируя, что ты ее правильно воспринял и идешь ее выполнять. Ты понял?

— Так точно. Разрешите идти?

Он улыбнулся:

— Иди. Зайди к каптенармусу, получи форму — и на занятия.

— Есть!

Я развернулся и вышел.

Примерно через час, получив «бэушную», но постиранную и более-менее целую форму, я подходил к строевой поляне.

В конце было организовано стрельбище — метрах в 20 от рубежа стояли ростовые мишени: чучела из туго стянутой соломы, покрытые мешковиной с нарисованными на ней доспехами. За ними был насыпан земляной бруствер, чтобы стрелы не улетали далеко в случае промахов. Перед рубежом стоял строй новичков из деревенских парней, перед которыми говорил молодой сержант с одной лычкой. Невдалеке, на перевернутом ящике, жуя травинку, сидел сержант с тремя лычками, явно уже понюхавший пороху. Молодой вещал:

— Слушайте, бойцы! Основным стрелковым оружием нашей доблестной армии является арбалет. Арбалет — это оружие метательного типа, эффективная дальность стрельбы — до 30 метров.

Я встал в сторонке и стал слушать. Молодой Сержант, кстати, явно не служивший в боевых войсках, а доказывающий свою верность долгу в далекой учебке, взвился:

— Эй ты, Лысый! Тебе здесь что, балаган? Ты откуда взялся?

— Из мамки.

Строй хмыкнул деревенские парни обожали такой юмор.

— Я тебе покажу «из мамки»! Ты откуда пришел?

— Господин Хорунжий прислал.

— И почему ты пришел так поздно?

— Из лазарета сегодня выписали.

— Отдохнуть вздумалось?

Я промолчал.

— Я тебя спросил, урод!

— Так точно! Вчера, как нас разбомбили, всех поубивало, кишки по деревьям поразбросало, а меня головой о камень приложило. Вот я и решил денек отдохнуть.

Он открыл рот, потом опять закрыл, потом заорал:

— Встань в строй, умник! Ты солдат и не должен бояться смерти.

— Так я и не боюсь.

— Ты что, урод! Я тебя не спрашивал, боишься ты ее или нет! Ну-ка два шага вперед и 20 отжиманий!

Я спокойно вышел, принял упор лежа и быстро отжался 20 раз.

Тем временем сержант продолжал нести всякую чушь про тактико-технические характеристики арбалетов. Потом он стал показывать, как его взводить, как прикладывать к плечу, как держать при этом локоть.

Затем все подошли к огневому рубежу, на котором лежало четыре явно видавших виды арбалета.

— Встаем по четверо, берем арбалеты, заряжаем и стреляем. Поняли?

Все дружно закивали.

Первая четверка встала на рубеж. Каждому дали по три стрелы.

— Олухи, друг на друга взведенные арбалеты не направлять! — орал сержант.

— Смотрите, как надо стрелять!

Он приложил арбалет к плечу и развернулся к ростовым мишеням. Попал в «грудь». Второй выстрел в район «плеча», третий — в «бедро».

Из новичков в мишень с первого раза попал только один. Второй выстрел — не попал никто, третий — двое.

— Бегом, косорылые отродья! Принести стрелы!

Солдаты дружно бросились выполнять команду.

Вторая четверка, третья, четвертая. Все стреляли примерно одинаково — два-три попадания на всех.

Среди строя выделялись два гиганта. Братья-близнецы, каждый примерно на полголовы выше меня. Они держались вместе и поглядывали на всех с нескрываемым презрением. Народ их сторонился. Стояли они в предшествующей мне четверке. А в нашем, последнем ряду, было всего три человека.

Когда они вышли на рубеж, то каждый из них попал по три раза. Стрелы легли не кучно, но тем не менее.

— Поняли, уроды, как надо стрелять! Пул и Фтул, повторите для дебилов!

Пул и Фтул остались на рубеже, им, по их кивку, стрелы принесли товарищи, а сержант при этом промолчал. Это мне не очень понравилось, однако я ничего не сказал. Они опять выстрелили и опять попали.

— Молодцы!

И опять их стрелы принесли другие. Сидящий вдалеке бывалый сержант с тремя лычками перестал жевать травинку и переместился поближе.

— Где учились стрелять?

— Нас батя учил.

— Хорошо. Будете командирами отделений!

Настала наша очередь. Я осмотрел арбалет. Разболтанная конструкция, которой место на помойке. Ну ладно, и не из таких людей убивали.

— Господин Сержант, — спросил я, — а куда стрелять?

— Ты дебил Лысый, раз еще не понял! В мишени!

— Так, как я понимаю, они же в броне. Ежели в грудь стрела попадет, то может и не убить.

— Ты урод! Попади хотя бы куда-нибудь!

Тут вмешался Старший сержант.

— Помолчи, Колин. Солдат прав. Ты стрелял раньше? — это он уже ко мне обратился.

— Охотником был.

— Тогда понятно. Стрелять лучше всего в щель забрала, где лицо и в пространство между нагрудником и шлемом, в шею. Если не уверен в себе — стреляй в стык между панцирем и бедром — он шире. Не убьешь, но из боя выведешь.

Я взвел два арбалета, положил в них стрелы, развернулся и с бедра выстрелил с двух рук. Одна стрел воткнулась в щель забрала, другая в шею.

— Как зовут, солдат?

— Юджин.

— Я доложу Господину Хорунжему. Думаю, либо в разведчики пойдешь, либо в диверсанты. Все рукопашка покажет. А пока возьмешь себе первое отделение. Вижу, ты мужик тертый — научи их выживать.

— Сделаю.

Старший сержант отошел, и Колин решил восстановить свой статус-кво.

— Ты, Лысый умник, я буду за тобой внимательно следить. На рукопашке будешь со мной в спарринге, я посмотрю, что ты из себя представляешь. А теперь иди к своему отделению, раз Старший сержант Сикор тебя назначил. Только, думаю я, он в тебе ошибся.

Наш строй разбился на три отделения. В моем — 8 человек. Все явно крестьянские дети, трое совсем щупленьких. Все-таки пятый год войны — не шутка и людской ресурс весьма поизносился.

Мы собрали стрелы, положили арбалеты под навес и переместились на площадку для рукопашного боя.

Колин опять начал распинаться.

— Солдаты, рукопашный бой является основой основ вашего выживания. Враг ловок и силен и ваша задача в бою — нанести ему максимальные повреждения. На вооружении нашей армии находятся мечи и ножи. Давайте начнем с меча. Лысый, ко мне! Бери деревяшку, я буду показывать, как надо людей убивать. Одевай тренировочную броню.

Ну броня — одно название — несколько слоев плотной ткани с ватой между ними. Одевается как безрукавка. Мы встали друг напротив друга. Краем глаза замечаю, что Сикор переместился ближе к нам и наблюдает.

— Первый удар — сверху. Ваша задача — разрубить человеку голову.

Колин наметил удар мне в голову. Я остался стоять неподвижно. Он несколько раз повторил это движение. Потом он развернулся к строю:

— А теперь смотрите, как это происходит в боевой обстановке.

Он резко развернулся ко мне и нанес удар. Я уже понял, что он не собирается останавливать руку и просто немного отошел в сторону. Деревяшка просвистела около моего лица и попала в никуда. При этом Колин потерял равновесие.

— Стой, олух, когда показывают, — завизжал он и опять нанес удар. Я опять немного отошел.

Колин раскраснелся и ткнул меня мечом в грудь. Я развернул корпус и меч опять в меня не попал. Так повторялось из раза в раз. Над ударом по ногам я подпрыгнул, от удара снизу отклонился назад. При этом своим мечом я не пользовался. Колин уже изрядно вспотел и тяжело дышал, а я даже не запыхался.

К нам подошел Сикор.

— Колин, иди на других показывай, а мне с этим бойцом потолковать надо.

Колин был счастлив прервать свое шоу без «потери лица». Он вызвал к себе одного из щупленьких ребят из моего отделения и продолжил занятия, а Сикор взял меня под руку и отвел в сторону. Я повнимательнее в него вгляделся — в его ауре были явные черные сполохи. Значит убивал. И в бою.

— Юджин, ты почему себя так ведешь?

— Так это не обучение вовсе — он и мечом владеть не умеет. Просто больно мне хотел сделать, а я этого не люблю. Мне кажется, он и в бою настоящем не участвовал. С такой скоростью он не то что обученного человека — свинью привязанную не зарежет.

Сикор хмыкнул и посмотрел на меня в упор.

— А ты не так прост, как кажется, Юджин. Убивал?

— Приходилось. Либо я, либо меня. Я же в лесу жил — а там лихих людей хватало.

— Чем?

— Ну, если выстрелить не было возможности, чаще ножом. В лесу мечом не помашешь.

— Согласен. Давай отойдем, поспаррингуем. Хочу посмотреть, на что ты годен.

В это время за нашей спиной раздавалось:

— Солдат должен уметь терпеть боль…

— Сержант Сикор, давайте после занятий, а то Колин половину моего отделения в отместку мне, в лазарет отправит. А пацанва там зеленая, не обучена еще ничему. Я с ними недельку позанимаюсь, тогда пущай и показывает свой гонор.

— Солдат должен выполнять приказ!

— Даже если при этом по-глупому убьют его товарищей?

Сикор крякнул — он-то явно бывал на фронте.

— Ладно, согласен. Иди. Спарринг на ножах сразу после обеда здесь же. Я Хорунжего позову — пусть тоже посмотрит — он у нас офицер боевой.

Я развернулся и бегом вернулся к своим. Колин расставил солдат из разных отделений напротив друг друга. Пулу и Фтулу достались самые щуплые из моих. И действительно, четверо из моего отделения уже сидели с окровавленными лицами. При этом один все время тряс головой — эти гиганты совсем руку не держали. Их палки были окровавлены, и они с видом победителей расхаживали между парами спаррингующих. В это время к месту занятий подошел Хорунжий.

— Колин, прекратить тренировку! Ко мне!

Все перестали биться, к Хорунжему подбежал Колин и вытянулся по струнке.

— Почему столько травм при занятиях?

— Люди плохо обучаются, я решил усилить тренировки!

— С таким обучением ты у меня на фронт пойдешь. А то, смотрю, засиделся в тылу.

Колин побледнел.

— Немедленно исправим, Господин Хорунжий!

Затем развернулся и заорал:

— Прекратить тренировку! Юджин, отведи своих убогих в лазарет. Да смотри, чтобы к вечеру они уже были в подразделении. Остальные — строиться на обед!

Пока все строились, я подошел к своим.

— Вы, четверо, давайте со всеми, а травмированных я отведу. Познакомимся вечером в подразделении, сейчас нет времени.

Надо сказать, что они смотрели на меня как на настоящего отца-командира.

Затем я подошел к побитым. Тот, что тряс головой — уже проблевался. Значит, у него сотрясение мозга. Я, раз уже нарисовался, что Зеленый, взял его голову и немного вкачал. Человеку сразу сильно полегчало.

— Слушайте сюда! Сейчас в лазарет. Я договорюсь, вас там быстро поставят на ноги. Вечером, надеюсь, вернетесь в подразделение. Будем тренироваться после отбоя — я сделаю из вас лучших бойцов.

Мы не спеша, отправились к лазарету. Когда подошли я закричал принятую здесь формулу:

— Винтер! Четверо. Травмы во время тренировки.

Он выскочил и засуетился рядом:

— Опять этот черт лютует. Ведь ни разу на фронте не был. Его уже один раз здорово избили, в прошлый призыв. Все мало.

— Прими их, я с Креоной побеседую.

Винер внимательно на меня посмотрел:

— Иди, побеседуй. Она, думаю, рада будет.

Мои новобранцы глядели на меня во все глаза. Пока Винтер их оформлял, я пошел в ее палатку. Когда я зашел, она, поскольку работы не было, сидела и напевала что-то себе под нос, расчесывая красивые густые каштановые волосы.

— Разрешите?

Она вздрогнула и улыбнулась.

— Конечно, Юджин. Заходи. Что привело так быстро? Соскучился?

— Есть немного. Хотя не поэтому пришел — четверо из моего отделения получили травмы во время тренировок. Я не уследил, а Колин перестарался. Поставь их быстро на ноги, пожалуйста. У одного явное сотрясение, хотя я ему немного помог.

Она упруго вскочила и пошла к выходу. Когда она проходила мимо меня, я сграбастал ее в охапку и развернул лицом к себе.

— Ты что, — прошептала она, а сама прижалась ко мне вся.

Я накрыл ее рот поцелуем. Так отдаваться могут только Зеленые — она была вся в этом поцелуе. Минут через пять она отстранилась и сказала:

— Не сейчас, больные ждут. Приходи ко мне ночью — я сегодня весь день о тебе думаю.

— Буду, — сказал я коротко и мы вышли из палатки.

Она пошла к больным, а я бегом рванул в палатку, которая служила столовой. Когда я подошел, все уже выходили. Колин, усмехнувшись, сказал:

— Не успел ты. Бывает. Солдат должен уметь терпеть лишения. У нас сейчас теоретические занятия по тактике, а тебя ждут на тренировочной площадке.

Я зло зыркнул на него. Он немного побледнел.

— Ты что?

— У тебя девять жизней, я так понимаю, иначе ты бы себя по-другому вел. Смотри — в следующий раз я стоять во время тренировки не буду. Не доживешь до фронта. Понял меня?

Он очень побледнел.

— Солдат, как ты смеешь? Взвизгнул он внезапным фальцетом

— А кто нас слышит? Тут только мы.

Затем развернулся и побежал на тренировочную площадку.

На ней меня уже ждали. Сикор стоял, одетый в настоящую металлическую броню, второй комплект для меня был около него. Также рядом лежало несколько боевых армейских ножей и четыре деревянных тренировочных. Невдалеке стоял Хорунжий и полковой маг.

— Почему задержался?

— Больных в лазарет отводил.

— Не пообедал?

— Не беда. Боевой конь толстым не бывает.

Он хмыкнул.

— Одевай броню. Имей в виду, что есть особенности между ножевым боем в броне и без. В броне удары в тело неэффективны.

— Спасибо. Учту.

— Метать ножи умеешь?

— Думаю да, до контузии точно умел.

— Ну, давай попробуем.

Мы развернулись к доскам, которые висели метрах в пяти.

— Кидай.

Я взял в руку армейский нож. Тяжелый, неплохая балансировка. Немного подержал его в руках и метнул. Нож точно вошел в красный кружок. Сикор повторил. Так мы метнули по три ножа. Практически одинаково.

— Хорошо. Теперь давай усложним задачку, — и он подвел меня к чучелу, одетому в настоящую броню.

— Сделаешь?

Я сходу метнул нож. Его лезвие точно вошло в щель для глаз, параллельно земле. При этом нож ушел почти по самую рукоятку. Сикор аж крякнул.

— Ничего себе у тебя бросок — внутри не солома, а деревяшка. Даже не буду и пытаться достать. Где научился?

— Были учителя. Потом расскажу.

— Ну что же, давай поспаррингуемся, мне не терпится. У меня вообще противников в ножевом бою мало — люблю я эту дисциплину. Бери тренировочные ножи.

— Два?

— Да. Я намазал их кромки сажей — будут видны следы ударов.

В ножевом бое он действительно был хорош. Я взял ножи обратным хватом, а у него в руках они летали как бабочки. Как и любой ножевой бой, наша схватка была яростной и короткой.

У меня на бицепсе красовалась черная полоска. Он горделиво улыбнулся:

— Юджин, протри бицепс. Ты хорош.

Тут подал голос Хорунжий:

— Сикор, протри шею.

Он поднял руку, провел по шее и удивленно посмотрел — рука была в саже. На его шее красовалась аккуратная черная полоска, которая пересекала гортань и яремную вену.

— Он тебя сделал, Сикор. Вчистую. В первый раз на моей памяти.

Тогда Сикор сделал то, чего я не ожидал — он повернулся ко мне и поклонился.

Хорунжий обратился ко мне:

— Юджин, пошли-ка в мою палатку. Нам с Господином магом не терпится услышать твою историю.

— Есть!

Хорунжий улыбнулся:

— Быстро учишься. Сикор, пошли с нами, кажется, это твой клиент.

— Или я его, — проворчал Сикор, стягивая броню.

Когда мы пришли, меня посадили посреди комнаты, а маг устроился сзади. Подозреваю, чтобы в случае опасности успеть меня сжечь. Я улыбнулся — если бы я захотел, они бы даже пикнуть не успели. И без всякой магии.

— Рассказывай.

— Я был охотником при дворе Барона. Если честно, я его внебрачный сын — моя мамка ему приглянулась, поэтому я умею читать и писать. Но меня никогда не тянуло сидеть во дворце, я выбрал свой путь и стал охотником. У меня была жена и двое детей. Однажды, когда меня не было дома, случайная молния во время грозы подожгла дом и когда я пришел, то вместо семьи нашел только пепелище. Я ушел в лес. Надолго. Искал смерти. Много лихих людей положил, ну и зверья всякого. Как-то набрел на одну избушку — там дед жил, уже старый. Когда я подходил к его дому, то услышал рев медведя. Поскольку была уже поздняя осень, я понял, что это шатун. Я подкрался и убил медведя. Дед меня потом очень благодарил и предложил пожить у него — помочь ему по хозяйству. Поскольку я не был связан никакими обязательствами, то решил остаться. Как выяснилось, он был великий мастер-колдун — это именно он меня всему научил. И именно он первым мне сказал, что у меня есть Зеленый талант. А он сам, как он сказал, был Черным. Я два года у него прожил, но ничего о нем не знаю. Даже его имени, хотя он меня каждый день по два раза тренировал — утром и вечером. Он просил его Дедом называть или Мастером. Он же научил меня ауры видеть — вон господин Маг — Желтый. А потом я как-то пришел с охоты — а его нет. И такое ощущение, что уже давно — он вообще великий мастер маскировки был. Я неделю в его доме еще прожил, да и ушел. Набрел на ваш обоз, решил с вами пойти, а тут как раз налет этот. Меня взрывом знатно приложило.

Сзади задумчиво прозвучало:

— Похоже на правду. Говорили, что Черные мастера иногда так уходят от дел — просто скрываются в лесу и больше о них никто ничего не слышит. Может быть такое. А после того, что я увидел, понятно, что видна Черная школа.

Хорунжий:

— Юджин, поступаешь в распоряжение Сикора в разведывательно-диверсионное подразделение. Элиту нашу, так сказать.

— Господин Хорунжий, а можно я пока у себя в подразделении побуду? Мне кажется, там есть пара хороших ребят, только они не разбужены, как говорил мой Мастер.

— Хорошо, месяц сроку у тебя — как раз следующее пополнение придет. Посмотрите, может, еще кого выберете, и тогда — на фронт.

Я вышел из командирской палатки, через некоторое время меня догнал Сикор.

— Ты знаешь, а ведь меня тоже Чёрный учил, только не долго — убили его. Наверное, свои же. Мы, когда бились с тобой, я вдруг понял, что ты меня просто пожалел — ведь убить мог в любой момент. Я прав?

— Не порть себе этим голову. Ты лучший боец, чем 99,9 % населения. Кроме того, важна не индивидуальная работа, а командная — так что я с тобой. Ты мне лучше вот что скажи: как относишься к этим гигантам Пулу и Фтулу.

— Бойцы неплохие, но люди — явное говно. Я за ними неделю уже наблюдаю. Гнилые они.

— Если я их жизни научу, никто против не будет?

— Думаю, нет, давно пора. Только Колин и может погоревать — ну так по нему самому фронтовые вши давно плачут.

Вообще у меня с Сикором почти сразу сложились такие отношения, как будто мы знали друг друга очень давно. Моя интуиция не была против, и я тоже решил этому не противиться.

Глава 4. Серые будни

Когда я подошел к большой палатке, которая служила казармой для нашего подразделения, внутри слышался крик Колина:

— Вам чего не хватает! Как жрать, так вы первые, а как учиться, так вас нет! Каждому по 4 наряда вне очереди!

Я вошел и увидел картину маслом: Перед строем стояло 4 бойца из моего подразделения, а рядом на кровати было несколько кусков хлеба с маслом и миска супа. Колин распинался, а бойцы из других подразделений ухмылялись.

— В чем дело? — громко спросил я.

Колин опять собрался орать. Но под моим тяжелым взглядом пробурчал:

— У твоих хавку нашли. Голодают бедные.

Я повернулся к ним. Ответил один из мальчишек, кажется, его звали Орек.

— Тебя, то есть Вас, не было ни на обеде, ни на ужине, вот мы с ребятами и решили взять Вам поесть. А Сержант ничего слушать не хочет.

Я повернулся к Колину:

— Кажется, бойцы должны друг друга выручать?

Тот плюнул и сказал:

— Наряды я с них не снимаю.

— Я сам за них отдежурю, сказал я. В лазарете буду за теми, кого ты побил на тренировке, ухаживать.

Колин молча развернулся и вышел. Через некоторое время в палатку пришло трое моих бойцов из лазарета. Одного, того, что с сотрясением, Креона оставила до завтра.

— Подойдите ко мне, — сказал я, уписывая хлеб с похлебкой. — Спасибо за ужин. Сейчас я поем, и мы пойдем с вами заниматься.

Через какое-то время мы вышли к тренировочной площадке. Двигались, как это положено в армии, строем по двое. На встречу шел Сикор.

— Куда направляемся?

— На проведение дополнительных тренировочных занятий.

— Хорошо. Я пойду с вами, а то вам припишут нарушение устава за хождение после отбоя. Да и оружие не выдадут.

Он возглавил нашу колонну. На тренировочной площадке он раздал всем мечи, сел по своему обыкновению в сторонке и стал за нами наблюдать. Я решил начать заниматься с ними по ускоренной методике. Мы нападали друг на друга и оборонялись как в обычном бою, только в медленном темпе. Самое главное, чего я требовал — плавности движений. Когда все движения стали более-менее понятны, мы попробовали то же самое делать в более быстром темпе. Сразу полезли ошибки. Мы опять замедлились. Так пошло два часа. Сикор не только наблюдал, но, на каком-то этапе, стал делать бойцам замечания. А под конец мы с ним показали мастер-класс нападения и защиты. Плавные медленные движения, лежащие в основе боевого применения меча, завораживали.

— Все, отбой, — сказал Сикор. — Юджин вас отведет. Подъем для вас никто не отменит.

Я отправил своих спать, а сам сказал, что буду позже. Через 10 минут я был около палатки Креоны. Внутри, на столе горела одинокая свеча. Я решил войти не через вход, а сбоку, приподняв полог. Ко мне спиной сидела Креона в ночной рубашке — она пила какую-то настойку и смотрела на огонь. Я тихо подошел к ней сзади и, наклонившись, прошептал:

— Уже отчаялась ждать?

Она вскинулась и обернулась. Глаза большие-большие. Потом, прижавшись, прошептала:

— Я и не ждала… прошептала она, хотя глаза говорили об обратном.

Я поднял ее лицо:

— Я же сказал — буду…

А потом она отдалась мне. Сразу вся. Стала пластилином в моих руках, и я лепил из нее что хотел. Она принимала меня со всем жаром оттаявшей души. В какой-то момент, когда мы в очередной раз кончали, я рискнул и вкачал в нее немого Серого. Реакция меня совершенно поразила: сказать, что она кончила — не сказать ничего. Она металась подо мной, в оргазме приподнимая мое, совсем не легкое тело. Ее взгляд был расфокусирован. Наверное, в течение 15 минут после того, как прошел основной заряд, по ее телу еще гуляли волны новой энергии.

— Юджин, что это было?

Она замолчала. А потом вдруг обняла меня, прижалась вся и жарко зашептала. При этом из нее шел такой поток энергии, что я даже не понял, слова это были, мысли, образы или эмоции:

— Я никогда в жизни даже не представляла, что может быть такое. Хотя я очень любила своего мужа и у нас с ним в этом плане все было хорошо. Но ты… это что-то. И секс здесь совершенно не причем — я понимаю, что пропала. Я твоя. Полностью. Вся. Ты можешь сказать мне бросится в реку, и я тут же сделаю это, не задавая ни одного вопроса… Я чувствую, что ты не тот, кем хочешь казаться, но мне это не важно. У меня не хватает слов… Ты дал мне новую жизнь, ведь я, после смерти своих, стала сама себе не нужна. А теперь у меня есть цель в жизни — это ты. Это…

Судя по яркости образов, которые всплывали в моей голове, по надрыву, который невозможно передать словами, она вошла со мной в двусторонний ментальный контакт,

— Это не любовь на войне, продолжила она, когда могут завтра убить и поэтому сегодня надо любить без оглядки. Я все это проходила и все это меня не трогало. Несколько раз на фронте было: я позволяла любить себя мальчишкам, у которых я была первой женщиной, а утром их убивали, и я ТОЧНО знала, что я никогда их больше не увижу. Это страшно, но все равно не трогало меня. Это было… частью моей Зеленой ипостаси — я просто обязана была им помочь. Но то, что сейчас произошло — это другое, это дало новую жизнь. Не суди меня за то, что было до тебя и прими меня всю.

Я не сказал ни слова, просто ментально закрыл собой ее израненную душу, принимая ее всю, а потом вкачал еще немного серого. Кстати, по-моему, она этого не поняла, просто почувствовала, что в ней пребывает моя сущность… И заполняет ее всю. До донышка.

Она замурлыкала от переизбытка эмоций. Я провел рукой по ее лицу, затем ниже, поиграл с ее грудями, ущипнул за сосок и накрыл ладонью шелку. Ввел внутрь два пальца. Обожаю рожавших женщин. Она со стоном выгнулась мне навстречу, открываясь как можно шире.

Еще один оргазм, ничуть не менее яркий, чем предыдущий, накатил на нее. Ее дыхание сбилось, она начала терять сознание. Я мягко привел ее в себя, чтобы она провалилась в сон.

Затем я тихо встал, оделся и выскользнул из палатки, а уже через 15 минут лежал в койке у себя в казарме. Кстати, дневальный спал. Надо будет завтра сказать Сикору и устроить ночную проверку.

С тех пор так и повелось — вечерами мы занимались со своим подразделением, а ночами я бывал у Креоны, и она засыпала в моих объятиях. И каждое утро она просыпалась, полная мной, моей энергией и моим семенем. Ее аура прибрела насыщенный зеленый цвет, а шарик вырос до размера теннисного мяча.

Так же, как в первый раз, каждое занятие мы проводили мастер-классы с Сикором. Наши скорости все увеличивались, а движения становились все сложнее. Он тоже явно прибавлял в мастерстве. Наши бойцы обожали смотреть на это завораживающее зрелище. В какой-то момент, примерно за полчаса до окончания тренировки, ко мне подошел Сикор и сказал:

— Иди уже в свой лазарет — тоже мне тайна. Я с нашими (так и сказал — нашими) позанимаюсь.

Через 3 недели, когда начались первые заморозки, Хорунжий решил провести смотр-конкурс подразделений.

Упражнения стандартные — стрельба, мечевой бой и тактическое действие. По просьбе Сикора он стал тестировать не целые отряды, а отделения. Вот здесь мы и смогли в полной мере показать преимущество нашей подготовки.

На стрельбе мое отделение показало не только 100 % попадание в мишени, а и 70 % попадание в незащищенные точки при стрельбе на 20 метров. Мечевой бой, по моей просьбе, было организован по олимпийской системе — с выбыванием проигравших. При этом, я попросил разрешения не участвовать. Сикор кивнул и Хорунжий с этим согласился. Каково же было общее удивление, когда в 1/8 финала вышло все мое подразделение в полном составе, а также Пул и Фтул. А вот в ¼ и выше прошли только мои. Перед боем с гигантами я кивнул своим, и они перестали сдерживать руку — в результате оба гиганта, все в синяках и кровоподтеках, охая и почёсываясь, сидели среди зрителей. Финальные схватки явных победителей не выявили и мое подразделение в полном составе вошло в состав разведвзвода под руководством Сикора. Однако Пул и Фтул затаили злобу.

Через пару дней к нам в лагерь пришел новый призыв, в составе которого было три крестьянские девочки, оказавшиеся Зелеными. Их определили служить в лазарет под начало Креоны. И вот как-то ночью я услышал ее ментальный крик о помощи. Я помчался к ним. Когда я ворвался в палатку Креоны, один из близнецов, кажется Пул, держал около ее горла нож, а другой пыхтел, насилуя одну из новеньких. Несчастная только тихонько попискивала под ним. Когда я ворвался в палатку, Пул глумливо на меня осклабился и проколол ножом кожу на Креониной шее. Это последнее, что он сделал — подбегая, я схватил какой-то камень, а когда увидел все, что происходит, запустил его в улыбающуюся харю с такой силой, что он прошел на вылет, испачкав его мозгами заднюю сторону палатки. Затем я встал над Фтулом, который не видел меня, занятый своим делом и нанес удар открытыми ладонями по его ушам. Поскольку я был очень зол, то удар получился таким, что мозги этого урода мгновенно превратились в кашу. Пострадавшая девочка даже не поняла, почему насильник обмяк — ей ничего не было видно из-за его тела. Затем я подошел к Креоне:

— Не хочу, чтобы меня здесь видели. Конечно, все всё поймут, но лучше без прямых свидетелей. Через 5 минут поднимай тревогу.

Она была удивительно собрана и спокойна — военно-полевой хирург, одним словом. Поцеловав меня, шепнула:

— Беги.

Через 5 минут, после того, как я покинул палатку, над лазаретом забил гонг.

Был большой скандал. Искали убийцу, совершившего самосуд. Изнасилованная девочка ничего не могла сказать, поскольку не видела меня, а Креона сказала, что это сделала она в состоянии аффекта. Конечно ей не поверили, однако дело спустили на тормозах, а Пула и Фтула тихо похоронили за лагерем. Меня и ребят из моего подразделения долго допрашивали на предмет моего отсутствия ночью, но все сказали, что я спал в подразделении. Колина разжаловали в рядовые и в ближайшее время он должен был отправиться на фронт. Только Сикор подошел ко мне и спросил:

— Ты?

— Не, сами себя. Я только подсказывал, как.

— Им повезло. Они бы у меня на колу неделю за такое умирали бы.

— Ну нету их и нету. Я, например, по этому поводу не расстраиваюсь.

Он улыбнулся и отошел.

Из нового призыва были сформированы еще два отряда и пара моих подопечных стали в них сержантами. Мне тоже вручили лычки старшего сержанта, такие же, как у Сикора.

Как обычно вечером, я собрал своих на площадке.

— Бойцы, вы входите в элитное подразделение, поэтому я хочу изменить систему обучения.

Сикор, обычно сидевший в сторонке, немедленно подошел.

— Во-первых, надо приблизить методику боя к реальным условиям. Все эти танцы с саблями пригодятся для гарнизонных офицеров, желающих произвести впечатление на дам. Ваша же задача — убить. При этом надо всегда иметь в виду, что противник может быть обучен не хуже вашего. В ход могут идти любые приемы, любые предметы — в бою правил нет. Мы подготовим с вами несколько неприятных сюрпризов для врага — например, метательные пластины или шарики. Они достаточно эффективны на близком расстоянии и если уж не убьют противника, то достаточно его отвлекут, чтобы вы, безопасно для себя, сделали свое дело. Потом праща — великолепное средство для того, чтобы снимать часовых. Самое главное, что метать можно не только специально принесенные с собой предметы, а и любой камень. Давайте покажу.

Я снял с себя специально изготовленный мной поясной ремень, который носил на себе уже некоторое время вместо уставного. Мне, кстати, несколько раз делали замечания по этому поводу, но я их игнорировал.

— Смотрите внимательно. Кидаю специально не в щель для глаз, а в шлем.

Я поднял с земли камень, примостил его в ремень, раскрутил пращу и бросил камень. Послышался металлический звон и на шлеме появилась глубокая вмятина.

— Как видно, солдат противника не убит, но дезориентирован или без сознания. Что вам и надо.

Все внимательнейшим образом смотрели за мной.

— Я оставляю вам свой пояс на изучение, а сам приведу сюда подопытного для следующей дисциплины. Кстати, Сикор, договорись с Хорунжим, чтобы такие пояса вошли в форму для нашего подразделения. Пока у вас нет своих — потренируйтесь с моим.

Пока они рассматривали это «чудо инженерной мысли», я направился в казарму. Пройдя между спящими людьми, я подошел к Колину и скинул его с кровати.

— Бегом на тренировочную площадку.

— Я… Что… — залепетал он.

— Солдат должен быть готов к выполнению боевой задачи в любое время.

Поскольку теперь я был сержантом, он не посмел мне возразить и начал одеваться.

— Беги так. Ты не в форме мне нужен.

Он, как был в исподнем, сунул ноги в сапоги и побежал. Я, чуть задержавшись, взял головешку из печки и пошел за ним.

Когда я подошел к своим, он уже зябко ёжился рядом. Все, включая Сикора, смотрели на меня непонимающе.

— Солдат, раздевайся полностью, сказал я.

Колин дрожащими руками снял с себя последнее тряпье.

— Солдаты, как вы знаете, ваша задача не только убить противника, но и допросить его в боевых условиях. Более того, абсолютно не факт, что вы сможете его потом с собой забрать. Как же это сделать быстро и так, чтобы вам не соврали? Смотрите. Как вы знаете, я немножечко Зеленый. Но это не значит, что я добрый дядюшка, готовый лечить поцелуями царапинки на ваших порезанных пальчиках.

Солдаты гыгыкнули.

— Это значит, что я знаю человеческое тело. А тело человека — интересная штука. Например, на нем есть специальные точки, при нажатии на которые жертва испытает сильную боль, или не сможет даже закричать, или у нее отключатся руки, ноги. Сейчас я вам продемонстрирую:

Я взял уже потухшую головешку, перестроил свой диапазон видения в зеленый спектр и расставил на теле несчастного Колина несколько точек. Все, открыв рот, смотрели за моими манипуляциями.

Я надавил на точку около локтя. Колин задергался и тоненько закричал. По его телу начали прокатываться судороги.

— Думаю, сейчас вы можете задать ему любой вопрос, и он с удовольствием на него ответит, правда, Колин?

Тот мелко закивал в ответ.

— А есть, например, точка на шее, при нажатии на которую вы можете одной рукой контролировать самого агрессивного вооруженного человека — он будет вести себя как беззащитный ребенок.

Я продемонстрировал и это действие.

— Чтобы вам не казалось, что Колин подыгрывает мне, попрошу подойти Сикора. Ни у кого нет сомнений, что это боец высочайшего класса, однако смотрите: я нажал на эту же точку на шее Сикора, и мы прошлись с ним кружок.

На его лбу выступил пот.

— Сикор, попробуй мне сопротивляться.

Он только молча помотал головой — явно ему было не до того.

Когда я отпустил его, он мешком опустился на землю. Минут через 5, он сумел поднять голову и сказать охрипшим голосом:

— Ну и Учитель у тебя был, Юджин. Я вообще ничего не мог сделать.

Я показал на несчастном Колине еще несколько интересных точек, включая точку на горле, которая отключала голос, и точку, которая потом его возвращала.

— Потренируйтесь на Колине. Пусть он послужит Родине. Ведь солдат должен уметь терпеть боль, правда?

Он мелко затряс головой, соглашаясь.

— Не бойтесь, вы его не покалечите — фатальные точки вам знать пока рано. Я думаю, что договорюсь в лазарете — у меня там знакомство и Колина за завтра починят. Тогда он опять с удовольствием нам послужит, правда?

Все, кроме Колина, заулыбались.

Затем я ментально связался с Креоной:

— Привет труженицам медицины!

— Юджин! Ты! Как ты сумел? Ты же неавторизованный Зеленый? Давно ты это умеешь?

— Всегда мог. Ты не рада? Иначе как бы я услышал, что на вас напали?

— Я не подумала об этом. Просто позвала тебя, потому что очень испугалась.

— Я, Женщина, многое могу. И хочу.

Она явно хихикула на той стороне.

— Креона, часа через два к вам доставят Колина. Он будет не в лучшем виде. Не задавай вопросы, пожалуйста, и просто подремонтируй его — завтра к вечеру он должен быть как новый. Он теперь для Родины служит лабораторной крысой.

— Что вы с ним делаете?

— Креона, я же просил не задавать вопросов. Мы на его примере изучаем тело человека.

Через пару часов тренировок Орек оттащил почти бесчувственного Колина в лазарет.

Когда я, уже ночью, пришел к Креоне, она накинулась на меня с расспросами:

— Что вы ним делали? Его периферийная нервная система повреждена, на грани срыва. Он только услышал твое имя — сразу задрожал. Мои силы, после начала общения с тобой, возросли многократно, и то я измучилась приводить его в порядок. И на нем сажей были отмечены точки боли — это закрытая часть школы Зеленых. Откуда ты об этом узнал?

— Я тебе потом все расскажу, а пока просто приводи его в порядок. С недельку он будет приходить к тебе такой. И, к тому же, я не все точки на нем отметил.

— Я обратила на это внимание. Кто ты?

— Я … Я Юджин.

Я снял с нее ночнушку, развернул к себе спиной и стал мять и перебирать ее груди. Честные и любимые груди, выкормившие двоих детей. Потом я нагнул ее вперед и вошел в такое родное для меня, разработанное мной и ждущее меня влагалище.

На сей раз я вкачал в нее значительно большее количество серого, чем обычно.

Глава 5. Первая клятва

Потом, минут через 20, когда мы, чуть успокоившись, лежали с ней на кровати, я начал говорить.

— Ты должна знать, чья ты. Я пришел не из этого мира, и я владею магией всех цветов. Не знаю, кто и зачем забросил меня к вам. Я умею скрывать свои знания и, если бы не мои эмоции к тебе, никто бы и не узнал о моих Зеленых умениях. Но все к лучшему, моя задача — понять, для чего я попал к вам. В прошлом мире у меня были адепты всех цветов и мы, составляя потрясающую команду, справившись с большой бедой, которая угрожала самим основам существования того мира. После этого я был выброшен сюда. Мои силы при этом существенно сократились, однако, я думаю, что я, тем не менее, сильнее любого вашего волшебника. Не волнуйся за меня, убить меня ох как не просто.

— Я сразу сердцем почувствовала, что ты не то, чем хочешь казаться. А в этом мире у тебя тоже должны быть адепты?

— Не знаю, думаю да.

— Я хочу им стать, коротко сказала она.

Видно, что это решение пришло к ней спонтанно, как единственно правильное действие во время операции. Она помолчала, видимо сама обдумывая свои слова, а потом спросила:

— Какую клятву тебе приносили в том мире?

— Там был эргрегор, мировая магическая субстанция, отслеживающая такие клятвы и карающая смертью их нарушивших. Здесь я такой субстанции не чувствую.

— Здесь ее и нет. Здесь каждый может поклясться своим Цветом. И, в случае ее нарушения, волшебник лишается своих сил, а это хуже смерти. Такие клятвы произносятся крайне редко, и все представители Цвета о них узнают. Получить такую клятву против воли волшебника нельзя — она не будет иметь силы. Ой, сейчас, подожди несколько минут.

Она вскочила с кровати, накинула сорочку и куда-то убежала. Прошло пять минут, десять. Сладкая истома навалилась на меня, и я задремал. Проснулся я от того, что кто-то зашел в палатку.

Передо мной предстала Креона в полном облачении Зеленого Ордена. Строгое длинное зеленое платье и большой зеленый камень в серебряной тиаре. В руках у нее была зеленая незажженная свеча.

Она молча протянула ее в моем направлении и встала передо мной на колени:

— Юджин! Я, Креона О’Брайен, Зеленая волшебница Ордена Зеленых, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я и все мои потомки принадлежат тебе. Ты волен распоряжаться мной по своему усмотрению.

Я встал перед ней, как был, обнаженный. Не знаю, откуда ко мне пришли слова:

— Я, Юджин Серый, принимаю твою клятву, Креона О’Брайен. Отныне ты и твои потомки мои.

Ее свеча вдруг вспыхнула ярким Зеленым пламенем и полностью сгорела за считанные секунды. Я почувствовал полное единение с ее душой и ее полное подчинение. Перед моим внутренним взором открылась, ставшая уже привычной, «зеленая точка на мониторе». И еще я понял, что все Зеленые всего мира теперь знают, что Креона О’Брайен кому-то принесла Клятву полного подчинения.

Затем она подняла на меня сверкающие глаза:

— Юджин Серый, теперь я твоя, что бы ни произошло.

Потом она вынула из тиары камень и отдала мне, а серебряную оправу небрежно бросила в угол. Я подумал и убрал камень внутрь своей ауры. Визуально он просто впитался в мою ладонь. Этот камушек, в виде яркой зеленой звездочки, примостился рядом с моим шаром.

— Иди сюда. Сними с себя все.

Она быстро скинула свое платье и осталась передо мной обнаженной.

— Закрой глаза и не открывай их, пока я не скажу.

Она изо всех сил зажмурилась. Я внимательно осмотрел ее и при помощи серой энергии вернул ее организм к состоянию 20 летней девушки. Единственное, что я оставил, как было, — ее груди, которые я так люблю. Никаких волос на ее теле не осталось, а кожа стала ровная и бархатистая, без какого бы то ни было намека на целлюлит. Ее аура засияла и начала переливаться насыщенным зеленым цветом, а ее шарик увеличился до размера футбольного меча.

— Открывай глаза. Посмотри, что получилось

Она удивленно осмотрела себя, потом, явно не доверяя глазам, погладила:

— То, что ты сделал — великолепно! Я даже не представляла себе, что такое может быть. И о волшебницах такой силы, как я сейчас, я только в легендах слышала.

Потом она рванулась ко мне и вся-вся прижалась:

— Я так рада…

Ко мне в голову пришли мысли о ее безопасности. Я отстранил ее от себя немного подумал и увеличил КПД ее мышц примерно в 10 раз, укрепив попутно ее кости и сухожилия — я совершенно не собирался помогать тем, кто может угрожать моему адепту.

Мы лежали на кровати и разговаривали.

— Креона, будь пока осторожна с твоими новыми возможностями и с твоим новым телом. Изучи себя. Не надо всем показывать те изменения, что произошли. Сейчас я приглушу цвет своей ауры, однако твои силы не изменятся. Привыкни к своим новым возможностям.

Она удивленно на меня посмотрела, в этот момент ее цвет значительно побледнел. Примерно, как до того уровня, как она принесла мне Клятву.

— Ого, только и сумела прошептать она

— Да, даже можно еще притушить. Не стоит пока выделяться на общем фоне.

Мы немного помолчали, наслаждаясь близостью друг друга.

— А что это была за свеча?

— Это суть души волшебника. Она так и называется — Свеча Сути. У каждого появляется такая при авторизации. Ее нельзя отнять или уничтожить. Если клятва принесена не искренне — огонь не загорится. Обычно клятвы приносят частично, тогда свеча сгорает не полностью. Это происходит, когда волшебники вступают в какие-то альянсы друг с другом. Если приносится Клятва полного подчинения — пути назад нет. У принесшего — свеча сгорает, а у принимающего — увеличивается. Таким образом, если тебе приносит клятву волшебник, у которого уже кто-то есть, ты начинаешь владеть всеми. Кстати, а где твоя свеча?

— А у меня ее нет и никогда не было. Наверное, меня нельзя подчинить.

— Когда я поняла, что в тебе есть Зеленое, я подумала, что ты просто не авторизован, это и сбило меня с толку — ведь по-другому не бывает. Вернее, до тебя не бывало.

— У меня есть другая свечка, — по-солдафонски гыгыкнул я и навалился на своего нового адепта. Обожаю кончать внутрь.

Когда мы успокоились, она продолжила расспросы:

— А кто были твои адепты в другом мире? Женщины?

— Да. Там вообще магами могли быть только женщины. Кроме Черных и Красных.

— И ты их брал также как меня?

— Да. И даже полнее. Перед тем, как уйти, у меня должны были появиться шестеро детей по одному от каждой из них.

— А как Адепты общались друг с другом? Наверное, ревновали?

— Нет. Они были со мной и друг с другом единым целым.

— Мне это пока чуждо. Я не представляю себе, что я буду чувствовать, если у тебя вдруг будут другие женщины.

— К сожалению, по-другому невозможно. И никакой ревности быть не должно — иначе я могу погибнуть. Но это не «другие женщины», это, также, как и ты, будут части меня. Вернее, мы все вместе будем неким единым организмом или, скорее, единой субстанцией. И чувства во многом будут общие. А в таком раскладе — не может же одна рука обижаться на другую.

Она спрятала голову на моей груди. Потом подняла на меня глаза:

— Ты владеешь мной, и я принимаю безоговорочно все, что ты сделаешь. Просто мне сейчас это тяжело представить.

На улице начало светать.

Я натянул свою форму.

— Мне пора. Приводи этого Колина в порядок, он нам будет еще нужен. Можешь не церемонится, мне важно скорость.

— Хорошо.

На следующий день мы продолжили наши занятия. Я предложил не ждать вечера, а сразу обустроить нам отдельную площадку в лесу, подальше от чужих глаз. Тем более надо было осваивать тактику скрытного передвижения по лесу.

В обед к нам подошел вестовой:

— Сержанту Сикору и сержанту Юджину немедленно явиться к Господину Хорунжему.

Мы переглянулись.

— Орек, проводи занятия, мы в штаб.

По дороге Сикор шепнул мне, что вчера попросил, чтобы командиром подразделения диверсантов был я.

— Неправильно мне тобой командовать, старик. Извини.

Я уже хотел его обматерить, но мы были слишком близко к палатке Хорунжего. Он стоял около входа и щурился на холодное осеннее солнце.

— Заходите, Господа сержанты.

Мы зашли, вслед за нами Хорунжий, а через пару минут появился Маг.

— Мы тут посоветовались и решили, что командиром Диверсионного подразделения назначается Старший сержант Юджин. Есть вопросы?

— Да, господин Хорунжий. Разрешите?

— Слушаю, Юджин.

— Может быть, в лесу или на задании я и лучше, а вот общаться с командованием умею значительно хуже. Упаси Боже, еще кого не того нахер пошлю. Не люблю дебилов и никогда не умел этого скрывать.

— Хмм, проблема. Но ты, наверное, прав. Ты назначаешься замом и старшим по оперативно-тактической работе.

— Есть!

— Еще вопросы?

— Да. Нам надо несколько изменить стандартную форму нашего подразделения. Не парадную, а полевую. В качестве ремней я бы хотел использовать вот такие пояса, например — я показал свой новый пояс.

— Что это за хрень на завязочках?

— Это не хрень, это праща.

— Праща? Что это?

— Это метательный снаряд. Чтобы продемонстрировать, надо выйти из палатки

Мы вышли, я подобрал камень и, прицелившись, сбил ворону с ближайшего, метров в 20, дерева. Хорунжий только крякнул:

— Интересно. И много у вас таких изменений?

— Не очень, но достаточно. Например, мне кажется, что нам лучше использовать не стандартное оружие, а то, которое более эффективно.

— Что ты имеешь в виду?

— Нормальные арбалеты, а не то говно, которое лежит на стрельбище

— Сержант Юджин! Вы говорите с офицером!

— Простите, господин Хорунжий, я же говорил, что у меня с политикой не очень. Надо было сказать не говно, а фекалия?

Маг сзади заржал, улыбнулся и Хорунжий.

— Ладно, я пущу вас на склад. Подберете себе что нужно. Твоя просьба принята — никто вас за нарушение внешнего вида дергать не будет. Теперь и у меня для вас есть новости: через 10 дней с комиссией по проверке боеготовности приезжают офицеры штаба. По опыту, дней через пять после таких проверок, нас отправят на передовую. Лазарет пока остается здесь, надеюсь, его потом опять к нам припишут. Я все знаю Юджин, про тебя и Креону, и постараюсь сделать так, чтобы лазарет приписали к нашей части. Но, к сожалению, не все от меня зависит.

— Спасибо, Господин Хорунжий!

— Есть предположение, что с комиссией приедет полковник Тронк — начальник службы разведки фронта. Вы уж постарайтесь не высовываться сильно, а то вас от нас заберут во фронтовую разведку, а наше подразделение останется без вас.

— Задачка понятная. Разрешите идти?

— Идите.

Обратно шли с Сикором задумчивые.

— Юджин, я знаю этого Тронка — мужик серьезный. Из наших. Его сложно обмануть.

— Война план покажет. А пока будь другом, проведи полевые занятия с бойцами, мне в Лазарет надо — есть одна идея.

— Идея у него… Половина личного состава на эту идею облизывается, да тебя боятся. Иди, я отработаю.

Я отошел от Сикора и связался с Креоной:

— Свободна?

— На операции. Тут один чудик из новеньких ногу сломал. Ремонтирую его.

— Скоро освободишься?

— Через 10 минут.

— Захвати с собой несколько дождевых плащей, пожалуйста — у меня идея одна есть. Я буду в твоей палатке.

Через 10 минут она, запыхавшаяся, влетела в палатку, притащив с собой несколько широких тяжелых дождевиков. Бросила их у входа и подошла ко мне.

— Я знаю, что должна приветствовать тебя, стоя на коленях. Так положено. Но очень хочу тебя поцеловать.

— Такое приветствие мне больше нравится.

Через 10 минут я ее отстранил.

— У меня одна новость и одна просьба. Новость — мы через 2 недели на фронт.

Она, как надувной шарик, из которого выпустили воздух, опустилась на табурет, положив извечным женским жестом руки на колени и подняв на меня враз заслезившиеся глаза:

— А как же я?

— А ты как была, так и будешь моей, сказал я, и, глядя на нее, ментально ввел ее в состояние оргазма.

Когда она немного отдышалась после полученной встряски, то спросила:

— А просьба?

— Я хочу, чтобы ты, пользуясь своими новыми знаниями, сделала из этих плащей маскировочные халаты.

— Как это?

— Когда они одеты на хозяина, они должны менять цвет и быть похожими на окружающую обстановку. Это может спасти ему жизнь.

Она надолго задумалась.

— Я постараюсь. У меня мотивация запредельная.

— Ты, кстати, не знаешь, а оружейники здесь какие-нибудь есть?

— Так Винтер! Он до призыва в оружейной мастерской, насколько я знаю, работал. Все уши мне прожужжал, что оружием, которое вам дают, пользоваться нельзя.

— Дай мне его на недельку, ну или чуть больше — хочу сам вооружиться и парней вооружить. Думаю, тебе вместо него Колин с удовольствием послужит.

— Хорошо. Когда ему подойти?

— Завтра утром пусть подходит в оружейку — сегодня мы с Колином, напоследок, еще поработать должны. Я думаю, что после этого у тебя будет самый благодарный тебе на свете санитар. Все, до вечера. Плащи мне важны.

Я развернулся и рванул к своим.

Нашел их в лесу. Подкрался к каждому из них тихо и положил по шишке в карман. Потом вышел на полянку и позвал их. Когда они вышли, Сикор доложил:

— Занимались бесшумным шагом.

— Подразделение, проверить правые карманы брюк!

Все сунули руки и достали по шишке. Больше всех был шокирован Сикор.

— Как?

— Каком кверху! Если будете так шуметь, то будь я медведь, я бы не только съел бы вас, но еще и надругался всячески.

Затем я показал несколько способов бесшумного хождения.

— Орек! Бегом в лазарет, приведешь Колина — сегодня с ним удлиненное занятие будет. Не сильно его жалейте — он потом при лазарете останется.

Бойцы заулыбались.

— Сикор, подойди.

Когда он подошел, я сказал:

— Помнишь санитара Винтера?

— Да.

— Он на гражданке оружейником был. Нам его на 10 дней прикомандируют — я договорился. Делай чего хочешь — давай каптерщику взятку, имей его в зад, рассказывай о звездах, но мы должны иметь лучшие арбалеты. И обеспечь Винтеру все необходимое: запчасти там или еще что. И пусть ему мастерскую выделят и приносят все, что нужно — от него наши жизни зависеть будут. Я на пару дней пропаду, мне в лес надо. Прикроешь?

— Без базара. Все организую. Иди.

Глава 6. Подготовка

На самом деле мне надо было помедитировать в лесу. Дело в том, что здесь не было такого уникального существа-субстанции, как Лес из прошлого Мира, и поэтому на многие вопросы приходилось искать ответ самому. Я поставил перед собой задачу: надо было вырастить за эти несколько дней специальные деревяшки под арбалетные «плечи» или найти что-то подходящее. Причем они должны быть из разных видов древесины. Не простое дело.

— Креона, я ушел в лес, буду медитировать. Могу пропасть из эфира. Как продвигаются твои дела с плащами?

— Кажется, я придумала, как. Раньше я о такой магии и подумать не могла! Постараюсь послезавтра первый образец закончить. Дам вам на проверку, если понравится — сделаю еще.

— Умничка, — сказал я и отключился.

Мне удалось решить задачу с древесиной для «плеч». Правда, не за два, а за три дня. Я собрал получившиеся коромысла и, не заходя в подразделение, пошел к лазарету.

— Креона, привет! Как у тебя дела?

— Юджин, ты вернулся! Ты вообще пропал из эфира! Я так волновалась…

— Креона, прекрати! То, что со мной все нормально, ты знала. Чувствовала. А на связи я бываю не всегда. Что с плащом?

— Один сделала, на пробу. Заходи, я сейчас его принесу. Кстати, из Колина получился отличный санитар. Я не знаю, что твои с ним делали на последнем занятии, но теперь за то, чтобы не возвращаться обратно в подразделение, он готов хоть в выгребной яме жить.

— Ну и хорошо. Сейчас заберу плащ, а вечером по-человечески пообщаемся.

Потом я зашел к Винтеру. Он сидел на оружейном складе и колдовал с грудой оружия, выбирая то оттуда, то отсюда ту или иную деталь. Рядом с ним были бутерброды с сыром и бадейка с горячим чаем — парни о нем заботились.

Ко мне подошел сержант, начальник оружейки.

— Привет, Юджин, наслышан о тебе. Где ты это чудо нашел? Оружейник от бога! Кстати меня, Прокус зовут.

— Привет, — я пожал протянутую мне руку, — хочешь, его от лазарета к тебе припишут? Я могу договориться.

— Буду очень благодарен. Он мне нужен, за мной не заржавеет.

— Заметано.

Затем я подошел к Винтеру. Он сидел, погруженный в свою работу, и не замечал меня.

— Он всегда так, когда работает. Я распорядился, ему еду сюда из столовки носят.

— Винтер!

— О, сержант Юджин! — Он попытался встать. Я положил ему руку на плечо.

— Как дела?

— Да вот, удалось собрать несколько хороших машинок.

— Это арбалеты — машинки?

— Да, на нашем оружейном сленге.

— Посмотри, что я тебе принес, — и я отдал выращенные мной «плечи».

Он долго смотрел на них, поковырял пальцем, погнул, попробовал на крепость.

— Теперь это будут очень хорошие машинки! Работу сдам послезавтра. Не поздно?

— В самый раз.

Выйдя из оружейки, я решил посмотреть, что там наши делают. Гляжу — они с обеда возвращаются на тренировочную площадку. Я надел плащ и встал на тропинке. Они идут прямо на меня, не замечают. В метре перед Сикором я плащ скинул.

— Привет. Как дела?

Пятеро из семерых ножи успели вытащить — хорошая реакция.

— Юджин?!

— Привет, Сикор.

— Так тебя только что не было.

— Да что ты! Хочешь, по уху дам для подтверждения реальности?

Он улыбнулся.

— Как тебе это удалось?

Я опять накинул плащ. Они на меня потрясенно смотрели.

— Нравится идейка?

— Восторг!

— Завтра-послезавтра у каждого из вас будет.

Потом они показали мне, чего достигли за это время. Во-первых, они сделали себе пояса наподобие моей пращи. Результаты в работе с пращей были средненькие, но уже не плохие — ребята талантливые. Во-вторых, за неимением Колина, они друг на друге отрабатывали работу по точкам, а в-третьих, их уровень мечевого и ножевого боя значительно вырос.

— Молодцы. Сикор, продолжаем тренироваться, через пару дней у нас будут новые арбалеты. Надо до проверки успеть с ними освоиться.

Подразделение приступило к тренировке, а я, благо уже был вечер, пошел ждать Креону. По дороге встретил одну из новеньких Зеленых докториц. Она посмотрела на меня и вспыхнула как маков цвет. Креона влетела в палатку минут через пять.

— Девчонки на операции подстрахуют, я сказала, что меня не будет, даже если на нас налетит целая флотилия имперских птицелетов.

Я подошел к ней, обнял.

— Плащ получился исключительно удачным. Я потом его индивидуально настрою, что бы в чужих руках он не работал. Но колдовство твое — высший пилотаж! Я посмотрел: ты — великая!

Она, ничего не говоря, прижалась ко мне.

Я медленно ее раздел и разделся сам, увлекая ее в постель. Когда она хотела пристроиться рядом, я сказал:

— Не так.

— А как?

Я перевернул ее и уложил на себя в позицию 69. Она немного задержалась, а потом осторожно погрузила мой член к себе в рот. Я, для удобства, подложил подушку под голову и припал губами к ее щелке. А потом запустил серый поток в режиме циркуляции. Если честно, я сам не ожидал такого эффекта — в этом мире все было немножечко по-другому. Мы оба сразу «улетели», мир рядом перестал существовать. Я полностью смыл ее ауру Серым потоком и наполнил ее заново, потом я ментально ласкал и гладил ее святая-святых — ее шарик, и он откликался на мои ласки, переливаясь перламутровыми сполохами, я полностью растворил ее в себе, а потом создал заново. Удивительно, но я чувствовал, что и она гладит и ласкает мой шар. И такое глубокое проникновение в мою суть мне понравилось. Сколько раз мы кончили, я не знаю, наши физические оболочки отошли на второй план.

Пришли мы в себя от звука утренней побудки. Я осторожно снял ее с себя — Креона до сих пор была в трансе. Начал одеваться. Чувствую ее взгляд и оборачиваюсь: глаза ее почти черные.

— Спасибо… Хозяин.

— Спрячь ауру, а то все ваши от зависти позеленеют — теперь ты знаешь, как это делать.

Она улыбнулась, а ее аура глубокого и плотного зеленого цвета стремительно визуально побледнела.

Пока я одевался, она следила за мной глазами.

— Сегодня я чуть-чуть увидела тебя. Абсолютно не представляла, что такое вообще возможно. Я не знаю, кто ты и зачем пришел в наш мир, в одном уверена — я сделала самый правильный и главный выбор в моей жизни.

Прибежал вестовой.

— Госпожа Креона! Сержанта Юджина просят срочно вернуться в подразделение!

Когда я выходил, то столкнулся в дверях с одной из новеньких докториц, недавно прибывшей из штаба округа. Она и правда была немного более зеленой, чем коллеги. Наверное, от зависти.

Я бегом рванул к своим. Было утреннее построение.

— Господин Хорунжий, разрешите встать в строй!

— Вставайте, сержант. После построения зайдете ко мне.

— Есть!

После построения я догнал Хорунжего, который шел к себе в палатку.

— Арист, наш маг, сказал, что сегодня ночью были большие возмущения в магическом поле, Зеленый сектор просто трясло. Настолько сильно, что почувствовали все остальные. Вы не знаете, в чем дело?

— Не могу знать!

— Ну-ну…

Мы молча дошли до штабной палатки. Внутри нас встретил Желтый маг, который внимательно на меня посмотрел. Потом сказал:

— Юджин, я не знаю, кто вы, но я искренне надеюсь, что вы на нашей стороне. Сводки с фронтов малоутешительные, а тут еще эти возмущения. Кстати, мне прислали информацию, что на проверке, кроме плоковника Тронка, будет начальник Зеленого сектора Фронта, генерал Зиппиус. Это очень большая шишка. Их заинтересовали события, происходящие у нас: клятва полного подчинения, возмущения поля. Что можете объяснить?

— Ничего, господин Полковой Маг!

— Думаю, вас, как неавторизованного Зеленого, будут эээ… расспрашивать. И предупредите Креону. Хотя я, не наблюдаю, если честно, сильного изменения цвета ее ауры, но я и не эксперт в Зеленом секторе. Мне бы не хотелось, чтобы у нее были какие-нибудь неприятности — она не только меня, а и половину наших от смерти спасла в свое время.

— Предупрежу, Господин Полковой Маг! Спасибо.

— Сержант, — добавил Хорунжий, — Вместе с полковником Тронком прибывает некий эксперт-контрразведчик и элитное диверсионное подразделение. Вашему отделению устроят отдельную проверку, не посрамите нас.

Я улыбнулся.

— Попробуем их на вкус.

— Идите, Юджин.

Я выскочил из палатки и побежал к своим. По дороге связался с Креоной:

— Твоя клятва и наши ночные эксперименты взбаламутили Зеленый сектор. На проверке из штаба Фронта будет генерал Зиппиус.

— Ой!

— Что такое?

— Это ректор нашей Зеленой академии. Мы, когда учились, его до смерти боялись — он один из самых старых и сильных Зеленых волшебников. Если он меня раскусит — что мне говорить?

— Ничего. Ты же не обязана говорить, кому принесла клятву?

— Нет.

— Тогда просто молчи об этом, и не показывай свой теперешний уровень. То заклинание по изменению насыщенности цвета, что я тебе дал, не из этого мира, вряд ли кто-то сможет его раскрыть.

— Постараюсь. Но я боюсь.

— Мой адепт боится?!

— Простите, Хозяин.

— То-то!

Следующие несколько дней пролетели в постоянных тренировках. Винтер принес нам наши арбалеты — действительно великолепные получились машинки. С сорока метров они пробивали металлическим болтом стальную броню, а прицельная дальность увеличилась до 100 — 120 метров. Аналогов такого оружия в армии просто не было. На демонстрации присутствовали Хорунжий, Маг и весь офицерско-сержантский состав. Машинки демонстрировал я. Когда на 120 метрах три стрелы легли в щель забрала, Маг попросил:

— Дайте посмотреть арбалет.

Долго крутил его в руках

— Никакой магии. Кто сделал?

— Рядовой Винтер.

Хорунжий мгновенно отреагировал:

— Поселить сержанта Винтера при оружейке. Никаких нарядов, офицерский паек! Пусть приводит в порядок полковое вооружение. Идет в подчинение к сержанту Проктусу. Всем ясно?

После стрельбы я подошел к Магу:

— Господин Маг! Вы можете зарядить стрелу файером?

— Могу. Но обычно он сильно портит сам арбалет, так как имеет высокую температуру.

Я достал стрелу длиннее обычной в 2 раза.

— Можно попробовать, сказал он и повесил на ее конец маленький огонек.

Я зарядил ее и выстрелил в дальнюю мишень. Стрела пошла по баллистической траектории и попала в цель. Мишень разнесло взрывом в клочья.

— Ого, — только и сказал Хорунжий. Пожалуй, это мы комиссии и покажем.

Вечером того же дня нам из лазарета принесли восемь маскировочных плащей. Я лично настроил их на каждого из своих. На чужих плечах это были простые дождевики.

— Сикор, у меня есть одна идея. Я хочу сходить к Аристу, дай мне несколько железных шариков.

Он отсыпал горсть, и я пошел к штабной палатке начальства. Меня остановил часовой.

— Скажи, Юджин пришел к полковому Магу.

Через 5 минут ко мне вышел Арист.

— Что случилось?

— У меня появилась идея: скажите, а можно внутрь файера поместить металлические шарики?

Он задумался.

— Можно попробовать, но придется уменьшить его мощность.

— Не беда. Зато можно будет бить не в людей, а рядом и при этом увеличить площадь поражения.

— Хм… Интересно. Я подумаю, завтра отвечу.

Наутро во время построения ко мне подошел Арист:

— Сержант, зайдите ко мне.

Когда я пришел, он расхаживал внутри палатки.

— Я всю ночь думал, как сделать то, что вы просите. Боюсь, у меня не получится.

— Почему?

— Потому что разместить шарики внутри файера нельзя, они просто расплавятся. А как разместить их снаружи, я не знаю.

— А если взять какой-нибудь мешок из брезента, разместить в нем шарики и файер?

— Но он же будет маломощный, иначе прожжет брезент…

— Так ему и не надо быть мощным — не он будет уничтожать врага.

Маг резко остановился и посмотрел на меня.

— Вы гений, Юджин. Надо будет немедленно попробовать. Найдете брезентовые мешки?

— Возьму у каптерщика.

— Отлично. Тогда мне надо немного поработать. Жду через час на стрельбище. Возьмите с собой Сикора.

Через час мы ждали Мага на стрельбище. Он пришел, бормоча себе под нос.

— Господин Маг, а файер взорвется при попадании в предмет?

— Да.

— Тогда он может взорваться при касании шариков?

— Наверное… Я об этом не подумал.

— Хорошо, что я спросил — не встречать бы нам с вами комиссию, некому бы было. А вы можете сделать такой файер, который взорвется не от касания, а по вашему приказу?

— Конечно.

— Тогда мы решили задачу. Я стреляю и говорю, когда взрывать.

— Давайте попробуем. Мне не терпится!

Мы взяли брезентовый мешок и насыпали в него шариков. Потом Маг аккуратно поместил внутрь мешка маленький файер. Мы завязали мешок, я прицепил его на длинную стрелу и выстрелил в сторону четырех мишеней, находящихся в 40 метрах от нас. Когда стрела подлетала, я крикнул «Огонь» и файер внутри мешка взорвался. Мишени немного покосились, и все.

— Ну вот, ничего не вышло.

— Господин Маг, а давайте посмотрим ближе?

Броня на мишенях оказалась просто иссечена следами от шариков.

— Думаю, это четыре трупа.

— Похоже.

— Знаешь, Юджин, для производства обычных боевых файеров и заброски из на дальнее расстояние требуется много энергии. А если делать такие снаряды, то сил мага хватит намного дольше. Да и эффективность от таких «подарков» при этом весьма высока.

— Вот такие гадости можно будет врагам подложить.

Полковой Маг, суровый мужик, прошедший многие схватки на фронте, вдруг по-мальчишески улыбнулся и оказался просто рано повзрослевшим молодым пацаном.

— Я рад, Юджин, что мы не оставили умирать вас около обоза.

— Я тоже.

Мы вернулись на рубеж. Подошел Хорунжий.

— Что-нибудь получилось?

— Да! Юджин, давайте еще раз покажем.

Мы повторили наш опыт. Когда подошли к мишеням — на них уже живого места не было.

— Молодец, сержант! Хорошо придумал, я буду ходатайствовать о твоем награждении.

— Господин Хорунжий. Это не я, это Господин полковой Маг придумал. Я только немного подсказал. Тем более, что конструкция несовершенна и надо будет ее еще долго до ума долго доводить, а мне некогда особо.

— Ладно-ладно, не скромничай. Разберемся.

В это время Маг связался с кем-то из своих и с возбуждением рассказывал о результате нашего эксперимента.

— Не подслушают враги?

— Нет, насколько я знаю, это невозможно.

Глава 7. Полковая проверка

Через несколько дней на утреннем построении объявили смотр боевой подготовки. Весь личный состав (*), включая Лазарет, выстроился на площадке.

(* Здесь и далее терминология взята автором на основании его службы в Советской армии. Все правила во всех армиях мира одинаковые, а эта терминология проще для восприятия читателем)

Перед нами стояла группа офицеров штаба. Сразу было понятно, кто есть кто. Генерал Зиппиус — действительно сильный Зеленый маг, полковник Тронк — крепкий, поджарый мужик, позади которого стояла пара головорезов. Рядом с ними, в антрацитовой форме — двое Черных, мужчина и женщина. Очень сильных. При этом, старшей была женщина.

— Кто это? — спросил я у Сикора.

— Королевская служба безопасности, будь они не ладны.

— Почему так?

— Внутренних врагов ищут. Нашего прошлого командира они обвинили в измене и повесили. А мужик был хороший, правильный, при нем потерь не много было. Зачем приехали? Ох, не к добру…

Закончилась общая часть и проверяющие пошли по подразделениям. Черная пошла с Зиппиусом в Лазарет, а второй Черный вместе с Тронком и его головорезами направились к нам. Я, на всякий случай, настроился на Креону, чтобы знать, что у них там происходит.

Тем временем Тронк подошел. Обратился к Сикору:

— Сержант, доложите.

— Господин Полковник! Подразделение полковой разведки. Численность 8 человек. Больных и отсутствующих нет. Командир подразделения сержант Сикор.

— А я тебя знаю, Сикор. Ты хороший разведчик. Как бойцы?

— Отличные, господин Полковник!

— Ну, проверим, проверим. Бегом на огневой рубеж.

Стрельбу мы сдали хорошо. Стандартные рубежи поразили все. Мы с Сикором воткнули по три стрелы в щель забрала на 120 метрах.

— Ого! Что за оружие? Сержант, дайка посмотреть, обратился ко мне Тронк.

Долго смотрел, удивленно цокал языком.

— Где достали?

Ответил Сикор:

— Среди солдат обнаружили оружейного мастера. Он и сделал.

— Молодцы, хвалю.

— А что с ножами? Не порежетесь?

— Не должны, господин Полковник.

Отметались мы тоже на отлично.

Вдруг я почувствовал беспокойство Креоны.

— Юджин, здесь СБ-шница про тебя вынюхивает, спрашивает, кому я присягнула. Оказывается, одна из новеньких, та что из штаба прибыла, на них работает.

— Говори, что я просто твой любовник. О том, кому присягнула — молчи.

— Хорошо. Но я волнуюсь.

Я «возвратился».

Тронк подошел к Ореку, нашему самому невысокому бойцу.

— Не забоишься, сынок, с моим помощником на спарринг выйти?

— Никак нет, господин полковник.

— Мелковат ты что-то для разведчика.

— Большие шкафы громче падают.

Все заулыбались. Затем оба надели защиту, взяли по два тренировочных ножа и бой начался. Помощник полковника был хорош, но и Орек был достаточно ловок. Через какое-то время Орек метнул один из ножей в противника, тот отбил атаку. В этот же момент Орек освободившейся от ножа рукой кинул во врага песок. Тот закрыл глаза рукой, в этот момент Орек перекатом ушел под защиту и «воткнул» нож в паховую артерию «врага».

Полковник остановил бой.

— Ты выиграл, солдат. Молодец, не многие это могут. Но ты не по правилам действовал.

— Господин Полковник, задача стояла по правилам или убить?

Тронк крякнул. Потом улыбнулся.

— Сам придумал?

— Нас этому и учили.

В этот момент у меня в голове взвыла Креона:

— Они хотят обвинить меня в измене!

— Кто?

— Черная тетка. Зиппиус против.

— Держись. Я как смогу — приду.

В этот момент я поймал на себе взгляд Черного.

Он подошел ко мне:

— Сержант, вы Зеленый?

— Так точно. Неавторизован. Начальник лазарета предлагал, а я отказался.

— Почему?

— Не хочу идти по магической части, думаю, что больше принесу пользы на фронте.

— Вы пользуетесь магией, когда проводите поединки?

— Нет. Она мне не нужна.

— Я хочу посмотреть ваши навыки.

Я выступил из строя, снял арбалет и достал два боевых ножа.

— С боевыми ножами завтра со мной. А сегодня с тренировочными на помощнике Полковника покажете. Вы не против, Полковник? По нашей информации, этот у них лучший.

Полковник насупился. Он не любил, когда ему приказывают равные по званию и вдвойне не любил СБ.

Я стоял и ждал.

— Условия боя — без брони. Голый торс. Тренировочные ножи. Победа тому, кто покажет смертельный удар. Бой чистый — без ваших прикладных штучек.

Мы вышли. Я обратил внимание, что противник правша. Тогда я взял в левую руку нож обратным хватом, а в правую прямым.

Мы начали кружить. Противник делал тычковые движения, пользуясь тем, что руки у него длиннее. В какой-то момент я левой отбил его руку. Если бы нож был боевой, то я разрезал бы ее до кости, сделал широкий шаг влево, почти ему за спину и остановил острие ножа у его горла.

— Стоп бой!

В этот момент противник, наверное, не умея проигрывать, или просто будучи подлым человеком, попытался ткнуть меня ножом в живот. Я просто втянул мышцы и клинок прошел мимо. Тогда я ударил оборзевшего бойца сзади в подколеный сгиб. Его нога подкосилась, и он опустился на колено на землю. Я прижал его ногу своей к земле, а потом, отбросив нож, просто ткнул двумя пальцами в глаза. Не сильно, чтобы не выбить. Просто надо было «жизни научить». Человек с воем покатился по земле.

Тронк сказал:

— Справедливо. Подразделение сдало экзамен. Отлично.

— Жду вас через два часа в штабной палатке, — сказал мне Черный и ушел.

Тронк поцокал языком, подошел ко мне, и, похлопав меня по плечу, задумчиво развернулся по направлению к штабу, ничего не сказав. Его помощник, подхватив воющего товарища, поплелся следом.

Настроение было поганое. Я связался с Креоной.

— Что у тебя?

— Наложат ограничения в магической деятельности — Зиппиус за меня поручился. Но я очень боюсь.

— Не бойся. Когда это произойдет?

— Сегодня в 2 часа.

— Не сопротивляйся. Думаю, я решу эту проблему, только позже и не при всех.

Меня окружило мое подразделение. Все чувствовали, что происходит что-то нехорошее, пытались как-то помочь, подбодрить. Их поддержка очень помогала.

Через 2 часа я стоял у штабной палатки, в которую вошла Креона в сопровождении Черной, Зиппиуса и еще нескольких человек. Затем из палатки показался Черный:

— Заходите, Сержант, сейчас будет проведено несколько процедур. Примете в них участие.

Я зашел внутрь.

Один из столов в штабе был очищен от бумаг, в печи на огне разогревалось какое-то клеймо, а напротив стола стояла бледная Креона. Рядом с ней Зиппиус и Хорунжий. Чуть поодаль полковой Маг. Креону держали за руки два солдата из приехавших. Когда я вошел, рядом со мной, чуть сзади, встал Черный. Я так понимаю, для того, чтобы я «не делал глупостей». Ну-ну.

Вперед вышла Черная.

— Волшебница Зеленого ордена Креона О’Брайен подозревается в государственной измене. Она отказалась предоставить информацию, кому она дала обет полного подчинения. Что же, это ее право, за нее поручился генерал Зиппиус, поэтому она не будет казнена. Однако я, от имени Короля, налагаю на нее полное ограничение на использование магии.

После этого несколько человек сорвали с нее верхнюю часть платья и нагнули над столом, растянув руки.

Я дернулся, но тут почувствовал руку Черного у себя на плече.

— Не дергайся, Сержант, ты следующий. А завтра на поединке посмотрим, что ты за фрукт.

Черная взяла разогретое тавро и поднесла к ее спине. Я связался Креоной, успокаивая ее панику:

— Я блокирую тебе боль. Ни в коем случае не показывай свой настоящий уровень. Об остальном не волнуйся.

Она посмотрела на меня. Такая степень доверия была в ее взгляде, что моя ярость к Черным взметнулась до небес. И, хотя мой уровень значительно снизился по отношению к тому, что было раньше, во мне стали происходить изменения. Надо сказать, совсем не в лучшую для Черных сторону. Я послал ей блокирующий боль красный сигнал, покрыв его серой оболочкой. Это было совсем из высшей серой магии, поэтому Черный, держащий меня, ничего не заметил. Отлично.

— Больно не будет. Когда почувствуешь, что приложили тавро — кричи что есть силы. Но личину цвета не снимай. Они хотят понять, какие в тебе произошли изменения.

— Хорошо…

Тем временем тавро впечаталось в нежную кожу между ее лопаток. Раздался дикий крик и в воздухе запахло паленым. Ее аура, не изменив цвета, тихо угасла. Молодец девочка, выдержала. Ее стащили со стола и Зиппиус, несмотря на свои генеральские погоны, наклонился к ней и стал ее лечить. Силен старик. И смел. Уважаю.

Я проанализировал, что же с ней сделали. Ее аура была охвачена как бы черным пауком, который сжимал ее со всех сторон. Кроме того, паук был явно информационно связан с каким-то общим центром. У меня созрел план, каким образом я решу задачку. Кроме того, я в себе выделил малюсенький и слабый кусочек Зеленого в отдельный мешок, чтобы уже моему пауку было что «кушать».

— Теперь твоя очередь Сержант, сказал Черный и подтолкнул меня к столу.

Черная опять начала:

— Сержант Юджин также подозревается в государственной измене. Поскольку он является неавторизованным Зеленым, он подвергнется аналогичной процедуре.

На самом деле ставить паука при моих, видимых Черным, магических возможностях, смысла не было. Нечего там блокировать. Они явно хотели поставить меня на контроль.

Ко мне направились двое бойцов, но я так на них посмотрел, что они остановились.

— Сам пойду. Не надо держать.

Я разделся сверху до пояса и лег на стол. Свою боль специально не блокировал.

Я почувствовал жар и резкую боль. В меня вошел черный паук, вцепившийся в данный ему на откуп бледно-зеленый шарик. Запахло паленым. Тавро явно держали дольше, чем нужно. Я не произнес ни звука. Посмотрел на Черного — он улыбался. Ну-ну, завтра вместе посмеемся. Боль, которую я чувствовал, вкупе с яростью, стала производить странные трансформации с моей сущностью. Мой шар просто заклубился серо-черным. Потом по нему пошли молнии, и он стал на глазах пухнуть. Зря они это затеяли. Ох, зря.

Послышался голос Зиппиуса:

— Вы его насквозь прожжете.

Тавро убрали.

Я слез со стола. Ко мне немедленно подошел Зиппиус и стал вкачивать Зеленое, убирая боль и залечивая ожог. При этом он мне прошептал:

— Надеюсь, ты того стоишь.

— СтОю, не сомневайтесь, — одними губами ответил я.

Черная сказала:

— Процедура закончена. Все свободны.

Ко мне подошел Полковой маг. Хотел помочь выйти.

— Спасибо, Арист, не надо. Я сам.

По-моему, он даже не заметил, что я обратился к нему по имени.

Затем я подошел к Хорунжему:

— Господин Хорунжий! Прошу освободить меня от занятий на полдня и ночь для подготовки к завтрашнему бою.

Он очень внимательно на меня посмотрел:

— Идите, сержант. Завтра в 10, не опаздывайте.

Я, как был полуголый, вышел из палатки. Свежий ветер немного охладил ожог, который после манипуляций Зиппиуса уже начал заживать.

Ко мне подошел Зиппиус:

— Молодой человек. Думаю, я ее понимаю. Мне почему-то кажется, что вы не совсем то, чем хотите выглядеть. Если хотите, это стариковская интуиция. Завтра для вас будет сложный день. Ваша задача — остаться в живых. Но в любом случае, я позабочусь о девочке.

Я обернулся и посмотрел на него:

— Спасибо. Не сомневайтесь. И с Креоной все будет хорошо, я обещаю.

— Надеюсь.

Затем я ментально протолкнул между лап паука Креоны защищенный серым зеленый канал.

— Как ты?

— Юджин! Родной! Как ты смог! Я тебя слышу! Я же ничего не могу, я не чувствую магию. В первый раз с рождения! Как я буду жить?!

— Не волнуйся и не паникуй — это им только кажется, что они такие крутые. Я все сделаю, дай время. Сейчас иди в лазарет, Зиппиус обещал побыть с тобой. Не показывай, что мы с тобой на связи. Я пошел в лес, медитировать перед завтрашним поединком.

Меня встретило мое подразделение.

Все с ужасом смотрели на тавро в виде орла, который сжимал в когтях маленькую птичку.

— Больно?

— Нет, щекотно. Сикор, меня сегодня до конца дня и ночью не будет, я пошел готовиться. Не ищите меня.

Зайдя в лес, я побежал. Минут через 40 сумасшедшего бега, я наткнулся на вполне приемлемый источник Зеленой магии. Сел в центре и ушел в медитацию. На самом деле, мне не надо было готовиться самому. Мне надо было подумать, как выручить Креону.

Через какое-то время я кое-что придумал.

— Креона, как ты?

— Плохо. Если бы не Зиппиус, наверное, сошла бы с ума. Еще и ты пропал из эфира!

— Я все придумал. Завтра, как все закончится и они уедут, я все сделаю. А пока познавай новое — как живем мы, простые смертные.

— Это ты-то простой смертный?

— А что. Вполне сгожусь на эту роль.

— А еще, я больше не начальник лазарета. Черные поставили эту сучку-стукачку. Она, дрянь, мне предложила санитаркой поработать.

— Ну, пока ты больна, потом передача дел — несколько дней у нас есть. А дальше разберемся.

— Кстати, не забудь, что ты должен быть в части уже через 2 часа. А то ты сказал «завтра», а это уже сегодня.

— Понял. Пошел.

Действительно, было уже 8 утра. Я пробежался и в 9 вошел в подразделение.

Ко мне подошел Сикор:

— Тебя все обыскались, уже два посланца из штаба были.

— Не волнуйся, я на месте. Пойдем-ка на поляну, а то штабных кондрашка хватит.

В 9.30 мы с моим подразделением уже были на площадке. Я начал разминаться. В 10 часов на поляну подошли офицеры. Я ушел в медитацию, однако заметил, что Черной среди них уже нет. Значит, она уехала, не сомневаясь в исходе поединка.

Зато сам Черный вышел в накинутом на голые плечи халате. Когда он его снял и предстал «голый торс» — народ ахнул. Он был жгутом перевитых мышц, а в руках у него были два отличных боевых черных ножа.

Я вышел навстречу, держа стандартные армейские ножи. Правда, каюсь, я их несколько усилил, чтобы они не сломались.

На поляну вышел Хорунжий.

— Ограничений нет. По желанию полковника Голтуса из СБ, бой до сдачи одной из сторон. Форма — голый торс.

— Если кто-то не успеет сдаться — так тому и быть, гыгыкнул Черный

Мы встали в стойки и Хорунжий провозгласил:

— Бой!

Мы с ним стали кружить друг напротив друга. Он был несколько выше меня, соответственно руки длиннее. На его лице была издевательская улыбочка. Быстрый выпад — я отразил. Еще один, опять отразил. Он явно был хорошим Черным мастером. Хорошим, но не великим. Думаю, в свое время, моим Хлыстом из другого мира владели действительно Великие Мастера, и сейчас они вырвались из меня на свободу. Я увеличил скорость своих реакций. После того, как я отразил его четвертую атаку, улыбка с его лица исчезла. Мы еще немного покружили, и он кинулся в настоящую атаку, причем на всей доступной ему скорости. Щенок. самовлюбленный щенок. В какой-то момент я подставил свой нож под его таким образом, что он его выбил. В его глазах мелькнула радость, но его рука продолжила движение вбок. А моя продолжила прямо. Пальцами открытой ладони я пробил его шею, захватил яремную вену и вырвал ее. Фонтан крови ударил на несколько метров вверх. Одновременно с этим я воткнул свой второй нож в его сердце и провернул. Фонтан крови немедленно опал. При этом я накрыл его серым куполом и полностью впитал предсмертный выброс энергии. Судя по всему, местные волшебники не видели серый цвет. Хорошо. Я отошел на шаг. Его тело еще продолжало стоять. Тогда я резким движением руки с ножом практически отсек его голову.

Время приобрело свой нормальный бег. Все были в шоке. Над поляной висело молчание.

Его практически обезглавленное тело мешком свалилось на песок. Первым радостно заорал что-то и бросился ко мне Сикор. Он, перемазавшись в крови Черного, поднял меня и закружил.

Хорунжий оправился от шока:

— Поединок закончился смертью одной из сторон. Сдачи второй стороны не было, все правила соблюдены. Видимо эта фраза была ритуальной.

Все бросились ко мне. Первым подбежал Тронк.

— Это невероятно! Голтус был мастером! На его счету пять моих лучших офицеров! Ко мне! Я забираю тебя к себе!

Все хлопали меня по плечам, галдели.

Генерал Зиппиус стоял в стороне. Он был здесь старшим по званию.

— Встаньте в строй, господа офицеры, вы же не дети тихо сказал он.

Когда все кое-как успокоились, он подошел ко мне и прошептал:

— Я рад, что и я и Креона в тебе не ошиблись. Что я могу для тебя сделать?

— Назначьте Креону вновь начальником лазарета. От того, что ушли ее магические способности, организационные таланты никуда не делись.

— Хорошо. Это разумно.

Потом он внимательно на меня посмотрел.

— Я одобряю ее выбор. Если бы ты проиграл, она была бы вынуждена служить Черным, а она была на курсе одной из лучших.

Блин, хорошо, что эта мысль не пришла в голову во время боя — она бы мне мешала.

К Хорунжему подошел полковник Тронк.

— Господин Хорунжий, я забираю сержанта Юджина в разведку фронта инструктором по ножевому бою — нам нужны Мастера. В качестве компенсации, я оставляю Вам все подготовленное им подразделение в полном составе. Не скрою, и их хотел забрать, ну ладно, заслужили. Да, еще одно. Я сам напишу отчет в СБ относительно произошедшего, иначе вам потом жизни не дадут.

Потом он обратился ко мне:

— Собирайся, сынок. Через 2 часа уезжаем.

— Господин Полковник, прошу увольнения на 2 дня. У меня здесь остались кое-какие дела в лазарете.

— Понимаю, дело молодое — сам бы за такой приударил. Хорошо, в 9.00 послезавтра жду тебя у себя. Не обессудь, два дня дать не могу.

Глава 8. Прощание. Штаб фронта

Я, в сопровождении своих ребят из подразделения, пошел умыться к реке. Попутно попытался переработать то, что узнал при выбросе Черного. Информации много, нужна вдумчивая медитация на неделю, не меньше, а вот времени-то как раз и нет. Пока просто покопавшись, выудил принципы управления пауками, которые были теперь в нас с Креоной. Интересно… В этот момент слух о восстановлении Креоны в должности, наверное, вместе с Зиппиусом, дошел до лазарета.

— Юджин! Я так рада! Я так боялась, что перестану принадлежать тебе! Я уже продумала, что приму в случае твоей смерти — у меня всегда была заначка хорошего яда.

— У-ф-ф, час от часу не легче! Прекрати во мне сомневаться.

— Это не сомнение было, а трезвый расчет.

— Понимаю. Просто это страшно звучит.

— Страшно мне без тебя остаться, остальное не важно — второй потери близкого человека, я не вынесу. Зато я теперь опять начальник лазарета! Зиппиус приказал.

— Я знаю.

— Он отвел меня в сторону и сказал об этом. Вообще, он, по-моему, догадывается, чья я.

— Он мудрый старик. И очень правильный. Держись его. А тебе твою палатку уже вернули?

— Да, конечно. Эта сучка даже ничего сильно испортить там не успела. А что?

— Ну, неудобно мне тебя будет на людях от черных хворей лечить. Сейчас помоюсь и приду. А то в таком виде, если по лагерю пойду, у тебя работы с нервными расстройствами прибавится.

— Жду-у-у-у!

Я с удовольствием выкупался. Мое отделение ожидало меня на берегу.

— Парни, я до завтра отсутствую, извините. Завтра перед отбытием проинструктирую вас.

После этого я пошел в лазарет. Все встречные шушукались, глядя на меня, а одно из подразделений, шедших мне на встречу, отдало честь. Приятно.

Когда я зашел в палатку к Креоне, на меня налетел вихрь. Она обнимала меня, прижималась и безостановочно что-то говорила. Это было абсолютно для нее не характерно, но, видимо, сказалось отсутствие магии. Я не стал ничего говорить, а просто заткнул ей рот поцелуем. Потом провел рукой по спине и почувствовал шрамы от тавра. Она вздрогнула.

— Юджин, милый! Я теперь ничего не могу! Не бросай меня, пожалуйста! Я…

Вместо ответа я развернул ее к себе спиной и шлепнул по попе:

— Иди, лечить тебя буду. Чтобы глупые мысли из головы выветрились.

Она подошла к кровати, скинула халат и стала на меня смотреть, ожидая дальнейшего.

— Рачком вставай, — грубовато сказал я, — и прогнись.

Она немедленно встала в требуемую позицию. Из гладких сомкнутых больших губок торчал возбужденный клитор, а сами губки блестели от смазки. Я, не торопясь, разделся и подошел к ней. Затем медленно, наблюдая за процессом, вошел в нее. Она глубоко полуохнула-полувздохнула и положила голову на руки. Мне показалось, что при ее движении орел на ее тавро шевельнул крыльями. И такая ярость меня обуяла, что я, схватив ее за бедра, начал долбить ее с неимоверной силой и скоростью. Перед глазами была красная пелена. Кончив, я немного пришел в себя. На ее бедрах наливались синяки от моих пальцев, а вся спина блестела от пота. Я вытащил член, еще мокрый от семени, и приставил к ее попке.

— Сейчас будет больно. Терпи. Так надо.

Затем я резким движением вошел в ее попку. Видимо, она не успела расслабиться — показалась кровь. Креона вскрикнула и зажала зубами подушку. Я рывком вошел в ее аурное поле.

Я увидел перед собой ее «мешок» и паука, жадно его обнимающего. От него куда-то тянулись информационные нити. Пользуясь теми знаниями, которые были получены мной от Черного, я скопировал эту картинку и стал передавать по этим нитям. Затем я снаружи создал новый серый мешок, в который стал перекачивать ее аурную субстанцию. Перекачал все, оставив внутри лап паука ровно тот бледный туман, который был в ней, до встречи со мной. «Кукла» готова. Осталось самое сложное — вытащить шарик. Он был слишком большим, чтобы пройти между лапами паука. Я создал вокруг ее шара серый мешок, а вернее «гантелю» — два мешка соединенных между собой полым серым проходом. Один там, где он был, а другой в новом «альтернативном» аурном поле. Потом коснулся шара и, отщипнув от него кусочек, аккуратнейшим образом перенес его по проходу в другую часть «гантели». И так, скрупулезно, раз за разом, пока не перенес все. Частицы шарика, как ртуть, сцеплялись друг с другом. Затем я аккуратно удалил «гантелю» и снял «картинку» с трансляции. Судя по реакции паука, он ничего не заметил. Уффф. Шарик в новом мешке весело метался, фон стал еще более зеленым, хотя мне казалось, что это невозможно, а сам мешок был взят в аккуратный серый пузырь. Это значило, что он был невидим для местных волшебников.

Я вышел из аурного поля. Креона была в глубоком обмороке и, похоже, буквально висела на моем члене. Если бы не это — она бы упала. Все белье на кровати, а также пол рядом был забрызган ее мочой. Думаю, раньше после таких глубоких трансформаций я бы отходил неделю, теперь же серая энергия во мне просто бурлила. Ждала меня, голубушка — никто ее не использовал в этом мире.

Я вышел из Креоны, и она тюком повалилась на бок. Я взял графин с водой со стола и обмыл себе член. Потом привел ее в себя, немного качнув серого. Она медленно открыла глаза, не понимая, что с ней и где она находится. Увидела меня, спросила слабо:

— Юджин. Хозяин. Где мы?

— Не знаю, где ты, а я в твоей палатке.

Она рывком села. Видимо, попка еще болела, так как она поморщилась. Потом увидела обмоченные простыни и лужу на полу и, сорвав простынь, стала судорожно все убирать. Я с улыбкой смотрел на нее.

— Остановись. Уборка подождет. Как ты себя чувствуешь?

— Я ничего не понимаю! Юджин, я полна! Полна как никогда! Я могу свернуть горы… Но я себя не вижу…

— И никто не видит. Я тебя от всех спрятал. Для всех ты — пустой болванчик.

Она медленно опустилась на колени и попыталась поцеловать мою ногу.

Я легонько шлепнул ее.

— Немедленно встань. Лучше залечи себе попу, она нам еще пригодится. А заодно залечи мне и себе шрамы от клеймления окончательно. А то у меня он чешется.

Она кинулась ко мне. Ее воздействие было кратно сильнее Зиппиуса и ровно через минуту уже ничего не мешало мне жить.

— Сколько сейчас времени?

— Уже 4 утра!

— Ну, зови сюда свою сучку-стукачку. Сегодня у нее будет самая страшная ночь в жизни.

Она, ни слова не говоря, накинула на себя халат и, сверкая голыми пятками, выбежала из палатки

Через пять минут около палатки прозвучало:

— Что тебе от меня нужно, пустышка? Недолго тебе здесь начальницей ходить.

Полог откинулся и в палатку от толчка в спину ввалилась стукачка. Она хотела обернуться и что-то сказать, но тут увидела меня. Слова застряли у нее в горле. Я немного себя визуально подправил — скажем так, я клубился у нее в глазах, как грозовая туча, из которой горели красным глаза. За ней в палатку вошла Креона. Увидев меня, она вздрогнула, но осталась стоять у входа. Первое, что я сделал — блокировал у стукачки ее возможности по магической трансляции, взяв ее небольшой по размеру пузырь вместе с прикрепившимся к нему пауком в серый кокон. Потом я заблокировал ей голосовые связки и ударил Красным. Я действовал не через физическую боль, нет. Все самые страшные кошмары, все ужасы ее подсознания стали терзать ее душу. А ужасов этих у нее, надо сказать, было не мало. Ее трясло как в лихорадке.

— Креона, — прошелестел я, сорви с нее одежду.

Та послушно, не отрывая от меня взгляда, в котором плескался ужас, выполнила это.

Я взял руки стукачки и запустил по ее жилам на сей раз физическую боль. Мой красный диапазон был в серой оболочке, так что его не было видно, однако по каждому ее нерву тек расплавленный огонь. Ее мышцы конвульсивно сокращались, вызывая дополнительные неприятные ощущения. Она быстро стала скатываться в беспамятство, но я не дал ей этого сделать. Каждая минута ее состояния была для нее дольше, чем год.

Потом я сказал ей:

— Ложись и разведи ноги.

Она, как сомнамбула, выполнила мою команду. Я взял пальцами ее клитор и сжал его, при этом заблокировав ей возможность двигаться и усилив болевые ощущения. Ее тело покрылось крупными каплями пота. Между моих пальцев показалась кровь. Я немного подождал и вырвал клитор из ее тела. Хлынул кровавый поток, который я тут же заблокировал.

Я сунул кусочек мяса, бывший когда-то ее клитором, ей в рот.

— Скушай и запомни эту ночь навсегда.

Она стала его жевать, а потом проглотила.

— Запомни: единственное, что стоит между тобой и мной — это Креона. И если я узнаю, что она в чем-то тобой недовольна — я приду и завершу начатое. Ты поняла?

Она, глядя расширенными от ужаса глазами, мелко закивала.

Потом я подключился к ее информационным каналам, чтобы знать, о чем и с кем она общается.

На улице уже вставало солнце.

Я убрал из нервов несчастной боль, оставив память о ней. А в качестве «якоря памяти» сделал так, что вкус ее собственного мяса теперь всегда будет у нее во рту. Потом я повнимательнее присмотрелся к ее пауку — он явно был поставлен добровольно. Перевернув ее на живот, я увидел, что между ее лопатками стоит тавро в виде маленькой птички, сидящей на ветке. Вот и понятен табель о рангах — это «добровольная помощница».

— Я всегда буду знать, что ты докладываешь хозяевам, та что постарайся быть убедительной в рассказах о том, что здесь происходит. Надеюсь, не стоит напоминать, что лучшего начальника госпиталя и просто человека, чем Креона, не существует. Поняла?

Она кивнула.

— Точно?

Она опять закивала.

— Иди и помни.

Когда она встала, ее волосы были седы.

— Креона, есть у тебя какая-нибудь хна для волос?

— Да.

— Помоги покрасить ей волосы, сама она сейчас не в лучшей форме. Делай все молча, в разговоры с ней не вступай. Поняла?

— Да

Несчастная в сопровождении Креоны вышла из палатки.

Минут через 30 пришла Креона. Я в этот момент валялся на кровати и рассматривал какой-то медицинский справочник

Услышав, что она пришла, я, не поворачивая голову, сказал:

— Не люблю стукачей…

Услышал всхлипывание и с удивлением обернулся: Креона стояла у полога и беззвучно плакала.

— Ты что?

— Мне ее жалко.

— Ну, так я же ее не убил.

— Иногда бывают вещи хуже смерти. Если бы ты знал, как она держала меня за руку и просила защитить ее. Мне очень тяжело далось молчание

— Значит, у тебя будет самый преданный и верный зам, которого можно представить. Вместе с Колином они составят потрясающую команду.

— А что ты с ней делал? Я чувствовала воздействие, но не видела его, а твой образ был как в мареве. Я, если честно, очень испугалась. А когда она стала есть свой клитор, я вообще перестала что-нибудь понимать.

— Не со всеми я бываю таким, как с тобой. Кстати, этот вкус будет у нее во рту постоянно. Не важно, что она будет при этом есть — клубнику или говно.

Креона вздрогнула.

— И ничего нельзя сделать?

— Ты врач от Бога, надо признаться, судя по твоему вопросу. Можно. Но только по твоему представлению и не раньше, чем через год.

— Спасибо… — она прилегла рядом.

— Сколько мне до штаба фронта ехать?

— Часов 10 на лошади. Но дорога не спокойная — две недели назад на обоз напали. Говорят, имперцы. Да и ваш конвой разбомбили.

Она прижалась ко мне и уютно засопела. Прошлые сутки были для нее весьма сложные. Под ее мерное посапывание, я ушел в медитацию и попытался систематизировать знания Черного. Их было много, но по крайней мере в системе структуры СБ я разобрался.

Через несколько часов я разбудил Креону. Оно проснулась, увидела меня и цопнула рукой за член.

— Хочешь посмотреть, как я для тебя попку подготовила?

— Извольте предъявить.

Она нагнулась и взяла член в рот. Достаточно смазав его слюной, она, развернувшись ко мне лицом и опираясь одной рукой на грудь, вставила его в себя. Потом откинулась назад, опираясь руками на мои колени и широко разведя ноги. Мне представился великолепный вид. Я с удовольствием наблюдал.

— Ты знаешь, кажется, после того, что ты со мной сделал, я чувствую, как ты меня видишь. И мне это нравится.

Ого, вот это единение, подумал я.

Мы никуда не торопились, наслаждаясь каждым моментом. Я несколько раз в нее кончил, а она, по-моему, вообще не переставала это делать, видимо поняла, что мне это нравится. Но все равно все когда-то кончается.

Я снял ее с члена, и она облизала его.

— Мне уже пора. Надо зайти в подразделение и потом ехать.

— Езжай. Я буду ждать. Все время.

— Так мы и не расстаемся ментально.

— Все равно!

Глава 9. Дорога. Вторая клятва

Вечерело. Из лазарета я зашел к себе в подразделение. С собой у меня было 7 маскировочных плащей. Для того чтобы не привлекать внимание, я скатал их в трубочки.

— Парни, бегом в лес, Орек, дуй мухой за Сикором — мне через 2 часа уезжать.

Свой плащ, кстати, я настроил не так, как остальные. Их плащи просто сливались с окружающей обстановкой, а мой, по желанию, мог предстать тем, чем я захочу. Например, камнем или деревом.

Через 15 минут все были на нашей поляне для тренировок.

Я выдал плащи и настроил каждый из них на нового хозяина. Затейливые одеяния потеряли свой серо-болотный цвет и переливались в тон окружающей обстановке.

— Это — сказал я, совершенно новое слово в маскировке. Плащи настроены на каждого из вас, в чужих руках они остаются просто дождевиками, не более. Где я их взял и как они работают — не важно. Берегите их, от них будут зависеть ваши жизни.

Каждый из парней надел свой плащ. Теперь, если отойти подальше и не вглядываться, казалось, что 7 голов висят в воздухе.

— Далее. Продолжайте тренироваться, вы должны стать лучшими. Думаю, что вытащу вас к себе, но жизнь покажет. Ваша подготовка уникальна. Единственное, чего вам нельзя делать — это попадаться в плен — однозначно замучают насмерть.

Сикор оглядел всех и спросил:

— Юджин, а ты можешь сделать так, чтобы попавший в плен сразу погиб?

Я задумался.

— Могу. Но стоит ли? Давайте лучше сделаем вот как: я поставлю каждому из вас метку. Если с вами что-то произойдет, я узнаю. Если я пойму, что не будет другого выхода — я сумею вас дистанционно умертвить. Но это дело добровольное, не буду неволить. Обсудите.

Я отошел, а парни стали совещаться. Специально не слушал. Разговор был оживленный, иногда даже проскальзывали повышенные тона, потом ко мне подошел Сикор.

— Мы тут малек поспорили, в виде чего хотим метку. Есть два варианта — медведь и олень. Как думаешь? Это будет меткой нашего подразделения.

Я улыбнулся:

— Ну-ка, голый торс! Я знаю, в виде чего.

После этого на правом плече каждого появилась летучая мышь с раскрытыми крыльями. У Сикора мышь держала в лапках меч.

— Так лучше, мне кажется.

Все заулыбались. Ни у кого даже не возникло сомнения в произведенном мной действии.

— Дело сделано, я пошел к штабу — мне еще хрен знает сколько ехать.

Я скатал свой плащ, засунул его в вещмешок, закинул арбалет и стрелы за спину, пожал каждому руку и направился к штабу. По дороге заскочил в оружейный склад. Меня встретил Прокус:

— Мы тут с Винтером кой-чего подумали, подойди к нему, он заканчивает как раз.

— Блин, прямо заинтриговали.

Увидев меня, Винтер встал и, достав ножи Черного, ловко засунул их в новые, только что изготовленные им ножны.

— По правилам, после поединка оружие проигравшего достается победителю, вот мы и решили оформить подарок. Посмотри, ножны могут крепиться на пояс и на бедро. Я подумал, что ножи Черных очень хорошие, значительно лучше стандартных, их жаль просто так метать. Поэтому вот еще:

Он достал простые метательные ножи в счетверенных ножнах.

— Теперь дай арбалет, пожалуйста.

Я снял со спины арбалет. Винтер отцепил стандартный ремень и прикрепил новый, очень удобный, камуфляжной расцветки с мягким подбоем. Потом достал колчан с арбалетными стрелами, светящимися в аурном диапазоне желтым.

— Полковой Маг зарядил. Носи. И пусть эти стрелы принесут тебе удачу!

Я крепко его обнял. Затем разместил на себе весь арсенал.

— Да, чуть не забыл, — спохватился Винтер и протянул мне еще одни маленькие ножны с метательным ножом.

— Надень их на щиколотку под брюки. На всякий случай.

Прокус стоял у стены и улыбался, глядя на нас.

— Погоди, Юджин, это еще не все. Негоже тебе в старой форме ходить.

Он достал из-за спины новый комплект.

— У меня глаз наметан — я на гражданке портным был. Примерь.

Я переоделся — форма сидела идеально.

— Не солдат, а мечта деревенских барышень!

Оба заулыбались.

— Все, парни, я пошел. Берегите себя!

— И ты!

Выйдя со склада, я побежал к штабной палатке. Около нее стояли Хорунжий и полковой Маг.

— Сержант Юджин для передвижения к новому месту службы прибыл!

Маг осмотрел меня.

— Уже передали тебе мой подарок.

— Так точно. Спасибо.

— Ты их сильно не трать — они для магов и для птицелетов подходят.

— Понял.

Подошел Хорунжий.

— Знаешь, как до штаба фронта добраться?

— Нет. Но разберусь, вроде как разведчик.

— Хорошо. Давай, Юджин! Удачи тебе! И будь осторожен — дорога неспокойная.

Он протянул руку. Пожимая ее, я спокойно считал, где же находится штаб фронта. Так лучше, чем спрашивать у кого-то.

— Разрешите отбыть?

— Иди.

Я вскочил на коня и пришпорил его.

Когда я въехал в лес, то притушил желтое свечение от стрел и настроился на сканирование пространства. Слишком часто мне говорили, что дорога не спокойна. И, как оказалось, не зря. Часа через 2, когда уже стемнело, я почувствовал, что впереди кто-то есть. Я слез с коня, накинул халат и поскользил в обход, чтобы понять, кто же меня там поджидает. Так, понятно… Имперцы — форма не наша. Пятеро. Вооружены до зубов. Двое на дереве удобно примостили арбалеты, трое, включая желтого мага, внизу. Все напряжены и смотрят на дорогу, видимо, услышали цокот копыт. Я внимательно присмотрелся, выбрал позицию. Затем, достав две простые стрелы, пригвоздил к дереву верхних стрелков. Задачка была, чтобы они не дернулись и не упали вниз. Кажется, получилось — я стрелял в голову. Затем достал два черных ножа. Из троих оставшихся внизу двое даже дернуться не успели. Маг обернулся ко мне, но тоже ничего не успел сделать, так как получил могучий удар в челюсть и отрубился.

Так-так-так. Сейчас посмотрим, что это за Варги такие и с чем их едят. Я оттаскиваю мага от места бойни поглубже в лес. Присматриваюсь к нему. Нет, к ней. Это женщина! Меня сбила с толку униформа, а также то, что она достаточно крупна и мужеподобна. Варги немного отличаются от Ичигов. Пока заметил только заостренные уши и более тонкие черты лица. Надо бы ее допросить. Пользуясь ее бессознательным состоянием, я раздеваю ее. Действительно, ее можно перепутать с мужиком: груди плоские, талии нет, плечи достаточно широкие, к тому же мужская стрижка. Все-таки я сильно ее приложил — она до сих пор в глубоком нокауте. Вглядываюсь в ее ауру. Ба! А на ней сидит уже знакомый мне паучок. Как у стукачки из лазарета — добровольного ношения, так сказать. Аура бледненькая, шарик маленький. Я блокирую его серым, чтобы не передавал ничего хозяевам, а потом привожу ее в сознание. Она приходит в себя и оглядывается диким взором. Пробует пошевелить руками, но они связаны за спиной. Наконец, фокусирует взгляд на мне. Думаю, у меня, да еще при свете луны, видок тот еще. Да и подбавил я страху по стандартной схеме — контур размыт, глаза красным горят.

— Кто ты?

— Я? Я твоя смерть. Сейчас медленно буду пить тебя.

Я беру ее сосок, выворачиваю его — показывается капелька крови. При этом бью красным по нервам. Ну и блокирую голос. Теперь она может только шептать.

В первый раз вижу, как шепотом визжат.

— Что тебе надо?

— Ну, для начала, чтобы ты рассказала мне, для чего сюда пришла, сколько вас, есть ли еще группы.

Вообще, я обратил внимание, что из-за паука, наверное, мне сложно было ее считать — какие-то размытые образы. Что же, придется по старинке оказывать психофизическое воздействие, чтобы она сама мне все рассказала.

— Да, да, есть еще! Еще одна группа дальше по дороге!

— Сколько человек?

— Еще пятеро! И с ними Фрика! Она тоже желтая!

— Откуда в тебе паук?

— Какой паук?

Я достаю один из черных ножей. Пленница с ужасом на него смотрит. Мне кажется, или она его узнает? Интересно…

Я медленно срезаю один из ее сосков. Забочусь о том, чтобы боль была на грани терпения.

— ААААААААААААААААА! Я не знаю, о чем ты говоришь!

Так, интересно. Значит, она его не видит и не чувствует.

— Узнаешь нож?

— Да! Это нож Мастера Голтуса! Только у него такие!

— Нет больше твоего Мастера Голтуса.

Она смотрит на меня просто с суеверным ужасом.

— Когда ты его видела в последний раз?

— Примерно месяц назад. Он нас готовил к заброске в тыл.

— Как готовил?

— Я не помню.

Понятно. Пожалуй, эти Черные играют свою игру.

— Давно здесь?

— Уже две недели как.

— Твоя задача?

— Диверсионная работа, запугивание населения, уничтожение одиночных путников и малых отрядов врага.

— Есть общая база?

— Нет. Каждая группа работает автономно

— Как связываетесь друг с другом?

— Есть определенное время, когда мы друг друга слышим.

— Это началось после твоей обработки Мастером Голтусом?

— Да.

— Ты пошла на обработку Мастером Голтусом добровольно?

— Да. Он сказал, что те, кто пойдут на это — послужат великой победе и займут особое место после сдачи Королевства.

— Всех, кого к нам забрасывают, Голтус обработал?

— Да. Но некоторые не хотели добровольно.

— Скоро наступит время связи?

— Скоро. В полночь.

— Что будет, если ты не выйдешь на связь?

— Не знаю. Он сказал, что я погибну.

— Где вас готовили?

— База на нашей территории.

— Как проходите через фронт?

— Мастер Голтус говорит, как, когда и через какой участок фронта проходить.

— Много у вас групп подготовлено?

— В нашей школе было 18. Слышала, что есть еще школы, но не знаю сколько.

— Когда другие группы будут заброшены к нам?

— Не знаю. Во время сеанса связи я просто получаю задание, вот и все.

Время стремительно приближается к полуночи. Решаю посмотреть, что будет.

В полночь паук начинает шевелиться. Он пытается наладить контакт с ее аурным мешком. Ее глаза закатываются. Поскольку паук заблокирован, он не имеет нормального контакта с ней. Видимо, он почувствовал неладное, а может быть, я что-то не так сделал, но он вдруг выпускает жало и втыкает в ее ауру. Она начинает съеживаться и распадаться. Мою пленницу начинает колотить, изо рта идет пена. Через 2 минуты передо мной просто человеческая оболочка, выжженная изнутри. После этого паук тоже начинает темнеть и скоро рассыпается прахом. И все. Невозможно почувствовать, что в ней кто-то был. Она пуста и безумна. Ударом ножа в сердце прекращаю ее, теперь уже бессмысленное, существование.

Я сажусь и рывком вхожу в медитацию. Сначала беру своего паука в плотный серый мешок, полностью его блокируя. Неизвестно, что будет, если он воткнет в меня свое жало. Потом связываюсь с Креоной.

— Как ты себя чувствуешь?

— Плохо. У меня такое ощущение, что во мне кто-то сидит.

Я, пользуясь тем, что у нас полный контакт, врываюсь в ее ауру. Паук Креоны начинает шевелиться. Похоже, ему не все нравится, и он хочет тоже ее уничтожить. Я мгновенно беру его в отдельный серый пузырь. Вовремя — паук выпускает жало. Серый пузырь, в который я его поместил, наливается багровым светом. Блин, да что же это такое! Вкачиваю, вкачиваю, вкачиваю в него энергию. У-ф-ф, кажется, эффект есть. После этого ее паук, как и было у захваченной мной, самоуничтожается. Перекачиваю ту бледно-зеленую субстанцию, которую оставил в свое время ее пауку в виде «куклы» в основной защищенный серым мешок, чтобы его невозможно было отследить. Для хозяев паука, она, как волшебница, умерла.

Пытаюсь с ней связаться, но она, похоже, в глубоком обмороке.

Медленно привожу ее в себя.

— Тебя только что хотели убить, но я справился. Некоторое время будет плохо — не скрывай это, можешь даже подчеркнуть. Пусть наша стукачка обо всем доложит. Жалуйся ей. И не вздумай пользоваться зеленой магией — они могут устраивать провокации. Надо затаиться пока.

— Спасибо! Знаешь, мне стало легче. Внутри просто пустота, но нет ничего чужого. Если бы ты не спас меня, я бы от этой пустоты сошла с ума. А так… я-то знаю, что у меня все осталось. И даже сильнее стало. Пожалуй, я буду ходить в лес — тренироваться.

— Свяжись с Сикором. Пусть он дает тебе двух человек из нашего подразделения в охрану. По лесу шарятся имперские диверсанты. В 12 километрах на западе от лагеря есть приличный Зеленый источник около одинокой скалы, найдешь. Ходи на него — и подпитаешься, и легче будет.

Затем связался с Сикором:

— Здорово, бравый служака!

Он явно не ожидал такого.

— Не волнуйся — связываюсь с тобой через нашу метку. Ты тоже можешь — просто мысленно обращайся к ней. И с остальными нашими также можешь связаться.

— Понял.

— Я быстро. Есть новости. Имперцы забрасывают к нам в тыл диверсионные группы по 4–5 человек. С ними обязательно по одному волшебнику. Ваша задача — боевое патрулирование. Уничтожать всех — волшебников первыми. Отправь бойцов по дороге в штаб, я там километрах в 10 от лагеря одну такую группу уничтожил. Отрежете головы и принесете к Хорунжему. Усильте охрану вокруг лагеря, пусть полковой Маг вам стрелы зарядит. И еще одно — Креона каждый день будет ходить в лес к одинокой скале. Двух человек наших ей в охрану. Понял?

— Да, сделаем. Собираю группу.

— Еще одно. Пусть Хорунжий пока не рассказывает начальству о диверсантах. Возможно, они — результат предательства среди своих. Пока я не разберусь, кто свой, кто чужой, пусть все остается тайной.

— Когда принесу головы — скажу. Парни уже собрались и готовы выходить.

— Я их на дорогу вынесу, чтобы вы не искали долго.

Быстро и аккуратно, чтобы не испачкать форму, я отрезал голову волшебнице и вышел на дорогу к месту засады. Потом выложил рядом 4 трупа, сел на коня и поскакал дальше.

Я гнал. Чувства были предельно обострены. Часа через 2 я почувствовал, что впереди опять кто-то есть. Эх, жаль, дальний поиск здесь не получается, ладно, не важно. Я остановил коня, опять надел плащ и пошел по лесу вдоль дороги. Минут через 20 увидел их засаду. Все то же, разнообразием они не отличались: двое с арбалетами на дереве, трое, включая волшебника, внизу. Видимо, как научили их в школе, так и действовали. Хотя почему нет, если это эффективно?

Ну, моя тактика тоже эффективна: два выстрела по верхним и физическое уничтожение нижних. Правда, после выстрела один начал падать, поэтому мне пришлось, чтобы нижние не успели среагировать, сильно ускориться. Вкупе с тем, что я был в плаще, и они меня плохо видели, все получилось. Волшебница оказалась расторопнее своей ныне покойной товарки и стала формировать в руках боевой файер, ища глазами, куда его метнуть. Я появился перед ней неожиданно, протянул руку и, поскольку во время ускорения был серым, просто втянул энергию файера в себя.

— Даже и не думай, — сказал я.

Ее глаза просто вылезли из орбит. Мало того, что мой контур расплывался, так еще и уничтожение файера таким способом совершенно нарушало ее миропорядок. Я опять, чтобы не усложнять себе задачу, просто ударил ее в челюсть, и она отрубилась.

Потом связался с Сикором:

— Уже нашли подарочек?

— Да. Лежат голубчики.

— Возьмите с собой одного целым — посмотрите, какое у них вооружение. А заодно предъявите форму.

— А кто из них волшебник?

— Он уже, к сожалению, не целиком. Но самая важная часть лежит за кустами. Нашли?

— Да…

— Ну, тогда еще через 10 километров примерно заберете вторую группу.

— Понял, отправляю двоих. На головы их сил хватит.

— Отправляй одного, только пусть мешок с собой захватит. Этих я в Штаб отнесу.

— Хорошо. Один к тебе выдвинулся.

Потом я обернулся к своему трофею. Эта волшебница значительно больше походила на женщину. Небольшого роста, изящная, на голове была маскировочная шапочка, слетевшая при ударе, которая скрывала густые волосы золотого цвета, уши, как и у всех варгов, заостренные. Я просканировал ее ауру: достаточно яркий желтый цвет и шарик пары сантиметров в диаметре. Не плоха, как я понимаю, для этого мира. На ее мешке сидел уже известный мне паук. И, что мне не понравилось, он вел себя явно беспокойно. Я взвалил ее легкое тельце на плечо и отбежал в лес метров на 300, затем напрягся и попробовал вызвать тентакли из ближайшего дерева. Получилось! Ай да я! Зеленая магия вкупе с серой творили чудеса. Я прислонил ее к дереву и оплел шею тентаклем, затем привел ее в себя. На меня глянули абсолютно бездонные синие глаза.

— Фрика, как я понимаю?

Она закивала.

— Откуда ты знаешь? Кто ты?

— Как вы достали меня с этим вопросом. Отвечаю: если будешь вести себя правильно — я твоя надежда, если нет — смерть.

— Откуда ты знаешь мое имя?

В это время паук внутри нее зашевелился и, по-моему, стал готовиться к ее уничтожению.

— Что чувствуешь?

— Мне плохо… Она показала на свой живот: там…

Я быстро, поскольку опыт уже был, закрыл паука серым шаром. Успел. Он воткнул свое жало в мою защиту. Шар вспыхнул красным, но выдержал. Потом паук рассыпался в прах.

— Свободна…

Я, не торопясь и обстоятельно, поместил ее аурный мешок в свой, серый, полностью блокировав ее магические возможности. Для Черных она должна была погибнуть. Теперь девочку разговорить надо.

В ее глазах начал плескаться первобытный ужас.

— Я… я ничего не могу. Я не чувствую себя! Я не чувствую мир!

— Да. Я блокировал тебя, поскольку тебя должны были уничтожить. И уничтожили бы, если бы я не вмешался.

— Кто?

— Мастер Голтус, насколько я знаю.

— Откуда ты все знаешь?

Я достал один из черных ножей и стал чистить им несуществующую грязь из-под своих ногтей. Ее глаза просто полезли из орбит.

— Это же его нож, его все знают! Откуда он у тебя?

— Ну, он мне его подарил. И еще, когда я отказывался принять этот подарок, он умер от расстройства.

— Это невозможно.

— Ой, да конечно! Ладно, некогда мне с тобой болтать. Значит так: если хочешь вернуть свои силы, будешь отвечать на мои вопросы. От качества ответов будет зависеть твоя судьба.

Я расплел тентакль на ее шее:

— Раздевайся.

Она смотрела на меня в ступоре. Для пущего устрашения я снова сделал свои глаза красными. Потом взял ее руку и пустил по нервам сжигающую боль. Она хотела закричать, но я заблокировал голос.

— Я же тебе сказал, мне некогда. Если не включишь голову, то попрощаешься с ней, как твоя товарка.

Она судорожно стала срывать с себя одежду и скоро осталась полностью обнаженной.

— Повернись.

Она немедленно развернулась. Я посмотрел на ее татуировку между лопаток: птичка, держащая в лапах червяка. Значит, ее посвящение не было добровольным. Так… а какое конкретно тату у той, предыдущей…

— Сикор, метрах в 300 от вас лежит обезглавленное женское тело. Найдите и сообщите, какая у нее татуировка между лопатками.

Через некоторое время:

— Птичка, поющая на ветке.

— Понял.

Фрика все это время стояла ко мне спиной. Ее кожа покрылась мурашками.

— Развернись и подойди к дереву.

Когда она подошла, тентакль опять захлестнул ее шею. Ее состояние было таково, что она, по-моему, уже не очень этому удивилась.

— Отвечай быстро и кратко. Сколько еще групп заслано?

— Насколько я знаю, было две. Еще четыре должны были прибыть через неделю, это зависело от Мастера Голтуса. Но это только из нашей школы. Про других — не знаю.

— Как происходило ваше посвящение?

— Мастер Голтус с какой-то Черной приехали. Она очень сильная. Сначала он долго рассказывал, что проведет обряд, и те, кто пойдут на него добровольно, будут пользоваться большими привилегиями. Некоторые, такие как Клаша, пошли на это.

— Клаша, это та, слабенькая и мужеподобная?

— Да, она. Нас, отказавшихся, было четверо. Черная ударила нас, и мы не смогли сопротивляться, потом нас по одной затащили в палатку. Я не очень хорошо все помню — очень больно было. Они нас как коров проклеймили. У тех, кто пошел добровольно, татушки были в виде поющей птички, а у нас четверых такие. Над нами потом еще долго смеялись. После ритуала я почувствовала, что стала несвободной. Нам сказали, что теперь нас могут убить в любой момент и даже продемонстрировали это на одной из таких, как я. Было очень страшно. А потом мы стали получать команды, что нам делать.

— Давно здесь?

— 2 недели.

— Ну и как успехи?

— Мы четверых убили. Вестовые, ничего необычного. Мы забрали их сообщения и я, во время очередного сеанса связи, прочитала их.

— Когда вас должны были менять?

— Я не знаю.

Я задумался. Фрика, тем временем, сказала:

— Прежде чем у меня пропали все мои способности, я почувствовала, что могу погибнуть. Я не знаю, что ты сделал, но опасность ушла. А потом просто все пропало — ни капли магии. Так всегда будет?

— Нет, если будешь хорошо себя вести. Тебя действительно убивали, я успел в последний момент. Но для них ты пока должна погибнуть.

— Я буду очень хорошей. Мне нужно вернуть способности.

— Что же с тобой делать? Мне пора ехать… Проще всего тебя убить.

— Не надо, пожалуйста. Да, я воевала. И воевала честно. Но то, что сделали Черные, мне не нравилось. Это не имеет отношения к честной войне. Я чувствую, что нас предают… Отпусти меня или забери с собой.

Я задумался. Затем вспомнил свое общение с Лесом там, в другом мире. Дерево, к которому была привязана Фрика, было достаточно толстым, и я стал формировать в нем дупло. Затем я начал оплетать тентаклями ее руки и ноги. Один из них должен был войти в ее влагалище.

— Я еще девственна, — тихо прошептала она. Не хочу отдаваться дереву. Возьми меня, пожалуйста. Я не знаю, кто ты, но…

Я посмотрел на нее и подумал: почему бы и нет?

Тентакли по моей команде подняли ее над землей и широко развели ноги, подняв ее аккуратную щелку до уровня моего члена. Я настроился на нее и немного возбудил, увлажнив снизу. А потом вошел в нее. Плева порвалась и несколько капель крови попало на меня. Пошел сумасшедший контакт — теперь я знал о ней все. Она действительно отдавалась мне. Практически не надо было ее стимулировать — оргазм накатывал за оргазмом. Обычно это редко бывает в первый раз. Но у меня опять возникло ощущение, что меня здесь, в этом мире, ждали и что все мои встречи не случайны. Если бы у нее не был заблокирован голос, то она перепугала бы своими криками весь лес. Минут через 20 я кончил в нее, вкачав порцию Серого. Поскольку ее аурный мешок был мной заблокирован, она не почувствовала изменений, однако я увидел, что ее цвет стал более насыщенным.

Подняв на меня глаза, она сказала:

— Я знаю, что надо делать. Мне снилось это еще в детстве. Когда я выросла, то все забыла, а теперь опять вспомнила. Отпусти меня, пожалуйста.

Тентакли опустили ее на землю. Она произнесла какие-то слова. В ее руках появилась толстая желтая свеча, а на голове серебряная тиара с крупным дымчато-желтым камнем.

Она молча протянула свечу в моем направлении и встала передо мной на колени:

— Я, Фрика Теорская, Желтая волшебница Ордена Желтых Великой Империи Варгов, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я и все мои потомки принадлежат тебе. Ты волен распоряжаться мной по своему усмотрению.

О-го-го, широкий замах! Не знаю, надо ли это мне. Я смотрел на нее, а она на меня и ее глаза наполнились слезами.

— Я понимаю, что сейчас у меня нет магических сил. Но ты же сказал, что они не ушли. Я и сама это чувствую, иначе бы моя свеча и тиара не материализовались. Я всегда знала, что это то самое важное, что я должна была сделать. Не отказывай мне, пожалуйста.

Для того, чтобы информация о ее действиях не просочилась к другим представителям ее цвета и Черные об этом не узнали, я накрыл нас толстым серым куполом. Будем надеяться, что совместно с тем, что ее аура мною заблокирована, это сработает, хотя я не знал о принципах распространения такой информации.

— Хорошо, я, Юджин Серый, принимаю твою клятву, Фрика Теорская. Отныне ты и твои потомки мои.

Свеча вспыхнула ярким желтым пламенем и мгновенно сгорела. Затем она дрожащими руками выковыряла камень из своей тиары и протянула мне. Как и в прошлый раз, он просто впитался в мою ладонь и оказался вторым светящимся шариком рядом с моим шаром. А на моем внутреннем мониторе рядом с зеленой зажглась желтая звездочка.

Она смотрела на серебряные проволочки, бывшие раньше тиарой, не зная, куда их деть.

— Брось.

Она кинула их на землю, и я их сжег, чтобы не оставалось никаких следов.

— Интересный способ избавиться от проблем, — сказал я — навесить себе на шею новые.

— Я не буду твоей проблемой, обещаю.

Я снял защитный купол. Немедленно со мной связалась Креона:

— Это то, что я думаю?

— Да.

— Мужики! Никуда нельзя вас отпустить!

Я улыбнулся. В моем аурном поле зеленый шарик подплыл к желтому и потерся об него. Желтый вздрогнул, немного отстранился, а потом доверчиво потянулся навстречу.

Креона:

— Необычные ощущения. Интересно. Где вы? Она же, мне кажется, варга?

— Да, варга, была в диверсионном отряде. Мы в лесу. Хочу спрятать ее в дупле дерева и зарастить его. Потом заберу, сейчас очень тороплюсь.

— Изверг! Прятать девочку в дупле на неизвестный срок! Так не пойдет!

— Что ты предлагаешь?

— Я заберу ее к себе, форму ушей исправим. Скажу, что крестьянка. Ауры у нее пока нет, так что сойдет. Устрою около себя в лазарете. Нам есть, о чем пообщаться.

— Спасибо! Ты — лучшая!

— Я знаю. Не забывай об этом. Я еще и первая.

— Знаю-знаю.

Фрика во все глаза смотрела на меня. Потом обратилась ко мне ментально:

— У тебя уже есть одна клятва?

— Да.

— Какая же она у тебя хорошая. Я свою маму не помню, она умерла при моем рождении. А тут я чувствую, что она…

Фрика расплакалась.

— Полезай в дупло. Я тебя усыплю, через пару дней Креона тебя заберет, поживешь с ней. И да, ты можешь пользоваться своей магией. Только ты не будешь чувствовать своего наполнения — я его скрыл. Но не смей раскрывать свою маскировку. Для всех ты будешь просто девушка-крестьянка.

— Спасибо! Не усыпляй меня, пожалуйста. Мы с Креоной пообщаемся, пока она меня не забрала.

Она быстро забралась в дупло и приняла позу для медитации, после чего я его зарастил и сжег все следы ее пребывания — оружие и форму.

— Креона, знаешь, как открыть дупло?

— Да. Теперь знаю. Я вообще очень много нового из Зеленого узнала.

— Хорошо. И я отключился.

Когда я вышел на дорогу, уже светало. Около тел стоял Орек с мешком. Троих он уже обезглавил и сложил головы внутрь, а четвертого завернул в принесенную с собой плащ-палатку.

Когда я подошел, он сказал:

— Командир, все сделано. Одного с дерева замучались снимать — стрела больно глубоко вошла, пришлось обломить. При этом он протянул мне десяток стрел, часть из которых были мои.

— Сикор сказал восстановить твой боекомплект.

— Спасибо

— Парни поехали в часть, я побегу их догонять?

— Беги.

Он кивнул, накинул халат, развернулся и скрылся в предрассветных сумерках.

Я притулил на коня тело и мешок, затем сел сам. Пока ехал, связался с Креоной:

— Не забудь для нее крестьянскую одежду.

— Да уж не сомневайся.

— Почему мне кажется, что ты хочешь сказать «кобель»?

Она явно задумалась.

— Сначала действительно хотела, сейчас после общения с ней… Интересно, у нас удивительное единение! Такое ощущение, что мы частички единого целого…

Вместо долгих комментариев, я сказал:

— Место на дороге, где ее найти, Орек знает, пусть проводит тебя.

Креона должна сама до всего дойти — все предпосылки для этого у нее есть.

Глава 10. Штаб. Подготовка

В 8.30 я уже подъезжал к штабу фронта. Меня встретил часовой. Подозрительно оглядев мешок и плащ-палатку, спросил:

— К кому?

— Сержант Юджин к полковнику Тронку. Назначено на 9.00.

— Стой здесь.

Он позвал второго часового, отдыхавшего в караулке

Солдат побежал докладывать о моем прибытии, часовой же все время с опаской поглядывал на мешок с головами и судорожно сжимал в руках взведенный арбалет. Действительно, кровь пропитала мешок и теперь капала на дорогу.

— Что везешь? — наконец спросил он.

— Правда хочешь знать?

Его плечи передернуло.

— Не очень.

В это время из здания поодаль вышел Тронк и быстрым шагом направился к нам. За ним, отставая на полшага, еще несколько офицеров, явно боевых. Ого, какая честь! Не дойдя некоторое расстояние до часового, он крикнул:

— Пропустить!

Я тронул поводья и проехал к Тронку.

Поравнявшись с полковником, спешился и вытянувшись в струнку, доложил:

— Сержант Юджин по Вашему приказанию прибыл!

Он протянул руку:

— Привет, Юджин. О твоих подвигах все уже наслышаны, вот решили посмотреть на тебя. А еще караульный передал, что у тебя с собой какие-то мешки подозрительные, вот и вышли тебя встречать. Что привез?

— Господин Полковник, давайте где-нибудь не на глазах.

Он развернулся, и мы пошли к корпусу. На площадке перед входом он остановился:

— Показывай.

Я снял мешок и высыпал головы, потом развернул и положил рядом тело.

— Диверсионная группа Варгов. Уничтожена мной на дороге, ведущей в штаб.

Все удивленно и внимательно смотрели на головы с острыми ушами и необычную форму.

— Ого. Дневальный!

Подбежал солдат.

— Собери все в мешок и отнеси на задний двор.

Солдат обернулся, увидел головы и его немедленно вырвало.

— Салага, через 5 минут чтобы отнес! Юджин, пошли, расскажешь.

Все пошли вслед за полковником.

Я исподволь осмотрел его офицеров. Следов воздействия черной магии нет. Или есть? Один мне категорически не понравился.

Зашли в зал совещаний.

— Докладывай.

— Господин полковник, разрешите доложить лично.

Он внимательно на меня посмотрел.

— Пойдем.

Когда мы зашли в его кабинет, он развернулся:

— Ну?

Я, на всякий случай, поставил серый купол от прослушки. Чувствую — не зря — кто-то трется у кабинета.

— Господин полковник. Перед уничтожением я допросил одного из них. По его информации, у врага подготовлено от 15 до 18 таких групп. Состав — 2 арбалетчика, два мечника и один желтый маг. Его я, к сожалению, сильно попортил, поэтому и не взял с собой. Солдат мне рассказал, что через фронт их кто-то переводит. Кто-то высокопоставленный и связанный с нашими, поскольку они точно знают, когда и где переходить. Основная связь через мага. Их боевая задача — вносить хаос, нарушать связь, уничтожать одиночных посыльных и небольшие группы, с которыми могут справиться. Эта конкретная группа уничтожила четверых. Содержание пакетов маг передавал кому-то. Правда, сказал, что ничего серьезного в них не было.

— Не соврал он тебе?

Я улыбнулся.

— Нда… думаю, не соврал.

— Почему мне лично решил доложить?

— В штабе высокопоставленный предатель и я не знаю, кто это. Может быть, кто-то из ваших. А может и не один.

Полковник задумчиво покрутил в руках ручку:

— Я со своими не первый год воюю, вроде проверенные все. Но, вообще-то, ты может и прав. Уж больно часто наши войска в засады попадают или «пустышки» завоевывают — у меня самого давно сомнения были.

— Разрешите, господин полковник?

— Да.

— Мне не понравился тот, кто шел сзади вас. Если спросите почему — не отвечу, назовите интуицией.

Он на меня долго и внимательно посмотрел:

— Хорунжий Крапс… Его не так давно к нам прикомандировали из верховной ставки. Спасибо, я подумаю. Пока иди, размещайся в казарме при штабе, в отделении инструкторов. Дежурный предупрежден.

— Есть!

Я развернулся и пошел к выходу. Одновременно с открытием двери я снял купол. А дверь, надо сказать, я открыл весьма резко. Послышался неприятный звук удара и Хорунжий Крапс, «случайно» стоящий за дверью упал без сознания, а на его лбу на глазах надувался огромный багровый синяк.

Полковник, обернувшийся на звук удара, только крякнул.

— Иди, Юджин, дальше я сам разберусь. Спасибо.

Я аккуратно переступил тело и направился к казарме.

Когда я вошел, то увидел аккуратные ряды заправленных кроватей. Ко мне подошел дежурный сержант.

— Ты новый инструктор?

— Думаю, да.

— Полковник предупредил, пойдем, покажу твою койку. Потом сходи на завтрак — и на плац, там наши занятия проводят.

Койка была крайняя от входа, не слишком удобное место. Ладно, потом разберусь. Я поставил арбалет, положил вещь-мешок и колчан со стрелами.

— Арбалет надо сдать в оружейку.

— Я свое оружие не сдаю.

— Ладно, потом хорунжий решит. Разрешит — нет проблем, не разрешит — придется сдать.

— Где столовая?

Сержант вышел со мной не улицу.

— Вон, видишь, то здание. Скажешь, что из разведки, накормят.

— Спасибо. Кстати, меня Юджин зовут.

— Бренд.

Мы пожали друг другу руки.

Я поел, кормили вполне прилично. Выйдя, поправил пояс с ножами и отправился к плацу. На нем несколько подразделений, каждое во главе с инструктором, отрабатывали навыки рукопашного боя. Между занимающимися ходил хорунжий. Иногда делал замечания, но в основном следил, чтобы никто не филонил. Я к нему подошел:

— Господин Хорунжий! Сержант Юджин для дальнейшего прохождения службы прибыл.

Он внимательно на меня посмотрел, отдельно остановил взгляд на ножах:

— Наслышаны, полковник о тебе рассказывал. Он сказал, что ты будешь обучать инструкторов.

— Кого скажут.

Он посмотрел на занимающихся.

— Что скажешь?

— Нормальный уровень начальной школы.

— Ого! А не много на себя берешь? Здесь мастера занимаются.

Я пожал плечами.

— Ладно, давай-ка покажешь, что умеешь. В какой дисциплине лучший?

— Во всех.

Вижу, что он начал заводиться. Не знаю почему, но мне захотелось его немного позлить.

Он развернулся к бойцам:

— Первое отделение, прекратить тренировку. Сержант Кукс, ко мне!

Подошел, наверное, самый большой человек из тех, кого я здесь встречал — примерно на голову выше меня и в полтора раза шире. При этом хорошие мышцы и ни грамма жира.

— Сержант Юджин, провести с Сержантом Куксом показательный рукопашный бой! Остальным смотреть.

Все подразделения во главе со своими инструкторами построились вокруг нас.

— Господин Хорунжий, какие ограничения по бою?

— Не понял.

— Убить, покалечить, вывести из строя?

— Убивать и калечить не надо, сказал он удивленно

Я снял китель и аккуратно сложил его в сторонке. Затем снял ножны с черными и метательными ножами.

После этого вышел в середину круга. Кукс смотрел на меня и улыбался.

Хорунжий сказал:

— Бой!

Кукс кинулся на меня, пытаясь провести одну из стандартных комбинаций. Раз, два, три… он все не мог в меня никак попасть. При этом я минимизировал свои уходы. То есть, я дожидался примеру, когда его кулак коснется моего лица, а потом двигал его со скоростью движения руки. Со стороны казалось, что он попал, вот только никакого вреда не нанес. Когда мне это надоело, я нанес короткий удар в печень, а когда он начал скрючиваться, подсек с проносом его ногу, так, что его опустило на колени и практически развернуло ко мне спиной. Затем я левой рукой захватил его за глаза и поднял ему голову, а правой захватил кадык. Проделал я это очень быстро.

— Господин Хорунжий, кадык ломать?

— Стоп бой! Заорал Хоркнжий.

Я отпустил руки и Кукс со стоном свалился, закрутившись вокруг своей больной печени. Он застонал, потом его вырвало желчью.

— Победа Сержанта Юджина, сказал Хорунжий

Я подошел к Куксу. Он хороший мужик, зря я его так. Я положил на него руки и вкачнул немного Зеленого, сняв боль. Он со стоном разогнулся и благодарно на меня посмотрел.

— Извини, браток. Завелся я что-то.

Солдаты по периметру смотрели на меня, раскрыв рот

— Бегом на стрельбище! Заорал Хорунжий

Все побежали, а я подошел и стал неторопливо одеваться. Одев все свои причиндалы, я побежал вслед за ними, быстро их догнав. Стрельбище было примерно в километре.

На стрельбище были три группы мишеней — 20, 30 и 40 метров. Чучела, одетые в стандартную броню

— Сержант Юджин, сержант Ханк! По три выстрела в 40-метровую мишень!

Вышел Ханк — я бы сказал добротный мужик лет 30. Аккуратно прицелился и положил три стрелы в щель забрала. Затем передал мне арбалет. Я его осмотрел — стандартная конструкция, но не такая разболтанная, как у нас в части.

Я трижды выстрелил с бедра в его же мишень.

— Сержант, мишени экономишь? Ханк, принесите мишень

Когда он шел обратно, его лицо выражало недоумение. Когда он поставил чучело, в которое мы стреляли, стало видно, что все три мои стрелы попали в его, расщепив надвое. Тем временем на полигоне, держась за правый бок появился Кукс.

Слышу:

— Ну как?

— Монстр какой-то. Три раза стрела в стрелу с сорока метров с бедра положил. А ты как?

— Он меня как молотом ударил. Спасибо потом сам и починил.

— Это как?

— Руки наложил, боль и ушла. Еще и извинился, сказал, что завелся слишком

— Хорошо, что он на нашей стороне

— Точно

Потом мы пошли на обед. После обеда было построение. Перед строем встал полковник Тронк.

— Сержант Юджин, выйти из строя

Я вышел

— За уничтожение в одиночку полной диверсионной группы противника, сержанту Юджину присваивается внеочередное воинское звание старшины, и он представляется к награде «Пурпурное сердце»

— Служу Королю!

— Встаньте в строй, старшина.

Я так понял, этот орден являлся аналогом нашего ордена «Красной звезды» за особо рискованные операции.

Вечером в казарме мы познакомились с остальными парнями.

— Где здесь можно проставиться за новое звание? Спросил я

Кукс сказал:

— В столовой, там повар из наших — мы с ним в одной деревне жили. Я на завтра договорюсь.

Кто-то спросил:

— А за награду?

— Представлен и получил разные вещи — вдруг я какую штабную шишку нахер пошлю не вовремя? И все, плакала моя награда. К тому же два проставления лучше, чем одно.

Народ заулыбался.

И потекли будни. До обеда я занимался с одной группой инструкторов, после обеда с другой. Инструктора и сами учились и бойцов учили.

На третий день связался с Креоной:

— Как у вас?

— Забрала Фрику, устроила при лазарете. Операцию по изменению формы ушей провела на месте.

— Как она?

— Хорошая девочка и хорошая волшебница. Мы с ней много разговаривали, пока она в дупле была. Знаешь, я переживала, как я с ней буду вживую общаться.

— И?

— На удивление хорошо. Как я тебе говорила, у меня ощущение, что мы части одного целого. Когда ты рассказывал о том мире, откуда ты пришел, я не поверила внутренне. А сейчас верю. И… рада, что мы в твоей команде.

— Источник около скалы нашла?

— Да, вчера. Меня, по твоему приказу, двое разведчиков сопровождали. Посидела на нем пару часов. Удивительно хорошо, прямо не заметила, как время прошло. Завтра попробуем туда с Фрикой сходить. Это, конечно, не ее цвет, но энергия есть энергия.

— А что наша стукачка?

— Милейшее существо, право слово. По первому слову подменяет, помогает. Я все время ей жалуюсь, как мне плохо.

— Молодец. Что у вас с аурами?

— Ни у меня, ни у Фрики не видно. Хотя моих сил хоть отбавляй. Но даже самой удивительно, когда ауры не наблюдается. Фрика в первую же ночь решила проверить, что у нее с магией. Вышли с ней за пределы части, и она сформировала боевой файер. Мгновенно. Нашему магу, чтобы такой сделать, наверное, два часа нужно было бы. Она сама удивилась — говорит такие раньше вообще не получались.

— Я сейчас сформирую для вас программы обучения, будете входить в медитацию и обращаться к серому шару.

Я немного напрягся и сформировал для каждой информационный шар с программами обучения, разработанными еще Серой Башней.

— Юджин, Фрика говорила, что ты ее какими-то ли ветками, то ли корнями фиксировал. Что это?

— Это тентакли, Зеленая магия из другого мира. Думаю, тебе уже они вполне по силам, информацию возьмешь в сером шаре.

— Спасибо.

— Еще есть боевой раздел Зеленой магии

— Что это? Это же принципиально невозможно.

— Ну конечно, как и творить магию без аур. Это, если тебе интересно, плевки всякими ядами, проращивание корней сквозь тело человека ну и так далее. Ладно, потом поймешь, а пока тренируйтесь как сумасшедшие, повышайте уровень.

— Поняла.

Примерно через неделю, я пошел в штаб. Подошел к кабинету полковника. Его адъютант вышел из-за стола, в этот момент он сам выглянул из кабинета. Увидел меня:

— А, Юджин. Заходи

Когда я пришел, он спросил:

— Чего пришел?

— Господин полковник, у меня одна идея появилась.

— Какая?

— Когда я допрашивал пленника, он сказал, где находится их школа. Это примерно в 100 километрах вглубь их территории. Я предлагаю ее уничтожить, пока их к нам не заслали. Там все-таки элиту учат. Товар штучный.

— А что, интересная идея. И как ты предлагаешь это сделать?

— Дать мне 2 недели срока

— Ты один пойдешь что ли?

— Да, группа с большой вероятностью будет раскрыта. Корме того, другие люди будут мне мешать.

— Думаешь?

— Уверен.

— Ну что же, давай. Что нужно?

— День на подготовку. Только прошу держать операцию в секрете.

— Хорошо.

Я вышел и отправился в казарму.

Следующий день я, по приказу полковника, был освобожден от занятий. Ушел в ближайший лес и медитировал. В основном разбирался со знаниями Черного. Оказалось, что у них целая организация. Работает по обе стороны фронта — третья, тайная сила, так сказать. И у Варгов и у нас они были службой безопасности, а на самом деле они хотели принести как можно больше урона обеим сторонам и подчинить с помощью пауков как можно больше волшебников других цветов. А потом, после «победы» одной из сторон, просто сформировать свою власть. Кстати эти пауки были изобретением его начальницы — генерала Беломахи. Эта та женщина, которая была с ним в нашей части, и которая ставила паука мне и Креоне. До меня у них с этими пауками проколов не было. Хорошо, что она их недавно изобрела, иначе бы мне было намного сложнее.

Вообще она интересная мадам — занимала высокое положение при верховной ставке королевства, ну и у них в организации была в табели о рангах вторым или третьим лицом. Голтус был ее помощником и любовником. Поэтому ему и позволялись такие «шалости», типа поединка со мной. Я внимательно всмотрелся в паучка, сидящего во мне. Он сидел в своем, сделанным мной специально для него, сером шарике обнимал свою пустышку и был совершенно спокоен. От него шли куда-то тоненькие информационные ниточки. Я попытался к ним подключиться, став черным. Вроде бы получилось, но он беспокойно пошевелился. Я решил не педалировать ситуацию, просто оставил на ниточках точки подключения, на случай уничтожения паучка. Кроме всего прочего, Черные явно еще не знали о смерти Голтуса, иначе бы здесь уже был целый отряд по уничтожению меня. То, что я сблокировал и поймал его предсмертный выброс — сделало свое дело. Ну, думаю, недолго осталось. Ведь он на связь не выходит, а где искать они знают. Да и ножи мои все подразделение видело. Шила в мешке не утаишь… Впрочем, я был рад определенной эскалации ситуации, поскольку у меня появилось чувство, что я теряю время. Да и беспокойство внутри какое-то появилось.

Ночью, вернувшись в казарму, я одел полный боекомплект и, не дождавшись назначенного ранее времени выхода, покинул расположение части. Дежурный мне только кивнул.

Глава 11. Рейд устрашения

Я не стал проходить через ворота, охраняемые часовыми, а просто накинул плащ на ограду, чтобы не порезаться о торчащее поверху битое стекло и перелез через забор. Хорошо, что таких изобретений, как колючая проволока здесь еще не было. Затем я бегом углубился в лес. Пока бежал — пригляделся к себе. Мои интуитивные сгустки просто устраивали танцы с бубном. Именно поэтому я не стал дожидаться завтрашнего утра, а ушел сейчас. Почему? На что они отреагировали? Чем дальше я уходил от части, тем спокойнее они становились. В конце концов, я остановился, сделал плащ в виде старого пня и ушел в глубокую медитацию.

В первую очередь, я подумал, что Черные наконец узнали про смерть своего адепта. Я бы, на их месте, мне такого не простил. Итак, что мы имеем? Паука у Креоны они активизировали, вне зависимости от меня, про то, что Фрика со мной могут не знать, но уничтожение двух групп диверсантов наверняка отсекли. А вот почему мой паук столь безмятежен? Может быть, я что-то упускаю? Я стал внимательно следить за моим паучком. Он по-прежнему обнимал свою «куклу». Надо рискнуть и войти в их сеть. Я осмотрел места подключений к его ниточкам. Наверное, я ошибся, когда становился Черным, чтобы законтачить. Абсолютно не факт, что все Черные имеют соответствующие допуска или просто состоят в организации. Какое у меня преимущество? Точно! Какой же я дебил! Они НЕ ВИДЯТ И НЕ ЧУВСТВУЮТ Серый цвет. Я стал серым и попробовал опять подключиться — контакт прошел совершенно безболезненно. Оказалось, что существует 8 градаций мощности пауков. Все зависит от потенциальной силы и опасности волшебника, которому его ставят. Мне поставили самую простую модель, так сказать. Он только мог и что передавать, где я нахожусь да воткнуть жало. Даже не мог использоваться как средство коммуникации. У Креоны модель была значительно мощнее, она обладала возможностями блокирования магических сил и прослушки, а модель, которая была у Фрики, могла еще и подчинять. Я думаю, что нам с Креоной поставили столь неполные модели из-за присутствия Зиппиуса — он же тоже все видел. Значит, они не хотели раньше времени раскрывать свои планы

— Креона! Фрика!

Они явно спали, но немедленно откликнулись.

— Да?

— После инициации Черными, что вы чувствовали?

Сначала Креона:

— Когда мне поставили тавро, то мой магический мешок стал, как бы, гаснуть. Нет, я знала, что он не прекратил существование, просто его как будто что-то поглотило, разорвало нашу с ним связь. И я полностью перестала им владеть, чувствовать его, а внутри постоянно была угнетающая тяжесть чужого присутствия

Фрика:

— Когда нас клеймили, то мы не потеряли возможность ни видеть, ни чувствовать себя. Но у меня, например, было ощущение, что к моему мешку прилепили что-то. И это что-то постоянно за мной следит и в случае каких-то действий, которые ему не понравятся — оно меня просто уничтожит. Кроме того, мы могли через это «что-то» связываться друг с другом в определенные часы и нам по этому каналу передавали команды.

— А у вас представители одного цвета могут связываться друг с другом, как мы с вами?

— Нет, если только нет клятвы частичного или полного подчинения.

— Значит, своей меткой Черные сумели обойти запрет на добровольность клятв?

— Похоже да…

В этот момент моего паучка явно стали разыскивать хозяева. Чтобы узнать, где я. Но упакован он был хорошо. Потом, когда выяснилось, что он не отвечает — пошла явная команда на мое уничтожение. Я ее перехватил, потом собрался с силами и послал в обратную сторону мощный серый импульс. По сети прошел стон боли и лапки моего паучка ослабли. Фактически он отцепился и просто находился внутри пузыря. Я аккуратно отодвинул его от себя и закапсюлировал в отдельный маленький пузырек. А не вернуться ли мне обратно? Похоже, в части происходят какие-то не хорошие события. Эх, жалко нет дальнего поиска.

Наступило утро. В это время по лесу стали слышны крики и показалась цепь солдат. Они явно кого-то разыскивали. У меня появилась уверенность, кто является объектом поиска, я, соответственно, решил затаиться и подождать. Цепь шла с арбалетами наперевес. Сначала одна, потом другая, потом третья — по серьезному за меня взялись. Послей третьей цепи шел Черный. Не очень сильный, по крайней мере значительно слабее Голтуса и уж, тем более, Беломахи. Явно он не один, просто остальные растянулись вдоль строя. Если бы меня нашли солдаты и вступили в бой, они бы сумели подключиться. Я решил немного усложнить им задачку. Когда Черный остановился рядом со мной и стал оглядываться — я сильно ментально его ударил, мгновенно вырубив. Потом накрыл серым куполом и, выпустив тентакли, втащил в ближайшее дерево, где и удавил. Поскольку он был под куполом, предсмертный выброс был мною пойман полностью, не нарушив режим радиомолчания, так сказать. Зато я настроился на его волну и стал слушать, что ему говорят.

Женский голос:

— Фолин, ответь! Фолин, ответь! Пулс, проверь, что с Фолином! Он шел справа от тебя!

Минут через 10 из кустов появился еще один Черный. Честно говоря, услышал я его сильно заранее — он топотал, как слон. Остановившись примерно там же, где был Фолин, он начал оглядываться.

— Не вижу никого. Может он дальше?

— Как найдешь — свяжись

— Понял

После этого он повторил путь товарища и тоже упокоился в том же дереве. Затем я внутри дерева облил их тела ядом таким образом, чтобы они растворились полностью и были всосаны в древесину. Все, пора менять диспозицию, иначе место их гибели вычислят.

Я снялся с места и двинулся позади строя солдат в ту сторону, откуда пришел Пулс.

— Пулс, ответь! Нашел Фолина? Пулс! Пулс! Да что у вас там происходит! Пулс! Всем! Внимательно! Пулс и Фолин не отвечают! Информации об их смерти не было. Двое справа проверить, что с ними! Действуйте парой! Быть постоянно на связи!

Я, в этот момент, переместился метров на 400 правее и опять залег. Минут через 15 я услышал топот, потом в просвете между деревьями показалось сразу двое Черных. Один был с арбалетом, другой с 2 ножами. Отлично, поиграемся. Я ударил обоих ментально, и они повалились словно тряпичные куклы. Затем того, что был с ножами, я утащил в дерево и расчленил, а второго повернул на спину. Потом подошел к нему, положил арбалет на грудь, приставил к нижней челюсти и нажал его пальцем на спуск. В момент спуска я снял купол. Стрела, пробив челюсть и мозги, вылезла на ¾ из темени. Эфир взвыл от его предсмертного выброса. Глядя на него, было полное ощущение, что он покончил жизнь самоубийством. Единственное, что я собрал со всех трупов — ножи, поскольку они были не стандартными. Правда, тому, что «сам себя убил» оставил полный комплект вооружения. Затем, во избежание того, что на меня просто наступят не заметив, забрался на ближайшее дерево, прикинулся толстым суком и стал ждать. Пока ждал, подумал, что они все же черные и могут считать информацию с трупа. Я немного напрягся и превратил оставшиеся мозги несчастного в нечитаемую кашу.

Тем временем эфир взвыл:

— Зафиксирована смерть адепта! Всем! Прекратить операцию! Пиктус, дождаться солдат и забрать труп! Ни в коем случае не действовать в одиночку!

— Понял.

Прозвучало это «Понял» уже рядом, и я решил рискнуть и еще немного их запугать. Я слез с дерева и стал красться по направлению к оставшемуся Черному. Он сидел на небольшой полянке со взведенным арбалетом и затравленно оглядывался. Солдаты, судя по звукам и крикам, были еще далеко. Я ментально его ударил. Затем, подскочив к нему, заблокировал выброс, аккуратно отрезал его голову и отдал тентаклям. Также тентакли стали активно впитывать вытекающую из него кровь. Надо сказать, что выпили достаточно быстро. Я посадил обезглавленный труп в ту же позу, в которой он был и опять положил в его высушенные обескровленные руки взведенный арбалет. Ну все, можно подождать — акция устрашения проведена успешно.

Я опять залез на ближайшее дерево. Минут через 10 на полянку вышло несколько солдат. Они окружили обезглавленный труп, затем один из них побежал докладывать командованию, а остальные устроились вокруг со взведенными арбалетами, затравленно глядя в разные стороны.

Через 15 минут эфир взвыл:

— Оцепление доложило, что найден один из наших. Кто — не знают, он обезглавлен.

— Как обезглавлен?

— Не знаю.

— 30 человек оставить около него, ничего не трогать, остальным продолжить поиски!

— Найден еще один из наших. Пилиус. Он явно совершил самоубийство.

— Что за безумие! Оставьте охрану и ничего не трогайте! Все срочно в часть!

На полянку, в сопровождении полевого офицера и группы солдат вышел Черный

— Подтверждаю, найден обезглавленный труп — сидит со взведенным арбалетом, следов крови и головы не вижу.

Черный подошел и явно попытался что-нибудь считать.

— Я не чувствую ничего. Труп абсолютно пуст.

— Стой рядом, пусть ничего не трогают. Я выдвигаюсь к вам, сама посмотрю! Будь осторожен.

Через пару часов около трупа, в сопровождении пула охраны из пяти Черных, появилась женщина-Черная. Она подошла к трупу и долго на него смотрела. Вокруг заклубилось черное марево, труп дернулся несколько раз и упал на бок.

— Странно, я тоже ничего не чувствую. Надо доложить Беломахе, тут черте-что происходит! Забирайте этого, где второй?

— Метрах в четырехстах отсюда. Явный самострел.

Она направилась туда. Я решил рискнуть и переместиться за ними. Дождавшись, когда Черные уйдут, я со всеми предосторожностями подкрался к первому оставленному мной трупу. И не зря — Черная уже стояла около него. Опять заклубилось черное марево. Труп нажал на спуск арбалета.

— Странно, явно стрелял сам. Три этом у него вместо мозгов — каша, я ничего не могу считать.

Я понял, что они могут брать информацию из голов трупов, а также заставлять тело повторять последние движения. Надо учесть. Солдаты, сопровождавшие Черных, подняли труп и понесли в часть.

Я решил последовать за ними. Устроился на ближайшем к забору, ограждающему часть, дереве. В части, в мое отсутствие, произошли кардинальные изменения. Перед корпусом разведки стояла виселица. Вокруг нее стояло четверо Черных. Трупы их товарищей, наверное, уже занесли внутрь.

Глава 12. Тронк

Через некоторое время из корпуса со связанными за спиной руками вывели полковника Тронка. Форма его была порвана, знаки отличия и ордена вырваны с мясом. Его лицо напоминало кровавую маску, передние зубы явно выбиты, один глаз заплыл. За ним, в сопровождении еще одного Черного вышла давешняя женщина. Потом, молча, офицеры штаба разведки. Они сжимали кулаки и с ненавистью смотрели на Черных, но явно ничего не могли сделать. Рядом с женщиной крутился хорунжий Крапс и что-то ей говорил на ухо. Она отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Синяк на его лице приобрел сине-лиловый оттенок. Я, пользуясь черным каналом, слышал каждое ее слово.

Черные взвели арбалеты и наставили на офицеров, Тронка подвели к виселице, поставили на табурет и накинули петлю. Надо спасать мужика. Я прикинул расстояние — метров 200, наверное. Можно попробовать рискнуть, все равно хуже уже не будет. Достал восемь заряженных полковым Магом стрел, усилил их заряд и разложил перед собой. Потом достал одну незаряженную. Затем предельно ускорил свои рефлексы. Сейчас от моей скорости и меткости будет многое зависеть. После этого окружил себя серым куполом и стал ждать. Решил попробовать реализовать одну идею.

Тем временем Черная встала около виселицы и сказала:

— Полковник Тронк! Вы обвиняетесь в государственной измене! Вы лишаетесь воинского звания и всех наград и проговариваетесь к смерти через повешенье! Привести договор в исполнение!

Один из Черных дернул за шнур, привязанный к табурету, на котором стоял полковник. Тело полковника начало конвульсивно дергаться на веревке. Поскольку внимание всех было приковано к нему, я сделал несколько действий: на максимальной скорости выпустил все 9 стрел. Они вылетели и уперлись в мой серый купол. Затем я резко его убрал и придал каждой из стрел дополнительное ускорение. Через несколько секунд одновременно раздалось 8 взрывов, а девятая стрела перебила веревку, на которой висело тело полковника. Единовременно эфир заполнили 7 предсмертных черных всплеска. Затем я, на максимальной скорости, рванул к месту казни. Перемахнув через забор, я через несколько секунд был рядом. Огляделся — все Черные, кроме женщины были разорваны взрывами. Женщина успела поставить защиту, но была без сознания — сильная волшебница. Тронк также был без сознания, обожженный, но живой. Чуть далее, контуженные и ослепленные, сидели и лежали офицеры разведки. Женщину я мгновенно взял в серый шар, блокируя ее возможности, затем схватил два тела — ее и Тронка и большими скачками помчался к забору. Перебросив тела и перепрыгнув сам, я опять схватил тела и умчался в лес. Все мои мышцы и мой костяк просто стонали от чрезмерной нагрузки. Не время останавливаться! Я на максимально возможной скорости бежал по направлению к своей бывшей части, наверное, в течение часа, может дольше. Километров 20 отмахал, наверное.

Оглядевшись и не почувствовав преследования, я повернул и забрался глубоко в чащу. Женщина уже начала приходить в себя, а Тронк пока так и был без сознания. Я грубо взломал ее защиту и поместил ее ауру в плотный серый пузырь, полностью заблокировав ее магические возможности, затем поставил ее в коленно-локтевую позицию, вырастил в ближайшем дереве дупло, сунул туда ее голову и зарастил его, зафиксировав ее. Потом привел ее в себя. Она очнулась с заблокированными магическими возможностями, зафиксированная за шею в абсолютной темноте. Затем я вырастил несколько тентаклей, которые аккуратнейшим образом раздели ее и утащили одежду в землю. Потом несколько из них начали щекотать ее груди и клитор, а два периодически входили в щелку и анус. Из дупла раздался приглушенный вой.

Мне не только не было ее жалко, я хотел, чтобы она испытывала настоящее страдание: темноту, боль, отсутствие магических возможностей, неопределенность, ужас смерти. Глядя на нее, у меня было только чувство гадливости — я воспринимал ее, как одного из руководителей предательской группировки, виновной во многих и многих смертях ни в чем неповинных и вполне достойных людей, которых она, кстати, считала грязью под ногами. Нет, никакого снисхождения, сочувствия и тому подобного, я не испытывал поскольку у меня перед глазами стояли глаза Креоны, когда ей ставили тавро и предсмертные «пляски» тела Полковника в петле. Более того, я настроился на контроль ее состояния, чтобы она не только не умерла, но еще и сознания не потеряла. На самом деле, все мои действия заняли не более пяти минут. Закончив, я взвалил на плечо тело Полковника и спокойно ушел. Отойдя на приличное расстояние, вдруг почувствовал, что по его телу пробегают судороги, а вместо дыхания начинается хрип. Аккуратно положил тело и осмотрел — он был плох. Наверное, я его немного переоценил, а может быть, прежде чем быть повешенным, ему сильно досталось от Черных. Я просканировал его тело — внутренние повреждения и серьезная травма шейных позвонков, тогда взял в руки его голову и начал мощно качать в него Зеленое, попутно связавшись с Креоной:

— Прямо сейчас бери двух лошадей и СРОЧНО выдвигайся на встречу ко мне — у меня раненый, которому необходима неотложная помощь. С тобой пойдет Сикор с кем-нибудь из бойцов. Свое выдвижение ко мне не афишируй — он встретит тебя по дороге.

— Куда ехать?

— Как выйдешь, я дам тебе пеленг. Торопись, пожалуйста, он плох.

— Выезжаю.

— Сикор, бери Орека и срочно ко мне. Встретите по дороге Креону, сопроводите. Как будете на дороге — я дам пеленг. Передвижение не афишируйте. У меня раненый, приготовьтесь к транспортировке.

— Понял, выезжаем.

Затем я опять занялся полковником. Моя Зеленая подпитка помогла, и он просто был без сознания. Тогда я вкачал в него немного Серого. Вот тогда он начал приходить в себя. Открыл глаза, сфокусировал взгляд на мне:

— Юджин, сынок, где я? Что со мной?

— Вы пока в безопасности.

— Я живой?

— Более чем.

— Как ты ушел, такое началось! Утром, часа через три после твоего ухода, прибыла целая команда Черных, во главе с какой-то сучкой. Меня… он с трудом сглотнул, МЕНЯ пытали, чтобы я ответил, куда я тебя направил. Мои офицеры чуть не устроили бунт. Я, пока был в сознании, ничего точно им не сказал — своих не сдаю. Эта сука — Крапс, оказался стукачом, как ты и говорил…

Он прикрыл глаза, собираясь с силами, а потом продолжил:

Я не все помню. Помню — вывели вешать, зачитали приговор, помню, как эти Черные моих на прицеле держали, помню табурет выбили. Затем какие-то вспышки, грохот. Веревка ослабла. Больше ничего не помню.

— Нет больше Крапса и Черных — взорвались от собственной злобы, я только чуть-чуть помог Вы теперь в относительной безопасности, хотя, я боюсь — государственный преступник.

Он долго и внимательно посмотрел на меня:

— Я всегда был предан Королю. Если ты крыса — лучше добей меня сейчас.

— Не волнуйтесь, вы действительно стали жертвой предательства. Но не моего: Черные устроили заговор, одним из объектов которого Вы и стали. Они вообще всех честных офицеров под тем или иным предлогом уничтожали… а тут и предлога не надо было. Единственное «утешение», что у Варгов то же самое, так что будем организовывать сопротивление.

Он поверил мне. Сразу и бесповоротно — слишком многое теперь в его голове сходилось.

— Я, сынок, теперь с тобой. Только я, видишь, не очень хорош сейчас.

— Дело поправимое. Я Вас подштопал, а сейчас приедет настоящий врач — приведет в полный порядок.

При этом я вкачнул в него еще Серого, таким образом, чтобы он стал лет на 20 моложе, когда выздоровеет. Думаю, у него не будет сомнений, кто ему сделал такой подарок.

— Я, сынок, посплю, пожалуй, сказал Тронк. Спасибо тебе, я чувствую себя значительно лучше.

И он погрузился в сон.

Я, пока он спал, связался с Черной — она находилась в полной панике. Не чувствуя магических сил, без связи со своими, в полной темноте, постоянно насилуемая неизвестно кем или чем. Ее голос давно был сорван, и она могла только тихонько скулить. Мне показалось, что этого мало и я, пользуясь полным отсутствием ее сопротивления, подпустил в нее липкого Красного ужаса, начав рисовать самые неимоверные картины из ее подсознания, благо, она была Черной и их там было предостаточно. Потом я прекратил движение тентакля в ее попе, оставив его внутри на максимальной, безопасной для здоровья, глубине, а нижний тентакль увеличил в толщину. Покопавшись в тех образах, что появлялись в ее голове, я увидел «интересную» идею, при помощи которой Черные в этом мире заставляли женщин давать ложные показания на своих близких, после чего, запустил тонкий тентакль в ее уретру, а потом заставил выделять его жгучий сок. Своим всплеском эмоций она чуть не пробила мою защиту. Ничего, пусть теперь сама попробует, каково это.

Параллельно с этими действиями, я направлял своих. Через пару часов они прибыли на взмыленных лошадях. Креона соскочила и бросилась к раненному. Потом подняла на меня глаза:

— Он здоров, только спит. Однако, я вижу, что его повреждения были очень серьезны.

Она наложила на него руки и, прикрыв глаза, начала прокачивать его мощным Зеленым потоком такого уровня, что мне и не снилось. Потом подняла глаза на меня:

— Чувствую зеленую магию и еще что-то. Ты?

— Да, он бы не дожил.

— Великолепная работа! Не думаю, что бы кто-нибудь из Зеленых сделал лучше.

Я шутливо поклонился.

— Кто он?

Тем временем к нам подошел Сикор, поскольку Орек остался с лошадьми на дороге.

— Это Полковник Тронк. Кто же его так? Что случилось?

— Долго рассказывать. В двух словах: Черные объявили его изменником и хотели повесить, пришлось вмешаться. Забирайте его и разместите возле Зеленого источника. О его пребывании там никто не должен знать — Черные его точно будут искать. Как очухается, включите его в свою программу тренировок — теперь он вполне с ней справится. О том, что вы его, а тем более меня, видели — никому ни слова.

Сикор кивнул.

Тем временем Креона щедрой рукой вкачивала в него Зеленое. Полковник открыл глаза и сел. Потом встал, покрутил головой, руками и даже присел несколько раз.

— Чувствую себя помолодевшим!

Креона сказала:

— Так у Вас сейчас организм 30-летнего воина.

Он посмотрел на меня:

— Спасибо, Юджин! Я не знаю кто ты, но уж точно не старшина разведвойск, а явно что-то значительно большее. И, я чувствую, ты не враг Королю, а это для меня это основное. Все остальное для меня не важно — я в вашем распоряжении.

— Полковник, пока поступаете в распоряжение сержанта Сикора — Вам надо подтянуть физическую форму. Тренировки на общих основания — эти знания Вам пригодятся. Сикор получил команду не делать для Вас скидок на возраст — их больше нет. Жить пока будете на дальней заимке. Связь через Креону и Сикора. Кстати, Вы с ними, да и со мной сейчас сможете связываться ментально через татуировку — с этими словами я поставил на его плечо мышь с двумя мечами.

Он погладил татуировку.

— Слушаюсь, Юджин! Козырнул он.

— Отправляйтесь, мне надо с Креоной побеседовать отдельно, дождитесь ее.

Тронк с Сикором развернулись и не торопясь пошли к дороге.

Глава 13. Третья клятва

Когда они отъехали достаточно далеко, я посмотрел на Креону. Она сидела и смотрела на меня лучистыми глазами.

— Юджин… тихо сказала она.

— После того, как вернул человека, кровь просто бурлит… Прохрипел я

— Так для этого мы и единое целое…

Я поднял ее с колен и прижал к ближайшему дереву и рывком запустил руку под юбку Меня встретили услужливо разведенные ноги и настоящий водопад. Она, в свою очередь, судорожно расстегивала мои брюки, освобождая член. Наконец, сорвав последнюю пуговицу, выпустила его на свободу, я поднял ей одну ногу и наконец-то плавно в нее погрузился. В качестве отклика получил полувздох-плустон. Я начал размашистые и мощные движения. В какой-то момент из дерева появился маленький тентакль и, смазавшись о ее соки, вошел в попку. Там он, через перегородочку, начал поглаживать мой член. Сказать, что у нее случился оргазм — не сказать ничего — она билась и металась в моих руках. Я отзеркалил ее состояние на Фрику, теперь обе звездочки на моем «мониторе» вспыхивали и мерцали одновременно. Меня хватило, наверное, минут на 20, а потом я сфонтанировал внутри нее, вкачав огромную порцию Серого. Тентакль, тоже замерев, вышел из ее попки и спрятался обратно в дерево. Она опустилась на колени, мой член оказался перед ее лицом, и она жадно взяла его в рот. Минут через 15 я еще раз кончил, под аккомпанемент ее второго, не менее фееричного оргазма.

Облизнув с губ остатки семени, она спросила:

— Фрика тоже все чувствовала?

— Да.

— Наверное, мне должно быть стыдно, но это было великолепно. Удивительно, но ее присутствие совершенно мне не мешало, даже наоборот. Мы обсудим с ней это

— Думаю, вы должны стать с ней близки.

— Я никогда не была с женщиной и, если честно, не очень это для себя представляю.

— Так это не совсем женщина, это еще и часть меня. Как и ты.

Она опустила голову, и поправила платье:

— Мне пора ехать. Надо еще полковника разместить у источника. И так после отбоя будем.

Я поднял ее лицо:

— Езжай, моя Первая.

Она потянулась ко мне губами. После поцелуя, она сказала:

— У тебя есть что-то еще… задумчиво сказала она, потом повернулась и, вскочив по-мужски на лошадь, поехала вслед за остальными.

Посмотрев ей в след, я поспешил к Черной, по дороге обдумывая ее слова. И, на самом деле, я, с удивлением, обнаружил, что оставшаяся в дупле Черная, а вернее то, что я с ней делал, стало для меня не меньшим источником возбуждения.

В то время, когда я был с Креоной, я перестал ее контролировать и теперь, связавшись с ней, я понял, что она на грани обморока. Но я не дал ей в него провалиться. Примерно минут через 40 я был около нее. Тентакли, при моем приближении спрятались и теперь на меня смотрело две огромные раздолбанные дыры, а из уретры постоянно капала какая-то мутная жидкость. Ногти на ее руках были стесаны о дерево до крови. Я осмотрел ее: есть разрывы и внутренние повреждения. Я залечил их зеленым, впрочем, не уменьшив размер дыр- не заслужила еще. Затем снял болевой синдром из уретры и залечил начавшееся в ней воспаление.

Я присел и не торопясь я вгляделся в ее аурное поле: оно было достаточно плотного черного цвета, а шарик был размером с теннисный мяч — очень сильна. Возраст 23–24 года. В серый мешок, закрывающий ее суть, постоянно тыкались несколько информационных канатиков, пытаясь до нее добраться. Паука не было — значит, она доверенное лицо.

— Ну, здравствуй, прозвучал в ее голове мой голос.

— Кто ты?!

— Ты правда считаешь, что можешь задавать сейчас вопросы? Тогда ты дура и я перестану сдерживать своих помощников. Такая мне не нужна.

— Н-е-е-е-т! Я не выдержу больше!

— Выдержишь, раз до сих пор не сдохла. Моих сил поддерживать в тебе жизнь и сознание хватит на месяц-другой.

— Я все тебе расскажу, только не делай так больше!

— Так я и так все знаю. И про ваш заговор и про пауков. Чем ты мне еще можешь быть полезна?

— Я все-все расскажу! Кто все организовал, все коды доступа. Все! Просто сейчас я ничего не могу. Я не чувствую свою магию.

— Конечно, расскажешь, в любом случае. Это не цена. На что ты готова?

— Все что хочешь!

— Клятва полного подчинения?

— Да!!! Только я не чувствую магических сил.

— Если я приму ее, то верну. Выбор за тобой.

Она вывернула руки за спину и произнесла какие-то слова. В ее руках появилась толстая черная свеча

— Вот видишь, я ничего не могу!

— Сожми-ка пальцы.

Она потрясенно замолчала. Видимо рассчитывала, что раз она не чувствует магических сил, то ничего и не появится.

— Итак, выбор за тобой.

Она молчала. Надо было ее сломать. Из земли вышли тентакли в виде белых корешков и стали врастать в ее ноги, заменяя нервы. Боль была невероятной. К тому же я ее усилил.

— АААААА! Стой!

Рост тентаклей замедлился.

— Знаешь, еще пять минут, и я уже ничего не смогу для тебя сделать — изменения будут необратимы.

И я нарисовал перед ее внутренним взором ее, вросшую в дерево. Навсегда.

— В таком состоянии тебя лет на 200 хватит, если во время лесного пожара не сгоришь. Решай!

— Как мне тебя называть? Глухо спросила она

Я внимательно посмотрел, не прошли ли в нее информационные канатики. Нет вроде.

— Юджин Серый. Картинка, как она будет выглядеть, когда врастет в дерево, стояла перед ее глазами.

— Я, Кентакка Черная, Черная волшебница Ордена Черных, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я принадлежу тебе. Ты волен распоряжаться мной по своему усмотрению.

— А твои потомки? Мне только твоя жалкая жизнь не нужна.

Тентакли продолжили прорастать сквозь нее.

— ААААААААААААААААААААА!!! НЕ НАДО!!! Я, Кентакка Черная, Черная волшебница Ордена Черных, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я и все мои потомки принадлежат тебе! Ты волен распоряжаться нами по своему усмотрению!!!

Ее свеча на спине ярко вспыхнула и практически мгновенно сгорела, оставив у не на спине красное обожженное пятно. Тентакли втянулись, а дупло выпустило ее голову. Уже вечерело, но после полной темноты внутри дерева, ее глаза заслезились. Она судорожно полезна внутрь дупла и достала тиару с большим черным камнем. Достав ее, она с трудом обломанными ногтями выковыряла камень и протянула мне. Голова ее была опущена. Я держал паузу. Не знаю, что бывает с теми волшебниками, чья свеча сгорела, но чей камень не приняли. Думаю, ничего хорошего, поскольку ее спина покрылась крупными каплями пота.

— Так и быть, я, Юджин Серый, принимаю твою клятву, Кентакка Черная. Отныне ты и твои потомки мои.

С этими словами я взял ее камень и поместил на ладонь. Он впитался в меня. Я не стал помещать его вместе со всеми, а повесил в отдельном сером мешочке. Ее аура внутри серого мешка вспыхнула, однако канальцы никак на это не отреагировали, видимо ничего не почувствовали.

От всего произошедшего, Кентакка завалилась на бок и разразилась слезами — у нее началась истерика. Я пнул ее ногой.

— Слышь, тварь, ты совсем охренела? Да, тебе не повезло с Хозяином, но это не значит, что я должен смотреть на твои стенания. Твоя одежда вон там. Бегом к ручью, обмойся и приведи себя в порядок, мне противно смотреть на тебя.

Тентакли исторгли ее одежду и она, схватив свое шмотье, бегом убежала в сторону ручья, который протекал в сотне метров от нас. Я теперь ее прекрасно чувствовал: стыд, страх, неизвестность. Пока она ходила, я связался с Креоной:

— Скажи, если маг дал клятву полного подчинения, он может предать своего Хозяина?

— Нет, это невозможно. В принципе. Хотя с тобой… Я думаю, что ничего нельзя гарантировать. Ты кого-то еще подчинил?

— Да. Черную.

— Ого! А мы этого не почувствовали.

— Я знаю, не хочу, чтобы она пока знала о вашем существовании. Не знаю почему, но я ей не доверяю.

— Понятно. Вообще говоря, в классической теории, подчиненный практически теряет свою личность. Но с тобой действительно все по-другому. Например, ни я, ни Фрика не изменились кардинально. Внутри — да, но наши индивидуальности остались. Я видела магов после полного подчинения — это были тени своего хозяина. Может быть дело в тебе? В твоем нежелании, что бы мы так сильно поменялись? Или в том, что ты не есть магическое порождение нашего мира? Я не знаю. С твоим приходом уже слишком много законов нарушено, чтобы я могла ответить тебе со 100 % вероятностью.

— Спасибо.

После этого, пока Кентакка не вернулась, я подстрелил кролика. Вижу — возвращается. Я присмотрелся к своей новой собственности — в принципе она была красива: иссиня-черные волосы, правильные черты лица, большие черные глаза с длинными ресницами, гордый, я бы даже сказал надменный профиль, ладная, спортивная фигурка с небольшими грудями. В ее волосах, видимо после сегодняшнего, была ярко-белая седая прядь. Но глаза… глаза были пустыми. Я достал из вещь-мешка один из ножей, конфискованных мной у Черных. Взвесил на руке и метнул, правда, не сильно, в ее сторону. Она, совершенно автоматически, несмотря на то, что было темно, отклонилась и плавным движением поймала его за рукоять.

— Тварь! Я долго должен ходить голодным! И так уже за тебя кролика убил! Иди, разделай и приготовь.

При этих словах я метнул маленький файер в кучу хвороста. Ее глаза расширились от удивления.

— Так ты Желтый?

— Я всякий. Долго мне ждать?

Она метнулась освежевать тушку. В свете костра рассмотрела нож.

— Это же нож Фолина! Так это ты их?

— Нет, сами. По лесу ходить не умеют.

— Что с ними произошло?

Я, не торопясь подошел к ней, поднял ее лицо и дал наотмашь две пощечины. Несмотря на то, что у нее в руках был нож и она явно умела им пользоваться, ее руки даже не дернулись

— С каких это пор вещь донимает расспросами Хозяина?

— Простите, прошептала она, просто я была с ним близка.

— Судя по размеру твоих дыр, ты со многими была близка.

Она вспыхнула. Потом наклонила голову над кроликом. Думаю, он будет теперь достаточно соленый от ее слез.

Она нацепила куски на прутики и стала их жарить. Я посмотрел на огонь, и он вспыхнул более ярко.

Когда все было готово, она принесла куски ко мне. Я поел, выбирая самое лучшее, а она стояла рядом и смотрела на меня голодными глазами. Поев, я сыто рыгнул и сказал:

— Наклонись!

Когда она нагнулась, я аккуратно и вдумчиво вытер руки о ее волосы. Потом посмотрел на них:

— Не чисто. Оближи.

Ее язычок мягко и быстро стал слизывать остатки жира с моих ладоней и пальцев.

— Судя по твоей ловкости, не одну сотню членов обслужила.

Ее глаза опять наполнились слезами, но язык работать не перестал.

— Дожирай, потом опять помоешься и придешь.

С этими словами я отошел от места трапезы, завернулся в свою волшебную плащ-палатку и сделал вид, что сплю. Про себя подумал: Нет, все-таки странно быть говнюком, не мое это… Но эту игру надо продолжать.

Она тихо ела, периодически поглядывая на меня, а слезы все капали и капали из ее глаз. Потом она надолго ушла. Я ментально наблюдал за тем, как она с остервенением оттирает свои волосы от кроличьего жира. Затем она пришла и села рядом, глядя на меня.

— Хозяин….

Я молчал.

— Хозяин…

— Ну что надо?

— Мои ноги ничего не чувствуют.

— Это потому, что ты дура и сопротивлялась мне. Еще 10 минут и ты стала бы первоклассным деревом с двумя дуплами. Судя по их размерам, в них не то что птицы, барсуки могли бы быть.

Она опять вздрогнула.

— Ладно, иди сюда.

Я, кряхтя и охая, достал член. Затем схватил ее за волосы и стал трахать прямо в горло. Весьма сильно, нарочито не заботясь о ее удовольствии. Потом задержал ее голову в крайнем нижем положении и обильно кончил ей в глотку, вкачав Серого. При этом она, совершенно неожиданно для себя, получила у меня оргазм. Оргазм от Хозяина. Попутно ко мне пришла мысль, что надо будет обдумать действие Серого на местных существ.

— Оближи все как следует, завтра будешь как новая.

С этими словами я от нее отвернулся, а она так и осталась сидеть, пробираемая ночным морозом до костей. Наверное, она мечтала простудиться заболеть и помереть. Не дождется… Через пару часов я повернулся к ней:

— Забирайся сюда, а то сдохнешь еще. С этими словами я распахнул плащ-палатку.

Она несмело прилегла рядом. Я накрыл нас обоих. Она все никак не могла согреться. То ёжилась, то плотнее прижималась ко мне, а потом, думая, что я сплю, погладила меня по руке. Немедленно по ее телу пошел теплый серый успокаивающий огонь. Тепло и покой, это то, о чем она так долго мечтала — и она немедленно отрубилась. Пользуясь тем, что теперь, после клятвы, я мог абсолютно спокойно, на правах хозяина, входить в нее я глубоко влез в ее ауру, изучая ее возможности.

Сколько всего интересного! Оказывается, она — единственный потомок древнего Черного рода. И, о счастье, она дочь Генерала Беломахи. Поэтому, и только поэтому у нее не было паука. Вообще Беломаха была третьей в табели о рангах Черной иерархии, но именно она была автором пауков. Поскольку этот механизм оказался самым эффективным в подчинении волшебников других цветов, ее рейтинг поднялся, и она собиралась занять вторую строчку. Ее единственная дочь, Кентакка, будучи также талантливой волшебницей, активно помогала матери. Вообще они были достаточно близки, не смотря на царящий среди Черных индивидуализм. Фолин, о котором она спрашивала, был одним из многих ее ухажеров. Он тоже был потомком древнего рода, хотя и не такого знатного. И она ему симпатизировала. Настолько, что у нее даже однажды с ним был секс. Правда, несмотря на то, что он старался во всю, ей не понравилось. И она решила, что это неизбежное зло, нужное для продления рода, не более.

Черные проходили специальную боевую подготовку, а мастер Голтус был одним из лучших. Поэтому, когда весть о его смерти достигла их ушей, была организована та карательная экспедиция, в которой я имел честь принять участие. И именно поэтому ее возглавила она, единственная дочь Генерала, которую до колик боялись свои же. Но все сразу пошло не так — его убийца, то есть я, исчез за три часа до их прихода, полковник Тронк, заслуженный вояка, пользующийся уважением не только у своих офицеров, но и при дворе, выдержал ее допрос с пристрастием. А когда во время погони, трое Черных просто пропали, а двое погибли, но абсолютно непонятно как, она запаниковала — просто представила ярость матери. Ведь Голтус, кроме того, что был признанным мастером ножевого боя, был ее любовником. Именно поэтому ею и было принято, скорее всего, политически неправильное решение, о казни Полковника, за которое она столь жестоко поплатилась.

Ее воспоминания о дупле представляли из себя череду непреходящего ужаса. Ее тело перестало ей подчиняться, а дикая боль и насильственное внедрение, не только не давали ей сосредоточиться, но и превращали ее в дрожащий кусок мяса, примерно, как тех женщин, которых она, в свое время, с удовольствием, пытала. Ее хваленая магия не действовала. Первый раз в жизни, и это было ничуть не лучше, чем страдания физической оболочки. В какой-то момент она действительно потеряла всякую надежду. Ей, как наяву, виделись замученные ею, во время обучения в Черной школе, люди и она представляла себя на их месте. А они все всплывали и вплывали в ее голове, каждый из них…

А когда у нее в голове возник мой голос, она поверила мне. Сразу и безоговорочно поверила, что станет деревом и будет это осознавать и все чувствовать долгие-долгие годы. Вот тогда она и сломалась. Именно потому ее клятва и была абсолютно искренна. А сейчас она искала себя, искала в новом для себя мире. Я внушал ей дикий, животный, до колик, страх. Она не видела мою ауру и не понимала, что я есть. Явно Зеленый, поскольку использовал для ее пыток дерево, но магия была такого уровня, что на занятиях в их школе про нее даже не рассказывали. Более того, Зеленых никогда за серьезных противников не считали. Так, обслуга, лекаришки. И вдруг такое! Или Желтый? Но так не бывает… Не может быть в одном волшебнике два цвета!

Она внутренне признала мое главенство, правда, когда я вытирал о ее волосы руки, все ее естество опять встало на дыбы. И она, уйдя на ручей, попыталась причинить мне зло. Однако, одна только мысль об этом вызвала панику на грани деструкции личности. Клятва полного подчинения — не шутки. Но самый большой шок, как ни странно, у нее был от того потока тепла, который она почувствовала от случайного контакта со мной. И тогда она решила, что до дна выпьет уготованную ей долю.

Утром, думая, что я еще сплю, она встала и попыталась разогреть остатки кролика. У нее не получилось развести костер. Она стала разыскивать угли от вчерашнего костра, но с удивлением обнаружила, что вчерашний хворост даже не обгорел. Я приоткрыл глаз и перед ней заплясал веселый огонек. Она удивленно на него посмотрела.

— Чего смотришь, завтрак еще надо заслужить. А ну мыться и утренняя тренировка, мне малахольные не нужны.

Она бегом направилась к ручью.

Я тоже подошел. За ночь маленькая запруда, сделанная бобрами, покрылась тонкой корочкой льда. Она стояла на берегу и пыталась ботинком его отломить, чтобы набрать воду для умывания. Я полностью разделся и, обойдя ее, вошел в воду. Лед под моими ногами плавился, я с шумом нырнул и вынырнул уже с другой стороны запруды, развернулся и поплыл в обратную сторону. Когда я вылез, от моего тела шел пар. Она с благоговейным ужасом на меня смотрела.

— Иди сюда!

Она несмело подошла.

— Если не хочешь испачкаться — раздевайся.

Она, дрожа от холода, скинула с себя всю одежду.

— На колени. Будешь выполнять свою функцию.

Она встала на колени, глядя на меня непонимающим взглядом.

— Рот раскрой, дура!

Когда она открыла рот, я положил ей туда член. Немедленно пошел контакт и по ее телу разлилось тепло, она даже немного «поплыла». Я напрягся и ей в рот ударила тугая струя теплой утренней мочи. От неожиданности она отдернула голову, и моча ударила ей в лицо. Я схватил ее за волосы и опять поднял ее лицо. Меня начала охватывать ярость. Видимо в моих глазах отразилось что-то такое, от чего она, глядя на меня остекленевшим от ужаса взором, послушно опять взяла член в рот и стала с шумом глотать. Моча, выливалась из уголков рта и капала на грудь, но она этого не замечала. В конце, когда поток иссяк, я опять наслал на нее «мягкий» оргазм. Вот теперь она поплыла конкретно, не понимая сто с ней происходит,

— Иди, обмойся, бросил я, выходя на берег, и на тренировку.

Она как сомнамбула направилась к воде. Поставив одну голую ногу в воду, она с визгом ее отдернула.

— Что, восстановилась чувствительность?

— Да Хозяин, прошептала она.

— То-то, иди, обмойся, небось не замерзнешь.

Она пошла в воду. На ее удивление, она перестала быть для нее такой обжигающе холодной. Когда она вышла, от нее тоже валил пар. Я стоял и смотрел на нее. Почувствовав мой взгляд, она сначала попыталась закрыться, но потом опустила руки, подошла ко мне, встала на колени и сказала:

— Спасибо, Хозяин.

— Теперь это твоя обязанность, понятно?

— Да

— Встань, руки за голову.

Она тут же повиновалась. Я провел рукой по ее телу и убрал все волосы.

— Не люблю эти лохмы. А теперь вперед, на тренировку, корова. Это тебе не мужиков обслуживать, когда напрягаться не надо.

Ее глаза наполнились слезами, но она молча натянула свою одежду и поплелась в лагерь. Я тоже оделся и пошел вслед за ней. Когда я пришел, она сидела, обняв руками колени и плакала.

— Хватит реветь! Кролик и так вчера был пересоленный. Бери в вещмешке ножи и в стойку.

Она достала два черных ножа. Посмотрела на них, видимо узнала чьи и, вздрогнув, встала в стойку.

— Нападай!

— А где Ваши ножи?

— А зачем мне с такой коровой ножи?

Ее глаза сузились от обиды. Но она не решилась сделать нормальный выпад. Я поднырнул под руку и дал ей пощечину.

— Ты, видно, извращенка, как я и думал — тебе нравятся пощечины. Ну, так я тебе буду их давать регулярно.

Следующий выпад был уже значительно интереснее. Но все равно пощечина. Потом она, наконец, взяла себя в руки и сделала нормальный «веер». Это я у нее в голове название фигуры посмотрел. Я ушел и опять пощечина. И понеслась! Она, по-моему, показала все, что может. Я даже вынужден был увеличить свою скорость. Это, конечно, был не мастер Голтус, но явно его школа.

Через 2 часа, во время очередной атаки, я поймал ее руки, нажав при этом на две точки, причиняющие боль. Она остановилась, находясь все еще в горячке боя.

— Утренняя тренировка закончена. Так и быть, иди есть — заслужила.

Она медленно опустилась передо мной на колени. Потом взяла мою руку и приникла к ней губами. Опять пошел теплый контакт.

— Спасибо, Хозяин, я не думала, что такое возможно. У Голтуса я была одной из лучших.

— Ты — лучшая?! Не смеши меня — ты корова. Тебе еще учиться и учиться.

Так прошла неделя. Каждое утро я совершал в нее туалет, попутно подзаряжая серым, потом мы купались в запруде, а потом занимались. Вечерние тренировки проходили также, но я был с завязанными глазами. Это было значительно интереснее. Мои интуитивные сгустки при этом совершали просто сумасшедший танец, и я тренировался, учась находить оптимальный вариант поведения, ориентируясь на них. После моих закачек, Кентакка становилась все лучше и лучше, уже приближаясь по уровню к своему бывшему учителю — Мастеру Голтусу.

Как-то с утра, когда я еще спал, я почувствовал ее руки и губы на своем члене.

Когда я открыл глаза, Кентакка сказала:

— Мне кажется, что Вы хотите женщину. Позвольте я Вам помогу?

— Ну, валяй, покажи, что умеешь.

Ее глаза наполнились слезами, но она, тем не менее, мужественно продолжила. Минут 40 она пыталась заставить меня кончить. Наконец я сжалился над ней и выстрелил ей в рот. И семенем и серым. Такого оргазма я не ожидал — минут пять, наверное, ее просто колотило. Я не насылал на нее ничего — это было полностью ее. Когда все закончилось, она посмотрела на меня совершенно шалым взглядом и спросила:

— Что это было?

— Нормальный оргазм, какой должен быть.

Она покраснела и опустила глаза.

После обычного уже утреннего туалета в нее, она задержала член во рту и попыталась поиграть язычком с головкой.

— Ты хочешь профилонить утреннюю тренировку?

Она хихикнула и побежала на поляну.

В эту тренировку ее уровень стал выше значительно. Я уже вынужден был действовать на всей доступной мне скорости — она становилась очень серьезным противником. К тому же, пару дней назад, я ввел тренировку с пращей. Дело в том, что я потерял при охоте одну стрелу, а у меня и так их не много. Тогда я дал пращу Кентакке, показал, как кидать камни и сказал, что пока она кого-нибудь не добудет — будем голодать. Впрочем, мне еда не очень-то и нужна. На следующий вечер мы ели зайца с размноженной головой. Голод — хороший учитель.

Вечером того же дня, когда мы легли спать, она прижалась ко мне и прошептала:

— Хозяин, Вы у меня второй мужчина. Первым был Фолин, но мне не понравилось. То, что было там, в дупле, не считается, потому, что это тоже были Вы. Мои нижние дырочки до сих пор не закрываются, хотя мышцы попы я натренировала. Я хочу полноценно помогать Вам. Не говорите мне, пожалуйста, больше, что я шлюха — это не так. Вы мне можете говорить, что я ВАША шлюха. И это будет верно, поскольку Вы вправе делать из меня то, что Вам заблагорассудится, потому, что я Ваша. И если бы могла стать еще больше Вашей — стала бы. Если бы Вы сейчас спросили, готова ли я принести Вам клятву полного подчинения — скажу — ДА, готова.

Что-то изменилось в ней после этих слов, что-то неуловимо-значимое. Я вгляделся в нее и в себя и понял, что мои интуитивные сгустки рядом с ней пришли в полный покой. Все, теперь верю.

— Кентакка, сейчас я сделаю несколько действий: Во-первых, я познакомлю тебя с другими, давшими мне клятву. Ты готова?

— Да. Я всегда знала, что у Вас должны быть еще адепты. Я готова к этому.

— Креона, Фрика, познакомьтесь

Шарики внутри меня замерли в ожидании. Я аккуратно взял пузырь, в котором находился черный шарик и ввел его в общее пространство. Шарики осторожно подплыли друг к другу, знакомясь. Не знаю, что там происходило, но все трое приглушили свои огоньки, интенсивно общаясь друг с другом. Я решил им не мешать. Пока ждал — немного прикорнул. Проснулся от того, что Кентакка меня тормошила:

— Хозяин, проснитесь, пожалуйста. Я не могу ждать утра, меня переполняет! Они… Они… я даже не думала, что живые существа могут быть так близки. Они сказали, что примут меня к себе, если я буду Вас защищать. И я им поклялась! И они приняли меня к себе! Это целый новый мир. Я так рада!

Я погладил ее по голове, и она уткнулась в меня. Потом опять подняла голову:

— Хозяин, Вы сказали, что будет несколько дел. Что еще?

Я откинул плащ-палатку.

— Раздевайся.

Она в мгновение ока скинула с себя одежду

— Ложись.

Она осторожно прилегла. Я раскинул широко ее ноги. На меня смотрели две большие дыры. Я ввел три пальца в ее попу и начал качать. Сначала три, потом два, потом один — ее дырочка закрылась. Сначала она металась в оргазме, а потом впала, от избытка эмоций, в полубессознательное состояние. Я решил пока не приводить ее в себя и медленно ввел кулак в ее щелку, не прекращая качать. На этот раз значительно больше — она была сильно растянута. Я довел ее до того, что она сумела, в очередном приступе оргазма так сильно сжать своими внутренними мышцами мою руку, что мне даже стало немного больно. Когда я вышел из нее, то уже ничто не напоминало ту дыру, которая была до того. По ее телу прокатывались судороги, ноги конвульсивно дергались. Я аккуратно завернул ее в плащ-палатку, а сам отошел и стал медитировать.

Глава 14. Ошибки Черной

Я сидел и думал, что же мне делать дальше. Да, мы можем совершать рейды, но это ничего не изменит. У этой гидры отрежешь одну голову, появятся три, надо решать проблему кардинально. Уничтожить верхушку Черного клана? Может быть. Даже наверняка, это поможет. Но войну не остановит. Значит надо продвинуться на территорию Варгов и понять, что же происходит у них там. Или, для начала, посетить со Столицу Королевства? Все же мы на его территории. Решил посоветоваться с Кентаккой завтра — она бывала в местной Столице, знает, о чем идет речь. Далее я стал продумывать разные планы.

Когда я пришел в себя, то увидел, что на меня смотрят два черных как смоль глаза, в которых не только появилась жизнь, но и прыгали задорные черти.

— Хозяин! Наконец-то! Я так Вам благодарна! Уже извертелась вся, пытаясь на себя снизу посмотреть.

Я глянул на нее повнимательнее: Ого! Ничего себе! Ее аура увеличилась почти в два раза, а шар стал размером с футбольный мяч — я бы поостергся переходить дорогу такому Черному. Хорошо, что она себя не видит.

— Раздевайся.

— Так я уже, Хозяин.

Я тоже разделся и подошел к ней. Она сидела, не сводя глаз с моего члена.

— Можно я его поцелую?

Я поднес его к ее губам. Она хотела протянуть руку, но я покачал головой. Тогда она осторожно, одними губами захватила головку.

Она не шевелила головой, а работала только языком. Через некоторое время я качнул в нее Серого, и она забилась в оргазме, но член изо рта так и не выпустила. Затем я, пользуясь ее чрезвычайной гибкостью, сложил ее почти пополам и медленно вошел в ее щелку. Ее глаза были расширены в ожидании ощущений. Она не понимала, что будет чувствовать после бывшего раньше там дупла. Я медленно погружался в не. Она вздохнула, закрыла глаза и откинула голову, отдаваясь ощущениям. Я застыл в самой глубине и чуть-чуть качнул Серого. Она затрепетала. Потом медленно вышел и также плавно вошел в попку — ее дырочка легко меня пропустила. Опять до конца и качнул. Стон. И так медленно и попеременно я входил в нее — то в одно отверстие, то в другое. И каждый раз чуть подкачивал. В какой-то момент она начала кричать и трястись в одном непрерывном спазме.

— Я хочу, чтобы было тихо. Не стони.

Она вцепилась зубами в свою руку, чтобы сдержать стоны. Я увеличил темп и силу проникновений. По два раза подряд в каждое отверстие, по три, по четыре. Подкачивая все время по чуть-чуть, я медленно подводил ее к самому пику и в какой-то момент ее захлестнуло! Живот напрягся, сделав видимыми мышцы пресса, ноги попытались сжаться. Даже через руку во рту послышался стон, и тонкая струйка крови из прокушенной кожи закапала на губы. Я перестал себя сдерживать и стал входить в нее в сумасшедшем темпе. Ее тело покрылось потом, а глаза, когда она их приоткрывала, были совершенно расфокусированы. Через некоторое время я почувствовал, что в меня, соответственно моим качкам, снизу бьет теплая струйка мочи — она перестала себя контролировать. Тогда я начал ее долбить в ту дырочку, в которой был в этот момент и феерично кончил, на сей раз, вкачав щедро. Кажется, я был в попке, поскольку ее мышцы с такой силой сдавливали мой член, что я, грешным делом, подумал: «Хорошо, что у нее там нет зубов, откусила бы все нахрен». Эта мысль немного охладила и развеселила меня. Я осторожно вышел и с улыбкой наблюдал за волнообразными сокращениями ее мышц. При особо сильных конвульсиях, из нее выбрызгивалась маленькая струйка мочи. Успокоилась она, наверное, минут через 15. Взгляд приобрел осмысленность и сфокусировался на мне. Потом она удивленно посмотрела на свою прокушенную руку.

— Я не знаю, где была. Это невероятно.

— Я пошел купаться. Догоняй.

Переплыв запруду, наверное, раз пять, я собрался выходить. В этот момент на берег нетвердой походкой вышла Кентакка и, не останавливаясь, пошла ко мне в воду. Когда она наступала на лед, он таял, но она этого даже не замечала. Подойдя, благо было не глубоко, она опустилась на колени и посмотрела на меня:

— Хозяин, я хочу выпить Вас.

Затем открыла рот, взяла член и стала языком щекотать головку, стимулируя, мое мочеиспускание. При этом ее глаза лучисто смотрели на меня, а руки висели плетями вдоль тела. Выпив все до капли, она прижала лицо к моим коленям:

— Спасибо, Хозяин.

— Иди, купайся и приходи, надо поговорить.

Минут через 15 она появилась. Шла обнаженная и пар валил от ее тела, но она, кажется, этого даже не видела. Я вгляделся в нее — ее аура стала просто иссиня-черной. В серый шар, покрывающий ее ауру, уже почти обреченно бился одинокий информационный канальчик. Она опустилась на землю рядом со мной.

— Кентакка, ты знаешь, что мать до сих пор разыскивает тебя?

Она немного удивленно взглянула на меня.

— Я уже давно не удивляюсь Вашей информированности. Да, я это чувствую, но это не существенно. Просто до моей клятвы Вам, мы с ней были очень близки и она, пока она не получит окончательного подтверждения моей смерти, будет искать меня.

— Ты знаешь, что, если мы встретимся, может быть схватка? Что ты будешь делать?

Она долго-долго посмотрела на меня, а потом тихо, не отводя глаз, сказала:

— Я выполню свою клятву Вам и Сестрам.

Я вгляделся в ее ауру — нет, не лгала. Решение ею было принято сразу и бесповоротно.

— Я хочу попробовать этого избежать. Как ты думаешь, что может заставить твою мать отказаться от порабощения других волшебников?

— Не знаю. Возможно только я, но не факт.

— А как она придумала пауков?

Кентакка вздрогнула.

— Вы и это знаете? Обычно их никто не может даже увидеть.

Я немного приоткрыл ей себя. Поскольку она не видела серого, то увидела просто моего паучка, аккуратно висящего в аурном пространстве со сплетенными лапками.

— Это невероятно! Это невозможно!

— Как и многое. Я, Кентакка, не из этого мира, и владею той магией, которой у вас нет. И вызван я был из-за какой-то угрозы, влияющей на безопасность миропорядка. Мне кажется, что это именно пауки, ведь именно с ними я бился в другом мире. И победил, погибнув при этом. А там я был кратно сильнее, чем сейчас. Я не хочу воевать с твоей матерью и ставить тебя перед страшным выбором. Мне кажется, что она не осознает, какие силы она вызвала. Возможности пауков значительно шире, чем то, для чего вы их используете. Говоря проще, это не вы их используете, а они вас. Они умеют будить в людях все самые темные стороны души, а Черные, больше других подходят на эту роль. Кстати, в том мире именно Черные были их адептами. Поверь, ни к чему хорошему это не привело — люди стали для пауков просто самовозобновляемым и управляемым ими, источником пищи.

— Мы не знали этого… Просто матери как-то приснилось, как это можно сделать.

— Вот потому-то я, похоже, и здесь. Как можно организовать мне встречу с ней?

— Если бы у меня были магические возможности…

— Так они у тебя давно есть, а как бы иначе ты со мной на ножах тренировалась?

Она, абсолютно обалдевшим взглядом уставилась на меня.

— Я…, она сглотнула, я себя не вижу

— Знаю я этот женский принцип: «не помню, значит не было». Просто я скрыл тебя от всех. И от тебя самой тоже. У всех моих адептов так.

— Но это же невозможно!

— Тфу, дура! Как вы достали с этим «невозможно».

Я развернулся и швырнул в нее нож. Она совершенно автоматически его поймала, даже не обратив на это действие внимания.

— И ты думаешь, что смогла бы сделать это действие без своей магии?

Она все равно смотрела на меня, не веря.

— Вон береза. Жду от тебя черную молнию

— Я не могу. Я не знаю, как! Это высшая магия! И моих сил, даже если бы они были, не хватило бы!

Это неверие мне взбесило! Я быстро подошел к ней, поднял ее за волосы с земли, схватил за щель и сильно сжал. Потом ударил через руку по ней болью прямо внутрь ее естества. При этом визуально заклубился черным и зажег красным глаза

— Мечи!!! Дико заорал я ей в лицо, усиливая боль.

Она, как сомнамбула повернула голову, мелькнула черная молния и береза разлетелась в щепки

— Еще!!!

И еще одно дерево погибло

— Еще!!!

И на месте остатка березы задымилась оплавленная воронка

Голос Креоны:

— Юджин!!!!

Моя ярость отступила. Я отпустил ее, убрал боль и привел свой облик в норму, а она тихо опустилась, там, где сидела и в глазах ее плескался первобытный животный ужас. А я… я понял, что у меня только что произошла очередная инициализация в этом мире. Плотина, державшая огромный объем знаний, прорвалась. Я посмотрел на себя — мой шар увеличился и стал больше 15-ти метров в диаметре, а аура просто взметнулась в небеса.

В моей голове опять прозвучал голос Креоны:

— Что это было?

— Я чуть не разорвал Черную. Спасибо тебе, ты ее спасла.

— Я поняла, что ты перестал себя контролировать. Тебе нельзя делать этого, Любимый, без объективных причин — ты можешь в таком состоянии наделать глупостей. И, я чувствую, ты изменился.

— Больше не наделаю. Как же хорошо, что ты у меня есть!

Я повернулся к Черной. Она все еще смотрела на меня расширенными глазами.

— Еще раз ты позволишь себе неверие моим словам — погибнешь. Если бы не Креона, это могло бы произойти прямо сейчас.

— Я… Я поняла Хозяин. И еще я поняла, что она меня спасла. Спасибо Вам и ей.

— Ей сама скажешь. Теперь мечи!

Она повернула голову, из ее глаз вылетело пять маленьких молний и пять веточек с дерева упали вниз.

— То-то. Попробуй сейчас связаться с матерью. Я тебя подключу, сама не сможешь.

— Что, прямо сейчас?

— Нет, когда оденешь вечернее платье! Не тупи. Готовься к контакту.

Пока она внутренне собиралась, я подключился к информационному канальцу, блуждающему в поисках ее ауры по внешней части моей маскирующей оболочки. Потом своим, уже Серым, канальцем осуществил контакт

— Мама?

— Дочь?! Ты жива?

— Да.

— У тебя все нормально? Я тебя не чувствую

— Да нормально, но у меня много новостей и некоторые из них странные. Ты можешь послушать спокойно, не перебивая? Это очень важно

— Дочь, ты странно разговариваешь… Я слушаю тебя.

— Во-первых, я принесла клятву полного подчинения.

— Кому, дочь?! Я убью его, и ты станешь моей!!! Кто он?

— Мама, я просила послушать спокойно. Это не ты его убьешь, это он может уничтожить тебя, всех нас. Он уже показал это с Голтусом и при штабе. А тогда он еще даже не был авторизован! Мама, он сделал это голыми руками.

— Это тот самый Юджин?! Я найду его и уничтожу! Я уничтожу всю эту сраную часть, в которой он появился. Всех! И эту Зеленую и Зиппиуса! Всех…

Мой паучок зашевелился. Но он был надежно спеленут. А когда я немного изменил плотность его мешка, он перестал получать сигналы извне и успокоился.

— Мама, он блокирует пауков. Он их прекрасно знает и видит

— Это невозможно!

— Это реальность. Он не из нашего мира и именно из-за них он здесь и появился. Ты всегда была мудрым человеком, просто послушай: НЕ МЫ ИХ СОЗДАЛИ. Они нами просто пользуются, создавая свою независимую сеть.

Ее мать молчала, переваривая услышанное.

— Ма, он хотел вас всех уничтожить и, поверь, ему это по силам. Я упросила его встретиться и поговорить с тобой. И еще, если вы попытаетесь его убить, я не смогу нарушить Клятву, данную ему. И сейчас я стала кратно сильнее, чем была. Но все это не важно, поскольку здесь не только мы с тобой на кону, поверь.

— Хорошо. Как мне с ним связаться?

— Он нас слышит — именно он организовал этот канал. Ни я, ни ты этого сделать не сможем.

— Здравствуйте, Госпожа Беломаха.

— Юджин! Как?! Впрочем, не важно. Если с моей дочерью что-нибудь случиться, я тебя из-под земли достану!

— Госпожа Беломаха! Прекратите вести себя как курица с цыпленком, иначе я просто прерву связь. Я говорю с Вами только по просьбе Вашей дочери. Она сказала, что Вы разумный человек, а я не хочу лишней крови. Хочу вам напомнить, Госпожа Беломаха, что Клятва полного подчинения дается волшебником только добровольно и Ваша дочь ее принесла. Если Вы думаете, что, убив меня, вы получите контроль над ней, вы ошибаетесь — с моей смертью все мои адепты погибнут. Но вот убить меня и всю мою команду на сегодняшний момент весьма проблематично. Во-первых, я полностью авторизовался, во-вторых, Ваша дочь уже сейчас сильнее любого Черного, который когда-либо существовал в вашем мире и в-третьих, она не единственный мой адепт. И даже не первый. Мы будем продолжать разговор?

— Да…

У Госпожи Генерала действительно железный характер. Она немного помолчала, а потом сказала:

— Я думаю, что ты недооцениваешь мощь нашего Клана, щенок!

«Перехвалил», подумал я про себя. Она же, явно накручивая сама себя, продолжала:

— Я тебя запомнила. Ради безопасности моей дочери, ты не умрешь, просто жизнью это назвать будет нельзя!

Я начинал закипать, но решил в очередной раз поиграться в дипломатию — худой мир лучше доброй ссоры. Тем более речь идет о дочери…

— Чтобы Вы не думали, что я что-то придумываю, я сейчас транслирую Вам картинку ауры Кентакки. Вы же ее узнаете? Вы же знаете, что подделать такую картинку нельзя.

Я показал ей, чем она стала. На другой стороне ахнули

— Дочь, ты стала великой! В наших библиотеках нет записей, что когда-либо было что-то похожее.

— Мама, я ничто перед ним. Это он, играючи и всего за две недели, сделал меня такой. Правда, я пока не могу видеть свою ауру, так что верю тебе на слово.

— Я слушаю тебя, Юджин! Не сказала, но выплюнула Беломаха моё имя.

И тут меня прорвало:

— Госпожа Беломаха, я что-то не понял. Я не позволяю себе «тыкать» Вам. Я не Ваш зять, ВЛАДЕЮ Вашей дочерью, как и другими, на правах принявшего Клятву.

Звенящая ярость захлестнула меня с головой. Я стал вкачивать в канал красные образы боли и ужаса. При этом я удерживал контакт, не давая Беломахе его разорвать. С каждым передаваемым образом я вбивал в собеседницу слова как гвозди:

— Я предлагаю Вам, по ее, кстати, просьбе, сохранить жизнь себе и членам вашего сраного клана, а Вы позволяете себе «тыкать»!

Канал связи набух красным и, пульсируя, качал на ту сторону мое «послание».

— Хозяин! Не надо! Прошу! Вы ее убьете!

На другом конце связи послышался мучительный стон

— Только что, Госпожа Беломаха, Вы, своим поведением вынудили свою дочь практически нарушить Клятву. Ненадежные адепты мне не нужны.

Я, в совершеннейшей ярости, начал рвать в клочки ауру Кентакки. При этом я законтачил боль обеих друг на друга. Ауры обеих начали стремительно разрушаться. Канал превратился в полноценный, налитый пульсирующим красно-алым цветом, шланг. Шарик Кентакки метался внутри ее мешка, пытаясь заделать стремительно образующиеся бреши.

Услышал, как обычно спокойный, голос Креоны:

— Юджин, Любимый, она нам еще будет нужна. Уничтожать сейчас ее не оптимально.

И одновременно визг Беломахи:

— Прекратите, пожалуйста!!!!

Но услышал я, естественно, Креону.

— Ты права, что-то я опять сильно завелся. Не зря я ей не доверял.

Я остановил экзекуцию. Кентакка была без сознания, на ее губах выступила кровавая пена, тело конвульсивно дергалось. Я небрежно привел ее в себя и заставил чувствовать все-все. Поскольку деструкция прекратилась, ее шарик, явно страдая и стремительно теряя в массе, заделывал дыры.

Канал уменьшил алую пульсацию и светился темно-бордовым. Я услышал слабый голос:

— Господин Юджин, простите меня. Меня ослепило беспокойство о дочери. Я очень благодарна Вам за желание со мной встретиться, а ей за попытку наладить Ваш со мной контакт — в произошедшем только моя вина. Не наказывайте ее, пожалуйста, я готова нести всю ответственность за то, что случилось. Где, когда и куда мне прибыть?

— Я сам решу, что мне делать с моим никчемным адептом, а к Вам я прибуду лично, когда сочту нужным.

С этими словами, я заблокировал канал, заткнув его серым. Впрочем, я его не разорвал и лишил такой возможности Беломаху.

Затем, «вернувшись», посмотрел на Кентакку. Она лежала на боку и дрожала крупной дрожью. Ее тело было все в кровоподтеках от того, что она билась о землю, в глазах полопались все капилляры, и они были похожи на глаза вампира. Я, с брезгливым выражением на лице, перевернул ее на спину.

— Я не нуждаюсь в посредниках, кто бы это ни был, при общении с предавшим меня адептом, нарушившим клятву. Сейчас я медленно-медленно буду тебя убивать. Ты будешь каждую секундочку и каждой клеточкой своего никчемного организма чувствовать это.

Она заскулила как подыхающая собака и протянула ко мне свои руки. Я посмотрел на нее совершенно безразлично, как на грязь.

Со мной опять связалась Креона:

— Любимый, ты волен поступать как хочешь, но, мне кажется, она нам будет еще полезна — сэкономит кучу сил и сохранит кучу ни в чем не повинных жизней. Ты можешь поставить на нее метку, которая, в случае ее неподобающего поведения, просто уничтожит ее?

— В принципе, это не сложно. А что, это идея! Ты умничка, и прирожденный врач!

— Если хочешь, можешь поставить такие метки на каждую из нас, но мне лично жизнь без тебя просто не нужна — мои специальные таблеточки всегда при мне.

Я хмыкнул:

— Не умничай больше чем надо, мы еще повоюем. И отключился.

Затем повернулся к несчастной Кентакке.

— Ты знаешь, в чем нарушение тобой Клятвы?

— Да! Да! Я посмела усомниться в Ваших действиях! Но ведь там была моя мать!

— Вот видишь, сказал я грустно, я не могу тебе доверять — ты смеешь подвергать сомнению мои действия. Назови мне хоть одну причину, почему я должен оставить тебя в живых? Кстати, твою мать я могу теперь уничтожить в любой момент, это не сложно. Сука высокомерная.

Затем я, также грустно на нее глядя, заблокировал ей возможность двигаться и кричать, а потом медленно, начиная с пальцев ног, начал поднимать по ее нервам огненную боль. По саниметрику. Ее мышцы реагировали на это и по судорожным сокращениям, было видно, докуда она дошла. Потом я стал прокручивать перед ее внутренним взором ее проступок.

— Ты сильная. Дней на 30 твоего запаса хватит, сказал я и ушел медитировать.

Вернулся почти под утро. Боль давно захватила ее всю и по ее телу периодически пробегали судороги, а все ее тело было в маленьких кровоподтеках от лопнувших сосудов. Она мелко и часто вдыхала, но было видно, каких усилий ей это стоит. Я спокойно стал собирать вещи, чтобы уйти. В ее глазах светилась мольба. Уже собравшись, я подошел к ней и легким движением снял все действия красного заклинания. Ее тело немедленно расслабилось, после чего она описалась.

— Ты поняла, в чем твой проступок?

— Да, Хозяин, прошептала она.

— Мудрая Креона предложила мне не убивать тебя пока. Она сказала, что любовь к матери — достаточно сильная причина глупого поведения. Я подумал и решил, что, наверное, смогу дать тебе второй шанс, но теперь Я (я выделил это) поставлю на тебя огромного жирного паука, который будет очень внимательно за тобой следить. И если у него возникнет хоть малейшее подозрение в твоей лояльности, то никто и ничто тебя уже не спасет. А вот убивать он тебя будет страшно. Все, что было до того, будет цветочками. Ты согласна остаться со мной на этих условиях?

— Да, да, мой Хозяин. Да!

— Мне продемонстрировать, как он будет действовать или ты мне поверишь?

— Не надо!!!

— Значит, ты мне все-таки веришь, это похвально. И тем не менее…

Я нарисовал перед ней образ огромного паука, которого она до смерти боялась. Все его 8 глаз следили за ней. Его жвала совершали поступательные движения, а из пасти тянуло смрадом трупов. В его огромном лысом полупрозрачном брюхе, цвета гноя, смутно просматривалось огромное жало. Это был один из ее детских кошмаров, но гротескно усиленный и оттого более реальный. Я постарался проработать каждую деталь.

— Познакомься. Он будет в тебе жить. Кстати, он питается болью жертв. Согласна? Или я могу сейчас просто убить тебя. Если ты не уверена в своей лояльности. Сейчас я добрый, выбирай

— Хозяин, прошептали ее губы, у меня нет своего мнения. Вы вправе делать то, что ВЫ пожелаете. Я Ваша. Но если Вы оставите меня в живых, я никогда Вас больше не подведу.

— Правильный ответ. Становись раком, тварь и отклячь жопу!

Она, с трудом стала поворачиваться. Я дал ей пинка чтобы она ускорилась в своих движениях. Затем я достал член и одним махом вошел в ее многострадальную попу, в очередной раз ее разорвав. Показалась кровь, которая мгновенно впиталась в меня. По сравнению с тем, что у нее было — это ничто, но она сильно застонала. Я вошел в ее мешок. Для начала я выкачал его полностью, включая шарик. Потом, пустив его обратно, стал закачивать новое Серое. Под завязку. И, надо сказать, весьма много вошло. Шарик, полностью восстановив свой размер, весело и жадно переливался, предвкушая переработку столь питательного материала. Вобрав в себя ее всю, я вобрал также ее страхи и комплексы, которые в себе успешно и утилизировал. Когда я вкачал в нее ее обратно, осталась только ее новая кристаллизованная суть, ничего более. Никакого хлама, который мог стать ее слабостью. Потом я полностью залечил все ее внутренние и наружные повреждения, а затем вкачал некоторые Черные знания, которых не было в этом мире — там, откуда я пришел, Черные продвинулись значительно дальше. Некоторые, но далеко не все. Оставил я ей также образ паука. Ну и, конечно, оставил «сторожок» на лояльность. Естественно, он отличался от паучьего образа, бывшего в ее голове — просто маленькая серая блямбочка, ничего более, но действовала она ничуть не менее эффективно. Правда, ей об этом знать было совершенно не обязательно — страх-то образа был куда эффективнее. При этом я сделал так, чтобы в случае начала потенциальных проблем, она чувствовала внутри своей сути некое, типа паучье, шевеление.

Она, после всего произошедшего, мгновенно уснула. Я оставил ее там, где она лежала, завернулся в свою плащ-палатку и ушел в глубокую медитацию: мне надо было обдумать, то, во что я превратился и то, почему я так легко стал впадать в ярость.

Глава 15. Поход к Черным

Утром, когда я открыл глаза, то увидел обнаженную Кентакку, сидящую в позе лотос. Оказывается, ночью пошел первый снег. Снежинки тихо опускались на нее, а затем таяли. Ее тело было в идеальном состоянии, только седая прядь на лбу стала шире.

— Хозяин, я многое поняла — я долго думала, пока сидела здесь, обдумывала произошедшее. Да, Вы правы, я чуть не нарушила данную Вам клятву. И еще, я очень благодарна Вам, что вы не убили мою мать. Я люблю ее, хотя сейчас для меня это не существенно. Я рада, что Вы не уничтожили меня, мою суть. Сегодня я, в первый раз после того, как попала к Вам, спала совершенно спокойно — никакие сомнения, никакие страхи меня больше не беспокоили. Мне кажется, что после того, во что Вы меня превратили, у меня появилось много новых знаний. Я не чувствую свою ауру, но я точно знаю, что они мне по силам.

Я вгляделся в ее ауру. Передо мной сидел Великий Черный воин. Ее аура была огромным, по меркам этого мира, черным моноколором. Никакие эмоции, кроме желания служить мне, больше ее не волновали. Было понятно, что она без раздумий отдаст жизнь за меня, за других адептов, за того, за кого я ей укажу. Но отнять эту жизнь будет ох как не просто.

— Одевайся, надо собираться. Пора навестить твою мать, познакомиться с ней по новой. Где она находится?

— Замок Черных находится недалеко от Мейна, столицы Королевства.

— Ты чувствуешь, как она?

— У меня нет с ней прямого контакта, но мне кажется, очень плохо. Ее же, как меня, никто не лечил.

— Мне надо ей помочь?

— На Ваш выбор, но я бы была Вам очень благодарна.

— Сейчас свяжусь

Я вошел в аурное поле и подключился к информационному каналу.

— Госпожа Беломаха?

— Господин Юджин, прозвучал слабый голос. Как моя дочь?

— У нее была не лучшая ночь в ее жизни. Как и у Вас, я понимаю. Но учитывая, что речь о Вас, то есть о ее матери, я решил дать ей второй шанс. Правда, думаю, она немного изменилась. Как она сама считает, в лучшую сторону.

— Можно мне с ней поговорить?

Кентакка посмотрела на меня вопрошающе, и я кивнул. Зазвучал ее спокойный ровный голос:

— Мама здравствуй.

— Дочка, как ты? Что с твоим голосом?

— Ничего. Просто я стала другой.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, мама, лучше, чем когда бы то ни было. Мой Хозяин спросил меня, как я думаю, ты себя чувствуешь. Я сказала, что у меня нет с тобой связи, но я думаю тебе плохо. Я права?

— Да. Мне после вчерашнего, очень плохо. Моя аура похожа на рваную тряпку. Не думаю, что переживу сегодняшний день

— Мама, если ты попросишь моего Хозяина, он сможет помочь тебе. Надеюсь, он не откажет мне в моей просьбе. Именно поэтому он и связался с тобой, но сейчас все зависит от тебя.

— Господин Юджин… Я очень прошу… Спасите меня, если сможете… Я умоляю Вас

Я посмотрел на Кентакку. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, лишь в глазах стояли слезы. Тогда я просто взял изрядный шмат Серого и закинул в Беломаху. Глаза Кентакки расширились — она почувствовала прохождение мощной энергии, но не поняла, что это.

— Госпожа Беломаха, завтра будете как новая, сказал я и отключился. Пожалуй, энергии я ей кинул даже с избытком. Ничего, адепты такого уровня, как она, мне нужны.

Почувствовал желание Креоны пообщаться.

— Креона?

— Хозяин! Любимый! Ты поступил мудро. Ты знаешь, я почему-то всегда чувствую, что у тебя происходит.

— Потому, что это я так сделал — мне нужны твои мудрые советы.

В ответ меня просто окатило волной любви и тепла.

— Ты знаешь, я чувствую всех твоих адептов. Фрика повышает свой уровень и пытается быть нужной, но она еще совсем девчонка. Я учу ее жизни… наверное, как дочь — мой старший сын сейчас был бы младше ее всего на пять лет. А вот из Кентакки ты, похоже, сделал идеальную машину для убийства. Или для выполнения любой другой, нужной тебе, задачи. Пожалуй, она — это то, что тебе нужно в походе — лучше нее тебе спину никто не прикроет

— Креона, просто ваше с Фрикой время еще не настало.

Я отключился и посмотрел на Кентакку.

— Спасибо Хозяин. Я не поняла, что это было, но чувствую, что матери стало лучше. А сейчас я хотела бы выполнить наш утренний ритуал.

После этого она подползла ко мне, достала член и, стимулируя кончиком языка головку, приняла всю порцию моей утренней мочи. И сделала она это не эротично, не смущаясь, а просто потому, что это было ее обязанностью. Меня это даже немного завело, и я вкачнул ей чуть-чуть серого. В результате она, по-моему, неожиданно для себя, кончила.

— Хозяин, вам нравится, когда я кончаю?

— Да.

Затем мы искупались, раскалывая уже изрядно наросший за эту ночь лед и вернулись в лагерь.

— Сколько идти до Замка Черных?

— Если на лошадях, то два дня от штаба фронта.

— А отсюда?

Она ненадолго задумалась. По-моему, она использовала свои новые возможности, я бы их назвал глобальной геолокацией.

— Если шагом по лесу, то дня четыре — мы можем срезать угол. Воинские части обходим?

— Конечно.

— Там есть река бурная, я не знаю, цел ли мост.

— Разберемся. Уничтожь все следы нашего пребывания здесь и пошли. Возьми себе Черные ножи из мешка, у меня есть метательные.

Она кивнула и достала два ножа. Поскольку ножен для них не было, она разместила их сзади за поясом. Я, тем временем, собрал вещь-мешок.

— Побежали

И мы, 100 метров бегом, 50 шагом направились в указанном ею направлении.

Бежали целый день. Был одна остановка на обед — она черной молнией подшибла зайца. Тушка была целая, а голова полностью отожжена. Мы быстро его освежевали, затем поджарили на сделанном мною огне. Часть съели, а часть взяли с собой — неизвестно, поймаем ли еще какую-нибудь добычу до вечера. Кости неглубоко прикопали — звери съедят. Отмахали, думаю, километров 50, если не больше. Уже совсем вечерело, когда мы вышли к реке.

— Воинские части далеко?

— Нет, их тут много — с той стороны реки организуется дополнительный оборонительный рубеж, на случай прорыва фронта.

— Патрули бывают?

— Наверное, я точно не знаю. Но после того, как Вы уничтожили диверсионную группу — думаю стали организовывать.

— Ладно, тогда огонь разжигать не будем. Поедим, что с собой взяли.

Я достал плащ-палатку и активизировал ее — она немедленно приняла цвет окружающей обстановки и практически полностью слилась с общим фоном.

У Кентакки округлились глаза:

— Что это? Я совершенно магического фона не чувствую…

— Нравится? Креона, по моей просьбе, придумала. Потом тебе такую же сделаем.

— Потрясающе. Так это Вы в ней были, когда Черных положили?

— Да.

А про себя подумал: не «наших», а «Черных». Хорошо.

Потом посмотрел вокруг: снега было немного, но наши следы все равно были видны.

— Давай-ка заберемся на дерево и переберемся поверху отсюда. А то кто-нибудь следы может заметить.

Она, ни слова не говоря, поправила амуницию и запрыгнула на ближайшее дерево. Я за ней. Отползли от места остановки метров на 100. Нашли толстый дуб с раздваивающимся стволом и решили переночевать на развилке. Я, при помощи тентаклей, соорудил нам скрытое от глаз уютное гнездо. Кентакка опять смотрела во все глаза.

— А это что?

— Тентакли. Колдовство не из вашего мира.

Я удобно устроился в комфортно сделанном из тентаклей почти кресле.

— Иди сюда.

Она подползла, достала заткнутые сзади ножи и стала оглядываться, куда их деть. Один из тентаклей протянулся к ней и свернулся кольцами — в них она ножи и сунула. И под рукой, если что и не упадут, удобно. Затем она села между моих ног и прижалась ко мне. Я закрылся плащ-палаткой.

Я обнял ее сзади и стал тихонько перебирать через комбинезон ее груди. Без всякой эротики — просто мне это нравится. Она расстегнула верхние пуговицы, взяла мои руки и засунула их под комбинезон. Ее груди удобно устроились в моих руках. Пошел теплый, плотный, ровный контакт. Она расслабилась.

— Хозяин! А это они меня там?

— Кто? Где?

— Ну, в дупле. Тентакли? Я же чувствовала, что это не люди.

— Конечно, я своих женщин ни с кем не делю.

Она прижалась еще плотнее.

— Хозяин, а можно узнать, как дела у мамы?

Я без слов их законтачил. Шепнул:

— Я не буду слушать.

Но грешен, не мог пропустить.

— Мама!

— Кентакка!

— Как ты?

— Не поверишь, как 20 лет назад!

— Все нормально значит?

— Нормально? Великолепно! Нас слышат?

— Думаю, нет. Он разрешил мне с тобой пообщаться.

— Кто он?

— Не могу тебе сказать, мама. Если он посчитает нужным — сам расскажет. Если бы ты знала, что я пережила, когда попыталась тебе помочь!

— Я дура дочка, прости. Он ведь и правда мог меня просто убить. Я сделала эту ошибку, поскольку раньше считала, что это невозможно. А я, как ты знаешь, не из худших.

— Знаешь, у меня могло быть что-то хуже смерти — я себя могла потерять. Совсем.

— Мне кажется, Кентакка, я тебя понимаю…

— Спасибо. Мне это важно.

Я пошевелился сзади.

— Ма, думаю надо заканчивать.

— Ты жива и хорошо. Остальное — не важно. И еще одно: поблагодари его от меня.

— Хорошо

Кентакка кивнула мне, и я разорвал контакт.

Она еще теснее прижалась ко мне, поправила мои руки на своих грудях

— Спасибо Вам за маму и от меня и от нее. Она здорова.

Вместо ответа я немного сжал ее соски и послал тихий и теплый оргазм. Она откинула голову и глубоко задышала.

Так мы и заснули. Ночью я пришел в себя от каких-то звуков.

— Кентакка!

Но она тоже уже не спала.

Мы стали наблюдать и вскоре услышали крадущиеся шаги. Один, двое… так пятеро. Понятно, опять долбаные диверсанты. С ними Желтый маг. Мужчина. Не очень сильный, но для диверсионных задач вполне подходящий. Его мешок так же, как и у других ранее, обнимал паук. Я перешел на ментальное общение:

— Видишь паука

— Да

— Ваши ставили?

Она долго в него вглядывалась:

— Не уверена. Обычно наши метку для своих оставляли, а тут я ее не вижу. Может кто-то поторопился просто?

— А может вы им уже и не очень-то нужны теперь? Вы сделали свое дело…

Она вздрогнула.

— Думал не влезать в разборки, но, наверное, эту группу придется уничтожить.

Она потянулась к ножам.

— Не торопись.

Я напрягся и из ближайших к людям деревьев метнулось пять тентаклей. Они захлестнули людские шеи и немедленно втянулись обратно в деревья, мгновенно их сломав. Все произошло очень быстро. Волшебника я, на всякий случай накрыл куполом. И не зря. Ну, то, что у него был предсмертный выброс — понятно. Но вот паук… паук, поскольку он был аурный, а его носитель погиб — тоже погиб. Но его выброс был отдельным. И от него за версту пахнуло паучьем! Меня аж замутило.

Я немедленно подключил к аурному контакту всех адептов.

— Мы только что уничтожили диверсионную группу. Есть плохие новости: и я прокрутил перед их взором картинку предсмертного выброса паука.

— Это не ваш паук, это то, о чем я говорил.

Кентакка сказала:

— Да, у него коричневый цвет. Но какой-то странный. И запах незнакомый, сосем чужой. Что это?

— Запомните навсегда этот запах — это враги. И, похоже, они авторизовали здесь ячейку.

— Что это?

— Пауки обладают коллективным разумом. Их ячейка образуется после того, как их количество превысит определенное критическое число. А дальше они из единого центра принимают решение и дают команду к действию любой особи. Креона, может ли неодушевленный предмет выбросить предсмертную ауру?

— Нет, конечно, удивленно сказала она

— А что тогда значит, что неодушевленный, ментальный образ выбросил при смерти хозяина свою собственную, отличную от цвета хозяина, ауру?

— Это значит, что он кем-то создан. Он — частичка души его создавшего

— Ну… А это значит… подсказывал я

— Это значит, сказала Кентакка, что где-то пауки сумели авторизоваться в нашем мире. Что же мы наделали?!

— Дошло, наконец! Слушайте сюда: Креона, Фрика, насколько я знаю, вы не могли видеть пауков, созданных Черными. Мне надо понять, сможете ли вы видеть этих. Для этого вызываете Сикора и организуете рейды по поиску и уничтожению диверсантов. Поскольку маги-диверсанты, в основном Желтые, Фрика входит в команду зачистки — ей начать немедленные тренировки. Она должна внимательно рассматривать Желтого, входящего во вражескую группу: Видит ли она в нем что-то необычное? Во время смерти, наблюдает ли всплеск ауры, аналогичной этой? Нет ли такой картинки на обычных людях, не магах? Нет ли паучьих всплесков при их смерти? Начальником штаба назначить Полковника — у него большой опыт в таких делах. Креона на сборе и обработке информации. Всем все понятно?

— Да

— Выполнять! И я отключил общую сеть.

Затем, по примеру того, что я в свое время сделал с Черными, я утилизировал уничтоженную группу. И вовремя, буквально через несколько минут, уже в предрассветных сумерках, по дороге проехал патруль из 15 конных арбалетчиков с 2 магами. Видимо диверсанты уже начали ощутимо доставать.

— Хозяин, услышал я Кентакку, что же мы наделали?

— Вы полезли туда, куда не следовало. Готовься, нам скоро выходить.

На сей раз, мы обошлись без всяких ритуалов — не до того. Просто собрались, уничтожили все следы своего пребывания и стали красться к реке, чтобы определить место переправы.

Река была быстрой и достаточно широкой. Льда, из-за бурного течения, не было, но вода, даже на взгляд, была ледяной. Патрули на берег, судя по отсутствию следов, не заходили — в такую погоду никто о переправе вплавь не думал. К тому же река была пока еще в глубине территории Королевства. Мы вышли на берег. Кентакка, глядя на свинцовые волны, зябко поежилась. Над рекой поднимался предрассветный туман — идеальное время для переправы.

— У тебя сейчас достаточно знаний, чтобы не замерзнуть. Передай мне ножи, они тяжелые и давай разденемся — голыми плыть легче. На всякий случай, я буду сзади.

Мы быстро разделись, я спрятал форму и вооружение в вещь-мешок, закинул его за спину. Затем поудобнее разместил арбалет и, закрепив стрелы, чтобы их не смыло, колчан. Кентакка, тем временем, собрала волосы в высокий пучок, чтобы из не замочить.

— Поплыли.

Она, ни секунды не сомневаясь, вошла в воду и широкими гребками стала передвигаться на тот берег. Я вошел за ней и, стараясь не отстать, двигался сзади. Минут через 20, мы выходили уже на том берегу — нас снесло метров на 800 вниз по течению. Мы выбрались в зарослях жухлого камыша. Не смотря на исключительную физическую подготовку, Кентакка дрожала от холода.

— Стой!

Я распаковал вещь-мешок и достал плащ-палатку. Конечно, она была абсолютно мокрая, но это не важно. Я сплел очень тонкое Желтое заклинание, и она изнутри покрылась паутинкой теплого огня. От нее немедленно пошел пар. Я завернул в нее Кентакку, а сам разложил вещи и занялся их просушкой. Минут через 15 я почувствовал, что ко мне сзади подошли и накинули пологи плащ-палатки. К моей спине прижалось уже абсолютно теплое женское тело. Ее руки обнимали меня, гладили, пытались согреть. Потом они опустились на съежившийся от холода член и быстро привели его в рабочее состояние. Я обернулся к ней, она обняла меня за шею, чуть подпрыгнула и, обхватив ногами, плавно опустилась на меня. Так мы и стояли, не шевелясь и наслаждаясь близостью. Потом я почувствовал, что она стала совершать своими внутренними мышцами поглаживающие меня волнообразные движения. Ее рот приблизился к моему, язычок несмело лизнул мои губы. Я глубоко поцеловал ее и закольцевал идущий от нас друг к другу поток энергии. Получился сумасшедший вихрь, делающий нас единым целым. Мы не просто кончили — мы слились.

— Хозяин… тихо прошептала она

Я шлепнул ее по попе:

— Все, надо идти.

Она, подтянувшись, слезла с меня. Контакт разъединился, но память о нем осталась. Откинув полог плаща, мы увидели, что вокруг нас образовался растаявший круг, метров 5 в диаметре. В нем лежали наши, уже абсолютно сухие вещи

— Нам надо работать в прачечной

Она прыснула.

Мы быстро оделись, разместили вооружение и опять бегом-шагом двинулись через лес. Примерно через час я остановился и поднял руку, Кентакка немедленно замерла. Я почувствовал, что не далеко от нас находятся олень и двумя оленихами. Я настроился на них и уже через 10 минут они тыкались в нас своими теплыми мокрыми губами. Потом я вскочил на оленя, Кентакка, уже ничему не удивляясь, на одну из олених и мы помчали. Передвигаться стало значительно быстрее и комфортнее. Нам так хорошо ехалось, что мы даже не стали останавливаться на обед и уже под вечер мы были у подножия Черного Замка. Вдалеке была видна крепостная стена вокруг Столицы. Я отпустил оленей, послав им теплый сигнал благодарности и, через мгновение, только раскачивающиеся кусты напоминали об их присутствии.

Итак, за неполные двое суток мы преодолели по пересеченной местности почти 180 километров и форсировали водную преграду. Неплохо.

Глава 16. Черный замок. Беломаха

— Хозяин, я чувствую, что с мамой что-то не так, войдите с ней в контакт, пожалуйста.

Я осторожно вошел в контакт с Беломахой и подключил к нему Кентакку. При этом я постарался сделать его незаметным для Беломахи.

Мы услышали голос:

— Беломаха. Потрудитесь объяснить, что происходит. Объекты, внедренные по Вашей методике, перестают подчиняться.

— Не знаю в чем дело, Господин Канцлер. Мне тоже не нравится ситуация.

— А вот я склонен думать, что Вы, Беломаха, ведете собственную игру. Вам давно не дает покоя мое место. Но не думаю, что Вам удастся его получить. Заковать ее!

Явно послышалась какая-то возня, а потом на Беломаху накатила боль и отчаяние, от отсутствия возможности двигаться.

— Учитывая твой ранг, Беломаха, я сам проведу допрос, вспомню молодость. Сегодняшняя ночь будет самой длинной в твоей жизни. Но и она когда-нибудь закончится, и тогда ты попросишь меня о смерти. И я ее тебе подарю. Наверное… Оттащите ее в главную пыточную и зачистите ее сторонников. Выполнять!

Послышался топот убегающих ног.

Потом в ушах Беломахи прозвучал приглушенный шепот:

— Помнишь Беломаха, как ты мне отказала 30 лет назад? А вот я помню. Ты, конечно, сейчас далеко не такая аппетитная, но я свое получу сполна, поверь. Я всегда получаю свое. К тому же у меня сейчас есть достойный ученик. Его вкусы в отношении с женщинами… ммм… как бы это сказать… экстравагантны — далеко не каждая может пережить общение с ним. Более того, я не помню таких случаев. Но ты сильная — думаю, сможешь. А я с удовольствием на это посмотрю.

— Архор, ты обезумел! У нас настоящая проблема, а тобой руководит твоя застарелая похоть!

— Нет, Беломаха — вспышка боли — Проблема у тебя.

Я отключился. Кентакка сидела с опустошенным видом.

— Архор — Канцлер Черного ордена, второе лицо. Правитель находится у Варгов, поэтому и стала возможна наша операция. Так вот, Архор — мерзейший тип, но один из самых сильных Черных. Более того, у него находятся в полном или частичном подчинении, наверное, человек 30.

— А у твоей матушки сколько?

— Было пятеро, когда я ее видела в последний раз.

— Ну ладно, по поводу Архора — страшнее кошки, зверя нет.

— Что?

— Поговорка такая. Говорит, что если мышки никогда никого не видели страшнее кошки, то и считают, что она и есть самая страшная на свете. А вот тигр, к примеру, так не считает. Ты сейчас чья?

— Ваша

— Есть сомнения в моих возможностях?

— Нет.

— А в своих?

— Пока я с Вами — нет.

— А тогда какого хрена?

Она открыла рот. Потом закрыла, не зная, что ответить. Потом взяла мою руку и поцеловала. Шевельнулся отблеск чувства того единения, которое было у реки.

— Эх, повезло твоей матушке. Считай, удачно дочку пристроила

— Быть Вашей — мой выбор.

— Не суть. Ты знаешь, куда ее повели?

— Да. Нижний уровень.

— Хорошо. Ночной сон отменяется. Готова?

— Да.

— Где лучше перелезть через стену?

— Это невозможно

Я спокойно посмотрел на нее, а «паук» в ней чуть шевельнулся. В ее глазах плеснулся ужас

— Я не спросил «как», я спросил «где»

— Пойдемте. Я покажу где надо подняться вертикально по стене, чтобы попасть прямо ко входу в подземелье.

— Оставь здесь все лишнее. Берем только ножи и плащ.

Я вырастил дупло, и мы сложили туда всю нашу амуницию, после чего его зарастил.

Затем, пользуясь тем, что уже достаточно стемнело, мы метнулись к стене. Обойдя примерно 1/3, Кентакка остановилась и прошептала:

— Здесь.

Я подошел, посмотрел. Стена метров 30 высотой, крепкая, но старая, так что даже сильно напрягаться не придется. Я подошел и, пользуясь знаниями нинзюцу, которые были во мне еще со времен моего Хлыста, о котором я, надо признаться, весьма скучал, начал подниматься.

Поднявшись метров на 5, я обернулся. Кентакка смотрела на меня широко раскрытыми глазами

— Поднимайся, ты умеешь. Жду наверху, сказал я и продолжил движение.

Минут через 5 неторопливого лазанья, я уже заглянул за стену между зубцами. По периметру стены шло охранное заклинание, но такое архаичное, что я даже улыбнулся. Ничего не стоило проделать в нем проход, не активировав. Моей ноги коснулась рука Кентакки. Я обернулся — она раскорячилась на стене прямо подо мной. Я опять выглянул. По периметру стены изнутри висели факелы с периодичностью метров в 15. Соответственно были неосвещенные зоны. Часовых я не почувствовал. Беспечная халатность — так это называется. Недалеко от того места где мы вылезли, начинался галерейный переход в отдельно стоящую башню. Наверное, в случае проблем, можно было его разрушить, тогда попадание внутрь было бы сильно затруднено. Насколько я понял, в стенах башни не было окон или дверей. Милое местечко. Я быстро перелез через стену и рванул в тень, сразу накрывшись плащом. За мной вылезла Кентакка, метнулась в ту же сторону и, встав напротив меня, стала оглядываться, ища меня глазами. Я дернул ее за штанину, и она юркнула ко мне. Плащ великолепно воспроизводил игру светотени от факелов.

— Смотри за мной, сказал я ей ментально, подстраховывай. Я позову, когда можно будет. В это время на стене послышались шаги. Я понял, что это смена караула. Шло четверо, друг за другом. Сменили того, что стоял у башни и, пройдя мимо нас, пошли дальше. Минут через 10 я выскользнул из тени и пробрался ко входу в галерею. Метрах в 15 скучал часовой. Я посмотрел — слабенький Черный из нижних чинов. Самое главное, что паука в его ауре не наблюдалось. Решил его пока не убивать, опасаясь всплеска, просто метнул в него серую молнию, погрузив в глубочайший сон. Он кулем опустился там, где стоял. Я махнул рукой и от стены отделилась Кентакка — одна из теней.

Мы с ней подошли к часовому. Она достала нож.

— Не торопись уменьшать поголовье Черных, они нам могут еще понадобиться.

Мы прошли в дверь, после чего я его разбудил. Он сел, потряс головой, а потом опять стал мерно вышагивать у порога — ни к чему нам поднимать панику раньше времени.

Мы тихо-тихо спускались по узкой темной лестнице. Я перестроил свой оптический диапазон зрения и видел в полной темноте, при этом транслировал картинку на Кентакку. По дороге было еще трое часовых. За поворотом перед каждым из них висели пассивные ловушки в виде веревок, натянутых поперек лестницы на разной высоте и привязанных к колокольчику. Разумно — если пойдет чужой, часовой либо увидит отсвет факела, либо услышит звон. И никакой магии, которую можно было бы дезактивировать. В любом случае нападение на него не пройдет незамеченным. Только на таких как я, они не рассчитывали.

Каждый часовой стоял напротив двери, ведущей внутрь башни. Видимо входы на разные уровни. И на этот раз всех часовых я оставил спящими. Через какое-то время, усыпив последнего, мы оказались у двери, ведущей в нижний коридор.

— Что там?

— Три камеры для ВИПов и элитная пыточная. Стены экранированы от магии.

— Понятно. Там еще пост?

— Да. 2 человека. Дверь открывается по условному стуку от наружного часового, который меняется каждый день.

— Разумно.

Я сел на пол и попробовал мысленно пройти сквозь дверь. Что-то типа «дальнего поиска». Действовал, естественно, в сером диапазоне. Попробовал раз — ничего, увеличил мощность — опять ничего. Стал последовательно увеличивать. Дошел, наверное, почти до моего теперешнего предала. Просто великолепная защита! Тогда я сильно разозлился и вдруг, со слышимым, видимо, только мне хлопком, защита меня пропустила. У меня создалось такое впечатление, что она сдалась. Находясь на таком уровне воздействия, я прорвался внутрь и ударил часовых. Один мгновенно упал без сознания, а другой, как сомнамбула подошел к двери, открыл ее изнутри и уже тогда упал.

Я обратно вошел в себя. Дверь была приоткрыта.

— Кто делал защиту?

— Не знаю, Замок очень древний. И она всегда здесь была. Подчинялась только старшему в этом здании Черному. В данном случае Архору.

— Очень качественная.

— Хозяин, Вы, пока ее взламывали, Вы покрылись каким-то маревом. У меня в голове от энергии звенело. За всю нашу историю ее никому не удавалось вскрыть. Старший Черный, чтобы получить к ней доступ, должен был пройти специальный ритуал.

— Я потом изучу историю Замка. Мне это интересно, но пока у нас есть другие дела.

Я тихонько приоткрыл дверь. На полу лежали тела обоих часовых. Кстати, эти Черные были значительно сильнее, чем тот, что остался наверху. Я просканировал пространство: камеры пусты, в пыточной трое. Дверь в нее, кстати, была приоткрыта.

Я заглянул внутрь: на специальном станке, растянутая за руки и ноги находилась Беломаха. Ее ноги, если она не гимнастка, были неестественно широко разведены, а между ними пыхтя, совершал соответствующие движения тазом огромный обнаженный мускулистый темнокожий человек. Недалеко, вперив взгляд в то, что происходило, сидел толстый старик с длинными сальными волосами. По его вискам катился пот, а рука была под балахоном. Через мою голову заглянула Кентакка. Я почувствовал попытку какого-то движения сзади

— Стоять! Ментально рявкнул я. Она замерла с занесенным для броска ножом рукой. Я вгляделся в ауру старика — огромная Черная туча. И на ней, как я и предполагал, был коричневый паук.

— Что ты видишь в ауре Архора?

— Там паук!

— Теперь поняла, как они действуют?

— Дааа…

Я, пользуясь тем, что Архор был занят, метнул в его голову тонкую серую молнию, мгновенно отрубив. Он начал сползать со стула. В ауре насильника паука не было. Черный, во всех смыслах, гигант, почувствовал какое-то движение сзади и стал поворачивать голову. Тогда я метнул и в него серую молнию. Он тоже стал грузно оседать. Его невероятных размеров член, весь в крови, с чмоканьем вышел из несчастной Беломахи. Видимо ее искусственно поддерживали в сознании, поскольку после отключения Архора тут же провалилась в беспамятство. Я подошел к ней, посмотрел. Ее щель была разворочена черным монстром и обильно кровоточила. Груди были в кровоподтеках, одного соска уже не было. Ее аура видимо была блокирована Архором, но теперь, потеряв свою насыщенность, слабо пульсировала. Если бы не мое вчерашнее вкачивание, она бы, скорее всего, уже умерла. Лицо Кентакки, когда она все увидела, превратилось в маску смерти. Но она без моей команды, не посмела дернуться с места.

Я блокировал Беломахе боль и внутренние кровотечения. Потом привел ее в себя. Она с трудом открыла глаза, видимо ожидая продолжения мучений. Но их не было… Потом ее взгляд сфокусировался на Кентакке.

— Дочка… Девочка моя… Я уже умерла, наверное. Я вижу тебя и у меня ничего не болит…

Потом перевела взгляд на меня:

— Юджин, это Вы? Это же Вы?

— Прекратите вести себя как умирающий лебедь, Госпожа Беломаха и возьмите себя в руки. Подумаешь, покувыркались с хорошим самцом, эка невидаль.

При этом я вкачал в нее изрядную порцию Серого, введя кулак в ее развороченное влагалище. Потом вытащил руку и обтер ее какими-то тряпками, бывшими, наверное, ее бывшей одеждой.

Кентакка смотрела на это с каменным выражением лица.

— Госпожа Беломаха, посмотрите на Архора. Вы ничего не замечаете?

Она внимательно вгляделась:

— Нет, ничего необычного

— Ладно, давайте по-другому. В нем сидит паук. Вы его видите?

Она явно напряглась, а ее аура, благодаря моей закачке, приобрела уже вполне насыщенный цвет.

— Пожалуй, есть какое-то коричневое свечение, неуверенно произнесла она.

— Запомните его. Это враг. Я хочу, чтобы вы все видели.

Затем я повернулся к Кентакке:

— Достань нож и встань сзади Архора.

— Слушаюсь, Хозяин.

Я взял в серый пузырь его паука.

— Коричневое свечение пропало, сказала Беломаха.

— Отлично, Вы хорошо все видите.

Затем я привел его в себя, заблокировав его магические функции и лишив возможности двигаться. Он тяжело открыл глаза.

— Где я? Что здесь происходит?

— Вы в нижней пыточной, подвергаете смертельной опасности свою бывшую любовь.

Он вздрогнул.

— Когда вы продались паукам?

— Вы о чем? Кто Вы?

Я не стал ничего говорить и просто ударил болью. Он дико заорал

— Мне некогда. Отвечай на вопрос.

— С неделю назад, может больше. Мне приснился паук и предложил стать еще более великим. Сказал, что я смогу контролировать Беломаху с ее жалким изобретением. Я этого захотел, и он вошел в меня.

— Понятно. Что изменилось?

— Я как бы спал, и мне было хорошо. При этом я сохранил власть над своими адептами.

— Он предлагал войти в них?

— Да. Мы хотели провести ритуал после смерти Беломахи.

— Понятно. Спасибо. Кентакка, отрежь ему голову, пожалуйста.

Ее глаза сверкнули радостью.

— Не надо!!! Я готов служить Вам! Я… его слова захлебнулись в потоке крови, брызнувшей из его перерезанного горла.

Огромный черный камень, висевший на серебряной цепи на его шее, упал и разбился в пыль. Перед моим внутренним монитором под ее звездочкой загорелось много других. Некоторые были полными, некоторые как полумесяцы.

Она перерезала примерно половину шеи и остановилась, глядя на меня. По его телу пробегали конвульсии, а дыхание с хрипом вырывалось через разрезанную трахею. Я заблокировал паука, а вот его не стал. Потом я кивнул Кентакке и она, откинув его уже безвольную голову, продолжила. Открылись артерии, кровь брызнула вверх, а несколько капель долетело до меня- и все Черные узнали, что он умер. Паук тоже умер, но его аура осталась в моей ловушке.

— Дура! Ничего нельзя поручить! Я весь перемазался! Мое лицо начало наливаться гневом.

Кентакка скорчилась от ужаса, бросила голову, которую держала за волосы и нож и кинулась ко мне. Поскольку ее руки были в крови, она, упав на колени, попыталась слизать попавшие капли языком.

Я оттолкнул ее.

— Неловкая корова. Будешь наказана.

Она продолжала стоять на коленях, дрожа крупной дрожью.

— Сколько у тебя теперь адептов, после этого? Я кивнул головой на обезглавленный труп.

— 42, хозяин. 12 полного подчинения, но без потомков и 30 частичного.

— Отлично. Поняла, почему не надо было никого убивать?

— Да, Хозяин! При этом она продолжила попытки слизнуть с меня кровь.

Я сделал шаг в сторону, чтобы Беломахе было все хорошо видно

— Хватит уже! Ссать хочу, не могу. Пока тут по твоим делам по стенам лазили, так и не поссал.

Она обтерла об себя руки от крови, потом дрожащими пальцами расстегнула мне штаны достала член, сунула его себе в рот и стала ждать, поглаживая языком головку. Я напрягся и стал ссать как конь. Послышались громкие глотки. В этот момент я обернулся к Беломахе. Ее глаза, глядя на все это, вылезли из орбит.

— А что вы удивляетесь, Госпожа Беломаха? Это мой адепт. Вы сейчас тоже, между прочим, не при виде. При этих словах я опять засунул руку в ее развороченное влагалище, вкачнув Серого. Кентакка тем временем, закрыв глаза, самозабвенно глотала мою мочу.

Когда во мне все закончилось, она, аккуратно, оголив головку, слизнула последние капельки и убрала член. При этом она осталась стоять на коленях. В этот момент я вытащил из Беломахи руку и сказал:

— Я вот что подумал: Чтобы потом не было глупостей, принесите-ка, Госпожа Беломаха, клятву полного подчинения своей дочери.

У обеих округлились глаза.

Беломаха, дрожащим голосом сказала:

— У меня есть выбор?

— Выбор есть всегда.

Тем временем начал приходить в себя огромный негр.

Я отвернулся от Беломахи и посмотрел на него

— Кентакка, этот теперь твой?

— Да, полное подчинение.

— Вот и управляй им. Но не смей его убивать, он еще будет нужен.

Она, опустив глаза, сказала:

— Слушаюсь, Хозяин.

После этого негр тяжело встал, потряс головой и оглядел комнату. Потом его взгляд сфокусировался на Кентакке. Он бухнулся перед ней на колени. Она, брезгливо его оглядев, дала ему команду, и он отправился к стене, где и застыл черным изваянием.

Тем временем сзади раздалось слабое «да»

— Что «да»?

— Я согласна на клятву. Сейчас, я чувствую, такой расклад, что те, кто не с Вами, либо умрут, либо попадут к паукам. А вот к паукам я точно не хочу.

— А Вы умна, Госпожа Беломаха. Кентакка, развяжи мать, у нее есть для тебя важное заявление.

Кентакка кинулась к матери, развязала ее и помогла слезть с пыточного стола. Потом та встала перед дочерью на колени. У нее в руках появилась толстая черная свеча, а на голове тиара с черным камнем, причем, он у нее был больше, чем у Кентакки. Далее она сказала:

— Я, Беломаха Черная, Черная волшебница Ордена Черных, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я…

Тут я вмешался:

— Беломаха, после моих действий, ты опять сможешь иметь детей. Не делай глупостей.

Она кивнула и продолжила

— … и все мои будущие потомки принадлежат тебе! Ты вольна распоряжаться нами по своему усмотрению.

Кентакка посмотрела на меня. Я кивнул

— Я, Кентакка Черная, Черная волшебница Ордена Черных, принимаю твою клятву, Беломаха Черная. Отныне ты и твои будущие потомки мои.

Свеча мгновенно сгорела. Беломаха выковыряла камень и протянула дочери. Та повертела его в руках. Видимо, в теории, он должен был слиться с ее камнем, как было у Архора. Но ее камень уже был у меня.

— Положи его на ладонь

Она положила и камень тотчас же впитался. У меня на мониторе загорелась одна звезда второго уровня и 12 полных звезд 3 уровня.

— Ого, мама! Да у тебя целый гарем!

— Не осуждай меня, я же живой человек. Как мне теперь называть тебя, дочь?

— Да уж, живой…

Она замолчала, видимо рассматривая свое приобретение.

— Все самцы, как на подбор. Называй меня пока так, как привыкла, если мой Хозяин возражать не будет. А там видно будет.

Беломаха склонила голову.

Теперь у меня была целая армия Черных, а учитывая, какие это бойцы — вполне приличная сила

— Кентакка, скажи своему адепту, пусть ляжет на стол. Мне надо кое-что докончить.

Кентакка кивнула и Беломахе, и та кинулась на только что покинутое ею место. Я развел ее ноги и легко вошел в ее дыру кулаком. Когда пошел контакт, начал качать Серое. Для начала, я полностью ее забрал, включая шарик. Потом, как до того было с ее дочерью, вернул шарик и наполнил ее под завязку, при этом изучив ее. Интересная у нее была суть — она была значительно мене сильной, чем дочь, но, блин, какой «дипломат»! Такого количества интриг, подлостей, убийств и альянсов, сколько было у нее, я даже не предполагал. И да, у нее действительно была, не очень объяснимая среди Черных, любовь к дочери. Это, наверное, единственное, что я в ней еще усилил. Потом я прошелся по ее внутренним органам, подправив их и сделав ее лет на 25 моложе. Так что они с дочерью теперь даже выглядели ровесницами. Однако ее дыру я не стал уменьшать, должна же быть в женщине какая-то загадка…

— Уфф, забирай ее, сказал я, столкнув практически бесчувственную Беломаху со стола, теперь она как новая. Остальные изменения только по твоей просьбе.

Беломаха быстро приходила в себя. Осознав свою новую суть, она кинулась обнимать мне ноги. Я грубо пнул ее.

— Ты что, сука, забыла, кто твоя Хозяйка? Как ты посмела! И я ударил ее болью.

Она визжала и каталась по полу. Пыталась разорвать свою кожу, чтобы вытолкнуть тот огонь, который выжигал ее изнутри. Мы с Кентаккой спокойно смотрели на это, а глаза негра, стоящего в углу, просто вылезли из орбит.

Через 15 минут она сорвала голос и только хрипела, стуча пятками о пол.

Кентакка опустилась передо мной на колени:

— Хозяин, думаю, она все поняла.

Я не обратил на слова Кентакки никакого внимания, продолжая смотреть на Беломахины мучения и в моих глазах плескалась смерть. Я вспоминал ее путь наверх — это то малое, что она должна была испытать, если в мире существует хоть капля справедливости. Все звезды на моем мониторе померкли и стали слабо и испуганно пульсировать. Кентакка только взглянула на меня и покрылась холодным потом. Еще через полчаса я прекратил экзекуцию.

— Ты что-то сказала?

— Ничего, Хозяин. Я только что чуть не допустила ошибку. Простите.

— Хорошо. А теперь идите наверх и завершите начатое. Я хочу полной лояльности королевской ветви Черного клана. У нас еще будет проблема с вашим главным, я чувствую. Из башни всех увести, никого не пускать, пока я не выйду. В структуре управления разберешься сама. Думаю, имеет смысл поставить руководить ее, уж в этом она лучше многих разбирается. Идите.

Кентакка молча кивнула негру, тот взвалил все еще находящуюся без сознания Беломаху на плечо, и все тихо вышли.

Глава 17. Черный мозг. Восстановление клана

Мне надо было разобраться с феноменом этой башни. Но для начала я вышел из экранированного помещения на площадку, где раньше стоял часовой, которого, впрочем, уже убрали. На меня свалился «шквал звонков». Выделил самые важные, остальные приглушил.

Сперва Креона. Я вообще подумал, что именно ее мнение было для меня самым важным. Именно она, первая, самая мудрая и самая любимая, была для меня настоящей опорой, а ее мудрые советы не дали сделать мне много глупостей. Именно в ней я никогда и ни при каких условиях не сомневался, а ее клятва была самой искренней.

— Как у вас дела?

— Хозяин!!! Юджин!!! Любимый!!! Наконец-то! Ты, вы все, просто пропали из ментального поля! Я следила за тобой только до момента твоего прохода в башню. А дальше, сначала я почувствовала какое-то невероятное напряжение, вроде как ты с кем-то боролся, а потом, через некоторое время, твою ярость. Скажу честно, перетрусила — ты, в таком состоянии можешь дел наворотить. Уже потом, когда Кентакка вышла, я считала с нее, что у вас там произошло. А что, вполне разумно, с моей точки зрения, получилось — теперь Черные тебя как зеницу ока беречь будут. Ты им только сторожки, как Кентакке поставь, чтобы они о смене Хозяина даже подумать не могли, поскольку, в твоем присутствии, не все аспекты «полного подчинения» работают. А когда ты этого Архора или как бишь его, завалил, так они сразу всем скопом под тебя ушли. Да еще через прокладку в виде Кентакки. Учти, она девочка молодая, как с такими себя вести — не знает. Ведь может быть, что ты бы сам на таких адептов как эти и не взглянул ни разу… Адепт, она хихикнула, дело интимное

— Согласен. Ну, пусть Кентакка с этим говном и разбирается, я ей установку дам. Черные, в отличие от других, наименее склонны к сантиментам. У них вон еще в школе, в качестве уроков, дети людей убивают

— Тьфу!

— Вот тебе и тьфу. На сегодняшний момент они — самая серьезная боевая сила этого мира. Хорошо, что их мало, иначе бы остальным жизни не было. Ты лучше вот что подумай: У вас, прости, по привычке от старого мира говорю «вас», очень много лесов. А в них зеленой магии конкурентов нет. Только Желтые, да и то с вопросами. Я, если ты помнишь, группу диверсантов, не слезая с дерева одними тентаклями уничтожил, даже рук не испачкал. Ты давай вот что: поскольку уровень у тебя высочайший, ты пока остальные разделы забросай и начни боевой раздел изучать. Яды, тентакли, трава-лезвия ну и так далее. Да и мне спокойнее будет — а то я за тебя очень волнуюсь. Ты у меня самая беззащитная…

— Да Хозяин. Я также подумала и уже начала. Хотя мне, как врачу, это противно.

— Я тебе, как врачу, сейчас кое-что из прошлого мира покажу. Что такое пауки…

И я прокрутил перед ней ту историю, когда Желтая, порабощенная пауками, своими руками убила сына и мужа, а потом и сама стала живым инкубатором и дочь свою в качестве инкубатора паукам сама привела. Не жалел ее — все эмоции дал. На другой стороне было потрясенное молчание, перемежающееся со слезами. Потом заплаканный голос сказал:

— Мне, как врачу, все стало понятно. Это как с раковой опухолью или с гангреной — если пожалеть больного, что ему будет больно — он точно умрет. Я теперь не просто буду учиться — я стану лучшей. И быстро, поверь.

— Верю. Ты пожалуйста, то, что я тебе показал, на других транслируй. И Фрике покажи, тем более там Желтая была, и воинам нашим. Мотивация у меня запредельная — я не просто знаю, что это такое, я был вызван в ваш мир, чтобы бороться с этой заразой. А там, откуда я пришел — я в последнем бою погиб, хотя и уничтожил их. Надо сказать, там я был в тысячи раз сильнее, чем сейчас. Теперь я слабая тень того, что было. Но и они многократно сильнее были. А что это значит? Это значит, что ваш мир понимает всю угрозу и понимает, что без силы извне их не победить и заранее, пока они сил не набрали, меня вызвал. Но, что там, что здесь я один бы ничего не сделал — поэтому я гребу под себя все, до чего дотянуться могу. Здесь речь уже не обо мне идет, надо будет погибнуть — погибну. Не впервой.

Она тихо сказала:

— Не ты один погибнешь. Мне без тебя жизни нет.

— А тогда давай действовать по принципу, который сформулировал один старшина перед новобранцами: честь погибнуть за свою Родину, но дважды честь сделать так, чтобы ваш враг погиб за свою. А у пауков просто Родины нет, значит пусть так сдохнут!

— Что я должна делать?

— Ну, по поводу того, что смотреть за всеми, это понятно, ты и так это делаешь. Никто, кстати, не знает о таком уровне твоего допуска. Ведь я один, понятно, не справлюсь, иначе только этим и буду заниматься. Но у меня еще одна идея есть — давай на основе твоих знаний организуем боевую Зеленую школу? Будешь самых талантливых учить.

— Можно… Я сделаю это! Все равно пустоту от того, что ты не рядом, надо чем-то заполнять. Однако, я давно ушла из института и из академических кругов. Где людей набрать?

— А давай Зиппиуса подключим? Старик, мало того, что силен, еще и смел. Ведь это именно он тебя тогда от Беломахи спас. Поручился за тебя. А мне сказал: «Я надеюсь, девочка в тебе не ошиблась». Учитывая его уровень, можно будет организовать при твоем лазарете выездную школу повышения квалификации военврачей. Я думаю, что это самые первые и самые лучшие кандидаты.

— Отлично! Я готова!

— Я тогда, когда здесь закончу, либо вызову его сюда, в Черный Замок, либо сам к нему наведаюсь, там посмотрим.

— Договорились, Любимый…

Затем я отключился. Настроение было отличным — общение с Креоной действует на меня исключительно благотворно. Больше ни с кем, включая Кентакку, общаться не хотелось. Я был полон сил и вернулся обратно в башню.

Сев посередине пыточной, я принял позу для медитации:

Так-так так, что же ты есть? Я рывком вошел в аурное пространство и огляделся. Башня представляла собой сооружение, построенное на мощном источнике черной энергии. При этом, если по наружному контуру шел слабый поток, то внутренние помещения были запитаны значительно больше, а сильнее всего то помещение, в котором я находился. Древними создателями Башни была реализована интересная схема защиты источника от неконтролируемой ими подпитки — в защищенные помещения ядра башни могли войти только Черные определенного уровня, а в нижний только самые сильные из них или владеющие специальным кодом. Кстати, коды были тоже разного уровня. Тот ритуал, о котором говорила Кентакка, имея в виду Старшего Черного и был, как раз, таким кодом. Но только на проход. Для подключения к более высокому уровню, например, к подпитке, необходимы были, по идее создателей, специальные знания. Скорее всего, они должны были передаваться внутри правящего клана. Для чего это было сделано? Думаю, таким образом создатели Башни хотели защитить себя и своих потомков от покушений на власть конкурентами. В любом случае, они были достаточно мудры и искусны. Однако, по-видимому, когда-то правящий клан прервал свое существование и код высшего уровня был утерян.

Я же, своей атакой, просто взломал их систему. Когда я это понял, то «двинулся вперед», внутрь клубящегося черного облака. Когда я окунулся внутрь, то понял, что таких источников, как этот, было несколько и вокруг каждого из них было то или иное культовое место Черных. Источники, кстати, были разной мощности. Таких, как этот было всего 2 — в Королевстве и в Империи, но было много небольших. Чаще всего, это были какие-то урочища, склепы и тому подобные «милые» для среднего обывателя места. Я понял, что все они связаны друг с другом в единую сеть. Тогда меня посетила одна идея: Я, взяв себя в плотный серый пузырь, нырнул вниз. Пройдя по чему-то, типа нерва, я оказался в «мозгах». Там было просто невероятное количество информации. В принципе, она во многом перекликалась с той магией, которая была в эргрегоре, однако были и отличия. Я почувствовал «взгляд», изучающий и немного настороженный. Поскольку я был в «мешке», он на мне никак не мог сфокусироваться, однако мое присутствие ощущал. Решив, что мне нечего терять, я решил пообщаться. Для этого немного приоткрыл свою завесу, но предварительно, на всякий случай, часть своей сути я закапсюлировал в отдельный небольшой пузырь и запустил в «свободное плаванье». Теперь, чтобы меня уничтожить, необходимо было уничтожить не только мое «основное тело», но и эту частичку. Учитывая, что серый цвет был, в основном, недоступен для восприятия этим миром, а капсула с моей частичкой была небольшой и очень плотной, найти ее, а тем более уничтожить, было весьма проблематичным. Потом я вступил в переговоры с «мозгом».

Не могу сказать, что мы с ним подружились. Нет, скорее мы отдали должное друг другу, при этом его настороженность просто «переливала через край». Оно и понятно. У меня возникла идея как нам улучшить отношения и я, в качестве подарка, передал ему часть знаний, которых у него не было. Искренне не ожидал от него такой реакции. Он просто засветился и заурчал как сытый котенок — видимо, у его давно ничего нового не происходило. За это он поделился со мной знанием ментального прохождения сквозь него и выхода из любого из источников — крайне удобное знание. Кроме того, он подключил меня к очень мощному энергетическому каналу, а я оговорил за собой право настройки подключения к нему других адептов. В теории, я не мог использовать его энергию ни на что, кроме черных заклинаний, но поскольку я был Серым, то просто преобразовывал ее на то, что хотел. Затем мы стали с ним обсуждать отношение к паукам. Сперва, он признался, что не видел в этом проблемы — просто что-то новенькое. Но в последнее время он испытывал невероятное беспокойство. Дело в том, что он никак не мог понять, что это такое, но вполне справедливо опасался. Я стал ему объяснять, что это, как вдруг он просто взвыл. Дикая боль, паника, страх — это тот шквал эмоций, которые на него свалились. Я, пользуясь его состоянием, частично слился с ним и увидел, как по одному из толстых «нервов» — каналов, которыми он был подключен к своим наружным источникам, быстро распространяется паучье свечение, а он ничего не мог с этим поделать. Зато я мог. Решение пришло спонтанно — я на дикой скорости протолкнул в этот канал капсулу со своей сущностью и взорвал ее. Канал разлетелся прямо перед заражением, и оно не попало в основное тело.

Очень давно мне не было так плохо — я действительно только что потерял частичку души. По-моему, я тихо провалился в беспамятство.

Пришел я в себя от того, что в меня качали. Черный мозг делал ВСЕ для моего спасения, просто потому, что я его только что спас. Правда, он не понял как — он не чувствовал моей капсулы, но очень оценил результат и теперь старался вовсю. Я поблагодарил его, и мы решили подумать, что теперь делать. У нас началось что-то типа диалога, но на ментальном уровне и невероятной скорости:

— Где был канал заражения?

— Сейчас это называется Империя Варгов

— Смогут они его восстановить?

— Нет, ты очень качественно его уничтожил

— Сможешь теперь предотвратить такое заражение через другие точки?

— Не знаю, у меня нет противоядия.

— Попробуй уничтожать зараженных адептов на входе. Ты же запомнил запах?

— О, да, но это не 100 % гарантия

— Хочешь, я поставлю тебе на все нервы такую же систему, как то, что тебя спасло в этот раз? Сейчас это произошло спонтанно и потребовало от меня слишком много сил, да и действие, прямо скажем, было избыточным. Однако, теперь я знаю, как оптимизировать процесс. Ты же, понимая, как происходит заражение, сможешь и сам подумать, как с ним бороться. Но если ты не справишься и упустишь ситуацию — моя защита сработает, уничтожая нерв. Самое плохое, что может случиться — ты отключишься от внешнего мира. Ничего, отрастишь потом новые каналы, зато жив останешься, тебе торопиться некуда.

Он задумался.

— Я никому никогда не позволял так себя контролировать, как ты сейчас предлагаешь. Но, с другой стороны, я бы сейчас уже был бы сейчас мертв. Да, я согласен, ты — меньшее зло. Что я должен сделать?

— Подпитывай и открой все каналы, я могу что-то пропустить. А ты больше всех заинтересован в блокировании всех окончаний. Одно пропустишь и все насмарку. Дело энергозатратное, помогай!

Мы слились с ним, и я разместил серые частички себя в виде «сторожков» более, чем в 300 выходах. Затем в середине я создал уже большую зону, в которую поступали сигналы от этих самых сторожков, фактически сервер, совмещенный с Серым источником питания. В случае проблем, из этой зоны вкачивалось достаточное количество энергии в соответствующий сторожок, после чего он подрывался, разрушая канал. Если заражение пойдет сразу по всем 300 каналам, мы не справимся, но если по 100–150 — спастись вполне по силам. На всякий случай, я, в случае одновременной атаки более, чем на 150 каналов, заложил аварийный подрыв всех «сторожов», а при факте, не смотря на предпринятые меры, заражения самого тела мозга — подрыв «основного заряда». Причем, пользуясь тем, что Черный мозг обеспечил меня огромным количеством энергии, я заложил в этот заряд столько, что, в случае срабатывания гарантированно разнесет все к чертовой матери. Я не готов был предоставлять паукам такой ресурс.

Когда работа была закончена, я предложил:

— Давай попробуем?

— Как?

— Уничтожим одну маленькую ниточку.

— Хорошо

Мы протестировали — система сработала исправно, при чем при уничтожении ему даже сильно больно не было

— Хорошо. Спасибо.

Излишне было говорить, что теперь уничтожение меня становилось очень сложной задачей, поскольку для этого необходимо было уничтожить все мои частички.

— Скажи Черный, а ты чувствуешь своих людей-адептов?

— Никогда не морочился этим сильно, если адепт не был достаточно высокого уровня. Но да, чувствую

— А многие из них заражены?

— Я не знаю, я их всех, на всякий случай, отключил — больше 300. Но это только моего цвета, а сколько заражено других, я не знаю. К сожалению, по-моему, они не погибли, хотя раньше это бы обязательно произошло. Может у них какой-нибудь другой источник энергии появился?

— Я этого очень боюсь. А ты можешь связаться с другими центрами цвета, узнать, что происходит?

— Нет, и никогда не мог, к сожалению. Но мне было бы интересно, а то за столько тысячелетий, я, мне кажется, почти перестал радоваться новой информации, в связи с ее отсутствием.

Он немного подумал.

— Тебе может понадобиться не ментальная, а физическая переброска тебя внутри моей сети. Мне кажется, что я знаю, как это сделать.

— Подумай, а мне надо возвращаться. Теперь, чтобы нам связаться, мне не нужно быть в башне.

— Да.

И я вышел из астрала.

Осмотрел себя: аура значительно увеличилась, шар, используя постоянную подпитку, мощно переливался мнгогоцветьем. Я подумал, что мы с пауками растем одновременно. Я не понимаю, почему бы мне сразу не оставить те возможности, которые у меня были — не было бы с ними никакой войны. Но, видать, в существующем миропорядке такие расклады не предусмотрены. Естественно, никакого экранирования внутри башни для меня уже не было.

Я оглядел «свои владенья», находясь еще в режиме невидимости — все звездочки на месте. Сколько меня не было? Оказалось, 2 недели и все это время Черный сектор сотрясали ужасные потрясения. Временами Черные просто не могли поднять голову. А в момент, когда я взорвал находящийся в Империи один из основных каналов связи Черного мозга с этим миром, они просто думали, что погибнут. Сейчас, выйдя из башни, я шел по абсолютно пустым галереям. Ни постов охраны, ни просто обитателей Замка видно не было. Решил прослушать, что делает Кентакка с матерью.

— Дочь, послушай: то что происходит в мире, напоминает конец света. Твой Хозяин исчез, и никто не может его почувствовать. Я привела тебе одного из своих самцов, возьми его, выпей и подпитайся, будешь лучше себя чувствовать

— Хозяин сказал, что своих женщин ни с кем не делит!

— А как он узнает? К тому же, это просто надо для здоровья — тебе станет легче, поверь.

— То-то я смотрю, ты каждую ночь с 2–3 облегчаешься. На них потом смотреть страшно, а ты как новая.

— Попробуй!

— Нет, и не заставляй меня вспоминать о клятве.

— Я же о тебе забочусь!

Ну-ну, заботится о дочке она… Явно, на самом деле, хочет ее место занять. Ну и сука! Прекрасно же знает, что я узнаю. Сама же и расскажет.

Я вычислил, где они находятся и пошел в том направлении. В коридоре стояло несколько мужчин-черных. Судя по апатичному виду, их сегодня уже «попила» Беломаха. Я, пользуясь своими новыми возможностями в отношении Черных, просто сделал себя для них невидимым, это было не сложно. Пройдя мимо них, я зашел в приоткрытую дверь.

Кентакка лежала на кровати, одетая во что-то, напоминающее спортивный костюм, лицо бледное, одни глаза горят. Беломаха же стояла перед ней и выглядела она значительно более живой. Ее полупрозрачная, ничего не скрывающая, комбинация лучше другого говорила, какими образом она добывает энергию. Перед ней на коленях стоял один из Черных. На его шее ошейник, а цепочка в руках у Беломахи. Я пригляделся — в полном подчинении, хотя вполне себе ничего мужик. Хорошая фигура, подкачанный. Его член торчал и был вполне приличного размера.

— Дочка, я вот привела тебе, он может часа три подряд, не меньше — я специально 2 дня его не трогала. Смотри, сколько в нем энергии накопилось!

— Мам, хватит. У меня и так сил нет, а тут ты со своими идеями. Хозяин придет, что скажет?

— Да ничего. Скажем, с постели подняться не могли. Смотри, ты вон какая красивая, а он попетрушит тебя пару часиков, да поедет. Зато потом мы с тобой здесь управлять начнем! Ты — старшая, а я уж помогу тебе, не волнуйся — у меня опыт большой

Обе помолчали. Беломаха скинула туфлю и стала пальцами ноги теребить член стоящего на коленях парня. Я решил посмотреть, что будет дальше. Черный глубоко задышал, не головке члена появилась маленькая капелька. Кентакка, сделав брезгливое лицо, отвернулась к стене. Беломаха дернула раба за цепочку и показала на обнаженную пятку дочери. Тот протянул руку и стал ее поглаживать. Беломаха опять дернула за цепь, и он потянулся к ее ноге губами. Как только его губы коснулись ее ноги, я взорвал его голову. Причем, с громким хлопком и разлетом осколков. Обе вскрикнули.

— Мама! Я просила не делать этого! Что я хозяину скажу?

— Да будто он узнает, сколько у нас рабов. Одним больше, одним меньше.

— Знаешь, он узнает!

— Ну, придумай что-нибудь, он же твой Хозяин, не мой.

Ладно, надо заканчивать этот балаган. Я тихо вышел из помещения, прошел мимо стоявших в коридоре и зайдя за угол, сделался видимым. Затем я уже официально опять появился из-за угла. Стоящие в коридоре, дернулись, но я тихо сказал:

— Стоять!

В это время из комнаты раздался крик Беломахи

— Вы двое, бегом сюда!

Они опять попытались начать двигаться, тогда я просто блокировал их, а затем вошел в комнату.

Беломаха, почувствовав боковым зрением движение, заорала:

— Почему так медленно? И обернулась ко мне.

Немая сцена… Комната забрызгана кровью и мозгами, на полу лежит обнаженный обезглавленный мужской труп со все еще эрегированным членом. Кентакка, стоя ко мне спиной, в остервенении срывала с постели окровавленное белье.

— Дочь!

— Что? спросила она, не обернувшись.

— Дочь!!

Она обернулась и увидела меня.

Ком белья, выпал из ее рук. Она упала на колени:

— Хозяин!

— У тебя ровно одна минута, объяснить, что здесь происходит.

— Я не знаю, почему у него взорвалась голова.

— Я знаю. У меня вопрос, почему раб Беломахи, которая в свою очередь принесла тебе клятву, пытался оказать тебе интимные услуги? Тебе чего-то так сильно не хватает? У вас полностью готов гарнизон? Проходят учения? Создана инфраструктура?

Кентакка открывала и закрывала рот

Я обернулся к Беломахе:

— Я тебя слушаю

— Моя Госпожа сильно тосковала о Вас во время Вашего отсутствия. Поэтому она попросила меня привести одного из рабов, чтобы он помог снять ей сексуальное напряжение. Но когда он коснулся ее, у него взорвалась голова.

— Значит, все это было делано по ее просьбе?

— Конечно.

Я обернулся к Кентакке:

— Это правда? Ты, несмотря на то, что я внятно тебе сказал, что не делю ни с кем своих женщин, посмела так сделать?

— Нет, это не правда.

— То есть у него взорвалась голова просто так?

— Нет.

— Значит, твоя мать не соврала. Я думаю, что отправлю тебя в подземелье башни и заблокирую там, а твое место займет твоя мать. Она, по крайней мере, не такая дура как ты.

У Беломахи дернулись вверх уголки губ. Она тоже опустилась на колени и сказала:

— Господин, позвольте показать вам, чем отличается опытная женщина, от неопытной девочки

Я перевел взгляд на Кентакку — в ее глазах стояли слезы. Да, Беломаха рискнула. И проиграла. Дура. Хотя, если бы я не знал всего — могло бы сработать.

— Кентакка, я не понял, с каких это пор вещи руководят хозяевами?

Вот когда я понял, какая из нее получится Черная. Она низко поклонилась мне:

— Простите, Хозяин! Я немного потерялась от наглости этой твари. Если Вам интересно, то я поясню — эта дрянь сама спровоцировала гибель своего раба. Думаю, ее целью была моя дискредитация в Ваших глазах. Она не может не интриговать, как я понимаю. Раб, коснувшийся меня, действовал не по своей и не по моей воле. Я с ней разберусь сама, если Вы не возражаете.

— Хорошо, а то она действительно много себе позволяет. Ну, иди сюда, поприветствуй своего Хозяина!

Она подползла ко мне, потом как змея от кожи, освободилась от своей одежды. Затем медленно стала раздевать меня. Сначала рубаху, потом обувь, потом брюки.

— Хозяин, прошептала она, прижимаясь ко мне сзади и гладя мой член, а Вы изменились. Из того, что я чувствую — Ваш Черный уровень вырос многократно.

Я улыбнулся:

— У меня есть для тебя кое-что:

Я, глубоко погрузив член в ее горло, вкачал серого, а потом отвел от себя один тонкий канал подпитки черной энергией.

Несмотря на то, что канал был тоненький, ее всю затрясло. Такой роскоши, как индивидуальная подпитка, в их мире не было. Максимум — купание в источнике, не более.

Вдруг я услышал в голове голос Черного мозга:

— А она интересная девочка. Явно, весьма талантлива, но я не чувствую ее ауру. Тем не менее, она открыта для меня, и на очень неплохом уровне, услышал я голос Черного

— Она мой адепт и из соображений безопасности я скрыл ее ауру, в том числе от нее самой, однако, она вполне может ею пользоваться. Подготовь мне ее пожалуйста, она должна стать лучшей. И быстро, боюсь, у нас времени не много. Кстати, ты бы не мог выступить ее советчиком при принятии решений, а то вот ее мать стала против нее же и интриговать. А мне это не нужно.

— Постараюсь. Боюсь, что совсем подробно советовать не смогу, я не очень сведущ в человеческих делах. Однако, на основе опыта имеющейся у меня памяти талантливых Черных, буду подправлять и не дам сделать каких-нибудь фатальных глупостей.

— Хорошо. И подтяни ей боевой раздел, вот это точно пригодится.

Во время этого диалога я задумчиво двигал ее голову на своем члене. Она, из-за столь мощного воздействия, была в полной прострации. Когда я кончил, она даже не смогла его облизать — просто приняла позу эмбриона на полу, а ее мышцы стали конвульсивно сокращаться.

Оставив ее усваивать новые знания, я обратил внимание на Беломаху.

— Ну что, кошка драная, дочь хотела подставить?

Ее начало мелко трясти.

— Значит опытная женщина вместо начинающей. А по мне, так не «опытная», а блядь первостатейная. Ну, да не важно — за такое поведение, ты должна заплатить. Я не знаю, как накажет тебя твоя Хозяйка, я знаю, как накажу тебя я.

Я подошел к ней и стал медленно оглядывать ее лицо. Ее глаза следили за мной, а на лбу выступила испарина. Я взял в руки ее голову и положил пальцы на глаза. Затем я начал медленно наращивать давление, при этом еще и увеличивая болевые ощущения. Комнату потряс дикий крик. В конце концов, один глаз я решил ей все же оставить. Фонтан из кровавой жижи из-под одного из пальцев вылетел, наверное, метра на три. Естественно ни провалиться в беспамятство ни «упустить» хоть мгновение из ощущений я ей не дал. И голос не стал убирать — пусть орет.

Тем временем Кентакка пришла в себя и с интересом наблюдала за моими действиями. Беломаха выла и держалась пальцами за лицо, а из-под рук текла кровь

— Мне показалось это правильным, дальнейшее наказание на твое усмотрение. Я хочу, чтобы у всех твоих адептов было поставлено внутреннее заклинание на лояльность. И чтобы, в случае твоей смерти, они тоже мгновенно погибли. Сделай это, пожалуйста, сегодня с максимальной помпой. Тогда они будут тебя как следует защищать, а не надеяться, что новый хозяин будет лучше предыдущего.

— Сегодня вечером сделаю. Я теперь знаю как.

— Отлично. Далее, я хочу, чтобы с сегодняшнего дня все Черные этого клана занимались боевой подготовкой. А то только название «Черные», а на самом деле крестьяне какие-то. Вы тут все в интригах погрязли и забыли, для чего существуете. Обеспечь преференции самым лучшим — они должны хотеть заниматься. А вот самым нерадивым устрой «сладкую» жизнь — пусть говно убирают и обслуживают своих более ловких товарищей.

— Ясно, Хозяин.

— И последнее: я хочу, чтобы количество твоих адептов постоянно увеличивалось. Создай для тех, кто принес тебе клятву, самые лучшие условия. Доведи до сведения остальных, что единственная более-менее внятная гарантия, что они в предстоящей войне останутся живы — это их принадлежность тебе. И прекратите использовать присягнувших, как рабов.

При этом я сильно пнул тихо воющую Беломаху под ребра. Послышался характерный хруст, но мы не обратили на это никакого внимания.

— Все, я пошел, у меня дела в Столице. Тебя задачи поставлены, занимайся. Приду — проверю. Не понравится, как будет сделано — накажу.

Она молча поцеловала мне руку. Я вышел. Минут через 5 я опять услышал дикий вой Беломахи. Видимо дочка ей внушала, кто же все-таки Хозяин

— Не замучай ее до смерти. Мне надо, чтобы СБ заработало не позже, чем через 3 дня, Беломаха его возглавит… Пусть ищет зараженных пауками. Будет плохо работать — я завершу начатое.

— Хорошо, Хозяин.

Глава 18. Мейн. Зеленый департамент

Я переоделся в парадную форму старшины разведчиков, вышел из ворот Черного замка и отправился в Столицу. Минут через 30, я уже входил в ворота крепостной стены. Решил идти не по центральной улице, а прогуляться по задворкам и свернул в первую же подворотню. По многим признакам было видно, что это столица воюющего государства. Мужчин и молодых женщин было не много, зато, то тут, то там попадались инвалиды. Многие из них работали, но некоторые просили на улице милостыню. Не смотря на тяжелые времена, им явно подавали. Я шел, а люди мне улыбались. Через некоторое время я услышал какие-то крики. Пошел на них и увидел какие-то склады с продовольствием. Рядом стояла подвода, на которую молчаливые вооруженные ножами и саблями мужики грузили коробки с едой. У стены сидел старик с окровавленной головой, а два человека держали за руки пацаненка лет 12. Он, собственно, и кричал. К ним подошел третий мужик и ударил мальчишку. Крик оборвался. Мне это очень не понравилось, и я зашел внутрь.

— Что здесь происходит?

— Иди служивый, пока цел, сказал возница.

Так… Явно ограбление. Ну что же, не на того напали

— Ты мне не указывай. Я спросил, что здесь происходит?

Мужики положили коробки и стали молча меня окружать. В руках засверкали ножи. Тот, кто ударил пацана, обернулся на крик и вразвалочку направился ко мне.

— Грузим продукты, не видишь, сказал он.

— А почему пацана ударил, и старик окровавленный лежит? Документы покажи.

— Ну, ты сам нарвался. Предлагали же по-доброму уйти, сказал он и кивнул своим бойцам. Один из них кинулся на меня.

Мне стало жалко марать о них свои ножи. Я уклонился от удара и ударил его в горло, сломав кадык. Человек захрипел, тогда я вырвал нож из его руки и метнул в старшего. Нож попал ему в середину лба и ушел по самую рукоять. Затем я все-таки достал свое оружие и пошла мясорубка. Пятерых я положил сразу. Остальные стали разбегаться. Не на того напали! Я гонялся за ними и убивал-убивал-убивал… 42 человека. Остался только возница, который предлагал мне уйти подобру-поздорову. Из ближайших домов стали выглядывать в окна люди, однако никто так и не подошел. Возница кинулся бежать, но я догнал его на улице, схватил за волосы, опрокинул и потащил обратно в склад. Он тоненько визжал и сучил ногами.

— Вы кто будете? спросил я

— Мы из банды Орека Кривого. Это наша территория — свое забираем! завизжал он

— Свое, значит, сказал я, тряхнув его. Где банда располагается?

— Я что, совсем дурной тебе это рассказывать?

Я молча снял с одного из трупов веревку, служившую ремнем, перетянул ему правую руку у локтя. Он смотрел на меня расширенными глазами и не сопротивлялся. Затем я поднял ее и одним ударом отсек кисть.

— Теперь расскажешь?

— Нет! Они меня убьют!

— Они — не факт, а я точно, сказал я и отсек еще кусок руки, почти по веревку.

Человек тонко завизжал.

Сзади детский голосок

— Дяденька, я покажу. Они деда убили, мне теперь терять нечего. Я обернулся — сзади стоял пацан с окровавленным лицом.

— Мы не хотели отдавать продукты — у меня папка и два брата на фронте. Мы из деревни недалеко от Мейна, у нас всех мужиков на фронт забрали. Вся деревня готовила продукты для наших на передовой и отправляла сюда, на склад, чтобы потом в армию отдать. Сами недоедали, лишь бы солдат накормить. А эти… Пришли, говорят «отдавайте, все поставки через нас». Мы отказались, так они вчера мамку убили, сестру к себе утащили. Говорят — развлекаться. А сегодня опять пришли. Вон и деда тоже убили.

— Хорошо. Пойдем, покажешь.

Я обернулся к безрукому и воткнул его нож ему в голову.

— Спасибо дяденька. Это он вчера сестру тащил.

— Не волнуйся, больше он никого не обидит.

Пацан повернулся и пошел куда-то вглубь трущоб, постоянно оглядываясь, не отстал ли я.

Минут через 30 я увидел среди халуп очень приличное каменное здание. Ну, бандиты никогда мозгами не отличались.

На входе стояли два битюга с дубинами.

— Куда прешь?

— К Ореку Кривому

Один пригляделся к пацану:

— А-а-а-а, узнаю. Это кажись твою сеструху мы вчера забрали к себе. Так она слабенькая оказалась — человек 30 всего выдержала, а потом померла.

Пацан бросился на него с кулаками. Я придержал его за плечо, а потом, достав 2 ножа, отправил обоих к праотцам. Меня начинала захлестывать красная ярость. Вокруг начала закручиваться серо-черная воронка. Ворота я просо вынес и пошел… Не знаю, сколько там людей было. Помню только, что, когда, наконец, добрался до этого сраного Орека — был весь в крови. Он схватил стандартный армейский арбалет и выстрелил в меня. Я поймал стрелу, а потом медленно запихнул ему ее в ухо так, что она вылезла с другой стороны. Потом я отрезал его голову, вышел на улицу и воткнул стрелу с его головой в ворота. Моя черная составляющая просто пела.

Тем временем пацан рванул куда-то вниз и через некоторое время из подвала вышло несколько девушек, в том числе и его сестра, которая, слава Богу, не умерла. Они с ужасом смотрели на залитый кровью двор и трупы.

— Идите по домам, больше Орек вас не побеспокоит. Покажите мне только, где можно помыться и где находится департамент Зеленого сектора?

— Дяденька, пойдем, у нас помоешься! А потом я тебя провожу

— Хорошо.

Через пару часов, помывшись и застирав форму, я вышел из дома Фанка, так звали мальчика, и пошел в департамент. На меня, пока я шел по улице, из окон смотрели люди. Одним словом, «прописался» я в городе.

Когда я подошел к Зеленому департаменту, меня встретило 2 часовых

— Куда?

— Старшина Юджин, к Генералу Зиппиусу со срочным сообщением от Креоны О’Брайен.

— Постой, пойду доложу.

Один часовой пошел внутрь, а второй тихо спросил:

— Это ты что ли Орека Кривого замочил? Люди шепчутся, что какой-то старшина-разведчик устроил резню в городе

— Нет. Он сам порезался.

— Ты не бойся, я никому не скажу — он, сука, полгорода терроризировал. У него родственник — начальник департамента тыла. Эта тварь сдавала информацию, у кого продукты есть, и они их потом армии втридорога толкали. Он же бойцов Орека от армии отмазывал.

— А как начальника зовут?

— Полковник Капкен. Ты разве не знаешь?

— Я, знаешь, на фронте был.

— А-а-а-а, понятно. Ты — молодец, этого Орека все боялись.

— Теперь можно не бояться — он глубоко порезался.

— Наслышаны уже…

В это время, в сопровождении часового, вышла лейтенант. Зеленая.

— Лейтенант Оорра, адъютант Генерала Зиппиуса. Давайте Ваше сообщение.

— Сожалею, лейтенант, но сообщение личное.

— Да что Вы себе позволяете, солдат!

В это время второй часовой, кстати, тоже старшина, сказал:

— Госпожа лейтенант, позвольте Вам кое-что сказать.

Она удивленно кивнула, он наклонился и что-то прошептал ей на ухо.

Ее глаза округлились, и она вновь посмотрела на меня:

— Извините, старшина, я сейчас доложу. Подождите здесь — если он согласится Вас принять, я за Вами сама выйду, и пошла, как мне показалось, излишне покачивая бедрами.

Часовой посмотрел на меня и подмигнул:

— Насколько я знаю, у ее родственников Орек тоже продукты реквизировал «на нужды фронта».

Через 5 минут она вышла:

— Генерал Зиппиус Вас ждет. Пойдемте.

По дороге, она обернулась:

— Это правда?

— Если то, что солнце встает на востоке, а садится на западе, то правда.

— Нет, насчет Орека?

— Ну не знаю, говорят, что он брился неудачно и очень сильно порезался.

Она ничего не сказала, и мы продолжили движение. Поднялись на 2 этаж.

— Постойте здесь

Она зашла в кабинет:

— Господин генерал, к вам старшина Ю…

— Я же сказал, его сразу сюда!

Я зашел. Зиппиус уже вышел из-за стола и шел мне навстречу.

— Юджин! Наслышан-наслышан… Идите, Оорра. Организуйте нам чаю. Думаю, разговор будет долгий.

Ее глаза просто вылезли из орбит — ни в одной армии мира генералы так не говорят со старшинами.

— Присаживайтесь, Юджин. Меня просто распирает от любопытства. После того, что Вы натворили в Штабе фронта, у нас все управление гудело, СБ меня допрашивало. Правда, сейчас успокоились. Как Вам все это удалось?

— Господин Генерал…

— Зиппиус, просто Зиппиус. Я же знал, что Вы нечто большее, чем кажетесь. Кстати, мне сегодня об Ореке доложили. Это правда?

— Смотря что?

— Ну, о том, что его голова приколота к его же воротам

— Правда.

— Молодец! Хотя теперь у тебя, кроме СБ, врагов прибавится, сказал он озабоченно.

— Так я и не пирог с малиной, чтобы меня все любили

Зиппиус засмеялся. В это время вошла Оорра с подносом, на котором стояли 2 чашки чая и вазочка с печеньками.

— Спасибо, голубушка, идите. Доложите там, что я сегодня для всех занят. Исключение — только Его Величество.

Интерес ко мне в глазах Оорры вырос до небес. Когда она вышла, Зиппиус сел напротив меня:

— Ну, рассказывайте.

И я начал рассказывать. И о том, что полковник Тронк теперь у нас и о том, что СБ теперь изменилось и о том, что Беломаха принесла мне клятву полного подчинения. Обо всем.

— Зиппиус, прежде, чем продолжить, я хочу попросить Вас дать мне руки

Он, не задав ни одного вопроса, их протянул, и я вкачал в него огромную порцию Серого, попутно прочитав его, насколько смог: Огромный Зеленый волшебник, очень старый и очень мудрый. Оказывается, Беломаха была вынуждена в свое время принять его заступничество по поводу Креоны лишь потому, что он принимал роды у королевы, а потом лечил ее сына, который стал теперь Королем. Мне за этот сеанс удалось омолодить его лет на 40, не меньше, а его аура просто налилась насыщенным зеленым цветом. Когда он открыл глаза, то посмотрел на меня:

— Я видел изменения, произошедшие в Креоне, однако списал это на ее влюбленность в Вас. Но то, что Вы сделали сейчас — просто невероятно!

Он встал, нагнулся несколько раз, потом подпрыгнул.

— Потрясающе!

— Зиппиус, у меня к Вам есть одно важное сообщение.

— А пойдемте-ка, голубчик, ко мне домой, там и расскажете.

Мы вышли с ним из кабинета. В приемной сидела Оорра.

— Вы что, лейтенант? Вам некуда идти?

— Господин Генерал, я живу в общежитии. Вот осталась — думала, если что-нибудь понадобится, помочь.

Зиппиус посмотрел на меня и залихватски подмигнул:

— А что, может и понадобится. Я пригласил Юджина к себе. Жена давно умерла, детей нет, так что дом холостяцкий да стариковский. Пойдемте, приготовите нам чай. А потом, если захотите, я Вам наверху постелю, ну или к себе пойдете.

Глаза Ооры окончательно вылезли из орбит.

Зиппиус предложил:

— А давайте прогуляемся пешком, идти недалеко.

Когда мы вышли, к нам подошло человек 15 в форме военной полиции. У десятерых были взведенные арбалеты, наставленные в мою сторону. К нам подошел майор:

— Господин Генерал, у нас есть приказ задержать Старшину разведвойск Юджина за убийство нескольких граждан города.

Зиппиус сразу изменился:

— Майор, Вы много себе позволяете! Сегодня Старшина является моим гостем и будет ночевать у меня дома. Можете поставить вокруг охрану, чтобы он не сбежал, а завтра я схожу к Королю. После этого мы посмотрим, кто кого будет арестовывать. Освободить дорогу!

Майор аж крякнул. Затем отдал честь и отошел в сторону. Так и пошли: мы втроем, а за нами полный взвод полицейских. Зиппиус посмотрел на них и сказал:

— Теперь, как я понимаю, хулиганов мы можем не бояться

Наш дружный смех заставил лицо майора просто потемнеть от злости и бессилия.

Дом Генерала, а вернее профессора Зиппиуса, представлял собой деревянный двухэтажный особняк. Гостиная и кухня внизу, кабинет и три спальни наверху. Особняк был добротным, однако, весьма запущенным — чувствовалось многолетнее отсутствие женской руки. Палисадник вокруг тоже зарос и представлял дикое сплетение когда-то культурных кустов и деревьев. Вот там-то и разместились по периметру дома доблестные полицейские.

— Зиппиус, извините, мне надо кое-какие дела сделать, после этого продолжим разговор.

— Конечно. Пока Оорра приготовит нам чай, а я ей покажу где что лежит. Вы не против, голубушка?

Когда он к ней обратился, ее аура так и засияла перламутром — похоже, она к нему была неравнодушна. Ну а если учесть, что он стал на 40 лет моложе… А почему бы, собственно, и нет.

Я связался с Кентаккой:

— Беломаха приступила к своим обязанностям?

— Еще нет, Хозяин. У нас был тяжелый разговор. Она от него еще не отошла.

— Она мне нужна сейчас в рабочем состоянии. Организуй с ней канал, я ее полечу. Транслировать ей команды буду через тебя, чтобы ты была в курсе и следила за их исполнением.

— Хорошо, Хозяин. И у меня открылся мощный канал с Беломахой.

Я осмотрел ее — Кентакка сильно на нее обиделась. Ну, ничего, поделом. Я вкачал в нее Серого, приведя в порядок. Выдавленный глаз затянулся и перестал кровить.

— Беломаха, хватит валяться, ты уже в норме. Мне надо, чтобы твое СБ начало наконец по-человечески работать. Я сегодня уничтожил банду Орека Кривого. Мне надо, чтобы сегодня ночью СБ арестовала его патрона — Полковника Капкена, а также людей, его покрывавших и доставило их к нам в замок. Условия содержания — отвратительные. Так же мне нужно охранно-верительная грамота от СБ самого высокого порядка с должностью «Спецсоветник» — старшина разведвойск себя исчерпал.

— Куда доставить грамоту и приказ?

Вот это правильно. Ожила.

— Я дома у Зиппиуса. Часам к 8 утра пусть привезут ко входу. Должность привезшего — не менее полковника, а то тут человек 15 из военной полиции меня ждут. Не хочу их убивать.

— Понятно. Будет. Что еще?

— Начинайте нормально работать! Сейчас ты знаешь кто настоящий враг. Но и без него всякого говна навалом. Вас должны уважать и бояться. Потрясите местную полицию — они не могли не знать об этом Орике. Да и арестовывать меня прислали целого майора, значит, были в доле.

— Понятно.

— Беломаха, будешь хорошо работать, я верну тебе глаз. Будешь работать плохо — сама знаешь, что будет.

— Спасибо Хозяин! Спасибо Хозяйка! Я буду ОЧЕНЬ стараться.

Я вернулся в гостиную. Зиппиус с Ооррой сидели за столом и мило беседовали. При моем приходе они прервали разговор и обернулись ко мне.

— Я решил вопрос с этими недотепами — я кивнул на улицу. Кстати, Вы знаете Зиппиус, а вы сегодня вечером спасли 18 человек.

— Как это? Не понял…

— Если бы не Вы, они были бы уже мертвы.

Он громко взглотнул.

Затем мы сели за стол, и я начал говорить:

Для начала я показал им, что из себя представляют пауки. Я представил им картину с Желтой из прошлого мира. Потрясенное молчание было мне ответом. Потом я показал аурную картинку Архора

— Что видите?

Первая, что удивительно, ответила Оорра:

— Мне кажется, или присутствует паучий запах?

— Да. А Вы, Зиппиус, чувствуете?

— Пожалуй, да, какой-то странный «запах» есть. Очень чужеродный, я бы сказал

— Запомните его — это и есть картинка зараженного пауками. Они, к сожалению, авторизовались в вашем мире, благодаря глупым экспериментам Черных. Теперь виновные наказаны, но от этого не легче.

Зиппиус спросил:

— А почему в «вашем» мире? Вы кто, Юджин?

— Я был призван в ваш мир из другого, где я тоже боролся с пауками. И победил их, однако при этом погиб сам. Это если в двух словах. Больше вам знать не нужно. Благодаря Вашему, Зиппиус, заступничеству я тоже сумел авторизоваться, в результате у нас появился шанс. Наша задача — выловить и изолировать зараженных волшебников. Основная их масса будет, я полагаю, в Империи. Но и у нас, мне кажется, их будет достаточно. Это третья сила и действует она против обеих сторон.

— Что мы должны сделать?

— Я хочу, на базе Зеленой школы под руководством Креоны открыть отделение боевой Зеленой магии. В вашем мире, в связи с большим количеством лесов, она будет очень эффективна. Более того, она может стать полной неожиданностью для врага.

— Боевой Зеленой магии? Не смешите меня, Юджин!

В этот же момент из стола вылез тентакль. Он аккуратно взял из рук пораженного Зиппиуса стакан с вином и перелил вино в мой бокал.

— Но… это же невозможно. Мы, когда были молодыми, экспериментировали с такими вещами. У нас ничего не получилось.

— И на основании этого Вы сделали вывод, что это невозможно? Зиппиус, Вы ученый или что?

Оорра прыснула. Потом посмотрела на смущенное лицо профессора и покраснела.

— Давайте подойдем к окну, я покажу вам кое-что.

Мы подошли к окну. В нашей видимости было человек пять полицейских. Из ближайших к ним кустов вылезло несколько тоненьких тентаклей. Они начали тихо тырить из их колчанов стрелы и утаскивать их в тень около дома. Один даже ухитрился вытащить нож. В этот момент кто-то из полицейских почувствовал неладное и открыл рот, чтобы крикнуть. Немедленно ближайший тентакль плюнул в его открытый рот ядом и человек мгновенно упал. Зиппиус дернулся.

— Не волнуйтесь, он просто спит — у меня не было задачи его убивать. Но я сейчас, например, точно знаю, где и кто из них стоит. Их уничтожение — секундная задача. Именно таким образом я уничтожил полную диверсионную группу врага на нашей территории около реки, даже не спустившись с дерева, на котором ночевал.

Оба потрясенно молчали.

— И что, любой Зеленый так может?

— Нет, конечно. ТАК, далеко не любой. Креона может. Я думаю, Вы, Зиппиус, сможете. Оорра — я на нее долго посмотрел — так не сможет. Но сможет достаточно, для того, чтобы создать врагам максимально некомфортное существование.

— Докажите! Зиппиус завелся. В нем сейчас говорил ученый и ректор университета.

Я взял его голову в руки и вкачал Серого и Зеленые знания. Его взгляд немного поплыл. Оорра смотрела на нас широко открыв глаза.

— Зиппиус, не подадите ли нам бокалы с вином.

Он молча встал и пошел к столу.

— Стойте! Вам не надо ходить!

Он сначала непонимающе на меня посмотрел, а потом из стола вылезло три тентакля. Они были еще не очень уверенными. Один, когда брал бокал, его опрокинул, а второй просто его раздавил. В результате к нам протянулся только один. Он понес бокал мне.

— Зиппиус, с нами дама! Как можно!

Тентакль завис в воздухе и потянулся к Оорре. Она взяла бокал и сделала шутливый реверанс.

— Кстати, уверяю Вас на собственном опыте, тентакли очень помогают разнообразить личную жизнь.

Оорра покраснела, а Зиппиус хихикнул. Потом она спросила:

— Юджин, а меня можно научить этому?

— Я думаю, Зиппиус сумеет, когда переварит те знания, которые я ему дал. Сделаете, Зиппиус?

— С удовольствием!

— Ну, пойдемте за стол. Сегодня за нами будет ухаживать Господин Генерал.

Мы расселись за столом. Тентакли, созданные Зиппиусом, все более уверенно разливали вино и подавали еду. Оорра опять покраснела. Я вгляделся и понял, что один из тентаклей погладил ее по коленке. Я подмигнул Зиппиусу, а он в ответ мне совершенно по-мальчишески улыбнулся.

— Итак, я хочу, чтобы вы, пользуясь Вашим положением, организовали на основе лазарета Креоны школу обучения армейских лекарей. В моем понимании, это самая элита. Может быть, они и не самые сильные, но точно самые готовые к принятию новых знаний. Вторую школу под Вашим руководством, предлагаю организовать здесь. При этом, настаиваю на принесении всеми учениками этой школы клятвы частичного подчинения Вам о нераспространении этих знаний и не применении их во вред. Если ученики захотят принести клятву полного подчинения — они должны приносить ее Креоне.

— Знаете, Юджин. Я тут подумал и решил — я принесу Вам полную клятву. Так будет проще и мне и Вам.

— Хорошо.

После этого я покрыл нас серым куполом.

Он встал передо мной на одно колено. На его голове появилась серебряная тиара с огромным зеленым камнем. Он протянул руки, в которых появилась толстая зеленая свеча:

Я, Зиппиус Орренфельд, Зеленый волшебник Ордена Зеленых, приношу тебе Юджин Серый клятву полного подчинения. Отныне я и все мои потомки принадлежат тебе. Ты волен распоряжаться мной по своему усмотрению.

— Я, Юджин Серый, принимаю твою клятву, Зиппиус Орренфельд. Отныне ты и твои потомки мои.

Свеча в его руках сгорела. Он достал из тиары камень и протянул мне. Я, как обычно, положил его на ладонь, в которой он и пропал. На моем внутреннем мониторе загорелась еще одна яркая зеленая звезда 1 уровня.

— Зиппиус, я очень оценил Ваш порыв. У меня, в свою очередь, для Вас хорошие новости — последствия Клятвы полного подчинения мне значительно отличаются от того, что было принято в вашем мире. В первую очередь, Вы не теряете ни личность, ни свободу в принятии решений. У нас с Вами образуется устойчивая ментальная связь, мы в состоянии обмениваться информацией, энергией и прочая. Единственное — Вы не сможете меня предать. Но, мне кажется, это и не планировалось

— Безусловно, ответил Зиппиус.

Я снял купол. Оорра смотрела на нас во все глаза:

— Юджин, профессор, я не почувствовала вашей клятвы… Вы… Вы ка-будто покрылись чем-то. Я перестала вас вообще не только слышать, но и чувствовать. Даже ваши изображения как-то исказились.

Зиппиус удивленно посмотрел на меня.

— Все правильно, я заблокировал информацию о том, что сейчас произошло. Совершенно не обязательно всем это знать — Зиппиус слишком значительная фигура.

— А мне что делать? спросила Оорра

— А Вам, голубушка, я рекомендую принести полную клятву Зиппиусу — Вы слишком много знаете. Да и, кажется мне, вы не против.

Она, покраснев, опустила голову.

— Ну, все, давайте спать. Завтра будет непростой день, сказал я.

Зиппиус показал мне мою комнату. Примерно через час перед моим «монитором» загорелась зеленая звездочка 2 уровня, связанная с Зиппиусом. Судя по скрипу кровати и стонам, он вполне воспользовался возможностями своего помолодевшего организма.

Я связался с Креоной:

— Как у вас?

— Скучаю!

— И я тоже! Но я по делу.

— Ускоренным темпом изучаю боевой раздел. Оказывается, Зеленые могут быть не меньшими извращенцами, чем Черные или Красные — удивительно циничные и эффективные заклинания. Чего стоит, например, проращивание корней внутрь. А…

— Я их знаю. У меня тоже есть новости — Зиппиус теперь наш. Принято решение организовать две школы: у тебя и у него, здесь в Столице. К тебе «на курсы повышения квалификации» направят докторов из фронтовых лазаретов, а он пошукает среди учеников и выпускников академии. И теперь вы можете с ним связываться ментально.

— Так он…

— Да.

— А я не почувствовала.

— Я скрыл это от всех. Не стоит об этом распространяться, думаю.

— Поняла

— Что наши?

— Фрика идет семимильными шагами вперед и… тоже по тебе скучает. Вот нашла отдушину в обучении. Недавно на занятиях учудила огненный дождь и выжгла целую поляну. Я на нее поругалась — нечего лес жечь. Теперь ходит дальше в горы. Полковник — молодец. Видно — помолодел. Тоже твоя работа?

— Да…

— Они с Сикором теперь на равных бьются. Я уже устала у обоих синяки залечивать.

— Скоро заберу его в Столицу, пусть головой поработает.

— Да, она у него весьма ясная. Как-то вечером зашла к нему поболтать — смотрю — какие-то таблицы рисует, схемы. Он тактикой спецподразделений в условиях новых знаний озадачился. Спит часа по три, наверное.

— Я рад, что в нем не ошибся

— Так ты ни в ком из нас, мне кажется, не ошибся.

И вдруг я понял, что хочу ее, прямо сейчас. Такую родную. Такую любимую.

Утром, в 8.00 в дверь особняка раздался уверенный стук. Из комнаты Зиппиуса вышла Оорра, запахнув халат на голое тело. Ее глаза сверкали. Увидев меня, она покраснела и немного потупилась, а я ей одобрительно кивнул. Она пошла открывать дверь.

— Здесь находится Специальный советник высшего ранга Службы безопасности Его Королевского величества Юджин?

— Д-д-д-а, только он…

— Позовите его, пожалуйста.

Я спустился вниз. В холле стоял щеголеватый Полковник СБ в черной форме.

— Господин Юджин! По распоряжению главы Службы безопасности Его Королевского величества, генерала Беломахи, вы назначаетесь Специальным советником высшего ранга. Извольте получить жетон, форму, гражданскую одежду и церемониальное оружие.

С этими словами он протянул мне небольшой золотой жетон с цепочкой на шею. Жетон был инкрустирован черными камнями, а в центре было искусно сделано изображение символа СБ — летящего орла. Затем из-за его спины появилось несколько Черных со сложенной в руках одеждой и ножами в красивых ножнах.

— Спасибо Полковник… я порылся в своих звездах на мониторе Выур, предайте Госпоже генералу мою благодарность.

Полковник Выур — полное подчинение Беломахе. Моя звезда 3 уровня.

— Господин Советник, Госпожа Генерал просила передать, что ночью был арестован Полковник Капкен, глава полицейского департамента и глава интендантской службы. Все решения были согласованы с Его Величеством. Эти люди уже дают признательные показания в Черном Замке.

— Хорошо, я буду там сегодня. Что-то еще?

— Что с этими делать?

Он отошел в сторону, и я увидел разоружённых полицейских, охраняемых 5 Черными. Я вышел и внимательно их осмотрел. Рядовой состав был чист, а вот майор мне не понравился. Что-то он скрывал

— Солдат отпустите. Пусть несут службу, а этого в Замок. Допросите, он явно что-то знает.

Майор дернулся, но ближайший к нему Черный отточенным ударом в печень заставил его скрючиться. Затем ему скрутили руки и потащили в Замок.

— Идите, полковник.

— Есть!

Он развернулся и в сопровождении свиты покинул дом.

Когда я вернулся, Зиппиус и Оорра смотрели на меня раскрыв рты.

— Ну, вот и решили нашу маленькую проблему. А заодно и раскрыли преступное сообщество. Ну и ранг СБ подняли. Зиппиус, Вы не против, если я на некоторое время здесь обоснуюсь? У Вас здесь очень хорошо работается.

— Конечно… Как мне Вас называть теперь?

— Как раньше и называли — Юджин, имя у меня не изменилось. Все остальное было только вопросами безопасности, для Вас все осталось по-прежнему. Думаю, Вам просто будет легче работать, но задач, как мы знаем, прибавится.

— Да, нам уже скоро пора на службу. Оорра, голубушка, приготовь завтрак, пожалуйста.

Она упорхнула.

— Хозяйка появилась?

— Я уже и не рассчитывал. Жена умерла больше 20 лет назад, детей у меня нет — а тут такое чудо! Да еще и клятву мне дала.

— Тентакли попробовали?

— Не удержался, каюсь.

Мы позавтракали, я одел гражданскую одежду, нацепил на пояс ножи, навесил на грудь золотой жетон, и мы все вместе втроем пошли по направлению к Зеленому департаменту.

Глава 19. Атака на пауков

По дороге я распрощался с Зиппиусом и направился в Черный Замок — надо было «поговорить» с арестованными. Вдруг со мной связалась Кентакка:

— Хозяин, кажется у нас проблемы. Хорошо, что мы поместили задержанных в экранированную часть башни — у начальника департамента полиции, кажется, паучий запах. Мать со мной согласна. Его мы еще не допрашивали, держим в экранированной ВИП-камере. Решили дождаться Вас.

— Молодцы, правильное решение.

Связался с Черным Мозгом:

— У одного, кажется, враг. Это правда?

— Да. Я максимально его блокировал, но не знаю, получилось ли окончательно.

— Понял, сказал я и побежал.

Вдруг мои внутренние интуитивные сгустки просто взвыли. Я мгновенно, не снижая темпа, сделал кувырок в сторону, одновременно доставая ножи. И не зря — в то место, где я только что был, ударило 2 арбалетные стрелы. Я тут же метнул 2 ножа, раздался крик.

— Беломаха, срочно Черный патруль на выход из города — на меня совершено нападение. Кажется, я кого-то ранил. Пусть роют землю, но приведут нападавших.

Кентакка:

— Хозяин, с Вами все нормально?

— Да, со мной все хорошо, но я хочу знать, кто это сделал.

Затем Беломахе:

— Беломаха, 2-х черных из твоего полного подчинения приставить к Зиппиусу. Пусть охраняют его и днем, и ночью. Нужны лучшие, он — ключевая фигура. Срочно! Пусть будут готовы защитить его даже ценой собственной жизни.

— Хорошо, Хозяин

— Зиппиус, на меня сейчас совершено нападение. Не волнуйтесь — все нормально. Сейчас я дал команду Беломахе — Вам в охрану дают 2-х Черных — они с Вами везде. Вы сейчас очень важны.

— Юджин, а может не надо? Не привык я к этому.

— К сожалению, надо. Вы представляете, что будет с вашим миром, если Вас убьют? А что будет с Ооррой?

— Понял. Присылайте своих Черных.

— И еще одно — Вы сейчас можете ментально связываться с Креоной. Думаю, вам есть, о чем поговорить — она уже некоторое время изучает боевой раздел и продвинулась в этом. У Вас своих задач немерено, воспользуйтесь ее знаниями, сократите себе время. И продумайте с ней методики обучения.

— Спасибо! Это ценно!

— Еще — я связал Вас с Беломахой. Немедленно сообщайте ей о любых нештатных ситуациях, об обнаружении зараженных волшебников, о возможной слежке… короче, обо всем. Не надо геройствовать, я Вас прошу! Живым трусом вы принесете значительно больше пользы, чем мертвым героем. Не надо жалеть Черных, приданных Вам в охрану — это их выбор. Беломаха — мой адепт, кстати, в отличие от Вас, не первого уровня. Все ясно?

— Ясно, ворчливо ответил он.

Классный дед! Или уже не дед? Вон Оорра как светится сегодня.

В процессе диалога я бежал по направлению к Черному Замку. Обернулся — вдалеке уже маячили черные фигуры — Беломаха быстро сработала.

По дороге, уже на подходе к Замку, когда я пробегал мимо небольшого леска, все внутри опять взвыло. Я просканировал пространство: двое Красных. Спрятались за деревьями и целятся в меня, поджидая, когда я подбегу поближе. Зря… Мгновенно два тентакля выскочило из деревьев, обвилось вокруг их шей и втянулось обратно, оторвав головы. Я подошел — два офицера полиции. Судя по тому, что Красные — дознаватели. Видать Пауки пошли по полицейскому ведомству. Я перешел на шаг и задумался о системе защиты волшебников от пауков. Итак, что мы имеем:

С одной стороны, я не встречал ни одного зараженного неволшебника. Не факт, что они не могут их заразить, конечно, но вероятность большая — иначе бы они давно это сделали. Не видел и Зеленых. Может быть, просто они не считали их правильной добычей на первом этапе, так как боевой Зеленой магии здесь до меня не было? Значит надо не допустить заражения обученных нами у Креоны и Зиппиуса. Точно есть Черные, Желтые и Красные. Других пока здесь не встречал. Что же… Поборемся за их души. Надо было понять, как это сделать, поскольку для создания «серого перемирия» требовалась одновременная энергия всех цветов. Кроме того, сил на такие глобальные трансформации сейчас у меня явно не хватит.

С этими мыслями я подошел к Замку. Двери немедленно раскрылись и меня встретил Черный офицер:

— Господин Советник, прошу за мной. Генерал Беломаха и госпожа Кентакка ждут Вас внизу башни.

Я поспешил за ним ко входу в башню. Быстро спустившись на нижний уровень и войдя в экранированное помещение, я буквально почувствовал напряжение Черного поля, созданного Мозгом для предотвращения связи адепта пауков со своими. Сначала заглянул в пыточную. Спиной ко мне стояла Беломаха перед главой королевской интендантской службы, а за его спиной, лицом ко мне стояла Кентакка. Скажу, что в Черном замке умели допрашивать — я увидел дрожащее и трясущееся существо: он сидел перед Беломахой и быстрым истеричным голосом сдавал своих. Всех, кого мог, а ее нога явно давила его яйца. Я вспомнил окровавленного деда вчерашнего мальчишки, его сестру, над которой надругались и быстрым движением подкинул в его нервы красного горящего огня. Тот аж завизжал. Кентакка вскинула глаза, увидела меня и попыталась опуститься на колени. Я кивком показал ей, чтобы она не мешала матери и вышла ко мне. Беломаха же так была увлечена своим любимым делом, что даже не обернулась.

Кентакка подошла, опустилась передо мной на колени и прошептала:

— Хозяин…

Я поднял ее.

— Что начальник полицейского департамента?

— Мы сразу поняли, что он заражен. Вообще, он всегда был сильным Красным, а его ведомство сотрудничало с нами, но сейчас его как подменили! Мы пришли его арестовывать ночью, в его кабинет. Хорошо, что мы были готовы, потому, что он напал на нас. Правда, он думал, что мать главная, поэтому основной его удар пришелся на нее. Это позволило мне просто швырнуть в него пепельницу и механически отключить сознание. Мать, после твоих с ней манипуляций, еще как-то держалась, а вот все наши, кто пришел его брать — повалились на грани болевого шока. Мне кажется, что раньше он таким сильным не был. Хорошо, что мы пришли неожиданно — было всего три дежурных офицера, которые тоже попытались на нас напасть — я их ментально вырубила. Они мое поле не видят и за врага меня не считали, всё на мать кидались. На всякий случай, я не стала приводить его в себя — мало ли, вдруг экран не справится и позвала тебя — уж больно яркое у него паучье свечение. Я такого еще не видела.

— Умничка! Сейчас он без сознания?

— Думаю да, я ему щипцы поставила

— Щипцы, что это?

— Специальный прибор, зажимающий одну из болевых точек. Человек при этом отключается и не важно, по своей воле он действует или чей-то адепт

— Пойдем, посмотрим

Когда мы зашли, он действительно был без сознания, а в его аурном поле сидел огромный паук. Он пытался привести в себя то тело, в котором он находился. Щипцы — зажим с золотыми иглами на лапках, сжимали один из его нервных узлов в области сердца. Крутая штука. От паука шел мощный канал связи со своими. Он пронизывал черный купол, который создал для защиты Мозг. Правда, после купола он был значительно тоньше. Видимо, большая часть его энергии шла на борьбу с защитой. Почувствовав мое присутствие, человек, не приходя в сознание, начал говорить абсолютно чужим безэмоциональным голосом:

— Мы узнали тебя, Серый. Мы уже встречались с тобой раньше

— Конечно. Я хорошо это помню

— Давай поделим этот мир. Мы не будем мешать тебе, а ты нам. Этот мир другой, не такой как тот.

— Ты от себя сейчас говоришь или от всех?

— Я не могу говорить от себя, но я являюсь одним из центров. Мы сможем поглотить этот мир, если ты нам не будешь мешать. Мы оставим тебе твою долю.

Я связался с Мозгом:

— По моей команде сними защиту, я попытаюсь нанести им удар. Не уверен, что он их убьет, но потреплет значительно. И начинай в меня вкачивать — мне потребуется весь ресурс.

Одновременно я ментально связался с Кентаккой, которая в шоке от услышанного, вцепилась в мою руку.

— Быстро принеси любое живое растение и поставь рядом с телом. Не важно, что — горшок с цветком, деревце, все что угодно. БЫСТРО!!!

Она метнулась из комнаты

Я почувствовал могучую подпитку Черной энергии, от которой мой серый шар стал разбухать прямо на глазах. Поскольку поведение паука при этом не изменилось, я понял, что он меня не может просчитать. Мне надо было максимально подзарядиться, поэтому я начал тянуть время.

— И как ты предлагаешь поделить этот мир?

— Мы не можем контролировать людей с отсутствием магических способностей, к сожалению, иначе я бы с тобой не вел переговоров сейчас. Мы оставим тебе любой цвет. Хочешь — Зеленый, хочешь любой другой.

— А почему именно Зеленый? Они никак не принимают участия в управлении

— А какой ты хочешь?

— Красный и Черный, например. Или Желтый

— Нет… Эти цвета нужны нам. Иначе мы не сможем подчинить никого.

— А чем Зеленый отличается?

— Они слишком близки к природе и практически не могут нам подчиниться. Либо мы их уничтожим, либо отдадим тебе и не будем трогать.

— То есть вы меня не уважаете? Я правильно понял? Вы отдаете мне то, что вам не нужно. Так дела не делаются…

— Нет… мы уважаем тебя. Ты — единственная преграда между нами и эти миром.

— Я хочу Зеленый, Черный и Красный. Иначе сделка не состоится.

— Я должен посоветоваться — у меня очень слабый канал в этом помещении.

Вот это мне и было нужно! Кентакка внесла небольшое деревце с комлем корней, и я знаком велел положить его рядом с телом Главного Полицейского. Поскольку его тело было без сознания, паук не мог пользоваться его органами слуха, обоняния и осязания. Этим я и хотел воспользоваться. Я вырастил небольшой тентакль и осторожно стал пытаться ввести его в тело. Кентакка достала нож и разрезала брюки несчастного, после чего тентакль вошел в анус и стал расширяться. В аурном поле появился зеленый отросток, который стал пробираться к пауку. Я взял его в серый пузырь, чтобы паук не заметил моих манипуляций раньше времени. Наконец все было готово.

— Если я сниму блокировку, ты сможешь связаться со своими?

— Конечно. Мы сумеем быстро принять решение.

Тентакль заострился и приготовился.

— А как я смогу быть гарантирован, что вы меня не обманите?

— Наше с-с-с-лово, зашелестел паук ртом подчиненного ему человека.

— Хорошо, я попробую снять блокировку.

Я «кивнул» Мозгу и пузырь вокруг паука лопнул. Канал связи паука стремительно начал расширяться. В этот же момент тентакль проткнул аурное поле человека, проткнул паука насквозь и вошел в канал. В этот момент я всю имеющуюся у меня энергию вложил в Серый разрушитель, который пошел по каналу. Паук, в предсмертных судорогах, попытался закрыть канал, но тентакль не дал ему этого сделать. Огромная серая масса рванулась внутрь. Я вкачивал все без остатка. Не знаю, что видел Мозг и Кентакка, но она, например, смертельно побледнела. А потом я почувствовал, как она, а с ней и все мои адепты подключаются ко мне и начинают качать. Конечно, это было каплей в море и без помощи Мозга я бы не обошелся, но, с другой стороны, это было как раз то, что нужно — в разрушитель добавилось черного и зеленого. И заряд пошел! Он шел прямо за расширяющимся каналом! Исчезнув вдалеке, он стал делиться на много маленьких каналов и каналов побольше, уничтожая паучью заразу. Аурное пространство содрогнулось от стона. Думаю, такой мощности ментальных атак в этом мире еще никто и никогда не производил. Через некоторое время, я почувствовал, что практически истощился и вынужден был прервать атаку, чтобы остаться в живых. Потом, уже проваливаясь в бессознательное состояние, я увидел, как аура человека-донора, паук, тенткакль и канал начали разрушаться серым пеплом.

Когда я открыл глаза, увидел над собой полные волнения глаза Кентакки. Я осмотрел себя в аурном поле — мешок был практически пуст и стянулся вокруг шарика. Мозг ровным каналом вкачивал энергию, постепенно его наполняя. Оглядевшись, я увидел иссушенный труп Первого полицейского, в котором зияла огромная дыра от рассыпавшегося прахом тентакля.

— Хозяин, что это было?

— Мы нанесли удар. К сожалению, думаю, не фатальный, по крайней мере, я бы на это не рассчитывал. Пауки не столь глупы — наверняка оставили где-то экранированную ячейку. Но потрепали мы их изрядно. К тому же, теперь ты можешь быть уверена, что они со мной не будут больше договариваться.

— Хозяин, Вы можете договариваться с кем угодно и о чем угодно, хоть о порезке меня на ремешки. Я — Ваша. Но, спасибо! И она приложилась к моей руке губами.

Правда, я этого практически не почувствовал — ко мне пошел «шквал звонков».

— Тихо! Объясняю для всех — мы только что нанесли решительный и сильный удар по паукам. Спасибо всем, что помогли. Теперь, что почувствовали вы?

Креона:

— Любимый! Я, мы почувствовали, что у тебя с кем-то схватка и ты качаешь энергию. При этом мы не чувствовали самой энергии — только наведенные потоки. Но и они были совершенно безумными. Мы сразу подключились к тебе и начали отдавать — Фрика даже сознание потеряла. Да, честно говоря, мы все были на грани этого. И вдруг все кончилось. Не знаю, как у кого, а у меня просто в ушах зазвенело от тишины в ментальном поле. Мне показалось, что все вокруг просто съёжились.

Зиппиус:

— Я сидел на заседании штаба. Вдруг что-то произошло — это почувствовали все волшебники. Я тоже к тебе подключился. Потом три Желтых и один Красный генерал упали без сознания. Когда они пришли в себя — волшебником остался только один из них. Трое пусты. Сейчас с ними работают в моем департаменте, но думаю, что им уже ничего не светит. Если выживут — почетная отставка. Что это было?

Фрика:

— Хозяин, я возвращалась с тренировки. Хорошо, что Креона была рядом. Желтый сектор просто загудел и застонал — всем Желтым было очень плохо. Я все что было, отдала Вам. Честно говоря, больше ничего не помню. Зато сейчас мне, как Желтой, просто дышится полной грудью.

Зиппиус:

— Сейчас поступили сводки с фронта: две флотилии Имперских птицелетов просто свалились, так и не долетев до фронта, все атаки на одном из направлений захлебнулись с обеих сторон. Многие Желтые попадали без сознания.

— Я сейчас расскажу, что это было. Мне удалось подключиться к паучьей сети, которую вы, к сожалению, не видите и нанести удар разрушителем. Без вас у меня ничего бы не получилось. Те, кто попадали без сознания — были заражены, те, кто «опустел» — стали жертвами того, что их пауки перед смертью, уничтожили аурные поля своих носителей. Мне важно поговорить с теми генералами, особенно с тем, кто не потерял свой цвет, чтобы понять механизм заражения. И еще одно — сейчас пауки всеми силами будут восстанавливать сеть и уничтожать неподчиняющихся. В основном, это Зеленые. Зиппиус, Беломаха — на вас объяснение того, что произошло в штабе, координация действий. Креона — на тебе школа Зеленых, Зиппиусу будет некогда. И отправляй сюда Тронка и Фрику. Тронк должен возглавить разведку фронта, а мы с Фрикой должны сходить на ту сторону, в Империю. Да, и пришли сюда еще десяток плащей, думаю, они нам понадобятся. Всем все ясно?

— Да!

— Беломаха, Тронку верительную грамоту подготовь и притащи в Замок этих генералов.

— Хорошо, люди за ними уже пошли. Кстати, тот полицейский офицер, что был нами арестован, когда забирали Вас из дома Зиппиуса, сейчас тоже пустой. И, похоже, сошел с ума.

— Фрика, попытайся вспомнить, что происходило, когда в тебя сажали твоего паука?

— Мне как будто кто-то шептал, чтобы я не сопротивлялась, перед глазами были всякие ужасы. А когда ко мне приложили тавро — у меня был болевой шок, и я на минуту сдалась или потеряла сознание, я не знаю. Но когда я пришла в себя, он уже был.

— Понятно. Беломаха, как вы распространяли пауков?

— Примерно так, как сказала Фрика. Причем, сложнее всего было именно с Зелеными. Если честно — Креона у нас вторая. Она и нужна была нам для эксперимента, так как первая умерла. Нам надо было, чтобы волшебник расслабился и принял его в себя. С Желтыми, Красными и Черными проще — либо, если они офицеры, они дают клятву частичного подчинения, которой можно воспользоваться, либо тому, кому ставишь надо наобещать с три короба и тогда он сам открывался.

— Понятно. Значит этот, оставшийся в живых Желтый генерал, потенциальный предатель. Отнесись к нему соответственно. А что у тебя этот урод, главный каптенармус, которого ты допрашивала?

— Ничего, ни капли магического таланта. Он даже не почувствовал, что что-то произошло, зато сдал все банды в городе. Он, оказывается, со многих, не только с Орека покойного получал. Будет нам работы…

— Думаю, что рейды надо завершить массовыми публичными казнями, чтобы неповадно было воровать в военное время. У него были «представители» в других городах и гарнизонах?

— Сейчас с этим работаем.

— Хорошо.

Затем я откинулся и «на секундочку» закрыл глаза. Проснулся не знаю через сколько времени. Моя голова лежала на коленях у Кентакки.

— Проснулись, Хозяин? Можно я пошевелюсь — Вы почти 8 часов спали, у меня все ноги затекли. Я даже в медитацию ушла, чтобы отвлечься от боли. Перенести Вас я сама бы не смогла, а другим не доверила.

— Конечно!

Я вскочил и осмотрел себя — я был полон. Мозг еще подпитывал меня, хотя его «ручеек» был уже совсем тоненький.

— Какой же в тебе объем… тихо сказал он, я устал! Буду, наверное, неделю регенерироваться и восстанавливаться. Я видел, что ты сделал — но только потому, что ты на моей территории. Это просто невероятно. Ни твою, ни их энергию я не вижу, но я потрясен.

— А с тобой другие цвета не связывались?

— Попытки были. Но я все тебе отдавал, не до того было. Сейчас восстановлюсь и попробую наладить контакты. Мы тысяч десять лет этого не делали.

— Отлично!

Я посмотрел на Кентакку. Она делала упражнения, пытаясь разогнать кровь в ногах. Я подошел к ней и грубо разорвал на ней одежду. Затем прижал ее к стене и положив руку на щель, стал сжимать и тянуть ее губки. Ее ноги стали инстинктивно сжиматься

— Руки за голову, ноги широко. Стоять так. Молчать.

В ее глазах начал плескаться ужас. Я мял ее щель, крутил и оттягивал соски.

— Ложись. Ноги за голову.

Ее гибкость и тренированность вполне позволяли делать это. Руками она держала свои ноги, между коленями на меня смотрели испуганные глаза. Все ее нижние дырочки были открыты. Я не торопясь подошел и, приставив член к попке, стал давить. Видимо, ей было очень больно и, поэтому, она не могла расслабиться. От этого становилось только хуже. Я молча смотрел ей в глаза и продолжал давить. Появилось немного крови и анус, надорвавшись, пропустил меня внутрь. Концентрация черной энергии вокруг стала стремительно увеличиваться. Она закусила губу, чтобы не кричать. Я продолжал двигаться в ней, получая удовольствие от ее полного подчинения — в своем испуге и покорности она была очень красива. Сделав в ней несколько движений, я сделал пальцы щепоткой и стал вводить их в щелку. Поскольку она была абсолютно сухой, я насильно заставил ее кончить. После этого, пользуясь обильно появившейся смазкой, я надавил, и рука зашла внутрь. Из-за того, что член продолжал быть в ее попе, было совсем узко, тем не менее, я рукой обхватил его и начал поглаживать через тонкую перегородочку. Вернее, я двигал не рукой, а членом. Черная энергия прямо заструилась, на сей раз уже из меня. А затем я заставил ее феерично кончить еще раз. Она металась и билась подо мной, ее глаза полностью потеряли осмысленное выражение, однако при этом, помня мой приказ, она не произнесла ни звука. А потом кончил я. Вынув член из кровоточащего ануса, а потом руку из щелки, я полюбовался на то, что получилось. Мне понравилось. При этом она так и продолжала метаться в оргазме. Периодически из нее выскакивали струйки мочи — она полностью перестала себя контролировать. Когда она успокоилась, я снял боль и залечил повреждения.

— Почисти своего Хозяина.

Она, еще плохо ориентируясь в пространстве, стала облизывать мой член и ноги, запачканные ею.

Услышал голос Мозга:

— Да, порадовал старика — она адепт высочайшего уровня. Давно в этих подвалах так не генерили. Спасибо.

— На здоровье. Подключи полноценно ее тоже к своей подпитке пожалуйста. Мало ли где и с кем придется воевать

Немедленно к ее мешку протянулась тонкая пуповника.

— Собирайся и пойдем.

Она, с трудом, хотя у нее уже ничего не болело, стала натягивать на себя рваные тряпки, бывшие ее одеждой. Потом подползла ко мне, поцеловала руку и прошептала:

— Спасибо, Хозяин.

— Ты удостоилась чести быть подключенной к практически бесконечному источнику энергии.

Она посмотрела внутрь себя и увидела пуповину, пропадающую в пустоте — ее аурный мешок был защищен мной и, соответственно, ей не виден. После того, как она на все это посмотрела, я скрыл пуповину в серый кокон, замаскировав ее новые возможности.

— Я чувствую… Это потрясающе. Спасибо…

— Все, собираемся и пошли, надоело быть в каменном мешке.

Глава 20. Новое существо

Следующие три дня я провел в глубокой медитации — мне надо было осмыслить и освоить очень многие вещи: Во-первых, надо было научиться пользоваться возможностью перемещения между черными источниками. Это пока не получалось — я мог только «выглядывать» через них, перенос физического тела мы с Мозгом еще не придумали. Во-вторых, я, кажется, понял, почему не получался «дальний поиск» — здесь не было эргрегора. В-третьих, я постоянно сканировал пространство в поисках выживших адептов пауков. Пока не нашел, но остро ощущал, что они где-то есть. Но где? Потом мы много общались с Креоной. Ее мудрые и взвешенные суждения обо всем были мне очень ценны. Я попросил ее сходить к Зеленому источнику и попробовать наладить с ним контакт. Она связалась со мной, находясь на нем и сказала, что кажется услышала его голос.

— Отлично. Попробуй с ним пообщаться.

— Постараюсь.

Она далеко продвинулась в боевой магии Зеленых: научилась распознавать присутствие людей в лесу и позиционировать их место, овладела тентаклями, научилась выращивать траву-лезвия, проращивать корни через живые организмы. Сейчас она работала над разделом «яды». Учитывая, что она была медиком — получалось достаточно интересно, так как при этом новыми лекарствами она тоже занималась.

Фактически для нее и таких как она, как для боевой единицы, врагами могли быть только голубые на птицелетах, которые могли ее уничтожить физически. Желтые, методом тотального выжигания в принципе тоже могли нанести ей вред, однако тогда им необходимо было выжигать все, вплоть до корней, что было более чем энергозатратно. Таким образом именно Зеленые потенциально могли прекратить войну за ее бессмысленностью.

— Тебе надо поработать над созданием автономных анклавов, не пропускающих никого, кроме того, кого ты сама решишь, без твоего присутствия.

— Я подумаю над этим.

В какой-то момент, когда я в очередной раз вышел из транса, ко мне подошла Кентакка:

— Хозяин, прибыла делегация от Креоны. При этом она спрятала глаза.

Я понял, что приехала в том числе и Фрика, и Кентакка не знала, как ей себя вести. Я упруго поднялся и вышел во двор. Кентакка поспешила за мной и встала сзади. Рядом с лошадями стоял Тронк в своей полной полковничьей форме и Фрика. Она была в походном комбинезоне с накинутым капюшоном, однако ее густые золотые волосы все время выбивались из-под него. Увидев меня, ее глаза радостно и преданно сверкнули, а аура — уже очень насыщенного желтого цвета, ярко запереливалась. Она опустилась на колени:

— Хозяин!

Тронк обернулся ко мне. Я подошел к ним. Тронк изменился — омоложение и напряженнейшие тренировки не прошли для него даром — передо мной стояла боевая машина.

— Приветствую, Юджин… Господин Советник! И он вытянулся по стойке смирно. Фрика так и осталась стоять на коленях.

Я поднял ее.

— Подойди к Кентакке — она твоя Черная сестра. Пообщайтесь пока, мне надо поговорить с полковником.

Фрика осторожно подошла и протянула Кентакке руку. Та сжала ее и пошел контакт. Их аурные мешки, хотя они их и не видели, потянулись друг к другу. Я улыбнулся и объединил их в один серый мешок, максимально сблизив. Затем я, в месте контакта, истоньшил стенки их мешков, позволив практически одинаковым по размеру шарикам соприкоснуться. Глаза у обеих вылезли из орбит.

— Девочки, пообщайтесь там без меня, у вас есть, о чем поговорить, мне кажется.

Они, не сводя друг с друга глаз, одновременно кивнули. Вообще они выглядели вместе очень интересно: Практически одного роста с похожими спортивными фигурами, однако одна была с черными как смоль вьющимися волосами, черными как смоль глазами и орлиным профилем, другая же с гривой золотых волос и небесно-синими глазами.

Рядом со мной завистливо крякнули. Я развернулся.

— Полковник, мне тут рассказывали, что Вы недавно точили карандаш, порезались ножом и плакали как ребенок. Это правда?

Он улыбнулся:

— У Вас плохая разведка — я не заплакал. Хотя, признаюсь, хотелось.

Я протянул ему два тренировочных ножа:

— Ну так докажите, что не плакса.

Он снял китель, оставшись голый торс, покрутил в руках ножи, взвешивая и ища точку балансировки и встал в стойку. Я достал два своих тренировочных ножа и понеслось…

Могу сказать, что его уровень стал таков, что у людей без магических возможностей против него не было ни шанса. Да и далеко не всякий Черный выдержал бы. Его интуитивные сгустки просто руководили им во время боя. Я постоянно взвинчивал темп боя, однако Полковник его принимал. Остановились мы на пределе скорости для человека — в сверхскорость я уходить не стал. Минут 40 мы прыгали друг вокруг друга. Тело полковника блестело от пота, на нем было несколько красных следов от моих «порезов», но ни одного фатального. Я поднял руку, мы остановились и поклонились друг другу.

— Признаю, Вы не плакали. Моя разведка облажалась, поэтому думаю возглавить ее надо Вам.

— Почту за честь.

Пойдемте обмоемся и нам надо поговорить. Я кивнул одному из Черных, наблюдавших за боем.

— Покажи Полковнику его комнату. Встречаемся через час.

Затем связался с Беломахой:

— Удалось создать департамент разведки при штабе фронта?

— Пока нет. Вопрос перенесли, так как произошли известные события с пауками. Однако проблем в этом вопросе больше не предвижу — те, кто блокировал это решение, были заражены. Пока предлагаю выделить под него один из флигелей в замке. Пусть создает структуру.

— Хорошо. Вводи его в Высший Королевский совет. Через час встречаемся у тебя.

— Поняла.

Я отключился от нее и пошел к себе. Кода я вошел в комнату, Кентакка и Фрика интенсивно общались на ментальном уровне. Я подключился — шел обмен образами, в которых я занимал центральное место. Они были заняты друг другом и я, прислонясь к косяку двери, стал за ними наблюдать. Кентакка как раз передавала в образах и ощущениях наше последнее «общение» в подвале.

Я кашлянул и обе обернулись.

Фрика:

— Хозяин, это потрясающе. Если Креона как мама, то Кентакка как сестра. Я хочу быть для Вас как она…

— Нет. Она будет как она, а ты будешь как ты. Раздевайтесь обе.

Они мгновенно скинули с себя все и встали у стены, положив руки за голову и расставив ноги. Я стал проводить по ним руками, вводя обеих в состояние возбуждения. Губки у обеих набухли, между ними появились прозрачные капельки.

— На постель, в 69. Фрика сверху.

Они бегом разместились. Я подошел и не торопясь, раздвигая стенки Фрикиного влагалища, зашел в нее. Застыл в самой глубине. У-ф-ф-ф… Она застонала и подняла голову, но я надавил на ее затылок и прижал ее лицо к щелке Кентакки, а потом нажал на ее таз и практически положил ее щелку на лицо нижней девушки. Они коснулись языками друг друга. И тут я мощно, пользуясь тем, что и ауры были в одном сером мешке, вкачнул в нее серого. В аурном поле серый поток смел сначала границы желтого мешка, потом черного, а потом закрутился, полностью их перемешивая. Появилась устойчивая воронка. Не совсем как в том, другом мире — она не тянулась вверх, а просто закрученный серый водоворот с растворенными в нем черным и желтым, которые были видны как редкие всполохи. Я действительно их полностью перемешал. Они стали частью друг друга и частью меня. Я качал и качал серое, совершая движения внутри Фрики. Когда я кончил и вышел из нее, водоворот продолжал крутиться. Обе были в полной прострации, поскольку их личности претерпели глобальную трансформацию. Они стали для меня и друг для друга единым целым.

Я поднялся с постели и посмотрел на то, что получилось. По их телам пробегала синхронная судорога оргазма — действительно как единый организм. Я тихо вышел и спустился во двор, где меня уже ждали Тронк и Беломаха. Они молча стояли поодаль друг от друга.

Подойдя к ним, я сказал:

— Думаю, вы уже знакомы друг с другом, но не в существующем статусе. Теперь ситуация изменилась, нам вместе работать и вместе побеждать. То, что было — ушло безвозвратно.

Тронк:

— Неужели человек может так измениться?

В это время Беломаха сильно побледнела, задрожала и опустилась на землю. Потом подняла на меня расширенные зрачки на абсолютно бледном лице:

— Это невозможно… У меня теперь 2 хозяйки, но они как одна… Я ничего не понимаю…

— В этом мире еще многое изменится, Беломаха. Иди и выполняй, то что велено.

Тронк с удивлением смотрел на наш диалог.

— Да, теперь я вижу… Я готов работать с Вами, Юджин, а значит и с ней.

— Тронк, я знаю, что Вы много думали над стратегией и тактикой новой войны. Продолжайте, у Вас теперь достаточно полномочий. Нужна новая кровь, новые идеи. Я хочу, чтобы у нас была лучшая разведка и лучшая контрразведка, которую только можно придумать. С новым ресурсом — я кивнул на Беломаху — у Вас получится.

— Понял, Советник. Разрешите идти?

— Идите и заберите с собой Беломаху. Помогите ей, а то ей, наверное, будет некоторое время не очень хорошо.

— Понял, сказал он и взяв под руку Беломаху, не быстро пошел в сторону выделенного ему флигеля.

— Тронк!

Он обернулся

— Мой Вам совет — доверяйте своей интуиции. Она Вас не подведет.

Он кивнул и, развернувшись, ушел.

Я же поспешил наверх. Когда я поднялся — то увидел, что мой интуитивный эксперимент увенчался полным успехом. Их ауры разделились примерно поровну. При этом их цвет стал похож! У одной — черный с желтыми сполохами, у другой — желтый с черными. При чем сполохов в каждой было не менее 30 %. Более того, их соединяли многочисленные пуповины, по которым шел интенсивный обмен информацией. Теперь у них стали общие воспоминания, общий опыт, общие знания.

— Хозяин, я… сказали они одновременно. Потом посмотрели друг на друга и засмеялись.

— Хозяин, теперь это мы! Это потрясающе!

— Ну и хорошо. Что умеете теперь?

Кентакка тут же сделала маленький файер, а Фрика запустила в угол тонкую черную молнию. Ого! Круто! На столь близкий контакт даже я не рассчитывал.

— Отлично!

Я повернулся, чтобы пойти в туалет. Фрика метнулась ко мне:

— Хозяин, я хочу попробовать!

Затем она расстегнула мои штаны, как величайшую ценность, достала член, взяла головку в рот и стала производить язычком столь знакомые мне по действиям Кентакки движения. Слив в нее все, я опять почувствовал знакомые движения язычка. Обернулся — Кентакка сидела почти с таким же выражением лица, как Фрика. Я решил продолжить эксперименты и сказал Кентакке:

— Раком! Раздвинься!

Она встала в требуемую мной позицию. Фрика, опередив меня, прижалась губами к ее попе и, облизав дырочку, облегчила мне проникновение. Я вошел на всю длину. Тогда Фрика, сделав руку лодочкой, вошла в Кентаккино влагалище (как я тогда в подвале) и стала гладить и сжимать мой член. Я не шевелился и она, через некоторое время, заставила меня таким образом кончить, после чего выдоила досуха. При этом обе они были в состоянии непрекращающегося обоюдного оргазма, а я для этого ничего не делал. Когда я кончил, было видно, как серый туман ворвался в черно-желтый кокон, а потом по пуповинам, распределился поровну с желто-черным. Я задумался над вновь созданным мной существом, тем временем кто-то из них почистил меня язычком. Кто — уже искренне было не важно.

Я улегся, а они убежали вдвоем в ванну. Меня начал морить в сон. Через некоторое время в меня уютно уткнулись два тела.

— Хозяин, мы решили — если хотите узких дырочек, то это Фрика, если растянутых — то это я.

Я обнял их и позволил себе окончательно провалиться в сон.

Глава 21. Дальний поход

Утром, со сна, я навалился на золотоволосое чудо, чьи ножки тут же услужливо разошлись и вошел в нее. Дырочка у нее действительно была узенькая, так что достаточно быстро ко мне начало подкатывать. В этот же момент черноволосая голова накрыла губами одну ее грудь, а рука стала щипать и перебирать сосок другой. После этого обе начали феерично кончать. Щелка начала ритмично сжиматься, что послужило для меня спусковым крючком и я кончил внутрь. Немедленно темноволосая голова исчезла под одеялом. Я вышел и перевернулся на спину. Член был уже полувозбужден, но его накрыл ротик с таким остреньким и ловким язычком, что я опять возбудился и через некоторое время выстрелил еще раз. Опять обоюдный оргазм. После этого я напрягся и помочился. Внизу послышались глотки. Через некоторое время из-под одеяла показалось улыбающееся и облизывающееся лицо Кентакки:

— Хозяин, так интересно… Когда Вы вошли во Фрику, у меня было полное ощущение, что Вы вошли в меня, только контакт более плотный. И мне ужасно захотелось, чтобы мои груди начали пощипывать и облизывать. Что я и сделала ей… как себе.

В это время со мной связалась Креона:

— Эй, вы чем там занимаетесь?! Я тоже хочу!

Я улыбнулся:

— Я совершенно не готов делиться моими отношениями с тобой ни с кем! Твое и мое — это только наше.

— Я знаю и чувствую это. Просто… я по тебе очень соскучилась, любимый

— И я. Сегодня уходим в рейд в Империю, потом я к тебе

— Очень жду! Боюсь, что на таком настроении что-нибудь такое убийственное создам, что потом самой стыдно будет…

— Потерпи, моя хорошая!

— Ко мне сегодня прибыла на обучение первая партия лекарей. Мы с Зиппиусом все обсудили и разработали методики — будем учить ускоренно — 2 недели.

— Объясни им, что именно они будут отныне мишенями пауков. Лучше всего, если они будут приносить тебе частичную клятву, по типу воинской присяги, тогда и ты и Зиппиус сможете им помочь. Делайте Зеленый клан. Если откажутся — отправляй обратно, нечего ненадежных учить. К тому же, они должны быть под постоянным контролем — слишком серьезный инструмент ты им даешь.

— Хорошо. В принципе Зиппиус примерно такую клятву и предложил принимать.

— Молодцы. Вот в ком не сомневался — так это в вашем тандеме.

Затем я встал. Посмотрев, на валяющихся в постели барышень, я очень аккуратно разделил их ауры в отдельные серые мешки. Каждую пуповинку тоже. Теперь они могут находиться отдельно друг от друга, будучи постоянно в полном контакте. А со стороны — ни их магических возможностей, ни их контакта видно не будет.

— Фрика, Креона плащи передала?

— Да, я их принесла. Вот они.

Я внимательно в них вгляделся. Мастерство Креоны выросло многократно.

Я взял два из них и настроил на Фрику и на Кентакку. Потом еще один для себя. Одел его, адепты рты раскрыли. Я практически перестал быть виден и при дневном освещении в комнате.

— Оденьтесь. Кентакка, позови Тронка, Фрика приберись перед его приходом.

Пока Полковник не прибыл, я опять связался с Креоной:

— Плащи великолепны. Начинай их готовить и отправлять сюда к Тронку — ему понадобятся. Я научу Кентакку их индивидуально настраивать.

— Хорошо. Через пару недель будет первая партия.

Через полчаса Полковник прибыл в сопровождении Кентакки. В комнате уже ничего не напоминало о наших ночных и утренних экзерсисах.

— Советник, разрешите войти?

— Входите, Тронк, у меня новости:

— Какие?

— Я отправляюсь в Империю, Фрика со мной. Кентакка остается здесь, в замке за старшую.

Кентакка вскинулась, но я так на нее посмотрел, что слова застряли у нее в горле.

— Тронк, посмотрите:

Я накинул плащ. Тронк даже рот раскрыл от удивления.

— Это новая разработка — будете лично выдавать тем, кто работает в поле. Каждый Кентакка будет настраивать индивидуально, что бы попав в чужие руки он потерял свои свойства. Разработка секретная — за нее враги на что угодно пойдут. Первая партия плащей будет через 2 недели. Все заказы — через Кентакку.

— Понял. Спасибо

— А это Ваш плащ. Будет в чем караулы ночью проверять, чтобы не спали.

Он по-мальчишески улыбнулся.

— О результатах рейда буду докладывать. Будем строить нашу оборону исходя из того, что у них происходит. Все.

— Понял. Разрешите идти?

— Идите.

Он подхватил свой плащ, развернулся и ушел

Кентакка тут же кинулась ко мне в ноги:

— Хозяин! Можно я с Вами?

— Нет. Я вообще хотел один идти, но Фрика — местная. Уши мы ей обратно сделаем. А ты нужна мне здесь. К тому же я бы твою матушку без присмотра не оставлял. Ничего, я хлопнул так же расстроенную Фрику по попе, ты своего не упустишь.

Обе ойкнули и схватились за попы.

Затем я взял Кентакку за лицо, вошел в контакт и дал знание, как настраивать плащи.

— При настройке смотри сердцем. Если что-то не нравится — никакого плаща не давай. Ясно?

— Да, хозяин.

— Принеси нам теплую униформу и рюкзаки. У тебя — час. Мы пока сходим поедим. Через час уходим.

Пока мы ели, Кентакка носилась по Замку, собирая нас — у Черных была великолепная униформа, значительно лучше стандартной армейской. Когда мы пришли, все было готово. Мы оделись. Зимняя форма и ботинки сидели идеально. Я взял весь свой метательный арсенал. Кентакка дала Фрике свои ножи, что среди Черных считалось высшей, почти невероятной, честью. В рюкзак я запихнул еще один не активизированный плащ. На всякий случай. Потом Кентакка достала откуда-то из закромов маленький арбалет и десяток болтов к нему. Протянув Фрике сказала:

— Будь осторожна, стрелы отравлены. Дальность не большая, но эффективность 100 % — достаточно царапины. Это мне мать в свое время дала, когда у нас в Замке неспокойно было.

— Дай мне стрелу

Фрика протянула мне одну. Кончик стрелы был измазан чем-то черным. Я понюхал, повертел в пальцах. Потом напрягся и настроил себя на дезактивацию этого яда. Удивительно сложный и эффективный состав. Зачем? А на всякий случай. Мало ли — случайный выстрел. Потом вернул стрелу.

— Все, пошли. Кентакка — остаешься за старшую. О нашем уходе, кроме тебя и Тронка никто не знает, ну и не надо об этом говорить. Скажи, что я с адептом медитирую в нижнем уровне башни. Входа туда все равно ни у кого нет — никто не проверит.

В глазах у обеих барышень стояли слезы, но никто из них не проронил ни звука.

Мы вышли из Замка через потайной ход, чтобы информация о нашем уходе не просочилась раньше времени. Немного попетляв по лесу, где уже лежал устойчивый снеговой покров, мы вышли к тому дереву, куда я спрятал в свое время оружие. Я открыл дупло и достал свой арбалет со стрелами. Вот теперь мы были полностью готовы. Затем я, как и в прошлый раз, вызвал оленей. Фрика все время стояла с глазами, полными слез

— Значит так: в таком состоянии ты мне не нужна. Отправляйся обратно в Замок.

Она грохнулась передо мной на колени:

— Хозяин, простите! Просто я всю жизнь была сиротой. Все время то в закрытой школе, то в училище. Из нас готовили убийц-диверсантов. А тут за короткое время у меня появились почти мать и больше, чем сестра.

— А что у тебя еще появилось?

— … Хозяин…

— Так вот, в таком состоянии ты ему не нужна. Вспомни опыт Кентакки, что бывает, если я в ком-то сомневаюсь, и не важно по какой причине. Либо ты немедленно берешь себя в руки, либо пошла нах… отсюда. Третьего не дано.

Я круто развернулся и пошел в направлении оленей, которые уже стояли неподалеку. Когда я к ним подошел, услышал сзади быстрые шаги. Не знаю, сама ли или с помощью Кентакки, но она справилась. Теперь передо мной стоял воин — ни тени сомнения в глазах. Я сел на своего оленя, она на своего, и мы помчались к реке. Через 18 часов бега, мы почти подъехали. Было уже темно и мы решили заночевать на дереве. Нашли подходящее, я соорудил гнездо из тентаклей и мы в нем устроились, прикрывшись моим плащом. Достали из рюкзаков сухпаек. Фрика, пользуясь тем, что она Желтая разогрела его в своих ладонях и мы поели. Потом, немного повозившись, Фрика прислонилась ко мне спиной, расстегнула сбоку верхние карманы, взяла мои руки и просунув в сделанный под ними разрез, положила на свои груди.

— Кентакка сказала, что Вам так нравится.

Я стал катать и перебирать их, периодически пощипывая соски. При этом ввел ее в состояние тихого затяжного оргазма. Она тоненько скулила мне на ухо. Мне захотелось большего, но это было небезопасно — мало ли патруль там или что. И, хотя мы были на своей территории, демаскироваться не хотелось. Через некоторое время она, мягко освободившись от моих рук, развернулась и, сложившись, достала мой член.

— Слейтесь в меня, Хозяин, сказала она и накрыла член ртом.

Мы не шевелились, только ее язычок порхал вокруг моей головки. Долго ждать не пришлось и наступила кульминация. Я услышал три глотка. Она подняла на меня совершенно шалые глаза.

— Давай спать устраиваться, хватит хулиганничать. Сегодня под утро будем мост переходить. В плащах, думаю, проскочим.

Она быстро опять развернулась, прижалась ко мне и мы заснули.

В полчетвертого я разбудил ее.

— Пошли

Мы спустились с нашей лежанки, тентакли втянулись и уже ничто не напоминало о том, что здесь кто-то ночевал. Было зябко и сонно. Мы шагом-бегом преодолели 1,5 километра до моста. С обеих сторон на нем были будки часовых. С нашей стороны часовой спал, уткнув нос в тулуп. С той стороны было непонятно

— Пойдем по колее, чтобы не оставлять следов. Если кто-то выйдет — ложись. Плащи нас скроют

— Хорошо.

Прокравшись мимо спящего часового, мы побежали. Фрика впереди, я за ней. Один раз Фрика оступилась и снег хрустнул. Мы мгновенно легли. И вовремя. Из будки на другой стороне моста вышел закутанный в тулуп человек и стал вглядываться в темноту.

— Илон! Спишь чтоль?

Сзади зашевелился тот, кто спал в будке

— Нет! Сижу. Замерз немного

— Смотри, не спи! Хорунжий поймает — палок получишь. Ты не слышал ничего?

— Нет. Все тихо было.

— А мне показалось, что снег скрипнул

Я пригляделся к тому, что кричал. У него явно были интуитивные сгустки и они не были спокойны. Я ментально связался с Фрикой:

— Прекрати думать о его убийстве. Думай о том, что я сделаю с тобой, если нам придется убить хорошего часового из-за того, что ты такая кривоногая корова.

Она явно сильно озадачилась своей судьбой, поскольку интуитивные сгустки часового успокоились — ему перестала угрожать опасность.

— Видать и правда показалось, заорал он. Смена скоро?

— Еще не меньше часа!

— Ладно, только ты не спи там!

Тот, что сзади опять ушел в свою будку, а этот еще минут 15 вглядывался в темноту. Даже прошел метров 20 в нашу сторону, освещая дорогу перед собой. Потом крякнул, прошептал: «привидится же всякое» и ушел в свою будку. Минут через 10 я сказал:

— Ползем…

Мы благополучно проползли мимо него, поскольку он, угревшись, стал клевать носом. Отползя от него метров 100, мы встали и, найдя какую-то тропинку, рванули в сторону леса. Там нас уже поджидали олени, на которых мы сели и отправились в сторону фронта. Когда рассвело, мы уже были далеко. Тогда я остановил оленей.

— Подойди!

Фрика спешилась и подошла с видом побитой собаки

— Что это было?

— П-п-простите, Хозяин, я немного оскользнулась.

— Или расслабилась после дерева и охрненела? Я стал закипать. В школе она училась на диверсанта! На доярку тебе надо учиться — и то вымя бы корове оборвала! И еще хорошего часового вздумала замочить! И ладно бы вражеского. Нашего!

Видимо я немного перестал себя контролировать, поскольку по ее нервам потекла страшная тягучая Красная боль. Она упала, ее руки и ноги начали конвульсивно дергаться, рот раскрывался в немом крике.

Глядя на нее, меня понесло дальше.

— Ты, тварь, понимаешь, что могла нас подставить?! Что дело могло закончится, не начавшись?! Элита она! Говно, а не элита! Только х… сосать и можешь и то у другой научилась! В тепле и уюте жить ей понравилось! Может ты поэтому так и поступила, что вернуться хочешь?! Так я тебя здесь оставлю! Война у нас, а она ровно пройти не может!

Ее полностью скрючило. В глазах плескался первобытный ужас. В уголках рта показалась кровавая пена.

Уфф, чего-то меня понесло — и правда окочурится. Другой вопрос, что она должна осознавать, что не в бирюльки играем.

Я резко снял всю боль.

— У тебя полчаса привести себя в порядок. Жду.

С этими словами я сел на снег и провалился в медитацию, чтобы успокоиться. Нельзя так — она не враг.

Через полчаса я вернулся уже совершенно спокойным. Она стояла передо мной. Комбинезон расстегнут, лицо красное — видимо снегом обтиралась. От нее валил пар — все-таки она Желтая.

— Я работаю только с лучшими, кривоногие коровы мне не нужны. У тебя есть все данные — так пользуйся ими. Все, садись, поехали.

Остаток дня мы ехали молча. Один раз остановились, чтобы поесть и оправиться. Она хотела разогреть мою еду, но я так на нее посмотрел, что она отошла в сторонку и ела свою порцию уже подсоленную собственными слезами.

В конце дня мы опять остановились у какого-то дерева. Тентакли быстро сделали гнездо и я поднялся в него. Она топталась внизу.

— Чего топчешься — поднимайся.

Она поднялась и робко стала устраиваться подальше от меня.

— Понимаешь, твои оплошности могут привести к смерти. Если к твоей — это печально, не более, а вот если к моей — во-первых, это гарантированно приведет сразу же и к твоей, но не это главное. Главное — у вашего мира больше не будет никаких шансов. Между пауками и вами стою только я. Или тебе понравилось быть в их зависимости?

Ее аж передернуло всю

— Это омерзительно.

— Так у тебя был не паук, а его прообраз. Если бы это был настоящий паук, ты бы своими руками отвела Кентакку, чтобы в неё отложили паучьи личинки, которые бы много месяцев жрали ее изнутри, а Креоне отрезала бы голову и отдала на съедение. Это тебе в понятных образах.

Она поверила мне. Сразу и целиком.

— Простите меня Хозяин, я действительно, наверное, первый раз в жизни, почувствовала, что нужна кому-то, не как «боевая единица», а как человек, как женщина. И да, думаю немного расслабилась или задумалась. Днем, в лесу я просто Вас испугалась, а вот теперь я все это воочию представила! Я буду-буду-буду лучшей!

— Ладно, иди сюда, а то замерзнешь. Спать давай — завтра к фронту подойдем.

Она перебралась ко мне и прижалась. Я уже стал засыпать, когда она прошептала:

— Хозяин…

— Что?

— Вчера вечером на дереве я сама у Вас сосала, мне никто не подсказывал.

— Спи уже, сказал я и засунул руки в ее карманы «с секретом».

Рано утром я опять вызвал оленей, мы поели, оправились и поскакали к нашей цели. Примерно часа через 3 мы вышли к рокаде — дороге вдоль фронта. По ней с деловитой регулярностью сновали обозы. Один раз прилетело несколько птицелетов и сбросили файеры. Сожгли три телеги с провиантом и одну с раненными, несмотря на то, что на ее верх был крупно нашит зеленый дубовый лист — местный символ медицины. За лесополосой, явно уже не очень далеко, громыхало.

Через некоторое время на дороге возникло затишье, и мы перебежали на другую сторону. Сразу за лесополосой начинались наши окопы

— Давай-ка вернемся обратно, пока нас не увидели. Ночью пойдем. Ты где раньше переходила?

— Да примерно где-то здесь — фронт уже восьмой месяц как не двигается. Все глубоко окопались и атаки с воздуха уже не так эффективны, как раньше.

Мы перебежали дорогу обратно и укрылись в лесу, метрах в 300.

— Расскажи мне о войне.

— На самом деле она уже слишком затянулась — везде голод и разруха. И там, и здесь. Все началось из-за какой-то мелочи. Я точно не знаю, но нам в школе говорили, что на каком-то приеме Король не оказал должного почета Императору. К тому же, одна из дочерей Императора, выданная замуж за сына Короля была отравлена, а убийцу так и не нашли. Вообщем, не важно. Важно то, что несколько вассалов Короля переметнулись на сторону Императора и открыли ему границу. А в Королевстве много пахотных земель и железной руды. Поскольку нападение произошло неожиданно, имперским войскам удалось быстро занять достаточно большой кусок территории, но потом продвижение вглубь замедлилось, а после и вовсе остановилось. Так было, наверное, года полтора, пока в Империи не изобрели птицелеты. Это стало настоящим прорывом и фронт опять сильно сдвинулся вглубь территории Королевства. Поначалу Королевские войска их сильно боялись. Но потом кто-то попробовал в них стрелять. В принципе у них весьма толстая кожа и стрела ее пробить не может, однако как-то раз кто-то из Королевских Желтых зарядил стрелу, она пробила и прожгла птицелету крыло, и он упал. С тех пор война опять застопорилась, поскольку кидать файеры с большой высоты неэффективно, а на малой птицелет можно сбить. Правда у Королевства теперь значительно меньше ресурсов и через пару лет оно будет вынуждено просто сдаться, так как солдат нечем будет кормить.

— Гениальный военный план. А скажи, что такое птицелеты?

— Это плод совместной деятельности имперских Зеленых и Голубых. Вообще-то изначально они были мелкими полуразумными летающими ящерицами, но потом кто-то из Зеленых забыл коробку с ними у одного из источников. Когда он пришел через неделю, ящерицы выросли уже размером с кошку. Вообщем, через 2 месяца они стали размером с теленка. При этом они узнавали волшебника, который их кормил и с удовольствием его слушались. Они могут летать и сами, но достаточно тяжелы для высокого и долгого полета, уже не говоря, чтобы кого-то на себе нести, да и не очень разумны, если честно. Тогда Голубые придумали делать под ними локальные восходящие воздушные потоки. И дело пошло — на них установили корзину, в которой сидят трое — Зеленый, которого они слушаются, Голубой, который помогает им лететь и Желтый, который бомбит врага. Зеленый, в качестве благодарности за полет кормит их чистым мясом. С некоторых пор, когда мяса стало не хватать, на это дело стали использовать Королевских военнопленных.

— Мило. А почему их не очень много?

— Их можно вырастить только на одном источнике, при этом далеко не все достигают нужного размера. Если посадить одновременно слишком много ящериц, то они не вырастают. Иногда за один раз бывает всего 3–4 особи, пригодные к использованию. Иногда до десятка.

— А откуда ты все это знаешь?

— Я училась в элитной диверсионной школе. У нас было два направления — диверсанты и охранники источника, поэтому, до распределения, нас водили к источнику и все рассказывали. Потом тех, кто более талантлив, брали в диверсанты.

— Когда я тебя ловил, я до того уничтожил еще одну вашу группу. Не помню, как звали их Желтую, но она по сравнению с тобой была просто курица.

— Ну, во-первых, я всегда была лучшей на курсе, а во-вторых, год назад охрана источника была полностью укомплектована и тех, кто учился по этой специальности, перевели на наше отделение.

— Понятно.

— К тому же вокруг источника сформированы стационарные посты, при том, что это четвертая линия обороны. Поэтому неожиданное нападение, как сделали Вы, крайне маловероятно. А вот если она будет ждать и во всеоружии, то ее достаточно сложно победить.

— И это говорит диверсант?!

Она прыснула.

— Короче, нам надо к этому источнику. Я, кажется, догадываюсь, что он из себя представляет и что это за ящерицы. Далеко он?

— Я не очень точно сориентировалась, где мы находимся, но не менее 300 км внутрь территории.

— Знаешь куда идти?

— Конечно.

— Ну вот и цель есть. Теперь давай поспим — нам еще всю ночь двигаться.

Что такое диверсант? Человек, который может спать тогда, когда необходимо. Она доверчиво прислонилась ко мне и мгновенно отрубилась. Я накрыл нас плащом, выставил сторожок и стал медитировать.

Глава 22. За линей фронта

Мы пришли в себя, когда уже вечерело от того, что сработал сторожок. К нам, держась за руки, шли мужчина и женщина. Он — явно раненный с перебинтованной культей правой руки и забинтованной кистью левой, а она в одежде медсестры. Я немного подумал и сделал плащ прозрачным изнутри. Фрика от этого аж вздрогнула

— Сиди тихо, они нас не видят, для них мы просто сугроб

Когда они подошли ближе, мы их начали слышать:

— Смотри, кто-то еще сюда приходил

— А наши не увидят?

— Нет. Мы далеко

Они остановились всего в паре деревьев от нас. Женщина аккуратно расстегнула мужчине брюки и достала член. Немного подрочив его, она развернулась, задрала тулуп и юбку, спустила трусы и нагнулась. Мужчина вошел в нее сзади. Сам акт был, наверное, минут пять, не более. Когда мужчина кончил, женщина достала из кармана какую-то белую тряпку, промокнулась, потом оделась, опустила тулуп и разгладила несуществующие складки на юбке, затем убрала член мужчины в штаны и застегнула их.

— Спасибо тебе родная! А то прямо невмоготу было, а сам себе помочь не могу

— Чего уж там. Вы, с фронта которые, все такие. Пойдем, а то нас хватятся.

И они пошли обратно. Я вспомнил рассказы Креоны. Эта женщина, как и она, ничего кроме уважения и преклонения у меня не вызывала. Фрика, глядя на это, долго и задумчиво молчала. Потом прошептала: «Когда же наконец закончится эта сраная война».

Больше мы не уснули. Я опять медитировал, Фрика, по-моему, тоже. Когда стало совсем темно, мы стали собираться.

— Дай мне плащ, сказал я.

Она протянула его, и я произвел в нем такие же изменения, как со своим.

— Теперь он у тебя тоже изнутри прозрачный. Надо рассказать об изменениях Креоне, но без меня, боюсь, у нее это пока сделать не получится.

— Я скучаю по ней. Я никогда еще не встречала более доброго и мудрого человека. А сколько ей пришлось пережить!

— Она лучшая. И она — Первая.

— Согласна.

— Пошли, нечего нюни распускать. Птицелеты нас ждут!

Мы, по своим следам, прошли до дороги, а потом и до окопов. Там, в отличие от моста в тылу, часовые не дремали. Мы дождались их смены, а потом где шагом, где ползком пробрались на нейтральную территорию. С обеих сторон периодически загорались дежурные световые файеры. Когда они вспыхивали — мы замирали. Потом мы так же прошли имперских часовых и оказались у них в тылу. Я настроился и кинул клич — но ни одного крупного животного рядом не оказалось — думаю их просто съели голодные солдаты. Мы пошли вдоль дороги. Дойдя до какой-то каменной гряды, выступающей из снега, мы свернули на нее, чтобы не было следов и аккуратно, дабы не подвернуть ногу, пошли вглубь леса. Когда мы отошли километров на 10, уже светало. Мы давно свернули с гряды и шли по буеракам.

— В силах идти еще?

— Конечно.

— Тогда идем еще два часа.

В животе у Фрики заурчало.

— Поешь, мне не нужно.

— Как так, Хозяин?

— А вот так. А то зажирею и раздавлю тебя.

Она прыснула. Затем опять в ладонях разогрела еду и поела.

— Ну все, ресторан закрыт. Пошли.

Идти по буераку было тяжело и в конце второго часа она стала от меня отставать.

— Все, привал.

Мы быстро забрались на дерево, в тентаклевое гнездо. По-моему, Фрика выключилась еще до того, как ее голова коснулась моей груди. Я осторожно взял ее за виски и вкачал серого. Вообще, понимая, что пауки меня либо видят либо чувствуют, я старался избегать магии. Потом я тоже заснул.

Проснулся от того, что снизу кто-то ходил, хотя сторожок не сработал. Оказалось — медведь-шатун. Он ходил вокруг нашего дерева и явно собирался нами пообедать, когда мы слезем или упадем. Я настроился на него — внутри был всепоглощающий голод. Мне удалось убедить его нас отвезти, за это я обещал ему свою порцию сухпайка.

Я разбудил Фрику. После моей подкачки энергия из нее просто била ключом. Она сладко потянулась, затем поправила мои руки на своей груди и, засунув руку за спину, погладила через штаны мой член.

— Некогда, экипаж подан. Потом поедим и поиграем.

Она свесилась вниз, увидела медведя и вздрогнула.

— Не бойся, он за еду работает.

Я полез вниз, а она, абсолютно мне доверяя, бесстрашно стала спускаться за мной. Медведь, глядя на нас, обливался слюнями, но не двигался с места. Мы разместились на нем и помчали. Действительно помчали, потому, что он бежал по лесу очень быстро. В какой-то момент я попросил его остановиться. Фрика, благодарно на меня взглянув, убежала в ближайшие кусты, а я, сняв арбалет и положив на него стрелу, пошел в другую сторону — я почувствовал присутствие зайца. Подкравшись к нему достаточно близко, я убил его и принес медведю. Излишне говорить, что он был тут же сожран. Внутри медведя разлилось приятное тепло сытости, и мы помчали дальше значительно веселее. Мы еще дважды останавливались и дважды я приносил ему какую-нибудь еду. То белку, то какого-то суслика из норы выковырял. К концу дня, пузо у него раздулось от еды, а аура от благодарности. Уже вечерело, и мы решили остановиться на ночлег, благо подходящее дерево подвернулось достаточно быстро. Мы забрались на него и договорились с медведем, что он придет за нами утром, потом поели сухпаек и попили — Фрика разогрела снег в кружке. От езды на костлявом и неудобном звере ныли ноги и попа, но так передвигаться все равно было значительно быстрее и комфортнее. Разместившись в гнезде и укрывшись, по обыкновению, плащом, Фрика сказала:

— Хозяин, а можно я вам докажу, что умею сосать?

Поскольку людей рядом не предвиделось, я сказал:

— Попробуй.

Она удобно устроилась передо мной на коленях, достала член и начала. Я продержал ее минут 40, а затем сжалился и кончил в рот, вкачав порцию серого. Она с трудом разогнула спину, спрятала мой член и устроилась в наше обычное положение.

— Ну как?

— Уже лучше, однако будем усердно тренироваться.

Она уютно прижалась ко мне, и мы заснули

Утром медведь уже ждал нас внизу. Мы быстро сходили в туалет, поели-попили и поехали дальше. Днем было еще две остановки на зайцев. При чем одного я снял прямо на бегу. К вечеру Фрика сказала, что кажется узнает места.

— Если здесь, за этим оврагом, будет охотничья избушка, значит мы правильно пришли.

Мы, не слезая с медведя, чтобы, если что, не было человеческих следов, поехали в указанном ею направлении и действительно, за оврагом увидели охотничий домик. Он был засыпан снегом, никаких следов человека рядом не было.

— В 10 километрах отсюда уже начинаются первые посты и патрули, а в 20 — сам источник. Чем ближе к нему, тем больше людей его охраняют.

— Сегодня заночуем в избушке, а завтра двинемся дальше. Сколько можно проедем на медведе, чтобы наших следов было поменьше.

Мы спешились и зашли в домик. Там, как, наверное, в любом из миров на охотничьей заимке, был некоторый запас продуктов, дров и теплый плащ — то есть, все, что необходимо усталому путнику или охотнику. Сзади к дому была пристроена баня.

— Хозяин, а можно я помоюсь? Не могу больше — скоро грязь будет пластами сходить.

— Иди, только воду грей при помощи магии, иначе дым могут увидеть.

— Конечно.

Пока я общался с медведем и объяснял ему что мне будет от него завтра нужно, Фрика натаскала в баню снега и, судя по начавшему активно подниматься из трубы теплому воздуху, растопила его. Когда он ушел, поняв, что от него требуется, прошло, наверное, часа полтора, и я тоже решил наведаться в баню. Когда я зашел, в предбаннике лежало замоченное в тазике белье, а из парилки клубами выходил пар. Я оставил снаружи сторожка, разделся и тоже зашел в парилку. Там было очень темно, тепло и влажно. В каменке весело горел магический огонек, в свете которого на полке светилось вытянувшееся на верхней полке женское тело, блестевшее от пота.

— Хозяин, ложитесь, я вас попарю!

Я лег на живот, вытянулся и началось банное священнодействие. Сперва она, постоянно поддавая воды, заставила меня как следует пропотеть. Потом мочалкой из сухой травы стерла с меня пот и грязь, натерев кожу до красноты.

— Перевернитесь!

Я перевернулся и все повторилось. Глядя на нее, мой член встал как кол. Она пока особо не уделяла ему внимания, занимаясь, в основном, именно вопросами гигиены. Оттерев меня от грязи, она опять перевернула меня на живот и взяв два веника, стала охаживать меня ими.

— Хозяин, если хотите — выйдете на мороз. Я-то Желтая, мне не нужно. Я тепло люблю.

— Нет, мне хорошо

Она попеременно била меня вениками, периодически обливая холодной водой. Вся усталость и грязь выходили вместе с клубами пара. В конце концов, я схватил ее, подмял под себя и вошел. От жары и самой ситуации ее щелка была влажная и я легко в нее проскочил. А потом мне просто снесло крышу. Я драл, именно драл ее часа, наверное, 2,5 без перерыва. Кончил в нее раз пять, просто заполнив до отказа. Она, по-моему, была уже в полубессознательном состоянии от постоянных оргазмов и переизбытка вкачанной мною энергии. В какой-то момент я ворвался в ее попку. Она была достаточно расслаблена, и я легко прошел, не повредив ее. Потом опять щелка. Я менял дырки и кончал не думая туда, где находился в этот момент. Она дико заводила меня своим белым телом на темном полке, своей чистотой, своими разметавшимися золотыми волосами. Успокоился я только после того, как она действительно потеряла сознание, и то не сразу. Просто в какой-то момент понял, что у нее уже практически отсутствует реакция на меня. Поняв, что я немного перестарался, я поднял ее на руки, вынес в предбанник, а затем, завернув в свой маскировочный плащ, отнес в избушку. Она глубоко и спокойно спала. Я опять зашел в парилку и долго сидел там, наблюдая за огоньком и планируя завтрашний день. Потом тоже пошел спать. В избушке было уже тепло. Я взял еще один плащ, пристроился рядом с Фрикой и мгновенно заснул.

Под утро меня разбудил великолепный минет. Пока Фрика показывала мне, чему научилась, я вгляделся в нее: Ее аура после вчерашнего приобрела ярко-насыщенный черно-желтый цвет, а пуповинки, связывающие ее с Кентаккой мощно и ровно пульсировали. В какой-то момент я кончил и в ее мешок вспрыснулась очередная порция Серого, мгновенно растворившись. Судя по насыщенности цвета и размеру шарика с футбольный мяч, они с Кентаккой становились великими волшебницами.

Из-под плаща выглянуло ее лицо:

— Хозяин, я никогда не думала, что баня может так благотворно действовать. Пойду высушу белье и оденусь.

Она вылезла из-под плаща и, сверкая голой попой, убежала. Я же опять провалился в сон. Проснулся, наверное, часа через 2. Уже рассвело. Рядом со мной лежало мое белье, постиранное и высушенное, а в избушке вкусно пахло мясом. Фрика колдовала у жаровни с магическим огнем. Почувствовав мое движение, она обернулась:

— Хозяин, я тут зайца подстрелила, правда, каюсь, из Вашего арбалета — у моего только отравленные стрелы. Вот решила пир закатить — сегодня будет сложный день.

Я встал, оделся. Заяц получился удивительно вкусным, особенно после сухпайка. После еды, я сказал:

— Прибери здесь все, чтобы не было видно нашего пребывания, и пора ехать.

Через полчаса мы, завернувшись в плащи уже подходили к медведю, который с удовольствием доедал остатки нашей трапезы.

Глава 23. Зеленый источник. Возрождение драконов

На сей раз медведь не бежал по лесу, а осторожно шел, вынюхивая возможные засады. Наши чувства тоже были предельно обострены. Действительно, часа через 2 мы почувствовали наличие поблизости людей. Подъехав к опушке, мы увидели дорогу, по которой проходил отряд дозорных из 5 магов — Империя серьезно озадачивалась безопасностью источника своих побед. На протяжении 2-х часов мы вычислили и пропустили еще 4 дозора.

Был уже день, и мы решили остановиться. Фрика сказала:

— Мы прошли 2 линии обороны из 4. Дальше медведю небезопасно, так как третья линия состоит из ловушек Черных. Думаю, он может погибнуть.

Мы слезли с медведя, и я отправил его обратно. При этом канал связи с ним не потерял — такое передвижение по лесу мне понравилось. Дальше пошли пешком. Я — впереди, Фрика сзади. Первую ловушку я обнаружил довольно легко — размещенная поперек тропы черная паутина. Неподготовленного человека она бы оплела и обездвижила. Ее уровень — так, средненький. Дальше — больше. Часть ловушек я дезактивировал, а часть оставил нетронутыми. В конце концов мы вышли на опушку. По последнему ряду деревьев шло 4 черные, невидимые обычным зрением, нитки. Если их тронуть, то человек погибнет на месте, а кроме того, это подняло бы на уши всю службу безопасности. Далее был пустырь без единого растения метров 300 и каменный периметр с башенками, на каждой их которых маялся дурью волшебник. Они чередовались- Желтый, Красный.

— Пойдем ночью. Я сейчас подумаю, как пройти без следов.

Фрика кивнула. Я придумал следующее: мы привязали к ногам по деревяшке, из который я вырастил по 2 тонких тентакля. При этом, если опускать ногу, то тентакль прокалывал снег, а потом, при соприкосновении с землей, у него вырастало что-то типа пятки для того, чтобы можно было соблюдать равновесие. В результате наши следы превращались в цепочки проколов в снеге — не сразу заметишь, особенно если не знать, что искать.

— Не оступись! Здесь цены выше!

— Не повториться такого больше, Хозяин.

— Надеюсь. Когда дойдем до источника, я должен буду с ним соединиться, а ты будешь меня охранять. Можешь применять все знания и весь арсенал, так как я, скорее всего, не смогу тебе помочь. А до того действуем максимально скрытно — чем позже нас обнаружат, тем проще будет.

— Понятно.

— Все, давай ждать.

Мы закутались в плащи и ушли в медитацию, визуально превратившись в переплетенные кучи веток.

К вечеру нам повезло — закрутилась поземка и пошел сильный снегопад. В таких условиях, световые файеры скорее не освещали, а давали многочисленные блики. Да и следы наши заметались мгновенно.

— Все, пошли. Иди ко мне под плащ. Общение только ментальное.

Фрика кивнула, залезла ко мне, и я подошел к нитям.

— Видишь их?

— Да. Они черные.

— Правильно. Раньше бы не заметила.

Я осторожно исказил нити, не разорвав, но подняв метра на 2, и мы прошли в получившийся проход. Потом я сильно напрягся и перепрограммировал их на подчинение мне — теперь задача прибытия подкрепления врагам значительно усложнялась. Фрика вылезла из-под моего плаща, и мы пошли. Поскольку раньше под снегом видимо была следовая полоса и земля была неровной, идти было сложно. Однако никакого огреха не случилось и через 5 минут мы были под стеной, где отвязали с ног деревяшки. Стена перед нами была метра 4 высотой

— Заберешься?

— Сейчас — легко, раньше бы не смогла.

— Хорошо, поднимешься по моему сигналу.

Она кивнула.

Я залез на стену и заглянул внутрь. Стена была метра 2 в ширину. По ней шла дорожка для часовых, освещенная магическими светильниками каждые 2 метра. Смотровые башни стояли метрах в 50 друг от друга. В каждую шла дверь, закрытая часовым изнутри. Я решил дождаться смены караула. Минут через 30 послышалось:

— Открывай!

— Кто

— Смена

Через некоторое время:

— Закрывай. Смотри

— Смотрю

Потом все стало повторяться регулярно. Наконец раздалось у Башни слева. Потом открылась дверь и вышло человек 15 и остановились. Последний закрыл дверь.

— Закрывай. Смотри!

Послышался звук запираемого засова. Потом часовой поднялся наверх. Раздалось:

— Смотрю

Затем стук уже в правую башню…

Снегопад продолжался. Минут через 30 я кивнул Фрике. Она быстро поднялась. Я просканировал пространство и понял, что по внутреннему периметру стены тоже шли 4 черные нити. Я временно их дезактивировал.

— Перебирайся и жди под стеной

Она молнией проскочила и скрылась в темноте, после чего я проделал тоже самое. Перед нами, метрах в 200 стоял деревянный павильон с запотевшими окнами.

— Там?

— Да…, с благоговейным придыханием ответила она

— Пошли

И мы стремглав побежали. Подойдя, я увидел, что павильон просто оплетен черными нитями — последний рубеж, так сказать. Я опять их дезактивировал, и мы зашли внутрь. Перед нами была купель с горячей водой, над которой поднимался пар. Снизу было видно, что бьёт сильный ключ, а вода из купели вытекала по трубе в противоположном от нас конце.

В купели плавали и резвились три будущих птицелета, уже почти достигших нужного размера. Они заметили нас. Двое не отреагировали, а один, самый крупный с интересом подплыл. Я вгляделся в него — это был маленький дракончик. Наверное, они просто выродились за многие тысячи лет и превратились в маленьких ящериц. Что удивительно, в том, который ко мне подплыл явно читались следы Серого, остальные же были пусты. Мы посмотрели друг другу в глаза и одновременно потянулись на встречу. Я обхватил его голову, а он блаженно закрыл глаза. И тогда я совершенно безотчетно в него вкачал — щедро, от души. Мне показалось, что само пространство исказилось. В дракончике что-то изменилось, будто прорвалась плотина и на меня глянули абсолютно разумные глаза представителя древнего рода.

— Как же мы давно ждали тебя, Серый, прозвучало в моей голове

— Я пришел, как только смог. Теперь вы мои.

— Дааа… и дракончик лизнул мне руку.

— Как тебя зовут?

— Дорн. Длинна нашего имени соответствует силе и опыту. Раньше среди нас были такие, кто имел имя больше, чем из ста звуков.

— Что остальные? Я кивнул в сторону плавающих в купели собратьев Дорна

— Они пусты — мы вырождаемся. Таких как я все меньше и меньше. Если бы не этот Зеленый источник, мы бы уже потеряли все остатки разума. У этих вот вообще нет имен.

— Я пришел возвратить вас в этот мир и избавить от пауков.

— Я чувствую какую-то большую беду и готов помогать… Дай мне еще серого…

Я опять начал в него качать. С удивлением обнаружил, что его мешок расправляется и наполняется, а вскоре в нем начал весело сверкать маленький шарик. Моя черная подпитка работала на полную мощность, но он очень жадно сосал из меня.

Я разорвал контакт.

— Не жадничай, перевари то, что я тебе дал, потом дам еще. Этот источник, выход Зеленого Мозга?

— Разума. Мы называем его Разумом. Да, и он к нам дружелюбен. Более того, помогает чем может.

— Мне надо с ним связаться.

— Опустись в воду, я чувствую, что он ждет тебя… Скажи, а самка, которая пришла с тобой — она твоя?

— Да. И не только она — их несколько.

— Я вижу пока только ее. Она сильная, но ее окрас не соответствует ничему, что я помнил

— А что ты помнишь?

— Уже не многое. Мы передавали знания нашего рода, но с потерей сил они постепенно пропадали. Я был один из самых сильных на сегодняшний момент. После нашей встречи, старые знания как бы всплывают у меня в голове, но их слишком много… Мне надо с ними разобраться…

— У нас еще будет время… Я сейчас войду в контакт с Разумом. Ты защищай ее, а она будет защищать нас.

— Не волнуйся. Самки нашего Хозяина — наши самки. А мы всегда умели их защищать. Подведи ее ко мне, я хочу узнать ее поближе.

— Фрика, подойди!

Она подошла, глядя на нас расширенными глазами

— Это же… Это же дракон! После общения с тобой он стал меняться!

— Его зовут Дорн. Протяни руку, познакомься. Он будет тебя защищать тебя и помогать тебе, пока я буду занят

Она протянула руку и коснулась его головы. Контакт состоялся

— Хозяин, я почувствовал ее, их. Она — парное существо, по сути являющееся одним целым в 2-х телах. И я понял, кто еще в твоей команде. Пока немного, но это поправимо.

Тут на моем внутреннем мониторе зажглась яркая серая звезда.

Я активировал все черные ловушки, ранее дезактивированные мной, затем настроил все доступные мне корни, превратив их в тентакли и ножи.

— Всем! Креона, Зиппиус, Кентакка! У нас появился сильный союзник. Я сейчас исчезну из эфира, Фрика и он будут меня защищать. Вся возможная помощь им. Нет задачи важнее!

— Понятно, прошелестело в ответ многоголосье.

Зиппиус:

— Дракон! Это прекрасно! Про них даже сказок практически не осталось! Я потом обязательно пообщаюсь с ним!

— Сначала защитите нас!

С этими словами, я разделся и нырнул в воду. Тут же окружающий меня мир перестал существовать — я оказался внутри Зеленого Разума.

Я плескался и купался в дружественной мне атмосфере. Мы общались с ним обо всем на свете, я рассказал о своем опыте в предыдущем мире. Он с интересом воспринял идею эргрегора, однако контакт с Черным Мозгом у него не очень получился. Я предложил им взаимодействовать через меня, коль скоро я могу перерабатывать их энергии. Они согласились. Затем я запитал от Разума всех своих Зеленых и создал для них общий банк знаний. Доступ к ним зависел только от уровня адепта и от уровня допуска. На сегодняшний момент я дал единственный допуск первого уровня — Креоне.

Он рассказал мне, как вырождались в их мире драконы и сказал, что поддерживал их, поскольку эти уникальные существа никогда не были агрессивны к Зеленому сектору. С интересом он рассмотрел мои знания о боевом разделе: «Тяжело же пришлось Зеленым в том, другом мире, если они такое придумали», только и сказал он. Поняв, что есть пауки и какую опасность они представляют, он попытался еще раз вступить в контакт с Черным. Я предоставил им в себе «торговую площадку», на основании которой и планировал сделать эргрегор или его аналог. Контакт пошел, более того, скорость обмена информацией между ними зашкаливала. Вдруг Зеленый прервался и сказал, что наверху у моего адепта и Дракона проблемы и им срочно необходима моя помощь. Я вынырнул и увидел следующее:

Все пространство перед водоемом было выжжено. То тут, то там на нем еще оставались скрюченные сожженные трупы. Половина башен также была разрушена, из их руин, а также из-за стены в нас летел шквал разных заклинаний. Фрика была в страшном состоянии — все волосы и половина кожи были сожжены, одна рука была сломана и находилась под неестественным углом, один глаз то ли был выбит, то и просто заплыл. Рядом валялись оба арбалета без боекомплекта. Тем не менее она метала ставшие уже слабыми черно-желтые молнии во врагов. Дракон, вырос уже больше чем в 2 раза. Он прикрывал ее своим телом и серым куполом, однако был еще не настолько силен, чтобы сдержать все удары. Он тоже был изранен, но ухитрялся плеваться огнем. В купели плавало 2 трупа его неразумных сородичей. На сколько хватал взгляд вокруг, все тоже было выжжено. Видимо тентакли здорово потрепали врагов и они их просто уничтожили.

Меня обуяла просто нечеловеческая ярость. В воздухе взметнулась серо-черно-зелено-желтая воронка. Потом она превратилась в купол, вокруг нас, который стремительно стал расширяться, сметая все на своем пути. Через несколько секунд все было кончено — вершина горы, на которой был источник, стена, край леса — все превратилось в оплавленную до зеркального блеска поверхность. В воздухе повисла звенящая тишина — не осталось ничего живого. Только вода из купели с тихим шипением о раскаленную поверхность, стала выливаться через край, поскольку другой конец трубы оплавился.

Фрика посмотрела на меня оставшимся глазом:

— Хозяин… Мы с Дорном сделали все, что смогли… После чего она потеряла сознание.

Дракон обхватил ее передними лапами и с шумом плюхнулся в купель. Я сунул руки в воду и стал качать серое. Огромным объемом. Вода сначала помутнела, а потом запузырилась холодным кипением. Я просто физически ощущал, как два израненных тела, цепляясь за тонкую ниточку жизни, пьют меня. И я качал, качал, качал. Черная и зеленая подпитка работали на полную мощность, но все равно все уходило на латание страшных дыр в их аурах. Зеленый разум пришел ко мне на помощь. В результате получилось безумное варево. Я цеплялся за них, не давая уйти в небытие. Потом подключил напрямую Черный канал. Вода вскипела от конфликта Черного и Зеленого, но мне было некогда, и я грубейшим образом погасил этот конфликт Серым. Через какое-то время появились красные всполохи, сигнализируя о том, что их тела стали чувствовать боль. Я стал откачивать ее в себя, преобразуя в Серую энергию. Иногда ее было столь много, что мои мышцы сводило судорогой, но я не обращал на это никакого внимания. Потом я вкачал в получившееся «варево» желтый цвет. Поскольку я еще не был подключен к источнику, я вкачивал из своих резервов. Я подумал, что Фрика — Желтая, вернее изначально ей была, а Дракон всегда плевался огнем, значит хуже не будет. Вода, в очередной раз вскипела, принимая в себя третий, а учитывая Красный — и четвертый цвет. Мне казалось, что солнце садится и встает, но это тоже не было важно. Ничего не было важно — я боролся за их жизни. В какой-то момент я понял, что победил: их ауры залатали свои дыры и стали наливаться жизненной силой. Я постарался разгладить шрамы, оставшиеся на месте дыр и вроде бы у меня получилось. Теперь у них от их Боли осталась только память. Поняв, что я почти пуст, я вынул руки из купели и скрючившись, потерял сознание.

Когда я пришел в себя, то увидел, что на краю купели сидят два новых существа: Фрика была абсолютно лысой, ни одного волоска ни на голове, ни на лице. Но она была живой и целой а все ее раны зажили. Более того, мощность ее энергетического канала с Кентаккой значительно возросла. Интереснее изменился Дорн — он вырос еще больше, а его аура сияла насыщенным серым моноклором. Он уже не был похож на убогий птицелет — это был полноценный красивый мощный зверь. Он склонился передо мной:

— Серый, ты возродил нас, спасибо. Купание в этом невероятном источнике, созданном тобой, будет способствовать формированию драконов, по крайней мере из тех, в ком еще что-то осталось. Теперь в нас есть часть тебя, так прими клятву всего драконьего рода!

— Я, Юджин Серый, принимаю твою клятву Дракон Дорн. Теперь ты и весь твой род — мой.

Ни свечи, ни тиары н появилось — они были другие, просто мы знали, что это произошло.

— Свяжись со своими, пусть ползут сюда. Все. Кто сможет — пусть возродится, кто нет — пусть тихо уйдут и послужат материалом для возрожденных — я не хочу, чтобы землю населяли неразумные ящерицы.

— Это справедливо, мы, в своей деградации, достигли дна, и я не хочу, чтобы осталось даже воспоминание об этом.

Он с сожалением взглянул на почти пустые оболочки мертвых сородичей, которые плавали в купели.

— Кстати, теперь мое имя не Дорн. После того, что ты сделал, в моем имени появились еще сразу три буквы.

— Я буду звать тебя Дорном, не сочти за оскорбление, просто мне так проще.

— Ты даже можешь разрезать меня на ремешки…

— Не юродствуй. Кстати о ремешках — у этих, я кивнул на остатки его сородичей, драконья кожа?

— Она неполноценна, как и они сами, а что ты хотел?

— В том мире, откуда я пришел, у меня был Хлыст из драконьей кожи. Он обладал собственной аурой и был мне другом, вот я и подумал…

Он глубоко задумался.

— Не надо. Не тревожь этих. Мы сделаем тебе такой хлыст.

— Спасибо. Ты сам будешь охранять этот источник?

— Боюсь, что пока мне понадобится твоя помощь, я еще не все наши древние знания вспомнил. Но подозреваю, что сейчас сюда побегут все любители легкой наживы, ведь дракончики, когда маленькие, очень уязвимы.

Я сел в позу для медитации и стал колдовать. Чего сплел — наверное уже не повторю, но по периметру выжженного участка образовался цветной купол. Пройти его не мог ни один волшебник существующий или могущий существовать в этом мире, при этом он имел одностороннюю прозрачность, то есть снаружи его просто не было видно — я думаю, что у меня на эмоциях получилось исказить пространство. Таким образом, без моего или драконьего ведома, туда просто никто не мог попасть.

Дракон с восхищением на меня посмотрел и вновь низко склонился:

— Ты — Великий Серый, мы счастливы принадлежать тебе.

Потом я обратился к Фрике:

— Как ты?

Она посмотрела на меня совершенно другим, не привычным мне взором.

— Хозяин, я была ТАМ. Но я поняла, что я нужна тебе и ты меня вернул. Вернее, собрал заново из того, что осталось, добавив себя. Я счастлива этому, а мои силы возросли многократно. Я теперь состою в том числе и из частичек тебя, поэтому обращаюсь к тебе на «ты». У меня сохранилась связь с сестрой, но я уже не она, скорее она является одной из частей меня. В основном я — это ты…

В это время я уловил какое-то движение вдалеке. Я пригляделся и увидел множество ящериц, ползущих к нам — драконы начали восстановление рода.

— Пойдем Фрика, у нас еще много дел. Дорн, вырасти хороших детей! И да, я пришлю к тебе одного из моих адептов — Зиппиуса. Он Зеленый и он великий ученый, думаю, вам есть, о чем поговорить.

— Во время битвы я хорошо чувствовал его помощь, буду счастлив познакомиться с ним лично.

Глава 24. Новая Фрика

— Так, Фрика, думаю нам пора. У нас что-нибудь из одежды и оружия осталось?

Она огляделась:

— Моя форма, вся прожжена, твою одежду сожгло отраженным файером. Есть два арбалета без стрел.

— Блин, не густо. Чего делать будем?

— Мне кажется, какая-то одежда должна быть в охотничьем домике.

— Точно! Одевайся во что есть и пойдем. У нас еще дел — гора. Пауков так и не нашли.

— Серый, может вас до домика по воздуху доставить?

— А давай, только ночью, чтобы тебя не увидели.

— Ну тогда я пока детьми займусь, сказал Дорн

Я подошел к Фрике. Она стояла, опустив руки и смотря на меня. Я провел рукой по ее абсолютно лысой голове.

— Хозяин… ее голос задрожал. Я всегда буду такой? Я очень гордилась своими волосами…

— Не знаю, честно сказал я, уж очень качественно тебя жгли. Я попробую что-нибудь сделать, но косметолог из меня не очень-то, если честно

— Я Вам больше не буду интересна, как женщина. Я знаю. Кому нравится иметь дело с лысой?

Вот, блин, бабы!

— Ты правда думаешь, что я тебя за волосы взял? Прекрати глупости говорить!

В это время Дорн, который помогал ящеркам падать в бассейн, в вразвалочку подошел к нам.

— Серый, я слышал переживания Фрики. Мало того, что она твой адепт, мы вместе воевали. И спасали друг друга, так что она мой боевой товарищ. Ну не могу я позволить ей расстраиваться! У меня, кажется, есть способ… Память предков подсказала мне, что у драконов есть железа, выделяющая специальный фермент, от которого растут волосы. Правда, она находится глубоко в глотке. Раньше, если дракона убивали, она очень ценилась, вряд ли за прошедшие годы что-то очень изменилось. Для меня это будет достаточно болезненная процедура, но плач самки, тем более твоей, тем более моего боевого товарища — невыносим еще больше. Давай попробуем?

— Давай.

— Хозяин, я может я сама?

— А может ты дашь какую-нибудь тряпку, которую я намочу в ферменте, а лучше флакон?

Фрика задумалась, а потом полезла куда-то в глубины своих оставшихся несожженными карманов и достала маленький флакончик.

— Это Креона мне дала. Там яд, на случай если с тобой что-то случится. Я у нее выпросила.

— Дайка сюда.

Она протянула мне флакон. Я открыл его, понюхал. Потом положил на пальцы, увеличив их чувствительность. Весьма качественная вещь — мгновенно и практически нет противоядия. Я настроил себя на то, чтобы при попадании в меня он нейтрализовался. В моей «картотеке ядов» прибыло. Затем я аккуратно все вытряхнул из флакона и сжег, а также прокалил его изнутри. Потом показал флакон Дорну:

— Как думаешь, хватит?

— Думаю, с избытком — фермент очень концентрированный.

— Ну что, давай?

— Давай. Я открою глотку. Там рядом с горлом ярко-зеленая железа. Ты аккуратненько нажми на нее, появится фермент. Его и собирай, только будь осторожен, чтобы на руки не попало. И это… У него запах не очень-то для вас, для людей. Ну, зато, поможет.

Я на всякий случай отключил обоняние, он поднес ко мне голову и открыл рот. Операцию по извлечения этого фермента я никогда в жизни не назвал бы самой приятной, тем более, что пару раз Дорна чуть не вырвало. Но в конце концов флакончик был наполнен.

После того, как я вылез из глотки, Дорн долго тряс головой и глотал. Потом сказал:

— То, что сохранилось в моей памяти — это одна капля на литр воды. Получившийся раствор нанести на кожу там, где хочешь, чтобы выросли волосы. Процедуру надо повторить три раза через день. Сам не пробовал, не знаю.

Вдруг Фрика подошла к Дорну, обняла и сказала:

— Спасибо. Мне это важно.

— Ладно уж, ворчливо сказал он. Вон смотрите, стемнело совсем, скоро лететь.

Я подошел к купели и посмотрел. К сожалению, почти все ящерки сдохли. Остались всего три. Но они весело плескались и уже значительно прибавили в росте.

— Не так уж и плохо, сказал над моим ухом Дорн. Я думал, что я один остался. К тому же еще далеко не все приползли.

— Ну, полетели?

Мы сели сверху и Дорн, тяжело оторвавшись от земли, полетел. Фрика, поскольку ее одежда никак мне не подходила, обняла меня сзади. То, расстояние, которое мы шли полдня, мы пролетели на 15 минут. Внутри купола было достаточно тепло, видимо земля после моей атаки, еще отдавала жар, а вот снаружи было прохладно, однако я перестроился и чувствовал себя вполне комфортно. Посмотрев сверху, мы увидели, что в избушке кто-то есть.

— Дорн, опусти нас подальше на всякий случай, мало ли кто там.

Он опустил нас метрах в 300, лизнул щеку Фрике и тихо, как летучая мышь, взвился в небо.

Мы стали пробираться к избушке, чтобы понять, что там происходит. А происходило там следующее:

Видимо, на охоту приехало три богатейки из столицы и наняли, судя по одежде, местного егеря. Из добычи они поймали только местную девушку, которую втроем и насиловали. Егерь, выйдя из избушки, перекидывал из руки в руку нож, однако сделать ничего не решался.

— У меня есть идея, прошептал я.

Я вызвал медведя. У меня был страх, что он попал под мою раздачу у источника, но нет, он как раз ошивался где-то поблизости избушки, справедливо полагая, что там может быть еда. Я объяснил ему задачу. Он коротко рыкнул и бросился внутрь избушки. Появившись неожиданно пред егерем, он с диким рыком ударом лапы разодрал ему плечо, а потом бросился внутрь избы. Егерь, зажав рану, схватил нож и тоже бросился внутрь. Но через минуту выскочил оттуда. Его вырвало. Он пошатываясь побежал к лошадям, вскочил на одну из них и умчался. Правильно поступил.

Медведь вышел из избы. Его морда была в крови, и он сыто облизывался. Я приказал ему, после того, как мы уйдем, завершить начатое, а потом уходить из этих мест, иначе его обязательно убьют. Мы осторожно вошли внутрь. Все четверо были растерзаны, правда у девушки из спины торчал нож — значит ее убили до того. У одного из насильников был вскрыт живот, именно его потрохами медведь и полакомился.

Фрика, с безразличным видом, устроилась в дверях, а я рассмотрел оставленную насильниками одежду. Она практически не была испачкана, так как валялась в углу. Подобрав по размеру штаны, рубаху, куртку и зимний тулуп, я стал примерять обувь. Одна пара подошла. Затем я осмотрел оружие. Арбалеты — пантовое говно, а вот стрелы нормальные. Я забрал их все. Ножи — сойдут, за неимением лучшего. Два я повесил к себе на пояс, а два отдал Фрике. Затем нашел рюкзачок. В нем меня особенно порадовали три теплых плаща. Я, вспомнив что делала с ними Креона, превратил их в маскхалаты. Один настроил на Фрику, другой взял себе, а третий убрал в рюкзак. Потом посмотрел, что у них было с собой из продуктов. Подобрал то, что можно было легко нести и чтоб не сильно портилось. Затем взял одну из металлических кружек. Потом побросал их одежду на пол, чтобы никто не стал разбираться, что чего-то не хватает. Вроде ничего не забыл. Мы вышли, и я кивнул медведю, чтобы он устроил в избе максимальный разгром и немедленно уходил.

— Поделом сволочам, сказала Фрика, немедленно надела плащ и накинула капюшон. Она смущалась своей лысой головы.

Мы подошли к лошадям

— Куда поедем? Нам бы отсидеться где-нибудь недельку, пока у тебя волосы не отрастут, а то ты приметная очень.

— Когда мы проходили обучение, у нас недалеко схрон был. Мы в нем с подругой прятались, пока все отрабатывали навыки ночевки в лесу. Можно туда, хотя есть риск, что его найдут.

— Ну найдут — будем решать проблемы. Поехали.

Часа через полтора она сказала:

— Дальше лучше пешком.

Мы слезли с лошадей, я хлестнул их, и они умчались. Думаю, их найдут и решат, что они отвязались.

Уже темнело. Еще минут через 40 мы вышли на берег ручья. В одном месте, там, где он делал изгиб, под большим камнем была весьма просторная пещера

— Здесь

Я осмотрелся:

— Не схрон, а дворец…

Мы забрались внутрь. Есть мне не хотелось, а Фрика разогрела в ладонях немного еды и воды.

— Давай спать? Последние дни были очень насыщенными.

Я лег на спину. Фрика уткнулась мне в плечо.

— Хозяин…

— Что?

— А если у меня волосы больше не вырастут, Вы меня больше не захотите?

— А ты проверь. Хоть прямо сейчас, если не устала.

Ее рука змеей проскользнула под застежку брюк и нащупала член.

На меня глянуло безволосое, безбровое и безресничное лицо:

— Я слишком хорошо Вас сейчас чувствую. Слишком многое во мне сейчас Вашего. Я счастлива, что я Ваша…

Она попыталась наклониться лицом к моему члену

— Нет, Фрика, не так. Разденься и ляг на спину. Я хочу видеть твое лицо и хочу, чтобы ты все чувствовала.

Она полностью разделась, постелила свою одежду и легла не нее сверху, широко разведя ноги. Ее тело так и горело ожиданием и страхом.

Я тоже полностью разделся, обеспечив нашим телам максимальный контакт. Стал руками водить по ней. Везде — груди, щелка, бедра, лицо. Она прикрыла глаза.

— Нет. Сегодня ты будешь все время смотреть на меня. И именно сегодня ты поймешь, что такое быть моим адептом.

Потом я лег на нее. Потерся о нее, почувствовав своей грудью ее груди, а потом плавно вошел. Она действительно была потрясающе на меня настроена. Я только захотел, чтобы она кончила, и она затряслась в совершенно невероятном по силе оргазме, я захотел, чтобы она стала сжимать меня снизу и вдруг почувствовал, что мышцы ее влагалища, как маленький кулачок сжимают мой член, мне только захотелось войти в ее попку и она немедленно подняла ноги и ввела меня туда. При этом ее глаза не отрываясь смотрели в мои, и я чувствовал, до каких глубин она мне отдается. Мы не просто кончали, мы переливали друг в друга энергию, катая ее как конфетку-драже во рту от одной щеки к другой. Сколько прошло времени — я не знаю. Я всячески экспериментировал, желая совершить то одно, то другое и получая немедленный и абсолютно точный отклик. Наконец я захотел кончить и ее глаза приобрели совершенно непередаваемое выражение готовности/ожидания. Я вошел в ее щелку и начал кончать. Немедленно ее нижний «кулачок» стал выдаивать меня, при этом ее глаза вообще потеряли осмысленное выражение и ее затрясло в очередном оргазме. Когда я вышел из нее, мне захотелось, чтобы она почистила меня язычком, и она немедленно и со всем тщанием это сделала. Потом она прижалась ко мне.

— Хозяин, я поняла. Я не просто чувствовала Вас, я, наверно, немного стала Вами. Я очень точно знала, чего Вы хотите и немедленно хотела этого сама больше всего на свете.

— Давай оденемся и приберем оружие под плащи. Мало ли когда и где будут искать этого медведя.

После этого мы заснули. Под утро сработал сторжок. По лесу шли люди, перекликаясь друг с другом и стуча палками по деревьям. Фрика дернулась, но я просто накрыл нас маскхалатом с головой и продолжал лежать.

Через некоторое время сверху раздалось:

— Паран, проверь пещеру под камнем, я подержу ее на прицеле

— Сейчас

— А ты видел, как мишка этих поуродовал? Сына лорда только по кольцу на пальце узнали. А ты бы, если бы встретил этого медведя, что бы сделал?

— Не знаю. Деньги нужны, может и убил бы. А ты?

— А я бы отпустил. Видел, как они Мараську ссильничали и убили. Медведь бы чай нож в нее не воткнул бы.

— Согласен, хорошая девка была. Вон как отец ее убивается, хотя Лорд ему хорошо заплатит.

В этот момент у входа показалась фигура с факелом. Она нагнулась к пещере и посветила внутрь. Мы видели ее сквозь маскхалат.

— Неее, чисто все, уходим.

— Хорошо. Пойдем. А хорошо бы, чтобы этого мишку не нашли. Кстати избуху подпалили уже?

— Да, еще когда я там был. Лорд сказал, что объявят будто они сгорели. Таких как сейчас, их и в гроб-то не положишь. А так можно будет и не открывать…

Разговор медленно угасал вдали.

— Вы доброе дело сделали, Хозяин, таких как эти, убивать надо

— Что мы и сделали. У меня другой вопрос — нарисуй мне где тебе состав на голову наносить.

Она немедленно метнулась к воде, посмотреть на свое отражение. Потом опалила в руках палочку и стала наносить линии на голову и лицо. Брови и ресницы получились легко, а вот с линией волос пришлось сложнее

— Ты только лоб и виски нанеси. Сзади я сам.

Она с сомнением на меня посмотрела. Ну согласен, мужик, что сделаешь. Потом мы выточили несколько палочек лопатками разной толщины. Одну для ресниц, одну для бровей, и она достала какую-то тряпку, с помощью которой надо было обмазывать голову. Кажется, не пожалела запасных трусов.

— Усы делать будем?

Она сердито толкнула меня, а потом сама до-смерти испугалась своей реакции

— Простите, Хозяин! Я просто представила…

— Я тоже, хихикнул я. Ладно давай ложись для начала. Ресницы и брови так делать удобнее.

Она нагрела в кружке воды, и я капнул туда 2 капли состава. Вода немедленно потемнела и вспенилась. Когда пена осела, она легла и закрыла глаза. Я сделал несколько медитативных упражнений, чтобы не дрожали руки. Все-таки одно дело воевать с Мастером Голтусом, а другое рисовать лицо Женщины.

Когда я стал наносить сосав, я вдруг понял, что он сработает. При чем я смогу его немного контролировать. По крайней мере цвет и длину. Когда я провел им, то на коже осталась темная полоска, а Фрика дернулась:

— Очень щиплет!

Я снял болевой синдром. Аккуратнейшим образом я сделал брови и ресницы, потом провел линию границы волос. Затем стало немного проще — я обмакнул тряпочку и покрасил всю остальную голову. Остаток раствора вылил в ручей.

— Лежи, я еду принесу.

Я побродил по лесу часа два — после облавы зверей не наблюдалось. Потом почувствовал, что в норе спит бурундук. Я достал стрелу, сунул ее в нору и заколол его, достал и понес к пещере. В этот момент я услышал, что загонщики возвращаются и быстро залез на дерево. Снизу группами шли мужики

— Хорошо, что не нашли, видать ушел

— А если вернется? Человечины попробовал — она, говорят, самая вкусная

— У сына-то Лорда? Неее, думаю он сблевнул потом или сдох

Снизу заржали.

— Да, по следам было видно — бежал так, что пятки сверкали. Парни рассказали, что, расстояние между шагами чуть не в три раза больше обычного. Значит бежал. Говорят, огромный был.

— Кто рассказывал? Фрол? Так он мог и испугаться. Как он, кстати?

— Лекарка полечила. Сказала, шрамы останутся, но рана чистая — через месяц заживет.

— Ну и ладно. Он правильный парень, не дай Бог кому из нас перед таким выбором стоять.

— Согласен. А заодно может и на фронт не заберут. И так молодых мужиков почти не осталось.

— Зато нам баб больше достанется

Снизу опять заржали. Разговоры медленно затихали вдали. Я слез с дерева и поспешил к Фрике.

Она лежала, накрывшись плащом. Если бы я не знал, что она там — ни за что бы не догадался.

Убедившись, что вокруг никого нет, она стала готовить добычу. Я, вспомнив Голубую школу, закрутил маленькую воронку и пустил дым от костерка с запахом еды в сторону, противоположную той, куда ушли люди. Фрика удивленно посмотрела на меня, но ничего не сказала. Мы поели. Часть еды оставили на завтра. Фрика все время украдкой трогала голову.

— Прекрати — впитается в пальцы — будут на них косички расти.

Она судорожно отдернула руку.

— Все, не трогай меня. Дракон сказал — надо три раза, значит три раза, раньше не будет. Мне надо подумать.

Я забрался в пещеру, принял позу для медитации и провалился в аурный мир. Первое, что я сделал — проверил «торговую площадку» Мозгов. Видимо они о чем-то спорили, потому, что там витало ощутимое напряжение.

— В чем дело?

И они, как два ворчливых старика, стали мне наперебой жаловаться друг на друга за якобы неправильную интерпретацию какого-то инцидента, произошедшего то ли полторы, то ли две тысячи лет назад. Я заржал, и они удивленно замолчали

— Товарищи Мозги! Я понял! Вам теперь не скучно!

Они оба покряхтели и признали мою правоту. Спор продолжили, но уже в совершенно другом тоне. Потом я связался с Дорном:

— Как дети?

— Есть. Уже шестеро Три самки. Надеюсь будут еще. Ползут… Если так будет продолжаться, сможем восстановить популяцию.

— Отлично. В горы полетите?

— Зачем? Ты создал прекрасно защищенное место. Здесь останемся.

— И то верно. А птицелеты не прилетали?

— Эти уроды? Прилетали. Все, как один, дохнут — порченные они уже.

— А едите что?

— Охотимся. Но с этим действительно есть проблема — летать можно только по ночам. Пока едим трупы тех, что умер в источнике. Это неправильно, но молодняку надо много питаться. Хорошо, что птицелеты периодически прилетают — прямо мясные коровы.

— Пока не знаю, чем помочь, я еще не очень ориентируюсь в этом мире. Созывай птицелеты пока. Будем думать…

— Я подумаю тоже. Если нужна будет помощь — обращусь. И еще я много общаюсь с твоими адептами. Где ты таких набрал? Мне со всеми интересно. Зиппиус у тебя — просто чудо. Жду-не дождусь его в гости, как только война закончится. И это, береги Креону… Она очень за тебя волнуется, хотя и не показывает это.

— Хорошо.

Затем связался с Креоной:

— Как ты там?

— Хорошо. Скучаю.

— Я тоже! Как школа?

— Продвигаемся. Уже первую партию выпустили. Все без исключения клятву принесли, ни один даже не сомневался, так что ждем хороших вестей с фронта. Я чувствовала, какая там у вас война была — Фрика просто герой! Мы все всеми силами ей помогали, просто их действительно много было, и не самых слабых! И Черные и Желтые и Красные. Она и так человек 80 положила. Без дракона — ее бы смели. Но и ему досталось — он же еще молодой, в силу не вошел. Как она?

— Выжила. Все хорошо. Изменилась сильно после этого. Из повреждений, которые мне не удалось вылечить — все волосы пропали. Сейчас, благодаря Дорну, выращиваем.

— Бедная девочка! Ее надо ко мне, а то я знаю, как вы, мужики к косметике и макияжу относитесь

— А подскажи, какие ей лучше волосы по цвету вырастить? А то, я думаю, что смогу влиять на этот процесс.

— Ресницы — точно черные. Брови… мммм… пожалуй, можно темно-темно-русые, а волосы — такие же как у нее были. Мне кажется, что они ей нравятся.

— Хорошо, если у меня состав останется, я тебе привезу.

— Спасибо!

В этот момент меня кто-то коснулся:

— Хозяин… Хозяин… время для волос пришло.

Я открыл глаза. Передо мной испуганная и оробевшая стояла Фрика.

— Я уже все приготовила, но сама не смогу. Простите, что прерываю

— Молодец, а то я как-то глубоко ушел. Беги, ложись

Мы провели процедуру. Кожа, в местах нанесения состава опять потемнела

— Что-то мы засиделись. Скажи, а где находится основной источник Желтой магии?

— Далеко в горах, на юге. Самые продвинутые Желтые совершают к нему паломничество. Если возвращаются, то становятся значительно сильнее.

— А почему «если»?

— Потому, что в этих горах обитает племя людоедов. Они, на сколько известно, не боятся вообще никакой магии и не любят чужаков. Редко, кому удается вернуться.

— А эти горы дальше Столицы?

— Да. Если идти из нее продолжая наше движение сейчас, то еще 2–3 дня.

— Ну тогда собирайся и пошли. Навестим Императора и к людоедам.

Пока она собиралась, я обратился ко всем:

— У нас проблема — Драконам нечего есть. Раскрывать свое существование им еще рано, но иначе они просто умрут с голоду.

Задумались все, включая Черный и Зеленый разумы

Первым ответил Зиппиус:

— Мне кажется, что Драконы всеядны… Может быть, можно вырастить у них какие-то деревья, плоды которых будут содержать все необходимые для них вещества?

— А что, отличная идея, сказал Зеленый Разум, можно попробовать

— Я там все оплавил

— Не всё, только сверху. Тем более, там есть геотермальное озеро. Если взломать обожженный слой, а его вывести наружу, то получится зона с отличным микроклиматом, в котором можно все это вырастить

Затем я связался с Дорном:

— Мы придумали как помочь вам с едой. Правда это будет не мясо, но с голоду не умрете. Забери нас вечером, лениво ходить.

— Хорошо, Серый, я чувствую, где ты. Буду как стемнеет

Потом со мной связался Зеленый:

— Твой Зиппиус — это нечто. Оказывается, он с друзьями в молодости проводил такие эксперименты, но у него не хватило сил. Ну теперь-то у нас совокупных сил хватит. Я чувствую где ты находишься, сейчас подумаю какое растение модифицировать.

Через некоторое время он со мной связался:

— Выше по ручью, пройдешь пару километров. Увидишь куст странного цвета — выкопай его. Посадить надо не позднее, чем через час. Я сделаю так, что он сам быстро размножится, только надо сделать так, чтобы тепло было.

— Понял. Фрика, собираемся! Поешь — сегодня будет длинный день. Я пойду еще еды принесу.

За хлопотами по готовке, еде, маскировке нашего пребывания прошел почти целый день. Уже вечерело, когда я сказал:

— Пойдем. У нас важная миссия.

Она быстро собрала рюкзак, закопала остатки еды и накинула плащ на лысую голову.

— Я готова, Хозяин.

Мы пошли вверх по ручью и минут через 30 нашли ярко-зеленый куст. Прямо под ним гудел от напряжения вновь образованный зеленый источник — куст явно подвергался глобальным трансформациям. Мы стали освобождать его от других растений и подкапывать. В это время над нами мелькнула тень и в ручей с шумом плюхнулся Дорн. Я посмотрел на него — он значительно вырос. Теперь его тело размером с хорошего слона, приобрело глубокий серый цвет, когти на ногах и зубы стали с полметра длинной.

— Привет, ты вовремя. Твоя задача — аккуратно выкопать этот куст вместе с землей — это ваша будущая еда.

Он с сомнением посмотрел на растение, но ничего не сказал. Потом подошел, сел на хвост и двумя мощными задними лапами вырвал целый комель земли вместе с растением.

Мы тут же на него взобрались и вдруг он сказал:

— Ой, а как взлететь-то? Ноги-то заняты…

— Расправь крылья

Когда он это сделал, я, пользуясь Голубыми знаниями, создал под его крыльями два локальных восходящих потока, а над — две области разряжения и его стало плавно поднимать над землей. Фрика, сидевшая передо мной, тихо прошептала:

— Хозяин…

Поднявшись над деревьями, Дорн взмахнул крыльями и уже сам устремился вверх. Пролетев защитный купол, мы также при помощи воздушных потоков приземлились рядом с купелью. К нам кинулось, как любопытные дети, 8 маленьких разноцветных дракончиков. В воздухе ощутимо пахло драконьим навозом, хотя, как я обратил внимание, большая куча лежала далеко от купели

— Дорн, у нас полчаса: убери детей под себя и прикрой их, сейчас здесь будет жарко. Закройтесь вместе с Фрикой куполом. Ты — Серым, она Желтым. Быстро!

Дорн что-то прокричал, дети рванулись к нему и спрятались под его крыльями. Фрика залезла с ними. Над ними в аурном поле образовалось два купола. Я тем временем аккумулировал энергию и искал внутренним взором термальное озеро. Оно оказалось практически около границы защитной сферы. Затем я вошел в коричневый сектор и стал готовить локальное напряжение земной коры. Обожженная земля над озером сначала потрескалась, потом начала пучится, земля под ногами задрожала, а ботом раздался низкий б-у-у-м… Огромные глыбы грунта и земли вылетели вверх, взломав обожженную корку и над озером образовался огромный пролом. Я поставил серую мембрану поперек истекающего из подземного источника потока и образованная мной яма стала быстро заполняться горячей термальной водой. Я еще напрягся и выше по склону взломал обожженную землю, освободив плодородный слой почвы. Получившейся «палисадник» был как забором окружен хаотично разбросанными огромными обожженными глыбами. Если бы я не покрыл себя предварительно серым куполом, меня бы убило вылетающими обломками. Я обернулся к своим. Осколков, улетевших далеко, было немного и защитные купола Дракона и Фрики выдержали.

— Дорн, все закончилось! Быстро неси дерево в палисадник.

Купола исчезли. Дети и Фрика выскочили из-под Дракона в рассыпную и он, тяжело взмахнув крыльями, неловко, поскольку ноги так и были заняты, перемахнул через «забор». Потом одной лапой выкопал яму и воткнул туда комель с растением. Не знаю, как кто, а я просто увидел, как земля в палисаднике позеленела от притока энергии.

— Успели, сказал Разум

В этот момент через защитный купол пролетело три птицелета с остатками корзин на спинах. Они сходу плюхнулись ив купель и немедленно издохли. Дорн вылетел из палисадника, достал их трупы, и молодые дракончики немедленно принялись их жрать с криками и суетой.

— Тихо! Всем хватит! Закричал Дорн, и дети успокоились.

Потом он обратился ко мне:

— Серый, что это было?

— Создание вам комфортной зоны существования. От термального озера будет тепло, а в палисаднике будет еда.

— Я не про это. Такого уровня коричневой магии я не могу вспомнить.

— А… Ну должна же быть во мне какая-то загадка.

Он только крякнул в ответ.

— Мы у тебя поживем пару дней? Здесь лучше, чем в пещере.

— Странный вопрос, это твой дом. Кстати я обратил внимание, что вчера была попытка проникновения к нам. Черные. Видимо прислали из Столицы посмотреть, что здесь произошло. Когда я за вами летел, то вышел с противоположной от них стороны, но может быть они меня и видели.

— Ну видели и видели, ничего не сделаешь. Постарайся поменьше рисоваться, пока дети на крыло не встанут. Снаружи все равно никто ничего не увидит. А мне отдохнуть надо, пойду в купели полежу.

Фрика подошла ко мне и помогла дойти до купели — я как-то слишком много потратил. Я разделся и плюхнулся в воду. Вода странно запузырилась и меня окружила совершенно невероятная по своему комфорту для меня субстанция. Зеленый источник фактически был перекрыт, но после того, что было мной вкачано, внутри образовался некий автономный источник Серой энергии! Он был пока еще слабоват, но явно развивался. Интересно! Мне было невероятно хорошо. В какой-то момент я даже растворил свою оболочку и выпустил шар. Тот запереливался всеми цветами, а источник явно увеличил свою мощность. Теперь он просто фонтанировал! В какой-то момент я услышал зов, собрал себя в кучу и вынырнул на поверхность. На краю купели стояла Фрика, вся в слезах:

— Хозяин, волосы… Вы уже больше суток здесь. Я сама не смогу, простите…

Она стояла, глотая слезы

Зачерпни воду из источника и иди ложись, сейчас подойду.

Она зачерпнула кружкой субстанцию из источника, так как ее уже трудно было назвать водой, капнула в нее чудодейственного раствора, достала тряпку и наши палочки для нанесения и легла. Я вылез. Внутреннее состояние — просто хочется летать. Я обмакнул палочки и стал ее рисовать. Вдруг я понял, что именно последняя процедура и есть самая важная в этом процессе, а «вода», в которой сейчас был растворен фермент драконовой железы, позволит мне полностью управлять процессом. Я нанес раствор на ее голову, усыпил ее, а затем стал священнодействовать. Ресницы и брови мне удалось вырастить сразу. Ресницы были длиннющие и абсолютно черные, а брови тонкие и, как и советовала мне Креона, темно-русые. Волосы я решил сделать не просто желтые, а с золотым отливом. Они стали достаточно быстро расти и уже минут через 15 были «ёжиком»

Я связался с Креоной:

— Посмотри, что получилось: и передал ей картинку.

— Сделай брови чуть шире и немного по-другому их изогни. И сделай их еще немного потемнее. В остальном все хорошо. И… когда ты приедешь, мы с тобой серьезно поговорим о моей внешности.

Я последовал ее рекомендациям, не прерывая разговора:

— Договорились. Но для меня ты любая самая красивая!

— Ты плохо знаешь женщин, если так говоришь.

— Наверное, я же сказал «для меня». Продумай, что ты хочешь изменить, я все сделаю. Вода из источника, вкупе с ферментом творит чудеса.

— Я уже поняла.

Я закончил с Фрикой и опять нырнул в источник

— Ты одна сейчас?

— Да, перерыв в занятиях. Я у себя.

Тогда я захлестнул нас оргазмом. Вернее, единением. Я раскрыл ее и раскрылся сам. Ее шарик, ставший уже размером с большую тыкву, терся и ласкался о мой шар. Потом из меня вырос небольшой отросток и войдя в ее шарик, прямо в самое ее естество, стал нежно и аккуратно качать серое. Такого уровня объединения, тем более на расстоянии, у меня не было никогда и ни с кем. Когда мы наконец «отключились» друг от друга, ее шар стал больше метра и счастливо, как наевшийся сметаной кот, переливался концентрированным изумрудно-зеленым цветом.

— Любимый! Это невероятно! Как же мне хорошо! Почему мы раньше так не делали?

— Наверное, у меня не хватало на такое сил, было одно желание. А теперь есть и возможность. Я люблю тебя…

— Ммм, счастливо заурчала она. Мне, если честно, хотелось сделать то же самое

— А ты знаешь, что уже утро следующего дня? Мои ученики, наверное, счастливы от таких каникул — я гоняю их как сержант новобранцев.

— Ну сейчас ты на них отыграешься, думаю, твои силы кратно выросли.

— Да. Но настроения гонять нет…

Я ухмыльнулся.

— Ничего, обязательно будет какой-нибудь дурак и настроение появится.

— Точно! Пара таких есть, один даже пытался ко мне клеиться.

Я хихикнул.

— Жалко его…

Мы разорвали контакт, и я вынырнул. На краю купели сидел Дорн и дети.

— Серый, вылезай! Детям надо искупаться, да и новобранцы прибыли.

Я хмыкнул и выскочил. Тут же дракончики и новые ящерки плюхнулись в купель так, что вода выплеснулась из краев. Из трех десятков новых ящерок не умерло еще 2. Прекрасно!

— Что с палисадником? Как ведет себя куст?

— Растет! Уже заполонил все пространство, даже появился один овощ. Мы его попробовали — великолепно. В нем есть все, что нужно. Конечно совсем мясо не заменяет, но позволяет совершенно нормально существовать, а то птицелеты, наверное, скоро кончатся. Мы оставили тебе кусок — попробуешь?

— Давай.

Дорн подтолкнул ко мне кусок овоща или фрукта, не знаю, похожего на тыкву. Он распространял совершенно омерзительный запах тухлого мяса, однако, когда я его попробовал — оказался совершенно великолепным на вкус. И при этом очень сытным.

— Запашок так себе, но на вкус — великолепно!

— Ну у людей и у нас совершенно разное представление о вкусном запахе — нам и запах хорош. Фрику будить? Кажется, у нас получилось.

— Буди. И отгони детей, пусть вода успокоится. Думаю, она захочет посмотреться.

Дорн прикрикнул на дракончиков и пошел к Фрике. «Вода», а вернее маслянистая, как перенасыщенный соляной раствор, субстанция мгновенно успокоилась. Я опустил руку в купель и понял, что не так уж и был неправ в сравнении — субстанция представляла из себя перезаряженную Серым воду. В этот момент ко мне подбежала Фрика. Ее брови и ресницы уже полностью сформировались, а волосы на голове имели длину около 8 сантиметров. И она была потрясающе, просто невероятно красива.

— Хозяин!! Я чувствую, у нас получилось! Можно я посмотрюсь?

— Иди конечно. Видишь, все ждут твоего мнения.

Она метнулась к купели и долго на себя смотрела, периодически проводя пальцами то по бровям, то по ресницам, то по голове. Затем повернула ко мне голову:

— И-д-е-а-л-ь-н-о, по складам произнесла она. Ее глаза наполнились слезами.

— Это Креона мне подсказала, как сделать.

Ее глаза затуманились, видимо она общалась с Креоной. Потом они опять прибрели осмысленное выражение.

— Я ее поблагодарила, правда у меня не хватило слов. Она велела мне заботиться о Вас.

— Это мне, похоже, головной боли прибавится — от женихов тебя отбивать.

Она хихикнула:

— Думаю, я сама смогу убедить их не тратить понапрасну силы.

Потом подошла к Дорну и обняла его за шею.

— Спасибо.

— Не за что, засмущался он.

Она обернулась ко мне:

— Хозяин, какие планы? Я готова свернуть горы!

Кстати, насчет гор…

— Дорн, что ты скажешь о горах, где есть Желтый источник?

Он глубоко задумался, видимо копаясь в глубине своей генетической памяти. В это время Фрика подошла ко мне:

— Хозяин! Я хочу немедленно, просто немедленно стать Вашей. Но здесь дети, хоть и драконьи, я не могу. Давайте скорее уедем куда-нибудь.

Я протянул руку и погладил ее по щеке. Она, ласкаясь, о нее потерлась.

— Мы все успеем и никуда не торопимся. Иди, искупайся в источнике, он изменился.

Она быстро скинула с себя одежду и нырнула. Дракончики, до того смиренно сидевшие на краю, тоже немедленно с шумом попрыгали. Они стали играть с Фрикой и друг с другом, но особенно к ней ластилась Желтая дракона. Она просто не отходила от Фрики. Ко мне подошел Дорн.

— Складываются пары. Это на всю жизнь. Думаю, Черная и Зеленая драконы тоже ждут твоих адептов.

— Это прекрасно. Они будут дополнять друг друга.

Тогда Дорн осторожно опустил мне свою огромную голову на плечо:

— Как и мы

— Как и мы, повторил я.

Тем временем Фрика вышла из купели. «Вода» каплями собиралась на ней, подчеркивая ее идеальные изгибы. Глядя на меня глазами, в которых плескались черти, она потянулась и потрясла головой, сбрасывая брызги с волос.

— Что решили?

— Я вспомнил, сказал Дорн, на этих горах одно время жили драконы. Но потом там появились какие-то люди, или не люди, не очень отчетливо помню. Они жили в норах и пещерах и воровали драконьи яйца. К тому моменту уже началось вырождение, и мы не смогли оказать им достойного отпора, поскольку они прятались глубоко в земле, и мы не могли их достать. Тогда мы снялись оттуда и рассеялись по свету. После этого наша деградация значительно ускорилась.

— Вот с них и начнем. Сможешь отнести нас ночью до того места, где, по твоим воспоминаниям, они жили? Успеешь вернуться?

— Да, если ты поможешь с попутным ветром.

В это время, желтая дракона высунула голову из купели и игриво ткнула Фрику в попу

— Ка, прекрати!

Дорн с гордостью посмотрел на нее:

— У нее уже два звука в имени! Талантливая девочка!

— Храни их, это наше будущее. Кстати, а у тебя уже сколько букв?

— Общение с тобой для меня весьма благотворно — уже 10.

— Купайся чаще в этом источнике, это наш с тобой цвет. Он уникален — для всех он источник энергии, а для нас с тобой, еще и информации.

— Спасибо, Серый. Кстати, нам лететь только вечером. Не хотите с Фрикой осмотреть, что получилось с палисадником?

Мне показалось или он, зараза, мне подмигнул.

Я ему улыбнулся.

— Фрика, отстань от Ка, хочу тебе кое-что показать!

Она отвлеклась от драконы, которая с ней играла как щенок

— Конечно, Хозяин! И подошла ко мне, как и была, обнаженной

— Пойдем!

Затем я повернулся и пошел к озеру. Подойдя, мы увидели, что оно уже наполнилось до краев и даже начало переливаться. Я снял серую запруду со слива, наполнение прекратилось. Над водой поднимался пар, а его температура гарантировала создание под куполом собственного, весьма теплого, микроклимата.

— Дорн, думаю, твоего уровня Серого хватит, чтобы в случае перегрева сбрасывать излишки тепла через купол наружу.

— Да, я уже думал об этом.

Мы подошли к груде обожженных торосов, окруживших палисадник. Немного побродив вокруг, нашли проход, через который протиснулись внутрь. Вся территория уже была заполнена растениями. В разных местах вызревали те «тыквы», которые я пробовал. Некоторые были уже достаточно большими.

— Что это? спросила Фрика, удивленно оглядываясь

Я подошел к ней и обнял сзади

— Это то место, где нас не видят дети

Она вздохнула и прижалась ко мне, вполне ощутив попой мое желание.

Мне сложно описать ту феерию, которая у нас была. Часа через 4 у нее не было ни одной дырочки, которая не была бы переполнена мной. При этом она совершенно трепетно реагировала на любое мое желание. Мы лежали с ней среди растений, и мой член блаженствовал у нее во рту, подвергаясь нежным поглаживаниям ее языка. Над торосами появилась голова Дорна. Он посмотрел на нас и усмехнулся, потом сказал:

— Серый! Уже темнеет. Если я должен сегодня же вернуться обратно, нам скоро лететь.

— Пойдем. Дорн, принеси, пожалуйста, один из плодов к источнику, проход слишком узкий. У меня есть одна идея.

Мы прошли через проход, а Дорн, взмахнув крыльями, перелетел в палисадник и склонился над одной из тыкв. Когда мы подошли к источнику, он с тыквой уже был там. Я достал нож, прорезал в плоде сверху, где был хвостик, отверстие и стал выковыривать нутро. Вокруг распространился запах тухляка. Фрика сморщила нос.

— Попробуй! Приказал я ей.

Она, не посмев возразить, взяла кусочек в рот. Сначала она морщилась, а потом, распробовав, с удовольствием съела.

— Ну как?

— Очень вкусно и очень сытно. Я как будто пообедала.

— Я хочу, чтобы ты аккуратно выковыряла содержимое плода и высушила его. Возьмем с собой вместо сухпайка. А тыкву попробуй высушить изнутри — я обещал Креоне принести состав для волос. Наберем в тыкву воды из источника — с ней он действует наиболее эффективно. Займись этим, у меня другие дела.

Она села и просунув руку в проделанное мной отверстие стала доставать содержимое. Ка подошла к нам и с интересом наблюдала за ее действиями. Я же нырнул в купель.

Когда я оказался в своей среде, то понял, что источник увеличил свою мощность. Я опять убрал свою оболочку и стал прокачивать жидкость сквозь свой шар. Выходила она значительно более серой. Потом я опять сформировал свой пузырь, сформировал из источника канал и подключил к себе в качестве третьего источника энергии. Моя оболочка после этого явно еще увеличилась. Потом я вынырнул и обнаружил следующую картину:

Возле Фрики лежало уже 4 порожних тыквы. Три большие и одна маленькая. Их содержимое было разложено на земле ровным слоем и Ка, потоком горячего воздуха из пасти, сушила их. Фрика же, сунув руку в маленькую тыкву, явно грела ее изнутри. Вечерело. Ко мне подошел Дорн:

— Серый, сейчас уже вечер следующего дня. Пора ехать.

— Подойди и высуни язык!

Он подошел, я взял его язык в руку и у нас пошел полноценный и мощный контакт. Тогда я сформировал еще один канал из источника и подключил к Дорну. Когда я прервал контакт, Дорн сидел на задних лапах, а его взгляд был полностью расфокусирован. Он стал медленно приходить в себя, втянул язык и посмотрел на меня:

— Ты подключил меня?

— Да, правда источник еще не очень мощный. Регулярно прокачивай его через себя, как я это делал. От этого его мощность возрастает. Но теперь ты можешь быть уверен, что силы у тебя не кончатся неожиданно.

— Спасибо, Серый. Я чувствую, что наш мир давно ждал тебя. Ну не знаю, весь мир или нет, но мой народ — точно.

— Ну и отлично. Тогда полетели? Фрика, а для чего несколько тыкв?

— Маленькую возьмём с собой, на остальных — тренировались. Сухпая насушили — на год хватит. Кстати, в сухом состоянии запаха почти нет. Или я к нему уже придышалась, не знаю. Ка мне очень помогала.

— Она твоя, а ты ее, как мы с Дорном.

Обе ошалело посмотрели сначала на меня, а потом друг на друга.

— Чего смотрите, уже подойдите друг к другу и примите это. Ты Ка, учись и будь лучшей, ты очень нужна Фрике, а ты, Фрика, заботься о Ка. Она только с виду такая грозная.

— Еще одна пара, прошептал Дорн. Мир меняется.

— Все, хватит миловаться. Еще будет время! Фрика, собирайся, одевайся и поехали!

Глава 25. Дальние горы

Мы быстро собрались и забрались на Дорна. Фрика села впереди, я за ней. Тыкву с водой устроили между нами. Флакончик с ферментом решили оставить у драконов — вдруг потеряем по дороге. Потом как следует закутались в плащи — лететь будем быстро. Дорн оттолкнулся и взмыл в небо. Как только он прошел купол — в нас ударило холодом. Фрика, пользуясь тем, что ее уровень значительно вырос, стала работать внутри плащей как генератор тепла, после чего лететь стало более-менее комфортно. Я создал сзади Дорна мощный локальный воздушный поток, ускоряющий наше движение. В конце концов, Дорн просто стал парить, опираясь на него. Так прошло, наверное, часа 4. Мы не выглядывали из-под плащей, поскольку оба были сильно заняты каждый своим делом. В какой-то момент Дорн сказал:

— Горы близко, но они мне не нравятся. Они, конечно, не очень изменились с тех пор, как мы отсюда ушли, но вот зловещая аура стала сильнее. Может быть, мне с вами?

— Нет. Во-первых, у тебя дети, а во-вторых, как ты, наверное, убедился, нас не очень просто обидеть.

— Это да. Но все равно…

— Нет. Высаживай нас поближе и давай обратно. Я не уверен, что моего потока на всю обратную дорогу хватит, а днем летать тебе пока не стоит.

Дорн вздохнул, признавая мою правоту и резко спикировал вниз. Мы откинули плащи и огляделись — он принес нас к самым предгорьям. Горы высились перед нами огромными черными заснеженными исполинами. В свете луны было видно, как сильный ветер сдувает снег и тот несется, создавая завихрения, похожие на флаги. И было холодно — значительно холоднее, чем там, откуда мы прилетели.

— Давай Дорн, лети. Мы все равно до утра никуда не пойдем — я буду тебя сопровождать докуда смогу. Кстати, если буду дуть сильнее — выдержишь?

— Конечно. Я-то специально чуть притормаживал, чтобы вы не замерзли.

Затем он наклонился ко мне и тихо прошептал:

— Удачи!

После чего мощно оттолкнулся от земли и стал набирать высоту. Мы нашли защищенное от ветра место, опять закрылись плащами, создав для нас уютную палатку. Фрика грела, а я создал мощный воздушный поток, толкающий Дорна. Сидел, задумавшись о чем-то и пребывая почти в медитации. Так и просидели 3,5 часа, пока я не услышал его голос:

— Кончай дуть, я домой не попаду — уже долетел.

Прекратив дуть, я посмотрел на Фрику. Ее глаза горели в темноте от переизбытка внутренней энергии.

— Страшно?

— Немного. Уж больно много ужасов всяких рассказывали…

— А что за ужасы?

— Да болтают всякое. Говорят, что сколько бы не пошло Желтых на поиск источника, никогда больше одного не возвращалось. А тот, кто вернулся — никогда не рассказывает, что происходило. А иногда и никто не возвращается. Кстати, насколько я знаю, последние лет 5 сюда вообще не снаряжали никаких экспедиций.

— А другие цвета ходили?

— Не знаю. Мы как-то не общались раньше на столь интимные темы, как посещение святого для нас источника.

— Ну ладно, собирайся и пойдем. Хоть ощущаешь его присутствие?

— Да, но как-то слабо и странно. По идее, должно быть намного сильнее.

— А направление хоть определить сможешь?

— Пожалуй, да.

Мы собрались и пошли.

Третий день мы блуждали по этим долбаным горам. Если бы не драконьи тыквы, то кушать бы уже хотелось сильно. И даже слабый запах тухляка уже не казался противным. Воду из тыквенного сосуда пока не пили — берегли на крайний случай. Фрика иногда растапливала снег на уступах, и мы пили талую воду. Да, будь мы нормальными людьми — давно бы уже замерзли — в этот сезон в горы никто не ходил. В какой-то момент, когда мы сидели на очередном привале, мне показалось, что за нами кто-то наблюдает.

— Фрика, сиди тихо, кажется, у нас гости.

Минут через 30, наблюдающий, убедившись видимо, что мы одни, вышел к нам. Это оказался огромный мужик с дубиной, закутанный то ли в тулуп, то ли в шкуру. Воняло от него знатно — не думаю, что он когда-нибудь мылся.

Я поднял голову:

— Здравствуйте

— Чего здесь делаете? вместо приветствия спросил он

— Мы заблудились. Прочитали, что здесь есть источник от всех болезней и решили его найти. У моей невесты — я кивнул на Фрику, мать болеет. Вот и пошли к нему.

— Вы одни?

— Да. Проводник отказался с нами подниматься и лошадей увел. А мы решили счастья попытать, да похоже, заблудились.

— Не, не заблудились, правильно пришли. Пойдем

Мы поднялись и покорно, как настоящие доверчивые путешественники, пошли за ним. Пока шли, я вгляделся в его ауру. Нет, ее не не было, как мне показалось раньше, она была, только напоминала черную, всепоглощающую дыру. Интересно. Наверное, поэтому их никто и не мог победить из волшебников. Мы прошли около часа и вошли в какую-то пещеру. Около входа стоял еще один такой же мужик. Когда мы прошли, он пристроился за нами, отрезав путь к отступлению. Фрика, вполне натурально вцепилась в мою руку.

— Возьми себя в руки, ментально приказал я. Что чувствуешь?

— У них нет ауры. Но как-то совсем нет, не так, как у обычных людей. Мне страшно.

— Да, они поглотители. Интересно. Век живи — век учись. Даже не слышал о таких.

Она еще сильнее вцепилась в меня.

Тем временем проход, по которому мы шли, стал узким и явно шел вниз. Он петлял и поворачивал множество раз, и я так и не понял, рукотворным он был или нет. В конце концов, мы вышли в огромную пещеру. Перед нами было натуральное стойбище древних людей. Мужики, такие же лохматые и здоровые, как те, что нас привели, сидели у огня или слонялись, общаясь друг с другом. Были и женщины. Я пригляделся — явно пленные Желтые. Некоторые, помоложе, вскинули на нас глаза полные надежды, но увидев, что у нас нет аур, потеряли к нам интерес, а те, кто был постарше, даже не посмотрели в нашу сторону. Вдалеке, на цепях сидело несколько явно беременных Желтых. Около них суетилась колченогая старуха. Вот все потихонечку и стало проясняться. Все мужики потеряли интерес к пустой болтовне и потянулись вслед за нами — явно с развлечениями у них здесь было слабовато. Мы подошли к дальнему от входа углу стойбища, в котором стоял огромный красный камень.

— Я чувствую, он закрывает источник, прошептала Фрика.

На камне было сделано что-то типа трона, на котором восседал самый большой из мужиков

— Кого привели? Сейчас не сезон

— Двое. Заблудились. Не волшебники.

— Хорошо, будет сегодня пир.

Сзади радостно загалдели мужские голоса. Тем временем я просканировал пещеру — вход был единственным.

— Этого, вождь указал на меня, съедим, а ее — указал на Фрику, сначала попользуем, а же потом съедим. Она без способностей — ее дети будут ущербными.

— Слышь ты, урод, сказал я ему, а меня ты спросил, хочу ли я быть съеденным или может я хочу сам вас съесть. Ну, или просто убить. Или попользовать вас вашими же дубинами.

Он обратил на меня удивленный взгляд:

— Ты, мозгляк, как говорить посмел! Ну-ка, заткните ему пасть!

Я оттолкнул в сторону Фрику и отпрыгнул сам. Дубина, которая должна была размозжить мне голову, просвистела мимо. Ее обладатель, по инерции нагнулся за ней и оказался напротив меня. Я точным и очень быстрым движением ударил рукой и сломал ему кадык. Он захрипел, выронил дубину и стал кататься по земле, пытаясь вдохнуть. Бесполезно… Все с удивлением смотрели на него, пока он не затих, отойдя в иной мир.

Вождь вскочил. Его глаза налились кровью.

— Твоему человеку стало плохо. Наверное, он переел чего-то или вы плохо имели его в зад, и он умер от расстройства. Вы же друг друга часто имеете, как я понимаю?

— Как ты посмел нанести вред моему человеку!

— А как ты посмел неуважительно отнестись ко мне и к моей женщине, вонючий урод?!

На меня кинулось сразу несколько человек. Они, конечно, были очень большими, но о-о-очень неповоротливыми. Мне даже не пришлось уходить в сверхскорость. При этом я не стал доставать ножи. Двоим я также перебил кадыки, а третьему сломал колено. Он свалился на землю, тогда я поднял его голову за волосы и медленно, глядя на вождя, выдавил ему глаза. Он дико кричал и пытался меня скинуть, но я резким движением локтя, сломал ему позвоночник, он после этого мог только визжать. Потом я наклонился к нему и, преодолев отвращение от запаха, высосал остатки его глаз. Человек потерял сознание от болевого шока. Но в этот момент, совершенно неожиданно для меня, у меня произошел с ним странный контакт. Нет, не с ним, как с личностью, просто я понял, какая мутация с ним произошла. Я поднял на застывшего вождя перепачканное кровью лицо.

— Ты еще не понял, урод, что я твоя смерть?

После этих слов, я напряг свой коричневый сектор и перед входом с потолка упала огромная глыба, перегородив его.

— Никто из вас отсюда живым не выйдет. ЯСНО!!! Вдруг заорал я и как был, на четвереньках с окровавленным лицо бросился на стоящих рядом.

Расчет оказался верен — они в ужасе сбились в дрожащую кучу. Тогда я схватил ближайшую ко мне дубину и с силой, крякнув от напряжения, поскольку она была достаточно тяжелой, швырнул в них. Две головы разлетелись, как гнилые тыквы.

Вождь побледнел как смерть и встал, глядя на меня.

— Я вызываю тебя на бой, крикнул я. Ты можешь принять его как мужчина, а можешь сдохнуть как трус. Фрика! Покажи, как он сдохнет.

Я рассчитывал на ее гиперчувствительность ко мне и не ошибся. Она совершенно спокойно подошла к лежащему раненному, перевернула его на спину и разрезала ножом одежду сверху донизу, открыв голое грязное тело, на котором стал наливаться кровью порез от ее ножа. Потом, с брезгливым выражением лица, она отрезала небольшой кусок от одежды, чтобы не брать рукой чужой член, схватила его через эту тряпку и, приподняв, отхватила вместе с яйцами. Человек, придя в себя от боли, дико заорал. Она воспользовалась этим и запихнула его же член ему в рот. Человек захрипел, тогда она ударом каблука загнала его мясо ему в горло.

— Ты понял, что с тобой будет, если не выйдешь на бой!

Мне обязательно надо было его разозлить и вывести из себя — я хотел понять его возможности. Вдруг я почувствовал, как из меня начинают тянуть жизненные силы с невероятной, просто нечеловеческой силой. Глаза вождя превратились в черные дыры. Он тянул все — желтое, черное, красное. Все! Я попытался его блокировать. С огромным трудом это получилось — серый вроде держал. Но с трудом. Видимо он не знал о его существовании раньше, а может и сейчас не чувствовал. Его глаза округлились от удивления, и мы застыли в шатком равновесии, при этом явно не долгом. Он просто ждал, когда у меня кончатся силы. И вдруг все кончилось — я увидел, как между его глаз по самую рукоять торчит Фрикин нож. Вождь начал медленно оседать. Тогда я на сверхскорости кинулся к нему и, пробив рукой грудину, сжал его сердце. Тут произошел невероятный по мощности выброс энергии. Меня просто захлестнуло! Оказалось, вождь был невероятно стар. Его пра-пра-пращур был шаманом в кочевом племени и изобрел заклинание поглощения, при помощи которого стал превращать поглощаемую энергию в свои жизненные силы. Поэтому и прожил он невероятно долго. Лет триста или пятьсот, никто не знал. Погиб от несчастного случая, хотя заклинание и передал своему сыну. Говорили, что несчастный случай был не совсем случаем. Сын тоже долго прожил и тоже погиб. И так далее. Например, нынешнему представителю правящего рода было около тысячи лет. При этом заклинание имело интересный эффект — у обладающих им, а также у находящихся в области его действия не рождалось девочек, откуда и были эти Желтые рабыни. И я понял суть этого заклинания. Изобретший его был гением!

Я оглянулся и осмотрел пещеру. Желтые рабыни собирались в кучки, везде происходила какая-то возня. Когда они расходились, то обязательно оставался один или два женских трупа. Мужчины разбежались по углам. Я понял, что со смертью этого монстра, заклинания начали работать и запустил многолучевую черную молнию — из высшей магии. Больше мужчин этого племени не осталось.

— Фрика, источник под камнем?

— Да, хозяин. Но этот камень какой-то странный…

Я пригляделся к нему — он, по сути, представлял сбой аккумулятор. И заряжен он был до невероятной мощности. Интересная штука, но мне категорически расхотелось его ломать. Фрика приготовилась нанести по нему удар мощным файером.

— НЕ СМЕЙ!!! Заорал я.

Ее спасло только слепое подчинение мне. Я взял один из лежащих рядом трупов и прислонил его к камню. Он немедленно был испепелен. А как же на нем сидел вождь? И я понял, что сидеть на нем мог только обладающий базовым заклинанием поглощения. Фрикин нож, а также мое действие по вскрытию его грудной клетки стали возможны только из-за того, что я был Серым, а в ней было слишком много меня, поскольку, по сути, камень был самым безопасным местом в этом мире. Поэтому он столь спокойно смотрел на мое шоу. Кроме того, его выбило из колеи то, то я завалил единственный выход изнутри, поэтому он боялся сразу меня убить — хотел подчинить или шантажировать. По большому счету, мне просто повезло.

Я стал медленно и аккуратно брать этот камень в серый пузырь. Много-много-слойный. Я его сделал невероятно толстым, а потом, при помощи коричневой магии, я сумел расколоть плиту под ним и в образовавшемся проломе появился веселый и мощный огонек источника. Он рванулся ко мне, и мы с ним слились. Оказалось, что источник много тысяч лет был отрезан от внешнего мира. Будучи невероятно мощным, он не имел доступа наружу и теперь пытался наверстать упущенное. Я подключил его к «мозговой торговой площадке» и он с жадностью, на невероятной скорости стал общаться с более информированными коллегами. Излишне говорить, что и я и Фрика были подключены к его энергии.

Когда я «вернулся», то увидел, что Фрика стоит надо мной с двумя окровавленными ножами в руках, а ее окружают уже немногочисленные Желтые.

— Хозяин, после того, как камень исчез, они увидели Источник и сошли с ума. Я уже третий день от них отбиваюсь.

Я напрягся и по залу прокатилось черно-серое пламя. Гора задрожала от произведенного мною удара. В пещере никого не осталось — ни живых, ни мертвых, ни даже их трупов. Только обожженная и оплавленная поверхность.

— Прости Фрика, я знаю, что они были близки тебе

— Я Ваша, Хозяин и все что вы делаете, для меня правильно. Но даже без этого, я считаю, что Вы правы — они были безумны и убивали друг друга, чтобы добраться до источника. Убили бы и Вас и меня. Пусть они покоятся с миром. Кстати, мне показалось, что у одной из беременных плод обладал даром поглощения. Хорошо, что никого не осталось.

— Ты чувствуешь, что подключена?

— Уже третий день, Вы давно отключились от внешнего мира. Меня эмоции просто переполняют. Да и не выдержала бы я их атак без подключения — все-таки среди них много сильных было.

Я посмотрел на ее ауру — она просто ослепительно сверкала желтым. Настолько ярко, что черные всполохи на этом фоне практически терялись.

— Хозяин, а куда Вы дели камень?

— Никуда. Я просто скрыл его, как тебя или других адептов. Нам бы его забрать…

— А как?

— Пока не знаю. Он достаточно тяжел. Но вообще нам пора возвращаться. Не хочешь отдохнуть?

— При таком-то подключении? Нет, я вполне в силах бежать с грузом неделю.

— Ну пошли.

Я подошел к перекрывающему вход камню и расколол его коричневым заклинанием. Потом мы выбрались из нынче пустой, а раньше зловонной пещеры. И у нас действительно было ощущение, что мы провонялись. И надолго.

— Пешком до Столицы доберемся?

— Наверное, так будет проще, чем Дорна напрягать. Только у нас денег нет.

— Это точно. Ну, пойдем, там разберемся, может работа какая подвернется. Да и тебе надо бы Королевскую форму на Имперскую сменить. А может и на платье, там посмотрим.

Так за разговорами мы довольно быстро спустились к подножиям гор и пошли по дороге.

Глава 26. Дорога в Столицу

Через некоторое время стало ощутимо теплее, хотя зима есть зима. Но все познается в сравнении. Зато вниз шлось значительно быстрее.

— Хозяин, здесь недалеко есть так называемая Долина ключей. Там из земли бьют гейзеры и горячие источники. Может заглянем туда, а то я совершенно провонялась этой пещерой. Все время запах в носу стоит.

— А что, хорошая идея. Пошли. Тем более, что твоя прическа уже вполне позволяет выйти на люди

И действительно, ее волосы выросли уже практически по плечи. Несмотря на то, что мы не мылись почти неделю, они блестели и вились как после парикмахерской так, что Фрика была вынуждена убрать их в хвост, чтобы не лезли в глаза.

Мы свернули с основной дороги на ответвление и уже через час были в долине. Как я понял, зажиточные жители Столицы ездили сюда и зимой, и летом — источники считались целебными.

— Фрика, может быть мне имеет смысл вырастить уши как у тебя? А то скажут, что я королевский шпион?

— Имеет. Я как-то привыкла и не замечаю этого, а вот другие…

Я напрягся и через некоторое время спросил:

— Ну как?

— Очень милые ушки, хихикнула она.

— Нам надо какую-нибудь легенду придумать кто мы и как сюда попали. Вряд ли здесь все пешком ходят.

— Это да. Вы можете представиться уездным дворянином из, скажем, Лоола, а я могу быть Вашей служанкой…

— Лоол, это где?

— В начале войны его захватили Имперские войска, потом Король отбил, потом опять потерял. Каждый раз то один победитель, то другой жаловал за его взятие дворянские звания отличившимся офицерам. При этом ни земли ни надела никто не давал. Сейчас это территория уже внутри Империи, но сколько было пожаловано званий никто не знает. У нас там была наша школа одно время, и я знаю все места в округе, если будут спрашивать.

Я остановился, взял ее за голову и считал эту информацию.

— Не, не пойдет. Там бывало много народу и наверняка кто-то кого-то оттуда знает. А сама ты откуда родом?

— Надирский уезд. Как его называли — жопа мира. Это отсюда за горы надо идти, дней пять конного ходу. Меня нашли в нем Желтые эмиссары и забрали благодаря моим способностям в 8-и летнем возрасте. Я не очень хорошо помню свою семью, но говорят, что я была приемным ребенком. Эмиссары заплатили за меня родителям и те были счастливы избавиться от лишнего рта, так что меня туда не особо тянет. К тому же говорят, что потом там был какой-то мор и вообще все умерли, включая наместника императора.

— А кто он был?

— Если честно, просто пьяница и педофил. Он ездил по уезду и собирал красивых девочек. Я помню он и на меня глаз положил, да Эмиссары отбили. Он не посмел им перечить

— А дети у него были?

— Был сын, но он был слабоват умом, и отец его не выпускал из замка.

— И как его звали?

— Кажется Орсик.

— Вот давай-ка я им и буду. Как его отца звали?

— Фафер

— Орсик, сын Фафера из Надирского уезда. Круто звучит!

Она хихикнула.

— А как объясним отсутствие лошадей и вещей?

— Здесь всегда дороги не спокойными были. Скажем, на наш обоз напали, но мы сумели убежать и спрятаться. На перевале «Крест надежды» это произошло — там всегда не спокойно.

— Хорошо, как рабочая версия пойдет.

Тем временем мы подошли к долине гейзеров. Там стояли маленькие домики, около нескольких из которых были привязаны лошади и стояли экипажи, значит народ здесь был.

— Фрика, а здесь есть какие-нибудь дальние источники? В таком виде, пока ты не переоделась, наверное, не стоит появляться.

Она задумалась.

— Кажется есть так называемая «Нижняя терраса». Она зимой закрыта, так как спуск не безопасен — лестница обледеневает.

— Отлично. Пойдем-ка туда, приведем себя в порядок, а потом решим, что делать.

Мы свернули с дороги и по зарослям спустились в эту Нижнюю террасу. Там действительно никого не было. Также, как наверху, стояло несколько домиков, перед каждым из которых была купель от своего горячего источника. Некоторые купели пахли серой, некоторые будто кипели от переизбытка газов и над всеми купелями поднимался плотный пар.

Мы выбрали самый дальний домик и зашли в него. Там было несколько лежанок с травяными матрасами, которые были аккуратно свернуты. На стенах висели халаты. Мы с кайфом разделись, потом Фрика замочила нашу одежду и мы, получая несказанное удовольствие, окунулись в горячую газированную воду. Я попробовал ее за язык — нарзан. Внутри купели были сделаны скамеечки, на которых мы и уселись. Минут сорок мы просто отмокали. Ужасы пещеры, вместе с паром испарялись и прятались в глубины памяти. Через некоторое время Фрика переплыла купель и мягко села ко мне на колени, лицом ко мне. Потом она немного привстала и медленно опустилась на мой член. Мы не шевелились, получая потрясающее удовольствие от нашего единения. Через некоторое время я почувствовал, как ее мышцы сжимают меня. Ее волосы были распущены, а глаза горели. Я отстраненно подумал, что у нас с Дорном и Креоной очень хорошо все получилось. Она прикрыла глаза, и я почувствовал, что она кончает. Через некоторое время еще и еще. В конце концов я провел руками по ее спине, заставив выгнуться и прижаться ко мне, потом нащупал дырочку в ее попе, ввел туда палец и феерически кончил. Фрика обняла меня и тихонько визжала мне на ухо, пребывая в нирване. Ее аура напоминала мне топку паровоза от избытка переполнявшей ее энергии.

Успокоившись, она мне прошептала:

— А Кентакка мне завидует — у нее так не было никогда. Хозяин, я пойду застираю и высушу одежду, а то вечереет.

Она выбралась из купели накинула халат и пошла в домик. Я закрыл глаза и просто получал удовольствие от жизни.

Через некоторое время я услышал голоса и понял, что кто-то спускается с верхних террас к нам.

— Фрика, у нас, кажется, гости, пока не выходи. Твою форму не надо показывать, будь в халате, а ее спрячь.

Минут через 10 около нашей купели показалось пятеро молодых людей — три парня и две девушки

— Здравствуйте, сказал явно старший из них.

— И вам не хворать.

— Вы позволите нам присоединиться?

Я просканировал их — волшебников не было. И то хорошо.

— Конечно. Только в домике моя служанка, пусть сначала девушки войдут

— Да ладно, чего смущаться, она же служанка.

— У каждого своего отношения со слугами. Дайте нам 20 минут, и мы покинем купель.

— Ладно-ладно, извините. А что в ней такого особенного?

— На нас напали, и она спасла нам жизнь. Как только доедем до Столицы — она станет свободной.

— А-а-а-а, понятно, простите. А где на вас напали?

— Перевал «Крест надежды» — мы из Надирского уезда.

— Известное место… И что, много отняли?

— Все, к сожалению, Фрика, так вообще почти не одета. Насилу добрались сюда, теперь отмокаем. Она заколола одного бандита, когда я с ним дрался и мы сумели спрятаться.

— Какая молодец! Девчонки, крикнул он своим, идите переодеваться и дайте девушке внутри что-нибудь из одежды. Клеоха, сбегай к нашим, принеси что-нибудь. Да не жадничай! Все равно у вас этого барахла — за всю жизнь не переносить. Вернемся — куплю вам новое.

Одна из девушек побежала наверх.

Потом он обратился ко мне:

— Как Вас зовут?

— Орек, сын Фафера.

— Фафер… Известный затворник, много лет не появлялся в Столице. Отец говорил, что он умер.

— Да, три года назад. Вот я и собрался переехать из нашей глуши. Неудачно…

— А я Тукур, сын Ореорна, слышали о таком?

Фрика, ментально подключенная к нашему разговору, немедленно мне подсказала: Ореорн, знаменитый боевой генерал, год назад возглавил штаб армии

— Конечно, кто о нем не слышал? Почту за честь оказаться с Вами в одной купели.

Тукур широко улыбнулся, разделся догола и прыгнул в воду. За ним последовали его товарищи — Спирн и Вакер.

— Я тут со своими друзьями и наложницами отдыхаю. Одна — Клеоха, а вторая — Кика.

— Кика! заорал он. Выходи уже!

Девушка немедленно вышла из домика, причем сразу обнаженной. По внешности — серая мышка, знакомая с чудом косметических средств и за счет этого сделавшая себя красивой. Лицо — крыска крыской, но глаза умные. Волосы редкие, собранные в хвостик, зато на лобке игривое сердечко из волос. Она, вышла мило и фальшиво улыбнулась, а затем кинулась в купель и подплыв к своему сюзерену, что-то зашептала ему на ухо.

— Кика говорит, что Ваша служанка очень красива, может не стоит ей скрываться?

Фрика немедленно сказала:

— В Империи у знати не принято скрывать своих женщин. Наоборот, чем больше у вас наложниц и чем они более красивы, тем большим уважением в обществе вы пользуетесь. Мне выходить?

— Да, наверное. Просто в случае эксцессов известный имперский генерал лишится сына.

— Отбивать чужих наложниц не принято. Могут предложить перекупить, но это уже на усмотрение хозяина.

— Хорошо. Может быть удастся войти в их высший свет, посмотреть, чем они дышат. Вслух же закричал:

— Фрика, выходи! Это благородные господа!

И она вышла, вернее выплыла… Она плыла, опустив глаза долу и светясь внутренним светом. Совершенно осознавая производимый ею эффект, она вскинула на меня лучащийся взгляд и улыбнулась. При чем то, что этот взгляд и эта улыбка предназначались мне — ни у кого никаких сомнений не возникло. Остальные для нее попросту не существовали. У всех «господ» просто отвалились челюсти, а Кика чуть не зашипела от зависти.

Тукур, не отрывая глаз, прошептал ей:

— Чтобы у тебя на теле больше я не видел этой безобразной волосни.

Тем временем Фрика красиво нырнула в купель и вынырнув около меня, спряталась за моей спиной, опять скромно «потупив очи»

Тукур так и ел ее глазами, однако вынужден был соблюдать форму:

— Уважаемый Орсик, приглашаю Вас с вашей служанкой ехать с нами. Одежду и лошадей мы Вам дадим. Кем Вы собираетесь сделать свою служанку после освобождения?

— Наложницей, естественно, а дальше решим.

Дальше потек разговор о ни о чем. Через некоторое время пришла Клеоха и принесла ворох различной женской одежды. Подняв ее над головой весело крикнула:

— Этого хватит?

— Хватит, крикнул Туер. Давай к нам!

Она заскочила в домик и выскочила оттуда уже голой. Весело взвизгнув, она прыгнула в купель. Выглядела она значительно красивее Кики, но была явной дурой.

— А для кого я ее принесла?

Тукур показал на Фрику

— Для нее.

Клеоха посмотрела на Фрику и ее настроение явно ухудшилось — она привыкла быть самой красивой в компании. Тем временем к ней подплыла Кика и сказала:

— Пока ты ходила, хозяин заскучал и начал отвлекаться

С этими словами она взяла ее за волосы и окунула в воду напротив паха Тукура. Он блаженно откинулся и прикрыл глаза. Кика продержала ее под водой явно дольше необходимого. Когда ее достали, у нее были выпучены глаза, и она судорожно хватала ртом воздух.

— В твоем интересе, чтобы хозяин быстрее кончил, сказала Кика и опять опустила ее в воду. Все заржали.

— Клеоха дура, но сосет отменно, поделился со мной Тукур. У меня их шесть штук. Кика старшая, они боятся ее как огня.

Кика, не выпуская голову несчастной Клеохи, мило ему улыбнулась

Фрика тихо прошептала:

— Не нравится мне эта Кика. Мне кажется, что она неавторизованная Черная.

Я внимательно к ней присмотрелся. Да, Фрика права. Но мне не понравилось еще кое-что — мне показалось, что ее пузырёк имел явный коричневый отсвет. Если это так — восьмилапые растут не по дням, а по часам.

— Фрика, ты права, молодец. А как тебе кажется, здесь паучиной не попахивает?

Она долго смотрела:

— Может быть, Хозяин, я не буду спускать с нее глаз.

— Да. И ножики далеко не прячь.

Потом я обратился к Тукуру:

— Мы пойдем оденемся, день у нас был сложный. Когда поедем?

— Завтра сутра. Вы приходите ночевать в мой домик. Будет весело. Моим сучкам придется поработать, а то мои друзья совсем заскучали.

Я в это время незаметно смотрел за лицом Кики. По нему проскочила тень ненависти и омерзения, а неавторизованный пузырик пошел волнами. Коричневое затемнение стало более заметно и у меня не осталось никаких сомнений.

— Видели, Хозяин?

— Да, вполне отчетливо.

— Спасибо Тукур. Мы останемся здесь — мне эти забавы не по возрасту, сказал я. Когда выход?

— В 8 завтрак. Поедем как покушаем.

— Хорошо, будем.

С этими словами Фрика, и я за ней полезли из бассейна.

— Была бы у меня такая наложница, мне бы тоже забав не надо было, услышал я фразу Тукура, обращенную к кому-то из своих.

Зайдя в домик, стали разбираться, что же принесла Клеоха. Половину было праздничное белье, при чем как новое, так и явное б/у — видимо нравы позволяли. Фрика с омерзением его отбросила и одела новые очень красивые синие трусики.

— Нравится, Хозяин?

— Тебе все эээ… к лицу.

Она прыснула. Потом стали разбираться с одеждой. Кроме вороха всяких юбок, нашли походный комплект, практически как у меня. Видимо богатых клиентов обслуживало всего одно или два ателье. Одежда подошла просто шикарно. Обуви эта дура не принесла, и мы решили оставить то, что было. В конце концов это были не стандартные ботинки Королевской армии, а Черное снаряжение. Вообщем, решили рискнуть. Затем примерили, как разместить ножи и решили устраиваться спать. Снаружи раздавались явно пьяные голоса. Видимо горячительное они с собой принесли, а может и сбегали за ним. Потом звуки изменились. Фрика подошла к двери и глянула:

— Хозяин, посмотрите

Я подошел. Рядом с купелью товарищи Тукура в два смычка бутербродом петрушили Клеоху, так, что она только попискивала, а Кика стояла раком перед Тукуром. Он равномерно входил в нее, с тоской глядя на наш домик.

— Запала ты ему в душу. Будет предлагать тебе шикарные условия, в виде нового белья. Не поведешься?

Фрика резко обернулась. В глазах у нее стояли слезы.

— Я Ваша! И больше ничья!

Я провел рукой по ее лицу, потом подтянул к себе и долго поцеловал в губы

— Я знаю.

Она изо всех сил прижалась ко мне.

Потом мы молча лежали рядом. Оргия на улице давно закончилась, и пьяная молодежь поднялась наверх спать. Потом заснули и мы.

Утром, встали пораньше, поели драконьей тыквы и выпили всю воду из тыквенной фляги. Это нас невероятно взбодрило — она прямо излучала серое сияние. Потом собрали старую одежду и Фрика аккуратнейшим образом все это сожгла, чтобы не было следов.

— Что это за вода была, Хозяин? Я прямо летать хочу.

— Из Драконьего источника

— Потрясающе!

Я стал думать о нашей предстоящей поездке и мои аурные сгустки стали сплетаться в весьма тревожный узор.

— Фрика, думаю на обратном пути на нас будет совершено нападение. Считаю, что надо тебе арбалет держать на взводе. И держись рядом с Тукуром — со своей безопасностью я сам разберусь. Я думаю, что основной мишенью будет именно он.

Она кивнула.

— Бери лишние шмотки и пойдем, нас уже ждут. Поедим для вида.

Она накинула на себя рюкзачок, удобно разместила колчан, и взяла в руки оставшиеся шмотки. Я тоже одел рюкзак с колчаном, взял два арбалета, и мы пошли.

По дороге я ее спросил:

— А сколько стоит дом в Столице?

— Примерно тысячу золотых, если хороший. Сейчас цены упали.

— А какая зарплата у, к примеру, у младшего офицера?

— Примерно один золотой или 10 серебряных в месяц.

— А на сколько можно прожить?

— На 2–3 серебряных можно, если не шиковать. Мы в училище так жили.

В 8.00 мы пришли к верхним домикам. Еда уже была готова, но никто из молодежи, после вчерашней пьянки не вышел. Вокруг нас слонялось человек 15 охраны — явно бывалых вояк. Два повара поддерживали еду в горячем состоянии. Старший охраны подошел к нам.

— Вы с нами? Тукур вчера предупредил. Кто вы и откуда? Вопрос не праздный — я отвечаю за безопасность похода. Если что произойдет — с меня шкуру спустят.

Я понимающе склонил голову:

— Орсик, сын Фафера из Надирского уезда. На перевале «Крест надежды» на наш обоз было совершено нападение. Благодаря моей служанке, нам удалось отбиться, и мы пришли сюда. В двух словах все.

Тот коротко кивнул и тоже представился

— Я Вивен, начальник службы безопасности Тукура. Нашу службу его отец создал, так как это его единственный отпрыск. Он, повернувшись в сторону домика добавил — весьма беспокойный.

Я присмотрелся к нему — хорошие аурные сгустки. И они не сильно переживали по поводу нашего присутствия, скорее даже наоборот. Поэтому его тон и изменился на более благосклонный. Он посмотрел на арбалеты в моих руках:

— Стрелять умеете?

— Конечно. Мы же из Надира.

— И Служанка тоже?

— Она получше меня стреляет. Да и не служанка она больше, мне только до нотариуса дойти — я ее тут же освобожу. Она и спасла меня.

Служака внимательно посмотрел на Фрику. Она уже положила тряпье на стол и стояла с отсутствующим видом.

— Правда хорошо стреляет? Я, вообще-то, что-то слышал о надирских стрелках.

— Ну, пока Тукур спит, предлагаю забить на 1 серебряный, что она лучше любого из твоих стрелков.

— Да ну! Не бреши! Я лучших подбирал.

— Ну тогда ты ничего не теряешь.

— Забили! А у тебя деньги-то есть?

— А мне зачем? Я выиграю.

— Ну, наглец, усмехнулся Вивен. И собрал своих бойцов.

О чем они там совещались, я не слушал, но потом Вивен подошел:

— 40 шагов. Яблоко. Три выстрела.

— Если она с первого попадет в вашу стрелу, сэкономим стрелы?

— Ну если попадет, тем более ты об этом объявил сразу — ее победа.

Молодой солдатик сбегал и поставил яблоко. Один из опытных вояк долго прицеливался, сверялся с ветром, но, в конце концов все же всадил в него стрелу. Яблоко, естественно, упало. Молодой сбегал и поставил его обратно на рубеж

Фрика взяла из моих рук свой арбалет, плавным слитным движение взвела его, вложила стрелу и выстрелила с бедра. Яблоко опять упало. Молодой убежал. Возвращался он с отвисшей от удивления челюстью — Фрикина стрела расколола ту, которая была в яблоке напополам.

— Где мой серебряный?

Вивен молча достал монету из кармана и отдал мне.

— Видишь Фрика, а ты волновалась, где деньги возьмем. Я же сказал — заработаем.

Солдаты и Вивен заулыбались — мы «прописались». А заодно и вопросов о том, как мы отбились больше не было.

Часам к 11 вышел опухший Тукур с сотоварищами. Ему явно было плохо. Он выпил залпом стакан вина и оглядел всех мутным взглядом. Потом посмотрел на Фрику, которая стояла за мной с отсутствующим видом. Он собрал себя в кучу и пошел к нам. Обратился прямо к ней, игнорируя меня:

— Как спалось?

Она посмотрела на меня, я ей кивнул

— Спасибо, хорошо

Ее действие не укрылось от Тукура.

— Будешь моей, помяни мое слово

Я дернулся, поскольку это явно было оскорблением. Вдруг почувствовал руку Вивена. При этом, я обратил внимание, что его сгустки совершали просто безумный танец, показывая, что и объект его защиты и он сам в смертельной опасности.

— Не надо, он еще пьян. А он и трезвый — дурной. Обидишь его — будут проблемы, а ты, я вижу, мужик правильный. И служанка у тебя — я же вижу, как она на тебя смотрит. Не делай глупостей.

Я кивнул. Потом освободился от захвата, подошел и встал между Тукуром и Фрикой

— Мы с 8 ждем. В Столице так принято? Я привык по-простому, по провинциальному — обещал — значит сделай. Буду учиться.

Он навел на меня мутные глаза, потом сфокусировал взгляд. Хотел сказать что-то резкое, но я просто ударил его серым. Он вдруг очень хорошо понял, что любое необдуманное слово — и его смерть будет страшной. Очень страшной. И очень долгой. Весь хмель мгновенно слетел, и он залепетал:

— Извини, Орсик, сейчас выезжаем.

— У нас с Фрикой не будет от тебя проблем?

— Нет-нет, ну что ты. Я просто тебя не увидел. Только ее заметил…

— Аааа, бывает. Нам бы выйти, чтобы по-светлу доехать.

Сгустки Вивена почти успокоились.

Он подошел ко мне:

— Спасибо, а то проблем потом не оберешься из-за его хамства. А твоя Фрика так стреляет, что половину бы наших положила.

— Не половину. Всех.

Вивен только крякнул.

Тем временем Тукур пошел срывать ярость за свою промашку и за свой страх на своих. Из домика раздавалось:

— Суки! Прошмодовки! Шлюхи портовые! Знали же, что нам рано выходить, а почему меня не разбудили? Зачем поили вчера? Я человека из-за вас, тварей, подвел! Слышали, как он вчера интеллигентно сказал, мол спать пора, нет у вас, тварей, ваши щели поганые зачесались!

Послышались звуки ударов. Его друзья благоразумно пережидали его вспышку на улице. Потом из двери, сверкая свежим синяком на скуле выскочила Кика. За ней, явно после пинка — полуодетая Клеоха. Она запнулась о порог и растянулась в снегу. Вслед ей полетела ее одежда и она стала судорожно одеваться. Я толкнул Фрику и показал на Кику — у нее на лице застыла совершенно нечеловеческая ненависть.

Короче, с грехом пополам, мы к часу наконец выехали. Проехав часа 4 решили сделать привал. Остановились недалеко о дороги. И тут мои сгустки, да и сгустки Вивена начали показывать внятную опасность. Он заорал на своих, заставляя вытащить оружие. Если бы не это их бы положили первым же залпом, а так всего трое убитых и трое раненных. Вивен бросился к Тукуру, доставая на ходу, что-то типа кольчужного одеяла с прорезью для головы и накинул на него. Вовремя. В эту защиту ударило сразу две стрелы. Фрика разместилась рядом со мной и с методичностью автомата стреляла по деревьям. Почти каждый выстрел сопровождался падением тела.

— Стрелы!!! Заорала она, Вивен с еще одним бойцом тут же сначала отдали ей свои, а потом стали собирать вражеские.

Я, на всякий случай, сразу покрыл ее серым защитным куполом. И вовремя — пара стрел в нее все-таки попала, не причинив вреда. При этом я внимательно смотрел за Кикой. Она явно была с кем-то в контакте. Потом она побежала в лес. Я за ней. Подойдя ближе — накинул плащ.

На опушке ее ждал уже полностью авторизованный Черный с таким знакомым коричневым свечением. Восстановились, суки! Я понимал, что он сейчас начнет координировать атаку, а может еще подкрепления запросит. Я подполз поближе и услышал фрагмент разговора:

— Почему так долго?

— Он вчера нажрался как свинья. Полночи мою жопу мучал, кончить не мог. Все об этой мечтал. Как смогли — выехали.

— О ком?

А вот эта информация уже была лишней. Из ближайшего дерева вырос тентакль и обвив шею Черного, втянулся обратно в дерево, оторвав ему голову. Кика в ужасе смотрела на это. Чтобы избежать ее контактов, одновременно с тентаклем, я взял ее пузырек в серый кокон. Потом еще один тентакль обвил уже ее шею и прижал к дереву так, что она не могла пошевелиться.

Я подошел:

— Ну здравствуй. Расскажи, давно тебе паук приснился?

— Кто вы? Какой паук?

Я стал проращивать сквозь ее ноги корни, причиняя невероятную боль.

— Повторяю вопрос:

— С неделю! Обещал свободу и богатство! И убить этого урода! И титул!

— Понятно. Ты организовала нападение?

— Да, через него

— Зачем?

— Мы бы сказали, что это была не банда, а войска или дезертиры. И папашка этого урода начал бы чистку на фронте. А нам, чем больше обиженных, тем лучше. Вот я была обижена на Тукура, а теперь нет. Теперь я сама могу его обидеть.

— Уже не можешь.

С этими словами тентакль сжал ее шею и повторил действие, сделанное им с ее шефом — оторвал голову. В связи со смертью носителя паучок, сидящий на ней мгновенно помер.

Затем я затащил оба трупа внутрь деревьев и убрал все следы. Кикину голову я прихватил с собой, а голову колдуна утилизировал. Все, пора возвращаться к нашим. Но как-то с пустыми руками не удобно — я прошелся рейдом со стороны леса и прихватил еще 15 отрезанных голов, включая голову здоровущего рыжего одноглазого мужика, который явно был у них атаманом. При помощи тенталей, в этом не было ничего сложного. К моменту моего прихода они все уже были мертвы. Нападение после этого, естественно, прекратилось и немногочисленные оставшиеся в живых бандиты убежали в лес. Я их специально отпустил, чтобы другим рассказали.

Когда я появился из леса со своим «подарком», меня встретили изумленные взгляды.

— Не люблю, когда на мое покушаются, сказал я, глядя на Тукура и слизнул каплю крови с шеи атамана, на лице которого навеки застыл смертельный ужас.

Тукур смертельно побледнел и громко взглотнул, а Фрика, глядя ему в глаза, ухмыльнулась.

— Не хочешь Фрику поблагодарить? Если бы не она и не Вивен — ты бы уже на ежика от стрел похож был.

Он начал что-то лепетать про благодарность, про то, что отец не забудет. Фрика смерила его презрительным взглядом, потом повернулась к нему спиной и встав передо мной на колени сказала:

— Хозяин, не надо мне от тебя никакой свободы, она оглянулась на Тукура — с ней одни проблемы

— Не волнуйся, глупышка, для нас ничего не изменится. Ну, какая же ты служанка?

— Все равно не надо.

Тукур, да и Вивен смотрели на это открыв рот. Молодец Фрика, на «пять» отыграла.

Затем Вивен вгляделся в принесенные мною трофеи:

— А Вы теперь богатый человек, господин Орсик. За голову этого рыжего назначена награда в 5 тысяч золотых. За этого и за этого еще по тысяче. Заработали, как Фрике и обещали.

— Ну и как я и получу их? Наверняка найдется масса более достойных кабинетных героев.

Тут взвился Тукур:

— Мы с отцом проследим!

— И то дело. Давайте соберемся, все кто остались, а то уже вечереет. Здесь переночуем, а завтра домой.

Вивен сказал:

— Обещали сегодня, надо только лошадей собрать.

— Интересно, а откуда они узнали, что мы поедем?

— Так Кика и сдала. Я ее убил, когда она с колдуном каким-то общалась. Так что придется тебе Тукур, жопу бессловесной Клеохе теперь рвать, когда будешь о Фрике мечтать.

С этими словами я пнул к нему Кикину голову с застывшей искаженной от ужаса гримасой.

Он вздрогнул и покраснел до корней волос. Фрика хихикнула и спрятала голову у меня на плече. Даже Вивен улыбнулся.

— А как колдун выглядел? Спросил Вивен.

Я припомнил и постарался как можно точнее его писать. Он задумался.

— Надо будет это Генералу Ореорну доложить. Возможно, это очень важно.

— Тогда доложи ему, что, когда нас на перевале громили, с ними аж три колдуна были. Правда другие, сильнее этого, иначе бы они нас не взяли.

— Ну что вас обычным бандитам сложно взять, я уже понял.

Все, наша легенда была закончена.

Посчитали наши потери: пятеро солдат убито, трое ранено. Убитые, в основном, во время первого нападения — они все были хорошими воинами и умели быстро на все реагировать. Погибли также оба товарища Тукура, одетые как попугаи и ставшие хорошими мишенями. Ну и Кика, по понятным причинам.

Тем временем собрали лошадей, погрузили на них трупы и раненных и галопом поскакали в Столицу

Глава 27. Луганга. Столица Империи

Прибыли уже поздно ночью. Часовые отворили городские ворота, и кавалькада помчалась по тихим улицам. Остановились у высокого забора с охраной. Часовые узнав Вивена, молча открыли ворота. Когда проехали большой ухоженный сад, перед нами показался большой дом. Перед парадным подъездом стоял одетый в расстёгнутую генеральскую форму подтянутый старик — генерал Ореорн.

— Почему так долго?

Вивен соскочил с коня и вытянулся перед ним:

— На нас было совершено нападения. Ваш сын не пострадал. Семь человек погибло, из них пятеро солдат. Еще трое ранено.

Генерал посмотрел на меня и на Фрику

— Кто такие?

— Орсик, сын Фафера из Надирского уезда со своей служанкой. Если бы не они — не отбились. Она — Надирский стрелок. Тукур с ними на купальнях познакомился. Во время нападения, Орсик уничтожил Пипика рыжего и еще двоих, за которых была обещана награда.

— Один?

— Так точно.

Генерал внимательно на меня посмотрел.

— Как смог?

Я слез с лошади и подошел к нему.

— Руками, Господин генерал, руками. У нас в Надире было много свободного времени, вот мы и тренировались.

— Молодец! Я прослежу, чтобы ты получил награду. Где сын?

Подошел Тукур, так и не снявший кольчужного покрывала. Генерал обнял его.

— Ну пойдемте в дом. Еда, наверное, остыла, мы вас еще вечером ждали. После ужина расскажете, что было.

Мы прошли в дом. В большой зале был накрыт длинный стол. Все уселись вокруг. Генерал — во главе. Фрика встала сзади за моим стулом.

— А почему столь красивая женщина на садится за стол, чтобы украсить нашу компанию? Спросил Ореорн

— Она моя служанка, вместо Фрики ответил я. Я хотел дать ей свободу, но она отказывается.

— Господин Орсик, разрешите ей сесть с нами — генерал Ореорн, в отличие от сына, безукоризненно соблюдал этикет

Я кивнул и Фрика устроилась рядом со мной.

Началась трапеза. За столом витали досужие разговоры в основном о тех, кого я не знал. В конце, когда принесли десерт, Ореорн спросил:

— Господин Орсик, как зовут Вашу служанку? Вы позволите задать ей несколько вопросов?

— Фрика. Конечно задавайте

— Фрика, Вы действительно знаменитый Надирский стрелок?

Она кивнула и сказала:

— Конечно не лучший, но все тесты сдала.

— А кто лучший?

— Мой Хозяин, он вообще во всем лучший.

Мужчины за столом заулыбались. Все, кроме Тукура, который потупился.

— Господин генерал, она всадила стрелу в стрелу с сорока шагов. Кроме того, она, на сколько только я видел, уничтожила больше 15 нападавших, замаскированных на деревьях, подал голос Вивен, также сидящий за столом.

— Ого! Давно тренируетесь?

— С детства. Меня мой Хозяин тренировал.

Ореорн обратился к Тукуру:

— Понял сын, чем надо заниматься? А ты себе все всяких блядей нанимаешь!

Потом опять к нам:

— Фрика, простите за солдатский лексикон. Наболело. Завтра покажете мастерство?

— Если Хозяин разрешит.

— Он разрешит. Я его попрошу.

За сим ужин закончился. Мы встали и направились к выходу.

— Вы куда?

— Найдем гостиницу. Денег мы вчера заработали, так что переночевать хватит.

— Еще чего! У нас полдома пустует! Разместитесь на 2 этаже. Завтра уладим вопрос с вашим вознаграждением за уничтожение бандита, тогда и пойдете.

Мы поднялись на 2 этаж. Тукур, шедший перед нами, отворил одну из комнат.

— Размещайтесь здесь, я пошел к себе.

Он вышел, после чего хлопнула соседняя дверь. Фрика обернулась ко мне, ее глаза горели. Я показал жестом, чтобы она ничего не говорила. Затем громко кашлянул и послушал эхо, потом подозвал ее пальцем и прошептал.

— Комната слушается, где-то здесь встроена акустическая труба. Продолжаем играть.

— Нет, Хозяин, не играть, она погладила мой член, все будет по правде. Я — мыться.

Она медленно, с большим удовольствием разделась, оставшись только в своих модных трусиках. Потом обернулась ко мне и осознавая свою женскую силу, направилась в ванну.

Я любил ее часа 4, не меньше. И в ванной и на кровати, и на полу. При этом от ее криков и стонов акустическая труба просто вибрировала, а когда она мне что-то предлагала — даже мои уши иногда «заворачивались в трубочку» от ее прямоты. При том, то, что нас слушали и, как казалось подслушивавшему, тайно, нас еще больше заводило. При таком энергетическом обмене, можно было и вообще не спать, но мы все-таки решили немного поваляться. Часов в семь, после потрясающего утреннего миньета, она спросила:

— Ну что, больше нет сомнений, что я сама умею сосать?

— Вспомнила бабушка первый поцелуй…

Она хихикнула и пошла приводить себя в порядок. При этом ухитрилась еще постирать и высушить нашу одежду, так что к 8.30 мы спустились вниз свежими и бодрыми. В холле уже стоял Ореорн в спортивной одежде.

— Доброе утро, я с утренней пробежки. Как спалось?

— Спасибо! Великолепно выспались. Пока все спят, Фрика может показать, что умеет, если Вам это еще интересно.

— С удовольствием!

Фрика взяла свой арбалет, стоявший у входа, и мы вышли на улицу. Я достал из кармана серебряную монету и показал ее Ореорну:

— Куда, в орла или в решку?

Он удивленно сказал:

— В орла

Я отошел на 30 шагов и подкинул монетку. Фрика внимательно следила за мной глазами. В какой-то момент она вскинула арбалет и выстрелила. Монетку снесло. Я, наслаждаясь утренним холодком, пробежался и принес стрелу с пробитой монетой, застрявшей около оперения. Протянул ее Ореорну. Он, с удивлением смотрел на то, что она была пробита со стороны орла.

— Если бы кто-то сказал — не поверил бы. Я оставлю эту стрелу себе?

— Конечно. Правда это была наша последняя монетка. Когда на нас напали, среди нападавших были Черные, поэтому мы и еле отбились. Потеряли все, что у нас было, включая документы, вещи и деньги. Но все это наживное.

— Не волнуйтесь, я сегодня же отнесу ваши трофеи в департамент и постараюсь получить для Вас Ваше вознаграждение. А пока живите в моем доме — может чему хорошему моего шалопая научите. Я же видел, какими глазами он на Фрику смотрел. Я бы и сам, если честно, за такой приударил.

— Она свободная женщина, как бы сама этому не сопротивлялась. Если можно, помогите восстановить наши документы. И сделайте ее свободной формально — пусть будет Фрика Надирская.

— Без проблем. Глава Имперской канцелярии — мой товарищ. У Вас большой надел?

— Да надел-то большой, но людей практически не осталось. У нас был мор — и почти все умерли, поэтому-то я и решил перебраться в Столицу. Ну а остаток людей был уничтожен при нападении на перевале. Так что я сейчас сапожник без сапог.

— Я поговорю с Императором. Меня больше интересует, что за Черные были в обоих случаях нападения? Пойдемте ко мне в кабинет, расскажете, пока завтрак готовят. Фрика пусть здесь побудет. Кстати Вы понимаете, что ее приставка «Надирская» при Вашем статусе будет подразумевать как минимум ее Вам вассалитет, если не большее.

— Ну и отлично, по крайней мере к ней не будут приставать с предложениями стать наложницей. А то это может плохо кончиться для предлагающего и даже я могу не успеть ничего сделать.

Ореорн усмехнулся:

— После услышанного мной вчера и увиденного сегодня, я в этом почему-то не сомневаюсь.

Мы поднялись в кабинет и я, на всякий случай, подключил Фрику к разговору, чтобы она была в курсе всех деталей. Про перевал рассказывал вкратце — якобы нападение произошло ночью, когда все спали, а вот про нападение в лесу — весьма подробно.

— Кажется я знаю этого Черного — он появлялся на заседании Совета пару раз. Вообще последнее время они ведут себя весьма странно — сидят в своем Замке и почти не принимают участия в войне, хотя раньше были весьма активны.

— А что на фронте?

— Плохо. Наши птицелеты практически перестали существовать. У нас на территории появилась странная область, в которую никто не может пробиться — вся элита магов пытается. Говорят, что даже видели дракона, вылетевшего из нее, но информация не подтверждена. Птицелеты сбрасывают своих магов и летят в эту зону. Те, что не улетели — перестают подчиняться. На фронтах тоже плохо — у врага появился новый вид магии — наших людей находят в окопах просто разорванными на куски. Пока случаи единичные, но в нескольких местах фронт уже сдвинулся. Теперь Желтые выжигают всю растительность в месте дислокации войск. Но это очень сложно. Наши Зеленые говорят, что эта магия их, но понять ее не могут.

— А вообще эта война кому нужна? Вы уж простите меня за крамолу.

— Да какая крамола! Я, как начальник штаба, считаю, что при существующем положении в экономике через пару лет победа будет равна поражению. Но Император закусил удила — набрал себе Черных советников и ничего слушать не хочет.

— Понятно.

— Кстати, а Вы знаете, что ваша Фрика похожа на одну из дочерей Императора. Их порода. Вы сколько лет ее знаете? Кто ее родители?

— Насколько я знаю, она подкидыш. Появилась у нас лет 20–25 назад. Мы не очень точно вели учет детей наших крестьян, но уж больно она от них отличалась — отец в один из объездов ее заметил. Лет в 8 ее забрали в замок, и я начал с ней заниматься — исключительно талантливая девочка. На сколько я знаю, на сегодняшний момент вся ее семья умерла от мора, так что более подробно узнать что-либо уже сложно.

Генерал задумчиво крутил свой ус

— Понятно… Все становится интереснее и интереснее. Какое у нее образование?

— В основном боевые навыки, но читать и писать, естественно, умеет. У нас глушь — придворным этикетам мы никогда не придавали особого значения.

— Не этикеты меня сейчас волнуют. Политика, экономика — вот что важно.

— Обычные навыки управления уездным замком — у меня на нее были большие планы.

— Ну о Ваших на нее планах после сегодняшней ночи полдома знает.

Я улыбнулся.

— Генерал, а скажите, тех денег, которые Вы сегодня для нас получите, хватит на приличный домик?

— Безусловно. И еще останется. Я поспособствую покупке одного из особняков, из тех, что сейчас пустуют. Многие высокопоставленные офицеры погибли на фронте, а их семьи не могут содержать большие дома и продают их — пенсии-то мизерные.

— А тогда может быть ее можно будет устроить учиться? Пусть экономику с политикой изучает. Она девочка талантливая и трудолюбивая. Ведь, как я понял, денег на ее обучение тоже должно хватить?

Фрика, слыша наш разговор, ментально фыркнула. Но я это проигнорировал.

— Безусловно. Предложение интересное, я подумаю.

Генерал глянул на часы:

— Мне пора на службу.

Он полез в сейф за своей спиной и достал два десятка золотых монет.

— Не откажите в любезности Орсик, возьмите. Отдадите, когда я получу для Вас вознаграждение. Этого на некоторое время хватит. Поживете пока у нас — вы с Фрикой оказываете на моего сына благотворное воздействие, может за ум возьмется. Он у меня единственный… Его мать, моя жена, давно умерла, а я был все время на службе, вот и упустил парня. А он хороший, только раздолбай и мажор. Я сам таких не люблю, но что поделать — родная кровь.

— Спасибо, сказал я, забирая деньги. Погуляем по городу — осмотримся. Он же не откажется нас сопровождать?

Генерал улыбнулся:

— Думаю нет. Да и с вами ему безопаснее будет, я чувствую.

— Еще одно — когда будете получать для нас деньги, не говорите, что это нам. Просто возьмите и все. Не обязательно нам еще здесь криминальных врагов приобретать. Пока рано.

— Хорошо.

Мы спустились вниз и увидели Фрику, с удовольствием уплетающую завтрак и Тукура, сидящего с мешками под глазами и ковыряющего вилкой в почти полной тарелке. Наслушался за ночь всякого, бедолага.

— Я на службу, сказал Генерал. Сын, окажи гостям внимание, покажи город. Они пока у нас поживут.

Генерал уехал, я быстро поел и обратился к Тукуру:

— Ну что, пойдем? Хочу посмотреть город и Фрику надо приодеть. Возьми кого-нибудь из своих блядей, кто разбирается в моде.

Тукур дернулся как от пощечины, от такой моей формулировки, а Фрика улыбнулась.

— Фрика, пойдем тратить на тебя деньги. Будем огранять твой бриллиант в оправу.

— Хозяин, а такая, как есть, я Вам уже не нравлюсь?

— Тьфу на тебя! Вот женщины — во всем второй смысл найдут! Ты мне всякая нравишься, а то сама не знаешь!

Мы шли по улице. Столица Империи жила лучше, чем столица Королевства. Возможно пока, но тем не менее. Работали лавки и магазины. Центр города состоял из хороших особняков, хотя некоторые из них и были запущены. Улицы убирались и были достаточно чистыми. На горе, обнесенная отдельной стеной, стояла резиденция Императора.

Тукур разливался соловьем, показывая и рассказывая о городе. Кто где живет, кому принадлежит то или иное здание. Он показывал, где находятся лучшие кабаки, а один раз, видимо забывшись, сказал про элитный бордель. Потом глянул на Фрику и резко сменил тему. Сзади нас, тихонько вздыхая, плелась Клеоха в своем модном платье. Ни мне ни Фрике не было особенно интересно, но мы внимательно слушали. Во-первых, потому, что не хотелось обижать хозяина, а во-вторых, чтобы разобраться во внутренней структуре города. Хотя, в политической и светской части у меня, по крайней мере, получалось не очень. Потом мы вышли к университету. Я сказал Фрике, что именно здесь она скорее всего и будет учиться.

— А это обязательно, Хозяин?

Я так на нее посмотрел, что больше вопросов на эту тему не задавалось. После этого я стал приглядываться к домам, расположенным не очень далеко. Присмотрел несколько с высокими оградами и большими придомовыми территориями. Из тех, что были запущены.

Через некоторое время мы вышли к торговым галереям. Когда проходили мимо ателье с надписью: «Все для охоты», Фрика оживилась. Мы зашли внутрь. Нас встретил хозяин — было понятно, что его ателье не из дешевых.

— Здравствуйте Господа! Чего бы вы хотели? Вижу на вас одежда от нашего конкурента. Вы правильно сделали, что зашли ко мне — мы сделаем лучше. Недавно разработали новые модели — не хотите ли взглянуть?

Мы просмотрели — кроме понтов они ничем от нашей одежды не отличались.

— Уважаемый, а сможете сделать под заказ? У нас особые требования.

— Все, что угодно. Просто это будет стоить дороже.

— Сколько за форму?

Он посмотрел на нас: Видимо Тукура, с его эксцентричными выходками, здесь знали.

— По одному золотому за комплект, сказал он.

Тукур немедленно кинулся торговаться, так как цена была явно сильно завышена, но я его становил. Потом отвел хозяина в сторону и надавил на него серым:

— Уважаемый, я, практически, не буду торговаться. Два полных зимних комплекта и два летних, включая четыре плаща. Мужской на меня и женский — на мою даму. Модель я вам завтра сам нарисую, тряпку — покажу. Модель мы выкупаем — если будете шить еще такие, у вас будут неприятности. Заказ сделать в кратчайшие сроки и с самым лучшим качеством. Вы же не хотите, чтобы у вас были проблемы?

Хозяин, во время моего диалога сменил цвет с обычного розового, на белый, а по его лбу начал катиться пот. Он очень хорошо, наверное, даже лучше меня, представил, какие у него будут проблемы. И никакие знакомства не помогут.

Он мелко закивал.

— Цена — три золотых за все. Думаю, это более чем справедливо. Заказ срочный. Договорились?

Он закивал. Я продолжил:

— Один золотой задатка. Пойдемте, покажу ткани. Каков срок?

— Десять дней

— Идет, но ни дня позже. За просрочку — ползолотых в день.

Пока его помощники обмеряли Фрику я выбрал материал — для зимнего — белая ткань с черными разводами, для летнего — коричнево-зеленые разводы. Потом обмеряли меня.

Клеоха ходила в фойе и откровенно скучала, а вот Тукур явно проявил интерес.

— Где здесь можно заказать хорошую охотничью обувь?

— Лавка напротив, мы постоянно вместе работаем.

Мы заказали еще и обувь. «Всего» за 1 золотой обещали сделать быстро по 2 комплекта.

— Если развалится — то эта обувь окажется у вас внутри, Уважаемый. И есть вы ее будете аккуратно пережёвывая, я понятно сказал?

Хозяин лавки, похоже, проникся также, как и его коллега.

Потом остановились напротив лавки с женским бельем. Вот где Клеоха показала себя во всей красе! Мы оставили их с Фрикой внутри и уселись в ближайшем кабачке, заказав пиво.

— Орсик, уважаемый, а сложно научиться стрелять также как Фрика?

— Да, но повысить тебе уровень до приемлемого вполне можно. Я намеренно перешел в его отношении на «ты», но он принял это как должное.

— Научите меня?

— Мне, боюсь, некогда, но я поговорю с Фрикой, может быть она согласится.

— Я буду лучшим учеником — не сомневайтесь! Горячо заверил он.

— Я и не сомневаюсь.

В это время услышал Фрику:

— Хозяин, посмотрите! Тут такое чудо! Я подобрала несколько комплектов — хочу, чтобы Вы оценили.

Я оставил Тукура допивать пиво и пошел внутрь. Меня встретила дородная дама.

— Вам чего?

— Тут моя дама, хочу помочь ей с выбором.

Она меня оглядела сверху донизу, но тут выскочила Клеоха:

— Господин Орсик! Сюда!

Видимо ее здесь хорошо знали, поскольку тон дамы на входе сменился на подобострастно-лебезящий:

— Так это ваша красавица была? Пойдемте конечно.

Я зашел в примерочную. Видимо кавалеры здесь частенько помогали своим наложницам «примерять» белье — помещение примерочной было декорировано толстой тряпкой, чтобы скрывать звуки. Фрика стояла в облегающем белье желтого цвета. Почти как цвет ее волос.

— Ну как? Она покрутилась передо мной.

— Здорово!

— А это?

Она в мгновение ока скинула с себя желтый комплект и одела черный.

— Еще лучше! Честно ответил я.

Потом был еще красный, голубой и еще один черный. На ней все смотрелось великолепно. В какой-то момент она, снимая очередные трусики, повернулась ко мне попой. Ее щелка явно сочилась желанием. Я рывком достал член и с размаху вошел в нее, как по маслу.

Она выгнула попу, чтобы мне было удобнее и тихонько застонала:

— Наконец-то, а то я уже извелась вся…

Я не стал долго тянуть и уже минут через 10 заполнил ее, вогнав в сильнейший оргазм. Впрочем, и вгонять-то особо не пришлось — она сама была на взводе. Когда я вышел из кабинки, передо мной была Клеоха с зелеными, от зависти, глазами. Я понял, что мы, конечно, старались сильно не шуметь, но и о конспирации, не очень думали.

— Я отведу Фрику, здесь есть где помыться. Идите платить, если что-то выбрали. Хозяйка ждет.

Я вышел в зал.

— Что берете?

— Все. Почем?

— Включая услуги примерки — она на меня многозначительно посмотрела, один золотой.

Я отдал его и вышел к Тукуру, который в нервах допивал второй бокал пива. Солнце для меня стало светить определенно ярче, а вот он был уже немного на весле.

— Мне не нравятся пьяные, а Фрика их терпеть не может, бросил я и сел допивать остатки своего пива.

Он немедленно убрал свой бокал.

Потом было ателье, по пошиву платьев. Дамы ушли туда. Похоже, это было надолго.

— Тукур, здесь есть оружейная мастерская?

— Да, дальше по улице. Там делают элитное оружие, кузнец — самый известный в Империи, но его услуги очень дороги. Ваших денег может и не хватить. Не волнуйтесь, если что — я добавлю.

— Хорошо, пойдем. Предупреди Клеоху, где нас искать.

Мы прошли еще примерно с квартал и свернули в переулок, откуда пахло окалиной. Вошли в мастерскую. Нас встретил явный подмастерье, а на заднем дворе слышались удары молота.

— Что угодно господам? Есть ножи, сабли, арбалеты, кольчуги.

Я посмотрел — сталь не плохая, но явный ширпотреб, украшенный всякой позолоченной хренью.

— Позови мастера.

— О, господа явно разбираются, сейчас позову.

Вышел огромный медведеподобный человек.

— Здравствуйте, чем обязан? Я Мастер Корхарн.

— Хочу подобрать комплект поясных ножей, потом метательные ножи ну и посмотреть, что у Вас есть. Заготовки покажете?

Он окинул меня взглядом:

— Пойдемте. Вижу, что любите оружие.

Я к нему пригляделся — неавторизованный Коричневый. Вот откуда такая любовь к металлам и такое чутье.

Мы вошли на задний двор. Там, под навесом, стоял кузня с наковальней. В огне разогревались несколько заготовок. Лежала груда сырья и несколько уже готовых изделий без гравировок и рукоятей. Недалеко находился станочек, на котором один из подмастерьев делал рукоятки. Дальше сидел какой-то очкарик и в ртутных парах травил на клинках рисунки, а поодаль стояла колода, судя по многочисленным следам, служившая для проверки метательного оружия. Я стал перебирать заготовки. Гнул, пробовал «на зуб». Перебрал почти все.

— Не то, уважаемый. Ширпотреб.

Он с уважением на меня глянул.

— Есть еще, для тех, кто понимает.

Он отвел меня в дальнюю комнату. Там было оружие значительно более высокого класса, уже было из чего выбрать.

— А многослойка есть?

Он вытаращил на меня глаза.

— Это мой секрет! Откуда Вы знаете? Я ее не продаю…

— Ой, тоже мне секрет, просто берете пять разных видов стали, от более жесткой к более мягкой, кладете жесткую в середину и сковываете.

— Кто Вы?

— Хороший клиент.

— Да уж… Вот, посмотрите. И он достал великолепный метательный нож, вчера закончил.

— Попробовать можно?

— Метать умеете?

Я улыбнулся. Мы вышли на свет.

— Есть хорошая кольчуга?

— Да, конечно.

— Повесьте ее, пожалуйста на колоду. Если она не выдержит — я ее оплачу, не волнуйтесь.

Он повесил кольчугу на колоду. Я достал один из своих стандартных ножей и взял в левую руку, а заготовку его ножа в правую. Затем примерился и метров с 15 метнул оба ножа. Стандартный нож отскочил, а вот его — прошел как масло. Все, кто был в мастерской, а также Тукур смотрели на меня во все глаза.

— Отличная кольчуга!

Я подошел к колоде. От стандартного ножа осталась только царапина, а вот многослойный прорезал кольца насквозь.

— Сделайте мне из многослойки две кольчуги скрытого ношения — мужскую и женскую, восемь метательных и четыре поясных ножа. Рукоятки — наборная кожа, гарда продолговатая. Из украшений — только черное воронение, чтобы не блестело на солнце.

Мастер аж крякнул

— Это мне на месяц работу мастерской остановить, а сейчас сезон охоты скоро.

— Значит дело только в деньгах. Сколько?

— Ну никак не меньше 100 золотых за весь заказ. 100 % предоплата.

Я посмотрел на Тукура.

— Генерал Ореорн гарантирует оплату заказа.

— Такая гарантия принимается. Все за работу, бездельники, заорал он.

Потом опять ко мне:

— Когда и с кого снимать мерки для кольчуг?

— С меня можно сейчас, моя дама будет чуть позже

Пока снимали, во двор, запыхавшись, вбежала Клеоха:

— Господин, подобрали! Красота! Три золотых. 2 — предоплата.

Я достал деньги и отдал ей.

— Пусть домеряет и бегом сюда. Здесь интереснее.

Минут через 15 вбежала Фрика.

— Хозяин! Такую красоту подобрали! И она обняла меня за шею

Вся мастерская, во все глаза на нее смотрела

— Хватит, Фрика. Здесь настоящие подарки, посмотри

Она оглянулась. Ее взгляд сконцентрировался на ноже, торчащем из кольчуги. Я подошел и достал его. Чтобы сделать это, мне понадобилось немного зеленой магии, чтобы колода разошлась. Корхарн, который до того пытался вытащить нож, остро на меня глянул, но ничего не сказал. Он не привык к тому, что кто-то был сильнее его.

Я протянул ей нож:

— Посмотри

Она с неподдельным блеском в глазах стала крутить в руках нож, потом взвесила на руке, проверяя балансировку.

— Объявляешь?

— Два пальца выше, один правее верха разреза от Вашего броска

— Не филонь! Чьих пальцев? Твоих или моих?

Фрика задорно оглянулась, потом изящно указала пальчиком на Корхарна:

— Его

А затем резко развернулась и тоже метнула. Нож опять пробил кольчугу чуть выше и правее моего разреза. Правда вошел в колоду не полностью, а только наполовину. Корхарн только крякнул.

— Давно таких клиентов у меня не было.

Он подошел к колоде и наклонился, посмотреть результат. При этом он, так, чтобы не было сильно видно, проверил расстояние — объявленное место было выдержано идеально. Потом попробовал с такой-же легкостью как я до того, достать нож — не получилось. Под рубахой вздулись бугры мышц и нож наконец оказался у его в руках. Он повернулся с улыбкой:

— Восемьдесят золотых. Даме — скидка. И еще десять приз за точность!

— Лучше оставьте 100, но я добавляю в заказ 200 наконечников для стрел, для дамы — она у меня любит дорогие подарки.

— У нее хороший вкус. Идет! И он протянул мне медвежью лапу.

Я ее пожал. Он сжал ее чуть сильнее, чем надо было. Видимо, поскольку он был неавторизован, подсознательно качнув коричневого. Я тоже вкачал — я-то был авторизован и сжал его руку еще сильнее. Он напрягся изо всех сил, тогда я еще вкачал коричневого и, превратив свою руку практически в камень, стал сжимать. У него на лбу выступил пот. Глаза Фрики, которая все видела, вылезли из орбит. Я тихо сказал:

— Не надо меряться — Вы не сможете работать. Я к Вам позже зайду, надо поговорить. Возможно, я сделаю Вам подарок дороже золота. Буду часов в восемь вечера, либо завтра утром. Не знаю, как будут дела. Пока приступайте к работе.

Он кивнул, и я отпустил руку. Он стал ею трясти, а его ученики смотрели на него во все глаза — такого они еще не видели.

Мы с ним мило попрощались и вышли на улицу.

Уже вечерело. Тукур сказал:

— Мы сегодня так ничего и не поели, а я хотел познакомить вас с нашей кухней. Скоро уже приедет отец, завтра познакомлю. Нам пора возвращаться, он просил быть к ужину.

— Ну пошли.

Глава 28. Ошибка Тукура

Едва мы пришли, заявился Ореорн

— У меня отличные новости! Все-таки я для Императора кое-что значу! Эти тыловые крысы бегали сегодня как при наводнении!

Мы собрались внизу, в гостиной

— Во-первых, сказал Ореорн и поставил на стол внушительный мешок с золотом, здесь десять тысяч! Я сумел убедить казначея, что остальные уничтоженные бандиты тоже кое-чего стоили! Тем более, что там была явно объединенная банда. Орсик, они Ваши! Заслужили!

— Во-вторых — он положил на стол два свитка — Ваши, Орсик, верительные грамоты подтверждены. Вы — полноправный хозяин Надирского уезда. Но это еще не все — у Вас есть Вассал — Фрика Надирская, со всеми, причитающимся ей, как дворянке, полномочиями. Все как Вы, Орсик, и просили, поздравляю!

Фрика, открыв рот смотрела то на меня, то на Генерала

— В-третьих, вот список домов, продающихся через департамент. Все их хозяева погибли, и они отошли в ведение Императора, а поэтому цены — закачаешься! Выберете дом из списка, сообщите мне, внесите деньги и пользуйтесь.

— Ну и в-четвертых, он глотнул вина из бутылки, Госпожа Фрика Надирская, по направлению Департамента внешних отношений, является студентом бюджетного факультета экономики и политологии Имперского университета. Я все сказал!

Все пораженно молчали. Наконец я промолвил:

— Теперь понятно, как Вы выигрывали сражения. Браво! Я Ваш должник!

— Оставьте Орсик. Вы спасли моего сына и избавили Империю от бандитов, я Вам помог. Мы квиты. Пока нам готовят ужин, я хотел бы с Вами поговорить. Пойдемте наверх.

Я пошел вслед за Ореорном. Уже выходя из комнаты, обернулся и сказал:

— Госпожа Надирская, больше никакой вольницы! Никакой еды руками! И поспешил в кабинет.

Когда я вошел, от веселости Генерала не осталось никакого следа.

— На самом деле, у нас большие проблемы, Орсик, идет массовый прорыв по всему фронту. Новое оружие, примененное Королем — сверхэффективно. Наших солдат просто разрывает в окопах, и они даже убежать не могут — гибнут в лесу. Сейчас самое бы время замириться с Королем и остаться в старых границах, а в качестве жеста доброй воли — выдать ему предателей. Но Император уперся. Его Черные советники нашептывают ему всякие глупости. Все наши диверсионные группы уничтожены. Недавно, в качестве трофея, в наши окопы подкинули их головы. Все 150. У меня, на самом деле, большие планы насчет Фрики, поскольку, я чувствую, что она императорской крови. У Императора правда есть еще сын, но он слабоумен и не может принимать решения самостоятельно. Сейчас время идет буквально на часы, Вы сможете поговорить с Фрикой?

— Безусловно. Она сделает все, что я ей прикажу, дворянка она или нет.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Другой вопрос, что девочка еще не готова. Она хорошо стреляет и мечет ножи, но для управления государством этого мало. Она очень талантлива, но ей надо учиться. Как считаете, сколько у нас есть времени?

— Считаю, месяца 4, может полгода. Ресурс Королевства сейчас невелик, и они просто физически не смогут переварить свой успех на фронте — не успеют подтянуть тылы. Но это ненадолго. А потом, если мы ничего не придумаем, ничто их не задержит. Они просто вырежут всех, как уже делают сейчас. На захваченных ими территориях не остается ни одного имперца. Впрочем, мы и сами с ними так в свое время поступили, глупцы. Я был против, но Советники нашептали.

— Я засажу ее за обучение. Нужны самые лучшие преподаватели и индивидуальная программа. И надо держать в тайне ее существование. Я смогу доставить к ней людей, которые ее защитят, но не от целой армии. Ну и сам я, естественно, ее не оставлю.

— Я думаю, что смогу ей помочь в обучении. Министр иностранных дел разделяет мою точку зрения, в отличие от своего заместителя. Но прежде он хочет сам с ней побеседовать. Я хочу организовать у себя званый ужин и пригласить на него своих сторонников. Там мы ее и покажем. Будете моими гостями из своего Надира. Эта встреча многое решит — если у этих людей будет человек, который законно может сменить Императора на его троне — они горы свернут. Никто не хочет бесславной гибели.

— Когда ужин?

— Я пригласил всех через неделю. Завтра вечером к нам приходит Министр с супругой. Я рассчитываю на Вас, Орсик, Ваше влияние на Фрику просто феноменально.

— Не волнуйтесь, все будет хорошо, и я протянул ему руку, которую он пожал.

Затем я спустился вниз, в гостиную. Тукур вился вокруг Фрики, а она сидела со совершенно потерянным видом.

— Фрика, бегом в комнату, нам надо поговорить! Сказал я.

Она встала, прервав на полуслове Тукура и побежала мимо меня наверх. Я тоже повернулся спиной. Вдруг мои сгустки взвыли, и я резко обернулся, подняв руку и сжав пальцы. В них оказалась стрела из Фрикиного арбалета, который держал Тукур.

— Подонок! Заверещал он, обращаясь ко мне. Ты… Как ты смеешь так с ней обращаться! Ты не стоишь и мизинца с ее ноги, глупый деревенский царек!

Он стал судорожно заряжать арбалет. На его крик с ластичной площадки высунулся Ореорн, а Фрика прыжком перескочила через перила и встала передо мной, защищая меня собой. Я поднял глаза на Ореорна. В них была смерть. Он мгновенно оценил обстановку — стрелу, зажатую у меня в руках и судорожно заряжающего арбалет сына.

— Не убивай его! Крикнул он

Я перевел взгляд на Тукура и ударил его Красно-Черным. Бедолагу мгновенно скрючило от невыносимой боли. Недозаряженный арбалет выпал из его рук и цвенькнул тетивой. У него просто не хватило сил ее правильно натянуть. Фрика кинулась к нему, доставая нож.

— Стоять! Негромко приказал я и она остановилась как вкопанная. Этот дурак свое получил. Иди в комнату, собери вещи.

Она молча убрала нож и больше не глядя ни на Тукура ни на его отца, прошла мимо и ушла в нашу комнату.

— Что с ним, слабым голосом спросил Ореорн.

— Он жив, как Вы и просили, но не более. Сейчас он чувствует только боль. Потом я, может быть, сниму это, но пока пусть подумает, правильно ли стрелять из арбалета в спину гостю дома. Мы с Фрикой сейчас уходим, я остановлюсь в одном из домов из Вашего списка. В том, что рядом с Университетом. Три тысячи кажется. Завтра пусть кто-нибудь заберет у меня деньги и оформит дом. Двадцать золотых оставлю на столе.

Я развернулся и прошел вслед за Фрикой. Услышал, как несчастный Генерал, перепрыгивая через три ступеньки, бежит к сыну.

Когда я зашел в комнату. Фрика уже почти все собрала.

— Хозяин, почему Вы меня остановили?

— Зачем? Он просто дурак, влюблённый в тебя по уши. Это не преступление — в тебя многие будут влюбляться, привыкай. Если я буду убивать каждого, кто неровно к тебе дышит — скоро вообще никого не останется.

Она удивленно на меня посмотрела.

— Пойдем, у меня много что есть тебе рассказать. К тому же нам надо к Мастеру Корхарну. Не забыла, что мы обещали его навестить?

Она легко мне улыбнулась. Я просканировал ее — она искренне выбросила и Тукура и инцидент с ним из головы. Молодец.

Когда мы спустились, Ореорн сидел, обняв сына. Я молча отсчитал из мешка с золотом 20 монет и оставил на столе, остальное забрал с собой.

— Орсик, он всегда таким будет?

— Все поправимо, я смогу снять последствия своей атаки, но не сейчас. Я и так не сделал того, что должен был — я просто не хочу из-за одного дурака ставить под удар то, о чем мы говорили, а также, я Вас уверяю, всю Империю. Вы не сможете сами остановить Короля и 4-х месяцев у Вас нет.

— Вы вернете мне его?

— Да, когда все закончится. Иначе он, в своих чувствах, может даже предать Вас. Вы его действительно упустили.

— А если мы проиграем?

Я пожал плечами:

— Вы будете казнены. Тогда зачем ему без Вас жить?

Мы с Фрикой вышли в ночь и уже через 30 минут входили в скрипнувшие ворота понравившегося нам дома. Войдя внутрь, я попросил Фрику:

— Зажги свет

Она чуть напряглась и по всем углам загорелись шары магического огня. Стало светло. Мы огляделись. Видно было, что в доме давно никто не жил. Мебель была весьма добротная, но покрытая толстым слоем пыли. Дом явно покинули, рассчитывая в него вернуться. Но не вернулись, и он так и ждал, как верный пес. Даже одинокая чашка на столе говорила, что забывшие ее обязательно сюда придут. Нет, старые хозяева уже не вернуться. Завтра я заплачу 3000 золотых в казну, и он станет моим. Настроение было отвратительным. Фрика чувствовала это и была тише воды. Кстати о воде — я зашел в ванну, воды не было. Я вошел в свой синий сектор и посмотрел в чем дело. Оказалось, что в трубу во дворе в свое время провалилась кошка и, сдохнув, закупорила ее. Я создал воздушный поток и выдул ее останки вместе в с другим мусором. Потом я прошелся по трубе огнем, продезинфицировав ее и запустил воду. Через три минуты из крана била чистейшая вода. Я прошелся по дому — два этажа, гостиная, кухня, 5 спален, 3 ванны с туалетами. Потом подвал — три большие комнаты. В одной 2 бочки с вином и две пустые. Отлично. Я создал везде управляемые воздушные вихри, которые сдули всю пыль и унесли ее в каминную трубу. Затем я вышел в большой палисадник. От фасада дома до забора — метров 100. Сзади — метров 20. Сбоку от забора из земли торчал огромный валун, а за забором сзади начинались какие- то лачуги, в которых никто не жил. Я вырастил по периметру забора плотно переплетенные тентакли в виде виноградных лоз. Но упаси Боже перелезть этот забор с плохими намерениями. Затем я вырастил огромное количество тентаклей по всему саду. Весь мусор и старые ветки тут же были утянуты ими в землю. Следом была преобразована трава: получился аккуратный ровный газон, который превращался, в случае недружественного проникновения в острые отравленные иглы. Затем расставил еще несколько уже особо извращенных ловушек, а по периметру забора пустил Черное охранное заклинание. Настроение лучше не становилось, и я стал колдовать с безопасностью дома. Через час, для того, чтобы его захватить, понадобилась бы целая армия колдунов.

Я зашел в дом. Фрика так и сидела там, где я ее оставил

— Хозяин, прошептала она, Вы хотите меня убить?

Вокруг меня стали собираться Серые вихри. Да, хотел. Разорвать на кусочки и развеять их по ветру.

— Серый, что у тебя происходит? Услышал я голос Дорна. Все дети с криками выскочили из купели, а я не могу поднять голову от боли. Тебе нужна помощь?

— Да. Я в ярости, боюсь все плохо кончится! Пытаюсь успокоиться…

Услышал голос Креоны:

— Любимый, успокойся. Мы все здесь и нам очень плохо. Что у тебя?

— Ничего. Долго рассказывать.

— Я все знаю, Фрика рассказала. Ты поступил мудро, горжусь тобой.

Ярость начала отступать.

— Спасибо тебе.

Затем я посмотрел на Фрику. Она сидела, скованная ужасом, как маленький зверек перед огромным хищником.

Я обратился ко всем:

— Слушайте сюда. Наша идея с боевыми Зелеными заклинаниями оказалось очень эффективна. Имперская армия деморализована и Империя может полностью проиграть войну в течение 2–3 месяцев. Но у нас есть и другие новости — Фрика оказалась Императорских кровей. Есть силы, которые хотят свергнуть старого Императора и посадить ее на трон. В окружении нынешнего Императора пауки и именно они не дают закончить войну, а эти здравые силы, хотят вернуть границы к довоенным и выдать Королю предателей. Думаю, они согласятся на хорошую контрибуцию. Не вижу смысла в тотальном уничтожении Империи. Все согласны?

— Разумно, сказал Зиппиус. Что нужно делать?

— Первое — Кентакка должна завтра прибыть сюда. Будет с Фрикой работать в паре. Дорн, доставь, только скрытно — итак люди шепчутся, что видели тебя. Вокруг вашего дома полно волшебников. Уничтожь их в каком-нибудь секторе, тогда уже вылетай.

— Понятно

— Второе. Фрика сейчас будет учиться управлению и экономике. Хочу, чтобы вы ей помогли. Коллективный разум — великая сила.

— Принято, общий ответ

— Далее. Местные Черные — заражены. Думаю, я их уничтожу, надо будет создать здесь наш анклав. Подумайте над структурой.

Кентакка и Беломаха:

— Хорошо

— Все, конец связи.

Когда я вышел из общего сеанса, Фрика в ужасе схватила меня за ногу:

— Хозяин, я не смогу! Я не знаю, как управлять людьми!

— А разве я спросил тебя, сможешь ты или нет? Я сказал, что ты будешь Императрицей. Что не ясно?

Вокруг меня опять начали крутиться серые вихри

Креона:

— Любимый, девочка в шоке. Не дави на нее так — она может сломаться, поверь. Оставь ее нам — мы с ней поработаем, на то мы и Зеленые. К тому же она не одна и знает это, ей просто надо привыкнуть к этой мысли. Приезд Кентакки — очень здравая идея.

— Понял. Спасибо тебе еще раз. Я ее вам оставлю, сам пойду, есть дела.

Я «вернулся» из сеанса.

Фрика:

— Хозяин, а можно я с Вами? Вы же к этому, неавторизованному Коричневому?

— Да. Пошли.

Мы вышли из дома. Фрика удивленно посмотрела на то, во что превратился палисадник. Аккуратнейший сад с огоньками, освещающими дорожки.

— Как красиво… Но мне кажется, что бегать здесь, имея дурные намерения — небезопасно для здоровья.

— Ты права, пойдем.

Мы вышли на улицу. Я критически осмотрел забор, представляющий из себя переплетенные ветви вокруг металлической ограды. Подумал и визуально состарил их с внешней стороны, как будто так всегда и было. Потом я поставил мощное серое поле снаружи, внушающее прохожим, что ничего нового не появилось и мы направились к Мастеру Корхарну.

Глава 29. Мастер Корхарн. Пятая клятва

Пока мы шли по темным улицам, я совсем успокоился. Пару раз мои сгустки давали о себе знать, но видимо местные хулиганы решали со мной не связываться — чувствовали, что добром для них это не закончится. Мы свернули в подворотню, и я постучал в ворота. Через некоторое время открылась маленькая дверца и в нее высунулось заспанное лицо служки:

— Чего надо, мы закрыты. Приходите завтра.

— К Мастеру Корхарну. Он нас ждет

— Я же сказал, приходите завтра

Блин, опять эти вихри…

Я схватил его за нос, сжал пальцы и стал вкачивать Красное. Глаза у лица вылупились, а рот открылся в немом крике.

— Хозяин… Скоро некому будет открывать.

Я отпустил руку, и лицо в мгновение ока скрылось.

Через некоторое время ворота открылись и нас встретил сам Мастер

— Я ждал Вас, сказал он. У меня было чувство, что сегодня у меня будет самый главный день в моей жизни. Да и рука до сих пор болит.

Мы прошли с ним внутрь двора. Он сел на табурет за столом и пригласил нас сесть напротив. Человек-гора.

— Сейчас велю принести чай.

— Не надо. Все уже спят, пусть так и будет.

На самом деле я закрыл нас серым колпаком

— Я вас слушаю

— Ну если в двух словах, то Вы неавторизованный маг. Коричневый. Вы маг Земли — вот откуда у Вас такая чувствительность к металлам. Коричневые достаточно редки, а Ваш дар вообще уникален. Я могу авторизовать Вас и тогда то, что Вы делали до того — покажется Вам детскими игрушками.

— Знаете, он задумчиво посмотрел на меня, а я всегда знал это. И знал, что кто-то придет и поможет мне. Особенно в детстве. Но этот «кто-то» все не приходил и не приходил. А недавно я понял, что мой дар начинает убивать меня. Я не находил себе места, злился, психовал. И последнее время ночами у меня всегда болела голова. Я уже и не помню, когда у меня не было этой боли. А вот сегодня не болит. Я готов. Что я должен сделать?

— Сейчас — ничего. Мне просто нужно Ваше согласие. А потом Вы сможете принести мне Клятву полного подчинения. Но это должно произойти только по Вашему желанию. Не захотите — не надо. Встаньте на колени.

Он неловко опустился. Но даже при этом его голова оказалась на уровне моей груди. Я положил на его виски руки и стал качать. Его маленький аурный мешочек был покрыт толстой коричневой коркой — именно она не давала ему раскрыться. После моих воздействий, он начал разбухать, по корке пошли трещины и вдруг он раскрылся как огромный парашют из маленького ранца и затрепетал, будучи почти не наполненным. В нем прыгал маленький, но вполне себе веселый шарик. Я стал накачивать его серым, пока не наполнил, а потом убрал воздействие. Шарик весело метался, набухая прямо на глазах. Мы с Фрикой завороженно наблюдали за рождением Великого волшебника. Минут через 15, когда серый туман в нем покоричневел, шарик уже был с футбольный мяч. Корхарн стал грузно валиться на бок, потеряв сознание.

— Невероятно, прошептала Фрика. Он — гений.

— Да. Более талантливых я не видел. Осмотрись, нет ли здесь в кузне коричневого источника?

— Есть. Под горном. Не даром он так любил там находиться.

Я потянулся к источнику и подключил к нему Корхарна. А потом окунулся в него.

На самом деле я не представлял его размеры. Это был самый старый и самый огромный Разум. Он появился вместе с этой планетой, и он сделал ее. Он же был прародителем всех остальных. На сегодняшний момент, он давно потерял интерес к жизни и практически свернул свою деятельность по поиску адептов, как ему казалось, он уже все видел. Я вступил с ним в контакт и сумел пробудить его интерес. Я рассказывал ему о другом мире, в котором я был, я говорил ему о пауках, я показал, что его творения — другие разумы, давно стали взрослыми и у них много своих секретов. Потом я подключил его к своей «торговой площадке» и все, кто там был, почтительно пустили его, признавая старшинство, как отца, вернувшегося в дом к уже повзрослевшим детям после долгого отсутствия. В конце концов он предложил мне: «подключи меня к себе, мне интересно». Что я с удовольствием и сделал. При этом мои силы возросли многократно.

Я пришел в себя, был день и вокруг сновали подмастерья.

— Мастер! Он пришел в себя! закричал один из них.

Я пригляделся к нему — тоже коричневый. Только пока слабый.

— Наконец-то! Я уж думал, всю зиму просидите. Вы неделю не шевелились.

— Где Фрика?

— Она ушла часа через 2 после того, как вы впали в транс. Сказала Вас не трогать — только охранять. Вот я и закрыл лавку, чтобы чужие не ходили. Вы не представляете себе, как много я сейчас могу!

Я посмотрел на него:

— Представляю…

— Что Вы там говорили о Клятве? Фрика мне рассказала, что это. Она вообще каждый день заходит, и мы с ней подолгу беседуем. Удивительная барышня.

— Клятва Полного подчинения.

— Так я давно готов, что надо делать?

Я закрыл нас куполом. Он встал на одно колено:

— Я, Мастер Корхарн, приношу тебе, Юджин Серый, клятву полного подчинения. Отныне я и все мои потомки принадлежат тебе. Ты волен распоряжаться мной по своему усмотрению.

— Я, Юджин Серый, принимаю твою клятву, Мастер Корхарн. Отныне ты и твои потомки мои.

Появились свеча и тиара. Свеча сгорела, камень я впитал в ладонь, а цепочку от тиары бросил в горн.

— Уфф, спасибо, на душе легче. Я тут Ваш заказ начал обдумывать. Мне надо больше времени — у меня есть еще не все ингредиенты. Но я сделаю такое, что будут помнить в веках!

— Цена та же? Улыбнулся я

— Тьфу на Вас! Это все равно, что с отца или с Учителя деньги брать. Кстати, можно я буду Вас Мастером звать? Хозяин — не по душе мне, а Мастер — высшее звание в профессии.

— Почту за честь. Ты уже со всеми познакомился?

— Да, они мне очень помогают. Я же пока в этих колдовских вопросах как ребенок. Особенно Креона, она вообще как мама буквально. Не терпится с ней лично познакомиться. Я ей такой набор скальпелей сделаю — закачаешься! Я уже ей обещал.

Я подумал, что Креона в своем стиле — Врач, с большой буквы.

Потом я аккуратно скрыл его ауру в сером пузыре и убрал купол. Он удивленно оглянулся.

— Я пока визуально скрыл тебя от всех — не надо, чтобы о тебе знали недобрые силы. Все твои таланты не изменились, просто их не видно. Когда будет можно — уберу маскировку.

— Пауки чтоль? Мне Фрика о них говорила. Спасибо.

— Приглядись к своему подмастерью. Он тоже коричневый, хотя и значительно слабее тебя. Когда будешь в силах — авторизуй его.

Корхарн посмотрел на расторопного мальчишку у горна и задумчиво кивнул.

— Я пошел. И так много времени потерял. Жду заказ.

— Сделаю Мастер, не переживай.

Я сделал пару шагов к выходу, потом вернулся и подошел к горну. Корхарн и подмастерье смотрели во все глаза. Я потушил там огонь, а потом зажёг язычок первичного огня. Сначала он был маленький, а потом разгорелся ровным белым пламенем

— Ух ты! То, что нужно! Вздохнул Корхарн.

Я шел по улице. Настроение было отличное, от туч на душе не осталось и следа. Проходя мимо магазина с бельем вспомнил Фрику и улыбнулся. Подошел к нашему дому. Калитка открылась, и я прошел внутрь. Палисадник был идеально убран. С дерева упал лист — мгновенно из земли вылез маленький тентаклик и утащил его в землю. Я зашел в дом.

— Есть кто?

На меня налетел черно-желтый вихрь. Оказывается, Кентакка приехала. Они прыгали и радовались мне как дети. Фрику прямо распирало:

— Хозяин, за эту неделю столько всего произошло!

— Рассказывай.

— Ну, во-первых, на следующий день после того, как Вы ушли в транс, к нам заходил сам Ореорн. Он забрал деньги за дом, долго благодарил, за то, что Вы все-таки не убили его сына. Потом он сказал, что в этот вечер будет званый ужин. Я сказала, что Вы уехали, а без Вас я не пойду. Он очень просил, но я была непреклонна. Я еще внутренне не готова выходить в Свет без Вас. Он расстроился и просил предупредить его, когда Вы приедете. Кстати он принес наши верительные грамоты. Вы, когда уходили, их забыли. А еще я начала заниматься в Университете. Сначала ко мне пришел преподаватель экономики и политологии. Читал лекции. Было тяжеловато, но Зиппиус и Креона очень помогли, так что мне сейчас даже нравится. Преподаватель говорит, что у меня неплохо получается. Дорн и Беломаха иногда моими устами комментируют его слова и выводы, и он со мной до хрипоты спорит. И, кстати, далеко не всегда оказывается прав. Затем ко мне заходила Дама-преподавательница придворного этикета. Я чуть голову не сломала! Потом был еще один преподаватель геральдики. Это не очень интересно, но, как он сказал, необходимо. Он, кстати, сказал, что символом императорской семьи является черная лилия, а они мне всегда нравились. Потом был математик. Вот это потрясающе. Я, наверное, его часа полтора не отпускала. Потом я ходила на примерку платья — оно шикарное и завтра его можно будет уже забрать. А можно мы Кентакке тоже там закажем?

Вот, блин, женщины… Все в одну кучу свалила.

— Конечно.

— Я, если честно, сделала это — деньги еще остались. Послезавтра же большой прием у Ореорна. Я подумала, что можно вместе сходить. Ничего, что я так поступила?

— Ну и правильно. Молодец. Что еще?

— Зашла, проверила заказ на форму. Дядька старается, работает. Заказала еще два комплекта Кентакке. Он сначала упирался — говорил, что Вы ему шею свернете, потом все же обещал сшить. При этом сказал, что отдаст их только Вам, а если Вы не заберете, то он их сожжет, так как не хочет неприятностей. Но деньги за них взял. На том и порешили.

— А он не дурак.

— Потом, когда навещала Вас, заказала у Корхарна ножи и кольчугу для Кентакки. Он на меня поругался и сказал на всех наших заказать — ему надо рассчитать сколько материала заготавливать. Я и на Креону сказала сделать и на Зиппиуса. Корхарн сказал им, какие размеры ему нужны. У меня вроде все

— Умничка. Кентакка, что у тебя?

— Ой, тоже много всего. Во-первых, я по Вам очень соскучилась и обзавидовалась Фрике. Мы с ней, когда ходили белье мерить, она кабинку мне показала. Так я заставила ее там меня погладить и лизнуть. А то тоже мне Императрица!

— Она сильно сопротивлялась?

— Да. Но я сказала, что такова контрибуция Королевства и она сдалась на мою милость!

— Ты сурова. Что еще?

— Самое главное: Дорн меня занес, прежде чем нести сюда, к себе в гнездо. Теперь у меня есть своя дракона — ее Бо зовут. Черная. Я у нее теперь тоже есть. Драконы прекрасны! Я еле с ней рассталась, а Фрикина Ко мне все уши прожужжала, как она по ней скучает. Да, самое главное! Дорн предал тебе подарок. Велел не открывать его никому, кроме тебя. И последнее — я искупалась в источнике. Это потрясающе!

Кентакка сбегала наверх и принесла плотно запечатанную драконью тыкву. Я вскрыл ее и достал десять длинных тонких полосок настоящей живой серой драконьей кожи!

— Дорн! Спасибо! Это невероятно! Где ты ее взял?

— Серый, я не всегда могу тебя защитить. А хлыст, сделанный из моей кожи — сможет. Он — часть меня. Отдай его Корхарну, я с ним уже говорил.

— Спасибо. Мне действительно частенько тебя не хватает.

Тут Фрика сказала:

— Мы с Кентаккой заказали Вам одежду парадную. Я в ателье поговорила с мастером. Она сказала, что нынче в моде для мужчин желтое, в облипочку, но я не решилась. Мы посоветовались и заказали Вам серое свободное. Надо завтра идти примерять. Скажем, что вы из Надира, вам можно…

— Мне надо срочно к Корхарну. Я через час вернусь.

Кентакка:

— Я буду все это время угнетать несчастную Императрицу!

Она встала, поставила одну ногу на стул и задрала платье. Под ним был одет ярко-желтые трусики. Она цопнула Фрику за волосы и прижала к своей щелке.

— Лижи, несчастная!

Фрикины пальчики сдвинули трусики, а ее язычок начал проворно скользить вдоль Кентаккиной щелки.

Я взял полоски драконьей кожи и бегом помчался к Корхарну. Прибежав, постучал в ворота и немедленно был запущен внутрь.

— Корхарн, знаешь, что это?

— Знаю. Я сделаю для тебя, Мастер, самое дорогое в мире оружие. И самое красивое. Иди, я точно знаю, что делать, мне мой Разум подсказал. Завтра все будет готово.

— Спасибо, сказал я и побежал обратно. Уложился в 40 минут.

Когда я вошел, Кентакка сидела на лице Фрики, лежащей на полу. Ноги Фрики были широко разведены и согнуты в коленях, черные трусики сдвинуты в сторону.

— Смотрите, Хозяин, как она готова принять Вас. Как широко ноги раскинула.

Она развела руками Фрикины губки и ухватила за клитор

— Течет, сучка, доверительно сказала она, члена хозяйского ждет.

Я обошел ее сзади, нагнул вперед, к Фрикиной щелке и сорвал ее промокшие насквозь трусики.

— А ты не ждешь?

С этими словами, я провалился в ее, значительно более широкую, чем у Фрики, щелку.

— Вон какую дырень раздолбила!

Я почувствовал Фрикин язычок, ласкающий мои яички. Потом Фрика переместилась чуть ниже, захватила Кентаккин клитор и сжала зубы. По Кентакке стали распространяться облака Красного, и она забилась в сумасшедшем оргазме, почти потеряв сознание.

Затем Фрика вылезла снизу, скинула платье и прижалась ко мне сзади обнаженной грудью. Она гладила соски моей груди, терлась об меня сзади. Я приподнял Кентакку, опять поставив в коленно-локтевую позицию. Почувствовал, как Фрикина рука гладит сзади мои яички. Потом, взяв меня за член, она чуть подала его назад, заставив выйти и приподняла, приставив к Кентаккиной попке. Я вошел в нее. Смазки было маловато и опять красное облако накрыло Кентакку. Фрикина рука, еще немного поиграв с моими яичками, змеей скользнула дальше и вошла в Кентаккину щелку, обхватив изнутри мой член. Мы с Кентаккой замерли в предвкушении и чувстве абсолютной наполненности. Потом Фрикина рука стала гладить мой член, выдаивая внутрь Кентаккиной попки. Другой рукой Фрика гладила мою грудь. Так не могло долго продолжаться, и я совершенно феерично кончил. Обе синхронно затряслись в оргазме. Кентакка так и стояла раком, отклячив попу и уперев голову в пол. Фрика, вынула из нее руку, встала, обошла со стороны головы, потом звонко и сильно шлепнула ее по откляченной попе. Еще и ещё, и ещё… Попа Кентакки стала совершенно красной. Удары были сильными и хлёсткими и Кенракку в очередной раз накрыло красное облако вместе с оргазмом. Фрика выпрямилась и поставила ногу ей на голову.

— Я отмщена! Рано еще хоронить Империю!

Потом мы вместе принимали ванну. Кентакка все чесала красную, как помидор, попу и сквозь зубы обещала страшно отомстить. Выйдя из ванной, я прошелся по дому и увидел, что девчонки навели везде идеальный порядок.

— Хозяин, Вы еще подвал не видели!

Я спустился вниз. Рядом с бочками с вином стояло 2 кружки.

— Пробовали?

— Да. А вдруг оно отравленное? Вас так долго не было…

— Ну как.

— Не, не отравленное!

Мы пошли дальше. В следующей комнате стояло что-то типа макивары.

— Мы тренируемся, ведь не всегда под рукой есть оружие. Это Кентакка где-то у себя методику нашла. Нам кажется эффективно.

Мы пошли в следующую комнату. Там была оборудована настоящая пыточная. Стол, цепи, перекрестия, жаровня с устрашающего вида инструментами.

— Кентакка сказала, что это ее рабочее место. Она же теперь моя служба безопасности.

— Уже проверяли?

— Нет. Только друг друга зафиксировали пару раз и все. На пробу.

Я огляделся вокруг и поставил вокруг комнаты толстый серый экранирующий колпак, который поглощал любые звуки и блокировал любую энергию. На уши навалилась звенящая тишина. Девчонки начали удивленно оглядываться.

— Вот теперь картина закончена, а то своими играми соседей потревожите. Еще полицию вызовут…

Обе немного вымученно улыбнулись, поскольку перестали чувствовать себя комфортно.

Потом мы поужинали и легли спать.

Утро было отмечено великолепным минетом. Когда я кончил, Кентакка, облизываясь как сытая кошка, высунула голову из-под одеяла и сказала:

— Учись, Императрица!

Та ее оттолкнула и тоже сделала минет, но по-другому.

— Кто будет плохо сосать, тот будет пересасывать, философски заметил я.

Катались от хохота мы, наверное, минут 15.

Когда мы позавтракали, девчонки сказали:

— Хозяин, надо идти одежду мерить и к Мастеру Корхарну зайти.

Мы пошли. Для начала я зашел туда, где шили охотничью одежду, подтвердил хозяину допзаказ и сказал, что любая из моих дам может заказывать у него форму наравне со мной. Потом зашли к обувщику. Походные ботинки были готовы. Померили — все хорошо. Потом он вынес две пары изящных туфель на высоком каблуке и невысокие сапоги из мягчайшей кожи со «смятыми» голенищами.

Барышни одели туфли и сразу стали выше сантиметров на 10. Кентакке немного жало и мастер обещал через час переделать.

— У этих туфель металлические подошвы с каблуками, Корхарн сделал. Если что, ими вполне можно и защищаться, и нападать.

Я померил свои сапоги — сидели идеально. Сбоку было по 2 застежки, придерживающие смятые голенища.

— Это ножны, сказала Кентакка. Мы подумали, пусть будут.

— Умницы!

Следующим адресом была мастерская по пошивке платьев. Тут, понятно, мы застряли надолго. Фрике сделали ярко-красное платье с большим разрезом — такие ножки, как у нее грех не показать. Платье как-бы показывало ее открытость и беззащитность, вкупе с желанием ею любоваться, а Кентакке — черное с блестками. В нем она напоминала очень красивую и очень опасную змею, готовую нанести удар. При этом платье было с запахом, явно для того, чтобы не сковывать движения в случае проблем.

— Мы подумали, что платья должны соответствовать имиджу. Мою модель мне мама подсказала, а Фрикино платье все обсуждали. Правда от Зиппиуса толку не было, но его Оорра дала пару дельных советов. Одобряете?

— Великолепно! Если Кентакка будет рядом, то Фрикой можно будет только любоваться. Без рук.

Фрика «мило» улыбнулась:

— Да, без рук. А то оторву.

Потом вынесли мой костюм — Темно-серые свободные штаны с петлями по бокам для «Ритуальных ножей, принятых для ношения в Надире мужчинами», как сказала Фрика, белая рубашка и, я бы сказал, лапсердак. Я все одел. Лапсердак надо было поправить, все остальное было хорошо. Девчонки суетились вокруг меня и спорили, не сборит ли рубашка.

Дальше был магазин белья.

— Хозяин, пива пока попейте, мы постараемся быстро.

Ну быстро никак не получилось — через полтора часа, выпив 2 кружки, я с ними связался.

— Ну как? А то я лопну или буду пьяный.

— Сейчас, еще пять минуточек.

Вышли через полчаса, довольные и немного смущенные.

— С нас лишних ползолотых взяли, шумели сильно.

Я ухмыльнулся — знаю я, за что там лишние деньги берут. Уже вечерело, когда мы подошли к Корхарну. Открыл подмастерье. Вид у него был усталый, но счастливый. Я пригляделся — он был авторизован.

Мальчишка смутился:

— Мастер не успевал и решил меня авторизовать себе в помощь. Я так счастлив! Он просил его не отвлекать — занят очень. Господину сказал за его подарком завтра во второй половине зайти. Он вообще ночь не спал. Я тоже, но заказ для дам мы сделали.

Мы прошли в зал, и мальчишка положил 2 великолепные заколки для волос, по сути бывшие стилетами. Одна — с черной лилией, вторая в виде изогнувшейся змеи с красными глазками.

Мы взяли изделия в руки. Фрика и Кентакка любовались на них, подносили к свету, пробовали гибкость лезвий. Мальчишка переминался с ноги на ногу, в конце концов не выдержал:

— Нравится?

— Великолепно!

— Это я делал. Когда вы неделю назад пришли, мне очень захотелось для вас что-нибудь сделать, а вчера, после того, как мастер меня авторизовал, я понял как.

Я протянул ему руку:

— Молодец. Ты будешь великим.

Фрика и Кентакка одновременно обняли его и поцеловали в разные щеки.

Мальчишка покраснел так, что было видно даже под его въевшимся в лицо налетом копоти.

— Можно я иногда буду для вас что-нибудь делать? Мне порой так хочется…

— Конечно, милый. Мы обязательно будем носить эту красоту. И гордиться ей.

— Ритуальные ножи для Господина тоже будут завтра. И оставьте пожалуйста сапоги, мы должны подогнать ножи в них под ножны, чтобы их не было видно.

Мы оставили сапоги и пошли. Идя босиком по мостовой, я чуть отстал, глядя на Фрику и Кентакку, потом вспомнил Мастера и его подмастерье.

— Подобное к подобному, сказал я вслух. Мои дамы синхронно обернулись и улыбнулись.

— Мальчишка скорее не оружейник, а ювелир. Они явно будут друг друга дополнять. Думаю, теперь у них отбоя от клиентов не будет.

По дороге мы забрали платья, мой костюм и подогнанные по ноге Кентакки туфли. Когда мы подошли к дому, нагруженные покупками, у ворот топтался солдатик.

Увидев нас, он подошел:

— Уважаемый господин Орсик! Генерал Ореорн спрашивает, будете ли Вы и Ваша… Ваши дамы завтра у него на приеме в 19.00?

— Да. Скажите ему, что к Госпоже Фрике приехала ее названная сестра из Надира, Кентакка. Мы будем втроем.

— Есть, козырнул он и убежал.

Глава 30. Подготовка к приему

Мы зашли домой. Делать ничего не хотелось, мы просто ленились, валялись в постели и пили вино. Потом девчонки устроили дефиле во вновь приобретенном белье.

— На чем вас хозяйка салона застукала?

Они обе покраснели:

— А откуда Вы…

— Да я тоже ползолотого заплатил тогда.

Они улыбнулись. Потом вышли и вернулись Фрика в черном белье, а Кентакка в желтом.

— Вот как-то так получилось. Вы не сердитесь?

— А за что? Вы же одно целое. Я совершенно не против. А что было-то?

— Да было бы, о чем говорить, сказала Фрика. Кентакка переодевалась, ну я ее пальчиками и пощекотала. И клитор зажала. Будет знать, как Империю обижать!

— Эта коварная Варга воспользовалась своим служебным положением. Имперцы!

— Кстати, Кентакка, иди сюда, я тебе варговые уши сделаю. А то завтра их видно будет, чтобы не было проблем.

Через 5 минут у нее были вполне себе симпатичные варговые ушки

— Хозяин, а сделайте ей шерстяные кисточки, как у зверюшки!

Кентакка кинулась на нее, в мгновение ока заломила ей руку и перевернула на живот. Все-таки она была Черной, и при том очень сильной. Потом, удерживая ее одной рукой, просунула руку ей в трусы. Достала, посмотрела на пальцы:

— Хозяин, она течет как сучка. Не изволите ли отыметь местную Императрицу?

Потом Фрике:

— Я правильно выразилась по этикету?

— Отчего же не отыметь? Это полезно с точки зрения межгосударственных связей.

Кентакка ловко переместилась на Фрикину голову и немного подтянула на себя заломленную руку. Фрика от боли встала на колени. Тогда я подошел и приспустив ей трусики плавно вошел в ее узкую щелку. Фрика взвизгнула от боли и удовольствия. Кентакка отпустила ее руку, скинула трусики и сев перед Фрикой, притянула ее за волосы к себе. Фрикин язычок, а потом и зубки вцепились в ее клитор. Я напрягся и Кентаккин клитор вылез сантиметра на три. Фрика хрюкнула от удивления и стала жадно облизывать его, как маленький член. Немедленно сначала одна, а потом другая затряслась в оргазме. Потом Кентакка, развернувшись, подлезла под нас и стала жадно облизывать мои яички. Я вошел в попку и Кентакка немедленно припала к только что освобожденному мною месту. Я начал кончать и мощно вкачивать серое, опять перемешивая их и смешивая с собой. Кентаккин черный и Фрикин огненный каналы работали на полную мощность. В результате я выделил в аурном поле отдельный мешок, в котором в серой массе сумасшедше вращался черно-желтый водоворот, подпитываемый двумя потоками. Я прекратил свою накачку и водоворот стал крутиться по инерции постепенно замедляясь и впитывая накачанное мною серое. Где-то внутри перемещались по кругу два их шара. Когда все успокоилось, большой, нет уже огромный, сделанный мной мешок, разделился на 2, со своим шаром в каждом. Цвета разделились почти поровну — слепяще-огненно-желтый и абсолютно черный.

Я вышел из Фрики. Они обе были в глубоком обмороке и лежали друг на друге. Посмотрев на дело «рук» своих, я пошел в сад медитировать. На улице было холодно, но «трава», выращенная мной, была зеленой, как весной. Тентакли стали вылезать из земли и оплетать, увеличивая площадь Зеленого контакта. Он для меня был самым комфортным. Войдя в транс, я обратился к Дорну:

— Как дела?

— Всего, включая меня, 15 драконов — 8 самок и 7 самцов. Этого вполне достаточно для возрождения рода. Поток вновь пребывающих практически иссяк, а те, кто приползает, иногда даже есть жалко — просто ящерицы. Хорошо, что здесь защищенное место — дети еще долго будут достаточно беззащитны. Зато у всех тыквы — любимая еда, в них все есть. Учиться охотиться будем позже. Две драконы уже нашли своих людей — твоих адептов. Подозреваю по цвету дракошек, что и остальные пары сложатся. Спасибо тебе Серый. От всего нашего рода — спасибо.

— Сколько у тебя теперь букв в имени?

— Уже 14…

— Растешь…

— Да и ты, как я погляжу, не хилеешь. Кстати у нас и коричневый Дракоша появился, так что будет твоему Мастеру Корхарну радость. Но давай пока об этом ему не говорить, пусть будет сюрприз.

Потом Креона

— Как ты?

— Вот чувствую твои эксперименты над девочками. Волнуюсь, что будет с одной, если с другой что-нибудь случится. Ты об этом подумал?

— Нет, если честно. Я думал, что у тандема в сложившейся ситуации значительно больше шансов выжить.

— Надеюсь, ты прав. Но я теряла близких и знаю каково это. А так как они — мы близки не были. Да, наверное, никто из людей не был, следи за ними. И еще одно, просто чтобы ты знал — твоей потери я не переживу.

— И я тебя люблю!

Потом посмотрел на Корхарна. Его аура переливалась цветами предельной концентрации. Решил его не отвлекать.

А потом я вышел на «торговую площадку» и просто окунулся в море информации. Все мозги наконец стали общаться! Я просто купался в знаниях. Их потоки переплетались и складывались в немыслимые цветные узоры. Потом я услышал безликий голос:

— Серый, нам понравилась предложенная тобой идея создания общего банка знаний. Наверное, раньше мы не были к этому готовы — например, мы не могли сообщить Коричневому ничего нового. Да и внутренние конфликты нам мешали. За прошедшие многие тысячи лет, каждый из Цветов набрал достаточно уникального опыта, чтобы быть интересным другим. Кроме того, как мы поняли на печальном опыте Черного, что существуют опасности, которым мы не сможем противостоять по отдельности. Может быть, не сможем и вместе, но вероятность этого ниже. До твоего обращения, у нас не было возможности общаться напрямую друг с другом. Предложенная тобой методика — уникальна. Конечно еще не все Цвета подключились — остались еще Голубой и Синий. Мы не имеем возможности с ними связаться без тебя и просим помочь нам. Мы же пока будем обдумывать как нам организовать этот, как ты его назвал, эргрегор. В качестве благодарности тебе, а также для защиты, созданной тобой площадки, поддерживать которую мы сами пока не в состоянии, мы открываем тебе полный доступ к нашим знаниям и окажем любую посильную помощь.

— Спасибо. Я принимаю ваше предложение. Думаю, что вместе мы сильнее, чем по отдельности.

Я вынырнул в существующую реальность. Тентакли спрятались, и я остался сидеть в позе для медитации на лужайке перед домом. Начинало вечереть. Передо мной сидела полностью одетая Кентакка с моей одеждой в руках и смотрела на меня.

— Хозяин, сейчас уже вечер следующего дня. Когда мы вчера пришли в себя, то обнаружили, что Вас нет. Мы пошли Вас искать и обнаружили здесь. Вы сидели и ни на что не реагировали. Фрика сейчас заканчивает занятия с преподавателями, а я Вас жду. Нам, если мы хотим успеть, надо скоро выходить.

— Ничего, если и опоздаем чуть-чуть.

В это время я услышал Корхарна:

— Мастер, твой подарок готов.

— Я скоро буду, спасибо.

Потом Кентакке:

— Давай одежду и пошли к Корхарну. Фрику предупреди, пусть готовится.

Я быстро оделся, и мы почти побежали. Уже через 15 минут мы стучались в знакомую калитку. Открыл сам Корхарн. Я взглянул на него и почти не узнал — глаза ввалились, кожа постарела и висела как у глубокого старика.

— Пойдемте на задний двор, сказал он бесцветным голосом. Я пригляделся к нему — у него почти не осталось энергии.

Мы прошли и он, тяжело шаркая, притащился за нами.

— На колени! Крикнул я

Он тяжело опустился и стал заваливаться на бок. Я схватил его голову и мгновенно вкачал в него огромную порцию Серой энергии. Его мешок просто «с хлопком» наполнился. Раньше я о такой скорости «накачки» даже и мечтать не мог. Чисто внешне он тоже изменился — не то, что стал как раньше, а, наверное, лет на 15 помолодел. Кентакка смотрела на это выпучив глаза.

Он вскочил и, не рассчитав свои силы, подпрыгнул.

— Мастер, что это?

— Долго объяснять, вечером, если будет возможность, расскажу.

Он схватил лежавшие на столе гвозди и завязал их в узел, а потом, чуть напрягшись, затянул его.

— Круче, чем в молодые годы, только и сказал он.

— Так у тебя сейчас и есть молодые годы, улыбнулся я ему. Показывай, что сделал

И он мне вынес Его. Хлыст. Тот просто рванулся ко мне, а я к нему. Он, как живой, обвился вокруг моих рук. Я подключился к нему и понял, он действительно живой. В отличие от Хлыста из другого мира, который был сделан из кожи мертвого дракона — этот был сделан не просто из живого, а отдавшего кожу добровольно. И он был мой! Полностью и до самой последней своей клеточки. И еще он мог служить банком серых знаний. Одна из его ниточек тянулась к Дорну. Я перекрыл этот канал, оставив его только как нерв, чтобы он знал, что происходит, но не получал знаний, находящихся в Хлысте. Проклятая паранойя, а потом подключил его к себе. Хлыст задрожал, впитывая огромный массив передаваемой информации и даже нагрелся. Тем временем, я его осмотрел. Вместо рукояти на нем было что-то типа кастета на пальцы. С наружной стороны этот кастет он был прикрыт черной пряжкой, на которой серебром была сделана летучая мышь, держащая в лапках шар. Корхарн обернул несколько раз Хлыст вокруг моего пояса, а потом зацепил небольшим крючочком, сделанным на крайнем пальце кастета, в маленькую петельку в около хвоста Хлыста. Получился пояс с пряжкой.

— Другая рукоятка не получалась, чтоб как пояс носить, прогудел он. Только теперь тебе толстеть нельзя

— Спасибо! Ты Гений! И о фигуре моей заботишься.

Он улыбнулся.

— Есть еще кое-что. У мен