КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 412079 томов
Объем библиотеки - 550 Гб.
Всего авторов - 150990
Пользователей - 93934

Впечатления

кирилл789 про Богатикова: Ведьмина деревня (Любовная фантастика)

идеализированная деревенская жизнь, которая никогда такой не бывает. осилил половину. скучно.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Богатикова: На Калиновом мосту над рекой Смородинкой (СИ) (Любовная фантастика)

очень душе-слёзо-выжимательно. девушки рыдают и сморкаются в платочки: "вот она какая, настоящая любофф". в общем, читать и плакать для женского сословия.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Шегало: Меньше, чем смерть (Боевая фантастика)

Вторая часть (как ни странно) оказалось гораздо лучше части первой, толи в силу «наличия знакомства» с героиней, то ли от того, что все события первой книги (большей частью) происходили «на заштатной планетке», а тут «всякие новые миры и многочисленные интриги»...

Конечно и тут я «нашел ложку с дегтем», однако (справедливости ради) я сначала попытался сформировать у себя причину... этой некой неприязни к героине. Итак смотрите что у меня собственно получилось:

- да в условиях когда «все хотят кусочка от твоего тела» (в буквальном смысле) ты стремишься к тому, чтобы обеспечить как минимум то — чтобы твои новые друзья обошлись «искомым кусочком», а не захотели бы (к примеру) в добавок произвести и вскрытие... И да — тут все правильно! Таких друзей, собственно и друзьями назвать трудно и не грех «кинуть» их при первом удобном случае... но...

- бог с ним с мужем (который вроде и был «нелюбимым», несмотря на все искренние попытки защитить жизнь героини... Хотя я лично ему при жизни поставил бы памятник за его бесконечное терпение — доведись мне испытывать подобные муки, я бы давно или пристрелил героиню или усыпил как-то... что бы ее «очередная хотелка» не стоила кому-нибудь жизни). Ну бог с ним! Умер и ладно... Но героиня идет тут же фактически спасать его убийцу (который-то собственно и сказал только пару слов в оправданье... мол... ну да! Было... типа автоматика сработала а мы не хотели...)... Но сам злодей так чертовски обаятелен... что...

- в общем, тема «суперзлодеев» и их «офигенной привлекательности» эксплуатируется уже давно, но вот не совсем понятно что (как, и для чего) делает героиня в ходе всего (этого) второго тома... Сначала она пытается что-то доказать главе Ордена, потом игнорирует его прямые приказы, потом «тупо кладет на них», и в конце... вообще перебегает на другую сторону!)) Блин! Большое спасибо за то что автор показал яркий образец женской логики, который... впрочем не понятен от слова совсем))

- И да! Я понимаю «что тонкости игры» заставляют нас порой объединяться с теми..., для того что бы решать тактические задачи и одержать победу в схватке стратегической... Все это понятно! И все эти союзы, симпатии напоказ, дружба навеки и прочее — призваны лищь создать иллюзию... для того бы в один прекрасный момент всадить (кинжал, пулю... и тп) туда, куда изначально и планировалась. Все так — но вся проблема в том что я просто не увидел здесь такую «цельную личность» (навроде уже упоминавшейся мной героини Антона Орлова «Тина Хэдис» и «Лиргисо»). И как мне показалось (возможно субъективно) здесь идет лишь о вполне заурядном человеке (пусть и обладающем некими сверхспособностями), который всем и всякому (а в первую очередь наверное самому себе), что он способен на Это и То... Допустим способен... Ну и что? Куда ты это все направишь? На очередное (извиняюсь) сиюминутное женское желание? На спасение диктатора который заслужил смерть (хотя бы тем что он косвенно виноват в смерти мужа героини). Но нет — диктатор вдруг оказывается «белым и пушистым»! Ему-то свой народ спасать надо! И свои активы тоже... «а так-то он человек хороший... и добрый местами»... Не хочу проводить никаких параллелей — но дядя Адя «с такого боку», тоже вроде бы как «был бы не совсем плохим парнем»: и немцев спасал «от жестоких коммуняк», и раритеты всякие вывозил с оккупированных территорий... (на ответственное хранение никак иначе). А то что это там в крематориях сожгли толпу народа — так это не со зла... Так что ли? Или здесь сокрыт более глубокий (и не доступный) мне смысл?

В общем я лично увидел здесь очередного героя, который считает что вокруг него «должен вертеться мир», иначе (по мнению самого героя) это «не совсем справедливо и так быть не должно».

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Serg55 про Тур: Она написала любовь (Фэнтези)

душевно написано

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Шагурова: Меж двух огней (Любовная фантастика)

зачем она на позднем сроке беременности двойней ездила к мамаше на другую планету для пятиминутного "пособачится", так и не понял. а так - всё прекрасно. коротенько, информативненько, хэппиэндненько. и всё ясно и время не занимает много.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Веселова: Самая лучшая жена (Любовная фантастика)

всё, ровно всё тоже самое: приключения, волшебство, чёткий неподгибаемый ни под кого характер, но - умирающий муж? может следовало бы его вылечить сначала? а потом описывать и приключения и поведение, и вправление мозгов.
потому, что читая, всё равно не можешь отделаться: а парень-то умирает.

Рейтинг: +1 ( 2 за, 1 против).
кирилл789 про Старр: Игрушка для волка, или Оборотни всегда в цене (Любовная фантастика)

что в этом такого, если у человека два паспорта? один американский, второй – российский. что в этом такого, чтобы вызывать полицию? двойное гражданство? и что? в какой статье какого закона это запрещено? а, в американском документе имя-фамилия сокращены? и чё? я вот, не журналист, знаю, что это нормально, они всегда так делают. а журналистка нет?? глубоко в недрах россии находится этот зажопинск, в котором на съёмной квартире проживает ггня, и родилась, выросла и воспитывалась афтар. последнее – сомнительно.
а потом у ггни низко завибрировал телефон. и, сидя на кухне и разговаривая, она услышала КАК в прихожей вибрирует ГЛУБОКОЗАКОПАННЫЙ в СУМОЧКЕ телефон.
я бросил читать, потому что я не идиот.
а ещё по улицам ходят медведи, играя на балалайках. а от мысленных излучений соседей надо носить шапочки из фольги, подойдёт продуктовая.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Осколки клана, том 2 (fb2)

- Осколки клана, том 2 [СИ] (а.с. Игнис-3) 1.46 Мб, 431с. (скачать fb2) - Александр Игоревич Шапочкин - Алексей Викторович Широков

Настройки текста:



Шапочкин А., Широков А Осколки клана, том 2

Пролог

Тихо капала вода в бесконечных вереницах коридоров и переходов, а её многоголосое эхо потусторонней музыкой разносилось отовсюду, отражаясь от стен и сливаясь журчанием переполненных подземных каналов и отдалённым рёвом бурлящих потоков вырывающихся из многочисленных сливов. И вот надо было случиться ночному осеннему ливню именно сегодня! Именно сейчас, когда я отправился штурмовать московскую канализацию. И ведь весь день, над головой не было ни единого намёка даже на обычное облачко.

Мысленно хмыкнув, я покрепче сжал ножи, взятые обратным хватом и со счёта на «два» из трёх цифр, вывернулся из-за угла, всаживая ближайшей твари клинок под почти отсутствующий подбородок, а следующим движением с разворотом, вгоняя другой в сердце следовавшей за ней. Третьей же просто свернул шею, благо позиция оказалась очень удобной, а кости существа хлипкими, как у варёной рыбы.

Даже не знаю, что это были за создания, буквально заполонившие канализацию, стоило только начаться дождю. Ненамного ниже меня, антропоморфные и до одури хлипкие уродцы с свисающим до колен булькающим пузырём болтающегося пуза, не склизкой, но дряблой и жидкой белёсой кожей и круглым, похожим на зубастую присоску ртом над которым отсутствовал нос но имелись неприятно человеческие, слезящиеся гноем грустные глаза.

Понятно, что эти уродцы имели какое-то отношение к водному плану и соответствующей стихии. Да и внешним видом чем-то напоминали утопцев – нежить часто встречаемую в Зелёной Зоне между полисами Киев и Варшава и редкую в остальной Восточной Европе как утверждал наш школьный учебник. Вот только эти существа были именно что – живыми и дохли вроде бы с пол пинка, и старались убежать при первых же признаках опасности.


Мистерион нам хоть и втолковывал об опасных существах, которых можно встретить в Полисе, прячущихся как на уровнях, так и здесь, под ним, но всё это были случайные одиночные монстры, встретиться с которыми мы могли только в теории. Это же, скорее походило на массовое нашествие на Москву, неизвестных науке тварей! К тому же, уже, незаметно для многочисленных чародеев, плотно прижившихся, прямо под Полисом…

Двойками, тройками и четвёрками взрослых особей, они бродили по мостикам и вдоль каналов рядом со сливами и вылавливали любую проплывающую мимо падаль. От вспухших кишащих червями лилипов и крыс, до свежих человеческих трупов, смываемых потоками воды вниз. Всё, что плыло по воде, вылавливалось, вытаскивалось на берег и немедленно, с радостными похрюкиваниями поглощалось существами, рты которых работали как натуральная промышленная мясорубка.

И не дай Древо, чтобы сейчас здесь, на моём месте оказался бы обычный человек, а не чародей, пусть и студент, но в голову, которого уже забили хоть какие-то знания преподаватели и наставник. Его бы сожрали живьём! Я – свято чтущий принцип: «Убей непонятную тварь или спрячься от неё!», впервые столкнувшись с ними, сделал последнее. А потому, видел, как эти с виду робкие создания схарчили «Судота» – водную безлапую ящерицу, почти шести метров в длину, с которой не уверен, что сам бы справился.

Да что уж там говорить – я стал бы её ужином, причём возможно, уже не один раз, потому как это редкое чудовище, обычно обитает на дне рек, чувствует взгляд под толщей воды, а нападает исключительно в спину прошедшему мимо по берегу существу. В другое же время её вообще трудно обнаружить, и охотится, оно начинает, примерно через год залегания. Это время ящерица проводит в спячке, во время которой отравляет придонные отложения своей живицей на многие километры вокруг и свыкается с вибрациями почвы в охотничьем ареале, начиная чувствовать даже самые незначительные колебания типа человеческих шагов. При этом, местечко он себе выбрал, примерно у тоннелем с кельями, где я не так уж давно прикончил наёмников и спас мальчишку идиша.

Так что, можно с уверенностью сказать, что в тот раз, мне просто несказанно повезло! То ли монстр охотился в тот момент другой части своих владений, то ли ещё не вышел из спячки… в любом другом случае, мною бы просто поужинали, так что я и пикнуть бы, наверное, не успел.

В общем-то, мне в тот коридор, сейчас было без надобности, и я просто прятался, дожидаясь, когда неспешно бредущие вдоль канала белёсые свалят подальше, что бы я мог проскочить в нужное мне ответвление, ведущее к решётке с меткой. И именно этот момент выбрал ящер, дожидавшийся своей жертвы в бурлящем потоке переполненного канала.

Мгновение – и огромная туша чудовища выбросилась из воды, хватая только что прошедшего мимо уродца своими жуткими телескопическими челюстями и подминая его под себя. Оно так и начало жрать его прямо на бортике, не обращая внимания на вторую тварь, которая спустя мгновение заверещав отбежала чуть в сторону и принялась подпрыгивать, издавая всё те же неприятные, похожие на визгливые скрипы звуки.

Оказалось, что так белёсые, в случае опасности подзывают себе подобных. Они полезли, буквально отовсюду – из каких-то щелей, вентиляционных шахт и соседних коридоров, набежала целая толпа попискивающих уродцев, тут же храбро накинувшихся на обидчика. Из ниши, в которой я заблаговременно укрылся, было прекрасно видно как погиб Судот, ставший во мгновение ока из охотника жертвой. Князь заболоченных берегов и подземных протоков сражался до последнего, но ничего не мог сделать с облепившей его массой человекоподобных уродцев, умирающих, но упорно работавших своими клыкастыми ртами-присосками, по живому пожирая его плоть. И уж, как только гигант не извивался, катаясь по бортику и давя своим массивным телом хрупкие фигурки… но его всё равно сожрали, в то время как подоспевшие к концу сражения новые партии уродцев, деловито занялись дегустацией своих же павших сородичей.

Ещё один эпизод из многосерийной драмы о жизни чудовищ обитающих под московскими небоскрёбами я наблюдал чуть позже став свидетелем встречи группы уродцев с троглодитом. Пусть не «охотником», а «собирателем», что были куда как слабее и питались по большей части падалью, но описывались как значительно более вёрткие и непредсказуемые противники.

Судя по всему, эта особь тоже вышла побродить по каналам, в поисках того, что Уроборос и проливной ливень пошлёт ему на стол от щедрот «Большого Города». В свою очередь, как и для меня, появление белёсых уродцев стало для троглодита сюрпризом. Он как раз, неспешно вышел из-за поворота тоннеля, рассматривая бурлящие воды, когда на его пути вдруг оказались три непонятных создания, занимающихся по сути тем же самым и тоже удивившиеся подобной встрече.

Чудовища даже замерли секунд на тридцать с интересом осматривая друг друга, а затем «собиратель», видимо не найдя в конкурентах ничего опасного для себя, издав воинственный вопль, атаковал. Бой вышел коротким и не особо зрелищным, а победила дружба, самопожертвование и взаимовыручка. Одному из уродцев видимо полагалась роль добровольной жертвы, и он радостно вереща сам бросился в лапы троглодита, попытавшись обнять того как родного и поцеловать своей присоской куда придётся.

Сдох, он конечно очень быстро. Даже обычный человек, вот так вот изодранный острейшими когтями, промчался бы ещё незнамо какое время. Однако дело своё сделал и второй его приятель, сумел сбить дерущуюся парочку с ног и, повалив подземного монстра, вцепился ему в спину, чуть пониже загривка, отрывая и тут же пожирая, а точнее – всасывая в себя крупные куски кожи и мяса пронзительно завизжавшего троглодита. Третий же, к моему удивлению, поступил нестандартно, а проявил фантазию и неожиданную силу, потому как вырвав из соседней колонны приличного размера камень, несколько раз обрушил его на голову врага. Попав, правда, разок и по своему тут же жалобно заскулившему товарищу. Когда же троглодит, подёргавшись в последний раз, затих, его победитель и пострадавший от дружеского огня подранок, сразу же без переходов принялись насыщаться. Один поверженным монстром, а другой, своим мёртвым товарищем.

В любом случае, дожидаться окончания внезапного пиршества я не стал. Отмечавшие кровавой тризной свою победу уродцы, выбрали для этого неподходящее место, а меня поджимало время, так что уже спустя минуту, я выдёргивал из трупов белёсых свои ножи, с гордостью отмечая, что за последнее время научился метать их очень даже прилично. Пусть и не всегда точно и пока-что, только с правой руки. Левая же, требовала долгих и нудных упражнений, а стать амбидекстром, таким как Громов, Ефимова, да и в большинстве своём все остальные клановые ребята, мне и вовсе, наверное, было не суждено. Для этого следовало тренироваться с самого детства, когда мозг и моторика ещё очень пластичны и выработать нужные навыки у ребёнка не составляет труда. В моём же случае, хорошо, если я научусь нормально бросать ножи, если правая рука занята – не более.

Вынырнув из воспоминаний, я быстренько столкнул только что убитую мною троицу монстров в канал, благо их тела почему-то очень хорошо тонули, а привлекать внимание их собратьев или других подельщиков бесплатным угощением мне не хотелось. Прислушался и, не заметив никаких подозрительных звуков, бесшумно, двигаясь вдоль стены, заскользил дальше, в тайне радуясь, что скоро начнутся сухие коридоры, где и была расположена нужная мне решётка.

Вообще, конечно, в нынешней ситуации, следовало бы сразу же повернуть назад и наведаться в канализацию позже, когда белёсые монстры уберутся восвояси в ту клоаку, из которой они повылазили. Вот только было два «но», из-за которых я собственно и решил продолжить этот поход. Во-первых, когда начался ливень и полезли белёсые, я успел забраться достаточно глубоко и возвращаться к входу, было как бы не дольше и опаснее, нежели двигаться вперёд. Ну и во-вторых, на дворе середина осени и рассчитывать на хорошую погоду вообще не приходилось. Дожди в это время могут лить круглыми сутками, так что в следующий раз, возможно, спуститься в канализацию, выдастся только когда ударят крепкие морозы. Да и то, не надо забывать, что здесь внизу, даже в самую лютую зиму из-за парникового эффекта Полиса, вонь, туман, вечная слякоть и те же потоки воды, только уже талой.

Осторожно подойдя к очередному нужному мне ответвлению тоннеля, я достал из кармашка зеркальце и аккуратно, с его помощью, заглянул за угол…

– Да твою ж мать-то! – тихо сквозь зубы, в сердцах выругался я. – Что ж мне так не везёт-то сегодня!

Собственно, причина моего недовольства услышать меня не могла, даже если бы я проорал это в полный голос. Она, а точнее «он», потому как малых эллементалей, как коффий, принято именовать в мужском роде, ушами не обладал и спакойненько, бурлил себе в центре канала в окружении причудливо изогнутых дугами, чуть колышущихся в воздухе водных потоков. И самое хреновое, было то, что обойти это создание другими коридорами может быть и получилось бы, но вот, сколько на это уйдёт времени я не знал.

– Знать бы ещё, «истинный» ты или «ложный»… – задумчиво произнёс я, продолжая через зеркальце внимательно рассматривать обитателя водного плана.

Истинными элементалями, назывались те, которые в нашей реальности действительно были всего лишь гостами. И это – тушите свет! Даже для того чтобы справиться с самым слабым порождением первородной стихии, нужна слаженная боевая чародейская рука, желательно с неслабым запасом опыта в борьбе с чудовищами за спиной.

Другое дело «Ложные» или по другом «Проявлённые». Они хоть и похожи внешне, но не настолько могущественны, потому как являются отражением стихий уже нашего мира. Кстати таковых у электрических эллементалей не бывает, что считается чуть ли не главным доказательством того факта, что мы – люди, обитатели именно электрического плана бытия.

Помимо прочих отличий «Проявлённые» всегда обладают естественным биологическим ядром. Оно достаточно маленькое, но может быть чем угодно, от живого человеческого младенца или крысы, до отрубленной конечности или вырванного куска мяса, если в ещё не до конца отмершую плоть успел вселиться соответствующий дух, который и начал после этого собирать вокруг себя концентрированную живицу своей стихии.

Вот с таким, я как носитель стихии огня – чисто в теории могу и совладать. Даже являясь студентом-первокурсником. Если конечно получиться отвести его подальше от канала, лишив прямого доступа к воде, а ещё лучше вообще всякого! Потому как он не просто из неё состоит, водный эллементаль, даже не «Истинный» в отличие от того же чародея с этой стихией – ею не «пользуется», а «повелевает» напрямую!

Верится, конечно, с трудом, но на уроках географии нам рассказывали, что, есть на Земле такие области, которые называются пустынями. Много, много песка, от горизонта до горизонта, что представить, если честно, ещё труднее, чем например такие явления как моря или океаны. Так вот, если поместить гипотетического лодного водного эллементаля в одну из этих самых пустынь – то я порву его как бешенный лилип грелку!

Другими словами, здесь и сейчас, при этой всепроникающей сырости, с льющимися из всех щелей нескончаемыми потоками воды, я против этой махины размером с трёхэтажный дом, большая часть которой к тому же сидит прямо в переполненном канале – не имею вообще никаких шансов! И плевать «ложный» он или нет – если и имеется у этого создания материальное ядро, то прячет он его, наверное, где-то на дне, так что добраться до него не получится в любом случае. Но вот сидеть и ждать покуда, он куда-нибудь свалит – глупо. Бродить в слепую, надеясь найти обходной ход в нужные мне тоннели, тоже как я уже сказал – не вариант.

«Значит надо, как-то пробраться мимо него, да к тому же желательно таким образом, чтобы он на меня не напал, – подумал я, вновь через зеркальце, изучая живое препятствие. – Основной вопрос в том – как это сделать! Потому как одно дело „сказать“, а другое „реализовать“…»

Что я ещё знал о данном типе эллементалей? Да к сожалению ничего такого что не входило бы в краткий курс школьной программы. Во первых в любой из доступных им ипостасей – это не монстр, чудовище или одержимый, а самый что ни на есть классический стихийный дух. Вследствие же, того, что состоит он из воды, эллементаль довольно медлителен… точнее сказать у него замедленные стартовые реакции, но вот если он раскочегарится, то плохо становится всем вокруг. Ещё, все они слепы и глухи, не чувствуют запахов, да и вообще ощущают окружающий мир на недоступном человеку уровне.

По поводу агрессивности – тут прямо так и не скажешь. Очень уж ситуативно ведут себя подобные существа, потому как могут в одном случае вообще чем-то помочь, в другом, не обратят на человека вообще никакого внимания, а в третьем атакуют сразу же, как заметят. А ещё, в учебнике содержалось примечание, что на пересечённой местности сражения с водными эллементалямми ведут, предварительно заняв доминирующую над ним высоту.

– А почему бы и нет… – задумчиво произнёс я, рассматривая декоративный аркадный поясок из полуколонн под самым сводом тоннеля, который маскировал как дополнительные сливы, так и технические воздушные шахты.

В общем-то, если двигаться аккуратно, то по имеющемуся там небольшому карнизу вполне можно будет прокрасться мимо существа, да и находится это декоративное излишество канализации над основной массой водного эллементаля… Другое дело, что шансы у меня тут – пятьдесят на пятьдесят. В общем-то, такие же как в том случае, как если бы я просто прошёл мимо по набережной канала, если конечно, в той заметке про «преобладающие высоты», не содержится нечто большего нежели напоминание о том, что эта хрень состоит из воды и может просто-напросто утопить неудачно сунувшегося к нему чародея.

Отойдя чуть назад, я примерился и, подав живицу в ноги, подпрыгнул, хватаясь пальцами за небольшой каменный поясок обрамляющий арку одной из ниш. Раскачался немного, а затем рывком, подбросил себя вверх, уцепившись одной рукой за склизкую, похожую на бойницу щель дренажного слива, второй рукой быстро нащупал чуть выдающийся над другими камень и подтянувшись нащупал одной из ног удобную опору.

К сожалению, я никогда особо не лазил по отвесным стенам, да и признаться в Нахаловке, популярной у шпаны «проходкой», никогда не увлекался. Искусство быстро сбежать с места преступления, пользуясь особенностями большой и малой архитектуры Полиса, да так чтобы ни один жандарм тебя не догнал – прошло как-то мимо меня, да и травмоопасно для обычного человека то, что вытворяли наловчившиеся проходчики. Пока научишься выполнять какой-нибудь трюк с правильным пацанским самоназванием вроде «Сопля на качелях», сто раз себе ноги и руки переломаешь. У чародеев же, подобному вообще не учили. Зачем – если уже к концу первого курса практически все студенты свободно бегают по стенами и потолкам, а тот же мой забег по крышам в погоне за похитителем Нинки, вообще ни один проходчик не повторит.

Поднапрягшись, я швырнул себя в сторону, ухватившись обеими руками за выемку оставшуюся от выпавшего когда-то из стены камня и упарившись ногами прямо в стену, подбросил себя прямо вверх, почти под самый карниз. А вот для того, что бы забраться уже на него, пришлось немного попыхтеть, однако в результате у меня это получилось и я, устроившись на корточках, придерживая себя руками за полуколонны, тихо выдохнул, переводя дух.

Не то, чтобы подобное восхождение далось мне тяжело, просто я реально боялся соскользнуть и сверзиться вниз, и ладно бы на более-менее сухую дорожку вдоль канала, но вот в воду мне падать очень и очень не хотелось. Так что, передохнув, я выпрямился и бочком, бочком, двинулся в нужном мне направлении, каждый шаг аккуратно ставя ногу на оказавшийся довольно склизкий бортик, служивший как выяснилось жёлобом для малых водоотводов.

То, что я долбаный авантюрист и вообще в последнее время проявляю задатки самоубийцы, я понял, когда оказался прямо над эллементалем. Особенно когда флегматично бурлящая до этого масса воды, окружённая парящими в воздухе дугообразными потоками, вдруг зашевелилась и величаво поплыла к повороту тоннеля, откуда я до этого наблюдал за существом. Однако, и этого хватило, чтобы я замер, на какое-то время даже забыв как дышать. То ли стихийный дух меня не заметил, то ли ему плевать было на какого-то там человечка, но только когда махина величаво скрылась за поворотом, выбрав правда не тот тоннель, по которому я пришёл, я вспомнил, наконец, что неплохо бы организму получить новую порцию воздуха, а заодно тихо, но смачно выругался.

Спускаться вниз, я покуда не решился, а так, медленно и аккуратно добрался верхами до нужного мне створа сухого, идущего чуть вверх коридора и только тогда, соскользнув на пол, мгновенно юркнул в него, желая как можно быстрее оказаться подальше от опасных каналов. Всё же к встречи с подобными существами, жизнь меня пока не готовила. И это – было страшно. Люди, монстры и тому подобное, да даже тот наёмник-чародей с которым мне недавно случилось схлестнуться хоть и были чрезвычайно опасны, но не производили такого ужасающего впечатления как этот стихийный дух, встречаться с которым ещё раз мне совершенно не хотелось.

До нужной мне решётки отмеченной клановой тамгой, я добрался спустя ещё пол часа, без каких бы то ни было серьёзных приключений. Так, пару раз замирал на несколько минут, когда из ведущих неизвестно куда коридоров до меня долетали ужасные нечеловеческие, то полные тоски, то безудержной ярости вопли. Признаться честно, я и не подозревал, что канализация Москвы так густо заселена разнообразными монстрами, но и это, если верить слухам и городским легендам – всего лишь цветочки, по сравнению с теми тварями, что вроде бы как водятся в этих тоннелях.

Так, что, оказавшись у цели своего путешествия и даже одним, едиными и совершенно, покуда, не надкусанным куском, с потерей всего в один, неудачно отскочивший от головы белёсого монстра в воду нож, я облегчённо выдохнул. И даже позволил себе некоторое время посидеть, привалившись спиной к стене прямо под тускло сияющей зелёной меткой и только после этого взялся за осмотр решётки.

В общем-то – ничего сложного. Один из прутьев, сразу показался мне каким-то слишком уж шатким, особенно снизу, так что, опустившись рядом с ним на колено и расковыряв клинком грязь, скопившуюся у его основания, я обнаружил идущий спиралькой желобок, по которому железяка, легко сдвигалась в сторону, позволяя пролезть в получившуюся щель взрослому человеку.

Вернув прут на место и замаскировав канавку, удвоив бдительность, я медленно двинулся по опускающемуся вниз проходу, стараясь насколько это было возможно, осматривать каждый подозрительный камушек, встречающийся мне на пути. Каждую щёлку между блоками в стене и кирпичик, хоть как-то отличающийся от соседних, закономерно опасаясь ловушек, которые вполне могли оставить для нежелательных гостей мои дражайшие предки. Наверное, это ребячество, но я был абсолютно уверен, что этот спуск пометили невидимым для чужаков маркером не просто так и впереди меня ждёт что-то… какая-то тайна, а может быть и нечто такое, что вот прямо сразу, в корне ещё раз изменит мою жизнь! От подобных мыслей, сердце билось быстрее, а едва сдерживаемый азарт гнал вперёд, однако, стараясь проявлять благоразумие, всё же не торопился, вследствие чего, таки умудрился заметить приготовленный для недоброжелателей сюрприз раньше, нежели наступил на его нажимную плиту.

Странные незаполненные раствором щели между камнями кладки по обеим сторонам коридора, сразу показались мне какими-то подозрительными. Уж больно они были одинаковыми, правда располагались на разной высоте, а заодно, неестественно ровными. К тому же, не будь у меня зелёных глазок, в свете факела или фонаря, заметить их было не так уж и просто.

Ну а после дополнительного, тщательного осмотра стен, почти у самого пола, я обнаружил почти совсем уже невидимую блёклую надпись, сделанную, как и тамга на входе невидимым для всех, кроме обладателей клановой живицы лаком. Начертано на камне было всего одно слово «ползи», что я собственно и сделал, плюхнувшись на пузо. Я-то подобными заморочками не особо страдал, хотя новенькую форму порой было жалко, а вот из остальных, ещё в Школе, при прохождении базовой полосы препятствий, МакПрохор не только активно выбивал щепетильность по отношению к подножной грязи, но и привитую обществом боязнь испачкать в чём-нибудь свою одежду.

Не успел я продвинуться дже на пол метра, как подомной, звонко щёлкнуло и над головой пронеслось что-то, со свистом рассекая воздух, после чего с визгом взводимого механизма спряталось в стене. А затем ещё раз и ещё, покуда я, вжимаясь в пол и боясь лишний раз поднять голову, быстро работая локтями, полз по сразу же показавшемуся бесконечным проходу, сопровождаемый щелчками нажимных плит.

Наконец, всё закончилось, но я ещё какое-то время не решался принять горизонтальное положение, стараясь отползти подальше от опасной ловушки. Надо ли говорить, сто дальше, я двигался куда как с большей осторожностью, но ничего такого более не встретил, покуда, к своему полному разочарованию не уткнулся в тупик, которым заканчивался этот абсолютно прямой и длинный коридор. Никаких тебе надписей ни подозрительно выглядящих камней, которые могли бы оказаться рычагами или кнопками, открывающими тайный проход. Просто глухая стена, даже на простук ничем не отличавшаяся от всех остальных.

Минут пятнадцать я убил на то, чтобы просто поверить в случившийся со мной облом. Все это время, я упорно искал нечто открывшее бы мне тайный ход, вот только как оказалось, что находился он совершенно в другом месте. Я просто прополз мимо него, не поднимая головы, всё ещё опасаясь той жутковатой ловушки, а обнаружил, когда в расстроенных чувствах вернулся к препятствию, почти уверив себя, что натолкнулся в своих поисках на какую-то обманку, созданную кем-то из моего клана, для одному ему ведомых целей. Смущало разве что сложное для пустышки и явно недешёвое механическое устройство для убиения себе подобных смонтированное в этих стенах и находящееся в рабочем состоянии даже по прошествии стольких лет. Но кто же их – предков, знает-то.

Приметный квадратный камень с вырезанным на нём огоньком рельефным стилизованным огоньком, никак не отмеченный светящимся в бажовском зрении лаком, я заметил по чистой случайности. Располагался он достаточно высоко, прямо над одной из опасных прорезей ловушки, проложенной примерно на уровне моей шеи, причём так, что рукой достать его, в общем-то, было можно, однако для этого, следовало встать прямиком на крайнюю нажимную плиту, а делать этого мне ну очень не хотелось. Без головы, да ещё и разрезанным дополнительно примерно в районе поясницы, жизнь представлялась мне очень короткой и довольно-таки грустной.

Впрочем, не думаю, что представителям огненного клана нужна была какая-либо дополнительная подсказка на тему того, что следует сделать с данным рельефом. Во всяком случае, лично у меня идей кроме как воздействовать на него своим зелёным племенем даже не возникало. Ну не предлагается же тыкать в него горящим факелом. Хотя… Как вариант! В общем-то, палкой, дотянуться из безопасной зоны не составило бы особого труда. Так что, если не получится своими силами, я решил что это будет планом «Б», тем более, что найти здесь подходящий кусок древесины, пусть и не сушняк, сложно, но можно.

От направленного в него потока огня сорвавшегося с моих рук, камень мгновенно покраснел, затем побелел и с гулким шорохом вдруг уполз внутрь стены, словно бы кнопка, вдавленная огромным пальцем. В ловушке сразу же что-то протяжно всё ускоряясь, защёлкало, а затем клацнуло то ли ставя её на боевой взвод, то ли наоборот, на временный предохранитель. Однако, куда как интереснее мне показался скрежет, донёсшийся из за моей спиной и обернувшись, я сразу же увидел углубившийся в кладку камень, сосед которого, внешне ничем не приметный, с торца имел углубление вроде скрытой ручки.

Аккуратно потянув за него, так, что он подался одним краем на меня, я привёл в действие какое-то очередное устройство и опять за спиной, чуть дальше по коридору, раздался щелчок, и неровный кусок кладки чуть вспучился – на манер приоткрывшейся двери. За ней, обнаружилось помещение, примерно метр на два, в дальнем конце которого располагался вполне себе обычный пожарный шест уходящий нижним концом прямиком в круглую дыру сантиметров семьдесят пять в диаметре, а на стене прямо за ним, висела табличка, на которой чёрным по белому было выведено: «Братья, не забывайте закрывать за собой дверь!» А снизу находилась приписка, сделанная другим почерком «А то будет как прошлый раз, когда забравшийся слим растворил штаны сестры Любавы. Все помнят, что тогда случилось? Не хотите быть битыми – проверяйте сработали ли запоры».

Спуск оказался достаточно долгим, чтобы пару раз пришлось притормаживать, сбрасывая набранную скорость, но в итоге, я оказался в небольшом помещении с обмазанными засохшей глиной стенами, по полу которого были проложены чуть поржавевшие рельсы. У дальней стены сложенные боком дожидались своего часа простенькие тележки, состоящие из колёс, силушки без спинки, но со страховочными ремнями и двумя рычагами, судя по осмотренным мною механизмам, работающими по типу вёсел у лодки.

К сожалению, время не пощадило большую их часть и многие из транспортных средств были покрыты ржавчиной, однако мне удалось найти более менее целую, а вылитое прямо на рабочий, механизм чуть загустевшее от времени машинное масло, должно было благотворно повлиять на их ездовые качества. Тут бы мне остановиться. Подумать, да и отложить дальнейшее исследование на неопределённый срок, но после всего, что мне уже пришлось сегодня преодолеть, пациента реально понесло и установив тележку на рельсы, закрепившись, я взялся за рычаги и резко потянул на себя.

Глава 1

Двух мощных гребков парными рычагами хватило, чтобы тележка под весёлый стрёкот шестерёнок и звонкое клацанье колёс о стыки рельс покатила вперёд, быстро набирая скорость. Проверка тормозных свойств платформы также показала, что механизмы работают исправно, а потому, случись что, остановиться я сумею.

Выкатившись из помещения со спуском, я какое-то время с интересом поглядывал по сторонам, но лишь до тех пор, покуда бесконечные коридоры с аркадами уводящих в неизвестность проходов, пустые комнаты и целые залы мне окончательно не надоели. Тогда я сосредоточился исключительно на змеящихся перед тележкой нитях старенькой одноколейки. Не надо быть профессором, чтобы догадаться, что сейчас я находился где-то на верхних этажах тех самых таинственных катакомб, расположенных глубоко под Москвой. Даже сам воздух здесь, хоть и был на удивление свежим, отдавал какой-то невероятной древностью.

И всё же, если и было когда-то в проносящихся мимо помещениях и переходах между ними что-либо интересное, то это уже нашли и вынесли задолго до моего появления. Причём, судя по всему, конкретно здесь поработали именно мои соклановцы, и не ошибусь, если предположу, что ещё задолго до того момента, как Бажовы официально присоединились к Полису.

В остальном же самым запоминающимся моментом всей этой поездки стал вид поистине гигантской каверны, стены которой бесчисленными этажами балконов уходили куда-то вниз, в непроглядную даже для моего зрения темноту. Особой же остроты впечатлениям добавило то, что тележка, бодренько выкатившаяся их очередного узкого коридора в пространство этой громадной подземной пещеры, попала прямиком на узенький каменный мост, пересекавший раскинувшуюся под ним бездну от одной стены до другой.

Впрочем, я особо не увлекался и не наращивал скорость, а потому поездка не превращалась в безумный аттракцион с непредвиденными последствиями. Хотя с абсолютной уверенностью теперь я мог сказать только то, что слушать досужие байки о таинственных древних катакомбах было куда интереснее, нежели побывать в них самому. Впрочем, необычная поездка среди древних подземных сооружений поражала воображение…

В остальном это были просто пустые, однотипные и довольно невзрачные помещения и коридоры, стены и свод которых были укреплены жжёным кирпичом и обмазаны сырой белой глиной. А из запоминающихся элементов изредка можно было заметить мелькнувшее духовое окошко, нишу непонятного предназначения или дополнительную колонну, порой установленную, как Уроборос на душу положит.

И уж точно за всю эту поездку я не встретил ничего страшного или мистического… Хотя при пересечении той огромной пещеры мне и почудился между колонн медленно движущийся свет на балконе, располагавшемся где-то совсем уж глубоко внизу, и то я был не до конца уверен, что действительно что-то видел.

Так что, когда тележка начала притормаживать на въезде в очередной зал, а затем и вовсе остановилась, даже обрадовался. Нет, наверное, я не против был бы повторить поездку, разогнавшись по полной программе. Хоть и не был ещё в Политехническом, запланированный поход куда всё время откладывался, однако уверен, эти полкатушки были бы ничуть не хуже знаменитых «Американских Горок», смонтированных в его экспозиции, о которых два года назад, чуть ли не захлёбываясь, вещала вся пресса Полиса.

Заметив препятствие, я, чуть разведя рычаги в стороны, потянул их на себя, тормозя, но платформа всё равно чувствительно клюнула неубранную, так и оставленную на путях тележку, у которой с неприятным лязгом отвалилось колесо. Осматриваясь, я отстегнулся, внимательно изучая помещение, в котором оказался, и медленно встал.

Складывалось какое-то такое нехорошее ощущение, что когда-то давным-давно люди просто собрались и в один момент покинули это место, побросав всё, что делали, и никогда не возвращались, забыв путь назад. Зала же, служившая им чем-то средним между перегрузочной станцией, депо и временным складом, так и замерла много десятилетий, а то и столетие назад, и лишь толстый слой пыли служил напоминанием о прошедших годах пустоты и одиночества.

– Очень интересно, – пробормотал я, обходя помещение по периметру и рассматривая неаккуратно сложенные вдоль стен разнотипные ссохшиеся и вполне целые деревянные ящики, ряды тронутых ржой металлических кофров и запечатанные пузатые кувшины, а также читая таблички, закреплённые возле арок, куда от центрального поворотного круга уходили всё те же ржавые рельсы.

«Юго-западное направление. Три промежуточных выхода».

«Восточный путь. Один выход. Грузовая».

«Северо-запад. Два промежуточных. Осторожно! Тупиковый выход расположен за стеной!»

Признаться честно, у меня в голове не укладывалось, как предки проложили хотя бы одну такую дорогу для тележек, вроде той, по которой я добрался в это место. Сколько для этого нужно было труда, сил и времени… А они, оказывается, забацали целую железнодорожную сеть, судя по всему, чуть ли не подо всем полисом, да ещё и, если я правильно понял последнюю табличку, ведущую за его пределы. И что-то подсказывало, что настоящие хозяева Москвы как тогда, так и сейчас, даже не подозревали о её существовании.

«Вот только зачем им понадобилось нечто подобное?» – подумал я, подходя к ближайшему деревянному ящику и внимательно осматривая непонятные цепочки символов, выжженные на его торцах, которые и сейчас ощутимо фонили родственной мне живицей.

Хмыкнув, я достал один из ножей и, подцепив прибитую гвоздиками страховочную рейку, пользуясь клинком как рычагом, выдернул вначале её, а затем такую же с другой стороны и только потом отодвинул в сторону крышку.

– Нифига себе… – вырвался у меня возглас удивления, когда в лицо пахнуло знакомым с детства запахом.

В ящике ровными рядами лежали одинаково крупные, сочные даже на вид и абсолютно свежие зелёные яблоки. Их словно вчера сорвали с деревьев и сразу же принесли прямо сюда. И уж тем более трудно было поверить, что они пролежали здесь не год и даже не два, так великолепно сохранившись.

Хмыкнув, я ещё раз посмотрел на боковую стенку ящика, с сожалением отметив, что непонятные знаки теперь быстро теряют напитку и уже практически никак не ощущаются. Если ящик и был таинственным артефактом предков, способным сохранять свежие продукты десятилетиями, то я его благополучно сломал.

Грустно вздохнув, достал из подсумка блокнот и дешёвый механический карандаш с толстым грифелем и как мог перенёс странные узоры с одной и с другой стороны ящика на бумагу. Странные закорючки, символы, линии. Идею завести такую записную книжку мне подала Машка, когда я ещё в их госпитале в очередной раз едва не перепутал последовательность принимаемых порошков. Умные мысли я туда не заносил, да что уж там говорить, это вообще была моя первая запись или, точнее, рисунок, который я посчитал нужным сохранить на будущее.

Заодно проверил и другие такие же ящики, но уже не вскрывая их. На всех были нанесены такие же последовательности символов, наполненных живицей, но ни маркировкой, ни просто подсунутой под планку бумажкой с описанием содержимого мои далёкие предки не озаботились.

Следующим я вскрыл длинный, окрашенный шаровой краской ящик, не нёсший на себе никаких надписей, рисунков или символов. Внутри под откинувшейся на петлях крышкой обнаружились обычные струганные палки, уже давно потемневшие от времени. Размером напоминающие черенки от лопат или граблей они были завезены сюда в изрядном количестве, но вот зачем могли понадобиться в подземных катакомбах, я так и не понял.

Мелкая фурнитура, целые горы стальных, длинных Г-образных строительных костылей, вязанки с рельсами и мешки, набитые давно уже потерявшей вид ветошью. Механизмы непонятного предназначения, давно изъеденные ржавчиной так, словно всё это время пребывали в воде, и аккуратные коробки из давно уже ставшего хрупким и ломким картона, в которых обнаружилась разнообразная бытовая мелочёвка с московских мануфактур, судя по датам на упаковках, произведённая в начале века. То есть без малого сто лет назад, ещё задолго до того как дипломатам нашего Князя удалось уломать глав моего клана на свою беду присоединиться к Полису.

Однако самое интересное хранилось в закрытых на довольно простенькие по нынешним меркам замки металлических кофрах, в каждом из которых имелось по три относительно плоских стальных ящика. Вытащив один из них и сломав не особо сложный запор, я аж присвистнул, увидев содержимое, аккуратно разложенное и закреплённое на мягких подушечках.

В свете моих зелёных глаз таинственно поблескивали настоящие древние артефакты: амулеты, ожерелья и кольца, браслеты, фигурки людей и животных. Инкрустированные явно драгоценными камнями, они казались настоящим произведением искусства, настолько тонко была нанесена на них инкрустация, и при этом ощущались как нечто несоизмеримо древнее из-за порой нарочито грубых и утрированных форм.

Причём многие из них отчётливо фонили живицей, даже нет, не так, живица – это что-то знакомое, понятное, своё, а здесь чувствовалась именно что «магия» или вообще непонятная ворожба, а потому прикасаться к нам особого желания не возникало. И всё же следовало выяснить, что же такое я обнаружил и чего мне это будет стоить как в очень хорошем, так и в очень плохом смысле.

Так что, аккуратненько отогнув ножом усики удерживавшей небольшой медальон проволочки, я подцепил его кончиком клинка за цепочку и, полюбовавшись ещё раз на поблескивающий в центре камушек, аккуратно переложил его в небольшой полиэтиленовый пакет из стандартного чародейского набора. К сожалению, специального мешочка для переноски потенциально опасных артефактов, как у Мистериона, у меня не имелось, но и выбранная побрякушка ощущалась как относительно нейтральная, а может быть, и вовсе истощившаяся, а потому я, особо не беспокоясь о последствиях, убрал её в специальный отдел одного из подсумков.

Проделав все эти манипуляции, задвинул ящики в кофр и отволок его обратно к стене, где стояло ещё девять таких же. Да, скорее всего, их содержимое стоило очень и очень дорого, и проснувшаяся жадность требовала немедленно, вот прямо сейчас бросить всё и срочно их перепрятать! Но здравый смысл подсказывал, что как стояло незнамо сколько десятилетий это богатство буквально на проходе, брошенное и никому не нужное, так и ещё немного постоит. А сюда, если, конечно, я не спалю перед кем-нибудь проход в верхние катакомбы, всё равно никто не доберётся. Складывалось почему-то такое ощущение, особенно после подобных находок, что далеко не все сюрпризы предков были мной обнаружены, и жив я ещё только по той причине, что сам являюсь Бажовым. Пусть и полукровкой.

Закончив, наконец, свои изыскания в этом зале, я направился к единственному необследованному объекту. Довольно большой металлической двери, словно впаянной в стену, в которой не было ни одной арки. Живицы от неё не ощущалось от слова вообще, а потому я в первую очередь намеревался проверить её на различные механические ловушки, а уж потом пытаться вскрыть, и тем неожиданней оказалось случившееся в следующий момент.

Мир вокруг меня резко крутанулся, и я ощутил, что падаю, мгновенно сгруппировавшись, приготовился к удару и совершенно по-идиотски плюхнулся на задницу в небольшой кубической комнате без входов и выходов. Гулко сглотнув, поднялся на ноги, потихоньку начиная осознавать, в какую передрягу я-таки угодил, и, чувствуя, как изнутри поднимается волна натуральной паники.

Пустые голые стены, обмазанные вездесущей глиной. Точно такой же пол и потолок. Ни выступов, ни рельефов, ни даже духового оконца – чистой воды монолит, воздуха в котором хватит, дай Древо, на несколько часов.

И почему-то именно мысль о том, что, если не выберусь отсюда, гарантированно задохнусь, вдруг подавила нарастающие признаки пробудившейся клаустрофобии, заставив мозг заработать с удвоенной скоростью, а заодно вспомнить, что я, собственно, чародей. Пусть и только учусь. А также то, что делали это место тоже чародеи, а потому если выхода невидно, то не факт, что его нет вообще. Так что, слегка успокоившись и пару раз глубоко вздохнув, я подошёл к ближайшей стене и принялся обследовать её всеми доступными и известными мне способами, в том числе и подавая на все кажущиеся подозрительными участки всплески живицы.

Чересчур тёмное пятнышко на более-менее однородной поверхности высохшей глины. Наоборот, слишком светлое. Подозрительно ровный и гладкий участок и слишком уж исцарапанный. Надавить, простучать рукоятью ножа, влить немного внутренней силы – и так до победного конца.

Единственное, в чём я не угадал, так это в том, что начал с ближайшей стены, а не проверил по-быстрому весь периметр. Стоило только прикоснуться к третьей по счету, как вся её поверхность резко изменилась, превратившись в один большой узор, засветившийся мягким зелёным светом, и мир опять крутанулся.

Правда, в этот раз я не упал, потому как твёрдо стоял на ногах, но и не понял вначале, что выбрался из ловушки, и, только оглянувшись, осознал, что стою с противоположенной стороны от той самой металлической двери, уж больно она была приметной и необычной, так что трубно было ошибиться. Я очутился в огромном Т-образном помещении, совершенно не похожем на те, что были в катакомбах. И это не очередной склад или что-то вроде того, здесь явно долгое время жили и работали люди.

Слева от меня располагались полупустые шкафы и стеллажи с книгами, несколько широких парт с лавками, в углу у стены кафедра с раскрытым фолиантом. С противоположенной стороны за отдёрнутой ширмой виднелось нечто, похожее на большую печь с очень длинной готовочной плитой. На ней до сих пор стояли ковшики, кастрюли, сковородки и чугунные горшки, а рядом было организовано обеденное место с длинным трапезным столом, на котором сиротливо стояло пять неубранных глубоких деревянных тарелок.

Прямо же передо мной располагался большой зал, поделённый явно вручную сколоченными перегородками на несколько секторов. Имелась здесь и давно погасшая кузня с очагом и маленькой литейной печью, и уголок бронника, где на верстаках так и остались лежать расклёпанные и разобранные элементы доспехов. Алхимическая лаборатория с аппаратурой, на вид дорогой, но настолько древней, что назначения многих приборов я даже не понимал, хоть и много времени провёл в кабинетах Ольши Васильевны и, в общем-то, кое в чём разбирался. Столярная мастерская с затейливой циркулярной пилой и грудами неиспользованных досок и особо огороженный от всего помещения госпиталь с несколькими койками, на перепревшем белье которых сохранились бурые пятна, а в рабочем закутке чаровника навечно застыли стрелками на полпятого высокие напольные часы.

Несколько комнат, попасть в которые можно было через двери из рабочего зала, явно использовались как спальни, причём в одной из них люди жили до самого конца, что бы там с ними ни произошло. Застеленные кровати, личные вещи на тумбочках и в шкафах и всюду пыль, тишина и запустение.

Продовольственный склад меня особо не заинтересовал. Всё те же ящики, как и на входе, с таинственными символами на боках, впрочем, некоторые из них были вскрыты, с закономерным результатом для их содержимого, ссохшегося до каменного состояния. А вот оружейная, наоборот, привлекла максимальное внимание, пусть даже с виду она была не особо богата. Ящики со штампованными ножами, точно такими же, какие использовал и я. Несколько арбалетов в оружейной пирамиде и не полностью заполненная стойка с короткими клановыми мечами. Теми самыми, бажовскими, такими же, как тот, которым виртуозно владел в своих воспоминаниях Сазим.

Стряхнув пыль с рукояти, я медленно вытянул один из деревянного крепления и поразился, как ладно клинок лёг в руку. Словно был её продолжением, а не просто полосой заточенного металла. Простой, практически без гарды, коей служило небольшое расширение у рукояти, лишённый узоров и украшений, он был инструментом убийства, а не парадной безделушкой, и я, словно зачарованный, всматривался в затейливый узор, оставшийся после клановой ковки на его полированной поверхности. Сталь, созданная и зачарованная особым образом, который я узнал из воспоминаний Сазима, словно бурлила изнутри, когда кузнец придавал ей форму. И это даже не моя разыгравшаяся фантазия, а настоящий факт, ведь, изготавливая оружие, мастер в моём клане не пользовался горном, а нагревал металл собственным зелёным пламенем и воздействовал на него живицей, отчего, собственно, и получались такие вот необычные узоры.

То, что с этим мечом не расстанусь, я понял практически сразу. Да, я спалюсь перед Ольгой Васильевной по полной программе, но… Но поставить клинок обратно на стойку было выше моих сил. Длинной лезвия чуть меньше полутора локтей, обоюдоострый, с колющим остриём, он был словно б создан именно для меня и дожидался здесь всё это время, пока я приду и возьму его в руку. При этом остальные точно такие же, как этот, были ничуть не хуже, и всё же я выбрал именно тот, за который схватился первым.

Помнится, Виктор Кравец говорил, что мне следует научиться пользоваться двумя мечами. Так вот, глупости это всё! Бажовы никогда не увлекались подобными извращениями, прекрасно понимая, что для чародея важно не количество железок в руках, а умение владеть хотя бы одной, но так, чтобы враги бежали от одного вида извлечённого тобою из ножен меча. И я теперь в лепёшку расшибусь, не буду вылезать из книги Марии, но научусь этому.

Кстати, ножны нашлись в ящиках неподалёку. Как и крепкая, и очень удобная сбруя с широким ремнём и подсумками, куда более продуманная и удобная, нежели академическая «универсалка». А понимая, что вопросы ко мне всё равно возникнут, я и вовсе перестал стесняться, позаимствовал у давно почивших предков настоящий форменный клановый плащ-пальто Бажовых. Выполненный из мягкой тёмной кожи, с твёрдым жилетом, армированными вставками и выдавленной клановой тамгой на пелерине, тот был сшит по моде прошлого века. Но если носить его не со шляпой-котелком, как тогда было принято, а поверх формы, то в полном обвесе с мечом за поясом я выглядел реально круто!

Подумав ещё немного, я снял со стены один из арбалетов и, крякнув от натуги, до предела насытив руки живицей, за специальное кольцо вытянул из герметичного чехольчика стальную тетиву и закрепил на с трудом согнутом плече. Вообще, конечно, обычный человек сделать ничего подобного не смог бы, да и я еле справился, но специального механизма у этого архаичного оружия просто-напросто не имелось. Прихватив с собой упаковку из десяти болтов, которые, кстати, многие чародеи умели метать и голыми руками на манер малых дротиков, я взвёл свою новую игрушку и уже с ней в руках отправился осматривать немногочисленные оставшиеся помещения.

В комнате, которую обозвал для себя «Хранилищем артефактов», я надолго задерживаться не стал. Просто осмотрелся, приметив уже знакомые стальные ящики, заглянул в контейнеры, заполненные, видимо, ещё неотсортированной добычей. В больших окованных сундуках обнаружились многочисленные маленькие и не очень, но довольно тяжёлые картонные коробочки, от которых слабо ощущался ток совсем уж нечеловеческой живицы.

Вскрыв одну из них и полюбовавшись на брусок некоего прозрачного материала, похожего на горных хрусталь, в центре которого был заточён кусочек словно ещё недавно живой плоти, и, посмотрев на приклеенную к крышечке бумажку с надписью «Подсердечная железа Ордриса-Жнеца», я быстро вернул её на место. Оценивать стоимость ингредиентов из неизвестных мне чудовищ я не брался даже примерно. Тем более что торговля ими с рук в Полисе была строжайше запрещена даже кланам. В общем, полюбовавшись ещё немного на расставленные на полках странные, а порой и жутковатые глиняные, деревянные и костяные идолы, так и фонящие чем-то явно не очень хорошим, я сказал сам себе, что пока мне здесь делать нечего, и поплотнее закрыл за спиной дверь. А если бы умел, то вообще чарами бы заблокировал.

Во-первых, я в артефакторике полный профан, так что копаться в натасканном предками барахле было просто бессмысленно. Во-вторых, понять-то я ничего не пойму, а вот подцепить какую-нибудь гадость, вроде проклятья или ещё чего похлеще, могу на ура. Так что трогать бажовские трофеи сейчас просто-напросто опасно. Ну и в-третьих, как бы жадность мне не напевала о том, что в руки попали миллионы, а то и миллиарды рублей, разумом я прекрасно понимал, что сейчас они для меня бесполезны!

Мало что-то найти, это что-то ещё нужно опознать, выяснить его реальную цену и успешно продать. Для подобного в нынешних условиях гарантированно нужно привлекать Ольгу Васильевну, а я пока ещё не решил, хочу этого или нет. Сам же я мог разве что сдать кое-какие побрякушки, в которых не чувствовалась живица, по цене золотого лома в ломбард, получив за явно древние реликвии в десятки, а то и в сотни раз меньше их настоявшей стоимости. С ингредиентами же вообще связываться не хотелось!

Да и вообще, проблем с легализацией и сбытом подобных находок на мой дилетантский взгляд в нынешнем положении было куда больше, чем выгод. Так что, как лежали добытые бажовыми богатства здесь, в катакомбах, никому не нужные, так пусть ещё полежат, покуда не придёт время.

Оставались непроверенными ещё две, а если с той металлической, то три двери, на одной из которых просто и без дураков было написано краской «Выход в Полис». А под ней находилась прилепленная бумажка с инструкциями и сообщением о том, что данный путь односторонний и вернуться таким же образом в убежище не получится. Так что туда я пока решил не соваться и направился к находящимся в самом конце помещения массивным воротам.

За ними обнаружился большой круглый зал с неким устройством посередине. Я даже не сразу понял, что это за агрегат с четырьмя огромными барабанами, словно окружившими небольшой зажатый между ними домик, и только потом до меня дошло, что это что-то вроде подъёмника, которые иногда используются на внешних стенах совсем уж старых небоскрёбов для особо габаритных грузов. Но ещё чаще подобные устройства можно увидеть на дне и на втором уровне в промышленных районах, а также при высотных мануфактурах из тех, что победнее.

Впрочем, лифт, ведущий куда-то вниз, был не единственным, что ждало меня в этой комнате. Прямо перед ним на полу лежал человек, одетый в приметный бажовский плащ. Точнее, древняя и неплохо сохранившаяся мумия, как я понял, подойдя поближе и внимательно осмотрев тело. Пусть смерть и не красит людей, но когда-то это был молодой и сильный русоволосый мужчина, скорее всего, лицом больше похожий на Сазима, Игната и прочих Бажовых из того воспоминания, нежели на меня, пошедшего в отца и имеющего карбазовские черты.

Рваная, явно сквозная дыра на спине мертвеца и бурые застарелые пятна под ним и на платформе подъёмника свидетельствовали о том, что смертельное ранение он получил где-то внизу, в катакомбах, но сумел воспользоваться лифтом и даже пройти пару шагов, прежде чем умереть… Так он и лежал теперь на животе с прижатой к груди левой рукой и вытянутой вперёд правой, до сих пор стискивающей ссохшимися пальцами в перчатке какой-то свёрток из плотной ткани.

«Хотя нет! – поправил я сам себя, рассматривая вогнанный в зазор между перекосившимися шестерёнками управляющего лифтом механизма чуть погнутый метательный нож. – Он сумел не только подняться сюда и пройти пару шагов, но ещё и сломать лифт, будто опасаясь, что некто там внизу сумеет им воспользоваться. Не удивлюсь, если добрался он сюда вообще только на силе воли…»

Аккуратно вытащив оказавшийся довольно тяжёлым свёрток из мёртвой руки, я, положив его на пол, аккуратно развернул ткань и тихо, но с чувством выматерился. Передо мной мягко и завораживающе светились четыре хрустальных яблочка примерно с детский кулачок размером, внутри которых весело бушевало пламя.

И ладно бы мне вспомнились только произнесённые кем-то недавно слова о тесной связи моего клана с Садовниками, что было само по себе неприятно, но перед глазами как наяву встала картина жуткого хрустального сада. Ряды аккуратно уложенных на землю тел подростков и звонко смеющаяся девушка, раскинув руки, кружащаяся под искрящимися на закатном солнце кронами. И точно такие же яблочки, только разноцветные, по одному на дерево, словно бесценные огоньки, светящиеся в прозрачной листве.

Что произошло там, внизу, в катакомбах, что мой дальний предок оказался здесь со столь страшным грузом, от которого буквально захлёстывают волны родственной живицы? Через ткань, которой, кстати, совсем не чувствовалось! На их руку напали Садовники, провели ритуал, а он один почти смог отбиться и захватить эти плоды? Или соратников перебил кто-то другой, а он смог провести ритуал и уже потом пострадал, но доставил самое ценное, на его взгляд, в защищённое место?

Аккуратно завернув яблочки всё в ту же ткань, я бережно убрал свёрток во внутренний карман формы. Что бы там ни было, как бы ни ужасны, на мой взгляд, материализованные в хрустальные деревья души, однако, если я правильно понимал объяснения той же Ольги Васильевны, это чуть ли не средоточие самой сути чародея. И если скормить простецу эти на вид твёрдые, но на ощупь мягкие и тёплые плоды, он обретёт то же самое ядро, что и донор, а, по сути, станет членом моего клана. И таковыми я могу теперь сделать четверых человек… Вот только кого?

Ладно, этот вопрос пока можно отложить. Судя по всему, плоды не подвержены действию времени, и у меня ещё будет возможность присмотреть кандидатов. А пока… я встал над телом погибшего родича. Слова поминальной молитвы Урборосу сами всплыли в памяти. Впервые мне приходилось хоронить родных, но по сердцу словно резанули бритвой.

Пусть нас даже и разделяли многие годы, но это был первый родственник, встреченный мной, как и доказательство силы клана Бажовых. Хотя бы этим он заслужил право упокоиться в стихии. Из моей руки плеснуло зелёное пламя, растекаясь по мёртвому телу, и в считанные секунды от него остался лишь пепел. Я опустился на колени, собирая его в мешочек, где раньше хранил всякую мелочёвку. Думаю, Древо академии будет хорошим местом, чтобы развеять его, пусть даже погибший там никогда не учился.

С подобными мыслями я направился прямиком в местную читальню. Из остальных комнат я уже взял всё, что мог на данный момент, а вот к книгам ещё даже не приступал. А ведь была… была надежда натолкнуться на такие же, как и та, в которой существует Мария… Но нет! То ли собрание произведений, хранящееся на полках и шкафах, было уже кем-то тщательно почищено, то ли вообще никогда не содержало подобных Марии книг. Зато где-то на полчаса моё внимание привлек раскрытый на странице с последней записью фолиант, возлежавший на кафедре, оказавшийся хроникой взлёта и падения маленькой группки моих родственников, отколовшихся от основного клана сто лет назад.

«Сегодня я, Всеволод Бажов, сын мастера-чародея, боярина Юрия Бажова своей волей и по обоюдному со старейшинами желанию бросил клич среди знавших и верящих в меня об „Исходе“ отряда и новой семьи Бажовых на Поиски Лучшей Доли, и было это в дне десятом месяца второго сезона Древа…» – так начиналась первая страница, и пусть за недостатком времени читал я наискосок, но история рассвета и падения одного из кусочков моего клана, пусть, похоже, не прямых предков, брала за душу и не позволяла оставаться равнодушным.

Пятьдесят два человека, из которых было двадцать два мужчины, девятнадцать женщин, а остальные числились детьми без указания пола, ушли из главного бажовского посада в сторону московского Полиса сто сорок восемь лет назад. Проникнуть незамеченными за стену и временно обосноваться на нижнем уровне города для них не составило большого труда, пусть даже в открытых врагах у клана тогда числились чуть ли не все чародеи Москвы. Впрочем, жизнь именно в городе их не интересовала, а скрывать и прятать свои отличительные особенности мои предки умели всегда. Их влекла легенда о бесконечных и опасных катакомбах, что располагались глубоко под землёй, и когда через четыре года путь туда был найден и создано первое убежище, Бажовы-Всеволодовичи начали планомерное переселение из плохоньких квартир и трущоб, где обитали всё это время.

Поначалу всё было просто замечательно. Коридоры и помещения очищались от монстров и прочих неугодных, найденные проходы либо обустраивались так, чтобы проникнуть вниз не мог кто-либо ещё, либо разрушались и блокировались. С Полисом шла постоянная теневая торговля, дававшая подземным обитателям еду и необходимые вещи в обмен на найденные артефакты, а вскоре стал возможен и прямой обмен между ними и каким-то московским кланом к обоюдной выгоде, что исключило множество рисков и ненужных вопросов от остальных москвичей.

И всё было хорошо до эпидемии кори, случившейся в Полисе сто десять лет назад. Не обошла она стороной и подземных отшельников. Вакцинаций тогда ещё не существовало, а потому умерло тридцать два взрослых человека, и практически сразу же поддерживать нормальный быт в разросшемся, но всё равно маленьком сообществе стало невозможно. Множество детей и отсутствие свободных рук, а также возросшая смертность проходчиков в катакомбах заставили нового главу Бажовых-Всеволодовичей принять решение о частичном возвращении в клан. В результате, все дети и ещё десяток взрослых чародеев отправились в путешествие за стену, и более об их судьбе оставшимся здесь ничего не было известно.

В убежище продолжали какое-то время жить вначале три неполные руки. Затем две, ибо монстры с понижением уровня, на который опускался подъёмник, становились всё более и более опасными. А после окончившегося трагедией одного из выходов в город, когда, судя по записям, во время встречи с партнёрами на них напала третья сторона, внизу осталось всего пять человек, поддерживающих консервацию убежища и переправлявших какому-то теневому заказчику «уже оплаченный, собранный, но недоставленный груз».

«Теперь мы вынуждены спуститься вниз, потому как то, что попыталось вылезти вчера с нижних уровней, то, что мы разбудили… следует остановить. Да защитит нас великое Древо, ведь за прошедшие годы мы так и не дождались пополнения из клана, а это значит, что о нас просто не знают…» – здесь записи обрывались.

Да и вообще, на последних десяти страницах было очень мало конкретики. Становилось понятно только то, что многие из бойцов были ранены чем-то, что сумело воспользоваться подъёмником. После чего на общем собрании решено было спуститься вниз и остановить «это», но что конкретно так и не объяснялось. Результат, судя по всему, я мог наблюдать собственными газами, миссия оказалась более-менее успешной, но самоубийственной, и вернуться смог только один человек, притащив с собой хрустальные яблоки остальных.

Более мне здесь пока что делать было нечего. Потому я направился к дверке с надписью «Выход», ведь на часах уже было примерно шесть утра, а мне ещё необходимо как-то забрать свой пароцикл, подаренный кланом Ефимовых, и добраться до Академии. Впрочем, я уже смирился с тем, что опоздаю, ведь у меня даже мысли не было попытаться последовать старым маршрутом. Ну его нафиг! Там вообще водный эллементаль в тоннелях бродит! Так что, внимательно прочитав инструкцию, я открыл дверь, схватился за одну из рукоятей, свисающих с натянутой между блоками цепи, и резко дёрнул вниз.

Послышался механический скрежет и цоканье, после чего меня потащило вверх, покуда я не спрыгнул в небольшую нишу, и мир, опять закрутившись, перебросил меня в совершенно незнакомый тупичок. Явно расположенный где-то на Дне Полиса.

Глава 2

Пароцикл издал серию хлопков, плюясь из задней трубы остатками почти охлаждённого пара и конденсата, и ускорился, обгоняя медленно плетущийся грузовой паровик, чей прицепной вагон, грохоча, подскакивал на дорожных плитах, разбрасывая гружёный щебень. Юркая машинка, быстро обогнав неповоротливого работягу, понеслась вперёд, а я, поджав рычаг на рукояти, поддал ещё пару, отчего скрытый под кожухом котёл запыхтел ещё сильнее, стравливая стихийные выбросы воды и огня, а сиденье подо мной нагрелось чуть-чуть сильнее.

К сожалению, даже здесь, на четвёртом уровне, прочувствовать всю скорость этого дорогого двухколёсного аппарата было попросту невозможно. Слишком плотный мобильный поток на дорогах, слишком много людей зачастую просто перебегают через неё, не пользуясь общественными мостками-переходами, и слишком часто здесь встречаются регулируемые перекрёстки. Другое дело «Брильянтовые дороги» пятого, самого верхнего, уровня, но чтобы пользоваться ими, нужно быть богатым и уважаемым простецом, знаменитым кудесником, чародеем или чаровником.

Вот только первым на двухколёсных тарантайках ездить просто невместно, им богатые паровые кареты подавай, а среди золотой молодёжи крутой пароцикл в гараже – лишь способ продемонстрировать бунтарский дух, потому как ездить на подобной опасной штуковине им, естественно, никто не позволяет. Кудесники чаще всего также люди респектабельные, подобных странностей могут не понять состоятельные заказчики, а остальным, одарённым, так и вовсе техника не нужна – они сами по себе быстрее перемещаются. Хотя, насколько мне известно, клановые мажоры, как и богатенькие мальчики простецов, не брезговали красивыми и дорогими игрушками.

Ну и надо ли говорить, что для обычных людей пределом мечтаний оставался обычный семейный велосипед, а личный паровик самой древней модели являлся чем-то практически недостижимым. Про пароциклы же многие из них, скорее всего, даже и не слышали.

Так что Ефимовы, хоть и были удивлены тем, что отдариться за спасённую Нинку им пришлось именно пароциклом, вида не подали. Вероятно, даже обрадовались, посчитав мой ответ блажью неразумного мальчишки, потому как я вполне мог потребовать какую-нибудь супертехнику, крутое заклинание или мощный артефакт, смириться с потерей которого было бы сложно. А то и вовсе размена «кровь-за-кровь», то бишь, двух нетронутых мужчинами девушек из старшей семьи в качестве наложниц за их Клановую Княжну.

Отдали бы как миленькие, ведь сами затеяли эту демонстративную игру в благодарность и дружбу, а условия, на которых Ульрих и Нина могут быть вместе, так и не поменялись, вот мне таким образом и высказывали расположение. Правда, потребуй я девочек, скорее всего, обиделись бы, так как те должны были быть как минимум внучками Старейшин, а я, если говорить прямо, такой чести всё-таки не заслужил. Ведь не появись вовремя Мистерион, меня бы просто добили, а судьба красноволосой была бы куда менее завидной.

Вывернув на ведущую на пятый уровень круговую рампу, я притормозил перед аркой пропускного пункта и, получив от строгого усатого жандарма разрешение на проезд, вырулил по короткому съезду на «Брильянтовую дорогу» северного направления. Врубил усиленное нагнетание, звонко зафырчали внутренности аппарата, и пароцикл рванул вперёд, оставляя за собой длинный красивый шлейф белоснежного пара, тугими струями вырывавшегося из расположенных сзади труб.

Уже въезжая на ведущую к Академии радиальную трассу, пришлось скинуть скорость, потому как, хоть гнать практически по прямой на максимально возможной скорости мне и нравилось, но дорога здесь змеилась, и я имел огромные шансы просто-напросто не вписаться в очередной поворот. Так что рисковать на пустом месте как подарком, так и собственной шеей, совершенно не хотелось, благо за те несколько дней, что осваивал новую технику, я раз пять чуть было не поцеловался с деревом и незнамо сколько раз падал.

Объехав кампус по кольцевой, я оказался практически рядом с въездом в преподавательский посёлок, а там уже через несколько минут, лихо завернув своего двухколёсного коня с паровым котлом вместо сердца, остановил его на обычно пустующей парковочной площадке. Сбил каблуком откидную ножку и, устроив машину поудобнее, слез, предварительно продув вхолостую паровые трубы, избавляясь от остатков конденсата, который, если этого не сделать, обязательно даст ржавчину.

Посмотрев на уже практически безоблачное, как и вчера вечером, небо, где уже часа три как взошло солнце, нервно хмыкнул, а затем, чуть закатав рукав своего нового плаща и отогнув подворот форменных студенческих перчаток, нажал на пружинку крышки закреплённых там маленьких часиков. Щёлкнув, она отскочила в сторону, открывая циферблат с фосфоресцирующими римскими цифрами и такими же стрелками, что сейчас, в принципе, было неважно.

Десять утра… о чём практически сразу же поведал далёкий звон школьного колокола, известивший об окончании очередного урока у братьев и сестёр наших меньших. В общем-то, я тоже сейчас должен быть на паре… вроде бы на основах Права, или сегодня по расписанию монструозная анатомия? В любом случае после выхода и реабилитации у меня есть ещё один день заслуженного отдыха, который я, если честно, проведу бездарно, завалившись спать сразу же, как доберусь до кровати. Ну, или вначале приму всё же приму ванну, потому как лезть после канализации и катакомб в чистую постель совершенно не хотелось. И ещё позавтракаю, ведь, готовясь к походу, я, чтобы не перегружать себя, практически не поужинал, сославшись на отсутствие аппетита.

«В любом случае шансов пересечься в это время с опекуншей никаких, – сладко зевнув и вытащив из чехла при седле пароцикла арбалет, подумал я, направляясь к крыльцу. – Ольга если и вернулась ночью домой, то сейчас крепко спит. Ну а если это случилось сразу же после моего ухода, то искать её нужно либо в лаборатории при школе, либо на одном из полигонов…»

Именно так думал я, протянув руку к ручке. Вот только дверь открылась сама, едва не стукнув меня по лбу, и я нос к носу столкнулся с той, которая, по моему мнению, встретиться со мной «шансов не имела».

Хмурый вид, изучающий взгляд голубых глаз, внимательно ощупавший мою фигуру, видимо, проверяя, всё ли у меня на месте и не откусили ли мне ничего важного, лёгкие тёмные мешки под глазами и общий слегка усталый вид, говорящий о бессонной ночи. Причём одета Ольга Васильевна была не в привычный для неё гражданский костюм и не в белый халат, который носила в рабочее время, а в чёрный элегантный боевой мундир женского образца. С полным набором метательных ножей на перевязи, двумя ручными кинжалами на сбруе, подсумками на широком ремне, включая лёгкий топорик в изящных кожаных ножнах на пояснице. Которым она, кстати, виртуозно владела. На ногах у опекунши оказались высокие, до середины бедра, и явно очень дорогие полевые бутсы на каблуке, с навесными сумочками, размещёнными прямо под руку и закрытым колчаном для метательных игл.

«Уж не меня ли она спасать собралась… – промелькнула паническая мысль, от которой по спине пробежались мурашки. – Это плохо! Очень плохо!»

– А почему не в котелке? – вдруг ни с того ни с сего насупившись, буркнула Ольга.

– Чего?

– Ничего! Вечером поговорим, – отмахнулась женщина, выходя из дома и заставив меня отступить на пару шагов. – Пароцикл свой ещё не разбил?

– Нет, – слегка озадаченно ответил я, помотав головой.

– Ключи давай! – протянула она руку и, поймав мой взгляд, чуть раздражённо ответила: – Да не отбираю я его у тебя! Надоело за два дня ноги топтать!

– Вот… – я уронил в протянутую руку затейливый металлический цилиндрик с дырочками и зубчиками. – Там семьдесят процентов заряда живицы осталось.

– Надо будет – сама заряжу. – Отодвигая с пути, Ольга Васильевна, бросила на меня какой-то нечитаемый взгляд и добавила: – Опережая следующий вопрос – да! Умею. И получше некоторых желторотых юнцов!

– Но я не…

– Так! Короче! Кладоискатель! – остановилась она и сурово посмотрела на меня. – Иди-ка ты спать, а разбирать твои ночные похождения будем вечером. Всё! И да, если кому понадоблюсь, я в Кремле.

С этими словами Ольга Васильевна зашагала в обход дома к парковочной площадке. Секунд через тридцать запыхтел, вновь разогреваясь, котёл, затем раздался дикий свист резко спускаемого пара, и Кня’жина на огромной скорости вылетела на прилегающую к дому дорожку, а вырвавшись на основную, пробусковала с разворотом под таким наклоном, что у меня машина улетела бы в кусты. Врубила полное нагнетание и пулей улетела прочь, оставляя за собой лишь густой шлейф белого пара.

– Жесть… – произнёс я, провожая взглядом быстро исчезнувшую за очередным поворотом всадницу-пароциклистку.

Выразился бы куда грубее, однако со спины ко мне уже подошла Алёнка, а материться при девушках приличному человеку некомильфо.

– С возвращением. Господин будет обедать? – сложив ручки на передничке и чуть поклонившись, спросила девушка, когда я соизволил обернуться.

– Доброе утро, Алёна, – улыбнулся я. – Да, сделай мне что-нибудь. Поем перед сном. Накрой на кухне, а я пока пойду помоюсь.

– Как прикажете, – ответила она, сопроводив это ещё одним поклоном. – Могу я помочь вам разоблачиться?

– Не стоит, я сам, – отказался и даже как-то залюбовался стройной фигуркой девушки, отправившейся выполнять поручение.

Да. Мало того что посадская девушка-простушка впитывала знания как губка, так ещё и наставницу-дрессировщицу к ней Ольга Васильевна приставила такую, что за тот неполный месяц, что мы живём под одной крышей, мне стало казаться, будто она с детства тренировалась работать в богатом доме. Глядя на неё, особенно в последние дни, трудно было представить, что это та же первый раз приехавшая в город загородная дриада, готовая поверить на вокзале первому встречному уголовнику, говорящему, что он знаком с её «папенькой».

Ещё раз широко зевнув, на автомате прикрывая рот тыльной стороной ладони, я, расстегнув и стянув с ног бутсы, поставил их в специальную стойку для грязной обуви и направился к оружейной. Там разоблачился, оставив меч и арбалет в специально предназначенных для них стойках, сложил в корзину грязную форму и выставил в коридор, повесив на расположенный рядом крючок свой новый плащ для последующей чистки, не забыв вытащить из кармана свёрток с «яблоками». После чего, набросив махровый халат, предназначенный для подобных случаев, чтобы не сверкать исподним, и закинув сбрую с поясом на плечо, размышляя над поведением опекунши, потопал к себе наверх, дабы в первую очередь спрятать самые интересные находки в установленном в моей комнате сейфе.

В наполненной горячей водой ванной чуть было не заснул, но справился с собой, как и с шампунем, мылом и мочалкой, а, уже искупавшись, более-менее взбодрился под душем. В голову почему-то лезли всякие разные порой совершенно глупые мысли… Так, почему-то сейчас мне показалось забавным, что правильным вначале мыться в ванной, а затем в обязательном порядке принимать душ, смывая с головы шампунь. А ведь в детстве я даже не знал, что это такое, у нас в квартирке на втором уровне имелась только вмурованная чугунная муниципальная бадья, дно которой было выложенной деревянными планками. А под ней располагалась специальная печка, топить которую, чтобы получить горячую воду, следовало исключительно дорогим углём. И то это считалось шикарными условиями и нам завидовали!

Надо ли говорить, что использовали её только для меня и иногда, когда я был совсем мелким, после в тёплой воде мылась мама, если, конечно, по какой-то причине не могла оставить меня под чьим-нибудь присмотром. А так родители всегда ходил в общественные бани, как и все наши соседи.

Душ же я первый раз увидел только в приюте. Промёрзлое, покрытое ледяной коркой зимой и студёное летом облицованное дешёвым кафелем помещение, в котором из торчащих из стен ржавых труб сквозь давно засорившиеся лейки едва текла холодная вода. Общее для мальчиков и девочек, правда, в разные дни раз в неделю. При походе туда следовало заранее смириться не только с соседями, но и с тем, что в открытую дверь тебя маслянистыми глазами будет рассматривать один из охранников-надзирателей, громко и обидно комментируя всё, что разглядит. Зато никогда не замечая моментов, когда кого-нибудь из провинившихся перед приютским бугром «опускали» старшие. Надо ли говорить, какие мерзкие истории случались там с девчачьим контингентом.

Конечно, запоминается самое плохое, а потому в реальности всё происходило не так мрачно, как всплывало сейчас в памяти. И те же массовые помывки устраивались не регулярно, а когда директрисе шлея под хвост попадала, да и договориться с воспитателями можно было, так что лично я только один раз туда нарвался, в самый первый поход после моего попадания в приют. Без последствий. А в остальное время шастал в местную баню, «грязнульку», где с шести до восьми утра за быструю помывку брали сущие копейки, а девочек из нашего приюта так и вовсе пускали на женскую половину бесплатно. Как минимум так утверждалось официально.

«А не наведаться ли мне как-нибудь в старый приют?» – лениво всплыла неожиданная мысль и исчезла, стоило выключить вначале горячий кран смесителя, а через пару секунд и холодный.

Хмыкнув, я вытерся и, надев чистое и халат, отправился на кухню, где меня уже ждал потрясающий омлет. Нежный, с колбаской, сыром, грибами и, конечно же, помидорами, которые наполняли блюдо вкуснейшим соком. К нему меня приучила Ольга Васильевна, пусть не имевшая кулинарных талантов юной посадской девушки, но очень старавшаяся, а уж когда, узнав мои вкусы, ещё недавно не отличавшиеся особым разнообразием, за дело бралась юная горничная…

– Алёнка…

– Да, господин? – с тревогой спросила девушка, как и моя опекунша любившая наблюдать за тем, как я ем.

– Ты так великолепно готовишь, – произнёс я, с сожалением осматривая пустую тарелку, – что однажды я не утерплю, наемся до отвала, и меня на задании схрумкают какие-нибудь монстры. Ты этого добиваешься?

– Нет… – покраснев и стрельнув в меня глазками, ответила девушка. – Не думаю, что вам, господин, грозит что-то подобное.

– Тогда я резко растолстею! – поднял я к потолку палец. – Стану круглым, как шарик. Буду поджимать ручки и ножки, а ты будешь катать мня на занятия в Академию и обратно!

Как ни странно, но воспоминания о Борисе, смешливом толстяке из нашего бывшего класса, можно сказать, моём если не друге, то приятеле, всё хвалившемся, что, поступив в академию, привезёт сюда своего суперского бульдожку, и погибшем во время ритуала садовников, совершенно не испортили настроение. А ведь это у него было такое вот «эго».

– Буду стараться изо всех сил! – не выдержав, хихикнула в кулачок девушка.

– Ладно, – я ещё раз зевнул. – Пойду-ка я посплю… Алён.

– Да, господин?

– Если кто будет искать Ольгу Васильевну, – предупредил я, уже выходя из кухни. – Она в Кремле и обещалась к вечеру.

– Передам, – изобразила лёгкий книксен девушка и быстро убрала со стола грязную посуду.

Я же дополз до кровати и рухнул в неё, заснув, как мне показалось, сразу же, как залез под одеяло. Или не сразу, потому как уже на пороге царства Морфея мне почудилось, что скрипнула дверь комнаты, и вслед за мной на перину проскользнуло что-то мягкое, нежное и очень тёплое, что я непроизвольно обнял и прижал к себе.

Снилось мне – непотребство! Белые берега лазурных озёр, у которых не видно противоположенного края, забавные деревья-столбики с раскидистым папоротником на вершине и пошлыми волосатыми яйцами, гроздьями свисающими под ним. И там мы… то с Хельгой, то почему-то с Алиной Звёздной, а то и с Алисой Уткиной творили такое…

Такое, что я знал в теории, но на практике ещё никогда не применял, но и во сне особого результата не добился. Видимо, фантазии не хватило. А неподалёку на камушке сидели Мария с Ольгой Васильевной и пили крепкий чёрный чай из водочных рюмочек, по очереди то мыча, то что-то томно неразборчиво шепча голосом Алёны. Чуть дальше танцевал какой-то странный подвижный танец наш директор, Бояр Жамбрулович, окружённый толпой белёсых монстров из канализации, и очень расстраивался, что у них так не получается.

По песочку прямо к нам подошёл грустный Саша Морозов, почему-то в закрытом рыцарском шлеме, постоял, повздыхал, представился, хотя я его уже узнал по беличьему хвосту, и пожаловался, что мы чувствуем «амбре», а он теперь нет! И посоветовал не жалеть его, а отправиться в Киев, потому как только там, на другой стороне озера, подают настоящее дефлопе. А ведь их так мало осталось в этом мире, и если мы не поторопимся, то род Карбазовых будет уже не восстановить!

Я, конечно, удивился, нафига мне восстанавливать этот род, когда у меня уже есть свой, но Хельга с волосами Уткиной, быстро одевшись в мою одежду, схватила меня за руку и потащила к дожидающемуся нас локомотиву Перевозчиков. Я начал было возмущаться, что остался голым, но Громова, тщательно ощупав моё готовое к бою достоинство, верно заметила, что если мы не поторопимся, долговязые уедут без нас, и посоветовала прикрыться меховой шапкой директора, мол, как раз по размеру будет, да он и не откажет…

Киев, к которому прямо по озеру, поперёк которого была проложена одноколейка Бажовых, перевозчики доставили нас на беседке академического ресторана «Берёзка», выглядел как Таганская Нахаловка, только с домами из золота и «Брильянтовыми дорогами» прямо на нижнем уровне. Но Хельга, превратившаяся в Нину, заявила, что боится и туда не пойдёт, потому как там её ждет серый волк, а я выполнить свой долг перед ней могу и тут! Я возразил, что здесь на нас, скорее всего, смотрят жадные лилипы, а я в шапке директора, а потому мне стыдно идти с ней в Политехнический. И именно по этой причине волк нам теперь не страшен, и опасаться следует исключительно семерых козлят!

Тут появилась Даша и, сказав, что я наконец-то поступил в начальную школу, вручила мне клёвую, большую и горячую плюшевую куклу, похожую на Алёну, которую я тут же обнял руками и ногами, а она, пытаясь выбраться из моих объятий, забавно попискивала. Наконец у горничной это удалось, однако я рано расслабился! Она превратилась в Машку! В дамской комбинации прямо как на одном из журналов, что ходили в приюте, но со шприцом в руке и почему-то в медицинской шапочке, и я понял, что проиграл!

Улыбнулась и голосом Ларисы Вениаминовны заявила, что я совсем не понимаю женщин! После чего я понял, что спутал их с Княжной Екатериной, которая голенькая стояла надо мной и, трогая пальчиком дырку в моей груди, говорила, что если не вылечить её, то земли некого нихонского Даймё «ой-забыла» отойдут водному эллементалю, в Москве начнут продавать кошек вразвес, и вообще, Садовники уедут на Луну, а это плохо для экологии Казани.

Я хотел было отказаться, сославшись на таинственные дефлопе, что есть только у волков в Киеве, но, подумав, согласился с условием, что директорская шапка останется у семерых козлят. Мне обещали, но только, если я женюсь на одном из дымчатых клонов Борислава, но я категорически отказался. Однако довольная Маша всё равно ткнула рукой с активированными чарами проклятья прямо мне в правый бицепс, и я проснулся от боли и, как мне показалось, от щелчка замка закрывшейся двери в комнату.

Естественно, в постели кроме меня никого не было. Хотя почему-то реально слегка побаливало правое плечо, которого коснулась «Машка из сна», так, будто я его отлежал, хотя при моей позе это сделать трудновато. Да и жарко было под одеялом… Словно кто-то подложил грелку! Так что я поспешил его скинуть.

За окном уже отгорел закат, но звёзд на небе пока что не наблюдалось, только полная Луна, яркая и огромная, та, на которую во сне хотели уехать Садовники, светила мягким серебром, глядя на которое странный сон, в отличие от определённого напряжения между ног, быстро уходил и забывался.

– В ванную! – скептически прокомментировал я сложившуюся ситуацию в потолок, потому как мне, хоть и раньше часто снились девочки далеко не в самых приличных и очень даже эротических видениях, но сегодня что-то прямо совсем уж накрыло. – И менять бельё…

После водных процедур я слегка размялся, прямо на месте разогревая мышцы и разгоняя по жилам кровь, а затем, приодевшись, спустился вниз, чтобы обнаружить в гостиной усталую, но чем-то довольную Ольгу Васильевну в лёгком шёлковом халатике с широким матерчатым поясом и любимых ею розовых тапочках в виде мордочек каких-то животных. Вальяжно раскинувшись в большом кресле и закинув ногу на ногу, женщина, попивая свой вечерний глинтвейн, с интересом читала «Московский Вестник», на переднем развороте которого под названием издания крупными чёрными буквами было написано «Экстренный выпуск!»

– Добрый вечер, – поздоровался я с опекуншей, устраиваясь напротив.

– Ты даже не представляешь, насколько прав, – усмехнулась Ольга Васильевна, протягивая мне газету. – Выспался?

– Угу, – ответил я, вчитываясь в главный сенсационный материал выпуска, под громким заголовком «Падение Варшавы!»

Варшава, насколько я помнил из уроков политической географии и истории от Уткиной-старшей, крупный, практически сравнимый с Москвой полис, основная часть которого располагалась на огромном летающем острове, посередине которого большое, неиссякающее озеро. Как такое возможно нам не рассказывали, подобные аномалии нечасто, но встречаются в некоторых уголках нашей планеты, и зачастую в древности именно они становились основой для новых полисов.

Естественно, в таких условиях город быстро разросся, занимая всё свободное и безопасное пространство одноэтажной застройкой, и постепенно Варшава стал «стекать вниз», перенося туда промышленные и аграрные предприятия и освобождая наверху новые жилые зоны. Землю же с парящим островом связали тысячи и тысячи ниточек подъёмников, лифтовых устройств и даже локомотивов вертикального хода.

А ещё, помнится, упоминали, с каким трудом отвоевалось небесными островитянами обитаемое пространство у Запретной Зоны. Ведь ранее, ещё лет двести назад, для поддержки собственных «мисто», местных аналогов наших посадов, им хватало десятка мощных крепостей, связанных с Полисом грузовыми платформами.

И вот теперь, три дня назад, Варшава взяла, да и «упала», а корректнее сказать, «опустилась» прямиком на свою нижнюю часть. Конечно, куда лучше для всех было бы, если бы остров действительно рухнул к Уроборосу, но и так можно было порадоваться проблемам наших извечных западных врагов, попортивших московским чародеям крови больше, чем киевляне и казанцы вместе взятые.

Причём что там произошло на самом деле доподлинно не известно. Просто в один день ранее неподвижная даже в самую яростную бурю небесная громадина вдруг начала снижаться и ровно за сутки оказалась на земле, похоронив под собой всех тех, кто не успел убраться на безопасное расстояние. Версии же случившегося выдвигались разные: кто-то кричал о диверсии Садовников, самой известной международной преступной организации, кто-то тыкал пальцем в Москву, Киев, Минск, Берлин и Краков: «Это они! Они нам завидовали!» Однако единственным достоверным фактом оставалось то, что Варшава за день лишилась большей части собственного производства, и неизвестно было, как быстро местные «вельможны паны» сумеют восстановить утраченное хотя бы до минимально возможного уровня.

– Скорее всего, в ближайшее время обвинят во всём либо нас, либо Берлин. И под шумок сравняют Краков с землёй, обобрав население и угнав большую часть простецов на строительные работы, – поймав мой взгляд, поделилась своими соображениями Ольга Васильевна. – Полис там относительно небольшой, по сути, сателлит вроде нашего Архангельска, но кланы в нём живут гордые, и связываться с ними просто так варшавцы просто-напросто не считали нужным. Не тронь – не воняет! Случившееся же, как бы это странно ни звучало, на руку и местным магнатам, и вельможным панам из Сейма, пусть даже и те, и те понесли убытки, но настоящими пострадавшими будут краковчане.

– Может быть, сами уронили? – задумчиво произнёс я.

– Вряд ли, – покачала головой кня’жна, – у нас в Кремле, конечно, сегодня выдвигали такие предположения… но уж больно неправдоподобно это звучит. Да и город, по нашим данным, лёг… с небольшим перекосом и даже треснул в одном месте, а озеро вытекло. Нет, сами они на такие жертвы ради какого-то Кракова не пошли бы. Ладно, это всё лирика! Ты мне лучше скажи, кладоискатель доморощенный. Что? Трудно было меня хотя бы предупредить? Или я такая вредная старая стерва, что закрыла бы тебя дома и никуда не пустила?

– Ну…

– Не нукай, – рыкнула она. – Не запряг! Итак, я жду объяснений, где ты был?

– Нет…

– Что «нет»? – нахмурилась женщина, сурово глядя на меня.

– Ничего я не скажу, – ответил я, глядя прямо в глаза. – Клановая тайна.

– Ах, тайна… – язвительно передразнила Ольга Васильевна и тут же зло выкрикнула: – А ничего, что я твой опекун? И я обязана знать, где ты шляешься по ночам! Я тут прихожу домой, тебя нигде нет, и никто не знает, куда ты пропал! А если бы тебя похитили, чтобы так добраться до меня? Да я всю ночь не спала, испереживалась, всех кого могла на уши поставила, а он приходит утром весть такой красивый, бажовскими шмотками обвешанный! Клановая тайна у него… Чародей-недоучка! Мне повторить вопрос?

– Я могу извиниться, – насупился я, – но всё равно ничего не скажу! Вы мне сами объясняли, что мухи отдельно, а котлеты отдельно! То, что вы мой опекун, ещё не значит, что я обязан вас во всё посвящать!

– Вот, значит, как… – почти шёпотом произнесла женщина, и атмосфера в комнате мгновенно потяжелела.

Посерели цвета, притух свет, задребезжали стёкла, и зазвенела о блюдечко недопитая чашка с глинтвейном, забытая на столе. На плечи словно опустили бетонную плиту, вжавшую меня в кресло, а по спине пробежался неприятный пугающий холодок, но я как мог держался и, крепко сжав пальцами подлокотники и упрямо глядя прямо в глаза сидящей напротив женщины, прохрипел:

– Хотите что-либо узнать, – я тяжело сглотнул. – Вступайте в мой клан!

Мгновение – и всё закончилось, а затем Ольга Васильевна вдруг звонко рассмеялась.

– Спасибо, Антон! Ты извини, это я не над тобой смеюсь, – учёная быстро смахнула выступившие на глазах слёзы. – Прости. Я бы, наверное, даже хотела, но, к сожалению, не могу. Политика, будь она неладна. Что ж… зато я теперь могу быть спокойна. Как минимум кое-что ты усвоил, и я могу быть уверена, что просто так ни о своих, ни о наших общих делах болтать не будешь.

«И что это было? – задал я сам себе вопрос, но с облегчением выдохнул. – Проверка на вшивость или…»

– То, что ты каким-то образом нашёл вход в московские катакомбы, как я поняла, через канализацию и проник в старое Убежище Бажовых действительно пусть лучше останется твоей маленькой тайной! – продолжая улыбаться, шокировала меня Ольга Васильевна.

«Она что? Прочитала мои мысли?» – в панике подумал я.

– К-к-как вы узнали…

– Антон, ну в самом деле, – элегантно подхватив чашечку и поморщившись из-за успевшего остыть напитка, пропела опекунша. – Я сейчас просто предположила, а ты подтвердил.

«Вот же ж! – мысленно выругался я. – Развела на раз-два, как ребёнка!»

– Да не смотри на меня лютоволком! – отмахнулась женщина. – То, что где-то в катакомбах под Москвой около века назад обосновались Бажовы, – известный факт. Мне когда по запросу подборку по твоему клану в архиве делали… там как раз копия допроса одного из двух попавшихся зеленоглазых была. Твои предки, конечно, были теми ещё конспираторами, но остальных-то глупее себя считать не надо! Да к тому же, когда я ещё маленькой была, ходила по Москве такая вот городская легенда про живущих под Полисом Зеленоглазых Бестий. Соклановцы твои, кстати, её и запустили в народ! По душе им была подобная таинственность.

– М-да?

– И тут утром появляешься ты, ничего, пусть и не по своей вине, о своём клане толком не знающий, зато в приметном пальтишке фасона, вышедшего из моды лет сто назад. Да ещё и с раритетным оружием… – она развела руками. – Что я ещё могла подумать? Что ты в одно рыло, ничего ещё толком не умея, обокрал чью-то родовую сокровищницу?

– Пожалуй…

– А по поводу канализации… – она наморщила носик. – От твоей одежды утром, когда я мимо проходила, душок был… не самый приятный, но вполне знакомый. Плюс ты где-то то ли упал, то ли ползал, вот я и предположила, что вход был именно там. Тем более что после той миссии с группой в подземные стоки ты начал суетиться и вести какие-то непонятные и не систематические приготовления… В общем, в любом случае тебе надо научиться держать себя в руках, а то тебя прочитать можно как открытую книгу. На лице всё написано.

Я только грустно вздохнул, признавая её правоту. И ведь не поспоришь, даже обидеться вроде как не на что. Расшатала, раскачала, удивила и в результате узнала всё, что хотела.

– Я… постараюсь, – ответил я.

– Да не расстраивайся ты, – улыбнулась Ольга Васильевна. – Лучше подумай и скажи… в клановые тайны я лезть не буду, но может быть как «опекун» могу тебе чем-нибудь помочь?

Молчание затянулось, а затем я, приняв решение, встал, сказав, что сейчас вернусь, и поднялся в свою комнату, где достал из сейфа пакетик с драгоценным кулоном. Всегда можно сказать, что он там был один-одинёшенек, да и к тому же в ближайшее время я повторных походов под землю не планировал.

А вот узнать побольше о том, что таскали из катакомб мои предки и насколько ценны подобные артефакты, самое милое дело. Кто, кроме Ольги Васильевны, справится с подобной задачей?

На обратном пути столкнулся с Алёнкой, возвращавшейся из подвала с корзиной стираного белья, почему-то мило покрасневшей и потупившей глазки. В гостиной же я, подойдя к опекунше, протянул свой трофей.

– Вот, – произнёс я. – Нашёл там. У него лёгкий странный фон, так что руками я к нему не прикасался. Даже в перчатках.

– Антон… – поражённо произнесла женщина, аккуратно подцепив пакетик за уголок двумя пальцами. – Ты вообще представляешь, что это такое?

Глава 3

Что такое «Иоллические артефакты», естественно было тайной, покрытой мраком. Я вообще в археологии практически не разбирался, знания ограничивались пересчётом известных эпох, а уж на какие они там периоды делятся, и какие династии правили старой Москвой, понятия не имел. Да и, признаюсь, ранее мне было просто неинтересно, а сейчас…

– Молчи! Молчи и никому никогда не говори о том, что нашёл…

– Хорошо, но вы…

– Антон. Я тебе в любом случае помогу. И на этот раз, и потом, если понадобится, – серьёзно посмотрела на меня Ольга Васильевна. – А сейчас я скажу, а ты услышишь, не удивишься и никак не выдашь себя лицом. Понял? И главное, молчи…

– Да… – я, нахмурившись, кивнул.

Тяжело вздохнув, женщина посмотрела на меня вдруг засветившимися фиолетом глазами и чётко, с расстановкой произнесла:

– Я не хочу, чтобы ты мне рассказывал, только ли это украшение нашёл в Убежище, или там их было множество. Я об этом ничего не знаю, и вообще тебя сегодня не видела, а артефакт в виде золотого иоллического амулета с камнем попал мне в руки не от Антона Бажова и никак с ним не связан…

Я не ответил, постаравшись выдержать каменное выражение морды-лица. Спустя пару минут молчания и переглядываний Ольга Васильевна устало выдохнула и слегка замученно улыбнулась.

– Всё…

– И что это было? – с подозрением спросил я.

– Это, Антон, был самоимпринтинг, – ответила она. – Вспоминая про кланы, ты правильно сказал, что я принадлежу к другому. Но я также часть Княжеской семьи, а потому, если что, не смогу отказать брату, когда тому потребуется проверить мою память…

– Это как? – напрягся я, подавшись вперёд. – Разве возможно прочитать память другого человека?

– К сожалению, да, – пождав губы, кивнула женщина. – Подобное искусство доступно чаровникам некоторых кланов. – Так же существуют некоторые артефакты, упрощающие чтение ментала.

– И что? – спросил я после нескольких секунд молчания. – Вот так просто можно взять и прорыться в голове у любого…

– Нет, конечно, – фыркнула Ольга Васильевна. – И это совсем не «просто», да и вообще запрещено, а от слабого менталиста у чародеев имеется природная защита.

– Часто Князь проверяет вашу память?

– Пока что подобное случилось всего один раз, – поморщилась женщина. – Не самая приятная процедура… Но это было необходимо, потому как появились подозрения, что я нахожусь под влиянием одного не очень хорошего человека. А допустить подобное по отношению к представителю княжеской семьи, да к тому же одному из кандидатов на трон тогда ещё в «Семицветии» не могли, вот брат и санкционировал проверку всего, не относящегося к тайнам клана моего бывшего мужа.

– И как этот самоимпртринг может вам помочь?

– Самоимпринтинг, – поправила меня опекунша. – Во время подобного ритуала, если это не допрос, имеющий конкретные цели, а поверхностный осмотр, более-менее разбирающийся ментальных техниках чародей, не находясь под разнообразными принуждающими чарами, может скрыть или немного изменить свои мысли, воспоминания, чувства и ощущения. Но не то, что происходило вне его головы, если, конечно, сам не подготовил себя к подобному. Так вот я сейчас добровольно применила на себя импринтинг. Это как м-м-м… «туман», наложенный на образ другого человека. Довольно болезненно и затратно по живице, зато теперь, если кто-то полезет мне в голову, в воспоминаниях о тебе увидит только то, что я хочу!

– Почему… – я даже смутился от её слов. – Не стоило…

– Стоило, Антон! Стоило, потому что ты мой подопечный, и я несу за тебя ответственность! А по-другому эти тайны защитить не могу, – жёстко ответила Ольга Васильевна. – Я, конечно, та ещё стерва, самодурка и вообще сволочная баба, так что иногда, как сегодня, даю тебе поводы обижаться на меня и не доверять… но ты мне пусть и не сын, но уже год не чужой человек. Поверь, Антон, быть княжной правящего дома Полиса не значит жить в роскоши и кататься как сыр в масле, как думают многие. Наоборот это внешние, далеко не всегда приятные атрибуты и небольшие бонусы на фоне постоянного жёсткого прессинга как от семьи, так и от различных спецслужб, полностью контролирующих твою жизнь. Так что поверь, я прекрасно понимаю и уважаю твоё желание сохранять личное пространство и иметь тайны. Для меня очень важно то, что пусть я и нагло влезла в твои дела, но ты всё равно, выказал мне доверие.

– Спасибо…

– Это тебе спасибо, – грустно усмехнулась женщина. – Давай-ка иди ужинай, выпей сонного зелья и ложись спать. Лафа закончилась, завтра начинаются занятия, и если ты выспался и прокуролесишь теперь всю ночь, то собьёшь весь режим.

– Хорошо, – покладисто кивнул я и, уже вставая, спросил напоследок: – Так что это такое, Иоллические артефакты? Они ценные?

– Очень, – ответила мне Ольга Васильевна, постучав пальцем по столешнице рядом с аккуратно отложенным амулетом в пакетике, – если выяснится, что это не более поздняя реплика, то перед нами характерное женское украшение Иоллического периода времён правления династии Рогомиричей. Да ещё и с сохранившимися остатками зачарования, которое, если постараться, можно восстановить, что само по себе редкость…

«Редкость…» – я как-то живо вспомнил буквально фонящие чужеродной магией драгоценности фигурки и статуэтки в укрытии Бажовых.

– …и если выяснится, что конкретно тебе по той или иной причине этот артефакт не нужен, продать его будет проблематично, – продолжила говорить учёная, хмурясь в такт своим мыслям. – Рескриптом от начала этого века Княжеский Стол приравнял артефакты такой древности к категории «Клады опасные и древние, найденные по всему свету, подлежащие изъятию с малой компенсацией и последующей передачей в надёжные руки». Под последними, естественно, подразумеваются чародейские кланы из «Алого Бархатного Списка» и влиятельные промышленники, а также банкиры из простецов… тех, что оказались поглупее.

– Это как вообще?! – воскликнул я.

– Да очень просто! – презрительно фыркнула женщина и поморщилась. – Так захотели наши дорогие аристократы из «Алого Бархатного Списка» и примкнувшие к ним в едином порыве нувориши. А моему прадеду не оставалось ничего другого, кроме как согласиться с их требованиями, когда ему напомнили, что по договору он не самодержец, а всего лишь «первый среди равных, но если нужно, то найдутся и поровнее».

– Другими словами… – произнёс я. – Пригрозили устроить бунт?

– Намекнули на то, что правящую династию можно и сменить, – покачала головой опекунша. – Причём, у него перед глазами был пример Тимирязевых, наших родственников… Можно сказать, они были «младшей ветвью», ведь мы происходим от самого Святогора и пусть официально сохраняем нейтралитет и носим другую фамилию, но негласная поддержка такого сильного клана, как Тимирязевы, всегда была опорой поколениям моих предков. Так что, прежде чем выкручивать прадеду руки, его просто лишили естественных союзников, а ему только и оставалось, что улыбаться и делать вид, что ничего «такого» не произошло. Повезло ещё, что под предлогом наличия на клановых землях Академии удалось их национализировать в пользу Полиса! Тогда, пользуясь слабостью власти, «Алые Бархатные» с примкнувшими к ним простецами вообще много чего наворотили, что совершенно легально делало бы их ещё богаче, а остальных лишало подобной возможности. А для соблюдения видимой законности своих требований привлекли нескольких влиятельных магнатов из простецов, из тех, что соблазнились обещаниями. А потом просто и без жалости за несколько лет избавились от этих много о себе возомнивших конкурентов.

– И почему эти законы ещё действуют? – нахмурился я. – Давно бы уже отменили…

– А зачем кланам отменять то, – посмотрев мне в глаза, произнесла Ольга Васильевна, – что им же и выгодно, а остальным либо неинтересно, либо про это вовсе неизвестно?

– Я про Князей говорю…

– Так Князья, Антон, не всесильны, – грустно усмехнулась женщина. – Вон, мой отец пробовал стать чем-то большим и подмять под себя кланы, а в результате создал «Семицветие», чуть ли не худшего монстра, чем вся аристократия и простецы-нувориши с глупыми законами вместе взятые. А так – сам смотри! Каков шанс, что простой человек найдет нечто подобное?

Опекунша опять постучала по столику возле украшения.

– Практически нулевой! – произнесла она после моего недолгого молчания. – Это ты у нас, Антон, такой уникум. А между тем стоит этот амулет целое состояние. Так почему бы не отобрать драгоценную побрякушку руками Полиса, как потенциально опасную вещь?! Тем более что древние чары действительно могут представлять нешуточную угрозу, так что вроде как всё честно. Тебя, мальчишку, скорее всего, просто запугают и в лучшем случае дадут в зубы три рубля и отправят восвояси. Чиновники шустро попилят положенные тебе пять процентов компенсации за артефакт, сделав свои семьи немножечко богаче опять же за счёт Москвы, а амулет заберут в свои «надёжные руки» какие-нибудь Морозовы, если, конечно, сумеют вырвать его у остальных членов «списка». Ведь если честно платить за подобные вещи из казны клана, то так и без штанов остаться недолго! И всё: уважаемые люди довольны, а те, кому «не надо», включая тебя, так никогда и не узнают, что же нашёл мальчик-чародей, копаясь в канализации. Так зачем что-то менять?

– То есть… – помрачнев, начал я, но Ольга Васильевна меня перебила, хитро улыбнувшись.

– То есть, если амулет окажется настоящим, и ты решишь его продать, делать это мы будем либо через аукцион Перевозчиков, либо через «Чёрный рынок». Но скорее всего, через аукцион, потому что только там имеется возможность получить за твою находку настоящую цену. А то и чуть больше.

– Аукцион, – я в который уже раз удивлённо посмотрел на сидевшую передо мной женщину. – Никогда не слышал, чтобы у Перевозчиков было нечто подобное…

– Ну так они этого и не афишируют! – пожала плечиками опекунша. – Кому надо, те знают, а остальным и не нужно! Запомни, Антон, Перевозчики – это не просто странные люди… или не совсем люди, недолюбливающие чародеев и гоняющие между Полисами свои громады локомотивов. Это очень серьёзные дельцы, оказывающие многочисленные услуги в городах, в которых у них имеются собственные вокзалы, которые на их территории не подчиняются местному законодательству. Фактически это чуть ли не основное требование к Полису с их стороны, без выполнения которого он просто будет отрезан от их транспортной сети!

– Понятно!

– Ну, раз понятно, тогда живо на кухню и спать! Сонное Алёна принесёт тебе в комнату…

* * *

Когда Антон ушёл, кня’жина ещё какое-то время посидела в кресле, бесцельно болтая в стакане остатки давно остывшего глинтвейна и ещё раз прокручивая в голове состоявшийся разговор. Первая его часть прошла не совсем так, как ей бы хотелось. Из-за всех этих проблем с Варшавой и двух суток проведённых без сна Ольга чуть всё не испортила, сорвавшись на этого несносного мальчишку!

Не говорить же ему, что она действительно взволновалась, когда охрана донесла, что он сунулся на ночь глядя в какую-то дикую авантюру.

«Нет… такой глупости я точно не допущу! – подумала учёная, привычным жестом заправив за ухо непослушный локон. – Не дай Древо, подумает, что пытаюсь играть на чувствах сиротки, а то и вовсе переживаю из меркантильного интереса! Такому мальчику, как он, проще думать, что его используют, чем принять то, что в чужой тётке проснулся материнский инстинкт…»

И ведь вот же зеленоглазый гадёныш с талантами ходока-подземника, впрочем, последнее у Бажовых в крови. Приставленный к нему чародей, вассал самой Ольги, без проблем довёл парня до створа в канализацию. А уже в тоннелях почти моментально потерял парня и принял решение возвратиться и доложить о произошедшем.

Вынырнув из размышлений, женщина жестом подозвала к себе возвращавшуюся с кухни служанку Алёну. Вот ещё одна головная боль с не по-посадски «правильным» воспитанием. Порой Ольге Васильевне казалось, что было бы куда лучше, если бы Антон притащил домой не этот «аленький цветочек», а отвязную шалаву, готовую раздвигать ноги по первому свисту! Впрочем, в перспективе имеющийся материал куда более ценен, нежели грязная подстилка, которую в любом случае пришлось бы убрать. А здесь, если поработать…

«Вот мамочка и поработала для сыночка…» – мысленно хмыкнула женщина, разглядывая стройную фигурку поклонившейся ей девушки.

– Антон поел? – строго спросила она.

– Да, хозяин сыт и поднялся в свою комнату, – кивнула Алёна и, слегка покраснев, отвела взгляд. – Я, собственно, спустилась… за необходимым ему сонным зельем…

– Хорошо. Антон выпил то, что я велела ему дать?

– Да, – кивнула девушка. – Хозяин принял лекарство прямо перед едой, как вы и говорили.

«Ну… в какой-то мере качественный афродизиак действительно можно считать лекарством, – пронеслось в голове у Ольги Васильевны. – От мнительности, стеснительности, комплексов и прочих подобных пороков, мешающих развиваться молодому организму парня, строящего из себя брутального мужика».

И ведь вот ещё беда! Если в кланах вопросами полового созревания юношей, а соответственно, и будущей сопротивляемостью как к «природным», так и «настоящим», женским чарам занимаются целенаправленно, то с отвратительным воспитанием Антона к нему с чем-то подобным просто так не подступишься.

Выросший в среде простецов парень считает такое своим личным делом! И Древо с ним, будь он опытным мужчиной, а не шестнадцатилетним юнцом с бурлящими гормонами, замешанными на коктейле из девственности, моральных запретов, собственных установок на общение с противоположенным полом, возведённых в абсолют за время проживания в приюте на Дне. Плюс моральная травма из-за разрушенных иллюзий первой любви к зелёноволосой сучке.

У простецов его нынешнее поведение посчитали бы достойным и правильным! Почти идеально соответствующим тому, чему учат Жрецы Древа, порицающие в их среде пустой блуд и распутство! Но в том-то и дело, что у чародеев своя мораль и собственные правила, которые те же Жрецы полностью разделяют, благословляя кланы плодиться и размножаться! Вот и как тут быть?

Это в кланах всегда есть евгеники и наставницы, а также в каждом поколении имеется с десяток правильно воспитанных девиц-слабосилков подходящего возраста, готовых начать выполнять свой единственный долг перед родичами, а ведь есть ещё и относящиеся к клану простецы. Да и воспитаны там мальчики по-другому и знают кого «можно» и «нужно», а кого «нельзя»! Что только женщина может позволить себе до последнего оставаться девственной, а рождение случайного ребёнка, что изредка, но случается, не повод рвать на себе волосы, пытаться играть в «любовь» и «правильную семью», а всего лишь усиление собственного клана, который его не бросит, позаботится и вырастит младенца.

Принципов «циркуляции и обновления ядер» никто не отменял, и, если нет противопоказаний от евгеников из-за чересчур близкородственных связей, внутриклановый союз только усиливает общее потомство. На этом и стоят ортодоксальные кланы, отвергающие «кровь со стороны» и блюдущие свою чистоту, и там девушки из дальних и ослабленных ветвей вообще воспитываются как будущие супруги наследников и сильных чародеев старшей семьи.

Но вот объяснить это Антону… оказалось проблематично. Намёков он не понимал, сам особых телодвижений в сторону женского пола не делал, а после оказии с Наталией так и вовсе, как казалось Ольге Васильевне, сторонился любых отношений, кроме товарищеских. В итоге, промыв парню мозг на тему «Правильного использования людей», она подготовила почву и практически прямолинейно сказала юноше, как ему следует использовать Алёну… Кня’жина немного подождала и, так и не заметив каких бы то ни было результатов, решила взять ситуацию в свои руки.

«Хотя… сама виновата! – мысленно укорила себя учёная. – Сама предложила Антону не торопиться и не тащить девчонку в кровать самому, а дать ей созреть… А по сути, навязала пассивную роль! Вообще-то всё верно сказала, да только не учла полное отсутствие у паренька опыта даже простейшего соблазнения, а без этого при наличии такой же девушки нужных результатов можно было ждать до морковкина заговенья! Ну, или пока не случится „по любви!“ Не дай то Древо!»

Последнее действительно не нужно никому! И Антон это вроде бы понял… Вот только парень он молодой, а ум и сердце в этом возрасте редко идут рука об руку. Так что ситуацию нужно было форсировать, но и здесь возникли некоторые проблемы.

Нет, Алёну за прошедшее с момента ранения Антона время Ольга Васильевна обработала. Мальчик ей и так нравился, да и место своё девушка вполне осознавала, ну а кое-какие эликсиры и слабенькие ментальные коррекции постепенно позволили развить эти чувства в нужную кня’жине сторону… Благо та была обычным человеком. После чего возникло новое препятствие. Точнее, странный выверт сознания.

Девочка жутко трусила. Боялась предстоящего «первого раза» и оттого впадала в депрессию, почему-то считая себя дурнушкой, которая ни за что не понравится Антону… Видимо, насмотревшись на дефилирующих туда-сюда вокруг Антона клановых княжон, ведь что Ефимова, что Громова буквально не отлипали от парня, да и Уткина нет-нет, да и крутилась где-то неподалёку.

В общем, всё с этими детьми не слава Древу!

– Хорошо, – повторила женщина и, вздохнув, спросила: – Ну что? Ты всё ещё «не готова»?

– Нет… – едва слышно пискнула Алёна. – Пока нет…

«Ага… – мысленно фыркнула Ольга. – А то мне не сообщили, что кое-кто, подлив Антону пару капель „Красочного сна“ в чай, весь день „набирался смелости“ в обнимку с моим подопечным. Прямо в его кровати… Нет уж, милочка! Давай-ка ускоримся!»

– С тобой всё в порядке, Алёна? – притворно нахмурившись, с заботой в голосе спросила хозяйка дома.

– Не… не знаю, – ответила ей служанка и честно пожаловалась: – В голове в последнее время как будто пусто…

«Ну а что ты хочешь? – усмехнулась про себя Кня’жина. – Это на одарённых разнообразные приворотные зелья и прочая лабуда практически не действуют. Всё родной живицей выжигает. А на вас простецов – очень даже! А тут ещё небольшая коррекция была… Так что, когда ты всё усвоила, пошёл небольшой откат. Ничего, скоро пройдёт…»

– Вот, – встав, Ольга Васильевна подошла к одному из шкафов и, достав из него заранее припасённую бутылочку с заклеенной обёрткой, протянула её девушке. – Выпей залпом, это укрепляющее. И принеси уже Антону сонное, он, небось, зажался.

– Да, госпожа!

«Точнее… не укрепляющее, а стандартный контрацептив с афродизиаком, который я купила в аптеке по пути домой. Но об этом я тебе не скажу!» – ехидно подумала учёная, глядя в спину выходящей из гостиной девушке.

* * *

Проснувшись утром и поглядев на мирно посапывавшую на моём плече Алёну, я как-то не сразу понял, что здесь, собственно, происходит и что девушка делает в кровати. А затем всплыли воспоминания о вчерашнем вечере, и меня словно палкой по голове ударили.

Вот служанка, постучав и дождавшись ответа, входит в комнату. Я в этот момент стоял у окна и любовался ночным небом, обернулся, только услышав, как стукнулся об пол выпавший из рук девушки фиал с сонным эликсиром. Однако стоило мне только увидеть её огромные глазищи, как внутри всё буквально закипело, и когда девушка, прижав руки к груди, сделала шаг вперёд, мне показалось, что она сейчас упадёт. А уже через мгновение та оказалась в моих объятьях. Наши губы слились в долгом поцелуе.

Картины того, как мы оказались на кровати, как я ласкал обнажённое тело и несколько неловко из-за отсутствия опыта взял Аленку под стон, сорвавшийся с её губ, в буквальном смысле промелькнули перед глазами. Всё произошло как-то… естественно, а оттого эти воспоминания, как и то, что произошло после, не казались чем-то постыдным. Наоборот, это было приятно, очень даже приятно!

При этом я прекрасно понимал, что моё отношение к Алёне вряд ли можно назвать любовью. Определённая степень привязанности, вполне естественное желание обладать красивой женщиной, которую я сделал своей. Наверное, всё и не могло закончиться иначе между живущими длительное время под одной крышей молодыми мужчиной и женщиной. Я же никого ни к чему не принуждал, да и Ольга за прошедшее время весь мозг проела, так что даже мысли о том, что я кого-то там обесчестил, а теперь как честный человек должен жениться, просто-напросто не возникало.

Впрочем, размышлять на эту тему, касаясь высоких материй, мне сейчас совершенно не хотелось, а вот повторить я был не против. Тем более что девушка тоже проснулась и сейчас лежала с открытыми, поблескивающими глазами, внимательно изучая мой профиль.

Так что я занялся закреплением пройденного ночью материала, а спустя ещё минут тридцать, сидя на кровати рядом с уставшей, но явно довольной Алёной, крутил так и этак родившуюся у меня во время бурной кульминации мысль. А затем, решив все для себя, повернулся к улыбнувшейся служанке.

– Скажи, Алёна, – произнёс я, заметив, как красавица слегка напряглась. – А ты не хотела бы войти в мой клан? Хочешь стать Бажовой?

– Но… господин! – девушка явно запаниковала, а оттого я сразу смекнул, что определённые внушения на подобную тему таки сделаны. – Вы не можете жениться на мне! Я не… Я же…

– Я не говорю о свадьбе… – успокоил я служанку, хоть и заметил, как в её глазах мелькнуло небольшое, но разочарование.

«Прости, милая, ты очень хорошая, но если говорить о чувствах… – мысленно извинился я, – то я ни к кому ничего такого не испытываю… Наверное…»

– Просто я хочу сделать тебе как моей первой женщине один ценный подарок, – закончил я мысль.

– Но… я не могу войти в ваш клан… – ответила она немного расстроенно. – Клан чародейский… а я обычный человек…

– Ну, во-первых, простецы могут состоять в клане, – произнёс я и после небольшой паузы добавил: – Как минимум в клане Бажовых. А во-вторых, это нечто более ценное, но сделать подарок я смогу, только если ты согласишься с предложением.

В комнате после этих слов повисла звенящая тишина. Алёна просто смотрела на меня, а я – на неё. Затем девушка отвела взгляд, и я уже думал, что откажется, но тут она тихо произнесла.

– Я согласна, – а затем, тяжело вздохнув, добавила: – Согласна, но только если своим решением не нанесу ущерба вашей чести.

– Не нанесёшь, – улыбнулся я, а затем, встав в чём масть родила, прошёлся до своего сейфа, краем глаза заметив, что будильник показывает шесть часов утра с копейками.

Открыв дверцу, я вскрыл внутренне отделение и уже оттуда достал хрустальное яблоко. Не то, зелёное пламя в котором казалось мне самым сильным и яростным, а то, что было наиболее красивым. Похожим на крутящийся цветок, внутри которого вспыхивали, вертелись и гасли золотые искорки.

Оглядевшись в поисках какой-нибудь тряпки, я ухватился за штору и тщательно вытер хрустальный плод. Даже подышал на него, а затем вернулся к девушке, внимательно наблюдавшей с кровати за моими манипуляциями.

– Вот, – я протянул яблочко. – Это самое дорогое, что у меня есть и что я могу тебе подарить.

Алёна ахнула, увидев, что я держу в руках.

– Какая красота… Не стоило из-за…

– Стоило, – улыбнулся я. – Отказы не принимаются!

– Хорошо… – медленно кивнула девушка. – Спасибо, господин! Я буду хранить его всю свою…

– Нет, – прервал я, а затем, глубоко вздохнув, сказал: – Съешь его прямо сейчас!

Я рисковал. Очень рисковал и даже не собой, а доверившимся мне человеком, ведь я не знал, как на самом деле используются эти плоды, вырванные из тела материализовавшейся в хрустальное древо душой. Однако по какой-то причине был уверен, что его нужно именно съесть.

Может быть, дело в том, как появлялось подобное яблоко, а может, в том, что прозрачный плод на ощупь ощущался, как самый что ни на есть настоящий, но протягивая его девушке, я пусть и боялся за неё, но верил, что поступаю правильно.

– Но как… – в глазах Алёны отражались непонимание и испуг, и прежде, чем она подумала что-нибудь совсем плохое, я взял руку девушки и положил в неё плод. – Ой… На ощупь как обычное яблочко.

– Попробуй надкусить, – ободряюще сказал я.

Хруст словно самого настоящего фрукта, надкушенного аккуратными белыми зубками, прозвучал для меня победной песней. Причём пережёвывала кусочек девушка очень даже легко.

– Очень странный вкус, – сообщила она, вновь доверчиво глядя на меня. – Лёгкий и приятный. А если описывать, хочется сказать, что я сейчас попробовала весну.

– Весну… – удивился я. – Это как?

– Не знаю, – пожала она плечиками и откусила ещё раз. – Но по-другому как-то не получается. Сладкий запах цветов, разноцветие трав на изумрудном лугу за околицей посада, тёплый ветерок после долгой зимы и журчание весёлого ручейка, что течёт из Злобного леса.

– Интересные ассоциации, – улыбнулся я. – Доедай его полностью.

И она доела, а через мгновение закрыла веки и, если бы я не подхватил, просто упала бы на перину. От тела девушки, словно волны, начали расходиться потоки родственной мне живицы, пульсирующей и будто радующейся. А через минуту дверь за моей спиной слетела с петель, и в комнату ворвалась всклокоченная Ольга Васильевна. Почти в то же мгновение Алёна открыла глаза, сверкнувшие поистине колдовскими зелёными омутами, точно такими же, как я видел каждый день в зеркале.

– Что за… – потрясённо произнесла моя опекунша, глядя на приподнявшуюся и взглянувшую на неё Алёну.

– Доброе утро, госпожа, – мягко и устало сказала девушка, явно ещё не пришедшая в себя. – Я сегодня немножко опоздала, простите… Как-то чувствую себя не очень…

– Алёна… – воскликнула Ольга Васильевна. – Антон, что здесь…

– Мгновение, – извинился я, рывком сдёргивая ближайшую штору. – Я прикроюсь…

– Да что здесь происходит?! – слегка покраснев, выкрикнула женщина.

* * *

По шее я-таки получил… официально за разврат, но на самом деле за оборванную занавеску, но про то, что в действительности произошло с Алёной, молчал, как подмосковный партизан на допросе у казанцев, ссылаясь на «клановую тайну». Вот только не думаю, что слегка прибабахнутая потоком собственной живицы новорожденная или, точнее, новосозданная Бажова, которую Ольга Васильевна со срочно вызванной Ларисой Вениаминовной утащили в госпиталь, сумеет удержать язык за зубами.

Ох, как же многообещающе опекунша поглядывала на меня, когда я перекладывал вновь заснувшую Алёнку на принесённую медсестрой каталку… сразу стало понятно, что вечером меня ждёт очередной «серьёзный разговор». Впрочем, я уже и сам понял, что, поддавшись своим желаниям, мало того что поторопился, так ещё и чуть было не натворил дел. Ведь если о том, что яблоко надо съесть, ещё можно было догадаться, то о возможных последствиях я как-то совершенно не подумал…

В любом случае сделанного не воротишь, и если существуют какие-нибудь чары, при помощи которых можно отмотать время назад, то я о них даже не слышал, да и вряд ли вообще способен был на подобное страшное колдунство. Именно с грустными мыслями о том, что я если и не клинический идиот, то что-то вроде того, переодевшись в повседневную форму, я направился в академическую столовую, потому как кормить меня сегодня было просто-напросто некому.

Лекции в этот день оказались на удивление скучными. Право, политическая история и углублённая анатомия человека пусть и велись профессорами, которые великолепно знали свой предмет, но вот сосредоточиться на занятиях я просто-напросто не мог, в мыслях всё время возвращаясь к Алёне и к тому, что я натворил. Хорошо ещё, что в последнее время удалось наловчиться вести конспекты машинально, и в то время как сам я витал где-то в облаках, рука методично, правда, не слово в слово, а с сокращениями переносила речь лектора на бумагу.

Отобедали мы вместе с Нинкой и примкнувшей к нам Уткиной, как обычно, в «Берёзке», откуда мы с одногруппницей направились прямиком в Ясеневые Палаты, где, собственно, и провели остаток большой перемены. Не только потому, что в Палатах можно было хорошо отдохнуть, но и по той причине, что перед предстоящим занятием с Мистерионом мне следовало бы подбить кое-какие документы, касающиеся последней миссии. Нет, всё самое важное я давно уже сдал, благо что, как оклемался, от нечего делать сразу же занялся составлением нужных бумаг, а затем загрузил этим всех остальных «здоровых» членов нашей команды. Но вот перед разбором полётов, а скорее всего, он сегодня и состоится, требовалось кое-что уточнить, а для этого мне нужна была помощь ответственных консультантов.

Именно там нас с Ефимовой и нашла приехавшая из своей Академии Сердцезарова, словно королева вплывшая в древнее здание и, вежливо поздоровавшись с факультетским старостой-дежурным, более не обращая ни на кого внимания, прошествовавшая в наш уголок.

– Бажов, Ефимова, – находясь на людях, Машка вновь натянула маску недалёкой стервозной красавицы, а потому приветствие прозвучало так, будто она делала одолжение.

– И тебе того же, – буркнула Нинка, что-то яростно записывая в блокнот.

– Приветствую, – я также кивнул головой.

– Вы знаете, что у нас в команде замена? – сразу же с места в карьер начала молодая чаровница, подсаживаясь к нам за столик. – Мне вчера передали медицинские карты неких Борислава Николича и Дарьи Светловой. Вы с ними случайно не знакомы?

– Знакомы, конечно, – ответила Ефимова, отрываясь от своего дела, – это наши бывшие одноклассники. А то, что они теперь приписаны к нашей команде, я, естественно, знаю.

– А чего мне не сказала? – удивился я.

– Ну… ты сегодня с утра весь такой мрачный и задумчивый, – пожала плечиками красноволосая девушка, – что я решила не лезть с откровениями. Думала, ты из-за Дарьи расстроился… У вас же всё с первого дня «очень сложно».

– Вот ещё, – фыркнул я, а затем едва не прикусил язык, потому как уже хотел сослаться на головную боль, но быстро поправился: – Дела клана…

При Маше говорить, что у тебя что-то болит, чревато! Уж кто-кто, а я знал об этом не понаслышке.

– А что такое? – Сердцезарова изящно выгнула бровь, картинно демонстрируя интерес.

– Ну… понимаешь, – замялась Нина, а затем, вздохнув, продолжила: – У нашей Даши очень… суровый характер. Вот они с Антоном и поцапались в первый же день.

– Говори проще, – раздался справа от меня знакомый голос, и тут же на пустом месте появилась наша беловолосая знакомая. – Я – та ещё стерва, а он – невоспитанный и необразованный хам!

– Самокритично, – фыркнула Маша.

– Мария, позволь представить Дарью Светлову, нашу бывшую одноклассницу, – как единственный мужчина в компании произнёс я, а затем, обращаясь уже к белоснежке, спросил: – Ты же вроде бы у нас ёлочница. Как ты здесь оказалась?

– Пришла, – пожала девушка плечиками, устраиваясь на диванчике рядом со мной. – Ножками. Посещать другие Палаты, знаешь ли, не запрещено.

– А почему в невидимости? – поинтересовалась уже Нина.

– Тренируюсь, – ответила Светлова, поморщившись. – Каждую свободную минуту. Я, после того как эти сволочи перебили группу, вообще стараюсь не тратить время попусту.

– Это кто ж вас так? – удивился я.

– Наёмники, – не глядя на меня бросила девушка, всем видом демонстрируя, что развивать тему не намерена.

– А с Бориславом что случилось? – поинтересовался я, глядя на Ефимову, которая всегда всё обо всех знала. – Не просто так же его в нашу группу перевели.

– У них наставник умер, – ответила девушка. – Вот группу и расформировали, чтобы прикрыть первые потери курса. Говорят, этот год вообще выдался неудачным. Только в нашей академии на практике два двухсотых, пятеро пожизненных калек и куча раненых.

– Погоди, – я нахмурился. – У Борислава же Остожин был! Как же его так?

– Говорят, сердце во сне прихватило, – задумчиво произнесла девушка. – Хотя, сам понимаешь, знаменитый чародей, не факт, что ему кто-то не «помог».

– Да-м… – пробормотал я.

Над столом на пару минут повисла неприятная тишина.

– Нам, кстати, тоже чуть было наставника не сменили, – произнесла, наконец, Ефимова, переводя разговор на новую тему. – Говорят в Княжеском Столе из-за нашей последней миссии жуткий скандал случился. А Мистериона Алтынов-старший за своего «золотого мальчика» чуть не прибил! У нашего масочника теперь испытательный срок, и если с нами в этот год ещё что-нибудь случится, у него будут очень серьёзные проблемы…

– Правда, что ли? – удивился я.

– Ты сомневаешься в моей информации? – чуть вздёрнув носик, с лукавой улыбкой произнесла Нина.

– Нет естественно, – поспешил отмазаться я, тоже улыбнувшись.

– К-хем… Так что этот Борислав? – привлекла к себе внимание Маша, возвращая разговор к интересующей её теме.

– Ну… – я замялся, вспоминая экстравагантных дымных клонов серба, а также то, что в последний раз он делал троих, по числу сидящих возле меня девушек. – Скажем так, Николичь у нас сложный человек…

– У вас, как я посмотрю, все непростые! – хмыкнула Сердцезарова.

– Да… парень он, конечно, хороший, – усмехнулся я. – Но работой по профилю тебя точно обеспечит…

– Не поняла… – удивилась Маша, на мгновение потеряв маску, а вот Нина с Дашей сразу вникли в намёк и, слегка покраснев, отвели взгляды.

– Скажем так, – произнесла Дарья. – Если он с прошлого года не изменился, мы будем его калечить, а ты лечить, а затем сама калечить. И так по кругу, следуя постулатам учения Железного Змея Уробороса.

Глава 4

Комната нашей группы встретила меня и девочек темнотой, из-за отрубленных от питания энерголиний, и светящейся печатью блокировки двери оружейной. В общем, временной консервацией.

Включить рубильник на щитке, предварительно проволокой и ножом вскрыв простенький замок, проблем не составило. Оружейная же вынуждена была дожидаться либо возвращения Алтынова, либо назначения заместителя или нового ответственного лица, которое получит соответствующий ключ. Впрочем, никому из нас так уж срочно заглянуть туда не было никакой необходимости. Лично я ещё не решил, оставлять ли добытый в катакомбах арбалет полностью на попечение своих одногруппников или нет. А вот зарегистрировать его за нами в любом случае надо, хотя бы для того, чтобы, случись ему сломаться, не возиться с орудием в частном порядке, а передать на ремонт человеку, за работой которого присматривают специалисты.

Ну и, понятное дело, если подобная машинка выпадет из моих ослабших рук, надо, чтоб о её особенностях знали те, кто может подхватить её, спасая мне жизнь.

В общем-то, именно по этой причине на полигонных тренировках мы периодически менялись подсумками с ножами и учились метать клинки товарищей. Всё-таки типовыми ножами пользовалась исключительно Ленка, а например, к моим, пусть и считавшимся очень простыми, следовало привыкнуть.

Ну а изогнутые, чем-то напоминавшие формой шашку, которыми пользовался наш Золотой мальчик, надо было ещё и прочувствовать! Ведь далеко не у всех имелся талант Нины Ефимовой, которая могла метать что угодно и как угодно, даже первый раз взяв в ручонки незнакомую по балансу железяку.

– Готово! – сказал я, и кристаллы, пару раз мигнув, осветили комнату.

– Наверное, глупо было надеяться на какую-то индивидуальность… – хмыкнула Дарья, входя в комнату. – Всё то же самое, только позора на стенах побольше будет…

– Позора? – ответственная за наши жизни Машка зло посмотрела на беловолосую, а затем, переведя взгляд на дальнюю стену, ответила: – Шестьдесят первая рука, одна из самых древних! Мы… мы не гордимся потерями… мы чтим тех, кто был до нас, пусть им и не повезло!

– Ты не права, Даша… – нахмурившись, произнесла Нина. – Не надо так…

– Я… не хотела вас обидеть, – внезапно сникла обычно гордая и язвительная Светлова. – Простите… Просто для моей семьсот шестьдесят седьм-мой группы… А последние четыре портрета, мои… я… виновата…

Нина, понявшая быстрее других, о чём говорит бывшая одноклассница, подошла и порывисто обняла ее, а Дашка… Белоснежка внезапно разревелась так, словно плотину, которую она возводила вокруг себя, просто прорвало.

Даже Сердцезарова явно проглотила ехидный ответ, который готовила на очередную Дашкину колкость, и, на мгновение потеряв маску, вопросительно посмотрела на меня. Видимо, она думала, что вступает в перепалку за честь чаровничьего корпуса, а Дашку при виде нашего «иконостаса» накрыли воспоминания.

Так что я просто мотнул головой в сторону девочек. И даже не удивился, когда вечно играющая Мария схватила и притянула к себе красноволосую и белоснежку. Всё-таки она хорошая девушка, а всё остальное вторично.

Я же в который раз посмотрел на стену за лекторской кафедрой, где вокруг проекционного экрана, тряпки опускаемой перед обычной доской для мела, располагались специальные панели памяти, некоторым из которых просто не хватало места, и они были перенесены на правую стену, подвинув собой плакаты с методическим материалом по духам и монстрам.

Гуляла по Академии такая легенда, якобы, когда в аудитории портреты мёртвых некуда станет вешать – последние из занимающей комнату группы будут прокляты.

Триста сорок семь берестяных рисунков, пергаментов, бумажных портретов, старых и новых фотографий, хранивших молодые лица студентов, так или иначе погибших во время обучения в Академии. И это только малая часть истории нашей руки, ведь после выпуска номер не сменится, и новые школьники получат его только после того, как отряд будет полностью уничтожен на одной из миссий. Ну, или потеряет от трёх до четырёх бойцов, после чего его решат расформировать.

Минут пять ушло у девушек на то, чтобы успокоить беловолосую.

– А что у ва… – рот вошедшего в открытую дверь Борислава я просто и без раздумий закрыл рукой, за что получил вначале возмущённый, а затем вопросительный взгляд, кивнув в сторону обнявшихся девушек.

– Что происходит? – прошептал мне парень, когда я отнял руку.

– Дашка, увидев наш иконостас, вспомнила о своих…

– Знаю про них… – тихо ответив мне, кивнул серб. – Познакомиться успели…

– А я нет… – ответил я, глядя на наших красавиц.

– Не удивлён, – тихо фыркнул он. – Ты ещё в школе общался только с теми, с кем вынужден был пересекаться. Знаешь, что тебя все младшеклассницы боялись? Разве что кроме девчонки Громовой?

– Чего? – удивился я, а потом фыркнул. – Хотя, ну, я же страшный криминальный авторитет… Понятно, что они…

– Нет, ты страшный дурак, – усмехнулся приятель. – Своим прошлым ты их только привлекал, как мотыльков огонь. А вот подойти боялись! Ты ведь с такой суровой мордой по школе в одиночку ходил, даже те, кто желал познакомиться, предпочитали этого не делать.

– Да ладно! – меня даже как-то задело подобное.

– Вот тебе и «ладно»! – Борислав покачал головой. – Даже слова Громовой о том, что ты «хороший» и никого не обидишь, мало кого убеждали…

– Ага, – возмутился я. – Сам-то откуда знаешь? Уж ни за что не поверю, что ты был популярен настолько, чтобы с тобой делились самым сокровенным!

– Лансаниэль…

– Кто…

– Ну, Риахард Ферондуэль Корвиус Дитрих!

– Это вообще кто? – спросил я.

– Да Васька наш… – отмахнулся Борислав.

– Пупочкин, что ль?

– Естественно, – улыбнулся приятель. – А то не знаешь, как тот величественные имена после каждой неудачи на любовном фронте менял. Он, собственно, мне и рассказал.

– Где он сейчас, кстати?

– В кудесники подался… – отмахнулся серб.

– Мальчики, о чём вы? – влезла в разговор Нина. – Мария, познакомься, вот это Борислав. Совсем забыла, надо научить тебя чарам наведения объёмной слепоты, а то ты в туалет даже спокойно сходить не сможешь.

– Что? – удивилась Машка.

– Так! – тихо прошипела Дарья и, вспыхнув, схватилась за воротник формы Борислава. – Быстро вызвал своих кукол!

– Лениво… – как обычно в своём стиле протянул серб, после чего Белоснежка, зарычав, начала его реально душить. – Убивают…

Правда, вырываться или вообще сопротивляться Борислав не пытался.

– Да сделай уж что говорят, – рассмеялся я.

– Предатель, – пробурчал парень, вызывая трёх голых дымных девиц. – Наслаждайтесь победой.

Нина с Дарьей сразу запунцевели, глядя на свои копии, а вот Сердцезарову почему-то не проняло. Наоборот, она с каким-то исследовательским интересом осматривала свой «экземпляр».

– Ну, во-первых, у меня грудь другой формы и половые органы не такие, – произнесла наша чаровница, прохаживаясь вокруг. – Но в остальном очень… очень интересно…

– Мария… – воскликнула Нина, – да как ты можешь…

– А что? – вновь натянув на лицо маску аристократической блонди, спросила девушка. – Он всё равно не угадал…

– Я просто ещё не собрал нужную информацию, – лениво ответил Борислав, кажется, даже наслаждаясь тем, что его не стремятся убить.

– Очень интересно… – продолжала осматривать свою копию Маша, то там, то здесь потыкав пальцем в живот, ущипнув пару раз за дымную кожу, а затем постучав костяшками по лбу. – Эластичность кожи не похожа, но всё равно… А может она лечь на парту и расставить ноги?

– Мария? – буквально взвизгнула уже алая, как перезревший помидор, Нина.

– Э-э-э… – протянул ошарашенный Борислав.

– Убью… – пообещала Дарья.

Я же, глядя на это, ощущал, как краснеют уши.

– И всё же, – внимательно посмотрела на серба Сердцезарова.

– Да там нет ничего! – взъярился было Борислав, но чаровница его перебила:

– Там нет ничего, потому что ты не проводил исследования или потому что не можешь повторить?

– О чём ты вообще с ним говоришь? – взорвалась вмиг осушившая слёзы Дарья. – Как вообще…

– Тихо! – рыкнула на девчонок Маша. – О вас, дурах и дураках, беспокоюсь!

Ответом ей было непонимающее молчание. А она тем временем продолжила пытать уже не знающего, куда свалить, Борислава.

– Так не можешь или никогда не видел?

– Что? – красный как варёный рак серб, похоже, хотел спрятаться от чаровницы за меня, а там тактически покинуть аудиторию.

– Вульву видел во всех подробностях?

– Чего?

– Писю вблизи разглядывал? – даже не покраснев, выдала Маша.

– Э-э-э… – с круглыми от удивления глазами выдавил Борислав, отступая под напором исследовательского азарта Машки, и, как-то жалобно глянув на меня, спросил: – Чего она?

– Понятно. Девственник! Блин… – пробормотала она себе под нос, а затем вновь набросилась на парня с расспросами: – Так можешь нормальные половые органы сделать?

– А-а-а… Зачем они им?

– Так можешь?

– Ну… наверное…

– Чего она к нему привязалась, Каменс… Бажов? – возмущённо шепнула мне пунцовая Дашка, как-то незаметно оказавшаяся рядом. – Да ещё на тему… Такую тему!

– А кто её знает, – пожал я плечами. – Первый раз её такой на людях вижу…

«Ну да, обычно „чаровничья-истерия“ у неё наступала, когда мы в палате оставались одни… – подумал я, но озвучивать свои мысли не стал. – Первый раз, когда обнаружила у меня защитный имплант на груди, прикрывающий выход окаменевшей души. О нём, оказывается, в документах как о простом вживлённом щитке говорилось. А второй раз, когда выписывать меня не хотела. Всё какую-нибудь болячку искала, только чтобы не выпускать на свободу…»

– И всё равно это неприлично!

– Неприлично это было несколько минут назад, ровно до тех пор, покуда она кукол Борислава не увидела, – тихо хмыкнул я и тяжко вздохнул. – И они ей зачем-то понадобились. А в нынешнем состоянии – она уже не девушка, а чаровница, и запретных тем для неё не существует. Поверь, я под её присмотром после ранения в Сеченовке лечился…

– И зачем ей только такая стыдоба могла понадобиться… – продолжала тихо возмущаться Дарья, посверкивая глазами в сторону загнавшей серба в угол Сердцезаровой. – Могла бы поприличнее тему выбрать! Палец, например…

– Очень приличная тема…

– Тьфу на тебя! – зашипела, словно разорённая змея, Белоснежка. – Пошляк!

– …То есть если сконцентрируешься, то на одной копии разрез скальпелем будет идентичен настоящему, и она не развеется? – продолжала тем временем наседать на несчастного ленивца Машка. – А анатомию вообще хорошо знаешь?

– Ну, так… – стараясь не смотреть девушке в глаза, пробормотал тот, – на общем основании…

– Другими словами, практически не знаешь!

– Ну… э…

– А если узнаешь – повторить сможешь? – Машка, схватив за грудки, прижала парня к стенке, а глазищи у неё горели как костры. – Что у кукол внутри?

– Дым…

– А сделать так, чтобы внутренние органы были, можно?

– Если нужно…

– А чтобы кровь текла?

– Не пробовал…

– А не девочку, а мальчика?

– Тоже…

– Так, Борислав, немедленно убрал своё непотребство! – произнёс материализовавшийся рядом с нами Мистерион. – Седцезарова, опусти его.

– Но, наставник! – возмутилась было Маша, но сникла под взглядом масочника. – Это будет прорыв в чаровничестве! Мы должны немедленно…

– Всё потом… – нахмурился преподаватель. – Садитесь.

Мы быстро заняли свои места. Однако прежде чем подойти кафедре, Мистрион вынул что-то из-за пазухи и, подойдя к мемориальной доске, прикрепил нечто… оказавшееся портретом нашей Ленки. После чего, вернувшись на своё место, сказал:

– Сегодня в час дня, не приходя в сознание после ранения, умерла кадет-чародей первого курса…

У Нинки, сидевшей рядом со мной, из глаз потекли слёзы, а Маша с другой стороны просто прикрыла лицо ладонями. Не зная, что сделать ещё, я схватил их руками за плечи и притянул к себе.

– …Елена Леонидовна Суханова, – закончил принесённую страшную новость Мистерион и замолчал, а затем сказал явно официальную фразу: – Чародеи и Чаровники, прошу встать и почтить вместе со мной память усопшей.

Мы дружно поднялись.

– Поворот на образ! – командным голосом приказал наставник и, доживавшись, когда все развернутся в сторону вывешенного портрета, торжественным произнёс, как и мы, прижав кулак правой руки к сердцу: – Сегодня перед лицом Древа мы отдаём честь памяти Елены Леонидовны Сухаревой, нашей боевой подруги, ушедшей за кольцо Уробороса. Более её нет с нами, но мы навсегда запомним её живой и счастливой. Клянусь!

– Клянусь! – дружно рявкнули мы в два мужских и три женских голоса.

Конечно, Дарья с Бориславом с нашей подругой даже и знакомы-то не были. Однако данный факт ничего не меняет, тем более что теперь один из них точно останется в шестьдесят первой руке.

– Объявляю минуту молчания… – медленно произнёс Мистерион, и в помещении наступила тишина.

Несмотря ни на что… в произошедшее как-то вовсе не верилось. Тем более что Маша говорила, будто физически она вроде как уже здорова, да и занимались девушкой, по её словам, видные специалисты, а ту же Машку не подпускали даже в качестве сестры милосердия. Больно тонкое ей требовалось обхождение, так что даже заботились настоящие чаровницы.

И тут такое! Не скажу, что казалось, будто она сейчас отворит дверь и, как обычно, смущённо улыбаясь, войдёт в аудиторию. Но всё же…

– Вольно… – произнёс наставник, выдержав положенное время. – Садитесь…

– Наставник. Господин Мистерион, – только-только присев, тут же вскочила Сердцезарова, хмуря изящные бровки. – Мне срочно нужно в мою Академию. Я обязана присутствовать на вскрытии!

– Ты уверена? – масочник внимательно посмотрел на неестественно бледную молодую чаровницу. – Твой куратор сказал, что это нежелательно…

– Это мой долг! – чуть срывающимся голосом выпалила Маша, и в этот момент я понял, что она отчаянно трусит, а потому просто взял в ладонь её сжатую в маленький крепкий кулачок ручку, чтобы хоть так её поддержать.

Девушка чуть вздрогнула при прикосновении, но, явно успокоившись, уже увереннее добавила:

– Я должна!

– Хорошо, – кивнул после нескольких секунд молчания Мистерион. – Бажов, отправляешься с ней резидентом от Академии. Паровик в вашем распоряжении, дождёшься результатов и не забудь забрать заверенные копии документов в двух экземплярах. Для канцелярии и в архив Ясеневой Палаты.

– Так точно, – произнёс я, поднимаясь и вслед за блондинкой направляясь к двери.

– Остальные в связи с обстоятельствами на сегодня свободны, – догнал нас голос наставника. – Прошу всех завтра быть в этом кабинете в восемь тридцать утра. Свободны…

До стоянки паровиков я добрался первым, в то время как Маша заскочила в представительство Княжеского Стола, где ей необходимо было получить какие-то бумаги, связанные с Леной. В детали я не вдавался, только получил карту-разрешение на использование служебного паровика и выписку, необходимую для получения бумаг, касающихся Лены, и, кивнув девушке, чтобы догоняла, отправился заказывать водителя.

Никогда не задумывался о том, что в парке Академии машин куда меньше, нежели боевых рук на первом курсе. Так, например, паровика, на котором мы обычно ездим на задание, на территории парковки я не нашёл, а значит, Иван сейчас занят с какой-то другой группой, и ехать нам придётся с незнакомым шофёром.

Подойдя к фонарному столбу, на котором был закреплён похожий на почтовый ящик приёмник, засунул до упора в скрытую под козырьком щель выданную мне перфокарту из плотного картона. После чего три раза с небольшим усилием прокрутил закреплённую на боку рукоять механического стартёра, покуда прибор не звякнул, словно самый настоящий будильник.

Никогда в точности не видел, как это на самом деле происходит, но вроде как сейчас в водительской должна сработать сингалка, а дежурный шофёр по информации, считанной с дырявой картонки, получить предписание на маршрут.

Собственно, появился он, а точнее, она спустя минуты три. Женщина лет сорока со слегка грубыми чертами лица, в таком же слегка мешковатом комбинезоне, какой постоянно носил наш Иван, держа в правой руке инструментую сумку, а левой зажимая подмышкой планшет.

Не сказать, чтобы незнакомка особо торопилась. Всё-таки вызов у нас был не максимальной срочности. Уточняя детали, ответственный клерк представительства Княжеского Стола успел связаться по экстренной телефонной линии с Машиной Академией и выяснил, что вскрытие тела Сухановой назначено на пять вечера. На часах сейчас не было и трёх.

Завидев меня, так и стоявшего возле аппарата, водительница быстрым шагом подошла и, представившись, представилась:

– Лоркина, Юлия Павловна, – она слегка улыбнулась. – Вы машину до Сеченовской Академии заказывали?

– Да, Бажов Антон Сергеевич. Шестьдесят первая рука, комиссар.

– Ну что ж, – кивнула женщина, быстренько карандашом записав мои данные в путевой формуляр. – Готовы ехать?

– Придётся подождать несколько минут, – ответил я. – Сейчас подойдёт наша чаровница. Её в столе задержали…

– Ничего, – ответила шофёр, – как раз котёл успеет разогреться.

В общем-то, машина Юлии ничем не отличалась от таковой, находящейся на попечении Ивана. Разве что кузов был выкрашен в тёмно-синий цвет, да в салоне как-то поуютнее.

Дожидаясь Машу, я присел на откидную лесенку, в то время как водительница, открыв капот, полезла в недра машины за ключом-стартёром, длинным изогнутым рычагом, который нужно было вставлять в специальный паз на бампере, а затем в три уверенных рывка активировала паровой котёл.

Машина чихнула пару раз, а затем мерно завибрировала, пыхнув облачками пара из труб.

– Вас обратно ждать? – спросила, захлопнув капот, женщина, стягивая с рук испачканные в чём-то вязаные перчатки и ловко надевая специальные с отрезанными пальцами.

– Честно говоря, не знаю даже, стоит ли держать машину, – вздохнул я. – Не представляю, как долго обычно длится процедура вскрытия…

– Товарищ на задании погиб? – нахмурилась водительница, открывая дверь водительской кабины.

– Да, – я поморщится. – Ранение подруга получила где-то около трёх недель назад, и так, не приходя в сознание…

– Соболезную, – фальши в голосе этой Юлии Павловны я как-то не почувствовал.

Неформальная фраза… Ей, как мне показалось, реально было жаль неизвестную ей девочку. Впрочем, в душу женщина лезть не стала, а вместо этого просветила меня, что да как.

– Знаешь, парень, – произнесла она, – я-то тебя в любом случае дождусь. А на будущее запомни, хотя надеюсь, что не пригодится. Если бы аутопсию проводили в клинике для неодарённых медики обычными хирургическими методами, бывает такое, когда нет необходимости исследовать энергетическое ядро. Тогда да, лучше машину отпустить, потому как ещё неизвестно, насколько это затянется и как долго потом ждать расшифровки результатов. Если чаровники за дело берутся, то всё обычно очень быстро происходит, час-два не дольше.

– А вы разбираетесь?

– Ну… – грустно усмехнулась женщина. – Не всю же жизнь я баранку крутила… По молодости были совсем другие мечты и амбиции.

– А это ничего, что задержитесь?

– Нормально всё, – отмахнулась водительница и полезла внутрь кабины, как и я, заметив бегущую в нашу сторону Машу, сжимавшую в руках ярко-красную жёсткую папку. – Мы же не такси, в конце-то концов, у нас бронь сразу минимум на шесть часов идёт, мало ли по каким важным делам едем.

* * *

Насколько Сеченовка отличается от нашей Тимирязевки, я прочувствовал, ещё когда сам валялся пациентом палаты госпитального этажа одного из спаренных небоскрёбов, которые занимала Академия чаровников. Впрочем, видел я тогда не так уж и много. Палату да технические коридоры, по которым меня привезли туда на каталке прямиком из чрева паровика эвакуационной службы. А обратно выкатили на кресле, чтобы запихнуть уже в нашу академическую машину и доставить в родной медицинский корпус. Пусть и чисто для профилактики.

Сейчас же, проводив Машу, я имел возможность хоть немного понаблюдать за тем, как вообще живут и учатся студенты другого чародейского учреждения и, естественно, сравнить с нашими условиями.

В прозекторскую меня, конечно, никто не пустил. А вот в остальном ограничивать не стали, попросили разве что не заходить туда, куда нельзя, а так, приколов специальный значок с рамкой, в которую был вставлен небольшой листик бумаги с моим именем, я вполне мог побродить по общественным зонам.

Тем более что Машка обещала сама подготовить нужные бумаги в требуемом количестве, а найти меня благодаря выданному значку не составит никаких проблем.

Что я могу сказать – у нас определённо лучше. Хотя бы потому, что вокруг Тимирязевки столь непривычная для Москвы живая природа. А с другой стороны, сравнивать всё же было трудновато. Небоскрёбы, вся жизнь в которых происходит во внутренних помещениях, пусть там и были обустроены зелёные рекреационные зоны и фонтанчики с водопадами, очень уже сильно отличались от, ставших привычными, двух– и трёхэтажных корпусов и огромных полигонов. А вот интерьеры здесь были… изысканнее, что ли. И уж точно современнее наших коридоров и аудиторий.

Ну и, конечно же, студенты… Слушая, особенно поначалу, разглагольствования Сердцезаровой, можно было подумать, что она бахвалится своей учебной нагрузкой, ну, или изо всех сил старается показать, что мы в Тимирязевке те ещё неучи-лоботрясы. Но вот находясь здесь, в оплоте чаровников, я почти сразу же ощутил разницу в самой атмосфере наших учебных заведений.

Здесь, как и у нас, были и девчонки-хохотушки, стайками щебетавшие о чём-то своём и порой кидавшие на меня заинтересованные взгляды. Вот только у нас редко можно было увидеть, чтобы подобные красавицы прижимали к своим роскошным грудям явно тяжёлые и умные книги. Да и громко галдящие парни, компаниями кучкующиеся у окон или на диванчиках и удивлённо замолкавшие при моём появлении, обсуждали вовсе не оружие, техники и способы уничтожения противников, а сыпали медицинским терминами или сравнивали какие-то ланцеты со скальпелями и спорили про рассечение плоти при помощи живицы.

Ну а явные одиночки не пропадали по полигонам, оттачивая своё мастерство, а сидели по углам и за столиками, то обложившись каким-то бумагами, то уткнувшись в книги со скупыми обложками, отрешившись от всего прочего.

Ну и, естественно, я в своей чёрной форме явно выделялся среди сеченовцев, носивших в большинстве своём светло-голубые и нежно-зелёные мундиры и костюмы, словно ворон среди стаи голубей. Так что меня сразу же замечали, где бы я ни появился. С интересом пытались рассмотреть шеврон академии и факультета, а затем начинали о чём-то шептаться. Хотя я бы не сказал, что, напрягая живицу в ушах, услышал что-то обидное. Просто многим, а особенно девушкам было интересно, кто этот «боевик», и, естественно, что «он» здесь делает.

Забавно… С Кремлёвского концерта запомнилось почему-то, как в зале довольно агрессивно реагировали друг на друга представители школ при разных Академиях. А вот сейчас, чуть меньше года спустя, я как-то не чувствовал к себе особого негатива.

Хотя, возможно, дело было в том, что тогда «жизнюки» были, можно сказать, монолитом, готовым противостоять другим школьникам, а сейчас я находился в Академических помещениях и мне постоянно встречались студенты, носящие то деревце одного из наших факультетов, то символы стихий морозовцев, то эмблемы сахаровцев.

– Антон? – услышал я вроде бы знакомый голос. – Каменский, ты, что ль?

Обернувшись, я увидел довольно пухлого паренька в компании ещё трёх парней, носящих на рукавах пустые «яшмовые» шевроны одного из сахаровских факультетов.

– Э… – Парня я точно где-то видел, но вот так, чтобы вспомнить сразу…

– Это я, Егор Юдинцев! – попробовал он ещё раз. – В параллельном в прошлом году учился!

– О! Теперь вспомнил! – улыбнулся я.

Действительно. Не то чтобы мы общались или водили знакомство, но пересекались в коридорах.

– А я смотрю, идёшь! Ты или не ты, сразу не пойму, а как глаза увидел… – воскликнул он, спрыгивая с подоконника, на котором до этого восседал и, подходя ко мне и пожимая протянутую руку. – Ребят! Знакомьтесь! Антон Каменский, самый безбашеный берсерк Тимирязевки моего Школьного выпуска! Мало того что долбит взрывами так, что мало никому не покажется, так ещё и главный сердцеед школы!

– Ну, это ты, конечно, загнул… – улыбнулся я, по очереди пожимая руки представившимся парням. – Да и в остальном устаревшие сведенья…

– В смысле? – удивился Егор. – Ещё скажи, что не ты первую школьную красавицу соблазнил!

– Ты про Уткину, что ль?

– Ну так! – фыркнул парень. – Про неё, конечно! У нас полкласса по ней пару лет страдало, а ты пришёл, раз – и она твоя!

– Да ерунда всё это, – отмахнулся я. – Подумаешь, в пару на выходе в Кремль один раз встали.

– Ну-ну…

– Я, кстати, не Каменский теперь, а Бажов, – добавил я, ткнув большим пальцем за спину, и слегка повернулся, чтобы было видно тамгу.

– О, в клане теперь значит, – важно покивал Юдинцев. – Круто… А говоришь, не сердцеед…

Ну, что бы он там себе ни напридумывал, переубеждать я не стал, а постарался сменить тему.

– Не знал, что ты в чаровники пошёл, – покачал я головой.

«Ну, не признаваться же тебе, что я даже имени твоего до сегодняшнего дня не слышал…» – подумал я.

– Тык… Куда ж мне ещё, – пожал пухляк плечами. – Я ж тоже из простецов, аспект не то чтобы боевой, да и по конституции не боец. Я тебе так скажу, ничуть не жалею, что на экзамен в лес не стал подписываться. Вот, теперь с группой безродных работаю.

– Главное, чтобы нравилось… – обтекаемо ответил я. – А так – каждому своё…

– Это точно! – поддакнул один из его приятелей, назвавшийся Андреем.

– Ну, – помялся парень и признался: – На первых выходах, честно сказать, даже жалел немного, что поддался на уговоры и вообще в кудесники не пошёл… А потом втянулся.

– Слушай, а правда, что вас, «деревяшек», в самое мясо бросают? – с интересом спросил меня другой сеченовец, имя которого я даже запоминать не стал.

– Да как-то сравнивать не приходилось, – пожал я плечами, отметив, как, оказывается, нас, тимирязевских, здесь называют.

– А сам-то здесь как? – вновь задал вопрос Егор.

– Да… чаровницу нашу с занятий как сопровождающий резидент в прозекторскую на вскрытие привёз, – поморщился я. – У нас одногруппница погибла… вот… Теперь жду результатов.

– М-да… Хорошо всё-таки, что меня к «безродным» распределили, – крякнул четвёртый приятель Юдинцева. – Без обид! Но у нас только и слухов за эти месяцы, что то у вас, то у морозовцев потери…

– У Самойлова в группе тоже один…

– Да там сам на штырь в темноте налетел, – отмахнулся парень, который назвался Андреем. – Довыпендривался парень, вот и сверзился в темноте с полусгнившей лестницы. Там полное «моменто море» виском на арматурину тридцати сантиметров. Ванька жаловался, что совсем неадекватный парень был.

– Слушай, Антон, – вновь вернулся к теме пухлый. – А кто у тебя из наших-то? Чаровников, в смысле…

– Маша Сердцезарова, а что?

– А… мужик! – наигранно взвыл Юдинцев. – Ты теперь прямо-таки мой герой…

– В смысле…

– Да все самые красивые девчонки твои…

– Завязывай придуриваться, – ткнул кулаком пухляка один из его друзей. – Та ж ещё стерва! Да и… г-хм…

– Так, народ, – остановил я разгорающееся бурное обсуждение достоинств и недостатков моей одногруппницы. – Вы сейчас шибко заняты?

– Да нет, – помотал головой Андрей, – допу Ос-Об-З прогуливаем… а что?

– Что есть Ос-Об-З? – поинтересовался я.

– Основы общей защиты, – ответил мне Егор. – Грубо говоря, как дать в морду, не сломав кулак, и не получить в ответ, вовремя заслонившись боевиком. У нас сегодня дополнительное занятие, а на нём свободное посещение.

– А смысл? – удивился я. – Чаровнику же подобное полезно…

– Эм… Антон, – поморщился самый молчаливый друг Юдинцева. – Мне, например, сегодня по полёвке ещё шестистраничный доклад писать на тему: «Травматический срыв эпидермиса на менее чем десяти процентах человеческого тела эгоистичной живицей стихии Земля и способы временного купирования последствий подобной травмы в полевых условиях для сохранения частичного функционала одарённого во время боя». И к другим урокам готовиться. А когда ты мне прикажешь отдыхать? Не, это не так трудно, конечно, но всё же…

– Понял, – я поднял руки ладонями вперед. – Молчу. Я что спросить хотел, столовая у вас есть? А то я сегодня только завтракал… да и то давно. Хотел предложить вместе пройтись.

– А, ну это дело, – кивнул Юдинцев, и компания, подхватив свои пожитки, повела меня в святая святых любого учебного заведения.

Третья столовая, а всего их, как я понял, в башнях Севеновки четыре штуки, оказалась просторным и светлым помещением округлой формы, в котором за столами народ скорее занимался своими делами, чем употреблял пищу. К моему удивлению, ребята повели меня сразу же к раздаточной, не дав свернуть к кассам.

– Тимирязевская Академия? – несколько противным голосом спросила толстая тётка за стойкой.

– Да.

– Факультет…

– Ясеневый, – слегка охреневая от вопросов, ответил я.

– Рука, имя, фамилия, – прогундосила она, доставая откуда-то толстую амбарную книгу.

– Шестьдесят первая, Бажов Антон…

– Так-так-так, – пробубнила женщина, возя пальцем по строчкам. – Есть такой. Лю-да, усиленный седьмой на двенадцатый стол!

После чего выложила передо мной деревянный жетон с вырезанным на нём номером двенадцать.

– Идите занимайте место и ждите!

Уже позже мне, слегка обалдевшему и жующему большой кусок хорошо прожаренного мяса с картошкой и укропчиком, и заедающему всё это шикарнейшим салатом из овощей, заправленных непонятно чем, но идеально подходящим к основному блюду, посмеивающиеся сеченцевы рассказали, что это было. Оказывается, установленная для меня диета, нацеленная на рост мышечной массы и усиленную выработку живицы, есть творчество нашей Сердцезаровой. Причём не личная инициатива, а так у них в Сеченовке положено на промежуточных работах: в течение года, в зависимости от состояния обследуемых, задавать определённые типы питания для членов своей руки.

И если лечить нормированием пищи человека ни от чего не надо, то после консультации с коллегами из Академии, в которой проходит обучение группа, выбирается оптимальный для бойца рацион.

Предполагается, что участники боевой группы чаровника всегда могут посетить его на месте обучения. Не каждый день, разумеется, но «иногда» и за счёт альма-матер. А «свободные» кассы открыты для тех студентов Академии, кто просто хочет в комфорте и удобстве занять место в столовой и, попивая, например, чай или другой напиток, позаниматься учебными делами.

– А пошли на «медицинский буйт» посмотришь! – предложил Юдинцев, когда я расправился с выписанным мне Машкой обедом.

– Что это? – спросил я вполне индифферентно, потому как усиленная порция была явно перебором для моего маленького желудка.

– О… такого ты у себя в Академии не увидишь! – воскликнул парень, и меня вновь потащили куда-то по этажам и переходам.

Медицинский буйт оказался довольно-таки странно игрой… в которой я, честно говоря, не понял ровным счётом ничего. Два игрока с завязанными глазами входили в пятиугольную спортивную коробку, где пол был сделан изо льда, и водили перед собой светящимися розовым руками в попытке дотронуться до противника.

В то же время за барьером остальные пять человек из команды наколдовывали специальными чарами по светящемуся шарику, которые летали вокруг и периодически жалили противника электрическими разрядами. Задачей было первым найти конкурента и коснуться его рукой.

Прозвенел звонок – и на лёд с помощью товарищей по командам вышли парни с плотными повязками красного и синего цвета, гарантированно блокирующими зрение. Причём их, словно дуэлянтов, поставили спинами друг к другу, после чего посторонние покинули коробку. Раздался свисток судьи, и стоящие за оградой ребята, быстро сложив ручные печати, выпустили светящиеся шарики также двух колеров: красные и синие.

Одновременно с этим парни на льду резко, но плавно развернулись на сто восемьдесят градусов и почти одновременно скользнули в стороны. Причём один чуть было не упал, но сумел удержать равновесие и, приняв высокую стойку со светящимися ладонями, чуть выставленными вперёд, начал водить ими из стороны в сторону, будто сканируя пространство вокруг.

Второй поступал похожим образом, а в то же самое время управляемые остальными членами команд шарики живицы устроили в воздухе над их головами грандиозное сражение. Часть атаковала представителя команды противников, пуская в людей на льду короткие электрические молнии, остальные пытались защитить от попаданий своего игрока, блокируя разряды летающим светляком. Причём при попадании чары разрушались, и заклинателю приходилось быстро выпускать новый шарик, который немедленно вступал в воздушную битву.

Прошло, пожалуй, несколько минут, прежде чем разряд одного из красных шариков достал-таки игрока противника, и, судя по всему, разряд оказался достаточно болезненным, потому как парень тихо зашипел. Его противник среагировал практически мгновенно, оттолкнувшись и бесшумно скользнув по льду в сторону звука. Вот только его визави вовсе не стоял на месте, также решив переместиться, вследствие чего парни оказались спина к спине в тот момент, когда молния синего шарика нашла свою цель.

«Красный» приглушённо охнул и практически тут же был сбит на лёд красивой длинной подсечкой противника, которую тот выполнил с глубоким приседанием и хотел уже броситься на упавшего, но парень ловко извернулся и пнул противника ногами, мало того что отбросив его, так ещё и сам кувырнувшись и вновь приняв стойку.

Правда, тянуть с дальнейшим нападением не стал и в свою очередь попробовал достать рукой всё ещё не нашедшего опору «синего», однако, получив разряд от пролетавшего мимо шарика, притормозил и тут же попался ногами в «ножницы», которые лихо исполнил его визави, в результате чего рухнул спиной на лёд, громко чертыхнувшись. Его противник тут же среагировал и, перекувырнувшись, мгновенно хлопнул упавшего светящейся ладонью по груди, отчего «красного», похоже, серьёзно парализовало.

– Очко синей команде! – тут же выкрикнула девушка-судья. – Следующая пара…

Дальше я, честно говоря, слегка потерял интерес к происходящему и за барахтаньями слепцов на скользком льду особо не следил. Смысл тратить своё время на подобные странные игры был мне не очень понятен, учитывая, что даже тот же «воздушный мяч» куда интереснее.

Впрочем, народ активно болел за команды, благо, как я понял, звуковой барьер площадки не пропускал крики, свист и вопли разочарования, меня же от многочисленных «ну как тебе?», «здорово, да?» и прочих расспросов очень вовремя спасла подошедшая Маша.

– Так и думала, что ты «буйт» пойдёшь смотреть… – вяло улыбнулась бледная и явно уставшая девушка.

– Да вон, знакомого встретил, – кивнул я головой в сторону яростно орущего что-то у бортика коробки Юдинцева. – Вместе учились, а потом он к вам поступил. Они с приятелями и притащили меня сюда.

– Понятно… – Маша рассеянно кивнула. – Вот папка с документами…

– Ты вообще сама-то как? – видя, что подруга слегка не в себе, участливо поинтересовался я.

– Тяжело, – отмахнулась она. – Но держусь. Хоть и была у нас уже практика по аутопсии, но это всё же не то. Одно дело – наблюдать, как какого-то незнакомого бродягу режут, а другое…

Девушка замолчала и, сделав шаг вперёд, на несколько долгих секунд уткнулась в мою грудь своим высоким чистым лбом, а затем, вздохнув, отстранилась.

– Так, всё, я в порядке… – произнесла она и, зажмурившись, слегка помотала головой. – Я справлюсь… Должна…

– Что хоть с ней случилось?

– У Лены, как и у большинства чародеев со стихией смерти, были определённые проблемы с некоторыми внутренними органами. В частности, слабое сердце, и именно в эту область пришёлся сильный удар… – ответила Маша. – Я её тогда стабилизировала, ткани мы залечили, а вот начавшегося утром взрывного тромбоза энергоканала в этой области никто не ожидал. Больше опасений вызывали отростки в голове, а тут… Скорее всего, живица сильного взрослого чародея, выплеснутая при ударе, как-то на него повлияла. В результате прорыв стенки канала с выплеском неочищенной некроэнергии прямо на сердечную мышцу… Мгновенная деградация и умерщвление тканей…

Девушка всхлипнула…

– А ведь я её утром проверяла… – произнесла она, уже с трудом выговаривая слова.

Не обращая внимания на окружающих, я притянул чаровницу к себе, и та зарыдала, уткнувшись носом в мою грудь, сминая в кулачках ткань мундира. К удивлению, отчего сеченовцы очень сильно поднялись в моих глазах, никто не стал пялиться или комментировать эту сцену. Матч остановили, а народ сделал вид, будто ничего такого не происходит. Всё, как должно…

Наконец, Маша слегка успокоилась, отлипла от меня и, приняв один из вложенных мне в карман Алёнкой платков, звонко высморкалась.

– Может быть, тебя проводить?

– Нет… Спасибо… – покачала девушка головой. – Не надо, я с подругами…

И действительно. Неподалёку обнаружилась стайка девушек со стилизованным деревом моего факультета на шевронах.

– Ты это, – промямлила Маша. – Домой давай. А то поздно уже. Сам до парковки доберёшься… Ой, тебе, наверное, машину нужно выписать?

– Да нет, – мягко улыбнулся я. – Всё нормально. Меня наш академический паровик ждёт.

– Тогда я пойду…

– Да, давай! – кивнул я. – До завтра.

– Угу… – совершенно, как некогда Лена, ответила мне Сердцезарова и, окружённая подругами, быстро исчезла в одном из коридоров.

Я же, в полной тишине пожав руки знакомым сеченовцам, отправился на парковку.

Глава 5

– Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка «Политехническая выставка» … – чрез шипение и потрескивание старой аппаратуры донеслась из раструбов динамиков фраза, зачитанная глубоким грудным женским голосом.

– Когда я была маленькая, всегда думала, что это говорят специально натренированные лилипы, – улыбнулась своим воспоминаниям Нина. – Я их себе всегда представляла в аккуратненьких костюмчиках и платьицах. Ну, как в сказках у Кончинского. Даже упросила маму купить мне одного. Правда, она меня обманула и принесла вместо лилипа гарантийной породы обычного лабораторного, а он оказался жутко ленивым, глупым и всё время рвал одёжку, которую шили для него няньки. А я всё равно верила и пыталась следить за ним, когда он меня не видел!

– Бедное животное… – фыркнул Никита. – Надеюсь, он недолго мучился?

– Вот ещё! – состроила обиженную мордашку красноволосая. – Кузя живее всех живых! Пусть он уже старенький и живёт у сестрёнки в доставшемся от меня по наследству кукольном коттедже Варвары…

– Ой, у тебя тоже Варька была? – тут же среагировала Машка, как-то само собой за недели, пришедшие со дня смерти Лены, успевшая вписаться в нашу компанию и обвыкнуться настолько, что не пригласить её с собой в Политех было бы настоящим свинством. – А какая?

– Марьюшка и Катенька, – гордо ответила Ефимова. – До сих пор сохранились! Правда, им Кузьмище все волосы уже выдрал… Они, видимо, лысыми ему больше нравятся.

– А у меня Вера и Надя. Я хотела ещё Любу для комплекта, но папа тогда сказал, что мне уже десять и я слишком взрослая, чтобы в Варварок играть, – задумчиво глядя в окно, произнесла Сердцезарова. – Алис, а у тебя…

– Генриетта и Андре. Это варианты Варварок из Лондона и Парижа. Мне их старший брат на аукционе у Перевозчиков купил на шестилетие, – величественно ответила Уткина, а потом тяжело вздохнула и призналась: – Вот только папа, когда узнал, сколько брат денег потратил, мне играть с ними запретил. Съездил в тот же день в ЦУМ и купил нашу Марьюшку, а те две так до сих пор нераспакованные в хранилище стоят.

– Ой! А они какие хоть? – тут же набросились на Уткину девушки, и даже Хельга подалась вперёд, явно демонстрируя интерес.

– Генриетта – англичанка с естественными для них фиолетовыми волосам со стрижкой каре и с увеличенной грудью. У неё ещё забавный брак на лбу, похожий на шрам-молнию, и круглые очки. А Андре – рыженькая парижанка с короткой стрижкой, веснушчатая и с первым размером, – выдала Уткина с обычным для неё непроницаемым лицом, но было видно, что тема ей до сих пор интересна.

– А у меня есть вся московская серия… – тихо пробормотала Хельга, вот только девушки её не услышали, обсуждая то, какие «настоящие», «качественные» костюмы шли в комплекте с их Варварами.

Ну да, видел я мельком «игровую» комнату Громовой, когда ходил к ней в гости, и чего только там не было, вот только не похоже, что сама девочка рада подобной клановой щедрости. Трудно поверить, но в этом крупном чародейском роду младшую дочку главы, с одной стороны, как и любого одарённого ребёнка, постоянно мотивировали становиться сильнее, дабы не уронить честь клана, и загружали тренировками. А с другой – ограждали от прикладных чародейских дисциплин, ругали, развивая комплекс неполноценности, и при этом задаривали неинтересными и ненужными ей девчачьими игрушками.

Что хотели из неё вырастить, я так и не понял. Забавно сказать, первым личным оружием маленькой клановой княжны оказался подаренный мною боевой нож, с которым она теперь не расставалась.

«М-да, знакомые девочки в моём детстве, в том числе и в приюте, тоже о „Варварках“ мечтали, – подумалось мне под увлечённое чирикание подруг. – Это, насколько я помню, жутко дорогие куклы из пластика с гнущимися руками и ногами. Вроде под тридцать сантиметров в высоту…»

– Меня одного интересует вопрос, – прошептал я на ухо Ульриху, – каким это образом наследница клана в детстве умудрилась покататься на общественных паровиках?

– Да кто её знает, – ответил Ульрих, слегка разведя руками, словно показывая, что в курсе дел Ефимовых могут быть только Ефимовы.

– Всё просто, Бажов, – ответил вместо него Никита. – Она ездила на тех паровиках, что ходят по брильянтовым дорогам. На пятом уровне довольно много закрытых зон, куда доступ на личном транспорте либо просто запрещён, либо ограничен, например, во время праздничных мероприятий. От этой машины они отличаются разве что повышенным комфортом в салоне и годом производства.

В этот момент наш паровик вырулил на 1-вую Мещанскую третьего уровня, впрочем, она здесь была верхней и, проехав до приметной гостиницы «Астралѣ», высоченного дома, занимающего сразу третий и четвёртый уровень и выстроенного полукругом вокруг небольшого парка, свернул возле Музея Дендронавтов прямо к главными воротами Московской Политехнической Выставки.

Естественно, мы, как и многие другие пассажиры, буквально прилипли к стёклам салона, во все глаза рассматривая венчающий вход монументальный памятник. Этакую высоченную каменную «экспоненту», чёткие линии которой, устремляясь в небеса, превращались во второй трети в искусно выточенную из мрамора ветвь неведомого дерева. Вроде как, её же, вечно цветущую и ни капли не увядшую, вполне можно было увидеть, посетив выставку. Как, впрочем, и многие другие находки, которые принесли с собой отважные московские чародеи-первопроходцы, впервые в истории Ойкумены проникшие через стихийный разлом на другой план и сумевшие вернуться обратно.

Это сейчас, когда в Полисе был организован целый университет, занимающийся вопросами стихиальных планов, известно, что группе, преследовавшей израненную и убегавшую аватару стихии дерева, просто повезло, что мир за гранью оказался пригоден для обитания людей. Во всяком случае, там имелись и воздух, и вода, да и сама эта первостихия, хоть и оставалась необычайно опасной, не была столь уж агрессивной, как, например, «огонь», «жизнь» или «смерть».

Впрочем, как бы то ни было, посетить этот музей сегодня всё равно бы не получилось. Нинка, когда мы ещё только планировали, куда, собственно, пойдём, выяснила, что экспозиция вот уже полтора года как «временно» закрыта для посещения из-за проблем между Княжеским Столом и кланом Останкиных, собственниками территории, на которой располагалась здание.

Если я правильно понял, хозяева после ликвидации того прорыва и возвращения дендронавтов пошли Полису навстречу, разрешив разместить на этом участке временное культурно-памятное сооружение. Ну а Княжеский Стол понял всё по-своему, отгрохав очень даже капитальный комплекс, за посещение которого со временем стали требовать деньги. Тогда-то хозяева и возбудились, потребовав либо поделиться доходами, либо освободить территорию.

Причём, так как изначально договора ренты заключено не было, а перенос музея оказался невозможен, ибо это сильно бы ударило по репутации администрации полиса, подобный шаг, следуя древнему правилу: всё, что больше десяти лет находится на территории клана и приносит ему регулярный доход является собственностью клана, – фактически означал частичную, а то и полную передачу собственности на бесценные артефакты из иного плана.

А вообще, исторически все эти земли принадлежали клану Останкиных, застолбившему в своё время огромные территории в стороне от основного скопления клановых крепостиц, ставших позже центром полиса. В общем-то, как говорится в учебниках истории, Демьян Хитрейший Останкин, будучи ближником Святогора Тимирязева, просто повторил его финт ушами, якобы поселив свой клан подальше от остальных. По всем документам в будущем полисе, а между тем довольно далеко от его первоначальных защитных рубежей.

При этом если люди клана Тимирязевых вполне могли позволить себе проживать обособленно, даже отпустив своего сильнейшего чародея и главу княжить над будущим полисом, демонстрируя всем силу и могущество, то Демьян поступил иначе. Просто посадил своих родичей на шею вассальному клану Ухарёвых, и те лет двести являлись, по сути, гостями в собственной крепостице, а затем и в клановом районе. Ровно до тех пор, пока постоянно расширяющиеся границы полиса не поглотили, наконец, захваченные Останкиными земли.

Вот только в отличие от Тимирязевых защитить плоды столь хитрого «плана предков» Останкины в итоге так и не смогли. Фигуры столь же значимой, как Демьян Хитрющий в их рядах больше не появилось, да и вообще, уже через три столетия клан откровенно захирел, существуя в основном за счёт того, что сдавал свои земли в аренду более мелким игрокам.

Как итог, испугавшись быстрого и жестокого уничтожения своих бывших патронов Тимирязевых, последние Останкины просто продали за жалкие копейки почти девяносто девять процентов своих земель Княжескому Столу. Оставив себе только потерявший былую роскошь небоскрёб, который тёмным пятном торчал чуть в стороне от развёрнутой здесь Политехнической Выставки, да несколько небольших наделов, которые, видимо, надеялись, позже выгодно пустить с молотка или как-то по-другому пустить в дело.

Вот только кто-то из чиновников того времени, как обычно, решил, что считаться с пусть древним, но обедневшим и растерявшим могущество кланом, неспособным позаботиться даже о своём небоскрёбе, быстро превращавшемся в опасные развалины, не имеет особого смысла.

Потому и вышел очень некрасивый конфликт за Музей Дендронафтов, благодаря которому оставшиеся крохи репутации клана Останкиных были не просто разрушены, а буквально втоптаны в грязь. Ведь обывателями, особенно из простецов, не объяснить, что приставки к названию клана «древний» и «великий» вовсе не означают «богатый» и «процветающий». Логика простая: есть собственный небоскрёб – значит, денег куры не клюют! Могли бы ради Полиса не скупиться! А если такие бедные – так продайте свой многоэтажный домик и вообще живите по средствам!

И ведь таким не объяснишь, что небоскрёбы как клановые вотчины просто так не покупаются и не продаются, а потерять его для такой семьи, как Останкины, равносильно окончательному приговору. В общем, общественное мнение, сформированное через газеты противоположенной стороной конфликта, не столько способствовало его разрешению, сколько наоборот заставляло последних Останкиных идти на принцип и упираться всеми четырьмя лапами, требуя справедливости.

– Красота… – восхищённо выдохнула Нинка, разглядывая из окна массивный, увешанный флагами полиса главный вход, выполненный в виде огромной Триумфальной Арки с несколькими рядами колонн в три человеческих обхвата. – А где «Чародей и Чаровница»?

– Так они там – дальше, – Ульрих махнул рукой, указывая куда-то на север. – Вон, видишь?

Действительно, если присмотреться, за кронами одетых в золото деревьев можно было по вырывающимся с поднятых рук скульптурной композиции всполохам пламени примерно угадать её месторасположение. Не знаю, легенда это или нет, но вроде как изначально этот знаменитый памятник создавался как подарок Парижа и его королевы в честь заключения между нашими полисами вечного мира и изначально назывался «Москвич и парижанка», а прообразами выступили лично наш князь и его иностранная коллега.

Для того чтобы доставить эту громадину даже наняли в пользование целый локомотив у перевозчиков. Впрочем, «вечность» так и не наступила, как и королева Парижа не стала бабушкой Ольги Васильевны. Очень оперативно подсуетились берлинцы и лондонцы, сорвав подписание этого бесполезного, но очень символического, за исключением династического брака, соглашения, а «Чародей и чаровница» так и остались в Москве, став ещё одним из её символов.

Общественный паровик пыхнул и, медленно подъехав к навесу остановки, как-то нехотя открыл двери, выпуская приготовившуюся сходить толпу из чрева своего кузова. Оказавшись на улице, я глубоко и с наслаждением вдохнул холодный и вкусный воздух поздней осени – со всей красотой до сих пор не облетевших деревьев и теплом неожиданно хорошей погоды, выдавшейся в череде дождливых дней.

Пожалуй, Политехническая Выставка, как и прилегающий к ней Великий Княжеский Ботанический Сад, были даже более уникальны, нежели наша родная Академия. Располагались они на огромной открытой платформе третьего уровня, значительно выше Тимирязевки, и если там оставался просто кусочек «дикой» природы с учебными корпусами и коттеджами для отдыха толстосумов, то здесь ландшафт был истинным шедевром, созданным человеческими руками.

Казалось, даже в эту осеннюю пору каждому дереву не только указывали позолотить ли листву, стать рыжим или окраситься в алый цвет, но и как и когда её скидывать, дабы аллеи и сады вокруг павильонов и аттракционов не теряли привлекательности.

А ещё – ещё на выставке были фонтаны, один из которых, как рассказала ещё в Академии захлёбывавшаяся извергаемой информацией Нинка, был даром моего клана Полису, который они сделали после присоединения. Так называемый «Каменный цветок». Естественно, меня уже сейчас, только-только спустившегося с откидных ступеней паровика, тянуло вглубь экспозиции посмотреть на это подаренное предками Москве чудо!

– Нам туда, – Уткина показала в сторону здания, расположенного полукругом у входной арки и являющегося частью ограды, где располагались красиво оформленные витринные стёкла с вывеской «Касса» над ними.

– Но у нас же билеты куплены, – возразил ей Ульрих.

– Их нужно ещё получить, – терпеливо ответила девушка. – У нас пока просто бронь на посещение в течение ближайшей недели…

– Наверное, толкаться там всем вместе особого смысла нет? – предположил я, рассматривая очередь, постепенно втягивающуюся в открытые двери помещения с кассами. – Давайте, я с кем-нибудь… У кого документы? Вот – с Алисой пойдём, разберёмся с билетами, а вы пока здесь погуляйте. Встретимся через пятнадцать минут перед входом.

Собственно, так и сделали, мы с Уткиной пристроились в хвосте, хотя, по её словам, как чародеи могли бы пройти без очереди, но я посчитал, что это как-то некультурно. Быстренько и без проблем обменяли банковскую бронь на вожделенные красивые бумажки, а заодно немного разговорились.

В первую очередь, конечно же, Алиса просветила меня в том, как работает подобная система удалённого заказа. А то я как-то совсем в погоне за статусом чародея отстал от жизни… ну, или так и не догнал её вследствие того, что подобная практика появилась довольно давно. Причём пример Политехнической Выставки был очень даже показателен, потому как попасть сюда действительно непросто. Ведь решающим фактором была даже не цена на билеты, хотя она и кусалась, так что жители второго уровня порой просто не могли позволить себе приобщиться к новейшим достижениям науки и культуры.

Всё дело было в том, что Княжеский Стол просто-напросто ограничивал общее количество человек, которые могли посетить её в один день. Не жёстко, конечно, не так чтобы из пришедшей развлечься компании двое прошли, а отельных завернули, но достаточно, чтобы избежать чрезмерных наплывов в одни дни и простоев в работе без посетителей в другие.

Вариантов же получить билетик было три. Приехать сюда и лично купить его в кассе на первый же свободный день, причём, так как оформление шло в порядке живой очереди, это могло быть как ближайшее воскресенье, так и какая-нибудь среда через три месяца. Проделать то же самое через курьера местного отделения Полисного Почтамта, и тут уж вообще, как его отправят, и как ему повезёт, но зато не нужно никуда ехать, и билеты тебе лично в руки передаст почтальон или местный городовой, кому как будет удобно.

Ну и третий вариант «для небедных и очень занятых» – купить банковскую бронь в любом из коммерческих или в княжеском банке Москвы. Услуга в случае с Политехнической Выставкой, позволяющая ввинтиться вне очереди в любой день из обозначенного тобою временного промежутка либо в конкретное удобное время. В этом случае поверенный берёт на себя заботу о внесении номеров брони в особые списки посетителей, а клиент может спокойно заниматься своими делами, не беспокоясь о пустяках.

Собственно, так же можно быстро и удобно сделать заказ на практически любую интересующую услугу на территории Полиса. Кстати, прямо из наших факультетских палат, благо внештатный сотрудник банка «Гаврилов и сыновья» постоянно дежурит в Ясеневых палатах и, оказывается, занимается, в том числе, и такими вопросами.

Кстати, забавно… Но казначеем, пусть покуда и временным, в нашей обновлённой руке вызвался стать Борислав! В то время как Даша, оказывается, и в прошлой своей команде была оружейником, так что и у нас не осталась без дела, к тому же узнав про то, что я притащил откуда-то «непонятный древний арбалет», в ультимативной форме потребовала его на освидетельствование.

Тут, хоть и не хотелось, а пришлось уступить… Это меч и ножи, и прочее – личное оружие, я могу никому не показывать и вообще посылать всех любопытных на три задорные буквы. А вот «стреломётный станок» – вещь, которая по той или иной причине может оказаться в руках у любого другого члена руки, и если она имеет какие-то «странности» в использовании или повреждена неумелым владельцем, то лучше её вообще не трогать. А определить это и разрешить либо запретить использование имеет право только оружейник руки, на которого, собственно, повалятся все шишки в случае, если в боевой обстановке проверенное оружие сработает как-то не так.

Но понятное дело, что всё это касается только миссий. Точнее, «групповых миссий», потому как одиночных заданий до последнего курса у нас нет и быть не может.

Я же в свою очередь рассказал Алисе о Лениных похоронах, пусть на поминках в «Берёзке» и присутствовали многие, на церемонию погребения урны с её прахом в стене Уробороса родного района девушки ездили из нашей Академии только я и Нина. Ну и, естественно, не обошлось без вопросов касательно нашей новой «зеленоглазой сенсации»!

Алёнку, внезапно ставшую чародейкой, да ещё и с признаками Бажовых, спалил кто-то из девушек, посещавших женское крыло госпиталя на следующий день после инициации, когда она уже активно шла на поправку. А учитывая, что как горничная она работала вполне активно, от людей не пряталась и даже при необходимости помогала служащим Академии, когда у тех случался завал, то о ней было известно. Как и о том, что она стопроцентный простец.

Так что новость, быстро разлетевшаяся по Академии, стала настоящей сенсацией. Естественно, слухов и версий о том, как такое могло произойти, появилось множество. Причём как положительных для моей репутации, так и не очень. В первую очередь вследствие того, что «потерпевшей» оказалась молодая красивая девушка примерно моего возраста.

Впрочем, по какой-то причине заставляющая краснеть сплетня о том, что я массово сношаю женщин-простецов, клепая из них таким образом чародеек, за которую один из наглых распространителей мужского пола чуть было не получил в глаз, совершенно никак не отразилась на отношении ко мне подруг. Хоть Ольга Васильевна и говорила о том, что простецы и чародеи относятся к некоторым вещам по-разному, но внутренне я уже приготовился оправдываться и отбиваться от нападок за то, что опорочил честь девушки, вовсе не собираясь на ней жениться.

Другими словами, я, как всегда, в подобных ситуациях оказался не прав, полагаясь на опыт прошлой жизни, а слова моей опекунши нашли подтверждение в реальности. Да и вообще, неприятности пришли совершенно с другой стороны в виде двух незнакомых агентов «шипов», которые чуть ли не с ходу попытались обвинить меня в том, что я «садовник», и немедленно арестовать. Причём прямо на глазах у Ольги Васильевны, которую один из них очень невежливо постарался заткнуть, припугнув каторгой.

Разбираться с разъярённой кня’жиной, одним трупом и живым, но серьёзно покалеченным ретивым служакой прибежал наш старый знакомый. Взмыленный и слегка растерявший лоск Лев Евгеньевич в этот раз был один и постоянно апеллировал к тому, что ведомство его не имеет к нам вообще и ко мне в частности никаких претензий, а пострадавшие сотрудники – недавно принятые на службу «идиоты с инициативой», которые, как известно, хуже стихийного бедствия и нового Великого Жора.

Как я понял, на фоне нарастающих проблем с уже знакомыми мне межполисными террористами эти дебилы из надзорного отдела, частично допущенные к секретной информации, решили выслужиться перед начальством. Придержав полученную информацию, в основном слухи из Академии об Алёнке, и подняв через знакомую из архива моё старое дело, разделённое, оказывается, на две разные папки, они, сложив один плюс один, получили шесть тысяч двести восемьдесят пять, сделали соответствующие «правильные» выводы и решили лично брать «страшного маньяка». Естественно, никого не предупредив, дабы не пришлось делиться халявной славой. И даже не подумав поинтересоваться в открытых источниках, что об этой ситуации думают аналитики «шипов», ведь были ещё люди, которые получили из Академии вполне официальный отчёт о том, что в Полисе «неестественным» образом стало больше на одну чародейку из клана Бажовых. Ведь даже я понимал, что такую информацию никто утаивать не станет.

Не знаю уж, что больше повлияло на говорливость Льва Евгеньевича: общая ситуация с моей титулованной опекуншей или присутствие неприметной женщины в сером плаще, представившейся нам агентом «листвы», по сути, конкурирующей с «шипами» спецслужбы, – но он был очень даже словоохотлив. Так, например, я узнал, что жуткий ритуал Цветения хрустального древа души был официально запрещён в нашем Полисе не так уж давно, примерно тогда же, когда современные радикалы-ортодоксы религии Уробороса назвались «садовниками» и начали практиковать «массовые жатвы» во славу непонятно чего.

Но это вовсе не значило, что кто-то мог ограничить превозносящие Уробороса старые кланы в использовании уже имевшихся у них «хрустальных плодов». Более того, никто не лез в то, что происходит в клановых небоскрёбах, если, конечно, не появлялась информация о том, что кто-то ворует людей, дабы извлекать из них ядра. А в моём случае, как клятвенно заверил Ольгу Васильевну Лев Евгеньевич, его ведомство даже знать не хочет, пользуясь какими клановыми тайнами, я сделал из девушки-простеца чародейку и сколько ещё могу наклепать таких же.

И уж такая честная морда была у седого «пиджака», что, по-моему, все окружающие поняли, что говорит он неправду и, если бы была такая возможность, устроил бы обыск с массовыми конфискациями. А меня отправил бы в допросную. И пытал бы самыми жёсткими способами, покуда я бы не раскололся и не признался в том, где взял яблоки своего собственного клана. Вот только ловить его на этом не стала даже дама из «листвы», предпочтя замять не нужный никому конфликт.

Забавно, но из-за случившегося казуса от Ольги Васильевны за Алёнку я так и не огрёб. Опекунша прекрасно выпустила пар на зарвавшихся идиотах. Ну и, естественно, определённую роль сыграла трагедия с Ленкой, банально отложившая мою экзекуцию. Так что отделался я простым вынесением мозга очередной лекцией о том, что я «сначала делаю и даже затем думать не хочу», а также грозным вопросом: «Сколько?»

Пришлось не просто сказать, но и отдать, правда исключительно для того, чтобы оставшиеся яблоки были спрятаны в специальный тайный сейф, как и всё более-менее ценное из хранившегося у меня в комнате. Что оказалось весьма кстати, потому как через три дня, вернувшись с ночной тренировки с обновлённой рукой, я обнаружил, что в комнате побывал кто-то чужой, а моё хранилище взломано.

Хорошо ещё, что Алёнку тогда ещё не выписали из нашего госпиталя, да и вообще, в доме никого не было. Правда интересовала «гостей» только моя комната и мой сейф, что вполне могло быть инсценировкой от Ольги Васильевны из разряда «не расслабляйся!»

В любом случае Алисе я просто рассказал выработанную нами официальную версию с некоторыми подробностями и пресловутой «тайной клана», тем более что с Алёной Уткина уже успела познакомиться лично. Хотя, стоит сказать, что разговор с горничной даже у тихони Хельги выглядел, как аккуратная попытка понять, не претендует ли вчерашняя девушка-простец на что-либо большее, нежели грелка для кровати, и что по этому поводу думаю я. А дальше шло предложение «дружить» с разводом на полное выяснение разнообразных «девичьих секретов». В основном касающихся моего мужского достоинства и всего, что с ним связано.

Каюсь, подслушал их «тайны». Вначале проследив за пунцовеющей Хельгой, а затем и за Нинкой, пришедшей с теми же вопросами. Правда, если моим подружкам Алена, не стесняясь, рассказывала многое, то, надо отдать должное, когда к ней подвалила какая-то непонятная дамочка с точно такими же вопросами, то не добилась ровным счётом ничего, а наша умница ещё и крик подняла, заставив гостью быстро ретироваться.

Вскоре, встретившись всей толпой, мы прошли на территорию Выставки. Причём надо было видеть, с каким достоинством, словно настоящая Княжна, отстоявшая со мной в очереди Алиса приняла из рук Хельги огромный колтун сахарной ваты на палочке, которой девчонки затарились, покуда мы добывали билеты. Вот если бы не загоревшиеся при виде сладости глазёнки – решил бы, что девушка реально делает всем нам одолжение. А так, с шутками и смехом мы ввалились на центральную аллею, ведающую к главному павильону. Огромному красивому зданию с высоким шпилем, носящему название «Московский Политехнический Музей».

– Хватай, – протянул мне Громов шпажку с непонятным мясом, от которого исходил пар.

– Что это? – удивился я, принимая угощение.

– Это очень вкусно, – мило улыбнулась идущая рядом Хельга. – Странное морское животное, называемое каль-мару, со сливовым соусом и кунжутом.

– Хм… – «Животное» действительно оказалось очень необычным, я такого никогда в жизни не пробовал, да и налитая сверху густая, похожая на мёд, но не такая приторная, а немного даже кислая субстанция бордового цвета прекрасно его дополняла. – Спасибо. Действительно вкусно…

– Устроим себе незабываемые выходные! – радостно подпрыгнула Нинка, размахивая огромным шаром сахарной ваты. – Айда сразу на аттракционы!

– Я думаю, стоит вначале прогуляться и присмотреться, – величественно прикрываясь своим ярко-розовым комом и даже не откусывая, а отщипывая от него губками маленькие кусочки, пропела Уткина. – Посмотрим, что здесь есть, а затем уже решим, куда идти в первую очередь, а что оставить на потом. В конце-то концов, у нас целый день впереди!

– Ты просто хочешь вначале затащить нас в ваш, Уткинский, павильон! – обвиняющее указала на неё ватой Ефимова, грозно встряхнув своей алой гривой и притворно нахмурившись, выдала: – А он самый дальний! Так что даже не думай, что я попадусь на твои уловки! Я согласна!

– Да, да, – помахала в воздухе ручкой Алиса. – Именно это я и планировала… Когда дала тебе каталог с нашими услугами…

– Ах… там такая косметика! А какие процедуры… – Нинка аж закружилась вокруг себя на одной ножке, Хельга же, услышав о подобных женских богатствах, стрельнула в меня глазками и, густо покраснев, прикрылась сладкой ватой. – Ваш клан просто великолепен, когда дело касается женской красоты! Одно слово, водники!

– Знаю-знаю, – Алиса величественно пошла вперёд, за ней рванули девчонки, а следом уже шли мы, тихо посмеиваясь над происходящим. Уткина же громко бросила: – Кстати, мальчики, пока мы будем заняты…

– Очень-очень заняты! – вставила Нинка.

– …Вы вполне можете сходить в соседнюю «Визуальную-Технологию»! Я слышала, там много разных новейших видео-игровых автоматов.

– Да, я тоже что-то такое слышал… – Ульрих повернулся ко мне. – Антон, а чего ты Борислава со Звёздной не пригласил?

– Пригласил, – пожав плечами и щелчком ловко отправив шпажку в ближайшую урну, ответил я. – Вон у этих тихушниц спрашивай, почему Алине потребовалось ехать сюда вообще ни свет ни заря, а мне выслушивать нытьё своего казначея.

– Женские секреты вас, парни, совершенно не касаются! – фыркнула Дарья и, схватив Хельгу за руку, утянула её от нас к основному коллективу.

– Вашей знакомой просто понадобилось сделать энергетическую очистку кожи, – ответила нам вместо этих секретниц Сердцезарова. – Всё-таки стихия «тьма» не очень хорошо на неё влияет, особенно на кожу, а на очистку требует время. Сейчас она в павильоне моего клана, так что…

– Маша!

– Марья! – чуть ли не хором воскликнули Даша, тащившая за собой словно на прицепе Громову, и Нина, а Уткина даже не прореагировала.

– Так что в общей сложности у вас время до четырёх… – закончила чаровница, никак не отреагировав на возмущение подруг.

– Бу, такой быть, – показала ей язык Ефимова, а затем радостно произнесла: – Так что в четыре мы пойдём на аттракционы!

– Нет! – чуть ли не хором произнесли Маша с Алисой, но продолжила Сердцезарова: – Мы перекусим, тоже посмотрим выставку, а уже вечером будут атракционы.

– Хм-м на вас! – буркнула, якобы обидевшись, Нина. – Вынуждена подчиниться сильнейшим…

За разговором мы, обойдя главный павильон, вышли к фонтану «Соцветие Кланов». Шестнадцать прекрасных золотых статуй женщин, символизирующих кланы-основатели Новой Москвы, в традиционных одеждах и с букетами цветов стояли вокруг металлического древа, извергающего из своей кроны струи воды, а вокруг этой композиции, словно защищая её от посетителей, кусал сам себя за хвост Уроборос, свернувшийся кольцом и омываемый выплёскивающимися волнами. Тимирязевы, Юдашкины, Пожарские, Останкины, Звёздные, Алтыновы, Кучковы, Горины, Щюсьевы….

Многие из тех, чьи кланы представляли эти скульптуры, сделанные не так уж давно, к нынешнему дню вымерли или были уничтожены своими же. Однако ту силу, которую буквально источало «Соцветие», трудно было не почувствовать любому, кто называл себя чародеем. Даже я ощутил легкий холодок, вдруг попав под неживой взгляд статуи госпожи из клана Пожарских. И, думаю, не нужно объяснять, почему мы, не сговариваясь, остановились возле этого шедевра, побывать возле которого я в детстве и не мечтал.

– И что же такие достойные и прекрасные дамы делают в обществе обыкновенных отбросов? – вырвал меня из созерцательного и вдохновлённого настроения красивый, хорошо поставленный мужской голос, и я, закрыв глаза и беззвучно выматерившись, повернулся, чтобы увидеть группу подошедших к нашим девушкам парней.

Глава 6

– А что? Якобы «достойные господа» никак не могут обойтись без дешёвых подкатов из третьесортных бульварных романов? – моментально среагировала Уткина, выгнув бровь и окинув незнакомых юношей взглядом полным брезгливости.

Я – поморщился, Ульрих – закатил глаза, а Никита просто громко хмыкнул, всем видом выражая своё мнение об уровне интеллекта коллег-первокурсников из другой Академии.

Ну да… Трудно совершить большую глупость, нежели перепутать клановых чародеек с совсем уж легкомысленными девушками-простецами, которых можно взять и «отбить», потому как им всё равно с кем и на чьи деньги гулять. А по-другому, кроме как желанием банально подраться, подобное «приветствие» морозовцев трудно было интерпретировать.

– Что вы, барышня, – примиряюще произнёс блондинчик с очень необычным, золотым отливом зализанных жидковатых волос и незнакомой тамгой, соседствующей с шевроном Морозовской Академии на тёмно-ультрамариновом форменном пиджаке учебного заведения. – Мы просто в недоумении, как подобная красота может находиться поблизости от смердящей…

– Парни… – перебил я его, потерев переносицу, заодно оценив, как Хельга, в отличие от других девушек, быстренько совершила тактическое отступление за наши спины.

Точнее, конкретно за мою, проигнорировав стоявшего куда ближе двоюродного брата. Да ещё и прижалась, что было, в общем-то, очень даже приятно…

– …Вы чего добиться-то хотите такими детскими наездами?.. – продолжил я, но в этот момент прервали уже меня.

– Господа, – воскликнул ещё один незнакомец с волосами вишнёвого цвета, – мне показалось, или из помойки донёсся какой-то скулёж?

– Какая нелепица! – с презрением фыркнув, отстранилась Сердцезарова от подошедшего к ней морозовца, посмотрев на него с нескрываемым презрением. – Вы действительно желаете обратить на себя внимание, оскорбляя наших спутников? Глупость какая!

– Отвратительные манеры прививают в Морозовской Академии, – наморщила носик Алиса. – Какие-то сплошные фетиши, завязанные на мусоре… Фи! Постарайтесь ко мне не приближаться, «господа»…

– К тому же они ещё и глухие, – демонстративно тяжело вздохнула Нинка и, ухватив Машку с Уткиной под локотки, потянула прочь. – Пошли уже! Пошли! Мы опаздываем…

– Печально видеть… – словно действительно расстроившись, покачал головой первый подошедший к нашим девушкам парень, – …что мужчины в Тимирязевской Академии выродились как класс и только и могут, что прятаться за хрупкие спины прекрасных барышень…

– Это у кого здесь «хрупкая спина»? – тут же прищурившись, разве что не зашипела Дарья.

В то время как мы с ребятами незаметно посмеивались, наблюдая подобную картину, а Хельга, выглядывая у меня из-за плеча, уж как-то больно сильно жалась, впрочем, я был не против. Ребята из морозовской в большинстве выглядели так, словно им ни за что, ни про что щёлкнули по носу. Я, правда, совершенно не понимал, на что они, собственно, рассчитывали, подкатывая так к компании студентов другой Академии! Ведь мы все были не в гражданке, а в чёрной форме Академии, которую видно даже из-под моего плаща, и перепутать нас с кем-то было действительно сложно.

Нет, ну вот действительно, неужели можно предположить, что девушки с клановыми тамгами на спинах и рукавах вдруг возьмут и проникнутся крутостью незнакомцев, если те будут разбрасываться подобными оскорблениями. Да даже если бы среди нас, парней, нашёлся имбецил, в одно рыло рванувший бить морды, как только его назвали подобным образом… То что?

Или у морозовцев в их Академии барышни настолько затюканы, что сами ответить хамам не могут? Да ни в жизнь не поверю, особенно если учитывать, что по слухам лидерами факультетов являются какие-то там чудовищно сильные девицы. К тому же дремучие времена витязей, когда чародейка могла быть боевой подругой, но вот рот ей раскрывать на людях не следовало, давно прошли. А тут в основном дочки глав кланов! Эмансипация, суфражизм и прочие подобные инополисные идеи уже лет сто пятьдесят как укоренились в Москве и к тому же смешанные с клановым гонором породили те ещё замысловатые формы.

Девушки, да например, та же Уткина, по велению своего отца, не задумываясь, выйдет замуж за последнего опустившегося простеца-алкаша и будет слушаться его так, словно он сам глас Уробороса. Но при этом вне стен клана прав и обязанностей у неё ровно столько же, а то и больше, нежели у любого мужика. И уж тем более в словестных баталиях защищать её – пустое дело! Она сама кого хочешь «защитит», главное с дороги отойти, чтобы за компанию не раскатала.

Впрочем, это совершенно не значило, что будь с нами только робкая Хельга или кто другой из девчонок не такой острый на язык, мы бы сами не заткнули эти морозовские недоразумения. А начни кто распускать руки, мы просто так смотреть на это не будем, наши дамы, кстати, это прекрасно понимают и сами в драку не полезут. По этикету не положено, если в компании с молодыми людьми находятся!

– Ты же из Горбуновых? – вдруг привлекая к себе внимание и нахмурив бровки, вышла из-за моей спины Хельга, грозно глядя на удивлённо смотрящего в сторону Дашки парня, всё пытающегося сообразить, чем он так разозлил Белоснежку. – Сергей, верно?

– Д-да… – молодой человек перевёл взгляд на Громову, и через секунду в его глазах зажглось что-то вроде узнавания.

– Как ты можешь так недостойно себя вести? – продолжала отчитывать его девушка. – Что скажет Ефим Семёнович, когда узнает, что ты не только говоришь… гадости незнакомым людям, так ещё и откровенно нарываешься на драку в публичном месте! На нейтральной территории! Позоря своим поведением не только клан, но и всю нашу финансовую группу!

– П-прошу прощения… – выдавил морозовец.

«Вот тебе и робкая Хельга! – подумалось мне, в то время как сам я с удивлением и как-то по новому смотрел на Громову-младшую. – А она в гневе даже красивее становится!»

– Барышни! – вновь вылез золотоволосый морозовец с откровенно глумливым голосом, задвигая к себе за спину пристыженного Горбунова. – Мы не хотели вас хоть как-то обидеть… Всего лишь увидели, что вы скучаете, и пожелали пригласить в дорогой ресторан. Который никак не смогут обеспечить вам ваши… спутники…

– Мокров! – перебив говорившего, ехидно окликнула Алиса кого-то, стоявшего чуть позади сгрудившихся студентов Морозовской Академии, да ещё и картинно всплеснула руками. – А ты-то что такой красивый в подобной компании делаешь?

Обращалась она к невысокому темноволосому парню в тёмно-ультрамариновом пиджаке, который до этого старательно делал вид, что оказался здесь случайно, да и сейчас пытался не встречаться взглядом с моей бывшей одноклассницей.

– Гуляю, госпожа Уткина… – невнятно пробубнил он.

– И что же ты, – продолжила девушка, – не мог друзей от глупостей отговорить?

– Да… – понурился парень. – Не мог…

– Так, цаца, ещё раз перебьёшь меня… – золотоволосый с мерзкой ухмылкой довольно технично скользнул вперёд и хотел было схватить Уткину за руку….

А дальше произошло то, чему наши девушки ни капельки не удивились. Алиса с победной улыбкой настоящей княгини смотрела на мигом насупившихся морозовцев, в то время как я уже заломил руку наглецу за спину, а Ульрих и Никита, не сговариваясь, приставили метательные ножи к его горлу, заставив парня гулко сглотнуть. Всё-таки мы считаемся скорее Академией эгоситов, развивая в первую очередь чародейские искусства, в то время как Морозовская делает больший упор на дальнобойные и разрушительные стихиальные чары…

Вот только сюрпризом стала не наша реакция, а то, что к прихваченному морозовцу метнулся в том числе и этот самый Мокров, да ещё и с явным намерением приложить идиота каким-то заклинанием на ладони, которое успел создать из последовательности ручных печатей прямо в движении, выкрикнув что-то типа «маэри-активация». И надо сказать, что отдающая голубовато-стальным цветом бяка в виде затейливой крутящейся мегаграммы активных чар, без раздумий прилетела бы адресату прямо в лоб, если бы Никита не успел перехватить руку парня за запястье.

– Ку-кузьма, – удивлённо прохрипел золотоволосый, которого, похоже, неудавшаяся атака сокурсника удивила куда больше, чем то незавидное положение, в котором он оказался. – Т-ты чего это?

– Прости, Андрей, – покачал головой Мокров, пристально сверля в этот момент взглядом удерживающего его Громова. – По-другому не мог. Мы вассальный клан Уткиных, а ты только что напал на его младшую княжу.

– Предатель… – прошипел морозовец и попытался дёрнуться, но я был банально сильнее, да и на залом взял его по всем правилам.

– Эй, Золотников, ты это… – встрял один из его приятелей. – Действительно уже перебарщиваешь… Да и на Кузьму не наезжай.

– Точно… – кивнул тот, у которого волосы были вишнёвого цвета. – Дружба дружбой, а клятв она не отменяет! Ты это, успокоился бы уже, что ли…

– Думаю, вам всем не помешает немного успокоиться, – произнёс незнакомый мужской голос за спиной, и на моё плечо легла чья-то тяжёлая рука. – Охранная дружина выставки. Господин Бажов, отпустите, пожалуйста, юношу…

– А вам, молодые люди, должно быть стыдно за своё недопустимое поведение, – произнёс другой мужчина в стандартной тёмной чародейской форме без тамги, появившийся в дымном облаке перед студентами Морозовской Академии, ещё до того как я выполнил явный приказ, завуалированный под просьбу. – Драки и словестные оскорбления на территории Политехнической Выставки недопустимы! Это нейтральная территория.

– Да вы знаете вообще, кто я?! – тут же вспылил рывком освободившийся парень, стоило мне дать лёгкую слабину. – Да мой клан вас всех…

– Естественно, мы в курсе, кто вы такой, господин Золотников, – спокойно ответил ему второй мужик, вновь перебив золотоволосого, отчего его бледная рожа пошла неравномерными красными пятнами. – И только из-за значимого статуса некоторых участников инцидента обе ваши группы ещё не попросили покинуть территорию выставки. Считайте это предупреждением и не повторяйте своих ошибок.

– Я понял! – резко ответил парень, обведя нас злым взглядом. – Но тогда я требую, что бы вы немедленно вышвырнули этих…

– Вы не можете требовать подобного, – с, как мне показалось, некоторой долей ехидцы в голосе вновь прервал его другой чародей, уже успевший убрать руку с моего плеча, – в связи с тем, что являетесь инициатором инцидента, в котором вас лично не наказали подобным же образом. Особенно учитывая, что господин Бажов обладает значительно более высоким социальным статусом в полисе, чем вы, второй наследник.

– Да кто он такой… – мгновенно взъярился парень, но охранник продолжил говорить, причём относительно тихо, а потому золотоволосому волей-неволей пришлось заткнуться, буквально кипя от возмущения.

– А потому, если у вас появились непреодолимые разногласия, – он сдержанно улыбнулся. – Вы можете либо покинуть территорию экспозиции, дабы не усугублять конфликт. Либо воспользоваться услугами арены павильона «Буревестникѣ» и там решить возникшие вопросы.

– На арену! Немедленно! – рыкнул золотоволосый, стрельнув в нас ненавидящим взглядом и, круто развернувшись, зашагал к своим приятелям, бросив через плечо: – Кто выиграет – тот остаётся на выставке!

– Пронято, – сообщил второй чародей.

– Ну… спасибо за подставу… – буркнул я, покосившись на стоявшего рядом чародея-охранника.

– Да не за что, – ответил он. – Обращайтесь. Как-никак, а я куратор вашей группы и отвечаю за безопасность во время пребывания на территории выставки.

– Простите, – удивлённо воскликнул Ульрих. – Это в каком это смысле куратор?

– Если желаете, то не куратор, – ответил другой мужчина, подойдя к нам, – а специалист по безопасности. Другими словами, мы следим за тем, чтобы компании молодых чародеев, решивших приобщиться к последним достижениям науки и техники, вели себя прилично и портили павильоны и выставочные образцы. Естественно, обычно это делается так, чтобы не мешать посетителям отдыхать. У меня приказ приглядывать за группой студентов Морозовской Академии, а мой коллега приставлен к вашей. Ну так что, Анджей? Идём на арену?

– А что ты меня спрашиваешь? – удивился тот. – Молодые люди и их спутницы ещё не приняли никакого решения…

– Есть варианты? – тут же вклинился Ульрих.

– Естественно, – кивнул куратор. – Вы можете либо покинуть территорию выставки, либо согласиться решить свои разногласия так, как этого требует господин Золотников.

– А что вы на меня все смотрите? – выдал в свою очередь я, когда все дружно обернулись.

– Ну, Антончик! Ну, пожалуйста… – елейным голоском взмолилась Нинка, строя мне огромные невинные глазёнки голодного щенка. – Процедуры же…

– Ты же у нас …обладаешь значительно более высоким социальным статусом в полисе! – ехидно повторила Дашка, а вот Уткина со Сердцезаровой изгаляться не стали, просто отвели взгляд.

– Антон! Я… Я буду болеть за тебя! Ты обязательно победишь! – выдала подобравшаяся ко мне Хельга, а Громов, услышав это, тихо хмыкнул и сделал вид, будто любуется фонтаном.

– Другими словами, Антон, из тебя сделали козла отпущения, – подытожил Ульрих. – Так что решай… Будем портить себе день, или ты по-быстрому начистишь этому огневику морду!

– Вот спасибо тебе, друг любезный! – фыркнул уже я. – Шмель, я всегда считал, что в нашей компании очевидные вещи любит пояснять Борислав, но сегодня ты его превзошёл! Поздравляю! Погоди! Он огневик?

– Ну да, – кивнул мне вначале приятель, а затем Громов. – А что?

– Да я как-то подумал, что он металлист… – слегка растерянно ответил я. – Ну, фамилия вроде бы как с золотом связанная, да и признаки, ну… волосы.

– Вообще-то, – тут же включилась энциклопедия у Нины, – название этого клана происходит от слова зола и изначально звучала как Золатар, зародившись в средне-европейском полисе Кёльн… Но затем они как-то выпросили дозволения Князя и сменили её на Золотарёв, апеллируя потом к жёлтому цвету своего пламени, а также к обширным финансовым возможностям. Позиция, конечно, шаткая, да и оскорбительное прозвище за ними осталось. А волосы у него всего лишь конвергентная форма… как бы объяснить…

– Я понял. Спасибо. Знаю, что это такое… – остановил я её и тут же тихо кашлянул, пытаясь скрыть вырвавшийся смешок…

– А фамилии кланов стихии металла, касающиеся как-то золота, – немного удивлённо продолжила Нина, – имеют древнее происхождение и корень злато. Например, Златогоровы…

В общем-то, ещё Ольга Васильевна на моём же примере это объяснила. Вот у Дашки из-за стихии «свет» волосы именно белые. Причём не седые, но разницы чисто физиологически маловато будет. А вот мои вообще прозрачные, наследие Карбазовых, потому как все Бажовы в разной степени русые выглядят точно так же. Вот и у этого товарища они не металлизированные, как, например, у Эльдары Сильверовны, а просто жёлтые, с некими токами огненной стихии внутри, отчего выглядят поблёскивающими.

На смех же меня пробило по другому поводу. Уж больно Золатар похоже на название профессии золотарь, то бишь ассенизатор. Именно так нынче «по-умному» называют служивых управы, при необходимости разгребавших фекальные массы в домах с нерабочей или неподключенной канализацией.

– Господа. Нам нужно ваше решение, – мягко напомнил о своём присутствии ответственный за Морозовцев.

– А что тут решать… – я улыбнулся и, раскочегарив на всю мощь глаза, встряхнул рукой, не чарами, а эго образовав на ладони шарик зелёного огня.

Метнуть, как умеет делать со своим пламенем Нинка, правда, такой всё равно не получилось бы, даже созданный «правильными» чарами он у меня оставался каким-то нестабильным и не делал то, что положено. А этот можно было вылить или сразу разбрызгать, ведь мой огонь так и оставался жидкий, словно вода, да к тому же холодил руку. Но выглядело эффектно, так что демонстрация прошла на ура, и Злотарёв тут же насупился и что-то зашептал своим приятелям.

– …Вон, Хельга в меня верит, так что будем драться! – продолжил я, мгновенно вогнав девушку в краску. – Ну и вообще! Не портить же нашим красавицам такой замечательный день!

– Бажов, вернёмся в Академию, я тебе в морду дам… – с непередаваемыми интонациями в голосе шепнул мне Громов. – Зачем смущаешь сестру! Она ж от чистого сердца.

– Иди на хрен, но если надо сочтёмся! – зло улыбнулся я и ответил искренне: – Так я тоже не просто ляпнул.

– Ну, тогда, чтобы мудака как минимум в госпиталь отправил, – хмыкнул парень, а затем уже громко добавил: – Кстати, я всё спросить хотел, почему ты свой ретро-плащ без котелка носишь?

– Никит, послан был! – рыкнул я, потому как меня уже реально задолбали этим вопросом. – Не идёт он мне!

– Да я серьёзно.

– И я тоже!

Так с шутками и прибаутками наша толпа, разбившись на две практически непересекающиеся кучки по принадлежности к Академиям, особо не спеша, дошла почти до самой дальней части основной экспозиции выставки, где на круглой площади, центр которой занимал величественный макет нашего Полиса, собственно, и располагался павильон «Буревестникѣ». Это был третий по значимости фонтан выставки, а вот у второго родного мне «Каменного цветка» ненадолго пришлось затормозить.

Вопрос там был именно ко мне, а возник он у администрации территории, как к представителю моего клана. Так что, пришлось немного пообщаться с этой делегацией, дожидавшейся нас у цветка, и сильно разочаровать всех тем, что не смогу прямо сейчас выполнить их просьбу. Причём гнев за мой отказ был направлен в первую очередь на морозовцев.

А всё дело в том, что фонтан, чтобы он заблистал во всём своём великолепии, требовалось «зажечь». А для этого надо было воспользоваться управляющим контуром, скрытым глубоко под его основанием, который следовало напитать живицей бажовых. Система была поставлена на поток, а потому стоило нам только приобрести бронь, как нужные люди уже знали, кто и примерно когда посетит выставку, впрочем, со мной и так уже собирались связаться. А когда мы вошли на территорию, спешно созвали нужных людей, которых я очень изящно обломал.

Вот какой дурак перед предстоящей дуэлью согласится потратить незнамо сколько силы на то, чтобы бесплатно выполнить хотелки совершенно незнакомых людей? Правильно, любой, кроме меня! Правда о том, что я дурак, последние пятнадцать минут твердила только Дарья, вследствие чего крепко закусившаяся с тут же вставшей на мою защиту Хельгой. Вот только минут через пять девушки внезапно нашли общий язык и, судя по всему, стали дружить! К счастью, похоже, не против меня… Ну, и то хлеб!

Впрочем, эта остановка принесла и свои плюсы. Ульрих с Громовым при содействии Алисы смогли незаметно выцепить Мокрова и попытались выяснить, что это было, и вообще, зачем.

Другими словами, не мне одному показалась очень странной попытка «отбить» чародеек из неофициально враждующей Академии, методами, на которые не купились бы и современные девушки-простецы с Нахаловки. Ну и выяснили…

Правда, только то, что ничего «такого» парни, в общем-то, не хотели и не готовили. Пришли на выставку отдохнуть, а во всём остальном виновата «Пина-Колада»! И нет, не Лунная Княжна с этим именем, описанная в книгах автора позапрошлого века Жуля Кима-Верна о парижских чародеях, которые в ответ на агрессию жителей луны, напавших на этот Полис, перенеслись порталом в их небесный мир. А вполне обычный напиток с этим названием.

Каким-то образом парни заставили автомат нацедить им не обычную, пусть жутко дорогую газированную вкусняшку, которую можно получить и в той же «Берёзке», а нормальную, взрослую версию с ромом. Распробовали, но к автомату более не подходили.

Ну а там кому-то пришла мысль, что в компании достойных парней катастрофически отсутствуют девушки, а тут и мы такие бодрые мимо прошагали. Вот и решили главные давить идеологически-политических противников «интеллектом». Основным же лейтмотивом компании стало соперничество Академий, оно вроде как с мужиками, а девушки общие!

Короче, глупость, замешанная на привычках и лёгком алкоголе, ну и слегка зачесавшемся языке и кулаках. А то, что Золотарёв начал хватать барышень за руки, так он хоть парень «нормальный», но в последнее время с Морозовым-младшим близко сошёлся, а у того после ранения на Зимних Играх касательно тимирязевцев крыша слегка протекает… Тут золотоволосого никто не одобрял, но и не бросить просто так не могли, потому как меня он вроде как испугался. А потому предстоит нам дуэль по максимуму. Четыре на четыре или, точнее, четыре на три, потому как по правилам арены, которые знал кто-то из морозовцев: проблемы простецов чародеев не волнуют!

Так что, услышав новость, Нинка тихонько покинула наш коллектив, отправившись за скучающим где-то Бориславом. Когда же мы оказались перед входом в павильон, где располагалась арена, я с удовольствием услышал…

– Да блин… Лениво-то как! Скажи, Нин, а Антон точно велел меня разбудить твоим коронным пинком?

«Да лилип тебя за ногу… – пронеслась в голове мысль. – Что они там ещё устроили?»

– И ничего не пинком! – возмутилась красноволосая. – И вообще, тебя Алина будила, а не я!

Вздохнув, я вновь обратил внимание на возвещающийся передо мной павильон. Красивое, чем-то похожее на огромную застеклённую теплицу здание очень напоминало конструкцией Савеловский вокзал, по крыше которого я бегал в начале этого учебного года. Хотя, конечно, «Буревестникѣ» был всё же не таким огромным, зато с очень затейливыми башенками на фасаде и большой, украшенной витражом входной аркой. Всё же вокзалы Перевозчиков создавались с расчётом принимать их гигантские локомотивы, в то время как павильон, по словам сопровождавших нас охранников, был посвящён гостям из других кланов, в то или иное время побеждённым московскими чародеями.

Аватары, чудовища, элементали, одержимые, мутанты и духи, а также прочие жуткие твари, либо пришедшие к нам из-за грани, либо переродившиеся уже в нашем мире из людей, животных и растений. Правда, настоящих останков монстров здесь практически не было, экспозиция могла похвастаться разве что навеки застывшим мегалодендроидом, да и то, потому как он изначально был деревянным, а после смерти стал обыкновенным, постепенно теряющим стихийную живицу, бревном затейливой человекоподобной формы. Из которого к тому же на всякий случай удалили ценное сердечное сосредоточие, заменив гипсовой репликой.

В остальном же здесь можно было посмотреть на искусно выполненные полноразмерные статуи, восковые фигуры и чучела. Казалось бы, ничего такого, но на массовых посетителей, большинство из которых не были одарёнными, подобные экспонаты производили неизгладимое впечатление. Меня же больше интересовал вопрос, а с какой такой радости именно в этом павильоне была организована ещё и арена для сражений?

По логике вещей колизеум, то бишь место для дуэлей и показательных боёв, должен быть отдельным зданием, но никак не частью павильона с монстрами. О чём я, собственно, и спросил нашего сопровождающего.

– Да, в общем-то, так и есть, – пожал чародей плечами. – Обычный колизеум располагается чуть дальше, за цирком…

– «Цирком», это который цирк со зверушками и лицедеями? – тут же спросила Хельга, и по засверкавшим глазёнкам девушки я понял, что если здесь есть нечто подобное, то от посещения нам не отвертеться. – Ипподромом?

– Ипподромом для скачек и чародейских бегов, – улыбнувшись младшей Громовой, ответил сопровождающий. – Для представлений на выставке используется как раз колизеум, как сегодня, когда нет запланированных дуэлей и воинских игрищ. Собственно, именно потому что он занят, мы и привели вас в «Буревестникѣ». Здесь обустроена малая арена, на которой обычно разыгрываются иллюзорные постановки исторических боёв с чудовищами. Но арена здесь оборудована всеми необходимыми магическими контурами для проведения дуэлей. В том числе и между несовершеннолетними… А вот, кстати, наш судья и реанимационная группа.

Действительно. От входа нас быстрым шагом догонял высокий усатый мужчина со строгим лицом заведующего каким-нибудь складом и «гвардейскими» усами, которым мог бы позавидовать даже наш водитель Иван, холивший и лелеявший это украшение своего лица. Ну а за ним спешили три девушки со специальными чемоданчиками с символическим изображением Древа, на которое заползает змея.

С последними, в общем-то, всё понятно! Охранные чары охранными чарами, а какой-нибудь уникум может так долбануть, что порушит всё к червям, причем администрации потом отвечать за смертоубийство на вверенной территории! Ну, или распалённые проигрышем болельщики вне защищённого периметра драку с поножовщиной устроят.

– Брат, брат! Цирк! Ну цирк же… – теребила тем временем Хельга за локоть усиленно отворачивающегося от нее Никиту, а затем вдруг переключилась на меня. – Антон! Ну цирк же! Может быть… ну, мы…

– Сначала процедуры – потом цирк! – воздев кулак к потолку, громко воскликнула Нинка.

– Ефимова, а ты точно ничего не забыла? – широко зевнув, переспросил Борислав. – А то я тогда пойду, наверное…

– А! Ну да! – красноволосая досадливо отмахнулась. – Сначала бить морды, потом… Процедуры!! Затем Цирк!

– А вы, ребятки, я смотрю, самоуверенные! – хохотнул приглядывавший за заржавшими морозовцами чародей. – Уверены, что мои подопечные вас не раскатают в два счёта.

– Да наши их одной левой! – крикнул один из парней.

– Не думаю, что мы с нашей подготовкой проиграем каким-то там тимирязевцам… – с чувством собственного достоинства снисходительно улыбнулся вишнёвоволосый. – Впрочем, я думаю, господа, все согласны, что после того как победим, мы с удовольствием сами сводим прекрасных барышень туда, куда они пожелают!

– А думать, это вообще сложно, – безразлично буркнул пристроившийся слева от меня Борислав.

– Поддерживаю, – видимо, не расслышав его, громко произнёс Золотников, который за время пути от фонтана Соцветья успел успокоиться, и на лице его вновь играла глумливая улыбочка. – Как вызывающая сторона я именем своего клана меняю условия! Выигравший остаётся с девушками на выставке, а остальные, принеся извинения, валят на все четыре стороны!

– Эй! – тут же насупился Громов. – А ты не охмелел ли, гов…

– Согласна! – громко и звонко сказала Уткина, а когда мы все с удивлением уставились на неё, вдруг ухватила хлопающую глазёнками Хельгу за локоток и, притянув к себе, приобняла за плечи. – Как и Громова, я верю в Антона и остальных ребят и в то, что они без труда расправятся с этими идиотами.

Тут я почти упустил момент, когда Алиса вдруг хитро подмигнула Машке.

– Поддерживаю! – тут же подняла руку Сердцезарова. – Я тоже верю в своих друзей и в то, что они не проиграют…

– Э… девочки… но… – начала было Ефимова, однако наша чаровница ещё не закончила.

– …Вот только мне кажется, что выставленные условия вызывающей стороны не шибко-то честные! – и с интересом посмотрела на слушавшего нас судью. – Господин судья…

– Силазар Ярославович, – представился он.

– Силизар Ярославович, – вежливо обратилась к нему Сердцезарова, – а не можете ли вы как сторонний и беспристрастный человек попытаться их как-нибудь уравновесить?

– Ну что ж… – посмеявшись себе в усы, произнёс мужчина. – Как я понял, вы, девушки, в случае поражения ваших товарищей готовы составить компанию этим молодым людям?

Уткина и Машка согласились, после того как Алиса прошептала что-то в ухо Хельге, и та тоже кивнула. Дарья, молча косившаяся всё это время на подруг, неуверенно подтвердила согласие, а вот Нинку просто пнули, и её писк был интерпретирован усачом как утвердительный.

– В таком случае не вижу никаких причин, чтобы в случае поражения представителей Морозовской Академии все сегодняшние траты этих барышень на территории выставки были оплачены из их кармана. – И тут же, сурово посмотрев, сказал начавшим возмущаться морозовским: – А что вы, собственно, хотели? Гулять барышень, но чтобы они сами за себя платили? Что примолкли? Если нет, вас не обременит в случае проигрыша таким образом извиниться пред ними за недостойное поведение! Это моё последнее слово! Все счета будут пересланы вашей администрации! Я так сказал!

Ну да, ритуальная фраза судьи «Я так сказал!» Вообще-то, после неё продолжать выёживаться и качать права – верх глупости.

Морозовцы сразу замолкли, видимо, размышляя, а надо ли им подобное счастье. Только Золотников пытался выдать что-то вроде: «А вы знаете, кто я! Да мой клан вас…» Вот только его быстро заткнули свои же. Однако от дуэли противники так и не отказались, так что спустя ещё десять минут я вместе с друзьями стоял в круге арены, выслушивая последние напутствия судьи.

– …зачарованными защитными и атакующими артефактами магического или волшебного происхождения, а также свитками и прочей несущей чужую живицу и заранее впитавшей чары атрибутикой. В случае же применения кем-то чего-то подобного – мгновенная дисквалификация равнозначная проигрышу всей команды…

Покуда усатый мужик распинался, мы, пользуясь языком жестов, распределили цели и приоритеты. Так незаметно для противников, как только могли. Всё дело в том, что приходилось пользоваться «условно общими» московскими движениями, а морозовцы всё-таки не киевляне какие-нибудь! Учат-то нас в этом смысле практически одинаково.

Раздался хлопок, извещающий о начале боя, и я тут же рванул вперёд прямо по прямой к Золотарёву, на ходу метнув в парня несколько ножей и сам увернувшись от остро заточенного подарочка. Из-за того, что я был банально быстрее, хоть и двигались мы вовсе не на чародейских скоростях, ведь даже у Громова это пока был просто туз в рукаве, а не реальный и постоянный навык, мой противник потратил важные доли секунд на то, чтобы защититься. А потому не успел отойти под защиту метнувшегося к нему вишнёвоволосого, которого тут же связал боем Ульрих.

Сшибка произошла во всполохах золотого и зелёного пламени. Несколько ударов парень красиво и технично блокировал, да так, что смог нащупать в моих руках рычаг и оттолкнуть меня назад, сам тут же взвившись в высоком сальто и заплевав чарами с виду слабых огненных снарядов. Вот только попадать под них, глядя, как взрывается пол арены, ну очень не хотелось.

Так что, взмахом руки прикрывшись широким пологом зелёного пламени, я отпрыгнул в сторону, затем ещё раз, а там, оказавшись в выгодной позиции, неожиданно для одного из противников, отбивающегося от дымных кукол Борислава, пнул его в спину. Сбил последовательность ручных печатей, а затем, схватив прорвавшуюся ко мне голенькую дымную Дашку, метнул её в Золотникова.

Этот приём с дымными куклами мы с Бориславом уже успели отработать. В общем-то намётки на что-то подобное появились ещё тогда, когда мы жили в одной комнате общежития и порой, если выдавалась свободная минутка, фантазировали о будущем и придумывали различные тактики. В школе серб был уверен, что мы попадём в одну руку. Реальность, конечно, сделал финт ушами, но в итоге так и получилось.

Получив нехилое ускорение, лёгкая сама по себе куколка разразилась целой серией каратешных ударов, плотно связав моего противника, в то время как я с её товарками пинал быстро сдувшегося морозовца Борислава, ушедшего в глубокую оборону. А затем, выждав удобный момент, совершил бажовский рывок к самому опасному, по нашему мнению, из противников. Тому, кого взял на себя Громов.

И да, сколько бы боли мне это ни стоило, но я освоил потрясающий клановый навык предков. Хорошо, что обошлось без тяжёлых травм вроде полностью разорванных мышц. Уж как ругала меня книга Мария за то, что я раз за разом пересматривал воспоминания Сазима, вторя, что по её стезе учиться там нечему, а мне теперь нужна исключительно практика с Алёнкой и новые впечатления…

Кстати, злобная книженция буквально угорала с того, сколько в моей жизни нарисовалось разнообразных Ольг. И Ольга Васильевна…. И Хельга, которая, по сути, тоже Ольга, и даже Алёнка, которая, как я думал, Елена, но батюшкой с матушкой, по её словам, была названа Оленькой.

Выскользнувший из ножен меч, засияв живицей, разнес в пыль выросшую передо мной неровную каменную стену и в тот же момент со звоном встретился с длинной трёхгранной шпагой морозовца, который просто вынужден был отвлечься на меня и тут же затрясся от поразившего его электрического удара, мгновенно возникшего за его спиной Громова.

– Два-три! – сказал я и через долю секунды уже насел на развеявшего-таки дымную Дашку Золотова.

Тут, наверное, надо пояснить, что для непривычного противника они на самом деле очень и очень трудные противники. Мало того что сам Борислав хорош в карате, так еще и мелькающие сиськи и письки пусть серых, но очень даже узнаваемых девушек, ещё и неслабо в нашем возрасте отвлекают… к тому же они быстрые из-за малого веса. Что там дыму-то! А вот бьют примерно с той же силой, как и их хозяин…

В общем, Золотоников, банально отвлёкшись на Шмеля, отгрёб от меня полоской стороной меча по голове и прилёг отдохнуть. Примерно в тот же самый момент987 противник Борислава, бывший водником, справиться с которым у парня двумя куклами так и не получилось, а метаемые самим сербом ножи то и дело завязали в водяных сферах, получил шокерное касание от Громова. А вишнёвоволосый без помощи приятеля, буквально связанный до этого конечностями «резинового мальчика», просто отскочил в сторону от Ульриха и поднял руки.

– Сдаюсь, – с улыбкой произнёс он. – А вы, парни, ничего так!

– Ура!! – закричали наши болельщицы, среди которых Нинку было слышно лучше всех. – На процедуры!

Забавно, но после этого боя мы вполне нормально пообщались с морозовцами, словно сбросившими с себя всю спесь. А Золотников даже на прощание пожал мне руку, предложив как-нибудь встретиться и повторить. Впрочем, скорее всего, парни, проиграв и получив по голове, просто открыли в себе дар предвидения и раньше нас поняли в какую жуткую, но приятную бездну превратят дальнейшее посещение выставки наши же девушки.

Именно тогда я понял, что женское доверие дорогого стоит. Во всех смыслах…

Глава 7

– Ха! – я с разворота рубанул по бревну за моей спиной, вливая через руку живицу в клинок, легко, словно бы это было и не дерево вовсе, срубившему его верхушку, примерно на уровне моей шеи, после чего продолжая движение, резко крутанулся, впечатав правую ногу в оставшийся кусок.

От удара бутса деревяшку просто вырвало из земли, отбросив метра на три, я же, не теряя импульса, рывком метнулся в противоположенную сторону, взмахом кринка ещё в полёте, рассекая другое бревно. Не очень, правда, удачно, потому как, зацепившись за обрубок одеждой, покатился по земле. В этот раз не помогло даже то, что при выполненном правильно рывке, время как будто бы замедляется, однако в любом случае, через мгновение я уже вновь оказаться на ногах и быстрым колющим движением пронзил ближайший столб.

«Вот здесь тебя Антон и порешили!» – отметил я свою очередную ошибку, обнаружив, что меч банально застрял.

Пафосно, как это делал в воспоминаниях Сазим, расколоть деревяшку на две части, просто провернув клинок – было мне пока что не по зубам, а потому следовало либо бросить оружие, либо попытаться как-то вырвать его. Впрочем, не будучи уверенным, что последнее у меня получится, я просто отпустил рукоять и, отскочив назад, метнул два моментально выхваченных ножа в отобравшего моё оружие противника.

В верхнюю часть столба, якобы голову, с глухим стуком вонзился лишь один из них, в то время как вторым я банально промазал. Но так как по условиям тренировки, останавливаться было нельзя, тут же метнулся в сторону, прямо в движении складывая ручные печати необходимые для чар «Огненного шара» и тут же метнул его в самое дальнее бревно. К сожалению, эти чары у меня какие-то дефективные и бить прицельно ими на большие дистанции ну никак не получается. Судя по всему виновата в этом, моя бета-стихия огня, которая была образована с участием водного ядра, так что сгусток пламени приходилось класть навесом, а вместо взрыва чары расплескивались, словно бы наполненный жидкостью шарик.

Вот и в этот раз, столбик хоть и занялся пламенем, но получился явный перелёт и чтобы поддержать атаку, я один за другим, по очереди с двух рук, метнул в него четыре ножа. Как ни странно но в этот раз попал, во всяком случае, четыре глухих но смачных удара, с которыми лезвия вонзаются в податливую древесину, я зафиксировал в то время как сам, уже избивал другое бревно.

Правая, левая рука, опять правая, удар горящей ладонью в условную грудину, вход в клинч с работой локтями, обход и вот от столб жалобно хрустит от прилетевшего в него колена, должного раскрошить рёбра человеческого противника в костяную труху. Но это ещё не всё, потому как я уже мчался на последнего врага, в то время как на правой руке, закручивался зелёный огненная воронка цветка «Мисахики».

Ну, как «цветка»… Прекрасным раскрывшимся бутоном то ли какой-то розы, то ли орзидеи, эти чары выглядели у того же принца Огамы, а в моём исполнении, покуда напоминали сильно, да к тому же кривовато ощипанную ромашку. В бою мне просто не хватало концентрации на то, чтобы удержать визуальный образ заклинания, а без него, оно быстро дестабилизировалось да и било куда слабее, чем я теоритически мог выдать.

С хлопком, «Мисахика» выстрелила быстро распадающимся конусом, пронзая и с хрустом разрывая древесину столба. Оттолкнувшись, в последний раз я подпрыгнул и с разворотом отправил прямым ударом ноги верхнюю часть бревнышка в недолгий полёт, оставив торчать из земли невысокий огрызок с измочаленным чарами верхом.

Остановившись и отдышавшись, я медленно осмотрел дело рук своих и недовольно поморщился. Пусть практически все столбики были так или иначе изуродованы и якобы «побеждены», однако результат, на мой взгляд, был крайне неудовлетворительным. Меч, так и торчал в практически целом бревне, да и попадание ножа в верхнюю его часть вряд ли можно было считать полноценным уничтожением цели. То же самое и с дальним столбом. Пусть он и был поражён метательными клинками четырежды, мне так и не удалось добиться ни одного «летального» поражения цели. И это – по стоящей и неподвижной мишени, пусть даже диаметр бревна значительно меньше человеческого силуэта.

Ну а то, что сейчас, он весело догорал пожимаемый буйным зелёным пламенем, так то вообще ничего не значит, потому как мёртвая деревяшка не человек и тем более не чудовище, для которых сбить живицей огонь не представляет особого труда. Сражённое в рукопашной полено, оказывается не сломалось, а всего лишь промялось в месте удара, а то, что в месте удара стихией его уже лизали язычки зелёного пламени – тоже не показатель.

Сазим, вон, в воспоминаниях, выплесками живицы стволы в три обхвата от этого в пепел развеивал! И это настоящие, природные, живые и обладающие своим собственным током, а я созданный живицей чародея-деревяшечника столбик едва-едва опалил! Нет, обычному неодарённому подобным ударом, руку, ногу, а то и голову сожжёт гарантированно! Проверял в начале года на обозревших артельщиках! Вот только у простого человека вообще сопротивляемость к чужой живице низкая, особенно к той же огненной! Так что это не показатель и гордиться здесь нечем…

Впрочем, солнце только встало, и ежедневная утренняя тренировка была в самом разгаре. Так что, я тяжело вдохнув, я поплёлся извлекать меч, а затем, побросав обломки брёвен в отдельную кучу, направился к сваленному неподалёку, пока ещё неповреждённому «инвентарю». Ровным брёвнышкам примерно двух метров высотой и двадцати пяти сантиметров в диаметре. Пятнадцать копеек за штуку, если покупать оптом у штатного чародея со стихией дерева, обеспечивавшего Академию подобной эрзац-древесиной, которая держалась два дня, а затем в течение суток распадалась в труху.

Ну а что поделать? Это у предков, за пределами посада росли бесконечные леса – руби не хочу, а то, что осталось от тренировок, шло на обогрев жилишь и прочие нужды. Мне же уничтожать природу вокруг Академии и бегать каждое утро с топором в Запретный Лес, всё равно никто не позволит! Так что, с тех пор как я подсмотрел эту тренировку с брёвнышками в воспоминаниях из книги Марии, приходилось раз в несколько дней платить чужим дядям и каяться перед Ольгой Васильевной, что спускаю выделяемые мне карманные деньги всякую ерунду!

– Так вот, зачем тебе брёвна понадобились… – раздался из-за спины голос моей опекунши. – Сам придумал или в книге своей подсмотрел?

Судя по всему, до этого момента, она скрывала своё присутствие, и хрен бы я её обнаружил, не позволь она мне этого.

– Доброе утро, Ольга Васильевна, – поздоровался я, сбрасывая с плеча очередной сломанный столб. – В книге увидел.

Да. О книге и способе извлечения из неё нужной информации, я ей всё рассказал. Умолчав правда о то, чему на самом деле учит Мария, соврав, правда, что это учебник по выживанию в условиях Полисов двухсотлетней давности.

Не – ну… У меня как-то язык не поворачивался, сказать правду об книге! Отберёт ещё, сказав что нечего учиться разврату, а потом ещё подшучивать будет! Да и стыдно как-то… Был бы мужик, а не реально красивая женщина…

Тем более, как-то узнав о появлении в моей жизни Алёнки, боевитая бывшая «Серая Невеста», не смотря на все мои возражения начала углублять и усугаблять моё обучение, по своему профилю. Вот как можно поверит в то, что она «воспоминание» и своих мозгов у этой женщины нет, а она пользуется моими, если теперь она торговалась со мной же! Два нужных исключительно ей воспоминания об интимной жизни каких-нибудь супругов или любовников из моего клана на то, что интересует меня! И ведь ещё перед всем этим, заставляла меня пересмотреть со стороны, как я Алёнку… того! С объяснением моих ошибок, вроде высказываний: «Видишь! Ты не заметил, что девушка опять чем-то недовольна! Чему я тебя учила…» «А здесь ты поторопился, ублажая себя, но не смог доставить удовольствие ей, что при повторении может сказаться позже!» «Она теперь Бажова, и у неё не было других мужчин кроме тебя и сравнивать ей не с чем, а потому ты поступаешь очень эгоистично, не воспринимая то, чему я тебя учу всерьёз! Была бы жива – уши тебе надрала за подобное отношение!»

А ещё, Мария чуть ли не требовала, чтобы я немедленно передал её, то бишь книгу – Алёне. Мол, у неё талант, который я не виду и потому, зажимаю, а сам я – бездарность, которую нужно учить реальным «телом». И вообще – книга предназначена в первую очередь для девушек, а я пользую её не по назначению!

Естественно, что я никому ничего не давал. Не смотря на все крики Марии. Вообще ничего не говорил даже Ольге Васильевне, если бы в один момент не понял – что без помощи взрослого и знающего чародея, сам, так ничего и не добьюсь. Только изуродую себя в погоне за сохранением и так никому не нужных тайн. Так что и «рывок» и «Мисахику», я плотно осваивал уже под приглядом опекунши. Что сразу же дало положительные результаты.

– Ну… в общем-то полезный, хоть и устаревший метод, – произнесла учёная и подойдя к измочаленному «Мисахикой» огрызку ствола и легко, двумя пальцами выдернув из него длинную щепу. – Во всяком случае – есть прогресс…

– Да какой там прогресс! – даже возмутился я, а затем расстроенно махнул рукой. – Так – топчусь на месте, в то время как все остальные идут вперёд! И Мистерион нас ничему путному не учит…

Как бы я ни старался, и даже признавая сам за собой определённые успехи, мне было видно как чуть ли не каждый день те, кто так или иначе занимаются с мастерами иинструкторами, от кланов ли или от гильдий, уходят вперёд, в то время как я – практически топчусь на месте. Мы ведь, студенты, теперь на первом курсе – вовсе не заперты на территории Академии. К кому-то приезжают в определённые часы кто-то в те или иные дни сам уезжает домой или в куда-то ещё…

А как результат, ещё вчера проигрывающие мне во время общей подготовки, сегодня, либо не уступают, либо точно знают как противодействовать приёмам, выуженным мною своими силами из Книги. В то время как Мария, в последние дни, совершенно не помогает, явно желая сделать из меня какого-то сексуального гиганта, перед которым чародейки будут растекаться, стоит мне лишь поманить их пальчиком.

– Не спорь, – одёрнула меня учёная. – Знаю, о чём говорю. А на Эдичку тебе обижаться не стоит. Антон, поверь мне, ему сейчас, после смерти ученицы…

– Да знаю я, что у него проблемы с Княже…

– Ничего ты не знаешь… – тяжело вздохнула Ольга Васильевна, – точнее не понимаешь! А я ведь вроде тебе рассказывала… Вспомни.

– Вы про его прошлое? – слегка надувшись, буркнул я. – Ну, про… погибшую группу?

– Ну да…

– Ладно, понял… – тяжело вздохнул я. – Не дурак.

После чего, взвалил на плечо два новых столбика и потащил их к освобождённым дырам в земле.

– Антон, я собственно, чего пришла, – подошла ко мне Ольга Васильевна. – Твои тренировки, это очень хорошо, но…

– Но… – я остановился.

– Но я хочу, чтобы ты пораньше, – произнесла женщина, слегка приобняв, – ещё до весны, когда вас будут на это натаскивать, научился использовать чародейскую скорость. Я решила, что это необходимо, учитывая, что ты так быстро и успешно освоил уникальную технику движения своего клана. А потому, я сама научу тебя чародейской скорости, потому как иначе… В общем, боюсь я за тебя Антон.

– Спасибо… – я честно не знал, что ещё ответить.

– Да не зачто… – усмехнулась Ольга Васильевна, а затем, хитро улыбнувшись, хлопнула меня по плечу. – А начнём мы как обычно с теории!

«Не-е-ет!» – очень захотелось закричать мне, но я всё-же сдержался.

* * *

Казалось бы, тихий стук, донёсшийся сквозь монотонный шелест ночного ливня, пробудил меня ото сна, но я в это даже как-то не сразу понял, что уже лежу с открытыми глазами. Три дня… три долбаных дня, Ольга Васильевна, своей волей опекуна сняв меня со всех занятий, занималась со мной тем, что называется чародейская скорость.

О – да! За прошедшие несколько суток, я успел много раз, поклясться Древу и Уроборосу в том, что до бесконечности буду в следующий раз ходить с девочками по выставке, терпя все… абсолютно любые их капризы! Лишь бы только не учить в следующий раз нечто «академически известное» с Ольгой Васильевной!

Я, признаться, раньше думал, что Политехническая Выставка сосредоточие науки и знаний, а у них, оказывается, в каждом павильоне по куче ларьков. Мы как на представление цирковое сходили, на аттракционах покатались, так тут же, у этих, так называемых «друзей» куча дел образовалась. Даже Борислав куда-то отпросился… мол: «Ресторан на попозже запланирован, а тут срочное дело…» А затем, на меня взглянула бездна в глазах шести юных женщин, готовых тратить чужие деньги. И началось!

Я так не уставал, наверное, с конца прошлого года, когда был пик моего ускоренного школьного обучения. Казалось бы, чего тут сложного посетив разнообразные павильоны в компании настоящих красавиц, зайти ещё и в торговые магазинчики кланов? Да собственно ничего, если бы со мной была только одна повелительница жизни! А в данном случае их было как минимум четверо, только Алина, не требовала к себе и своим покупкам дополнительного внимания!

Самой милой, понимающей, да и вообще – чудом и дриадой в этой обносящей прилавки за чужой счёт компании, была, конечно же – Хельга. Как-то так само собой получалось, что непонятный мне тяжкий труд сопровождения подруг, сразу же превращался в приятное удовольствие, стоило нам только остаться на какое-то время наедине. Самую же бездну, мне совершенно внезапно устроила Уткина, которой вдруг понадобилось моё мужское мнение, чтобы купить плавательные посереди осени!

Вот что я могу понимать в десятках разномастных дутых панталончиках различных колеров, до колена и совсем уж откровенных, до середины бедра. С разномастными рюшечками, бантами и ленточками, а то и совсем без них. Таких же дутых топах-блузах с высокими воротничками и практически с декольте, маленькими с маленькими и длинными рукавами, а то и на манер жилеток лишённых оных. Буквально полностью обшитых кружевами и пустых, но с аскетичным геометрическим рисунком.

Если бы не книга-Мария, и практика с Алёнушкой – опозорился бы к подкорневым червям! Я ж подобное только в журнале «Игривые барышни» видел! Двадцатилетней давности, том, в котором они ещё и слегка пупочек обнажали, а сам я ни в Аквитариуме, где подобные костюмы носят – не был! Ни тот же Термариум – вроде как особые элитные бани посещать не доводилось. А там как поговаривают клановые аристократки, почти как мама родила, в одних только каких-то «ленточках» почти ничего не прикрывающих, перед простым посадским мужичьём ходят! Ну если конечно это болтливое мужичьё имеет возможность заплатить за подобное удовольствие.

Постыдных «ленточек», Уткина конечно передо мной не примеряла. Однако, во всех моделях, что демонстрировала Алиса, им – тем самым пупочком, столь возбудительно выглядевшим в старых журналах, щеголяла так, словно бы ничего предрассудительного в том не было. Да и вообще, появлялась из-за занавесок в очередном наряде Уткина видом Княгини-победительницы, да ещё и под восхищённые её смелостью перешёптывания покрасневших подружек.

В общем, спасибо, что не только видел голую женщину, но и успел распробовать попробовать. Не опростоволосился перед барышнями недостойной реакцией и красной рожей, хотя не буду скрывать, неудобство в штанах образовалось знатное, но для окружающих незаметное. Зато аленькая как перезрелая помидорка Хельга, так и вовсе смотрела на меня с какой-то непонятной гордостью! А вот такая же пунцовая Дарья, вообще старалась глядеть куда угодно, но только не на меня и хотя и бурчала о том, что мы тут все непотребством занимаемся, но уходить вовсе не собиралась, а продолжала действовать на нервы.

Так вот, тогда, вымотался я к моменту, когда мы завалились в ресторан, покруче, чем на самой тяжёлой тренировке. Но это не шло, ни в какое сравнение с тем, что я пережил за первые два дня, когда Ольга Васильевна вбивала в мою голову теорию о «чародейских скоростях».

Стук повторился, доказывая, что он мне не приснился и это не наваждение, как например бывает, когда человек только проваливается в дрёму или наоборот практически прогнулся и в этот момент капающая из крана где-то на кухне вода кажется ему сродни громким хлопкам в ладоши прямо над ухом. Впрочем, стучали явно не в дверь моей комнаты… Скорее всего – во входную дверь, с которой Ольга Васильевна, давным-давно ещё до моего появления в этом доме, сняла шнурок от звонка, из-за того, что в один отъездов Бояра Жумбурловича из Академии по своим делам, он как-то раз уломал её попробовать себя в роли временного заместителя директора.

Так вот, в тот раз постоянные ночные визитёры которым срочно нужно было решить какие-то очень важные на их взгляд дела связанные с учреждением и которые ну совершенно точно не могут подождать до утра, так доконали учёную, что она просто избавилась от сомой возможности дёргать за «этот проклятый колокольчик». Так и висит себе теперь красивая побрякушка, можно сказать интерьер создаёт, а спать никому не мешает.

«Может чего случилось…» – подумал я, после того как снова донёсся настойчивый стук, но подав в уши живицы, услышал, как, тихо хлопнула дверь в комнате на первом этаже, где в последнее время постоянно проживала гувернантка-горничная моей опекунши Маргарита Юрьевна.

Вообще-то раньше Алёнка жила по соседству с ней, однако, с изменившимся статусом и приняв мою фамилию, девушка хоть и не забросила свою работу по дому, однако полноценной прислугой быть перестала, а потому переехала в небольшую комнатку на втором этаже, рядом со спальней самой Ольги Васильевны. Впрочем, последнее совершенно не мешало ей фактически прописаться у меня, как минимум на ночное время суток.

Хмыкнув себе под нос, и мельком взглянув на часы, показывавшие без одиннадцати минут четвёртый час ночи, я притянул под одеялом обнажённое, горячее тельце тихо посапывающей во сне девушки и покрепче приобняв, прикрыл глаза. Следовало, как следует выспаться, так как мне ещё завтра предстоит бегать до потери пульса, нарезая кольца по полигону, а затем ещё тащиться на теоритические занятия, потому как отгулы, выделенные мне опекуншей – благополучно закончились и теперь как-то предстоит совмещать практические тренировки с нормальной академической программой.

– …Выяснила и только сегодня, с трудом смогла до вас добраться! – донёсся с первого этажа до моих, всё ещё насыщенных живицей ушей, незнакомый женский голос, а вот ответ, потонул в грохоте громыхнувшего за окном грома.

Впрочем, поспать мне так и не дали. Не успел я вновь, провалится в серебристый ирий ночных видений, как меня нагло вырвал из него вновь раздавшийся стук. Настойчиво, требовательно, костяшками пальцев, как умел, пожалуй, только Ольга Васильевна.

Крякнув с досады, я аккуратно, чтобы не разбудить Алёну, выскользнул из её объятий и из-под тёплого одеяла, накинул на себя и запахнул халат, после чего, подойдя к двери приоткрыл её, наткнувшись взглядом на хмурую и недовольную чем-то учёную.

– Антон, – сказала она, быстро осмотрев меня с босых ног и до хаоса в шевелюре на голове. – Буди Алёну, приведите себя в порядок, оденьтесь поприличнее, но по-домашнему и оба спускайтесь на кухню. У нас – гости.

– Неужели те самые, которые хуже казанина? – криво усмехнувшись, фыркнул я. – Которые ещё «не званные».

– Скорее необычные, – всё ещё хмурясь, ответила мне опекунша. – И уж точно нежданные.

Сама учёная, тоже выглядела не как всегда на все сто процентов, а внезапно поднятой ото сна, в ночнушке под шёлковым халатиком, слегка растрёпанная, с небрежно наброшенной на плечи пуховой шалью и в умилительно розовых тапочках.

– Не уж-то сам Князь пожаловал? – признаться честно удивился я.

– Да в том то и дело, что если бы вдруг припёрся мой братец, – усмехнулась женщина, – твоё присутствие вряд ли понадобилось бы.

Минут за десять всё было сделано. Разбуженная девушка, получив ценные распоряжения, закутавшись в отобранный у меня халат, упорхнула к себе в комнату. Я же, недоумевая, кому же я мог быть вдруг так срочно нужен в этакое время суток, занялся собой. Так, что, я был уже готов, когда в дверь снова, уже тихо постучали, а затем в комнату скользнула Алёнка, одетая примерно так же как любила ходить по дому вечерами Ольга Васильевна. В тапочках и лёгких шароварах с белой блузой, закутанная в шёлковый халат нежно-голубого цвета, перемотанный по талии широким поясом с затейливой заколкой-застёжкой.

Правда не внести некоторые корректировки в мой внешний вид, новоявленная Бажова, экспресс-курсом наученная суровой гувернанткой подобным премудростям моды – не могла. Так что в дополнение к штанам и белой рубашке, я был немедленно тоже облачён в тяжёлый махровый халат тёмно-изумрудного цвета, который, оказывается, приличным мужчинам со статусом, полагалось носить дома поверх остальной одежды в осенне-зимний сезон. Я даже не знал, что у меня есть нечто подобное и в другой раз наверняка бы принял его за обычный, банный…

Первый сюрприз случился, когда мы спускались по лестнице, потому как с кухни помимо взрослых доносились, в том числе и детские голоса. Мальчика и девочки! Причём, если первая явно отвечала на какие-то вопросы Ольги Васильевны, то пацан, откровенно ныл, всё допытываясь вроде бы как у своей матери: «Когда же мы наконец-то поедем домой!» А затем, совершенно внезапно вдруг и вовсе заорал проснувшийся младенец и мы с Алёнкой, так и застыли, недоумённо переглянувшись.

– А-а-а… Не то, что бы я имела право против, но… – девушка, как-то с подозрением посмотрела на меня, впрочем, логику её понять не сложно: внезапные гости, необходимость нашего, а конкретно моего присутствия, некая «мама» на кухне с Ольгой Васильевной и наконец – вопли маленького ребёнка.

– Нет – ты у меня была первой, – отрицательно покачал я головой на невысказанный вопрос.

– Но…

– Исключено!

– Ну, а если…

– А вот «если» – совершенно точно быть не может! – ответил я и, подхватив её под локоток, потянул за собой. – Чего гадать, когда сейчас всё выясним.

На ярко освещённой кухне, где возле плиты хлопотала над какой-то готовкой Маргарита Юрьевна, за покрытым белой скатертью столом, сидела, оперев на столешницу локти и сцепив руки в замок перед лицом моя опекунша, а на другой стороне, напротив, расположились гости.

Русоволосая женщина с причёской-каре, целиком и полностью сосредоточилась на заботе об небольшом заливающемся плачем свёртке. С лева от неё, уткнувшись носом в тарелку, и активно работая ложкой, пристроилась девочка лет двенадцати с длинными светло-жёлтыми волосами, а справа, недовольно морща мордочку, сидел мальчик лет шести с приметными золотыми волосами, сразу же напомнивший мне недавно встреченного Золотникова.

– Мам! Отведи меня домой! Я устал и хочу свои игрушки! – вновь заныл паренёк, но видя, что женщина его игнорирует, разозлился, пойдя лицом красными пятнами и шваркнув ложку об пол заорал, застучав кулаком по столу. – Я приказываю тебе! Ты – раба! Ты обязана выполнять то, что говорят тебе высокородные! Меня так папа учил! Я ему на тебя пожалуюсь! Вас с сестрой выпорют!

Девочка, вздрогнув вся сжалась, и тут же осторожно отложив вновь напиленную ложку обратно, отстранилась от тарелки. Незнакомка же, ловкой вставила соску в ротик прекратившего, наконец, верещать и отвлёкшегося на громкий шум, младенца и только тогда повернулась к беснующемуся ребёнку, и пусть в движениях её скользило явное раздражение, ответила она ему предельно ласково.

– Юра, немедленно прекрати капризничать и позорить как меня, так и своего отца перед Её Высочеством! – протянув руку, она ласково потрепала надувшегося мальчишку по редким золотистым волосам. – Ты ещё слишком маленький и не всё понимаешь, потому не стоит повторять те глупости, что рассказывал тебе отец!

– Но это правда! – вновь взвился мальчик. – Мы самые высокородные и богатые – перед нами склоняются все остальные! И все обязаны выполнять то, что мы хотим! Я сам видел!

– Прошу простить его Ваше Высочество, – слегка поклонилась Ольге Васильевне, – и не сочтите за оскорбление! Юрочка очень редко выбирался, куда-либо из небоскрёба, да и бывал только среди людей, подчинённых и вассальных моему бывшему… мужу. Поэтому в силу возраста он просто не осознаёт реального положения вещей…

– Зовите меня просто Ольгой, – ответила ей моя опекунша. – Чай на кухне сидим, а не в Кремле на приёме. Скажу честно, на мой взгляд, конечно, воспитан ваш сын – отвратительно, даже для своего возраста, но я знакома с Павлом Семёновичем Золотниковым и честно сказать – нисколько не удивлена…

– К сожалению, в этом есть и моя вина… – покачала головой незнакомка. – К сожалению, его очень рано отлучили от меня и виделись мы не так часто… однако в моём положении я не могла как либо на это повлиять. Но вы же понимаете, Ольга. Что я как мать, просто не могла оставить маленького Юрочку с теми людьми!

– Понимаю и в чём-то поддерживаю, – ответила учёная. – Однако и вы должны осознавать, что полностью в вашу историю, я смогу поверить исключительно после всех необходимых проверок. О – Антон, вы уже спустились. Очень хорошо.

Гости повернулись ко мне, вместе с Алёной так и стоявшим в дверях и меня буквально пронзили ярко-изумрудные глаза Бажовых, носителями которых оказалась незнакомая женщина. Ольга Васильевна, же, не дав мне опомниться позвала меня к себе и достав из лежащей перед ней на столе коробочки большой шприц, заполненный какой-то прозрачной жидкостью, на боку которого располагалась градиентная шкала от чёрного к белому, приказала закатать рукава до сгиба локтя.

– Это стандартный анализатор, которым пользуются чаровники, – сообщила она. – Думаю, большинство из присутствующих знает, что это такое.

Я – знал, хотя бы потому, что совсем недавно проходил точно такую же процедуру вместе с Алёной. А потому, не став задавать лишних вопросов, подчинился и после того, как учёная, ловко перетянув на пару секунд жгутом мне руку и велев поработать кулаком, сделала небольшой забор крови из вены, содержимое стеклянной части стало ярко алым. Оставшаяся же ранка, была во мгновение ока заживлена лёгким касанием пальчика засветившегося розовым сиянием.

– Теперь ваша очередь, – Ольга Васильевна, сменив иглу, встала со своего места и подошла к женщине.

Детишки, а особенно дерзкий парнишка, резко побледнели и слегка затряслись. Уколов они, судя по всему, совсем не любили и жутко боялись людей со шприцами в руках. Особенно такими большими. Незнакомку же подобные мелочи не волновали, и она спокойно позволила повторить ту же процедуру. После чего, учёная пару секунд потрясла содержимое шприца, быстро ставшее из красного в начале бледно розовым, а затем мелочно-белым, а затем, присмотревшись к шприцу и особенно к нанесённой на него шкале, сообщила.

– Ну что ж, – хмыкнула Ольга Васильевна. – Как минимум, могу сказать, что вы Елизавета – действительно Бажова, а не кто-то, алхимическими методами, принявший их облик и уж точно, что не маскировка чарами. Последнее я проверила сразу же. С Антоном вы конечно не близкие родственники, но по забору крови и живицы, точно можно сказать, что состояли вы в одном клане. А потому, Антон, позволь мне представить тебе Елизавету Всеволодовну Золотникову, в девичестве, что было подтверждено только что Бажову. Елизавета Всеволодовна – перед вами Антон Сергеевич Бажов, полноправный Глава восстановленного в правах клана Бажовых, с которым вы хотели поговорить

Глава 8

– …Собственно, я тогда ещё была маленькой девочкой, меня только начали обучать клановым секретам, года четыре мне было… Так что многого я не помню, – продолжила свой рассказ Елизавета Всеволодовна, иногда чисто машинально косясь на своего старшего сына. – Но ту ночь, помню так чётко, будто бы это случилось вчера.

Женщина снова посмотрела, нахохлившегося Юру. Маленький мальчик с лицом покрытым пятнами из-за с трудом сдерживаемой ярости, потешно надувшись, ёрзал на стуле, демонстративно отвернув от нас заплаканную мордашку. Сидеть на месте ровно ребёнку было откровенно больно, а обращать на себя лишнее внимание – откровенно боязно.

И тут его можно было понять. Если до этого воспитание не вбили через голову в клане, то через задницу, маму он понял практически моментально, а то, что экзекуция свершилась к тому же прилюдно, сильно ударило по чувству собственной важности пацана.

А началось всё с минуты довольно-таки неловкого молчания, которая воцарилась после слов Ольги Васильевны, представившей мне новую родственницу. Я внимательно рассматривал поднявшуюся со стула гостью, всё больше и больше убеждаясь в том, что она очень и очень похожа на чуть повзрослевшую наставницу Марию из моего учебника. Елизавета Всеволодовна, в свою очередь, так же взирала на меня.

Младенец затих и, кажется, заснул у неё на руках, а Алёна и девочка постарались прикинуться ветошью и не отсвечивать, горничная-же Маргарита Юрьевна и так по моему обладала отточенным по максимуму навыком незаметности, сбрасывая его только в тех случаях когда из обслуги превращалась в тираническую гувернантку-учителя стараясь вбить в меня очередной урок этикета. Или воспитывая достойную себя смену в лице новоявленной Бажовой, которая, хоть и получила ядро и живицу, но хотела быть просто полезной, а вот становиться настоящей чародейкой – желанием не горела.

Ольга Васильевна же просто ждала развития событий, никак не показывая своих истинных эмоций, сохраняя мраморную маску отрешённости на своём красивом лице. Только мелкий Золотников, зло сверкая глазёнками, гордо взирал на всех, по-детски вздёрнув свою носопырку к потолку. Именно он и разрушил сложившееся молчание, в то время как я банально не знал что сказать, а его мать, явно ждала от меня каких-то слов.

– Бажовы? Никогда не слышал о таких! Наверное, какие-нибудь очередные смерды, возомнившие себя чародейским кланом! Папа предупреждал, что … А-а-а! Я понял… – мальчик встал со своего места, и гордо расправив плечи, подошёл ко мне, внимательно осмотрев меня с ног до головы. – Если моя мать, носила такую же фамилию и она раба нашего клана, значит ты тоже! Это такой подарок от отца? Неожиданно и приятно… но я понял – это очередной экзамен! Папа учил меня, как обращаться с живым товаром. Ну-ка нагнись и открой рот. Выполняй, а то я отцу пожалуюсь! Зубы сказал, покажи – а то лечить вас, как говорит папа, никаких денег не хватит!

– Живой товар? Рабы? – я с удивлением посмотрел на опекуншу, в то время как гостья буквально застыла, словно соляной столб. – Ольга Васильевна, а разве в Полисе не…

– Это очень интересная информация Антон, – задумчиво отозвалась женщина, разглядывая пацанёнка, словно бы лабораторную мышь, на которой только что, провели какой-то затейливый опыт.

– Он про рабов не первый раз повторяет…

– Я заметила, – усмехнулась Кня’жина, – думаю, что мне будет, о чём завтра поговорить с братцем…

– Эй! Не смей игнорировать мня, или тебя накажут! – мальчишка пошедший красными пятнами, безрезультатно, но как мог сильно заехал мне ботиночком по лодыжке и тут же переключился на опекуншу. – А ты баба – заткнись! Фиглярством меня не обмануть! Думаешь, я поверил, что ты, дешёвая актриса из Княжеской семьи? Ты свою роль сыграла, деньги получила, а теперь вали отсюда, иначе мой отец…

Что там его отец сделает, он так и не договорил, потому как в этот момент, отмерла его мать и, буквально подлетев к нам, схватила дерзкого мальчугана за шкирку и, перехватив вырывающегося пацана рукой за талию, ловко стянула штаны для последующей экзекуции. Шлёпала она его по попе не ремнём, а ладонью, но, явно не сдерживаясь и не жалея. Так что если в начале он орал, угрожая расправой и отцом, то после третьего же удара, заревел, продолжая, тем не менее грозиться всяческими карами от любимого папочки.

Усадив Золотникова обратно на его стул и приказав заткнуться и не отсвечивать, чем напугала ребёнка сильнее, нежели случившимся физическим наказанием, видимо ранее в таком взбешённом состоянии он свою мать просто-напросто не видел. Женщина хотела было уже рухнуть на колени перед Ольгой Васильевну, но поймав её взгляд, просто склонилась в очень глубоком поклоне. Буквально умоляя сквозь слёзы простить неразумного отпрыска, в то время как её дочка тоже расплакалась, а затем проснулся и заорал младенец.

В общем, мне даже вмешиваться не пришлось, моя опекунша быстро и сноровисто разрулила сложившуюся ситуацию, вновь усадив всех за стол. Когда же гости немного успокоились, вновь подняла тему цели внезапного ночного визита. Причём начала свой рассказ Елизавета Всеволодовна не с этого, а издалека. С событий той злополучной ночи, когда примерно тридцать лет назад, одновременной, внезапной атакой нескольких кланов был уничтожены Бажовы.

– …Отец меня тогда только с тренировки привёл. Очень уж я вымоталась, но сон всё не шёл, – продолжала гостья, покачивая на руках завёрнутого в пелёнки малыша. – И только я сомкнула глаза, как здание, в котором мы проживали, затряслось. Кажется, был мощный взрыв, а потом из-за двери послышались крики. Как и многие клановые девочки, я спала не с родителями, а в общей детской комнате на этаже учеников. Так что не знаю, что случилось с мамой и папой. Но мы очень испугались, а когда в комнату ворвались какие-то люди и с ходу убили старшую Лебёду, заступившую им дорогу, мы бросились бежать.

– Немного не понял, – нахмурился я. – Почему вы заранее не спрятались, а если было некуда, то куда собственно убегали из перекрытой уже комнаты? Я, почему спрашиваю – я уже бывал в чародейском небоскрёбе. И пусть мне специально не показывали фальшь панели и тайные эвакуационные пути – кое-что заметил даже такой недоучка, как я! Даже учитывая, что у Бажовых был не небоскрёб, а особняк на два уровня, но жил клан в нём уже по вашим же словам – более десяти лет. И его просто не могли не перестроить под соответствующие нужды…

Закончив говорить, я покосился на Ольгу Васильевну. Последняя, как мне показалось, с некоторым скепсисом рассматривала нашу гостью.

– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Мне тогда было всё же очень мало лет. Помню только, что мы с Ядвигой и Катей, которые были старше меня, с трудом смогли открыть потайную дверь, Ядвига протолкнула в получившуюся щель меня и Катю потом послышались крики и она обернувшись, захлопнула панель. Какое-то время мы пробирались по межстенным проходам, а потом плутали в коридорах и помещениях с множеством труб. Я практически ничего не понимала, но было очень и очень страшно, но Катя, моя двоюродная сестра, меня успокаивала и уверяла что мы сумели сбежать. Вот только это, оказалось не так, враги, судя по всему, как то узнали о клановых путях эвакуации, так что мы как две дуры, сами пришли в руки секрету Золотниковых, оставленному отлавливать беглецов.

Женщина тяжело вздохнула и продолжила.

– Я даже не успела тогда толком понять, что же собственно произошло. Мы вылезли из люка в тёмной и пустой комнате какого-то дома, а затем я получила сильный удар по голове и потеряла сознание. Очнулась я уже рабыней в клановом небоскрёбе Золотниковых, – Елизавета Всеволодовна грустно усмехнулась. – Это потом я уже узнала, что у одной из клановых чародеек просто дрогнула рука убивать маленького ребёнка, так что она в последний момент подвернула брошенный нож и он стукнул меня рукоятью. А вот Катя – сестра успела среагировать, всё-таки ей было уже почти четырнадцать лет, а сражаться её обучали по нашим клановым стандартам. Впрочем, даже то, что она убила одного взрослого бойца голыми руками, не спасло её от закономерного итога…

– Соболезную… – произнёс я, потому как не знал, что ещё можно сказать.

Всё же, для меня эти Бажовы, были, если не совсем чужими людьми, но всё – же что что-то вроде того. Во всяком случае, несмотря на неприятные и далеко не светлые чувства, которые этот рассказ порождал в моей душе, ярость вовсе не застила глаза, побуждая прямо сейчас, бежать и мстить одному из кланов-обидчиков.

Нет – это вовсе не значило, что при возможности, я откажусь совершить правильную месть. Просто, как известно: «месть», это такое блюдо которое подают «холодным»! В моём же случае оно не только оледенело, но ещё и обзавелось неприятным душком, в следствие, того, что сейчас, я по сути – никто и звать меня пока-что – никак. Так что бежать прямо сейчас вкушать его, особого желания не было. Следовало нагулять аппетит и укрепить желудок перед поеданием такого экзотического кушанья.

А то, надорваться – раз плюнуть! Особенно учитывая, что нынче мне приходится всеми правдами и неправдами оттягивать даже банальную дуэль с парнем старше меня всего на год.

Так что, даже сравнивать мою жалось к давно уже погибшей девочке и, пусть застарелую но боль от потери фактически родного человека – просто-напросто глупо. В конце-то концов, даже моя мать, которую это дело касалось куда как сильнее нежели меня, ведь она, как и эта женщина лично пережила ту ночь, да к тому же осталась свободным человеком – не лезла на рожон!

Может быть, потому, что действительно не была чародейкой, хотя вот Ольга Васильевна, почему-то в этом сомневается. Но в любом случае, зная её характер, я был абсолютно уверен, что она никому ничего не простила и не спустила. Вполне возможно, что она что-то такое знала, ведь она была тогда постарше нашей гостьи. Или чего-то ждала…

Ведь, не зря же она с таким упорством таскала меня по всем доступным для простого обывателя со второго уровня специалистам, тратя при том на них немалые деньги, лишь бы выяснить, что же не так с моей энергетической системой. А ведь ей, все хором говорили, что я обычный человек. Простец, с редкой формой альбинизма и мутацией гена, который Ольга Васильевна назвала «GRP143», когда я ещё учась в школе, попросил объяснить мне некоторые непонятные моменты в поставленных тогда диагнозах. Просто непонятно мне тогда было, почему врачи так упорно игнорировали мои «прозрачные» а не белые волосы и явно бажовские глаза.

Оказалось – много чего в природе бывает! И при определённой форме болезни, альбиносы вполне могут обладать именно такими признаками волосяного покрова. А глаза – так они оказывается, не обязательно должны быть красными как считают в народе! Колер варьируется от светло-голубого до серого, синего и даже фиолетового. Так что, они просто сочли мой случай интересным – но не уникальным, тем более явных наследственных признаков не наблюдалось. Отец был голубоглаз, а мать, как выяснилось, целенаправленно красила свои глаза в жёлтый цвет специальными каплями под названием «Кошачий Глаз».

«Кстати, ещё вот непонятки… откуда она собственно брала этот далеко не дешёвый эликсир на выжимке из какого-то там монстра? При чём, скорее всего ещё в те годы, когда жила с отцом в приюте! – подумалось мне. – Поинтересовался я как-то его стоимостью и с уверенностью скажу, что нашей семье даже приобретение одного флакончика раз в год было не по карману».

– О… нет, – Елизавета Всеволодовна, отрицательно покачала головой. – Сестру серьёзно ранили, однако Золотниковы, не стали её убивать. Видимо соблазнившись возможностью разжиться генами Бажовых, родственники моего будущего мужа, сочли за лучшее сделать вид, что вообще никто не пытался воспользоваться этим ходом, дабы не быть даже теоритически обвинёнными в нарушении негласного соглашения.

– Соглашения? – нахмурился я.

– Мы все – должны были умереть, – просто ответила женщина. – Род «Зеленоглазых Бестий» должен был прерваться в ту ночь раз и навсегда! Слишком сильно нас боялись те, кто решился на эту авантюру, а ещё сильнее, многие из тех, кто предпочёл просто выждать и посмотреть, что получится.

– Ну… как показала практика, у них это не получилось! – слегка скривился я в злом оскале. – Вот только… Если они нас до такой степени боялись – так почему же сейчас бездействуют? Я, конечно, понимаю, что нахожусь под защитой Князя и Кня’жины, вот только бессмертным себя всё равно не считаю и прекрасно понимаю, что возникни да у тех же Золотниковых такое желание и моя песенка спета. А уж прятать концы в воду чародеи умеют. Что стоит, например, с помощью Перевозчиков, заказать в, например, Киеве или Казани мою ликвидацию от анонимного лица в из какого-нибудь Парижа? А он исполнит всё под личиной какого-нибудь московского наёмника, а то и вообще вернувшегося с работ артельщика! Тот же штуцерный-пулевик, штука страшная! Сам в руках держал… с таких расстояний бьёт, что никакими «Искрами» не зная, где прячется враг заранее, не защитишься.

– Антон, – слегка поморщившись, произнесла Ольга Васильевна. – Как я понимаю, ты так незатейливо опять намекаешь на то ваше задание? Я же тебе уже говорила… Да, знаю, у тебя мало поводов любить московские спецслужбы, но совсем уж их с грязью мешать – не надо!

– И всё же, – с нажимом произнёс я. – В чём я не прав?

– Ладно… не хотела тебя это прямо так в лоб говорить, думала сам догадаешься, – недовольно покачала головой опекунша. – Антон, ты знаешь присказку об, «Неуловимом тате Якове»?

– Это… которого никто не ловит – потому что он нафиг никому не нужен? – я возмущённо уставился на учёную, потому как это было даже как-то обидно!

– Именно так, – женщина на мгновение прикрыла глаза, а затем продолжила, сразу же угадав мои мысли. – Это может быть обидно, но тебя просто не воспринимают, как: «Тех самых Бажовых!» И тут вопрос не в возрасте или в том, что ты, по сути, до сих пор один-одинёшенек и не совсем ещё чародей, да и мотивы у всех разные. Кто то считает тебя просто марионеткой Князя, которому понадобился зачем-то зеленоглазы клан, кто-то считает банальным выскочкой и даже не полукровкой, а непонятным квартероном, которым если нужно, то можно воспользоваться в своих целях, другим же, ты просто не интересен, а остальные уже и забыли кто такие «Зеленоглазые Бестии». Ведь то поколение, которое принимало решения устранить твой клан – давно уже либо максимально отстранено от принятия решений, либо в Ирии, либо вытолкнуто в бездну за кругом Уробороса! Понимаешь…

– Понимаю… – ответил я, поймав на себе быстрый и полный превосходства взгляд тут же отвернувшегося мелкого засранца, и поспешил перевести неприятную для себя тему. – Так значит Елизавета Всеволодовна, ваша сестра до сих пор томится в клане Золотниковых?

– К сожалению, нет… – опять тяжело вздохнув, ответила женщина. – Когда я немного подросла, Катя решила, что с неё довольно узнав, что беременна, сама бросилась грудью на найденный где-то нож. Дело в том, что в отличие, от меня, воспитать из неё «простеца с живицей» уже не могли, поэтому последние пять лет своей жизни, она прожила калекой с подрезанными на ногах жилами и хитро выжженными энергоканалами в руках, которыми после этого она едва шевелила. Да и то, всё это время, держалась она только на силе воли и ради меня…

– Понятно… – повторил я и задумался, в то время как гостья продолжила свой рассказ.

Он был немного сумбурным, но сложив новую информацию с уже сказанным, я смог сделать следующие выводы, я следующее. Где-то в Москве, до сих пор есть здание на третий-четвёртый уровень, которое ранее принадлежало Бажовым, и нынешние хозяева какие-бы бумаги они кому не подписывали – не имеют на него ровным счётом никаких прав. Другое дело, что уверенности в том, что я могу выдвинуть к ним какие-либо претензии, у меня не было. Тут нужно общаться со специалистом-законником Полиса, потому как лично мне, известно было только правило десяти и двадцати лет, после которых официально снимались некоторые имущественные разногласия. Например, как у Останкиных с арендованными Полисом землями, но при этом надо ещё учитывать, что в их случае, до сих пор действующего, но слабого клана, всё вообще забуксовало на месте.

Ещё, за три года до рождения Елизаветы Всеволодовны и видимо моей мамы, которая, была ещё младше её, клан начал возводить на выкупленном участке земли, свой полноценный небоскрёб. Работы вроде бы как были полностью оплачены и выполнены. Однако, где он располагается и что с ним сейчас, женщина просто-напросто не знала. Не держали в клане детей в курсе подобных вопросов.

Вот тут уже я с некоторым непониманием покосился на Ольгу Васильевну. Не могло такого быть, что бы моя опекунша была совсем уж не в курсе подобных вопросов. Всё-таки она должна была выяснить всё и вся про меня, благо двери в практически любые архивы открыты для неё по праву рождения. И, тем не менее, наличие Бажовского небоскрёба для меня оказалось новостью, как и хмурое лицо опекунши в тот момент, когда я узнал об этом, а вот кто там теперь хозяйничает – так и осталось секретом. Но она явно что-то знала и всё равно молчала об этом…

Хотя… после пассажа о «Неуловимом Якове», вполне могло быть так, что на данный момент в моём положении, брыкайся, не брыкайся, а правды при всех своих неотторжимых правах – не добиться в связи со смертью единственного чародея в клане, да и то недоучки. Небоскрёб – это уже очень серьёзно! Даже я, не разбираясь особо в подобных вопросах, прекрасно понимаю, что за один только неосторожный намёк на то, что я могу когда-нибудь потребовать вернуть подобную собственность, проживающие там ныне на правах хозяев воры сделают всё, чтобы стереть саму память, не только обо мене, но и об остальных новоявленных Бажовых.

Тем более, что не стоит забывать – кто такие чародеи на самом деле! Тем более, что если там расположился какой-нибудь реально сильный клан, он может смириться с репутационными потерями, подняв руку и на саму Ольгу Васильевну! Просто, чтобы обозначить остальным свою решимость и черту, за которую к ним лезть не стоит. И никакая близость к княжеской семье её не защитит, тем более, что на инцидент, могут ещё и прикрыть глаза по политическим соображениям. Ведь опекунша – так или иначе, в определённой мере Наследница Кремлёвского Престола, а у нашего Властителя есть дети, да и отношения между братом и сестрой вовсе не радужные. Ну а прецеденты насильственного ухода из жизни Князей, Княгинь и их родственников, не так чтобы были такими уж частыми, но случались и далеко не всегда, это приводило к общественным потрясением в полисе или даже суровым наказаниям их обидчиков.

Политика, одним словом!

Третье и наверное самое важное – то, что Елизавета Всеволодовна назвала «Соглашением», хотя я бы обозвал «Сговором»! Важен тут вопрос не о решении кого-то там уничтожить всех «Зеленоглазых Бестий», а о нашем выживании! Пофиг на тот факт, что те, кто мог бы просто так приказать избавиться от меня, просто из-за страха перед моими предками уже не у власти! Вопрос в том, единственные ли выжившие той ночью; моя мама, Елизавета и её двоюродная сестра? Не случилось ли так, что если, действуя себе во благо, Золотниковы оступились от этого договора, то и другие кланы вполне могли поступить так же?

Четвёртое… было уже личным. Я просто медленно и как-то неуверенно осознавал, что не смогу просто взять и отпустить этого, по сути – чужого мне человека обратно к людям и ныне считавшим её вместе с дочерью, не имевшей ярких признаков Золотниковых, по сути – бесправным животным! При этом, я прекрасно понимал, что по сути сам нахожусь на иждивении у опекунши и мне совсем не нравились тени, пробегавшие то и дело по лицу Ольги Васильевны. Слишком хорошо я за совместную жизнь с ней изучил этот злой взгляд серо-голубых глаз появлявшийся всякий раз, когда она по тем или иным причинам собиралась сказать своё веское и необратимое: «Нет!»

А вот добрая душа Алёнка, тихо плакала, вытирая глазёнки платочком, явно проникшись трагедией чужой жизни, периодически неосознанно, неосознанно сжимая мою руку своими пальчиками словно тисками. Живица из новообретённого ядра, хоть и была альфастихийной, но хлестала чуть ли не в два раза круче, чем у «почти тёски» Елены, мир её праху. А соизмерять её, направлять и укрощать самостоятельно, девушка ещё не научилась.

«Всё-таки её неграмотный отец, подложил окружающим ту ещё бяку, нарекая дочь Ольгой, а затем, называя постоянно Алёной, при том, что семья, как я понял, до её своеобразного бунта с поездкой в Москву слушались его беспрекословно. Из разряда: „Алёна – так Алёна!“ – подумал я, отвлекаясь от мрачных мыслей. – Блин, похоже, Алёнка опять распереживалась, мало того, что примеряя на себя чужую судьбу, но ещё и вновь представляя, чтобы случилось с ней самой, не наткнись я тогда на неё на вокзале».

Тут нужно благодарить Маргариту Юрьевну, которой отдали на воспитание это совершенно наивное и бесконечно доброе и верящее в людей дитя, которое я отбил у бандитов на Савеловском Вокзале. Это надо же было поверить откровенным бандитам, что они «знают её батюшку…» Вот только приняв на себя воспитанницу, опытная гувернантка сразу поняла, что перед ней не банальная посадская дурочка. Просто характер у девушки такой. А, потому, не ломая её через колено, нащупала талант, дала кое какие знания и вроде бы, прошло совсем немного времени, а получился вроде бы такой же, но совсем другой человечек.

Мои размышления, вяло тёкшие под рассказ женщины, о её трудной и однообразной жизни, тем не менее, не мешали мне вслушиваться в то, что рассказывала Елизавета Всеволодовна. Детство, её в общем-то сводилось к тому, что когда никто не видел она тренировалась как умела ещё по жизни у Бажовых и как успела, научит её двоюродная сестра, в остальном же были бесконечные уроки послушания и покорности «Высшей расе». Своеобразно убогой концепции о том, что не просто люда, а даже одарённые не равны между собой от рождения, которую, предки Золотаров в давние века притащили с собой из Центральной Европы и до сих пор практиковали в своём клане, считая всех Москвичей людьми чуть ли не третьего сорта.

В тот момент, когда она рассказывала об этом, Ольга Васильевна поймав мой взгляд, легонько пошевелила пальцами, лежавшей на столе руки, что значило подтверждение сказанных сейчас слов. Мол: «Сказанному верить в полной мере. Такое в этом клане практикуется».

Таким вот, «необъективным» знакам опекунша учила меня довольно давно, особенно агентируясь на том, чтобы я не сосредотачивался на её кистях во время важных переговоров, высматривая особые сигналы.

Зато сынишка, на время, перестав дуться из за трёпки, да и вообще внимательно прислушивавшийся к нашему разговору, посмотрел на мать с удивлением. Явно хотел что-то ляпнуть, а затем вдруг нахмурился, о чём-то задумавшись и слишком уж порывисто отвернулся. Он вообще себя порой очень странно вёл. То как разбалованный ребёнок лет шести, постоянно чего-то требующий, а вот во время монолога, за который он получил воспитательную порку, мальчик выглядел и звучал, куда как старше своего возраста. Лет на двенадцать, тринадцати, умеющий правильно строить фразы и вообще рассуждать «почти по-взрослому». Вот и сейчас можно было бы ожидать какой угодно реакции, но только не того что он в этом возрасте сдержится и тут же попробует что-то там осмыслить.

В любом случае, история Елизаветы продолжалась, но если её сын сейчас старательно вслушивался, то дочь – откровенно клевала носом, всё-таки время для ребёнка, да к тому же сытого было ну очень позднее. И, тем не менее, гостья продолжала свой рассказ.

Её в семнадцать, отдали в гарем молодого господина, наследника клана, но забеременеть очень долго не получалось. Впрочем, не по её вине, а потому, что её мужу, а она считала его именно таковым, постоянно подвозили всё новых и новых наложниц, как пленных чародеек из других полисов выкупленных через аукционы Перевозчиков, так и просто красивых девушке из простецов. Однако, однажды у него хватило времени на давно позабытую игрушку и он наконец зачал ей дочь.

Родившуюся первой девочку, сразу же не отняли. Не было у неё признаков золотниковского клана, но и явные бажовские черты отсутствовали. Так – серединка на половинку, и примерно с шести лет, забрав малышку, у матери, младшая ветвь елана начала планомерно прививать ей роль низшего существа, которая целовать должна землю по которой ходит кто то из Золотниковых. Оказалось, что у нашей маленькой гостьи даже имени как такового нет, хотя мать назвала её Катей. Но, клане, отдалив от родительницы, её назвали или «Эй ты!», от чего она охотно откликалась на «Эй», или среди детей «Блетс». Это непонятное слово у Золотниковых почему-то было синонимом понятия «заплатка», ведь девочка обычно донашивала за другими детьми из младшей ветви их вещи, что было нормально для рабов этого клана.

Совсем по другому обстояли дела у её младшего брата. Который, сейчас, как-то совсем не по детски щурясь, как-то по новому рассматривал свою совсем скуксившуюся и неуютно чувствующую себя под нашими взглядами сестру. Но при этом, старался делать это так, чтобы никто не заметил его внезапно вспыхнувший интерес.

Рассказать что-то ещё о нём, Елизавета просто не могла. Забеременела повторно она где-то, через шесть лет, родила и тут же попрощалась с первым сыном, у которого были ярко выраженные черты Золотниковых. А ещё спустя почти столько же, пустой и бесцельной жизни, полной изнасилований со стороны регулярно посещавших вроде бы как принадлежащий только Главе гаерем мужчинами клана и нескольких абортов проведённых их чаровниками… случилось то чего она уже не ожидала.

В тот день, чуть более девяти месяцев назад, супруг расщедрился поделиться ею и ещё десятком женщин с компанией своих друзей. Из разряда «уже не жалко». В ту долгую ночь, побывала она и с ним, после нескольких таких же ужравшихся в хлам, но совершенно незнакомых мужиков и снова понесла.

Меня, в тот момент, откровенно потрясло то, с каким безразличием она рассказывала об таких фактах своей биографии. Точно так же как промелькнувшее на мгновение выражение глаз Ольги Васильевны, абсолютно не понятное, но явно не осуждающее или пренебрежительное. Мне… кажется… даже, показалось, что она в чём-то завидует нашей гостье! Вот только представить себе мою опекуншу, пожелавшую оказаться на месте насилуемой рабыни – было просто-напросто невозможно!

Только тот факт, что за ними следили и что с определённой вероятностью новый ребёнок мог быть от главы клана, позволил сохранить ей жизнь и получить разрешение родить. Так что неделю назад появившийся на свет мальчик, которого она назвала Всеславом, и судьбой которому было предначертано умереть. Всё было довольно просто – неизвестно, кто оказался отцом ребёнка, да никого в клане, это и не интересовало потому как, младенец нёс ярко выраженные черты Бажовых.

Слава Древу, у Золотниковых с подобными вещами не торопились…

– Когда я более-менее пришла в себя и поняла, что грозит маленькому Славику, – женщина глухо выдохнула и решительно посмотрела на нас. – Я решила, что разделю судьбу Кати. Но в начале, убью мужа, а затем сама брошусь на нож! Или погибну, добираясь до его мерзкой туши! А затем, в небоскрёбе появился Второй Наследник, с рассказом о том, как он проиграл Главе клана Бажовых в дуэличетверых, что бы просить своего отца, моего мужа, достойно покарать Антона Сергеевича за дерзость…

– Вот же сучонышь, – прошипел я. – А он мне руку жал…

– Как я смогла узнать про то, где и с кем вы живёте, и как я вывела своих детей из кланового гнезда, – низко опустив голову, продолжила женщина, – позвольте мне умолчать. Скажу только что, это было трудно… Но за столько лет, всегда, даже у рабов, накапливаются должники, не смеющие отказать в некоторых просьбах…

– И всё же я настаиваю, – блеснула глазами Ольга Васильевна.

– Хорошо, – покладисто согласилась гостья, грустно посмотрев на нас с Алёной, а затем на своих старших детей. – Но может быть вы будете не против, поговорить об этом лично? Не думаю, что подобная «гаремная» грязь полезна для молодых ушей.

– Хорошо, – твёрдо ответила опекунша.

– Добраться тоже было не просто, – продолжила Елизавета, – потому так и получилось.

– Мам? – выдал вдруг мелкий.

– Да, дорогой…

– Скажи, а то, что мы победили ваш клан, разве не явный признак того, что мы – Золотниковы сильны и богаты? – а затем, поймав мой взгляд, вдруг как-то почти незаметно преобразился и визгливо добавил. – Папа говорил…

– Нет, Юрочка, – мать, кажется, не ощутила этого перехода и ответила, перебив ребёнка. – Они, решился напасть на нас только в союзе из семи куда как боле сильных кланов… и даже так понесли потери, оправиться от которых смогли только благодаря добыче захваченной у наших предков. Собственно это и весть то богатство, которым постоянно хвалится твой отец!

Почему-то это прозвучало так, словно сказано было скорее для меня. А вот пацанёнок – вдруг взорвался, обвиняя мать в том, что она всё врёт.

– Хорошо. Я услышал вашу историю, – прервал я крики, громко хлопнув ладонью по столу. – А от меня то вы сейчас что хотите?

– Антон Сергеевич, – малой заткнулся, опять надувшись, а вот гостья пристально посмотрела на меня. – Я пришла к вам с одной только целью. Я молю вас, взять меня и моих детей…

– Давайте обсудим это позже! – резко встряла в разговор Ольга Васильевна. – детям нужно отдохнуть, да и у Антона с Алёной завтра тяжёлый день…

– Но я же уже приня… – начал, было я, однако тут же поймал неприметные знаки пальцами от опекунши и заткнулся, широко и красиво зевнув. – Хотя согласен…

Глава 9

Как бы я ни зевал, остаток этой неспокойной ночи поспать мне так и не дали. Здоровый отдых в тёплой кроватке в обнимку с девушкой мне заменил стакан кислого энергетического киселя. Этот специальный напиток противного зеленоватого цвета был выдан мне лично опекуншей сразу же после того, как за нашими с Алёной спинами со щелчком закрылась дверь личного кабинета хозяйки. Ну а мы с девушкой были усажены рядышком на красивые крепкие стулья, возвышающиеся перед её рабочим столом.

Получив каждый по чашке с бодрящим, ещё дымящимся после разогревающих чар и похожим на густой сироп, варевом, на вкус напоминающим травный сбор с очень большим количеством мяты, буквально покалывающей щёки и язык. Мы, потягивая энергетик, с интересом ожидали того, что скажет нам учёная.

Женщина же, устроившись в кресле напротив и положив на столешницу блокнот, в котором постоянно что-то записывала в течение всего разговора с гостьей, особо не торопилась. Наоборот. Она потёрла глаза и, аккуратно зевнув, прикрыв рот ладошкой, помассировала виски подушечками пальцев и, открыв верхний ящик стола, вытащила оттуда и толкнула в мою сторону запечатанный конверт.

– Во-первых, вот! – произнесла Ольга Васильевна, складывая серию из трёх ручных печатей, а затем касаясь засветившимися розовым цветом пальцами лба, тут же перестав хмуриться. – В общем, это пришло с вечерней корреспонденцией. Хотела утром тебе отдать…

– От жреца-распорядителя пятого ранга Храма Двувершинного Ясеня в Круге Гранитных стен при Воронцовском парке листу московскому ветви Бажовых, Антону рост-Сергеевичу, – прочитал я на лицевой стороне конверта, обклеенного дешёвыми почтовыми марками нашего Полиса, текст, слегка перекрытый штампом большой зелёной печати.

Сняв с языка вопрос-ругательство на тему: «Какого им от меня понадобилось…» Но я всё же промолчал и, сломав зелёный сургучный кругляш, вскрыл конверт, а вчитавшись в само послание, хмыкнул. Всё сразу же прояснилось.

Это было то самое первое формальное приглашение от «Наследника Шарова», желающего вновь бросить мне вызов. Этакое напоминание… которых осталось еще две штуки до того, как можно будет официально смешать моё имя с грязью, мол, я ничего не забыл и всё так же хочу тебя убить за якобы нанесенное оскорбление!

Правда, я думал, что он сам должен письмо отправить или передать с секундантом лично в руки, но, как оказалось, нет. Всё делается через жрецов Древа, чтобы в последующем никто не мог оспорить как итоги поединка, так и саму процедуру.

– Это? – вопросительно посмотрела на лист бумаги в моих руках Алёна.

– Приглашение в храм на официальный ритуал вызова, – ответил я и, глянув на Ольгу Васильевну, сам задал вопрос: – Этому жрецу-распорядителю нужно что-нибудь отвечать? Или письмо следует игнорировать?

– Можно и не отвечать, – отмахнулась женщина. – А можно показать, что игнорируешь ты только своего обидчика, а заботу служителей Древа ценишь и относишься к ним с почтением. Это как бы своеобразный щелчок по носу для твоего оппонента. В этом случае на обратный адрес следует выслать конверт с пятничной храмовой податью Древу. В общем, если хочешь, я прикажу Маргарите утром же сходить на почту.

– Было бы неплохо… – буркнул я, слабо представляя себе размер подобного пожертвования в денежном эквиваленте, потому как не был особо верующим человеком.

– Вот и договорились! – легонько хлопнула в ладоши опекунша. – А теперь я хочу услышать всё, что вы думаете по поводу сегодняшних гостей, их истории и просьбы. Алёна, я думаю, лучше начать именно с тебя как с, можно сказать, младшей по званию.

– С-с меня? – удивилась девушка. – Н-но, но я же не… Я не имею права судить о подобных вещах! Я же не чародейка!

– Нет, девочка. Тут ты не права, – улыбнулась Ольга Васильевна. – Ты теперь Бажова перед Древом, Полисом и князем! И пусть ты действительно не воительница и никогда ей не будешь, но мало ли в кланах одарённых, не связанных напрямую с чародейскими искусствами. Так что запомни, высказать своё мнение – это не только твоё право, но порой, вот как сейчас, и обязанность. Глава же клана, особенно такого небольшого, как ваш, должен тебя выслушать и принять точку зрения к сведению. Естественно, это не значит, что, принимая окончательное решение, он поступит именно так, как хотела бы ты.

– Хорошо, – всё ещё неуверенно кивнула Алёна. – Ну… я думаю, что то, что произошло с этой женщиной, ужасно. И если есть такая возможность, ей нужно помочь. Но…

– Но? – учёная аж вперёд подалась, с интересом глядя на мою соседку.

– Я, может быть, очень глупая, но совершенно не понимаю, чего она в данный момент хочет от Антона!

Я с удивлением уставился на сконфуженную Алёнку. Вроде бы Елизавета ясно выразила свои пожелания. Девушка же, смутившись под нашими взглядами, постаралась развить свою мысль:

– Просто Антон говорил о том, что противостоять аж целому клану для него сейчас фактически невозможно, и если его захотят, не дай Древо, убить, то могут это сделать, в том числе и так, чтобы даже виновника не узнали, – протараторила она. – К тому же не хочу сказать ничего плохого, но и Антон, и я, можно сказать, сидим у вас на шее, Ольга Васильевна, вот… А у нас ведь рабство запрещено, ведь так? И если бы она обратилась к людям из Княжеского Стола, то ведь ей бы обязательно помогли! Ведь так? Но примерно тридцать лет она мирилась со своим положением, а нынче взяла и смогла сбежать? Почему? Нет, я всё поняла про её последнего ребёнка, но почему она пришла именно к Антону?! Ведь она взрослый человек и не может не понимать, что, даже если он глава клана, ему самому сейчас нужна помощь и поддержка, а своим появлением она создаёт кучу проблем и ему, и вам, Ольга Васильевна! Почему она не обратилась к властям? Ведь… если она была рабой, а сейчас хотят убить ни в чём не повеянного младенца, так неужели ей не помогли бы? Вот…

Последние слова Алёна едва не прошептала, покраснев и уткнувшись носом в чашку, стараясь скрыть охватившее её волнение, потому как, похоже, опасалась, что её сейчас накажут за длинный язык. Так что вздрогнула, когда я положил руку ей на плечо, и расслабилась только спустя несколько секунд.

– И как ты пришла к таким интересным мыслям? – с улыбкой спросила моя опекунша, с любопытством рассматривая девушку.

– Ну… У нас в Посаде жила семья жила семья Тимофея, работавшего бондарем, который любил, напившись, поколачивать свою жену и детишек, – пролепетала Алёнка. – А однажды он по пьяным глазам за топор схватился. Вот супружница, похватав детишек, и сбежала от него. А так как семью отцовскую у неё ещё прошлой весной лесные хрякорылы извели, так что один младший брат остался, да и то увечный, она к жрецу за помощью бросилась. Он-то со старостой и мужиками буяна и успокоил. Мне просто показалось, что ситуация чем-то похожа…

– Действительно похоже, – хмыкнула Ольга Васильевна.

– А Елизавете княжеские люди помогли бы? – спросил я, посмотрев на опекуншу. – Не сдали бы обратно?

– Приняли бы с распростёртыми объятиями, – усмехнулась женщина. – С такой-то историей. Тем же «Шипам» передали бы, а-то больно Золотниковы зазнались, оказывается. Всего-то и надо было, что в любое учреждение от управы до почтамта обратиться, не связанное с её бывшим кланом. Что, согласись, намного проще, нежели тащиться с детьми через весь Полис фактически в неизвестность.

– А что бы с ней потом стало? – задал я новый вопрос.

– Да ничего, – пожала плечами Ольга Васильевна. – Ответила бы на вопросы, сообщила, что она твоя родственница, нас бы об этом известили и когда уладили все вопросы, передали бы её тебе с рук в руки… Всё-таки она клановая-гражданская, а не чародейка.

– Может быть, она просто не знала, что так поступить лучше всего? – спросила приободрившаяся Алёнка. – Всё-таки у неё была такая тяжёлая жизнь…

– Ну… заморенной она не выглядит, – с сомнением ответила опекунша и задумчиво добавила: – Да и вообще, судя по всему, знает и умеет намного больше, чем должна была бы раба, выращенная для постельных утех. Вот, например, откуда она узнала мой адрес?

– Может быть, просто приехала в Тимирязевскую Академию, – аккуратно предположил я, – зная, что я здесь прохожу обучение? А уже на посту выяснила, что проживаю с вами? Ведь пустили её как-то на территорию!

– Вполне возможно… – кивнула женщина. – Правда, вот за то, что пропустили, а не задержали и не известили об этом меня, кое-кто ещё по шапке получит! И всё же малообразованному человеку, выращенному в четырёх стенах в чужом небоскрёбе, если о жизни в полисе он знает, по сути, только из чужих рассказов, скорее пришло бы на ум, оказавшись на свободе, просить о помощи первого встречного в форме, не похожего на представителя клана Золотниковых. Она же поступила именно что как «клановая», бросилась прямиком к «своим».

– Ну, так ведь она и есть клановая? – возразил я.

– Да что там воспитания – четыре года! – отмахнулась опекунша.

– Может быть влияние «хозяев»?

– Возможно, – кивнула Ольга Васильевна. – Ладно, а ты, Антон, что обо всём этом скажешь?

– А я скажу, мне показалось, что кое-что она пусть и не договаривает, но не врёт, – ответил я, откидываясь на спинку стула. – Единственное, чего я не понимаю, как она сумела притащить с собой золотниковского спиногрыза.

– Поясни…

– Ну, вы заметили, что старшенький, пусть он ведёт себя как избалованный говнюк на все свои шесть, рассуждает и разговаривает так, будто лет ему раза в два больше, – задумчиво произнёс я, потирая пальцами подбородок. – Да и, похоже, умный он совсем не по возрасту, к тому же, как я понял, содержался отдельно и состоял в главном роду. Причём, скорее всего, как один из возможных наследников. Вот я и задаюсь вопросом, как она его выцепила и смогла с собой увести? Ведь тёплыми отношениями там и не пахнет, а подними он крик, и вся затея рухнула бы. Стоило ли так рисковать, связываясь с тем, у кого и так всё хорошо, при том, что решилась она на этот шаг, по её словам, ради своего новорожденного ребёнка?

– Да, – кивнула Ольга Васильевна, – выглядит это очень странно… Но с тем, что в основном своём рассказе она не врала, я с тобой согласна, ну, либо она прирождённая актриса, способная обмануть не самую последнюю чародейку в Полисе. Впрочем, чары применяемые на допросах, чтобы распознать ложь, также молчали… Но в любом случае её рассказ всё равно нуждается в проверке. Скажи лучше, ты намерен ответить на её просьбу?

– Возьму в клан, – пожал я плечами и грустно усмехнулся, – всё-таки родственники, вы сами проверяли, а их у меня не так уж и много. Саму Елизавету, младшего сына и дочь введу в свой род, а золотниковского засранца…

– Этого я и боялась, – тяжело вздохнула женщина, устало прикрывая глаза. – Антон, как твой опекун я запрещаю это делать!

– Что? – не ожидая ничего подобного, я вскочил на ноги. – Но как? Точнее, почему? Я же включил Алёну в главную ветвь, и вы не возражали! Так почему сейчас?

– Антон, успокойся, – устало произнесла Ольга Васильевна. – Во-первых, Алёна – особый случай. Мало того что она молодая девушка и, по сути, твоя внутриклановая «связь», мать твоих будущих детей, которые станут основателями побочных веток. Так ещё и в том, что в том, что она стал одарённой Бажовой, виноват лично ты! А наши сегодняшние гости – совершенно другой разговор. Род, а тем более главный, – это не помойка, в которую можно брать кого угодно. Это только ты и напрямую связанные с тобой люди!

– Так вы что предлагаете отказать? Не принимать их в клан или вообще отправить к тем же «Шипам»? – возмущённо выпалил я.

– Ну, во-первых, не кричи! – слегка нахмурилась женщина. – Во-вторых, они уже пришли к тебе, и отправлять их к кому-либо поздно. Обратились бы они сразу к княжьим людям, никакого ущерба тебе не было бы, а теперь, извини! Метаться поздно. Сор из избы выносить не следует! Это запомнят и потом, в самый неудобный момент, припомнят инцидент, когда к тебе пришли твои люди, а ты отправил их искать помощи на стороне! И никому не будет важно, что у тебя имелись свои резоны и почему ты так поступил. И вообще, мне кажется, или кто-то плохо слушал на занятиях и теперь путается в терминах?

Выслушивая подобную выволочку, я сидел, слегка насупившись под строгим взглядом голубых глаз опекунши.

– Есть клан! – продолжала женщина. – В клане несколько ветвей, одна из которых старшая, а остальные младшие. В каждой свой главный род, их порой называют «семья», и свои побочные. Так вот род – это мужчина, его жена, его предки и потомки! Любовницы обычно в род не входят, но в случае с Алёной всё так запутано, что лучше всего считать её частью рода.

– Но говорят же там «род Бажовых», «род Воронцовых», – вклинился я, всё ещё хмурясь.

– А ещё кто-то называет особняк дворцом! – отбрила меня женщина. – И в чём-то даже прав, потому как каждый дворец по сути своей особняк, но не каждый особняк дворец! Говоря про «род» в значении «клана», люди чаще всего подразумевают именно «главную семью», по сути, тех, кто может принимать решения, и прочих, тех, кто эти решения выполняет. Ну а то, что в простонародье эти понятия слились воедино, мало что значит. Клан-ветвь-род! Последовательность исключительно такова! Да, порой для удобства в разговорах термины путают, называя ветви главными и побочными, а семьи, например, старшими и младшими. Но подобные случаи не должны быть причиной недопонимания или ошибок для главы клана!

Я неуверенно кивнул, буркнув что-то типа «понял».

– Принять бывших Золотниковых именно в «клан» – есть насущная необходимость! – продолжила тем временем Ольга Васильевна. – Но не так, как Алёну, в свой собственный род, а через ритуал гоминиума создать для них младшую ветвь, которая при всём желании не будет влиять на принятие решений.

Опекунша замолчала, вглядываясь в моё лицо, а затем, вздохнув, продолжила уже куда как более мягким тоном:

– Антон, я понимаю, что такое вот появление, казалось бы, несуществующих родственников в твоей ситуации вполне могло сорвать тебе крышу и немного подпортить способность критически оценить ситуацию…

– Ничего мне не «сорвало»… – немного раздражённо буркнул я.

– …Но частично отсечь от себя, по сути, незнакомых людей, да к тому же в большинстве своём рождённых в чужом, превентивно враждебном клане, вполне нормальная паранойя и осмысленная мера самозащиты! – продолжила Ольга Васильевна. – Я не говорю, что они плохие люди! Не дай то Древо – я их просто-напросто не знаю! Но даже если они сами этого не подозревают, их вполне могут играть в тёмную, например, старейшины Золотниковых. Вот вводишь ты их даже не в свой род, а в старшую ветвь, а уже завтра на голову тебе из окна ближайшего здания падает набитый книгами шкаф. Тебе сказать, кто будет следующим главой клана Бажовых?

– Алёна? – опять нахмурился я.

– Нет, дорогой мой! – горько усмехнулась женщина. – У твоего клана «Пурпурного Бархатного Кодекса», в котором бы было написано, что и как, ещё просто-напросто нет, ну а если он и был у предков, то нынче утерян! А потому по общим полистным правилам главным становится побочный род, в котором не только имеется совершеннолетний член, но и наследник мужского пола.

– Золотниковский засранец…

– Именно. Он, как и ты, полукровка, и всем будет абсолютно плевать на несоответствие кланового эго, – продолжила нагнетать Ольга Васильевна. – Мать автоматом становится регентом, но не забывай, что воспитана она как рабыня Золотниковых и вполне может иметь поведенческие закладки, которые сегодня были просто-напросто неактивны. Я более к вашему клану отношения никакого не имею, а уже на следующий день взволнованный отец выходит на нового Главу Клана Бажовых, прощает его и принимает назад через всё тот же ритуал гоминиума. Причём на условиях присоединения вашего клана при возвращении самого Юры в главный род Золотниковых.

Опекунша громко хлопнула в ладоши и театрально развела руки в стороны.

– Вуаля! Клан Бажовых растворяется в Золотневском, и даже воспоминаний о нём не остаётся! У последних все на своих местах, как и было до этого! Но если даже тебе на это плевать, и жалость к вновь обретённым родственникам так застит глаза, подумай о том, какое будущее ждёт Алёну. А я ведь не смогу вмешаться, потому что всё будет сделано предельно официально, и даже сбежать ей никто не даст. Хочешь ей такого?

– Нет… – тихо прорычал я, до хруста сжав кулаки.

– Правильно! – кивнула Ольга Васильевна. – И я не хочу. Но при этом Золотниковы не только поимеют ещё одну рабыню и не только завершат начатое тридцать лет назад, но и выполнят просьбу о мести обиженного тобой Второго Наследника. Заметь, я не говорю, что в действительности всё произойдёт именно так, как я сейчас описала, но ты первый должен был увидеть в возможных новых членах клана опасность для уже имеющихся. И только потом думать о благополучии новичков! Ты меня понял?

– Да…

– Тогда давай обсудим вот ещё что…

* * *

Закрыв дверь за вышедшими юношей и девушкой и вновь наложив чары приватности, Ольга Васильевна вернулась на своё место и, усевшись, слегка помассировала виски.

– Игнат… – позвала она, и спустя мгновение с потолка, материализовавшись в воздухе, на пол спрыгнул высокий крепкий мужчина в тёмных одеждах, обвешанный холодным оружием.

Сняв маску, он преклонил пред кня’жиной колено и, получив разрешение подняться, воззрился на женщину взглядом ничего не выражающих глаз на пересечённом шрамом суровом лице.

– Что скажешь? – спросила Ольга Васильевна, прикрыв глаза.

– Я уже говорил, что парень по характеру очень напоминает вас в молодости, – спокойно ответил чародей. – Толкни его в нужную сторону, расскажи, что и почему, и он начинает думать головой, а не какими-либо другими органами. Признаться, сейчас я даже жалею, что был не согласен с вашим желанием подвести к нему Клару, но для ваших планов эта Алёна оказалась значительно лучшим вариантом.

– Свою дочь всё равно пришли, – тихо произнесла кня’жина, так и не открывая глаз. – Скажешь Маргарите, чтобы взяла её под свою руку. Может быть у неё, если ты теперь не против, тоже что-нибудь с Антоном получится. Как минимум я точно знаю, что яблоки у него ещё есть, а теперь в доме в любом случае понадобятся ещё одни доверенные руки и глаза.

– Будет исполнено…

– Хорошо. Что ещё скажешь?

– Нам становится всё труднее прятаться от этой Алёны, – нахмурившись, произнёс Игнат. – Это необычно, учитывая-то наши возможности, а тут необученная девчонка без году неделя как чародей. И ведь даже не видит ничего, но иногда такое впечатление, что точно чувствует присутствие!

– Да, ей передался дар сильного интуитивного сенсора, – кивнула Ольга Васильевна. – Развивать его мы пока не будем, она просто-напросто не готова, но вот вам лишняя тренировка не помешает. И всё же меня больше интересует то, что ты думаешь о нашей ночной гостье.

– Мне не нравится эта женщина, – сразу же ответил человек. – Её легенда не соответствует образу, однако она не импровизирует, ведёт себя естественно для сложившейся ситуации, и в чём-то это даже подкупает… Но оставляет слишком много недосказанности в своей истории, чтобы можно было ей просто так поверить.

– Мне тоже, Игнат, мне тоже, – кивнула кня’жина. – Уж слишком не вовремя она появилась из ниоткуда. Так что последите за ней… И да, я хочу знать о ней всё, как и об её детях. Проникнуть в небоскрёб Золотниковых у нас возможность есть?

– Покуда не прорабатывалась в связи с отсутствием необходимости.

– Ну так проработайте! – приоткрыв один глаз, произнесла женщина. – Я хочу узнать максимум возможного.

– Будет сделано.

– Свободен!

Не успела она закончить, как мужчина-чародей, сложив несколько ручных печатей, растворился в тени одного из плохо освещённых углов комнаты.

* * *

Спать не хотелось… тем более после употребления зелёного киселя, впрочем, от того, чем могут заняться полные энергии парень с девушкой, оставшись в одной комнате в тёмное время суток, мы воздержались. Не то чтобы не хотелось, но вот настояния для любовных игрищ как-то не было.

Поэтому те полтора часа, что оставались до рассвета, мы просто пролежали на кровати, уткнувшись каждый в свою книгу. Я штудировал учебник по «Городской тактике», а Алёна, забавно морща носик, внимательно, по слогам вчитывалась в учебник русского языка и литературной словесности за третий класс общеобразовательной школы.

Да, как бы мы ни кувыркались в постели, как бы быстро она ни выучила азы этикета и профессиональной работы по дому для прислуги, как бы разумно ни мыслила и вообще, как бы я к ней ни относился, Алёна всё ещё оставалась вчерашней необразованной посадской девушкой. Ну, или «почти» необразованной, потому как за два класса храмово-приходской школы в своём Посаде отец-таки дочери оплатил.

Читать, считать умеет – и ладно. Более, по мнению зажиточного посадчанина, справной бабе на земле и не нужно, ни чтобы отцу и матери помогать, ни чтобы детей мужу рожать.

Так и получилось, что буквы девушка знала и хоть как-то читала, медленно и по слогам, водя по строчкам точёным пальчиком. Практики в родном доме у неё после школы не было. Умела считать до ста, слагать и вычитать – что было вполне нормальным для прислуги простеца, которую следовало позже только немного подтянуть в арифметике. Но, по мнению как Маргариты Юрьевны, так и Ольги Васильевны, никуда не годилось для клановой одарённой, пусть даже не чародейки или чаровницы.

А самое смешное, что к академическим наукам у девушки предрасположенность была куда выше, нежели у меня. Знания, пусть даже пока что элементарные, которые, кстати, из-за простоты были всё же скучны, а потому обычно хуже давались в почти взрослом возрасте, она впитывала, словно губка, и очень быстро прогрессировала.

Ну а, учитывая, что у нас под боком целая настоящая Школа, договориться с нашим бывшим завучем, Артемидой Бореславовной, об ускоренном экстерне для молодой Бажовой Ольге Васильевне особого труда не составило. Так что теперь девушка вгрызалась в гранит науки, словно голодный лилип в головку элитного сыра, предвкушая тот момент, когда ей позволят начать обучаться применять магию!

Именно так, Алёна, совершенно не желая становиться чародейкой, мечтала скорее научиться творить заклинания. Пусть девушке претили бои и насилие, но, к счастью для неё, чародейские искусства были лишь одной гранью магических наук, известных человечеству. Правда, критично важной для нашего выживания, а потому, как по секрету сказала мне Ольга Васильевна, что-нибудь убойное новоявленной Бажовой выучить всё равно придётся!

И тут даже не вопрос элементарной самозащиты. Просто, случись что: приди война на территорию Полиса, или прорвись очередной «Жор» за внешнюю стену, – и всех взрослых одарённых без исключения князь призовёт на защиту Москвы. Отсидеться не получится, сослаться на отсутствие нужных умений тоже! И пусть на передовую таких, как Алёна, не кидают, но вот в отряд поддержки она попадёт точно. А там, даже перетаскивая судна в полевом госпитале, лучше уметь пульнуть в появившегося внезапно врага чем-нибудь смертоносным!

Забрезжил рассвет, и я, отложив учебник, чмокнул в щёку увлечённо читающую девушку и, быстро переодевшись, отправился на тренировку. Вначале был бег, самый что ни на есть обычный, но много, много кругов вокруг облюбованного мною полигона. Затем то же самое в другую сторону с применением живицы, сдерживая себя, а потом, ускоряясь на каждом круге процентов на десять. После чего начинались так называемые «метания».

На самом деле, как оказалось, бегать быстрее паровика не так уж и сложно. Куда труднее маневрировать в таком состоянии. Прыгать, исполнять акробатические упражнения, метать ножи и бороться с инерцией тела. А ещё, конечно же, мгновенно ускоряться, находясь уже и так в подобном разогнанном состоянии. Последнее мне пока что вообще никак не давалось, а с остальным я худо-бедно справлялся, правда, от особых тренировок, вроде бега по специальному полю, заваленному крупными камнями, пока что отказывался, честно и откровенно опасаясь переломать ноги.

Впрочем, Ольга Васильевна и не настаивала, говоря, что мне рано пока заниматься подобными упражнениями, ведь по стенам и потолку я ходить еще не умею, а значит, стоит воздерживаться от подобных экспериментов. В остальном опекунша была просто в восторге от того, с какой скоростью я осваиваю чародейский бег, пусть даже угнаться за самой учёной для меня на данный момент было чем-то из разряда фантастики. Как она говорила, таким образом во мне проявляется наследие клана, и, когда я разговаривал с книгой Марией, та тоже подтверждала, что Бажовы в бою напирали именно на скорость. Правда, всегда добавляла, что в постели мужчины, представители моего клана, были не «скорострелами», а жаркими и неутомимыми любовниками! Но у учебника, вследствие его направленности, вообще был особый пунктик, из-за которого она любой разговор сводила к тому, что мне нужно чаще ее посещать для освоения нового материала и больше практиковаться с Алёнкой.

Финалом тренировки как всегда был «бой со столбами». Который я, кстати, теперь проводил на куда более высоких скоростях, нежели раньше. С одной стороны, мне это очень даже нравилось, а вот с другой… Шаолиньский стиль, которому обучал меня МакПрохор, начинал откровенно мешать, словно на мне была узкая и сковывающая движения одежда.

И опять же… да, я тренировался самостоятельно с мечом и в рукопашную по подсмотренным в воспоминаниях книги методикам Бажовых, но всё больше и больше убеждался в том, что без нормального кланового учителя мне не достичь даже уровня двенадцати-тринадцатилеток, живших за двести-триста лет до моего рождения. А тренировки взрослых, чью память мне услужливо предоставляла книга, я даже и пробовать повторить боялся, опасаясь в очередной раз порвать себе какие-нибудь мышцы.

Отдельно с началом тренировок скорости следовало упомянуть бажовский «Рывок». Да я то, что творили в воспоминаниях умелые чародеи, даже близко не мог повторить. Но на земле, если передо мной не было сложных препятствий… Ощущение замедления времени, управляемого полёта и того, что в этот момент я могу сделать, если не всё что угодно, но очень многое, накрывало с головой. Так что часто на тренировке со столбами я метался между ними, рубя, нанося удары кулаками и используя чары! Так что там, где на уничтожение шестнадцати столбов всего меньше недели назад уходило минут пять, сейчас я справлялся за две с половиной, а то и быстрее.

Однако Ольга Васильевна, пару раз посмотрев на такую мою тренировку, была очень и очень недовольна. По её словам, может быть это и красиво, и эффективно, но если я продолжу в таком духе, изуродую сам себя. Не физически – умственно.

И я внял. В общем-то, это у простецов и то не всегда страшен не тот боец, который знает тысячу приёмов, а тот, который отработал один удар, но до совершенства. Я же такими темпами рисковал стать чародеем одной техники, причём вспомогательной, посмотрев на которую один раз, вполне можно подобрать убойный ключик.

Да и, надо признать, увлёкся я в первую очередь потому, что безответные столбики – идеальный противник для обладающего бажовским Рывком. Они не двигаются, не пользуются чарами, не защищаются и не дают сдачи… Однако всё же сейчас, теша своё самолюбие, один бой из обязательных пяти я-таки проводил именно в таком стиле, оправдываясь для самого себя, словно наркоман, тем, что тренирую всё равно полезнейшее умение.

Закончив крушить полигон и повыдёргивав из земли обрубки, которые позже заберут на растопку, пусть это даже и не настоящее дерево, я, забежав домой, помылся и, переодевшись в обычную академическую форму, отправился на занятия. Приметив то, что Елизавета уже проснулась и разговаривала о чём-то на кухне с Маргаритой Юрьевной.

Встретившись с Ниной, а затем и с Дарьей, потому как у ясеневцев и елочников сегодня были общие лекции, поговорив о том о сём, мы честно отсидели положенные часы, даже пытаясь сделать так, чтобы хоть что-то осталось в головах.

Право – с одной стороны, жуткая, вымораживающая и нуднейшая из преподаваемых нам наук, пусть и в подаче талантливейшего педагога! А с другой – чуть ли не самые интересные лекции, заслушавшись на которых, легко забыть о том, что следует в обязательном порядке вести конспектирование.

Надо понимать, что это не совсем то, чему учат настоящих законников. Его можно было назвать фактически одним из разделов философии, вот только если последняя хоть что-то объясняла и призывала к рассуждениям, то здесь учили, как зазубрить всё, что только можно, из разнополисных постановлений и законодательных актов, а также местечковых посадских законов, а затем манипулировать всем этим себе и выполняемой миссии во благо!

Причём унылейшая часть лекции сводилась к обязательным для исполнения актам Москвы, пусть даже с объяснениями как выпутаться, если уж попал в переплёт из-за происков недоброжелателей. А вот самая интересная – к разбору аналогичных постановлений других ближайших Полисов, выявлению отличий и тому, как подёргать за усы Казанского Хана или Киевского Атамана, да так, чтобы виноват был кто-то другой.

На большой перемене заскочил домой переодеться. В кои-то веки у нас сегодня во второй половине дня была назначена общебазисная физическая подготовка. Другими словами, тот редкий случай, когда студентов, не разбивая на установленные команды, тащили в приснопамятные лабиринты проверять общий уровень в прохождении ловушек и сражениях друг с другом. Причём шли мы именно на тот самый полигон, на который нас год назад водил МакПрохор.

Вообще, как оказалось, посещение подобных точек, если оно не носило принудительного характера, было либо личным решением студента, но тогда нужно было записываться на тренировки по специальному графику, либо волей наставника. Мистерион же считал, что всё это «эрзац» и ничему толковому в лабиринтах мы, его рука, не научимся, так что лучше на то же самое время взять какую-нибудь миссию и получить с неё как деньги, так и опыт.

И тут, надо сказать, после всего случившегося я был с ним абсолютно согласен. Помогло бы многократное прохождение статичных ловушек на скорость Ленке и Алтынову? Да вряд ли. А вот если бы у нас был опыт сражений со значительно превосходящими по силе одиночными противниками в реальных условиях! Может быть… Впрочем, и я, и Нина, и Маша прекрасно понимали, что до первой трагедии мы просто не успели научиться тому, как избегать подобных ситуаций, а тем более как их преодолевать. И тут нам не мог бы помочь никакой лабиринт в Академии!

Глава 10

Нравится мне это или нет, хочется или не очень, но проходить полосу препятствий пришлось бы в любом случае. Второе по счёту знакомство с набитым ловушками лабиринтом, в котором в любой момент можно было нарваться на засаду противников, ну, или встретиться с ними лицом к лицу, оказалось для меня на удивление лёгким.

Двигался я аккуратно, но с приличной скоростью. На занятиях по чародейскому бегу я научился даже при быстром перемещении непроизвольно подмечать разнообразные мелочи, на которые раньше на ходу просто не обратил бы внимания. Не все, конечно, и не так хорошо, как хотелось бы, но всё же.

Вообще, обычно подобные навыки у неклановых чародеев развивались значительно позже, после долгой практики, да и то не у всех, только у тех, кто способен увидеть в технике нечто большее, нежели банальное скоростное перемещение из точки «А» в пункт «Б». В кланах обучали по собственным методикам, опираясь на свои наработки и родовые особенности, а мне Ольга Васильевна преподавала по-своему, к тому же, я старался ещё и на опираться на собственные ощущения, полученные из воспоминаний предков.

Благодаря дотошности учёной в подаче теоретического материала, я изначально знал, что чародейский бег не просто физический комплекс, позволяющий ускорить реакцию и развить высокую скорость. Это ещё и одна из форм тренировки базовой активной медитативной практики, полезной не только во время движения, но и в тех же сражениях. По сути, замедление субъективного времени во время «Бажовского рывка» – её частный пример, который я инстинктивно скопировал, повторив подсмотренное в воспоминаниях мечника Сазима и принца Огамы.

Впрочем, то, что у меня получалось при рывке, – единичный случай. Другими словами, мне просто-напросто повезло взять, запомнить и повторить. Но вот по-настоящему пользоваться этим типом активной медитации, которая, по сути, лишь первая ступенька к техникам вроде «Боевого Транса Уткиных», я не мог. Этому нужно было тренироваться, собственно способности подмечать некоторые мелкие детали в движении, не концентрируясь на них специально, которая говорила о том, что уже сделан маленький шажочек в правильном направлении. Ну а точнее, я научился правильно напитывать живицей не только мышцы, кости и связки, но и собственную нервную систему, что оказалось довольно-таки просто, если точно знать, что делать и как.

Потому сейчас разнообразные западни и ловушки я подмечал заранее и даже успевал среагировать, если всё же случайно активировал одну из них. В основном старался их обходить, в крайнем случае, нейтрализовать, но так, чтобы не выдавать своё местоположение, случись кому-то из противников оказаться рядом. Впрочем, я не особо-то и зазнавался, сложность полигона обозначалась как низкая, так что растяжки, нажимные кнопки и прочие активаторы, как и сами механизмы, целенаправленно прятались так, чтобы их легко было найти.

С участниками же противостоящей пятёрки мне довелось столкнуться лишь раз. Именно что «пятёрки», потому как мы опять выступали «условной рукой», и роль Маши на сегодняшней общественной тренировке была доверена одному из бывших напарников Борислава, ещё не укомплектованному ни в одну из учебных групп.

Так вот, на одном из перекрёстков лабиринта мне встретилась смутно знакомая по лекционному залу девушка из «Дубков». В общем-то, даже сражения как такового у нас не получилось. Подтянутая, высокая и с виду крепкая шатенка сходу запустила в меня чем-то вроде травяного лассо, явно относящегося к её древесному «эго», под которым я проскользнул в рывке.

Больше ничего сделать она не успела. Я буквально сшиб девушку на землю ещё в движении, крутанувшись низкой подножкой, одновременно гася инерцию, а затем приставил нож к её горлу. Естественно, противница сразу же сдалась, не став даже рыпаться, и отдала мне свою повязку, достать которую было условием выхода с полигона.

Вообще, казалось бы, с нашего выпуска прошло не так уж много времени, а уже сейчас чувствовалась определённая разница в силе, навыках и знаниях. Пусть эта девица и не училась вместе с нами, а скорее всего, поступила в Тимирязевку после какой-нибудь маленькой частной школы, но общая тенденция всё равно прослеживалась.

Я не говорю, что перед экзаменами прошлым летом все были равны. Это, конечно же, не так, тем более что сравнивать клановых и обычных учеников было бы как минимум глупо. Да и такие уникумы, как Никита Громов, явно уже тогда выделялись из общей массы. Однако некий средний уровень всё же чувствовался, и большинство успешно сдавших экзамены и поступивших в Академию ему соответствовали.

Сейчас же… прошло всего несколько месяцев, и кто-то явно рванул вперёд, не сдерживаемый более общей учебной программой. Кто-то, в том числе и клановые ребята, ощутимо отстали, а некоторые так и вовсе топтались на месте, и, судя по всему, их это устраивало.

Вот, например, моя противница. Да даже не успев среагировать, могла бы сделать что-нибудь, кроме как плюхнуться на спину и, смущённо улыбаясь, задрать лапки кверху. На мой взгляд, могла! Однако чародейка предпочла тут же сдаться. То ли ножа испугалась, то ли ещё чего… но проявившийся в вихре пространственных чар сотрудник полигона лишь неодобрительно покачал головой, забирая абсолютно целую, лишь слегка запачкавшуюся побеждённую.

Собственно, на этом «сражении» самое интересное в прохождении лабиринта и закончилось. Своих я так и не встретил и уже минут через десять добрался до противоположенного выхода, один раз едва не провалившись под резко просевшую плиту.

А вообще, игры как таковые кончились и тренировали нас теперь в условиях, можно сказать, приближенных к боевым. В лабиринте запрещалось разве что целенаправленно убивать противника, в остальном же сражения происходили на полном серьёзе, и пострадавшие, в том числе и серьёзно, появлялись чуть ли не после каждого раунда.

Ожоги, порезы, ушибы, колотые раны и обморожения, сломанные руки, ноги и рёбра, вывихнутые конечности… Чаровники из госпиталя безостановочно носились возле периметра, принимая всё новых и новых пациентов. Кому-то оказывали помощь прямо на месте, их сразу же отпускали, а кого-то укладывали на носилки и тащили прямиком в своё логово.

– М-да… – произнёс я, подходя к Нинке, которая, морщась, незаметно поглаживала свою попку. – А я всё гадал, зачем у нас в госпитале столько пустых койко-мест. Я поначалу вообще думал, что там только Лариса Вениаминовна работает.

– Угу, – буркнула красноволосая, а затем добавила: – Просто мы в школе со студентами-то напрямую практически не пересекались. Территория, можно сказать, отдельная, на отшибе. А Лариса Вениаминовна в основном со школьниками и работает. Она же не только чаровница, но ещё и медик-педиатр, специалист широкого профиля.

– Понятно, – протянул я и посмотрел на вновь поморщившуюся девушку. – Ранена?

– Да нет, – отмахнулась она и, слегка покраснев, отвернулась. – Ударилась. Дурацкие ловушки.

– Я вот всё думаю, – хмыкнул я, покосившись на соблазнительное пострадавшее место собеседницы. – А администрация не боится, что после таких вот боёв мы тут все перессоримся?

– Не думаю, – пожала Нина плечиками. – Здесь скорее идёт психологическая обкатка. Ну и наблюдают, конечно: выполним мы поставленную задачу или нет. Кто как подобное воспринимает и может ли сражаться против своих же, если придёт приказ сверху. После чего всё проанализируют, подошьют в дело и начнутся воспитательные беседы.

– Как прошло? – спросила подошедшая к нам Дарья, слегка придерживая правую руку.

– Нормально, – ответил я, замечая следы крови на форме девушки. – Прошёл вполне ровно, а противница сдалась без боя.

– У меня тоже нормально, – криво усмехнулась Ефимова. – Уделала Черёмушкина только так! А потом в ловушку попалась.

– А я с этим бараном Кировым сцепилась, – зло произнесла беловолосая. – Задрал, гад, железками кидаться!

– Да, он умеет, – согласно кивнула Нина. – Это он тебя так?

– Ага… – надулась Светлова. – Я не так хорошо пока что метательное оружие отбиваю. Постоянно держа на себе щит, особо не повоюешь. Рану чаровники, конечно, залечили, но если шрам останется, я этого урода…

– Ну, я вообще не умею пока метательные ножи отбивать, – хмыкнул я. – Реакции не хватает…

– Надо учиться, – наставительно произнесла красноволосая. – Без подобных навыков ты на третий курс не перейдёшь!

– Нам бы первый закончить!

– И всё равно! – покачала головой девушка. – Далеко не всегда есть возможность просто увернуться. Особенно тебе – сам знаешь, какие у тебя со щитовыми чарами проблемы.

– А что у тебя со щитом? – заинтересовалась Дарья.

– Ну… помнишь, он у меня раньше через какое-то время взрывался? – ответил я, почесав пятернёй затылок.

– Да…

– Ну так вот, когда у меня эго поменялось…

– Погоди! – воскликнула девушка. – У тебя поменялось «эго»?

– Ага… – кивнул я. – Там, ещё на экзамене, кое-что случилось, и у меня нормально заработало ядро.

В качестве демонстрации, я зажёг на руке клубок зелёного пламени и, когда Даша вдоволь на него насмотрелась, погасил.

– А щит у меня всё так же взрывается, – продолжил я. – Только теперь ещё и не держит практически ничего, зато разбрызгивает огненные капли.

Светлова хотела сделать замечание, видимо, ехидное, но промолчала. А тем временем из ворот полигона неспешно выполз Борислав со своими куклами и, сдав на выходе повязку команды противников, направился к нам.

– Егор провалился, – заявил он сходу о неудаче своего приятеля по прошлой команде.

– Ну, всё равно мы выиграли! – констатировала Дарья. – Четыре-один в нашу…

– Три-один, – недовольно поправила её Нина. – Говорю же, я в ловушку влетела.

– Тогда уж три-ноль, – криво улыбнулся серб, и его куклы, почему-то не голые, как обычно, а наряженные в нечто вроде купальных костюмов, дружно показали нам по большому пальцу. – Последнего я тоже завалил!

– Вот и хорошо, – раздался за моей спиной голос Мистериона, так что я чуть не подпрыгнул, оборачиваясь, чтобы увидеть, как фигура масочника заканчивает формироваться в водовороте чёрного дыма. – Я смотрю, вы особо не пострадали…

– Меня ранили, – неохотно призналась Даша, – но сейчас всё хорошо.

– Вот и замечательно, – кивнул мужчина, задумчиво посмотрев на вход на полигон. – В таком случае у вас ровно час, чтобы передохнуть, привести себя в порядок и переодеться. Через шестьдесят минут жду вас на стоянке паровиков. У нас с вами миссия длительностью от полутра суток до трёх. Так что с собой иметь дневной паёк и минимальный набор личных вещей.

Я с удивлением посмотрел на наставника, а Борислав аж присвистнул. Это куда это он собрался нас вести аж на трое суток? Нет, бывают, конечно, задания, растянутые на несколько дней, но обычно они связаны, например, со слежкой за объектом или вообще с выходом за городскую стену. Но вот что «такого» можно поручить руке с нашей вроде как «штурмовой» специализацией, да к тому же только что фактически переформированной и ещё не сработавшейся, оставалось только предполагать.

– Все вопросы потом, – мягко улыбнулся Мистерион. – Казначею снять с отрядной кассы пятнадцать норм городского содержания.

Я нахмурился. Дневное содержание, положенное для чародея деревянного ранга, равнялось двум с половиной рублям. Предполагалось, что на эту сумму студент может не только обеспечить себе трёхразовое питание, но и снять комнату в общежитии или дешёвой гостинице. А в случае, если ему придётся ночевать за стенами города в каком-нибудь посаде, договориться с хозяевами о постое, питании и пополнении запасов.

Другими словами, это деньги, выделяемые Княжеским столом на первостепенные нужды чародея, которые позже, при подаче соответствующих бумаг в Представительство Княжеского Стола, будут возвращены обратно в кассу из бюджета Полиса. Но это вовсе не значит, что самому бойцу нужно выходить на подобное задание с пустыми карманами.

Собственно, такие вот довольно многочисленные нюансы и отличали нас, полисных чародеев, от обычных наёмников. Последние, взяв на себя выполнение каких-либо работ, крутились, как могли, надеясь, что финальная награда покроет понесённые в ходе исполнения убытки. В нашем же случае Княжеский Стол заботился об исполнителях и, соответственно, закладывал подобные расходы в итоговую сумму, которую должен был выплатить заказчик при длительных миссиях, кем бы он ни был.

– Сделаю… – лениво протянул Борислав, закидывая руки за голову.

– Исполнять, – приказал Мистерион.

– Есть! – хором ответили мы и, развернувшись, побежали: ребята к своему общежитию, а я к коттеджу Ольги Васильевны.

* * *

Сборы много времени не заняли. Собственно, мне и нужно-то было всего ничего. Предупредив через Алёнку опекуншу о том, что меня, возможно, не будет дома несколько дней, переодеться в чистую полевую форму и новые бутсы, а также закинуть в пустой желудок что-нибудь горячее. Всё остальное было давно уже собрано и удобно упаковано в специальный вещмешок, о необходимости наличия которого у любого уважающего себя чародея нам постоянно напоминали чуть ли не с первого сентября.

Хоть и муторно было время от времени перебирать уже собранные вещи, но вообще очень удобно. Князь только свистнул, а ты подхватил уже давно собранный набор и готов к труду и обороне! А главное, прекрасно знаешь, что в спешке не забудешь что-нибудь важное, потому как всё давным-давно вдумчиво собрано и уложено.

Так что, засунув в специальный внутренний отдел принесённый мне Алёнкой походный термос с чаем, я проверил портупею, удобно закрепленный меч, подсумки с метательными ножами, аптечкой и спец инструментами вроде лесок и проволоки. Посмотрел, не забыл ли флягу с питьевой водой и не гремит ли всё это, если немного попрыгать.

Вот вроде бы не в чужой Полис, и не в дальний поход собираюсь, а иметь при себе малый полевой набор необходимо. Путешествовать налегке, да и вообще, делать всё, что вздумается, может полноценный чародей. А у нас, студентов, довольно строгие предписания. Покидаешь территорию Академии с миссией, рассчитанной более чем на сутки, будь добр экипироваться соответственно. И в том числе не забыть ту же самую флягу! И плевать, что в Москве на каждом углу магазинчики, а за углом автоматы с газировкой! Данный предмет в Полисе тебе жизненно необходим! Даже если ты сам этого не понимаешь…

Поцеловав на прощание Алёну, я вышел из дома, но направился не в сторону академической парковки, а к нашему «Практическому» корпусу. Там, в специальном окошке, на имя и номер руки получил обязательный сухпай, небольших размеров картонную коробочку с гербом нашей Академии. Заодно заскочил в представительство Княжеского Стола, правда, только затем, чтобы убедиться, что все необходимые сопроводительные документы уже получил наш наставник и мне как комиссару руки можно не беспокоиться.

На выходе встретился с хмурой, задумчивой Дашкой и уже вместе с ней направился к паровикам. Можно сказать, мы не только не опоздали, но и добрались не последними. Надо учитывать, что раньше и Леночка, и Золотой Мальчик прибегали чуть ли не самыми первыми. А теперь в нашей команде имеется ленивый серб, который всегда и везде приходит в самый последний момент, называя это своё раздолбайство «пунктуальностью» и «вежливостью князей»!

Вот и сегодня Борислав ни на йоту не изменил себе, подойдя к машине ровно в тот самый момент, когда секундная стрелка отсчитала последнюю секунду из отведённого нам на сборы часа. Водитель Иван, тут же вскочив с откидной лесенки, бойко затушил сигаретный бычок о подошву сапога и, мастерским щелчком оправив его в урну, полез в кабину. Мы же в свою очередь погрузились в салон, в котором сразу же стало тесно из-за четырёх незапланированных серых фигур.

Поморщившись и без наших слов понимая, что он в данном случае не прав, серб, не дожидаясь наших просьб, сам развеял троих дымных клонов, оставив только ту, что выглядела как Уткина и тихо сидела в уголке, никому не мешая. Надо сказать, я даже порадовался за приятеля, узнав, что он теперь может делать на одну куклу больше, чем раньше. И, в общем-то, понимал, почему Борислав так не любит убирать своих спутниц.

Самому парню они просто-напросто не мешали, занимая у ленивца по свободному потоку сознания на каждую, и без них он начинал чувствовать себя неуютно. Так, словно в его голове поселилось ещё несколько таких же сербов, которые, в отличие от какой-нибудь шизофрении или раздвоения личности, не пытались с ним разговаривать, а просто наблюдали за происходящим. В общем-то, жить эта клановая особенность не мешает, но и умнее дополнительные потоки человека не делают.

Из плюсов разве что возможность думать о нескольких вещах одновременно, что тоже порой приятно. Так можно одновременно драться, фактически отключив сознание, продумывать две разные стратегии защиты и обороны, а заодно решать какие-нибудь задачки из курса алгебры. И это Борислав мог ещё в школе, когда мы жили вместе в одной общаге, и парень управлял всего тремя куклами. А теперь он стал ещё круче.

Касательно дымных клонов, покуда они были целы и воплощены, серб практически не тратился на их поддержание. Но вот воплотить ещё тогда, в школе, мог только «полторы штуки» за раз, прежде чем у него иссякал резерв живицы. То есть восстанавливать кукол было делом небыстрым, а потому парень не только терял в боеспособности, но и в сражении не мог оперативно заменять погибших, существенно не ослабляя себя.

– Иван, – окликнул шофёра Мистерион через специальный переговорный раструб. – Давай сейчас к Сеченовской Академии, подберём там пятую, и сразу гони к Казанскому вокзалу.

– Будет сделано! – расслышал я приглушённый ответ, и паровик, всхрапнув, тронулся с места.

– Так всё-таки, – заинтересованно спросила Нинка у наставника, чуть подаваясь вперёд. – Что нам такое предстоит сделать?

– Учиться, Ефимова, – загадочно улыбнулся Мистерион. – Учиться, учиться и ещё раз учиться!

И, как оказалось, он не шутил! Подобрав возле Сеченовки чем-то расстроенную Машку Сердцезарову, мы покатили на Площадь трёх вокзалов, расположенную как раз на третьем уровне Полиса. Хотя, видит Древо, я лично так и не понял, почему её так назвали, ведь вокзал, по сути, здесь был только один! С чего бы Перевозчикам понадобилось строить ещё две такие громадины на одном и том же направлении?

В любом случае именно там Иван выгрузил нашу руку и, махнув на прощание, урулил куда-то по своим делам. Было уже далеко за полдень, так что рынок на площади давно свернули, да и приезжих здесь оставалось не так уж и много. Дабы не создавать лишнюю давку основная масса пассажиров, людей низкого и среднего достатка, покидала территорию вокзала на втором ярусе полиса, там же выгружались и загружались в локомотивы телеги и подводы с товарами и продуктами. Здесь же, на третьем уровне, находился «Главный вход» для тех, кто желает покинуть Полис налегке или с небольшой ручной кладью. Ну а также, как я узнал уже от Ольги Васильевны, именно отсюда на территорию Перевозчиков заходили те, кто желал получить доступ к помещениям, где предоставлялись дополнительные услуги, вроде того же аукциона.

В общем-то, нет ничего удивительного в том, что мне были известны такие подробности, даже учитывая, что был я здесь в первый раз в жизни. Дело в том, что все вокзалы Перевозчиков в Москве были построены словно под копирку и практически не отличались один от другого.

Савёловский, Таганский или, например, этот представляли собой, по сути, монументальный ангар высотой в несколько уровней, который иногда ещё называли красивым словом «эллинг». Не сказать, чтобы само это здание было уродливым. Вовсе нет! Металлические фермы, изящные конструкции и декоративные элементы, стекло, в том числе и цветное в огромных витражных витринах. И всё же разнообразие было, судя по всему, Перевозчикам чуждо, а может быть им просто не хотелось платить лишние деньги за новые архитектурные изыски. В любом случае, увидев один из вокзалов и узнав, где что располагается, ты никогда не потеряешься на других. Как минимум в Москве, потому как про другие Полисы мне казать что-либо было сложно.

Так вот, до самых сумерек мы вместе с наставником бродили туда-сюда по привокзальным территориям, как по третьему, так и по второму уровню города. Спустились даже на местное Дно, взволновав своим появлением местных «деловых» и вызвав пристальный интерес у скучающей бандиствующей шпаны.

Естественно! Необычно и очень богато по местным меркам одетые люди и привлекли внимание. Как минимум стоило поинтересоваться, не желают ли они добровольно расстаться со всем, что имеют, и, желательно, особо громко не орать при этом, но вот наши клановые красавицы вызвали настоящий ажиотаж и массовое слюноотделение! Не остались незамеченными и дымные куклы Борислава. Он хоть и приодел их в некое подобие шубок, дабы не вызывать нервный тик у городовых столь вопиющим нарушением общественной морали, но вид серых девушек для простого народа всё равно оставался очень и очень необычным.

В нашу сторону даже выдвинулась особо борзая делегация из быстро организовавшихся юнцов. С явными намерениями поинтересоваться: не хотят ли дамы провести вечер другой в хорошей компании и не проводить ли заблудившихся господ короткой дорогой в ближайшую библиотеку. Впрочем, бодро вышагивающие молодчики как-то резко свернули в сторону, стоило мне как бы между делом активировать глазки и зажечь на руке небольшой зелёный огонёк.

Логично… дураки на дне не выживают, а самоубийц, готовых наехать на чародеев, вроде Сидора-Валялы, вообще единицы. Наши же вообще предпочли сделать вид, будто ничего не заметили, и мы, не останавливаясь, продолжили обзорную экскурсию, тем более что шлялись здесь не просто так, а действительно учась.

Мистерион не просто блуждал вокруг вокзала, показывая местные достопримечательности. Масочник на живых примерах объяснял нам как по внешнему виду, мимике, походке и жестам человека собрать о нём максимум доступной информации. Кто он, чем живёт, кем работает, о чём думает, сколько ему лет, болел ли, если ли у него дети или нет, и всё в том же духе.

Вначале он сам говорил, пояснял и указывал, на что стоит, а на что не стоит обращать внимание. Затем по очереди подзывал к себе каждого из нас и, незаметно указав тростью на какого-либо прохожего, просил рассказать о нём всё, что сможешь. По первой получалось не ахти как. В основном общие и самые очевидные сведения, причём, находясь на Дне, сказать об его обитателях я мог куда больше, нежели, например, на третьем уровне. Там, среди серой массы в большинстве своём однотипно одетых по нынешней моде горожан, у меня получалось разве что вычислить шифрующихся дельцов да мелкий криминал, пощипывающий бумажники и портмоне у зазевавшихся недотёп.

А вот та же Дашка, наоборот, быстро ухватив суть, могла легко отличить какого-нибудь подрядчика от мясника, а мелкого лавочника от клерка. Но в упор не увидела в благовидной старушке женщину средних лет, явно нацелившуюся на чужую приоткрытую сумочку.

Впрочем, проще всего всё же было определять посадских. Уж больно шаблонно вели себя эти посетители Полиса, попав в незнакомую для себя среду. Почти у всех, кто первый раз оказался в Москве, вид был пришибленный и немного испуганный. А вот те, которые уже здесь бывали, старались вести себя как завсегдатаи. Ходили важно, степенно, разве что не задрав нос кверху и не надувая щёки для большей убедительности!

Ближе к вечеру с изучения людей Мистерион перешёл на относительно краткий ликбез на тему гостиниц, таверн, питейных и прочих злачных заведений. Казалось бы, что тут такого, что может быть мне неизвестно? А, как оказалось, много чего. Начиная с тайных меток, которые чародеи целенаправленно наносят на многие заведения, и самых примитивных способов вербовки владельцев и завсегдатаев, заканчивая тем, как выбирать место в зале для слежки за объектом и достоверно изображать, что потребляешь алкоголь, при том не пьянея.

Лекция, конечно, получилась скорее обзорная, но при всех своих недостатках преподавателем Мистерион был от Древа, да и рассказом умел увлечь. Было не просто интересно, более того, многое вполне крепко засело в голове, а не забылось спустя пять минут. В общем, закончили мы бродить по привокзальному району, когда на улице уже вовсю светили фонари, а с неба через солнечные колодцы, кружась в ночном воздухе, начали падать одинокие снежинки.

– Значит, так, ученики! – бодрым голосом возвестил масочник, заведя нас в пустую подворотню. – Хватит на сегодня теоретических знаний, займёмся практикой. А точнее, выполнением первого этапа поставленной перед вами миссии!

Мы дружно подтянулись, внимательно глядя на расхаживавшего туда-сюда наставника.

– Слушайте вводную. Вы пятеро чародеев из… ну, допустим, Марманского Полиса, – произнёс Мистерион, на несколько мгновений задержав взгляд на моей шевелюре. – Сегодня вечером прибыли на соответствующем локомотиве. В Москве проездом по дороге в Казанский Полис, но вполне официально прошли все полагающиеся регистрации. Бажов и Сердцезарова изображают молодую семейную пару…

Я удивлённо переглянулся с Машкой, и блондинка, слегка зардевшись, отвернулась.

– …Ефимова – подружка Марии, Светлова – сестра Антона, а Николичь… Ну, допустим, будешь парнем Дарьи. Ты со своими клонами сделать что-нибудь можешь? В смысле, они могут быть только людьми.

– Ну да… – задумчиво ответил серб.

– Хм… – Мистерион на мгновенье замолчал, а затем задал ещё один вопрос: – А они у тебя обязательно должны находиться в пределах прямой видимости?

– Нет, – тряхнул шевелюрой мой приятель. – Пока что держу расстояние до километра. Дальше контроля просто-напросто не хватает. Развеиваются.

– Замечательно! – кивнул наставник. – Тогда для тебя будет дополнительное задание. Итак, ваша задача. Самостоятельно найти удовлетворяющую статусу внеклановых чародеев гостиницу или отель, пока из расчёта, что дневное содержание на сегодня не было вами потрачено, заселиться в него как гости полиса и провести ночь, поддерживая легенду.

– Н-но… – запинаясь пролепетала Машка, с лёгкой паникой косясь на меня. – Это… Это же значит, что… Ам…

– Да, Сердцезарова, – усмехнулся Мистерион. – Это значит, что нужно сделать всё, чтобы возможные соглядатаи вам поверили. Всё – ты понимаешь?

– Но… но…

– Вот как хотите, так и выкручивайтесь! Это ваша задача. Теперь остальные. По имеющимся у вас данным, ночью в номера возможно проникновение чародеев из Архангельска, нелегально пробравшихся в Москву и скорее всего срисовавших ваше появление. В силу некоторых обстоятельств – неважно, каких, – вы трое решаете не ставить в известность товарищей.

Наставник кивнул в нашу сторону.

– Задача: организовать свой отдых так, чтобы в случае чего выявить и обезвредить нападающих. Борислав, специально для тебя дополнительное задание. Разместить своих кукол в секретах так, чтобы перекрыть наблюдателям все подходы к занимаемым вами номерам. Окна, парадный вход, чёрный, возможно, крышу. К выполнению относитесь с максимальной серьёзностью. О результатах и моей оценке ваших действий поговорим завтра. Вопросы есть?

– А нападение реально будет? – лениво потянулся серб.

– А я откуда могу знать? – лукаво улыбнулся Мистерион.

– Ладно… – тяжело вздохнул парень. – Не попробовать было бы глупо…

– Раз больше вопросов нет, вот! – наставник протянул каждому по жёсткой, красиво украшенной твёрдой картонке с перфорацией по правому краю.

– Билет на локомотив? – удивился я. – «Москва-Казань»… Неужели настоящий?

– Да, – кивнул масочник. – Не только настоящий, но и действительный. Отправление завтра в одиннадцать двадцать пять утра. Соответственно, ровно в одиннадцать вы должны быть во всеоружии на пятом пироне возле вагона номер семнадцать. Там мы с вами встретимся. Засим позвольте откланяться.

Произнеся это и не дожидаясь ответа, мужчина истаял сдутым порывами ночного ветра дымком.

– Эм… – произнесла после нескольких секунд молчания Ефимова, крутя в пальчиках выданную картонку. – Как-то…

– Неожиданно, – согласился я с ней, тяжело вздохнув. – Ладно… делать-то всё равно нечего!

– Согласен, – ещё раз потянулся и сладко зевнул серб. – Надо бы клановые тамги чем-нибудь прикрыть и имена себе придумать. О! Знаете что… Зовите меня Борисом!

– Очень оригинально! – фыркнула Дарья. – Так! Я буду Викой, ты, Нинка, Яной, Борислав – Алексеем, Антон – Виктором, а Мария… Мария будет Алёной! А то, не дай Древо, мой новый братик запутается.

– А это очень смешно… – буркнул в свою очередь я. – Что с фамилиями?

– Они нам просто-напросто не нужны, – пожала плечами беловолосая. – В регистрационной книге на ходу что-нибудь придумаешь…

– Я?

– Ну не я же! – девушка невинно похлопала глазками. – Я же просто слабая женщина, пусть и чародейка! Блин, Антон! То есть это… Виктор! Не тупи! У «нас» в Муромске, если ты не забыл, жёсткий патриархат! Ты чем вообще на уроках у Надежды Игоревны слушал…

– Мы Карбазовы, – через губу с максимальным презрением выплюнул я, выпячивая грудь колесом, – баб в науках не признаём!

– Знаешь, Антон, – хихикнула Нина. – Мне сейчас так захотелось дать тебе по морде…

– Ага… мне тоже, – улыбнулась Машка.

– Но ведь, что самое обидное, – покачала головой красноволосая, – то, что ты, можно сказать, угадал. Муромские именно так и разговаривают! Сама несколько раз слышала.

– Бли-и-и-ин! – расстроенно протянул Борислав. – Это что ж? И мне так кривляться придётся?

– Ага! – широко улыбнулась Ефимова. – Ладно, пойдём, что ли? Помнится, на третьем уровне на улице рядом с вокзальной площадью я видела очень даже приличную гостиницу.

Глава 11

От моих движений кровать вновь заскрипела и несколько раз громко ударилась спинкой в стену. Не переживавшая подобного натиска облупившаяся штукатурка вместе с вековой пылью, клубами посыпалась на пол, совершенно не добавляя комфорта в выделенной нам маленькой и тесной комнатке.

– Будь аккуратнее… Виктор! – меж сладостными вскриками попросила Машка, глядя на меня затуманившимся маслянистым взглядом.

– Да уж стараюсь, – прошептал я, проигнорировав очередной возмущённый вопль из соседнего номера, как впрочем, и громкий стук в стену, после чего кровать вновь застонала под моим напором.

– Вижу… Боюсь, что мебель ты хозяевам, всё-таки доломаешь! – пробормотала Сердцезарова, вставляя слова между чувственными вздохами и томным мычанием, а затем звонко воскликнула дрожащим голосом. – О да! Быстрее! Ещё…

– Она и без нас на ладан дышала… – фыркнул я, ускоряясь и стоны Машки стали практически беспрерывными.

В какой-то момент, девушка вскрикнула особенно громко и замолчала. Остановился и я, разглядывая раскрасневшееся лицо возбуждённой напарницы и ухмыльнувшись, прекратил, наконец, трясти, несчастную уже расшатанную моими руками кровать. Сделал шаг назад и привалившись спинной к противоположенной стенке, с интересом рассматривая Сердцезарову, сидевшую в одежде прямо на матрасе, в своеобразном «гнезде» из смятого одеяла.

То ли спешно придуманная, то ли заранее заготовленная маска «развратной девицы», спешно уходила с её лица, что впрочем не мешало ей продолжать заниматься своим маникюром, ловко обхаживая маленьким напильничком и без того идеальные ноготки. Впрочем, лёгкое покраснение со щёчек, так никуда и осталось, да и глазки, которыми она нет-нет да и стреляла в меня, шаловливо посверкивали из-под пышной блондинистой чёлки.

– И всё равно, это было… смущающе! – тихо произнесла она, мягко улыбаясь и вновь густо краснея. – Знаешь, А… Виктор, как оказалось, когда не выполняешь свои обязанности чаровника, смотреть на юношу в одном белье и подштанниках – очень даже волнительно.

На самом деле разговаривать на отвлечённые темы, в этом клоповнике, где номера два на три метра считались двухместными. А стенки между ними дай Древо представляли собой полутра сантиметровый бутерброд из фанеры и гипсокартона, действительно можно было разве что шёпотом.

И да, я отличие от оставшейся одетой Машки, я щеголял голым торсом и кальсонами, особо не стесняясь своего непотребного вида. Что впрочем, не означало, что томные, полные похоти стоны красивой девушки оставили меня равнодушным. А смущение от явно просматриваемой естественной физиологической реакции организма, я глушил мыслью о том, что сидевшая передо мной представительница прекрасного пола, действительно чаровница и потому, во время недавнего лечения, на обследованиях, видела меня совсем голым. Кстати, надо заметить что действительно – тогда, в отличие от нынешнего момента, она не проявляла такого уж явного интереса к моим достоинствам. Впрочем, и ситуация была другой и в кабинете мы находились совсем даже не одни.

– В любом случае, думаю, что стоит заканчивать балаган, – так же тихо ответил я, тоже улыбаясь. – Восемь раз за два с половиной часа, это даже для чародеев, думаю, что не совсем нормально. А нам, сама понимаешь, нужна реалистичность.

– Это всё ерунда! – отмахнулась девушка, а затем, стрельнув мне глазами в область паха, с явным усилием отвела взгляд, сделав вид, что вновь заинтересовалась собственным маникюром. – Я же всё-таки Чаровница! Это легендой не оговаривалось. А там знаешь ли такие чары и техники есть, что можно… много… ну… Анто… Виктор, ты не подумай! Я их не учила, больно таки мне надо! Просто девочки… ну старшекурсницы болтали! И вообще! Как ты можешь заставлять меня такое говорить! Всё я спать!

Пусть тихо, но протараторив последние пару фраз, Машка, от лица которой теперь можно было прикуривать, схватила край свёрнутого вокруг неё одеяла и рывком накинула его на себя, укрывшись с головой. Хорошо ещё, что какие-то хитрые бытовые чары, избавляющие постель от вшей, клещей и прочих паразитов, девушка наложила на кровать ещё до того, как мы начали разыгрывать свой концерт.

– Ладно, – беззвучно усмехнулся я. – Спокойной…

В дверь громко и напористо постучали. Затем ещё раз и красная даже лбом, словно варёный рак Марья, выглянула из своего укрытия, натягивая одеяло практически себе на нос. А широко распахнутые глазища так и уставились на меня.

«Ну вот! – мысленно сказал ей я, демонстративно разводя руки в стороны. – А ты ещё спрашивала, зачем я раздеваюсь! Хорош бы я был выйди сейчас к возмущённой общественности полностью одетым!»

Впрочем, вслух я этого не сказал, а передачей мыслей на расстоянии ни мой, ни её клан не владели. Так что, подхватив заранее приготовленный нож, я медленно направился к выходу из номера.

– Открывай Ирод поганый! – проорал из коридора басистый мужской голос и с той стороны вновь яростно забарабанили. – Уж ща я тебе кости то намну! Совсем спать не даёте людям со своей бабой!

Щёлкнул замок, и я распахнул дверь, машинально уклоняясь от выстелившего мне в лицо кулака.

«Не проверка – сразу же заметил я то, что набросившийся на меня толстяк обычный простец. – Либо, через-чур уж хитрая, с которой, надо бы продолжать играть свою роль…»

– …Вот я вам кролики еб… – вновь замахиваясь, разорялся здоровый мужик, скорее всего, посадский торгаш, в модной нынче пижаме с клапаном на нижнем полушарии, когда прилетевшая в ответ моя ладонь запечатала ему пасть, а пальцы сдавили челюсти, крепко впившись в пухлые щёки.

Принимая образ мурманского чародея, такого, как описывала Нина. Напитанной живицей рукой, слегка приподнимая свою жертву над полом, так чтобы он едва касался его кончиками своих дешёвых войлочных тапок, я начал игру.

– Ты кем себя возомнил, смерд поганый! – с презрением выплюнул я, демонстративно поигрывая ножом, в то время как мужик отчаянно вцепившись своими крепкими но пухлыми лапами в моё запястье побледнел и гулко испортил воздух, поняв, на кого нарвался. – Совсем страх потерял? Решил «меня» поучить, когда, где и сколько раз свою женщину ублажать?

– Так ведь, это ж! Убивають! Люди… – едва разборчиво промычал толстяк из-под моей ладони, шустро забегав глазками по сторонам, явно ища кого бы позвать на помощь.

Впрочем, дураков видимо не было и выглянувшие на его крики постояльцы почти сразу же скрылись в своих номерах, не желая связываться с чужим чародеем. Этот факт, настроил правдоборца на нужный лад и он, задёргавшись, заскулил.

– Ваш Благородь! Не губите! Но ночь ведь давно. Спать надо, завтра делов невпроворот…

– А моя, какая забота? – холодно произнёс я, ещё крепче сдавив его морду, от чего мужик приглушённо взвыл. – Я за постой в этом убожестве заплатил? Заплатил! А о твоём чутком сне меня не предупреждали! Так что могу хоть жену радовать, хоть песни петь – не тебе смерду вонючему, мне указывать!

– Понял… Понял… Прощения просим! Только опустите! У меня жена, детки! Не губите… – простонал он уже даже не брыкаясь, а повиснув безформенным кулем, который я, вроде как, подумав с секунду, отбросил прочь.

Мгновение и коридор был уже пуст. Только щёлкнул замок в захлопнувшейся двери соседнего номера, да из-за стены долетела отборная ругань и вопли о том, что я ещё не знаю, с кем связался и что: «Я до Князя дойду!» и «Ты ещё пожалеешь сучёнышь, что поднял руку на уважаемого человека!»

Мне оставалось только покачать головой. Всё-таки некоторые люди порой ведут себя очень странно. Вот, неужели этот мужик, который раза в три меня старше, реально думает, что действительно, обидься на него я или та же Машка и закрытая на хлипкий замок дверь, а так же тоненькая стенка между нашими номерами, спасёт его от немедленной расправы? Или что за расправу после оскорблений от простеца – кто либо серьёзно накажет наших или инополисных одарённых. И это при свидетелях то! Как с Луны свалился – ей Древо! И ведь, вот же, при этом, понял прекрасно, что я – чародей.

– Знаешь, про женщину и жену, это было даже в чём-то приятно, – закрыв дверь, я повернулся, и встретился взглядом с глазищами Машки. – Но не слишком ли ты его круто… Нет я понимаю, мы вроде бы как муромские. Но…

– Знаешь, – так же тихо ответил ей я, – пусть я совершенно не горжусь, то унизил простеца, всё же сам себя до прошлого года таковым считал. Но об этой нелицеприятной сцене не жалею.

– Гордость кланового чародея… – понимающе и явно уже совсем без осуждения протянула девушка.

– Да нет! – в смотрящих на меня глазёнках промелькнуло удивление. – При чём здесь она? Для этого – нужно соответственное воспитание. А у меня его нет. Просто знаю я таких типчиков…

– В смысле?

– Да в прямом, – грустно усмехнулся я, подбирая свою одежду, заранее разбросанную так, чтобы любой наблюдатель из-за двери, в этом бардаке сам бы додумал спешно снятые, но не попадающиеся на глаза женские вещи. – Встречался не раз в свою бытность на Таганском Дне. Судя по всему, посадский купец или приказчик по лабазам, нанятый со стороны каким-то старостой.

– Почему ты так решил? – с интересом спросила девушка.

– Да всё просто! – усмехнулся я. – Много ли ты видела сегодня на первом, втором и третьем уровне, таких вот пышущих здоровьем отожравшихся свиней?

– Вообще не видела, – задумалась Маша, а затем предположила. – Нарушение обмена веществ, может?

– Вот ещё… Руки мозолистые, но в занозах от свежеструганных деревянных ящиков. Я успел полюбоваться. Сам и даже пижама кучей запахов пропахли. В основном копчёностей. Так что не болен он, просто ворует у посадовцев и жрёт за троих! – фыркнул я, натягивая на себя верхнюю одежду. – Они же весь свой урожай и запасы, на зиму в город свозят. На хранение к одному из кланов, но и сами человечка приставляют, да и кто-нибудь их людей всю зиму в Полисе проводит. Ведь сразу всё не продашь, а к весне цены на рынках Полиса взлетают, и товар берут порой, не смотря на его сохранность. А в хранилищах – далеко не идеальные условия, нормой считается под тридцать процентов порчи, и это только полностью пропавшего товара! Вот и жрут, эти паразиты, как не в себя, а приказчики, что наняты старостой за купцами посматривать – ещё и в семью тащат и на сторону торгуют.

– Почему же их тогда… – начала было девушка, но я её перебил так как знал, что она хочет спросить.

– Потому, что это всё равно выгодно посадским! А разбираться, что куда пошло – муторно, да и весной не ко времени, – зло ответил я. – Эти же уроды, умирающему от голода ребёнку со Дна Москвы, гнилого яблока не протянут! До последнего торговаться будут, да ещё с холодами цену завышая. А когда совсем товар испортится – просто выкинут и ещё могут яду крысиного насыпать! Мол: «От лилипов!» А то, что дети по помойкам шарятся не их дело! Нечего, мол, на чужое, даже выброшенное, роток разевать! Им, главное, чтобы с весной, староста заранее оговоренную сумму увидел!

– Понятненько… – тихо прошептала девушка с какими-то странными нотками в голосе.

– Ладно, спать давай, – грустно усмехнулся я, укладываясь на полу в проходе и заворачиваясь в свой же бажовский плащ, который как ни странно был пусть и кожаным, но довольно тёплым.

В тишине, прошло минут пять, я почти уже успел и успокоиться и задремать, когда услышал Машкин голос.

– А… Виктор, ты ещё не спишь?

– Уже нет, – ответил я.

– Ты думаешь, за нами сегодня действительно наблюдали?

– Возможно…

– А я даже испугалась, когда ты сегодня раздеваться начал. Думала… ты хочешь взаправду… Меня…

– Маш, ну я же не…

– Да я теперь понимаю, – тяжело вздохнула девушка. – Уж не знаю как на самом деле было бы… ну… если бы мы это… Но ты меня сегодня на этой кровати прям всю растряс! Боялась, что у меня прямо тут морская болезнь начнётся. И стыдно и смешно… Я чары нужные так и не вспомнила. А ведь учила…

– Ты была молодцом!

– Ага… я такая…

Ещё несколько минут тишины и послышалось.

– Антон?

– М-м-м? – промямлил я.

– Спишь уже?

– Да нет ещё, – соврал я.

– А как ты предсказал, что к нам всё-таки придут? – кажется у девушки, после пикантной ситуации начался нервный отходняк, и ей хотелось поговорить.

– Так вроде бы логично, – ответил я. – Наши поселились в соседнем крыле, а вокруг нас комнаты заняты обычными людьми. Вполне могла произойти ситуация, при которой мы своим шумом будем кому-то мешать. А учитывая контингент…

– Да, если бы мы на самом деле… – Маша замолчала, а потом продолжила. – Смешно было бы, если бы ты остался лежать в постели, а я, натянув трусики, пошла разбираться с тем, кто к нам ломится. Вот позору бы было…

– Угу…

– Антон?

– А?

– А у тебя яич… э… то есть тест… – девушка замялась, а потом выпалила. – У тебя ничего «там» не болит?

– Э-э-э… Нет. С чего ты взяла? – я даже прислушался сам к себе и действительно не обнаружил какого-либо дискомфорта.

– Ну просто я читала, что у вас… Ну в подобных… необычных ситуациях… если «вдвоём». И эрекция… – пролепетала Сердцезарова, а потом выпалила. – То если не случилось «ничего», то болит. И… это нормально!

– У меня ничего не болит, – ответил я, и на пару минут наступила тишина.

– Но если всё же болит, и ты скрываешь, то лучше скажи, – вновь заговорила Машка, вырывая меня из навалившегося сна. – Я тебе помогу.

– М-м-м… Поможешь? – не сразу врубился я своим уже спящим мозгом.

– Нет! Нет! Не в том смысле, в котором ты подумал! – тут же тихо ударилась в панику девушка. – Просто я наложу успокаивающие чары и вот… и это…

– Не нужно… – я почти уже опять заснул, когда вновь послышался голос.

– Антон, а можно я возьму тебя за руку?

Сил, а главное желания отвечать уже не было. Протестовать тоже, а потому я просто схватил свесившуюся с кровати ладошку и думал, было, что уже на этом всё… Когда меня вновь окликнули.

– Тебе, наверное, жёстко на полу… Да и холодно!

– Нет… – выдавил я из себя.

– Глупости! – тут же возмутилась Маша и потянула мою руку к себе. – Как твой чаровник, я говорю, что спать на полу в это время года – вредно! Мы на миссии и если ты заболеешь, то я буду виноватой, так что давай, залезай на кровать, а я подвинусь.

– Да нормально всё!

– Залезай! – упрямо ответила она. – Я подвинусь! Но учти – будешь приставать… Я тебе! Я тебя…

В общем, террором и увещеваниями на кровать меня таки загнали. Ну и слава Древу, что проснулся я первый, потому как более компрометирующего утра в моей жизни, пожалуй, пока что не было. Мало того, что меня использовали как подушку, уткнувшись носом в ключицу, так ещё и очаровательная, стройная ножка, была по-хозяйски закинута мне на бедро…

Но это ещё ладно. Вот только если левая рука чаровницы, закапалась куда-то под спину, то правая, в наглую, лежала прямиком на моём мужском достоинстве. И это при учёте, что мне очень не хотелось знать, что: «Снится утренней Авроре», потому как Маша глупо похихикивала сквозь сон и поигрывала пальчиками. Что, похоже, и было тем самым, что разбудило меня, позволив вовремя смыться.

Потому как ещё через несколько минут, не найдя свою тёплую «мягкую» игрушку… либо целиком, либо конкретные её части, Сердцезарова заёрзала и чихнув – проснулась. Осмотрелась мутным взглядом и, обнаружив меня уже накинувшего плащ и прилаживавшего портупею, сладко зевнув, потянулась.

Признаться честно, я после этакой массажной побудки, опасался кое-каких неприятных вопросов и последствий… Всё-таки мальчик, девочка, первый всегда оказывается виноватым в том, что случилось со второй. Но судя по всему, последние события, перед тем как она заснула, то ли не отложились у девушки в памяти, то ли она посчитала их частью сна, навеянной нашим вчерашним концертом. А потому, Машка хоть и немного покраснев, но вполне спокойно с достоинством попросила меня ненадолго выйти, чтобы она могла немного привести себя в порядок. Впрочем, я и сам намеревался посетить уборную, так что задерживаться было не в моих интересах.

Завтракали не в гостинице, из которой свалили сразу же по готовности, а в одной из привокзальных забегаловок. В первую очередь подобное решение было связано с совершенно отвратительным ужином, проданным нам вчера хозяевами за очень даже не маленькие деньги. Рыба, тушёная с морковью… причём, разогревать блюдо для «дорогих постояльцев», никто даже не почесался, аргументировав это тем, что подаётся оно как в холодном, так и в горячем виде, и вообще, повар уже спит.

Нет, нечто подобное иногда подавалось по четвергам и в столовой Академии на «Рыбный день». Вот только там, это был высококлассный судак, прямиком с висячих рыбных ферм клана Ряскиных, а здесь, использовалось нечто почти безвкусное и при том, необычайно костлявое. Так что, поев без аппетита и запив неоднородную рыжую массу специальными обеззараживающими пилюлями, вместе с которыми можно жрать, что полисных крыс, что лилипов, не опасаясь отравиться, подхватить паразитов или какую кишечную инфекцию, мы разошлись по номерам. А утром, решили больше не рисковать связываясь с гостиничной готовкой, тем более, что, по словам Машки, лекарство было хоть и качественное, но при частом употреблении вполне могла развиться язва желудка. А мы не в том возрасте и положении, чтобы так безответственно рисковать собственным здоровьем.

Мясные сосиски в булке же, поданные улыбчивой официанткой в кафешке на третьем уровне, оказались диво как хороши и просто замечательно пошли под неспешный разговор и горячий сладкий чай в гранёных стаканах со стальными подстаканниками. И естественно, что основной темой для разговоров и беззлобных шуточек стало наше с Сердцезаровой ночное совместное, а так же мои разборки с простецом, после которых, нас чуть было не поздравили с началом отношений давно уже переросших обыкновенную дружбу.

У ребят в общем-то эта ночь прошла один в один по методичке «Тактические приёмы и способы инфильтрации в агрессивную среду Полиса». Я признаться её ещё не читал, как впрочем и Борислав с Дарьей, однако у ребят имелась Ефимова, которая не только мастерски собирала сплетни, слухи и прочую «оперативную» информацию, но и как выяснилось, находила время для книг.

Впрочем, книжным червём красноволосая никогда не была. Тяжёлые заумные талмуды, философские фолианты и чародейские трактаты давались ей ничуть не лучше чем, например мне. А вот освоить за вечерок специально подготовленную информационную выжимку вроде той же методички – святое дело.

Так что весёлые ночные бдения протекали у ребят по всем правилам нахождения неполной руки на условно вражеской территории. Борислав, один из его клонов принявший вид Дашки и Нина – дежурили в комнате посменно. При чём, учитывая, что отдыхать дымным куклам не было никакой необходимости, когда хозяин спал, они всего лишь становились немного менее активными, ребята не только смогли построить грамотное дежурство на две комнаты и удалённое наблюдение за внешним периметром при помощи оставшейся тройки клонов. Что, в общем-то, дало свои результаты, так уже под утро, они чуть было не прихватили некую личность, очень уж заинтересовавшуюся их номерами.

Ну а так как поняв, что попался, ушёл пространственными чарами, собственно версию банального криминала, даже не рассматривали, сразу же подумав на того самого фальшивого архангеловца, о котором предупреждал Мистерион.

В свою очередь Светлова, периодически патрулировала коридор, в котором находилась дверь в наш номер. Возможность становиться невидимой благодаря своему «эго», только упрощала поставленную перед ней Ефимовой задачу, и вот она то и вначале слышала нашу возню, скрипы и Машкины стоны, а затем и видела, как я в одних подштанниках, скандалил с толстяком.

Уж, не знаю, что там она себе напридумывала, но, похоже в то, что всё это был лишь спектакль, Белоснежка не поверила нам ни на грамм. Да и вообще, если честно, вела себя как-то дёргано, краснела, отмалчивалась и порою немного странно поглядывала на Машку. Особенно когда думала, что никто на неё не смотрит…

Нинка мне ещё по секрету рассказала, что в номер, поспать пару часиков беловолосая вернулась хмурая и очень злая. Никому ничего, не говоря завернулась в одеяло и вроде бы как тихо плакала. Последнее, меня, честно говоря, немного вышибло из колеи. Нет, я понимаю – была бы она моей девушкой и подумала бы, что я ей изменил… тогда бы, была понятна подобная реакция, а так. В школе мы чуть ли не с самого своего знакомства были как лилип с крысой решившие занять одну и туже нору. Грызлись только так, самозабвенно и по любому поводу. А сейчас, не смотря на то, что отношения вроде бы улучшились, никаких других точек соприкосновения кроме как по делам руки, у нас так и не появилось.

Так что, учитывая, что Ольга Васильевна говорила о каких-то там трудностях в жизни Дарьи, которые она ей помогала преодолеть ещё до моего появления в Тимирязевке, я, честно говоря, был склонен думать, что у Светловой, имеется какая-то психологическая травма, завязанная на пунктике взаимоотношений между мужчиной и женщиной. И вот это уже было достаточно серьёзно, чтобы просто так игнорировать подобную проблему.

Казалось бы, не стоит лезть своими грязными руками в чужой, столь щекотливый вопрос… и это было бы правильное, если бы нас не поставили в одну команду. И вот тут, проблема определённой нестабильности психики начинающей чародейки, переставала быть её личным делом и касалась всей руки. Об этом, чуть ли не на самых первых лекциях говорили, ведь специфика нашей профессии такова, что редко кто бывает совершенно здоровым и полностью нормальным.

Взять, например меня! По меркам простецов – я вообще уже инвалид! У меня в груди – по сути, дырка, из которой торчит кусок кристаллизованной души, как бы странно это не звучало! Да ещё, всё это хозяйство прикрыто саркофагом из хрустальной линзы с медной оправой имеющей открывающейся крышечку, из-за чего костные и мягкие ткани вокруг, были принудительно металлизированы для лучшего сращивания.

Или, например, та же Уткина, у которой невозможна нормальная личная жизнь, в связи наследственной клановой девиацией, передающейся по женской линии. На кого укажет Глава её клана, к тому хоть какие-то чувства разблокируются и будут полностью направлены на него, а покуда, нет такого приказа – полная фригидность с невозможностью иметь детей. Ну, или как-то так, потому как я не очень хорошо понимаю, как работает этот защитный механизм продолжения рода у этого водного клана, я понимал слабо.

Ну а уж обычные моральные и психологические травмы. Шизофрении, психозы и прочие «фобии» и «феллии», обычные спутники тех, кому самим Древом положено защищать Полис и живущих в нём людей, как от монстров и духов, так и от себе-подобных. Нарушения психики, как регулярны, так и опасны для окружающих, и именно поэтому, когда мы закончили завтрак, я аккуратно подловил Сердцезарову на выходе из дамской комнаты и быстренько ввёл в курс проблемы.

Надо сказать, что Машка, очень серьёзно отнеслась к моему рассказу. Она – чаровница. Пусть и очень и очень молодая, но любое «нездоровье» в команде – вызов именно ей, а не кому-то ещё. Так что, в первую очередь, она предупредила меня, чтобы не вздумал вмешиваться или, например, вызывать девушку на откровенный разговор. Как оказалось, подруга уже успела заметить кое-что в поведении Дарьи и если её догадки подтвердиться, то конкретно я, вместо помощи, поведу себя словно «Ужастодонт» в маленькой лавке полной драгоценного хрусталя.

Оставалось только поверить специалисту и представить себе картину огромной волосатой твари, чучело которой мы видели на Выставке, поместив её в единственный знакомый мне магазин подобной посуды, хоть «маленьким» его не назовёшь. В общем, если всё так серьёзно, то мне самому действительно лучше забыть и вообще никак не лезть в это дело… сделаю только хуже.

Незадолго до одиннадцати мы уже были на вокзале. Что я могу сказать… впечатление, подавляющее. Пусть внешне это здание так и так производит впечатление, но вот оказавшись внутри, за общедоступным залом, вдруг накатывает понимание, что ты уже собственно и не в полисе, а за его пределами. И это только эмоциональная составляющая, а внешне давит немыслимый гигантизм всего окружающего.

Так отдав наши билеты высокому, но горбящемуся, существу, даже так на полтора метра выше меня с непропорционально длинными тонкими руками и худыми ногами, замотанному в тёмный плащ, с маской на лице и старомодным цилиндром на голове, мы были пропущены через терминал нужной нам платформы. Перевозчик, а это был один из них, только смерил нас взглядом, словно бы мошек, через свои приплюснутые похожие на цилиндры очки и махнул рукой, показывая, что мы можем пройти, и не стоит мешать другим пассажирам.

Забавно, но все наши девчонки, практически спрятались за моей за спиной от взгляда этого человека. Ну, или уже не совсем человека а нелюдя, фактически проигнорировав Борислава, который подобного даже не заметил. Серб сам, лютоволком смотрел на стоявшее перед нами существо, одним взмахом своей конечности развеявшее всех его дымных кукол.

– Живицу не использовать, – приказал Перевозчик, голосом похожим на скрип метала и стон труб, готовых лопнуть под огромным давлением. – Проходите…

– Вы чего испугались, – с удивлением посмотрел я на девушек, когда мы вошли в двери, за которыми начиналась зона отдыха и ожидания, через которую можно было верхними путями пройти прямиком к платформам.

– Не знаю! – резко выдавила из себя Дашка. – Меня словно бы на изнанку начало выворачивать от одного его взгляда…

– Это был «Архонт», – пытаясь отдышаться, высказалась Нина.

– Кто? – переспросил я.

– Перевозчики, не совсем люди. Хоть и приравнены к нам в силу обстоятельств, – Маша тоже тяжело дышала и шла, ухватившись за мой рукав, буквально повиснув на нём. – Никто не знает, что они с собой сделали, но они сильно отличаются от нас. А среди них, есть особи с особенностями «негатора», их называют «Архонтами». Некий орган, то ли искусственный и имплантированный в их тело, то ли целенаправленно мутировавший, слабо понятно как, разрушает своими колебаниями, упорядоченную чарами живицу. Так же он определённым образом влияет на одарённых…

– Я ничего не почувствовал, – нахмурился я.

– Уроды, – прошипел вышагивавший рядом Борислав.

– Тут всё просто, – продолжила Маша, когда мы с девушками дошли до выставленных лавок, и я помог ей сесть, потому как, у неё единственной дрожали колени, и мне приходилось её поддерживать. – Женщины, как будущие матери, более чувствительны, нежели мужчины. Живица, вырабатываемая нашим ядром в девичестве, более структурирована, чем у мальчиков. Именно внесением дестабилизации выплесками живицы во время секса, особенно первого, достигается сингулярность необходимая для формирования правильного работающего ядра будущего ребёнка. Это если грубо…

– По-моему, разговор непотребствах… – зло прервала её Дарья.

– Именно об этом. Десятый класс школы, учебник «Антропологии одарённых». Для бедующих чаровников естественно, – заткнула беловолосую Сердцезарова. – «Манагенез в организме женщины до и после полового акта с одарённым, уязвимости и защитные функции энергосистемы».

– Я вообще не понимаю о чём ты! – буркнула Белоснежка.

– «…Даже при неудачном зачатье, живица партнёра, накапливающаяся и сохраняющаяся в энергетической системе женщины, защищает её от резонансных волн любого негатора, пассивно и хаотично дестабилизируя упорядоченную от рождения систему…» – явно процитировала заученный текст молодая чаровница. – Другими словами, мальчики от рождения защищены от влияния на организм некоторых монстров и тех же «Архонтов» из Перевозчиков. А мы, девочки, сами по себе более хрупкие и реагируем на такие атаки безотчётной паникой, порой граничащей с болезненными ощущениями. Мы с вами – в другом сильны!

– И в чём же? – буркнула явно загрузившаяся Дарья.

– Неужели ты не заметила, что как «эго» так и чары, тебе учить и применять было проще, нежели парням-одноклановцам твоего возраста?

– Да просто они все тупые! – фыркнула девушка и отвернулась. – Но почему мы дружно…

Они ещё о чём-то говорили, но я особо не прислушивался, отойдя в сторонку, как и Борислав. Смысл произошедшего я понял, а вот влезать в девичьи секреты не хотелось. Порой, кое-что связанное с прекрасным полом, хочется оставить тайной и загадкой, а не открывать для себя некоторые физиологические и энергетические секреты женского организма. Даже учитывая, что давным-давно смирился с тем фактом, что прекрасные барышни тоже пользуются туалетом, для удовлетворения естественных надобностей, а не просто пудрят там носик.

Борислав придерживался, судя по всему, похожего мнения. Так что вместо того, чтобы греть уши на том, что нам не предназначалось, отошли в сторонку, и с интересом осматривал зал. Большой, светлый и шумный, он был полон народу, причём помимо явных посадских мужиков и московских горожан, присутствовало здесь и большое количество иногородних, явно выделяющихся как лицом, так и одеждой. По одиночке и группами, они стояли возле ларьков с полезной в длительных поездках мелочёвкой, сидели на лавочках и топились возле стендов и информационных панелей, на которые нескладные и долговязые Перевозчики в глухих серых плащах периодически вывешивали какие-то объявления.

В общем-то, не было ничего удивительного в том, что именно здесь можно было встретить толпы чужаков. Территория вокзала огромна и по сути полису не принадлежит. Это можно так сказать, вотчина Перевозчиков. Этакий своеобразный «небоскрёб», пожалованный «клану», а точнее, наверное, будет сказать «племени», Князем, в обмен на предоставление доступа городу к их железнодорожной сети. Локомотивы приходят и уходят и далеко не всегда туда, куда нужно пассажирам. Именно по этой причине, зачастую пересадка на нужный маршрут, оборачивается для них ожиданием в неделю, а то и несколько дней. Причём, довольно часто, по тем или иным причинам в сам Полис прибывшие не выходят, а останавливаются в местном «Деверсориуме», по сути, очень дешёвой гостинице при самом вокзале.

Вообще, вчера за ужином Нинка очень много чего интересного рассказала про «Перевозчиков», о чём я – даже не догадывался. Кто они такие, кем были и откуда пришли – загадка, хотя точно известно, что во времена Святогора Тимирязева, как минимум московские кланы этих существ никогда не встречали. А появились они лет четыреста назад, проложив неподалёку от города свои рельсы и с ходу шокировав и простецов и чародеев своей машинерией, знаниями и возможностями. Собственно с их появлением и начался в начале медленный, а затем бурный технический прогресс в тогда ещё одноуровневой и жутко перенаселённой Москве. Приложили ли они к этому руку или нет, можно только догадываться, однако точно известно, что первые сложные станки и двигатели позволяющие использовать силу пара, лет двести назад были куплены именно у них.

Общество у них оказалось, у них не монолитное и делится на «племена», которые постоянно враждуют друг с другом. Им собственно и принадлежа вокзалы, как расположенные в Москве, так и в других Полисах, а их большое количество в нашем городе обусловлено не только и не столько направлениями или удобством логистики товаров, сколько наиболее выгодными предложениями сделанными в разное время разным князьям разными племенами Перевозчиков.

Сами же «племена» в свою очередь являются объединением «семей», каждая из которых владеет собственным локомотивом, который едет туда, куда ведёт его «Воля дорог». Так что, по сути, нет у них никакой общей организации и каждый Глава Семейства, которого называют «Адмирал», сам решает, брать или не брать пассажиров. Останавливаться или нет на посадских полустанках, чтобы принять товары и продовольствие, встать в отстойнике при вокзале и незнамо сколько времени вокзале или вообще увести свою машину в какие-то неведомые нормальным людям дали.

Так что, по сути, мы для Перевозчиков, всего лишь случайные попутчики в их «Великом Путешествии», а предоставляемые ими Полису услуги, служат в первую очередь каким-то их, не очень понятным личным целям. Причём, давно уже известен тот факт, что людей, что простецов, что чародеев, Перевозчики если и не как двуногий скот, то как минимум не как равных себе существ. Впрочем, чародеев эти создания откровенно боятся и ненавидят, а потому если могут, то стараются с нами не связываться.

Бесхозным товаром же, а значит и их собственностью, для них может стать всё, что, по их мнению, представляет какую либо ценность, плохо лежит или не охраняется. От людей, до локомотива другой семьи и их груза. В том числе и живого, при этом никто не знает, что собственно они делают с пойманными людьми, потому как сами по себе рабами они не торгуют, вот и ходит о Перевозчиках слух как о заядлых канибалах. Но если власти что и знают, то всё равно вынуждены сотрудничать с племенами, ведь альтернативы их железным дорогам в нашем мире просто не существует.

Кстати именно по этой причине, поблизости от их железных дорог никогда не стоили посады, ведь землю вдоль путей они считают «своей», как и всё что на ней находится. Впрочем, на вокзалах и полустанках, Перевозчиков опасаться не стоит. Эти существа, с маниакальной педантичностью выполняют любые взятые в этих местах на себя обязательства. И если за сто метров от погрузочной платформы посадчанина на застрявшей телеге, вместе с лошадкой и грузом ждёт незавидная судьба исчезнуть навсегда в недрах локомотива но на пироне даже маленький ребёнок сумевший заплатить за поездку будет в целости и сохранности доставлен туда куда ему нужно.

Покуда мы разглядывали зал и вобравшихся в нём людей, девчонки окончательно пришли в себя и мы поспешили на нужный нам пирон к указанному вагону. К нашему удивлению, встречал нас там не только Мистерион, но ещё и восемь других наставников со своими подопечными командами из разных Академий, а так же группа из десяти боевых чародеев. Так что, ровно в одиннадцать, когда подошли ещё пятеро студентов-морозовцев и все угомонились, вперёд вышел статным мужчина в возрасте с суровым взглядом и капитанским эполетом и, обведя нас всех строгим взглядом, – заговорил

Глава 12

– Здравствуйте студенты, – произнёс незнакомец хорошо поставленным голосом. – Меня зовут, Олег Максимович Вятничев. Чародей, капитанского звания, мастер-распорядитель Княжеского Стола. Хочу поздравить вас всех с успешных прохождением первого этапа плановых учений. На которые ваши группы были отобраны в числе одних из первых по первому курсу учебных заведений Полиса.

Признаться честно, я хоть и внимательно слушал оратора, но куда с большим интересом рассматривал окружавшие нас локомотивы Перевозчиков. То ещё зрелище, если честно, особенно для непривычного к подобным железным чудовищам человека. А я их вблизи – можно сказать в первый раз видел.

Огромная сегментарная механическая змея, метров двадцать высотой, на фоне которой люди казались сущими букашками. Одни колёса у вагонов, в высоту – три меня, да и шириной в полтора метра. Настоящие бронированные многоэтажные дома, которые по рельсам тянуло массивное тупорылое паровое чудовище похожее на чуть скошенный, вытянутый цилиндр, гулко ухающий многочисленными отведёнными в сторону трубами, из которых вырывались облака то чёрного, то серого, а то и вовсе белого дыма и снопы искр.

– Так что, можно сказать, что вам повезло, – продолжал тем временем чародей-капитан, расхаживая перед нашим строем, заложив руки за спину. – Сезон Уробороса, а вместе с ним, основная волна зачисток в Зелёной Зоне только приближается, а потому многие из ваших друзей, будут проходить свою практику не в столь благоприятных погодных условиях… У вас вопрос, юноша?

– Так точно! – произнёс, делая лёгкий шаг вперёд один из парней с шевронами Сахаровской Академии на предплечье. – Не могли бы вы пояснить, о каких «зачистках» вы говорите. И почему их проводят не в Сезон Древа, когда стоит хорошая похода, а в холодное и слякотное время Уробороса?

– Хороший вопрос, – кивнул мужчина. – Тем более, что в своё время, также стоя на перроне, правда, другого вокзала, я тоже задал похожий мастеру-распорядителю. Как бесклановый, я тоже не знал о подобных вещах и у меня в свою очередь возник вопрос о сезоне холодов. Молодой человек, вы же, наверное, помните ваш выпускной экзамен из школы, в лесу при Тимирязевской Академии…

– Вот и представь, как по такой зелёнке, можно сказать – «нативов» гонять! – продолжил капитан, получив утвердительный ответ от парня. В Сезон Древа, в лесу ты того же хрякорыла разве что случайно заметишь и то если повезёт. Да, мы – чародеи, мы многое можем и ещё больше умеем, а он там – живёт с самого своего. Как и его предки, и пусть мы не считаем, что он вообще должен существовать, это не отменяет его сродства с этим лесом.

Мужчина остановился и обвёл нас тяжёлым взглядом.

– Вы уже не дети, а потому, должны понять одну простую истину, – произнёс он рассматривая наши лица. – Мы люди, выигрывая в периметрах Полиса, постоянно проигрываем за его пределами. Проигрываем даже не Духам – с ними разобраться относительно легко, проигрываем тем созданиям, которые уже давным-давно поселились неподалёку от нас и которые не менее приспособлены жить… а главное выживать в своей среде, как и мы в своей!

Он на мгновение обернулся, в сторону далёкой головы локомотива, откуда послышался долгий протяжный гудок, а затем вновь нацелил своё внимание на нас.

– Вы, как чародеи, должны знать – «Запретная Зона», вокруг Полиса, безумно опасна. Но это – непосредственная угроза для всех. Однако, в «Зелёной Зоне» опасностей для человека, ничуть не меньше. Для человека, но не для чародея. Однако, без тех, кто не наделён даром, но продолжает жить в посадах Зелёной Зоны, Полис просто не выживет. Мы не самодостаточны. Мы не можем прокормить сами себя всеми необходимыми продуктами, мы не имеем возможности добывать в Полисе нужные нам ресурсы и наконец, экономике Москвы всегда требуется приток простецов…

«Ну да! Алёнка, чуть не попавшаяся в начале года бандитам-подборщикам так и оставшегося мне неизвестным борделя, яркий пример того, как Полису нужен приток простецов и той самой новой крови…» – подумал я и тут же поймал на себе яростный взгляд мастера-распорядителя.

– Ты! – он ткнул в мою сторону пальцем, с отвращением поморщившись. – Тоже фанатик исключительности одарённых? Что парень, неприятно даже рядом стоять с бесклановыми, а разговоры о простецах как о нормальных людях, вызывают боль в заднице?

– Вы мне не тыкайте, – как мог холодно произнёс я, чувствуя как из-за неожиданного наезда, в груди разливается неприятное тянущее ощущение и слегка потряхивает страх наведённый не особо умелыми манипуляциями с аурой. – Даже если вы чародей-капитан – вам не по статусу так со мной разговаривать…

Давление усилилось, но меня уже немного несло, так что я этого даже не заметил. В любом случае, «Жуткая аура» у Ольги Васильевны, была куда как страшнее. Ну а проявлять вежливость и расшаркиваться с этим человеком только из-за его звания, в то время как он, по непонятной причине попытался вытереть об меня ноги – я не собирался.

– Да и что за речи такие гнилые? – проложил я, слегка набычившись, в то время как многие из студентов согласно зашумели. – Вы, что из «этих»? «Правош» или «Маломосковец»? «Социалистимум примум!», фанатичный блеск в глазах, огонь революции в сердце, «Башни рабочим, платформы посадским!»? Ага, вижу – правош! То-то я смотрю, вы так внимательно высматривали у кого из нас есть клановая тамга, а у кого нет! Что – думаете, нашли себе самого «безопасного» мальчика для битья?

Я с вызовом посмотрел на мужика, чьё лицо мгновенно налилось дурной кровью. То, что он уже меня ненавидел, я буквально чувствовал кожей. Ну как же – классовый и идеологический враг! Только вот встретить фанатичного правоша не среди артельщиков или бандюгов со Дна, а среди чародеев довольно таки высокого ранга – было для меня лёгким шоком!

– А что если я тебе… – начал мужчина, прищурившись и слегка побагровев, сделав несколько шагов ко мне, прежде чем перед моим взором из тёмного тумана за какое-то мгновение соткалась спина Мистериона, отсекая меня, как и всю нашу группу от мастера-распорядителя.

– Не думаю, что вам стоит продолжать капитан, – совершенно спокойным голосом произнёс наш наставник. – Здесь никого не интересуют ваши политические пристрастия Олег Максимович, и разговаривать со своими учениками в подобном тоне я не позволю.

– Эдик прав Вятничев, – поддержал нашего учителя чародей с бурыми, практически чёрными волосами, и символикой Морозовской Академии на строгой, полевой форме, опустив ладонь на плечо мастера-распорядителя. – Вятичев, тебе уже говорили, что ты чересчур заигрался в политику. Ты что Макарову обещал, когда на это место просился? Что проблем не будет! А что сейчас творишь?

– Да у этого кланового выб… всю морду перекосило, стоило только о простецах слово сказать! – рыкнул мужчина, покосившись на морозовского наставника, а затем дёрнул плечом, сбрасывая с себя его руку. – Неужели вы не видите, что…

– Вятичев, уймись, кому было сказано, – перебил его ещё один чародей из Сахаровки.

– А ты Антон, постарайся больше не оскорблять человека, которого даже не знаешь, – произнёс Мистерион не оборачиваясь. – Это в конце концов, просто неприлично!

– Как скажете… – ответил я, а вот капитан промолчал, некоторое время, в упор глядя на маску Мистериона.

– Брифинг закончат наставники, – чуть ли не шипя заявил он, и, развернувшись на каблуках, направился к входу в вагон. – Всем внутрь!

– И… что это было? – тихо и задумчиво произнесла Машка стоявшая рядом со мной. – ты действительно не любишь простецов?

– Вот ещё, – фыркнул я. – Я Маша, правошей не люблю. Вот таких вот! Насмотрелся покуда на Дне жил. Там агитаторов разных политических полным полно было, что среди рабочих, что среди артельщиков и бандитов. Правоши, леваши, кракровцы, маламосковцы и прочие ревнители всеобщего равенства. И все лучше тебя знают, как тебе жить нужно. Ты главное им партийные взносы плати на будущую «Великую Революцию» и тогда уж точно под их чутким руководством построят «Прекрасную Москву Будущего», с народовластием и без кровавого диктата Кланов насаждаемого путём великой лжи о существовании духов. А так как «верхи» ничего менять не хотят – нужен социальный взрыв, потому, потому они палец о палец не ударят, чтобы помочь своим горячо любимым простецам, потому как им нужно готовиться, чтобы вовремя подхватить знамя народного гнева и повести массы против коварных угнетателей.

– О Древо… – нахмурилась блондинка. – И что? Это, там, внизу сильно распространено? В смысле вот эти вот политические идеи! Я о таком даже не слышала…

– Как бы тебе сказать, – задумался я. – Да, популярны. Особенно в последние тридцать лет. Понимаешь, живя там, как-то физически привыкаешь к тому, что вокруг тебя всегда серость и грязь и безнадёга. А когда при этом, ты изо дня в день работаешь по двенадцать часов и совершенно не уверен, хватит ли у тебя денег, чтобы накормить сегодня голодную семью… Такому человеку всегда хочется стать чем-то большим, нежели он является сейчас. Быть причастным к чем-то значительному! И разнообразные политические объединения дают ему такой шанс. Ну а то, что они ещё в большинстве своём незаконны, а потому, вынуждены скрываться в подполье, только добавляет остроты ощущениям.

– А они действительно отрицают существование духов? – тихо спросила до этого внимательно прислушивавшаяся к разговору Дарья.

– Ага, – я кивнул. – Говорят о глобальной лжи и что чародеи держат людей в полисе как скот в загоне. А что ты хочешь? Многие из них… да что там, я сам до прошлого года магии то ни разу не видел! Куда уж там духов! Ты не забывай, что большинство обитателей дна даже на второй уровень Москвы не пускают!

– Так ты действительно думаешь, что возможен бунт неодарённых? – поинтересовалась Сердцезарова.

– Ну… Стачки, забастовки и даже мелкие восстания происходят регулярно, – пожал я плечами. – А что-то массовое… Не думаю. На это у них просто-напросто не хватит сил и возможностей, как минимум сейчас. К тому же есть ещё мы, одарённые. Всё-таки, одно дело трепать языком о равноправии на тайном заседании партийной ячейки, а совсем другое выйти на улицу и с ломом в руках, доказать всё тоже самое первому попавшемуся чародею. На последнее способны немногие.

– Согласна, – кивнула Нина. – Хоть какой-то шанс у бунтовщиков, был бы, сумей они привлечь на свою сторону наёмников и армию. Вот только первые просто не будут рисковать головой за голую идею, а военные, во-первых уже привилегированный класс, с которым по мнению многих нужно тоже бороться, а во-вторых они точно знают о угрозе существующей за стенами Полиса.

– А ты тоже состоял в какой-нибудь ячейке? – с явной подколкой задала вопрос Дарья.

– Не! Я был бандитом! Сама же знаешь! – отшутился я. – На самом деле, меня пару раз пытались вербовать правоши, и кракровцы, но меня это не заинтересовало, хоть в Духов, я тоже не очень то верил. А вот среди обитателей приюта, особенно кто постарше, многие разделяли их убеждения. Мозги эти агитаторы знатно умеют промывать. Впрочем, на общении это практически не сказывалось…

За разговором, мы вошли за наставником в вагон, оказавшись в своеобразном атриуме, узкой щелью уходящему между узких балконов прямиком к бронированному потолку. Таковых здесь было три штуки идущие параллельно друг другу и наш, центральный, оказался чуть шире боковых. Слева и справа, располагались крутые металлические лесенки, которые Ефимова назвала «трапами», по одному из которых мы и поднялись на четвёртый этаж, следуя за Мистерионом. Одинаковые раздвижные двери, абсолютно глухие и без стёкол, скрывали за собой узкий «пенал» купе, в котором кроме шести откидных коек, по три с каждой стороны, и небольшого неудобного столика у дальней стены более ничего не было.

– Неуютно тут как-то, – произнесла Маша, аккуратно присаживаясь на нижнюю койку.

– Угу, – согласился я, приземляясь рядом. – Как в тюрьме.

– По сути это она и сесть, – усмехнулся Наставник, устраиваясь напротив. – Это экранированный вагон для чародеев. Ничего более комфортного для чародеев от Перевозчиков ожидать не приходится.

– А… Почему так? – спросила Дашка.

– Потому что они – уроды! – зевнув ответил ей Борислав.

– Сами они утверждают, что в локомотиве используется множество «волшебных» механизмов, работе которых может повредить наша активная живица, – Мистерион откинулся спиной на стену и усмехнувшись и поправив маску, принялся задумчиво рассматривать толи потолок изрезанный клёпанными пунктирами швов, толи тусклую бляху, явно не магического светильника, неровно мерцающую под решётчатым коробом. – Сами знаете, что работы Золотых Дел Анжинерных Мастеров могут очень многое, но излишне чутко реагируют на чародеев.

– А на самом деле? – слегка выгнув бровь поинтересовался я.

– А на самом деле, они просто не хотят, чтобы мы знали, что происходит у них в локомотиве, – опять улыбнулся масочник. – Именно поэтому нас возят в отдельном, тщательно закупоренном и экранированном вагоне. Ладно, давайте займёмся делом. Антон, я тебе ничего не буду говорить по поводу случившегося на перроне, но с Вятичевым лучше не связывайся. Выйдет себе дороже. И так…

* * *

До полустанка, на котором нас попросили на выход, ехали мы часов семь и сказать по правде, особым комфортом данная поездка никому из нас не запомнилась. Койки были жёсткие, и их постоянно трясло, от чего скобы, на которых они крепились к стене, противно дребезжали и действовали на нервы и вызывали мигрень. Да и вообще, в купе стояла дикая духота, справиться с которой не позволяла даже открытая дверь. Вентиляции или окон в закрытом и опломбированном вагоне для чародеев не было и Перевозчиков, похоже, совершенно не заботил тот факт, что пассажиры здесь могут банально помереть от нехватки воздуха.

А вообще, если бы здесь находилось расчётное число людей, здесь была бы настоящая бездна! Двадцать пеналов-купе на этаж, в каждом по шесть мест, пять этажей на четыре стенки. И того, вагон был построен, чтобы перевозить аж две тысячи четыреста человек понаписанных в него словно архангельская сельдь в бочку. И это надо понимать, что мы, вшестером, покуда не залезли на отведённые для нас полки, с трудом могли развернуться в отведённой для нас каморке. Плюс к этому, при учёте сейчас, вместе с нами ехало всего-то двадцать восемь чародеев, а духота образовалась уже на третьем часу пути.

Впрочем, по словам Мистериона – всё было не так уж и плохо. В том смысле, что вагоны, как и сами локомотивы, пусть и похоже внешне, внутри сильно различаются, так как строятся «Семьёй» в соответствии с её кодексом и убеждениями. Так что, пусть все Перевозчики и разделяют общую для этой расы паранойю касательно чародеев, однако далеко не всегда условия в вагонах для одарённых столь же ужасные.

Брифинг, который нам наставник, вместо странного мастера распорядителя, оказался довольно таки познавательным. Я, в общем-то, уже знал, что московские кланы, в какой-то мере берут под свою защиту один или несколько посадов, с которыми со временем налаживается некое деловое партнёрство на Сезон Уробороса. И если для посадников это в основном торговые отношения и хранение товаров и продуктов в холодное время года, то чародеи в свою очередь проводят иногда рейды-зачистки на прилегающих к посаду землях, уничтожая как одержимых так и прочих монстров.

Всё дело в том, что Зима, это такой период, когда не только людям, но и чудовищам холодно и совершенно некомфортно. В том числе, как ни странно и стихийным духам. Даже огненные элементали в Сезон Уробороса ослаблены. Что уж говорит о, например, водных или земляных, которые порой бывает, и вовсе лишаются подвижности, застывая причудливыми статуями в полях и по берегам рек.

Однако наиболее значимым вкладом в спокойную жизнь посадчан, является сокращение поголовья монстров, мертвяков, одержимых и их потомков, которыми зачастую буквально кишат леса неподалёку от человеческих поселений. Поздней весной, летом и в начале осени, борьба с ними действительно тяжела и опасна, требует много сил и человеческих ресурсов. А вот когда деревья сбрасывают листву и земля покрывается толстым слоем снега, наступает самое удобное время для подобной охоты.

В то время, как у чародеев есть заклинания способные согревать их тело, монстры мёрзнут точно так же как и простецы. Обученные ходить по различным поверхностям одарённые, вполне свободно перемещаются по сугробам, в то время как чудовища не умеют ничего подобного и вязнут в снегу, как и обычные люди. И что самое главное – оставляют после себя следы. Так собственно и находят их тайные логова.

Именно после таких вот зачисток и проводятся специальные учения для студентов первокурсников. В первом задании, за выполнение которого нас, кстати, похвалили, от учеников требуется показать навыки социализации в незнакомом месте на территории родного Полиса. Мы его прошли, правда, не без огрех, которые касались в первую очередь нашего с Машкой представления. Так, если бы соглядатаем был обычный простец, он вполне мог бы и поверить, что мы парочка молодожёнов, покувыркавшихся на скрипучей кровати почти всю ночь. Однако, приставленный к нам человек был чародеем, да к тому же обладал особыми навыками позволяющими видеть сквозь несколько стен.

Поселившись следом за нами в одном из одноместных номеров соседству, он прекрасно видел, чем мы на самом деле занимаемся и не предпринял попытку проникновения в наш номер только по той причине, что, по его мнению, я был достаточно убедителен в своём противостоянии с толстым торгашом. Другими словами, разносить этаж гостиницы в щепки, беспокоя остальных постояльцев в его задачу не входило, а застать и меня и Машу врасплох и взять без сопротивления, он, оценивая свои силы и наши характеристики, посчитал невозможным.

Второй этап, который нам только предстояло выполнить – был, в общем-то, похож на первый. Следовало переночевать группой в посаде, куда мы прибудем сегодня к вечеру. Ну а третье задание, по сути – посещение мест боёв с монстрами. Не совсем экскурсия, потому как по сути мы сами будем участвовать в зачистке некого логова одного из тех, что были заранее выявлены и локализованы во время прошедшей операции.

В нашем случае, рейд состоялся немного раньше обычного. Но на то у клана Мальцевых были веские причины, связанные с нападениями чудовищ на один из опекаемых ими посадов. Вот Княжеский Стол и подсуетился, выбрав особо отличившиеся за прошедший период студенческие руки первого курса для прохождения учений. Мы, например, попалив этот стартовый поток благодаря той трагической миссии, ну и остальные группы студентов, как то да показали себя на полисных заданиях.

К посаду мы подошли часам к девяти вечера. Кстати выданные нам в Академии ИРП, оказались не просто блажью Мистериона, пожелавшего видеть нас в полной, пусть и не полевой выкладке. Они были с успехом употреблены в течении сегодняшнего дня, потому как поезд ехал долго, а кормить или поить чародеев, Перевозчики не собирались. В отличии от обычных пассажиров, которые ехали в других, куда как более комфортабельных вагонах и которым полагалось обязательное двухразовое питание.

Сказать что-нибудь о посаде «Калымки» было трудно. Довольно большое поселение, обнесённое высоким частоколом с земляной насыпью, встретило нас чародейской заставой, организованной на воротах и пустыми улицами, освещёнными редкими масляными фонарями, висевшими врытых в землю столбах. Аккуратные домики сложенные из круглых брёвен, хоть и казались нам городским жителям необычными, однако мало чем отличались один от другого. Впрочем, видно было, что построены и оформлены они с любовью, а уж резные наличники на закрытых ставнями окнах и фигурные крылечки вообще были выше всяческих похвал. Настоящие произведения народного творчества.

В остальном же, в посаде стояла какая-то тягучая, тревожная тишина. Не было слышно ни человеческой речи, ни домашних животных ни даже скотины. Которую, как я знал благодаря Книги-Марии посадчане зачастую содержали не только в общих хорошо защищённых общинных сараях, но и в собственных дворах. Хотя, может быть сейчас всё и изменилось, потому как многим просмотренным мною воспоминаниям было куда как больше нескольких сотен лет.

Покуда Мистерион как обычно основательно рассказывал и объяснял нашей группе, что и как нужно делать, что бы напроситься к местным на ночлег, я постоянно ощущал чужие взгляды, внимательно и как-то напряжённо наблюдающие за нами сквозь щели решётчатых ставень. Впрочем, как только ликбез был закончен и мы вновь оказались предоставлены сами себе, выполнить поставленную задачу оказалось не так уж и сложно, хоть наставник и пугал нас тем, что посадские не очень-то любят незваных гостей.

Приютили нас уже во втором посещённом дворе. В первом, хоть в доме по словам Маши и были жильцы, дверь на стук так и не открыли. Договориться с отцом семейства из двух взрослых женщин примерно одинакового возраста, трёх парней, примерно моих ровесников, шести девушек помоложе и кучи любопытной ребятни, вызвался как ни странно Борислав. И у него это надо сказать хорошо получилось, так что он сразу же заплатил оговоренную сумму за постой и пропитание, после чего нас приняли как дорогих гостей.

Спать отправились примерно в полночь. Наших девушек почти сразу же увели в женскую часть дома взрослые женщины и их дочки, сидеть за столом с мужчинами, когда они заняты «важными разговорами», здесь, оказывается, считалось неправильным. Мы же с сербом, отведав нехитрые, но очень вкусные посадские угощения, довольно долго разговаривали с хозяином и его сыновьями на разные интересующие нас и их темы.

Так выяснилось, что всю скотину оставшуюся после окончания заготовок и торгов в Послисе, как племенную и молочную, так и домашних животных вроде собак и кошек, совсем недавно поразил странный мор. Для людей, по словам местного жреца и вызванного из Москвы чаровника, он оказался не опасен, но вот в животину, что-то всё-таки вселилось. Так что, от греха подальше, всех кого можно, пустили под нож, а остальных, тихонько сожгли в яме за частоколом. Поэтому, сейчас эта посадская община вынуждена была растрясти кубышку, и староста уже сделал заказ Перевозчикам на доставку к весне новой живности.

Ситуация по словам Кузьмича, могучего бородатого мужика всю свою жизнь поведшего в «Калымках», довольно таки стандартная. Нечто похожее случается в этих местах раз в два три года, так что особой паники среди посадовцев нет, потому как Перевозчики регулярно закупают на полустанках, как здоровых телят, так и щенков с котятами, а по весне могут привести столько голов скота, сколько закажешь. Главное – плати деньги.

Аборигенов же в свою очередь интересовало: «Ну как там оно в Москве то-ть?», «Как оно быть чародеем?» и прочие интересные для простецов темы. О том, могут ли они быть одарёнными или нет – даже не спрашивали. Поиск будущих чародеев, чаровников и кудесников по посадам был давно уже поставлен на широкую ногу и только что рождённого ребёнка сразу же проверял местный жрец Древа. Однако, как нам говорили на лекциях, по многим причинам в посадах у простецов редко когда рождались одарённые. В самой Москве, это явление происходило куда как чаще, впрочем, зачастую это были люди со спящими генами, точно так же как и здесь, дар обычно получался от залётного отца, повеселившегося на сеновале с одной из местных девиц. Кстати, это была ещё одна из причин, что нынче на улицах столь пустынно. Довольно большое количество чародеев, временно обосновавшихся в посаде, заставляло родителей беспокоиться о сохранности своих дочерей. Да сами они старались вечером перед глазами у Мальцевых не мельтешить. А то мало ли что – ещё и проклянут ненароком!

Забавно, но перед тем как отправить нас спать… хозяин сам предложил нам прислать на ночь своих старшеньких дочек. Вот такие вот выверты сознания были у местных. Плохо прелюбодействовать с чужаками кем бы они ни были, если тайно и на сеновале, а вот если он сам предложит согреть постель уставшему путнику, то и урона девичьей чести нет никакого! Алёнка мне, кстати, о таком не рассказывала, да и сама девочкой ещё была… Впрочем, где «Калымки», а где её «Подпятницкий Посад»! Он можно сказать на другой стороне от Москвы и традиции в той области Зелёной Зоны могут быть совершенно другие.

Пришлось вежливо отказаться, пусть это и могло обидеть хозяина. Как же – его кровиночкой побрезговали! Однако, удалось отбрехаться. Серб, заявил, что у него есть невеста и изменять ей он не может. Хотя лично я думаю, что ему опять было просто-напросто лениво. Я же в свою очередь честно сказал, что дочки мол у него милейшие создания, и будь я один – так я бы и с радостью. Однако в данный момент – не имею такой возможности. Наши спутницы меня просто-напросто не поймут, такие вот в Полисе нравы, а ссориться с ними мне очень и очень не хочется.

Покивав, Кузьмич принял моё оправдание. Посетовал ещё себе под нос, что мол: «Совсем городские бабы распустились! Пусть и чародейки! Не дело это когда в мужские дела нос суют!» Я же в свою очередь облегчённо выдохнул. Нет – я всё понимаю, жизнь в посадах тяжёлая и не такая уж долгая, так что дети взрослеют рано… Однако! Я с Хельгой то пока такого себе не представляю, хоть младшая Громова мне в последнее время очень даже нравится! А она – всего на год младше меня самого. А эти пигалицы – ещё более мелкие, вот куда с ними.

Впрочем, из разговоров с хозяином, я был в курсе, что у них в посаде в четырнадцать-пятнадцать лет девушки обычно уже замужем и чаще всего с первенцем на руках. Как, например, сестра-близнец одного из трёх братьев, Якова, кажется, которая сейчас живёт пока с родителями мужа, а когда тому через год исполнится восемнадцать – им поставят отдельный дом.

Утро встретили, пробираясь в след за Мистерионом через буреломы и овраги, которыми буквально был иссечён местный лес. Под ногами скрипел снежок и похрустывал сковавший за ночь лужи тонкий лёд. Жухлая трава, покрытая толстым слоем облетевшей листвы, приятно пружинила, да и вообще настроение было довольно хорошим.

Даже не смотря на то, что гад мастер-распорядитель, таки мне отомстил, выделив нашей группу самую дальнюю точку, обнаруженную поисковиками клана в самой глухомани. Вот мы и тащились через эту чащу, которой позавидовал бы, пожалуй, даже Запретный Лес при нашей Академии. Пусть кустарников здесь и было поменьше, зато в наличии имелась многочисленная буйная поросль молодняка, порой встающая буквально стеной между стволами больших взрослых деревьев. Рябинки, осинки, берёзки и бездна знает какие ещё гибкие деревца прутья непонятного происхождения, так и норовящие ветвями порой шипастыми схватить за одежду.

Порой, приходилось просто доставать меч и прорубать себе дорогу вперёд, потому как пройти по-другому у нас пятерых просто-напросто не получалось. Вот у Мистериона, подобных проблем не наблюдалось. Хоть он и не скакал по деревьям, как чародеи сопровождения изредка мелькающие то тут то там, но развеявшись дымком в одном месте, он тут же материализовывался в другом. Уже за преградой. И ведь видит Древо! Я был на все сто процентов уверен, что будь его на то воля, мы бы вместе с ним шли по этому лесу как по прямой дороге. Однако… надо ли говорить, что помогать нам на наших же учениях он просто на просто не хотел.

Именно в этот день, я в первый раз познакомился с такой «замечательной» во всех отношениях вещью, как лесное болото. Следуя по составленным чародеями Мальцевых крокам, мы двигались в более менее правильном направлении, когда Борислав шедший в метрах пяти от меня охнув, провалился по пояс в смачно чавкнувшую мерзкую вонючую жижу, ещё мгновение назад казавшуюся обычной землёй.

Самому выбраться даже с помощью кукол у запаниковавшего серба не получилось, он казалось бы наоборот, провалился ещё глубже. Однако тут же рядом появился наставник, спокойно стоявший прямо на поверхности коварной трясины и буквально за шиворот выдернул ленивца из коварной западни. И пусть запашок от Николича стоял тот ещё, но с мокрыми штанами ходить ему не пришлось, благо Ефимова знала какие-то огненные чары из рязряда бытовых и быстро высушила страдальца.

Дальше, двигались куда как более осторожно, вспомнив в который раз, что пусть учения и не боевая операция, но и не прогулка по ухоженному городскому парку. Солнце стояло уже довольно высоко над кронами теряющих последнюю листву деревьев, когда наша рука наконец-таки добралась до нужной нам точки и получив приказ от Мистериона, более менее замаскировалась.

Более-менее, потому, что в отличие от наставника, просто ставшего невидимым, нам пришлось использовать специальные индивидуальные одеяла, гладкие с одной стороны, а с другой камуфлированные, с множеством нашитых на ткань мелких острых металлических крючочков. Стоило только повалять его по усыпанной опавшими листьями земле, как получалось нечто вроде маскировочной накидки, этакий осенний вариант, припорошив который снежком и забравшись под него, приходилось лежать прямиком на холодной земле, дожидаясь непонятно чего.

Наблюдать за пустым с виду оврагом было невыносимо скучно, оставалось только радоваться, что наложенные Машкой ещё в посаде согревающие чары до сих пор действуют. Впрочем, примерно через двадцать минут, казалось бы беспорядочная куча хвороста, наваленная у одной из стенок каверны вдруг шевельнулась и медленно отползла в сторону, выпуская из очень даже неплохо замаскированного лаза существо…

Охарактеризовать его можно было как человеко-свина. Собственно хрякорыл таковым и являлся. Впрочем, несовсем, потому как если верить учебнику по биологии чудовищ, изначально пару сотен лет назад, это были одержимые некими человекоподобными духами с плана жизни самые что ни наесть обычные лесные хрюшки. А уже их потомки, под влиянием этих духовных сущностей, постепенно с поколениями приобрели схожее с людьми строение тела.

Хрякорыл был большим, выше меня на три головы, а уж в ширину, так и вовсе раз в пять, и совершенно непонятно как он пробрался сквозь лаз, в котором должен был банально застрять. Известно было, что это вполне разумные существа, пусть и не приспособленные к созидательному труду. Что собственно подтверждалось не только умением качественно замаскировать собственное убежище, но и тем, что эти свино-люди прекрасно понимали, что такое одежда и инструменты, зачем они нужна и по возможности использовали то, что могли отнять у посадчан, потому как своими четырёх палыми лапами сделать, что либо сложное – не могли.

Чудовише сделало шаг и вдруг остановилось, принюхалось подёргав своим рылом и почуяв видимо нас, хотело завизжать, предупреждая своих об опасности, но в этот момент голова его дёрнулась от точного и сильного броска метательного ножа и мёртвая туша повалилась рядом со входом в логово. Почти тут же, сбросив настоящие маскировочные накидки, не такие как у нас, а дорогие, с чарами сокрытия, в овраге появилось три руки боевых чародеев клана Малышевых, тут же в полной тишине, один за другим скользнувшие в открытый зев логова.

– Так! Подъём! – приказал скинувший невидимость Мистерион, лихо спрыгивая в овраг. – Маша – сканирование местности! Остальным стандартное построение за мной. Мы идём последними.

Оказавшись в убежище хрякорылов, я был откровенно удивлён тем, что это была не природная пещера, а самый что ни наесть настоящий бункер с бетонными стенами и как ни странно – работающим освещением. Входом за недлинным, метров в пять тоннелем служил неаккуратный пролом в угловой стене, из которого во все стороны торчала неаккуратно загнутая арматура. Сказать, что здесь было грязно – значит соврать против истины, о чистоте новые хозяева древнего укрепления не заботились от слова совсем, а ведь проживало здесь судя по всему совсем не маленькое племя.

Следуя указаниям одного из чародеев Мальцевых, мы пробежали по отведённому для нас коридору, и буквально влетели в толпу ревущих чудовищ. Впрочем, сейчас бункер был буквально переполнен визгом рыком и рёвом массово истребляемых тварей.

Фактически в самом начале боя, едва ворвавшись всплеском тёмного тумана в комнату, Мистерион тут же выделил взглядом кого-то, по его мнению самого опасного из хрякорылов и переместившись на другой конец помещения, взмахом извлечённого из трости клинка, срубил голову с виду очень старой, уже седой особи. Мне признаться, этот не показался опасным, впрочем, наставнику виднее, у меня же в данный момент имелись свои заботы.

Влетев рывком в залу следом за масочником, я взмахом клинка распорол пузо одному из попавшихся на пути свинолюдов. Сразу же отскочил в сторону уходя от взмаха зазубренного ржавого тесака, крепко и ловко зажатого в похожей на копытцо лапе. Удар ногой в прыжке с разворота с приложением живицы, качественно свернул голову этому воителю, я же метнулся в самую гущу противников, прямо в воздухе, складывая последовательность ручных печатей для моего купола. Мигнула зелёная огненная полусфера на мгновение прикрывая меня от перекошенных в ярости морд, а затем взорвалась мириадами капель зелёного жидкого огня.

Вой раздавшийся вокруг, буквально оглушил меня на какое-то мгновение и я с трудом разминулся с длинной узловатой дубинкой, которой обожжённый и медленно пожираемый бажовским пламенем хрякорыл размахивал словно бы вентилятор чаще попадая по своим товарищам, нежели вообще направляя её в мою сторону. Работая мечом и охваченными огнём кулаком и ногами, я через какое-то время вообще перестал различать мелькание перекошенных свиноподобных рыл и вонючих тел.

В очередном рывке, благодаря замедлению восприятия времени, заметил как к тоже увлёкшейся боем Нине, сзади подкрался свиномордый подранок, подволакиваюший почти отсечённую ногу и занёс для удара большую похожую на молот корягу. Особо не размышляя, я извернулся прямо в полёте, вскользь получив очень чувствительный тычок копытом по плечу, и спине. Но стоило мне только оказаться на ногах, как я с размаху швырнул свой напитанный живицей меч в мерзкую тварь, напавшую на красноволосую красавицу.

С гудением рассекая воздух, а так же похоже чью-то копытную конечность, неудачно оказавшуюся у него на пути, творение древних бажовых врезалось в хрякорыла с такой силой, что буквально снесло его с копыт. С громким и на удивление чистым звоном пригвоздило чудовище к железобетонной стене бункера.

– Мисахика! – произнёс я, складывая печати и стоило на моей ладони расцвести пятилистному зелёному цветку техники, как увернувшись от очередного свино-люда я впечатал его ему в грудь.

Куда там брёвнам. На живой плоти заклинание придуманное матерью древнего принца Огамы, производило поистине жуткий эффект. В монстре, без какого бы то ни было сопротивления с его стороны, просто-напросто появилась дыра. Размером с два моих кулака, в которой не было ни капли крови. То же самое, произошло и с хрякорылом, с которым он сражался спина к спине. Они оба даже не пикнули, когда один за другим мешками повалились на грязный, залитый кровью пол.

Ещё примерно через минут десять, бой в отведённой нам комнате закончился. Свинолюди, как и говорилось в учебнике пусть и были умными и даже страшноватыми, но действительную опасность представляли разве что только для простецов. Ученик последнего класса школы при нашей Академии, даже ещё не зная обязательных для выпускника чар, уже должен был бы без проблем справиться с парочкой таких свинок. Собственно именно по этой причине нам и позволили с ними сражаться. Впрочем, как оказалось, это было самой приятной частью учений.

Появившийся из выхода в коридор чародей из Мальцевых, сказав что-то Мистериону, поманил нас за собой. Унылые серые коридоры, залитые кровью полы и истерзанные чарами и железом хрякорылы, не производили такого уж впечатления. Да – штурмовые группы постарались и да, у нас явно были куда как более слабые противники, нежели те, с которыми столкнулись настоящие чародеи. Этих – свинками назвать было бы трудно. Матёрые кабанищи, или даже кабанатины, каждая копытная лапа которых была размером с мою голову.

Впрочем, продемонстрировать нам хотели не это. Я ощутил, как к горлу подступил комок, который никак не желал быть проглоченным. Борислав, сильно побледнел а девочки так и вовсе зажав рот пулей вылетели из огромного покрытого кафелем зала, где посередине, на возвышении были беспорядочно навалены обнажённые женские тела. Много, очень много. По бокам же, располагались столы, на которых лежали разделанные и освежёванные трупы.

– Девушки и женщины из бывшего посада «Левашово», – пояснил наш сопровождающий на мой молчаливый вопрос. – Мужиков просто поиздевались, перебили и так там и бросили немного обглодав. А вот женщины для них – деликатес. Их судя по всему, сюда ещё живыми доставили. Запомнит парни, либо мы, люди, либо они! И компромиссов между нами быть не может! Вместе нам с этими тварями не ужиться

Глава 13

На бегу, в прыжке через голову уходя от с визгом сработавшей ловушки, я всё никак не мог сосредоточиться на прохождении лабиринта на четвёртом, доселе не знакомом мне полигоне и всё возвращался мыслями в старый бункер, затерянный в лесах неподалёку от посада «Калымки». Не знаю уж, что там демонстрировали другим группам, но ребята, что морозовцы, что наши с сахаровцами были одинаково бледными и на контакт шли ну очень неохотно. Да и вообще, на обратном пути в полис было как-то не до разговоров, настолько сильное впечатление произвёл на нас финал проведённых учений.

Да что уж там, никто из нас в локомотиве даже к выданным в дорогу индивидуальным рационам не прикоснулся до самого Полиса. Пусть, как и сказал наставник, условия в вагонах для чародеев небыли одинаково ужасными и сильно различались в зависимости от того, какая семья Перевозчиков им владела. Хотя всё равно, купе чем-то сильно смахивало на тюрьму.

В результате, в этот раз мы ехали не в узком «пенале», а во вполне себе нормальной комнате без столика, но с мягкими откидными койками на шесть лежачих мест, по две на каждой стене. В любом случае, почти сразу после того как вагон качнувшись, отошёл от полустанка, я залез на самую верхнюю полку и попытался заснуть.

Именно что попытался… Я раньше видел трупы, я видел убийства и даже убивал сам, но ту жуткую мясобойню, которую хрякомордые устроили в своём логове, забыть всё никак не получалось. Как оказалось, «Левашово» был значительно крупнее виденных мною «Калымок» и проживало там более полутора тысяч человек.

По словам Мистериона – вполне себе стандартная ситуация для преуспевающего посада, которая собственно и привела в итоге к жуткой трагедии. Последние десять лет для этого поселения складывались чрезвычайно удачно. Мало того, что территорию курировал достаточно сильный чародейский клан, так и никакого мора или ещё каких-то серьёзных напастей на головы посельчан не сваливалось. Урожай с полей и садов шёл богатый, скотина исправно кормилась, а сильный жрец Древа из своего ясеневого храма исправно чувствовал приближающуюся угрозу и держал над посадом отводящий чудовищ и духов купол. Аккурат, до этого лета, когда старик тихо и мирно отправился в Ирий прямиком из своей постели, а его приемник по молодости просто не смог справиться с прикрытием такой человеческой толпы.

Ну и естественно: «Нашла коса на камень!» чтобы это не значило. Именно такую фразу периодически повторял приютивший нашу руку хозяин-посадчанин, когда рассказывал о белах периодически сваливающихся на «Калымки». Откуда-то с востока, в начале осени, может быть – чуть раньше, мигрировала «орда» хрякорылых решивших обосноваться в местных лесах. По словам одного из чародеев Мальцевых, голов в шестьсот, если не считать детёнышей. Несколько объединённых племён, мигрировавших по какой-то причине на запад и не шибко пока понятно, каких дел успевших натворить по дороге на землях, принадлежавших к Казанской Зелёной зоне.

В любом случае остановиться они здесь они решили, явно из-за некомпетентности жреца в «Левошово», позволившему их «Харгу», особо близкой к Духам особи, которого у людей назвали бы шаманом, этакому свину-недо-чародею, почувствовать множество человеческих душ. Люди для хрякорылов – это еда и ничего более. Ну а посад, на полторы тысячи жителей – халявная кормушка благодаря которой в период Уробороса не только выживет ранне-осенний но ещё но и будет возможность вырастить зимний. И именно по этой причине, племена в первую очередь озаботились нахождением и обустройством своих логов и только потом напали на ничего не подозревающее «Левашово».

В общем, стандартная история человеческой жадности со стороны посадчан и глупости со стороны их старосты. Поселение, давно уже пора было делить надвое, а то и натрое и организовывать переезд людей на новое место. Вот только в «Левашово» так привыкли к сытой, спокойной жизни, что, похоже, забыли о том, в каком мире живут. Одни, не хотели бросать всё нажитое непосильным трудом и куда-то уезжать, другие расставаться с родными, а староста, похоже, вовсе помешался от блеска золотых рублей.

Наверное, год назад, я бы возмутился: «А что же тот же клан Мальцевых! А куда смотрел Князь!» Ну или хотя бы задал бы такой вот глупый вопрос, в отличии от моих воспитывавшихся в кланах товарищей по команде. Однако, я не хлопал ушами на уроках «Истории» и лекциях по «Праву», а потому ответ знал заранее.

Всё дело в достаточно запутанных и сложных отношениях, которые связывают полисы и поселения расположенные на их так называемых «Зелёных Зонах». Они скажем так, независимы друг от друга и в каждом посаде, хуторе или ауле сидит свой потомственный или выборный правитель, которого для простоты у нас в Москве называют старостой. Так пошло ещё с древних времён, когда существовали чародейские посады с простецами, ленными или относящимися к клану по крови и поселения обычных людей, выгодно с ними торгующими и сотрудничающими или наоборот, подвергающимися регулярным набегам. В этом смысле с тех пор мало чего изменилось, ну разве что, пограбить при большом желании или необходимости, ходят к Киеву и Казани. Ну, или к тем поселениям, у которых заключены контракты с недружественными кланами. Но на подобное поведение в Полисе могут отреагировать очень и очень жёстко, всё же времена изменились и «своих обижать» считается варварством.

Ну и соответственно в посадах свои заморочки. Они, как и их отцы, и деды, считают себя «свободными людьми» и вовсе не хотят подчиняться какому-то там Князю в Полисе, правда, признавая при этом силу чародеев и понимая, что сделать против них, они мало чего могут. А учитывая, что чужаков там вообще традиционно не любят, а приезжие из полисов, а тем более чародеи зачастую ведут себя словно бы хозяева жизни, среди немытого быдла, отношение к ним соответствующее.

В общем – всё очень запутано. Многие посады вообще бы оборвали все связи с полисом, если бы могли бы выжить самостоятельно. Однако если та же Москва, худо-бедно может себя прокормить, пусть на том же Дне разразится жуткий голод, то посады обойтись без промышленных товаров, денег и специалистов из Полиса – не могут. К тому же все прекрасно понимают, что лучше добровольно сотрудничать, потому как в противном случае, придёт толпа злых чародеев и просто заберёт всё что ей нужно силой, заодно вздёрнув строптивого старосту на деревенских воротах. Потому что он там по сути – хозяин и только он решает, как селению жить!

При этом, кланы брать на себя ответственность за просто так, желанием совсем не горят. Если есть у селения деньги – заключается плановый контракт на первоочередные поставки товаров и продовольствия и соответственно зачистки. Ну, или разовый – по обстоятельствам. Но это уже через Княжеский стол. Но вот обещать, прямо таки защищать посадских простецов – соглашаются разве что от отчаянья. Ведь не уследишь за какими-нибудь «Нижними Пуками» и всё – репутации и чести клана нанесён серьёзный урон и потом, тебе об этом в самый неудачный момент обязательно напомнят.

К тому же, как это сделать? Отправить туда на постоянную вахту боевую руку обычных чародеев? Так за те же деньги, если не дешевле, можно пятьдесят профессиональных наёмников нанять и они при поддержке местного Жреца Древа, справятся ничуть не хуже. А с чем не справятся – с тем и пятёрка железного ранга, скорее всего не совладает и даже если смогут предупредить с помощью чар или отправив записку с «Золотым голубем», то подмога, далеко не факт что успеет вовремя. Это не заранее запланированная поездка на Локомотиве и в те же «Калымки», чародейским бегом дня полтора топать! Это если подмогу саму в Запретной Зоне не сожрут!

Послать больше одарённых? А кто им платить за это будет? А в клане кто останется? А если нападение на ту же Зелёную Зону в другом месте или вообще атака на Полис? Вот и получается, что единственный разумный способ – действовать в явочном порядке, если за это заплачено. А тревожную весточку с птицей – в любом случае местный Жрец Древа пришлёт.

Впрочем, как рассказывала старшая сестра Уткиной на уроках «Истории» попытки подмять под себя поселения, предпринимались регулярно и не только в Москве. И заканчивалось всё всегда примерно одинаково, восстанавливался «статус-кво» и всё возвращалось к нынешнему состоянию. Ведь, по сути, для этого требуется все посады связать в единую «инфраструктуру», то есть организовать этакий «Мега-полис», на всю Запретную и Зелёную Зону, что даже представить себе трудно! Ведь многие посады, не то, что с Москвой – между собой и с ближайшим полустанком дорогами не связаны.

Чародеев на каждом углу не поставишь, столько бесклановых в полисе просто не найдётся, малые группы простецов-наёмников на паровиках – так просто съедят, а клановые не подчинятся – им это всё нафиг не нужно. Особенно учитывая, что последняя попытка претворить нечто подобное в жизнь, случившаяся сто-пятьдесят лет назад, уж больно напоминала узурпацию власти со стороны тогдашнего Князя и попытку низвести кланы до роли простых исполнителей, отобрав большую часть прав положенных им по «Договору».

В общем… «Левошово» было большим посадом. И тот маленький зал, в оказавшимся ну очень большим бункере, был далеко не единственным в котором обнаружились подобные страшные находки. Дети, девушки-подростки и взрослые женщины. Выпотрошенные, и просто брошенные в кучу дожидаться когда освободятся мясники, висящие на вбитых в стену крюках и уже замоченные целиком и частями в емкостях с какой-то дурно пахнущей жижей. Змеящиеся по полу кишки, груды вытащенных внутренностей, запахи крови, разложения и нечистот…

Сплюнув, вновь появившийся во рту мерзкий привкус подступившей к горлу желчи, я едва не пропустил с силой вылетевший из неприметной дыры в стене деревянную жердь с мягким наконечником. Пришлось принимать удар на жёсткий блок рук. Был бы это настоящий кол, насадило бы меня на него как бабочку на булавку, а так, только предплечье немного отбил, всё же увернуться у меня уже не получилось бы.

Оттолкнувшись с разгону от стены, я рывком пролетел над явной нажимной панелью и понёсся дальше, перескакивая через препятствия и укорачиваясь от срабатывающих иногда ловушек. А вот преградившую мне путь стенку-тупик с довольно узкой щелью внизу, я и вовсе преодолел поверху. Рывком, взметнул себя почти к самому краю преграды и ухватившись за него руками, перебросил себя через неё. И только потом понял, что в общем-то сделал правильно, потому как сразу же за узким лазом располагалось банальная «волчья яма» прикрытая тканью и присыпанная грунтом.

В общем-то, медленно и вдумчиво проходивший лабиринт студент, скорее всего в неё бы не попался. А вот выдерживающий скоростной темп и решивший лихо проскользить под стеной на бедре, угодил бы прямиком в неё, да ещё и в тряпке, скорее всего, запутался бы.

Перепрыгнув через яму и перемахнув по шатким столбикам водную преграду, я оказался на финишной прямой. Так называемый – стреляющий коридор, о котором меня, как новичка предупреждал служащий лабиринта. Здесь, просто следовало либо вписаться в частоту волн перезарядки механизмов выстреливающих из щелей в стенах дротиков, естественно так же снабжённых мягкими насадками. Либо пробежать быстрее первого залпа. Последнее, как ни странно, но было проще, в вот первое – признак настоящего мастерства.

Впрочем, при наличии правильного «Эго», никто не запрещал пользоваться своими чародейскими возможностями. Для той же Алины Звёздной например, подобная ловушка вообще не была проблемой, подружка Борислава, просто могла распространить свою тьму на другой конец коридора и выйти из неё с той стороны. Пусть ей для этого и пришлось бы немного притормозить.

– Можно сказать, что ты молодец, парень! – похвалил меня служащий, дожидавшийся моего появления возле ворот. – С первого раза практически всю полосу препятствий прошёл, только в две ловушки попался, да и на приличной скорости. Тебе бы ещё по стенам ходить научиться и тогда по этому лабиринту можно будет попробовать сдавать зачёт!

– Зачёт? – удивился я. – Какой-такой зачёт?

– А вам ещё не рассказывали? – удивился мой собеседник. – А ну да, первый курс… В общем, в для каждого нашего лабиринта, независимо от сложности, существует так называемый «Квалификационный зачёт». Начиная с третьего года обучения, любой студент может подать заявку в администрацию Академии с просьбой о созыве особой комиссии, которая оценивает прохождение полосы препятствий и выносит своё решение, основываясь на увиденных результатах.

– И зачем она нужна эта «квалификация»? – осторожно поинтересовался я. – Она чего-нибудь даёт?

– Да по большому счёту – нет, – усмехнулся мужчина, закрывая ворота на полосу препятствий. – Так – просто повод для гордости родителям и небольшой памятный значок – перед девчонками похвастаться.

– Кстати, – я повернулся к работнику академии. – Всё хотел спросить, да как-то забывалось. Почему все эти тренировочные полигоны называют «Лабиринтами»? Я понимаю на первом и втором – там, где взаимодействие групп тренируют. Там – что-то похожее. Но остальные то – действительно, просто полосы препятствий… Какие же это «лабиринты».

– Да, как-то так сложилось, – пожал плечами собеседник. – Я лично слышал байку о том, что раньше, лет триста назад, на многих полигонах действительно были расположены именно лабиринты из частокола. И соревновались там командами – одни ловушки ставят, а другие должны всех их пройти. А вообще – хрен его знает как на самом деле такое название прижилось.

– Понятно. Ладно, пойду я. Мне ещё до уроков потренироваться нужно, – я кивнул и пождал протянутую мне руку.

– Тебя на завтра записывать? – поинтересовался мужчина, извлекая из нагрудного кармашка блокнотик и огрызок карандаша.

– Да, – я согласно кивнул. – Как и сегодня, на семь часов утра. Пройду думаю раза два…

– Угу, – работник лабиринта сверился с записями. – Бажов, да? Смотри. Эта полоса завтра, будет свободна примерно в семь десять. Плюс пятнадцать минут на технический осмотр и взведение разряженных ловушек. Кстати – рекомендую реверсное прохождение. Оно потруднее будет… А затем через пол часа есть окно на шестой полосе, но она считается «грязевой». Болото, с имитацией топей и прочие прелести вроде «жидкого моста» и скользких брёвен. Если с соответствующими чарами не знаком и по воде и вязким поверхностям ходить не умеешь – гарантированно намокнешь и угваздаешься по уши.

– А… что такое «жидкий мост»? – поинтересовался я.

– Это такое препятствие, – пояснил он хмыкнув. – Стена поперёк ямы, преодолевать которую поверху – запрещено. Ну а яма соответственно заполнена водой ну или бывает что жидкой глиной. Сам понимаешь, что на ту сторону пробраться можно только нырнув с головой.

– Б-р-р… – поёжился я. – не самая приятная перспектива… Особенно по утреннему морозцу.

– Нет, господин Бажов, – усмехнулся мужчина. – Это как раз нормально. А «неприятной» считается другая её вариация: когда две ямы разнесены на десять-двадцать метров и между ними под землёй проложена труба или короб. Порой кстати с ловушками. Такие на восьмом полигоне имеются, а на девятом – вообще «Легендарная», заполненная дерь… Скажем так – искусственным аналогом фекальных масс.

– К-хем… – подавил я живо разыгравшееся воображение. – Спасибо я ещё не завтракал и наверное сегодня уже не буду.

– Не волнуйся, – откровенно заржал работник лабиринта. – Тебя всё равно не на восьмой ни на девятый полигон до выпускного курса, без наставника и двух чаровников из госпиталя – просто-напросто не пустят. Народ здесь-то умудряется руки ноги ломать, а там помереть – так и вовсе как нечего делать! Особенно в тех же трубах! Запаникуешь, нахлебаешься жидкой глиной и всё – кранты!

– И что? – я нахмурился. – Часто… студенты гибнут?

– Да нет, – ответил он, записывая что-то в блокнот. – На моей памяти только один идиот в одиночку ночью себя «проверить» полез. Мало того, что «на спор», так ещё и «по пьяни»! Вот его как раз, в трубе, запутавшегося в ловушке из лесок утром нашли. А в остальном, всё сделано так, что бы вы студентота учились, а не гробили себя. В жизни – всякие навыки пригодятся… правда, вы молодые да одарённые, всё за «силой» гонитесь. «Эго» помощнее, а если чары – так чтобы взрывалось погромче, а на вполне доступные небоевые заклинания и зачарования которые может быть и пригодятся раз в жизни, но гарантированно её спасут – у вас времени нету!

В общем-то, на этом наш разговор и закончился. Я отправился на своё излюбленное место для тренировок, где на автомате уничтожил полтора десятка вкопанных в землю брёвен. Но сказать по правде, этот разговор заставил меня немного задуматься. Нет, вовсе не о прохождении заполненных грязью труб, а о том, что действительно неплохо бы расширить свой скудный арсенал какими-нибудь небоевыми вспомогательными чарами. Да, например теми же «согревающими», благодаря которым мы вполне комфортно чувствовали себя лёжа на холодной земле. Учитывая, что я огневик, они по идее должны даться мне относительно легко, и я не думаю, что девочки откажутся научить меня такой мелочи.

«Ещё, неплохо бы с Ольгой Васильевной на эту тему поговорить… – пришла мне в голову „гениальная“ мысль, когда я уже подходил к коттеджу опекунши. – Возможно, она поделится со мной чем-нибудь. Ну, или хотя бы посоветует, на что бы мне обратить внимание. А то, что-то кроме невидимости, телепортации и какого-нибудь, подводного дыхания с полётом, мне в голову ничего не лезет».

Ну да – иногда, когда надо, с фантазией туго у меня туговато… Главным образом потому, что я точно знаю, что такие заклинания существуют и более того в многочисленных вариантах. Вот только кто ж будет делиться такими крутыми чарами? Подобные заклинания, насколько мне известно, даже внутри кланов имеет хождение в пределах старшей ветви ну или вообще в семье изобретателя. Если конечно с ними в приказном порядке не потребуют поделиться.

Вон – тот же вопрос, с той же боевой телепортацией банально завис в воздухе. А всё потому, что, по словам Ольги Васильевны, в данный момент на Чёрном рынке и на Аукционе Перевозчиков банально нет нужного нам предложения. Другими словами, оставалось только дождаться когда в Москве или соседних полисах появится очередной молодой идиот, решивший выгодно капитализировать наследие предков, ну или вконец отчаявшийся человек, которому кровь из носу срочно нужны свободные деньги.

В остальном, ответственные люди – уже проинструктированы, а идиш «Золотых дел анжинерный мастер», с радостью согласился на подобный вариант сделки, под откуп за спасение своего единственного сына и наследника. Старый хитрец даже намекал доверенному лицу моего опекуна, что как бы по завершению этого дела, он вполне не прочь и дальше продолжить наше очень интересное, заочное знакомство.

Собственно, я в очередной раз убедился, что Ольга Васильевна прекрасно умеет подбирать ключики к любым людям. Дело в том, что по её словам, анжинерных дел мастера, а особенно идиши, это такой парадокс, понять который обычному человеку с улицы, довольно таки трудно. Дело в том, что зачастую это очень богатые и одновременно крайне бедные люди. Он может жить как хозяин в богато обставленном огромном доме, который после смерти завещает своим потомкам, но не владеть ничем из вышеперечисленного, потому как всё это имущество собственность идишской общины. Его мастерская может быть завалена золотом и драгоценными камнями, а хранилища ломиться от ценнейших ингредиентов, добытых из редчайших чудовищ, но будучи подготовленными к работе, для всех кроме самого мастера это уже хлам, который стоит не дороже содержимого мусорного бака с помойки на первом уровне. Волшебные изделия их производства стоят бешеных денег, но Полис, не имея в данный момент чётких потребностях, в конкретных артефактах, сохраняет монополию и скупает их творения чуть выше себестоимости материалов.

При этом, мастерам категорически запрещается работать на частный заказ без посредника в лице Княжеского Стола. На чёрном рынке же и у Перевозчиков анжинерная машинерия может лежать десятилетиями, дожидаясь своего покупателя и в итоге принести своему создателю доход, даже меньший, чем если бы он просто работал бы с княжескими чинушами.

В исполнении же Ольги Васильевны, проворачивалась хитрая и абсолютно легальная схема, в подробности которой меня посвятили лишь частично: Есть идиш, которому я уже вернул его сына, в обмен на обещание предоставить мне нужное заклинание или технику и есть пожелавший остаться анонимным посредник в лице некого клана, который готов передать нужные мне знания анжинерному мастеру в обмен на артефакт с нужными свойствами в стоимость телепортационных чар. Всё – уже на этом уровне Княжеский стол официально пытается грызть свой локоток, потому как денежных операций с волшебными предметами не производится, а книгу, свиток или хоть каменную скрижаль на проценты не попилишь. Попытка же возмутиться, приведёт вмешательству в клановые дела, где «Бедный идиш», по сути, просто курьер. И то его прямого участия в передаче чар и вовсе не предполагается.

Ну а то, что клан-посредник, приобретёт свою часть сделки либо через контрагентов анжинерного мастера на Чёрном рынке, либо на Аукционе у Перевозчиков, так это их личное дело, как они добывают чары для личного пользования. Что опять же относится к клановым секретам и простецов-чинуш ну никаким богом не касается!

Так что естественно, что этот Шнобельсан или Шнибельсон, был крайне доволен нашими предложениями. Куда хуже было бы, если бы я банально потребовал от него деньги за сына, что моментально бы тяжёлым молотом ударило бы по его мастерской. А так, старый идиш увидел «деловых людей», которые понимают его ситуацию и с которыми нужно дружить, чтобы в дальнейшем иметь свой маленький гешефт.

– С возвращением молодой господин, – стоило мне открыть дверь, как уже дожидавшаяся меня девушка в строгом платье горничной как у Маргариты Юрьевны, вежливо поклонилась мне, сложив ручки на передничке. – Позвольте помочь вам переодеться.

Вот кстати – ещё один новый жилец нашего сумасшедшего дома. Хорошо обученная скромная и очень вежливая девушка из обслуги, которая буквально материализовалась в коттедже, в то время покуда я был в отъезде. Причём, как я понял вчера, вернувшись со слов опекунши, тот самый трагический случай, когда мама, папа чародеи, а ребёнок из-за какой-то ещё внутриутробной мутации – простец. Даже не «Третичный аспект», когда обычный по сути человек чувствует душевный подъём и быстрее восстанавливает силы в определённой местности или рядом с каким-нибудь деревом. А та самая неклассифицированная грань, когда у ребёнка энергоканалы вроде бы развиты, и полноценны как у родителей, а вместо ядра пусть даже самого слабого – горошинка простеца.

В общем-то, практически мой случай, когда из-за проблем ядра его просто-напросто не могли засечь обычные врачи. Вот только нам с мамой про энергоканалы ничего не говорили, потому как диагностировать их ненапитанными живицей, в тех условиях было просто-напросто невозможно. Но здесь, благодаря возможностям родителей, по словам опекунши, проверяли очень знающие люди и на совесть. Так что, девушке можно сказать просто очень сильно не повезло.

В любом случае, она, как оказалось, была давней подопечной Маргариты Юрьевны и учили её с ранних лет. Ну а так как Алёне, работать полноценной прислугой было теперь не по статусу, да и куда как эффективнее было бы, если бы хотя бы общеобразовательными науками с ней кто-нибудь занимался, девушку Ольга Васильевна перевела из своего настоящего дома сюда, назначив её помимо прочего компаньонкой новоявленной Бажовой.

– Эм… Клара, так ведь? – почему-то с трудом вспомнил я её имя. – Спасибо, но я сам.

– Как скажете, – вновь слегка поклонилась горничная. – Прикажете подать завтрак?

– Давай если готов… – кивнул я. – Ольга Васильевна здесь?

– Старшая хозяйка уже уехала, – сообщила мне девушка, провожая до оружейной, а затем зачем-то добавила. – Молодая хозяйка изволила позавтракать и сейчас занимается в своей комнате арифметикой. Ваша гостья так же уже поела и сейчас в своей комнате вместе со своими сыновьями. Ей дочь тоже проснулась и скоро спустится на кухню.

– Вот как? – хмыкнул я, слегка удивлённый столь детальным отчётом о том: «где», «кто» и «куда» и спросил, заметив, что она зашла внутрь и застыла закрыв за собой дверь. – Что-нибудь ещё?

– Да, – слегка кивнула Клара. – Ваша гостья хотела бы иметь с вами личный разговор до того, как вы отправитесь на занятия.

– Хорошо, пусть спустится на кухню…

– Смею заметить, что лучше будет, если вы после завтрака уделите ей время в общей зале, – с лёгким, почти незаметным укором произнесла Клара.

Ну да, такой, лёгкий, вежливый щелчок по носу, с напоминанием о том, что я теперь – не какой-нибудь там пролетариат. Люди моего уровня, «просто так» на кухне важные разговоры не разговаривают! Они либо имеют «деловой обед», «завтрак» или «ужин», но не на кухне, либо спокойно поев, беседуют в специально отведённых для разговора местах.

Вообще, Ольга Васильевна меня на эту тему просвещала… однако сама дома никогда не придерживалась подобных правил и от меня не требовала. Как впрочем, и строгая во всём, что касается даже домашнего этикета Маргарита Юрьевна. А вот её ученица, судя по всему, была той ещё формалисткой и спуску своему «ленивому временному хозяину», давать не желала. Короче, суровая девушка, но довольно милая и ссориться с ней по пустякам, честно говоря, не хотелось.

Однако… Опекунша, так же не раз говорила мне о том, что людей, ту же прислугу, следует воспитывать, прогибая под свои желания, особенно в тех случаях, когда это не так уж критично. Ну и по жизни в Таганской Нахаловке, я прекрасно знал, что если дать человеку сесть на шею и ножки свесить, особенно выполняя все его «хочу» в разнообразных мелочах, то к этому быстро привыкают. Так что, особенно с новым человеком, следует показать характер и настоять на своём и тогда в будущем с ним будет куда как проще общаться. Даже если это милые девушки.

– У меня сегодня нет времени, – соврал я, разуваясь и снимая портупею и свой кожаный плащ. – Так что, если ей нужно поговорить, позови её сейчас на кухню.

– Как скажете хозяин, – слегка поджав в неодобрении губы ответила она.

– Кстати, Клара, а где мой халат? – спросил я, заметив что привычная вешалка пуста.

– Ваша одежда в вещевом шкафчике, – сообщила мне девушка, указывая на обычно пустой предмет мебели. – Сменное бельё и чистые домашние вещи, дожидаются вас в ванной комнате, в который вы обычно изволите мыться. И если вы сегодня торопитесь, то я немедленно принесу комплект сменной академической формы в вашу спальню.

– Ага, – только и мог сказать я, открыв узкую дверку из ДСП.

Естественно, что просто накинуть банный халат, и добежать до ванной мне, по мнению Клары, было невместно. Вместо этого предполагалось, что я надену нечто похожее на спортивный костюм из общеобразовательной школы для простецов, толстые носки с жёсткой подошвой и тапочки. А так же плотную нижнюю куртку с мягкой подбивкой и на неё плотный халат, который как я выяснил ранее, был для домашнего ношения. И всё это – чтобы пройти шагов тридцать до ванной.

А там ждала новая смена одежды, ещё минут на пятнадцать, а затем ещё одна. Что-то, у меня начало закрадываться подозрение, что то ли кто-то надо мной издевается, то ли подобные многочисленные правила «приличия» придумывают слуги, чтобы хозяева видели, как они стараются каждый день и не дай Древо не выгнали бы их за вопиющее безделие.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил я, снимая с себя одежду и бросая её в специальную корзину.

Если Клара думала смутить меня тем, что будет наблюдать, как я раздеваюсь, то она очень ошиблась. Хоть сама, глядя на мой обнажённый торс, слегка но покраснела, сохраняя при этом каменное выражение лица и только нахмурилась, когда я достав из шкафчика халат, накинул его на себя и вдев ноги в тапочки направился на выход из оружейки.

Сказать она мне ничего не сказала, но я прямо таки чувствовал, как она сверлит мне спину, но очень осуждающим взглядом, в то время как сам я поднимался вверх по лестнице. Впрочем, приняв ванну, на кухню я спустился одетым уже в то, что было для меня приготовлено. Всё-таки совсем уж хаметь я не собирался.

Дочь Елизаветы Всеволодовной, как раз закончила свой завтрак и тихонько словно мышка, выскользнула из кухни, как-то испуганно со мной поздоровавшись. Я тоже пожелал ей доброго утра, в очередной раз задумавшись, что же с ней делать. Своё решение, а точнее выработанное нами с Алёной и Ольгой Васильевной коллегиальное мнение об условии вхождения их семьи в клан Бажовых, я огласил ещё вчера, на вечернем собрании в главной зале. Видимо, именно по этому поводу бывшая рабыня Золотниковых и хотела сейчас поговорить со мною с глазу на глаз. Естественно, что не всё ей понравилось…

Но дело было не в этом. Мелкую, а по факту, эта девочка была самой младшей из находящихся сейчас в доме женщин и вполне соответствовала этому «званию», мало того, что ничему практически не учили в клане отца, так ещё и зашугали до неприличия. Выпускать такого ребёнка к другим детям её возраста, значит обречь её на роль вечной хорошо если ведомой, но скорее всего – жертвы, а я на такое для своих родственников – не согласен. Дети могут быть очень и очень жестоки, а клановые, особенно если судить по её брату – особенной. Это мне повезло попасть в последний класс, нашей Школы, не просто когда у подростков начинают зарождаться мозги, но ещё и с наукой из Нахаловки, позволившей более менее поставить себя, пусть для начала как натурального отморозка.

Вот тот же Юра, – впишется в свою новую среду как влитой. Ещё и розги понадобятся, чтобы Золотниковскую дурь выбить, а вот Катенька… Это ведь даже не неуверенная в себе Хельга! Это ребёнок с искалеченной психикой, который боится любых громких звуков и если разговаривает – то почти шёпотом глядя исключительно в пол. При этом – уже сейчас чувствуется, что живица из неё – так и прёт и чародейкой она станет очень и очень сильной! Куда как сильнее той же Алёны, хотя и у той, как Ольга Васильевна мне говорила развитие ядра ещё не завершено полностью.

В общем, мне оставалось только покачать головой, усаживаясь за освободившейся кухонный стол.

– Это… что? – я удивлённо посмотрел на Клару, шустро сервирующую передо мной стол.

– Завтрак хозяин, – с лёгкой улыбкой ответила девушка.

– Это я понял… – ответил я, ещё рас посмотрев на тарелку с овсяной кашей и композицию из восьми глубоких мисочек заполненных всяческой снедью. Начиная от нарезанных фруктов и овощей, заканчивая жаренными в тесте мелкими рыбками и золотистыми куриными биточками над которыми поднимался лёгкий парок. – Я столько не съем!

– Что вы! Этого совершенно не требуется! – опять улыбнулась мне Клара. – Современный традиционный «Европейский» завтрак предполагает, что к нейтральной каше, вы сами подберёте себе желаемую закуску по своему вкусу! Всё остальное можете не трогать.

– Клара, а можно мне завтра, всё-таки нормальный «Московский» завтрак из омлета, ну или, в крайнем случае жареной яичницы и пары тостов. Можно просто бутерброды и чай.

– Нельзя, – всё с той же улыбкой ответила она. – Хозяин, вы должны правильно питаться иначе это скажется на вашем здоровье. Если вы хотите «Московский» завтрак, то завтра я вам его приготовлю. Но это не яичница и бутерброды.

– А что?

– В современных тенденциях, «Московским завтраком» называют свежелепленые пельмени со сметаной или капустой квашенной с яблоками и сбитень.

– Приятного аппетита Антон, – произнесла, входя в кухню Елизавета Всеволодовна. – Могу ли я с тобой поговорить с глазу на глаз?

– Конечно, – кивнул я и под неодобрительным взглядом Клары, отодвинув от себя тарелку с кашей, подтянул к себя биточки и овощной салат, явно демонстрируя, что будет для меня основным блюдом, а что гарниром.

Недовольно поджав губы, девушка слегка поклонилась и степенно вышла с кухни, в то время как наша пока ещё гостья, устроилась на стуле напротив.

Глава 14

– Так о чём вы хотели поговорить, Елизавета Всеволодовна? – спросил я, после того как молчание за столом несколько затянулось.

Одновременно с этим, я вовсю наслаждался кулинарными талантами Клары, набивая живот нежнейшими обжаренными котлетами. Биточки, как и остальные выставленные передо мной блюда, были словно бы кулинарные шедевры из какого-нибудь очень крутого ресторана и буквально таяли во рту, буквально взрываясь феерией вкуса. Я даже как-то стал по другому поглядывать на отставленную в сторону тарелку с овсяной кашей, раздумывая о том, что может быть действительно стоило бы попробовать этот «Европейский завтрак» именно в том виде, в котором он был мне подан. А не заниматься самодурством явно обижая при этом великолепного повара.

Впрочем, за последний год, вырвавшись из вопиющей нищеты и голода, преследовавшего большинство воспитанников приюта в Таганской Нахаловке, у меня образовалась стойкая неприязнь к о всему, что именовалось бы «кашей». Ведь за те несколько лет проведённых мною в детском доме, серо-бежевая безвкусная масса переваренного овса, небрежно плюхнутая злой кухаркой в мятую металлическую тарелку, была единственной бесплатной пищей, которую я каждый день видел в столовой. И это был не элегантный «Европейский завтрак», с кучей разнообразных добавок в отдельных тарелочках, а почти несъедобное клейкое нечто, в котором регулярно попадался скрипящий на зубах песок и мышиный помёт.

– Антон, называйте меня, пожалуйста, Лизой, – улыбнулась мне женщина, сидевшая напротив меня.

– Хорошо, Лиза, – я ожидающе посмотрел на неё.

– Я хотела бы поговорить с тобой по поводу церемонии гоминиума, – моя собеседница немного замялась, а затем взглянула мне прямо в глаза. – Я… конечно, наверное, не в праве спрашивать тебя об этом… но ты уверен в его необходимости? В смысле, нас Бажовых сейчас очень и очень мало, так стоит ли нам вместо того, чтобы объединяться, дробить семью на первичные и вторичные ветви!

– Лиза, и какой ответ вы от меня ждёте? – тяжело вздохнул я. – Честный или предельно вежливый?

– Естественно, я хотела бы услышать «честный», – немного грустно ответила она, явно уже понимая, что я ей скажу.

– Я вам не доверяю, – ответил я просто пожав плечами.

– Но мы же одна семья… мы разделяем одну кровь.

– Нет, Лиза, – отрицательно покачал я головой. – Я совершенно не хочу вас обидеть, но сейчас вы для меня, просто незнакомцы. К тому же свалившиеся как снег на голову. Да, я признаю наше родство, но не более.

– Это… как чистокровной Бажовой, мне довольно обидно слышать подобные слова, – произнесла она и замолчала, слегка пождав губы. – Особенно зная, что ту же Алёну, совсем чужого нам человека, ты так приблизил к себе.

Я слегка нахмурился и отложил в сторону вилку. То, что этот разговор в любом случае должен был состояться, я знал и в определённой мере был готов к нему. Как и к той абсурдной на первый взгляд ситуации, при которой вчерашний проситель, человек который, искал у меня убежища и покровительства, будет качать права и пытаться оспаривать моё решение.

Тут просто-напросто, была некая разница в общем воспитании между мной и сидевшей напротив меня женщиной. Она, пусть и прожила практически всю свою сознательную жизнь в статусе рабыни, всё равно была носителем клановой чародейской культуры. По её мнению, мы имеем Бажовскую кровь и соответственно мы – родственники и ближайшие друг к другу люди, даже если совсем недавно не знали об этом факте. В то время как я до сих пор разделял взгляды простецов на то, что такое «семья», а так же на то, что близки мне по крови человек, вполне может быть незаслуживающим доверия незнакомцем.

Здесь ведь какое дело… Покуда, возле меня не появилась Елизавета Всеволодовна со своими детьми, всё было довольно таки просто: Я – последний Бажов, с возвращёнными мне правами главы клана, признанными самим Князем. И точка. Не было ровным счётом никакой причины не то, чтобы копаться в клановых правилах, но и даже обсуждать что либо. Бажовы – априори патриархальный клан, в котором я был сейчас единственным мужчиной. Алёна, как и вассалы, которых я вполне вероятно приведу в свой клан – все они в любом случае будут стоять ниже меня и моей будущей жены. Как соответственно и их дети.

А вот теперь, ситуация выглядела уже не так однозначно. Особенно в глазах моих «якобы соклановцев». Да с одной стороны, я всё ещё оставался самым старшим мужчиной и де-юре главой клана. Однако я даже точно не мог сказать, кем в прошлом составе клана Бажовых, значилась моя мать. Быть может – она была из главной ветви или вообще старшей семьи, а может быть из самых низов, значительно уступая той же Елизавете Всеволодовне в правах на старшинство.

Для меня, по сути воспитанного как простецы, было довольно трудно понять и принять тот факт, что люди пришедшие ко мне, по сути, в поисках помощи, будут воспринимать её не как некое одолжение, а как нечто вполне естественное. Для Лизы, то, что я, а точнее Ольга Васильевна приютили её с детьми – моя прямая обязанность, как кровного родича, единственного имеющего официальный статус чародея.

И вот тут вот в дело вступают совершенно неявные для меня ранее подводные камни внутриклановых взаимоотношений: кто имеет больше прав на старшинство, а кто – меньше. Ведь по большому счёту, то, что Московский Князь, кого-то там кем-то назначил, совершенно ничего не значит для реального распределения ролей в иерархии суверенного клана.

Да, женщина мне благодарна и проявляет ко мне уважение, а так же не оспаривает мой нынешний статус главы клана. Как минимум в данный момент. Однако, это ничего не значит! В глазах Елизаветы Всеволодовны, я, по сути, полукровка, ничем не отличающийся по своим правам на наследование от её собственных детей. Более того, если её старший мальчик из-за доминирующих генов Золотниковых всё же вряд ли сможет в будущем оспаривать мои права на лидерство, то вот младшенький, уже сейчас выглядит как чистокровный Бажов, чем я со своими белыми волосами похвастаться не могу.

Другими словами, как только было доказано, что мы с Елизаветой Всеволодовной кровные родственники и она официально от лица себя и своих детей просила меня вернуть их в наш клан, отказать я им мог бы только по ну очень веской причине. Чего я впрочем, делать не собирался, а значит как единственный мужчина чародей – обязан заботиться о них, вплоть до тех пор покуда, мальчики не подрастут и не смогут заявить о своих правах на главенство. А этого мне по понятным причинам – нафиг не нужно, потому я по совету Ольги Васильевны и потребовал от них принести мне гоминиум.

Как и предсказывала моя опекунша, подобный расклад Елизавете Всеволодовне не очень то понравился, ведь выделение её семьи в побочную ветвь, автоматически лишало её отпрысков каких либо прав на лидерство в будущем. Ну а какой матери не хотелось бы, чтобы её сын однажды не поднялся на самую вершину клана. Однако и сделать что либо, кроме как попытаться убедить меня в ошибочности подобного решения – она не могла. Даже несмотря на нашу фактически отсутствующую клановую иерархию.

Да – она чистокровная Бажова, но даже если бы Лиза была действующей чародейкой, это всё равно ничего бы не изменило. Бажовы – патриархальный клан, это раз, а во-вторых, даже если бы ей удалось меня убить – ни к чему хорошему это бы не привело. Вот если бы её Юра был бы моим ровесником, то сразу же после поступления в Академию он мог бы бросить мне вызов. А так…

– Алёна, по живице – чистокровная Бажова, – отрезал я, продолжая хмуриться. – К тому же, она моя женщина и обсуждать её статус в клане я с вами не собираюсь. Это раз.

– Мне это не нравится, но я это приму, – медленно произнесла женщина. – И всё же, как Бажова, я прошу тебя ещё раз подумать…

– Сказать по правде, мне совершенно всё равно, примете вы это или нет, – перебил я её, лениво ковыряясь вилкой в тарелке с биточками. – Пойми, Лиза. Сколько мы с вами знакомы? Меньше недели, причём, большую часть из которой меня даже не было дома! Я вас, фактически не знаю, но я вынужден принять вас с детьми в клан, потому как вы действительно моя родственница, да к тому же никогда его не покидали, будучи по сути, захваченной в детстве в плен.

– Значит…

– Но! Елизавета Всеволодовна, – я улыбнулся. – Я же всё-таки не идиот, приближать к себе по сути чужих людей, не озаботившись собственной безопасностью.

– Мы не чужие люди, – упрямо повторила она, яростно сверля меня своими зелёными глазами. – Мы Бажовы!

– А по факту – Золотниковы, – ответил я, так же пристально глядя на неё. – Бажовыми же вы станете после ритуала гоминиума. Это моё слово как Главы Клана.

– Но побочная ветвь, это… – не выдержав дуэли взглядов, женщина отвернулась. – Это по сути то же рабство!

– Не надо утрировать Елизавета Всеволодовна, – покачал я головой. – Да побочная ветвь, это, по сути, обслуга главной. Но вовсе не бесправные рабы. К тому же, вы никогда не говорили мне, что являетесь выходцем из главной ветви!

– Не являюсь, – нехотя признала моя собеседница, всё еще не глядя на меня.

– Ну а тогда, что вас не устраивает Лиза, – задал я вопрос, на который и так знал ответ. – Вы по сути ничего не теряете!

– Не теряю, – согласилась она. – Но мои сыновья…

– А ваши сыновья, – вновь перебил я её. – Уж простите меня – обойдутся главенством в своей ветви.

– Это не очень благородно с вашей стороны Антон, – хмуро посмотрела на меня моя собеседница. – У мальчиков есть их права, которых вы их лишаете!

– А у меня есть клан, за который я несу ответственность и который желаю видеть стабильным и свободным от внутренних распрей, – отрезал я. – Именно я, своим потом и кровью добился его восстановления, так по какой-такой, причине, я должен, по сути, дарить его вашим детям?

– Мы не собираемся оспаривать ваш статус!

– Это вы, возможно, не собираетесь, – усмехнулся я. – Как минимум сейчас. А вы можете гарантировать, что это не сделает, например, Юрий, когда войдёт в возраст и силу?

Ответа естественно не последовало. Глупо было бы заверять меня в чём-то подобном, особенно после того, как старший сын Лизы уже продемонстрировал всем свой характер. Да и зачем бы бороться за свои права, если в дальнейшем не собираешься ими пользоваться.

– А вот скажите мне, Лиза, – усмехнулся я. – Зачем мне вообще нужны соклановцы, которые, только появившись уже готовы оспаривать мои решения? Да, с одной стороны, я не могу не принять вас как Бажову. Но это касается только вас, Елизавета Всеволодовна. Зато у ваших детей, уже есть клан, который от них не отказывался! Так что самое простое решение нашей проблемы – просто вернуть их Золотниковым.

– Ты… Вы… не посмеете! – мгновенно побледнела женщина.

– Почему не посмею? Своим бегством от Золотниковых вы и так сильно испортили мои отношения с этим кланом. Так что вернуть законных наследников их отцу – было бы вполне разумной идеей! – продолжил давить я. – Вы – одно дело. Отказать конкретно вам я вам не могу, а изгонять вас простите уж покуда – не за что. Но вы не хотите входить в побочную ветвь, ну а мне в главной мне проблемные мальчики простите уж – не нужны. Я в любом случае оставлю себе Катю – потому, что этот ребёнок уже успел настрадаться за свою короткую жизнь. А тот же Юра у своего отца – как сыр в масле катался и не думаю, что у Золотниковых, ему будет хуже, нежели у меня.

– Но они убьют Славика! – на глазах у моей собеседницы навернулись крупные слёзы. – Особенно теперь…

– Вариант, при котором все останутся живы и здоровы – вы знаете, – пожал я плечами, внутренне не шибко радуясь тому, что приходится изображать из себя такого хладнокровного подонка.

– Я… Я согласна, – прошептала женщина, бессильно уронив руки на стол.

– Простите?

– Я согласна от имени себя и своих детей принести вам гоминиум как нашему Князю Бажову и главе главной ветви, – произнесла она, чуть более твёрдо и резко встав на ноги, обошла вокруг стола, опустившись передо мной на колено.

Да, именно что «Князю Бажову». Пусть Князем в Москве сейчас и называют одного конкретного человека, но сам по себе этот титул не появился из-ниоткуда. Раньше, до образования Новой Москвы, каждый глава суверенного клана носил именно этот титул и пусть сейчас используется нейтральное «Господин» или слегка устаревшее «Ваша Светлость», в разнообразных ритуалах и клятвах всё равно используют именно это обращение.

Так же поднявшись, я встал перед женщиной, внимательно вслушиваясь в произносимые ею слова «Первого обещания», открывающего ритуал гоминиума. Затем же, когда она закончила, заговорил уже я.

– Я Князь Бажов, принимаю твоё обещание! – после чего сложил серию из трёх ручных печатей и меня на пару мгновений охватило золотое сияние, после чего я поднял её за плечи.

К сожалению, как бы сакрально и мистически это не выглядело, то были даже не чары, а всего лишь обязательный церемониал. Простой фокус который можно выполнить в любой момент, но который в стародавние времена бывшее подтверждением того что ты являешься тем кем себя назвал.

Как бы то обидно это ни было, но не существовало такой магии, которая могла бы обеспечить тебе стопроцентную верность другого человека, а тем более группы людей. В нашем же случае, только что Лиза просто-напросто пообещала мне, что она тщательно подготовится и принесёт мне нужные клятвы. Я же в свою очередь, всего лишь показал, что я – настоящий чародей, и я принимаю её обещание.

– Сегодня вечером, когда вернётся Ольга Васильевна, – сказал я немного грустной Елизавете Всеволодовне и она едва заметно кивнула. – Если конечно ничего не случиться и меня не отправят куда-нибудь к Уроборосу на кулички.

– Хорошо…

– Послушайте, Лиза, – я, вздохнув, внимательно всмотрелся в её лицо. – Последнее чего я хочу, так это сделать вас своим врагом. Вы мать и я понимаю ваше стремление обеспечить лучшее будущее для ваших детей, но и вы поймите меня…

– Нет… – грустно улыбнулась женщина, отрицательно покачав головой. – Не подумай ничего такого! Я вовсе не обижаюсь на тебя Антон. Наоборот даже рада… Хороший Глава Клана должен уметь навязать свою волю другим… Просто…

– Просто? – я вопросительно приподнял бровь.

– Просто грустно немного по былым временам, которые не застали ни я ни ты, – тяжело вздохнула она и опустилась на ближайший стул и прикрыла лицо руками. – Когда Бажовы были сильны как никогда и никто даже и думать не мог, чтобы ослушаться Главу нашего клана в руках которого трепещет «Игнис»! Мы процветали, и никто и подумать не мог… А сейчас… даже я, та, кто провёл столько лет в качестве рабыни и должна быть благодарна только за то, что могу быть свободным человеком, а я так непочтительно… с человеком владеющим «Игнисом»…

Недоговорив, Елизавета Всеволодовна заплакала, и я честно сказать – растерялся. Как и на многих других мужчин, на меня всегда так действовали женские слёзы. Вот только если какую-нибудь девочку или девушку можно было бы обнять, погладить по голове и хоть как-то таким образом утешить – то вот что делать с взрослой женщиной, которая годится мне в матери… Я честно говоря не знал.

Обнимать – вроде бы как неуместно. Да выяснили, что она моя родственница, грубо говоря – троюродная тётушка, но… Ей не так уж и много лет, да и те что есть – не дашь, а я всё-таки не меленький мальчик и если полезу с объятиями, то меня вполне могут неправильно понять.

Всё-таки женщины они такие: нервы, слёзы-сопли, помноженные на крепкие мужские объятия порождающие желание быть защищённой, если верить бульварным романам, гарантированно заканчиваются бурным целительным сексом. Утрирую, конечно, но не хотелось бы давать повода видеть во мне нечто большее, нежели просто дальний родственник.

Погладить по голове – так вроде бы опять же, взрослый человек, может и обидеться на подобную фамильярность. И поговорить вроде бы не вариант. По большому счёту ведь именно я довёл её до подобного состояния своими угрозами, поставив её в безвыходное положение. Мог бы быть и помягче, как минимум, помня про её прошлое не давать ей вновь почувствовать себя беспомощной и бесправной.

– Лиза, а расскажите мне, что такое «Игнис», – спросил я первое, что пришло в голову. – Это же на греко-латыни «Пламя». Что вы имели в виду, когда сказали, что никто не мог ослушаться Главу Клана у которого в руках «Игнис»?

– А? – всхлипнув ещё раз, Бажова вытерла слёзы и посмотрела на меня слегка покрасневшими глазами. – Игнис?

– Ну да, – я кивнул и создав с помощью эго небольшой лепесток зелёного огня на своей ладони, спросил. – Вы говорили о чём-то подобном?

– Нет, конечно, – слегка улыбнулась женщина, а затем, потянувшись ко мне, постучала ногтем по нашитой на мою рубашку клановой тамге. – «Игнис» это важнейший клановый артефакт послуживший прототипом нашей эмблемы и передающийся в старшей семье клана из поколения в поколение. Я думала ты знаешь. Тем более, что если ты Глава нашего клана, то у тебя должен быть один.

– Эм… – я нахмурился. – В каком смысле «должен быть один»?

– У тебя нету «Игниса»? – брови женщины удивлённо взмыли вверх. – Он не появился перед тобой, когда ты стал главой Бажовых?

– Ничего передо мной не появлялось! – ответил я.

– Но… Но… но это значит, что ты не стал главой нашего клана, – нахмурилась она и очень серьёзно посмотрела на меня. – Чтобы быть Князем Бажовым ты просто обязан владеть Игнисом! Как я буду приносить тебе гоминиум если у тебя нету Игниса!

– Стоп, стоп, стоп! – остановил я разволновавшуюся Елизавету Всеволодовну. – Проверка же подтвердила, что я – Князь Бажовых! Ты же видела, живица откликнулась на мои слова!

– Не в этом дело Антон, – женщина вдруг стала предельно серьёзной. – Я вовсе не сомневаюсь, что ты Князь нашего клана, но если Хозяйка Подгорных Чертогов не прислала тебе твой личный Игнис – то это очень и очень плохо!

– Какая такая «Хозяйка», – опешил я. – И почему это плохо?

– Про Хозяйку, я тебе обязательно расскажу, – ответила мне Лиза, кивнув своим мыслям. – Обязательно расскажу, потому что, насколько я знаю, ты вообще не знаешь ничего о нашем наследии. Но это не так важно Антон! Скажи мне, когда ты официально принял главенство над кланом! Когда стал считать себя его главой.

– М-м-м… Ну, где-то в середине прошлого лета. А что? – я нахмурился, гладя как взгляд моей собеседницы, становится всё более и более встревоженным. – Почему это важно?

– И ты не получил тогда свой «Игнис»?

– Да скажите мне уже, что это такое?!

– «Игнис» Антон, это похожая на пылающее крылышко квинтэссенция затвердевшего огня, – просветила наконец меня Елизовета Всеволодовна. – Это – подарок Хозяйки Подгорных Чертогов самому достойному мужу, коего она признаёт как Главу клана Бажовых. О Древо…

– Что?

– Если ты не получил свой Игнис, то это значит… Это значит, что ты не принадлежишь к старшей семье главной ветви, – медленно произнесла она, а затем, схватила меня за руку, так, словно бы я собирался исчезнуть. – Но если это так… То с момента как ты начал называть себя нашим Главой, у тебя есть всего шесть месяцев, чтобы подтвердить, что ты достоин! Иначе Хозяйка накажет тебя!

– Лиза, а вы меня точно не обманываете? – прищурился я внимательно разглядывая взволнованную женщину. – Вы совсем недавно так страстно защищали права своих сыновей…

– Какой мне в том смысл? – нервно произнесла она. – Игнис не появится перед моими детьми, даже если они займут твоё место. Они полукровки! Им так же нужно будет доказать свой статус, иначе они умрут! Но я думала, что Игнис есть у тебя и если бы ты передал им его, то всё было бы в порядке!

– Вы забыли, что я тоже полукровка? – хмыкнул я.

– Нет, – она отрицательно помотала головой. – Но ты старший среди мужчин клана и Хозяйка Подгорных Чертогов вполне могла признать тебя! Но если этого не произошло… Антон, я боюсь, что у тебя есть всего несколько месяцев, чтобы самому найти один из старых «Игнисов». Поверь мне, я более чем серьёзна!

– М… да, – нахмурившись, я потёр подбородок. – Скажите мне, Лиза. Судя по всему, эта информация не общедоступная, иначе, я точно бы слышал о чём-то подобном. Но откуда ты, с детства находившаяся в рабстве у Золотниковых, знаешь о чём-то подобном.

– Катенька…

– Прости?

– Катя, я рассказывала уже о ней, – нежно улыбнулась женщина. – Она воспитывала меня в плену и много рассказывала мне о том, о чём говорили в клане.

– Ладно… – кивнул я. – Значит, мне нужно найти этот самый Игнис, один из тех, которые принадлежали прошлым главам нашего клана?

– Именно так, – устало кивнула Елизавета Всеволодовна.

– И времени у меня, – продолжил я, – где-то до середины сезона Уробороса.

Ещё один кивок подтвердил сказанное.

– И где их простите искать? – хмыкнул я.

– Признаться честно – даже не знаю, – слегка растерянно произнесла женщина, так, словно бы ей подобная мысль даже не приходила в голову. – Возможно… один Игнис скорее всего был захвачен тридцать лет назад у прошлого главы клана. Даже не знаю, у кого бы он мог бы быть сейчас… Но точно не у Золотниковых. Так что тебе, наверное, лучше всего отправиться в Бажовский посад. Я абсолютно уверена, что там, ты найдёшь хотя бы один из них.

– А… – я удивлённо посмотрел на собеседницу. – А он вообще сохранился?

– Естественно, – фыркнула на мой вопрос Елизавета Всеволодовна. – Когда наш клан покидал свой старый дом, усадьбы и крепостицу поместили в сильные охранные чары. Как минимум мне так рассказывали.

– И вы, конечно же, знаете, где он находится? – с вновь проснувшимся подозрением спросил я.

– Естест… – начала, было, женщина, но замолчала, а взгляд её словно бы замер. – Мне же точно говорили… Антон, я кажется забыла! Я… я постараюсь вспомнить!

– Хорошо, – я кивнул. – А я тогда поговорю с Ольгой Васильевной. Она всё же Кня’жина и у неё есть доступ ко многим документам недоступным простым смертным. Может быть она по своим…

– Нет-нет-нет! Антон! Ты что? Нельзя! – буквально закричала Елизавета Всеволодовна, вцепившись в мою руку. – Об «Игнисе» нельзя говорить посторонним! Это же главный секрет нашего клана! Хозяйка Подгорных Чертогов может убить за одну только мысль о подобном! Даже не думай…

– Хорошо, хорошо, – согласился я, высвобождая свою руку. – Раз нельзя говорить с посторонними, значит не буду. Но про сам посад то спросить можно? Вдруг сохранилось местоположение.

– Лучше я сама вспомню, – серьёзно сказала мне женщина пристально глядя на меня. – Это очень важно Антон! От этого, зависит твоя жизнь!

– Понятно, – кивнул я. – Ладно, мне на занятия нужно. Так что я пойду, но про наш клан, вы позже мне обязательно расскажете.

– Непременно, – кивнула она.

«Уроборос знает что! – мрачно подумал я, выходя из кухни и поднимаясь по лестнице в свою комнату. – И вот что скажешь на подобный рассказ? Какая-то „Хозяйка“, плюс новость о том что жить мне осталось всего несколько месяцев… Опять же тот самый „Игнис“, о котором никому нельзя говорить! Очень трудно в наше время поверит в нечто такое!»

Впрочем, если чужим нельзя, то своим точно можно. Поверить просто так в подобную галиматью, мне было бы трудновато. Уж как-то больно вовремя всплыла подобная история. Правда если Лиза и врала мне, то делала она это более менее убедительно. Хотя бы по той причине, что можно было бы придумать что-нибудь поубедительнее.

А так – как минимум подождать до середины января и её лож будет сама собой разоблачена. Вот только заковырка состояла в том, что с определённой долей вероятности мне была сказана правда, а, следовательно «разоблачать» кого бы то ни было, в нужное время будет просто-напросто некому! Зато мне будет обеспечена ячейка в стене Уробороса в ближайшем Храме и красивая фотка с чёрной ленточкой на почётном месте в нашей комнате шестьдесят первой руки.

Зайдя в свою комнату, я скинул халат, и быстро подойдя к своему рабочему столу, достал из запираемого на ключ ящика книгу, доставшуюся мне от Громовых. Сев на кровать и открыв её, я практически мгновенно провалился в мир Марии, вновь представшей передо мной во всём своём обнажённом великолепии.

– Ты вновь пришёл за уроком Ученик?

– Нет, – ответил я, отрицательно помотав головой. – Мария, скажи, у тебя есть какие-нибудь знания о чём-то, что в нашем клане называлось «Игнисом»?

– Игнисом? – переспросила женщина и ненадолго задумалась. – Во мне не записано чего бы-то ни было конкретно на эту тему, а как ты уже знаешь, лично моя память не полная. Однако, это слово упоминается в одном из разговоров случившихся между Василем «Неукротимым» и его будущей трепетной юной супругой Ладьей случившимся в тот день, когда этот могущественный воин первый раз овладел ею незадолго до её свадьбы с Григорием «Бородой».

– Могу я увидеть эти воспоминания? – спросил я, мысленно одновременно поражаясь тому, насколько же были красивы и похожи друг на друга женщины Бажовы.

Действительно, Марию можно было бы принять за родную младшую сестру Елизаветы Всеволодовны, если конечно не принимать в расчёт тот факт, что родилась первая, лет этак за триста до своей «старшенькой». Да и та самая Ладия, молодая шестнадцатилетняя девушка, которую соблазнил хамоватый старший сын тогдашнего Главы Клана по прозвищу «Неукротимый», так же была ну очень похожа на книгу-Марию и Лизу.

Сам бурный секс молодой парочки, случившийся прямиком в девичьей спальне, прямо под носом у бдящего отца мне сейчас был совершенно не интересен. Хоть я и узнал, что своё прозвище Василь получил не за ратные подвиги, а как-раз, за свою неуёмную тягу к прекрасному полу. А так же за умение этот пол соблазнять и радовать.

Собственно и к неприступной Ладии, этот парень забрался в окно в первую очередь их хулиганских побуждений, решив досадить, таким образом, нелюдимому Григорию. Да вот кто же знал, что девушка сама, оказывается, положила на парня глаз и таким вот простым способом решила его охомутать, ведь дождавшись, когда дело будет сделано, а горе любовник расслабится, в помещение с рёвом ворвался её грозный батяня, ну а дальнейшее было делом техники.

Интересующий же меня разговор, произошёл как раз в один из перерывов неумной страсти, когда прижавшаяся к разгорячённому юноше красотка, вдруг начала его спрашивать о том, о сём, а бахвалящийся парень уже и не думал держать своё язык за зубами. «Игнис» ценнейший артефакт похожий на огненное крыло из словно бы застывшего огня – действительно существовал и принадлежал Главе Клана Бажовых. Так же парень похвалялся некими его чудотворными свойствами и в том числе, тем, что когда он займёт, наконец, место своего отца, сила даруемая «Игнисом» станет наконец-то его.

Упоминалась в разговоре также и «Хозяйка», правда кто она, или что она, ни Василь, ни Ладия не говорили. Впрочем, это было всё, что мне удалось узнать, что не прибавило мне настроения. Ну а ещё я узнал, что с разнообразными любителями сладенького в моём клане обычно не церемонились. Пойманных на горяченьком молодых, чуть ли не как есть потащили в начале к отцу юноши, по совместительству главе клана, а оттуда, к волхву Древа, который и объявил их мужем и женой. Правда долгой совместной жизни у новой семейной пары не получилось, потому как через два дня, разгневанный и обиженный Григорий «Борода», убил Василя на спешно организованной дуэли в ратном кругу.

Вынырнув из воспоминаний и переодевшись, я в очень невесёлых мыслях поплёлся в Академию на лекцию, даже думать о которой мне сейчас ну вообще не хотелось. Мысли крутились исключительно вокруг этого чёртового «Игниса», как оказалось существовавшего в реальности и мрачного предсказания Елизаветы Всеволодовны, которое только что, получило своё подтверждение.

Артефакт – действительно существовал. По легенде, был подарен первым Бажовым некой могущественной сущностью, которую предки в воспоминаниях называли немного иначе, «Хозяйка Подкаменного Терема», и с тех пор принадлежал Главе Клана, который получал его сразу же как вступал в свои права. Если не смотреть на то, что от парочки я так и не услышал каких либо других конкретных фактов, то, то, что я пока что узнал, никак не расходилось со словами Елизаветы Всеволодовны. А соответственно, с определённой долей вероятности, можно было предположить, что и всё остальное сказанное ей было правдой, что значило только одно: я в глубокой и неприглядной заднице!

Занятия закончились и я, аккуратно отстав от шумной и говорливой Нинки, свернул на дорогу ведущую прямиком к нашей бывшей школе. Обеденный перерыв он для того и существует, чтобы молодые чародеи плотно поели, отдохнули и восстановили свои силы. Вот только лично мне, сегодня как-то хотелось посидеть в тишине, а потому я выбрал своей целью не наш Академический общепит и не кафе «Берёзка», а предъявив охраннику на воротах свой студенческий жетон, направил свои стопы прямиком в школьную столовую.

Естественно, что сейчас здесь была тишина и покой. Подрастающие и почти взрослые спиногрызы уже налопались и опять грызли гранит науки, ведь перерывы в Школе и Академии далеко не всегда совпадают, а потому, сейчас для меня это было самое что ни на есть идеальное место. Правда и кормили здесь студентов отнюдь не бесплатно, всё-таки мы небыли на балансе у этого заведения, однако это было вкусно, сытно и главное – навевало воспоминания! Ну и заодно, мой визит очень порадовал поварих и работников кухни, а ведь это были те же самые люди, которые столь хорошо отнеслись в своё время к только что извлечённому из тюрьмы озлобленному на весь мир пацану из Таганской Нахаловке.

– Антон? – услышал я удивлённый знакомый голосок, когда добивал свою тарелку с супом.

– Привет Хельга, – вяло улыбнулся я. – Давно не виделись… Присаживайся. Я думал, вы ещё учитесь.

– Ну… я обед пропустила, – девушка покраснела и скромно потупила глазки. – А новый препод по теор-магику меня отпустил, как только я дописала контрольную. А ты по здесь почему. В смысле, ты же всегда обедал либо в столовой, либо дома.

«И вот откуда она сидя в школе знает такие подробности?» – подумал я.

– Да вот… – я невесело вздохнул. – Решил в тишине и покое немного посидеть. Поесть, подумать.

– Ой… я наверное тебе мешаю! – тут же засуетилась скромняшка Громова. – Я пойду!

– Нет! Ты мне не мешаешь, – улыбнулся я ей. – Я даже рад твоей компании…

На некоторое время за столом воцарилась тишина, нарушаемая только позвякиванием ложек о тарелки. Мрачные мысли как-то сами собой покидали мою голову, когда я наблюдал за тем, как аккуратненько откусывая маленькие кусочки хлеба кушает Хельга и как филигранно орудует ложкой, так, словно бы это был некий высокоточный инструмент. Девушка была не только очень красива, но и хорошо воспитана. Самая настоящая маленькая аристократка, которая даже в школьной столовой не расслаблялась, а выглядела словно само совершенство…

«Куда-то меня не туда понесло… – решил я и пододвинул к себе тарелку со вторым блюдом. – Не о Хельге надо думать, хотя признаю – это куда как приятнее, а о том, как выбираться из той глубокой задницы, в которой я оказался!»

– Антон, – отвлёк меня от мыслей голос Громовой, и я подняв глаза увидел что она пристально на меня смотрит. – Скажи мне, у тебя что-то случилось?

Глава 15

– Э-э-э… – от этого совершенно неожиданного для меня вопроса я замер, так и недонеся вилку до рта. – Почему ты так решила?

– Ну, – щёчки девушки вдруг слегка заалели, и она смущённо уставилась в свою тарелку. – Просто… Просто, ты какой-то не такой как обычно. Слишком напряжённый.

Грустно усмехнувшись, я пожал плечами. Ну а что тут ещё можно сказать, последние новости действительно слегка выбили меня из колеи. Правда я не думал, что Хельга это заметит моё состояние, но она всё же пусть пока ещё маленькая, но женщина, а они довольно чувствительны к подобным вещам. Ну, это если не вспоминать о том, что она ещё и будущая чародейка, дочь главы клана и так далее и тому подобное, а потому её вполне могли целенаправленно учить «читать» других людей.

– Да так, – я слегка поморщился. – Кое-какие клановые проблемы нарисовались. Рассказать – уж извини, но не могу.

– Что-то с этой… Алёной? – немного неестественно напряжённым голосом спросила Громова, а в её красивых глазах блеснула непонятная искорка.

– Нет, – покачал головой я. – С ней-то как-раз всё в порядке.

– Значит всё дело в бывших Золотниковых, – слегка нахмурилась Хельга. – Их клан всё же решился на какие-то действия?

– А ты откуда о них знаешь? – удивился я, поскольку признаться честно, считал, что в Тимирязевке о наших новых гостях никому ещё не известно.

Ну, или как минимум никто не знает об их прошлом, потому как совершенно не собирался заставлять их безвылазно сидеть в четырёх стенах. Ни я, ни Ольга Васильевна вовсе не опасались того, что чародеи Золотниковых могут похитить мать или детей с территории Академии. С одной стороны – это просто-напросто глупо, они будут первыми подозреваемыми, а учитывая, что в деле замешана одна из членов княжеской семьи, последствия могут быть очень и очень плачевными.

Ну, а с другой стороны – Тимирязевская Академия, это всё-таки охраняемый Полисом объект, а не какой-нибудь там проходной двор! Учитывая, что в данном учебном учреждении постоянно живут и учатся не только рядовые члены, но и наследники многих кланов, трудно себе даже представить насколько многочисленной должна быть местная охрана. Несколько человек на воротах, да по паре бойцов на пропускных в важных объектах, плюс преподавательский персонал и кое-кто из обслуги? Глупости! Я был абсолютно уверен, что в этом деле, задействованно намного, намного больше людей!

Это же чародеи! И если ты их не замечаешь – это совершенно ничего не значит. Как в популярной уличной постановке, когда один пьяный наёмник спрашивает другого: «Видишь лилипа? Нет? И я не вижу – а он есть!»

– Пусть Золотниковы и не относятся к политической фракции, в которой состоят Громовы, – немного помявшись, ответила девушка. – Однако периодически случаются мероприятия, на которых политика имеет второстепенное значение. Примерно год назад, я вместе с отцом присутствовала на представлении к княжескому двору старшего наследника Золотниковых, где сама была представлена всем членам действительным старшей семьи главной ветви этого клана. Так что я очень удивилась, когда недавно встретила самого младшего из них, Юрия, возле твоего дома. Ну и он меня узнал… и мы поговорили. Ты тогда как оказалось на несколько дней уезжал на миссию.

«Интересно ещё было бы узнать: что ты сама делала возле нашего дома? – мысленно хмыкнул я. – Преподавательский посёлок – это ведь не кампус Школы, покидать который ты вроде бы как не должна. И даже на территории самой Академии, далеко не то место куда можно „случайно“ попасть».

Впрочем, задавать подобные вопросы Хельге, я посчитал немного грубым. Насколько я помнил, она вроде бы должна была стать помощницей Ольги Васильевны, такой же, какой в своё время были Дарья и Алина. Ну и конечно… золотоволосая Наталья, вспоминать о которой мне, честно говоря – не хотелось. А ведь последняя, между прочим, была уже студенткой первого курса! И сейчас, я, как-то слабо понимал, как эта предательница умудрялась совмещать занятия и тренировки с чуть ли не каждодневной работой в лаборатории.

– Представляю, что он тебе наговорил, – невесело усмехнулся я, вспоминая нрав мелкого засранца.

Над территорией школы, проникая во все её помещения, громко несколько раз прозвонил колокол, возвещая об окончании очередного урока. Занимавшиеся до этого своими делами работницы кухни и раздаточной сразу же заметно оживились и даже ранее слегка приглушённые лампы-светляки почти сразу же разгорелись на полную мощность.

– Да, он действительно очень… своеобразный ребёнок, – мило улыбнулась сидевшая напротив меня девушка. – Юра через-чур любит хвастаться. Сказать по правде, я была очень удивлена, что он оказывается полукровка и очень горд своей принадлежностью к «Великим и Древнейшим» Бажовым. Тем более, тем, что он второй мужчина в клане. Эм… почему ты на меня так смотришь? Я сказала что-то не то?

– Да нет, – я отрицательно помотал головой. – Просто… Сказать по правде, когда его мать появилась у нас на пороге, этот Юра был, скажем так, ну очень и очень недоволен тем, что он больше не Золотников. Всё-таки он был там каким-то по очереди наследником, а нас с ними трудно сравнивать. «Из Князей в грязи!» можно сказать.

– Антон, – Хельга глядя на меня, немного грустно улыбнулась, и её нежная ладошка легла на мою руку, от чего у меня ни с того ни с сего пробежало по спине стадо мурашек. – Тебе просто всё ещё немного не хватает понимания того, что такое «клан», в то время как этот ребёнок впитывал эти знания с самого глубокого детства. Всё очень просто! Я – Громова. Я не принадлежу ни к Бажовым, чтобы высказывать своё недовольство, ни к Золотниковым, чтобы жаловаться, на что бы то ни было. Со мной, такому как он, только и остаётся, что гордиться тем, что есть, даже если это ему очень не нравится.

– Хм… – только и сказал я, любуясь хрупкими и нежными девичьими пальчиками, с актуарными ноготками, покрашенными почти незаметным лаком, ласково обхватившими мою ладонь.

– Ой! – Громова заметила, на что я смотрю и мгновенно покраснев, отдёрнула свою руку. – П-прости. Я не специально…

– Не волнуйся, – улыбнулся я ей. – Я вовсе не против…

Именно в этот момент, в столовую зашла группа девочек-старшеклассниц, направившихся было к Хельге, однако заметив, что она не одна, тут же сменивших направление и занявших ближайший к ним столик.

Постепенно, столовая начала наполняться учащимися, в то время как мы с Громовой, молча уничтожали остатки своей трапезы. Пусть время было уже и не обеденное, однако, как и в прошлом году, когда я ещё учился в этих стенах, во вторую долгую перемену многие предпочитали спуститься именно сюда, чтобы спокойно посидеть за чашечкой чая или выпить стаканчик соку. Всё-таки это у нас студентов, есть и пищеблок Академии, кафе «Берёзка» и ещё несколько интересных мест, в которых можно расслабиться после занятий и даже выпить кофе или новомодного какавы. Поесть мороженного, или каких других лакомств. А у школьников выбор вовсе не такой уж большой – только столовая, в которой, не смотря на старания кухонных мастериц, довольно таки ограниченный набор как блюд, так напитков с десертами.

– Ох! Ты только посмотри! – раздался немного жеманный девичий голос у меня за спиной. – Неужто, Громова, себе парня нашла!

– Да ты что, Древо с тобой! – ответил другой, не мене насмешливо. – Куда уж там этой папенькиной дочке!

– Так это – студент Академии! – фыркнула третья. – Небось, это один из прихвостней, её братца, которого он прислуживать своей княженьке!

– Да какой, там! Прислуживать! – не согласилась первая. – Следит он за ней. Она же без своего клана и шагу сделать не может…

Девчонки противно засмеялись, а я, вскинув бровь удивлённо посмотрел на мгновенно загрустившую Хельгу, из которой словно бы выдернули какой-то внутренний стержень. Глупо было спрашивать её, подруги такие странные или нет. Как и о том, издеваются ли над ней в классе и если да, то почему она не пожаловалась на подобное отношение Никите. Ведь точно ничего брату не говорила!

При замечательном, на мой взгляд, характере, была в младшей Громовой и некоторая инфантильность, которая впрочем, не помешает ей в будущем стать великолепной женщиной и матерью, однако может помешать ей, осуществить её мечту – стать сильной чародейкой. Она была слишком скромной, что выражалось в несколько пониженной самооценке, и слишком доброй, чтобы давать жёсткий отпор тогда, когда дело касается лично её и никого более.

Даже при нашей первой встрече, действительно испуганная действиями брата и его приятелей, она в первую очередь бросилась извиняться и оправдывать их, в то время как почти любая другая девушка подумала бы в первую очередь о себе. Если бы вообще не захотела немедленно отомстить за только что пережитое руками случайного «Благородного витязя в красном плаще»! А ведь если бы мы тогда сразу же обратились в дирекцию, то у Никиты, какие бы цели он не преследовал, разыгрывая ту отвратительную сценку, точно бы возникли вполне себе серьёзные неприятности.

Взять, например Ефимову. Тоже клановая княжна, вот только попробуй её задеть, вмиг опустит обидчика ниже плинтуса. А затем ещё и потопчется на том, что осталось, вытрет ноги и уйдёт, высоко задрав голову. Ну а если сама не сможет, непременно позовёт кого-нибудь на помощь.

Да Уроборос её побери! Ради выполнения своих целей, красноволосая готова даже запрыгнуть ко мне в постель, в любое удобное для меня время. Фактически стать моей наложницей на достаточно продолжительный период, только чтобы потом, выполнив условия своего клана, оказаться-таки, наконец, вместе со своим парнем. Сказать по правде, этого пока что не случилось, только по той причине, что я не тороплюсь пользоваться этой представившейся мне возможностью.

Во-первых, я пока что не уверен, что мне это вообще нужно… С одной стороны – девушка она конечно огонь, да и вообще красавица, а с другой «Хороша Маша, да не совсем наша!» Собственнические инстинкты так и кричат о том, что в итоге, конкретно я останусь с носом, да ещё и безвозвратно отдав свою кровь чужим людям. Плюс, она моя сокомандница и друг, а потому, успешно заделав ей ребёночка, я нанесу очередной удар по целостности нашей шестьдесят первой руки.

Ну и ещё, я хоть Ульриха уважаю как друга, однако отношения у них, откровенно странные: с его стороны явная платоническая любовь, а вот сама Ефимова, к нему с прошлого года словно бы как-то поостыла. Нет, они всё так же проводят много времени вместе и я ни разу не слышал о том, чтобы они хоть раз серьёзно ссорились, но особенно после той попытки похищения у меня постоянно складывается впечатление, что эта огненная чародейка заинтересована во мне как своём парне, куда как больше, нежели в фон Либтенштане? В добавок, я конечно всё понимаю, условия клана там и всё такое, но по какой причине Нинке, жизненно необходимо хотя бы раз в неделю практически прямым текстом сообщать мне о том, что она всё ещё девственница?

Ну а Хельга – эта девушка совсем не такая. Умная, смелая, решительная, но только если дело не касается её самой. Видимо в клане давно уже поняли эту особенность её характера, потому и воспитывали вовсе не как будущею чародейку, решив не ломать психику девочки об колено. Наводнили её мир игрушками, птичками и прочими девчачьими радостями, а затем отправили в школу при Тимирязевской Академии, чтобы она сама поняла, что быть чародейкой это не для неё. Вот только сосредоточившись на одном слабом месте своей дочери, Громовы как-то не учли что у этой красавицы в некоторых случаях по-настоящему железная воля и потрясающее упрямство.

Эти же клуши… судя по всему тоже нащупали уязвимую точку у маленькой княжны, похоже, не первый раз клевали в неё. Хрен его знает кто они сами и зачем это делали… может быть завидовали положению или мстили из-за клановых разногласий. Главное, что знали, что за это им ничего не будет. Сама Хельга просто промолчит, ну а в её клане, никто об этом не узнает. Ведь если бы она не молчала, за дело бы взялся Никита, зная слабые стороны своей сестры. И если для меня, просто так ударить женщину – довольно таки проблематично если это не настоящий бой или спарринг, то у него клановое чародейское воспитание, а там, вне родных людей, не делается никакой разницы между мальчиками и девочками.

– Да, что-то шумновато здесь стало, – лениво, но достаточно громко произнёс я, отодвигая почти допитый до дна стакан, в котором плавали остатки сухофруктов. – Так как, красавица, пойдёшь со мной в воскресенье в кино? В «Корнев, и сыновья», там как я слышал, сейчас показывают очень и очень неплохую картину. Надеюсь, прошлая наша прогулка, не заставила тебя разочароваться?

– А? – удивлённо посмотрела на меня совершенно не ожидавшая подобного Громова. – В синему?

– Т-ты… приглашаешь меня на свидание? – пробормотала девушка, вновь заливаясь краской, в то время как клуши за моей спиной так же замолчали.

– Ну да, – улыбнулся я Хельге и подмигнул. – На ещё одно свидание!

– М… мне нужно подумать… – очень мило пробормотала новоявленная помидорка. – М-можно?

– Конечно, – продолжая улыбаться, я поднялся я со своего места и протянул ей руку. – А покуда, княжна, позвольте проводить вас, до вашего класса?

– У-у-у меня на сегодня больше нет занятий… – ответила она, тем не менее, подавая мне руку.

– Ну, так это же замечательно, – продолжил я, краем глаза наблюдая даже не за агрессивными клушами терроризировавшими Хельгу, а за компанией девчонок, которые первыми появились в столовой и сейчас, не стесняясь, пялились прямо на нас. – Тогда, княжна, не изволите ли составить мне компанию в небольшой прогулке по Академии? Как вам нравится центральное озеро?

– Конечно Князь Бажов, – ласково улыбнулась мне девушка, всё ещё сверкая алыми щёчками, но похожа понявшая смысл того спектакля который я здесь устроил и позволяя мне повесить на плечо её ученическую сумку. – Центральное озеро – прекрасно!

Вообще, удивительно было бы, если бы девушка, воспитанная в такой семье не поняла бы, как я только что щёлкнул по носу её злопыхательниц. И главное, что урона её чести из всего этого прилюдного разговора было нанесено ноль целых, ноль десятых и столько же сотых с тысячными. Я – какой-никакой, а глава клана, а она, какой бы строгой не была её семья – не барыня, запертая в светёлке! Да, я прилюдно пригласил её на свидание – но она же не прямо-таки согласилась, а взяла время подумать. Что можно расценивать, как возможность получить разрешение от отца.

То, же что я назвал «свиданием» ту памятную поездку на Выставку. Так она случилась уже довольно давно и кому, какая разница, чем этот выход являлся лично для меня. Дружеской поездкой или же чем-то большим. Да и если так посмотреть и закрыть глаза на постоянно крутившуюся рядом Уткину…

Ну и вдобавок, я пригласил её не абы куда, а в один из дорогих и знаменитых синема-домов. Хрен его знает что там на самом деле сейчас показывают, но я точно знал, что расположен он на четвёртом уровне возле Савёловского Вокзала, что на самом деле выяснил ещё тогда, когда охотился там за кошкой. Ну а всё остальное – что может быть невиннее и вместе с тем аристократичнее нежели обычная прогулка возле озера. Да ещё на основной территории Академии, куда многим школьникам просто нет ходу. Там рядом находится «Берёзка», да о главные корпуса неподалёку. Это знаете ли не непонятный тёмный угол, куда многие парни стремятся затащить девушку, чтобы там подальше от чужих глаз сделать с ней всякое разное.

– Спасибо Антон, – произнесла Хельга через несколько часов, когда после действительно приятной прогулки, я привёл слегка раскрасневшуюся от лёгкого морозца девушку к главному входу в её общежитие. – Мне всё очень понравилось!

Действительно было хорошо. Погода прекрасная, легкий снежок поскрипывающий под ногами, рябь воды на озере и холодная красота главных зданий Тимирязевской Академии. Вечнозелёные елки возле главного корпуса и большая чашка горячего какавы в «Берёзке», куда я привёл Громову когда девушка немного замёрзла. Просто идиллия, почти заставившая меня забыть о том, что возможно через пару месяцев мне предстоит умереть из-за какой-то там непонятной «Хозяйки» и дуратских правил моего клана.

– Мне тоже очень понравилось, – улыбнулся я и подмигнул. – Может быть как-нибудь стоит повторить?

– Н-наверное… Антон?

– Да?

– А ты правда хочешь сходить со мной в синему? – как-то робко спросила Громова. – только со мной?

– Конечно, – ответил я. – Но я прекрасно понимаю ситуацию и что присутствие твоего брата, даже не обсуждается.

– Тогда я согласна! – выпалила она.

– Тебе разве не нужно разрешение от отца? – удивился я.

– Он обязательно разрешит! – уверенно, но как-то через чур быстро ответила девушка. – А с братом, я сама поговорю! Только как мы доберёмся до синема-дома? На автобусе?

– У меня есть личный пароцикл, – ответил я. – Прицепить к нему обратно коляску – пара пустяков, только оденься, пожалуйста, потеплее. А то ещё простудишься. А мы с Никитой вполне нормально доедем тандемом. Всё-таки эта машина считается по факту трёхместной. Правда, честно сказать, я вообще без понятия, что именно сейчас показывают у «Корнева».

– Это не так уж и важно, – улыбнулась мне Хельга. – Я сама закажу билеты на дневной сеанс.

– Но… – я нахмурился.

Всё же, платить за подобные развлечения – дело кавалера. Тем более, что это я пригласил её в кино, а потому…

– Антон! – произнесла Громова. – Я настаиваю!

– Хорошо, – после пары секунд молчания сдался я. – Как тебе будет угодно.

– Вот и ладушки! – радостно воскликнула девушка.

* * *

Время, оставшееся до конца этой недели, с одной стороны прошло в рутинной учёбе, делах и тренировках, а с другой стороны, выдалось довольно-таки нервным. И дело было вовсе не в том, что я переживал из-за предстоящего «свидания». На самом деле, пользуясь возможностями книги-Марии, я одно за другим перерывал чужие воспоминания предков, пусть даже доступны мне были только те, которые принадлежали мужчинам. И всё, только ради поисков хоть каких-то упоминаний чего бы то ни было связанного с таинственным «Игнисом».

Его называли по разному, порой вообще, только аллегорически упоминая то как «Крыло Дриады», то как «Крылышко Ангела», хотя даже в большой библиотеке Академии мне так и не удалось выяснить, что же это за «вестник» такой и при чём здесь крылья. Впрочем и о крылатых дриадах я ни разу не читал в книгах и не слышал в проповедях. Даже специально заглянул в часовню при кампусе Академии, поинтересовался у тамошнего жреца, чтобы могло значить подобное выражение. Приврав, правда, что встретил его в одно древней книге, впрочем, подобное звание вполне подходит для моей Марии. Ведь лет ей действительно немало. Так что, я даже не испытал мук совести за то, что сказал неправду святому человеку.

Он-то, подумав, и рассказал мне то, чего знать я ну ни как не мог. Оказывается, что в древних ортодоксальных культах значение Древа было куда как выше нежели сейчас. Оно ознаменовывало собой всё самое положительное, в то время как Уроборос считался не его защитником и бессмертным стражем, а просто самым большим и опасным червём из тех, что пожирают беззащитные корни, выползая прямиком из бездны.

Однако в подобной битве за Древо, не было бы смысла, если бы на кроне, в вечно-прекрасном Ирии не обитали бы его защитники, всегда готовые дать отпор Уроборосу и его червям. И речь здесь конечно же была о прекрасных Дриадах. Впрочем, не только о них потому как в те времена, они считались не единственными из так называемых «нимф» защищающих Древо. У них, в этой борьбе за человеческие души умы и сердца, имелись ещё и своеобразные «генералы». Этакие архонты, знаменующие собой некую конкретную особенность бытия. И вот среди них – действительно имелась некая крылатая особа именуемая Никой. По сути – олицетворение самой «Победы». Ну а так как моя книга, как я сказал – древняя, вот жрец и предположил, что разговор идёт о метафоре связанной с победой моего клана в каком либо значимом сражении. Ну а ни о каких «вестниках» он, как и я тоже ничего не слышал.

В общем, в любом случае, единственное, что мне ещё раз удалось подтвердить, так это то, что этот «Игнис» действительно значимый артефакт, который играл очень существенную роль в жизни моего клана. А учитывая, что в одном из разговоров это самое «Крыло Ангела», как мне показалось, было связано с недавней гибелью только что избранного главы клана… В общем, радоваться мне можно сказать было нечему.

Хотя, конечно же, твёрдой уверенности в случайно подслушанном хозяином памяти разговоре у меня тоже не было. Несколько секунд и пара тихих фраз вырванных из диалога в коридоре за неплотно закрытой дверью… Причём, чтобы прослушать которые повторно, нужно было заново пережить почти три дня воспоминаний полных плотских утех с разными женщинами. Да и само это событие произошло можно сказать в самый разгар очередного веселья. В общем, пусть чувства в Марии сродни сну и вот совсем не такие острые, как в реальности, однако всё же отвлекающий фактор всё равно работал на полную катушку.

В любом случае, в выбранное Хельгой время, я при полном параде и на пофыркивающем паром монстре, дожидался Громову прямиком перед главными воротами Школы. И когда она, в шубке с миленькими помпончиками на застёжках и в невысокой серебристой меховой папахе, появилась из-ха поворота, а затем, цокая каблучками по заснеженной брусчатке, подошла прямо ко мне… Я прямо-таки залюбовался. Настолько, что даже не сразу заметил тот факт, что она одна, а Громова старшего поблизости как-то не наблюдается.

– Привет! – улыбнулась мне девушка, выдыхая легкие клубы пара быстро растворяющиеся в морозном воздухе. – Долго меня ждал?

– Привет, – ответил я и губы сами собой расползлись в широкой улыбке. – на самом деле совсем недавно подъехал. А почему ты одна? Где твой брат?

– Он… сегодня не смог, – произнесла она, принимая мою руку и позволяя усадить себя в коляску. – У Никиты возникли срочные дела, так что он сказал, что полностью доверяет тебе!

– Хмыкнул я, – хотя в душе и шевельнулся червячок сомнения.

Вот только… они быстро развеялся, когда я вспомнил, кто именно находится передо мной. Это же «хорошая и правильная девочка» Хельга! И что же такого должно было произойти, чтобы маленькая княгиня гордого клана Громовых вдруг взяла да и решилась пойти на обман? Да наверное небо бы уже рухнуло на землю, если бы случилось нечто подобное! Ведь самое что смешное, Никита, после моего визита в клановый небоскрёб Громовых, откровенно признался, что не будь она «такой», не нужна была бы и вся эта навязчивая гиперопека. Ведь других клановых принцесс в том же возрасте никто и не думал водить за ручку и контролировать каждый их шаг вне стен родового гнезда!

Очень хорошие и правильные стороны девушки, являющиеся одновременно и её недостатками, постоянно играли против неё же самой. В частности, она безукоризненно подчинялась правилам и в клане очень боялись, что однажды это сыграет с ней злую шутку. Да даже будь она своевольным сорванцом Громовы переживали бы меньше, нежели сейчас, когда из-за своего воспитания она периодически проявляла полное отсутствие какого бы то ни было характера.

С последним, я был не согласен. Характер у Хельги имелся и на мой взгляд, постоянный присмотр, только подавлял её и умножал то самое чувство собственной неполноценности. Особенно здесь в Тимирязевской Академии, где другим девочкам с её статусом, родственники явно выказывали доверие и они в основном, делали всё что хотели. В пределах разумного, конечно. Впрочем, возможно, я чего-то просто-напросто не знал, ну или наоборот, видел со стороны в Хельге куда как больше, нежели все Громовы вместе взятые. Всё-таки младшая клановая княжна, домашний цветочек, ути-пути и всё такое…

– Готова? – спросил я не став развивать тему с исчезновением Никиты, поправив прихваченный из дома плед на коленях у девушки и сам, устраиваясь за рулём пароцикла.

– Ага! – кивнула она. – Только очень быстро не гони! Мы не опаздываем!

– Как скажешь! – кивнул я, улыбнувшись и опуская на глаза мотоциклетные очки.

Паровой двигатель взревел, чутко реагируя на повышение давления в котле, выплюнув из опущенных к земле труб огромное облако белого пара и аппарат, мягко качнувшись, подался вперёд, прочь от быстро удаляющихся ворот школьного кампуса. Уже знакомой дорогой, я вывел пароцикл на ответвление, ведущее к главной радиальной трассе в сторону центра, и слегка увеличил скорость, как только под колёсами аппарата оказался асфальт.

Прохладный ветер, бьющий в лицо, скорость и красавица, не спускающая с тебя глаз. Что ещё нужно человеку, чтобы хотя бы ненадолго ощутить, наконец, что такое настоящее счастье! Припорошенные снегом пейзажи севера Москвы, до сих пор почти не тронутые повсеместной уровневой урбанизацией, так же настраивали на самый благодушный лад. Появилась даже мысль, что если бы не наше свидание, то вот просто так проехаться вдвоём мимо усадеб и дворцов, бесчисленные садов и рощ – очень и очень неплохое времяпрепровождение. Просто ехать вперёд, любуясь тем как над горизонтом то здесь, то там, к небесам поднимаются столбы белого пара из воздуховодов многочисленных подземных ферм, гидропоник и заводов. Как блестят под зимним солнцем брильянтовые дороги пятого уровня и как с приближением к центру Полиса, величественно наползают на таких маленьких нас громады клановых небоскрёбов.

Одна беда – при езде на пароцикле, особенно не поболтаешь. Мало того, что даже будучи чародеем, приходится кричать, дабы перебить свист ветра, так ещё и пыхтение парового котла перебивало практически любые звуки. И хорошо ещё что при таких вот морозцах практически отсутствует шанс, открыв рот, проглотить какую-нибудь особо везучую мошку! Наверное летом, особенно ближе к вечеру, с этим совсем беда…

Остановились мы не прямо у синема-дома, а уровнем выше, возле ресторана «Прекрасная Лилия», который перед сеансом ни с того ни с сего пожелала посетить моя спутница. Цены здесь конечно кусались, однако узнав о цели нашей поездки, Ольга Васильевна не поскупилась выдать мне приличное количество карманных денег, дабы её подопечный не показал себя нищим голодранцем перед клановой княжной.

Впрочем, как я заметил, Хельга в отличие от меня, куда как серьёзнее отнеслась к нашей поездке, как к настоящему свиданию. Которое естественно подразумевало, в том числе и поход в ресторан, которым вообще-то по всем правилам оно должно было бы закончиться, но учитывая нашу немного необычную ситуацию, вместо романтического ужина вполне подошёл и дружеский поздний завтрак, ну или ранний обед. Это как посмотреть. Мне если честно было немного всё равно, но вот спутница осталась очень довольной даже подобной подменой.

Ну и естественно, по всем законам жанра, не обошлось без вездесущих мажоров, словно бы вылезших со страниц дешёвых бульварных романов и по своим низменным прихотям просто мечтающим помешать парочке главных героем, насладиться обществом друг друга. Не знаю уж, что эти парни делали здесь в этот час, быть может, отмечали удачно проведённый детский утренник, а может поправлялись после вчерашнего, но вот не попытаться выпендриться после появления такой красавицы как Хельга – они просто-напросто не могли. Видимо подобное не соответствовало их природе.

В прочем, молодые люди были всего лишь богатенькими простецами, которые видимо, сочли оскорбительным для себя тот факт, что я в компании с Громовой, а у них такой девушки нет! Которая, к тому же ещё не обращает на них таких красивых и богатых, ровным счётом никакого внимания. А ещё они были всё ещё до отвращения трезвы, и стоило мне только посмотреть в их сторону, включив свои глазки, как они тут же рассыпались в извинениях за то, что нарушили своим присутствием нашу трапезу, а так же предложили компенсировать беспокойство бутылкой лучшего игристого вина в этом заведении.

Пришлось вежливо отказаться. Хельга – вообще ещё маленькая, а я всё-таки за рулём, да и вообще потреблять алкоголь, в это время суток, как-то не приучен.

Ну а затем, после обеда с небольшим, но видимо обязательным приключением, состоялся наш запланированный поход в синема-дом. Признаться честно, мне сложно что-либо было сказать о просмотренном только что фильме. «Корнев и сыновья», привезли в Москвуи переозвучили довольно интересную развлекательную комедию из Лондума «Рыцарь Мерри – самая идеальная няня в мире!» Хельге понравилось, ну а как по мне, картина показалась мне слишком уж детской.

В двух словах, чародейка, ну или как на островах принято – рыцарь, леди Поппинс, устав от своих бесчисленных побед над врагами из враждующих с Лондумом островных полисов, решила сменить род деятельности. С этой целью бравая воительница взялась стать воспитательницей двух самых непослушных детей из простецов своего полиса и благодаря свой военной дисциплине и многочисленным чарам добилась таки своего. Хотя в процессе постоянно перебарщивала чуть ли не во всём, за что бы то ни бралась, но всегда в итоге оказывалось, что она справлялась со всеми трудностями единственным возможным и самым идеальным способом из возможных.

– Да уж, – хмыкнул я после сеанса, когда мы вместе с Громовой вышли в фойе синима-дома, живо обсуждая только что просмотренную ленту. – Наверное, если бы она сразу же спалила детишек огненным шаром, как только они сделали ей первую пакость, то это в обязательном порядке оказались какие-нибудь супер-чародеи из скотов. Которые, похитили настоящих ребят и готовились под их личиной свергнуть местного Короля а потому постоянно устраивали родителям шалости!

– Ладно уж тебе, – засмеялась Хельга, притворно отмахнувшись от меня. – Мне фильм очень понравился! Всё-таки признай, эта Мэри такая здоровская! Да и снято не плохо и юмор на уровне.

– Ну, с последним трудно поспорить, – хмыкнул я и тут увидел, что улыбавшаяся до этого момента Хельга, вдруг изменилась в лице, побледнела и остановилась, будто бы налетела на невидимую стену.

– Ну что, молодые люди, – произнёс довольно грозного вида чародей с клановыми тамга Громовых на одежде. – Понравился фильм?

– Дядя Олег, – пискнула девушка, кажется, одновременно желая спрятаться за моей спиной и одновременно боясь пошевелиться. – П-п-почему вы здесь?

– Ну, может быть потому, что сейчас весь наш клан ищет вас по всему полису? А может быть по той причине, что своими недостойными действиями вы опозорили не только своё имя, но и всех Громовых? – и тут он ледяным взглядом окинул меня с ног до головы, словно бы показывая, кто именно стал причиной этого самого позора.

– Но… но дядя…

– А «вас», молодой человек, – буквально вымораживающий голос оборвал слова готовые сорваться с моего языка. – С вашим статусом, вы, скорее всего не понимаете, что вы двое натворили. В данный момент, к «вам», у нашего клана нет никаких претензий! Так что, не усугубляйте ситуацию! А ты, Хельга, следуй за мной. Тебя желает видеть отец!

«Он ещё надсмехается надо мной! Я – недостоин? Находиться в моей компании – это позор? Они все вообще не считает меня ровней!» – внутри, я весь буквально вскипел он нахлынувшей ярости и я будто снова перенёсся на годы в прошлое, когда погибли родители и я попав в Нахаловку, ощутил на себе точно такое же презрение окружающих.

Весь тон, которым это было произнесено, взгляд, да ещё и то, что меня банально заткнули, не позволив, даже раскрыть рот… это словно бы прорвало плотину, которую я старательно возводил всю последнюю неделю, пытаясь логически отстраниться от того разговора с Елизаветой Семёновной и доказать, что всё сказанное неправда. А в висках, тем временем колокольным набатом гремели слова. То, что сказала мне Ольга Васильевна в день появления беглецов Злотниковых. О том, что меня – просто не воспринимают всерьёз. Не видят «тем самым» Бажёвым, с которым можно считаться. Ну и из этого, вполне естественно не видят во мне действительного главу клана!

Неужели Лиза права и для того, чтобы доказать всем, кто я и чего достоин, мне нужно найти этот самый «Игнис»? Почему бы и нет, если тогда все сразу поймут, кто я и что я! Если мне нужно получить какой-то там артефакт, способный доказать всем этим людям, что я не клоун, не чья то марионетка, даже находиться рядом с которой это позор – я сделаю это! В противном случае уж лучше действительно через два месяца умереть, чем жить под презрением окружающих.

Однажды – я уже добился уважения! И я сделаю это снова! Я опять докажу всем, что я тот человек, с которым не просто стоит считаться – я тот, кого следует бояться и уважать! Пусть даже в этот раз это будут не какая-то там малолетняя шпана и прочая шантропонь – а все эти надутые чародеи!

Мир, погрузившийся в зелёные краски, а затем едва не пошедший алыми трещинами, вновь обрёл естественные цвета. Перед взором, промелькнуло лицо Хельги и её извиняющийся взгляд, перед тем, как девушка поспешила последовать за старшим чародеем. Я же, постояв ещё несколько секунд, круто развернулся на каблуках и направился к другому выходу из синема-дома.

Оседлав свой пароцикл, я завёл двигатель и рванул с места вперёд, быстро выведя машину на пути пятого уровня. А затем, просто бездумно гнал аппарат вперёд, даже не обращая внимания на то, какую скорость показывает спидометр и насколько опасным могло бы показаться моё вождение. Я вжимал рукоять подъёма давления в котле, ровно до тех пор, покуда морозный ветер окончательно не охладил мою всё ещё бурлящую ярость, остудил разгорячённую голову, а пароцикле банально не закончился ресурс как водного, так и огненного элемента. И только тогда обнаружил, что заехал Уроборос знает куда, но это точно была южная часть Полиса. Да и время уже близилось к вечеру.

Пришлось, вручную тащить свой агрегат до ближайшей заправки паровиков. Затем разбираться, где я собственно оказался, чтобы к своему удивлению выяснить, что приехал я практически на «родную» Таганку, ведь я никогда не был в этом районе не верхних уровнях. Ну а затем, возвращаться домой в Академию.

Уже с первыми звёздами мой мотоцикл вывернул на дорожку, ведущую к коттеджу Ольги Сергеевны. Страсти в голове окончательно улеглись. Я принял решение, и отступать от него был не намерен. Зелёное зрение Бажовых, прекрасно рассеивало ночную тьму, да и просто так света вполне хватало, а потому ещё на подъезде к дому, я увидел сидевшую на ступеньках крыльца Ефимову.

Вот только… Совершенно непонятно было, что Нина делает здесь в это время.

– Антон?! – спросила девушка вздрогнув и подняв голову, когда мой пароцикл остановился возле неё.

– Нина что ты… – в тот момент, как только я слез со своего парового коня, Ефимова, сделала то, что я меньше всего от неё ожидал.

Буквально метнувшись ко мне, она крепко обняла меня обеими руками и тут же прижалась лицом к моей груди. Девушку буквально колотило, а сквозь, не по сезону лёгкую одежду, чувствовалось насколько холодным было её тело.

– Да ты же замёрзла! – воскликнул я покрепче прижимая её дрожащее тельце к себе в тщетных попытках хоть как-то её согреть. – Что ты вообще здесь делаешь?

– Я ждала тебя, – буркнула она, всё ещё вжимаясь лицом в мою пароциклетную куртку. – тебя не было дома и я ждала тебя.

– Глупая! А если бы я ещё задержался? – спросил я, мягко подталкивая Нину к входу в дом, потому как её следовало немедленно отогреть. – Неужели ты не могла подождать до завтра?

– Не могла! – буркнула она хлюпая носом.

– Ну а если ты заболеешь из-за этого? – произнёс я поглаживая дрожавшую девушку по голове. – Да Ульрих мне голову за такие фокусы оторвёт!

– Ульрих… Понимаешь… на учениях их группы… Ульрих погиб! – еле-еле выдавила из себя красноволосая красавица, а затем, не стесняясь разревелась в голос, ещё сильнее прижимаясь ко мне, ошарашенному подобными новостями.

Глава 16

Сидя в своей комнате да восемьдесят девятом этаже кланового небоскрёба «Небесный Столп» Хельга, сидевшая на кровати, в который раз за этот вечер тяжело вздохнула, глядя всё ещё слегка покрасневшими глазами на белоснежные снежинки, кружащиеся в темноте за окном. Как бы девушка не старалась, вернувшись в свою комнату из кабинета отца, она всё никак не могла успокоиться, и даже поддавшись чувствам, немного поплакала, хотя, казалось бы, сегодня был такой замечательный день.

Да, именно что замечательный. И дело даже не в их с Антоном свидании, первым в её не такой уж и долгой жизни. Ей, в общем-то, понравилось всё и поездка на пароцикле по заснеженной Москве и обед в ресторане и конечно же просмотренный фильм… пусть даже ощущения от последнего и были смазаны из-за столь несвоевременного появления грозного родственника.

Впрочем, то что дядя Олег встретил их в фое синима-дома, было в общем даже не так уж и плохо… Ведь как рассказывали ей девочки в общежитии, свидание – просто непременно должно было окончиться поцелуем. А к такому смелому шагу сердечко Хельги было ещё совсем не готово. Ну или во всяком случае так ей казалось!

Хотя что-то глубоко в душе, кричало ей, что она катастрофически не права и этот старый дурак, своим присутствием разрушил такой великолепный момент. Ведь, даже если она и считала, что «не готова» к чему-то подобному, то стоило ей только представить, как всё могло бы произойти…

Вот и сейчас, от этих мыслей и воспоминаний об Антоне, на губах у Хельги появилась мечтательная улыбка, а щёчки немедленно налились ярким румянцем. Только на мгновение представив, как она попала в его крепкие мужские объятия, сильные и одновременно нежные и чувственные, вовсе не такие, как когда во время тренировки по борьбе, выходишь на спаринг с каким-нибудь парнем – всё её естество, буквально затрепетало от предвкушения.

В воображении девушки, их лица становились всё ближе и ближе. В голове сразу же образовалось приятное отсутствие мыслей, а в ушах загудело. И вот, их губы встретились! Пусть это и происходило сейчас только в её мечтах, Хельга закрыла глаза, и почувствовав, как вновь покидают её силы, с тихим стоном упав на подушки, буквально вся отдалась тёплому и немного мучительно-сладостному ощущению, что мгновенно заполнило её тело, волнами распространяясь по нему от низа её живота.

Впрочем, и в этот раз, видение молодого чародея, его всё приближающиеся колдовские зелёные глаза, вновь пробудили в молодой Громовой досаду на «старого дурака», так и не позволившего случиться этому прекрасному моменту и прекрасное чувство развеялось, так и не сумев закрепиться.

– Дядя Олег… – тихо, и немножко зло прошептала девушка, взором уставившись в высокий потолок её комнаты.

И надо же было такому случиться, что из всех возможных Громовых, в синема-хаус отправился именно он! Могучий чародей клана, общепризнанно один из сильнейших людей Полиса, обладавший кучей званий и титулов, а так же имён полученных как от друзей, так и от врагов. Личность, встретить и разговаривать с которой – гордость для каждого студента любой Академии… и в данном случае, самый неудачный человек из её клана, который только мог появиться в этот момент перед ней и Антоном!

А виной всему тому – проклятая случайность, замешанная на авторитет кланового героя! Так уж получилось, что этот человек всегда относился к ней как к своей собственной дочке, которой у него никогда не было, так что долго злиться на Олега Юревича она так же не могла… тем более, что случившееся вполне было в характере этого сильного и довольно одинокого человека. Да и сама она чувствовала себя слегка виноватой, в частности из-за того, что так коварно обманула своего брата, сообщив Никите неверное время встречи с Бажовым.

Впрочем, постоянная опека уже давным-давно надоела молодой девушке, так что опасность быть наказанной, вполне уравновешивалась возможностью побыть наедине с парнем который ей нравился. Тем более, что Хельгу, несмотря на клановое воспитание, очень даже беспокоил тот факт, что Антон имеет связи определённого рода с другой женщиной! Пусть даже она и понимала их природу, как и необходимость для здоровья мужчины, а так же вполне нормально относилась к самой Алёне – но это вовсе не значило, что ей это нравилось! Даже не смотря на то, что это внутреннее дело Бажёвых, которое её вроде бы никак не касалось.

Хельга издав очередной глубокий вздох, раскинула руки в разные стороны, постаравшись расслабиться и попыталась собрать активно разбегающиеся мысли в одну единую кучку, постаралась вспомнить, момент когда Бажов, стал для неё кем-то таким, что ей совершенно не безразлично что он спит с другой женщиной. Ведь… Ведь она – не какая-то там простушка, чтобы ревновать по таким пустякам к молодому неженатому… не ней, парню! У неё всё-таки воспитание и…

Но Громова всё-таки ревновала и не могла не признать этого. Антон заинтересовал её ещё после из первой встречи, потом она узнала о планах её клана, ну а когда он вместе нанёс визит к ним в небоскрёб и у них выдался шанс просто поговорить наедине, она как потомственная чародейка – всё для себя решила. Влюбилась ли она в Антона – Хельга просто-напросто не знала, но верила, что это именно так, потому что никогда не чувствовала ничего подобного ни к одному другому мальчику. Обращаться же за советом матушке или уж тем более к отцу, было как-то… Девушка, была просто уверена, что тут же умрёт от стыда, едва только произнесёт этот вопрос.

Чувствуя как загорелись щёчки и ушки, Хельга слегка надулась и зацепив пальцами мягкую игрушку любимого люто-волка, притянула его к себе, крепко-крепко обняв. А затем и вовсе залилась краской а сердечко заныло, когда ей вдруг подумалось, что наверное точно также Антон, сейчас обнимает эту самую Алёну!

Хельга никогда не была сильна в боевом аспекте чародейских искусств. Её воздушное эго было относительно слабым и базировалось в основном на клановом рукопашном стиле, как и у остальных Громовых старшей ветви позволяя, по сути, избивать противника на расстоянии. С чарами у девушки было значительно лучше, чем у подавляющего большинства её школьных подруг. Она уже знала и обязательные школьные заклинания, пусть даже по программе их класс ещё даже не приступал к практике, а так же некоторые другие, довольно полезные, которым её научили в клане.

Сильна же была молодая чародейка, как и многие женщины Громовы в шпионаже и проникновении. Пусть это и совершенно не ценилось в её годы сверстниками в школе. А ещё, Хельга вовсе не являлась той безвольной овечкой, как о ней думал двоюродный брат и большая часть родного клана. Девушка просто не попадалась, а так, после пробуждения родового таланта, довольно часто нарушала в школе комендантский час, чтобы например, погулять под луной, которую так любила, а в последнее время, в том числе и за тем, чтобы ещё хоть одним глазком посмотреть на одного понравившегося ей молодого человека. В особенности, когда он до изнеможения тренируется по утрам…

Ну а однажды, тёмной-тёмной осенней ночью, когда одной маленькой шпионке особенно не спалось и вдруг очень захотелось увидеть Антона, она незаметно пробралась к домику, где жила Кня’жина с Бажовым. Окно его комнаты очень удобно располагалось прямо над навесом, но вот увидев, чем именно занимается молодой человек вместо того, чтобы мирно спать… Громова просто-напросто сбежала, чувствуя жуткую сумятицу в душе и неразбериху в голове, а затем ещё несколько дней не могла даже смотреть на Антона!

От вновь вставшей перед глазами картины занимающихся сексом двух Бажовых, Хельга пискнула и начала кататься по кровати. Не то, чтобы она в своём возрасте не знала об отношениях между мужчиной и женщиной… Сама конечно не «участвовала», но из интереса, как и другие девочки, иногда подсматривала за родственниками с нижних этажей кланового небоскрёба, пользуясь тайными ходами и секретными глазками в стенах. В начале, когда она начала хоть что-то понимать, подобные «отношения» между дядями и тётями, казались противными, но вместе с тем завораживающе притягательными, ну а когда она подросла – ей стало всё равно, чем там кто и с кем. Однако никогда она не чувствовала ничего подобного как в ту злополучную ночь и наверное с удовольствием бы развидела Антона в объятьях другой женщины, если бы вообще смогла.

«Ну а сегодня… сегодня, так замечательно всё складывалось, если бы не дядя Олег!» – Хельга вновь со стоном звёздочкой развалилась на своей простыне отшвырнув люто-волка Гришу куда-то в угол комнаты.

Никита, в кой-то веки, проявил необычайную для него тупость и не сразу понял, что Хельга просто-напросто уехала вместе с Антоном. Не найдя её в кампусе, он позвонил в клан и поднял там панику и только потом сообразил, что собственно скорее всего произошло. Остальное – дело техники! Двоюродный брат, нашёл одну из одноклассниц Громовой, присутствовавших при встречи с Антоном с толовой и узнал про синема-хаус, который они договорились посетить, потому как никаких подробностей о предстоящей поездке Хельга ему предусмотрительно не сообщала. После этого он, конечно, попытался погасить волну, но дело было сделано, и канализация уже забурлила, так что не отреагировать отец девочки просто не мог.

Вот только глава Громовых вовсе не рассчитывал на то, что отлавливать парочку отправится именно Олег Юрьевич. Отец даже не знал, что тот вернулся со своей длительной миссии, из-за которой клановый герой оказался не совсем в курсе планов верхушки на одну из наследниц и молодого главу клана Бажовых. Он просто спустил вниз приказ: «Аккуратно встретить и препроводить на воспитательную беседу!» ну и заодно, слава Древу, упомянул, повежливее быть с молодым человеком, к которому нет никаких претензий. Хельга даже представить себе боялась, что случилось бы с Антоном, если бы не эта оговорка в предписании!

Как бы то ни было, случилось то, что случилось! Кто же знал, что за молодой клановой княжной, отправится тот, кто буквально только что ввалился в небоскрёб после многомесячного отсутствия.

Дядя Олег был, конечно, «вежлив», но в своей, присущей только ему, как необычайно могущественному клановому чародею манере: «Все кроме Громовых мусор! Соответственно поступок девушки – пятно несмываемого позора для клана!» Для убедительности и скорости понимания оппонентом, придавливая собеседника своей «Ужасающей аурой» из-за которой Антон не-то что слова вставить не мог, парню с места сдвинуться было трудно. Как на ногах-то устоял – и то не понятно! Надо ли говорить, что услышав его отчёт, отец Хельги чуть ли не схватился за голову!

Впрочем, нет худа без добра… Случившееся, позволило девушке устроить небольшой показательный скандал, доказав наконец, что клан в её отношении – перегибает палку и вытребовав наконец для себя послабления, как минимум те, что были у её старшей сестры в этом возрасте!

Хотя, Хельга вовсе не отметала возможность того, что получилось это в первую очередь из-за того, что она вообще в первый раз в своей жизни была в такой ярости, что откровенно наорала на отца со старейшинами. Эффект неожиданности, так сказать!

Правда, теперь, оставалось самое трудное – как-то извиниться перед Антоном за поведение соклановца. И одна эта мысль о предстоящем разговоре уже вызывала у девушки лёгкую панику, заставляя срочно придумывать «правильные слова», которые неизменно порождали в воображении бесчисленные негативные ответы парня.

– О Древо… – тихонько проскулила Хельга, положив ладошки на свой крепкий плоский животик, выглянувший из-за задравшейся пижамной рубашки.

«Ах… если бы нас так не прервали, он бы обязательно меня поцеловал… – вновь появилась непрошенная мысль в её голове и Громова в отчаянье закусила губу, когда по телу вновь ожив понеслись горячие томные волны. – А потом…»

Фантазии вновь поглотили клановую наследницу, вот только в этот раз они оказались куда как смелее, нежели невинные поцелуи. Девушка словно бы наяву представила, что там, на широкой кровати в доме Ольги Васиьевны, под мощными ритмичными движениями обнажённого тела Бажова извивается и стонет не какая-то там Алёна – а она сама, и его светящиеся зелёные глаза, смотрят только и исключительно на неё!

Хельга так увлеклась этими неожиданными, приятными и немного запретными мечтами, что и не заметила как её собственная шаловливая ручонка, словно бы обретя разум, сама собой скользнула под резинку пижамных штанишек.

* * *

– Отогрелась? – мягко спросил я, понуро сидевшую на соседнем стуле Ефимову, двумя руками обхватившую большую кружку всё ещё исходящего паром какавы.

Девушка согласно покивала головой, всё ещё пряча заплаканные глаза под, до сих пор слегка влажной чёлкой красных волос. Когда я на руках затащил в прихожую продрогшую и рыдающею в непрекращающейся истерике Нинку, переполошив заодно прислугу и большую часть обитателей дома, Клара с Алёной практически сразу же утащили её в горячую ванну, в то время как мне, пришлось объяснять Ольге Васильевне, Маргарите Юрьевне и Елизавете Всеволодовне, что с ней случилось и где я её нашёл.

Сказать по правде, если не учитывать обстоятельства, то продрогшая до костей на морозце чародейка из клана, разделявшего огненную стихию – это можно сказать своеобразный курьёз. Однако ни одной из взрослых женщин вовсе не было смешно, наоборот, они очень серьёзно отнеслись к произошедшему, а служанка и вовсе подтвердила, что девушка действительно заходила под вечер и спрашивала меня. Впрочем, она и представить себе не могла, что получив отрицательный ответ, гостья не уйдёт по своим делам, а тихонько сядет дожидаться меня на крылечке.

Не знаю уж, чему там хмурилась Ольга Васильевна, периодически поглядывая на пустой потолок однако, конкретно мне она не сказала ни слова из-за столь позднего возвращения домой. В остальном, так уж получилось, что в этот холодный вечер, у обитателей нашего коттеджа просто не было никакой надобности покидать его хорошо протопленное нутро до самого утра, а потому, загуляй я подольше и последствия для моей подруги могли бы быть довольно печальными. На улице не зима конечно и вряд ли красноволосая замёрзла бы насмерть, но как буркнула моя опекунша, отправившись за лекарствами: «Для „женского“ здоровья многого и не нужно!»

Нину отогрели в ванной, растёрли какими-то особыми маслами, специально созданными для таких случаев, а затем спустили в туго замотанном очаровательном белом халатике прямиком на кухню, где Ольга Васильевна собственными руками влила в студентку несколько принесённых ею пузырьков с разноцветными жидкостями. Поданный на стол только для нас двоих поздний ужин красноволосая практически проигнорировала, вяло ковыряясь вилкой в кусочках сочного мяса, зато какава, внезапно обнаруживавшаяся в запасах Клары, пошла на ура. Так что когда остальные женщины тихо удалились по своим спальням, оставив нас с подругой наедине, Нина потягивала уже вторую кружку горячего сладкого напитка, уже чуть более живо нежели ранее отвечая на мои попытки заговорить.

– Что всё-таки случилось? – произнёс я приложившись к травяному сбору заменявшему сегодня мне вечерний чай. – Известно?

– Да, – тихо ответила девушка, вертя в руках свою чашку. – Мне его товарищи рассказали…

– Поделишься?

Нина, тяжело вздохнув, отодвинула от себя чашку, и уперев руки в свои плотно сведённые колени, с минуту молчала, низко опустив голову. Уже не думая, что дождусь от неё ответа, я произнёс.

– Если не хочешь сейчас…

– Началось всё у них почти так же как у нас, – медленно заговорила она. – Только выгрузили их около Киевского Вокзала, и после небольшой лекции раздали задания на ночёвку в гостинице. Дальше, в общем-то, тоже всё было стандартно… Поездка на поезде… Антон?

– Что? – тут же отреагировал я.

– Скажи, а ты знал, что Ульрих изменяет мне с Кокушкиной? – грустно усмехнулась Ефимова.

– Чего? – у меня брови на лоб полезли от такой смены темы разговора. – С кем?

– С Мариной Кокушкиной, – отозвалась Ефимова, – безклановая. Она у нас в параллели училась. С ним в одну руку попала. Второй месяц беременности… смешно – да? У них даже не хватило мозгов воспользоваться противозачаточным…

Плечи девушки слегка затряслись, вот только не от смеха, а от опять нахлынувших слёз. Вновь на этой кухне, передо мной плакала женщина, вот только в этот раз моя раз, это была моя подруга, и я точно знал, что нужно делать.

«Не понос – так золотуха!» – подумал я, откладывая в сторону столовые приборы, я обнял девушку и преодолев лёгкое сопротивление, притянул её к себе.

В течение всех пяти минут новой порции слёз, всхлипов и невнятных бормотаний, я поглаживая рукой длинные красные волосы, думал в первую очередь о том, что реальная жизнь порой напоминает дешёвый бульварный роман, куда как больше нежели творения никому неизвестных писак. Особенно в нашем возрасте. Где и любовь до гроба с попытками сбежать с клановой княжной в другой полис от деспотичных родственников оной. И самопожертвование влюблённой красавицы, готовой рожать от другого человека, лишь бы потом быть с любимым. И «вот это поворот» с предательством человека, на которого я бы никогда не подумал.

Почему предательством при условии, что у нас в полисе мужчина-чародей вполне может легально иметь нескольких женщин? Так-то прерогатива кланов! А Ульрих у нас на самом деле был никем, и звали его – никак. Обычный безклановый чародей, вроде бы числившийся в какой-то там гильдии, но внезапно отхвативший себе красноволосый клановый суперприз. А тут такие дела!

Правда, как мужчина, я мог понять моего покойного приятеля. Всё-таки условия поставленные Ефимовыми для них с Ниной были ну очень неприятными. А я всё ещё гадал, как он терпит подобное и это при учёте, что я не торопился форсировать события. Ну, это оказалось не какое-то там чудо платонической любви, а вполне себе сбрасываемый на стороне стресс.

– Знаешь, – хлюпнула девушка, слегка успокоившись, но всё ещё прижимаясь к моей груди лбом. – Если бы он мне сказал… спросил… то я была бы наверное не против. А он. А она сегодня приходит ко мне и говорит, что я теперь должна содержать её и её будущего ребёнка потому как она от Ульриха… Потому что Шмель – умер! А как я – без него?!

Признаться, я даже не знал, что сказать. Да впрочем, Ефимовой мои слова и небыли нужны – девушке требовалось выговориться кому-нибудь. И я для этого дела прекрасно подходил.

– Они в посад приехали, где-то возле поймы Волги, – продолжила вдруг девушка, крепко вцепившись в мой домашний халат своими пальчиками. – Там под сезон Уробороса, река внезапно из берегов вышла. Множество водных духов появилось, вот зачистку и объявили, а потом их туда повезли. А там водяная лошадь недобитая… они по берегу пошли, а она его… сразу напополам и под воду! Никто даже сделать ничего… даже искать не стали – просто место это вскипятили! А он… только нога и остались…

Она ещё какое-то время бессвязно бормотала, в то время как я только и мог что поморщиться. Очень уж это плохая смерть! Особенно для человека с «резиновым» первичным аспектом эго как у Ульриха. И ладно бы он не успел его задействовать, тогда возможно она была бы моментальной, но вот если сделал, чисто на рефлексах, то в этом случае он ещё, скорее всего какое-то время был жив и в сознании, да ещё и с полным спектром болевых ощущений.

Водяные лошади – довольно известные водные хищные чудовища. Вот только у нас так называют не западно-европейских «Келпи», а довольно таки противных тварей ещё именуемых «Проглотами», практически ничего не имеющих общего