КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг - 719493 томов
Объем библиотеки - 1440 Гб.
Всего авторов - 276248
Пользователей - 125347

Последние комментарии

Новое на форуме

Новое в блогах

Впечатления

sewowich про Евтушенко: Отряд (Боевая фантастика)

2medicus: Лучше вспомни, как почти вся Европа с 1939 по 1945 была товарищем по оружию для германского вермахта: шла в Ваффен СС, устраивала холокост, пекла снаряды для Третьего рейха. А с 1933 по 39 и позже англосаксонские корпорации вкладывали в индустрию Третьего рейха, "Форд" и "Дженерал Моторс" ставили там свои заводы. А 17 сентября 1939, когда советские войска вошли в Зап.Белоруссию и Зап.Украину (которые, между прочим, были ранее захвачены Польшей

  подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
medicus про Евтушенко: Отряд (Боевая фантастика)

cit anno:
"Но чтобы смертельные враги — бойцы Рабоче — Крестьянской Красной Армии и солдаты германского вермахта стали товарищами по оружию, должно случиться что — то из ряда вон выходящее"

Как в 39-м, когда они уже были товарищами по оружию?

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
iv4f3dorov про Лопатин: Приказ простой… (Альтернативная история)

Дочитал до строчки:"...а Пиррова победа комбату совсем не требовалась, это плохо отразится в резюме." Афтырь очередной щегол-недоносок с антисоветским говнищем в башке. ДЭбил, в СА у офицеров было личное дело, а резюме у недоносков вроде тебя.

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).
medicus про Демина: Не выпускайте чудовищ из шкафа (Детективная фантастика)

Очень. Рублёные. Фразы. По несколько слов. Каждая. Слог от этого выглядит специфическим. Тяжко это читать. Трудно продираться. Устал. На 12% бросил.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Деревянко: Что не так со структурой атомов? (Физика)

Первый признак псевдонаучного бреда на физмат темы - отсутствие формул (или наличие тривиальных, на уровне школьной арифметики) - имеется :)

Отсутствие ссылок на чужие работы - тоже.

Да эти все формальные критерии и ни к чему, и так видно, что автор в физике остановился на уровне учебника 6-7 класса. Даже на советскую "Детскую энциклопедию" не тянет.

Чего их всех так тянет именно в физику? писали б что-то юридически-экономическое

  подробнее ...

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).

Пароход идет Яффу и обратно [Семен Григорьевич Гехт] (fb2) читать постранично, страница - 3


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

габай своему помощнику, — подведи итог. Скоро вечер, и придется идти назад.

— Четыре дня, — ответил помощник, и они переглянулись. — Что делать?

Но младший габай указал им на дом Ицхока-Лейба, литинского сойфера.

— В этом доме двери не заколочены и окна не задернуты занавесями. Здесь есть милосердие.

И они вошли. Но, кроме девушки и старухи матери, в доме не было никого.

— Девушка, — спросил старший габай, — где твой отец?

— Он уехал в Проскуров.

Потом она сказала:

— Отец повелел мне говорить за него с домохозяевами. Что вам нужно?

— Девушка, — обратился к ней старший габай, — равви Акива умирает. Вот наш список. Мы взываем к твоему милосердно…

Он хотел еще говорить, но она поняла.

— Господа, — сказала она. — Я…

Они отвели глаза, потому что она разодрала на себе кофту.

— Господа, — сказала девушка. — Я отдаю всю свою жизнь.

Видя, что они молчат, она возвысила голос:

— Она не нужна мне. Но вам-то ведь все равно. Запишите сто один год — мне всего девятнадцать лет.

— Евреи, — закричал старший габай, — в этом доме обитает горе!

Но младший габай схватил его за рукав, и слова его были как ледяные глыбы.

— В этом доме есть милосердие. Будь благословенна, женщина.

И он сделал росчерк в книге и захлопнул ее.

В наши дни никто не верит в чудеса. Наше поколение говорит, нет чудес, и убеждает нас в том, что, когда евреи проходили через Чермное море, был большой отлив. Случай создает молву о чуде. Пусть так. Значит, в ту пятницу суждено было быть неожиданной случайности. К вечеру равви встал, как будто бы ничего и не было.

Голова его была свежа, и шаг спокоен.

Старая Малка перестала раскатывать тесто и растирать мак — она обтянула голову шелковой косынкой и зажгла субботние свечи.

Равви Акива пошел в синагогу. Десять слуг ступали впереди. Одиннадцатый слуга вел равви под руку.

Было на улице светло — от выпавшего снега, молодой луны и ясных мыслей в голове.

И все видели равви Акиву, и каждый думал о себе: «Я исполнил свой долг. Я сделал все, что мог».

И все радовались, ибо равви был опять похож на потускневшую радугу.

Равви шел в синагогу, и шаг его был спокоен.

Но в переулке, где баня, он услышал женский плач и остановился. Он прижался к стене и послал слугу.

— Йойна, пойди узнай, в чьем доме плачут над изголовьем мертвеца. — Ибо он знал, что так плачут только по усопшим.

Йойна не возвращался десять минут, и равви понял, что не освящать ему эту субботу в синагоге.

Когда же он пришел и на лице его была тревога, равви уже не сомневался в том, что быть большому несчастью.

— Равви, — сказал Йойна, — умерла девушка, отдавшая тебе свою жизнь.

И он закусил зубами бороду, ибо спохватился: он сказал, что говорить не надо было.

— Имя этой девушки? — закричал Акива.

Йойна молчал.

Акива ударил его по руке и захрипел:

— Имя этой девушки, Йойна?

— Нехама, дочь Ицхока-Лейба, сойфера из Литина.

Равви неслышно упал в снег.

Последние слова его были:

— Господи, за что? Ты продлил мне жизнь за грех моего сына. Она не нужна мне.

Теперь вы понимаете, почему пятница для меня горчицы горше.

В этот зимний день прошлого года милосердный Хмельник потерял своего равви, а я — свою дочь.

Обо всем я узнал у Йойны неделю спустя, когда я вернулся из Проскурова.

Вы не удивлены, и я вижу по вам, что вы успели догадаться, кто был Ицхок-Лейба, сойфер из Литина.


1923–1924

Круговая порука[4] (Тюремная запись)

— Бежать не советую. Верная смерть. Как в аптеке. — Комендант проткнул булавкой протокол и выдвинул ящик. — Можете идти.

Никто не решался выйти первым. Всех было пятеро. Фамилии их существовали еще в препроводительных, но имена их стерлись и остались только клички. Общая — арестантский Интернационал, отдельные: Пермяк, Вотяк, Чухонец, Мордвин и Еврей. Они не понимали друг друга, слабо усваивали слова коменданта и не догадывались, за что карает их правосудие.

— Зайцев, — крикнул комендант.

— Я! — ответил конвоир и хлопнул каблуками сапог.

— Отведи их в камеру.

— В тридцать первую?

Комендант кивнул глазами.

Арестанты просияли. Значит, есть конвой, значит, опять тишина и отдых.

Но Зайцев, выйдя во двор, остановился.

— Шагайте, любимчики, фавориты, можно сказать, небось дорогу сами найдете, — он усмехнулся, — поди не убегете. Круговая-то порука — не кот начихал.

Они вошли в общую камеру и сами заперли дверь — этого требовал комендант, — потом они захлопнули окна, не обведенные решетками — этого он тоже требовал. Пермяк затянул пермяцкую песню о пермяцкой корове, съевшей семь стогов сена, но Чухонец ткнул его коленом в бок. Комендант запрещал петь песни. Они сидели молча. Потом они завалились на нары. Никто из них не мог спать — каждый вспоминал лицо и слова коменданта. Он говорил так:

— Вам всем сидеть у меня