КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 463753 томов
Объем библиотеки - 671 Гб.
Всего авторов - 217492
Пользователей - 100923

Последние комментарии


Впечатления

roman_r про Веллер: Бомж (Современная проза)

Бред сумасшедшего высосанный из пальца.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Дубровный: Дочь дракона (Юмористическая фантастика)

одна из лучших фэнтези...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
renanim про Шелег: Охотник на демонов (Героическая фантастика)

послабее первой книги. если эта тенденция сохранится то заброшу эту серию

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
Colourban про Журавлёв: Путь Императора (Героическая фантастика)

В настоящее время Владимир Борисович потихоньку пишет третью книгу цикла. Поскольку автор явно не страдает ни меркантильностью, ни словонедержанием, очень надеюсь, что завершённая трилогия концептуально будет полнее и ярче существовавшей дилогии, которая тоже была очень хороша.

Рейтинг: +2 ( 3 за, 1 против).
Tata1109 про Немиров: Роман Абрамович (Биографии и Мемуары)

Как? Как? Нужно оказаться в нужное время, в нужном месте и быть евреем.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Иванов: Избранное. Компиляция. Книги 1-15 (Современная проза)

спасибо!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Cruelty398 про серию Эриминум

Вот почему-то на всех форумах полощут автора за типа инцест. Люди, вы в свое прошлое гляньте. Все! Подчёркиваю ВСЕ королевские дома сраной Европы основанны на инцесте. Двоюродные сестра/брат - это было нормально! Тут даже тытруба не надо, хроник до жо..ну, до Думы! При этом вполне годную серию засрали. Тьфу на вам, граждАне....

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).

Двор Серебряного Пламени (fb2)

- Двор Серебряного Пламени (пер. Сара Маас » Стеклянный трон » Двор шипов и роз Группа) (а.с. Королевство шипов и роз -4) 2.44 Мб, 668с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Сара Дж Маас

Настройки текста:



Сара Дж. Маас

Двор Серебряного Пламени




Переводчик: Анна Емелькина

Материал принадлежит группе https://vk.com/throneofglass_online

Копирование материала СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО.




Пролог

Неста



Черная вода треплющая ее пятки стала ледяной.


Не такой, как укус зимнего холода, или даже ожог льдины, а что-то холоднее. Намного сильнее.


Это был холод витающий между звездами, холод мира перед светом.


Холод из настоящего ада, она поняла это, когда брыкалась и пиналась в сильных руках, пытающихся засунуть ее в этот котел.


Здесь был настоящий ад, Элейн лежала на полу, рыжеволосый одноглазый мужчина фейри, склонился над ней. Заостренные уши, виднеющиеся сквозь золотистые волосы, и бессмертное сияние, исходящее от светлой кожи Элейн.


Истинный ад, хуже, чем чернильные глубины, которые ждали всего в нескольких дюймах от ее пальцев ног.


Положите ее в воду, приказал суровый Король.


И звук этого голоса, мужчины, который сделал такое с Элейн…


Она знала, что котел неизбежен. Знала, что проиграет этот бой.


Знала, что никто не собирался спасать ее, не рыдающая Фейра, не бывший ее любовник и тем более не ее новый мэйт. Не Кассиан, покалеченный и истекающий кровью на полу, все еще пытающийся подняться на дрожащих руках.


Король сделал это. С Элейн. С Кассианом.


И с ней.


Ледяная вода укусила ее ступни.


Это был укус чего-то ядовитого, укус смерти настолько непрерывный, что каждый дюйм ее ревел в неповиновении.


Она входила в воду, но без осторожности. Она бы не поклонилась этому фейри Королю.


Вода схватила ее за лодыжки призрачными руками, потянув вниз.


Поэтому она выкрутилась, вырвав руку у охранника, который ее держал.


И она указала.


Одним пальцем — на Короля.


Вниз, вниз манила ее вода.


Но Неста Арчерон продолжала указывать на короля Хэйберна.


В смертельном обещании. Помечая свою цель.


Сильные руки потащили ее в ожидающие когти воды.


И Неста Арчерон рассмеялась страху, что закрался в глазах Короля. Как раз перед тем, как вода поглотила ее целиком.


В начале


И в конце


Была темнота


И ничего больше


Она не чувствовала холода, погружаясь в море черноты, в котором не было ни дна, ни горизонта, ни поверхности.


Но она почувствовала жжение, когда это началось.


Бессмертие не было безмятежной молодостью.


Это был огонь.


Это была расплавленная руда, втекающая в ее вены, бурлящая ее человеческую кровь, пока она не стала ничем иным, как паром, превращая ее хрупкие кости в сталь.


Она открыла рот, чтобы закричать, боль разрывала ее на части, из горла не вырвалось и звука. Здесь не было ничего, кроме тьмы, агонии и силы…


И спокойствия.


Ей не казалось, это спокойствием.


Она бы так просто не позволила им сделать это. С ней и Элейн.


Она не преклонялась, не уступала и не унижалась.


Они заплатят. Все они.


Начиная с этого места и этой штуки.


Начиная с этого момента.


Она вцепилась во тьму когтями и зубами. Разрывая и измельчая на куски.


Темная бесконечность вокруг нее содрогнулась. Брыкаясь.


Она рассмеялась, когда та попыталась отшатнуться. Рассмеялась необузданной силе, которую она вырвала из чернильной тьмы вокруг себя и проглотила целиком; рассмеялась бессмертию, которое она впустила в свое сердце и вены.


Котел боролся, словно птица под кошачьей лапой. Она отказывалась ослаблять свою хватку.


Все, что он украл у нее, у Элейн, она заберет взамен у него. У Хэйберна.


Так она и сделала.


Спустившись в черную бесконечность, Неста и Котел переплелись друг с другом и упали, сгорая во тьме, как новорожденная звезда.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.


ПОСЛУШНИЦА.


Глава 1

Кассиан



Кулак Кассиан завис в воздухе около двери в полутемном коридоре.


Он убил больше врагов, чем мог сосчитать или вспомнить, стоял по колено в горе на поле убийства и продолжал сражаться, делая выбор, который стоил ему жизней хороших воинов, был генералом, пехотинцем и убийцей, но несмотря на, все это он был здесь, не решаясь постучать. Сомневаясь.


Здание на северной стороне Сидры нуждалось в покраске. В подъезде скрипели деревянные полы, когда он миновал два лестничных пролета. Но, по крайней мере, здесь чисто и по меркам Велариса мрачновато, но в самом городе не было трущоб. Дом по-сравнению с другими оставался в гораздо худшем положении.


Но это не совсем объясняло, почему она настояла на том, чтобы жить здесь, когда городской дом пустовал благодаря завершению строительства Речного поместья. Он мог понять, почему она не проживала в доме Ветра-это было слишком далеко от города, и она не могла летать или рассеивать. Но Фейра и Рис платили ей зарплату. Такую же большую, как и всем членам их круга. Так что Кассиан знал, что она могла себе позволить гораздо, гораздо лучшую жилплощадь.


Он нахмурился на потресканную краску на зеленой двери перед ним. Ни звука не было слышно через приличную щель между дверью и полом; Никаких свежих ароматов не витало в коридоре. Может, ему повезет и она выйдет. Может, она все еще спала в зале развлечений, который посетила прошлой ночью. Хотя, может это было бы и хуже, так как ему бы пришлось вытаскивать ее от туда. И это публичная сцена…


Он снова поднял кулак, красный цвет его сифона замерцал в лучах от ламп с фейским светом на потолке.


Трус. Отрасти чертовы яйца и сделай свою работу.


Кассиан постучал.


Один раз. Второй.


Тишина.


Кассиан чуть не вздохнул от облегчения. Спасибо матери…


Резкие и четкие шаги застучали по другую сторону двери. Каждый был злее предыдущего.


Он сжал свои крылья, выпрямляя плечи, и чуть шире расставляя ноги.


У нее было четыре замка на двери, и щелчки, когда она открывала каждый из них, могли сравниться со стуком боевого барабана. Он напомнил себе список вещей, которые должен был сказать, которые Фейра предложила ему, но…


Дверь открылась с сильным нажатием на ручку, Кассиану даже показалось, а не воображала ли она, что это его шея.


Неста Арчерон уже прибывала в хмуром настроении.


Но она была там. И она выглядела чертовски.


— Чего тебе? — Она не открыла дверь больше, чем на длину вытянутой руки.


Когда, черт возьми, он в последний раз ее видел? На вечеринке в конце лета на той лодке в Сидре в прошлом месяце? Она выглядела не так уж плохо. Хотя ночь утопающая в алкоголе, никогда не оставляла после себя кого-то в хорошем состоянии на следующее утро. Особенно когда это было…


— Сейчас только семь утра, — прошипела она, глядя на него тем серо-голубым взглядом, который обычно разжигал его нрав. — Зайди чуть позже.


Она была в мужской рубашке. Определенно не принадлежавшей ей.


Он облокотился рукой на дверной косяк, подарив ей ленивую ухмылку.


— Тяжелая ночь?


Тяжелый год, он почти сказал. Потому что это красивое лицо было все еще бледнее и худее, чем до войны, ее губы обескровленные, а глаза… холодные и острые, как зимнее утро. Ни радости, ни смеха на ее изысканном лице.


— Зайди после обеда, — сказала она, захлопывая дверь.


Но Кассиан успел подставить ногу, прежде чем она смогла сломать ему пальцы на руке. Ее ноздри слегка раздулись.


— Фейра хочет видеть тебя в доме.


— В каком из, — сказала Неста, нахмурившись на его подставленную под дверь ногу. — У нее их три, в конце концов.


Он отставил возражения и вопросы. Это не было полем битвы, и он не ее противник. Нет, его задача заключалась в том, чтобы доставить ее в назначенное место. И затем молитесь, чтобы прекрасный дом на берегу реки, в который только что переехали Фейра и Рис, не превратился в руины.


— В новом.


— Почему она сама не пришла за мной? — Он знал, этот подозрительный блеск в ее глазах, легкое напряжение в спине. У него были свои маневры, чтобы подтолкнуть ее и посмотреть, что может произойти.


— Потому что она Высшая Леди Ночного двора, и она занята управлением территорией.


Отлично. Может быть, у них была бы стычка прямо здесь и сейчас.


Хорошая прелюдия к предстоящей битве.


Неста склонила голову, золотисто-коричневые волосы заскользили по ее слишком тонкому плечу. У всех это бы движение выглядело бы созерцательным. Но она была хищницей, оценивающей добычу.


— И моя сестра, — сказала она тем ровным голосом, который не выражал эмоций,


— считает, что встреча с ней прямо сейчас очень необходима?


— Она знала, что тебе, вероятно, придется привести себя в порядок, и поэтому тебя ждут в одиннадцать.


Он ждал взрыва, когда она взвешивала его слова, подсчитывая сколько у нее есть времени.


Ее зрачки вспыхнули.


— То есть, по вашему мнению, мне нужно четыре часа, чтобы собраться?


Он принялся ее разглядывать: длинные, голые ноги, изящный изгиб бедер, зауженная талия-опять же, слишком чертовски тонкая — и полная, вызывающая грудь, которая так расходилась с острыми торчащими костями. Другую бы женщину с такими формами он смог бы назвать привлекательной. Возможно, он начал бы ухаживать за ней с того момента, как встретил.


Но с того момента, как он встретил Несту, холодный огонь в ее сине-серых глазах был искушением другого рода. И теперь, когда она была Высшей Фэ, с присущим ей доминированием, агрессией — и этим плохим отношением… была причина, по которой он избегал ее. Даже после войны, все еще отходили от случившегося, как в Ночном дворе, так и на континенте. И женщина стоявшая перед ним всегда заставляла его чувствовать себя, словно он стоял в зыбучих песках.


Кассиан, наконец, сказал:


— Ты выглядишь так, будто тебе не помешали бы несколько плотных обедов, ванна и нормальная одежда.


Она закатила глаза, но потрогала рубашку, которую носила.


Кассиан добавил:


— В одиннадцать часов. Вышвырни этого жалкого придурка отсюда, вымойся, и я сам принесу тебе завтрак.


Ее брови слегка поднялись.


Он наполовину улыбнулся ей.


— Ты думаешь, я не слышу, как мужчина в твоей спальне пытается спокойно одеться и выскользнуть из окна?


Как будто в ответ из спальни раздался приглушенный стук. Неста зашипела.


Кассиан сказал:


— Я вернусь через час, чтобы посмотреть, как идут дела. — Он вложил в слова достаточно смысла, что его солдаты уже поняли бы, что не стоит его подначивать и носил он семь сифонов по чертовски веской причине. Но Неста не летала в легионах, не тренировался под его командованием, и уж точно не удосужилась вспомнить, что ему было пятьсот лет и…


— Не беспокойтесь. Я буду там вовремя.


Кассиан оттолкнулся от двери, слегка расправив крылья и отступив на несколько шагов ухмыльнулся.


— Это не то, что меня попросили сделать. Я хочу проводить тебя от двери к двери.


Ее лицо ужесточилось.


— Иди и посиди на крыше.


Он не осмеливался оторвать от нее взгляд. Она вернулась из Котла с подарками. Серьезные, темные дары. И хотя она не использовала их, и не объяснила даже Фейре и Амрен, какими они были, или даже не показала намека на них в течении года после войны… он знал, что сделает себя уязвимым для другого хищника и сказал.


— Хочешь чай с молоком или лимоном?


Она захлопнула дверь перед его носом.


Затем заперла каждый из этих четырех замков. Медленно. Громко.


Насвистывая себе, задаваясь вопросом, действительно ли этот бедный ублюдок в квартире убежит через окно-в основном, чтобы избежать ее-Кассиан спустился по тусклому коридору и направился искать еду.


Он тоже будет нуждаться в этом сегодня, особенно когда Неста точно узнает, почему сестра вызвала ее.


Неста



Неста Арчерон не знала имени мужчины.


Она судорожно пыталась возобновить пропитанные вином воспоминания о вчерашнем, пошатываясь идя в спальню, уклоняясь от полок с книгами и груды одежды, вспоминая горячие взгляды в таверне, первую влажную и горячую встречу их губ, пот, покрывающий ее, когда она скакала на нем, пока удовольствие не накрыло ее с головой, но… не его имя.


Мужчина уже был у окна, Кассиан, без сомнения, прятался на улице внизу, чтобы увидеть это впечатляющее жалкое бегство, Неста достигла тусклой, тесной спальни, с измятыми простынями на железной кровати, наполовину свесившихся на скрипучий деревянный пол, потрескавшееся уже открытое окно, когда мужчина повернулся к ней.


Красивый, хотя большинство мужчин фейри были красивы. Немного тощие, чем она любила — практически мальчики по сравнению с грудой мышц, которые только что стояли за ее дверью. Он поморщился, когда она замерла на месте, смотря на рубашку.


— Я… это …


Неста потянулась к ней и стащила с себя рубашку через голову, оставшись совершенно голой. Его глаза расширились, но запах его страха остался-не от нее, а от того, кого он услышал у входной двери. Он помнил, кем она была при дворе, как и Кассиан. Она бросила ему его белую рубашку.


— Теперь ты можешь воспользоваться дверью.


Он сглотнул, надев рубашку.


— Я… Он все еще… — его взгляд продолжал цепляться за ее грудь, напрягшуюся от утренней прохлады.


— Прощай, — сказала Неста, шагая в направлении ржавой и дырявой ванны, встроенной в ее спальне. По крайней мере, там была горячая вода.


Иногда.


Фейра и другие пытались убедить ее двигаться дальше больше раз, чем она могла сосчитать. И каждый раз она игнорировала их.


Элейн была счастлива проживая в новом поместье на берегу реки, проводя весну и лето, за планированием и взращиванием ее впечатляющего сада, все так же избегая своего мэйта, но Неста… она была бессмертной, красивой, и не собиралась работать на этих людей в ближайшее время. До тех пор, пока она не насладиться прелестями, что даровало ей превращение в Фэ.


Она не сомневалась, Фейра планировала устроить ей выговор во время их маленькой встрече.


Ведь Неста вчера потратила приличную сумму денег на свои удовольствия. Но ни Фейра, ни ее мэйт не зайдут дальше пустых угроз.


Неста фыркнула, открывая старый кран в ванне. Он застонал, металл был ледяным на ощупь, и вода полилась заполняя потрескавшуюся ванну.


Это была ее квартира. Ни слуг, ни посторонних глаз, следящих и осуждающих ее за каждый шаг, ни компании, если только… не считать назойливого, напыщенного воина.


Потребовалось пять минут, чтобы вода действительно нагрелась. То, что она заходила в наполненную водой ванну, было самым большим достижением, которое она сделала за последний год. Это началось с того, что она сама захотела, заставила себя встать в ванну. Затем, заходя немного дальше. До тех пор, пока не смогла полностью погрузиться в ванну без грохочущего сердца. Ей потребовались месяцы, чтобы зайти так далеко.


Сегодня, по крайней мере, она скользнула в горячую воду с небольшой неуверенностью. К тому времени, когда она закончила смывать пот и другие остатки прошлой ночи, взглянув в спальню Неста заметила, что мужчина действительно вынырнул через окно.


Секс не был плох. У нее бывал и получше, но и намного хуже. Бессмертия не было достаточно, чтобы научить некоторых мужчин искусству в спальне.


Так что она училась сама. Начиная с первого мужчины, которого затащила сюда, он понятия не имел, что ее девственность цела, пока не увидел кровь на простынях. Его лицо было белым от ужаса.


Опасаясь не гнева Фейры или Рисанда, а гнева несносного Иллирийского зверья.


Все от куда-то знали, что произошло во время войны; про последнюю битву с Хэйберном.


Что Кассиан чуть не истек кровью, защищая ее от Короля, а она закрывала его своим телом в те последние минуты.


Они никогда не говорили об этом.


Она до сих пор ни с кем ни о чем не говорила, не говоря уже о войне.


Но насколько сейчас можно было судить, события последней битвы связали их. Ее и Кассиана. Неважно, что она едва могла стоять рядом с ним. Независимо от того, что между ними было, давным-давно, в смертной жизни и в том доме, которого больше не существовало. Находясь рядом с ним, она хотела все разрушить.


Как и ее сила иногда делала, не подчиняясь. Скрываясь.


Неста осмотрела ветхую, темную квартиру, потрепанную, грязную мебель, одежду и немытую посуду.


Рисанд предложил ей работу. Должностное положение.


Она не хотела их видеть.


Все это было жалкими подношениями, попыткой заставить ее стать частью их жизни. Все это делалось не потому, что Рисанд любил ее, а потому, что он любил Фейру. Нет, Высший Лорд никогда ее недолюбливал — и их разговоры были в лучшем случае холодными и деловыми.


Так что любое его предложение, она знала, было сделано, чтобы угодить своему мэйту. Не потому, что Неста была действительно нужна. Действительно… желанна в их круге.


Лучше проводить время так, как она хотела. В конце концов, они продолжали платить за это.


Стук в дверь разнесся по квартире.


Она посмотрела в коридор, собираясь изобразить, что ушла, но… он мог слышать ее, чувствовать ее запах.


И если Кассиан сломает дверь, что он, скорее всего, и сделает, то у нее разболится голова, объясняя все это своему скупому домовладельцу.


Именно поэтому она открыла четыре замка.


Запирание их каждую ночь превращалось в некий ритуал. Даже когда безымянные мужчины бывали здесь, даже с вином в руках, она не забыла запирать их все. Какая-то мышечная память зарыта глубоко внутри заставляла делать это. Она установила их в первый же день, когда въехала несколько месяцев назад, и с тех пор запиралась каждую ночь.


Неста приоткрыла дверь достаточно, чтобы заметить дерзкую ухмылку Кассиана, и направилась искать свои ботинки.


Он не спрашивая приглашения вошел, держа кружку чая в руке, который, без сомнения, купил в магазине на углу. Или ему его подарили, учитывая, как люди поклонялись земле, по которой ходили его грязные сапоги.


Он осмотрел беспорядок в квартире и присвистнул.


— Ты ведь знаешь, что можешь нанять служанку?


Она взглянула на гостиную в поисках своих ботинок, провисающий диван, заляпанный сажей камин, съеденное молью кресло, потрескавшуюся старую кухню, а затем и на свою спальню. Где она скинула их прошлой ночью?


— Свежий воздух был бы хорошим началом, — добавил он из другой комнаты, окно застонало, поскольку он, без сомнения, открывал его, чтобы впустить осенний ветерок.


Она нашла свои ботинки в разных углах спальни. Один вонял пролитым вином и элем.


Неста присела на край кровати и скользнула в ботинки, завязывая шнурки. Она не потрудилась посмотреть вверх, когда приблизились уверенные шаги Кассиана, которые затихли на пороге.


Он вдохнул. Громко.


— Я надеялся, что ты, по крайней мере, меняешь простыни между гостями, но… очевидно, это тебя тоже не беспокоит.


Она завязала шнурок на первом ботинке и посмотрела на него из под бровей.


— Опять же, какое твое дело?


Он пожал плечами в безразличии, хотя напряженность на его лице не отражала этого.


— Если я чувствую запах нескольких разных мужчин здесь, то, конечно, и твои… гости тоже.


— Это их еще не останавливало. — Она завязала другой ботинок, карие глаза Кассиана следили за ее движениями.


— Твой чай остывает, — сказал он сквозь зубы.


Она проигнорировала его и поднялась на ноги, снова осматривая спальню, но уже в поисках пальто.


— Твое пальто на полу у входной двери, — резко сказал он. — И на улице холодно, поэтому захвати шарф.


Она опять же проигнорировала сказанное и прошла мимо него, стараясь не касаться Кассиана, и нашла свое темно-синее пальто именно там, где он сказал. Только несколько дней назад лето начало уступать свои позиции, настолько резко, что ей требовалось достать более теплый наряд.


Неста открыла входную дверь, указывая Кассиану на нее.


Кассиан удержал ее взгляд, когда вышел из квартиры, а затем протянул руку…


И сорвал серо-кремовый шарф, который Элейн подарила ей на день рождения этой весной, с медного крючка на стене. Он сжал его в кулак наблюдая за шарфом свисающим из руки, словно на задушенную змею.


Что на него нашло? Обычно Кассиан держался намного дольше, прежде чем показать свой характер. Возможно, это было связано с тем, что Фейра хотела ей сказать в доме.


Ее живот немного сжался, когда она вышла в коридор и закрыла каждый замок, включая и волшебный, на котором она настояла, чтобы Рис установил, связанный с ее кровью и силой.


Она не была глупой-она знала, что были беспорядки, как в Притиане, так и на континенте, с тех пор, как закончилась война. Знала, что некоторые территории фейри раздвигают свои новые границы, что это им может сойти с рук с точки зрения территориальных претензий и то, как они обращаются с людьми.


Но если бы возникла какая-то новая угроза …


Неста прогнала эту мысль. Она подумает об этом, когда придет время. Если оно придет. Бесполезно тратить энергию на выдуманный страх.


Четыре замка, казалось, посмеивались над ней, пока она закрывала их, а затем Неста молча последовала за Кассианом из здания в шумный город.


Неста



Дом на берегу реки представлял из себя скорее поместьем, такой новый, чистый и красивый, что Неста ощутила на себе тяжесть двухдневной одежды, не мытых волос и заляпанных вином ботинок, когда она прошла через возвышающуюся мраморную арку в сияющий зал белого и песочного цвета.


Широкая лестница разделяла огромное пространство, словно пара расправленных крыльев, а стеклянная люстра на резном потолке выглядела, как скопление падающих звезд. Фейский свет отбрасывал блики на отполированный белый мраморный пол, кое-где стояли комнатные растения и деревянная мебель выполненная в стиле Велариса. Плюшевые синие ковры покрывали идеальные полы, один длинный вел вниз по коридору по обе стороны от входа, и другой простирался прямо под лестницей, к лужайке и сверкающей реке за ее пределами.


Следом за Кассианом, Неста направилась влево, к кабинетам, как рассказывала ей Фейра во время первого показа дома два месяца назад.


Она была наполовину пьяна в то время, и ненавидела каждую секунду прибывания в доме и каждую идеальную комнату.


Большинство мужчин покупали своим женам и мэйтам украшения для отвратительного Солнцестояния.


Рис же купил Фейре дворец.


Нет, он купил уничтоженную войной собственность, а затем даровал своему мэйту свободу действий, чтобы спроектировать дом их мечты.


Неста задумалась, молча следуя за неестественно тихим Кассианом по коридору к одному из кабинетов, двери которого были уже открыты, Фейра и Рис сумели сделать это место уютным, гостеприимным.


Даже официальная мебель, будучи красивой, казалось, предназначалась для комфорта и отдыха, для долгих разговоров о хорошей еде. Каждое произведение искусства выбиралось самой Фейрой или рисовалось ею, поэтому на многих из них были изображены их портреты или ее друзей, ее новой семьи.


Естественно, портрета Несты здесь не было.


Даже у их проклятого богами отца хранилась фотография с ней и Элейн, улыбающимися и счастливыми, еще до того, как мир полетел ко всем чертям.


Но направляясь на встречу, Неста заметила отсутствие себя здесь. Это ощущалось довольно остро.


Этого было достаточно, чтобы она стиснула зубы, когда Кассиан проскользнул в кабинет и сказал тому, кто был внутри:


— Она здесь.


Неста приготовилась к тому, что ожидало ее внутри, но Фейра просто усмехнулась и сказала:


— Ты пришел на пять минут раньше. Я впечатлена.


— Кажется ли это хорошим предзнаменованием для азартных игр? Мы должны отправиться в Риту, — протянул Кассиан, когда Неста вошла в комнату с деревянными панелями.


Окна кабинета выходили в садовый дворик, уютное, жизнерадостное и богатое помещение, и Неста, возможно, бы призналась себе, что ей понравились книжные полки из дуба от пола до потолка, мягкая мебель из зеленого бархата перед бледным мраморным камином, если бы она не увидела, кто сидел внутри.


Фейра сидела на диване, одетая в тяжелый кремовый свитер и темные леггинсы.


Рис, как обычно во всем черном, стоял прислонившись к мраморной каминной доске, скрестив руки.


И Амрен сидела скрестив ноги в Илирийском кресле у разожженного камина, ее серебряные глаза с отвращением пробежались по Несте. Так много изменилось между ней и маленькой леди, возможно, даже больше, чем между другими.


Неста не позволяла себе думать об этом споре на вечеринке в конце лета на Речной лодке. Или о молчании между ней и Амрен с тех пор.


Фейра, по крайней мере, улыбалась.


— Я слышала, у тебя была хорошая ночь.


Кассиан сел в кресло напротив Амрен и Неста бросила взгляд на пустое место на диване рядом с Фейрой, у камина, где стоял Рис.


В гораздо более официальной одежде, чем он обычно носил.


Одежда Высшего Лорда.


Даже, несмотря на, то что Высшая Леди Ночного двора была в наряде, пригодном для отдыха в солнечный осенний день.


Неста держала спину прямо, высоко подняв подбородок, ненавидя, что все они смотрели на нее, когда она села на диван рядом с сестрой. Ненавидя, что Рис и Амрен, несомненно, отметили ее грязные ботинки, аромат поношенной одежды и остаточный запах чужих мужчин на ней.


— Ты выглядишь ужасно, — сказала Амрен.


Неста не была настолько глупа, чтобы отвечать на это.


Поэтому она просто проигнорировала ее.


— Хотя трудно выглядеть хорошо, — продолжила Амрен, — когда ты гуляешь до поздней ночи, пьешь и трахаешь все, что попадается на твоем пути.


Фейра повернулась ко второй Высшего Лорда. Но Рисанд выглядел так, словно соглашался со сказанным Амрен.


Кассиан, по крайней мере, держал рот на замке, и прежде чем Фейра смогла сказать что-либо, чтобы подтвердить или опровергнуть это, Неста сказала:


— Я не знала, что мой внешний вид находится под вашей юрисдикцией.


Кассиан выдохнул, что прозвучало как предупреждение.


Серебряные глаза Амрен все еще светились, небольшой остаток страшной силы, которой она когда-то обладала.


— Да, особенно, когда ты тратишь много нашего золота на вина и гулянья.


Возможно, она действительно вчера потратила слишком много.


Неста посмотрела на Фейру, которая вздрогнула.


— Так ты заставила меня прийти сюда, чтобы отчитать?


Взгляд Фейры — у них обоих были одинаковые глаза — казалось немного смягчился.


— Нет. Не для этого. — Она резко посмотрела на Риса, который все еще молчал, а затем на злую Амрен в ее кресле. — Думай об этом как о… переговорах.


— Я не вижу, как моя жизнь связана с вашей заботой или к какими-либо переговорами, — поднявшись с дивана, выплюнула Неста.


— Сядь, — прорычал Рис.


В его голосе читался грубый приказ, абсолютное господство и власть…


Неста застыла, борясь с этим, ненавидя ту часть Фэ, которая поклонялась таким вещам. Кассиан выдвинулся чуть вперед в кресле, словно готовясь прыгнул между ними в любую секунду.


Но Неста ответила Рисанду смертельным взглядом. Собрав в него все унцию неповиновения, какую только могла, даже когда его приказ заставил ее замереть. Заставил колени подогнуться и сесть.


Рис сказал слишком тихо:


— Ты будешь сидеть и слушать.


Она издала низкий смешок.


— Ты не мой Высший Лорд и не отдаешь мне приказов.


Но она знала, насколько он был силен. Видела и чувствовала это. Все еще дрожала находясь рядом с ним. С самым могущественным Высшим Лордом в истории.


Рис почувствовал этот страх. Она поняла это по его небольшой ухмылке.


— Хватит, — сказала Фейра, больше Рису, чем ей. Потом действительно огрызнулся на своего мэйта. — Я сказала тебе держать себя в руках.


Фейра склонила голову и прошипела на Риса.


— Ты можешь уйти или остаться и держать рот на замке.


Рис только скрестил руки. Но ничего не сказал.


— И ты тоже, — выплюнула Фейра Амрен.


Маленькая леди усмехнулась и откинулась на спинку кресла.


Неста не потрудилась сделать милое личико, когда Фейра повернулась к ней. Ее сестра сглотнула.


— Мы должны кое-что изменить, Неста, — хрипло сказала Фейра. — Ты делаешь и мы делаем.


Они выгонят ее. Выбросят в дикую природу, или заставят вернуться на человеческие земли…


— Я беру вину на себя, — продолжила Фейра, — за то, что все настолько далеко зашло. После войны, со всем остальным, что происходило, это… ты… я должна была быть там, чтобы помочь тебе, я готова признать, что это частично и моя вина.


— Это твоя вина, — предъявила Неста.


— Следи за своим поведением, — сказал Кассиан.


Ее спина напряглась, огонь закипел в венах от оскорблений и высокомерия…


— Я понимаю, как ты себя чувствуешь, — вмешалась Фейра.


— Ты ничего не знаешь о том, как я себя чувствую, — огрызнулась Неста.


— Пришло время для некоторых изменений. — продолжила Фейра. — Начиная с этого момента.


— Держи подальше свое благородство от моей жизни.


— У тебя нет жизни, — парировала Фейра. — У тебя все совсем наоборот. И я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как ты уничтожаешь себя.


— И?


Рис напрягся на насмешку, но ничего не сказал, как и обещал.


— Я хочу, чтобы ты покинула Веларис, — выдохнула Фейра, дрожащим голосом.


Неста постаралась-но ей не удалось-не почувствовать удар, боль от этих слов. Хотя она не знала, почему удивилась.


В этом доме не было ее портретов, они не приглашали ее на вечеринки или ужины…


— И куда, — спросила Неста, ледяным голосом, — мне идти?


Фейра только посмотрела на Кассиана.


И Иллирийский воин ухмыльнувшись сказал,


— Ты отправляешь со мной в Иллирийские горы.


Глава 2


Кассиан чувствовал себя так, словно только что всадил стрелу в спящего огнедышащего дракона. Неста, одетая в свое пальто, синюю потертую обувь, и мятый серый костюм, посмотрела на него и спросила:


— Что?


— В конце этой встречи, — сказала Фейра, — ты переедешь в Дом Ветра. — И головой указывала на восток, к высеченному в горах дворцу в самом дальнем конце города. — Мы с Рисом решили, что каждое утро ты будешь тренироваться с Кассианом в лагере Пристанище Ветра в Иллирийских горах. А после обеда весь день будешь работать в библиотеке под Домом Ветра. Квартира, жалкие таверны… все кончено, Неста.


Неста сжала кулаки на коленях. Но не произнесла ни слова.


Кассиан должен был расположиться рядом с ней, вместо того чтобы позволить Высшей Леди сидеть на диване в его пределах досягаемости. Не имело значения, что у Фейры был щит вокруг себя, любезно предоставленный Рисом… он был и за завтраком.


— Рис попросил Гелиона научить его создавать по-настоящему непроницаемые щиты, — объяснила ему Фейра, когда Кассиан спросил ее об этих защитах, настолько мощных и прочных, что они даже маскировали ее запах. — И я имею удовольствие быть объектом эксперимента. Я должна попытаться сломать это, чтобы увидеть, правильно ли Рис следует инструкциям Гелиона. Это новая форма безумия.


Но, случайно, она оказалась полезной. Хотя они и не знали, что может сделать сила Несты против обычной магии.


Рис, казалось, думал так же, и Кассиан готов был вскочить между двумя сестрами. Его сифоны вспыхнули в знак предупреждения, и сила Риса загромыхала.


Кассиан был уверен, что Фейра прекрасно умеет защищаться от любого противника, но в случае с Нестой…


Он не был абсолютно уверен в том, что она будет сопротивляться, если сестра набросится на нее с дурным настроем. И, к сожалению, он не мог сказать, опустится ли она до такой степени. Все было на столько плохо, что он не мог этого исключить.


— Мне плевать на Дома Ветра, — сказала Неста. — И на тренировки в этой жалкой деревне. Тем более с ним. — И она бросила на него ядовитый взгляд.


— У тебя нет выбора, — вмешалась Амрен, нарушив клятву, которую она дала, о том, что не будет вмешиваться второй раз за несколько минут. Старшая из сестер Арчерон умудрялась всем потрепать нервы. И все же Неста и Амрен они всегда имели особую связь, всегда понимали друг друга.


Пока они не поссорились на барже.


— Можешь не сомневаться, — возразила Неста, которая, однако, не успела даже встать, когда глаза Риса блеснули в предупреждении.


— В то время как мы здесь разговариваем, твою квартиру освобождают, — продолжила Амрен, стряхнув пушинку с шелковой блузки. — Когда ты вернешься, все уже закончат. Твоя одежда уже отправлена в Дом, хотя я не думаю, что тебе понадобится много вещей для обучения в Пристанище Ветра. — Договорив она бросила суровый взгляд на серое платье. Невозможно сказать, заметила ли Неста тень озабоченности в дымчатых глазах Амрен и поняла ли, насколько она непривычна.


И самое главное, она понимала, что эта встреча не была организована, чтобы осудить ее, а была плодом опасений. По яростному взгляду Несты было ясно, что она считает это настоящим нападением.


— Вы не можете так поступить со мной. Я не подданная этого Двора, — сказала она.


— У тебя не возникало никаких проблем, когда ты тратила деньги этого Двора, — сказала Амрен. — Во время войны ты приняла должность нашего эмиссара. Ты никогда не покидала этой должности, и поэтому по закону формально ты считаешься членом Двора — Едва заметное движение ее крошечных пальцев, и книга полетела к Несте, прежде чем упала на подушки рядом с ней. Это было максимумом магии, которым она все еще обладала, обычная, незаметная магия Высшего Фэ.


— Страница двести тридцать шесть, если захочешь проверить.


Неужели Амрен прочла свод их законов? Кассиан даже не знал, что такие законы существовали, он принял должность, которую предложил ему Рис, не задавая вопросов, не заботясь о последствиях, ему было все равно потому что он был с Рисом и Азриэлем. И имел Дом, который никто не мог отнять у него. По крайней мере, до появления Амаранты.


Он всегда проявлял благодарность: к Высшей Леди сидевшей в нескольких шагах от него, за то, что она спасла их всех от натиска Амаранты, за то, что вернула ему его брата и за то, что помогла Рису выбраться из тьмы, которая окутала его.


— У тебя есть два варианта, моя подруга, — сказала Амрен, приподняв тонкий подбородок.


Кассиан не отрывал взгляда от Риса и Фейры: агония в глазах Высшей Леди за этот ультиматум, наложенный Нестой, едва сдерживаемый гнев Риса и боль, которую это причиняло ему. Он уже видел однажды этот взгляд, и надеялся, что больше не увидеть.


Кассиан был за завтраком у них в то очень раннее утро, когда Рис получил счет за ночные гулянья Несты. И он прочел вслух каждый из пунктов. Бутылки прекрасного вина, экзотические продукты, игровые долги…


Фейра смотрела в свою тарелку, пока молчаливые слезы падали на ее яичницу.


Кассиан знал, что уже были предыдущие разговоры, даже настоящие ссоры, о Несте. То ли дать ей время прийти в себя, на что поначалу все надеялись, то ли вмешаться. Но когда Фейра поднялась из-за стола, Кассиан понял, что это точка невозврата.


Отказ от любой надежды.


Кассиану понадобилась вся подготовка, весь опыт, накопленный за годы ужасов на полях сражений, чтобы замаскировать ту печаль на лице.


Рис положил руку на руку Фейры, в знак утешения, и она взглянув с добротой, с начала на Азриэля, а затем на Кассиана, озвучила свой план. Как будто у нее уже давно он был готов.


В какой-то момент пришла и Элейн. Она работала в садах усадьбы с рассвета и излучала радостное настроение, когда Рис позвал ее. Фейра не смогла вымолвить ни слова. Но взгляд Элейн оставался неподвижным, когда Рис представил план.


Затем она вызвала Амрен, которая находилась в своем особняке за рекой. Фейра настояла, чтобы Амрен, а не ее муж, сообщила об этом решении Несте, чтобы сохранить хоть немного взаимопонимания между ними.


Кассиан не думал, что его можно сохранить, но Рис согласился, опустился на колени рядом с Фейрой, которая вытирала последние слезы, и поцеловал ее. В этот момент остальные ушли, чтобы дать Высшему Лорду и Высшей Леди возможность побыть наедине.


Вскоре после этого Кассиан поднялся в воздух, позволив реву ветра стереть все мысли из его головы, а свежему воздуху взбодрить сердце. Встреча и все, что за ней последует… будет совсем не просто.


Амрен, по общему мнению, была одной из немногих, кто мог достучаться до Несты. Одной из немногих, кого она, казалось, боялась, по крайней мере хоть немного. И одной из немногих, кто каким-то образом сумел понять, что она из себя представляет.


Она была единственной, с кем Неста действительно разговаривала после войны.


Поэтому не случайно поведение Несты заметно ухудшилось после драки на барже. И что дело дошло до этой… точки.


— Первый вариант, — сказала Амрен, поднимая палец. — Ты переезжаешь в Дом Ветра, утром тренируешься с Кассианом, а днем работаешь в библиотеке. Ты не будешь пленницей. Но там не будет никого, кто мог бы доставить тебя в город. Если захочешь уйти, иди. Если ты достаточно храбра, чтобы встретиться с десятью тысячами ступенек вниз от Дома… — Глаза Амрен сверкнули вызовом. — И если ты сможешь наскрести два пенни, чтобы купить себе что-нибудь выпить. Но если ты будешь следовать правилам, то через несколько месяцев мы заново оценим, где и как ты должна жить.


— А другой вариант? — прошипела Неста.


Святая Матерь, эта женщина, эта женщина. Она больше не была человеком. Кассиан знал очень мало людей, которые могли бы бросить вызов Рису и Амрен подобным образом. И уж точно не им обоим в одной комнате. Конечно, не со всем этим ядом.


— Ты возвращаешься в земли людей.


Амрен предложила провести пару дней в подземельях Высеченного города, но Фейра просто сказала, что человеческий мир сам по себе будет тюрьмой для кого-то вроде Несты.


И для кого-то вроде самой Фейры. Или для Элейн.


Все три сестры теперь были Высшими Фейри и обладали значительными силами, хотя только


у Фейры они уже проявились. Котел наделил Элейн и Несту уникальными способностями, которые отличались от способностей других Высших Фейри: дар провидицы и… Кассиан не знал, как определить дар Несты. Он даже не знал, можно ли это назвать подарком или, скорее, чем-то, что она взяла из него. Серебряный огонь, который предупреждал о надвигающейся смерти, сила в своей основной форме, которую Кассиан видел, обрушилась на короля Хайберна. Что бы это ни было, оно было далеко за пределами сил, обычно находящихся в распоряжении Высших фейри.


Но человеческий мир был чем-то другим. Они втроем никогда не смогут вернуться туда. Даже если бы они были героинями, каждая по-своему, людям было бы все равно. Они бы держались подальше, пока их не спровоцировали на насилие. Итак, да: технически Неста могла бы отправиться в земли людей, но там она не найдет ни общества, ни теплого приема, ни города, который принял бы ее. И даже если бы ей удалось найти себе жилье, она все равно оказалась бы под домашним арестом, запертая в собственном доме из страха перед человеческими предрассудками.


Неста повернулась к Фейре, оскалив зубы.


— И это мои единственные варианты?

— Я… — Фейра опомнилась прежде, чем произнесла остальное, — Прости, — и выпрямила спину. Она превратилась в Высшую Леди Ночного Двора даже без черной короны и в одной старой рубашке Риса. — Да.


— Ты не имеешь права.


— Я…


Неста взорвалась.


— Это ты втянула меня в эту историю, в это ужасное место. Это из-за тебя я такая, какая есть, и я застряла здесь…


Фейра поморщилась. Гнев Риса был осязаем, импульс поцелованной ночью силы, от которого по спине пробежала дрожь.


Спина Кассиана напряглась, обострив его воинские инстинкты.


— Хватит, — сказала Фейра.


Неста удивилась.


Фейри сглотнула, но не отступила.


— Хватит. Ты переезжаешь в Дом, тренируешься и работаешь. Мне наплевать на всю твою язвительную критику. Ты просто сделаешь это.


— Элейн должна увидеться со мной…


— Элейн согласилась с нами несколько часов назад. Она сейчас занята упаковкой твоих вещей. Ты найдете их, когда переедешь.


Неста отпрянула.


Фейра, однако, не смягчилась,


— Элейн знает, как с тобой связаться. И если она захочет навестить тебя в Доме Ветра, то совершенно свободно это сделает. Некоторые из нас будут счастливы сопровождать ее туда.


Эти слова повисли между ними, такие тяжелые и странные, что Кассиан почувствовал необходимость вмешаться.


— Обещаю не кусаться.


Неста посмотрела ему прямо в лицо, скривив губы.


— Полагаю, это все твоя идея…


— Именно, — солгал он с усмешкой. — Нам будет очень весело вместе.


Хотя гораздо более вероятнее, что они поубивают друг друга.


— Я хочу поговорить с сестрой наедине, — сказала Неста.


Кассиан посмотрел на Риса, который оценивающе смотрел на нее. Сам Кассиан несколько раз за последние несколько столетий становился объектом этого пристального взгляда, и он нисколько ей не завидовал. Однако Высший Лорд Ночного Двора в конце концов согласился.


— Мы будем в фойе.


Кассиан сжал кулаки от скрытого в этих словах подтекста, хотя его более рациональная воинская сторона не могла не согласиться: они не доверяли ей настолько, чтобы уйти дальше, несмотря на щит, защищающий Фейру. Неста тоже уловила намек.


И по тому, как Фейра стиснула зубы, Кассиан заподозрил, что она совсем не рада этим раскопкам, которые не помогут ей убедить Несту, что они делают все это для нее. Позже, наедине, она устроит Рису словесную взбучку, которую он заслужил.


Кассиан подождал, пока Рис и Амрен уйдут, прежде чем присоединиться к ним. Верный своему слову, Рис прошел в фойе, подальше от деревянных дверей, которые различные заклинания защищали от ушей любопытных, и прислонился к стене.


Сделав то же самое, Кассиан повернулся к Амрен.


— Я и не знал, что в нашем дворе действуют такие законы.


— И в самом деле их нет, — ответила она, теребя свои накрашенные красным ногти.


Рис криво усмехнулся. Кассиан, однако, хмуро смотрел на закрытые двери комнаты и молился, чтобы Неста не наделала глупостей.


Неста держала спину прямой, от чего мышцы спины ныли. Она никогда никого так не ненавидела, как их всех в этот момент. За исключением короля Хайберна, наверное.


Они говорили о ней бог знает сколько времени, считая ее негодной и неуправляемой…


— До сих пор тебе было все равно, — сказала Неста. — Почему именно сейчас?


Фейра вертела в руках серебряное с сапфиром обручальное кольцо.


— Я же говорила, что мне не все равно. Мы… все, я имею в виду, мы говорили об этом уже давно. О тебе. Мы… Я решила, что лучше всего дать тебе время и пространство.


— А что думает об этом Элейн? — спросила Неста, хотя часть ее на самом деле предпочитала не знать.


Фейра сжала губы.


— Мы говорим не об Элейн. К тому же, насколько я знаю, ты ее тоже никогда не видишь.


Неста никогда не думала, что они уделяют столько внимания тому, что она делает.


Она никогда не объясняла Фейре, никогда не находила слов, чтобы объяснить, почему она так сильно отдалилась от всех остальных. Элейн была похищена Котлом и спасена Азриэлем и Фейрой. И все же временами ее охватывал ужас, как наяву, так и во сне: воспоминание о том, что она чувствовала в те мгновения, когда услышала соблазнительный зов Котла и поняла, что он был для Элейн, а не для нее или Фейры. Как она чувствовала себя, когда обнаружила пустую палатку Элейн и увидела брошенный в углу синий плащ.


С тех пор дела шли все хуже и хуже.


— У тебя своя жизнь, а у меня — своя, — сказала она Элейн во время последнего зимнего солнцестояния. Она прекрасно знала, что это глубоко ранило ее сестру. Но она ничего не могла с собой поделать, ужас ломал ей кости. Образ этого плаща, или ледяной воды из Котла, или Кассиана, ползущего по земле к ней, или сломанной шеи ее отца…


— Как бы то ни было, я надеялась, что ты изменишься сама, — осторожно сказала Фейра. — Я хотела дать тебе время сделать это, так как ты придираешься ко всем, кто приближается к тебе, но ты даже не пыталась.


— Может быть, ты найдешь в себе силы постараться в этом году немного больше, — слова Кассиана, сказанные на ледяной улице в нескольких кварталах отсюда, все еще резонировали в голове Несты после девяти месяцев.


— Попытаться? — Это было единственное, что она могла думать, говорить.


— Я прекрасно понимаю, что это незнакомое тебе слово.


А потом вспыхнул гнев.


— Зачем мне что-то предпринимать? Меня затащили в ваш мир, в этот двор.


— Тогда иди в другое место.


Она проглотила свой ответ:


— Мне больше некуда идти.


И это была правда. У нее не было никакого желания возвращаться в мир людей. Она никогда не чувствовала себя там как дома. И этот новый мир фейри… Она могла бы принять свое другое, измененное тело, принять, что теперь она изменилась навсегда и потеряла свою человечность, но она также не принадлежала этому новому миру. Эту мысль она пыталась утопить в выпивке, музыке и карточных играх, точно так же, как использовала те же самые вещи, чтобы сдерживать силу, извивающуюся внутри нее.


— Все, что ты делала, это только тратила наши деньги, — продолжила Фейра.


— Деньги твоего мужа. — Еще один удар. Кровь Несты запела от прямого попадания. — Я так благодарна вам за то, что вы нашли время от домашних дел и походов по магазинам, чтобы вспомнить обо мне.


— Я приготовила для тебя комнату в этом доме. Я умоляла тебя помочь мне обставить его. Но ты велела мне отвалить.


— С чего бы мне здесь оставаться? — Где она могла только видеть, как они счастливы, где никто, казалось, не несет на себе следов войны, как она. Она была так близка к тому, чтобы стать частью этого мира, Круга. Она держала их за руки, когда они вместе вступали в финальную битву, и верила, что они добьются успеха.


А потом она узнала, как все можно уничтожить без пощады. Чего стоили надежда, радость и любовь? Она никогда больше не хотела проходить через что-то подобное. Она никогда больше не хотела чувствовать то, что чувствовала на той поляне, сдавленный смех короля Хайберна, кровь, пролитую повсюду.


Ее силы было недостаточно, чтобы спасти ее в тот день. И с тех пор она наказывала ее, держа взаперти.


— Потому что ты моя сестра, — сказала Фейра.


— Да, и ты только и делаешь, что жертвуешь собой ради нас, своей бедной человеческой семьи…


— Ты потратила пятьсот золотых марок прошлой ночью! — взорвалась Фейра, вскакивая на ноги и останавливаясь перед камином. — Ты хоть представляешь, сколько это денег? Ты хоть представляешь, как мне было стыдно, когда сегодня утром пришел счет, когда мои друзья, моя семья узнали об этом?


Неста ненавидела это слово. Этот термин Фейра использовала для описания своего двора. Как будто дела в семье Арчерон были настолько ужасны, что Фейре пришлось искать новую. Неста впилась ногтями в ладони, боль была сильнее, чем стеснение в груди.


— И дело не только в сумме счета, но и в том, на что ты потратилась…


— О, тогда речь идет о спасении твоего имиджа…


— Речь идет о том, какое влияние это может оказать на меня, на Риса и мой двор, если моя гребаная сестра тратит все наши деньги на вино и азартные игры и ничего не делает для благополучия этого города! Если мы не можем контролировать ее, то какое право мы имеем властвовать над кем-то еще?


— Я не то, что тебе нужно контролировать, — ледяным тоном произнесла Неста. Все в ее жизни, с момента ее рождения, контролировалось другими людьми. С ней случалось всякое; всякий раз, когда она пыталась взять власть в свои руки, ей мешали, и она ненавидела все это даже больше, чем короля Хайберна.


— Вот для чего ты будешь тренироваться в Пристанище Ветра. Ты научишься контролировать себя.


— Я никуда не поеду.


— Поедешь, даже если нам придется связать тебя и тащить туда насильно. Ты будешь брать уроки у Кассиана и выполнять любую работу, которую потребует от тебя Клото. — Неста отогнала воспоминания о темных глубинах библиотеки, о древнем чудовище, населявшем их. Это спасло их от дружков Хайберна, да, но…. Она не хотела думать об этом. — Ты проявишь уважение к ней и к другим жрицам, — сказала Фейра. — И ты никогда не доставишь мне никаких хлопот. После этого ты можешь проводить свое свободное время так, как считаете нужным. Внутри Дома.


Кипящая ярость текла по ее венам так громко, что Неста едва могла различить настоящий огонь, перед которым стояла ее сестра. Она была рада этому реву в своей голове, звук горящих дров был так похож на звук сломанной шеи ее отца, что она никогда не зажигала камин в своем доме.


— Вы не имеете права забирать мою квартиру, забирать мои вещи…


— Какие вещи? Немного одежды и гнилой еды? — Неста не успела удивиться, откуда Фейра это знает, потому быстро добавила: — Я собираюсь объявить всё здание непригодным для жилья.


— Ты не можешь этого сделать.


— Я уже это сделала. Рис уже договорился с хозяевами. Его собираются снести и перестроить, чтобы разместить семьи, оставшиеся без крова после войны.

Неста попыталась успокоить свое тяжелое дыхание. Один из немногих вариантов, который у нее был и его отняли. Но Фейре, казалось, было все равно. Фейра всегда была сама себе хозяйкой. Она всегда получала то, что хотела. И, судя по всему, то же самое произойдет и на этот раз.


— Я больше никогда не хочу с тобой разговаривать, — прошипела Неста.


— Как пожелаешь. Ты всегда можешь поговорить с Кассианом и жрицами.


Не было никакой возможности заставить ее отказаться.


— Я не хочу быть твоей пленницей…


— Действительно. Ты совершенно свободна идти, куда хочешь. Как сказала Амрен, ты можешь даже выйти из Дома. Если ты сможешь спуститься на десять тысяч ступеней. — Глаза Фейры вспыхнули. — Но я устала платить за то, чтобы ты уничтожала себя.


Уничтожала себя. Тишина начала гудеть в ушах Несты, пробиваясь сквозь ее пламя, заглушая его, подавляя невыносимый гнев. Абсолютная, ледяная тишина.


Она научилась жить с этой тишиной, которая началась в тот момент, когда умер ее отец, тишиной, которая стала давить на нее, когда она вошла в его кабинет в их полуразрушенном поместье и нашла одну из его жалких резных фигур. Ей хотелось кричать и кричать еще, но вокруг было так много людей. Так она и оставалась до тех пор, пока не закончилась встреча всех этих героев войны. А потом она позволила себе упасть. Прямо в эту бездну безмолвия.


— Остальные ждут, — сказала Фейра. — Элейн должна была уже закончить.


— Я хочу поговорить с ней.


— Она придет к тебе, когда будет готова.


Неста выдержала пристальный взгляд сестры.


Глаза Фейры сверкнули.


— Ты думаешь, я не знаю, почему ты оттолкнула даже Элейн?


У Несты не было никакого желания разговаривать. Обсуждать тот факт, что всегда были она и Элейн. И что теперь это были Элейн и Фейра. Элейн выбрала Фейру и этих людей, оставив ее позади. Амрен сделала то же самое. Она очень ясно дала понять это на барже.


Во время войны с Хайберном Неста не культивировала ту временную связь с Фейрой, построенную на общих целях: защита Элейн, спасение человеческих земель. Позже она поняла, что это были отговорки, чтобы скрыть то, что сейчас кипело и бушевало в ее сердце.


Неста не потрудилась ответить, и Фейра больше ничего не сказала, прежде чем уйти.


Теперь их ничто не связывало.


Глава 3


Кассиан наблюдал, как Рис осторожно помешивает чай.


Он наблюдал, как Рис разрывает своих врагов на части с той же холодной точностью, с какой сейчас держал ложку.


Они сидели в кабинете Высшего Лорда, освещенном зелеными стеклянными лампами и тяжелой железной люстрой. Двухуровневый атриум занимал северную часть делового крыла, как называла его Фейра.


Там был нижний этаж, занятый кабинетом, украшенный голубыми коврами ручной работы, которые Фейра купила прямо у ремесленников Цесеры, с двумя креслами, письменным столом Риса и двумя длинными парными столами рядом с книжными шкафами. В дальнем конце комнаты небольшое возвышение вело в большую нишу, по бокам которого стояли книги, а в центре-массивная механическая модель мира, окруженная звездами, планетами и еще какими-то странными предметами, о назначении которых ему когда-то рассказывали; потом Кассиану это наскучило и перестало быть интересным.


Азриэль, конечно, был очарован. Рис сам сделал эту модель несколько столетий назад. Она следовала за движением солнца, но также показывала время и помогала ему размышлять о существовании жизни за пределами их мира и о других вещах, которые Кассиан сразу забыл.


На антресолях, куда вела винтовая кованая лестница, было еще много книг, тысячи только в этом пространстве, несколько маленьких шкафчиков, полных деликатных предметов, от которых Кассиан держался подальше (боясь разбить некоторые из них своей слоновьей грацией, как говорила о нем Мор), и несколько картин Фейры.


Их было много и на нижнем этаже, некоторые были в тени и намеренно оставлены там, другие были открыты отраженному свету реки, бегущей у подножия склона. У Высшей Леди Кассиана были способы, которые заставляли его остановиться и задуматься. Эти картины почему-то беспокоили его. Правда, которую она представляла, не всегда была приятной.


Пару раз он ходил смотреть, как она рисует в своей мастерской. К его удивлению, она позволяла ему остаться.


В первый раз, когда он пришел навестить ее, она была сосредоточена на своем мольберте. Она рисовала истощенную грудную клетку, такую худую, что он мог сосчитать ее кости.


Когда он заметил знакомое родимое пятно на ее такой же тонкой левой руке, он посмотрел на такую же отметину в середине татуировки на вытянутой руке Фейры с кистью в руке. Он кивнул ей, как бы говоря, что понял.


Он никогда не был таким худым, как Фейра, даже когда был беден, но он чувствовал голод в каждом мазке кисти. Отчаяние. Это пустое, пронзительное чувство, похожее на те серые, синие и бледные, болезненные белые цвета. Отчаяние самой черной бездны за этой спиной и этой рукой. Смерть надвигалась, как ворона, поджидающая гниющую падаль.


Он много думал об этой картине в течение следующих нескольких дней, о том, что она заставила его почувствовать, как близко они подошли к тому, чтобы потерять свою Высшую Леди еще до того, как встретили ее.


Рис закончил помешивать чай и с пугающей мягкостью положил ложку.


Кассиан взглянул на портрет, висевший за огромным письменным столом его Лорда. Шары фейского света в комнате были расположены таким образом, чтобы она казалась живой, светящейся.


Лицо Фейры, автопортрет, казалось, смеялось за его спиной. Муж стоял к ней спиной. Чтобы она могла присматривать за ним, объяснял Рис.


Кассиан надеялся, что боги сделают то же самое. Рис, сделав глоток чая, спросил его:


— Ты готов?


Он поудобнее устроился в кресле.


— Я уже наставил на путь истинный многих молодых воинов.


Фиолетовые глаза Риса вспыхнули.


— Но Неста не такой уж и недисциплинированный молодой человек.


— Я могу с ней справиться.


Рис уставился на свой чай.


Кассиан знал это выражение. Это серьезное, раздражающе спокойное выражение.


— Знаешь, этой весной ты проделал действительно хорошую работу, подавляя беспорядки среди Иллирийцев.


Кассиан был готов. Он ждал этого разговора с тех пор, как провел четыре месяца, улаживая конфликты между боевыми отрядами, убеждаясь, что семьи, оставшиеся без отцов, сыновей и мужей, получат правильную помощь, что они знают, что он здесь, чтобы помочь и выслушать, и понимают, что если они восстанут против Риса, цена будет высокой.


Кровавый Ритуал отсортировал большинство из них, включая беспокойного Каллона, чье высокомерие не было достаточным, чтобы компенсировать его дрянную подготовку, когда он был убит в нескольких милях вниз по склону Рамиэля. То, что он вздохнул с облегчением, услышав о смерти молодого человека, на какое-то время заставило Кассиана почувствовать себя виноватым, но Иллирийцы быстро перестали жаловаться. С тех пор Кассиан начал восстанавливать их ряды, наблюдая за обучением многообещающих молодых воинов и следя за тем, чтобы старшие все еще были в хорошей боевой форме. Увеличение их членского состава дало им возможность сосредоточиться на чем-то, и Кассиан знал, что больше он ничего не мог сделать, кроме как случайно инспектировать и посещать странный совет.


Так что Иллирийцы жили в мире, или, по крайней мере, мирно, насколько это возможно в обществе воинов. В мире, к которому Рис стремился. Не только потому, что восстание было бы катастрофой, но и из-за того, что он собирался сказать.


— Я думаю, тебе пора взять на себя большую ответственность.


Кассиан поморщился. Тут они перешли к делу.


Рис откашлялся.


— Уж не хочешь ли ты сказать, что не понял, что история с Иллирийцами была проверкой?


— Я надеялся, что это не так, — пробормотал Кассиан, сжимая крылья.


Рис намекнул на улыбку, но быстро снова стал серьезным.


— С другой стороны, Неста-это не испытание. Она… другая.


— Я знаю. — Он понял это еще до того, как она возродилась. И после того ужасного дня в Хэйберне… Он никогда не забудет слова, которые Косторез прошептал ему в подземелье.


— А что, если я скажу тебе, что шептали мне скалы, тьма и солнце там, внизу, Повелитель Кровопролитий? Как они дрожали от страха на том острове за морем. Как они дрожали, когда она появилась. Она что-то взяла… что-то драгоценное. Она вырвала его собственными зубами. Что ты пробудил в тот день в Хэйберне, принц бастардов?


Этот последний вопрос преследовал его во сне гораздо больше ночей, чем он был готов признать.


— Мы не имели ни малейшего представления о его силе с конца войны, — выдавил из себя Кассиан. — Насколько нам известно, она, возможно, даже растворилась с разбитым Котлом.


— Или, может быть, она дремлет, так же как Котел сейчас спит и надежно хранится в Крити у Дрейкона и Мирьям. Ее сила может проявиться в любой момент.


Дрожь пробежала по спине Кассиана. Он доверял принцу Серафимов и женщине-получеловеку охранявшим Котел, но ни они, ни кто-либо другой ничего не могли сделать, если его сила пробудится.


— Будь начеку, — сказал Рис.


— Это звучит так, словно ты ее боишься.


— Так и есть.


Кассиан удивился.


Рис поднял бровь.


— Как ты думаешь, почему я послал тебя за ней сегодня утром?


Кассиан покачал головой и не смог сдержать смеха. Рис улыбнулся, скрестив руки за головой и откинувшись на спинку стула.


— Ты должен больше тренироваться, — сказал ему Кассиан, глядя на мощное тело своего друга. — Ты же не хочешь, чтобы твоя партнерша нашла слабые места?


— Она никогда этого не сделает, не волнуйся, — возразил Рис, и Кассиан снова расхохотался.


— Ты думаешь, Фейра заставит тебя заплатить за то, что ты только что сказал?


— Я уже велел слугам взять выходной, как только ты отведешь Несту в Дом.


— Думаю, слуги не в первый раз слышат, как вы ссоритесь. — На самом деле, Фейра без колебаний говорила Рису прямо, когда он преувеличивал.


Рис одарил друга подмигивающей улыбкой.


— Это не боевые действия я не хочу, чтобы они услышали.


Кассиан улыбнулся в ответ, хотя у него внутри все сжалось от ревности. Он вовсе не завидовал их физической силе. Во многих случаях, если уж на то пошло, при виде радости, написанной на лице Риса, ему приходилось отворачиваться, чтобы скрыть свои эмоции, потому что его брат так долго ждал этой любви, и он ее заслужил. Рис упорно боролся, чтобы защитить свое будущее с Фейрой. За все это.


Иногда, однако, Кассиан видел обручальное кольцо, и портрет за письменным столом, и этот дом, и просто… он бы тоже этого хотел.


Часы пробили десять тридцать, и Кассиан встал.


— Наслаждайся своим отсутствием борьбы.


— Кассиан.


Этот тон заставил его замереть.


Лицо Риса было нарочито спокойным.


— Ты не спросил меня, какую большую ответственность я имел в виду относительно тебя.


— Я думал, Несты уже достаточно, — пошутил Кассиан.


Рис бросил на него понимающий взгляд.


— Ты мог бы стать гораздо большим.


— Я ваш генерал. Разве этого недостаточно?


— Тебе этого достаточно?


Да, он собирался сказать. Но он сдержался.


— О, я вижу, ты сомневаешься, — сказал Рис. Кассиан попытался собрать свои ментальные щиты, но обнаружил, что они целы. Рис лукаво улыбнулся ему. — Твое лицо все еще выдает тебя, — поддразнил он его. Но веселье мгновенно исчезло. — У нас с Азом есть веские основания полагать, что человеческие королевы снова что-то замышляют. Мне нужно, чтобы ты это проверил. Что ты позаботишься об этом.


— Это что, обмен ролями? Теперь настала очередь Аза возглавить Иллирийцев?


— Не глупи, — холодно сказал ему Рис.


Кассиан поднял глаза к потолку. Но они оба знали, что Азриэль скорее распустит войска и уничтожит Иллирию, чем поможет ей. Убедить его в том, что Иллириец заслуживает спасения, было сражением, которое все еще предстояло им троим.


— Азриэль и так борется больше, чем хочет признать. Я не стану обременять его еще одной ответственностью. Твое задание поможет ему, — продолжил Рис с вызывающей улыбкой. — Покажи нам, из чего ты сделан.


— Ты хочешь, чтобы я стал шпионом?


— Есть и другие способы добыть информацию, кроме шпионажа через замочную скважину, Касс. Аз не придворный. Он работает в тени. Но мне нужен кто-то… Мне нужно, чтобы ты… играл честно. Мор может рассказать тебе все подробности. Сегодня она вернется из Валлахана.


— Я ведь тоже не придворный. — От этой мысли у него скрутило живот.


— Испугался?


Кассиан позволил Сифону на тыльной стороне ладони вспыхнуть внутренним огнем.


— Значит, мне придется заботиться об этих королевах, пока я буду тренировать Несту?


Рис откинулся на спинку стула, его молчание было подтверждением.


Кассиан направился к закрытым двойным дверям, сдерживая поток неприличных слов.


— Тогда мы будем заняты несколько месяцев.


Он был уже почти у двери, когда Рис тихо сказал:


— Уверен.

***

— У тебя все еще сохранилась боевая форма? — спросил Кассиан Несту вместо приветствия, входя в фойе. — Она тебе понадобится завтра.


— Я прослежу, чтобы Элейн упаковала ее для нее, — ответила Фейра с верхней ступеньки лестницы, не глядя на свою все еще застывшую сестру. Кассиану стало интересно, заметила ли его Леди пропавших слуг.


Озорная улыбка в глазах Фейры сказала ему, что заметила. И что она точно знает, что ждет ее через несколько минут.


К счастью, к тому времени он уже будет далеко. Ему пришлось бы лететь к морю подальше от криков Фейры. Или не чувствовать силу Риса, когда он хотел… Кассиан промолчал, прежде чем закончить эту мысль. Он и его братья установили довольно большое расстояние между глупыми молодыми людьми, которыми они когда — то были — когда они трахали каждую женщину, которая проявляла малейший интерес, часто все в одной комнате-и мужчинами, которыми они стали теперь. И они хотели, чтобы так оно и оставалось.


Неста просто скрестила руки на груди.


— Ты не проводишь нас в Дом? — спросила она Фейру.


— Обязательно, — сказала Мор, словно в ответ. И она подмигнула Фейре. — У тебя особая встреча с Рисом.


Кассиан усмехнулся при виде Мор, выходящей из жилого крыла.


— Я думал, ты вернешься гораздо позже. — Он широко развел руки, притянул ее к груди и крепко прижал. Ее золотистые волосы до пояса пахли холодным морем.


Она ответила на объятия.


— Мне не хотелось ждать до полудня. Валлахан уже покрыт снегом по колено. Мне нужно было немного солнца.


Кассиан отстранил ее от себя, чтобы посмотреть на ее красивое лицо, которое было ему так же хорошо знакомо, как и его собственное. Несмотря на эти веселые слова, он уловил тень в ее глазах.


— Что-то случилось?

Фейра остановилась, заметив тоже, что что-то не так.


— Ничего, — ответила Мор, перебрасывая волосы через плечо.


— Лгунья.


— Я расскажу тебе позже, — согласилась Мор, переводя взгляд на Несту. — Завтра тебе придется надеть форму. Когда вы будете тренироваться в Пристанище Ветра, она тебе понадобится, чтобы защититься от холода.


Неста бросила на Мор холодный, скучающий взгляд.


Мор улыбнулась в ответ.


Фейра воспользовалась моментом, чтобы встать между ними, щит Риса все еще был тверд, как сталь. Не имело значения, что через мгновение они будут так близко.


— Сегодня я дам тебе время устроиться в Доме, можешь распаковать вещи. И отдохни, если тебе захочется.


Неста молчала.


Кассиан провел рукой по волосам. Котел пощади их. Неужели Рис действительно ожидал, что он будет играть в политику, когда он даже не мог справиться с этой ситуацией?


Мор ухмыльнулся, словно прочитала его мысли.


— Поздравляю с повышением. — Она покачала головой. — Придворный Кассиан. Я никогда не думала, что доживу до этого дня.


Фейра усмехнулась себе под нос. Неста, с другой стороны, посмотрела на Кассиана удивленно и настороженно.


— Я все еще бастард, не волнуйся, — сказал он ей, хотя бы для того, чтобы опередить.


Губы Несты сжались в тончайшую линию.


— Мы скоро поговорим, — сказала ей Фейра.


Неста опять не ответила.


Казалось, она перестала разговаривать с сестрой. Но если бы не было ничего другого, она бы ушла по собственной воле.


Или почти.


— Ну что, пойдем? — сказала Мор, предлагая ей руку.


Неста смотрела в пол, ее лицо было бледным и изможденным, глаза горели.


Фейра встретилась взглядом с Кассианом. Только глаза говорили все, о чем он спрашивал.


Неста прошла мимо него, схватила Мор за предплечье и уставилась на пятно на стене.


Мор посмотрела на Кассиана, но у него не хватило смелости оглянуться. Даже если Неста не наблюдала за ними, он был уверен, что она все видела, слышала и замечала.


Поэтому он просто схватил другую руку Мора и подмигнул Фейре, прежде чем исчезнуть в ветре и темноте.


Мор поднял их в небо прямо над Домом Ветра.


Прежде чем она успела осознать прыжок, от которого у нее скрутило живот, Неста оказалась в объятиях Кассиана, летящего с распростертыми крыльями к каменному крыльцу. Прошло много времени с тех пор, как он держал ее так, с тех пор, как она видела под собой такой маленький город.


Он мог бы поднять их обоих наверх, поняла Неста, когда он начал спускаться, и Морриган исчезла в своем смертельном падении. Правила Дома были очень просты: никто не мог рассеять прямо внутрь из-за его массивных оборонительных укреплений, так что оставалось только подняться на все десять тысяч ступеней, или рассеять в воздухе и позволить себе упасть на крыльцо, что означало переломать кости, или рассеять прямо на край укреплений с кем-то у кого есть крылья, кто мог бы затем перенести их внутрь. Быть в объятиях Кассиана… Она предпочла бы рискнуть переломать себе все кости, прыгая на крыльцо. К счастью, полет закончился через несколько секунд.


Неста вырвалась из хватки Кассиана в тот момент, когда ее ноги коснулись этих старых камней. Кассиан отпустил ее, сложил крылья и встал у перил, Веларис сиял под ним.


Неста провела там несколько недель в прошлом году, в ужасное время после превращения в фейри, умоляя Элейн показать хоть какой-то признак желания жить. Она почти не спала, боясь, что сестра упадет с крыльца, или высунется слишком далеко из одного из бесчисленных окон, или просто бросится вниз по десяти тысячам ступенек.


Ее горло сжалось от этих воспоминаний и вида, который простирался перед ней, Сидра, извивающаяся далеко внизу, красный каменный дворец, построенный на склоне этой плоской горы.


Неста засунула руки в карманы, сожалея, что не взяла теплые перчатки, которые Фейра так долго уговаривала ее взять. Она отказалась. Вернее, она молча отказалась, так как не сказала сестре ни слова с тех пор, как они вышли из комнаты.


Отчасти потому, что боялась того, что из этого может выйти.


Долгое мгновение Неста и Кассиан смотрели друг на друга. Ветер трепал его длинные, до плеч, темные волосы, но он мог стоять на летнем поле, несмотря на холод. Здесь, высоко над городом, все ощущалось гораздо острее. А с ее стороны это было все, что она могла сделать, чтобы не стучать зубами.


Кассиан наконец сказал:


— Ты будешь жить в своей старой комнате.


Как будто у нее были какие-то права на это место. Вообще на какое-то месте. Он продолжил,


— Моя комната находится на более высоком этаже.


— Зачем мне нужно это знать? — Слова вырвались из неё.


Он направился к стеклянным дверям, ведущим внутрь горы.


— На случай, если тебе приснится дурной сон и понадобится, чтобы кто-нибудь прочитал тебе сказку, — протянул он, и на его лице заплясала полуулыбка. — Или одну из тех грязных книжек, которые тебе так нравятся.


Неста была в ярости. Но она шагнула в дверь, которую он держал открытой для нее, и у нее вырвался вздох от гостеприимного тепла, наполнявшего красные каменные коридоры. Ее новая резиденция. Та часть, где она будет спать.


Это место не было домом. Как и ее квартира.


Как и прекрасный новый дом ее отца до того, как Хэйберн разрушил его. Ни хижины, ни великолепного поместья. Дом был словом, которое она не знала.


Но она хорошо знала этот этаж Дома Ветра: столовая слева, лестница справа, которая приведет ее в комнату двумя этажами ниже, и кухня этажом ниже. И библиотека, далеко-далеко внизу.


Не имело бы никакого значения, останется ли она там или где-нибудь еще, если бы не маленькая частная библиотека на ее собственном этаже. Вот где она нашла эти грязные книги, как назвал их Кассиан. За те недели, что она провела там, она поглощала их десятками, отчаянно ища хоть какой-то спасательный круг, который удержал бы ее от срыва, от криков о том, что сделали с ее телом, с ее жизнью… с Элейн. Элейн, которая не ела, не разговаривала, ничего не делала.


Элейн, которая в какой-то момент, однако, исцелилась.


В месяцы войны и те, что непосредственно предшествовали ей, Неста преуспела. Она попала в этот мир, к этим людям, и начала видеть его… Будущее.


Пока король Хайберна и Котел не выследили ее. Пока она не поняла, что любой, кого она любит, будет использован, чтобы причинить ей боль, сломать, заманить в ловушку. До последней битвы, когда она не смогла остановить тысячи Иллирийцев от гибели и вместо этого сумела спасти только одного.


Его. И она сделает это снова, если понадобится. И это знание… Она не могла вынести этой правды.


Кассиан направился к лестнице, ведущей вниз, каждое его движение было наполнено решительным высокомерием.


— Мне не нужно, чтобы ты провожал меня в комнату. — Хотя его комната тоже находилась в том же направлении. — Я знаю дорогу.


Он повернул голову и скорчил гримасу через мускулистое плечо, но все равно поднялся по лестнице.


— Я просто хотел убедиться, что ты добралась туда целой и невредимой, прежде чем я пойду в свою комнату, — И он указал головой на лестничную площадку, которую они только что миновали, на арку, ведущую в коридор с его спальней. Она уже знала это, потому что в те первые несколько недель в качестве Высшего фейри у нее не было ничего другого, кроме как бродить по дворцу, как призрак.


— Комната Аза через две двери от моей, — добавил Кассиан. Они поднялись на этаж, где находилась комната Несты, и он пошел по коридору. — Ты все равно вряд ли с ним встретишься.


— Он здесь, чтобы шпионить за мной? — Ее слова отскочили от красного камня.


— Он сказал, что лучше будет здесь, чем в доме у реки, — сухо ответил он.


Он был не единственным.


— И почему же?


— Понятия не имею. Ты же знаешь Аза, он любит иметь собственное пространство. — Он пожал плечами, фейский свет, светивший сквозь золотые подсвечники, очерчивал неровные очертания его крыльев. — Он держится особняком, так что большую часть времени мы будем только вдвоем.


Неста не осмелилась ответить. Учитывая значение этих слов. Одна… с Кассианом. В этом месте.


Кассиан остановился перед очень знакомой деревянной дверью. Он прислонился к дверному косяку, его карие глаза следили за каждым ее шагом.


Она прекрасно знала, что этот дом принадлежит Рису. Она знала, что все существование Кассиана финансировалось Рисом, и что Высший Лорд укреплял весь свой Внутренний Круг. Она знала, что самый быстрый способ разозлить Кассиана и немедленно причинить ему боль-это использовать этот момент, заставить его усомниться в работе, которую он делает, и заставить его задуматься, действительно ли он заслуживает того, чтобы быть там. Гнев начал нарастать, волна поднималась все выше и выше, каждое слово выбиралось, чтобы ударить и причинить боль. У нее всегда был дар к этому, если это можно так назвать. Во всяком случае, это не было проклятием. На самом деле, это сослужило ей хорошую службу.


Кассиан, стоял перед дверью спальни, внимательно изучая ее лицо.


— Давай, Нес, послушаем, что ты скажешь.


— Не называй меня Нес. — Она произнесла эти слова как наживку. Пусть думает, что она уязвима.


Но он открыл дверь, расправив крылья.


— Тебе нужна горячая еда.


— Я так не думаю.


— Почему?


— Потому что я не голодна.


Это было правдой. Аппетит был первым, что покинуло ее после битвы. Только инстинкт самосохранения и социальные обязательства, которые заставляли ее время от времени проявлять интерес к чему-то, заставляли ее есть.


— Завтра ты не продержишься и часа без еды в желудке.


— Я все равно ни черта не собираюсь делать в этом ужасном месте. — Она возненавидела Пристанище Ветра с того самого момента, как впервые ступила туда, где было холодно и полно скучных людей с суровыми лицами.


Сифон, на руке Кассиана, загорелся, и красная полоска света разветвилась от его руки вокруг дверной ручки. Металл опустился, дверь со скрипом открылась, и в этот момент свет растворился, как дым.


— Ты получила приказ, а также альтернативу. Если ты хочешь возвращайся в земли людей.


Давай, уходи.


Он бы приказал этой самодовольной Морриган вышвырнуть ее за границу, как любой другой мешок.


Неста должна была только разоблачить их… только она знала, что ждет ее на Юге. Война мало что сделала, чтобы смягчить мнение мужчин о фейри.


Ей некуда было идти. Элейн, как бы сильно она ни сожалела о той жизни, которую могла бы прожить с Грейсеном, определила свое место при дворе, свою роль. Ухаживая за садом прекрасного дома Фейры на берегу реки, помогая другим жителям Велариса восстанавливать их разрушенные сады; Элейн нашла свою цель в жизни, а значит, и счастье, и друзей: тех двух полупризраков, которые работали в особняке Рисанда. Но такие вещи всегда давались ее сестре легче. И из-за этого она была особенным человеком.


Неста изо всех сил боролась за ее безопасность любой ценой.


Котел понимал это. Как и король Хэйберна.


Старая знакомая ноша вернулась, но ей хотелось забыть ее.


— Я устала, — сказала она бесстрастным тоном.


— Возьми выходной до конца дня, — тихо предложил ей Кассиан. — Мор или Рис отвезут нас в Пистанище Ветра завтра после завтрака.


Неста ничего не сказала, и Кассиан продолжил.


— Сначала мы не будем напрягаться: два часа тренировок, потом обед, после которого тебя привезут сюда, чтобы познакомить с Клото.


У Несты не было сил спросить, в чем будет заключаться обучение или библиотечная работа с Верховной Жрицей. Ей было все равно. Пусть Рис, Фейра, Кассиан и Амрен делают с ней, что хотят. Это ничего не изменит.


Поэтому она не потрудилась ответить, прежде чем войти через арочный дверной проем в свою спальню. Но она чувствовала на себе пристальный взгляд Кассиана, наблюдавшего за каждым ее шагом с порога, то, как она схватилась за край двери и сжала пальцы, прежде чем захлопнуть ее перед его лицом.


Она остановилась в передней части комнаты, наполовину ослепленная светом, льющимся из окон на противоположной стороне. Стук сапог по камню подсказал ей, что он ушел.


Но только когда шаги затихли, Неста вошла в комнату, точно такую же, какой она ее оставила, но с запертой на засов дверью, ведущей в старую комнату Элейн.


Пространство было достаточно большим, чтобы удобно разместить огромную кровать с балдахином у стены слева и небольшую гостиную справа, в комплекте с диваном и двумя стульями. Мраморный камин занимал стену прямо напротив, к счастью, не освещенный, и ковры, разбросанные повсюду, предлагали укрытие от холодных каменных полов.


Но с самого начала ей нравилось в этой комнате еще кое-что. То, что было прямо перед ней даже сейчас: оконная стена, выходящая на город, реку, равнины и сияющее на заднем плане море. Вся эта земля, все эти люди вдалеке. Как будто дворец парил в облаках. Иногда туман был таким густым, что закрывал вид и касался окон, так что Неста могла коснуться его пальцами.


В этот момент, однако, не было и следа тумана. В окнах не было ничего, кроме ясного раннего осеннего дня, и слепящего солнца.


Прошло несколько секунд. Минут.


Знакомый рев раздался в ее ушах. Тяжелая пустота тянула ее вниз, словно какое-то волшебное существо обхватило костлявыми пальцами ее лодыжку и потянуло под черную поверхность. Точно так же, как ее затащили под вечную ледяную воду Котла.


Тело стало далеким, чужим; Неста задернула тяжелые серые бархатные шторы, чтобы защититься от света. Окутывая комнату тьмой дюйм за дюймом. Не обращая внимания на три дорожные сумки и два чемодана, стоявшие рядом с комодом, она подошла к кровати.


Она едва успела сбросить туфли, прежде чем скользнула под слои простыней и белых пуховых одеял, закрыла глаза и задышала.


Вдох, выдох.


Вдох, выдох.


Глава 4


Мор отвоевала себе столик в кафе у берега реки и теперь сидела, положив одну руку на спинку кованого стула, а другую грациозно на скрещенные колени. Кассиан остановился в нескольких шагах от лабиринта столиков рядом с подъездной дорожкой и улыбнулся, увидев ее: лицо повернуто к солнцу, распущенные волосы блестят и кружатся вокруг нее, как расплавленный огонь, полные губы подставлены теплым лучам.


Мор не переставала восхвалять солнце. Даже после пятисот лет после того, как она покинула тюрьму, которую когда-то называла домом, и чудовищ, которые называли себя ее родственниками, подругами, практически сестрами, она все еще наслаждалась каждым мгновением, проведенным на солнце.


Кассиан откашлялся, подходя к столу, и вежливо улыбнулся другим посетителям и людям, идущим по дорожке, которые либо озадаченно смотрели на него, либо отвечали на приветствие; когда он сел, Мор захихикала, ее карие глаза светились весельем.


— Даже не начинай, — предупредил он ее, сложив крылья вокруг спинки стула и кивнув владельцу кафе, который знал его достаточно хорошо, чтобы принести ему воду, а не чай и угощения, которые Мор выставила перед собой.


Мор улыбнулась, и ее улыбка была так прекрасна, что у него перехватило дыхание.


— Разве я не могу наслаждаться зрелищем, когда моему другу льстят на публике?


Кассиан закатил глаза и поблагодарил хозяина, когда перед ним материализовались стакан и кувшин с водой.


— Кажется, я помню те времена, когда подобные вещи нравились и тебе, — сказала Мор, когда мужчина отошел, чтобы обслужить другие столики.


— Я был молодым высокомерным идиотом. — Он нахмурился при воспоминании о том, как он ходил после победоносных сражений и миссий, думая, что заслуживает похвалы незнакомцев. Он слишком долго барахтался в этом идиотском поведении. Ему нужно было пройти по тем же улицам после того, как Рис был заключен в тюрьму Амарантой — после того, как Рис пожертвовал стольким, чтобы защитить город, и перед лицом разочарования и страха стольких людей — чтобы понять, каким дураком он был.


Мор откашлялась, как будто поняла направление его мыслей. Она не обладала полным набором талантов Риса, но, пережив Двор Кошмаров, научилась расшифровывать выражения лица, даже самые тонкие. Простое моргание, как она однажды объяснила ему, может означать разницу между жизнью и смертью в этом ужасном Дворе.


— Ну что, она устроилась?


Кассиан точно знал, кого она имела в виду.


— Она сейчас отдыхает.


Мор фыркнула.


— Ничего не говори. — Кассиан перевел взгляд на сияющую в нескольких футах от них Сидру. — Пожалуйста, просто оставь это.


Мор отпила глоток чая-воплощение элегантной невинности.


— Лучше бы мы отправили Несту во Двор Кошмаров. Она бы там зацвела.


Челюсть Кассиана напряглась, потому что эти слова были оскорблением, но они также были правдой.


— Это именно то существование, от которого мы стараемся ее оградить.


Мор изучала его, моргая густыми ресницами.


— Я вижу, тебе больно видеть ее такой.


— Вся эта ситуация причиняет мне боль. — У них с Мор всегда были такие отношения: честность любой ценой, какой бы тяжелой она ни была. По крайней мере, с того первого и последнего раза, когда они спали вместе, когда он слишком поздно узнал, что она скрыла от него ужасные последствия этого поступка. Когда он увидел ее изуродованное тело и понял, что даже если она солгала ему, у него все еще оставалась роль.


Кассиан вздохнул, отгоняя пропитанные кровью воспоминания, которые все еще преследовали его после пяти столетий.


— Меня тошнит, когда я вижу, во что превратилась Неста… Меня тошнит от того, что она и Фейра всегда готовы вцепиться друг другу в глотки. Меня тошнит от того, что Фейра страдает, и я знаю, что то же самое происходит и с Нестой. Меня от этого тошнит…


— Я поняла, — Ветерок смял почти прозрачную ткань голубого, словно закат, платья Мор.


Кассиан снова позволил себе любоваться ее прекрасным лицом. После катастрофических последствий той ночи, произошедших с Мор, ссора с Рисом была ужасной, и даже Азриэль был в ярости, хотя и в своей обычной спокойной манере, стирая в Кассиане любое желание, которое он все еще мог испытывать к Мор. Так страсть превратилась в привязанность, и все романтические чувства уступили место братским узам. Но это не мешало ему восхищаться ее чистой красотой, как произведением искусства. Насколько он знал, то, что обитало внутри Мор, было гораздо более драгоценным и совершенным, чем то, что она показывала снаружи.


И он не мог не задаться вопросом, знала ли она это тоже.


— Расскажи мне, что случилось в Валлахане, — попросил он ее, возвращаясь к своему напитку. Древняя горная территория фэйри за северным морем была охвачена смутой задолго до начала войны с Хэйберном и на протяжении веков была союзником и врагом притианцев. Вопрос теперь заключался в том, какую роль импульсивный король Валлахана и его народ будут играть в новом мировом порядке, хотя многое, казалось, зависело от частого присутствия Мор при дворе в качестве эмиссара Риса.


Мор закрыла глаза.


— Они не подпишут новый договор.


Рис, Фейра и Амрен потратили месяцы, работая над этим договором, а также следуя советам союзников в других дворах и на других территориях, и особенно Гелиона, Высшего лорда Дневного Двора и лучшего друга Риса, который был самым вовлеченным из всех. Гелион, Искусный Заклинатель, не имел себе равных в своем высокомерии, настолько, что, вероятно, сам дал себе это прозвище. Но у него были тысячи библиотек, и он предоставил их в свое распоряжение, чтобы составить проект договора.


— Я провела несколько недель в этом чертовом Дворе, — сказала Мор, постукивая по слоеному тесту рядом с чашкой чая, — отмораживая себе задницу и пытаясь поцеловать их. А теперь король и королева отвергают договор. Я вернулась сегодня рано, потому что знала, что любые дальнейшие попытки лоббирования будут встречены неодобрительно. В конце концов, мой визит должен был быть дружеским.


— Но почему они не хотят его подписать?


— Потому что эти глупые человеческие королевы сомневаются, а их армия еще не распущена. Королева Валлахана спросила меня, какая польза от мирного договора, если еще одна война, на этот раз против людей, перекроет границы далеко под Стеной. Я не думаю, что Валлахан заинтересован в мире. И не в союзе с нами.


— Значит, Валлахан хочет еще одной войны, чтобы расширить свою территорию? — Они уже взяли гораздо больше, чем было бы справедливо после войны пятью веками ранее.


— Им скучно, — с отвращением сказала Мор. — А люди, несмотря на этих королев, гораздо слабее нас. Попасть на их территорию-все равно что сорвать низко висящий плод. Монтесер и Раск, вероятно, думают так же.


Кассиан закатил глаза. Таков был страх во время последней войны: что эти три территории за морем могут объединиться с Хэйберном. Если бы они это сделали, не было бы никакой надежды на выживание. И даже сейчас, каким бы мертвым ни был король Хэйберна, их народ продолжал злиться. Было бы легко снова собрать армию в Хэйберне. И если бы они объединили свои силы с Валлаханом, если бы Монтесер и Раск объединились, чтобы расширить территории людей…


— Ты уже рассказала Рису.


Это был не вопрос, но Мор кивнула.


— Вот почему он попросил тебя следить за тем, что происходит среди человеческих королев. Я возьму пару дней отпуска перед возвращением в Валлахан, но Рису нужно знать, на чьей стороне во всем этом королевы.


— Значит, тебе придется убедить Валлахан не начинать войну снова, а мне придется сделать то же самое с человеческими королевами, верно?


— Но тебе не удастся подобраться так близко к королевам, — прямо сказала Мор. — Судя по тому, что я видела в Валлахане, они что-то замышляют. Но мы не можем понять, что или почему люди настолько глупы, чтобы начать войну, в которой у них нет шансов победить.


— Возможно, в их арсенале есть что-то, что даст им некоторое преимущество.


— Именно это тебе и нужно выяснить.


Кассиан постучал ботинком по камням подъездной дорожки.


— Не дави на меня.


Мор сделала глоток чая.


— Быть придворным-это не только хорошая одежда и модные вечеринки.


Кассиан нахмурился. Они провели несколько минут в приятном молчании, хотя он чувствовал, как ветер дует над Сидрой, как болтают люди вокруг них, как звенят столовые приборы о тарелки. Довольная тем, что оставила его в глубоком раздумье, Мор снова повернулась к солнцу.


Кассиан напрягся.


— Есть один человек, который знает этих королев вдоль и поперек. И кто мог бы дать нам какой-нибудь совет.


Мор открыла один глаз, затем медленно наклонилась вперед, ее волосы рассыпались вокруг нее, как золотая река, полная ряби.


— В смысле?


Кассиан не очень хорошо знал изгнанную человеческую королеву, единственную хорошую среди выживших, преданную другими королевами, которые продали ее Лорду-Колдуну наложившему на нее заклятие: вынужденная принимать форму огненной птицы днем, она снова становилась женщиной только ночью.


Ей повезло: они доставили другую мятежную королеву к Аттору. Который затем насадил ее на фонарный столб в нескольких мостах от того места, где сейчас стояли Кассиан и Мор.


Мор кивнула:


— Ты прав. Она могла бы нам помочь.


Кассиан положил руки на стол.


— Люсьен живет с Вассой. И Юриан тоже. Кто должен быть нашим эмиссаром в землях людей? Пусть они разбираются с этим.


Мор откусила кусок слоеного теста.


— Люсьену больше нельзя слепо доверять.


Кассиан спросил,


— Как так?


— Хотя Элейн здесь, он очень сблизился с Юрианом и Вассой. Он решил остаться жить с ними в эти дни, и не только как наш эмиссар, но и как друг.


Кассиан мысленно перебирал все, что видел и слышал во время встреч с Люсьеном после войны, пытаясь увидеть его таким, каким его видели Рис и Мор.


— Он потратил месяцы, помогая им перестроить представления о том, кто правит Притианской частью человеческих земель, — пробормотал Кассиан. — Значит, Люсьен не может быть беспристрастным, давая нам информацию о Вассе.


Мор кивнула в подтверждение.


— Люсьен, может быть, и честен, но каждый его рассказ, сознает он это или нет, может обернуться в пользу Вассы. Нам нужен кто-то вне их маленького круга, кто может получить новую информацию и передать ее нам. — Она съела последний кусочек слоеного теста. — И этот кто-то будешь ты.


Хорошо. Это имело смысл.


— Почему мы до сих пор не связались с Вассой, чтобы поговорить с ней об этом?


Мор оттолкнула вопрос взмахом руки, хотя ее затуманенные глаза опровергли это небрежное движение.


— Потому что мы только сейчас собираем кусочки воедино. Но ты обязательно должен поговорить с ней, как только представится такая возможность. Вообще-то, как можно скорее.


Кассиан кивнул. Он совсем не возражал против Вассы, хотя разговор с ней означал бы встречу с Люсьеном и Юрианом. С первым он уже научился жить, но со вторым… Даже то, что Юриан сражался на одной стороне с ними, ничего не изменило. Этот генерал-человек, которого Амаранта мучила пять столетий, дважды обманул Хэйберна после того, как был воскрешен из Котла, и помог Кассиану и его семье выиграть войну. И все же он ему не нравился.


Он встал и потянулся, чтобы взъерошить блестящие волосы Мор.


— Я скучал по тебе все эти дни. — В последнее время ее часто не было дома, и каждый раз, когда она возвращалась, тень омрачала ее взгляд, тень, которую он, казалось, не мог уменьшить. — Ты же знаешь, что мы предупредили бы тебя, если бы Кейр пришел сюда. — Ее мудак — отец не заставил Риса отплатить ей тем же: визитом в Веларис.


— Эрис выиграл мне время. — Слова Мор были жгучими.


Кассиан пытался не верить этому, но он знал, что Эрис сделал это по доброй воле. Он пригласил Рисанда в свой разум, чтобы понять, почему именно он убедил Кейра отложить свой визит в Веларис на неопределенный срок. Только Эрис мог иметь такое влияние на честолюбивого Кейра, и что бы он ни предложил ему, чтобы убедить его не приходить, все еще оставалось загадкой. По крайней мере, для Кассиана. Рис, вероятно, знал. И по бледному лицу Мор он думал, что и она тоже знала. Эрис должно быть пожертвовал чем-то важным, чтобы спасти Мор от визита ее отца, который, несомненно, доставит максимум мучений.


— Мне все равно, — Мор прервала разговор, взмахнув рукой. Кассиан мог поклясться, что в этот момент ее мучило что-то еще. Но он подождет, она расскажет ему об этом, когда будет готова. — Иди отдохни. — И он ушел прежде, чем она успела ответить.



Неста проснулась в полной темноте.


Темнота, которую она не видела уже много лет. Из ветхой хижины, превратившейся в тюрьму и сущий ад.


Присев на кровати, она схватилась за грудь, хватая ртом воздух. Неужели все это было сном, вызванным лихорадкой в зимнюю ночь? Неужели она все еще в той хижине, голодная, бедная и отчаявшаяся?


Нет. Воздух был теплым, и она была единственным человеком в постели; она не цеплялась за своих сестер в поисках тепла, она не пыталась отмахнуться от того, кто завоевал середину, более уютное место в холодные ночи или края в жаркие летние ночи.


И хотя за эти долгие зимы она превратилась в сплошную кожу и кости…. Даже это тело было для нее новым. Тело Фейри. Мощное. Или, по крайней мере, так было.


Потирая лицо, Неста соскользнула с кровати. Даже полы были с подогревом. Ничего похожего на холодные деревянные доски хижины.


Она подошла к окну, раздвинула шторы и посмотрела на темный город внизу. На улицах горели огни, танцуя вдоль ленты реки Сидры. Дальше только звезды серебрили плоскую землю перед холодным, пустым морем.


Небо, было все еще темным, рассвет был далек, и тишина в доме показывала, что все еще спят. Те трое, что его занимали.


Как долго она спала? Они приехали в одиннадцать утра, и вскоре она заснула. Она не ела весь день, и ее пустой желудок дал о себе знать.


Но она не беспокоилась об этом и прислонилась лбом к холодному оконному стеклу. Она позволила звездному свету ласкать ее голову, лицо, шею. Она представила, как его светящиеся пальцы скользят по ее щеке, как это делала ее мать с ней и только с ней.


Моя дорогая Неста. Элейн выйдет замуж по любви и красоте, но ты, моя коварная маленькая королева…. Тебя ждут великие дела.


Ее мать перевернулась бы в могиле узнав, что Неста много лет спустя чуть не вышла замуж за слабого сына дровосека, который стоял рядом, пока его отец избивал мать. Что он наложил на нее руки, когда она заявила, что хочет уйти. И который пытался силой взять то, что она больше не хотела ему предлагать.


Неста пыталась забыть Томаса. Временами ей хотелось, чтобы Котел вырвал из нее эти воспоминания, как это случилось с ее человечностью, но лицо мужчины все еще преследовало ее во сне и даже в мыслях, когда она бодрствовала. Иногда она все еще чувствовала, как его грубые руки сжимают ее, оставляя синяки. Иногда она чувствовала, как горький вкус его крови все еще обволакивает ее язык.


Неста отвернулась от окна и посмотрела на далекие звезды. Интересно, смогут ли они поговорить?


Мать всегда называла ее «Моя Неста», даже на смертном одре, бледная и измученная тифом.


Моя маленькая королева.


Когда-то Неста была бы довольна этим титулом. Она изо всех сил старалась жить достойно, но та девушка исчезла в тот момент, когда появились коллекторы, а ее так называемые друзья оказались не более чем трусами, носящими улыбающиеся маски. Никто из них не предложил помощи бедной семье Арчерон. Они бросили их всех на растерзание волкам, девчонок и мужчину, который едва держался на ногах.


И Неста тоже превратилась в волка. Она вооружилась зубами и невидимыми когтями и научилась наносить удары быстрее, глубже и смертоноснее. Ей это нравилось. Но когда пришло время отодвинуть волка в сторону, она обнаружила, что он поглотил и ее.


Звезды сияли над городом, словно в знак одобрения.


Неста сжала руки в кулаки и вернулась в постель.


Черт бы побрал этот Котел! Возможно, ей не следовало соглашаться забрать ее туда.

***

Кассиан лежал без сна в своей огромной кровати, достаточно большой для трех иллирийских воинов, лежащих бок о бок, с крыльями и всем остальным. За последние пятьсот лет в этой комнате мало что изменилось. Мор время от времени предлагала переделать Дом Ветра, но Кассиану он нравился именно таким.


Он проснулся от звука закрываемой двери и сразу же встал по стойке «смирно», его сердце бешено колотилось, когда он взял нож, который держал на прикроватном столике. Еще два меча были спрятаны под матрасом, еще один-у двери, а два-под кроватью и в шкафу. Это была его коллекция. Только Мать знала, сколько оружия Аз хранил в своей комнате.


Он, Аз, Мор и Рис могли с уверенностью предположить, что за пять столетий, проведенных в Доме Ветра, они накопили такой богатый арсенал, что могли бы вооружить целый легион. Они прятали, копили и забывали так много оружия, что всегда была возможность сесть на диван и получить укус в зад. Вполне вероятно также, что многие из этих орудий теперь были не более чем ржавыми кусками железа в ножнах.


Но те, что были в его комнате, Кассиан содержал в хорошем состоянии. Готовыми к использованию.


Нож сверкал в свете звезд, Сифон пульсировал красным светом, когда он осматривал коридор за дверью своей силой.


Но никакой опасности не возникло, ни один враг не пересек линию обороны. Солдаты Хэйберна сделали это больше года назад и были близки к тому, чтобы схватить Фейру и Несту в библиотеке. Он никогда не забывал ужаса на лице Несты, когда она бежала к нему с распростертыми объятиями.


Но звук в коридоре… Азриэль, понял он мгновение спустя.


И судя по звуку, с которым он снова закрыл дверь, было ясно, что Аз хотел сообщить ему о своем возвращении. Он не хотел говорить, но хотел, чтобы тот знал, что он дома.


И вот Кассиан стоял, уставившись в потолок, Сифон потух, а нож был убран в ножны и положен обратно на прикроватный столик. По положению звезд он понял, что уже третий час, а до рассвета еще далеко. Надо было хоть немного поспать. Ему предстоял тяжелый день.


Как будто его безмолвная мольба распространилась по всему миру, нежный мужской голос прошептал в его душу:


Что ты делаешь в такой поздний час?


Кассиан рассматривал небо за окнами, как будто видел, как летел Рис.


Я мог бы задать тебе тот же вопрос.


Рис весело хмыкнул.


Я говорил тебе: Я должен извиниться перед женой. Долгое озорное молчание. Мы сделали перерыв.


Кассиан весело рассмеялся.


Дай бедняжке отдохнуть.


Это она начала. Чистое мужское удовлетворение вытекало из каждого слова. Но ты так и не ответил на мой вопрос.


Почему ты шпионишь за мной в такой час?


Я хотел убедиться, что все в порядке. Я не виноват, что ты уже проснулся.


Кассиан фыркнул.


Все в порядке. Неста легла спать сразу после нашего приезда и с тех пор не вставала. Наверное, она спит.


Вы должны быть там до одиннадцати.


Я знаю.


Сейчас четверть четвертого утра.


Я знаю.


Молчание затянулось, и Кассиан почувствовал, что в какой-то момент вынужден его нарушить. Не вмешивайся.


Я бы не посмел.


Кассиан не имел ни малейшего желания вступать в подобную беседу, тем более в три часа ночи, а тем более дважды в один и тот же день.


Мы встретимся завтра вечером после первого сеанса.


Пауза Риса снова была слишком долгой, чтобы ее игнорировать. Но его брат сказал:


Мор отвезет вас в Пристанище Ветра. Спокойной ночи, Касс.


Темное присутствие в его сознании растворилось, оставив его холодным и пустым.


На следующий день ему предстояло столкнуться с совершенно новым полем битвы.


И Кассиан не мог не задаться вопросом, сколько из него останется нетронутым к концу дня.


Глава 5


— Если ты чего-нибудь не съешь, минут через тридцать пожалеешь.


Они сидели за длинным столом в столовой Дома Ветра. Неста подняла глаза от тарелки с яйцами и картофелем и миски с дымящейся кашей. Сон все еще давил на ее кости и усиливал плохое настроение.


— Я ничего из этого есть не буду.


Кассиан взял свою порцию, вдвое большую, чем у Несты.


— Больше ничего нет.


Неста оставалась совершенно неподвижной в своем кресле, болезненно осознавая каждое движение в боевой форме, которую она носила. Она уже не помнила, каково это-носить брюки, чувствовать себя нагой, когда видишь свои бедра и ягодицы.


К счастью, Кассиан был слишком занят чтением какого-то донесения, чтобы наблюдать, как она входит и садится в кресло. Неста посмотрела на дверь, словно ожидая появления слуги.


— Я возьму тост.


— Ты съешь это за десять минут, а потом будешь истощена, — Кассиан указал на овсянку. — Добавь в нее немного молока, чтобы она стала более съедобной. И нет, там нет сахара, — добавил он, прежде чем она успела спросить.


Неста усилила хватку.


— Это что, наказание?


— Опять же, это даст тебе энергию на короткое время, а затем ты упадешь. — Он запихнул яйца в рот. — Ты должна поддерживать свой энергетический уровень устойчивым в течение всего дня, но сахарная пища и кусок хлеба дадут тебе только временный заряд сил. Нежирное мясо, цельные злаки, фрукты и овощи, с другой стороны, будут придавать чувство сытости и поддерживать твой уровень силы довольно стабильным.


Она забарабанила ногтями по полированному столу. Она уже бесчисленное количество раз сидела здесь с придворными Рисанда. Но в этот день, когда их было только двое, он казался чересчур большим.


— Есть ли другие сферы моей повседневной жизни, которыми ты намерен руководить?


Кассиан пожал плечами, продолжая есть.


— Постарайся не давать мне поводов добавить что-то еще.


Наглый кусок дерьма.


Кассиан снова кивком указал на еду.


— Ешь.


Неста опустила ложку в миску, но не подняла ее.


— Тогда как хочешь. — Он доел овсянку и вернулся к яичнице.


— Как долго продлится сегодняшняя тренировка? — Рассвет открыл ясное небо, но она хорошо знала, что у Иллирийских гор своя погода. Возможно, они уже покрыты первым снегом.


— Как я уже говорил вчера, тренировки длятся два часа. Только до обеда. — Он поставил миску на тарелку и сложил туда столовые приборы. Они исчезли в одно мгновение, унесенные магией Дома. — Это будет потом, но сначала мы поедим, — сказал он, глядя на еду на тарелке Несты.


Она откинулась на спинку стула.


— Во-первых, я не буду присутствовать на этой тренировке. Во-вторых, я не голодна.


Карие глаза Кассиана загорелись.


— Отказ от еды не вернет твоего отца к жизни.


— Это не имеет никакого отношения к делу, — прошипела она. — Никакого.


Кассиан скрестил руки на столе.


— Давай разберемся с этим дерьмом раз и навсегда. Думаешь, я там не был? Ты думаешь, я не видел, не делал и не слышал ничего подобного раньше? И что я не видел, как те, кого я люблю, проходят через это? Ты не первая и не последняя. То, что случилось с твоим отцом, было ужасно, Неста, но…


Она вскочила на ноги.


— Ты ни черта не знаешь. — Она не могла остановить себя от тряски. От злости или от чего-то еще, она точно не знала. Она сжала пальцы в кулаки. — Держи свое гребаное мнение при себе.


Кассиан был ошеломлен этой грубостью, гневом, заставившим ее лицо вспыхнуть.


— Кто научил тебя так разговаривать?


Неста еще крепче сжала пальцы.


— Это все вы. У вас самые грязные рты, какие я когда-либо слышала.


Кассиан сузил глаза, явно забавляясь, но его губы даже не дрогнули.


— Я буду держать свое гребаное мнение при себе, если ты решишь поесть.


Неста уставилась на него и попыталась направить весь яд своего тела в свой собственный взгляд.


Кассиан сидел и ждал. Такая же неподвижная, как гора, в которую был встроен Дом.


Неста снова села, схватила миску с кашей и отправила ложку в рот. Ее чуть не стошнило от этого вкуса. Но она заставила себя сглотнуть. Ложку. И еще одну. До тех пор, пока чаша не опустела полностью. Потом посмотрела на яйца.


Кассиан внимательно рассматривал каждый кусочек.


Когда ничего не осталось, Неста взяла тарелку и миску и сложила тарелки в стопку, грохот столовых приборов наполнил комнату.


Затем она снова встала и подошла к нему. К двери позади него. И тогда Кассиан тоже встал.


Когда она проходила мимо него, Несте показалось, что Кассиан затаил дыхание. Она была так близко к нему, что одно движение ее локтя ударило бы его в живот.


— Я с нетерпением жду возможности насладиться твоим молчанием, — сказала она ему приглушенным голосом.


Не в силах скрыть ухмылку, она направилась к двери. Но кто-то схватил ее за руку и остановил.


Глаза Кассиана блестели, красный сифон светился на тыльной стороне руки, которой он держал ее. Саркастическая, злобная улыбка искривила его губы.


— Рад видеть, что ты проснулась и готова поиграть, Неста. — Его голос был не более чем мрачным ропотом.


Сердце Несты бешено забилось от этого голоса, от вызывающего взгляда в его глазах, от его близости и размера. Ей никогда не удавалось избегать его. Однажды она даже позволила ему потереться о нее и лизнуть в шею.


Она позволила ему поцеловать себя во время последней битвы. Это был всего лишь поцелуй, все, что он мог сделать, учитывая его раны, но это потрясло ее до глубины души.


— В жизни я ни о чем не жалею. Кроме этого. Что мы не проводили время вместе. Что у меня не осталось времени на тебя, Неста. Я найду тебя снова в другом мире… в следующей жизни. И тогда у нас будет время. Я тебе обещаю.


Неста вспоминала эти моменты чаще, чем ей хотелось бы признаться. Давление его пальцев, когда он обхватил ее лицо, то, как его губы касались и пробовали ее на вкус, пропитанные кровью, но все еще сладкие.


Она не могла этого вынести.


Кассиан казался бесстрастным, хотя и ослабил хватку на ее руке.


Она заставила себя взять себя в руки. Она заставила свою бурлящую кровь превратиться в лед.


Он снова удивленно прищурился, но отпустил ее.


— У тебя есть пять минут, прежде чем мы уйдем.


Несте удалось вырваться.


— Бастард.


Кассиан согласился.


— Таким родился и вырос.


Она сделала еще один шаг. Если она откажется покинуть Дом, Морриган, Кассиан или Рис просто силой отправят ее в Пристанище Ветра. И если бы она отказалась делать то, что они хотели, они бы без раздумий бросили ее в земли людей. Эта мысль заставила ее напрячься.


— Никогда больше не прикасайся ко мне.


— Принято к сведению. — Глаза Кассиана снова сверкнули.


Неста снова сжала руки в кулаки. И выбирала слова, острые, как острые лезвия.


— Если ты думаешь, что вся эта ерунда с тренировками-способ затащить тебя в мою постель, то глубоко ошибаешься. Я бы предпочла иметь в нем бродячую собаку, — добавила она с полуулыбкой.


— О, я не собираюсь ложиться в твою постель.


Неста усмехнулась, довольная этой маленькой победой, и уже почти добралась до лестницы, когда он крикнул ей вслед:


— Скорее ты прибежишь в мою.


Неста резко повернулась.


— Я лучше сгнию в аду.


Кассиан одарил ее насмешливой ухмылкой.


— Это мы еще посмотрим.


Пока она искала новые резкие, оскорбительные или насмешливые слова, улыбка Кассиана продолжала расти.


— У тебя осталось всего три минуты, чтобы собраться.


Неста подумала о том, чтобы швырнуть в него самую удобную вещь-вазу, стоящую на маленьком постаменте у двери. Но она не хотела доставлять ему удовольствие и признаваться, что ей было больно от того, что он сказал ей.


Поэтому она просто пожала плечами и вышла за дверь. Очень медленно. Притворяясь, что ее не беспокоит его медленная походка позади нее.


Конечно, она заберется к нему в постель.


Эти брюки убили его.


Полностью, жестоко.


Кассиан не забыл зрелища, Неста в иллирийской военной форме. Но по сравнению с простыми воспоминаниями… Святая матерь.


Он потерял дар речи, забыл все языки, которые знал, при виде Несты, идущей впереди него, выпрямив спину и не торопясь, как любая знатная женщина, управляющая своим домом.


Он прекрасно сознавал, что позволил ей победить в этом противостоянии; он потерял руку в тот момент, когда она слегка пожала плечами и вышла в коридор, не заботясь о том, что она ему предлагает. И это стерло все мысли, кроме простого первобытного инстинкта.


Ему потребовались все три минуты, которые она провела внизу, чтобы прийти в себя. Мать знала, что у него в этот день много дел, тренировка с Нестой и все остальное, но не позволил себе даже мысли о том, чтобы стянуть с нее брюки и завоевать каждый дюйм этой эффектной попки.


Он не мог позволить себе такие развлечения. По крайней мере, по миллиону причин.


Черт побери, когда он в последний раз хорошо проводил время в постели? Уж точно не с конца войны. Возможно, с тех пор, как Фейра освободила их всех от натиска Амаранты. Котел вскипяти его, это произошло до того, как Амаранта пала. С той женщиной, которую он встретил у Риты. В переулке за домом удовольствий. У кирпичной стены. Все произошло быстро и беспорядочно, все закончилось за несколько минут, ни он, ни женщина не хотели ничего, кроме секса на одну ночь.


Прошло два года. С тех пор ему приходилось обходиться собственными руками.


Прежде чем согласиться жить в одном доме с Нестой, он должен найти способ справиться с этой тягой. Она была ранена, неконтролируема, и последнее, что ей было нужно, это чтобы он пускал слюни по ней. Схватил ее за руку, как животное, не в силах удержаться, чтобы не притянуть к себе.


Она не хотела иметь с ним ничего общего. Она ясно дала это понять в день зимнего солнцестояния.


— Я знаю, чего я хочу от тебя.


Ни черта.


Она сломала что-то внутри него, какое-то последнее сопротивление и последний проблеск надежды, что все, через что они прошли во время войны, может привести к чему-то хорошему.


Надежду на то, что, когда он, умирая на земле, открыл ей свое сердце и Неста накрыла его тело своим, решив умереть рядом с ним, она каким-то образом выбрала и его.


Глупая надежда, которую ему следовало бы подавить. Так было и в ту ночь Зимнего солнцестояния на покрытых льдом улицах, когда он прекрасно знал, что она пришла в особняк только за деньгами, которые Фейра обещала ей в обмен на ее присутствие, когда она заявила, что не хочет иметь с ним ничего общего… Кассиан бросил в ледяную Сидру подарок, на поиски которого потратил месяцы, и посвятил себя подавлению растущей вражды между Иллирийцами.


Следующие девять месяцев он держался подальше от Несты. Очень, очень далеко. Он зашел так далеко, что совершил глупую ошибку, обнажил собственное сердце и позволил ему вырваться из груди. Ему едва удалось уйти с достоинством. Только через его труп она сделает это снова.


Неста вернулась с волосами, заплетенными в косу и уложенными на затылке, словно корона.


Кассиан изо всех сил старался не смотреть на нее ниже шеи. Не смотреть на ее тело, выставленное на показ. Ей нужно было восстановить потерянный вес и нарастить мышцы, но… эта проклятая униформа.


— Пойдем, — сказал он ей холодным, хриплым голосом. За это он должен был благодарить Котел.


На веранде за дверями столовой приземлилась Мор, совершенно спокойная, как будто спуск на десять или около того метров от оборонительных сооружений не имел большого значения. И, вероятно, так оно и было для нее.


Мор переминалась с ноги на ногу, потирая руки и стуча зубами от холода. Она бросила на него неприязненный взгляд. Ты за это заплатишь.


Неста нахмурилась, но накинула плащ, каждое движение было медленным и грациозным, а затем направилась туда, где их ждала Мор. Кассиан унесет их за пределы досягаемости защитных сооружений, после чего Мор отправит их в Пристанище Ветра.


Где он найдет способ убедить Несту тренироваться.


Но он знал, что самое меньшее, что от нее потребуется в этот день, — это согласиться, чтобы ее доставили туда. Она всегда очень хорошо справлялась с такими умственными и эмоциональными битвами. Из нее вышел бы хороший генерал. Может быть, она все еще может им стать.


Однако Кассиан не был уверен, что это было бы хорошей идеей. Превращение ее в такое оружие.


Она указала пальцем в смертельной угрозе на короля Хэйберна, прежде чем была превращена в Высшую фэ против ее воли. Несколько месяцев спустя она уже держала его голову в руке, как трофей, и смотрела в его мертвые глаза.


И если Косторез говорил правду о ее появлении из Котла, как о чем-то, чего следует опасаться… Черт возьми.


Он даже не схватил свой плащ и распахнул оконные двери, вдыхая всеми легкими свежий осенний воздух, прежде чем приблизиться к Мор, которая ждала его с распростертыми объятиями.


В Пристанище Ветра еще не было ни льда, ни снега, но сильный холод ударил Несте прямо в лицо, как только они прибыли. Морриган исчезла, кивнув Кассиану и бросив предостерегающий взгляд на Несту, оставив их осматривать пространство перед собой.


Справа стояло несколько небольших каменных домиков, а за ними-несколько новых еловых хижин. Деревня-вот во что превратилось это место за последнее время. Но прямо перед ними, прямо на краю этого совершенно плоского пика, были тренировочные площадки, полные оружия, гирь и другого тренировочного оборудования. Их было поразительное разнообразие, Неста не знала, что это такое, кроме нескольких названий: меч, кинжал, стрела, щит, копье, лук, острый шар, прикрепленный к цепи и выглядящий очень угрожающе, и так далее…


На другой стороне были небольшие костры, и клубы дыма достигали животных в загоне, овец, свиней и коз, все немного лохматые, но хорошо упитанные. И, конечно, сами Иллирийцы. Женщины были сосредоточены на дымящихся кастрюлях и сковородках вокруг костров, но все они остановились при виде Кассиана и Несты. Как и десятки мужчин, занятых тренировками. Никто не улыбнулся.


Широкоплечий самец, которого Неста смутно помнила, подошел к ним, окруженный двумя рядами молодых самцов. Они все держали свои крылья закрытыми, возможно, чтобы идти как единое целое, но когда они остановились перед Кассианом, они медленно раскрыли их.

Кассиан стоял в небрежной позе, как сказала Неста, не с распростертыми объятиями, но и не в закрывшись. Эта поза передавала идеальное количество непринужденности и высокомерия, готовности и силы.


Знакомый взгляд мужчины остановился на Несте.


— Что она здесь делает?


Неста повернулась к нему с легкой понимающей улыбкой.


— Магия.


Она могла бы поклясться, что Кассиан обратился с молитвой к Матери, прежде чем вмешаться.


— Я хочу напомнить тебе, Дэвлон, что Неста-сестра нашей Высшей Леди, и к ней нужно относиться с уважением. — Это прозвучало достаточно резко, от чего даже Неста повернулась, чтобы посмотреть на каменное лицо Кассиана. Она не слышала такого повелительного тона со времен войны. — Она приехала сюда тренироваться.


Несте хотелось сбросить его со скалы.


Дэвлон застыл.


— Любое оружие, к которому она прикоснется, должно быть выброшено. Оставьте их в стороне.


Неста была озадачена.


— Мы этого не сделаем, — яростно сказал Кассиан.


Дэвлон принюхался, его друзья тихо рассмеялись.


— У тебя кровь идет, ведьма? Если это так, то тебе не будет позволено прикасаться ни к какому оружию.


Неста молчала, думая. Обдумывая, что было бы лучшим ответом, чтобы сбить этого тщеславного человека с колышка или двух.


— Это не более чем устаревшие суеверия. Она может прикоснуться к оружию, независимо от того, есть у нее цикл или нет, — ответил Кассиан со значительной твердостью.


— Согласен, — согласился Дэвлон, — но оружие все равно будет запрещено.


Наступила тишина. Неста заметила, что лицо Кассиана потемнело, пока он смотрел на Дэвлона.


— Как поживают новобранцы? — неожиданно спросил он.


Дэвлон открыл было рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, раздраженный отсутствием конфронтации.


— Отлично, — прошипел он, уходя вместе с солдатами.


Выражение лица Кассиана становилось все напряженнее с каждым вздохом, и Неста напряглась, трепет возбуждения нарастал в ее крови при мысли о том, что он нападет на Дэвлона.


— Пошли, — просто сказал Кассиан, направляясь к пустой тренировочной площадке. Взгляд Иллирийца задержался на спине Несты, как огненное клеймо.


Кассиан, однако, не стал пробираться к одному из стеллажей с оружием, разбросанных по всей площади. Он остановился на самой дальней тренировочной площадке и стоял там, уперев руки в бока, ожидая Несту.


Но она не собиралась присоединяться к нему. Она изучала выветренный камень рядом с одной из стоек, который стал очень гладким то ли от непогоды, то ли от бесчисленного количества воинов, сидевших на нем, как и она в этот момент. Ледяной воздух впивался в кожу, несмотря на очень плотную униформу.


— Что ты делаешь? — Выражение красивого лица Кассиана напоминало хищника.


Неста села и скрестила ноги на уровне лодыжек и поправила край плаща, как шлейф платья.


— Я уже сказала тебе: я не занимаюсь никакими тренировками.


— Вставай, — Он никогда не отдавал ей подобных приказов.


— Вставай, — сказала она между воплями в тот день перед королем Хэйберна. — Вставай.


Неста встретилась взглядом с Кассианом. Он хотел казаться отстраненным, спокойным.


— Формально я участвую в тренировке, но ты ни черта не можешь заставить меня сделать. — И она указала рукой на грязь вокруг. — Тащи меня туда, если хочешь, но я и пальцем не пошевелю.


Взгляды Иллирийцев обрушились на них, как камни. Кассиан был в ярости.


Очень хорошо. Она собиралась показать ему, в какую развалину превратилась, в какое ничтожество.


— Черт возьми, вставай, — Его голос был не более чем низким рычанием.


Дэвлон и его группа вернулись, привлеченные этой схваткой, и собрались по периметру тренировочной дорожки. Однако карие глаза Кассиана не отрывались от нее.


И в них слышалась легкая мольба.


— Вставай, — прошептал тихий голос в ее голове, в ее костях. — Не унижай его так. Не доставляй этим ублюдкам удовольствия видеть его таким.


Но ее тело отказывалось двигаться. Она поставила себе границу, которую нельзя переступать, и уступать… ему… кому бы то ни было еще, невозможно…


Что-то похожее на отвращение отразилось на лице Кассиана. Разочарование. Гнев.


Хорошо. Хотя что-то внутри Несты подсказывало ей, что все не так, она не могла скрыть своего облегчения.


Кассиан отвернулся от нее, вытащил меч, который держал за спиной, и, не говоря ни слова, даже не глядя на нее, начал свою утреннюю зарядку.


Пусть он ее ненавидит. Это к лучшему.


Материал принадлежит группе https://vk.com/throneofglass_online

Копирование материала СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО.


Стеклянный трон // Двор шипов и роз © 2016–2021

Глава 6


Каждый шаг и каждое движение Кассиана были прекрасны, точны и смертоносны, и Несте ничего не оставалось, как сидеть и смотреть на него.


Она не могла отвести от него глаз. С того момента, как они встретились, у нее появилось особое ощущение его присутствия в любом пространстве, в любой комнате. Она никогда не могла остановить себя, отгородиться от этого чувства, хотя всегда старалась сделать вид, что это так.


— Уходи! — умолял он ее на полу, на грани смерти.


— Я не могу, — кричала она. — Я не могу.


Он понятия не имел, что случилось с той, кем она была тогда. Она больше не могла найти способ снова стать тем человеком.


Но даже сидя на этом камне, устремив взгляд на раскачивающиеся сосны, покрывавшие горы, она краем глаза наблюдала за Кассианом, ощущая каждое его грациозное движение, ровное дыхание, темные волосы, развевающиеся на ветру.


— Тяжелая работа, я гляжу.


Голос Морриган заставил Несту оторвать взгляд от гор и воина, который, казалось, был их частью. Великолепная женщина села рядом с ней, ее карие глаза смотрели на Кассиана с явным восхищением. Дэвлона и его спутников нигде не было видно, как будто они давно ушли. Неужели прошло два часа?


— Он очень красивый, правда? — мягко спросила Мор.


Неста напряглась от теплоты в ее голосе.


— Спроси у него.


Морриган перевела взгляд на Несту.


— Почему ты тоже не тренируешься?


— У меня перерыв.


Мор наблюдал за ее лицом, отмечая отсутствие пота на очень гладкой коже, ее волосы все еще были почти идеально уложены.


— Знаешь, я должна была бросить тебя прямо в земли людей, — сказала она ей спокойным голосом.


— О, я об этом прекрасно знаю. — Неста отказалась принять этот вызов. — Давай просто скажем, что быть сестрой Фейры имеет свои преимущества.


Губы Морриган изогнулись. Кассиан тем временем прекратил свои извилистые движения.


В глазах Мора вспыхнул черный огонь.


— Когда-то я знала много таких, как ты. — Она поднесла руку к животу. — Ты не заслуживаешь такого отношения, которое проявляют к тебе такие хорошие люди, как он.


Неста тоже это прекрасно знала. И она также знала, о каких людях говорила Морриган, о людях, которые жили в Кошмарном Дворе и Высеченном Городе. Фейра никогда не рассказывала всей истории, Неста знала лишь некоторые детали: чудовища, которые мучили и жестоко обращались с Морриган, прежде чем бросить ее на растерзание волкам.


Неста откинулась на руки, холодный камень впивался в кожу сквозь перчатки. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Кассиан подошел к ним, задыхаясь, его кожа блестела от пота.


— Ты рано.


— Я хотела посмотреть, как идут дела. — И Морриган отвернулась от Несты. — Думаю, у вас, ребята, было спокойное начало.


Кассиан провел рукой по волосам.


— Можно и так сказать.


Неста так сильно стиснула зубы, что стало больно.


Морриган протянула Кассиану одну руку, а другую Несте.


— Ну что, пойдем?


Морриган была хитрой лицемеркой.


Эта мысль пришла в голову Несте, когда она стояла в подвале библиотеки под Домом Ветра. Тщеславной, коварной лицемеркой.


Кассиан не произнес ей ни слова с тех пор, как они вернулись. И она не стала ждать, пока ей предложат обед, а пошла в свою комнату и приняла горячую ванну.


Когда она вернулась, то обнаружила, что под дверь подсунули записку. Толстым, жирным почерком ей было приказано явиться в библиотеку в час дня. Ни обещаний, ни угроз отправить ее в земли людей. Как будто Кассиану было наплевать, повинуется она или нет.


Отлично, если ничего другого не было, согнуть его оказалось легче, чем она ожидала.


И поэтому она пошла в библиотеку не из желания подчиниться его приказам или приказам Рисанда, а потому, что альтернатива была столь же невыносима: сидеть в своей тихой комнате, и ничто, кроме шума в голове, не заполнило бы тишину.


Прошло больше года с тех пор, как она была здесь в последний раз. С тех ужасных мгновений, когда убийцы Хэйберна проникли и охотились за ней и Фейрой в темном сердце библиотеки. Она перегнулась через каменные перила лестничной площадки, вглядываясь в темноту. Там больше не спали древние существа, но темнота осталась. А внизу была земля, по которой бежал Кассиан, ища ее. Такой гнев был на его лице, когда он увидел ужас Несты…


Она попыталась отогнать эту мысль. Она подавила дрожь, охватившую ее тело, и сосредоточилась на женщине, сидящей за стойкой, почти скрытой колоннами книг.


Руки женщины были разбиты. Не было никакого корректного способа описать их. Кости согнуты и шишковаты, пальцы под неправильными углами … Фейра как-то упоминала, что у жриц в этой библиотеке было трудное прошлое. По меньшей мере.


Неста не хотела знать, что сделали с Клото, верховной жрицей библиотеки, от чего она стала такой. Почему ей отрезали язык, а затем намеренно исцелили таким образом, чтобы повреждение никогда не было устранено. Мужчины причинили ей боль, и…


Руки толкали ее вниз, вниз, вниз в ледяную воду, голоса смеялись и глумились.


Грубое мужское лицо ухмылялось в предвкушении трофея, который будет извлечен…


Она не могла остановиться. Не смогла спасти Элейн, рыдающую на полу. Не смогла спастись. Никто не придет, чтобы спасти ее, и эти мужчины будут делать то, что хотят, и ее тело ей не принадлежало, не человеческое… не долго….


Неста рывком вернула свои мысли в настоящее, прогоняя воспоминания.


С лицом, скрытым в тени под бледным капюшоном, Клото сидела молча, как будто видела мысли, проносящиеся сквозь Несту, как будто знала, как часто воспоминания о том дне в Хэйберне посещали ее. Прозрачный голубой камень, венчающий капюшон балахона Клото, мерцал, как Сифон, в тусклом свете, когда она отложила на столе кусок пергамента.


Сегодня вы можете начать с того, что разложите книги по полкам на Третьем уровне. Поднимитесь по пандусу позади меня, чтобы добраться до него. Там будет тележка с книгами, которые расположены в алфавитном порядке по автору. Если автора нет, отложите их в сторону и попросите помощи в конце смены.


Неста кивнула.


— Когда заканчивается моя смена?


Используя запястья и тыльную сторону ладоней, Клото придвинула к себе маленькие часы и указала выпуклой частью костяшки пальца на шестичасовую отметку.


Пять часов работы. Неста могла это сделать.


— Прекрасно.


Клото снова взглянула на нее. Как будто она могла видеть бурлящее, ревущее море внутри нее, которое отказывалось оставить ее в покое даже на мгновение, которое отказывалось дать ей даже секунду покоя.


Неста опустила глаза на стол. Заставила себя выдохнуть. Но как только он сорвался с ее губ, на нее навалилась знакомая тяжесть.


Я ничтожество и ничто, — чуть не сказала Неста. Она не была уверена, почему слова чуть не сорвались с губ. Я ненавижу все, чем я являюсь. И я так, так устала. Я устала от желания быть где угодно, только не в своей голове.


Она ждала, что Клото сделает какой-нибудь жест, скажет, что она слышала его мысли.


Жрица указала на библиотеку наверху и внизу. Молча давая понять, что она может идти.


Тяжело ступая, Неста направилась к наклонному пандусу.


***

Работа была грязной, но требовала достаточной концентрации, из-за чего время пролетело незаметно и освободило ее разум.


Никто не приближался к Несте, пока она рылась в секциях и полках, скользя пальцами по корешкам книг в поисках нужного места. Здесь было по меньшей мере три дюжины жриц, которые работали, исследовали и исцеляли, хотя было почти невозможно сосчитать их, когда все они носили одинаковые бледные одежды и скрывали свои лица под капюшонами. Но те, что не носили капюшоны дарили ей робкие улыбки.


Это был их храм, подаренный Рисандом. Никто не мог войти без их разрешения.


Это означало, что они одобрили ее присутствие, по какой бы то ни было причине.


Руки Несты почти высохли от пыли к тому времени, как колокол пробил шесть серебристых звонов по всей пещерообразной библиотеке, звеня от ее верхних уровней до черной ямы. Некоторые жрицы поднялись из-за столов и стульев на каждом уровне; некоторые остались на местах.


Она нашла Клото за тем же столом. Она когда-нибудь снимала капюшон? Конечно, когда умывалась, но показывала ли она кому-нибудь свое лицо?


— На сегодня я закончила, — объявила Неста.


Клото положила на стол еще одну записку.


Спасибо за помощь. Увидимся завтра.


— Хорошо. — Неста сунула записку в карман.


Но Клото подняла сломанную руку. Неста с благоговейным трепетом наблюдала, как авторучка поднялась над листом бумаги и начала писать.


Носите одежду, которую вы не боитесь запылить. Ты испортишь это прекрасное платье здесь, внизу.


Неста взглянула на серое платье, которое она надела.


— Хорошо, — повторила она.


Ручка снова начала двигаться, каким-то образом соединяясь с мыслями Клото.


Приятно было познакомиться, Неста. Фейра высоко отзывается о вас.


Неста отвернулась.


— Никто не любит лжецов, Жрица.


Она могла бы поклясться, что из-под капюшона женщины вырвался смешок.

***


Кассиан не пришел на ужин.


Неста задержалась в своей комнате только для того, чтобы смыть пыль с рук и лица, а затем почти бегом поднялась наверх, чувствуя, как урчит в животе.


Столовая была пуста. Место, отведенное для одного из них, подтверждало, что ей предстоит ужин в одиночестве.


Она смотрела на залитый закатом город далеко внизу, слыша только шуршание платья и скрип стула.


И почему она удивилась? Она унизила его в Пристанище Ветра. Он, вероятно, был со своими друзьями в доме у реки, болтая с ними, в попытке найти другой способ справиться с ней.


Появилась тарелка с едой, бесцеремонно брошенная на салфетку. Даже Дом ненавидел ее.


Неста хмуро оглядела зал с красными камнями.


— Вино.


Ничего не появилось. Она подняла стакан перед собой. — Вино.


Ничего. Она постучала ногтями по гладкой поверхности стола.


— Тебе велели не давать мне вина?


Разговор с домом: безумие.


Но, словно в ответ, стакан наполнился водой.


— Забавно, — прорычала Неста в сторону открытой арки за ее спиной.


Она оглядела еду: половину жареного цыпленка, приправленного чем-то, что пахло розмарином и тимьяном; картофельное пюре, плавающее в масле; и зеленые бобы, обжаренные с чесноком.


Эта тишина ревела в ее голове, в комнате.


Она снова забарабанила пальцами.


Нелепо. Все это дело, это высокомерное вмешательство было нелепым.


Неста встала и направилась к двери.


— Оставь вино себе. Я возьму свое.

Глава 7


Без магии стены, блокирующей доступ к землям людей, Мор после захода солнца отправила Кассиана прямо в поместье, ставшее домом и штаб — квартирой для Юриана, Вассы и — очевидно-


для Люсьена. Даже спустя больше года разрушительные последствия войны были заметны вокруг поместья: поваленные деревья, бесплодные участки земли, где еще не проросла зелень, и общая мрачная атмосфера, которая заставляла серый каменный дом казаться случайным выжившим. В лунном свете эта пустота еще больше обострялась, остатки посеребренных деревьев отбрасывали тени делая все еще глубже.


Кассиан не знал, кому когда-то принадлежал этот дом, и, очевидно, его новые обитатели тоже.


Фейра сказала ему, что они называют себя Бандой изгнанников. Кассиан фыркнул про себя при этой мысли. Мор не задержалась, высадив его у арочной деревянной двери дома, ухмыляясь так, что он понял: даже если он попросит ее помочь, она не станет этого делать. Нет, она хотела видеть его в роли придворного, как и просил Рис.


Он не планировал начинать эту миссию сегодня, но после той неудачной попытки на уроке с Нестой ему нужно было что-то сделать. Что угодно.


Неста точно знала, что за бред она несла, отказываясь слезать с этого камня. Как могло показаться Дэвлону и другим прихорашивающимся придуркам. Она знала и все равно сделала это.


Поэтому, как только он оставил Несту у Дома, он направился к пустынному утесу у моря, где рев прибоя заглушал бушующий жар в его костях.


Он остановился у дома у реки, чтобы признаться в своей неудаче, но Фейра только вскипела от раздражения из-за поведения Несты, и Рис бросил на него настороженный, веселый взгляд.


Но Амрен сказала:


— Пусть она сама выроет себе могилу, мальчик. Затем протянешь ей руку.


— Я думал, что именно так и сделал в прошлом году, — возразил он.


— Продолжай протягивать руку, — единственное, что ответила Амрен.


Вскоре после этого он нашел Мор, объяснил, что его нужно перевезти, и вот он здесь. Он поднял кулак к двери, но она отворилась прежде, чем он успел прикоснуться к ней.


Появилось красивое, покрытое шрамами лицо Люсьена, его золотой глаз жужжал.


— Я почувствовал, что кто-то приближается.


Кассиан вошел в дом, скрипя половицами под ногами.


— Ты только что приехал?


— Нет, — сказал Люсьен, и Кассиан отметил напряженность его плеч под темно-серой курткой, которую он носил, напряженную тишину, исходящую от каждого камня дома. Он просканировал обстановку на случай, если ему придется пробиваться к выходу. Учитывая напряженность, которую излучал Люсьен, направляясь к арке слева от них, казалось вполне вероятным.


Не оборачиваясь, Люсьен сказал:


— Эрис здесь.


Кассиан не дрогнул. Он не потянулся за ножом, пристегнутым к бедру, хотя и попытался отогнать воспоминание о разбитом лице Мор. О записке прибитой к ее животу и о том, как ее обнаженное тело выбросили, словно мусор, на границе Осеннего двора. Этот чертов ублюдок нашел ее там и бросил. Она была на пороге смерти и…


Планы Кассиана на то, что он однажды сделает с ним, выходили далеко за рамки боли, причиняемой ножом. Страдания Эриса продлятся несколько недель. Месяцев. Лет.


Кассиана не волновало, что Эрис убедил Кейра отложить свой визит в Веларис, очевидно, сделал это из-за того, что в нем осталась хоть капля доброты. Ему было все равно, что Рис заметил в Эрисе нечто такое, что заслужило его доверия. Все это не имело ни малейшего значения для Кассиана. Его внимание сосредоточилось на рыжеволосом мужчине, сидящем возле зажженного камина в удивительно роскошной гостиной.


Эрис развалился в золотом кресле, скрестив ноги, его бледное лицо являло собой портрет придворного высокомерия.


Пальцы Кассиана сжались. Каждый раз, за последние пять столетий, он боролся с ослепляющей яростью при одном взгляде на него.


Эрис улыбнулся, прекрасно понимая это.


— Кассиан.


Золотой глаз Люсьена щелкнул, читая гнев Кассиана, в то время как предупреждение вспыхнуло в его красновато-коричневом глазу.


Мужчина вырос рядом с Эрисом. Имел дело с жестокостью Эриса и Берона. Его любимую убил собственный отец. Но Люсьен научился сохранять хладнокровие.


Правильно. Рис попросил Кассиана сделать это. Он должен думать, как Рис, как Мор. Отодвинуть ярость в сторону.


Кассиан дал себе секунду, чтобы сделать это, смутно осознавая, что Васса что-то говорит. Он мельком заметил двух людей в комнате: темноволосого воина — Юриана — и рыжеволосую молодую королеву.


Если бы Рис и Мор были здесь … Они бы ни о чем не говорили в присутствии Эриса. Притворяясь, что это дружественный визит, направленный на проверку ситуации на человеческих землях. Даже, несмотря на то, что Эрис, скорее всего, был их союзником.


Нет, Эрис был их союзником. Рис торговался с ним, работал с ним. Эрис поддерживал его на каждом шагу. Рис доверял ему. Мор, несмотря на все случившееся, доверяла ему. Поэтому Кассиан решил, что ему тоже следует это сделать.


У него заболела голова. Так много всего нужно обдумать. Он делал это на полях сражений, но эти игры разума и паутина лжи … Почему Рис попросил его об этом? Он был прямолинеен в отношениях с Иллирийцами: он рассказывал им об аде, который обрушится на них, если они взбунтуются, и являлся, чтобы помочь им во всем, в чем они нуждались. Это было ни в коей мере не сравнимо с этим.


Кассиан моргнул и понял, что сказала Васса: Генерал Кассиан. Очень приятно.


Он отвесил королеве быстрый небрежный поклон.


— Ваше величество.


Юриан кашлянул, и Кассиан взглянул на воина-человека. Когда-то он был человеком. Он не знал. Юриан был разрезан на части Амарантой, его сознание каким-то образом попало в ловушку его глаза, который она надела на кольцо и носила в течение пятисот лет. До тех пор, пока его останки не были использованы Хэйберном, чтобы воскресить его тело и вернуть эту сущность в эту форму, ту самую, которая вела армии на тех давних полях сражений во время Войны. Кем теперь был Юриан? Кем он был?


Со своего места на нелепом розовом диванчике у дальней стены Юриан сказал:


— Только ей приходит в голову называть себя так.


Васса выпрямилась, ее кобальтовая куртка резко контрастировала с красно-золотыми волосами. Из трех рыжеволосых людей в этой комнате Кассиану больше всего нравился ее цвет: золотистый оттенок кожи, большие голубые глаза, обрамленные темными ресницами и бровями, и шелковистые рыжие волосы, которые она подстригла до плеч с тех пор, как он видел ее в последний раз.


— Ты же знаешь, я королева, — сказала Васса Юриану.


Королева ночью и жар-птица днем, проданная своими сестрами лорду-колдуну, который заколдовал ее. Проклятье заставляло ее превращать каждый рассвет в птицу огня и пепла.


Кассиан ждал до заката, чтобы навестить ее, чтобы найти ее в человеческом обличье. Ему нужно было, чтобы она могла говорить.


Юриан скрестил лодыжку на колене, его грязные сапоги потускнели в свете костра.


— Последнее, что я слышал, твое королевство больше не принадлежит тебе. Ты все еще королева?


Васса закатила глаза, затем посмотрела на Люсьена, который опустился на диван рядом с Юрианом. Как будто мужчина-фейри разрешал подобные споры между ними раньше. Но внимание Люсьена было приковано к Кассиану.


— Ты пришел с новостями или приказами?


Остро ощущая присутствие Эриса у камина, Кассиан не сводил глаз с Люсьена.


— Мы отдаем тебе приказы как нашему эмиссару. — Он кивнул Юриану и Вассе. — Но когда ты со своими друзьями, мы только даем советы.


Эрис фыркнул. Кассиан проигнорировал его и спросил у Люсьена,


— Как во Дворе Весны?


Он должен был отдать должное Люсьену: мужчина каким-то образом совмещал три роли — эмиссар Ночного Двора, союзник Юриана и Вассы и поддержание связи с Тамлином-и при этом одевался он безукоризненно.


Лицо Люсьена ничего не говорило о том, как поживают Тамлин и его двор.


— Все в порядке.


Кассиан не знал, почему он ожидал новостей о Высшем Лорде Весны. Люсьен рассказывал их Рису только наедине.


Эрис снова фыркнул на неловкость Кассиана, и, не в силах сдержаться, Кассиан наконец повернулся к нему.


— Что ты здесь делаешь?


Эрис даже не пошевелился в кресле.


— Несколько десятков моих солдат патрулировали мои земли несколько дней назад и не вернулись. Мы не нашли никаких следов сражения. Даже мои гончие не могли выследить их дальше их последнего известного местоположения.


Кассиан нахмурил брови. Он знал, что не должен показывать эмоций, но … Эти гончие были лучшими в Притиане. Клыки, наделенные магией. Серые и гладкие, как дым, они могли мчаться быстро, как ветер, вынюхивая любую добычу. Они высоко ценились, от чего Осенний двор запретил их дарить или продавать за его пределами, и так дорожили, что только его дворяне владели ими. И их разводили так редко, что даже одного было чрезвычайно трудно найти.


Кассиан знал, что у Эриса их было двенадцать.


— Никто из них не смог рассеять? — спросил Кассиан.


— Нет. В то время как подразделение является одним из моих самых опытных в бою, ни один из его солдат не замечателен в магии или воспитании.


Он с ухмылкой посмотрел на Кассиана. Мудак.


— Эрис пришел узнать, не знаю ли я какую-нибудь причину, по которой его солдаты могли попасть в неприятности у людей. Его гончие учуяли странные запахи на месте похищения. Они принадлежали людям, но были… странными, так или иначе.


Кассиан поднял бровь на Эриса.


— Ты веришь, что группа людей может убить твоих солдат? Они не могли быть профессионалами.


— Зависит от человека, — сказал Юриан, лицо мужчины потемнело. У Вассы тоже.


Кассиан поморщился.


— Прости. Я… Прости.


Какой-то придворный.


Но Эрис пожал плечами.


— Я думаю, что многие стороны заинтересованы в развязывании новой войны, и это станет ее началом. Хотя, возможно, это сделал твой двор. Рисанд мог рассеять моих солдат и распустить какие-то таинственные запахи, чтобы сбить нас с толку.


Кассиан одарил его свирепой ухмылкой.


— Мы же союзники, помнишь?


Эрис одарил его такой же улыбкой.


— Всегда.


Кассиан не мог остановиться.


— Может быть, это ты заставил своих солдат исчезнуть — если они вообще куда-то исчезали — и просто выдумываешь все это по той же дерьмовой причине, которую только что изрыгнул.


Эрис усмехнулся, но Юриан перебил его:


— Среди людей были разногласия относительно вашего вида. Но, насколько нам известно, насколько мы слышали от войск лорда Грейсена, люди держат старые установленные границы и не заинтересованы в создании проблем.


Но все же это осталось невысказанным.


Может, расспросы о человеческих королевах на континенте выдадут руку Риса? Разговор перешел на это, так что он мог говорить об этом как о пустой болтовне, а не как о причине, по которой он пришел сюда. … Черт, у него разболелась голова.


— А как же твои… твои сестры? — Он кивнул Вассе. — Они имеют к этому какое — то отношение?


Взгляд Эриса метнулся к нему, и Кассиан сдержал свое проклятие. Возможно, он сказал слишком много. Ему хотелось, чтобы Мор была здесь. Даже если поместить ее и Эриса в одну комнату … Нет, он избавит ее от этих страданий.


Лазурные глаза Вассы потемнели.


— Вообще-то мы как раз к этому и подошли. — Она указала на Кассиана. — До вас дошли те же слухи, что и до нас: они снова зашевелились за морем и готовы начать беспорядки.


— Достаточно ли они глупы, чтобы сделать это, вот в чем вопрос, — сказал Юриан.


— Они совсем не глупы, — покачал головой Люсьен. — Но оставленный на месте след человека-настолько очевидная улика, что кажется маловероятным, что это был кто-то из них.

— Любое их движение тяжело предугодать, — сказала Васса, глядя на стену окон, выходящих на разрушенные земли за ней. — Хотя я не могу понять, зачем кому-то из них захватывать твоих солдат, — сказала она Эрису, который, казалось, следил за каждым их словом. — На самом континенте есть и другие фейри, так зачем же пересекать море, чтобы забрать своих? Почему не из Весеннего Двора? Тамлин не заметил бы, что кто-то пропал.


Люсьен съежился, и Кассиан, хотя и был склонен ухмыляться при мысли о страданиях этого мудака, обнаружил, что хмурится. Если грядет война, им нужен Тамлин и его войска в боевой форме. Нужно, чтобы Тамлин был готов. Рис регулярно навещал его, убеждаясь, что он будет на их стороне и способен вести за собой.


Кассиан до сих пор не мог понять, как Рису удалось не убить Высшего Лорда Весны.


Но именно поэтому Рис и был Высшим Лордом, а Кассиан-его клинком.


Он знал, что если когда-нибудь узнает имя ублюдка-человека, который наложил лапу на Несту, ничто не помешает ему найти этого человека. Разговор, который он вел с Нестой много лет назад, когда она еще была человеком, навсегда остался в его памяти. Как она напряглась от его прикосновения, и он понял — почувствовал запах и увидел страх в ее глазах и понял — что мужчина причинил ей боль. Или пытался. Она никогда не рассказывала ему подробностей, но он достаточно убедился в этом, когда она отказалась назвать имя этого человека. Он часто думал о том, как убьет этого человека, если Неста даст ему добро. Сдерет кожу с костей для начала.


Его друзья поймут, какую рану она нанесла. Разрушенный Иллирийский лагерь-это все, что осталось от первого и последнего раза, когда он позволил себе впасть в такую ярость.


И Рис назначил его на роль придворного. Отложив в сторону клинок и воспользовался его словами. Это было шуткой.


Эрис скрестил ноги.


— Полагаю, это может быть сделано для того, чтобы посеять между нами напряженность. Чтобы заставить нас смотреть друг на друга с подозрением. Ослабив наши узы.


— Хэйберн сделал бы это, — согласился Юриан. — Он мог научить их кое-чему. — До того, как Неста обезглавила его.


Но Васса сказала:


— Королевы не нуждаются в обучении. Они хорошо разбирались в предательствах еще до того, как связались с Хэйберном. И имели дело с более великими чудовищами, чем он.


Кассиан мог бы поклясться, что в ее голубых глазах вспыхнуло пламя.


И Юриан, и Люсьен уставились на нее, лицо первого было совершенно непроницаемым, а у второго-страдальческим. Кассиан подавил дрожь. Он должен был спросить кого — нибудь, прежде чем прийти сюда, сколько времени осталось до того, как Васса будет вынуждена вернуться на континент-к лорду-чародею на отдаленном озере, который держал ее на поводке и позволил ей уехать только временно, как часть сделки, заключенной отцом Фейры.


Отец Фейри… и отец Несты. Кассиан заблокировал воспоминание о сломанной шее мужчины. О лице Несты. И решив послать осторожность к черту, он спросил:


— Какая из королев решилась бы на такой дерзкий поступок?


Золотое лицо Васса, напряглось еще сильнее.


— Бриаллин.


Когда-то молодая, когда-то человеческая королева, которую Котел превратил в Высшую Фейри. Но в ярости от того, что Неста отняла у него, Котел наказал Бриаллин. Да, она стала бессмертной Фейри, но превратилась в старуху. Обреченную быть старой на тысячелетия.


Она не скрывала своей ненависти к Несте. Свою жажду мести.


Если Бриаллин сделает шаг против Несты, он убьет королеву сам.


Кассиан пытался думать о ревущем звере в своей голове, который напрягал каждый мускул его тела до тех пор, пока только кровавое насилие не могло успокоить его.


— Полегче, — сказал Люсьен.


Кассиан зарычал.


— Полегче, — повторил Люсьен, и в его красновато-коричневых глазах сверкнуло пламя.


Пламя, доминирующее внутри него, ударило Кассиана, как камень по голове, выбив его из потребности убивать, убивать и убивать, чтобы ни угрожало.


Они все уставились на него. Кассиан повел напряженными плечами, расправляя крылья. Он открыл слишком много. Как глупое животное, он позволил им всем увидеть слишком много, узнать о слишком многом.


— Пошлите этого вашего Говорящего с тенями выследить Бриаллин, — приказал Юриан с серьезным лицом. — Если она каким-то образом способна захватить отряд солдат фейри, мы должны знать. — Говорил так, как когда-то говорил генерал Юриан.


Кассиан сказал Вассе:


— Ты действительно думаешь, что Бриаллин сделает что-то подобное? Настолько себя раскрыть? Кто-то, должно быть, пытается обмануть нас, чтобы мы пошли по ложному следу.


Люсьен спросил:


— Как она вообще добралась сюда и исчезла так быстро? Переход через море занимает недели. Ей нужно было рассеять, чтобы справиться с этим.


— Королевы умеют рассеивать, — поправил Юриан. — Они делали это во время войны, помнишь?


Но Васса сказала:


— Только когда нас несколько. И это не рассеивание, как у фейри, а другая сила. Это похоже на то, как все семь Высших Лордов могут объединить свои силы, чтобы творить чудеса.


Ну и черт.


— Я знаю из достоверных источников, что остальные три королевы рассеяли по ветру. — Кассиан спрятал информацию и вопросы, которые возникли. Откуда Эрис это знает? — Бриаллин проживала в одиночестве в своем дворце в течение нескольких недель. Задолго до того, как мои солдаты исчезли.


— Значит, она не умеет рассеивать, — заключил Кассиан. — И еще… неужели она действительно настолько глупа, чтобы сделать что-то подобное, если другие королевы ушли?


Глаза Вассы потемнели.


— Да. Уход остальных послужит устранению препятствий на пути ее честолюбивых замыслов. Но она сделала бы это только в том случае, если бы за ней стоял кто-то, обладающий огромной властью. Возможно, дергал ее за ниточки.


Даже огонь, казалось, затих.


Глаз Люсьена щелкнул.


— Кто?


— Ты спрашиваешь, кто способен заставить исчезнуть отряд солдат фейри за морем? Кто мог дать Бриаллин силу рассеивать… или делает это за нее? Кто может помочь Бриаллин, чтобы у нее хватило смелости сделать такое? Вспомни о Кощее.


Кассиан замер, когда воспоминания встали на свои места, так же уверенно, как одна из головоломок Амрен.


— Колдун, который заточил тебя, зовут Кощей? Он… он брат Костореза? — Все изумленно смотрели на него. Кассиан пояснил: — Косторез как-то упоминал мне о брате, истинного бессмертного и повелителя смерти. Так он его называл.


— Да, — выдохнула Васса. — Кощей — старший брат Костореза.


Люсьен и Юриан удивленно посмотрели на нее. Но взгляд Вассы был прикован к нему. Страх и ненависть наполнили его, как будто произносить имя мужчины было отвратительно.


Ее голос охрип.


— Кощей не просто колдун. Он прикован к озеру только благодаря древнему заклинанию. Потому что однажды его перехитрили. Все, что он делает — это ради освобождения себя.


— Почему его приковали? — спросил Кассиан.


— История слишком длинная, чтобы ее рассказывать, — уклончиво ответила она. — Но знай, что Бриаллин и другие продали меня ему не через свои уловки, а через его. Словами он насаждал их дворы, шепча на ветру.


— Он все еще на озере, — осторожно сказал Люсьен. Кассиан вспомнил, что Люсьен был там. Они с отцом Несты отправились к озеру, где держали в плену Вассу.


— Да, — сказала Васса с облегчением в глазах. — Но Кощей стар, как море и даже старше.


— Некоторые говорят, что он-сама Смерть, — пробормотал Эрис.


— Я не знаю, правда ли это, — сказала Васса, — но его называют Кощеем Бессмертным, потому что его не ждет смерть. Он действительно бессмертен. И знает обо всем, что может дать Бриаллин преимущество против нас.


— И ты думаешь, что Кощей сделал бы все это, — настаивал Кассиан, — не из сочувствия к человеческим королевам, а с целью освободить себя?


— Конечно, — Васса уставилась на свои руки, сжимая пальцы. — Я боюсь того, что может случиться, если он когда-нибудь выберется из озера. Если он увидит этот мир на пороге катастрофы и поймет, что может нанести удар и стать его хозяином. Как он когда-то пытался сделать, давным-давно.


— Это легенды, которые появились еще до нашего двора, — сказал Эрис.


Васса кивнула.


— Это все, что я выяснила из своего рабства у него…


Люсьен уставился в окно, словно мог видеть озеро за морем и континентом. Как бы устанавливая свою цель.


Но Кассиан услышал достаточно. Он не стал дожидаться их прощания, прежде чем направиться к арке, а за ней-к парадному залу.


Он сделал два шага за парадную дверь, вдыхая свежий ночной воздух, когда Эрис сказал позади него:


— Из тебя получился ужасный придворный.


Кассиан обернулся и увидел, что Эрис закрыл входную дверь и прислонился к ней. В лунном свете его лицо казалось бледным и каменным.


— Что ты знаешь?


— Так же мало, как и ты, — сказал Кассиан, предлагая правду, которую, как он надеялся, Эрис сочтет обманом.


Эрис принюхался к ночному ветерку. Потом улыбнулся.


— Она не потрудилась зайти внутрь, чтобы поздороваться?


Кассиан не знал, как он уловил запах Мор. Возможно, у Эриса и его дымовых гончих было больше общего, чем он думал.


— Она не знала, что ты здесь.


Ложь. Мор, вероятно, почувствовала это. Он избавит ее от боли возвращения сюда и попросит Риса забрать его. Он полетит на север на несколько часов — пока не окажется в пределах досягаемости силы Риса.


Длинные рыжие волосы Эриса развевались на ветру.


— Чем бы ты ни занимался, что бы ты не видел, я хочу знать.


— Почему? Нет.


— Потому что мне нужно то преимущество, которое есть у Бриаллин, то, что ей сказал или показал Кощей.


— Чтобы свергнуть твоего отца.


— Потому что мой отец уже пообещал свои силы Бриаллин и войну, которую она хочет спровоцировать.


Кассиан вздрогнул.


— Что?


Лицо Эриса наполнилось холодным весельем.


— Я хотел прощупать Вассу и Юриана. — Как ни странно, он не упомянул о своем брате. — Но они явно мало знают об этом.


— Объясни, какого хрена ты имеешь в виду, когда говоришь, что Берон обещал свои силы Бриаллин.


— Именно так оно и есть. Он пронюхал о ее амбициях и месяц назад отправился во дворец, чтобы встретиться с ней. Я остался здесь, но послал с ним своих лучших солдат, — Кассиан воздержался от язвительных замечаний по поводу отказа Эриса, особенно после того, как были произнесены последние слова.


— Это ведь не те же самые солдаты, которые пропали без вести?


Эрис серьезно кивнул.


— Они вернулись с моим отцом, но их… как бы и не было. Отчужденные и странные. Вскоре они исчезли, и мои гончие подтвердили, что запахи на месте преступления те же, что и на подарках, которые Бриаллин прислала, чтобы выслужиться перед моим отцом.


— Ты все это время знал, что это она? — Кассиан указал на дом и троих людей внутри.


— Ты же не думал, что я просто выложу всю эту информацию? Мне нужно было, чтобы Васса подтвердила, что Бриаллин может сделать что-то подобное.


— Почему Бриаллин объединилась с твоим отцом только для того, чтобы похитить твоих солдат?


— Именно это я и хотел бы выяснить.


— А что говорит Берон?


— Он не знает об этом. Ты знаешь, как я отношусь к своему отцу. И этот нечестивый союз, который он заключил с Бриаллин, только навредит нам. Всем нам. Это превратится в войну фейри за контроль. Поэтому я хочу найти ответы сам, а не то, чем пытается меня накормить отец…


Кассиан посмотрел на мужчину с мрачным лицом.


— Значит, мы уберем твоего отца.


Эрис фыркнула, и Кассиан ощетинился.


— Я единственный человек, которому мой отец рассказал о своей новой подружке. Если Ночной Двор зашевелится, он разоблачит меня.


— Значит, ты беспокоишься о союзе Бриаллин с Бероном из-за того, что это значит для тебя, а не для всех нас.


— Я только хочу защитить Осенний двор от его злейших врагов.


— Зачем мне работать с тобой над этим?


— Потому что мы действительно союзники. — Улыбка Эрис стала волчьей. — И потому, что я не верю, что ваш Высший Лорд захочет, чтобы я отправился в другие земли и попросил их помочь с Бриаллин и Кощеем. Чтобы помочь им вспомнить, что все, что может потребоваться для обеспечения союза с Бриаллин, — это выдать некую сестру-Арчерон. Не будь настолько глуп, чтобы поверить, что мой отец тоже не подумал об этом.


Гнев Кассиана вспыхнул красным перед его глазами. Он уже показал эту слабость раньше. Пусть Эрис увидит, как много значит Неста, что он сделает, чтобы защитить ее.


Дурак, проклинал он себя. Глупый, бесполезный дурак.


— Я мог бы убить тебя сейчас и вообще не беспокоиться об этом, — задумчиво произнес Кассиан. Ему нравилось выбивать дерьмо из мужчины той ночью на льду с Фейрой и Люсьеном. И в любом случае он ждал столетия, чтобы убить его.


— Тогда ты, конечно, развязал бы войну. Мой отец отправится прямиком к Бриаллин и Кощею, я полагаю, а затем отправится на другие недовольные территории, и ты будешь стерт с пресловутой карты. Возможно, в буквальном смысле, поскольку Ночной Двор будет разделен между другими территориями, если Рисанд и Фейра умрут не оставив наследника.


Кассиан стиснул зубы.


— Значит, ты будешь моим союзником, хочу я того или нет?


— Зверь наконец-то понял, — Кассиан проигнорировал колкость. — Да. То, что ты знаешь, я хочу знать. Я буду уведомлять вас о любых действиях моего отца в отношении Бриаллин. Так что пошли своего Говорящего с тенями. А когда он вернется, найди меня…


Кассиан уставился на него из-под опущенных бровей. Рот Эриса изогнулся вверх, и прежде чем он исчез в ночи, как призрак, он сказал:


— Продолжай сражаться, генерал. Оставь решения за теми, кто способен играть в эту игру.


Глава 8


Неста не потрудилась пойти в винный погреб. Или на кухню. Они явно были заперты.


Но она знала, где находится лестница. Знала какая дверь, по крайней мере, не будет заперта.


Все еще рыча, Неста рывком распахнула тяжелую дубовую дверь и заглянула вниз по крутой узкой лестнице. Винтовая лестница. Высотой в фут.


Десять тысяч шагов, круг за кругом. Только редкие щелевые окна давали возможность подышать свежим воздухом и увидеть прогресс.


Десять тысяч шагов отделяли ее от города — и еще полмили ходьбы от подножия горы до ближайшей таверны. Где ожидало благословенное забвение.


Десять тысяч шагов.


Она больше не была человеком. Это тело Высшего Фейри могло сделать это.


Она могла это сделать.

***

Она не могла этого сделать.


Сначала ее охватило головокружение. Кружилось все вокруг, снова и снова, опустив глаза вниз, чтобы избежать падения, которое убило бы ее, заставило ее голову снова закружиться.


Ее пустой желудок скрутило.


Но она сосредоточилась, считая каждый шаг. Семьдесят. Семьдесят один. Семьдесят два.


Город внизу едва приближался сквозь редкие щелочки окон, мимо которых она проходила.


Ноги у нее задрожали, колени застонали от усилий удержать ее в вертикальном положении, балансируя на крутом спуске каждой ступеньки.


Ничто, кроме ее собственного дыхания и звука шаркающих шагов, не заполняло узкое пространство. Все, что она могла видеть, это бесконечно изогнутую, идеальную дугу стены впереди. Вид никогда не менялся, за исключением тех крошечных, редких окон.


Круг и круг и круг и круг и круг…


Восемьдесят шесть, восемьдесят семь…


Вниз и вниз и вниз и вниз…


Сто.


Она остановилась, окон не было видно, и стены сдвинулись, пол продолжал двигаться…


Неста прислонилась к красной каменной стене, позволяя ее прохладе охладить ее лоб. Вздох.


Осталось пройти девять тысяч девятьсот шагов.


Упершись рукой в стену, она возобновила спуск.


У нее снова закружилась голова. Ноги дрожали.


Она сделала еще одиннадцать шагов, прежде чем ее колени подогнулись так внезапно, что она чуть не поскользнулась. Только рука, цеплявшаяся за неровную стену, удерживала ее от падения.


Лестница вращалась, вращалась и вращалась, и она закрыла глаза.


Ее неровное дыхание отражалось от камней. И в этой тишине у нее не было защиты от того, что нашептывал ей разум. Она не могла забыть последние слова отца, обращенные к ней.


Я полюбил тебя с первого мгновения, когда обнял.


Пожалуйста, умоляла она короля Хэйберна. Пожалуйста.


Он все равно свернул шею ее отцу.


Неста стиснула зубы, выдыхая один вдох за другим. Она открыла глаза и вытянула ногу, чтобы сделать еще один шаг.


Та дрожала так сильно, что она не осмелилась.


Она не позволила себе зацикливаться на этом, злиться из-за этого, когда обернулась. Даже не позволила себе почувствовать поражение. Ее ноги протестовали, но она заставила их двигаться. Снова.


Сто одиннадцать ступенек.


Последние тридцать минут она почти ползла, не в силах перевести дух, пот стекал по корсажу платья, волосы прилипли к влажной шее. Какие, к черту, выгоды от того, чтобы стать Высшей Фейри, если она не может этого вынести? Заостренные уши, которые она смогла полюбить. Нечастый цикл, о котором Фейра предупреждала, что он будет болезненным, на самом деле был благом, о чем Неста была счастлива беспокоиться только дважды в год. Но какой в этом был смысл, если она не могла одолеть эту лестницу?


Она следила за каждым шагом, а не за изгибающейся стеной и головокружительным ощущением, которое она вызывала.


Этот ненавистный Дом. Это ужасное место.


Она хмыкнула, когда дубовая дверь наверху лестницы наконец стала видна.


Пальцы впились в ступеньки достаточно сильно, чтобы кончики закричали от боли, она поднялась на последние несколько ступенек, скользя на животе по полу коридора.


И оказался лицом к лицу с Кассианом, прислонившемся к соседней стене и с ухмылкой на губах.

***


Кассиану потребовалось некоторое время, чтобы снова увидеть ее.


Он проинформировал Риса и остальных сразу же по возвращении; они приняли его информацию с суровыми, мрачными лицами. В конце концов, Азриэль приступил к подготовке разведки на счет Бриаллин, а Амрен занялась обдумыванием того, какими силами или ресурсами могли бы обладать королева и Кощей, если бы они действительно так легко захватили солдат Эриса.


А потом Кассиану дали новый приказ: не спускать глаз с Эриса. Помимо того, что он подошел к тебе, сказал Рис, ты мой генерал. Эрис командует войсками Берона. Будь общительнее с ним.


Кассиан начал было возражать, но Рис бросил острый взгляд на Азриэля, и Кассиан сдался. У Аза и так было слишком много дел. Кассиан мог справиться с этим куском дерьма Эрисом самостоятельно.


— Эрис хочет избежать войны, которая разоблачит его, — догадалась Фейра. Если Берон встанет на сторону Бриаллин, Эрис будет вынужден выбирать между отцом и Притианом. Тщательное равновесие, которого он достиг, играя на обеих сторонах, рухнет. Он будет действовать так, как удобнее для его планов.


Но никто не мог решить, что для них было большей угрозой: Бриаллин и Кощей или готовность Берона вступить с ними в союз. В то время как Ночной Двор пытался сделать мир постоянным, ублюдок делал все возможное, чтобы начать новую войну.


После необычно тихого ужина Кассиан вернулся в Дом. И обнаружил, что дубовая дверь на лестницу открыта, а запах Несты все еще витает в воздухе.


Поэтому он ждал. Считая минуты.


И это было не напрасно.


Видеть, как она карабкается на лестничную площадку, тяжело дыша, волосы вьются от пота, стекающего по ее лицу, все это однозначно стоило его обычного дерьмового дня.


Неста все еще лежала на полу в холле, когда прошипела:


— Тот, кто спроектировал эти ступени, чудовище.


— Ты поверишь, что Рис, Аз и я должны были лазить по ним в наказание, когда были мальчишками?


Ее глаза мерцали добродушием. Лучше, чем пустой лед.


— Почему?


— Потому что мы были молоды и глупы и выводили из себя Высших Лордов, который не понимали розыгрышей относительно публичной наготы. — Он кивнул в сторону лестницы. — По дороге вниз у меня так закружилась голова, что меня вырвало на Аза. Затем он блеванул на Риса, а Рис блеванул на себя. Был разгар лета, и к тому времени, как мы поднялись наверх, жара стояла невыносимая, мы все воняли, а запах рвоты на лестнице стал ужасающим. Нас снова стошнило, когда мы проходили через него.


Он мог бы поклясться, что уголки ее рта пытались дернуться вверх.


Он не сдержал улыбки при воспоминании. Даже если бы им все равно пришлось спуститься вниз и все вытереть.


— На какую ступень ты поднялась? — спросил Кассиан.


— Сто одиннадцать. — Неста не встала.


— Жалко.


Ее пальцы уперлись в пол, но тело не двигалось.


— Этот дурацкий Дом не дал мне вина.


— Я полагал, что это единственный мотив, который заставит тебя рискнуть десятью тысячами ступенек.


Ее пальцы снова впились в каменный пол.


Он криво улыбнулся ей, радуясь, что отвлекся.


— Ты не можешь встать, не так ли?


Ее руки напряглись, локти подогнулись.


— Иди и ударься об стену.


Кассиан оттолкнулся от стены и в три шага добрался до нее. Он обернул свои руки под ее руками и потянул ее вверх.


Она все время хмурилась. Она снова впилась в него взглядом, когда покачнулась, и он крепче обнял ее, удерживая в вертикальном положении.


— Я знал, что ты не в форме, — заметил он, отступая, когда она доказала, что не собирается падать, — но сто шагов? Действительно?


— Двести, считая те, что остались, — проворчала она.


— Все равно жалко.


Она выпрямила спину и вздернула подбородок.


Продолжай протягивать руку.


Кассиан пожал плечами, поворачиваясь к коридору и лестнице, которая вела в его комнаты.


— Если тебе надоест быть слабой, как мяукающий котенок, приходи на тренировку. — Он оглянулся через плечо. Неста все еще тяжело дышала, ее лицо пылало от ярости. — И позанимайся.


***

Неста сидела за завтраком, радуясь, что вскоре после восхода солнца покинула свою комнату и отправилась в столовую.


Это заняло у нее вдвое больше времени, чем обычно, благодаря ее негнущимся, пульсирующим ногам.


Чтобы выбраться из постели, пришлось стиснуть зубы и выругаться. Потом все стало только хуже. Нагибаясь, чтобы засунуть ноги в штаны, идя в ванную, даже просто распахивая дверь. Ни одна часть ее ног так никогда не болела.


Поэтому она вышла из комнаты пораньше, не желая доставлять Кассиану удовольствие, видя, как она хромает и гримасничает от боли в столовой.


Проблема, конечно, заключалась в том, что теперь она не была полностью уверена, что сможет стоять.


Так что она тщательно жевала свою еду. Она давилась кашей, когда Кассиан прокрался в двери столовой, взглянул на нее и ухмыльнулся.


Он знал. Каким-то образом этот чванливый мудак обо всем догадался.


Она могла что-нибудь сломать, но Азриэль вошел в комнату следом. Неста выпрямилась при появлении Говорящего с тенями, темнота цеплялась за его плечи, когда он одарил ее мрачной улыбкой.


Азриэль был просто прекрасен. Даже с руками покрытыми шрамами и тенями, которые текли от него, как дым, она всегда находила его самым красивым из трех мужчин, которые называли себя братьями.


Кассиан скользнул в кресло напротив нее, его еда мгновенно появилась перед ним, и сказал с раздражающей бодростью:


— Доброе утро, Неста.


Она одарила его такой же слащавой улыбкой.


— Доброе утро, Кассиан.


В карем взгляде Азриэля заплясали огоньки, но он ничего не сказал, грациозно заняв свое место рядом с Кассианом, где появилась тарелка с едой.


— Давненько я тебя не видела, — сказала ему Неста. На самом деле она не могла вспомнить, когда это было в последний раз.


Азриэль съел кусочек яичницы, прежде чем ответить.


— Взаимно. — Говорящий с тенями кивнул на ее одежду. — Как тренировка? — Кассиан бросил на него острый взгляд.


Неста посмотрела на них. Не может быть, чтобы Азриэль не знал о вчерашнем. Кассиан, вероятно, тоже злорадствовал по поводу инцидента с лестницей.


Она отхлебнула чаю.


— Тренировка-это фантастика. Невероятно захватывающе.


Азриэль ухмыльнулся.


— Надеюсь, ты не доставляешь моему брату неприятностей.


Она поставила чашку.


— Это угроза, Говорящий с тенями?


Кассиан сделал большой глоток чая. Осушая стакан до дна.


— Мне не нужно прибегать к угрозам, — холодно сказал Азриэль. — Тени обвились вокруг него, как змеи, готовые ужалить.


Неста улыбнулась ему, удерживая его взгляд.


— Мне тоже.


Она откинулась на спинку стула и сказала Кассиану, который хмуро смотрел на них обоих.


— Я хочу тренироваться с ним.


Она могла бы поклясться, что Кассиан замер. Интересно.


Азриэль кашлянул в свой чай.


Кассиан забарабанил пальцами по столу.


— Я думаю, что ты найдешь, что Аз еще менее снисходителен, чем я.


— Что с лицом? — пропела она. — Мне трудно в это поверить.


Азриэль опустил голову, сосредоточившись на еде.


— Ты хочешь тренироваться с Азом, — жестко сказал Кассиан, — тогда вперед. — Он задумался на мгновение, его глаза загорелись, прежде чем он добавил: — Хотя я сомневаюсь, что ты переживешь урок с ним, когда ты даже не можешь спуститься вниз по сотне ступенек, не испытывая такой боли на следующее утро, что не можешь встать со стула.


Она уперлась ногами в пол. Он прочел бы каждый оттенок боли на ее лице, если бы она встала, но дала ему понять, что он прав…


Азриэль изучал их обоих, когда она положила руки на стол, подавила свой визг и встала в большой спешке.


Кассиан отправил в рот еще несколько яиц и сказал всем:


— Не считается, когда ты используешь свои руки, чтобы сделать большую часть работы.


Неста изобразила на лице крайнее презрение, хотя внутри у нее поднялось шипение.


— Держу пари, что ты это твердишь себе по ночам.


Плечи Азриэля затряслись от беззвучного смеха, когда Кассиан положил вилку, его глаза сверкнули вызовом.


Голос Кассиана упал на октаву.


— Так вот чему учат тебя эти грязные книжки? Что это только по ночам?


Потребовалось мгновение, чтобы слова осели. И она не могла остановить жар, который опалил ей лицо, и не бросить взгляд на его сильные руки. Даже сейчас, когда Азриэль прикусил губу, чтобы не рассмеяться, она не могла остановиться.


— Это может случиться в любое время-с первыми лучами рассвета, или когда я купаюсь, или даже после долгого, тяжелого дня тренировок.


Она не пропустила легкий акцент, который он сделал на слове «долгого и тяжелого».


Неста не могла унять дрожь в пальцах ног.


— Похоже, у тебя много свободного времени, Кассиан, — сказала она с легкой улыбкой, направляясь к двери, стараясь не показывать ни малейшего дискомфорта в ноющих ногах.

***

— Ты по уши в дерьме, — мягко сказал ему Азриэль на холодной веранде, пока Неста надевала плащ.


— Я знаю, — пробормотал Кассиан. Он понятия не имел, как это случилось: как он перешел от насмешек над Нестой к насмешкам над ней своими собственными привычками в спальне. Затем представил, как ее рука обвивает его, гладит, пока он не окажется в одном ударе сердца от того, чтобы выпрыгнуть из кресла и взлететь в небо.


Он знал, что Аз прекрасно знал о перемене в его запахе. Как его кожа стала слишком тугой, когда она произнесла его имя, как его член настойчиво терся о пуговицы брюк.


Он мог пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз она обращалась к нему по имени.


Мысль об этой руке привела его обратно к ее руке, сжимающей его грубо и сильно, именно так, как ему это нравилось…


Кассиан стиснул зубы и вдохнул свежий утренний воздух. Хотел, чтобы это его успокоило. Заставил себя сосредоточиться на сладкой песне утреннего ветра. Ветер вокруг Велариса всегда был ласковым. Не то что злобная, неумолимая госпожа, правившая вершинами Иллийреи.


Аз усмехнулся, ветер зашевелил пряди его темных волос.


— Вам двоим здесь нужен сопровождающий?


Да, Нет, Да.


— Я думал, что ты…


Аз одарил его лукавой улыбкой.


— Я не совсем уверен, что я подойду.


Кассиан отмахнулся от него.


— Удачи тебе сегодня.


Аз скоро уедет, чтобы начать шпионить за Бриаллин — Фейра решила это прошлой ночью. Хотя Рис и попросил Кассиана разобраться с человеческими королевами, шпионаж за Азом.


Карие глаза Азриэля блеснули. Он сжал плечо Кассиана, его рука была теплой тяжестью против холода.


— И тебе удачи.

***

Кассиан не знал, почему надеялся, что Неста выйдет на спарринг-ринг с ним сегодня. Она сидела задницей прямо на том же камне, что и накануне, и не двигалась.


К тому времени, как Мор появилась, чтобы отвезти их в лагерь, он сумел взять себя в руки настолько, что перестал думать о том, как будут чувствовать руки Несты, и начал думать о том, что они будут покрывать сегодня. Он планировал задержать урок на час, а затем оставить ее в старом доме матери Риса, пока он будет делать стандартную проверку состояния иллирийских военных отрядов, восстанавливающих свои ряды.


Он не стал упоминать, что они, возможно, скоро полетят в бой, в зависимости от того, что узнает Аз.


Он также не сказал Несте ничего из этой информации. Особенно насчет Эриса. Она совершенно ясно выразила свое презрение к Дворам фейри. И будь он проклят, если даст ей еще одно словесное оружие против него, так как она, скорее всего, увидит его насквозь и поймет, что он знает, что все эти политические интриги и планы были далеко за пределами его возможностей.


Он также не позволил себе задуматься, разумно ли оставлять ее здесь одну хотя бы на час.


— Значит, мы снова вернулись к этому? — спросил Кассиан, не обращая внимания на то, что каждый мудак в лагере наблюдал за ним. За ними… за ней.


Неста ковыряла ногти, пряди ее заплетенных в косу волос свободно развевались на ветру. Она поджала колени, стараясь согреться.


— Ты перестанешь мерзнуть, если встанешь и пошевелишься.


Она только положила одну лодыжку на другую.


— Если ты хочешь сидеть на этом камне и мерзнуть следующие два часа, давай.


— Хорошо.


— Хорошо.


— Хорошо.


— Хорошо сказано, Нес. — Он бросил ей насмешливую улыбку, которая, как он знал, заставила ее покраснеть, и зашагал к центру тренировочной площадки. Он остановился в его сердце, позволяя дыханию взять верх.


Когда она не ответила, он позволил себе погрузиться в это спокойное, устойчивое место в своем сознании, позволил своему телу начать серию движений, которые он выполнял в течение пяти столетий подряд.


Первые шаги должны были напомнить его телу, что оно вот-вот начнет работать. Потягиваясь и дыша, концентрируясь на всем, от пальцев ног до кончиков крыльев. Пробуждая все мышцы. Только сейчас это было труднее.


Кассиан подчинился инстинкту, движению и дыханию, лишь смутно осознавая, что женщина наблюдает за ним с камня.


Продолжай протягивать руку.

***

Кассиан тяжело дышал спустя час. Неста, к его удовлетворению, застыла от холода.


Но она не двигалась. Даже не сдвинулась во время упражнений.


Вытирая пот со лба, он заметил, что ее губы приобрели синий оттенок. Неприемлемо.


Он указал на дом матери Риса.


— Иди и подожди там. У меня есть дела.


Она не сдвинулась.


Кассиан закатил глаза.


— Или ты сидишь здесь в течение следующего часа, или можешь пойти внутрь и согреться.


К счастью, в этот самый момент на лагерь налетел порыв ледяного ветра, и Неста направилась к дому.


Внутри действительно было тепло, в закопченном камине, занимавшем большую часть главной комнаты, потрескивал огонь. Должно быть, Фейра или Рис разбудили для них весь дом. Он придержал дверь для Несты, когда она вошла, уже потирая руки.


Неста медленно оглядела помещение: кухонный стол перед окнами, маленькая гостиная, занимавшая вторую половину комнаты, узкая лестница, которая вела в открытый коридор наверху и две спальни за ним. Одна из этих комнат была его с детства — первая спальня, первая ночь в помещении, которую он когда-либо проживал.


Этот дом стал первым настоящим домом. который он когда-либо имел. Он знал каждую царапину и занозу, каждую вмятину и ожог, все это сохранилось с помощью магии. Там, в выемке у основания перил-именно там он разбил себе голову, когда Рис схватил его во время одной из их бесчисленных драк. Вот это пятно на старой красной кушетке: именно тогда он пролил свой эль, когда они втроем были пьяны до полусмерти в их первую одинокую ночь в этом доме в возрасте шестнадцати лет — мать Риса уехала в Веларис на редкий визит к своему мэйту — и Кассиан был слишком глуп, чтобы знать, как его очистить. Даже Рис, покачиваясь от сочетания эля и ликера, не смог убрать пятно, его магия случайно заморозила его, вместо того, чтобы стереть. Они переставили подушки, чтобы скрыть его от матери, когда она вернулась на следующее утро, но она сразу же заметила его.


Возможно, это было как-то связано с тем, что они все еще были пьяны, выданные безжалостным иканием Аза.


Кассиан кивнул на кухонный стол.


— Раз уж ты так хорошо умеешь сидеть, почему бы тебе не устроиться поудобнее?


Когда она не ответила, он повернулся и увидел, что Неста стоит перед камином, крепко скрестив руки, и мерцающий свет пляшет на ее прекрасных волосах. Она даже не взглянула на него.


Она всегда стояла с такой неподвижностью. Даже как человек. Оно только усилилось, когда она стала Высшей Фейри.


Неста смотрела на огонь, словно он что-то шептал ее пылающей душе.


— На что ты смотришь? — спросил он.


Она моргнула, словно осознав, что он все еще здесь.


Полено в камине треснуло, и она вздрогнула.


Не от удивления, отметил он, а от ужаса. Страха.


Он перевел взгляд с нее на огонь. Куда она ушла на эти несколько минут? Какой ужас она пережила?


Ее лицо побледнело. И тени затуманили ее серо-голубые глаза.


Он знал это выражение. Он видел это и чувствовал так много раз, что потерял след.


— В деревне есть несколько магазинов, — предложил он, внезапно отчаявшись сделать хоть что-нибудь, чтобы избавиться от этой пустоты. — Если тебе не захочется сидеть здесь, можешь заглянуть в них…


Неста по-прежнему молчала. Поэтому он развернулся и молча вышел из дома.


Глава 9


Неста вошла в теплую лавочку от чего зазвенел колокольчик над дверью.


Полы были из свежей сосны, все отполированные и блестящие, такая же стойка занимала заднюю часть, открытая дверь за ней открывала заднюю комнату. Одежда для мужчин и женщин занимала все пространство, некоторые были выставлены на манекенах, другие аккуратно сложены вдоль выставочных столов.


По другую сторону прилавка появилась темноволосая женщина, ее заплетенные назад волосы блестели в свете ламп. Ее лицо было поразительным — элегантным и резким, контрастирующим с пухлыми губами. Ее угловатые глаза и светло-коричневая кожа наводили на мысль о наследии из другого региона, возможно, недавнем предке из Рассветного Двора. Свет в этих глазах был прямым. Ясным.


— Доброе утро, — сказала женщина твердым и откровенным голосом. — Я могу вам помочь?


Если она и узнала Несту, то не подала виду. Неста жестом указала на свою боевую кожу.


— Я ищу что-нибудь потеплее. Холод просачивается через форму.


— А, — сказала женщина, глядя на дверь и пустую улицу за ней. Боится, что кто-нибудь может увидеть ее здесь? Или ждет другого клиента? — Все воины такие гордые глупцы, что никогда не пожалуются на холодную кожу. Они утверждают, что им вполне тепло.


— Тепло, — призналась Неста, часть ее, улыбалась на то, как женщина сказала с гордостью «глупцы». Как будто она разделяла мнение Несты не обращать внимания на мужчин в лагере. — Но меня все равно пробирает холод.


— Хммм. — Женщина отодвинула перегородку на прилавке и вошла в салон. Она оглядела Несту с головы до ног. — Я не торгую боевым снаряжением, но мне интересно, смогли бы мы сделать кожаную куртку на флисовой подкладке, — она кивнула в сторону улицы. — Как часто вы тренируетесь?


— Я не тренируюсь. Я… — Неста с трудом подбирала нужные слова. Честно говоря, она вела себя как жалкая задница. — Я лишь наблюдаю, — сказала она чуть жалобно.


Глаза женщины сверкнули.


— Вас привезли сюда против воли?


Это было не ее дело.


— Это часть моих обязанностей перед Ночным Двором.


Ей хотелось посмотреть, не станет ли женщина совать нос в чужие дела, не узнает ли она ее на самом деле. Если бы она осудила ее за жалкую трату жизни.


Женщина наклонила голову, ее коса скользнула через плечо простого домотканого платья. Ее крылья дернулись, и это движение привлекло внимание Несты. По ним бежали шрамы… необычные для фейри. Азриэль и Люсьен были одними из немногих, кто носил шрамы, оба от травм настолько ужасных, что Неста никогда не осмеливалась спрашивать подробности. За что эта женщина их получила…


— Мне подрезали крылья, — сказала женщина. — Мой отец был… сторонником традиций. Он считал, что женщины должны служить своим семьям и быть прикованы к своим домам. Я была не согласна. В конце концов он победил.


Резкие, короткие слова. Мать Риса, как однажды сказала ей Фейра, была почти обречена на такую судьбу. Только приезд отца остановил эту вырезку. Она была раскрыта как его мэйт, и потерпела этот несчастный союз в основном из благодарности за свои невредимые крылья.


Никто, казалось, не был там, чтобы спасти эту женщину.


— Мне очень жаль. — Неста переступила с ноги на ногу.


Женщина махнула тонкой рукой.


— Это не имеет никакого значения сейчас. В этом магазине я так занята, что иногда забываю, что вообще умею летать.


— Ни один целитель не может их вылечить?


Ее лицо напряглось, и Неста пожалела о своем вопросе.


— Это чрезвычайно сложно — все соединяющие мышцы, нервы и окончания. За исключением Высшего Лорда Рассвета, я не уверена, что кто-то сможет справиться с этим. — Тесан, вспомнила Неста, был мастером исцеления-Фейра несла его силу в своих венах. Он предложил использовать его, чтобы вывести Элейн из ступора после того, как она стала Высшей Фейри.


Неста прогнала воспоминание об этом бледном лице, пустых карих глазах.


— В любом случае, — быстро сказала женщина, — я могу навести справки у своих поставщиков о том, можно ли утеплить кожу. Это может занять несколько недель, возможно, месяц, но я пошлю весточку, как только услышу.


— Все в порядке. Спасибо, — Несту пронзила мысль. — Я… Сколько это будет стоить? — У нее не было денег.


— Вы работаете на Высшего Лорда, не так ли? — Женщина снова наклонила голову. — Я могу послать счет Веларису.


— Они… — Неста не хотела признаваться, как низко она пала-не перед этой незнакомкой.


— Вообще-то мне не нужна теплая одежда.


— Я думала, Рисанд хорошо вам платит.


— Он знает, но я… — Если женщина могла быть откровенной, то и она могла. — Я сокращена.


Любопытство затопило глаза женщины.


— Почему?


Неста напряглась.


— Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы сказать тебе это.


Женщина пожала плечами женщина.


— Все в порядке. Я все еще могу навести справки. Определить цену. Если вам там холодно, вы не должны страдать. — Она многозначительно добавила: — Не важно, что подумает Высший Лорд.


— Я думаю, он предпочел бы, чтобы Кассиан сбросил меня вон с той скалы.


Женщина фыркнула и протянула руку к Несте.


— Меня зовут Эмери.


Неста взяла ее за руку и с удивлением обнаружила, что ее хватка стала железной.


— Неста Арчерон.


— Я знаю, — сказала Эмери, отпуская руку Несты. — Ты убила короля Хэйберна.


— Да. — Этого нельзя было отрицать. И она не могла заставить себя солгать, что ни капельки не гордится этим.


— Хорошо. — Улыбка Эмери была опасной красоты. Она снова сказала: — Хорошо. — В этой женщине была сталь. Не только в прямой спине и подбородке, но и в глазах.


Неста повернулась к двери и замерла в ожидании, не зная, что делать с неприкрытым одобрением того, на что многие смотрели либо с благоговением, либо со страхом, либо с сомнением.


— Спасибо за помощь.


Так странно говорить вежливые, нормальные слова. Странно желать сказать их, да еще и незнакомому человеку.


Мужчины и женщины, дети, мечущиеся среди них, таращились на Несту, когда она вышла на улицу. Некоторые торопили своих детей. Она встретила их взгляды с холодным безразличием.


— Ты прав, что прячешь от меня своих детей, — хотелось ей сказать. — Я чудовище, которого ты боишься.

***

— Та же задача, что и вчера? — спросила Неста Клото вместо приветствия, все еще наполовину замерзшая после лагеря, который она покинула всего десять минут назад.


Кассиан почти не разговаривал по возвращении в дом матери Рисанда, его лицо было напряжено от того, с чем он имел дело в других иллирийских деревнях, и Морриган была такой же кислой, когда она появилась, чтобы рассеять их обратно в Дом Ветра. Кассиан высадил Несту на веранде, даже не попрощавшись, прежде чем повернулся к тому месту, где отряхивалась Мор. Через несколько секунд он уже нес белокурую красавицу на встречу свежему ветру.


Это не должно было ее беспокоить… видеть, как он улетает с другой женщиной на руках. Какая-то маленькая часть ее знала, что было даже отдаленно нечестно-чувствовать это сжимающее тело раздражение при виде всего этого. Она отталкивала его снова и снова, и у него не было причин полагать, что она хотела чтобы было по-другому. И она знала, что у него была история с Морриган, что они были любовниками давным-давно.


Она отвернулась от этого зрелища, войдя в Дом через столовую, где ее ждала миска какого-то супа из свинины с фасолью. Молчаливое предложение поесть.


Она только сказала Дому:


— Я не голодна, — прежде чем спуститься в библиотеку.


Теперь она ждала, пока Клото напишет ответ и протянет ей листок бумаги.


Неста прочитала, На Пятом уровне должны быть полки с книгами.


Неста выглянула из-за перил рядом со столом Клото, молча считая. Пятый был… очень далеко внизу. Не в пределах первого кольца истинной тьмы, а паря в полумраке над ним.


— Там ведь больше никто не живет, верно? Бриаксис не вернулся?


Зачарованная ручка Клото зашевелилась. Вторая записка гласила, Бриаксис никогда не причинит нам вреда.


— Почему?


Перо царапнуло по бумаге.


Я думаю, Бриаксис сжалился над нами. Мы видели, как наши кошмары стали явью еще до того, как пришли сюда.


Ей стоило больших усилий не смотреть на скрюченные руки Клото и не пытаться проникнуть сквозь тени под ее капюшоном.


Жрица добавила к записке:


Я могу перевести тебя на более высокий уровень.


— Нет, — хрипло сказала Неста. — Я справлюсь.


И на этом все закончилось. Час спустя, вся в пыли, Неста тяжело опустилась за пустой деревянный стол, нуждаясь в паузе.


На столе появилась та же миска супа из свинины и бобов.


Она посмотрела на далекий потолок.


— Я сказала, что не голодна.


Рядом с миской появилась ложка. И салфетка.


— Это абсолютно не твое дело.


Рядом с супом с глухим стуком опустился стакан воды.


Неста скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.


— С кем ты разговариваешь?


Легкий женский голос заставил Несту обернуться и застыть, когда она увидела жрицу в одеянии послушницы, стоящую между двумя ближайшими полками. Ее капюшон был откинут назад, и фейский свет плясал в густых медно-каштановых волосах. Ее большие бирюзовые глаза были такими же ясными и бездонными, как камень, обычно лежащий на капюшоне жрицы, а россыпь веснушек лежала на носу и щеках, как будто кто-то небрежно бросил их. Она была молода — почти как жеребенок, с ее тонкими, изящными конечностями. Высшие фейри, и все же …


Неста не могла объяснить, почему она чувствовала, что в ней есть что-то еще. Какая-то тайна скрывалась под милым личиком.


Неста жестом указала на суп и воду, но они исчезли. Она хмуро смотрела в потолок, на Дом, который имел наглость приставать к ней, а потом выставлять ее сумасшедшей. Но она сказала жрице:


— Я ни с кем не разговаривала.


Жрица держала в руках пять томов.


— Ты закончила на сегодня?


Неста бросила взгляд на тележку с не разложенными книгами, которую оставила.


— Нет. Я сделала перерыв.


— Ты проработала только на час.


— Я не знала, что кто-то следит за мной, — Неста позволила каждой капле неприятности отразиться на ее лице. Сегодня она уже разговаривала с одним незнакомцем, выполняя свою норму элементарной порядочности. Быть добрым ко второму было выше ее сил.


На послушницу это не произвело никакого впечатления.


— Не каждый день в нашей библиотеке появляется кто-то новый. — Она бросила книги в тележку Несты. — Это нужно разложить.


— Я не подчиняюсь послушницам.


Жрица выпрямилась во весь рост, что был немного выше среднего для женщин фейри. Потрескивающая энергия гудела вокруг нее, и сила Несты ворчала в ответ.


— Ты здесь для того, чтобы работать, — невозмутимо произнесла послушница. — И не только с Клото.


— Ты довольно непринужденно говоришь о своей верховной жрице.


— Клото не навязывает свой ранг. Она разрешает нам называть ее по имени.


— А как тебя зовут? — Она, конечно, пожалуется Клото на поведение этой дерзкой послушницы.


В глазах жрицы весело блеснули огоньки, словно она догадалась о плане Несты.


— Гвинет Бердара. — Необычно, что эти фейри используют фамилии. Даже Рис не пользовался ей, насколько знала Неста. — Но большинство зовут меня Гвин.


Этажом выше две жрицы молча прошли вдоль перил, склонив головы в капюшонах и держа в руках книги. Хотя Неста могла поклясться, что одна из них посмотрела на них.


Гвин проследила за ее взглядом.


— Это Рослин и Дейдра.


— Откуда ты знаешь? — В капюшонах они казались почти одинаковыми, если не считать рук.


— По запахам, — просто ответила Гвин и повернулась к книгам, которые оставила в тележке. — Ты планируешь разложить их на полки, или мне нужно отнести их в другое место?


Неста устремила на нее равнодушный взгляд. Живя здесь, внизу, жрицы, скорее всего, не знали, кто она. То, что она сделала. Какую силу она несла.


— Я сделаю, — процедила Неста сквозь стиснутые зубы.


Гвин заправила волосы за изогнутые уши. Веснушки усеяли и ее руки, словно брызги ржавчины. Если следы травмы и сохранились, то все улики были скрыты ее одеждой.


Но Неста хорошо знала, какими невидимыми могут быть раны. Как они могли оставить шрамы так же глубоко и сильно, как любое физическое повреждение.


И только ради этого напоминания Неста сказала более мягко:


— Я сделаю это прямо сейчас.


Гвин отметила перемену.


— Мне не нужна твоя жалость. — Слова были резкими, такими же ясными, как ее бирюзовые глаза.


— Это была не жалость.


— Я здесь уже почти два года, но еще не настолько оторвался от мира, чтобы не замечать, когда кто-то вспоминает, зачем я здесь, и меняет свое поведение. — Рот Гвин сжался в тонкую линию. — Я не нуждаюсь в том, чтобы со мной нянчились. Только разговаривали как с человеком.


— Сомневаюсь, что тебе понравится то, как я разговариваю с большинством людей, — сказала Неста.


Гвин фыркнула.


— Попробуй…


Неста снова посмотрела на нее из-под опущенных бровей.


— Убирайся с моих глаз.


Гвин ухмыльнулась, широко и ярко, показав почти все зубы и заставив глаза сверкнуть так, как знала Неста, никогда не сверкали ее собственные.


— О, ты молодец. — Гвин снова повернулась к стеллажам. — Прекрасно. — Она исчезла во мраке.


Неста долго смотрела ей вслед, гадая, не померещилось ли ей все это. Две дружеские беседы за один день. Она понятия не имела, когда такое случалось в последний раз.


Мимо проплыла еще одна жрица в капюшоне и приветственно кивнула Несте.


Вокруг нее воцарилась тишина, словно Гвин была летней бурей, которая ворвалась и испарилась в одно мгновение. Вздохнув, Неста собрала книги, которые Гвин оставила в тележке.


***

Несколько часов спустя, пыльная, измученная и, наконец, голодная, Неста стояла перед столом Клото и говорила:


— Та же задача и завтра?


Клото написала:


Разве ты не довольна своей работой.


— Была бы, если бы твои помощники не командовали мной, как слугой.


Гвинет упомянула, что встречалась с вами раньше. Она работает на Мерриллу, мою правую руку, очень требовательного ученого. Если просьбы Гвинет были резкими, то это было связано с неотложным характером работы, которую она выполняла.


— Она хотела, чтобы я разложила ее книги по полкам.


Они нужны другим ученым. Но я не собираюсь объяснять поведение своих послушников. Если вам не понравилась просьба Гвинет, вы должны были сказать об этом. Ей.


Неста ощетинилась.


— Я так и сделала. Она часть работы.


Некоторые могут сказать то же самое о вас.


Неста скрестила руки на груди.


— Некоторые могут.


Она могла бы поспорить, что Клото улыбается под своим капюшоном, но жрица написала:


У Гвинет, как и у тебя, есть своя история храбрости и выживания. Я бы попросила, чтобы вы были помягче с ней.


Кислота, которая ощущалась ужасно похожей на сожаление, горела в венах Несты. Она отодвинула его в сторону.


— Принято к сведению. И прекрасной работы.


Клото только написала:


Спокойной ночи, Неста.


Неста поднялась по ступенькам и вошла в Дом. Ветер, казалось, стонал по коридорам, отвечая только ворчанием ее желудка.


Частная библиотека была, к счастью, пуста, когда она вошла в двойные двери, мгновенно расслабившись при виде всех этих книг, теснившихся рядом, и заката над городом внизу, Сидры, живой золотой ленты. Сидя за столом у окна, она обратилась к Дому:


— Я уверена, что ты не сделаешь этого сейчас, но я бы хотела этот суп.


Ничего. Она вздохнула, глядя в потолок. Фантастически.


Ее желудок скрутило, как будто он сожрет ее органы, если она не поест в ближайшее время.


Она добавила напряженно:


— Пожалуйста.


Появился суп, рядом со стаканом воды. Затем последовали салфетка и столовое серебро. В камине заревел огонь, но она быстро сказала:


— Нет нужды.


Он потух, но фейский свет в комнате вспыхнул ярче.


Неста потянулась за ложкой, когда появилась тарелка со свежим хрустящим хлебом. Как будто в Доме суетилась наседка.


— Спасибо, — сказала она в тишине и углубилась в чтение.


Огни фейского света моргнули один раз, как бы говоря: Пожалуйста.


Глава 10


Неста ела до тех пор, пока не смогла втиснуть в себя еще один кусочек, накладывая себе третью часть супа. Дом, казалось, был более чем счастлив услужить ей и даже предложил ей кусок двойного шоколадного торта на десерт.


— Это одобрено Кассианом? — Она взяла вилку и улыбнулась сочному тортику.


— Конечно, нет, — сказал он с порога, и Неста, нахмурившись, обернулась. Он кивнул в сторону торта. — Но ешь…


Она положила вилку.


— Чего тебе?


Кассиан осмотрел семейную библиотеку.


— Почему ты ешь здесь?


— Разве это не очевидно?


Его ухмылка блеснула в полумраке.


— Очевидно только то, что ты разговариваешь сама с собой.


— Я разговариваю с Домом. Что является значительным шагом вперед по сравнению с разговорами с тобой.


— Не дерзит?


— Вот именно.


Он фыркнул.


— Я вхожу. — Он прошелся по комнате, разглядывая торт, к которому она так и не притронулась. — Ты действительно… разговариваешь с Домом?


— Разве ты с ним не разговариваешь? Он слушает меня, — настаивала она.


— Конечно. Он заколдован.


— Он даже приносил еду в библиотеку без приглашения.


Он поднял брови.


— Почему?


— Я не знаю, как работает твоя волшебная магия.


— Ты… сделала что-нибудь, чтобы заставить его действовать таким образом?


— Если ты говоришь, как Дэвлона и спрашиваешь, занималась ли я колдовством, ответ-нет.


Кассиан усмехнулся.


— Это не то, что я имел в виду, но ладно. Ты нравишься Дому. Поздравляю. — Она зарычала, и он наклонился над ней, чтобы взять вилку. Она напряглась от его близости, но он ничего не сказал, закинул кусок торта в рот. Он издал гул удовольствия, который прошел по ее костям. А потом еще кусочек.


— Это было моим, — проворчала она, глядя на него снизу вверх, пока он продолжал есть.


— Тогда забери его у меня, — сказал он. — Достаточно простого обезоруживающего маневра, учитывая, что мое равновесие сейчас нарушено и я отвлекся на этот восхитительный торт.


Она сердито посмотрела на него.


Он съел третий кусочек.


— Вот чему ты научишься на уроках со мной, Нес. Твои угрозы были бы куда более убедительными, если бы ты могла их чем-то подкрепить…


Она забарабанила пальцами по столу. Посмотрела на вилку в его руках и представила, как вонзает ее ему в бедро.


— Ты тоже можешь это сделать, — сказал он, читая направление ее взгляда. — Я мог бы научить тебя превращать что угодно в оружие. Даже вилку.


Она оскалила зубы, но Кассиан лишь со скрежетом положил вилку и вышел, оставив ей недоеденный торт.

***

Неста читала восхитительно эротический роман, который нашла на полке в частной библиотеке, пока ее веки не стали такими тяжелыми, что только железная воля могла удержать их открытыми. Именно тогда она поплелась по коридору в свою спальню и рухнула в постель, не потрудившись переодеться, прежде чем растянуться на матрасе.


Она проснулась, замерзая в темноте ночи, проснулась достаточно, чтобы снять кожаную форму, и забраться под простыни, стуча зубами.


Мгновение спустя в камине вспыхнул огонь.


— Никакого огня, — приказала она, и он снова исчез.


Она могла бы поклясться, что ее охватило робкое любопытство. Дрожа, она ждала, когда простыни нагреются до температуры ее тела.


Прошли долгие минуты, а потом кровать нагрелась. Не от ее собственного обнаженного тела, а от какого-то заклинания. Сам воздух тоже потеплел, как будто кто-то глубоко выдохнул в пространство тепло.


Ее тряска прекратилась, и она уютно устроилась в тепле.


— Спасибо, — пробормотала она.


Единственным ответом Дома было задвинуть все еще открытые шторы. К тому времени, как они закончили раскачиваться, она снова заснула.

***

Элейн украли. Хэйберн. Котел, который видел, что Неста наблюдает за ним, и наблюдал за ней в свою очередь. Заметил, как она гадала на костях и камнях, и заставил ее пожалеть об этом.


Она сделала это. Навлекла на них это. Прикосновение к ее силе, обладание ею сделали это, и она никогда не простит себя, никогда…


Элейн наверняка будет мучиться, разрывая на части тело и душу.


Трещина расколола мир.


Отец стоял перед ней со сломанной шеей. Ее отец, с его мягкими карими глазами, любовь к ней все еще сияла в них, когда их свет угасал…


Неста резко проснулась, ее охватила тошнота, когда она вцепилась в простыни.


Глубоко в ее животе, в ее душе что-то извивалось и извивалось, ища выход, ища путь в мир…


Неста оттолкнула его. Растоптала ее силу. Захлопнула все мыслимые двери, какие только могла.


Сон, сказала она. Сон и воспоминания. Уходите.


Ее сила запротестовала в венах, но повиновалась.


В постели стало так жарко, что Неста сбросила простыни, прежде чем протереть ладонями мокрое от пота лицо.


Ей нужно было выпить. Нужно было что-нибудь, чтобы смыть это.


Она быстро оделась, почти не чувствуя своего тела. Не совсем заботясь о том, сколько сейчас времени и где она находится, думая только о препятствии между ней и этим залом удовольствий.


Дверь на десять тысяч ступеней была уже открыта, свет в зале потускнел почти до темноты. Она подошла, шаркая сапогами по камням, и оглянулась, чтобы убедиться, что за ней никто не идет.


Дрожащими руками она начала спуск.


Круг за кругом.


Я полюбил тебя с первого мгновения, когда обнял.


Вниз, вниз, вниз.


Этот древний Котел открыл один глаз и уставился на нее. Чтобы прижать ее к месту.


Котел тащил ее в себя, в бездну Мироздания, забирая и забирая ее, безжалостно, несмотря на ее крики…


Круг и спуск вниз, точно так же, как она была втянута Котлом, раздавлена его ужасной силой…


К горлу подступила тошнота, а вместе с ней и сила, и нога соскользнула.


У нее было всего мгновение, чтобы схватиться за стену, но слишком поздно. Ее колени ударились о ступеньки, лицо ударилось секундой позже, а затем она начала падать, ударяясь о стену, рикошетя и падая вниз шаг за шагом.


Она вслепую выбросила вперед руку, впиваясь ногтями в камень. Искры взорвались, когда она вскрикнула и удержалась.


Мир перестал двигаться. Ее тело остановилось.


Растянувшись на ступеньках, вцепившись рукой в камень, она тяжело дышала, делая большие резкие вдохи, которые резали с каждым вдохом. Она закрыла глаза, наслаждаясь тишиной, полным отсутствием движения.


И в тишине наступила боль. Лающая, блеющая боль пронзила каждую часть ее тела.


Медный привкус крови наполнил ее рот. Что-то влажное и теплое скользнуло по ее шее. Принюхавшись, она поняла, что это кровь.


И ее ногти, вцепившиеся в каменные ступени…


Неста моргнула, глядя на свою руку. Она видела искры.


Ее пальцы были погружены в камень, камень светился, как будто освещенный внутренним пламенем.


Задыхаясь, она отдернула руку, и камень потемнел.


Но отпечатки пальцев остались: четыре борозды на верхней ступеньке, единственное отверстие в том месте, куда она надавила большим пальцем.


Ледяной страх заполнил ее. Она упала на разбитые ноги, колени застонали, когда она поднялась вверх. Подальше от отпечатка руки, навеки высеченного в камне.

***

— Так кто же выиграл бой? — спросил Кассиан на следующее утро, когда она сидела на своем камне и наблюдала за его упражнениями.


За завтраком он не спросил ее ни о синяке под глазом, ни о порезе на подбородке, ни о том, как неловко она двигалась. Как и Мор, когда она приехала. То, что синяки и порезы остались, говорило Несте о том, насколько тяжелым было падение, но как Высшая фейри, с ее улучшенным исцелением, они уже исчезали.


Если бы она была человеком такое падение, подумала она, могло бы убить ее. Возможно, у этого тела фейри были свои преимущества. Быть человеком, быть слабым в этом мире монстров-смертный приговор. Ее тело Высшей фейри было ее лучшим шансом на выживание.


Кассиан смог вытерпеть всего час. Он стоял в центре ринга, тяжело дыша, пот струился по его лицу и шее.


— Какой бой? — Она осмотрела свои искалеченные ногти. Даже с помощью … что бы она ни выбросила, чтобы поймать себя, ее ногти потрескались. Она не позволила себе назвать то, что исходило из нее, не позволила себе признать это. К рассвету это было задушено и подчинено.


— Тот, что произошел между тобой и лестницей.


Неста бросила на него свирепый взгляд.


— Я не понимаю, о чем ты говоришь.


Кассиан снова начал двигаться, вытаскивая меч и проделывая серию движений, которые, казалось, были рассчитаны на то, чтобы разрубить человека надвое.


— Знаешь, в три часа ночи ты выходишь из своей комнаты, чтобы напиться до чертиков в городе, и так спешишь одолеть ступеньки, что падаешь с них добрых тридцать раз, прежде чем успеваешь остановиться.


Видел ли он ступеньку? Отпечаток руки?


Она потребовала:


— Откуда ты это знаешь?


Он пожал плечами.


— Ты за мной следишь? — Прежде чем он успел ответить, она выплюнула: — Ты следил и не пришел на помощь?


Кассиан снова пожал плечами.


— Ты перестала тогда уже падать. Если бы ты продолжала в том же духе, кто-нибудь в конце концов пришел бы, чтобы поймать тебя, прежде чем ты достигнешь дна.


Она зашипела на него.


Он только ухмыльнулся и поманил ее рукой.


— Хочешь присоединиться ко мне?


— Я должна столкнуть тебя с этой лестницы.


Кассиан одним изящным движением убрал меч за спину. Пятьсот лет тренировок — должно быть, он столько раз вытаскивал и убирал меч в ножны, что это было уже рефлекторно.


— Ну? — потребовал он, и в его голосе послышались нотки раздражения. — Если у тебя такие славные синяки, ты можешь с таким же успехом утверждать, что это результат тренировки, а не жалкого падения. — И добавил: — Сколько ступенек ты преодолела на этот раз?


Шестьдесят шесть. Но Неста сказала:


— Я не тренируюсь.


На краю ринга мужчины снова наблюдали за ними. Сначала они наблюдали за Кассианом, частично с благоговением, а частично с тем, что она могла только предположить, было завистью. Никто не двигался так, как он. Никто даже и близко не мог с ним сравниться. Но теперь их взгляды стали веселыми — насмешливыми.


Однажды, в прошлом году, она могла бы подойти к этим мужчинам и разорвать их на части. Возможно, она позволила проявиться частичке этой ужасной силы внутри нее, чтобы они действительно поверили, что она ведьма и может проклясть их и тысячи поколений их потомков, если они снова оскорбят Кассиана.


Неста вытянула ноги и оперлась ушибленными ладонями о камень.


— Наслаждайся своими упражнениями.


Кассиан ощетинился. Но протянул руку.


— Пожалуйста.


Она никогда не слышала, чтобы он произносил это слово. Между ними была перекинута веревка. Он пойдет ей навстречу — пусть она выиграет битву за власть, признает свое поражение, если только сойдет со скалы.


Она уговаривала себе встать и взять эту протянутую руку.


Но она не могла. Не могла заставить свое тело подняться.


Его карие глаза умоляюще блестели в лучах утреннего солнца, ветер играл в его темных волосах. Как будто он был сделан из этих гор, соткан из ветра и камня. Он был так красив. Не так, как Азриэль и Рис. Дикий и безжалостный.


Впервые увидев Кассиана, она не могла отвести от него глаз. Она чувствовала себя так, словно всю жизнь провела в окружении мальчиков, а потом вдруг появился мужчина… Все в нем излучало эту уверенную, высокомерную мужественность. Это было опьяняюще и ошеломляюще, и все, чего она хотела, все, чего она хотела в течение стольких месяцев, — это прикоснуться к нему, почувствовать его запах, вкус. Приблизиться к этой силе и бросить все, что у нее было, против нее, потому что она знала, что он никогда не сломается, никогда не дрогнет, никогда не отступит.


Но свет в его глазах потускнел, когда он опустил руку.


Она заслужила его разочарование. Заслужила его негодование и отвращение. Даже если он вырезал из нее что-то жизненно важное.


— Тогда завтра, — сказал Кассиан. Он не разговаривал с ней до конца дня.


Глава 11


Двери частной библиотеки были заперты. Неста дернула за ручку, но дверь не открылась.


— Открой эту дверь, — тихо сказала она.


Дом проигнорировал ее.


Она снова взялась за ручку и толкнула дверь плечом. — Открой эту дверь.


Ничего.


Она продолжала колотить плечом в дверь. — Немедленно открой эту дверь.


Дом отказался повиноваться.


Она стиснула зубы, тяжело дыша. У нее было гораздо больше книг, чем вчера, так как жрицы, очевидно, услышали от Гвин, что Неста будет их посыльной.


Поэтому они начали сбрасывать свои тома на ее тележку, а некоторые просили ее также принести книги. Неста прислушалась к ним, хотя бы потому, что поиск нужных книг привел ее к новым местам в библиотеке и занял ее мысли, но к тому времени, когда часы пробили шесть, она была измучена, испачкана пылью и голодна. Она проигнорировала сэндвич, который Дом приготовил для нее днем, и это, очевидно, разозлило Дом настолько, что теперь он отказывался позволить ей войти в частную библиотеку.


— Все, что мне нужно, — выдавила Неста, — это хорошая горячая еда и хорошая книга. Пожалуйста.


Ничего. Совсем ничего.


— Прекрасно. — Она бросилась вниз по коридору. Только голод привел ее в столовую, где она нашла Кассиана в середине трапезы и Азриэля сидящего напротив брата.


Лицо Говорящего с тенями было серьезным, глаза настороженными. Кассиан, сидевший к ней спиной, только напрягся, без сомнения, встревоженный ее запахом или ритмом шагов.


Она молча направилась к стулу, стоявшему на середине стола. Когда она добралась до своего места, появились сервировка и разложенная еда. У нее было такое чувство, что если она возьмет тарелку и уйдет, она исчезнет из ее рук еще до того, как она доберется до двери.


Неста молча скользнула на свое место, взяла вилку, и вонзила ее в филе говядины с жареной спаржей.


Кассиан откашлялся и сказал Азриэлю,


— Как долго тебя не будет?


— Я не знаю. — Говорящий с тенями взглянул на нее, прежде чем он добавил: — Васса была права, подозревая что-то смертельно неладное. Там все настолько опасно, что для меня было бы разумнее оставить свою базу здесь, в Доме, и смотаться туда-сюда.


Любопытство укусило глубоко, но Неста ничего не сказала. Васса — она не видела заколдованную человеческую королеву с тех пор, как закончилась война. С тех пор как молодая женщина попыталась поговорить с ней о том, каким замечательным был отец Несты, как он был настоящим отцом для нее, помог ей и завоевал эту временную свободу, и так далее, и так далее, пока кости Несты не начали кричать, чтобы она ушла, ее кровь закипала при мысли, что ее отец нашел в себе мужество для кого-то другого, кроме нее и ее сестер. Что он был отцом, в котором она нуждалась, но для кого-то другого. Он позволил их матери умереть, отказавшись послать свой торговый флот на поиски лекарства для нее, впал в нищету и оставил их голодать, но решил сражаться за эту незнакомку? За эту ничтожную королеву, рассказывающую печальную историю о предательстве и потерях?


Что-то глубоко внутри Несты шевельнулось, но она не обратила на это внимания, отодвинула его как можно дальше, не отвлекаясь ни на музыку, ни на секс, ни на вино. Она сделала глоток воды, давая ей остыть горлу и животу, и решила, что этого должно быть достаточно.


— А что сказал об этом Рис? — спросил Кассиан с набитым ртом.


— Как ты думаешь, кто настоял на том, чтобы я не рисковал базой там?


— Защищающий ублюдок, — в словах Кассиана прозвучала нотка нежности.


Снова наступила тишина. Азриэль кивнул Несте.


— Что с тобой случилось?


Она знала, что он имел в виду: синяк под глазом, который наконец-то почти исчез. Ее руки и подбородок зажили, как и синяки на теле, но синяк под глазом стал зеленоватым. К завтрашнему утру он полностью исчезнет.


— Ничего, — ответила она, не глядя на Кассиана.


— Она упала с лестницы, — сказал Кассиан, тоже не глядя на нее.


Азриэль специально долго молчал, прежде чем спросил:


— Кто-то… толкнул тебя?


— Придурок, — прорычал Кассиан.


Неста оторвала взгляд от тарелки и заметила веселье во взгляде Азриэля, хотя на его чувственных губах не было улыбки.


— Я сказал ей сегодня утром: если она потрудится потренироваться, то, по крайней мере, сможет похвастаться синяками.


Азриэль спокойно отхлебнул воды.


— Почему ты не тренируешься, Неста?


— Я не хочу.


— Почему?


Кассиан пробормотал:


— Не тратьте свое дыхание, Азриэль.


Она пристально смотрела на него.


— Я не собираюсь тренироваться в этой жалкой деревушке.


Кассиан ответил ей свирепым взглядом.


— Ты получила приказ. Ты знаешь последствия. Если ты не слезешь с этого гребаного камня к концу этой недели, то что будет дальше, будет зависеть не от меня.


— Так ты будешь болтать со своим драгоценным Высшим Лордом? — промурлыкала она. — Большой, сильный воин нуждается в совете могучего Рисанда на счет тренировок?


— Не смей, мать твою, говорить о Рисе в таком тоне, — прорычал Кассиан.


— Рис-придурок, — огрызнулась Неста. — Он высокомерный, заносчивый придурок.


Азриэль откинулся на спинку стула, глаза его горели гневом, но он ничего не сказал.


— Бред собачий, — выплюнул Кассиан, сифоны на тыльной стороне его ладоней горели рубиновым пламенем. — Ты же знаешь, что несешь бред собачий, Неста.


— Я ненавижу его, — закипела она.


— Хорошо. Он тоже тебя ненавидит, — парировал Кассиан. — Все, блядь, тебя ненавидят. Ты этого хотела? Поздравляю, у тебя получилось.


Азриэль глубоко вздохнул.


Слова Кассиана обрушились на нее один за другим. Ударь ее где-нибудь низко и мягко, и ударь сильно. Ее пальцы сжались в кулаки, царапая по столу, когда она бросила ему в ответ:


— И я полагаю, теперь ты скажешь мне, что ты единственный человек, который не ненавидит меня, и я должна чувствовать что-то вроде благодарности и согласиться тренироваться с тобой.


— Теперь я говорю тебе, что с меня хватит.


Слова грохотали между ними. Неста моргнула-единственный признак удивления, который она позволила себе.


Азриэль напрягся, как будто тоже удивился.


Но она напала на Кассиана прежде, чем он успел продолжить.


— Значит ли это, что ты тоже перестал задыхаться? Потому что какое это будет облегчение-знать, что ты наконец понял намек.


Мускулистая грудь Кассиана тяжело вздымалась.


— Если хочешь рвать себя на части, давай. Разрушай все, что хочешь. — Он встал, недоедая. — Обучение должно было помочь тебе. И не быть наказанием.


— Я же сказала тебе: я не буду тренироваться в этой жалкой деревне.


— Прекрасно. — Кассиан вышел, его громкие шаги затихли в коридоре.


Оставшись наедине с Азриэлем, Неста оскалила зубы.


Азриэль наблюдал за ней с холодным спокойствием, сохраняя полную неподвижность. Как будто он видел все в ее голове. Ее разбитое сердце.


Она не могла этого вынести. Поэтому она встала, откусив от еды всего два кусочка, и тоже вышла из комнаты.


Она вернулась в библиотеку. Огни горели так же ярко, как и днем, и несколько задержавшихся жриц бродили по уровням. Она нашла свою тележку, снова заполненную книгами, которые нужно было поставить на полку.


Никто не заговорил с ней, и она ни с кем не заговорила, когда начала работать, и только ревущая тишина в ее голове составляла компанию.


***

Амрен ошибалась. Продолжать протягивать руку было полной ерундой, когда человек, которому она была протянута, мог укусить достаточно сильно, чтобы оторвать пальцы.


Кассиан сидел на плоской вершине горы, на которой был построен Дом Ветра, и смотрел вниз, на тренировочную площадку под открытым небом. Над головой мерцали звезды, и свежий осенний ветерок, шепчущий о смене листьев и прохладных ночах, проносился мимо него. Внизу, Веларис был золотым блеском, подчеркнутым вдоль Сидры радугой цвета.


Он никогда ни в чем не терпел неудачи. Только не так.


И он был так глупо отчаялся, так глупо надеялся, что не поверил, что она действительно откажется. До сегодняшнего дня, когда он увидел ее на том камне и понял, что она хотела встать, но увидел, как она подавила инстинкт. Смотрел, как она сжимает эту стальную волю над собой.


— Ты не из задумчивых.


Кассиан вздрогнул, резко повернув голову, чтобы увидеть Фейру, сидящую рядом с ним. Она болтала ногами в пустоте, ее золотисто-каштановые волосы трепал ветер, когда она заглянула в тренировочную яму.


— Ты прилетела?


— Рассеяла. Рис сказал, что ты «громко думаешь», — губы Фейры скривились в сторону. — Я решила посмотреть, что происходит.


Тонкая оболочка силы оставалась обернутой вокруг его Высшей Леди, невидимой невооруженным глазом, но сверкающей силой. Кассиан кивнул в ее сторону.


— Почему Рис до сих пор носит на тебе этот железный щит? — Он был достаточно силен, чтобы охранять весь Веларис.


— Потому что он заноза в заднице, — сказала Фейра, но мягко улыбнулась. — Он все еще учится, как это работает, а я все еще не придумала, как от него освободиться. Но теперь, когда королевы вновь угрожают, а Берон в их числе, особенно если Кощей-их кукловод, Рис с радостью оставит все как есть.


— Все, что связано с этими королевами, — это чертова головная боль, — проворчал Кассиан. — Надеюсь, Аз поймет, что они на самом деле задумали. Или, по крайней мере, что задумали Бриаллин и Кощей.


Рис все еще обдумывал, что делать с требованиями Эриса. Кассиан полагал, что скоро получит приказы относительно этого. И тогда придется иметь дело с этим мудаком. От генерала к генералу.


— Часть меня боится того, что Азриэль найдет, — сказала Фейра, опершись на руки. — Завтра Мор снова отправляется в Валлахан. Меня это тоже беспокоит. Что она вернется с худшими новостями об их намерениях.


— Мы с этим разберемся.


— Ты говоришь, как настоящий генерал.


Кассиан постучал крылом по плечу Фейры-небрежный, ласковый жест. Тот, который он никогда не осмеливался сделать с женщинами любой иллирийской общины. Иллирийцы в хороший день сходили с ума по поводу того, кто и как прикасался к их крыльям, а прикосновение к крыльям вне спальни, тренировки или смертельного боя было огромным табу. Но Рису было все равно, а Кассиану нужен был контакт. Он понял, что всегда нуждается в физическом контакте. Вероятно, благодаря детству, проведенному с очень немногими из них.


Фейра, казалось, поняла его потребность в ободряющем прикосновении, потому что спросила:


— Насколько все плохо?


— Плохо, — это было все, что он смог заставить себя признать.


— Но она ходит в библиотеку?


— Сегодня вечером она вернулась в библиотеку. Насколько я знаю, она все еще там.


Фейра задумчиво хмыкнула, глядя на город. Его Высшая Леди выглядела так молодо — он всегда забывал, как молода она на самом деле, учитывая то, с чем она уже сталкивалась и чего достигла в своей жизни. В двадцать один год он все еще пил, дрался и трахался, не заботясь ни о чем и ни о ком, кроме своего стремления стать самым искусным иллирийским воином со времен самого Эналия. В двадцать один год Фейра спасла их мир, обрела мэйта и обрела истинное счастье.


— Неста сказала, почему она не будет тренироваться?


— Потому что она меня ненавидит.


Фейра фыркнула.


— Кассиан, Неста не ненавидит тебя. Поверь мне.


— Она, черт возьми, ведет себя именно так.


Фейра покачала головой.


— Нет. — Ее слова были настолько болезненными, что он нахмурился.


— Она тоже тебя не ненавидит, — тихо сказал он.


Фейра пожала плечами. От этого жеста у него заныло в груди.


— Какое-то время мне казалось, что нет. Но теперь я не знаю.


— Я не понимаю, почему вы двое не можете просто… — Он с трудом подбирал нужное слово.


— Ладить? Быть вежливыми? Улыбаться друг другу? — Смех Фейри был глухим. — Так было всегда.


— Почему?


— Понятия не имею. Я имею в виду, что так было всегда и с нами, и с нашей матерью. Ее интересовала только Неста. Она не обращала на меня внимания и видела в Элейн не более чем куклу, которую можно нарядить, но Неста принадлежала ей. Наша мать позаботилась, чтобы мы это знали. Или она просто так мало заботилась о том, что мы думаем или делаем, что не потрудилась скрыть это от нас. Что мать может так поступить со своими детьми … Но когда мы обнищали, когда я начала охотиться, стало еще хуже. Мать ушла, а отца не было. Он не был полностью с нами. Так что мы с Нестой всегда вцеплялись друг другу в глотки. — Фейра помрачнело. — Я слишком устала, чтобы вдаваться в подробности. Все это просто запутанная ситуация.


Кассиан воздержался от замечания, что обе сестры, казалось, нуждались друг в друге — что Неста, возможно, нуждалась в Фейре больше, чем она думала. И от упоминания о том, что эта неразбериха между двумя женщинами ранила его больше, чем он мог выразить.


Фейра вздохнула.


— Это мой длинный способ сказать, что если бы Неста ненавидела тебя … Я знаю, как она выглядит тогда, и она не ненавидит тебя.


— Она может начать ненавидеть, после всего, что я наговорил ей сегодня вечером.


— Азриэль ввел меня в курс дела, — Фейра снова погрустнела. — Я не знаю, что делать. Как ей помочь.


— Прошло три дня, а я уже не в себе, — сказал он.


Они сидели молча, ветер дул мимо них. Далеко внизу на Сидре собрался туман, и белые струйки дыма из бесчисленных труб поднимались ему навстречу.


— Так что же нам делать? — спросила Фейра.


Он не знал.


— Может быть, работы в библиотеке будет достаточно, чтобы вытащить ее из этого. — Но даже когда он произносил эти слова, они звучали фальшиво.


Фейра, по-видимому, согласилась.


— Нет, в библиотеке она может спрятаться в тишине и среди полок. Библиотека должна была уравновесить то, что дает обучение.


Он повел плечами.


— Ну, она сказала, что не будет тренироваться в этой жалкой деревушке, так что мы в тупике.


Фейра снова вздохнула.


— Похоже на то,


Но Кассиан сделал паузу. Моргнув, он посмотрел на тренировочный ринг перед собой.


— Что?


Он фыркнул и покачал головой.


— Я должен был догадаться.


Робкая улыбка расцвела на губах Фейры, и Кассиан наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. Он был всего в дюйме от ее лица, прежде чем его губы встретились с поцелованной ночью сталью.


Справа — щит.


— Такой уровень защиты просто безумие.


Она разгладила свой толстый кремовый свитер.


— Как и Рис.


Кассиан принюхался, безуспешно пытаясь уловить ее запах.


— Он скрывает твой запах?


Фейра усмехнулась.


— Все это часть одного и того же щита. Гелион не шутил, что он непроницаем.


И, несмотря ни на что, Кассиан улыбнулся в ответ. На него нахлынули воспоминания о том, как он встретил ее в столовой несколькими этажами ниже, эту девушку, которая станет его Высшей Леди. Тогда она была такой ужасно худой, с такими мертвыми глазами и замкнутой, что ему потребовалось все его самообладание, чтобы не полететь к Весеннему Двору и не разорвать Тамлина на куски.


Кассиан отмахнулся от этой мысли, сосредоточившись на откровении, открывшемся перед ним.


В последний раз. Он попробует в последний раз.


Глава 12


Неста стояла на тренировочном ринге на вершине Дома Ветра и хмурилась.


— Я думала, мы отправимся в Пристанище Ветра.


Кассиан подошел к веревочной лестнице, разложенной на земле, и выпрямил одну из перекладин.


— Планы изменились. — Сегодня утром, когда она вошла в столовую, на его лице не осталось и следа раскаленного гнева. Азриэль уже ушел, а Кассиан не сказал ни слова о том, почему он ушел. Что-то о королевах, судя по тому, что она слышала прошлой ночью.


Покончив с овсянкой, она поискала глазами Морриган, но та так и не появилась. И Кассиан привел ее сюда, не говоря ни слова по пути наверх.


Все тебя ненавидят. Слова задержались, как колокол, который не переставал звонить.


Он наконец-то пояснил,


— Мор вернулась в Валлахан, и Рис и Фейра заняты. Так что в Пристанище Ветра нас никто не доставит. Сегодня мы будем тренироваться здесь. — Он указал на пустое кольцо. Без каких-либо наблюдающих глаз. И добавил с резкой усмешкой, которая заставила ее сглотнуть,


— Только ты и я, Нес.



***

Неста вчера вечером сказала, что не будет тренироваться в деревне. Она говорила это много раз, понял Кассиан. Она не хотела тренироваться в этой жалкой деревушке.


Он должен был понять это еще несколько дней назад. В конце концов, он знал ее лучше.


Неста, возможно, и была готова встретиться лицом к лицу с самим королем Хэйберна, но она была чертовски горда. Казаться глупой, делать себя уязвимой — она скорее умрет. Лучше часами сидеть на ледяном камне на ледяном ветру, чем выглядеть дураком перед кем-либо, особенно перед высокомерными воинами, склонными насмехаться над любой женщиной, которая попытается сражаться, как они.


Для него не имело значения, где она будет тренироваться. До тех пор, пока она не начнет тренироваться.


Если она откажется сегодня, он не знает, что будет делать.


Утреннее солнце палило, обещая теплый день, и Кассиан снял кожаную куртку, прежде чем закатать рукав рубашки.


— Ну? — спросил он, поднимая глаза на ее лицо.


— Я …


От этого колебания его грудь невыносимо сжалась. Но он растоптал эту надежду, медленно складывая другой рукав. Интересно, заметила ли она, что его пальцы слегка дрожат?


Притворись, что все нормально. Не отпугивай ее.


Ей некуда было посадить эту красивую задницу. Он уже передвинул шезлонги, которые Амрен — а иногда и Мор — любили использовать для принятия солнечных ванн, пока он и другие тренировались.


Когда Неста осталась стоять в дверях, Кассиан поймал себя на том, что говорит:


— Давай заключим сделку


Ее глаза вспыхнули. Сделки с фейри не сулили ни чем хорошим. Он знал, что Фейра уже познакомила Несту с ними, когда ее сестра впервые приехала сюда. В качестве меры предосторожности. По настороженному взгляду Несты он понял, что она хорошо помнит предостережения Фейры: сделки фейри связаны магией и помечены чернилами на теле. Чернила не потускнеют, пока сделка не будет выполнена. И если сделка будет нарушена… магия может вызвать ужасную месть.


Кассиан сохранял небрежную позу.


— Если ты сейчас потренируешься час, я буду тебе должен.


— Мне не нужны твои услуги.


— Тогда назови свою цену. — Он изо всех сил старался успокоить бешено колотящееся сердце. — Час тренировок на все, что захочешь.


— Это глупая сделка для тебя, — Ее глаза сузились. — Я думала, ты генерал. Разве ты не должен хорошо вести переговоры?


Его губы изогнулись в улыбке. Она не боролась с ним.


— Для тебя у меня нет стратегии.


Она изучала его с непоколебимой сосредоточенностью.


— Все, что я захочу?


— Все, что угодно. Кроме того, что ты прикажешь мне упасть с неба и разбить голову о землю.


Она улыбнулась совсем не так, как он надеялся. Ее глаза превратились в осколки льда.


— Ты действительно веришь, что я способна на такое?


— Нет, — ответил он без колебаний.


Ее губы сжались. Как будто она ему не поверила. И… под глазами у нее были фиолетовые пятна. Как долго она работала в библиотеке прошлой ночью? Спрашивать, почему она так поздно легла, было бы неразумно. Он прибережет эту битву для другого раза. Возможно, через час.


Она снова оглядела его, и Кассиан заставил себя стоять неподвижно, казаться открытым и безобидным, а не таким, каким было его сердце в окровавленных, протянутых руках.


Наконец она сказала:


— Хорошо. Скажем так, это будет одолжение. Что бы я ни пожелала.


Допускать такое было опасно. Смертоносно. Глупо. Но он сказал:


— Да.


Он протянул руку. В последний раз.


Продолжай протягивать руку.


— Сделка. — Он встретил ее стальное выражение своим собственным. — Ты потренируешься со мной час, и я окажу тебе одну услугу, какую бы ты ни пожелала.


— Согласна. — Она вложила свою руку в его и крепко пожала.


Магия пронеслась между ними, и она ахнула, отпрянув.


Кассиан позволил этому грому ворваться в него, как бешеному бегу скачущих лошадей. Какой бы ни была ее сила, она сделала сделку еще более напряженной.


Он осмотрел свои руки, обнаженные предплечья, ища хоть какой-то намек на татуировку, помимо иллирийских, которые он носил на счастье и славу. Ничего.


Это должно было быть где-то.


Он снял рубашку и осмотрел мускулистый торс. Ничего.


Он подошел к узкому зеркалу, прислоненному к одному концу кольца, оставленному там, чтобы они могли изучать свою технику, тренируясь в одиночестве. Остановившись перед ним, Кассиан повернулся, глядя через плечо на свою татуированную спину.


Там, прямо в центре иллирийской татуировки, змеящейся по его позвоночнику, появилась новая татуировка. Восьмиконечная звезда, чьи компасные точки расходились резкими линиями вдоль и вверх по бороздке его спины, переплетаясь с иллирийскими знаками, давно нанесенными там чернилами. Восточная и западная точки звезды устремились прямо на его крылья, сливаясь в черное. Он знал, что такая же будет на спине у Несты. Он старался не думать о ее обнаженной коже, теперь отмеченной черными чернилами.


Но Неста не смотрела в зеркало.


Нет, она разглядывала его торс. Грудь, мышцы живота, голые руки. Пульс участился у нее на шее.


Он не осмеливался пошевелиться, не тогда, когда ее взгляд был прикован к v-образному изгибу мышц под поясом его брюк. Не тогда, когда ее глаза потемнели, а ресницы затрепетали, когда краска залила ее бледную кожу.


Его кровь закипела, кожа напряглась на костях и мышцах, как будто он мог чувствовать прикосновение ее серо-голубых глаз, как будто ее пальцы пробежали по его животу. Ниже.


Он знал, что лучше не делать дразнящих замечаний. Разозли ее, и она не только откажется тренироваться, со сделкой или без, но и перестанет так на него смотреть.


Ее глаза медленно скользнули по его телу, задержавшись на рельефных грудных мышцах и иллирийской татуировке, которая кружилась над одной из них, прежде чем спуститься вниз по левой руке. Он мог бы напрячься. Немного. Его голос был хриплым, он сумел сказать:


— Ты готова?


Он знал, что в этом вопросе было больше смысла, чем он хотел заложить.


По блеску в ее глазах он понял, что она поняла. Но она расправила плечи.


— Все в порядке. Я должна тебе один час тренировок.


— Ты уверена, черт возьми, — Кассиан овладел своим дыханием, отталкивая это ревущее желание. Он шагнул в центр ринга, но предпочел не снимать рубашку. Не из-за теплого дня, а потому что его кожа теперь горела.


Он указал на место рядом с собой и одарил ее своей самой широкой улыбкой.


— Давай посмотрим, что ты умеешь, Арчерон.

***

Сделка… с Кассианом. Неста не знала, как она позволила себе согласиться на это, позволила этой магии пройти между ними и пометить ее, но …


Все тебя ненавидят.


Может быть, только этот факт и заставил ее согласиться на это безумие. Она понятия не имела, какую услугу он ей окажет, но … Хорошо. Это тренировочное кольцо, с его высокими стенами, небо, ее единственный свидетель — здесь, как она полагала, она могла позволить ему сделать самое худшее.


Неважно, что Кассиан без рубашки граничил с непристойностью, даже с коллекцией шрамов, усеивающих его золотисто-коричневую кожу. Та, что была на его левой груди, была особенно ужасной — и она знала, что он не получил ее во время войны с Хэйберном. Она не хотела знать, что было настолько ужасно, что оставило шрам на его быстро заживающем теле. Особенно когда исчезли все свидетельства ужасной раны, полученной им во время войны. Остались только рельефные мышцы и кожа.


Честно говоря, там было так много мышц, что она не могла сосчитать их все. Мышцы на его проклятых ребрах. Она не знала, что люди могут иметь их там. И те, что текли в его штаны, как золотая стрела, указывая именно на то, что она хотела…


Неста выбросила эту мысль из головы, когда подошла к Кассиану в центре ринга. Он ухмыльнулся, как дьявол.


Она остановилась в добрых трех футах от него, утреннее солнце согревало ее волосы и щеки. Это было самое близкое место, где она стояла к нему, не споря и не ссорясь… долгое время.


Кассиан повел мощными плечами, его растянутая татуировка двигалась вместе с движением.


— Все в порядке. Начнем с самого начала.


— Мечи? — Она указала на стеллаж с оружием у стены слева от арки, ведущей на лестницу.


Его губы изогнулись в улыбке.


— Ты еще не доберешься до мечей. Тебе нужно научиться контролировать свои движения, свое равновесие. Ты разовьешь базовую силу и осознание своего тела еще до того, как возьмешь в руки хотя бы деревянный тренировочный меч. — Он взглянул на ее зашнурованные ботинки. — Ноги и дыхание.


Она моргнула.


— Ноги?


— Особенно твои пальцы.


Он был совершенно серьезен.


— А что с моими пальцами?


— Научись держаться за землю, уравновешивать свой вес — это основа для всего остального.


— Я собираюсь потренировать пальцы ног.


Он усмехнулся.


— Ты думала, в первый день будут мечи и стрелы?


Высокомерная задница.


— Ты с моей сестрой на тренировочном ринге делал именно это?


— Твоя сестра уже обладала набором навыков, которых у тебя нет, и к тому же не имела такой роскоши, как время.


Охота, чтобы прокормить их, научила Фейру этому навыку. Охотиться, в то время как Неста оставалась дома, в безопасности и тепле, и позволяла Фейре отправиться в этот лес одной. Эти навыки, отточенные Фейрой, позволили ей выжить против Высших фейри и всех их ужасов, но … Фейра получила их только из-за того, что была вынуждена делать. Потому что Неста была не той, кто это сделал. Не сделала шаг вперед.


Она обнаружила, что Кассиан внимательно наблюдает за ней. Как будто он слышал эти мысли, чувствовал их тяжесть на ней.


— Фейра научила меня пользоваться луком, — всего несколько уроков, и очень давно, но Неста помнила. Это был один из немногих случаев, когда она и Фейра были союзниками.


— Не иллирийский лук, — Кассиан указал на стойку с массивными луками и колчанами рядом с зеркалом. Луки были огромными, для крепких женщин.


— Мне понадобилось время, пока я не стал взрослым, чтобы набраться сил хотя бы для одного из них.


Неста скрестила руки на груди, барабаня пальцами по бицепсам.


— Значит, я собираюсь провести здесь целый час, шевеля пальцами ног?


Улыбка Кассиана снова расцвела.


— Да.


В какой-то момент Несте стало жарко. Ноги болели и превратились в желе.


Она сняла ботинки и несколько раз встала с Кассианом, сосредоточившись на том, чтобы сжать пальцы ног, найти равновесие и вообще выглядеть глупо. По крайней мере, никто не видел, как она стояла на одной ноге, держась за бедро, а другая нога поднималась позади нее. Или использовала два деревянных шеста, чтобы удержаться на ногах, пока она перебрасывала ногу с шеста на шест, поднимаясь по каждой палке. Или делать основной присед — что, как оказалось, было все неправильно, ее вес неуместен и спина была слишком выгнута.


Все элементарные, глупые вещи. И все, в чем она потерпела полное фиаско.


Кассиан, казалось, даже отдаленно не впечатлился, когда она поднялась с корточек, которые он заставил ее держать, поддерживая деревянную палку над головой.


— Встань прямо, головой вперед.


Неста повиновалась.


— Нет, — Он жестом велел ей снова опуститься. — Головой вперед. Не сгибай спину и не наклоняйся вперед. Спина прямая.


— Я так и делаю.


— Ты горбишься. Упрись ногами в землю. Хватайся пальцами ног, когда ты поворачиваешь голову вправо… Да. — Она сердито посмотрела на него, вставая. Кассиан просто сказал:


— Сделай еще одну хорошую вещь, тогда наш час истечет.


Она так и сделала, тяжело дыша, с дрожащими коленями и жгучей болью в бедрах. Закончив, она приподнялась с помощью шеста, который поднимала над головой.


— И это все?


— Если только ты не хочешь поторговаться со мной еще на один час.


— Ты действительно хочешь сделать мне два одолжения?


— Если это задержит тебя здесь до конца урока, конечно.


— Я не уверена, что смогу выдержать еще одну такую растяжку.


— Тогда мы немного поработаем с дыханием, а потом восстановим силы.


— А что такое перезарядка?


— Больше растяжки. — Он ухмыльнулся. Когда она открыла рот, он объяснил: — Она предназначена для того, чтобы помочь вернуться твоему телу в нормальное состояние и оградить от боли, которая может появиться.


В его тоне не было снисходительности. Поэтому она спросила:


— А что за работа с дыханием?


— Именно так это и звучит. — Он положил руку на живот, прямо на эти пульсирующие мышцы, и сделал большой, глубокий вдох, прежде чем медленно отпустить его. — Твоя сила, когда ты сражаешься, исходит из многих мест, но твое дыхание-одно из самых важных. — Он кивнул на палку в ее руках. — Толкни ее вперед, как будто пронзаешь кого-то копьем.


Приподняв брови, она сделала это неуклюжее и неэлегантное движение.


Он только кивнул.


— А теперь сделай это снова, и вдохни.


Она так и сделала, движение заметно ослабло.


— А теперь сделай это снова, но выдохни с толчком.


Ей потребовалась секунда или две, чтобы выровнять дыхание, но она повиновалась, толкая палку вперед, когда выдохнула. Сила струилась по ее рукам, телу.


Неста моргнула, глядя на палку.


— Я ощутила разницу.


— Все это взаимосвязано. Дыхание, равновесие и движение. Такие громоздкие мышцы, — он постучал по своему нелепо очерченному животу, — являются ерундой, когда ты не знаешь, как ими пользоваться.


Он снова улыбнулся, его карие глаза блестели на солнце.


— Вот так.


Так началась еще одна серия движений, все, казалось, чертовски просто, когда он демонстрировал, но почти невозможным, когда она хотела повторить. Но она сосредоточилась на своем дыхании, на его силе, как будто ее легкие были механизмами какой-то огромной кузницы.


Солнце поднялось выше, пересекая тренировочное пространство, увлекая за собой тени.


Вдох. Выдох. Дыхание акцентируется глубоким выпадом, или приседанием, или балансированием на одной ноге. Все упражнения, которые она делала в первый час, теперь открылись заново с добавлением упражнений на дыхание.


Вдыхая и выдыхая, выдыхая и вдыхая, тело и ум текли вместе, ее концентрация была непоколебима.


Приказы Кассиана были твердыми, но мягкими, ободряющими, но не раздражающими. Держи, держи, держи… и отпусти. Хорошо. Снова. Снова. Снова.


Не было ни одной части ее тела, которая бы не вспотела, не было ни одной части, которая не дрожала бы, когда он велел ей лечь на черный коврик в дальнем конце ринга.


— Перезарядка, — сказал он, опускаясь на колени и похлопывая по коврику.


Она слишком устала, чтобы возражать, и практически бросилась на него и уставилась в небо.


Голубая чаша выгнулась дугой в вечность, солнце обжигало ее вспотевшее лицо. Клочья облаков плыли сквозь ослепительную синеву, совершенно не заботясь о ней.


Ее разум стал таким же ясным, как это небо, туман и давящие тени исчезли.


— Тебе нравится летать? — Она не знала, откуда взялся этот вопрос.


Он посмотрел на нее сверху вниз.


— Нравится, — в этих словах звучала правда. — Это свобода, радость и вызов.


— Я встретила в Пристанище Ветра хозяйку магазина, которой подрезали крылья. — Она оторвала взгляд от неба и посмотрела на него. Его лицо напряглось. — Почему Иллирийцы так поступают?


— Чтобы контролировать своих женщин, — сказал Кассиан с тихим гневом. — Это старая традиция. Мы с Рисом пытались искоренить ее, сделать незаконной, но среди Высших фейри перемены требуют времени. Для таких упрямых ослов, как Иллирийцы, это занимает еще больше времени. Эмери — я предполагаю, что это та, с кем ты познакомилась, поскольку она единственная женщина — владелец магазина-была одной из тех, кому удалось вырваться. Это было во времена правления Амаранты, и… много дерьма просочилось сквозь трещины.


Его взгляд стал отстраненным, не только от того, что сделал с Эмери ее отец, но и от воспоминаний о тех пятидесяти годах. Чувство вины.


И, возможно, чтобы спасти его от этих воспоминаний, чтобы прогнать неоправданную вину в его глазах, она прижалась к коврику и сказала:


— Передохни.


— Похоже, ты очень хочешь.


Она встретила его пристальный взгляд.


— Я… — Она сглотнула. Ненавидя себя за то, что упиралась, она заставила себя сказать:


— Дыхание заставило мои мысли перестать… — Ужасной. Несчастной. — гудеть.


— А… — Понимание промелькнуло на его лице. — И меня.


Какое-то мгновение она смотрела ему в глаза, наблюдая, как ветер треплет пряди его волос до плеч. Инстинктивное желание прикоснуться к соболиным локонам заставило ее прижать ладони к коврику, словно физически сдерживая себя.


— Правильно. — Кассиан откашлялся. — Передышка.

***

Она хорошо справилась. Действительно чертовски хорошо.


Неста закончила упражнение и растянулась на черном коврике, словно собираясь с мыслями. Собераясь с силами.


Кассиан оставил ее, поднялся на ноги и направился к водонапорной станции справа от арки.


— Тебе нужно выпить как можно больше воды, — сказал он, беря два стакана и наполняя их из кувшина на маленьком столике. Он вернулся к ней, отпивая из своего.


Неста лежала ничком, расслабив руки и ноги, закрыв глаза, от солнечного света ее волосы и потная кожа блестели. Он не мог остановить этот образ: она лежала в его постели вот так, насытившись, ее тело обмякло от удовольствия.


Он с трудом сглотнул. Она приоткрыла один глаз, медленно села и взяла протянутую им воду. Выпив, она поняла, как сильно хотела пить, и поднялась на ноги. Он наблюдал, как она нацелилась на кувшин, наполнила свой стакан и осушила его еще дважды, прежде чем, наконец, поставила.


— Ты так и не сказала мне, чего хочешь за второй час тренировки, — наконец сказал он.


Она оглянулась через плечо. Ее кожа была такой розовой, какой он не видел уже очень давно, а глаза блестели. Дыхание, сказала она, помогло ей. Успокоило ее. Глядя на легкую перемену в ее лице, он поверил.


Что произойдет, когда кайф исчезнет, оставалось только гадать. Маленькими шажками, уверял он себя. Маленькими, маленькими шажками.


— Второй час был за счет заведения, — сказала Неста.


Она не улыбнулась, даже не подмигнула, но Кассиан ухмыльнулся.


— Великодушно с твоей стороны.


Она закатила глаза, но без обычной язвительности.


— Мне нужно переодеться, прежде чем пойду в библиотеку.


Когда Неста вошла в арку, в полумрак лестничного колодца, Кассиан выпалил:


— Я не имел в виду то, что сказал прошлой ночью-о том, что все ненавидят тебя.


— Это правда.


— Это не так. — Он осмелился сделать еще один шаг. — Ты здесь, потому что мы не ненавидим тебя, — он прочистил горло, проводя рукой по волосам. — Я хотел, чтобы ты это знала. Что мы не… что я не ненавижу тебя…


Она взвесила то, что, черт возьми, лежало в его взгляде. Вероятно, более чем разумно было позволить ей увидеть.


— И я никогда не испытывала к тебе ненависти, Кассиан.


С этими словами она вошла в Дом, как будто не ударила его прямо в живот, сначала словами, а потом и именем.


Он не дышал, пока она спускалась вниз по лестнице.


Глава 13


Она умирала с голоду. Это была единственная мысль, которая занимала Несту, пока она раскладывала книгу за книгой. Это и то, как болело ее тело. Ее бедра горели с каждым шагом, когда она поднималась и спускалась по пандусу библиотеки, ее руки невыносимо напрягались с каждой книгой, которую она поднимала на место.


Столько боли, только от растяжек и упражнений на равновесие. Она не хотела думать о том, что может сделать с ней тренировка, подобная той, через которую прошел Кассиан.


Она была жалкой из-за своей слабости. Жалкой, что сейчас она не могла сделать и шага, не поморщившись.


— В задницу эту перезарядку, — проворчала она, беря в руки том. Она взглянула на название и застонала. Он находился по другую сторону этого уровня — добрых пять минут ходьбы через центральный атриум и дальше по бесконечному коридору. Ее пульсирующие ноги вполне могли сдаться на полпути.


В животе у нее заурчало.


— Я разберусь с тобой позже, — сказала она книге и просмотрела остальные названия, оставшиеся в ее тележке. Ни одна из них, к счастью или к несчастью, не нуждалась в том, чтобы быть поставленной на полку в той секции, к которой принадлежала та книга. Тащить тележку всю дорогу туда было бы утомительно — лучше просто нести том, даже если это была по сути бессмысленная трата времени, чтобы положить одну книгу.


Она не проводила так хорошо свое время. Ни один день в ее жизни.


Какую бы ясность она ни ощутила на тренировочном ринге, ступеньки и еще ступеньки, все затуманили. Все спокойствие и тишина, которые ей удалось запечатлеть в своей голове, рассеялись, как дым. Только движение удерживали его на расстоянии.


Неста нашла следующую требуемую полку — довольно высоко над головой, без табуретки в поле зрения. Она поднялась на цыпочки, протестующе вскрикнув, но это было слишком высоко.


Неста была высокой для женщины, выше на добрых два дюйма Фейры, но эта полка была вне досягаемости. Кряхтя, она попыталась положить книгу на полку кончиками пальцев, напрягая руки.


— О, хорошо. Это ты, — произнес знакомый женский голос с другого конца ряда. Неста обернулась и увидела быстро шагающую к ней Гвин с книгами в руках и медно-рыжими волосами, мерцающими в тусклом свете.


Неста не потрудилась выглядеть любезной, когда полностью опустилась на ноги.


Гвин склонила голову набок, словно наконец осознав, что делает.


— А ты не можешь использовать магию, чтобы поставить ее на полку?


— Нет. — Слово было холодным и угрюмым.


Брови Гвин дернулись друг к другу.


— Уж не хочешь ли ты сказать, что все раскладываешь вручную?


— А как еще я могу это сделать?


Бирюзовые глаза Гвин сузились.


— Но ведь у тебя есть сила, не так ли?


— Это тебя не касается. — Это никого не касалось. У нее не было ни одного из обычных даров Высших Фейри. Ее сила — эта штука — была совершенно чуждой. Гротескной.


Но Гвин пожаал плечами.


— Очень хорошо. — Она бросила свои книги прямо в руки Несты. — Эти можно разложить.


Неста пошатнулась под тяжестью книг и сверкнула глазами.


Гвин проигнорировала его взгляд, вместо этого огляделась вокруг, прежде чем произнести шепотом.


— Ты видела седьмой том «Великой войны» Лавинии?


Неста попыталась вспомнить.


— Нет. С этим я еще не сталкивалась.


Гвин нахмурилась.


— Его нет на полке.


— Взял кто-то другой.


— Это то, чего я боялась. — Она драматично вздохнула.


— Почему?


Голос Гвин перешел в заговорщический шепот.


— Я работаю на человека, который очень… требователен.


Память потянула Несту. Кто-то по имени Меррилл, сказала ей Клото на днях.


— Я так понимаю, ты недолюбливаешь этого человека?


Гвин прислонилась к одной из полок, скрестив руки на груди с небрежностью, которая противоречила одеянию ее жрицы. И снова на ней не было ни капюшона, ни голубого камня на голове.


— Честно говоря, в то время как я считаю многих женщин здесь своими сестрами, есть несколько, которых я не считаю хорошими.


Неста фыркнула.


Гвин снова осмотрела ряды.


— Ты знаешь, почему мы все здесь. — Ее глаза наполнились тенями — впервые Неста увидела их. — Мы все пережили… — Она потерла висок. — Так что я ненавижу, я ненавижу даже говорить плохо о любой из моих сестер. Но Меррилл неприятна. Для всех. Даже для Клото.


— Из-за того, что она пережила?


— Не знаю, — ответил Гвин. — Все, что я знаю, это то, что меня назначили работать с Меррилл и помогать ей в ее исследованиях, и я, возможно, допустила небольшую ошибку. — Она поморщилась.


— Что за ошибка?


Гвин вздохнула, глядя в темный потолок.


— Вчера я должна была доставить Меррилл седьмой том «Великой войны " вместе со стопкой других книг, и я могла бы поклясться, что сделала это, но сегодня утром, когда я была у нее в кабинете, я посмотрела на стопку и увидела, что вместо этого отдала ей восьмой том.


Неста сдержалась, чтобы не закатить глаза.


— И это плохо?


— Она убьет меня, когда не найдет его сегодня. — Гвин переминалась с ноги на ногу. — Что может произойти в любой момент. Я убежала, как только смогла, но книги на полке нет. — Она перестала ерзать. — Даже если я найду книгу, она заметит, как я кладу ее в стопку.


— И ты не можешь ей сказать? — Гвин не могла серьезно говорить об убийстве. Хотя с фейри, Неста предположила, что это возможно. Несмотря на то, что это место было мирным.


— Боги, нет. Меррилл не признает ошибок. Книга должна была быть там, я сказала ей, что она там, и … Я все испортила, — лицо жрицы побледнело. Она выглядела почти больной.


— А какое это имеет значение?


Эмоции шевельнулись в этих замечательных глазах.


— Потому что я не люблю терпеть неудачи. Я не могу… — Гвин покачала головой. — Я не хочу больше ошибаться.


Неста не знала, что сказать. Поэтому она просто сказала:


— Ах.


— Эти женщины приняли меня, — продолжала Гвин. — Дали мне кров, исцеление и семью. — Ее большие глаза снова потемнели. — Я не могу их подвести. Особенно из-за такой требовательной, как Меррилл. Даже когда это может показаться чем-то обычным.


Достойно восхищения, хотя Несте не хотелось этого признавать.


— Ты покидала эту гору с тех пор, как приехала?


— Нет. Как только мы входим, мы не можем уйти, пока не придет время — назад в мир в целом. Хотя некоторые из нас остаются здесь навсегда.


— И ты никогда больше не увидишь дневного света? Не подышишь свежим воздухом?


— В наших спальнях есть окна. — Увидев растерянное выражение лица Несты, она пояснила: — На склоне горы они зачарованы. Только Высший Лорд знает о них, поскольку это его заклинания. А теперь, я полагаю, и ты.


— Но ты не уйдешь?


— Нет, — ответила Гвин.


Неста знала, что на этом разговор может закончиться, но все же спросила:


— И чем ты занимаешься, когда не работаешь в библиотеке? Практикуешь свои… религиозные штучки?


Гвин издала тихий смешок.


— Отчасти. Мы чтим Мать, и Котел, и Силы Бытия. У нас есть служба на рассвете и в сумерках, и в каждый святой день.


Неста, должно быть, скривилась от отвращения, потому что Гвин фыркнула.


— Это не так уж и скучно. Богослужения прекрасны, песни прекрасны, как все, что можно услышать в мюзик-холле.


Это действительно звучало довольно интересно.


— Я наслаждаюсь вечерней службой, — продолжала Гвин. — Знаешь, музыка всегда была моей любимой частью. Я имею в виду, не здесь. Я была жрицей — все еще послушницей — до того, как попала сюда. — Она тихо добавила: — В Санграве.


Название показалось Несте знакомым, но она не могла вспомнить, где оно именно находилось.


Гвин покачала головой, ее лицо было настолько бледным, что веснушки проступили с явным облегчением.


— Мне нужно вернуться к Меррилл, пока она не начала гадать, где я. И придумать какой-нибудь способ спасти мою шкуру, когда она не сможет найти эту книгу в стопке. — Она дернула подбородком в сторону книг в руках Несты.


— Спасибо за это.


Неста только кивнула, и жрица исчезла, медно-каштановые волосы исчезли из виду.


Она добралась до своей тележки, почти не морщась и не кряхтя, хотя стояла так долго рядом с Гвин.


Несколько жриц проплыли мимо, либо прямо мимо нее, либо на одном из уровней выше или ниже, совершенно бесшумно. Все это место было совершенно безмолвным. Единственный кусочек цвета и звука исходил от Гвин.


Останется ли она здесь, запертая под землей, до конца своей бессмертной жизни?


Это казалось ужасным. Понятно, что Гвин должна была справиться с тем, что пережила, да — что все эти женщины пережили и смогли выжить.


Неста не знала, зачем она это сделала. Почему она подождала, пока вокруг никого не будет, прежде чем сказала в тишину библиотеки:


— Можешь оказать мне услугу?


Она могла поклясться, что почувствовала паузу в пыли и полумраке, возбужденный интерес.


— Ты можешь достать мне седьмой том «Великой войны»? Какого-то Лавинии. — Дом без проблем посылал ей еду — возможно, он сможет найти для нее книгу.


И снова Неста могла поклясться, что почувствовала интересную паузу, а затем внезапную пустоту.


А потом раздался глухой стук по тележке, и на ее стопку приземлилась серая книга в кожаном переплете с серебряными буквами. Губы Несты изогнулись в улыбке.


— Спасибо. — Мягкий теплый ветерок прошелся по ее ногам, как кошка, пробирающаяся между ними в теплом приветствии и прощании.


Когда мимо прошла следующая жрица, к ней подошла Неста.


— Прошу прощения.


Женщина остановилась так быстро, что ее бледные одежды закачались вместе с ней, синий камень на ее капюшоне сверкнул в мягком фейском свете.


— Да? — Ее голос был мягким, с придыханием. Кудрявые черные волосы выглядывали из-под халата, а густая смуглая кожа блестела на ее прекрасных, нежных руках. Как и Клото, она закрыла лицо капюшоном.


— Кабинет Меррилл-где он? — Неста жестом указала на повозку позади себя. — У меня есть для нее несколько книг, но я не знаю, где она работает.


Жрица указала.


— Три уровня вверх — Второй уровень — в конце коридора справа.


— Спасибо.


Жрица поспешила вперед, как будто даже этот момент общения был слишком долгим.


Но Неста посмотрела на уровень тремя этажами выше.


Ее ноющее тело не позволяло легко скрыться, но Неста, к счастью, никого не встретила на своем пути. Она постучала в закрытую деревянную дверь.


— Войдите.


Неста открыла дверь в прямоугольную комнату, в дальнем конце которой стояли письменный стол и две книжные полки вдоль обеих длинных стен. Слева от стола лежал небольшой диванчик, аккуратно уложенные одеяло и подушка. Как будто жрица в капюшоне, стоявшая спиной к Несте, иногда не удосуживалась вернуться в спальню, чтобы поспать.


Никаких признаков Гвин. Неста подумала, не уволили ли ее уже за так называемый провал.


Но Неста сделала несколько шагов в комнату, осматривая полку справа от себя, прежде чем сказала:


— Я принесла книгу, которую вы просили.


Женщина склонилась над своей работой, и скрип ее ручки наполнил комнату.


— Прекрасно. — Она даже не обернулась. Неста осмотрела другую полку.


Там стоял восьмой том «Великой войны». Неста молча шагнула к нему, когда жрица резко вскинула голову.


— Я не просила больше никаких книг. А где Гвинет? Она должна была вернуться полчаса назад.


— Кто такая Гвинет? — спросила Неста как можно мягче и глупее.


При этих словах Меррил обернулась, и Несту встретило удивительно молодое и потрясающе красивое лицо. Все Высшие фейри были прекрасны, но Меррилл заставляла даже Мор выглядеть унылой.


Белые, как свежий снег, волосы контрастировали со светло-коричневой кожей, а глаза цвета сумеречного неба моргнули раз, другой. Как будто сосредоточившись на «здесь и сейчас», а не на той работе, которую она делала. Она заметила кожаную одежду Несты, отсутствие каких-либо одежд или камня на ее заплетенных волосах, и спросила:


— Кто вы?


— Неста. — Она взвесила книги в руках. — Мне велели принести это вам.


Восьмой том «Великой войны» лежал всего в нескольких дюймах. Если бы она просто протянула руку влево, то могла бы схватить его с полки. Поменяй его местами с седьмым томом из стопки в ее руках.


Замечательные глаза Меррилл сузились. Она выглядела такой же юной, как и Неста, но вокруг нее жужжала какая-то злобная энергия.


— Кто отдал тебе эти приказы?


Неста моргнула — воплощение глупости.


— Жрица.


Меррилл сжала полные губы.


— Какая жрица?


Гвин была права в своей оценке этой женщины. Будучи направлен на работу с ней, казалось, больше похоже на наказание, чем честь.


— Я не знаю. Вы все носите эти капюшоны.


— Это священные одежды нашего ордена, девочка. — Меррил вернулась к своим бумагам.


— Так ты не просила эти книги, Рослин? — спросила Неста, потому что это разозлило бы женщину.


Меррилл бросила ручку и оскалила зубы.


— Ты думаешь, я Рослин?


— Мне велели отнести эти книги Рослин, и кто-то сказал, что здесь находится ваш… ее кабинет.


— Рослин на Четвертом уровне. Я на Втором уровне. — Она произнесла это так, словно это подразумевало какую-то иерархию.


Неста снова пожала плечами. И, возможно, получила бы от этого удовольствие.


Меррилл закипела, но вернулась к работе.


— Рослин, — пробормотала она. — Невыносимая, глупая Рослин. Бесконечно болтающая.


Неста украдкой протянула руку к полке слева.


Меррилл резко повернула голову, и Неста резко опустила руку.


— Никогда больше не тревожь меня, — Меррилл указала на дверь. — Убирайся и закрой за собой дверь. Если увидишь эту глупую Гвинет, скажи ей, что ее ждут здесь немедленно.


— Прошу прощения, — сказала Неста, не в силах сдержать раздраженный блеск в глазах, но Меррилл уже повернулась к своему столу.


Это должно было произойти сейчас.


Одним глазом глядя на жрицу, Неста пошевелилась.


Она кашлянула, чтобы заглушить шепот движущихся книг. И к тому времени, как Меррилл снова повернула голову, Неста убедилась, что она даже не смотрит на полку. Где седьмой том «Великой войны» стоял на месте восьмого, который теперь лежал поверх других книг в руках Несты.


Сердце Несты колотилось во всем теле.


— Что ты медлишь? — прошипела Меррилл. — Что ты здесь делаешь? Уходи.


— Прошу прощения, — повторила Неста, поклонившись в пояс, и вышла. Захлопнула за собой дверь.


И только стоя в безмолвном зале, она позволила себе улыбнуться.

***


Она нашла Гвин так же, как нашла Меррилл: спросив жрицу, на этот раз более тихую и замкнутую, чем та. Она так дрожала и нервничала, что Несте даже пришлось использовала свой самый нежный голос. И она не могла избавиться от тяжести в сердце, когда шла в читальный зал первого уровня. В тишине, похожей на пещеру, было легко услышать тихое пение Гвин, когда она порхала от стола к столу, глядя на груды выброшенных книг. Отчаянно пытаясь найти пропавший том.


Слова веселой песни Гвин были на языке, которого Неста не знала, но на мгновение Неста позволила себе прислушаться — насладиться чистым, сладким голосом, который поднимался и опускался с извилистой легкостью.


Волосы Гвин, казалось, светились ярче от ее песни, кожа излучала манящий свет. Вовлекая любого слушателя.


Но предупреждение Меррилл прозвучало сквозь красоту голоса Гвин, и Неста прочистила горло. Гвин резко повернулась к ней, и ее веснушчатое лицо озарилось удивлением.


— Еще раз привет, — сказала она.


Неста протянула только восьмой том «Великой войны». Гвин ахнула.


Неста одарила ее лукавой улыбкой.


— Это было неправильно. Я поменяла его на нужную книгу.


К счастью, Гвин, казалось, не нуждалась в большем, и прижала книгу к груди, как сокровище.


— Спасибо. Ты только что спасла меня от ужасной взбучки.


Неста выгнула бровь, глядя на книгу.


— А что вообще исследует Меррилл?


Гвин нахмурилась.


— Много чего. Меррилл просто великолепна. Ужасна, но великолепна. Когда она впервые приехала сюда, она была одержима теориями о существовании различных миров — разных миров. Существовавших друг на друге, даже не зная об этом. Существует ли только одно существование, наше существование, или возможно ли, чтобы миры пересекались, занимая одно и то же пространство, но разделенные временем и целой кучей других вещей, я даже не могу объяснить тебе, потому что сама едва понимаю.


Неста подняла брови.


— Неужели?


— Некоторые философы считают, что существует одиннадцать таких миров. А некоторые считают, что их целых двадцать шесть, и последнее-само Время, которое… — голос Гвин упал до шепота. — Честно говоря, я смотрела на некоторые из ее ранних исследований, и мои глаза кровоточили, просто читая ее теории и формулы.


Неста усмехнулась.


— Могу себе представить. Но сейчас она исследует что-то еще?


— Да, спасибо Котлу. Она пишет обширную историю Валькирий.


— Кого?


— Клан женщин-воинов с другой территории. Они были лучшими воинами, даже лучше чем Иллирийцы. Впрочем, имя Валькирия было всего лишь титулом — они не принадлежали к расе Иллирийцев. Они происходили от всех типов фейри, обычно набираемых с рождения или раннего детства. У них было три стадии обучения: Послушница, Клинок и, наконец, Валькирия. Стать одним из них было высшей честью в их стране. Их территория теперь исчезла, поглощенная другими.


— И Валькирии тоже исчезли?


— Да, — вздохнула Гвин. — Валькирии существовали тысячелетиями. Но Война — та, что была пятьсот лет назад, — уничтожила большинство из них, и немногие выжившие были достаточно стары, чтобы быстро угаснуть в старости и умереть. От стыда, утверждает легенда. Они позволили себе умереть, вместо того чтобы столкнуться с позором проигранной битвы и выжить, когда их сестры погибали.


— Я никогда о них не слышала. — Она мало знала об истории фейри, как по собственному выбору, так и из-за полного отсутствия образования в человеческом мире.


— История Валькирий и их обучение были в основном устными, так что любые сведения, которые у нас есть, записаны какими-то проходящими мимо историками, философами или торговцами. Это просто обрывки, разбросанные по разным книгам. Никаких первоисточников, кроме нескольких драгоценных свитков. Много лет назад Меррилл пришла в голову мысль собрать все это в один том. Их история, их методы обучения.


Неста открыла рот, чтобы спросить еще что-то, но где — то позади них пробили часы. Гвин напряглась.


— Меня не было слишком долго. Она будет в ярости. — Меррилл и в самом деле была. Гвин повернулась к пандусу за читальным залом. Но она остановилась, оглянувшись через плечо.


— Но не настолько, если бы увидела не ту книгу, — она одарила Несту улыбкой. — Спасибо. Я у тебя в долгу.


Неста переступила с ноги на ногу.


— Ничего особенного.


Глаза Гвин сверкнули, и, прежде чем Неста смогла избежать сияющих в них эмоций, жрица бросилась в сторону кабинета Меррилл, ее мантия развевалась позади нее.

***

Неста добралась до своей комнаты, почти падая от изнеможения, и то, что Меррилл не поняла, что ее одурачили, и не пришла, чтобы убить ее, она считала большим достижением.


На столе в спальне ее ждала горячая еда, и она едва успела сесть, как вгрызлась в мясо, хлеб и смесь жареных овощей. Встать снова было нелегко, но она добралась до ванной, где уже дымилась горячая ванна.


Чтобы залезть в ванну, ей потребовалась вся ее концентрация, поднимая одну ногу за другой, и она застонала от облегчения, когда восхитительный жар проник под кожу. Она лежала, пока ее тело не расслабилось достаточно, чтобы двигаться, и упала на теплые простыни, не потрудившись надеть ночную рубашку.


Сегодня не будет никаких попыток подняться по лестнице. И никакие сны не преследовали ее наяву.


Неста спала, спала и спала, хотя могла бы поклясться, что в какой-то момент ее дверь открылась. Она могла бы поклясться, что знакомый, манящий запах наполнил ее комнату. Она потянулась к нему тяжелой от сна рукой, но он уже исчез.


Глава 14


Кассиан стоял на тренировочном ринге, стараясь не смотреть на пустой дверной проем.


Неста не пришла завтракать. Он пропустил это мимо ушей, потому что она тоже не пришла на ужин, но это было потому, что она потеряла сознание в своей постели. Обнаженная. Или близко к этому.


Он ничего не видел, когда просунул голову в ее комнату — по крайней мере, ничего такого, что могло бы смутить его разум до бесполезности, — но ее обнаженное плечо подсказывало достаточно. Он раздумывал, не разбудить ли ее и не настоять ли на том, чтобы она поела, но тут вмешался Дом.


Рядом с дверью появился поднос, полный пустых тарелок.


Как будто Дом показывал ему, сколько именно она съела. Как будто Дом гордился тем, что он заставил ее есть.


— Хорошая работа, — пробормотал он в воздух, и поднос исчез. Он сделал мысленную пометку спросить Риса об этом позже — был ли Дом разумным. За пять столетий он ни разу не слышал, чтобы его Лорд упоминал об этом.


Учитывая грязные вещи, которые он делал в своей спальне, в своей ванной — черт, во многих комнатах здесь — мысль о том, что Дом наблюдает за ним … Котел сварит его живьем.


Поэтому Кассиан позволил Несте проспать весь завтрак, надеясь, что Дом, по крайней мере, принес еду в ее комнату. Но это означало, что он понятия не имел, появится ли она. Вчера она заключила с ним сделку, и сегодня он пришел сюда, чтобы узнать, сможет ли она хотя бы встретиться с ним. Доказать, что вчерашний день не был случайностью.


Минуты текли незаметно.


Может быть, он был дураком, надеясь. Думая, что только одного урока может быть достаточно…


Приглушенные проклятия заполнили лестничную клетку за аркой. Каждый скрип сапог, казалось, двигался медленно.


Он не осмеливался дышать, когда ее проклятия становились все ближе. Дюйм за дюймом. Как будто ей потребовалось очень много времени, чтобы подняться по лестнице.


А потом она оказалась там, упершись рукой в стену, с такой гримасой страдания на лице, что Кассиан рассмеялся.


Неста нахмурилась, но он только сказал, с облегчением глядя на ее колени:


— Я должен был понять.


— Понять что? — Она остановилась в пяти футах от него.


— Что ты опоздаешь, потому что тебе так больно, что ты не можешь подняться по лестнице.


Она указала на арку.


— Я ведь поднялся сюда, не так ли?


— Верно. — Он подмигнул. — Пусть это будет частью твоей разминки. Чтобы разогреть мышцы.


— Мне нужно присесть.


— И рисковать тем, что не сможешь подняться? — Он ухмыльнулся. — Ни за что. — Он кивнул на место рядом с собой. — Растяжка.


Она заворчала. Но она заняла позицию.


И когда Кассиан начал инструктировать ее по движениям, она прислушалась.

***


Два часа спустя по телу Несты струился пот, но боль, по крайней мере, прекратилась. Тебе нужно вывести молочную кислоту из мышц — вот что причиняет тебе боль, сказал Кассиан, когда она жаловалась без остановки в течение первых тридцати минут. Что бы это, черт возьми, ни значило.


Она лежала на черном коврике, тяжело дыша, и смотрела в затянутое тучами небо. Он был гораздо более свежим, чем вчера, и завитки тумана то и дело пробегали мимо кольца.


— Когда все перестанет болеть? — спросила она Кассиана, задыхаясь.


— Никогда.


Она повернула к нему голову, стараясь сделать как можно меньше движений.


— Никогда?


— Ну, не так сильно, — поправился он и опустился к ее ногам. — Можно?


Она понятия не имела, о чем он спрашивает, но кивнула.


Кассиан легко обхватил руками ее лодыжку, его теплая кожа прижалась к ее ноге, и поднял ее ногу вверх. Она зашипела, когда мускул на задней стороне ее бедра протестующе взвизгнул, натягиваясь так сильно, что она стиснула зубы.


— Вдохни, когда я подтолкну ногу к тебе, — приказал он.


Он подождал, пока она выдохнет, прежде чем поднять ее ногу выше. Напряжение в бедре было настолько сильным, что она перестала думать о его мозолистых, теплых руках на ее голой лодыжке, о том, как он встал на колени между ее ног, так близко, что она отвернулась, чтобы посмотреть на красную каменную стену.


— Еще раз, — сказал он ей, и она выдохнула, выигрывая еще один дюйм. — Еще. Котел, твои подколенные сухожилия ужасно напряжены, что могут сломаться.


Неста повиновалась, и он продолжал вытягивать ее ногу вверх, набирая дюйм за дюймом.


— Боли действительно становится меньше, — сказал Кассиан через мгновение, как будто он не прижимал ее ногу к своей груди. — Хотя у меня есть много дней, когда я едва могу ходить в конце. А после битвы мне нужна неделя, чтобы прийти в себя.


— Я знаю, — Его глаза нашли ее, и она уточнила: — Я имею в виду… я видела тебя. На войне.


Видела, как его тащили в бессознательном состоянии, с вывешенными кишками. Видела его в небе, смерть мчалась на него, пока она не закричала, не спасла его. Видела его на земле, разбитого и истекающего кровью, король Хэйберна собирался убить их обоих..


Лицо Кассиана смягчилось. Как будто он знал, какие воспоминания обрушились на нее.


— Я солдат, Неста. Это входит в мои обязанности. Часть того, кто я есть…


Она снова посмотрела на стену, и он опустил ее ногу, прежде чем начать с другой. Напряжение в подколенном сухожилии было невыносимым.


— Чем больше ты растягиваешься, — объяснил он, когда она зажмурилась от боли, — тем больше подвижности ты приобретешь. — Он кивнул в сторону веревочной лестницы, разложенной на полу тренировочного ринга, где он заставлял ее бегать поднимая колени к груди, в течение пяти минут подряд.


— Ты ловко держишься на ногах.


— В детстве я брала уроки танцев.


— Неужели?


— Мы не всегда были бедны. До четырнадцати лет мой отец был богат, как король. Они называли его Князем купцов.


Он неуверенно улыбнулся ей.


— И ты была его принцессой?


Лед пронзил ее насквозь.


— Нет. Элейн была его принцессой. Даже Фейра была его принцессой больше, чем я.


— А кем была ты?


— Я была созданием моей матери. — Она произнесла это с таким холодом, что у нее чуть язык не отморозился.


Кассиан осторожно сказал:


— Какая она была?


— Худшая версия меня.


Его брови сошлись на переносице.


— Я …


Она не хотела говорить об этом. Даже солнечный свет не мог согреть ее. Она выдернула ногу из его рук и села, нуждаясь в расстоянии между ними.


И поскольку было похоже, что он снова заговорит, Неста сказала единственное, что пришло ей в голову:


— Что случилось со жрицами Сангравы два года назад?


Он замер совершенно неподвижно.


Это было ужасно. Неподвижность мужчины, готового убить, защитить, окровавить себя. Но его голос был ужасно спокоен, когда он спросил:


— Зачем тебе?


— Что случилось?


Его рот сжался, и он сглотнул один раз, прежде чем сказал,


— Хэйберн тогда искал ноги от Котла. Один был спрятан в храме в Санграве, его сила использовалась для подпитки даров жриц на протяжении тысячелетий. Хэйберн узнал об этом и послал отряд своих самых смертоносных и жестоких воинов, чтобы вернуть его. — Они убили большую часть жриц ради забавы. И изнасиловали всех, кого находили по своему вкусу.


Ужас, ледяной и глубокий, пронзил ее. Гвин была…


— Ты встретила одну из них, — спросил он, — в библиотеке?


Она кивнула, не находя слов.


Он закрыл глаза, как бы отгоняя от себя ярость.


— Я слышал, что Мор привезла одну. Азриэль был тем, кто добрался туда первым, и он убил каждого из оставшихся солдат Хэйберна, но к тому моменту… — Он вздрогнул. — Я не знаю, что стало с остальными выжившими. Но я рад, что одна из них оказалась здесь. В безопасности, я имею в виду. С людьми, которые понимают и хотят помочь.


— Я тоже, — тихо сказала Неста.


Она поднялась на удивительно ослабевших ногах и, моргая, посмотрела на них.


— Они не так сильно болят.


— Растяжка, — сказал Кассиан, как будто этого было достаточно. — Никогда не забывай о растяжке.


***


Весенний двор вызывал у Кассиана зуд. Он понимал, что это имеет мало общего с ублюдком, который правит им, а скорее с тем фактом, что земли находятся в вечной весне. Это означало, что струйки пыльцы проплывали мимо, заставляя его нос чесаться, а кожу зудеть, он не был уверен, что по крайней мере дюжина насекомых не скользит по нему.


— Перестань чесаться, — сказал Рис, не глядя на него, когда они шли через цветущий яблоневый сад. Сегодня его крыльев не было видно.


Кассиан убрал руку с груди.


— Я ничего не могу поделать, если от этого места у меня мурашки бегут по коже.


Рис фыркнул, указывая на одно из цветущих деревьев над ними, лепестки падали густо, как снег.


— Внушающий страх генерал, сваленный сезонной аллергией.


Кассиан излишне громко всхлипнул, чем вызвал у Риса полный смешок. Хорошо. Когда полчаса назад он встретил брата, глаза Риса были отстраненными, а лицо серьезным.


Рис остановился посреди фруктового сада, расположенного к северу от некогда прекрасного поместья Тамлина.


Послеполуденное солнце согревало голову Кассиана, и если бы все его тело не зудело так чертовски сильно, он мог бы лечь на бархатистую траву и погреть свои крылья.


— Я бы содрал кожу прямо сейчас, если бы это прекратило зуд.


— Я бы хотел посмотреть на это зрелище, — раздался голос позади них, и Кассиан не стал утруждать себя приятным видом, когда они увидели Эриса, стоявшего у подножия дерева в пяти футах от них. Среди розовых и белых цветов холоднолицый наследник Осеннего Двора выглядел поистине волшебным-словно сошел с дерева, а его единственным хозяином была сама земля.


— Эрис, — промурлыкал Рис, засовывая руки в карманы. — Очень приятно.


Эрис кивнул Рису, его рыжие волосы блестели в солнечном свете, просачивающемся сквозь тяжелые от цветов ветви.


— У меня всего несколько минут.


— Ты сам напросился на эту встречу, — сказал Кассиан, скрестив руки. — Так что выкладывай. -


Эрис бросил на него взгляд, пронизанный отвращением. — Я уверен, что ты сообщил о моем предложении Рисанду.


— Он так и сделал, — сказал Рис, его темные волосы взъерошил мягкий, вздыхающий ветерок. Как будто даже сам ветер любил прикасаться к нему. — Я не оценил угрозы.


Эрис пожал плечами.


— Я просто хотел внести ясность.


— Выкладывай, Эрис, — сказал Кассиан. Еще минута, и зуд сведет его с ума.


Ему хотелось, чтобы на его место пришел кто-нибудь другой. Но он был назначен Рисом, чтобы разобраться с этим ублюдком. От генерала к генералу. Эрис попросил о встрече сегодня утром, назвав это место нейтральной территорией. К счастью, его повелитель не был заинтересован в патрулировании тех, кто входил в эти земли.


Эрис не сводил глаз с Риса.


— Полагаю, твой Говорящий с тенями занимается тем, что у него получается лучше всего.


Рис ничего не сказал, ничего не выдал. Кассиан последовал его примеру.


Эрис продолжил, пожав плечами:


— Мы тратим наше время, собирая информацию, а не действуя. — Его янтарные глаза блестели в тени яблони. — Независимо от того, что повелитель смерти дергает их за ниточки, если человеческие королевы намерены быть занозой в наших боках, мы можем просто разобраться с ними сейчас. Со всеми. Мой отец был бы вынужден отказаться от своих планов. И я уверен, что вы могли бы придумать какую-нибудь причину, которая не имеет никакого отношения ко мне или к тому, что я вам сказал, чтобы оправдать их…


— Ты хочешь, чтобы мы уничтожили королев?


Настала очередь Эриса промолчать.


Рис тоже молчал.


Кассиан бросил на них недоверчивый взгляд.


— Мы убьем этих королев и окажемся в еще большем беспорядке, чем когда-либо. Войны начинались и за меньшее. Убийство даже одной королевы, не говоря уже о четырех, было бы катастрофой. Все будут знать, кто это сделал, независимо от причин, которые мы придумаем, чтобы оправдать это.


— Только если мы будем небрежны.


— Ты шутишь, — сказал Кассиан брату.


— Почти, — сказал Рис, одарив его сухой улыбкой. Правда, не читалась в его глазах. Там таилась могильная даль. Но Рис повернулся к Эрису. — Как бы ни было заманчиво выбрать легкий путь, я согласен с братом. Это простое решение наших текущих проблем, и чтобы помешать твоему отцу, но это создаст конфликт гораздо больший, чем мы ожидаем. — Рис оглядел Эриса. — Ты и так это знаешь.


Эрис по-прежнему молчал.


Кассиан переводил взгляд с одного на другого, наблюдая, как Рис складывает все воедино.


Рис торжественно спросил:


— Почему твой отец хочет начать войну?


— Почему кто-то начинает войну? — Эрис протянул длинную, тонкую руку, позволяя падающим лепесткам собраться там. — Почему Валлахан не подписывает договор? Границы этого нового мира еще не установлены.


— У Берона нет военной силы, чтобы контролировать Осенний Двор и территорию на континенте, — возразил Кассиан.


Пальцы Эриса сомкнулись вокруг лепестков.


— А кто сказал, что ему нужна земля на континенте? — Он обвел взглядом сад — словно хотел что-то сказать.


Наступила тишина.


— Берон знает, что еще одна война, в которой фейри столкнутся друг с другом, будет катастрофической. Многие из нас были бы полностью уничтожены. Особенно… — Рис откинул голову назад, чтобы полюбоваться яблоневыми цветами. — Особенно те из нас, кто ослаблен. А когда пыль осядет, по крайней мере один двор освободится, а его земли опустеют.


Эрис посмотрел на холмы за фруктовым садом, зеленые и золотые, сияющие в солнечном свете.


— Говорят, в этих краях сейчас бродит зверь. Зверь с острыми зелеными глазами и золотистой шерстью. Некоторые люди думают, что зверь забыл свою другую форму, так долго он провел в своем чудовищном обличье. И хотя он бродит по этим землям, он не видит и не заботится о пренебрежении, которое он проходит, о беззаконии, об уязвимости. Даже его поместье пришло в упадок, наполовину съеденное колючками, хотя ходят слухи, что он сам его разрушил.


— Хватит болтать о пустяках, — сказал Кассиан. — Тамлин остается в своей звериной форме и получил заслуженное наказание. Ну и что?


Эрис и Рис переглянулись.


— Ты уже некоторое время пытаешься вернуть Тамлина. Но ему не становится лучше, не так ли?


Рис сжал челюсти-единственный признак недовольства.


Эрис понимающе кивнул.


— Я могу задержать своего отца от союза с Бриаллин и начала этой войны на некоторое время. Но не навсегда. Возможно, несколько месяцев. Поэтому я бы посоветовал твоему Говорящему с тенями поторопиться. Найти способ разобраться с Бриаллин, выяснить, чего она хочет и почему. Выяснить, действительно ли Кощей замешан. В лучшем случае мы остановим их всех. В худшем случае у нас будут доказательства, чтобы оправдать любой конфликт и, надеюсь, привлечь союзников на нашу сторону, избегая кровопролития, которое снова разделит эти земли. Мой отец дважды подумает, прежде чем выступить против армии, превосходящей его по силе и размерам.


— Ты превратился в маленького предателя, — сказал Рис, и в его глазах замигали звезды.


— Много лет назад я сказал тебе, чего хочу, Высший Лорд, — сказал Эрис.


Захватить трон своего отца.


— Почему? — спросил Кассиан.


Эрис, очевидно, понял, что он имел в виду, потому что в его глазах вспыхнуло пламя.


— По той же причине я оставил Морриган нетронутой на границе.


— Ты оставил ее там страдать и умирать, — выплюнул Кассиан. Его сифоны замерцали, и все, что он мог видеть, было красивое лицо мужчины, все, что он мог чувствовать, был его собственный кулак, жаждущий контакта.


Эрис усмехнулся.


— Неужели? Возможно, тебе следует спросить Морриган, правда ли это. Я думаю, она знает ответ. — голова Кассиана закружилась, и безжалостный зуд возобновился, словно пальцы прошлись по его позвоночнику, ногам, голове. Эрис добавил, прежде чем рассеять,


— Сообщите мне, когда Говорящий с тенями вернется.


Лепестки проносились мимо, густые, как горный буран, и Кассиан повернулся к Рису.


Но взгляд Риса стал отстраненным — снова рассеянным. Он смотрел на далекие холмы, как будто мог видеть зверя, который бродил там.


Кассиан достаточно часто видел, как Рис погружался в свои мысли. Знал, что его брат склонен к самобичеванию, хотя и выглядит совершенно нормально. Но этот уровень отвлечения…


— Да что с тобой такое? — Кассиан почесал затылок. Это чертово место.


Рис моргнул, словно забыл, что Кассиан стоит рядом.


— Ничего. — Он стряхнул лепесток со своих кожаных штанов. — Ничего.


— Лжец. — Кассиан сложил крылья.


Но Рис уже не слушал. Он не сказал ни слова, прежде чем доставил их домой.

***


Неста уставилась в красноватый полумрак лестницы.


Ей было так же больно, как и вчера, когда она работала в библиотеке, но, к счастью, Меррилл не пришла, чтобы наброситься на нее из-за подмененной книги. Она не разговаривала ни с кем, кроме Клото, которая лишь небрежно поприветствовала ее. Поэтому Неста стояла в полутьме, окруженная шуршащей бумагой, останавливаясь только для того, чтобы вытереть пыль с рук. Жрицы проплывали мимо, как призраки, но Неста не видела медно-каштановых волос и больших бирюзовых глаз.


Она, честно говоря, не знала, зачем ей понадобилось видеть Гвин. То, что Кассиан рассказал ей о нападении на храм, не было тем, о чем она имела право спрашивать.


Но Гвин не стала ее искать, а Неста не осмелилась подняться на второй этаж и постучать в дверь Меррилл, чтобы узнать, там ли Гвин.


Так что это была тишина и боль, и рев в голове. Может быть, это из-за рева она оказалась на лестнице, а не в своей спальне, чтобы умыться. Мрак манил, бросая ей вызов, как открытая пасть какого-то огромного зверя. Змея, готовая поглотить ее целиком.


Ее ноги двигались сами по себе, и она приземлилась на первую ступеньку.


Вниз и вниз, круг за кругом. Неста не обратила внимания на ступеньку с пятью отметинами. Стараясь не смотреть вниз, она осторожно переступила через нее.


Тишина и рев и ничего ничего ничего…


Неста успела сделать сто пятьдесят шагов, прежде чем ее ноги снова едва не подкосились. Спасаясь от очередного падения, она тяжело дышала на ступеньках, прислонившись головой к камню.


В этой ревущей тишине она ждала, когда лестница перестанет крутиться вокруг нее. И когда мир снова затих, она проделала долгий, ужасный подъем обратно.


В Доме ее ждал ужин и книга. Очевидно, на днях он принял к сведению ее просьбу о книге и счел Великую войну слишком скучной. Название было вполне прилично непристойным.


— Я и не знала, что у тебя такой грязный вкус, — криво усмехнулась Неста.


Дом отреагировал только тем, что включил ванну.


— Ужин, ванна и книга, — вслух произнесла Неста, покачивая головой в чем-то близком к благоговению. — Это прекрасно. Спасибо.


Дом молчал, но когда она вошла в ванную, то обнаружила, что это не обычная ванна. Дом был добавил ассортимент масел, которые пахли розмарином и лавандой. Она вдохнула пьянящий, прекрасный аромат и вздохнула.


— Я думаю, ты можешь стать моим единственным другом, — сказала Неста и со стоном нырнула в теплую ванну.


Дом, по-видимому, был так доволен ее словами, что, как только она откинулась на спину, в ванне появился поднос. Нагруженный массивным куском шоколадного торта.


Глава 15


Седьмой уровень библиотеки нервировал.


Стоя у каменных перил на Шестом уровне, сжимая книгу, которую нужно было поставить на полку, Неста смотрела в темноту всего в нескольких футах от нее, такую густую, что она висела, как слой тумана, скрывая нижние уровни.


Там, внизу, обитали книги. Она знала это, но ее никогда не посылали на эти темные уровни. Никогда еще ни одна из жриц не отваживалась пройти мимо того места, где она сейчас стояла, выглядывая из-за перил. Впереди темнота манила вниз по пандусу. Как будто это был вход в какую-то темную преисподнюю.


Вороны-близнецы Хэйберна были мертвы. Неужели их кровь все еще пятнает землю далеко внизу? Или Рисанд и Бриаксис стерли даже этот их след?


Темнота, казалось, поднималась и опускалась. Как будто дышала.


Волосы на ее руках встали дыбом.


Бриаксис исчез. Вышел в мир. Даже охота Фейры и Рисанда не смогла вернуть то, что было самим Страхом.


И все же темнота оставалась. Она пульсировала, теневые щупальца поднимались вверх.


Она слишком долго смотрела в его глубины, словно ожидая, что на нее посмотрят в ответ.


Но она не отошла от перил. Она не могла вспомнить, как спустилась так далеко и какую книгу все еще держала в руках.


Была ночь, и была тьма гаснущей свечи, а потом было это. Не только истинное отсутствие света, но и … утроба. Чрево, из которого исчезла и появилась вся жизнь, ни добро, ни зло, только тьма, тьма, тьма.


Неста.


Ее имя плыло к ней, словно поднимаясь из глубин какого-то черного океана.


Неста.


Оно скользило по ее костям, по ее крови. Ей пришлось отступить. Отстраниться.


Темнота пульсировала, манила.


— Неста.


Она резко повернулась, едва не уронив книгу за край.


Там стояла Гвин и смотрела на нее.


— Что ты делаешь?


С бешено колотящимся сердцем Неста повернулась к темноте, но… Темная тьма, сквозь которую она теперь едва могла различить подуровни внизу. Как будто густая непроницаемая чернота исчезла.


— Это … Я …


Гвин, с книгами в руках, подошла к ней и оглядела темноту. Неста ждала упреков, насмешек и недоверия, но Гвин только серьезно спросила:


— Что ты увидела?


— Что? — спросила Неста. — Ты что-нибудь видишь в этой темноте? — Ее голос был тонким.


— Нет, но некоторые видят. Они говорят, что тьма следит за ними. Прямо до самых их дверей. — Гвин вздрогнула.


— Я видела тьму, — выдавила Неста. Ее сердце не успокаивалось. — Чистую тьму.


Ничего подобного она не видела с тех пор, как побывала в Котле.


Гвин перевела взгляд с Несты на пропасть внизу.


— Мы должны подняться выше.


Неста подняла книгу, все еще держа ее дрожащими руками.


— Мне нужно отнести это.


— Оставь, — сказала Гвин, и в ее словах прозвучало достаточно властности, чтобы Неста уронила книгу на стол из темного дерева. Жрица положила руку на спину Несты, сопровождая ее вверх по наклонному пандусу. — Не оглядывайся, — пробормотала Гвин уголком рта. — На каком уровне твоя тележка?


— На четвертом. — Она начала поворачивать голову, чтобы посмотреть через плечо, но Гвин ущипнула ее.


— Не оглядывайся, — снова пробормотала Гвин.


— Кто-то следит?


— Нет, но… — Было слышно, как Гвин сглотнула. — Я что-то чувствую. Как кот. Маленький, умный и любопытный. Он наблюдает.


— Если ты шутишь…


Гвин сунула руку в карман своего бледного одеяния и вытащила голубой камень жриц. Он трепетал от света, как солнце на мелководье.


— А теперь поторопись, — прошептала она, и они ускорили шаг, достигнув пятого уровня. Другие жрицы не приближались, и не было никого, кто мог бы засвидетельствовать, когда Гвин подстегнула:


— Продолжай идти.


Камень в ее руке мерцал.


Они сделали еще одну петлю вверх, и как только достигли четвертого уровня, это ощущение чего-то за спиной-ослабло.


Они подождали, пока не добрались до тележки Несты, прежде чем Гвин бросила книги на землю и рухнула в ближайшее кресло. Ее руки дрожали, но голубой камень снова погрузился в спячку.


Несте пришлось дважды сглотнуть, прежде чем она смогла сказать:


— Что это?


— Это Призывающий Камень. — Гвин разжала пальцы, показывая драгоценный камень в своей руке. — Похоже на Сифоны Иллирийцев, за исключением того, что через них течет сила Матери. Мы не можем использовать его во вред, только для исцеления и защиты. Он защищал нас.


— Нет… я имею в виду эту темноту.


Глаза Гвин почти идеально соответствовали ее камню, вплоть до теней, которые теперь скрывали ее лицо.


— Они говорят, что существо, обитавшее там, внизу, исчезло. Но я думаю, что какая — то его часть могла остаться. Или, по крайней мере, изменить саму тьму.


— Я ничего такого не чувствовала. Только что-то… древнее.


Брови Гвин поползли вверх.


— Ты в таких вещах специалист? — В ее словах не было снисходительности, только любопытство.


— Я… — Неста моргнула. — Разве ты не знаешь, кто я?


— Я знаю, что ты сестра Высшей Леди. Что ты убила короля Хэйберна. — Лицо Гвин стало серьезным, затравленным. — Что ты, как и леди Фейра, когда-то была смертной. Человеком.


— Меня Сотворил Котел. По приказу короля Хэйберна.


Гвин провела пальцами по гладкому куполу Призывающего Камня. От прикосновения по нему пробежала легкая рябь.


— Я не знала, что такое вообще стало возможным.


— Меня и мою вторую сестру, Элейн, нас загнали в Котел и превратили в Высших фейри, — Неста снова сглотнула. — Он… передал мне часть себя.


Гвин рассматривала перила, за которыми пряталась темнота внизу.


— Подобное взывает к подобному.


— Да.


Гвин покачала головой, ее волосы закачались.


— Ну, может быть, не стоит снова спускаться на Шестой уровень.


— Это моя работа-расставлять книги по полкам.


— Расскажи об этом Клото, и она позаботится о том, чтобы эти книги были переданы другим.


— Это кажется трусостью.


— Я не хочу знать, что может выползти из этой тьмы, если ты, сотворенная Котлом, боишься этого. Особенно если его… тянет к тебе.


Неста опустилась в кресло рядом с Гвин.


— Я не воин.


— Ты убила короля Хэйберна, — повторила Гвин. — Ножом Говорящего с тенями.


— Удача и ярость, — призналась Неста. — И я обещала убить его за то, что он сделал со мной и моей сестрой.


Мимо прошла жрица, увидела, что они бездельничают, и поспешила прочь. Ее страх оставил в воздухе привкус подгоревшей пищи.


Гвин вздохнула ей вслед.


— Это Ривен. Она все еще чувствует себя неуютно при любом контакте с незнакомыми людьми.


— Когда она приехала?


— Восемьдесят лет назад.


Неста вздрогнула. Но печаль наполнила глаза Гвин, когда она объяснила:


— Мы здесь не сплетничаем друг о друге. Наши истории остаются с нами, только мы решаем рассказывать их или нет. Только Ривен, Клото и Высший Лорд знают, что с ней случилось. Она не будет об этом говорить.


— И не было никакой помощи для нее?


— Я не посвящена в это. Я знаю о доступных нам ресурсах, но не мое дело, использовала ли их Ривен. — По беспокойству, отразившемуся на лице Гвин, Неста поняла, что воспользовалась этими услугами. Или, по крайней мере, пыталась.


Гвин заправила волосы за уши.


— Я собиралась найти тебя вчера, чтобы еще раз поблагодарить за то, что ты подменила книгу, но я была занята работой с Меррилл, — Она наклонила голову. — Я у тебя в долгу.


Неста потерла стойкую судорогу в бедре.


— Ничего особенного.


Гвин заметила это движение.


— Что у тебя с ногой?


Неста стиснула зубы.


— Ничего. Каждое утро я тренируюсь с Кассианом. — Она понятия не имела, знает ли Гвин о нем, поэтому уточнила:


— Генерал Высшего Лорда…


— Я знаю, кто он. Все знают, кто он такой. — По лицу Гвин ничего нельзя было прочесть. — Почему ты тренируешься с ним?


Неста смахнула с колена комок пыли.


— Скажем так, мне предложили несколько вариантов, и все они были направлены на то, чтобы… обуздать мое поведение. Тренировка с Кассианом утром и работа здесь днем были самыми приятными.


— Почему тебе нужно сдерживать свое поведение?


Гвин действительно не знала — о том, какой ужасной, жалкой расточительницей она стала.


— Это долгая история.


Гвин, казалось, прочла ее нежелание.


— Что это за тренировка? Бои?


— Прямо сейчас, это очень много балансировки и растяжки.


Она кивнула на ногу Несты.


— Такие вещи болезненны?


— Да, когда ты так же не в форме, как и я, — Жалкая слабачка.


Мимо прошли еще две жрицы, и, очевидно, одного их присутствия было достаточно, чтобы Гвин вскочила на ноги.


— Ну что ж, мне пора возвращаться к Меррилл, — заявила она без тени торжественности. Она кивнула в сторону темноты. — Не ищи неприятностей.


Гвин повернулась на каблуках, голубая вспышка сверкнула в ее руке.


— Почему ты не носишь этот камень на голове, как другие?


Гвин сунула камень в карман.


— Потому что я этого не заслуживаю.



***


— Неужели это все, что мы будем делать? — спросила Неста на следующее утро на тренировочном ринге, поднимаясь с того, что Кассиан назвал приседанием в реверансе. — Равновесие и растяжка?


Кассиан скрестил руки на груди.


— Пока у тебя дерьмовый баланс, да.


— Я не так уж часто падаю. — Только каждые несколько минут.


Он жестом предложил ей сделать еще одно приседание.


— Ты все еще держишь вес на правой ноге, когда стоишь. Она раскрывает бедро, и правая нога слегка откатывается в сторону. Весь твой центр смещен. Пока мы не исправим это, ты не начнешь ничего более интенсивного, независимо от того, насколько ловко ты стоишь на ногах. Ты только навредишь себе.


Неста выдохнула, делая еще один присед, ее правая нога скользнула за левую, когда она низко пригнулась. Огонь обжигал вдоль ее левого бедра и колена. Сколько реверансов она отрабатывала под пристальным взглядом матери? Она и забыла, что они такие мучительные.


— Стоишь ты идеально.


— Да. — Непоколебимое высокомерие сквозило в каждом слове. — Я тренируюсь с самого детства. Мне так и не дали возможности научиться стоять неправильно. Есть двадцать пять лет на устранение вредных привычек.


Она поднялась с корточек, ноги ее дрожали. У нее мелькнула мысль объявить о сделке и приказать ему больше никогда не заставлять ее приседать.


— И ты действительно наслаждаешься этими бесконечными упражнениями и тренировками?


— Еще два, и я тебе скажу.


Ворча Неста, повиновалась. Только потому, что она устала быть слабой, как мяукающий котенок, как он назвал ее несколько ночей назад.


Когда она закончила, Кассиан сказал:


— Я принесу воды. — Утреннее солнце безжалостно жарило.


— Мне не нужно, чтобы ты говорил мне, когда пить, — отрезала она.


— Тогда давай, падай в обморок.


Неста встретила его ореховый взгляд и с серьезным лицом выпила воду. Чтобы у нее перестала кружиться голова, сказала она себе.


— Я родился в семье незамужней женщины в поселении, по сравнению с которым Пристанище Ветра гостеприимный рай. Ее избегали за то, что она родила ребенка вне брака, и заставили одну рожать меня в палатке в разгар зимы.


Ужас пронзил нее. Она знала, что Кассиан был низкого происхождения, но такой уровень жестокости из-за этого …


— А как же твой отец?


— Ты имеешь в виду того говнюка, который навязался ей, а потом вернулся к жене и семье? — Кассиан издал холодный смешок, который она редко слышала. — Для него не было никаких последствий.


— И никогда не было, — холодно ответила Неста. Она прогнала из воспоминаний лицо Томаса.


— Здесь есть, — прорычал Кассиан, словно почувствовав направление ее мыслей. Кассиан указал на город внизу, скрытый горой и Домом, загораживающим вид. — Рис изменил законы. Здесь, в Ночном Дворе, и в Иллийрии, — Его лицо еще больше ожесточилось. — Но это все равно требует, чтобы выживший вышел в люди. А в таких местах, как Иллийрия, они превращают жизнь в сущий ад для любой женщины, которая это делает. Они считают это предательством.


— Это возмутительно.


— Мы все фейри. Забудь о Высших или низших фейри. Мы все бессмертны или близки к этому. Перемены для нас происходят медленно. То, что люди делают за десятилетия, занимает у нас столетия. Дольше, если ты живешь в Иллийрии.


— Тогда зачем тебе Иллирийцы?


— Потому что я боролся изо всех сил, чтобы доказать свою ценность для них. — Его глаза блестели. — Чтобы доказать, что моя мать принесла в этот мир что-то хорошее.


— Где она сейчас? — Он никогда не говорил о ней.


Его глаза закрылись так, как она не видела раньше.


— Меня забрали у нее, когда мне было три. Выбросили на снег. И в своем так называемом опозоренном состоянии она стала добычей других чудовищ. — Желудок Несты сжимался с каждым словом. — Она выполняла их непосильную работу, пока не умерла, одна и в одиночестве… — Его горло сжалось. — Я был в Пристанище Ветра. У меня не хватило сил вернуться и помочь ей. Чтобы доставить ее в безопасное место. Рис еще не был Высшим Лордом, и никто из нас ничего не мог сделать.


Неста не совсем понимала, как они заговорили об этом.


Очевидно, Кассиан тоже это понял.


— Это история для другого раза. Но что я хотел объяснить, так это то, что пройдя через все это, через все эти ужасные вещи, обучение помогло мне сосредоточиться. Направило меня. Даже когда у меня был дерьмовый день, когда на меня плевали, избивали или избегали, когда я вел армии и терял хороших воинов, когда Рис был взят Амарантой… обучение все равно было со мной. На днях ты сказала, что дыхание помогло тебе. Мне это тоже помогает. Это помогло Фейре. — Она смотрела, как стена поднимается в его глазах, слово за словом. Как будто он ждал, что она разрушит ее. — Считай, что хочешь, но это правда.


Маслянистый стыд скользнул по ней. Обучение сделало это — принесло ему такой уровень защиты.


Тяжесть давила на нее. Начала грызть ее изнутри.


Поэтому Неста сказала:


— Покажи мне еще один набор упражнений.


Кассиан изучал ее лицо в течение одного удара сердца, его взгляд все еще был отстранен, а затем он начал демонстрировать упражнения.


***

У Дома был отличный вкус на любовные романы. Неста встала позже, чем следовало, чтобы закончить то, что он оставил накануне, и когда вечером она вернулась в свою комнату, ее ждал другой роман.


— Только не говори мне, что ты каким-то образом прочитал это. — Она пролистала книгу, лежавшую на ночном столике.


В ответ на это на поверхность упали еще две книги. Каждая из них была ужасно пошлая.


Неста издала тихий смешок.


— Должно быть, здесь ужасно скучно.


Третья книга шлепнулась на остальные.


Неста снова рассмеялась-хриплым, ржавым смехом. Она не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась. По-настоящему, глубоко.


Может быть, до того, как умерла ее мать. Ей, конечно, было не над чем смеяться, когда они впали в нищету.


Неста кивнула в сторону стола.


— Сегодня ужина не будет?


Дверь ее спальни распахнулась, открыв тускло освещенный коридор.


— На сегодня с меня довольно. — Она едва могла говорить с Кассианом до конца урока, не в силах перестать думать о том, как он поставил стену, не сказав ей ни слова, ожидая, что она пойдет за ним, предполагая, что она настолько ужасна, что не может нормально разговаривать. Что она будет насмехаться над его матерью и их болью.


— Я лучше останусь здесь.


Дверь открылась шире.


Неста вздохнула. Ее желудок болел от голода.


— Ты такой же зануда, как и все остальные, — пробормотала она и направилась в столовую.


Кассиан сидел один за столом, заходящее солнце золотило его черные волосы золотыми и красными красками, просвечивая сквозь прекрасные крылья. На мгновение она поняла желание Фейры рисовать вещи — запечатлить подобные моменты, сохранить их навсегда.


— Как там библиотека? — спросил он, когда она заняла место напротив него.


— Сегодня меня никто не пытался съесть, так что все было в порядке.


Перед ней появилась тарелка с жареной свининой и зелеными бобами и стакан воды.


— Что-то пыталось съесть тебя в другой день?


— Ну, он не подошел достаточно близко, чтобы попытаться, но таково было общее впечатление, которое я получила.


Он моргнул, Сифоны засветились.


— Расскажи мне.


Неста задумалась, не сказала ли она что-то не так, но она рассказала об инциденте с темнотой и закончила на Гвин. После этого она не видела жрицу, но в конце дня на ее тележке была записка, в которой говорилось: Просто дружеское напоминание держаться подальше от нижних уровней!


Неста фыркнула, скомкав записку, но оставила ее в кармане.


Сидевший напротив нее Кассиан был бледен.


— Ты видел Бриаксиса, — сказала Неста в тишине.


— Несколько раз, — выдохнул он. Его кожа стала зеленоватой. — Я знаю, что мы должны продолжать поиск Бриаксиса. Не очень-то хорошо, что он бродит по свету. Но я не думаю, что смогу вынести встречи с ним снова.


— На что это было похоже?


Его глаза встретились с ее.


— Мои худшие кошмары. И я говорю не о мелких фобиях. Я имею в виду мои самые глубокие, самые первобытные страхи. Я сажал в Тюрьму самых страшных, самых мерзких чудовищ, но это было чудовище во всех смыслах этого слова. Это … Я не думаю, что кто-то сможет понять, если они не видели этого.


Он снова взглянул на нее, и она могла сказать, что он готовился к ее колкостям.


Чудовище — она была чудовищем. Знание резало и резало глубоко. Но она сказала, надеясь дать ему понять, что не станет совать нос в его дела только для того, чтобы причинить ему боль:


— Что за существ ты сажал в Тюрьму?


Кассиан откусил кусочек. Хороший знак, что это, по крайней мере, приемлемая территория.


— Когда ты жила в человеческом мире, у тебя были легенды о страшных зверях и феях, которые убьют тебя, если они когда-нибудь пробьют стену, не так ли? Твари, которые пролезают в открытые окна, чтобы пить кровь детей? Вещи, которые были настолько злыми, настолько жестокими, что не было никакой надежды против их зла?


Волосы на ее шее встали дыбом.


— Да. — Эти истории всегда пугали ее.


— Они были основаны на истине. Основываясь на древних, почти первобытных существах, которые существовали здесь до того, как Высшие Фейри разделились на дворы, до Высших Лордов. Некоторые называют их Первыми Богами. Они были существами почти без физической формы, но с острым, порочным интеллектом. Люди и фейри были их добычей. На большинство из них охотились и давным-давно загнали в подполье или тюрьму. Но некоторые остались, прячась в забытых уголках земли. — Он проглотил еще один кусок.


— Когда мне было около трехсот лет, один из них появился снова, выползая из-под корней горы. Прежде чем он попал в Тюрьму и заключение ослабило его, Лантис мог превратиться в ветер и вырвать воздух из ваших легких, или превратиться в дождь и утопить вас на суше; он мог содрать кожу с вашего тела несколькими движениями. Он никогда не показывал свою истинную форму, но когда я смотрела на него, он предпочитал казаться клубящимся туманом. Он породил расу фей, которая до сих пор преследует нас, и которая процветала во времена правления Амаранты — Боггэ. Но боггэ меньше, просто тени по сравнению с Лантисом. Если и есть на свете воплощенное зло, то это он. У него нет милосердия, нет чувства добра и зла. Есть он, и есть все остальные, и все мы-его добыча. Его методы убийства изобретательны и медлительны. Он пирует страхом и болью так же, как и самой плотью.


Кровь застыла у нее в жилах.


— Как тебе удалось поймать такую тварь?


Кассиан постучал пальцем по шее, где под ухом виднелся шрам.


— Я быстро понял, что никогда не смогу победить его ни в бою, ни в магии. Шрам все еще здесь, чтобы доказать это, — Кассиан слабо улыбнулся. — Поэтому я использовал его высокомерие против него. Польщенный и насмехающийся, он поймал себя в ловушку в зеркале, обшитом ясенем. Я поспорил с ним, что зеркало будет сдерживать его — и Лантис ошибся. Он, конечно, вылез из зеркала, но к тому времени я уже бросил его жалкое «я» в Тюрьму.


Неста приподняла бровь. Он одарил ее резкой улыбкой, которая не отразилась в его глазах, и сказал:


— Не просто зверь, в конце концов.


Нет, это не так, хотя она и говорила ему об этом, и никогда не верила в это.


Кассиан продолжил:


— Из всех обитателей Тюрьмы Лантис-единственный, кого я боюсь найти.


— Неужели такое когда-нибудь случится?


— Не думаю, слава Котлу. Эта тюрьма неизбежна. Только не для Амрен.


Неста не хотела говорить об Амрен. Или думать о ней.


— Ты сказал, что посадил других, — Половина ее не хотела знать.


Он пожал плечами, как будто это не имело никакого значения, что он сделал такие замечательные вещи.


— Семиглавая Любия, которая совершила ошибку, вынырнув из пещер глубокого океана, чтобы охотиться на девушек вдоль западного побережья. Синяя Эннис, на которую было страшно смотреть — кобальтовая кожа, железные когти и, как и Любия, вкус к женской плоти. Любия, по крайней мере, быстро проглатывала свою добычу. Эннис… ей потребовалось больше времени. В этом отношении Эннис была похожа на Лантиса. — Он сглотнул, и оттянул воротник рубашки, чтобы показать еще один шрам: ужасный, толстый над левой грудной клеткой. Она заметила его на днях на тренировочном ринге. — Это все, что осталось от нее сейчас, но Эннис разорвала мою грудь своими железными когтями и была почти у моего сердца, когда вмешался Азриэль. Так что, полагаю, ее поимка разделена между нами, — он побарабанил пальцами по столу. — А потом было…


— Я уже достаточно наслушалась. — Ее слова прозвучали еле слышно. — Я точно не усну сегодня. — Она покачала головой и откусила еще кусочек. — Не знаю, как ты можешь спать, столкнувшись со всем этим.


Он откинулся на спинку сиденья.


— Ты учишься жить с этим. Блокировать ужасы от нынешних мыслей. — Он тихо добавил: — Но они все еще прячутся там. В глубине твоего сознания.


Ей хотелось бы узнать, как это делается: прятать все мысли, пожиравшие ее, за какую-нибудь стену или в какую-нибудь дыру внутри себя, чтобы она могла похоронить их глубоко.


Кассиан спросил ее все еще тихим голосом:


— Темнота в библиотеке — как ты думаешь, она отреагировала именно на тебя? — Когда она ничего не ответила, он продолжил: — Или на твою силу?


— У меня нет никакой силы, — солгала она. Во всяком случае, тренировки с Амрен не помогли этого подтвердить.


— Тогда кто оставил этот отпечаток на лестнице?


Она не потрудилась выглядеть любезной.


— Может быть, Люсьен. В его жилах течет огонь.


— Он сказал, что твой огонь отличается от его. Что он как-то жжет холодом.


— Возможно, ты должен посадить меня в тюрьму.


Он отложил вилку.


— Я просто задаю тебе вопрос.


— Не все ли равно, есть ли у меня силы?


Кассиан покачал головой со смесью восхищения и отвращения.


— Может, ты и родилась человеком, но ты чистая фейри. Отвечать на вопросы вопросами, уклоняться от честного ответа.


— Не могу сказать, комплимент это или нет.


— Это не так. — Его зубы сверкнули. — Те силы, которыми ты обладаешь, не должны сидеть сложа руки. Им нужна отдушина и тренировка.


— Балансировка и растяжка?


Он стиснул зубы.


— Что случилось между тобой и Амрен?


— Почему сегодня так много вопросов?


— Потому что мы разговариваем как нормальные люди, и я хочу знать. Обо всем этом.


Неста встала из-за стола и направилась к двери.


— Какое это имеет значение для тебя?


— Давай не будем возвращаться к началу, Нес.


Она бросила через плечо:


— Я и не подозревала, что мы перешли все границы.


— Ерунда.


— Вот тут ты напоминаешь мне, что все меня ненавидят, и я ухожу.


Кассиан вскочил со своего места, в три шага преградив ей путь к двери. Она забыла, как он быстр, как грациозен, несмотря на свои размеры. Он сердито посмотрел на нее.


— Для меня никогда не имело значения, взяла ли ты половину силы Котла или каплю. Это все равно не имеет значения.


— Почему? — не удержалась от вопроса Неста. — Почему ты вообще беспокоишься?


Черты его лица стали суровыми.


— Почему ты осталась со мной, когда мы выступили против короля Хэйберна в той последней битве?


Как будто это был ответ. Она не могла вынести этого разговора, этого выражения его лица.


— Потому что я была глупой дурой. — Она протиснулась мимо него.


— Чего ты боишься? — спросил он, следуя за ней в холл.


Она резко остановилась.


— Я ничего не боюсь.


— Врешь.


Неста медленно повернулась. Пусть он увидит, как ее переполняет гнев.


Глаза Кассиана сверкнули диким удовлетворением.


Его сифоны вспыхнули, отбрасывая красный свет на камни, словно пролилась водянистая кровь. Его рот скривился в кривой насмешливой усмешке.


— Ты знаешь, как светятся твои глаза, когда твоя сила поднимается на поверхность? Как расплавленная сталь. Как серебряное пламя.


Он сделал это нарочно — разозлил ее. Чтобы заставить ее показать свою руку.


Пальцы Несты сжались в кулак. Она сделала шаг к нему. Кассиан не сдвинулся с места. Поэтому она сделала еще один шаг. Другой.


До тех пор, пока они не оказались достаточно близко, чтобы ее тяжелое дыхание коснулось его груди. Пока она не оскалила зубы на его все еще ухмыляющееся лицо.


Кассиан внимательно посмотрел на нее. Смотрел в ее глаза и вздохнул,


— Красивая.


Он не остановил руку, которую она положила на его мускулистую грудь. Или когда она толкнула его в грудь, прижав к стене, и его крылья расправились от удара. Он просто смотрел и смотрел на нее, изумленно — голодный.


Неста не могла пошевелиться, когда Кассиан наклонился и прошептал ей на ухо:


— Когда я впервые увидел это выражение на твоем лице, ты все еще была человеком. И я чуть не упал на колени перед тобой, — Его дыхание ласкало раковину ее уха, и она не могла остановиться и не закрыть глаза. Его улыбка коснулась ее виска. — Твоя сила-это песня, которую я очень, очень долго ждал, чтобы услышать, Неста. — Ее спина слегка выгнулась от того, как он произнес ее имя, как он просмаковал второй слог. Как будто он представлял, как сжимает зубами другие части ее тела. Но только ее рука соединяла их тела. Только ее рука, теперь сжимающая его рубашку, и его грохочущее сердцебиение, пульсирующее под ней.


Пока Кассиан не опустил лицо на дюйм и не коснулся кончиком носа ее шеи. Под ее рукой его грудь вздымалась вверх, когда он жадно вдыхал ее аромат.


Слишком далеко. Она не должна была позволять себе заходить с ним так далеко, подпускать его так близко.


И все же она не могла уйти. Ничего не оставалось, как позволить ему снова потереться носом о ее шею. Желание прижаться к нему всем телом, почувствовать, как его тепло и твердость вонзаются в нее, почти пересилило все разумные мысли.


Однако руки Кассиана оставались по бокам. Как будто он ждал от нее разрешения.


Неста откинула голову назад — ровно настолько, чтобы увидеть его черты.


Ее колени чуть не задрожали от желания, вспыхнувшего в них. Жидкое, неумолимое желание, все устремленное на нее.


Она не могла вздохнуть, утонув в этом пристальном взгляде. Когда низкие, чувствительные части ее тела напряглись и начали пульсировать, ее груди стали тяжелыми и ноющими. Его ноздри раздулись, почуяв и это.


Она не могла. Она не могла так поступить с ним.


Не могла, не могла, не могла…


Неста начала убирать руку с его груди, но он положил на нее свою. Потер большим пальцем тыльную сторону ее ладони, и только эта царапина мозолистой плоти заставила ее стиснуть зубы, забыть как дышать.


Кассиан прошептал ей на ухо:


— Знаешь, о чем я буду думать сегодня вечером?


Должно быть, из нее вырвался тихий звук, потому что он ухмыльнулся и отступил в сторону. Отпустил ее руку.


Отсутствие его тепла, его запаха было как ведро ледяной воды.


Он улыбнулся, но в его улыбке не было ничего, кроме злорадства и вызова.


— Я буду думать об этом выражении на твоем лице. — Он сделал еще один шаг по коридору. — Я все время думаю об этом выражении на твоем лице.


***


Она не могла уснуть. Простыни натирали, душили ее, душили своим жаром, пока пот не побежал по ее телу.


Я все время думаю об этом выражении на твоем лице.


Неста лежала в темноте, ее дыхание было неровным, тело раскраснелось и болело.


Она едва смогла сосредоточиться на чтении, когда вернулась в свою комнату. И она ворочалась в постели, казалось, уже несколько часов.


Я все время думаю об этом выражении на твоем лице.


Она видела это: Кассиан в своей постели, распростертый, как темный король, обхватив себя руками и сильно…


Ей удалось прошептать в комнату:


— Возвращайся на рассвете.


Она не знала, повинуется ли ей Дом. Не знала, понимает ли он, почему она хочет уединения, она провела рукой по своей ночной рубашке, скольжение шелка по ее коже было почти невыносимым.


Она застонала в подушку, когда ее пальцы скользнули между ног, мгновенно скользкие от скопившейся там влаги, которая не исчезла с тех пор, как она осталась стоять в том коридоре. Ее бедра выгнулись от прикосновения, и она стиснула зубы, издав длинное шипение, когда провела пальцами вниз по своему ноющему, пульсирующему центру.


Я все время думаю об этом выражении на твоем лице.


Она глубоко погрузила пальцы в ее тело, выгнулась от этого вторжения, не в силах перестать видеть лицо Кассиана, его полуулыбку, свет в его глазах. Мощное тело и красивые крылья. Она убрала пальцы почти до кончиков, и когда она погрузила их обратно, она представила себе руку Кассиана, почувствовала ее. Другая рука Кассиана поднялась, чтобы обхватить ее грудь, сжимая сильно, как ей нравилось, острый, легкий край боли, чтобы усилить удовольствие.


Она оседлала руку Кассиана, закусив губу, чтобы сдержать стон. Это была рука Кассиана, которая перенесла ее через край и освободила так сильно, что она чуть не закричала. Это рука Кассиана скользила в нее, снова и снова, выходила, до тех пор пока Неста не осталась лежать, выжатая и задыхающаяся, на кровати, и только темнота удерживала ее.


Глава 16


Кассиан плохо спал.


Трудно было хорошо спать, когда он был так возбужден, что ему пришлось доставить себе удовольствие не один, а три раза, чтобы успокоиться настолько, чтобы закрыть глаза. Но он проснулся еще до рассвета, страстно желая ее, ее запах все еще преследовал его, и еще одно облегчение едва сняло желание.


Он точно рассказал ей, что собирается сделать вчера вечером, но встретиться взглядом с Нестой на следующее утро за завтраком оказалось более неудобно ситуацией, чем он ожидал.


Она опередила его и, пока ела, читала книгу. Сейчас она лежала закрытой, но по корешку он понял, что это один из тех романов, которые она так любила.


Чтобы нарушить молчание, Кассиан спросил его:


— Что ты читаешь?


Краска залила бледные щеки Несты. И он мог бы поклясться, что ей тоже потребовалось усилие воли, чтобы встретиться с ним взглядом.


— Роман.


— Я так и понял. Что это за история?


Она быстро опустила глаза. Но румянец остался.


Он знал, что это не имеет никакого отношения к роману.


Но она снова подняла на него глаза, и ее спина напряглась. Как будто она изо всех сил старалась заставить себя встретиться с ним взглядом. Ее пальцы сжали вилку. И когда он посмотрел на них, она сунула руку под стол.


Как будто она пылала доказательствами.


Его кровь закипела, когда он понял, что она покраснела и смутилась … Он заставил себя сделать глубокий, успокаивающий вдох. Следующие два часа им предстояло тренироваться вместе. Стоять по стойке «смирно» было не только бесполезно, но и неуместно на тренировочном ринге.


Это не заставило его перестать представлять себе эту руку между ее ног, ее тело, так же жаждущее освобождения, как и его. Наверное, она прикусила губу, как и он, чтобы не закричать. Его член стал твердым, натягивая штаны до боли.


Кассиан заерзал на стуле, пытаясь освободить себе место. Ему удалось только заставить твердый шов тереться о его член, трения было достаточно, чтобы заставить его стиснуть зубы.


Тренировка. У них должна быть тренировка.



***


— Эта книга, — сказала Неста, слегка задыхаясь, — о… — Ее ноздри раздулись, а взгляд стал немного рассеянным. — О книге.


— Интересно, — пробормотал Кассиан. — Звучит здорово.


Он должен выбраться из этой комнаты. Надо было разобраться с этим дерьмом, прежде чем он поднимется наверх. Жар между ними не принадлежал тренировочному рингу. Где, черт возьми, был Аз, когда он был ему нужен? Кассиан играл роль буфера для Мор в течение многих лет — где, черт возьми, она была, когда он нуждался в ней?


Но он не мог подняться со стула. Если он это сделает, Неста точно увидит, как она на него подействовала. То есть, если она уже не учуяла его — и не поняла, как изменился его запах. И если она посмотрит на выпуклость в его штанах с тем жаром, который был в ее глазах прошлой ночью, жаром, к которому он пришел, просто представив ее, он вполне может выставить себя дураком.


Это был риск, на который он был готов пойти. Пришлось пойти, прежде чем он смог бы уложил ее плашмя на стол и сорвать с нее одежду по частям.


Кассиан вскочил со стула, пробормотав:


— Увидимся там, — и ушел.



***

— Книга, — повторила про себя Неста, уставившись на свою кашу, — о книге. Идиотка.


По крайней мере, Кассиан, казалось, не слушал. Но какая бы готовность ни была в его глазах прошлой ночью, сегодня она казалась неохотной, как будто он не мог — не хотел этого огня между ними, этого напряжения. Он практически выбежал из комнаты, чтобы избежать встречи с ней.


Тренировка будет ужасной.


Он ждал на ринге с выражением чванливого воина. Неста не осмелилась взглянуть на его брюки. Она могла бы поклясться, что заметила то напряжение в пуговицах, когда он выбежал из комнаты.


Но если он казался невозмутимым, тогда все было в порядке. В этом она ему не уступит.


Неста повела плечами, приближаясь к нему.


— Больше растяжки и равновесия?


— Нет.


Их глаза встретились, и в них было только ясное, решительное спокойствие — и вызов.


— Мы сделаем разминку, а потом перейдем к другому.


Она разинула рот.


— К другому?


— Брюшной пресс, — уточнил он, и румянец залил его лицо. Он прочистил горло. — Грязные мыслишки. — Он щелкнул ее по щеке. — Слишком грязные.


Она оттолкнула его и показала на мускулы, скрытые под рубашкой.


— Ты хочешь, чтобы я выглядела вот так?


Его низкий смех пробежал по ее телу.


— Никто не может так выглядеть, кроме меня, Нес.


Высокомерная задница.


— А Рисанд и Азриэль об этом знают, — сладко сказала она.


— У меня есть одна или две мышцы, каких нет у них.


— Я не вижу.


Он подмигнул.


— Может быть, они в других местах.


Она ничего не могла с собой поделать. Не мог остановиться. Не вспышку желания, а улыбку, появившуюся на ее лице. Она фыркнула от смеха.


Кассиан уставился на нее так, словно видел впервые.


Его шока было достаточно, чтобы Неста перестала улыбаться.


— Хорошо, — сказала она. — Разминка, а потом брюшной пресс.


***

Она ненавидела упражнения на брюшной пресс.


В основном потому, что она не могла этого сделать.


— Я знал, что у тебя слабые мышцы, — заметил Кассиан, когда Неста рухнула на живот после того, как попыталась удержать планку, — но чтобы на столько.


— Разве ты не должен быть учителем, который вдохновляет?


— Ты не можешь простоять больше пяти секунд.


Она выплюнула,


— А сколько можешь ты?


— Пять минут.


Неста приподнялась на локтях.


— Извини, мне не пятьсот лет.


— Я просил тебя продержаться тридцать секунд.


Она упала на колени, чувствуя боль в животе. Он заставил ее сделать взмахи, затем вытянуть ноги, лежа на спине, а затем поднять гладкий пятифунтовый камень над головой, пока она пыталась подняться из лежачего положения в сидячее, используя только мышцы живота. Она не смогла сделать больше одного или двух из них, прежде чем ее тело сдалось. Ни сила воли, ни выдержка не могли заставить ее двигаться.


— Это пытка. — Уперев руки в колени, Неста указала на кольцо. — Если ты такой идеальный, делай все, что только что приказал.


Кассиан фыркнул.


— Десятилетний иллирийский мальчик мог бы сделать это за несколько минут.


— Тогда выполняй свою большую, тяжелую мужскую рутину.


Он ухмыльнулся.


— Все в порядке. Если хочешь, я покажу тебе свою большую, тяжелую мужскую рутину.


Он сбросил рубашку. Завязал волосы на затылке.


И это была совсем другая пытка. Смотреть, как он проделывает те же упражнения, только более трудные и намного быстрее. Смотреть, как пульсируют мышцы его живота, как пульсируют мышцы повсюду. Смотреть, как блестит пот, а потом стекает по его золотистому телу, по татуировкам, по восьмиконечной звезде их сделки на спине, прежде чем скользнуть за пояс брюк.


Но он был профессионалом во время их урока. Все движения совершенно профессиональны, как будто это тренировочное кольцо было для него священным.


Неста не могла отвести глаз, пока он, тяжело дыша, заканчивал свои упражнения. Она старалась не думать о том, что его тяжелое дыхание было таким же, как прошлой ночью, когда он ублажал себя.


Но карие глаза Кассиана были ясны. В них плясало веселье.


В другую эпоху, в другом мире смертные могли бы считать его богом-воином. После того, что он рассказал ей о чудовищах, которых посадил в тюрьму, его вполне можно считать великим героем в этом веке. Тем, о ком когда-нибудь будут шептаться у костра. Люди будут называть своих детей в его честь. Воины захотят быть им. Прекрасный воин был бы известен как возрожденный Кассиан.


Она называла его грубияном.


— Что? — Кассиан вытер пот с лица.


Она спросила, чтобы отвлечься от своих мыслей:


— Неужели среди Иллирийцев действительно нет женских боевых подразделений? — Во время войны она их не видела.


Его улыбка погасла.


— Однажды мы попробовали, и у нас ничего не вышло. Так что нет. Их нет.


— Потому что Иллирийцы отсталые и ужасные.


Он поморщился.


— Ты разговаривала с Азом?


— Только мои наблюдения.


Он распустил волосы, густые прямые пряди упали ему на лицо.


— Иллирийцы … Я говорил тебе. Прогрессируют очень медленно. Это наша постоянная цель — я имею в виду у меня и Риса.


— Неужели женщинам так трудно стать воинами?


— Дело не только в тренировках. Но и в управлении. И потом, есть еще Кровавый Обряд, который они тоже должны пройти.


— Что за Кровавый Обряд?


— На что это похоже… — Он потер шею. — Когда иллирийский воин приходит в полную силу, обычно в возрасте двадцати лет, он должен пройти Кровавый Обряд, прежде чем сможет стать полноценным воином и взрослым мужчиной. Туда посылают потенциальных воинов из каждого клана и деревни, обычно по три — четыре от каждого-все они разбросаны по территории в Иллирийских горах. Мы остаемся там на неделю с двумя целями: выжить и добраться до Рамиэля.


— Что такое Рамиэль? — С этими вопросами она чувствовала себя ребенком, но любопытство взяло верх.


— Наша священная гора. — Он нарисовал на земле знакомый символ: направленный вверх треугольник с тремя точками над ним. Гора, поняла она. И три звезды. — Это символ Ночного Двора. Кровавый Обряд всегда совершается, когда Арктос, Каринт и Ористес, наши три священные звезды, сияют над ней в течение одной недели в году. В последний день Обряда они находятся прямо над ее вершиной.


— Вы поднимались на гору?


Его взгляд стал жестким.


— Нас накачали наркотиками и бросили в глушь, не оставив ничего, кроме одежды.


— И вы должны были участвовать?


— Как только ты войдешь, ты уже не сможешь уйти. По крайней мере, до тех пор, пока Обряд не закончится или ты не достигнешь вершины Рамиэля. Если кто-то нарушит Обряд, чтобы вытащить или спасти тебя, закон гласит, что вы оба будете выслежены и убиты за нарушение. Даже Рис не освобожден от этих законов.


Неста вздрогнула.


— Это звучит варварски.


— Это еще не все. Заклинание действует, так что наши крылья становятся бесполезными, и никакая магия не может быть использована. — Он поднял руку, демонстрируя красный Сифон на спине. — Магия редко встречается среди Иллирийцев, но когда она проявляется, она требует, чтобы сифоны контролировались, применялись во благо. Но это дает нам преимущество перед другими Иллирийцами — так что заклинание выравнивает игровое поле. Иллирийцы владеют магией только одну ночь в году: ночь перед Кровавым Обрядом, когда вожди боевых отрядов могут рассеять одурманенных новичков в дебри. Даже не спрашивай меня, почему. Никто не знает.


— Но Азриэль может все время рассеивать.


— Аз совсем другой. Во многих отношениях. — Его тон не требовал дальнейших расспросов.


— Значит, без использования магии в Обряде вы убиваете друг друга обычным способом? Мечи и кинжалы?


— Оружие тоже запрещено. По крайней мере, то, что привозят извне. Но ты можешь соорудить свое собственное. Тебе нужно это сделать. Иначе тебя убьют.


— Другие воины?


— Да. Соперничающие кланы, враги, придурки, ищущие славы — все они. В некоторых деревнях, чем выше число убитых, тем больше славы. Самые отсталые кланы утверждают, что бойня-это прореживание более слабых воинов, но я всегда думал, что это большая трата любого потенциального таланта. — Кассиан провел рукой по волосам. — А еще есть существа, которые бродят по горам-те, что могут легко убить иллирийского воина когтями и клыками.


На поверхность всплыло смутное воспоминание о том, как Фейра рассказывала ей об ужасных зверях, с которыми она однажды столкнулась в этом регионе. Кассиан продолжил:


— Итак, ты столкнулся со всем этим, пытаясь пробраться к склонам Рамиэля. Большинство самцов забывают накопить достаточно сил до конца недели, чтобы совершить восхождение. Это полный день и ночь жестокого восхождения, где одно падение может убить тебя. Большинство из них даже не добираются до подножия горы. Но если они это делают, противник меняется. Ты не стоишь лицом к лицу с другими воинами — ты противопоставляешь себя, свою душу горе. Это обычно ломает тех, кто не готов.


— А что… случится если ты оказался на вершине?


Кассиан фыркнул, но его слова были серьезны.


— На ней есть священный камень. Прикоснись к камню первым, и ты победишь. Он доставит вас немедленно домой.


— А что будет со всеми остальными, когда неделя закончится?


— Тот, кто выстоял, считается воином. Там, где ты находишься, когда он заканчивается, ты попадаешь в один из трех военных эшелонов, названных в честь наших святых звезд: Арктосиан, те, кто не добрался до горы, но выжил; Ористиан, те, кто добрался до горы, но не достиг вершины; и Каринтиан, те, кто поднялся на вершину и считается элитными воинами. Прикоснуться к камню на вершине Рамиэля-значит выиграть Обряд. Только дюжина воинов за последние пять столетий достигла горы.


— Я так понимаю, ты прикоснулся к камню.


— Рис, Аз и я прикоснулись к нему вместе, хотя в самом начале нас намеренно разлучили.


— Почему?


— Вожди боялись нас и того, кем мы стали. Они думали, что воины или звери справятся с нами, если мы не будем опираться друг на друга. Они ошибались. — Его глаза яростно сверкнули. — Они узнали, что мы любим друг друга как настоящие братья. И не было ничего, чего бы мы не сделали, никого, кого бы мы не убили, чтобы добраться друг до друга. Чтобы спасти друг друга. Мы проложили себе путь через горы, преодолели Пролом — худший из трех путей Рамиэля к вершине — и выиграли эту чертову штуку. Мы коснулись камня в тот же миг, на одном дыхании, и вошли в Каринтианский ярус воинов.


Неста не смогла скрыть шока на лице.


— И ты говоришь, что только двенадцать стали Каринтианами… за пятьсот лет?


— Нет. Двенадцать добрались до горы и стали Ористианами. Только трое других, кроме нас, выиграли Кровавый Обряд и стали Каринтианами. Его горло дернулось. — Они были прекрасными воинами и возглавляли образцовые отряды. Мы потеряли двоих из них в войне с Хэйберном.


Вероятно, в том взрыве, который уничтожил тысячу из них. Взрыв, от которого она его защитила. Он, и только он.


Желудок Несты сжался, ее охватила тошнота. Она заставила себя глубоко вздохнуть.


— Значит, ты считаешь, что женщины не могут участвовать в Обряде?


— Мор, скорее всего, выиграет эту чертову штуку в рекордное время, но нет. Я бы не хотел, чтобы она даже участвовала в Обряде. — Невысказанная часть его рассуждений холодно отражалась в его глазах. Нужно было бы защищаться от другого, худшего вида насилия, даже если бы женщины были так же хорошо обучены, как и мужчины.


Неста вздрогнула.


— А вы могли бы иметь женский отряд без прохождения Кровавого Обряда?


— Их никогда не будут чтить как истинных воинов без этого-без одного из этих трех титулов. Ну, я бы считал их воинами, но не остальные Иллирийцы. Никакие другие подразделения не полетят с ними. Они сочтут это позором и оскорблением. — Она нахмурилась, и он поднял руки. — Как я уже сказал, перемены происходят медленно. Ты слышала, какую чушь Дэвлон изрыгал о твоем цикле. Это считается прогрессом. В прошлом они убивали женщину за то, что та брала в руки оружие. Теперь они «обеззараживают» клинок и называют себя современными мыслителями. — Отвращение исказило его лицо.


Неста поднялась на ноги и оглядела небо. В голове у нее прояснилось — только немного. Ей не нравилась перспектива расставлять книги по полкам, когда ее тело уже болело… Но, возможно, она увидит Гвин.


— Обучение иллирийских женщин, — продолжал Кассиан, — не будет заключаться в том, чтобы сражаться в наших войнах. Это бы доказало, что они так же способны и сильны, как и мужчины. Речь шла бы о том, чтобы справиться со своим страхом, отточить силу, которой они уже обладают.


— Чего они боятся?


— Стать моей матерью, — тихо сказал он. — Пережить то, что она пережила.


То, что пережили жрицы под горой.


Неста подумала о тихих жрицах, которые не покидали горы и жили в полумраке. Ривен промелькнула в ее памяти, торопливо проходя мимо, не в силах вынести присутствие незнакомца. Гвин, с ее яркими глазами, которые иногда темнели.


Кассиан склонил голову набок в ответ на ее молчание.


— В чем дело?


— А ты будешь тренировать не иллирийских женщин?


— Я ведь тренирую тебя, не так ли?


— Я имею в виду, не мог бы ты подумать… — Она не знала, как изящно это сформулировать. — Жрицы в библиотеке… Если бы я пригласила их тренироваться с нами здесь, где безопасно и уединенно. Ты бы обучил их?


Кассиан медленно моргнул.


— Да. Я имею в виду, конечно, но… — Он поморщился. — Неста, многие женщины в библиотеке не хотят… не могут больше находиться… рядом с мужчинами.


— Тогда мы попросим одну из твоих подруг присоединиться. Мор или кого-нибудь еще, кого ты можешь вспомнить.


— Жрицы могут даже не вынести моего присутствия.


— Ты никогда никого так не обидишь.


Его взгляд немного смягчился.


— Для них дело не в этом. Речь идет о страхе… травме, которую они несут. Даже если они знают, что я никогда не сделаю этого с ними, я все равно могу вызвать воспоминания, с которыми им невероятно трудно столкнуться.


— Ты сказал, что эта тренировка поможет мне справиться с моими… проблемами. Возможно, это могло бы им помочь. По крайней мере, дать им повод ненадолго выйти на улицу.


Кассиан долго смотрел на нее.


— Кого бы ты ни привела, я с удовольствием буду тренировать. Мор в отъезде, но я могу спросить Фейру…


— Только не Фейру, — Неста ненавидела эти слова. То, как напряглась его спина. Она не могла смотреть на него, когда она сказала, — я просто… — Как она могла объяснить путаницу между ней и сестрой? Отвращение к себе, которое грозило поглотить ее каждый раз, когда она смотрела на лицо сестры?


— Хорошо, — повторил Кассиан. — Только не Фейра. Но я должен предупредить ее и Риса. Тебе, наверное, тоже стоит спросить разрешения у Клото. — Теплая рука сжала ее плечо. — Мне нравится эта идея, Нес. — Его карие глаза сияли. — Мне это очень нравится.


И почему-то эти слова значили все.


Глава 17


— У меня есть к тебе предложение.


Мышцы живота пульсировали, ноги болели, Неста стояла перед столом Клото, пока жрица заканчивала писать на какой-то рукописи, которую она комментировала, ее зачарованное перо царапало по бумаге.


Клото подняла голову, когда ручка поставила последнюю точку и написала на клочке бумаги:


Да.


— Ты позволишь своим жрицам тренироваться со мной каждое утро на ринге наверху Дома? Не всем… только тем, кого это может заинтересовать.


Клото сидела совершенно неподвижно. Затем перо пошевелилось.


Тренироваться для чего?


— Чтобы укрепить свои тела, защитить себя, напасть, если они захотят. Но также и для того, чтобы очистить их разум. Помочь им найти себя.


Кто будет руководить этим обучением? Ты?


— Нет. Я не подхожу для этого. Я буду тренироваться с ними, — Ее сердце бешено колотилось. Она не знала почему. — Кассиан будет наблюдать за этим. Он не распускает руки… я имею в виду, он вежливый и… — Неста покачала головой. Она казалась настоящей дурой.


Под тенью капюшона Неста чувствовала на себе пристальный взгляд Клото. Ручка снова зашевелилась.


Боюсь, не многие придут.


— Я знаю. Но даже одна или две … Я хотела бы просто предложить. — Неста указала на колонну позади Клото. — Я положу туда регистрационный лист. Будем рады всем, кто захочет присоединиться.


И снова этот долгий взгляд из-под капюшона, его тяжесть, словно призрачное прикосновение.


Затем Клото написала:


Тот, кто захочет присоединиться, получит мое одобрение.

***


В тот день Неста наклеила на столб регистрационный лист.


К тому времени, когда она уходила на нем не появилось ни одного имени.


Она проснулась рано, отправилась в библиотеку, чтобы проверить список, и обнаружила, что он все еще пуст.


— Это займет какое-то время, — утешил ее Кассиан, прочитав то, что было написано на ее лице, когда она вышла на тренировочный ринг. Он добавил чуть мягче:


— Продолжай протягивать руку.


Неста так и сделала.


Каждый день, приходя в библиотеку, она проверяла список. Каждый вечер, уходя, она проверяла его снова. Но он всегда был пуст.


На тренировках Кассиан начал обучать ее основам работы ног и расположению тела в рукопашном бою. Никаких ударов руками и ногами, пока. Неста держала эту адскую планку секунд десять. Потом пятнадцать. Потом двадцать. Тридцать.


Кассиан добавлял вес к ее упражнениям, чтобы укрепить ее хрупкие руки. Тяжелые камни с резными ручками, чтобы нести их, пока она делает выпады и приседает.


Все это время она дышала, дышала и дышала.


Она снова попыталась подняться по лестнице. Она успела сделать пятьсот шагов, прежде чем ее мускулы потребовали, чтобы она вернулась. На следующую ночь она остановилась на шестьсот десятой ступеньке. Потом на семьсот пятидесятой.


Она не знала, что будет делать внизу: найдет таверну или увеселительный зал и напьется до бесчувствия. Если она спустится, то заслуженно получит все это, говорила она себе с каждым шагом.


По ночам усталость давила так сильно, что она едва могла поесть и принять ванну, прежде чем рухнуть в постель. Едва прочитав главу книги, ее веки закрывались. В одном из чемоданов, которые упаковала Элейн, она нашла грязный роман, который уже прочла и полюбила, и положила его на стол.


Она сказала в воздух:


— Я нашла это для тебя. Это подарок. — Книга исчезла в никуда. Но утром она обнаружила на своем столе букет осенних цветов, стеклянная ваза ломилась от астр и хризантем всех цветов.


Прошла неделя, в течение которой она почти не виделась с Гвин, хотя от Клото узнала, что Меррилл сильно давила на нее исследованиями Валькирий. Но у Несты было так много книг на полках, что время пролетало незаметно.


Особенно после того, как она начала использовать книги для тренировок. Поднимаясь по трапу, она держала тяжелую стопку и делала разнообразные выпады. Несколько раз она ловила на себе взгляды проходящих мимо жриц на уровне выше.


Каждый день она проверяла регистрационный лист на столбе за столом Клото. Пусто.


День за днем, день за днем.


— Продолжай протягивать руку, — сказал ей Кассиан.


Но какое это имело значение, подумала она, если никто не хотел возвращаться?

***

— Ты так держишь кулак, что если кого-то ударишь, то сломаешь себе большой палец.


Тяжело дыша, с потом, стекающим по спине огромными реками, Неста хмуро посмотрела на Кассиана. Она подняла кулак, который он приказал ей сжать, большой палец был вложен в сложенные пальцы.


— А что не так с моим кулаком?


— Держи большой палец поверх костяшек указательного и среднего пальцев. — Он сжал кулак, чтобы продемонстрировать это, и пошевелил большим пальцем, прижатым к пальцам. — Если твой палец попадет в цель, будет чертовски больно.


Изучая кулак, который Кассиан протянул, Неста повторила положение своей руки.


— Что дальше?


Он дернул подбородком.


— Встань на ту позицию, которую мы выучили вчера. Ноги параллельны, укореняя свою силу в земле …


— Знаю, знаю, — пробормотала Неста и встала в позу, которую он три дня заставлял ее повторять. Она посмотрела на свои ноги, когда они переместились в нужное положение, затем слегка согнула колени, дважды подпрыгнув, чтобы убедиться, что она закрепила свой центр силы.


Кассиан обошел ее кругом.


— Хорошо. Любой удар, который ты наносишь, должен быть быстрым и точным, а не диким замахом, который выбьет тебя из равновесия и лишит твою руку силы. Твое тело и дыхание будут сильнее удара, чем твоя настоящая рука. — Он принял аналогичную стойку-и ударил в воздух.


Он двигался так плавно, так жестоко, что удар был нанесен прежде, чем она успела моргнуть.


Закончив, он протянул руку, и мышцы его дрогнули. Он закатал рукава, чтобы не замерзнуть в теплый осенний день, но рубашку не снял полностью. В ярком солнечном свете татуировка на его левой руке, казалось, поглощала всю яркость.


— Соедини первые два сустава с предплечьем. Это то, чем ты хочешь ударить, и сила твоей руки донесется до них. Если ты ударишь безымянным пальцем и мизинцем, то сломаешь руку.


— Я и понятия не имела, что удар кулаком так опасен.


— Очевидно, чтобы быть грубияном, нужны мозги.


Неста нахмурилась, но сосредоточилась на том, чтобы выровнять предплечье и костяшки пальцев, на которые он указал.


— И это все?


— Чтобы ударить правильными костяшками пальцев, нужно немного наклонить запястье вниз.


— Почему?


— Чтобы запястье не сломалось.


Она опустила руку.


— Учитывая, как много существует способов, чтобы сломать собственную руку, думаю тот человек которого я ударю не стоит этого.


— Вот почему хороший воин знает какие нужно выбирать битвы. — Он опустил кулак. — Ты должна каждый раз спрашивать себя, стоит ли рисковать.


— А ты всегда наносишь идеальный удар?


— Да, — ответил Кассиан без тени сомнения. Он откинул волосы с глаз. — Ну, большую часть времени. Случались потасовки, когда у меня не было правильного угла и равновесия, но удар, даже такой, который мог сломать мне руку, был лучшим выходом из затруднительного положения. Я ломал руку… — Он покосился на небо, словно мысленно подсчитывая. — О, наверное, раз десять.


— За пятьсот лет?


— Я не могу быть идеальным каждый миг каждого дня, Нес. — Его глаза блеснули.


То безумие, которое произошло на прошлой неделе в коридоре, больше не повторилось. К тому же она слишком устала ночью, чтобы даже добраться до столовой, не говоря уже о том, чтобы получить удовольствие в постели.


— Хорошо, — сказал он. — Теперь подставь бедра под удар. — Он снова ударил по воздуху. На этот раз он двигался медленнее, позволяя ей увидеть, как его тело втекает в удар. — Это будет задействовать твою сущность и плечо, что добавит дополнительную силу. — Еще один удар.


— Значит, эти упражнения на брюшной пресс полезны не только для того, чтобы красоваться своими мышцами?


Он криво усмехнулся.


— Ты действительно думаешь, что это только для показухи?


— Мне кажется, я видела, как ты смотришь на себя в зеркало по меньшей мере дюжину раз на каждом уроке. — Неста кивнула в сторону тонкого зеркала на другой стороне ринга.


Он усмехнулся.


— Врушка. Это ты используешь зеркало, чтобы наблюдать за мной, когда думаешь, что я не обращаю внимания.


Она не хотела, чтобы он увидел правду на ее лице. Отказалась даже опустить голову. Она снова сосредоточилась на своей позе.


— Сразу к делу, да?


— Ты хочешь, чтобы я тренировалась, — холодно сказала Неста, — так тренируй меня.


Даже если жрицы не появятся, даже если она будет выглядеть глупой дурой, надеясь, что они придут, она не откажется от этих тренировок. Они освобождали ей голову, и для этого требовалось так много думать и дышать, что ревущие мысли не имели ни малейшего шанса поглотить ее целиком. Только в спокойные моменты мысли снова возвращались к ней, обычно если она теряла концентрацию во время работы в библиотеке или купания. И когда это случалось, лестница всегда манила к себе. Адские десять тысяч шагов.


Но изменит ли это что-нибудь — тренировки, работа, лестница? Мысли все еще поджидали, как волки, чтобы наброситься на нее. Чтобы разорвать ее на части.


Я полюбил тебя с первого мгновения, когда взял на руки.


Волки подкрались ближе, щелкая когтями.


— Куда же ты пошла? — спросил Кассиан, его карие глаза потускнели от беспокойства.


Неста снова встала в стойку. Это заставило волков отступить на шаг.


— Никуда.


***

Элейн была в частной библиотеке.


Неста поняла это еще до того, как поднялась из библиотеки по лестнице, покрытой пылью.


Нежный аромат жасмина и меда ее сестры витал в красном каменном зале, как обещание весны, сверкающая река, за которой она последовала к открытым дверям комнаты.


Элейн стояла у окна, одетая в сиреневое платье, облегающий лиф которого показывал, как хорошо ее сестра выросла с тех первых дней в Ночном Дворе. Исчезли острые углы, сменившись мягкими и изящными изгибами. Неста знала, что и сама когда-то выглядела так же, хотя грудь Элейн всегда была меньше.


Она оглядела себя, костлявую и долговязую. Сестра повернулась к ней, сияя здоровьем.


Улыбка Элейн была такой же яркой, как заходящее солнце за окнами.


— Я решила заскочить узнать, как у тебя дела.


Кто-то привел сюда Элейн, поскольку она ни за что не смогла бы подняться по этим десяти тысячам ступеней.


Неста не ответила на улыбку сестры, а скорее указала на ее тело, кожу, пыль.


— Я была занята.


— Ты выглядишь немного лучше, чем несколько недель назад.


В последний раз она видела Элейн — за неделю до того, как та приехала в Дом. Она прошла мимо сестры на оживленной рыночной площади, которую они называли Дворцом Костей и Соли, и хотя Элейн остановилась, без сомнения намереваясь поговорить с ней, Неста прошла мимо. Не оглянувшись, она исчезла в толпе. Неста не хотела думать о том, как плохо она выглядела тогда, если картина, которую она представляла сейчас, была лучше.


— Я имею в виду, у тебя хороший цвет лица, — пояснила Элейн, отходя от окна и пересекая комнату. Она остановилась в нескольких футах. Как будто сдерживая себя от объятий, которые она могла бы дать.


Как будто Неста была какой-то больной прокаженной.


Сколько раз они были в этой комнате в первые месяцы? Сколько времени прошло, что они поменялись местами? Элейн тогда была призраком, слишком худой, с мыслями, обращенными внутрь.


Каким-то образом теперь призраком стала Неста.


Хуже, чем призрак. Призрак, чья ярость и голод были бездонны, вечны.


Элейн нужно было только время, чтобы привыкнуть. Но Неста знала, что ей самой нужно нечто большее.


— Тебе здесь нравится?


Неста встретилась взглядом с теплыми карими глазами сестры. Когда она была человеком, Элейн была самой красивой из них троих, а когда она стала Высшим Фейри, эта красота усилилась. Неста не могла точно сказать, какие изменения произошли за заостренными ушами, но Элейн превратилась из прекрасной красавицы в убийственную красотку. Элейн, казалось, никогда этого не понимала.


Так было всегда между ними: Элейн, милая и забывчивая, и Неста, рычащая волчица рядом с ней, готовая растерзать любого, кто ей угрожает.


— На Элейн приятно смотреть, размышляла однажды ее мать, пока Неста сидела у ее туалетного столика, служанка молча расчесывала золотисто-каштановые волосы матери, — но у нее нет честолюбия. Она не видит снов, кроме своего сада и красивой одежды. Когда-нибудь она станет для нас ценным приобретением на брачном рынке, если эта красота сохранится, но это будут наши собственные маневры, Неста, а не ее, которые принесут нам выгодную партию.


Несте тогда было двенадцать. Элейн едва исполнилось одиннадцать.


Она впитывала каждое слово из интриг матери, ее планов на будущее, которые так и не сбылись.


— Нам придется просить твоего отца отправиться на континент, когда придет время, — часто говорила ей мать. — Здесь нет мужчин, достойных вас обоих. — Фейра даже не рассматривалась в тот момент, угрюмый, странный ребенок, которого ее мать игнорировала. — Там по — прежнему правит человеческая королевская семья-лорды, герцоги и принцы, — но их богатства истощены, многие из их поместий близки к разорению. Две прекрасные дамы с королевским состоянием могут далеко пойти.


— Я могу выйти замуж за принца? — спросила Неста. Ее мать только улыбнулась.


Неста встряхнула головой, чтобы избавиться от воспоминаний, и наконец сказала:


— У меня нет другого выбора, кроме как быть здесь.


Элейн ломала свои тонкие пальцы, ногти у нее были коротко подстрижены из-за работы в саду.


— Я знаю, что обстоятельства твоего приезда сюда были ужасными, Неста, но это не значит, что ты должна быть так несчастна из-за этого.


— В те недели, в течении которых ты чахла отказываясь от еды и питья. В то время как ты, казалось, надеялась, что просто зачахнешь и умрешь. — Элейн вздрогнула. Но Неста не могла остановить поток слов. — Никто не предлагал тебе ни измениться, ни вернуться в земли людей.


Элейн, как ни странно, стояла на своем.


— Я не напивалась до беспамятства и… и не занималась другими вещами.


— Спала с незнакомцами?


Элейн снова вздрогнула, ее лицо залило краской от смущения.


Неста фыркнула.


— Ты живешь среди существ, в которых нет нашей человеческой чопорности. — Элейн снова расправила плечи, и Неста добавила: — Не похоже, что вы с Грейсеном сдерживали свои чувства.


Это был удар ниже пояса, но Несте было все равно. Она знала, что Элейн отдала свою девственность Грейсену за месяц до того, как они стали Фейри. На следующее утро Элейн сияла от счастья.


Элейн склонила голову набок. Не растворилась в том плачущем беспорядке, в который она обычно превращалась, когда появлялся Грейсен. Вместо этого она сказала:


— Ты злишься на меня.


Ладно. Она тоже может быть честной.


— За то, что собирала мои вещи, в то время как Рисанд и Фейра говорили мне, что я никчемная куча дерьма? Да.


Элейн скрестила руки на груди и сказала спокойно, печально:


— Фейра предупреждала меня, что это может случиться.


Эти слова ударили Несту, как пощечина. Они говорили о ней, о ее поведении. Элейн и Фейра — таков был новый статус вещей. Узы, которые выбрала Элейн.


Это было неизбежно, подумала Неста, чувствуя, как скручивает желудок. Она была чудовищем. Почему бы им двоим не объединиться и не прогнать ее? Даже если она по глупости поверила, что Элейн всегда видела в ней все самое ужасное, и все равно решила остаться с ней.


— Я хотела прийти, — продолжала Элейн с тем сосредоточенным спокойствием, с тихим стальным оттенком в голосе. — Я хотела увидеть тебя, чтобы все объяснить.


Элейн выбрала Фейру, выбрала свой идеальный маленький мир. Амрен ничем не отличалась.


Неста выпрямила спину.


— Тут нечего объяснять.


Элейн подняла руки.


— Мы сделали это, потому что любим тебя.


— Избавь меня от этой ерунды, пожалуйста.


Элейн шагнула ближе, широко раскрыв карие глаза. Несомненно, полностью убежденная в своей невиновности, в своей врожденной доброте.


— Это правда. Мы сделали это, потому что любим тебя и беспокоимся за тебя, и если бы отец был здесь…


— Никогда не говори о нем, — Неста оскалила зубы, но понизила голос. — Никогда больше не упоминай о нем.


Она запретила своему поводку полностью соскользнуть. Но она чувствовала это — шевеление этого ужасного зверя внутри нее. Почувствовала всплеск энергии, пылающе холодный. Она рванулась к нему, толкая его вниз, вниз, вниз, но было уже слишком поздно. Вздох Элейн подтвердил, что глаза Несты превратились в серебристый огонь, как и описывал Кассиан.


Но Неста гасила огонь в своей темноте, пока снова не стала холодной, пустой и неподвижной.


Боль медленно омыла лицо Элейн. И понимание.


— Вот в чем все дело? В отце?


Неста указала на дверь, ее палец дрожал от усилий сдержать эту извивающуюся силу. Каждое слово, слетавшее с губ Элейн, грозило лишить ее самообладания.


— Убирайся.


Глаза Элейн посеребрились, но голос оставался ровным, уверенным.


— Мы ничего не могли сделать, чтобы спасти его, Неста.


Эти слова разжигали огонь. Элейн приняла его смерть как неизбежность. Она не потрудилась бороться за него, как будто он не стоил усилий, точно так же, как Неста знала, что она сама не стоила усилий.


На этот раз Неста не остановила сияние силы в своих глазах; она дрожала так сильно, что ей пришлось сжать кулаки.


— Ты говоришь себе, что ничего нельзя было сделать, потому что невыносимо думать, что ты могла бы спасти его, если бы соизволила появиться на несколько минут раньше. — Ложь была горькой во рту.


Элейн не виновата, что их отец умер. Нет, это была целиком и полностью вина Несты. Но если Элейн так решительно настроена искоренить в ней хорошее, то она покажет сестре, какой уродиной может быть. Пусть хоть частичка этой агонии пронзит ее.


Вот почему Элейн выбрала Фейру.


Фейра спасала Элейн снова и снова. Но Неста просто сидела рядом, вооруженная только своим змеиным языком. Сидела, пока они голодали. Сидела, когда Хэйберн украл их и бросил в Котел. Сидела, когда похитили Элейн. И когда их отец был в руках Хэйберна, она тоже ничего не сделала, ничего, чтобы спасти его. Страх заморозил ее, окутал ее разум, и она позволила ему сделать это, позволила ему овладеть собой, так что к тому времени, когда шея ее отца сломалась, было уже слишком поздно. И полностью по ее вине.


Почему бы Элейн не выбрать Фейру?


Элейн напряглась, но отказалась сопротивляться тому, что увидела во взгляде Несты.


— Ты думаешь, я виновата в его смерти? — Вызов наполнял каждое слово. Вызов — от Элейн, от всех людей. — Никто, кроме короля Хэйберна, не виноват в этом, — дрожь в ее голосе противоречила твердым словам.


Неста знала, что попала в цель. Она открыла рот, но не смогла продолжить. Достаточно. Она сказала достаточно.


Так быстро сила в ней отступила, растворившись в дыму на ветру. Оставив только усталость, отягощавшую ее кости, ее дыхание.


— Не важно, что я думаю. Возвращайся к Фейре и своему маленькому саду.


Даже во время их ссор в коттедже, когда они ссорились из-за того, кому достанется одежда, сапоги или ленты, такого никогда не было. Эти ссоры были мелкими, порожденными страданием и дискомфортом. Это был совершенно другой зверь, не похожий на место, такое же темное, как мрак у основания библиотеки.


Элейн направилась к дверям, пурпурное платье развевалось у нее за спиной.


— Кассиан сказал, что, по его мнению, тренировки помогают, — пробормотала она скорее себе, чем Несте.


— Извини, что разочаровала тебя, — Неста захлопнула двери с такой силой, что они задребезжали.


В комнате воцарилась тишина.


Она не повернулась к окну, чтобы посмотреть, кто может пролететь мимо с Элейн, кто станет свидетелем слез, которые, вероятно, прольет Элейн.


Неста скользнула в одно из кресел перед незажженным камином и уставилась в пустоту.


Она не остановила волков, когда они снова собрались вокруг нее с ненавистными, острыми как бритва истинами на своих красных языках. Она не остановила их, когда они начали рвать ее на части.

***


Когда Элейн ворвалась в столовую Дома, Кассиан и Рис стряхивали с себя холодный воздух, который завывал в Пристанище Ветра.


Ее карие глаза блестели от слез, но она держала подбородок высоко поднятым.


— Я хочу домой, — сказала она слегка дрожащим голосом.


Кассиан посмотрел на Риса, который высадил среднюю сестру-Арчерон, прежде чем забрать Кассиана в Пристанище Ветра. Он хотел сам убедиться, насколько Иллирийцы готовы сражаться. То, что Рис не нашел ничего недостающего, одновременно воодушевило Кассиана и наполнило его ужасом. Если война начнется снова, сколько людей погибнет? Это был жребий солдата в жизни-сражаться, идти со Смертью рядом, и он много раз вел мужчин в бой. Но сколько раз он по глупости давал обещания семьям погибших в недавней войне, что мир продлится какое-то время? Сколько еще семей ему придется утешать? Он не знал, почему на этот раз все было по-другому, почему оно так тяжело давило. Но пока Рис и Дэвлон разговаривали, Кассиан смотрел на детей в Пристанище Ветра, гадая, сколько из них потеряют своих отцов.


Кассиан отбросил воспоминание, пока Рис рассматривал Элейн, его фиолетовые глаза ничего не упускали.


— Что случилось?


Когда Рис говорил так, это был скорее приказ, чем вопрос.


Элейн махнула рукой, прежде чем распахнуть двери веранды и выйти на свежий воздух.


— Элейн, — сказал Рис, когда они с Кассианом последовали за ней в угасающий свет.


Элейн стояла у перил, ветер ласкал ее волосы.


— Ей не становится лучше. Она даже не пытается. — Она обхватила себя руками и уставилась на далекое море.


Рис повернулся к нему с серьезным лицом. — Фейра ее предупреждала.


Кассиан тихо выругался. — Неста делает успехи — я знаю, что делает. Что-то вывело ее из себя. — Он добавил, потому что Рис все еще выглядел как олицетворение холодной смерти, — это займет время. Может быть, на какое-то время ее сестры больше не будут навещать ее. По крайней мере, без ее разрешения. — Он не хотел изолировать Несту. Нисколько. — Если Элейн захочет увидеть ее снова, я сначала спрошу Несту.


Голос Риса скользил, как жидкая ночь. — А как же Фейра?


— Она не хочет, чтобы Фейра была здесь.


Сила с грохотом пронеслась сквозь Риса, заставляя звезды потухнуть в его глазах.


— Успокойся, мать твою, — рявкнул Кассиан. — У них есть свое собственное дерьмо, с которым нужно разобраться. Твои угрозы уничтожить Несту каждый раз, когда она появляется, не помогают.


Рис выдержал его взгляд, присущее ему доминирование было подобно силе приливной волны. Но Кассиан выдержал. Пусть она пронесется мимо него. Потом Рис покачал головой и сказал Элейн:


— Я доставлю тебя домой.


Элейн не возражала, когда Рис подхватил ее и выстрелил в красно-розовое небо.

Когда они превратились в черно-пурпурное пятнышко над крышами, Рис пронесся вдоль позолоченной реки, словно давая Элейн живописную экскурсию, тогда и только тогда Кассиан вошел в Дом.


Он пронесся через столовую в коридор, бросился вниз по лестнице, его ноги пожирали каждый дюйм расстояния, пока он не распахнул двери семейной библиотеки.


— Какого хрена произошло?


Неста сидела в кресле перед темным камином, впившись пальцами в подлокотники кресла. Королева на стеганом троне.


— Я не хочу с тобой разговаривать, — только и сказала она.


Его сердце бешено колотилось, грудь вздымалась, словно он пробежал целую милю.


— Что ты сказала Элейн?


Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на него. Затем поднялась на ноги, столб стали и пламени, ее губы скривились в оскале.


— Конечно, ты считаешь, что это я виновата. — Она подошла ближе, ее глаза горели холодным огнем. — Всегда защищай милую, невинную Элейн.


Он скрестил руки на груди, позволяя ей подойти к нему так близко, как она хотела. Черта с два он уступит ей хоть один шаг.


— Я напомню тебе, что до недавнего времени ты была главным защитником милой, невинной Элейн. — Он был свидетелем того, как она столкнулась лицом к лицу с фейри, способным убить ее, не задумываясь, и все ради ее сестры.


Неста только закипала, почти дрожа от ярости. Или холода. Котел, здесь было холодно. Только полы с подогревом давали хоть какую-то передышку.


— Огонь, — сказал он, и Дом повиновался. В очаге за его спиной вспыхнуло огромное пламя.


— Никакого огня, — сказала она, сосредоточившись на Кассиане, хотя ее слова были обращены не к нему.


Дом, казалось, не обращал на нее внимания.


— Никакого огня, — приказала она. Он мог бы поклясться, что она слегка побледнела.


На мгновение он снова оказался в доме матери Риса в Пристанище Ветра. Она все смотрела и смотрела в огонь, словно разговаривая с ним, словно не замечая, что он был рядом.


Огонь потрескивал и трещал. Неста выдохнула,


— Я сказала…


Полено треснуло, как будто Дом весело игнорировал ее, добавляя тепла пламени.


Но Неста вздрогнула. Едва моргнув и слегка вздрогнув, она вся напряглась. Страх и ужас мелькнули на ее лице, а затем исчезли.


Странно.


Какое бы любопытство не заметила Неста на его лице, она снова ощетинилась, прежде чем броситься к открытым дверям библиотеки.


— Куда это ты собралась? — потребовал он, не в силах сдержать раздражение в голосе.


— Вон. — Она выскочила в коридор и направилась к лестнице.


Кассиан последовал за ней, рычание вырвалось из его горла. Он быстро сократил расстояние между ними.


— Оставь меня в покое, — выпалила она.


— Какой у тебя план, Нес? — Он проследил за ней до самого нижнего этажа Дома и до лестничной клетки на полпути по коридору. — Ты прогоняешь людей, которые тебя любят, пока они в конце концов не сдаются и не оставляют тебя в покое? Вот чего ты добиваешься? Ты этого хочешь?


Она дернула за ручку древней двери и бросила на него испепеляющий взгляд через плечо. Она открыла было рот, но тут же закрыла его, чтобы не выдать того, что собиралось вырваться наружу.


Как будто она пожалела его. Пощадила его. Как будто он нуждался в защите от нее.


— Скажи это, — прошипел он. — Просто скажи это, черт возьми.


Взгляд Несты загорелся серебряным огнем. Ее нос сморщился от животной ярости.


Сифоны на его руках загорелись, готовясь к встрече с врагом, которого он отказывался признавать.


Ее взгляд скользнул вниз, к красным камням. И когда они снова поднялись к его лицу, нечестивый огонь в ее взгляде исчез. На смену ему пришло нечто настолько мертвое и пустое, что казалось, будто он смотрит в невидящие глаза павшего на поле боя солдата. Он видел, как вороны ковырялись в этих мертвых глазах.


Неста молча повернулась к лестнице и начала спускаться.


Глава 18


Там был только красный камень лестницы, и ее неровное дыхание, и ножи, которые повернулись внутрь и резали и резали, стены давили, а ноги горели с каждым шагом вниз.


Она не хотела быть в своей голове, не хотела быть в своем теле. Хотела, чтобы бой барабанов и буйная песня скрипки наполнили ее звуком, заставили замолчать любую мысль. Хотела найти бутылку вина и выпить до дна, позволить вину вывести ее из себя, заставить ее разум плыть по течению и онеметь.


Вниз, вниз, вниз.


Круг за кругом.


Неста прошла мимо ступеньки с горящим отпечатком ладони. Прошла шагов двести пятьдесят. Триста. Пятьсот. Восемьсот.


На восемьсот третьем шаге ее ноги начали дрожать.


Рев в ее голове притупился, когда она сосредоточилась на том, чтобы держаться прямо.


На тысячном шаге она полностью остановилась.


Была только вращающаяся тишина.


Неста закрыла глаза и прислонилась лбом к прохладному камню справа от себя, положив на него руку, словно крепко прижимаясь к любовнику. Она могла бы поклясться, что сердце билось в камне так же уверенно, как если бы оно билось в груди под ее ухом.


Это сердцебиение было ее собственная пульсирующая кровь, сказала она себе, прижимаясь к стене.


Она позволила своему дыханию войти и выйти из нее. Желая унять дрожь ее тела.


Сердцебиение в камне стихло. Стена под ее раскрасневшейся щекой стала ледяной. Шершавой под кончиками пальцев.


Она начала подниматься. Один шаг за другим, один за другим. В бедрах появилось напряжение, колени стонали от боли, а грудь горела.


Ее голова опустела к тому времени, как она наполовину проползла последние двадцать ступенек. Ей пришлось пять раз останавливаться, чтобы отдохнуть. Пять раз, ровно столько, сколько требовалось, чтобы отдышаться и успокоиться — только до тех пор, пока рев мыслей не начинал угрожал снова появиться.


К тому времени, как она вернулась на лестничную площадку, она была выжата и совершенно опустошена. Кассиан с серьезным лицом стоял прислонившись к противоположной стене.


— Мне не хочется с тобой спорить, — решительно заявила она, слишком опустошенная, чтобы злиться. Она знала, что может потребовать от него, чтобы он доставил ее в город, но у нее не было сил даже на это. — Спокойной ночи.


Он встал у нее на пути, заслонив ее крыльями.


— Какой ступени ты достигла на этот раз?


Как будто это имело значение.


— Тысяча. — Ее ноги дрожали.


— Впечатляет.


Неста подняла взгляд на его лицо и увидела, что он говорит серьезно. Она даже не пыталась скрыть усталость, давившую на нее всем телом.


Она попыталась пройти мимо него, но он не опустил крылья. Если не считать того, что она пробивала себе дорогу, ей не удавалось пройти.


— Что?


— Что тебя сегодня так взбесило?


— Все. — Она не хотела больше ничего говорить.


— Что тебе сказала Элейн?


Она не могла вернуться к этому разговору, не могла говорить о своем отце, о его смерти или о чем-то еще. Поэтому она закрыла свои тяжелые глаза.


— Почему они не записываются на тренировки?


Он знал, кого она имеет в виду.


— Может быть, они еще не готовы.


— Я думала, что они запишутся.


— Это то, из-за чего ты расстроилась? — Его вопрос был таким нежным, таким печальным.


Неста открыла глаза.


— Некоторые из них живут здесь уже сотни лет и до сих пор не могут оправиться от пережитого. И почему я надеюсь?


Он потер плечо, как будто оно болело.


— Мы работаем всего две недели, Неста. Физически ты можешь видеть изменения, но то, что происходит в твоей голове, в твоем сердце, на это изменение требуется гораздо больше времени. Черт, это заняло у Фейры несколько месяцев…


— Я не хочу слышать о Фейре и ее особенной истории. Я не хочу слышать ни об истории Риса, ни об истории Морриган, ни о чьей-либо еще.


— Почему?


Слова, ярость снова нарастали. Она отказывалась говорить, вместо этого сосредоточившись на подавлении этой силы внутри себя, пока она не перестала даже шептать.


— Почему? — спросил он.


— Потому что не знаю, — отрезала она. — Убери свои крылья летучей мыши, — Кассиан повиновался, но шагнул ближе, возвышаясь над ней.


— Тогда я расскажу тебе о своей особой истории, Нес. — Его тон был таким ледяным, какого она еще никогда не слышала.


— Нет.


— Я убил всех, кто причинил боль моей матери.


Она моргнула, глядя на него, и тяжесть в ней исчезла от этих злобных слов.


На лице Кассиана отразилась лишь древняя ярость.


— Когда я стал достаточно взрослым и сильным, я вернулся в деревню, где родился, где меня вырвали из ее рук, и узнал, что она умерла. И не было никого, с кем я мог бы побороться, чтобы изменить это. Они отказались сказать мне, где ее похоронили. Одна из женщин намекнула, что они сбросили ее со скалы.


Ужас и что-то похожее на боль пронзили ее.


Его глаза вспыхнули холодным светом.


— Поэтому я их уничтожил. Всех, кто не был в ответе — детей, женщин и стариков, я отпускал. Но любой, кто сыграл свою роль в ее страданиях … Я заставлял их страдать в ответ. Рис и Азриэль помогли мне. Так же я нашел кусок дерьма, который меня породил. Я позволил своим братьям разорвать его на части, прежде чем покончил с ним…


Слова повисли между ними.


— Прошло десять лет, прежде чем я смог взглянуть правде в глаза. Что я сделал с этими людьми и что потерял. Десять лет. — Он дрожал, но не от страха. — Так что если ты хочешь потратить десять лет на то, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, что съедает тебя заживо изнутри, давай. Хочешь потратить на это двадцать лет-вперед.


Наступила тишина, прерываемая только их неровным дыханием.


— Ты сожалеешь о том, что сделал? — выдохнула Неста


— Нет. — Такая непоколебимая честность. Та же самая честность, которая сейчас оценивала ее, отмечая каждый ревущий, острый кусочек ее тела.


Неста опустила голову, словно это могло помешать ему увидеть все.


Теплые сильные пальцы обхватили ее подбородок, мозоли царапали кожу.


Она позволила ему поднять голову. Она не заметила, что он подошел ближе. Их разделяли всего несколько дюймов. Если только она не была той, кто подошел к нему, притягиваясь с каждым жестоким словом.


Кассиан продолжал держать ее за подбородок.


— Все, что ты бросишь в меня, я смогу принять. Я не сломаюсь, — в словах не было вызова. Только мольба.


— Ты не понимаешь, — сказала она хриплым голосом. — Я не такая, как ты и другие.


— Меня это никогда не волновало. — Он убрал руку с ее подбородка.


Она выпрямилась.


— Так и должно быть.


— Ты так говоришь, будто хочешь, чтобы это меня беспокоило.


— Это всех беспокоит. Даже такого особенного Рисанда.


Его зубы сверкнули, всякое подобие мягкости исчезло.


— Я уже говорил тебе однажды и повторю еще раз: не принимай этот чертов ехидный тон, когда говоришь о нем.


— Я могу говорить о нем, как захочу. — Она сделала шаг назад, но он схватил ее за запястье, удерживая на месте. — Отпусти.


— Заставь меня. Используй полученные навыки.


Горячий темперамент хлынул.


— Ты высокомерный ублюдок.


— А ты высокомерная ведьма. Мы равны.


Она зарычала.


— Отпусти.


Кассиан фыркнул, но подчинился, повернув лицо и отступив на шаг. И это был свет победы в его глазах, ясное чувство, что он верил, что каким-то образом нервировал ее и выиграл эту битву, именно это заставило ее схватиться за его кожаную куртку.


Неста сказала себе, что именно для того, чтобы стереть эту ухмылку с его лица, она вцепилась пальцами в кожу и прижалась губами к его губам.


Глава 19


На мгновение осталось только тепло губ Кассиана, давление его тела, напряженность в каждой его дрожащей мышце, когда Неста наклонилась к его губам, поднимаясь на цыпочки.


Она целовала его с открытыми глазами, чтобы точно видеть, как расширились его собственные.


Неста отстранилась через мгновение и обнаружила, что его глаза все еще широко раскрыты, а дыхание охрипло.


Она тихонько рассмеялась и, отцепив пальцы от его куртки, направилась по коридору.


Она едва успела опустить правую руку, как он наклонился, чтобы поцеловать ее в ответ.


Сила этого поцелуя отбросила их к стене, камень врезался в ее плечи, когда он весь прижался к ней, одна рука скользнула в ее волосы, а другая схватила ее за бедро.


В тот момент, когда Неста ударилась о стену, в тот момент, когда Кассиан обнял ее, это разрушило любую иллюзию сдержанности. Она открыла рот, и его язык скользнул внутрь, поцелуй был жестоким и диким.


И вкус его, как поцелованный снегом ветер и потрескивающие угли…


Она застонала, не в силах сдержаться.


Казалось, этот звук погубил его, потому что пальцы в ее волосах впились ей в голову, наклоняя голову так, чтобы он мог лучше ощутить ее вкус, завладеть ею.


Ее руки блуждали по его мускулистой груди, отчаянно желая любой кожи, чего-нибудь, к чему можно прикоснуться, когда их языки встретились и разошлись, когда он лизнул нёбо ее рта, когда скользнул языком по ее зубам.


Она встретила его удар за ударом, и всякое чувство собственного достоинства улетучилось из нее. Она запустила пальцы в его волосы, и они оказались такими же мягкими, как она себе и представляла, пряди, как шелк, касались ее кожи.


Каждая ненавистная мысль кружилась у нее в голове. Она отдалась отвлечению, приняла его с распростертыми объятиями, позволила поцелую прожечь все это. Был только его рот, его язык и его зубы, облизывающие, пробующие на вкус и кусающие; была только сила его тела, прижимающегося к ней, но недостаточно близко…


Он обхватил ее руками, обхватил за задницу и поднял в воздух. Она обхватила его ногами и снова застонала, когда он прижался к ней между бедер.


Ей нужна была эта временная передышка от ее мыслей, от того, что горело глубоко внутри нее, от воспоминаний, которые преследовали ее. Она нуждалась в этом. Нуждалась в нем.


Кассиан застонал ей в рот при первом же толчке бедер. Она выгнула спину при этом глубоком горловом звуке, обнажая ему шею. Он ухватился за нее, прервав поцелуй.


Его язык провел линию вверх по ее шее, увлекая за собой жар, и достиг того места чуть ниже ее уха, которое заставило ее сжаться, заставило ее застонать. Он рассмеялся ей в лицо.


— Нравится? — пробормотал он и снова лизнул ее.


Ее груди болели, и она двигалась навстречу ему, ища любой контакт с его грудью, любое легкое трение. Но Кассиан уткнулся лицом ей в шею, слегка сжав зубами ее трепещущий пульс. Легкая боль заставила ее затаить дыхание; царапанье его языка по этому месту заставило ее глаза закатиться.


Однако он оторвал голову от ее шеи. И Неста никогда еще не была так обнажена, как сейчас, когда он снова прижимался к ней бедрами и смотрел, как она извивается.


Мрачная улыбка украсила его рот.


— Такая чувствительная, — промурлыкал он голосом, которого она никогда не слышала, но знала, что приползет, чтобы услышать снова. Он вонзил свои бедра между ее, ленивый, основательный толчок твердости его тела в пульсирующую боль ее. Она изо всех сил пыталась вернуть себе хоть какое — то чувство контроля, здравомыслия-обнаружила, что хочет отдать все это ему, позволить ему касаться, касаться и касаться ее, лизать, сосать и наполнять ее.


Кассиан зарычал, словно прочитав это в ее взгляде, и снова поцеловал ее.


Их языки переплелись, их тела прижались так крепко, что она чувствовала биение его сердца у себя на груди. Он тщательно попробовал ее, отстранялся и снова попробовал. Как будто он изучал каждое место у нее во рту.


Она должна была почувствовать его кожу. Она должна была чувствовать, как твердость проникает в ее руки, рот, тело. Она сойдет с ума, если не сделает этого, сойдет с ума, если не сможет снять эту одежду, сойдет с ума, если он перестанет ее целовать.


Неста просунула руку между их телами, ища его. Кассиан снова застонал, долго и низко, когда ее рука обхватила его через кожу брюк. У нее перехватило дыхание. От его размера…


У нее потекли слюнки. Ее тело ныло, она была такой мокрой, что каждый шов в центре ее штанов был пыткой.


Его поцелуй стал глубже, неистовее, и она вцепилась в шнурки и пуговицы его брюк. Их было так много, что она не знала, как расстегнуть их, ее пальцы разрывали каждую петлю, почти царапая, чтобы освободить его.


Тяжело дыша, Кассиан ласкал ее кожу, покусывая нижнюю губу, ухо, подбородок. Ее собственное прерывистое дыхание вторило ему, огонь ревел в ее крови, и он снова завладел ее ртом, стонал в нее, когда она отказалась от шнурков и пуговиц и положила свою руку на него. Он вздрогнул, когда она провела ладонью по всей его длине, восхищаясь каждым дюймом.


Он оторвался от ее губ.


— Если ты будешь продолжать в том же духе, я…


Неста повторила то же самое, проведя ладонью вверх, к кончику, который, как она знала, прижимался к нижней части его живота. Его бедра изогнулись в ее сторону, и он откинул голову назад, обнажив сильную шею. Она узнала его очертания через брюки и сильнее сжала руку, работая с ним. Он стиснул зубы, тяжело дыша, и при виде того, как он кончает, она подалась вперед. Она вцепилась зубами ему в шею. Как раз в тот момент, когда она снова потерла его, сильнее и грубее.


Он прошипел. С ее именем на губах, его бедра вонзились в ее руку с силой, которая заставила ее сердце пульсировать до боли, представляя эту силу, этот размер и тепло, похороненные глубоко в ней. Еще одно мучительное прикосновение ее ладони, скрежет зубов по его шее, и Кассиан взорвался.


Его крылья плотно сжались, когда он кончил, и каждый толчок его члена дрожал через штаны, эхом отдаваясь в ее руке, когда она гладила и гладила его.


Когда Кассиан успокоился, когда его перестало трясти — только тогда Неста оторвала губы от его шеи. Его карие глаза были настолько широко раскрыты, что белки сияли вокруг них. Румянец окрасил его золотистые щеки, такой соблазнительный, что она чуть не наклонилась, чтобы лизнуть и его.


Но он продолжал изумленно смотреть. Как будто понял, что сделал, и пожалел об этом.


Каждая частичка желания, благословенного отвлечения внутри нее погасла.


Неста толкнула его в грудь, и он тут же отпустил ее, едва не рухнув на пол, когда их тела разорвались.


Она не стала ждать, чтобы услышать его слова сожаления, что это была ошибка. Она не позволит ему иметь над собой такую власть. Поэтому Неста скривила губы в холодной, жестокой улыбке и сказала, уходя:


— Кто-то быстро реагирует.

***

Кассиан не мог смотреть Азриэлю в лицо за завтраком на следующее утро.


Его брат вернулся вчера поздно вечером, отказался говорить что-либо о том, что он узнал о Бриаллин, и только настоял, чтобы сегодня они все встретились в речном доме и узнали об этом вместе. Кассиану было все равно. Он едва слушал Азриэля, спрашивающего о тренировках.


Он кончил в штаны после нескольких прикосновений Несты, так быстро, словно был юнцом.


Но в тот момент, когда она поцеловала его в холле, он потерял всякое подобие рассудка. Он превратился во что-то вроде животного, облизывающего и кусающего ее за шею, неспособного ясно мыслить за пределами низменного инстинкта.


Ее вкус был подобен огню, стали и зимнему восходу солнца. Это был всего лишь ее рот, ее шея. Если бы он просунул свой язык ей между ног … Он поерзал на стуле.


— Случилось что-то, о чем я, как ваш компаньон, должен знать? — Сухой вопрос Азриэля вывел Кассиана из состояния нарастающего возбуждения. По веселому выражению лица брата он понял, что Аз не только чувствует это возбуждение, но и видит его на его лице.


— Нет, — проворчал Кассиан. Он никогда не услышит конца, если признается в том, что сделал.


Он нашел свое удовольствие, а Неста-нет. Он никогда не позволял этому случиться.


Но он достиг пика и только тогда понял, что она нет. Что он опозорил себя, что оставил ее неудовлетворенной, и если это был единственный раз, который он когда-либо получил, он послал все это к черту.


А потом был ее прощальный выстрел, разнесший в щепки то, что осталось от его гордости.


— Быстро реагируешь, — промурлыкала она, как будто то, что они сделали, ничего не значило.


Он знал, что это чушь собачья. Он чувствовал ее неистовую потребность, слышал ее стоны и хотел поглотить их целиком. Но это зерно сомнения пустило корни.


Он должен был как-то свести счеты. Нужно было снова взять верх.


Азриэль откашлялся, и Кассиан моргнул.


— Что?


— Я спрашиваю, вы двое готовы отправиться в речной домик?


— Двое? — Он моргнул сквозь облако возбуждения.


Азриэль хмыкнул, тени заметались.


— Ты вообще слушал вчера вечером?


— Нет.


— По крайней мере, ты честен. — Азриэль улыбнулся. — Вы с Нестой нужны там, внизу.


— Из-за дерьма с Элейн?


Азриэль замер.


— Что случилось с Элейн?


Кассиан махнул рукой.


— Ссора с Нестой. Не поднимай эту тему, — предупредил он, когда глаза Азриэля потемнели.


Кассиан шумно выдохнул.


— Тогда я расцениваю это как «нет» в отношении темы встречи. Дело в том, что я обнаружил. Рис сказал, что вы оба нужны ему там.


— Значит, все плохо, — Кассиан обвел взглядом тени, сгрудившиеся вокруг Аза. — Ты в порядке?


Его брат кивнул.


— Прекрасно. — Но тени по-прежнему окружали его.


Кассиан знал, что это ложь, но не стал настаивать. Аз заговорит, когда будет готов, и Кассиану будет легче убедить гору сдвинуться с места, чем заставить Аза открыться.


Поэтому он сказал:


— Хорошо. Встретимся там.


Глава 20


Неста едва могла находиться рядом с Кассианом, когда они пролетали над Веларисом. Каждый взгляд, каждый его запах, каждое прикосновение, пока он нес ее к дому у реки, терлись о ее кожу, угрожая вернуть ее в прошлую ночь, когда она изголодалась по любому его вкусу.


К счастью, Кассиан не заговорил с ней. Едва взглянул на нее. И к тому времени, как показалось раскинувшееся вдоль реки поместье, она уже забыла, что ее раздражает его молчание. После двух недель проведенных в Доме, город казался слишком огромным, слишком громким, слишком многолюдным.


— Эта встреча будет быстрой, — пообещал Кассиан, когда они приземлились на лужайке перед домом, словно прочитав напряжение в ее теле.


Неста ничего не ответила, не в силах говорить из-за бурления в животе. Кто здесь может быть? С кем из них ей придется столкнуться, чтобы вынести их осуждение своего так называемого прогресса? Они, вероятно, все слышали о ее ссоре с Элейн — боги, будет ли Элейн присутствовать?


Она последовала за Кассианом в красивый дом, едва заметив круглый стол в центре прихожей, увенчанный массивной вазой, полной свежесрезанных цветов. Едва заметив тишину в доме, ни одного слуги не было видно.


Но Кассиан остановился перед пейзажем, изображавшим возвышающуюся бесплодную гору, лишенную жизни, но каким-то образом наполненную присутствием. Снег и сосны покрывали коркой небольшие вершины вокруг нее, но эта странная, лысая гора … Только черный камень торчал из его вершины. Монолит, поняла Неста, подходя ближе.


— Я не знал, что Фейра нарисовала Рамиэля, — пробормотал Кассиан.


Священная гора из Кровавого Обряда. Действительно, три звезды слабо светились в сумеречном небе над вершиной. Это было почти идеальное, реальное изображение эмблемы Ночного Двора.


— Интересно, когда она его увидела, — задумчиво произнес Кассиан, слабо улыбаясь.


Неста не потрудилась предположить, что Фейра могла просто заглянуть в сознание Рисанда.


Кассиан продолжал идти вперед, ведя ее по коридору, не говоря больше ни слова.


Неста собралась с духом, когда он остановился перед дверями кабинета — той самой комнаты, где она сидела и получила публичную порку — и распахнул одну.


Рис и Фейра сидели на сапфировом диване перед окном. Азриэль прислонился к каминной полке. Амрен свернулась калачиком в кресле, закутавшись в серую меховую шубу, словно порыв ветра сегодня был началом зимы. Ни Элейн, ни Морриган в комнате не было.


Взгляд Фейры был настороженным. Холодным. Но он согрелся, когда она улыбнулась Кассиану, который подошел к ней и поцеловал в щеку — или попытался. Он сказал Рису,


— Серьезно? Она под защитой даже здесь?


Рис вытянул свои длинные ноги, скрестив лодыжки.


— Даже здесь.


Кассиан закатил глаза и плюхнулся в кресло рядом с Амрен, рассматривая ее шубу и говоря:


— Сегодня едва прохладно.


Зубы Амрен блеснули.


— Продолжай в том же духе, и завтра я надену твою шкуру.


Неста могла бы улыбнуться, если бы Амрен не повернулась к ней.


Напряжение, плотное и болезненное, растянулось между ними. Неста не отвела взгляда.


Красные губы Амрен скривились, ее черные волосы блестели.


Фейра прочистила горло.


— Ладно, Аз, давай послушаем, что ты узнал.


Азриэль сложил крылья, тени извивались вокруг его лодыжек и шеи.


— Королева Бриаллин была занята больше, чем мы думали, но не так, как мы ожидали.


У Несты кровь застыла в жилах. Королева, которая прыгнула в Котел по собственной воле, отчаянно желая стать молодой и бессмертной. Она вышла иссохшей старухой — и бессмертной. Обреченная быть старой и сгорбленной навсегда.


— За ту неделю, что я наблюдал за ней, я… узнал, что она задумала. — То, как он колебался, прежде чем сказать, что узнал, говорило достаточно: он допросил много людей.


Неста взглянула на его покрытые шрамами руки, и Азриэль спрятал их за спину, как будто заметил ее внимание.


— Продолжай, — рявкнула Амрен, шурша в кресле.


— Другие королевы действительно бежали от Бриаллин несколько недель назад, как и сказал Эрис. Она одна сидит в тронном зале их общего дворца. И то, что Эрис рассказал о Бероне, тоже было правдой: Высший Лорд посетил Бриаллин на континенте, пообещав свои силы в ее деле. — На челюсти Азриэля дрогнул мускул. — Но сбор армий Бриаллин, союз с Бероном-это лишь вспомогательная сила к тому, что она задумала. — Он покачал головой, тени скользнули по его крыльям. — Бриаллин хочет снова найти Котел. Чтобы вернуть ей молодость.


— Она никогда не доберется до Котла, — сказала Амрен, махнув рукой, сверкающей кольцами. — Никто, кроме нас, Мирьям и Дрейкона, не знает, где он спрятан. Даже если Бриаллин и раскроет его местонахождение, на нем достаточно защитных чар и заклинаний, которые никто не сможет пробить.


— Бриаллин это знает, — серьезно сказал Азриэль. У Несты скрутило живот. Азриэль кивнул Кассиану. — То, что подозревала Васса, правда. Повелитель смерти Кощей что-то шепчет на ухо Бриаллин. Он остается в ловушке на своем озере, но его слова доносятся до нее ветром. Он стар, глубина его познаний бездонна. Он указал Бриаллин на Ужасный Клад — не ради нее, а ради своих собственных целей. Он хочет использовать его, чтобы освободиться из озера. И Бриаллин не такая марионетка, какой мы ее считали — она и Кощей союзники. — Он обратился к Кассиану. — Ты должен спросить Эриса, знает ли об этом Берон. И о Кладе.


Кассиан кивнул в наступившей тишине. Неста поймала себя на том, что спрашивает:


— Что за Ужасный Клад?


Глаза Амрен горели остатками ее силы.


— Котел давным-давно создал множество предметов силы, выковав оружие непревзойденной мощи. Большинство из них были скрыты от истории и войны, и когда я попала в Тюрьму, осталось только три. В то время некоторые утверждали, что их было четыре или что четвертый был уничтожен, но сегодняшние легенды говорят только о трех.


— Маска, — пробормотал Рис, — Арфа и Корона.


Несту охватило чувство, что ни один из них не нес ничего хорошего.


Фейра нахмурилась, глядя на свою пару.


— Они отличаются от объектов силы в Высеченном городе? Что они могут сделать?


Неста изо всех сил старалась забыть ту ночь, когда они с Амрен отправились проверить ее так называемый дар против сокровищницы в этих неосвященных катакомбах. Предметы были наполовину заключены в самом камне: ножи, ожерелья, шары и книги, все мерцало силой. Ничего хорошего, если Ужасный Клад хуже того, что она видела. …


— Маска может воскрешать мертвых, — ответила за Риса Амрен. — Это посмертная маска, слепленная с лица давно забытого короля. Надень ее, и ты сможешь призвать к себе мертвых, приказать им идти по твоей воле. Арфа может открыть любую дверь, физическую или иную. Некоторые говорят, что и между мирами. И Корона… — Амрен покачала головой. — Корона может влиять на любого, даже пробивая самые мощные ментальные щиты. Ее единственный недостаток заключается в том, что она требует физического контакта, чтобы вонзить свои когти в разум жертвы. Но надень Корону, и ты сможешь заставить своих врагов выполнять твои приказы. Может заставить родителя убить своего ребенка, зная об ужасе, но не в силах остановить себя.


— И эти вещи были потеряны? — спросила Неста.


Рис бросил на нее хмурый взгляд.


— Те, кто владел ими, становились беспечными. Они были потеряны в древних войнах, или из-за предательства, или просто потому, что были потеряны и забыты.


— Какое это имеет отношение к Котлу? — выпалила Неста.


— Подобное взывает к подобному, — пробормотала Фейра, глядя на Амрен, которая кивнула. — Поскольку Клад был Создан Котлом, то и Клад может найти своего Создателя. — Она наклонила голову. — Но Бриаллин была Создана. Неужели она сама не может отследить Котел?


Амрен забарабанила пальцами по подлокотнику кресла.


— Котел состарил Бриаллин в наказание. Или в наказание тебе, я полагаю. — Неста старательно сохраняла невозмутимое выражение лица. — Но я думаю, что ты что-то взяла из него, когда захватила свою силу, девочка.


Фейра посмотрела на Несту, ее голос был мягким, когда она спросила:


— Что именно произошло в Котле?


Каждый образ, мысль, чувство обрушивались на Несту. Задушили ее, точно так же, как она должна была задушить растущую в ней силу после вопроса сестры. Никто не произнес ни слова. Они все просто смотрели.


Кассиан откашлялся.


— Разве это имеет значение? — Все повернулись к нему, и Неста чуть не обмякла от облегчения, когда их внимание переключилось. Даже когда что-то вспыхнуло в ее груди от его слов. Его защиты.


— Это поможет нам понять, — сказала Фейра.


— Мы можем обсудить это позже… — начал Кассиан, но Неста выпрямилась.


— Я… — Все замерли. Повернулись к ней. Во рту у нее пересохло. Неста сглотнула, молясь, чтобы они не заметили дрожащих рук, которые она спрятала под бедра. Мысли роились вокруг нее, каждое воспоминание кричало, и она не знала, с чего начать, как объяснить это.


Дышать. Это успокаивало ее разум всякий раз, когда Кассиан вел ее через их упражнения. Поэтому она позволила себе вдохнуть, а затем медленно выдохнуть. Снова. В третий раз.


И в наступившей тишине Неста сказала:


— Я не знала, что взяла. Что-то, что Котел не хотел мне отдавать. Я посчитала, что так должно быть, учитывая то, что он сделал со мной.


Это было все, что она могла сказать.


Но Фейра кивнула, и глаза ее загорелись чем-то, чего Неста не могла понять.


— Значит, весьма возможно, что Котел не смог наделить Бриаллин способностью выслеживать его. Все, что он смог сделать, это дать Бриаллин возможность отслеживать все, что он сотворил, жалкую тень первоначального дара.


Остальные кивнули, и Неста осмелилась взглянуть на Кассиана, который мягко улыбнулся ей. Как будто, произнеся те несколько слов, которые ей удалось выговорить, она каким-то образом сделала что-то… достойное. Ее грудь сжалась.


Неужели она совершила столько недостойных поступков, что ее скудный вклад заслужил столько похвалы?


Неста заставила себя не обращать внимания на тошнотворную мысль, когда Амрен продолжила:


— Если бы ты собрал все три предмета, ты могл бы использовать силу их объединенной сущности, чтобы выследить Котел, независимо от того, где он находится.


— Не говоря уже о трех предметах ужасной силы, — мрачно добавил Азриэль. — Способной дать даже человеческой армии преимущество перед фейри.


— Воскрешение мертвых, — задумчиво произнес Кассиан, его лицо напряглось, и след одобрительной улыбки исчез, — и появление необратимой силы, способной идти без отдыха и пищи. Открывать любую дверь, и перемещать эту армию мертвых куда угодно. И при неограниченном влиянии ты можешь заставить любую вражескую территорию и ее народ склониться перед тобой.


Сердце Несты бешено заколотилось.


— И все, чего хочет Кощей, — это освободиться от своего озера? — спросил Рис Азриэля.


Но Амрен ответил:


— Никто на самом деле не знает всю возможность силы Клада. Помимо освобождения его из озера, Кощей может очень хорошо знать что-то о Кладе, чего не знаем мы, — какую-то большую силу, которая проявляется, когда все трое объединены.


Рис посмотрел на Азриэля, который мрачно кивнул.


— Что за повелитель смерти? — спросила Неста в наступившей тишине.


Их взгляды поразили ее, как камни. Ответил Кассиан, постукивая пальцем по шраму на шее.


— Я говорил тебе о Лантисе-о ране, которую он мне нанес. Он буквально бессмертен. Ничто не может убить его. Кощея тоже нельзя убить. Он-хозяин своей собственной смерти. — Он убрал руку от ужасного шрама. Блеск в его глазах говорил о том, что его мысли обратились к ее собственным силам. Она проигнорировала то, что извивалось внутри нее в ответ и подтверждение, холодный огонь лизал ее позвоночник. К счастью, Кассиан продолжил:


— Они повелители смерти.


Слова повисли в воздухе. Рис выругался.


— Я совсем забыл о Лантисе.


Кассиан бросил на него сухой взгляд, снова похлопав по шраму.


— А я нет.


К ужасу Несты, Амрен вздрогнул. Амрен.


Фейри откашлялась.


— Значит, они пытаются найти этот Ужасный Клад, чтобы найти Котел для Бриаллин и, вероятно, освободить Кощея. И начать войну вместе с Бероном в качестве ее союзника, который предоставит им любые территории, какие они пожелают. Или дать немного Кощею, в зависимости от того, какую сделку он заключит с Бриаллин — вероятно, одну в его пользу.


— Опять же, Бриаллин хорошо осведомлена о коварном влиянии Кощея, — сказал Азриэль. — Если кто-то и дергает ее за ниточки, то только потому, что она позволяет ему достигать своих целей.


— Итак, мы держим их на одном фронте, а Берон здесь, готовый и жаждущий вступить в войну вместе с Бриаллин, чтобы расширить свою территорию после того, как бойня прекратится.


У Несты закружилась голова. Она понятия не имела, что все это происходит. Она уловила намеки, но ничего такого, что заставило бы ее осознать грозящую им опасность. Снова оказаться на грани такой катастрофы … Она поерзала на стуле.


Фейра спросила Азриэля:


— Бриаллин еще не нашла Ужасный Клад?


Азриэль покачал головой.


— Насколько я могу судить, нет. Последний раз, по слухам, Ужасный Клад находился здесь, в Притиане. Видимо, это все, что знает Кощей. По крайней мере, это на нашей стороне. Бриаллин не рискнет прийти сюда — пока нет. Даже с Бероном в качестве союзника. А Кощей привязан к своему озеру. Но они готовят Бриаллин к приходу, собирая величайших шпионов и воинов ее королевства. Во дворце королев их уже было множество. Почему Бриаллин и Кощей забрали солдат Эриса, я до сих пор не понял. — Он указал на Кассиана. — Тебе нужно встретиться с Эрисом.


Кассиан кивнул.


— Я так и сделаю. Но нам придется укрепить границы. Предупредите дворы. Рассказать им о плане Берона. К черту секретность.


— Мы разоблачим Эриса, сделав это, — возразил Рис. — И потеряем ценного союзника, — добавил он, когда Кассиан закатил глаза. — Эрис-змея, но он полезен. Его мотивы могут быть эгоистичными и властолюбивыми, но он может предложить нам очень многое. — Он нахмурился и осторожно сказал: — Я согласен с Азом. Я хочу, чтобы ты проинформировал Эриса об этом, как и обещал.


— Хорошо, — согласился Кассиан. — Но как предупредить дворы о Кладе?


— Нет, — ответил Рис. — Мы рискуем только одним из них. Берон пошлет всех своих воинов и шпионов, чтобы найти его первыми. То, что он этого еще не сделал, говорит о том, что он не знает о Кладе, но нам нужно, чтобы Эрис подтвердил это.


— Почему мы не искали Клад, когда сами охотились за Котлом?


— Книгу было легче найти, — сказала Амрен. — И прошло десять тысяч лет с тех пор, как кто-то пользовался Кладом. Я предположила, что все это находится на дне океана.


— Значит мы ищем его, — объявил Кассиан. — Есть идеи?


— Сотворенные предметы, как правило, не хотят, чтобы их находил кто попало, — предупредила Амрен. — То, что они стерлись из памяти, что даже я не сразу вспомнила о них в борьбе с Хэйберном, наводит на мысль, что, возможно, они сами этого хотели. Хотели остаться незамеченными. Такие предметы имеют такую способность.


— Ты говоришь так, как будто предметы обладают чувством, — сказал Кассиан.


— Да, — сказала Амрен, и в ее глазах промелькнула буря. — Они были сделаны в те времена, когда дикая магия еще бродила по земле, и фейри не были хозяевами всего. Созданные объекты тогда имели тенденцию приобретать собственное самосознание и желания. Это было не очень хорошо. — Лицо Амрен омрачилось воспоминаниями, и по спине Несты пробежал холодок.


— Точно так же, как я могу изменить сознание, чтобы заставить забыть, — задумчиво произнес Рис, — Возможно, у них есть такой же дар.


— Но Бриаллин сотворена, — возразила Амрен. У Несты снова пересохло во рту. — Когда Бриаллин превратилась в фейри, то потеряла возможность чувствовать Ужасный Клад. Он признал в ней родню. Там, где она, возможно, мельком взглянула бы на упоминание об этих предметах раньше и никогда не думала дважды, теперь все стерлось.


Все они, все разом, посмотрели на Несту.


— Ты, — тихо сказала Амрен, — такая же. И Элейн тоже.


Неста напряглась.


— Если они все заколдовали тебя, чтобы ты забыла, то как же Азриэль смог запомнить и перенести информацию сюда?


— Возможно, как только ты узнаешь о нем, узнаешь его, чары будут разрушены, — сказал Амрен. — Или, возможно, Ужасный Клад захотел, чтобы мы узнали об этом сейчас, по какой-то своей темной причине.


Волосы на руках Несты встали дыбом.


Кассиан заерзал на стуле.


— Итак, мы выследим Ужасный Клад, но как?


Элейн заговорила с порога, появившись так тихо, что все повернулись к ней:


— Использовав меня.


Глава 21


Голова Несты затихла, когда прозвучали слова Элейн. Фейра заерзала в кресле, лицо ее побелело от тревоги.


Неста вскочила на ноги.


— Нет.


Элейн осталась стоять в дверном проеме, ее лицо было бледным, но выражение более жестким, чем когда-либо видела Неста.


— Не тебе решать, что я могу и чего не могу, Неста.


— В последний раз, когда мы связались с Котлом, он похитил тебя, — возразила Неста, борясь с дрожью. Она нашла слова, оружие, которое искала. — Я думала, у тебя больше нет сил.


Элейн поджала губы.


— Я тоже так думала.


Неста выпрямила спину. Никто не произнес ни слова, но их внимание задержалось на ней, как пленка на коже.


— Ты не пойдешь искать его.


— Ты пойдешь его искать, девочка, — холодно сказала Амрен.


Неста повернулась к маленькой девушке.


— Я не знаю, как что-то найти.


— Призови, — возразила Амрен. — Тебя Сотворил Котел. Ты можешь отслеживать и другие объекты, созданные им, так же как и Бриаллин. И поскольку вы созданы им, вы невосприимчивы к влиянию и силе Клада. Ты можешь использовать их, да, но они не могут быть использованы против тебя. Любой из вас.


Неста сглотнула.


— Я не могу. — Но позволить Элейн вмешаться, поставить под угрозу ее безопасность…


— Ты выследила Котел, — сказала Амрен.


— Это чуть не убило меня. Он поймал меня, как птицу в клетку.


— Тогда я найду его, — сказала Элейн. — Возможно, мне потребуется некоторое время, чтобы… заново познакомиться со своими силами, но я могу начать сегодня.


— Ни в коем случае, — выплюнула Неста, прижав пальцы к бокам. — Однозначное нет.


— Почему? — спросила Элейн. — Неужели я буду вечно ухаживать за своим маленьким садом? — Когда Неста вздрогнула, Элайн сказала, — Ты не можешь обижаться на мое решение вести скромную, спокойную жизнь и в то же время не позволять мне делать что-то большее.


— Тогда отправляйся на поиски приключений, — сказала Неста. — Иди пей и трахайся с незнакомцами. Но держись подальше от Котла.


— Это выбор Элейн, Неста, — сказала Фейра.


Неста резко повернулась к ней, не обращая внимания на предупреждающую вспышку первобытного гнева во взгляде Риса.


— Не лезь в это, — прошипела она младшей сестре. — Я не сомневаюсь, что вы вложили эти мысли в ее голову, вероятно, поощряя ее броситься в беду…


— Я не ребенок, из-за которого можно драться, — резко вмешалась Элейн.


Пульс Несты бешено колотился по всему телу.


— Разве ты не помнишь войну? С чем мы столкнулись? Разве ты не помнишь, как Котел похитил тебя и привел в самое сердце лагеря Хэйберна?


— Да, — холодно ответила Элейн. — И я помню, как Фейра спасла меня.


В голове Несты раздался рев.


На мгновение показалось, что Элейн может сказать что-то, чтобы смягчить слова. Но Неста оборвала ее, кипя от жалости к тому, что ее вот-вот бросят.


— Смотрите, кто все-таки решил отрастить коготки, — проворковала она. — Может быть, ты наконец станешь интересной, Элейн.


Неста увидела, как удар, словно физический удар, отразился на лице Элейн, на ее позе. Никто не произнес ни слова, хотя в углах комнаты собрались тени, похожие на змей, готовящихся к нападению.


Глаза Элейн заблестели от боли. Что-то взорвалось в груди Несты при этом выражении. Она открыла рот, как будто это можно было как-то исправить. Но Элейн сказала:


— Знаешь, я тоже попала в Котел. И все же почему-то ты думаешь только о том, что эта травма сделала с тобой…


Неста моргнула, все внутри нее опустошилось.


Но Элейн повернулась на каблуках.


— Найдите меня, когда захотите начать. — Двери за ней захлопнулись.


Каждое ужасное слово, сказанное Нестой, повисло в воздухе, отдаваясь эхом.


— Это было нелегко для меня-просить Элейн подвергать себя такой опасности.


Неста повернулась к Фейре.


— Разве ты не можешь найти Клад? — Она ненавидела каждое трусливое слово, ненавидела страх в своем сердце, ненавидела то, что, просто спросив, она показала свое предпочтение Элейн. — У тебя есть вся эта магия, и ты сама была Создана, даже если это не было сделано Котлом. Ты тренировалась — ты воин. Неужели ты не можешь его найти?


И снова это молчание. Но другого рода. Подобно грозовой туче на грани разрыва.


— Нет, — тихо ответила Фейра. — Я не могу. — Она посмотрела на Риса, который кивнул, его глаза сияли.


Теперь все смотрели на Фейру. Но внимание Фейры по-прежнему было приковано к Несте.


— Я не могу так рисковать.


— Почему? — рявкнула Неста.


— Потому что я беременна.


Наступила тишина. Тишина, а затем Кассиан издал вопль такой радости, что он разнес чреватую тишину вдребезги, вскочив со стула, чтобы схватить Риса.


Они превратились в клубок крыльев и темных волос, а затем Амрен сказала Фейре, свет плясал в ее глазах:


— Поздравляю, девочка.


Азриэль наклонился, чтобы поцеловать голову Фейры — или в дюйме от нее.


— Я знал, что этот дурацкий щит нужен не только для того, чтобы практиковать то, чему тебя научил Гелион, — сказал Кассиан, чмокнув Риса в щеку, прежде чем повернуться к Фейре и прижать ее к себе. Рисанд смягчился настолько, что Кассиан смог обнять ее, все еще смеясь.


И когда Рис опустил щит, запах Фейры заполнил комнату.


Это был обычный запах Фейри, только… только что-то новое. В нем лежал слабый, мягкий аромат, похожий на распускающуюся розу.


Кассиан рассмеялся.


— Неудивительно, что ты такой капризный ублюдок, Рис. Я полагаю, что мы скоро узнаем совершенно новый уровень чрезмерной защиты.


Фейра сердито посмотрела на него, потом на своего мэйта.


— Мы уже обсуждали это. Щит — это компромисс.


Амрен широко улыбнулась.


— А какое у него было начальное предложение?


Фейра нахмурилась.


— Что он никогда не покинет меня в течение следующих десяти месяцев. — Неста узнала об этом, изучая книги в библиотеке Дома в первые недели своего пребывания здесь. На месяц дольше, чем человеческая беременность.


— Какой у тебя срок? — спросил Азриэль, глядя на все еще плоский живот Фейры.


Она провела по нему пальцами, как будто чье-то внимание заставляло ее желать защитить ребенка внутри.


— Два месяца.


Кассиан повернулся к Рису.


— Вы скрывали это два месяца?


Рис одарил его высокомерной улыбкой.


— Честно говоря, мы думали, что вы все уже догадались.


Кассиан снова рассмеялся.


— Как мы можем догадаться, когда она у тебя в этом щите?


— Угрюмый ублюдок, помнишь?


Кассиан ухмыльнулся и сказал Азриэлю,


— Мы станем дядями.


Фейра застонала.


— Матерь, помоги этому ребенку.


Азриэль тоже расплылся в улыбке, но взгляд Фейры скользнул к Несте.


Неста тихо сказала сестре:


— Поздравляю.


Больше она ничего не сказала, только стояла и смотрела на них всех, на их радость и близость, как будто заглядывала в окно.


Но Фейра неуверенно улыбнулась ей.


— Спасибо. Ты ведь станешь тетей.


— Да помогут Боги этому ребенку, — пробормотал Кассиан, и Неста впилась в него взглядом.


Она повернулась к Рису и Фейре и обнаружила, что первый внимательно наблюдает за ней, воплощение непринужденности с его рукой на плечах своей пары — блеск в его глазах был чистой угрозой.


Тогда Неста позволила ему это увидеть. Что она не питает зла ни к Фейре, ни к малышу. Какая-то первобытная часть ее понимала, что Рис был не только мужчиной, но и мужчиной фейри, и он устранит любую угрозу для своей пары и ребенка. Что он сделает это медленно и мучительно, а потом уйдет от ее разорванного трупа без малейшего сожаления.


Это было самосохранение, возможно, какой-то новый инстинкт фейри, который заставил Несту слегка наклонить подбородок, давая ему понять, что она не хотела причинить им вреда, никогда не причинит им вреда.


Рис кивнул в ответ.


— Ты сказала Элейн? — спросила Неста у Фейры.


Прежде чем Фейра успела ответить, Азриэль спросил:


— А Мор?


Фейра улыбнулась.


— Элейн была единственной, кто догадался. Она поймала меня на рвоте два утра подряд. — Она кивнула в сторону Азриэля. — По-моему, она научилась у тебя хранить секреты.


— Я скажу Мор, когда она вернется из Валлахана, — сказал Рис. — Учитывая твою реакцию, Касс, я не верю, что она сможет сдержать свое волнение, если я расскажу ей, пока она там, даже если она ничего им не скажет. И я не хочу, чтобы потенциальный враг знал. Ещё нет.


— Вариан? — спросила Амрен. Неста так и не узнала историю о том, как женщина и принц Летнего Двора Адриаты нашли друг друга. Теперь она полагала, что никогда этого не сделает.


— Пока нет, — повторил Рис, качая головой. — Нет, пока не станет заметно.


Неста наклонила голову к сестре.


— Значит, ты не можешь колдовать во время беременности?


Фейра поморщилась.


— Могу, но, учитывая мой необычный набор даров, я не знаю, как это повлияет на ребенка. Рассеивание-это хорошо, но некоторые другие силы, на ранних сроках беременности могут нанести вред ребенку. — Рука Риса сжала ее плечо. — Это заноза в заднице. — Фейра отмахнулась от руки, сжимавшей ее руку. — Такая же заноза в заднице, как и ты.


Рис подмигнул ей. Фейра закатила глаза. Но потом она сказала Несте:


— Элейн понадобится время, чтобы стряхнуть пыль со своих сил и попытаться Увидеть Клад. Но ты, Неста … Ты можешь снова это сделать.


— Как можно быстрее, — добавил Рис. — Время — не наш союзник.


Неста спросила Амрен,


— А ты не можешь?


— Не так, как ты, — сказала Амрен. Она одарила Несту злой усмешкой. — Боишься?


Неста проигнорировала насмешку. Даже яркое счастье Кассиана померкло.


— А разве у меня есть выбор? — спросила Неста.


Если это было между ней и Элейн, то выбора не было вообще. Она всегда шла первой, если это означало уберечь Элейн от беды. Даже если она только что причинила сестре больше боли, чем могла вынести.


— У тебя есть выбор, — твердо сказал Рис. — Здесь у тебя всегда есть выбор.


Неста бросила на него холодный взгляд.


— Я поищу его. — Она взглянула на живот сестры, рука лениво покоилась на нем. — Конечно, я буду его искать.


***

Кассиан хотел поговорить с Рисом об иллирийских легионах, поэтому Неста обнаружила, что идет к парадному входу в речной дом одна.


Она прошла уже половину коридора, когда Фейра окликнула ее по имени, и Неста остановилась прямо перед картиной Рамиэля.


Улыбка Фейры была неуверенной.


— Я подожду с тобой, пока он не закончит.


— Не беспокойся, — чуть было не сказала Неста, но сдержалась. Они молча прошли к главному входу, все эти картины и портреты всех, кроме нее и их матери, смотрели на них.


Тишина стала почти невыносимой, когда они остановились в просторном фойе. Неста не могла придумать, что бы сказать, что бы сделать с собой.


Пока Фейра не сказала:


— Это мальчик.


Неста резко повернула голову к сестре.


— Ребенок?


Фейра улыбнулась.


— Я хотела, чтобы ты узнала первой. Я велела Рису подождать, пока я не расскажу тебе, но… — Фейра усмехнулась, когда новые крики радости эхом разнеслись по коридору. — Полагаю, сейчас он рассказал об этом Азу и Кассиану.


Но Несте потребовалось дыхание, чтобы разобраться в этом: предложение доброты Фейры распространилось, то, что она спросила.о


— Как ты можешь знать его пол?


Улыбка исчезла с лица Фейры.


— Во время конфликта с Хэйберном Косторез показал мне ребенка, который будет у нас с Рисом.


— Откуда он узнал?


— Я не знаю, — призналась Фейра, ее рука снова скользнула к животу. — Но я не понимала, как сильно хочу мальчика, пока не узнала, что смогу его родить.


— Вероятно, потому, что иметь сестер было так ужасно для тебя.


Фейра вздохнула.


— Я не это имела в виду.


Неста пожала плечами. Фейра могла бы так сказать, но в этом чувстве сомнений не было. Все, что только что произошло с Элейн…


Фейра, казалось, почувствовала направление ее мыслей.


— Элейн была права. Мы настолько сосредоточились на том, как ее травма повлияла на нас, что забыли, что именно она испытала это. Я тоже была виновата, Неста, — Печаль затуманила глаза Фейры. — Было несправедливо со стороны Элейн говорить эту правду только тебе, — Неста не знала, с чего начать.


— Почему бы сначала не рассказать Элейн о поле ребенка?


— Она обнаружила беременность. Я хотела, чтобы ты узнала об этом раньше всех.


— Я и не подозревала, что ты ведешь счет.


Фейра бросила на нее раздраженный взгляд.


— Нет, Неста. Я просто … Мне, что нужен предлог, чтобы поделиться с тобой? Ты моя сестра. Я хотела сказать тебе раньше всех. — На это у Несты тоже не нашлось ответа. К счастью, голос Кассиана заполнил коридор, когда он прощался с Рисом.


— Удачи, — тихо сказала Фейра, прежде чем броситься навстречу ликующему Кассиану, и Неста знала, что ее сестра имела в виду не только поиск Ужасного Клада.


Глава 22


— Как ты думаешь, Неста сможет найти Клад? — спросил Азриэль Кассиана, когда они расслабились в гостиной, разделявшей их спальни, в камине перед ними потрескивало пламя. Ночь стала достаточно холодной, от чего они нуждались в огне, и Кассиан, который всегда любил осень, несмотря на придурков в Осеннем дворе, наслаждался теплом.


— Надеюсь, — уклончиво ответил Кассиан. Он не мог смириться с мыслью, что Неста подвергает себя опасности, но он полностью понимал ее мотивы. Если бы ему пришлось выбирать между тем, чтобы послать одного из своих братьев в беду или сделать это самому, он бы всегда — всегда — выбирал себя. Хотя он морщился от каждого резкого слова, которое Неста говорила Элейн, он не мог винить страх и любовь, стоящие за ее решением. Можно было только восхищаться тем, что она сделала шаг вперед — если не ради блага мира, то ради безопасности своей сестры.


Азриэль сказал:


— Неста действительно должна сделать прорицание.


Кассиан посмотрел в пространство между их креслами. Они сидели в них, перед этим огнем, так много раз, что было негласным правилом, что Азриэль был слева, ближе к окну, а Кассиан-справа, ближе к двери. Третье кресло слева от Азриэля, обычно для Риса, а четвертое справа от Кассиана, всегда готовое для Мор. Отделанная кружевом золотая подушка украшала четвертое кресло-постоянный знак ее собственности. Амрен, по какой-то причине, редко оставалась здесь надолго, чтобы увидеть эту комнату, поэтому для нее никогда не было личного кресла.


— Неста не готова к прорицанию, — сказал Кассиан. — Мы даже не знаем, какая сила у нее осталась.


Но Элейн подтвердила это при всех: обе сестры все еще обладали даром Котла. Были ли они так же сильны, как раньше, он понятия не имел.


— Но ты же знаешь, — возразил Азриэль. — Ты видел это-даже больше, когда она светится в ее глазах.


Кассиан никому не рассказывал о ступеньке, которую нашел с выжженными на ней вмятинами от пальцев. Он подумал, не узнал ли Азриэль каким-то образом о них, о новостях, принесенных ему шепотом его теней.


— Она сейчас не стабильна. В последний раз, когда она гадала, все закончилось плохо. Котел посмотрел на нее. А потом забрала Элейн. — Сегодня перед глазами Несты промелькнули все ужасные воспоминания. И хотя он понимал, что Элейн говорила правду, утверждая о травме этого воспоминания, Кассиан не понаслышке знал затянувшийся ужас и боль любимого человека, украденного и раненного.


Азриэль напрягся.


— Я знаю. В конце концов, я помог спасти Элейн.


Аз даже не колебался, прежде чем отправиться в самое сердце военного лагеря Хэйберна.


Кассиан откинул голову на спинку стула, шурша крыльями в щели, специально вырезанной для них. — В конце концов, пусть Неста сама попробует погадать, если сможет.


— Если Бриаллин и Кощей найдут хотя бы один из этих Ужасных предметов…


— Пусть сначала Неста попробует по-своему, — Кассиан выдержал взгляд Аза. — Если мы войдем и прикажем ей это сделать, это будет иметь обратный эффект. Пусть она исчерпает другие варианты, прежде чем поймет, что жизнеспособен только один.


Азриэль внимательно изучил его лицо, затем торжественно кивнул.


Кассиан выдохнул, глядя, как пламя прыгает и трепещет.


— Мы будем дядями, — сказал он через мгновение, не в силах скрыть удивления в голосе.


Лицо Азриэля наполнилось гордостью и радостью. — Мальчика.


Это не было гарантией того, что первенец Высшего Лорда станет его наследником. Магия иногда требовала времени, чтобы принять решение, и часто полностью перепрыгивала порядок рождения. Иногда вместо него находили кузена. Иногда он полностью отказывался от родословной. Или выбирали наследника в момент рождения, в отголосках первых криков новорожденного. Впрочем, Кассиану было все равно, унаследует ли сын Риса его потрясающую мир силу или хотя бы каплю.


Для Риса это тоже не имело значения. Для любого из них. Этого мальчика уже любили.


— Я рад за Риса, — тихо сказал Кассиан.


— Я тоже.


Кассиан посмотрел на Аза.


— Ты думаешь, что когда-нибудь будешь готова к этому? — Когда-нибудь будешь готов признаться Мор, что у тебя на сердце?


— Не знаю, — ответил Азриэль.


— Ты хочешь ребенка?


— Не имеет значения, чего я хочу, — далекие слова, которые помешали Кассиану продолжать допытываться. Он все еще был счастлив быть буфером Мор с Азриэлем, но в последнее время что-то изменилось. В обоих. Мор больше не сидела рядом с Кассианом, накинувшись на него, а Азриэль… Эти страстные взгляды в ее сторону стали редкими и далекими. Как будто он сдался. Спустя пятьсот лет он каким-то образом сдался. Кассиан не мог понять почему.


Аз спросил:


— А ты хочешь ребенка?


Кассиан не мог остановить мелькнувшую мысль: он и Неста у стены этажом ниже, ее рука гладит его именно так, как ему нравится, ее стоны подобны сладкой музыке.


Он оставил ее неудовлетворенной… она убежала прежде, чем он смог хоть что-то сделать. Он уехал в Пристанище Ветра после встречи и не видел ее за ужином. Он даже не был уверен, что, черт возьми, скажет ей, как они будут разговаривать.


Это было похоже на незаконченную сделку, начертанную чернилами на их спинах, этот дисбаланс удовольствия. И дело в том, что он без зазрения совести мог бы назвать это мужской гордостью. Теперь она одержала верх. Выглядела такой чертовски самодовольной, когда она оборвала его: — Быстро реагируешь.


Его колено подпрыгнуло, и он сердито уставился на пламя.


— Кассиан?


Он понял, что Азриэль задал ему вопрос. Правильно — о детях.


— Конечно, я хочу детей. — Он часто размышлял о том, какую семью он построит для себя, как позаботится о том, чтобы его дети никогда не думали, что они нелюбимы и нежеланны; никогда, никогда бы они не проводили ни минуты голодными, испуганными, замерзшими или страдающими.


Но еще не было женщины, которая соблазнила бы его настолько, чтобы бороться за это будущее.


В глубине души он полагал, что именно этого он и ждал: связи мэйтов. То, что он видел между Фейрой и Рисом.


Кассиан выдохнул еще раз и поднялся на ноги. Азриэль молча приподнял бровь.


Кассиан направился к двери. Он не сможет отдохнуть, сосредоточиться, пока не выровняет игровое поле. Когда он вошел в зал, то пробормотал, не оглядываясь,


— Закрой глаза и уши, компаньон.


***

Свернувшись калачиком в постели с книгой, лежа на толстом пуховом одеяле, Неста как раз приступила к обжигающему первому поцелую в своем последнем романе, когда раздался стук в дверь.


Она захлопнула книгу и откинулась на подушки.


— Да?


Ручка повернулась, и он оказался там.


Кассиан все еще был в кожаной форме, их перекрывающая чешуя была полна теней, которые делали его похожим на какого-то огромного извивающегося зверя, когда он закрывал дверь.


Он прислонился к резному дубу, его крылья поднимались высоко над головой, как две горные вершины.


— Что? — Она положила книгу на тумбочку и села дальше. Его взгляд опустился на ее шелковую ночную рубашку без рукавов, затем быстро вернулся к ее лицу. — Что? — снова спросила она, наклонив голову. Прядь ее распущенных волос скользнула по плечу, и она увидела, что он тоже это заметил.


Его голос был грубым, когда он сказал,


— Я никогда не видел тебя с распущенными волосами.


Она всегда их заплетала в корону или закалывала. Она нахмурилась, глядя на локоны, ниспадавшие до талии, золотые пряди мерцали среди каштановых в тусклом свете.


— Они мешаются.


— Они прекрасны.


Неста не смогла сдержать слюну, когда подняла взгляд. Его глаза горели, но он продолжал стоять, прислонившись к двери, заложив руки за спину. Как будто он физически сдерживал себя.


До нее донесся его запах, более темный, мускусный, чем обычно. Она готова была поспорить на все деньги, которых у нее не было, что это был запах его возбуждения.


Это заставило ее пульс бешено забиться, отклонившись так далеко от пути здравомыслия, что она бросилась за его исчезающим поводком. Позволить ему так легко, так сильно повлиять на нее — недопустимо.


Она не осмеливалась заглянуть ниже его талии, не тогда, когда ее губы сложились в холодную улыбку.


— Здесь для большего?


— Я здесь, чтобы погасить долг между нами.


Его слова были гортанными. Пальцы ее ног под одеялом подогнулись.


Но ее голос оставался на удивление спокойным.


— Какой долг?


— Тот, который я задолжал тебе вчера.


Он говорил так, словно в нем не было места для насмешек, для юмора. Его глаза скользнули ниже ее лица, отмечая учащенное биение ее пульса.


— У нас есть незаконченное дело.


Она хваталась за что угодно, чтобы защититься от него.


— Мужская гордость-вещь удивительная. — Когда он не ответил, она бросила ему еще одну фразу: — Ты достаточно ясно дал понять, что прошлая ночь была ошибкой.


— Я никогда этого не говорил, — Его внимание было приковано к ее бешено бьющемуся пульсу.


— В этом не было необходимости. Я видела это в твоих глазах.


Его взгляд метнулся к ней.


— Единственной ошибкой было то, что я не приходил сюда раньше, я мог бы попробовать тебя.


Неста знала, что он не имел в виду ее рот. Или ее кожу.


— Единственной ошибкой было то, что ты убежала раньше, чем я успел встать на колени.


Дышать стало трудно.


— Разве твои друзья не скажут тебе, что это ошибка? — Она указала на воздух между ними.


— Мои друзья не имеют никакого отношения к тому, что я хочу от тебя…


Он произнес это с таким намерением, что ее груди затрепетали. Его глаза снова опустились, и когда он увидел, что ее соски затвердели под шелком ночной сорочки…


Казалось, все его существо сосредоточилось на этом. На них. Все пятьсот лет он был сильным воином, высшим хищником. Все это сузилось на ней.


Его оценивающий взгляд окутал ее, как порыв ветра, как огонь.


— А как насчет тренировок? — она вздохнула.


— Это остается вне обучения. — Его глаза совсем потемнели.


Ее кожа напряглась, становясь почти болезненной, в ее центре и запульсировала между ног.


— Неста.


В его голосе прозвучала мольба. Он дрожал — дверь позади него дребезжала от силы его ослабевшего самоконтроля.


Тогда она посмотрела. Ниже пояса. На то, что натянуло его штаны.


Ее голова опустела, и остались только он, она и пространство между ними.


Кассиан издал рычание, в котором звучала мольба.


Она заставила себя сказать:


— Это не относится к тренировкам… и ко всему остальному. Это просто секс.


Что-то изменилось в выражении его лица, но он сказал:


— Просто секс.


Это наверняка будет ошибкой, за которую она заплатит, за которую пострадает. Но она не могла заставить себя отказать ему. Отказать себе. Только сегодя вечером она позволит ему это.


Поэтому Неста снова встретилась с ним взглядом, оценила каждый дрожащий, сдержанный дюйм и сказала:


— Да.


Кассиан рванулся к ней, как зверь, вырвавшийся из клетки, и она едва успела повернуться к краю кровати, когда его губы оказались на ее губах, пожирая и требуя.


Глубокие мурлыкающие звуки вырывались из его груди сквозь ее пальцы, когда она царапала его куртку, рубашку, разрывая ткань. Он оторвал свои губы от ее только на то время, чтобы стянуть рубашку, ткань зацепилась за его крылья, прежде чем упасть на пол. Затем он снова оказался на ней, забравшись на кровать, и она раздвинула для него ноги, позволяя его телу упасть в колыбель между ее бедер.


Она не смогла сдержать стона, когда он прижался к ней бедрами, кожа его брюк скользнула по ней. Он погрузил свой язык в ее рот, поцелуй был как клеймо, одна рука скользнула вверх по ее обнаженному бедру, стягивая с нее ночную рубашку. Когда он добрался до ее бедра и не нашел нижнего белья, он зашипел. Посмотрел туда, где он прижимался к ней своей твердостью, и понял, что только кожа его штанов отделяла его от ее влаги.


Она дрожала, и не от страха, когда он взял ее дрожащую руку и задрал ее ночную рубашку выше. Натянул ее до пупка, а потом уставилась на нее, голую и мокрую, прижатую к выпуклости в его штанах. Его грудь вздымалась, и она ждала этого грубого, требовательного прикосновения, но он только наклонился и поцеловал ее в шею.


Нежный, уговаривающий. Кассиан коснулся губами ее плеча, и она вздрогнула. Дрожь усилилась, когда он провел языком по этому месту. Он поцеловал впадинку на ее шее. Лизнул.


Он спустил бретельки ее ночной рубашки вниз по рукам. Поцеловал ее ключицы. С каждым поцелуем он все больше стягивал ее ночную рубашку. Пока его дыхание не согрело ее обнаженную грудь.


Кассиан издал звук, вырвавшийся из глубины его горла, из его внутренностей. Словно какое-то изголодавшееся, измученное существо. Он смотрел на ее грудь, и она не могла дышать под этим горящим взглядом. Не могла дышать, когда его голова опустилась, и он обхватил губами ее сосок.


Неста выгнулась дугой на кровати, и из нее вырвался задыхающийся звук.


Кассиан лишь повторил действие с другой ее грудью.


А затем провел зубами по чувствительному пику, прежде чем слегка сжать зубами.


Затем она застонала, откинув голову назад и выпятив грудь в безмолвной мольбе.


Кассиан издал этот мрачный смешок и вернулся к другой ее груди, царапая зубами, дразня, кусая.


Она протянула руки к нему, туда, где он все еще был между ее ног. Она нуждалась в нем — сейчас. В руке или в теле-ей было все равно.


Но Кассиан только отстранился. Подтянулся и опустился перед ней на колени. Оглядел ее, распростертую под ним, ее ночную рубашку с кучей шелка вокруг талии, все остальное было обнажено для него. Его собственный пир.


— Я у тебя в долгу, — сказал он тем гортанным голосом, от которого ее передернуло. Он смотрел, как колышутся ее бедра, и положил свои большие, сильные руки на них. Он ждал, что она даст понять, что поняла его намерения. То, о чем она мечтала так долго, в самые темные часы ночи.


Сдавленным шепотом она сказала:


— Да.


Кассиан одарил ее дикой, чисто мужской улыбкой. А потом его руки сжались на ее обнаженных бедрах, раздвигая их еще шире. Он опустил голову, и все, что она могла видеть, были его темные волосы, позолоченные лампами, и его изящные крылья, поднимающиеся над ними обоими.


Он не тратил время на нежные прикосновения и вкусы.


Раздвинув ее одной рукой, он провел языком по ее центру.


Мир раскололся, перестроился и снова раскололся. Он выругался против ее влажности и потянулся вниз другой рукой, чтобы поправить штаны.


Он снова лизнул ее, задержавшись на месте на вершине ее ног. Втягивая ее в рот, покусывая зубами, прежде чем он отодвинулся.


Она выгнулась, не в силах сдержать стон, вырвавшийся из ее горла.


Язык Кассиана неторопливо скользнул вниз, и он прижал руку к ее животу, успокаивая ее, когда скользнул языком прямо в ее сердцевину. Он вонзился в нее глубже, чем она ожидала, и она не могла думать, не могла ничего делать, кроме как наслаждаться им…


— Ты на вкус, — прорычал он, снова пробираясь к клубку нервов короткими, дразнящими облизываниями, — даже вкуснее, чем я мог представить.


Неста заскулила, и он щелкнул языком. Ее хныканье перешло в крик, и он засмеялся, снова щелкнув языком.


Освобождение превратилось в мерцающую завесу, прямо за пределами ее досягаемости, но приближающуюся.


— Такая мокрая, — выдохнул он и лизнул ее вход, словно намереваясь поглотить каждую каплю. — Ты всегда такая мокрая для меня, Неста?


Она не позволит ему получить удовлетворение от правды. Но она не могла думать о лжи, не с его языком, входящим и выходящим из нее, уговаривающим ее, но все еще отказывающим ей в давлении и безжалостном ударе, в котором она так остро нуждалась.


Кассиан хихикнул, как будто и так знал ответ. Он лизнул ее, его шелковистые волосы коснулись ее живота, и поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.


Когда их глаза встретились, он скользнул в нее пальцем.


Она вскрикнула, и он убрал руку с ее бедра, и облизнул его, в то время как его палец входил и выходил из нее в дразнящем медленном ритме.


Больше — она хотела большего. Она двигала бедрами, прижимаясь к нему, достаточно сильно, чтобы его палец вошел глубже.


— Ненасытная, — прошептал он ей и убрал палец почти до кончика. Только чтобы добавить второй палец.


Тогда Неста полностью отпустила себя. Отпустила здравомыслие и всякую гордость, когда он наполнил ее этими двумя пальцами. Он сосал и покусывал, и освобождение собиралось вокруг нее, как радужный туман.


Кассиан снова зарычал, отдавшись тому, что двигало им, и отзвуки этого звука эхом отдались в тех местах ее тела, к которым она никогда не прикасалась. Его пальцы скользили внутрь и наружу, растягивая и наполняя, пока он пробовал и смаковал.


Неста оседлала его руку, его лицо, вжимаясь в него с самозабвением.


— Святые боги, — зубы Кассиана задели ее. — Неста.


Звук ее имени на его губах против ее самого чувствительного места заставил ее разум рассеяться в вечность.


Она выгнулась над кроватью от силы своего оргазма, и он стал ненасытным, пальцы двигались и двигались, язык и губы, как будто он поглощал ее удовольствие целиком. Он не останавливался, пока она не рухнула на матрас, пока не обмякла, не пошатнулась и не попыталась собраться с мыслями.


Скольжение его пальцев оставило ее опустошенной и болезненной, отсутствие его языка и рта между ее ног было похоже на холодный поцелуй.


Кассиан тяжело дышал, все еще тяжело, когда поднялся и уставился на нее.


Она не могла пошевелиться — не могла вспомнить, как двигаться. Никто никогда так с ней не поступал. Не заставлял ее почувствовать себя именно так.


Это выбило из нее дыхание, всю полноту наслаждения. Как будто мир можно переделать силой того, что вырвалось из нее.


Она просто смотрела на резные, вздымающиеся мышцы его груди, его крылья, его красивое лицо.


Неста потянулась к члену, который ей до смерти хотелось почувствовать, попробовать, но он попятился от кровати.


Кассиан схватил рубашку и направился к двери.


— Теперь мы квиты.


Глава 23


Наблюдение за кульминацией Несты было близким к религиозному переживанию, которое Кассиан когда-либо испытывал. Это потрясло его до глубины души, и только чистая воля и гордость удержали его от того, чтобы снова пролиться в штаны. Только чистая воля и гордость заставили его встать с кровати, когда она потянулась к нему. Только чистая воля и гордость заставили его покинуть комнату, когда все, чего он хотел, это погрузить свой член в это сладкое, тугое тепло и оседлать ее, пока они оба не закричат.


Он не мог избавиться от ее идеального вкуса. Не тогда, когда он умывался перед сном. Не тогда, когда он ублажал себя, намочив простыни. Не тогда, когда он завтракал. Не мог перестать чувствовать, как она сжимает его пальцы, словно обжигающий шелковистый кулак. Он мыл руки дюжину раз к тому времени, как встретился с Нестой на тренировочном ринге, и все еще чувствовал ее запах, все еще чувствовал ее вкус.


Кассиан выбросил эту мысль из головы. Вместе с осознанием того, что Неста, возможно, чувствовала себя хорошо на его пальцах, на его языке, но это было бы ничто по сравнению с тем, что она чувствовала бы на его члене. Она была достаточно крепка, чтобы он знал, что это будет рай и безумие — его гибель. И она была настолько мокрой для него, что он знал, что сделает ужасные вещи, чтобы снова ощутить вкус этой влаги.


Однако Неста, появившаяся на тренировочном кольце, была той, которую он видел каждое утро.


Ни намека на румянец, ни искорки в глазах, говорящей ему, что она получила удовольствие.


Но, возможно, это было потому, что Азриэль вышел следом за ней.


Брат взглянул на него и ухмыльнулся. Аз знал. Мог либо учуять Кассиана на Несте, либо уже мог учуять Несту на Кассиане, даже с другого конца ринга.


Кассиан не жалел о том, что сделал с ней. Нисколько. И, возможно, дело было в том, что прошло уже два года с тех пор, как у него был секс, но он не мог вспомнить, когда в последний раз его так обуревала собственная низменная потребность.


Какая-то маленькая, тихая часть его мозга шептала иначе. Он не обратил на это внимания. Он уже давно не обращал на это внимания.


— Доброе утро, Аз, — весело сказал Кассиан. Он кивнул Несте. — Нес, как тебе спалось?


Ее глаза вспыхнули гневом, который словно разжег его собственный, но затем она холодно улыбнулась.


— Как младенцу.


Это должна была игра. Кто из них дольше всех будет притворяться, что ничего не произошло? Кто из них сможет показаться наименее затронутым.


Кассиан одарил ее улыбкой, которая говорила о том, что он в деле. И он заставит ее доползти до конца.


Неста просто начала расшнуровывать ботинки.


Он дернул подбородком в сторону Азриэля.


— Почему ты здесь?


— Я решил немного потренироваться, прежде чем отправиться в путь, — сказал Аз, его тени задержались в арке, словно боясь яркого солнечного света в кольце. — Я ведь ничему не помешал, правда?


Кассиан мог поклясться, что пальцы Несты застыли на шнурках ее ботинок.


— Совсем нет, — протянул он. — Мы начинаем рукопашный бой.


— Мой самый нелюбимый, — сказал Азриэль.


Снимая сапоги, Неста спросила:


— Почему?


Аз наблюдал за ней, шагая босиком на ринг.


— Мне больше нравится фехтование. Рукопашный бой-это слишком близко, на мой вкус.


— Он не любит, вспотевшие подмышки, — усмехнулся Кассиан.


Азриэль закатил глаза, но не стал отрицать.


Неста наблюдала за Говорящим с тенями с откровенностью, от которой большинство людей шарахались. Азриэль ответил на ее взгляд с тем спокойствием, от которого большинство людей убегали прочь.


Даже Фейра поначалу нервничала в присутствии Аза, но Неста рассматривала его с той же непоколебимой оценкой, что и всех остальных.


Может быть, именно поэтому Азриэль никогда не говорил плохого слова о Несте. Казалось, он никогда не собирался затевать с ней ссору. Она видела его и не боялась. Было не так много людей, которые подходили под этот счет.


— Покажите мне, как вы двое деретесь. — Азриэль моргнула, но добавила: — Я хочу знать, с чем я столкнулась. — Когда никто из них ничего не сказал, она спросила: — То, что я видела в бою, было другим, не так ли?


— Да, — сказал Кассиан. — Вариация того, что мы делаем здесь, но это требует другого вида борьбы. — Тени затуманили ее глаза, словно воспоминания о тех полях сражений преследовали ее. Он сказал: — Мы не будем начинать учебный бой еще некоторое время. — Наверное, годы. Аз смотрел на нее так, словно тоже заметил тени в ее глазах. Кассиан спросил его: — Хочешь устроить небольшой спарринг? Прошло много времени с тех пор, как я вытирал тобой пол…


Ему нужно было выплеснуть энергию-затянувшееся, давящее желание прошлой ночи. Нужно было выжечь его из тела движением и дыханием.


Аз повел плечом, невозмутимый и спокойный, глаза блестели, как будто он отметил потребность Кассиана изгнать эту свернувшуюся энергию. Но Аз снял куртку и рубашку, оставив Сифоны на тыльной стороне ладоней, закрепленные на запястье и через петлю на среднем пальце. Кассиан сделал то же самое, снимая свою рубашку.


Взгляд Несты прожег его с другого конца ринга. Кассиан напряг мышцы живота, приближаясь к очерченному мелом кругу. Аз покачал головой и пробормотал:


— Жалкий, Кас.


Кассиан подмигнул, кивая на столь же мускулистый живот брата.


— Где ты тренировался все эти дни?


— Здесь, — сказал Азриэль. — Ночью. — После того, как он вернулся из слежки за своими врагами.


— Не можешь уснуть? — Кассиан принял боевую стойку.


Тень обвилась вокруг шеи Азриэля, единственного, кому хватило смелости встретить солнечный свет.


— Что-то в этом роде, — сказал он и занял свою позицию напротив Кассиана.


Кассиан пропустил это мимо ушей, зная, что Аз уже сказал бы ему, если бы захотел поделиться тем, что преследовало его достаточно, чтобы тренироваться ночью, а не утром с ними. Кассиан объяснил Несте, стоявшей в нескольких футах от мелового кольца:


— Мы проведем бой быстро, затем медленнее и я объясню его для тебя. Хорошо?


Ему нужно было избавиться от этой энергии, прежде чем он осмелится приблизиться к ней.


Неста скрестила руки на груди, ее лицо было таким безразличным, что он на мгновение подумал, не приснилась ли ему прошлой ночью какая-то дикая фантазия о его голове между ее ног.


Стряхнув с себя эту мысль, он снова посмотрел на Аза. Их глаза встретились, лицо Аза было таким же непроницаемым, как и лицо Несты, и Кассиан кивнул. Призыв к началу.


Все началось с работы ног: медленное кружение, оценка, ожидание, когда другой покажет свое первое движение.


Кассиан знал уловки Аза. Знал, на чьей стороне Аз и как ему нравится наносить удары.


Проблема была в том, что Аз тоже знал все его приемы и недостатки.


Они снова кружили друг вокруг друга, ноги Кассиана стучали по сухой земле.


— Ну? — спросил он Аза. — Почему бы тебе не показать мне, к чему привели все эти ночные размышления?


Аз ухмыльнулся. Он отказался проглотить наживку.


Солнце жгло их, согревая обнаженную кожу и волосы Кассиана.


— Неужели это все? — спросила Неста. — Ходьба по кругу и дразнилки?


Кассиан не смел смотреть в ее сторону. Даже на мгновение. Как только он отвлечется, Азриэль ударит, и ударит сильно. Но…


Кассиан усмехнулся. И взглянул на Несту.


Аз попался на его уловку и наконец бросился к нему.


Кассиан, ожидая этого, встретил кулак, который Аз послал ему в лицо, блокируя, отклоняя и контратакуя. Аз поймал удар, увернулся от второго, который поджидал от Кассиана, и прицелился в открытые ребра Кассиана.


Кассиан блокировал, контрударил, а затем спарринг развернулся.


Кулаки, ноги и крылья, удары и блоки, удары ногами и топот, дыхание вырывалось из них, когда он и Аз пытались прорвать оборону друг друга. Ни один из них не вкладывал в удары всю силу своего тела — не так, как они делали бы в настоящей драке, когда один удар мог раздробить челюсть. Но они использовали достаточно силы, чтобы заставить ребра Кассиана заблеять от удара, чтобы Аз со свистом выдохнул, когда Кассиан нанес удачный удар в живот. Аз был избавлен от того, чтобы из него вышибли воздух, иначе бой закончился бы прямо здесь и сейчас.


Круг за кругом, размахивая кулаками, оскалив зубы в свирепых ухмылках, они теряли себя в поту, солнце и дыхании. Они были рождены для таких вещей, прошли столетия тренировок, которые превратили их тела в орудия смерти. Позволять своим телам делать то, что они хотят, — это тоже своего рода свобода.


Они сражались все быстрее и быстрее, и даже дыхание Кассиана стало затрудненным. Хотя Кассиан был крупнее, Азриэль был чертовски быстр — они были равны. Они могли бы заниматься этим часами, если бы действительно смотрели друг на друга как враги. Если бы они были противниками в одной из старых войн, где целые битвы останавливались, чтобы посмотреть, как великие герои идут лицом к лицу.


Но время не было безграничным, и у него был урок с Нестой.


— Итак, — выдохнул Кассиан сквозь стиснутые зубы, блокируя удар Аза и отскакивая на шаг назад, снова кружа. — Кто нанесет следующий удар, тот и победит.


— Это смешно, — выдохнул Аз в ответ. — Мы закончим, когда один из нас съест грязь.


Аз порочный дух спортивного соперничества. Он не был хвастливым и высокомерным, как Кассиан, не был собственником, как Амрен. Нет, он был тихим, жестоким и смертоносным


Кассиан потерял счет играм, в которые они играли на протяжении веков, и в одной из них он был уверен в победе, только ради того, чтобы Аз раскрыл какую-то мастерскую стратегию. Или сколько игр было сведено к тому, что только Рис и Аз остались стоять, сражаясь за карты или шахматы до середины ночи, когда Кассиан и Мор сдавались и начинали пить.


Они снова закружились, но Аз резко повернул голову к Несте, широко раскрыв глаза.


Кассиан смотрел, сердце подпрыгивало у него в горле…


Азриэль нанес удар в челюсть, достаточно сильный, чтобы Кассиан пошатнулся.


Пошатываясь, он выругался.


Аз тихо рассмеялся, глаза его блеснули. Он использовал тот же обман, что и Кассиан в начале, разыграл одну карту, которая заставит Кассиана отвлечься от противника.


Такое случалось и раньше — против Хэйберна. Неста выкрикнула его имя, и даже посреди поля боя он бросил своих солдат и бросился к ней, не заботясь ни о чем, кроме как добраться до нее, спасти ее.


Только Неста спасла его. И она выкрикнула его имя, чтобы он убрался подальше от Котла.


Его солдаты были разорваны на части мгновением позже. И когда он посмотрел на ее лицо, то понял что… что за последние полтора года разорвалось на части и стало холодным.


Кассиан повел плечом, держась рукой за челюсть, и сказал Азу:


— Сволочь.


Аз снова рассмеялся, и они повернулись к Несте.


Она оставалась столпом холодного спокойствия, но на ее щеках появился румянец.


Не было ветра, чтобы донести до него ее запах, но судя по тому, как дрожало ее горло, когда она смотрела на них…


Азриэль кашлянул и направился к водонапорной станции.


— Пускаешь слюнки, — сказал ей Кассиан, и Неста напряглась.


— Если и было что-то заманчивое, — прошипела она, выходя на ринг, — так это видеть, как Азриэль бьет тебя по лицу.


Кассиан жестом приказал ей принять боевую стойку.


— Продолжай твердить себе это, Нес.


***

— Что ты знаешь об Ужасном Кладе?


— Что? — Гвин отвернулась от стола, за которым Неста застала жрицу, тихонько напевающую себе под нос, стоявшего прямо за закрытой дверью кабинета Меррилл.


— Ужасный Клад, — сказала Неста, морщась от протестов своего больного тела, когда она села на край стола Гвин. — Три древних артефакта …


Гвин покачала головой.


— Никогда о таком не слышала.


Неста все еще была потной после урока с Кассианом и Азриэлем. Они провели ее через удары, пинки и шаги, которые они делали с легкостью, хотя ни один из них не смеялся, когда она была неуклюжей или нелюбезной.


Видеть их спарринг было ошеломляюще. Их прекрасные формы, покрытые татуировками, шрамами и рельефные мышцы, блестели от пота, когда они сражались со злобой и умом, которых она никогда не видела. … Она обливалась потом, когда они закончили, задаваясь вопросом, каково это-быть между этими двумя мужскими телами, позволяя им обратить все свое смертельное внимание на поклонение ей.


Элейн упала бы в обморок, услышав такие мысли. И услышать, что у Несты уже были двое мужчин в постели не один, а два раза, и она наслаждалась каждой секундой. Но мужчины, с которыми делилась Неста, не были похожи на Кассиана и Азриэля. Это были не Кассиан и Азриэль.


Неста заставила себя сосредоточиться во время урока, но как только она оставила их на тренировочном ринге, грязные мысли хлынули, оставив ее наполовину отвлеченной, пока она шла в библиотеку. Мысль о том, как Кассиан вливается в ее рот, в то время как Азриэль толкается в нее сзади, они вдвоем работают над ней в тандеме…


Разговор с Гвин об Ужасном Кладе достаточно быстро отрезвил ее.


— Похоже, Клад обладает чарами, которые заставляют людей забыть о его существовании, — сказала Неста Гвин и кратко объяснила, что это такое, а также смутно объяснила, зачем он нужен. Она не упомянула ни королеву Бриаллин, ни Кощея, ни Котел. Только то, что Клад должен быть найден быстро. И что Гвин не должна никому об этом говорить.


Неста предположила, что, поступая так, она прямо не подчинилась приказу Риса молчать, но… к черту его.


Когда она закончила, Гвин широко раскрыла глаза, ее лицо было таким бледным, что веснушки едва были заметны.


— И ты должна его найти?


— Я не имею ни малейшего представления, с чего начать поиски. Что искать первым.


Гвин прикусила нижнюю губу.


— У нас действительно обширная система картотеки, — задумчиво произнесла она, но посмотрела на стеллажи за ними, на открытую яму в нижней части библиотеки. — Но они не включают то, что ниже Седьмого уровня.


— Я знаю.


Гвин наклонила голову.


— Так зачем же ты пришла ко мне?


— Ты явно хороша в своем деле, если работаешь с таким требовательным человеком, как Меррилл. Если у тебя найдется свободная минутка, я буду признательна за любую помощь. Или просто укажи мне направление.


— Позволь мне закончить проверку этой главы, а потом я посмотрю, что смогу найти.


Неста натянуто улыбнулась.


— Спасибо.


Гвин махнула рукой.


— Найти предметы, которые помогут нашему двору защитить мир, довольно увлекательно. Почти так же захватывающе, как то, что я ищу каждый день, но еще интереснее.


— Ты можешь прийти на тренировку, если хочешь еще чего-нибудь интересного, — осторожно сказала Неста.


Гвин натянуто улыбнулась ей.


— Боюсь, это не для меня.


— А почему бы и нет?


Гвин указала на боевую форму Несты, перекрывающую чешую.


— Я не воин.


— Я тоже. Но ты можешь им стать.


Гвин покачала головой.


— Я так не думаю. Если бы я хотела стать воином, то пошла бы по этому пути еще ребенком. Вместо этого я предложила себя в качестве служителя, — и это то, что я есть.


— Ты не должна бросать одну вещь, чтобы начать заниматься другой. Тренировка-это упражнение. Помогает научиться дышать, растягиваться и бороться. Разве ты не изучаешь Валькирий для Меррилл? Это может даже помочь тебе в дальнейшем понимании всего. — Неста похлопала себя по бедру. — И у меня уже появляются мышцы. За две недели я могу уже ощутить разницу.


— Зачем жрице накаченные бедра?


Неста прищурилась, когда Гвин вернулась к своей работе.


— Это Кассиан?


— Кассиан-хороший и благородный мужчина.


— Я знаю, — она всегда это знала. — Но разве присутствие Кассиана заставляет тебя нервничать?


Сегодня утром не было ни малейшего намека на то, что произошло между ними прошлой ночью. Как будто долг между ними был уплачен, и он больше не хотел прикасаться к ней. Или это было непреодолимое желание, и все. Или, возможно, он не наслаждался этим так, как она.


Ее тревожило то, что она так много думала об этом.


Гвин не ответила, и Неста поняла, что не имеет права настаивать, когда краска залила щеки Гвин и она слегка наклонила голову. Стыд — это был стыд и страх.


Что-то сжалось в груди Несты, когда она начала уходить.


— Все в порядке. Дай мне знать, если узнаешь что-нибудь о Кладе.


Неста обдумывала этот разговор в те часы, когда работала. Когда она проверила регистрационный лист, выходя из библиотеки на закате, никаких имен не было добавлено.


Она чувствовала на себе взгляд Клото, когда рассматривала пустую страницу. Неста наконец повернулась к жрице, сидевшей за столом, сложив руки перед собой. Между ними повисло молчание, и Неста, уходя, ничего не сказала.


Она вышла на лестничную клетку и направилась не в свою комнату или столовую, а вниз на изогнутые красные ступени.


Неста начала спускаться, на этот раз медленнее, обдумывая каждое положение своей ноги. Пусть каждый шаг вниз будет мыслью, кусочком одного из пазла Амрен, которые она собирала.


Она спускалась все ниже и ниже, перебирая каждое слово и взгляд Гвин, пока Неста работала в библиотеке. Шаг за шагом, говорила она себе с каждым обжигающим, дрожащим движением ног. Шаг за шагом.


Она снова прокрутила разговор. Каждый шаг был другим словом, или движением, или запахом.


Неста была уже на второй тысячной ступени, когда остановилась.


Она знала, что должна сделать.


Глава 24


Пять дней спустя Кассиан сидел за столом верховной жрицы библиотеки и смотрел, как движется ее зачарованная ручка. Он встречался с Клото несколько раз на протяжении веков и обнаружил, что у нее сухое, злое чувство юмора и успокаивающее присутствие. Он старался не смотреть на ее руки и лицо, которое видел только один раз, когда Мор привела ее сюда так давно. Она была так изуродована и окровавлена.


Он понятия не имел, как ее лицо зажило под капюшоном. Если Маджа смогла спасти его так, как не смогла спасти руки Клото. Он полагал, что это не имеет значения, как она выглядит, не тогда, когда она достигла и построила так много с Рисом и Мор в этой библиотеке. Святилище для женщин, которые пережили такие невыразимые ужасы, что он всегда был счастлив вершить правосудие от их имени.


Его мать нуждалась в таком месте. Но Рис установил его задолго до того, как она покинула этот мир. Интересно, думала ли когда-нибудь мать Азриэля о том, чтобы приехать сюда, или он сам ее к этому подталкивал?


— Ну, Клото, — сказал он, откидываясь на спинку стула, окруженный шелестом пергамента и шелестом одеяний жриц, похожих на трепещущие крылья, — ты просила аудиенции?


Ее ручка сделала росчерк, закончив то, что она писала.


Я уже дважды просила Несту не практиковаться в библиотеке, и она проигнорировала мою просьбу. В течение пяти дней она откровенно игнорировала мои приказы остановиться.


Кассиан поднял брови.


— Она практикуется здесь, внизу?


Перо снова заскрежетало по бумаге. Он взглянул на открытую яму слева от себя, как будто увидел там Несту. Прошла неделя после того безумия в ее спальне, и они больше не говорили об этом, ничего не предпринимали. Он не был полностью уверен, что разумно это продолжать.


В дополнение к изнурительному набору упражнений для оттачивания ее тела, Кассиан обучил ее мельчайшим деталям рукопашного боя, отдельным шагам и движениям, которые могли быть собраны в бесконечные комбинации. Изучение каждого из этих шагов требовало не только силы, но и сосредоточенности — чтобы вспомнить, какое движение соотносится с пронумерованным шагом, чтобы ее тело начало вспоминать все само по себе: удар, крюк, высокий удар … Он потерял счет тому, сколько раз он ловил ее бормочущей на свое тело.


Но он знал, что ей нравятся удары. Удары ногами. Свет сиял в ее лице, когда ее тело текло через движения. Он всегда чувствовал себя так, когда делал движения правильно, как будто его тело, разум и душа выстраивались в линию и начинали петь.


Клото написала, что Неста в последнее время постоянно практиковалась.


— Она нанесла какие-либо повреждения?


Нет. Но я попросила ее остановиться.


Он подавил улыбку. Возможно, утренние уроки были недостаточно изнурительны.


— Ее работа страдает из-за этого?


Нет, это к делу не относится.


Его губы скривились в ухмылке.


Клото написала:


Мне нужно, чтобы ты положил этому конец.


— А остальных это не беспокоит?


Это отвлекает их, когда они видят, как кто-то пинает и колотит по теням.


Кассиану пришлось пригнуть голову, чтобы она не увидела веселья в его глазах.


— Я поговорю с ней. Она сейчас там, внизу? — Он кивнул на наклонный пандус. — С вашего разрешения, конечно.


Это была их безопасная гавань. Не имело значения, был ли он членом двора Риса или приходил сюда раньше. Каждый раз он спрашивал разрешения. Он только однажды не смог этого сделать: когда напали Вороны Хэйберна.


Да. Я разрешаю тебе войти. Неста на Пятом уровне. Возможно, тебе удастся достучаться до нее.


Приняв это за намек, Кассиан поднялся.


— Ты знаешь, что мы говорим о Несте Арчерон? Она не делает того, чего не желает. И меньше всего она послушает меня.


Клото хмыкнула.


У нее железная воля.


— Стальная. — Он улыбнулся. — Рад был повидаться, Клото.


И я тоже, лорд Кассиан.


— Просто Кассиан, — сказал он, как говорил уже много раз.


Ты господь в добрых делах. Это не титул данный при рождении, а заслуженный.


Он склонил голову, и сказал заплетающимся языком:


— Спасибо.


Он добрался до того места, где, по словам Клото, должна была находиться Неста, чтобы стряхнуть с себя слова верховной жрицы и то, что они значили для него.


Сначала его приветствовали шаркающие шаги, потом ровное, ритмичное дыхание, которое он узнал. Кассиан сделал так, чтобы его дыхание соответствовало этому, сделал свои шаги бесшумными и заглянул в следующий ряд стеллажей.


Любому, кто шел по трапу, достаточно было посмотреть направо, чтобы увидеть Несту, стоящую там в почти идеальной боевой стойке и наносящую удары в сторону полки. Она выбрала пять книг в качестве мишеней и работала над каждым ударом по ним, как если бы они были частями тела, которое он показал ей, куда нанести удар.


Затем она остановилась, выдохнула, откинула назад выбившуюся прядь волос и поправила книги, прежде чем вернуться к металлической тележке позади нее.


— Ты все еще опускаешь локоть, — сказал он, и она резко повернулась, упав на тележку с таким удивлением, что он проглотил смех. Он никогда не видел Несту Арчерон такой… взъерошенной.


Она подняла подбородок и направилась к нему. Он следил за каждым движением ее ног. Она перестала так сильно переносить вес тела на правую ногу, и мышцы на ее бедрах стали упругими, гладкими и сильными. Три недели, возможно, не так уж много времени для человеческого тела, чтобы появились мышцы, но сейчас она была Высшей Фейри.


— Я не опускаю локоть, — бросила она вызов, выходя из ряда стеллажей на ровную площадку перед откосом пандуса.


— Я только что видел, как ты дважды делала хук правой, — она прислонилась к краю длинной полки.


— Полагаю, Клото послала тебя сделать мне выговор.


Он пожал плечами.


— Я и не знал, что ты так увлеклась тренировками, что продолжаешь заниматься ими здесь.


Ее глаза практически светились в полумраке.


— Я устала быть слабой и от того, что другие защищают меня.


Справедливо.


— Прежде чем я покончу с лекцией об игнорировании просьб Клото, позволь мне просто сказать, что…


— Покажи мне. — Неста отошла от полки и прижалась к нему. — Покажи мне, где я опускаю локоть.


Он моргнул, увидев, как напряглось ее лицо. Потом он сглотнул.


Он сглотнул, потому что она была там: мелькнувший образ того человека, которого он знал до того, как закончилась война с Хэйберном. Отблеск ее, как мираж — как если бы он смотрел на нее слишком долго, она бы ускользнула и исчезла.


Поэтому Кассиан сказал:


— Займи свою позицию.


Неста повиновалась.


Надеясь, что Клото не столкнет его через перила за неподчинение ее приказам, он сказал:


— Нанеси удар справа.


Неста так и сделала. И опустила свой проклятый локоть.


— Вернись на позицию. — Она сделала, и он спросил: — Могу ли я?


Неста кивнула и стояла совершенно неподвижно, пока он менял положение ее руки.


— Ударь еще раз. Медленно.


Она послушалась его, и его рука обхватила ее локоть, когда он начал опускаться.


— Видишь? Продолжай в том же духе, — Он вернул ее руку в исходное положение. — Не забудь пропустить вес через бедра. — Он взял ее за руку, держа на расстоянии в добрый фут между их телами, и провел ею через удар. — Вот так.


— Хорошо. — Неста снова встала, и он сделал шаг назад. Без его приказа она снова нанесла удар. Идеально.


Кассиан присвистнул.


— Сделай это с большей силой, и ты сломаешь челюсть мужчине, — сказал он с кривой усмешкой. — Дай мне комбинацию один-два, потом четыре-пять-три, потом один-один-два.


Брови Несты нахмурились, когда она снова встала. Ее ноги переместились в нужное положение, вжавшись всем весом в каменный пол.


А потом она пошевелилась, и это было подобно тому, что смотреть на реку, на ветер, пронизывающий гору. Не идеально, но близко.


— Если бы ты сделала это против противника, — сказал Кассиан, — он бы лежал на земле, хватая ртом воздух.


— И тогда я нанесла бы смертельный удар.


— Да, меч в сердце довершит дело. Но если ты достаточно сильно ударишь в грудь этим последним ударом, ты сможешь заставить одно из легких сжаться. На поле боя ты выбираешь либо смертельный удар мечом, либо просто оставляешь их там, не в силах пошевелиться, чтобы кто-то другой прикончил тебя, пока ты стоишь лицом к лицу со следующим противником.


Она кивнула, как будто все это казалось совершенно нормальным разговором. Как будто он давал ей советы по садоводству.


— Хорошо. — Кассиан откашлялся и сложил крылья. — Итак, больше никаких занятий в библиотеке. Следующий человек, которого Клото попросит отругать тебя, скорее всего, не будет тем, с кем ты захочешь поговорить. — Глаза Несты потемнели, когда она подумала, кто из ее наименее любимых людей мог им оказаться, и она снова кивнула.


Выполнив свою задачу, он сказал:


— Дайте мне еще одну комбинацию. — Он выпалил приказ.


Ее улыбка была кошачьей. И ее правый удар не оказался провальным.


— Хорошо, — сказал он и повернулся к пандусу, который должен был вывести его наружу.


Он вздрогнул от увиденного: жрицы остановились вдоль перил на нескольких разных уровнях, уставившись на них. На Несту.


При его внимании они тут же начинали ходить, работать или расставлять книги по полкам. Но молодая жрица с медно-каштановыми волосами — единственная из них без капюшона и камня — задержалась у перил дольше всех. Даже с уровня ниже и через яму он мог видеть, что ее большие глаза были цвета мелкой теплой воды. Они были широко раскрыты на мгновение, прежде чем она тоже быстро исчезла.


Кассиан оглянулся на Несту, которая встретила его взгляд почти кипящими глазами.


— Твой хук справа сегодня утром был безупречен, — пробормотал он.


— Да.


— Но не тот, который я видел среди стеллажей.


— Я так и думала, что ты меня поправишь.


Шок и восторг обрушились на него. Она выбралась из стеллажей раньше, чем позволила ему это сделать. Прямо на виду. Чтобы все видели, как он учит ее.


Он изумленно уставился на нее.


— Ты можешь сказать Клото, что мне больше не нужно практиковаться в библиотеке, — мягко сказала Неста и повернулась обратно.


Она знала, что Клото и другие никогда не пригласят его и никогда не поднимутся на ринг, чтобы посмотреть, на что он способен. Как он будет их учить. Поэтому она изо дня в день показывала жрицам то, чему научилась. Более того, она разозлила Клото настолько, что жрица приказала ему спуститься сюда.


Где Неста использовала его. Не для себя, а для жриц, которые подошли посмотреть.


Кассиан тихо рассмеялся.


— Хитро, Арчерон.


Неста подняла руку через плечо в знак прощания, когда подошла к своей тележке.

***


Им нужно было это увидеть, поняла Неста. Каким был Кассиан, когда учил ее. Это было трогательно, но всегда с ее разрешения и всегда профессионально. Нужно было видеть, как он никогда не насмехался над ней, только мягко поправлял. И ей нужно было увидеть, чему он ее научил. Услышать, как он точно скажет, что она может сделать со всеми этими комбинациями ударов кулаками и ногами.


Что жрицы могли бы научиться делать.


Но в тот вечер, когда Неста уходила, лист регистрации так и оставался пустым.


Она оглянулась на Клото, которая сидела за своим столом, как всегда, с рассвета до заката.


Если жрица и поняла, что ее разыграли, то виду не подала. Но от Клото исходило что-то похожее на печаль, как будто она тоже хотела сегодня увидеть этот лист заполненным.


Неста не понимала, почему это так важно. Почему печаль Клото выбила из нее дух, но Неста уже двигалась через весь Дом к десяти тысячам ступеней.


Возможно, она все-таки ни на что не годна. Возможно, она была дурой, думая, что этот трюк может убедить их. Возможно, физическая подготовка не была тем, что им требовалось, чтобы победить своих демонов, и она была достаточно самонадеянна, чтобы предположить, что она знала, что им нужно.


Неста спускалась и спускалась по лестнице, стены давили.


Она добралась только до девятисотой лестницы, прежде чем вернулась, ее ноги были такими тяжелыми, как будто на них были свинцовые блоки.


Неста все еще потела и тяжело дышала, когда, спотыкаясь, вошла в свою комнату и нашла книгу на ночном столике. Она приподняла бровь, прочитав название.


— Это не твой обычный роман, — сказала она, обращаясь к комнате.


Это был вовсе не роман. Это была старая рукопись в переплете под названием «Танец битвы».


— Ты можешь взять это обратно, спасибо, — сказала Неста. Меньше всего ей хотелось читать по ночам какой-нибудь скучный старый текст о военной стратегии. Дом не повиновался, и Неста вздохнула и взяла рукопись в черном кожаном переплете, таком потертом, что он казался мягким, как масло.


Со страниц до нее донесся знакомый запах.


— Ты ведь не оставил это для меня, правда?


Дом ответил, шлепнув стопку романов, как бы говоря: — Вот, что я бы выбрал.


Неста вгляделась в рукопись, полную запаха Кассиана, словно он читал ее тысячу раз.


Он оставил его для нее. Считал ее достойной того, что содержалось внутри.


Неста присела на край кровати и открыла текст.


Была уже полночь, когда она сделала перерыв в чтении «Танца битвы» и потерла виски. Она не отложила его даже для того, чтобы пообедать за столом, держа его одной рукой, а другой поглощая тушеное мясо.


Поразительно, насколько искусство ведения войны было похоже на социальные манипуляции, которым ее учила мать: выбирать поля сражений, находить союзников среди врагов своих врагов. … Некоторые из них были совершенно новыми, конечно, и настолько точным образом мышления, что она знала, что ей придется читать рукопись много раз, чтобы полностью усвоить ее уроки.


Она знала, что Кассиан знает, как вести армии. Она наблюдала за ним с непоколебимой точностью и умом. Но, читая рукопись, она поняла, что никогда не понимала, как много продвинутого мышления уходит на планирование сражений и войн.


Неста положила рукопись на тумбочку и откинулась на подушки.


Она представила себе Кассиана на поле боя, каким он был в тот день, когда выступил против командира Хэйберна и бросил копье с такой силой, что мужчина был сброшен с лошади при ударе.


Он отступил от манускрипта только в одном: он сражался на передовой со своими солдатами, а не командовал с тыла.


Она позволила своим мыслям некоторое время плыть по течению, пока они не наткнулись на очередной клубок шипов.


Не все ли равно, если жрицы не явятся на тренировку? Помимо ее собственного нежелания признать неудачу, имело ли это значение?


Так оно и было. Каким-то образом это произошло.


Она потерпела неудачу во всех аспектах своей жизни. Полностью и эффектно провалилась, и не дала другим понять, что это было ее главной целью. Она отгородилась от них, отгородилась от себя, потому что тяжесть всех этих неудач грозила разбить ее на тысячу осколков.


Неста потерла лицо руками.


Сон не спешил поглотить ее.

***


Пот все еще струился по ее телу, когда на следующий день Неста вошла в библиотеку, направляясь к пандусу, чтобы спуститься туда, где она оставила свою тележку.


У нее не хватило смелости взглянуть на пустой регистрационный лист. Чтобы сорвать его.


У нее не хватило смелости взглянуть на Клото и признать свое поражение. Она продолжала идти.


Но Клото остановила ее, подняв руку. Неста сглотнула.


— Что?


Клото указала за спину Несты, указывая скрюченным пальцем на дверной проем. Нет, на колонну.


И это была не печаль, исходившая от жрицы, а что-то вроде жужжащего возбуждения. Что-то, что заставило Несту развернуться на каблуках и шагнуть к колонне.


На листке было нацарапано имя.


Одно имя, жирными буквами. Одно имя, готовое к завтрашнему уроку.

ГВИН


Материал принадлежит группе https://vk.com/throneofglass_online

Копирование материала СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО.


Стеклянный трон // Двор шипов и роз © 2016–2021


ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

КЛИНОК.


Глава 25


— Перестань нервничать, — пробормотал Кассиан уголком рта.


— Я не нервничаю, — пробормотала Неста в ответ, даже когда она подпрыгнула на носках, стараясь не смотреть на открытую арку, когда стрелки часов доходили девять.


— Просто расслабься, — Он поправил пиджак.


— Это ты ерзаешь, — прошипела она.


— Потому что ты заставляешь меня нервничать.


Шаги за аркой заскрипели по камню, и дыхание Несты вырвалось из нее волной, которую она не осознавала, что сдерживает, когда появились медно-каштановые волосы Гвин. В солнечном свете цвет ее волос был необыкновенным, пряди золота сверкали, а ее бирюзовые глаза почти идеально сочетались с камнями, которые носили другие жрицы.


Гвин увидел, что они стоят в центре ринга, и резко остановился.


Острый привкус страха заставил Несту приблизиться.


— Привет.


Руки Гвин дрожали, когда она сделала еще один шаг на ринг и посмотрела в открытую чашу неба.


Впервые за много лет она оказалась снаружи — по-настоящему снаружи.


Кассиан, к его чести, подошел к стойке с деревянным учебным оружием, которое, как он утверждал, они не будут использовать в течение нескольких месяцев, и притворился, что поправляет его.


Гвин сглотнула.


— Я… я поняла по дороге сюда, что у меня нет подходящей одежды. — Она указала на свои светлые одежды. — Я подозреваю, что они не будут идеальными, — сказал Кассиан, не оборачиваясь. — Я могу научить тебя в мантии, если хочешь. В чем наиболее комфортно.


Гвин натянуто улыбнулась ему.


— Я посмотрю, как пройдет сегодняшний урок, а потом решу. Мы носим мантии в основном по традиции, а не по строгим правилам. — Она снова встретилась взглядом с Нестой и улыбнулась. — Я забыла, каково это, когда солнце светит мне прямо в голову. — Она снова посмотрела вверх. — Простите меня, если я проведу некоторое время, таращась на небо.


— Конечно, — сказала Неста. Она не встретила Гвин вчера после того, как увидела, что та записалась на утренний урок, но она почти боялась — боялась, что одно случайно произнесенное кислое замечание заставит Гвин передумать.


Слова застряли в горле Несты, но Кассиан, казалось, предвидел это.


— Все в порядке. Больше никакой болтовни. Нес, покажи нашему новому другу… Гвин, да? Я Кассиан. Нес, покажи ей свои ноги.


— Ноги? — Медные брови Гвин поднялись вверх.


Неста закатила глаза.


— Вот увидишь.

***


Гвин лучше, чем Неста, усвоила концепцию держаться на земле ногами и, конечно же, не испытывала проблем с переносом веса на правое бедро и другими вещами, которые Неста исправляла в течение трех недель. Даже с одеждой было ясно, что Гвин была гибкой и худощавой, привыкшей к небрежной грации фэйри, которой Неста только училась.


Она ожидала, что ей придется уговаривать подругу, но как только Гвин преодолела первоначальную тревогу, она стала добровольным участником и веселым компаньоном. Жрица смеялась над собственными ошибками и не сердилась на исправления Кассиана.


К концу урока, однако, халат Гвин был влажным от пота, завитки волос вились вокруг ее раскрасневшегося лица. Кассиан приказал им выпить немного воды, прежде чем они остынут.


Когда Гвин налила себе бокал, она сказала:


— В храме в Сангравахе, у нас было множество упражнений, которые мы должны были выполнять на восходе солнца. Не ради боевой подготовки, а для успокоения ума. После них мы тоже остывали, хотя и называли их приземлениями. Эти движения в некотором смысле выводили нас из наших тел. Давали нам общаться с Матерью. Земля возвращала нас в настоящий мир.


— Тогда зачем ты на это подписалась? — Неста выпила стакан, который протянула ей Гвин. — Если у тебя уже есть привычные упражнения для успокоения ума?


— Потому что я больше никогда не хочу чувствовать себя беспомощной, — тихо сказала Гвин, и все эти легкие улыбки и веселый смех исчезли. Только суровая, болезненная честность светилась в ее замечательных глазах.


Неста сглотнула, и хотя инстинкт подсказывал ей отстраниться, она тихо сказала:


— Я тоже.

***


Колокольчик над дверью магазина зазвенел, когда вошла Неста, стряхивая снежинки, прилипшие к плечам ее плаща. Кассиану нужно было подняться в Иллирийские горы после их второго урока с Гвин, и, к ее удивлению, он попросил Несту присоединиться к нему. Он уже договорился с Клото, что она на несколько часов опоздает на работу в библиотеку. Он не объяснил почему, кроме небрежного замечания о том, чтобы вывести ее из дома на свежий воздух.


Но она согласилась и не сказала ему почему. Кассиан даже не проявил любопытства, когда она попросила его оставить ее в Пристанище Ветра, чтобы она могла пройтись по магазинам. Возможно, в его глазах блеснула искра, как будто он догадался, но он был отстранен, спокоен.


Учитывая, что Кассиан был здесь, чтобы встретиться с Эрисом, она не винила его. Он оставил Несту у фонтана в центре замерзающей деревни, чтобы она знала, что если ей нужно согреться, то дом матери Риса не заперт.


В Веларисе еще было лето, осень едва коснулась его, но Пристанище Ветра уже полностью поддалось объятиям зимы. Неста, не теряя времени, вошла в магазин.


— Неста, — сказала Эмери вместо приветствия, заглядывая поверх широких плеч и крыльев молодого самца с того места, где она стояла, помогая ему у стойки. — Рада тебя видеть, -


было ли это облегчение в ее голосе? Неста убедилась, что дверь за ней плотно закрыта, прежде чем войти, снег на ее ботинках оставлял грязные следы рядом с теми, что оставил клиент Эмери.


Мужчина полуобернулся к Несте, открыв мягкое красивое лицо, темные волосы, стянутые на затылке, и стеклянные карие глаза. Этот придурок был пьян. Мудак, казалось, был правильным термином, так как жесткая поза Эмери выдавала отвращение и настороженность.


Неста неторопливо подошла к стойке, окинув мужчину взглядом, который, как она знала, обычно вызывал у людей желание придушить ее. По тому, как он напрягся, слегка покачиваясь на обутых в сапоги ногах, она поняла, что это сработало.


— Доброе утро, — весело поздоровалась она с Эмери. Еще одна вещь, которую мужчины, казалось, ненавидели: быть проигнорированным женщиной.


— Жди своей очереди, ведьма, — проворчал мужчина, поворачиваясь к стойке и Эмери.


Эмери скрестила руки на груди.


— Думаю, мы закончили, Беллиус.


— Мы закончим, когда я скажу, что мы закончили. — Слова были наполовину невнятными.


— У меня назначена встреча, — сказала Неста, холодно взглянув на него. Она обнюхала мужчину. Она сморщила нос.


— А тебе, кажется, нужно принять ванну.


Он полностью повернулся к ней, мускулистые плечи раздвинулись. Даже с остекленевшим выражением лица, гнев кипел в его взгляде.


— Ты знаешь, кто я?


— Пьяный дурак, который попусту тратит мое время, — сказала Неста. Два сифона — синие, темнее, чем у Азриэля, — сидели на тыльной стороне его больших ладоней. — Убирайся.


Эмери, как бы успокаивая сказала, прежде чем мужчина успел ответить:


— Мы обсудим это позже, Беллиус.


— Мой отец послал меня передать сообщение.


— Сообщение получено, — сказала Эмери, вздернув подбородок. — И мой ответ тот же: этот магазин-мой. Если он так сильно этого хочет, он может открыть свой собственный.


— Злобная стерва, — выпалил Беллиус, отступая на шаг.


Неста рассмеялась, холодно и глухо. У фейри и людей было больше общего, чем она думала. Сколько раз она видела, как должники ее отца появляются на пороге, чтобы вытрясти из него деньги, которых у него не было? А потом было время, когда они переходили все границы угроз и у отца была сломана нога. Любое чувство безопасности рухнуло вместе с ним.


— Убирайся, — повторила Неста, указывая на дверь, когда Беллиус ощетинился от ее затихающего смеха. — Сделай себе одолжение, убирайся.


Беллиус поднялся во весь рост, взмахнув крыльями.


— Или что?


Неста ковыряла ногти.


— Я не думаю, что ты хочешь узнать, что будет потом.


Беллиус открыл рот, но сказал Эмери,


— Твой отец получил мой ответ, Беллиус. Я предлагаю тебе набрать воды из фонтана, прежде чем лететь домой.


Беллиус только сплюнул на половицы и направился к выходу, бросив на Несту затуманенный взгляд и захлопнув за собой дверь.


Неста и Эмери молча смотрели, как он, шатаясь, вышел на заснеженную улицу и расправил крылья. Неста нахмурилась, когда он взмыл в небо.


— Твой друг? — спросила Неста, снова повернувшись к Эмери.


— Мой кузен. — Эмери съежилась. — Его отец-это мой дядя. По отцовской линии. — Она добавила, прежде чем Неста успела спросить: — Беллиус-молодой, надменный идиот. Он должен принять участие в Кровавом Обряде этой весной, и его высокомерие только возросло за последние месяцы, когда он предвкушает стать настоящим воином. Он достаточно опытен, чтобы его отправили в разведывательный отряд на континент — и, по-видимому, только что вернулся, чтобы отпраздновать свое достижение. — Эмери вытерла с прилавка невидимую пылинку. — Но я не ожидала, что он напьется днем. Это что-то новенькое, — румянец окрасил ее щеки. — Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем этого.


Неста пожала плечами Неста.


— Разбираться с пьяными дураками-моя специальность.


Эмери продолжала возиться с воображаемым пятном на прилавке.


— Наши отцы были похожи друг на друга. Они считали, что детей следует строго наказывать за любое нарушение. Здесь было мало места для милосердия или понимания.


Неста поджала губы. Мать ее матери была такой же до того, как умерла от глубоко укоренившегося кашля, который превратился в смертельную инфекцию. Несте было семь лет, когда суровая дама, настоявшая на том, чтобы ее называли бабушкой, избила ее до крови линейкой за оплошности на уроках танцев. Никчемная, неуклюжая девчонка. Ты напрасно тратишь мое время. Может быть, это поможет тебе не забывать обращать внимание на мои приказы.


Неста почувствовала облегчение только тогда, когда старый зверь умер. Элейн, которая была избавлена от жестокости бабушкиной опеки, плакала и покорно возложила цветы на ее могилу — к одной из них вскоре присоединилась надгробная плита их матери. Фейра была слишком мала, чтобы понять это, но Неста никогда не утруждала себя возложением цветов для своей бабушки. Не тогда, когда у Несты был шрам возле большого пальца левой руки от одного из самых отвратительных наказаний этой женщины. Неста оставила цветы только для матери, чью могилу она навещала чаще, чем ей хотелось бы.


Она ни разу не посетила могилу отца за пределами Велариса.


— С тобой все в порядке? — наконец спросила Неста у Эмери. — Вернется ли Беллиус?


— Нет, — покачала головой Эмери. — Я имею в виду, я в порядке. Но нет — он член военного отряда Железный хребет. Их земли находятся в нескольких часах полета отсюда. В ближайшее время он не вернется. — Она пожала плечами. — Время от времени у меня случаются свидания с семьей моего дяди. Нет ничего такого, с чем бы я не справилась. Хотя Беллиус еще молод. Наверное, они думают, что он уже достаточно взрослый, чтобы запугивать меня. — Неста открыла рот, но Эмери одарила ее еще одной полуулыбкой и сменила тему. — Ты хорошо выглядишь. Гораздо здоровее, чем когда я тебя увидела … Когда это было? Почти три недели назад. — Она окинула Несту оценивающим взглядом. — Ты не вернулась.


— Мы перенесли нашу подготовку к Веларис, — объяснила Неста.


— Я как раз собиралась написать тебе, когда Беллиус прервал меня. Я хотела спросить о том, как сшить кожу с флисом внутри. — Эмери оперлась локтями о безупречно чистый прилавок.


— Это не по моим средствам, но все равно спасибо, что выяснила.


— Я могла бы заказать его и позволить тебе расплатиться по мере возможности.


Это было щедрое предложение. Далеко за пределами доброты, которую кто-либо когда-либо проявлял к Несте в человеческом мире, когда ее отец пытался продать свою резьбу по дереву за несколько жалких медяков.


Только Фейра кормила их и одевала, зарабатывая скудные суммы за шкуры и мясо, на которое она охотилась. Она спасла им жизнь. В последний раз, когда она охотилась за ними, еда закончилась накануне. Если бы Фейра не вернулась домой с мясом той ночью, им пришлось бы либо умереть с голоду, либо просить милостыню в деревне.


В тот день Неста сказала себе, что Томас приютит ее, если понадобится. Может быть, даже Элейн тоже. Но его семья была полна ненависти, у них и так было слишком много ртов, чтобы прокормить их. Его отец, без сомнения, отказался бы кормить ее. Она была готова предложить Томасу единственную вещь, которую могла выменять, если бы это спасло Элейн от голодной смерти. Продала бы свое тело на улице любому, кто заплатил бы ей достаточно, чтобы прокормить сестру. Ее тело ничего не значило для нее — ничего, говорила она себе, чувствуя, как сужаются ее возможности. Элейн имела в виду все.


Но Фейра вернулась с едой. А потом исчезла за стеной.


Через три дня Неста порвала с Томасом. Разъяренный, он бросился на нее, прижимая к огромной поленнице, сложенной вдоль стены сарая. Злобная шлюха, прорычал он. Думаешь, ты лучше меня? Ведешь себя как королева, когда у тебя ни хрена нет. Она никогда не забудет звук рвущегося платья, жадность в его глазах, когда его руки цеплялись за ее юбки, пытаясь поднять их, пока он возился с пряжкой на поясе.


Только чистый, неразбавленный ужас и инстинкт самосохранения спасли ее. Она позволила ему приблизиться, позволила ему думать, что ее силы иссякли, а потом вцепилась зубами ему в ухо. И разорвала его.


Он закричал, но ослабил хватку — ровно настолько, чтобы она вырвалась и поползла по снегу, выплевывая его кровь изо рта, и не останавливалась, пока не добралась до дома.


А потом пришло известие о кораблях их отца: найдены, все богатства целы.


Неста знала, что это ложь. Сундуки с драгоценностями и золотом пришли не из той обреченной партии, а от Тамлина, в уплату за похищенную человеческую женщину. Чтобы помочь семье, которую он обрекал на смерть без охоты Фейры.


Неста стряхнула с себя воспоминания.


— Все в порядке. Но спасибо…


Эмери потерла свои длинные тонкие руки.


— Холодно, и я собираюсь сделать перерыв на обед. Не хочешь ли присоединиться ко мне?


Кроме Кассиана, ее уже давно никто не приглашал на обед. Она не давала им повода. Но вот оно: честное, простое предложение. От кого-то, кто понятия не имел, насколько она ужасна.


Обедать с Эмери было для нее потворством; это был лишь вопрос времени, когда женщина узнает больше о Несте. Пока она не услышит все ужасные вещи, и тогда приглашения прекратятся. Была ли она лучше Беллиуса, пьяная и кипящая ненавистью в течение нескольких месяцев? Если Эмери узнает, она вышвырнет и ее из этого магазина.


Но пока ни слухи, ни правда не достигли Эмери.


— Да, я хочу, — Неста сказал, и это имела в виду.

***

Задняя комната магазина Эмери была такой же безукоризненной, как и передняя, хотя у одной из стен стояли ящики с запасом. Два окна выходили в заснеженный сад, а за ним виднелась ближайшая горная вершина, загораживающая своим скалистым массивом серое небо.


Справа располагалась небольшая кухня, камин и небольшой рабочий стол. Вокруг него стояло несколько деревянных стульев, и Неста поняла, что стол-это еще и столовая. Там была заложена установка места для одного человека.


— Только ты? — спросила Неста, когда Эмери подошла к деревянной стойке и взяла блюдо с ростбифом и жареной морковью. Она поставила их на стол перед Нестой и взяла буханку хлеба вместе с миской масла.


— Только я. — Эмери открыла шкафчик, чтобы достать второй прибор. — Ни мэйта, ни мужа, чтобы беспокоить меня.


Она говорила немного напряженно, как будто в этом было что-то большее, но Неста сказала:


— У меня тоже никого.


Эмери бросила на нее ироничный взгляд.


— А как насчет этого красивого генерала Кассиана?


Неста заблокировала воспоминание о его голове между ее бедер, о его языке у ее входа, скользящем в нее.


— Ни за что, — сказала Неста, но в глазах Эмери мелькнуло понимание.


— Что ж, приятно познакомиться с другой женщиной, которая не помешана на браке и деторождении, — сказала Эмери, садясь за стол и жестом приглашая Несту сделать то же самое. Она положила ростбиф, морковь и хлеб на тарелку Несты и пододвинула к ней миску с маслом.


— Она холодная, но ее нужно есть именно так. Обычно я останавливаюсь на обед только для того, чтобы поесть.


Неста уставилась на зелень и хмыкнула.


— Это очень вкусно. — Она откусила еще кусочек. — Это ты сделала?


— А кто еще? У нас здесь нет никаких продовольственных магазинов, кроме мясной лавки, — Эмери указала вилкой на сад за зданием. — Я сама выращиваю овощи. Эти морковки с того огорода.


Неста откусила кусочек.


— Прекрасный вкус. — Масло, тимьян и что-нибудь яркое …


— Все дело в пряностях. Которых здесь, к сожалению, не хватает. Иллирийцы не особенно знают их и не заботятся о них.


— Мой отец был торговцем, — сказала Неста, и при этих словах в ней разверзлась бездна. Она прочистила горло. — Он торговал специями со всего мира. Я до сих пор помню запах в его кабинете — словно тысячи разных личностей втиснулись в одно пространство.


Фейра любила слоняться по кабинету отца, увлекаясь ремеслом больше, чем то, что, как учили Несту, было приемлемо для богатой девушки. Фейра всегда была такой: совершенно не заинтересованной в правилах, которые регулировали их жизнь, не заинтересованной в том, чтобы стать настоящей леди, которая поможет увеличить состояние их семьи через выгодный брак.


Они редко о чем-то договаривались. И эти визиты в кабинет отца привели к тому, что между ними закипела неприязнь. Фейра пыталась заинтересовать ее, показывала ей столько раритетов, чтобы соблазнить. Но Неста почти не слушала объяснений сестры, в основном разглядывая деловых партнеров отца в поисках подходящей пары для своих сыновей. Фейра чувствовала отвращение. Это сделало Несту еще более решительной.


— Ты путешествовала с ним?


— Нет, мы с двумя сестрами оставались дома. Нам было не пристало путешествовать по миру.


— Я всегда забываю, насколько человеческие представления о приличиях похожи на иллирийские. — Эмери откусила еще кусочек. — А ты хотела бы увидеть мир, если бы могла?


— Это была половина мира, не так ли? Со стеной на месте.


— Все же лучше, чем ничего.


Неста усмехнулась.


— Ты права. — Она обдумала вопрос Эмери. Если бы отец предложил привезти их на одном из своих кораблей, чтобы они увидели незнакомые и далекие берега, поехали бы они? Элейн всегда мечтала побывать на континенте, чтобы изучить тюльпаны и другие знаменитые цветы, но ее воображение не простиралось дальше. Фейра как-то рассказывала о великолепном искусстве в музеях и частных поместьях континента. Но это был только западный край. За ним простирался огромный континент. А на юге раскинулся еще один континент. Поехала бы она?


— Я бы сопротивлялась, — наконец сказала Неста, — но в конце концов уступила бы любопытству.


— У тебя еще осталась семья в землях людей?


— Моя мать умерла, когда мне было двенадцать, и мой отец тоже. … Он не пережил самой последней войны. Их родители умерли во время моего детства. У меня нет родственников по отцовской линии, а у матери была одна двоюродная сестра, которая живет на континенте и благополучно забыла о нас, когда мы попали в трудные времена.


Когда они впали в нищету, Неста писала письмо за письмом, умоляя кузину Урстин взять их к себе. Они остались без ответа, а потом кончились деньги на почтовые расходы. Неста все еще задавалась вопросом, узнала ли их кузина когда-нибудь, что стало с родственниками, которых она проигнорировала и оставила умирать.


— А как же твоя семья? — осторожно спросила Неста. — Она видела и слышала достаточно от Беллиуса, чтобы иметь общее представление, но не могла не спросить.


— Мать умерла, рожая меня, а мой старший брат погиб в стычке между военными отрядами за десять лет до моего рождения. Мой отец погиб во время войны с Хэйберном. — Слова прозвучали холодно и жестко. — Я не беспокоюсь об остальных своих родственниках, хотя семья моего отца считает своим долгом заявить права на этот магазин и его богатство.


— Они не имеют на это права, не так ли?


— Нет. Рисанд несколько веков назад изменил законы о наследовании, включив в них женщин, но моих дядей это, похоже, не волнует. Они все еще появляются время от времени, чтобы побеспокоить меня, как это сделал Беллиус. Они считают, что женщина не должна заниматься своим собственным бизнесом, что я должна выйти замуж за мужчину в этой деревне и оставить магазин им. Стервятники.


Эмери закончила обед и налила каждому по чашке чая.


— Жаль, что ты не будешь часто приезжать сюда. Мне бы не помешало поговорить с другим разумным человеком.


Неста моргнула от комплимента, от той доли правды, которую она открыла об Эмери: она была несчастна в этом месте. Все эти вопросы о путешествиях …


— Ты хотела бы переехать?


Эмери подавилась смехом.


— И куда? По крайней мере, здесь я знаю людей. Я никогда не покидала эту деревню. Даже никогда не поднималась вон на ту вершину. — Она указала на окно, и Неста взяла за правило не смотреть на ее крылья.


Неста отхлебнула из чашки. Это было крепкое варево, с небольшой горчинкой. Она, должно быть, поморщилась, потому что Эмери спокойно объяснила:


— Чай здесь в дефиците-роскошь, которую я позволяю себе. Но чтобы разложить его, я добавляю немного ивовой коры. Это также помогает от некоторых моих… болей.


— Какие боли?


— У меня иногда болят крылья. Я имею в виду шрамы. Как старая рана.


Неста подавила свою жалость. Она допила чай, как и Эмери, и сказала:


— Спасибо тебе за обед. — Поднявшись, она взяла свою тарелку.


— Сейчас отнесу, — Эмери засуетилась вокруг стола. — Не утруждай себя.


Она двигалась с легкой грацией, как человек, уверенный в своем теле.


Неста направилась к выходу из магазина, но затем сказала, наконец озвучив причину своего визита:


— Обучение, которое я провожу с Кассианом в Доме Ветра, открыто для всех… для любых девушек, я имею в виду. Для девушек, которые испытали… — Крылья Эмери, ее ужасная семья, не были такими же, как то, что пережила Гвин, но все травмы носили разные маски. — Мы тренируемся каждое утро, с девяти до одиннадцати, хотя иногда бегаем до полудня. Пожалуйста, приходи.


Эмери напряглась.


— У меня нет возможности добраться туда, но я ценю твое предложение.


— Кто-то может прийти за тобой и вернуть обратно, — Неста не знала, кто именно, но если бы ей пришлось спросить самого Риса, она бы это сделала.


— Это великодушное предложение, но мне нужно управлять магазином. — Лицо Эмери ничего не выражало, такое же закаленное в битвах, как и лицо Азриэля. — Меня не интересуют боевые тренировки. Сомневаюсь, что мне удастся завоевать покровителей в этом городе, если они узнают, что я занимаюсь подобными вещами.


— Ты не похожа на трусиху.


Слова звенели между ними.


Эмери закусила губу. Но Неста пожала плечами.


— Пошлите весточку, если захочешь присоединиться к нам. Предложение остается в силе.

***


Кассиан ненавидел признавать это, но избалованный, бездушный придурок Эрис был полезен. В основном в одном: пузырь тепла, который согревал их от холодных ветров, гуляющих по соснам Иллирийских степей. Немного огненной магии, чтобы согреть их кости.


— Ужасный Клад, — задумчиво произнес Эрис, оглядывая тяжелое серое небо, грозившее снегопадом. — Я никогда не слышал о таких вещах. Хотя меня это не удивляет.


— А твой отец знает о них? — Степи не были нейтральной территорией, но они были достаточно пусты, чтобы Эрис, наконец, соизволил принять просьбу Кассиана встретиться здесь. После нескольких дней молчания на его сообщение.


— Нет, спасибо Матери, — сказал Эрис, скрестив руки. — Он сказал бы мне, если бы знал. Но если Клад обладает разумом, как вы предположили, если он хочет, чтобы его нашли … Я боюсь, что он может также обратиться и к другим. Не только Бриаллину и Кощею.


Если Берон завладеет Сокровищем, это будет катастрофа. Он вступит в ряды короля Хэйберна. Может стать чем-то ужасным и бессмертным, как Лантис.


— Значит, Бриаллин не сообщила Берону о своих поисках Клада, когда он посетил ее?


— Очевидно, она тоже ему не доверяет, — сказал Эрис, лицо его было задумчивым. — Мне нужно подумать об этом.


— Не говори ему об этом, — предупредил Кассиан.


Эрис покачал головой.


— Ты меня неправильно понял. Я ни черта ему не скажу. Но тот факт, что Бриаллин активно скрывает от него свои большие планы… — Он кивнул, скорее самому себе. — Так вот почему Морриган вернулась в Валлахан? Чтобы узнать, знают ли они о Кладе?


— Может быть, — солгал Кассиан. Она все еще пыталась убедить их подписать новый договор. Но Эрису не нужно было этого знать.


— Я думал, — сказал Эрис, — что Морриган так часто ходит туда, чтобы спрятаться от меня.


— Не льсти себе. Это всего лишь совпадение. — Он не был уверен, что это ложь.


— Почему бы мне не льстить себе подобными мыслями? Ты льстишь себе, думая, что ты больше, чем беспородный ублюдок.


Сифоны Кассиана блеснули на его руках, и Эрис ухмыльнулся, увидев доказательство того, что он нанес удар. Но Кассиан заставил себя спокойно сказать:


— Вот и вся информация, что у меня есть.


— Ты дал мне много поводов для размышлений.


— Постарайся держать это в секрете, — снова предупредил Кассиан.


Эрис подмигнул, прежде чем рассеять.


Оставшись один среди дикого воя ветра, Кассиан выдохнул. Вдохнул холодный ветер, свежий сосновый аромат и пожелал, чтобы он смыл его раздражение и дискомфорт.


Но он задержался. По какой-то причине он задержался.


Глава 26


Не занимаясь дополнительной тренировкой между стеллажами, Неста почувствовала себя менее измученной, когда вышла из библиотеки. Кассиан забрал ее из Пристанища Ветра через два с половиной часа, и ей уже было так скучно сидеть в доме матери Риса, что она почти улыбнулась, увидев его. Но лицо Кассиана было напряженным, глаза холодными и отстраненными, и он едва заговорил с ней, когда появился Рис. Рис тоже почти не разговаривал с ней, но этого следовало ожидать. Лучше бы они вообще не разговаривали.


И все же Кассиан не сказал больше, чем Увидимся позже, прежде чем снова уйти с Рисом после того, как Высший Лорд доставил их обратно в Дом Ветра, его лицо все еще было напряженным и сердитым.


С дополнительной энергией, гудящей в ней в ту ночь, не переставая задаваться вопросом, почему Кассиан был так расстроен, Неста не хотела есть в своей комнате и засыпать. Так она очутилась в дверях столовой.


Кассиан развалился в кресле с бокалом вина в руке, уставившись в пустоту. Задумчивый принц-воин, созерцающий смерть своих врагов. Она сделала шаг в комнату, и бокал исчез.


Она фыркнула.


— Я не настолько одурманена вином, чтобы украсть его у тебя.


— Дом находится под особым контролем-никакого вина, когда ты находишься в комнате. Он забрал его у меня.


— А. — Она заняла место напротив него и на столе появилась тарелка с едой и водой для них обоих.


Кассиан снова уставился на недоеденную еду. Она не видела его лица таким серьезным со времен войны.


— Что-то случилось с королевами или с Кладом?


Он моргнул.


— Что? — Затем произнес пожимая плечами. — Нет, просто … Сегодня Эрис был, как всегда, очарователен. — Он принялся вилкой гонять жареного цыпленка.


Неста взяла свою вилку, настолько голодная, что оставила эту тему, поглощая еду. Когда она наелась, то сказала:


— Я спросила у Эмери на счет обучения.


— Я предполагаю, что она сказала «нет», — Его слова были ровными, а лицо отстраненным.


— Действительно. Но если она передумает, я подумала, что, может быть, кто-нибудь сумеет рассеять ее сюда.


— Конечно. — Она могла сказать, что он не просто был резок с ней — он был так поглощен тем, что его грызло, что едва мог говорить.


Это беспокоило ее больше, чем следовало. Это настолько ее обеспокоило, что она спросила:


— Что случилось? — Она заставила себя съесть еще кусочек, ведя себя как можно более непринужденно, пытаясь уговорить его открыться. Поговорить о том, что вызвало это отчуждение в его глазах.


Опустив взгляд в тарелку, Кассиан рассказал ей о встрече с Эрисом.


— Значит, Эрис намерен помочь нам найти Клад и позаботиться о том, чтобы его отец не добрался до него и не услышал об этом, — сказала Неста, когда он закончил. — Разве это не хорошо? Почему ты злишься? — Почему у тебя такой потрепанный вид?


— Это уродливая, блядь, его душа, которая раздражает меня. Мне все равно, даже если он называет меня ублюдком. — Эрис назвала его так сегодня, поняла она. Гнев струился через него. — Просто, союзники мы или нет, я его ненавижу. Он такой скользкий и совершенно спокойный и … Я его терпеть не могу, — Он отложил вилку и уставился в окно за ее спиной. — Эрис с его извращенными играми в слова и политикой-враг, с которым я не знаю, как справиться. Каждый раз, когда я встречаюсь с ним, я чувствую, что он одерживает верх. Как будто я могу только догнать его, и он видит каждую мою неуклюжую попытку быть умным. Может быть, это и делает меня тупой скотиной.


Истинная печаль заполнила его лицо… и отвращение к себе, поэтому Неста поднялась со своего места. Он замер, когда она обошла стол, и поднял голову только тогда, когда она прислонилась к краю стола рядом с его тарелкой.


— Рис должен убить его и покончить с этим.


— Если кто-то и собирается убить Эриса, так это Мор или я. — Его карие глаза были почти умоляющими. — Но убийство его докажет, что он и ему подобные правы насчет меня. И независимо от того, как я отношусь к Эрису, он будет лучшим Высшим Лордом, чем Берон. Независимо от того, чего я хочу, есть еще благополучие Осеннего Двора, о котором нужно подумать.


Кассиан был хорош. В своей душе, в своем воинском сердце Кассиан был добр так, как Неста знала большинство людей. В каком-то смысле она знала, что не была и никогда не будет такой.


Он был не воином, который убивал по прихоти, а мужчиной, который тщательно обдумывал каждую жизнь, которую ему приходилось отнимать. Который будет защищать то, что любит, до самой смерти.


И Эрис … Он ранил Кассиана. Тем, что он сделал с Морриган, да, но также и словами, так похожими на те, которыми выдавала сама Неста. Рана лежала в глазах Кассиана, такая же кровоточащая, как и любая рана.


Стыд бросился через нее. Стыд, гнев и дикое отчаяние. Она не могла вынести боли в его глазах, балансирующих на грани отчаяния. Не могла вынести отсутствия ухмылок, подмигиваний и хвастовства, которые она так хорошо знала.


Она сделает все, чтобы избавиться от этого взгляда. Даже на несколько мгновений.


Поэтому Неста положила руки на подлокотники его кресла и поцеловала его в шею.


У Кассиана перехватило дыхание. Но она еще раз поцеловала мягкую, теплую кожу его шеи, прямо под ухом. Еще, теперь пониже, ближе к вороту темной рубашки.


Он задрожал, и она поцеловала твердый узел в центре его горла. Лизнула.


Кассиан заерзал на стуле, тихо застонав. Его рука поднялась, чтобы схватить ее за бедро, как будто он хотел оттолкнуть ее, но она отстранила его.


— Позволь мне, — сказала она, уткнувшись ему в шею. — Пожалуйста.


Он сглотнул, и этот твердый узел задвигался у ее рта. Но он не остановил ее, и Неста снова поцеловала его, двигаясь к другой стороне его шеи. Добравшись до того места прямо под его ухом, она положила руку ему на грудь и почувствовала, как его сердце колотится под ее ладонью.


Она не поцеловала его в губы. Она не хотела отвлекаться. Не тогда, когда она скользнула между ним и столом и упала на колени.


Его глаза расширились.


— Неста.


Она потянулась к верхней части его штанов, выпуклость уже давала о себе знать.


— Пожалуйста, — повторила она и встретила его взгляд. Когда она стояла на коленях между ног Кассиана, он возвышался над ней, резкость в его глазах почти незаметно смягчилась, прежде чем он кивнул. Он потянулся, чтобы помочь ей с пуговицами и застежками, но она легонько положила свою руку поверх его.


Ее пальцы были твердыми, уверенными, когда она расстегивала его брюки. Голова у нее совершенно ясная.


Мышцы его бедер напряглись, когда она высвободила его и чуть не задохнулась.


Его член был огромен. Красивый, твердый и абсолютно огромный. У нее пересохло во рту, каждый план требовал внезапной переоценки. Не было никакого способа, чтобы он целиком поместился в ее рот. Возможно, он даже не поместится в ее теле.


Но она чертовски хотела попробовать.


Ее пальцы слегка дрожали, когда она провела ими вниз по толстому, длинному стволу. Кожа была такой мягкой — мягче шелка или бархата. И он был твердым, как сталь под ее пальцами. Он вздрогнул, и она, подняв глаза, увидела, что он пристально смотрит на ее руку.


— Тебе это нравится? — спросила она хриплым голосом, когда ее охватило горячее желание. Она обхватила рукой его член — ее пальцы едва могли обхватить его полностью. — Нежно? — Она мягко, как перышко, прошла над ним, слегка сжимая.


Кассиан покачал головой, словно не в силах вымолвить ни слова.


Она снова погладила его, чуть сильнее.


— Вот так?


Его грудь вздымалась, зубы сверкали, когда он стискивал их. Но он покачал головой.


Неста улыбнулась, и когда она провела по нему в третий раз, она сильно сжала его, позволив своим ногтям задеть чувствительную нижнюю часть его члена.


Его бедра выгнулись дугой, и она прижала к ним руку.


— Понятно, — пробормотала она и повторила. Еще сильнее сжав кулак, она добралась до головки.


Он попытался выгнуться в ее руке, но она снова прижала его другой рукой.


— А так? — промурлыкала она, опустив голову. — Тебе понравится?


Неста лизнула его широкую головку, язык скользнул в маленькую щель на кончике. Она слизнула маленькую капельку влаги, уже собравшуюся там.


Все в ее теле стало расплавленным; волна влаги скользнула между ее бедер, когда его вкус заполнил ее рот, соль и что-то еще, что-то жизненно важное.


— О боги, — выдохнул Кассиан. И слова, и стон, с которым они были произнесены, были так восхитительны, что Неста втянула его кончик в рот и провела языком по его нижней стороне.


Он откинулся назад и оперся затылком в кресло, шипя.


Она лизнула его член одним длинным движением. Потерла бедра друг о друга, когда попробовала его на вкус, почувствовала всю эту горячую, гордую сталь у своего рта. Она облизала его с другой стороны, покрывая его, делая это легче для себя, когда она снова обхватила его ртом и скользнула между губами.


Он наполнил ее почти сразу, и она посмотрела вниз, чтобы обнаружить, что он все еще достаточно обнажен, что он еще поместится в ее руку.


— Неста, — взмолился он, и она сделала еще один проход по нему, вытягивая его почти полностью, прежде чем проглотить его снова, позволяя горлу расслабиться, отчаянно желая получить столько его во рту, сколько сможет вместить.


Рука Кассиана вонзилась в ее волосы, сжимая, и она поняла, что он сдерживает себя. Не хочет врезаться в нее, причинять ей боль, рассердить.


А это не годится. Нисколько.


Она хотела, чтобы он расслабился, хотела, чтобы он схватил ее за голову и трахал ее рот так сильно, как он хотел.


Поэтому, когда Неста снова взяла его в рот, двигая руками в унисон, она стиснула зубы. Слегка прикусив — просто немного.


Кассиан взбрыкнул, и она позволила ему, жадно проглотив его, сжимая его рукой достаточно, чтобы сказать ему, что она хочет этого, хочет, чтобы он позволил себе высвободиться. Она прижалась губами к его кончику, обвела его языком и посмотрела на него из-под ресниц.


Его глаза смотрели на нее широко раскрытыми и остекленевшими от вожделения.


И когда Кассиан встретился с ней взглядом, и увидел, как она смотрит на него снизу вверх…


Он высвободился.

***

Он не мог этого вынести. Это была пытка, особая пытка, когда Неста стояла перед ним на коленях с его членом во рту и в руке и не могла реветь от удовольствия. Но потом она посмотрела на него сквозь ресницы, и при виде ее с его членом между губ что-то щелкнуло.


Ему было все равно, что они сидят в столовой, что половина комнаты занята окнами и дверями, и любой, кто пролетит мимо, может это увидеть.


Кассиан запустил другую руку в ее волосы, пальцы впились в плетеную корону, и он вонзился ей в рот.


Она взяла его глубоко, и застонала так громко, что это отразилось вдоль его члена и прямо в его яйца. Они сжались еще сильнее, и освобождение собралось в его позвоночнике, обжигающий узел, который заставил его снова выгнуться дугой в ее рот. Он был полностью в ее власти.


Неста снова застонала, мягко подбадривая, и Кассиану больше ничего не требовалось. Схватив ее за волосы, за голову, удерживая на месте, он толкнул ее бедрами. Она встречала его с каждым ударом, рот и рука работали в унисон, пока скользкий жар ее тела, зубы, которые иногда задевали его, дразнили его, сжатие ее кулака — все это было невыносимо, это было все, о чем он заботился.


Кассиан трахал ее рот, и ее стоны заставили его решить, что он будет трахать и ее во все остальное. Стащит с нее эти штаны и войдет в нее так сильно, что она прокричит его имя в потолок.


Он попытался вырваться, но Неста не двинулась с места. Он зарычал, его пальцы сжали ее голову, чтобы успокоить.


— Я хочу быть внутри тебя, — выдавил он голосом, похожим на гравий.


Но Неста снова посмотрела на него из-под ресниц, и он увидел, как его длина исчезла в ее рту. Его кончик ударился задней части ее горла.


О, боги. Он стиснул зубы.


— Я хочу кончить в тебя…


Неста только рассмеялась и засосала его так глубоко, что он не смог остановиться. Не в силах остановить высвобождение, она скользнула другой рукой в его штаны и обхватила его яйца, мягко сжимая.


Кассиан кончил с ревом, от которого задрожали бокалы на столе, и, изогнувшись дугой, пролился ей в горло.


Она выдержала это, выдержала его, и когда он перестал дрожать, она плавно, грациозно оторвалась от него.


Неста выдержала его взгляд и сглотнула. Проглотила каждую унцию того, что он пролил ей в рот. А потом ее губы изогнулись вверх, как у пирующей королевы.


Кассиан тяжело дышал, не заботясь о том, что его член все еще был снаружи, скользкий и протекающий, только о том, что она была всего в нескольких дюймах от него, и он собирался отплатить ей за эту особую услугу, которую она ему оказала.


Неста поднялась на ноги, бросив взгляд на его член. Жар в ее взгляде угрожал обжечь его, а запах ее возбуждения обволакивал его и глубоко впивался когтями.


— Снимай штаны, — прорычал он.


Улыбка Несты только росла, превращаясь в чисто кошачье веселье.


Он трахнет ее прямо на этом столе. Прямо сейчас. Он не заботился ни о чем другом, ни об общем пространстве, в котором они находились, ни об Эрисе, ни о Бриаллин, ни о Кощее, ни о Ужасном Кладе. Ему нужно было быть внутри нее, чувствовать эту горячую тесноту вокруг себя и требовать ее, как она требовала его.


Пальцы Несты скользнули к пуговицам и шнуркам ее брюк, и он задрожал, наблюдая, как они расстегивают верхнюю пуговицу…


В коридоре послышались шаги. Предупреждение. От кого-то, кто умел хранить молчание.


Кассиан напрягся, затем засунул свой ноющий член в штаны. Неста услышала звук и отошла на несколько футов, застегивая верхнюю пуговицу. Кассиан как раз закончил приводить себя в порядок, когда вошел Азриэль.


— Добрый вечер, — произнес его брат со скрежещущим спокойствием, направляясь к столу.


— Аз. — Кассиан не смог сдержать язвительности в голосе. Он встретил слишком внимательный взгляд брата и молча выразил все свое раздражение по поводу того, что он выбрал время.


Азриэль только пожал плечами, рассматривая еду, которую принес ему Дом. Как будто он точно знал, чему помешал, и очень серьезно относился к своим обязанностям компаньона.


Неста наблюдала за ними, но как только Кассиан повернулся к ней, она начала двигаться, оттолкнувшись от стола и направляясь к двери.


— Спокойной ночи. — Она не стала дожидаться его ответа, прежде чем уйти.


Кассиан впился взглядом в Аза.


— Спасибо за это.


— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал Аз, улыбаясь своей еде.


— Мудак.


Аз усмехнулся.


— Не показывай руку сразу, Касс.


— Что ты хочешь этим сказать?


Аз кивнул в сторону двери.


— Прибереги что-нибудь на потом.


— Назойливый.


Аз откусил кусочек.


— Ты позволил ей сосать твой член посреди столовой. За столом, за которым я сейчас, между прочем, обедаю. Я бы сказал, что это дает мне право на собственное мнение.


Кассиан рассмеялся, его прежняя мрачность исчезла. Благодаря ей. Все из-за нее.


— Вполне справедливо.


Глава 27


Неста не имела ни малейшего представления о том, как она посмотрит Кассиану в лицо следующим утром, но Гвин спасла ее своим присутствием. Она встретила жрицу на ступеньках, ведущих к тренировочному рингу, и Гвин одарила ее ослепительной улыбкой.


— Доброе утро.


— Доброе утро, — сказала Неста, шагая в ногу с ней. — Ничего на счет Клада?


Гвин покачала головой. Она по-прежнему была одета в мантию, хотя и заплела волосы в тугую косу.


— Я даже спрашивала Меррилл вчера вечером. Но кроме нескольких упоминаний в старых текстах, она не смогла найти ничего, кроме того, что вы уже знаете. Ни малейшего намека на то, где и когда они были потеряны. Мы даже не можем установить, кто владел ими в последний раз, поскольку эта информация уходит в прошлое по меньшей мере на десять тысяч лет.


Всегда было шоком вспоминать, сколько лет было фейри. Как, должно быть, стара Амрен, если она помнила об Ужасном Кладе, когда они еще были свободны в этом мире. Но, очевидно, даже Амрен не помнила, кто в последний раз пользовался ими.


Неста отогнала от себя мысль о женщине и сопровождавшую ее холодную боль.


— Это может оказаться невыполнимой задачей, — сказала Гвин, скривив губы. — Неужели нет другого способа найти его?


Был. Кости и камни. Тело Несты напряглось.


— Нет, — солгала она. — Другого способа нет.

***


— Ты едете в Пристанище Ветра? — спросила Неста Кассиана, когда Гвин прощалась с ними в конце урока. В то утро Гвин начала принимать боевые позы, и это отняло у всех достаточно внимания, чтобы у Несты не было времени поговорить с ним наедине. Когда она появилась, он бросил на нее один чуть более долгий взгляд, и все.


Она не жалела о том, что сделала в столовой. Даже если было совершенно очевидно, что Азриэль знал, чему он помешал.


Но стоять здесь наедине с Кассианом … Его вкус задержался у нее во рту, как будто он запечатлел себя на ее языке.


Прошлой ночью она лежала без сна в постели, думая о каждом ударе, о каждом звуке, который он издавал, все еще чувствуя, как его пальцы сжимают ее голову, когда он входил в ее рот. Одно только воспоминание заставило ее просунуть руку между ног, и ей пришлось дважды найти освобождение, прежде чем ее тело достаточно успокоилось, чтобы можно было заснуть.


Кассиан сдернул куртку с того места, где оставил ее, и надел.


— Мне нужно еще раз осмотреть легионы. Убедиться, что они готовятся к возможному конфликту и что новобранцы в хорошей форме.


Их взгляды встретились, и она могла поклясться, что его потемнел, словно вспоминая каждое восхитительное мгновение прошлой ночи. Но она покачала головой, убирая паутину.


— Гвин чувствует себя хорошо, — сказал Кассиан, кивнув в сторону арки, где исчезла жрица. — Она славная девушка.


Неста узнала, что Гвин двадцать восемь-для него она просто девушка.


— Она мне нравится, — призналась Неста.


Кассиан моргнул.


— Не думаю, что я когда-либо слышала, чтобы ты так о ком-то говорила. — Она закатила глаза, но он добавил: — Жаль, что другие жрицы не пришли.


Неста каждый день проверяла регистрационный лист, но больше никто не добавил свое имя.


Гвин сказала Несте, что она лично пригласила нескольких жриц, но они были слишком напуганы, слишком неуверенны.


— Не знаю, что я могу сделать, чтобы ободрить их, — сказала Неста.


— Продолжай делать то, что делаешь. — Он закончил застегивать куртку.


Свежий осенний ветерок дул мимо, принося с собой запахи города внизу: хлеб, корицу и апельсины, жареное мясо и соль. Неста вдохнула, узнавая каждую из них, удивляясь, как все они могли каким-то образом объединиться, чтобы создать особое ощущение осени.


Неста наклонила голову, когда ее осенила идея.


— Если ты отправляешься в Пристанище Ветра, можешь выполнить одну просьбу?

***


Кассиан стоял в лавке Эмери и изо всех сил старался изобразить безобидную улыбку, выкладывая содержимое своего мешка.


Эмери уставилась на то, что он положил на ее нетронутый прилавок.


— Неста передала это тебе?


Формально, как сообщила ему Неста, Дом дал это ей. Но она попросила у Дома эти вещи, намереваясь доставить их сюда.


— Она сказала, что это подарок.


Эмери подняла медную жестянку, открыла крышку и вдохнула. Оттуда доносился дымный, бархатистый аромат чайных листьев.


— О, это прекрасно. — Она подняла стеклянный флакон с мелко измельченным порошком. Когда она открутила крышку, магазин наполнился ореховым пряным ароматом. — Тмин. — Ее вздох был похож на вздох влюбленного. Она перешла к другому и еще к одному, всего шесть стеклянных контейнеров. — Куркума, корица, душистый перец, гвоздика, и… — она посмотрела на этикетку. — Черный перец.


Кассиан поставил на стол последний контейнер-большую мраморную шкатулку, весившую не меньше двух фунтов. Эмери сдернула крышку и рассмеялась.


— Соль. — Она зажала шелушащиеся кристаллы между пальцами. — Много соли.


Ее глаза сияли, а на лице мелькнула редкая улыбка. Это заставило ее выглядеть моложе, стерло вес и шрамы всех тех лет, что она провела с отцом.


— Пожалуйста, передай ей, что я очень благодарна.


Он откашлялся, вспомнив речь, которую ему вдолбила Неста.


— Неста сказала, что ты можешь отблагодарить ее, придя на тренировку завтра утром.


Улыбка Эмери дрогнула.


— На днях я сказала ей: у меня нет возможности присутствовать.


— Она так и подумала, что ты это скажешь. Если захочешь прийти, пошли весточку, и кто-нибудь из нас приведет тебя. — Это должен был быть Рис, но он сомневался, что его брат будет возражать. — Если ты не можешь остаться на все время, хорошо. Приходи на часок, пока твой магазин не открылся.


Пальцы Эмери оторвались от специй и чая.


— Сейчас не самое подходящее время.


Кассиан знал, что лучше не давить.


— Если когда-нибудь передумаешь, дай нам знать, — он отвернулся от стойки, направляясь к двери.


Он знал, что Неста сделала этот подарок отчасти для того, чтобы соблазнить Эмери присоединиться к ним, но также и по доброте душевной. Он спросил, зачем она посылает эти вещи, и она ответила:


— Эмери нужны специи и хороший чай. — Он был ошеломлен, так же как и раньше, когда она призналась, что ей нравится Гвин.


Неста рядом с Гвин была совершенно другим существом, чем та, кем она была при дворе. Они не дразнили и не смеялись друг над другом, но между ними лежала легкость, которой он никогда не видел, даже когда Неста была с Элейн. Она всегда была опекуном Элейн, или сестрой Фейры, или Сотворенной Котлом.


С Гвином … ему было интересно, нравится ли Несте эта девушка, потому что с ней она была просто Неста. Возможно, она чувствовала то же самое и рядом с Эмери.


Неужели она ходила в Веларис ночь за ночью не только для того, чтобы отвлечься, но и для того, чтобы быть рядом с людьми, которые не знали всей той тяжести, что она несла?


Кассиан подошел к двери, тихо выдохнув. Он отказывался думать о том, что она сделала с ним в столовой, пока они тренировались, особенно с Гвин, но, увидев робкую улыбку Несты, когда она запихивала чай и специи в пакетик, он подавил желание прижать ее к стене и поцеловать.


Он понятия не имел, что с ними происходит. Если бы они вернулись к одолжению за одолжение. Она не дала ему ни малейшего намека на то, впустила ли его в свою постель или встала на колени, чтобы выбить его из задумчивости, в которую он впал.


Если да, то это подразумевало некоторую заботу о его благополучии, не так ли? И жалость. Черт, если она отсосала ему только, потому что пожалела его…


Нет, дело было не в этом. Он видел желание в ее глазах, чувствовал мягкость ее губ на своей шее в тех первых прикосновениях. Это было утешение, данное единственным известным ей способом.


Кассиан открыл дверь и оглянулся, обнаружив, что Эмери все еще стоит у стойки, положив руку на набор специй и чая. Ее глаза были серьезны, губы сжаты в тонкую линию. Она, казалось, не замечала его присутствия, поэтому он воспринял это как сигнал уйти и взмыл в небо.

***


Неста поднялась по ступенькам на тренировочный ринг, размышляя об Ужасном Кладе. Она предположила, что остальным повезло не больше, чем ей, и если дела действительно так срочны, как утверждал Азриэль, то, возможно, библиотечные исследования-не лучший путь.


Но ее желудок сжался, чтобы взвесить другой вариант, вспомнить, что произошло в первый и единственный раз, когда она гадала. Ее руки дрожали, когда она поднималась по последней ступеньке. Она сжала пальцы в кулаки и сделала ровный вдох через нос.


Кассиан уже стоял в центре ринга. Он ухмыльнулся, когда она появилась.


Это была более широкая улыбка, чем обычно, возбужденная и довольная.


Глаза Несты сузились, когда она шагнула в яркое кольцо. Гвин уже ждала в нескольких футах от Кассиана, улыбка осветила ее лицо.


А перед ними, выпивая стакан воды, стояла Эмери.


Глава 28


Какой бы грациозной ни была Гвин, Эмери оказалась столь же неуклюжей и неустойчивой.


— Это св