КулЛиб - Классная библиотека!
Всего книг - 387322 томов
Объем библиотеки - 488 Гб.
Всего авторов - 162736
Пользователей - 87785

Последние комментарии


Впечатления

IT3 про Лислап: Аратан (Альтернативная история)

когда гг пошел работать в столичную полицию аратана, фантастика закончилась.появился парень,после армии,устроившийся на работу в ментовку,завел(точнее его завели) себе бабу,медсестру из поликлиники,в меру умную,в меру глупую и ревнивую.все нейросети и искины ужались,в сухом остатке молодой провинциал после срочной,принятый по лимиту в столичную милицию.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Сергеев: Солдаты Армагеддона (Боевая фантастика)

Еще один «бальзам на душу» от автора из СИ «Время дедов», и еще «одно возможное ответвление» знакомых нам СИ. Правда здесь сюжет отличается от ранее «избранных путей», тем что он проходит почти в жанре «Eve-вселенной» (некой разновидности «Миров содружества») зоть и без нескольких (ее) обязательных атрибутов (импланты, базы знаний и т.п).

Начало книги здесь «совпадает» с СИ «Время дедов» и «Товарищ жандарм» и общие персонажи так же «пересекаются» до начала «ядерного конфликта». Так еще до «нанесения финального аккорда», но уже во время «больших предшествующих беспорядков» ГГ служащий в ПВО Украины, внезапно обретает «странную подругу», ради спасения которой бросает службу и рискуя жизнью начинает казалось бы проигрышное сражение «с превосходящим противником»...

Далее «космические будни и поиск возлюбленной», акклиматизация в бездушном мире «космических далей» и «рубилово с помощью старого доброго АК и ПКМ'а». Конечно, кто то скажет «да ну!»..., мол: «космические граждане» слишком хлипкие (по сравнению с озверевшими представителями «хомо сапиенс made in 20 Век»)... и отсутствие «девайсов» не мешает ГГ «крошить врага»... и его удачливость... Все в целом «ДА!», но все же (справедливости ради) это не делает книгу такой... (да простит меня другой автор) «Поселягинской»))

В целом у меня лично (как всегда) постоянная и единственная «претензия»... И где продолжение???

P.S Данная книга куплена мной "на бумаге".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Грай: Чужие сны (Научная Фантастика)

Еще один «представитель старой гвардии», случайно приобретенный мной в разряде «уценка»... Если коротко и емко — то эта книга «не совсем оправдала» мои ожидания (особенно после собрата «по серии» - Т.Резановой «Открытый путь»).
В первой части книги «нас встретит» почти фэнтезийный фрагмент - повествующий о неком изгнанном (видимо не случайно) племени кочевников которое потеряв все, было вынуждено сменить «ареал обитания». В результате многих лишений и фактически перед лицом раскола (данной группы), совершенно случайно находится «некое решение» которое связано с «некими загадочными обитателями» побережья...

Далее сюжет книги «перескакивает» на более «современные события» (космос, дип.миссия землян и т.п) и чем-то (в начале) неуловимо напоминает В.Михайлова с его «Посольским десантом» (те же «непонятки с местными», взаимное непонимание и угроза конфликта).

Все остальное «место» в книге посвящено попыткам землян «узнать» об истинных причинах «местной суеты» и спасти «неких ранее неизвестных человечеству, разумных представителей моря» от коренных «аборигенов населяющих планету».

Все мои субъективные причины связаны с отсутствием «настоящего типажа» ГГ, на который практически «тянула» верховная дочь правителя... но она (вдруг) была убита «загрядотрядом местных» преследующих уцелевших членов земной миссии... Далее ГГ разнокалиберны и выстроены согласно «своим сценам». Вся «интрига» по спасению «земноводных» от «местных» в отсутствие ГГ не спасает сюжет и читается как-то... Плюс земляне показаны как некие «сверхразумные и сверхморальные индивидуумы», для которых главное «не пролить слезу ребенка»... По версии автора земляне из дипмиссии все время уговаривают «местных не совершать глупости» и занимаются словоблудием, начиная «отстрел местных» фактически только после «пропущенного удара»... В общем некий благородный аналог УАСС (В.Головачева), который не желает «лить кровь разумных» собратьев «по низшей иерархии», и постоянно вынужден «обходиться меньшими силами» чем это необходимо...
В общем... несмотря на это, книга все же не была «брошена» недочитанной, но вот «на второе прочтение», явно «не тянет»...

P.S Данная книга куплена мной "на бумаге".

P.S.S И конечно не мог не упомянуть про обложку «предвосхитившую» сериал «Игра Престолов»! Похожа ведь чертовка?! Определенно похожа))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vasilyeva_s про Фролова: День Нептуна (Детские приключения)

Включаю ТВ - там предвыборная агитация. Начинаю читать "День Нептуна" - там тоже выборы и скандалы-интриги-расследования, связанные с выборами. Сложно жить в Украине.
А если серьезно, то книга крутецкая и очень-очень злободневная.
Продолжение интереснее первой части.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Любопытная про Веймар: Обречённая на месть. Дилогия (Любовная фантастика)

Какая любовная фантастика?? Афторша похоже любитель анального секса.с уклоном в садо-мазо. Не порнография конечно, но эротика с уклоном точно.. Куча самцов в академии, причем и студенты и преподы, только и ждут, когда адепткам исполнится 16, для жестоких изнасилований. Оправдывается все это тем, что выживают сильнейшие. Даже отзыв писать дальше не хочу.
Хорошо , что книга заблокирована. удалила без сожаления авторшу вообще.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
IT3 про Лислап: Авар (Боевая фантастика)

если не ударяться в высокие материи,то в целом скучно.динамика на минимуме,понятно что герой в рабстве,но читать как он в очередной раз починил уборщика и сходил в бордель быстро надоело.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Ричик про Генер: Колдовской снег (Фэнтези)

Снежная Королева на современный манер.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Monster in me (СИ) (fb2)

файл не оценён - Monster in me (СИ) 1803K, 495с. (скачать fb2) - (StrangerThings7)

Возрастное ограничение: 18+


Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает в Internet Explorer)


Настройки текста:



========== Your stubbornness ==========

— Юнги! Кончай упрямиться и выходи оттуда или, клянусь, я сломаю эту дверь! — Линк, сорокапятилетний альфа, которого дома ждет любимый супруг и двое детей, вот уже полчаса, как стоит перед дверью одной из многочисленных спален особняка семьи Квон и пытается вытащить оттуда непоседливую омегу.

Вот уже девять лет Линк работает главным телохранителем детей господина Мина. Правда, скорее всего телохранителем старшего сына-омеги Джина, потому что младший Юнги - сам по себе. Так было не всегда. На самом деле, сам отец Юнги и все окружающие его люди уже давно устали от выходок Мина и попросту не реагировали на выкидоны мальчишки. Юнги с трудом закончил школу. Продолжать образование парень категорически отказался. Вместо этого он начал посещать курсы тату и решил податься в тату-мастера. Эта идея, как это всегда и было с Юнги, быстро наскучила пареньку, и он, забросив курсы, начал учиться играть на гитаре. После - были курсы макияжа, занятие танцами и даже попытка выучиться на ветеринара. Но все это тоже быстро наскучило. Благодаря связям и положению отца, Юнги все равно устроили в лучший ВУЗ города, и хотя сам парень в университете появился только раз, диплом он через четыре года все-таки получил.

Чаще всего, кроме своего имени, Юнги слышит еще одну фразу, которая преследует его всю жизнь — «Ты неправильный омега». Сперва Мин сильно огрызался, стоило отцам или брату озвучить эту мысль, но потом он даже привык и, наоборот, где-то в глубине души гордился тем, что он «неправильный» омега. Мин никогда не стремился и не пытался стать тем самым правильным омегой. Да и вообще от омеги у него была только внешность. Юнги красивый. Это он понял еще в тринадцать лет, когда впервые на него стали засматриваться альфы, и он все чаще находил валентинки и подарки в своем шкафчике. Дальше - только больше. В шестнадцать от поклонников Юнги не было прохода. Плюс ко всему Мин постоянно менял как длину, так и цвет волос, и что бы парень ни вытворял со своей внешностью, все смотрелось на нем идеально. Одним словом, своей внешностью Юнги был очень доволен. Всем, кроме своего роста. В глубине души Мин сильно завидовал росту своего брата и чувствовал себя рядом с ним гномом. Если бы Мин мог выбирать, то, конечно, предпочел бы родиться альфой. Но в то же время он не относился к омегам, которые шли против природы и настолько отождествляли себя с альфами, что превращались в мужеподобное нечто. Юнги спокойно принял свою сущность, просто правила в игре под названием “жизнь” устанавливал сам. Нет, он не сидел у окна и не ждал томно своего суженого альфу. В то же время Юнги и не искал его. Мину уже двадцать лет, и он, как говорит отец, занят только тем, что прожигает жизнь. Ни одна вечеринка города, ни одно открытие, будь то клубов, ресторанов или даже элитных бутиков, не проходили без его присутствия. Он везде был желанным гостем и душой компании. Свое поведение с альфами Мин скопировал у них же. Если ему хотелось секса, у него был секс. Поэтому близкие друзья часто шутили, что Мин вел себя с альфами так, как они себя с омегами. Юнги совсем не мучила совесть. Он считал, что у них в семье уже был тот самый - красивый, умный, одним словом идеальный омега, и это его брат Джин. Джину двадцать три года, он один из самых завидных женихов города. Джин учился в архитектурном ВУЗе в Европе. А сейчас работал над проектом музея современного искусства в центре города. Благодаря тонкому чувству стиля и красивой внешности, он не раз украшал обложки топовых журналов страны. Поэтому в глубине души Мин успокаивал себя тем, что у родителей все равно есть отдушина в лице Джина, и отсутствие Мина сильно заметно не будет. Несмотря на все то, что вытворял Юнги, парень знал, что их с братом любят одинаково.

После того, как отец занял нынешнюю позицию, пришлось также прятаться и от прессы. Хотя желтые газетенки интерес к выкидонам Юнги потеряли еще год назад, отец все равно сильно нервничал, поэтому Мин старался лишний раз не мелькать, правда, получалось это из рук вон плохо. Также Мину пришлось сильно сократить контакты и везде ходить или с охраной, или врать и сбегать. Как и сегодня, когда Юнги заменил скучный вечер в компании своей семьи на home party у знакомого альфы, с которым он вечер в его же спальне и завершил.

Только самый близкий друг Мина знал, что за всем этим напускным высокомерием и безалаберностью скрывается хрупкий и нежный мальчик, в сердце которого вот уже два года жила любовь. Безответная. Объектом воздыханий Юнги стал один из ярких представителей “золотой” молодежи города - Пак Чимин. Только Чимину Юнги был неинтересен. Пак трахал все, что движется, и однажды, после очередной вечеринки, они с Юнги даже закрылись в кабинке туалета. Вот только Пак просто кончил и пошел дальше тусить, а Мин все ждал, что тот перезвонит и пригласит хотя бы на кофе. Но этого не случилось. Они продолжили встречаться в ходе общих тусовок, и Чимин вел себя как ни в чем не бывало. Снова был секс, потом снова и снова. Но дальше секса дело не зашло. Юнги так и не удалось вывести их отношения с горизонтальной плоскости. Они тупо трахались, а Юнги все надеялся и ждал, что рано или поздно Чимин поймет. Чонгук, близкий друг Мина, все время отговаривал его от этих недоотношений с Паком, каждый раз повторяя, что Чимин не самая приятная личность. Но Юнги был слишком ослеплен своей любовью к Паку, чтобы слушать Чона. И заперся он сейчас в спальне с этим альфой именно потому, что Чимин вроде бы должен был приехать на вечеринку, а в итоге без предупреждения укатил за город на тусовку какой-то тупой омеги.

***

— Я иду в машину. Если ты через десять минут не спустишься вниз, то я вернусь, выломаю дверь и за шкирку вытащу тебя оттуда! — кричит Линк и идет вниз.

Линк сидит в машине, докуривает первую сигарету и смотрит на часы. Дверца справа от водителя открывается ровно по истечении десяти минут. За столько лет работы у семьи Мин — это превращается в своего рода традицию. Юнги знает, что Линк словами на ветер не бросается и угрозы всегда выполняет. Линк знает, что Юнги приходит вовремя.

— Как же бесит! — первое, что выдает Юнги, садясь на переднее сиденье рядом с водителем. — Почему бы тебе и моим отцам не оставить меня в покое?

— Как же от тебя несет! — Линк брезгливо морщится и открывает окно.

— У меня был неплохой секс, знаешь ли, пока ты дверь долбил. И возможно сейчас был бы второй заход, если бы ты не оторвал меня от такого интересного занятия, — недовольно бурчит Юнги и тянет руку к сигаретам Линка. Последний небольно бьет того по руке и отбирает пачку.

— Послушай, твой отец очень зол, — Линк выруливает на дорогу из центра. — Тебя еще неделю назад предупредили, что будет важный ужин, и ты как член семьи должен тоже там присутствовать. Какого черта ты нарываешься? Почему мне надо ехать среди ночи и искать тебя у твоих многочисленных дружков? Почему нельзя было прийти на ужин и отсидеть там час? С кем ты воюешь? Кому что доказываешь? — Линк говорит спокойно, достает вторую сигарету и даже не смотрит на Мина.

— Ну прости, — бурчит Юнги. — Ты же знаешь, как я все это терпеть не могу, и потом, Джин же там, он с достоинством представляет всех детей моего отца. — Юнги поворачивается к Линку и строит просящую рожицу. — Ты же будешь долго петлять? И мы приедем, когда ужин закончится? — просит парень.

Линк обхватывает ладонью его лицо и шутливо отталкивает к дверце автомобиля.

— Ох, найдется когда—нибудь на тебя альфа, который научит тебя хорошему поведению, — словно самому себе говорит Линк и сворачивает на заправку. Бензина в машине полный бак. Но можно купить кофе в магазинчике, подождать, пока Мин походит по рядам и наберет себе чипсы. Это поможет убить минут тридцать. Плюс еще сорок минут дорога и ужин уже будет закончен.

***

Юнги сын Мин Дэ Чжуна, президента страны. Уже пошел третий год, как Дэ Чжун находился у власти. Супруг Чжуна - Бан Ши Хек. Ранее Хек занимал должность заместителя министра здравоохранения страны, но ушел с должности после рождения второго ребенка.

Дэ Чжун прошел сложный путь от помощника судьи конституционного суда страны, до министра юстиции. Будучи министром он завоевал огромное уважение масс своей честностью и неподкупностью. Чжун отличался беспристрастностью и подлинным уважением к правам человека. Именно всеобщая любовь и большая поддержка со стороны окружающих подтолкнули его выдвинуть свою кандидатуру на предстоящих тогда президентских выборах. Предшественник Чжуна был сильно коррумпированным и имел тесные связи с преступными группировками, как внутри страны, так и за ее пределами. Он покинул пост в результате трехмесячных массовых протестов с призывами об отставке. На объявленных после отставки новых выборах, Чжун победил с абсолютным большинством голосов. Правда, пожалел об идее податься в президенты Чжун сразу же, как пришел к власти. От предшественника осталось очень много проблем, таких как коррумпированные чиновники, беспрецедентный рост преступности и самое главное, почти пустая казна. Если с последним, делая ставки на развитие сельского хозяйства и информационных технологий, нынешний глава государства потихоньку справлялся, то с остальными проблемами было сложнее. Приход к власти Чжуна впервые за последние двадцать лет в стране состоялся в результате выбора народа. До этого главу страны выбирали и избирали представители преступных группировок. Именно поэтому, сразу после избрания, в адрес Чжуна поступали угрозы и призывы отречься от власти, или быть пешкой в руках глав преступных группировок. Но вот уже третий год Чжуну удавалось сохранить власть и при этом не плясать ни под чью дудку. Правда, в глубине души он надеялся, что оставшиеся два года пятилетнего срока также быстро пролетят, и можно будет сбросить с себя это непосильное бремя.

Врагами номер один, как нынешнего президента, так и вообще всей страны, по мнению самого Чжуна, являлись Ким Намджун, по прозвищу Монстр, и его приспешник - Ким Техен. И это тоже была часть наследства Чжуна, доставшаяся ему от предыдущего лидера страны.

Страной на протяжении нескольких лет де-факто руководили три группировки, две из них в последний год правления предыдущего президента объединились и ликвидировали третью. Таким образом, после объединения группировок Намджуна и Техена, официально родился наркокартель The Red Bullet. Такое название картелю дала пресса, так как на месте преступления представители картеля всегда оставляли окрашенную в красный - чаще в кровь жертвы - пулю. Техен был ответственен за надзор над производством наркотиков, контролировал боевиков и вел переговоры местного уровня.

Намджун, как глава картеля, назначал местных территориальных лидеров, заключал альянсы и занимался организацией высокопрофильных убийств. Кличку Монстр Намджун получил за свои методы карания. При совершении ошибки одним человеком местного отдела отвечал весь отдел. Более того, если вина человека была настолько велика, что его приговорили к смерти, то уничтожался не только он, но и его семья — поэтому все всегда заранее знали на что шли, если предавали картель.

Основные силы картеля находились за пределами столицы. У Намджуна было девять руководителей в различных городах страны. Каждый из них был ответственен за свою территорию, также они занимались непосредственным производством кокаина, транспортировкой товара, охраной картеля и руководили карательными группировками.

Каждый назначенный глава отдела выполнял строго предписанные сверху функции. Все это делалось в целях безопасности. Главы местных отделов никак не были связаны друг с другом. Выйти на кого-то из вышестоящих мог только руководитель. Если даже в один из отделов внедрялся агент правительства или был организован погром, то все что они узнавали касалось только деятельности этого конкретного отдела, а не всего картеля.

Формально ни на Намджуна, ни на его приспешников у государства ничего не было. Ким Намджун скупил по всей стране земли, чтобы отмывать свои доходы от торговли наркотиками. Также вкладывал деньги в различные проекты в IT-сфере и таким образом, с виду Ким Намджун был просто одним из самых влиятельных и крупных бизнесменов города.

За последние два года Чжун ужесточил борьбу против наркокартеля The Red Bullet и даже смог посадить нескольких его представителей за решетку. Тем не менее, больше половины из осужденных скоропостижно скончались еще до суда.

На инаугурацию Чжуна был прислан подарок и от Намджуна - тоже. Это были карманные часы из белого золота. Крышка часов была усыпана бриллиантами, рубинами, изумрудами, сапфирами и полудрагоценными камнями. Также на крышке была высечена фраза, взбесившая обычно умеющего сохранять хладнокровие Чжуна — «Ничто не вечно». Чжун поразился тогда наглости и хамству своего врага, и подарок сразу же был возвращен дарителю. После этого случая, больше пути законного и не законного лидеров города не пересекались. До сегодняшнего дня.

Сегодня на письменном столе Чжуна лежал проект документа, уже одобренного парламентом, подписав который президент изменит жизнь страны и ее населения. По данному документу, если раньше за преступления, связанные с наркоторговлей, виновный получал максимум двадцать лет, то теперь наказание за производство, хранение и сбыт наркотиков, а также сильнодействующих веществ, будет пожизненное заключение. Президент мог наложить слабое вето и вернуть закон в парламент на повторное рассмотрение, или наложить сильное вето и окончательно заблокировать его. Чжун, еще будучи министром юстиции, посвятил этому закону почти десять лет своей жизни, и сейчас, когда уже почти все рубежи пройдены, он сидел в своем кабинете и в сотый раз перечитывал документ. Через неделю в присутствии прессы и всего правительства Чжун должен поставить на нем свою подпись.

Вот только утром президент получил конверт, в котором кроме красной пули ничего не было.

========== Your family ==========

***

— Не доставай отца! — Джин пытается перехватить Юнги на пути к кабинету Чжуна. — Ему и без тебя забот хватает! Иди хоть душ прими! От тебя несет альфами, и, вообще, мог бы приличнее одеваться, в конце концов! — Джин хватает Мина за локоть и тащит к кухне, но тот вырывается и все-таки вбегает в кабинет отца.

За огромным столом посередине кабинета сидят Чжун, его доверенное лицо и советник - господин Ли. Юнги, бросив общее “привет”, подбегает к отцу и взбирается на стол прямо на важные документы, которые мужчины изучали до этого.

— Пап, я много времени не отниму. Отпусти меня с друзьями на остров, — очаровательно улыбается Мин отцу.

— Во-первых, слезь с моего стола, а, во-вторых, дай мне закончить дела, — Чжун пытается вести себя строго, но в следующую минуту не может сдержать улыбки, глядя на милую рожицу младшего сына. — Обещаю, мы обсудим твое невероятно важное дело, как только я закончу с господином Ли. А теперь топай в душ, — уже хмуро добавляет отец и, схватив парня за талию, стаскивает того со стола. Мин, поняв, что от отца сейчас точно ничего не добьется, понуро покидает кабинет.

— Это, конечно, не мое дело, господин президент, но вам следовало бы быть построже с ним. Он все-таки сын главного человека страны. С него берут пример и другие омеги, — вкрадчиво произносит Ли.

— Вы правы, это не ваше дело, — Чжун надевает очки и снова возвращается к бумагам.

***

— Я же предупреждал, — язвит Джин уже на кухне, поедая фруктовый салат. Юнги достает колу из холодильника и тоже садится за стол.

— Ну и как прошел ужин? Судя по тому, сколько усилий ты вложил в макияж и внешний вид, у них есть сын альфа? — Юнги открывает банку и жадно отпивает.

— Уверен, что твоя вечеринка прошла куда интереснее, — Джин откладывает вилку и откидывается на спинку стула. — Даже не представляешь, как я жду того дня, когда ты уже найдешь себе кого-то и свалишь из этого дома. От тебя одни проблемы. Но самое обидное, — Джин смотрит прямо в глаза Юнги. — Это то, что мне тоже приходится отвечать за твое поведение. Куда бы я не пошел, и в какую компанию бы я не попал, я вечно слышу сплетни о тебе, и мне это надоело. Раньше я пытался тебя защищать, ограждал, а сейчас я понимаю, что ты просто избалованный ребенок, пользующийся своим положением. Я спать. Ты испортил мне аппетит, — Джин шумно отодвигает стул и кладет тарелку в мойку.

— Я бы прямо сейчас отсюда ушел. И альфа мне для этого не нужен. Вот только отец мне отдельно жить не разрешает. Так что прости, братец, тебе придется еще долго меня терпеть, — Юнги забирает банку с колой с собой и выходит в сад.

У Юнги есть мини-тайничок в саду под его любимым вишневым деревом. Мин достает из припрятанной коробки пачку сигарет и зажигалку и, сев под деревом, закуривает. На самом деле, Юнги жаль. Он сожалеет, что расстраивает Джина, а самое главное отца. Но Мин по-другому не умеет. Он не считает себя виноватым в том, что родился в такой семье, и что его отец президент страны. Юнги бы давно плюнул на все и сбежал. Но опять же, делать настолько больно своим родителям парень не смеет. Он мечтает, что когда-нибудь у него будет отдельная квартира, которую он обставит, как хочет. Это будет его убежище. Правда, в глубине души Юнги все еще надеется, что будет жить на этой квартирке не один, а с Чимином. Он горько усмехается своим мыслям и снова затягивается. Юнги думает, что он, возможно, и вправду бельмо на глазах своей семьи. Хотя нет, скорее он брак. Мин Юнги - бракованный материал. Видно, его родители много грешили в прошлой жизни, что в наказание им послан такой ребенок, как Мин. Он все еще ищет себя и иногда всерьез задумывается начать жить «нормально». Ни Джин, ни родители не знают, что иногда Мин пытается копировать поведение старшего брата и пробует вести себя нормально, но хватает его максимум на пару часов. Потом Юнги, словно пытается отмыться от этой попробованной «нормальности», долго ненавидит себя, много курит и просыпается в объятиях очередного альфы.

Юнги слышит, как нарастает шум на кухне и понимает, что отец освободился. Он тушит сигарету и нехотя идет ко входу в дом. «Омеге нельзя курить» — любимая фраза Ши Хека. Если верить ему, то омеге вообще ничего нельзя, кроме того, чтобы хорошо выглядеть и быть достойной парой своему альфе. Мин брезгливо морщится от последней фразы и, легонько толкнув дверь, входит. Отец сидит за столом и пьет чай, пока Ши Хек носится по кухне и рассказывает ему про очередные проделки своего любимого домашнего питомца - ши-тцу Тесса. Юнги садится рядом с папой и кладет голову ему на плечо.

— Не кури в пределах дома, — шепотом говорит ему Чжун и заговорщицки указывает взглядом на Ши Хека. Мин улыбается и сильнее прижимается к отцу. — Насчет острова, когда планируете и на сколько дней?

— Завтра. На два дня, — Юнги весь подтягивается в ожидании ответа. Отец редко разрешает ему покидать пределы столицы. Чжун не торопится отвечать, отпивает чай и задумывается.

— Ну, папа, пожалуйста. Там будет Чимин! — не выдерживает Мин.

— С этого бы и начинал, — улыбается Чжун. — Я разрешу тебе уехать. Так даже будет лучше, эти дни будут сложными для меня лично. Но у меня есть одно условие, — радость на лице Юнги сразу же меняется на разочарование. — Линк поедет с тобой.

— Но, отец! — пытается возмутиться Юнги.

— Или с Линком, или ты никуда не поедешь, — Чжун не дает сыну договорить. Юнги, недовольно бормоча, выходит из кухни.

Ши Хек подходит к мужу и обнимает его со спины.

— Ты его балуешь. Я бы не разрешил, так как прекрасно знаю, что Чимину твой сын неинтересен, и, вообще, все эти дни они там будут пить и устраивать беспредел, — Ши Хек садится рядом с мужем и подливает ему чаю.

— Поверь мне, поведение Юнги - это сейчас самое последнее, что меня заботит, — Чжун откидывается на спинку стула и устало вздыхает.

— Ты думаешь о том послании? Ты же говорил, что ничего серьезного, и вы справитесь, — спрашивает Ши Хек. Он впервые видит Чжуна настолько подавленным. Это состояние мужа словно заражает и его.

— Я знаю, что они против. Вот уже сколько лет этот проект не удавалось довести до конца. Но я должен это сделать. Этот город и эта страна заслужили того, чтобы быть очищенными от этого яда, — Чжун обхватывает руками свою шею и замолкает на несколько секунд. — Ни одного слова. В послании не было ни одного слова. Я не знаю, что они собираются делать, и это меня пугает. Я боюсь не за себя, я боюсь за тебя и детей. Поэтому пусть Юнги уедет, а за тобой и Джином присмотреть легче. Я уже усилил охрану дома и приставил к Джину еще двоих. Самое тяжелое время это двадцать четыре часа до подписания и сутки после. Нам надо вместе пережить это время.

Три дня спустя, особняк Дэ Чжуна.

— Я не пойду! Я уже позвал Чонгука, у нас планы! — кричит Юнги со второго этажа особняка. Родители парня стоят внизу, пытаются уговорить Мина поехать с ними на благотворительный прием и ждут собирающегося Джина.

— Я разрешил тебе поехать отдохнуть, я пошел на уступки, так и ты пойди. Ты мой сын, но на всех мероприятиях светится только Джин. Думаешь, твоему брату очень хочется проводить вечер с нами? Неужели ты считаешь, что он не захотел бы поехать погулять с друзьями? Будь добр, переоденься и спускайся. Мы и так опаздываем, — говорит Чжун, терпеливо ожидая, пока Ши Хек поправляет ему галстук.

— Отец, пожалуйста, сжалься надо мной, — ноет Юнги, свесившись с перил.

— Достаточно, папа. Я с этим на людях показываться не хочу, — зло заявляет появившейся на лестнице Джин и начинает спускаться вниз. — Пошли. Пусть укуривается со своим дружком под вишневым деревом.

Бросив еще один взгляд на своего младшего сына, Чжун идет к выходу. Остальные следуют за ним.

— Хорошо вам повеселиться, — кричит им в спину Юнги. — Хотя вряд ли можно повеселиться на благотворительном приеме, — уже тихо добавляет Мин и идет в свою комнату.

***

Юнги успевает принять душ, посмотреть одну серию любимого сериала и получить два приглашения на очередные вечеринки своих друзей, когда приходит Чонгук. Так как дом в их полном распоряжении, то парни не идут в комнату Мина, а располагаются прямо в гостиной, где грызут чипсы и играют в плейстешн.

— Мои тоже на прием укатили, — выдает Чон ртом, набитым чипсами.

— Как же им не надоедают эти скучные мероприятия. Кстати, меня тут на пати позвали, и тебя, кажется, тоже. Там будет Чим, и я точно решил, что выясню наши с ним отношения раз и навсегда, — Юнги тянется к коле и даже не смотрит на Чона, зная, что тому эта идея не понравится.

— Что там выяснять-то? Ты ему не интересен. Только секс. Чем раньше ты это поймешь, тем легче будет, — в глубине души Юнги знает, что младший прав, но признаваться в этом не хочется совсем. Чонгук для других - мелкий смазливый омега, но Мин знает, насколько проницателен и умен этот малыш. Недаром они дружат уже семь лет и души друг в друге не чают.

— Не говори так, я расстраиваюсь, — обиженно бурчит Мин и кладет голову на колени младшего. — Я просто так не могу больше. Тогда, на острове, мы провели все три дня с ним вместе. Мне никогда в жизни не было так хорошо, но стоило нам вернуться в город, как ребята пишут, что он опять в клубе и опять у него на коленях очередная омега. Может, ты прав, может, лучше поставить уже точку в этом вопросе, — Чон лохматит волосы старшего и просит того не грустить.

***

Благотворительный вечер был организован сыном министра внутренних дел страны. Все средства, вырученные с приема, должны были быть направлены семьям погибших и пострадавших граждан в ходе последней войны картелей. На прием были приглашены как руководство страны, так и крупные бизнесмены, звезды шоу-бизнеса. Сам прием проходил в здании музея изобразительных искусств.

Чжун с семьей приехал, как и полагается главе государства, на прием самым последним. Президент сказал пару слов прессе и выступил с короткой речью о важности подобных мероприятий. Сразу после речи к Чжуну стали подходить гости, и в какой-то момент Ши Хек потерял супруга из виду.

Президент только выслушал последние новости финансового рынка от главного банкира страны, как к нему подошел тот, кого бы Чжун собственноручно засадил за решетку пожизненно. Намджун остановился напротив и, сделав глоток из бокала в руке, еле заметно улыбнулся президенту. Ким, как и всегда выглядел уверенно и респектабельно. На нем был роскошный, сидящий как влитой, серый костюм — тройка. Воротник рубашки был небрежно расстегнут. Завершали картину массивные дорогие часы на запястье.

— Прекрасный вечер, не так ли, господин президент? — Ким смотрит прямо в глаза, и даже Чжуну, взрослому и авторитетному альфе, от его взгляда становится не по себе.

— Надо же, и вы принимаете участие в судьбе тех, кого вы же и ваши люди сделали несчастными, как бы иронично это все не выглядело, — президент выдавливает из себя что-то наподобие улыбки.

— Я всегда готов помочь, чем могу, любимому городу и его гражданам, — ухмыляется в ответ Намджун и отходит. К Чжуну сразу подходят несколько его работников и увлекают в разговор о строительстве очередной новой дороги.

Джин ходит с бокалом шампанского по музею и любуется картинами. Периодически он замечает знакомые лица среди гостей и старается уделить всем одинаковое внимание. Джин переходит в зал, где поменьше людей, останавливается напротив первой попавшейся картины и невольно начинает ей любоваться. Но парня и тут не оставляют одного. Краем глаза он замечает, что не один любуется картиной «Смерть Софонисбы»*.

Джин поворачивается к нарушителю своего покоя и видит незнакомого ему альфу. Мужчина одет в дорогой костюм, платинового цвета волосы небрежно уложены, и всем своим видом он источает харизму и самоуверенность. Джин возвращает все свое внимание полотну и решает не обращать внимание на того, от кого почему-то табун мурашек пробегает по коже.

— Интересная картина, — мужчина, видимо, не считает нужным молча любоваться творением художника. — Принять яд из рук возлюбленного и умереть свободной. Жаль, что сегодня любовь к свободе, да и вообще само понятие любви не присущи человечеству. Правда, я бы эту картину не купил, так как смерти, к сожалению, и в реальной жизни хватает, чтобы еще вешать ее на свою стену, — Намджун отпивает виски, и Джин чувствует, как он сверлит взглядом его лицо.

— Мне нравится картина, вот только она не продается, — Джин делает шаг вправо от мужчины, решая обойти его, но тот легонько касается локтя, вынуждая того остановиться.

— Меня Намджун зовут, прости, что не представился сразу. А насчет картины — она продается. Главное ее захотеть, — Ким окидывает парня взглядом, и Джин уже во второй раз за последние десять минут чувствует, как земля уходит из-под ног.

Конечно, Джин слышал о Намджуне, но видит он его впервые. В светской тусовке Намджун одна из самых обсуждаемых тем, особенно среди омег. Властный, баснословно богатый и харизматичный альфа был предметом грез не одной омеги в городе. Правда, желание заполучить Кима граничило с огромным страхом, стоило только вспомнить, кто он, и чем занимается. В любом случае, Джин тоже интересовался и даже вслушивался в разговоры о Киме, но познакомиться с ним поближе и не думал. Все-таки у него, в отличии от малолетних омег, голова на плечах была. И вот сейчас Ким стоит напротив, медленно попивает виски и прожигает Джина взглядом. И Джин понимает, что все, что говорили о Киме - правда. Он действительно нереально притягательный и в то же время пугающий.

— Меня Джин зовут, — парень неловко улыбается и протягивает руку Намджуну.

— Я знаю, — спокойно говорит Ким и невесомо касается протянутой руки. Джин так и стоит, как истукан перед мужчиной, когда непонятно откуда взявшийся отец резко даже для самого себя тянет его назад.

— Тебя папа ищет, — Чжун пытается говорить спокойно, но Джин чувствует, что отец кипит от злости, и его рука, держащая парня за локоть, сжимает его до боли. Джин отрывает руку от отца. Криво улыбаясь Киму, Джин не особо понимает, что происходит с отцом, но в другой зал переходит. Намджун так и стоит напротив президента и, приподняв уголки губ, нагло ухмыляется.

— Не понравился прием? — спрашивает Ким и кладет пустой бокал на поднос подошедшего официанта.

— Держись подальше от моих детей, — шипит Чжун, чувствуя, что теряет контроль.

— Как некрасиво, господин президент, я просто решил познакомиться с очаровательной омегой. Откуда же я мог знать, что он ваш сын? — Ким не скрывает, что издевается над альфой. Чжун не успевает ответить, как к нему подбегает помощник и шепчет на ухо, что дело очень срочное, и надо ехать в офис. Чжун отмахивается, но в следующую секунду Ли говорит о нападении на комиссара полиции города и его семью.

Президент несколько секунд пристально всматривается в глаза альфы, словно пытаясь выудить из него информацию. Намджун глаз не уводит. Смотрит так же и даже не моргает. Чжун находит на дне черных зрачков то, что искал. Ким это и не скрывает. Всем своим видом и взглядом Намджун показывает лидеру страны, что это его рук дело. Чжун рычит, вызывая очередную ухмылку у Кима, и обходит его, намереваясь пройти в главный зал к выходу.

— У тебя красивый сын, — слышит Чжун позади себя. — Хотя, чему я удивляюсь, я же видел твоего не менее красивого супруга.

Чжун останавливается, но не поворачивается. Мужчина делает глубокий вдох, сжимает кулаки до побеления костяшек и идет к выходу.

***

В ответ на арест одного из территориальных лидеров картеля, и как показательную казнь, уже лично для президента страны, люди Намджуна расстреляли комиссара полиции и его семью в собственном доме. Это знал сам Чжун, знали все его приближенные, но доказательств, как и всегда, не было. Люди из The Red Bullet всегда работали чисто. Созвав пресс-конференцию, Чжун попытался через СМИ успокоить народ и пообещал найти виновных в этом зверском убийстве. Потом президент долго общался с представителями силовых структур, и домой Чжун дошел выжатый, как лимон, только под утро. Те три часа, что мужчина успел поспать, ему снился Намджун, измывающийся над Джином. Проснувшись от собственного крика, Чжун так больше и не уснул. Поэтому он не нашел ничего лучше, как снова поехать на работу.

Комментарий к Your family

*Картина Смерть Софонисбы — Джин любовался картиной Джованни Баттиста Питтони.

Эпизод из войны Рима с Карфагеном (конец III в. до н.э.), в которой участвовали цари разных нумидийских племен. Царь Сифакс, женившись на дочери карфагенского вождя Софонисбе, выступил на стороне Карфагена и был побежден союзником римлян царем Масиниссой (по некоторым источникам прежним женихом Софонисбы. Девушка была обещана ему ее отцом, но тот в последний момент выдал ее за Сифакса). Масинисса был влюблен в Софонисбу и взял ее в жены, чтобы спасти от плена, но римский полководец Сципион потребовал выдать ее, и Масинисса был вынужден послать ей яд и предоставить выбор: жить в рабстве или умереть свободной. Софонисба выбрала второе.

========== Your bitchiness ==========

Комментарий к Your bitchiness

“Монстр” на спине Намджуна.

http://s019.radikal.ru/i611/1702/07/1c924e7f7f4a.jpg

***

— Расскажи мне, друг мой, как так получается, что каждый месяц мои люди перечисляют на твой счет кругленькую сумму, а информация, которую ты мне сливаешь оказывается абсолютно бесполезной? — Намджун, прислонившись к столу, стоит посередине роскошного особняка напротив взрослого альфы. — Как же все-таки вышло, что полиция узнала о передаче и успела организовать погром? Не ты ли должен был следить за всем, что происходит в силовых структурах и рассказывать мне? — Ким обходит мужчину и идет к дивану.

— Я прекрасно справляюсь со своей работой, утечка произошла не от меня, — мужчина поворачивается к Намджуну и с вызовом смотрит на того. — У Дэ Чжуна зоркая команда, и он создает мне сложности. Вот если бы ты увеличил мне оплату, я бы смог привлечь кого-нибудь еще, и наше дело пошло бы быстрее.

— Вместо того, чтобы просить прощения за оплошность и молить меня тебя пощадить, ты пытаешься набить себе цену? — ухмыляется Намджун.

— Ты не можешь мне ничего сделать. Я важное лицо в правительстве, и ты не настолько смел, чтобы лезть сейчас на рожон. Так что, давай пересмотрим наши отношения, — нагло говорит мужчина.

— Ты прав, их надо бы пересмотреть, — Ким встает с дивана и идет к бару. — Я разрываю наш контракт.

— Серьезно? Ты думаешь, что все так легко? Ты не можешь односторонне разорвать контракт! Тебе это еще аукнется, Ким Намджун, — мужчина переходит на крик и, напоследок одарив стоящего у окна Техена презрительным взглядом, выходит за дверь.

— Тебе ковер жалко, да? — смеясь, спрашивает Техен.

— Да, — Ким делает глоток из бокала. — Когда закончите с ним, найдите мне нового информатора.

— Понял. — Техен берет пиджак и идет к выходу.

Обуглившиеся останки замминистра внутренних дел были обнаружены на следующий день в лесном массиве недалеко от его дома.

***

У Чжуна все валится из рук. Он знал, что будет сложно, но не думал, что настолько. Хочется плюнуть на все, забрать свою семью и сбежать. Но президент сразу одергивает себя, напоминая сам себе, что на него надеется его народ и даже его семья. Если все бросить и сбежать, как трус, в чем тогда его отличие от предыдущих лидеров, которые сразу же становились на колени перед картелями и закрывали глаза на их беспредел. С каждым днем количество смертей только увеличивалось. Самое страшное, что Ким и его люди не ставили разницу и убивали всех им неугодных. Скрывать то, что происходит, от народа и прессы становилось все сложнее. Чжун горько усмехается, что почти каждое его утро начинается с посещения похорон. Сегодня они хоронят мало того, что государственного чиновника, так еще и заместителя министра. В материалах для прессы было отмечено, что он сгорел заживо в своем автомобиле в результате столкновения с деревом. На самом деле экспертиза установила, что его привязали к сиденью его авто и сожгли заживо. Президент точно знает, что единственным «деревом» на пути замминистра был Ким Намджун и его люди.

Эта смерть была последней каплей. Чжун распорядился, чтобы его секретарь оформил нужные документы в кратчайшие сроки. Президент решил отправить свою семью заграницу, и, пока он не решит проблему под названием The Red Bullet, они на родину не вернутся.

***

— Послушай, ты неадекватный, и тебе надо лечиться. Но это не мои проблемы. Ты оплачиваешь ремонт, и мы расходимся, — Чонгук очень редко выходит из себя, но этот истеричный омега конкретно его доводит.

Дело в том, что Чон после салона красоты, где парня красиво накрасили и уложили волосы, собирался ехать на вечеринку, где его уже ждет Юнги. Но на главной трассе города, нарушив все правила дорожного движения, в него въехал красный Хендай-купе. Это не первая авария Чона, и он прекрасно знает, что его вины в этом частном случае точно нет. Но выскочивший из покорёженного авто разодетый омега, вот уже двадцать минут пытается доказать Чону, что это он виноват, и он должен платить. Притом ремонт этой омеге - тоже.

— Ты меня заебал, я вызываю эвакуатор и забираю машину. Потом будешь говорить с моим человеком. Я не дам тебе испортить вечер, — Чонгук срывается на крик и судорожно набирает номер службы эвакуации.

— Ты не двинешься никуда! Ты понятия не имеешь, с кем связался! Сейчас приедет мой парень и размажет твои мозги по асфальту, — пищит омега и истерично машет руками. Чон называет место аварии службе эвакуации и сразу вызывает такси. Он уже давно перестает слушать этого выглядящего, как дорогая проститутка омегу и, устало прислонившись к своему авто, ждет машину.

Рядом с местом аварии останавливаются два внедорожника. По блестящим глазам омеги Чон понимает, что приехал его «спаситель». Чонгук еле сдерживает рвотные позывы, пока омега, выжав из себя слезы и повиснув на плечах альфы, жалуется ему на Чона. Альфа аккуратно отцепляет омегу от себя и, отодвинув в сторону, подходит к Чону.

Красивый.

Это первая мысль, которая словно молния проносится в голове Чонгука. Альфа выглядит, как модель, только что сбежавшая с показа Валентино. На нем синяя рубашка с закатанными рукавами и черные облегающие брюки. Чон злится на то, как тянет внизу живота от одного вида мужчины напротив, но списывает свое странное настроение на приближающуюся течку. Альфа не теряет времени даром и с интересом рассматривает Чонгука.

Красивый.

Первое, что думает Техен, смотря на парня напротив. Ким не слушает, что ему рассказывает его омега, он просто смотрит и запоминает. Парень перед ним худенький, невысокого роста, но при этом держится с уверенностью и с неприкрытым вызовом в глазах. Техен залипает на бедрах, обтянутых черными кожаными брюками, и чувствует, как чешутся ладони. Незнакомого омегу хочется раздеть и разложить прямо на капоте искореженного авто. Зверь внутри Техена рычит, и ему требуется несколько секунд, чтобы снова посадить его на цепь.

— Так в чем проблема-то? — от одного хриплого голоса альфы у Чонгука сгибаются колени, но он быстро берет себя в руки.

— У меня никаких проблем нет, — Чон с вызовом смотрит в шоколадные глаза Тэхена. — Я хочу, чтобы мне оплатили ремонт и извинились. Вместо этого, все, что я слышу — это истерика и обвинения в том, чего я не делал.

Техен легонько наклоняет голову влево и делает еще один шаг к омеге. Истеричный омега следует за своим альфой и опять начинает рассказывать ему про то, как его обидели.

— Иди в машину, солнце, Кайл отвезет тебя, куда надо, — Техен цепляет пальцами подбородок омеги и смотрит так, что Чонгук думает, если бы на него так смотрели, то он бы уже давно растекся лужицей. Чон завидует. К своему огромному стыду он завидует тому, что этот притягательный альфа принадлежит этому истеричному омеге. Чонгук прикусывает нижнюю губу и думает о своем детском поведении, не замечая, что омега уехал в одном из джипов, и они стоят с альфой вдвоем у дороги.

— Прошу прощения за неподобающее поведение, — Техен делает паузу и задумывается. — За его поведение. Я оплачу ремонт и в качестве извинения, позвольте подвезти вас туда, куда вы по его же вине не попали пока.

Чонгук мысленно уже готовится огрызаться и на альфу, но дружелюбный настрой и слова последнего ставят его в тупик.

— Я вызвал такси, — Чон не может оторвать взгляда от альфы. — Оплаты ремонта будет достаточно.

— Я настаиваю, — твердо говорит мужчина. Чонгук успевает поймать опасный блеск в глазах напротив, но решает пойти до конца.

— Настаивать будешь со своим омегой, — Чон делает шаг вправо, заметив остановившееся недалеко такси. — А я сам решаю.

Чонгук уверенными шагами идет к машине и лопатками чувствует сверлящий спину взгляд.

***

— Где тебя носило? Почему не отвечаешь на звонки? — Юнги не истерит и не кричит. Они сидят за столиком в новом модном клубе, и Мин, положив голову на ладони на столе, уныло смотрит на стакан с коктейлем.

— Я в аварию попал, — тусклым голосом отвечает Чон.

— Как? Где? Почему мне не сказал? Ты ранен? Тебе надо в больницу? — Юнги привстает, начинает осматривать Чонгука и активно машет руками.

— Вот поэтому и не сказал. Ты же паникер, сразу истерить начинаешь. Все нормально, машину разбил только, — Чонгук тянется к своему коктейлю и вкратце рассказывает Мину про случай на дороге, уделив впечатлившему его альфе только пару слов.

— Фу. Самому решать проблемы слабо. Вызвал своего ебаря на маленького омегу. Ненавижу таких, — брезгливо морщится Мин, чем вызывает улыбку у Чонгука.

— Ты поговорил с ним? — Чон прослеживает за взглядом Мина и замечает сидящего за столиком недалеко Чимина. Пак сидит окруженный альфами и омегами. Их компания, как и всегда, самая шумная в клубе.

— Королю сейчас, как видишь, не до меня, — обиженно говорит Юнги. — Позже к нему подойду.

Парни заказывают новые коктейли, и Чонгук почти уже не думает о глазах цвета самого темного шоколада. Именно такого, какой Чон и любит.

***

— Прости, немного задержался. От омег вечно одни проблемы. Моя очередная пассия умудрилась долбануть машину другого омеги и еще его виноватым пыталась сделать, — Техен проходит к креслу и, схватив с вазы со стола яблоко, начинает его грызть.

Намджун сидит полуобнаженный на кушетке в тату салоне своего любимого мастера и терпеливо ждет, пока тот закончит свою работу. «Монстр» на спине Кима подпортился после ранения год назад. И с тех пор, как рана полностью затянулась, Ким приходит в салон и подправляет «лицо» своего любимого альтер-эго.

— Ты не опоздал, работа затянулась. А к омеге ты мог бы кого-то отправить, и они бы все решили, — спокойно говорит Намджун.

— Да я там же проезжал, как раз, так что сам разобрался. И вообще не жалею, а наоборот. Тот, кому мой идиот машину снес, невероятно вкусный, — Техен мечтательно закатывает глаза и одним броском отправляет огрызок в урну.

— Я слышу это каждый раз, стоит тебе хоть какую-то смазливую омегу встретить, — хмыкает Ким.

— Это особый случай. Я не понимаю, чего это я так ступил и не запихал его в свою машину. Ты бы его видел… — Техен прикрывает глаза, вспоминая того омегу. — Ладно, что будем делать с мистером «я непреклонен»? Когда дашь команду?

— Сегодня мы поедем в гости. Это будет последнее предупреждение, — Намджун встает и натягивает рубашку.

— Аж руки чешутся, сам его бы убил. Кстати о руках, Даичи-сан, я все-таки решил расширить рисунок на запястьях. И на груди тоже набить.

Даичи, знаменитый на всю страну тату-мастер с опытом более двадцати лет, недовольно хмыкает и проходит за столик.

— У тебя скоро только лоб чистым останется с таким аппетитом, — говорит Киму мужчина.

— Неправда. У Намджуна вся спина покрыта «монстром» и запястья, а ты все равно ему все дорисовываешь. А у меня только руки, так что и на грудь я тоже хочу, — обиженно бурчит Техен.

***

— Чимин, пожалуйста, дай мне сказать, — Юнги пытается выбраться из захвата Пака, который, прижав его к стене в ВИП-комнатке клуба, покрывает поцелуями шею и ключицы парня. — Это очень важно для меня, — Мин отодвигает Чимина, но тот сильнее вжимает его в стену и просовывает руку в его брюки.

— Самое важное сейчас — это мой стоящий член, который очень хочет оказаться в тебе, так что все разговоры потом, — Пак резко разворачивает Юнги спиной к себе и начинает стаскивать с него брюки. — Как же ты ахуенно выглядишь в этих шмотках, но без них ты мне нравишься больше.

Юнги резко разворачивается и отталкивает альфу, вызвав в его глазах плохо скрываемую ярость.

— Послушай же! Я хочу выяснить раз и навсегда, кто мы друг другу! — Пак отходит и садится на край постели. — Я имею право это знать. Мы не разговариваем, не гуляем, но при этом мы все время трахаемся. Я устал от таких недоотношений. И ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, — слова даются Мину с трудом.

— Юнги-а, солнышко, зачем забиваешь свою голову глупыми мыслями. Нам хорошо вместе, мне нравится твое тело, а ты тащишься от моего члена. Что еще надо двум взрослым альфе и омеге. Будь умничкой, иди ко мне. — Пак хлопает ладонями по своим коленям.

Мин стоит напротив и нервно кусает губы.

— Прости, Чимин, но я так больше не могу, — Юнги начинает застегивать брюки.

— Эй, не глупи, — Пак срывается с места и снова вжимает его в стену. — Мы слишком молоды сейчас, чтобы обременять себя ненужными отношениями. Поверь, тебе они тоже не нужны. Мне нравится проводить с тобой время, но не настолько чтобы сделать тебя своей парой, — Пак пытается поцеловать Мина, но тот отталкивает его.

— Знаешь что? Я заебался. Так что, будь добр, иди нахуй, — Юнги еле сдерживается, чтобы не сломать нос наглому альфе и выходит за дверь.

— Ну и черт с тобой, — в сердцах ругается Чимин и тянется к мобильному телефону.

***

Чонгук ждет Юнги у его машины. Хотя Мин запретил ждать, попросил его вызвать такси и поехать домой после тяжелого вечера, младший, как и всегда, ослушался.

Юнги выбегает из клуба абсолютно разбитый. Мин усиленно скрывает то, насколько ему херово, но Чон был бы не другом, если бы сразу не понял, что к чему. Мин натягивает рукава полупрозрачной кофты и нервно топчется перед машиной, пытаясь подавить нарастающую внутри ярость. Вот только Юнги не может понять, на кого он злится больше: на себя или на долбанного альфу. Чонгук знал заранее, что так и будет, но все равно с болью в сердце смотрит на потерянного любимого друга. Чон сам садится за руль и слушает, как Юнги обрывками, выкуривая одну за другой сигареты, рассказывает о том, что случилось в клубе. Поняв, что Мина одного оставлять нельзя, и время всего еще десять вечера, Чонгук отвозит его в небольшой уютный бар для омег в центре города, где два часа поит друга сильно алкогольными коктейлями и слушает то, какой Чимин козел. Два раза Чону приходится оттаскивать разбушевавшегося Мина от других омег. С Юнги всегда так, если он сильно расстроен, то парень вечно нарывается на драки. Чонгук уже привык и с достоинством носит это бремя — лучшего друга.

Чонгук привозит Юнги к тому домой в первом часу ночи, и, уже въехав во двор, парни долго сидят на капоте спортивного автомобиля Мина и курят. Юнги уже давно молчит, но взгляд у него пустой и грустный настолько, что Чонгуку от одного его вида выворачивает душу. Один раз во двор выходит Ши Хек, брезгливо морщится на пьяного в дупель сына и требует, чтобы они вошли в дом. Не получив от Юнги внятный ответ, Ши Хек идет в дом, грозясь пожаловаться мужу. Омега стоит и терпеливо ждет, пока супруг закончит говорить с охраной по домофону, и только он хочет открыть рот, как Чжун требует его немедленно взять Джина и подняться наверх. Хек пытается возразить и спросить, что случилось, но понимает по виду мужа, что дело серьезное, и лучше разобраться потом. Как только семья скрывается наверху, Чжун берет трубку от домофона и говорит «Впустите».

***

Мин, упивающийся своей болью наполовину с яростью, даже не реагирует на остановившиеся во дворе в несколько рядов машины. А Чонгук думает, что за поздние гости у президента, и пора бы отчаливать. Из машин выходят несколько людей, открывают двери и топчутся во дворе, словно ждут кого-то и не собираются в дом. Омеги так и сидят на капоте, молча передают друг другу косяк и думают каждый о своем. Мин о Пак Чимине и о том, как бы голыми руками придушил его, а Чон - об альфе с глазами цвета шоколада. Вот только Чонгуку кажется, что он уже укурился до чертиков перед глазами, потому что у него глюки. Он видит того самого альфу, который удивленно приподняв брови, смотрит на парня.

— Какой подарок, — присвистывает Техен и ухмыляется, видя, как до омеги начинает доходить, что он не галлюцинация, а реальность. Чон в растерянности сползает с капота и, вернув косяк Юнги, так и стоит напротив альфы, не в силах выдавить из себя и слово.

— Один из лучших вечеров за последнее время. Я очень рад видеть тебя снова и так скоро, — улыбается Ким растерянному омеге.

Юнги вообще ничего не видит. Он замечает стоящего напротив и голодным взглядом смотрящего на своего друга альфу, но реагировать нет ни сил, ни желания. Намджун подходит к Техену и, бросив короткий взгляд на омег, идет ко входу в особняк. Юнги неотрывно смотрит на тлеющий косяк в руке и не двигается. Техен незамедлительно следует за Кимом. Только когда альфы скрываются в доме, Юнги чувствует легкий запах бергамота с нотками мускуса.

Как только мужчины входят в дом, их обыскивают. Техен дергается в сторону, стремясь выразить свое недовольство, но один кивок Намджуна заставляет его терпеливо ждать, пока двое мужчин проверяют одежду на наличие оружия. Как только охрана отходит, альфы подходят к креслу, на котором сидит Чжун, и опускаются на диван напротив.

— Мы вообще-то с миром. Как видите большая часть охраны даже во двор не въехала, — усмехается Намджун.

Чжун с виду похож на уверенного альфу, но Ким нутром чувствует, как тому не по себе от его присутствия, и от этой мысли Намджуну хочется улыбнуться.

— Я не люблю поздних гостей, особенно незваных, — говорит президент, не прерывая зрительного контакта с главой самого крупного наркокартеля страны.

Техен еле сидит на месте. Парень все время оглядывается на дверь и даже немного злит Намджуна, который понимает, что все мысли Кима об омеге снаружи.

— Я решил прийти лично и раз и навсегда решить наши проблемы. Хотя я считаю, что у нас нет никаких проблем, просто Вы, господин президент, любите создавать их из ничего, — Намджун расслаблено откидывается на спинку дивана.

— Я как понимаю, цель вашего визита — это документ, который я подпишу через три дня, — Чжун нарочно делает акцент на слове «подпишу».

— Совершенно верно. Обычно, я лично редко занимаюсь такими вопросами, но сейчас хотелось высказать вам свое уважение и, возможно, где-то показать, насколько серьезно я отношусь к таким вопросам, — Намджун говорит спокойно, вообще ведет себя так, как будто находится у себя дома, чем еще сильнее злит Чжуна.

— Джентльмены, думаю вы зря проделали такой путь и в такое позднее время. А за давление на главу государства можно и срок получить. Будьте добры, покиньте мой дом, — Чжун встает, давая понять, что разговор окончен. Но альфы не реагируют. Техен изучает свои ногти, а Намджун задумчиво смотрит на статуэтку на столике.

— Я вижу, ты не совсем понимаешь, с кем имеешь дело, — ледяным тоном заявляет Намджун и, встав на ноги, подходит к президенту вплотную. — Мое терпение закончится этой ночью и здесь. Поэтому, будь добр, засунь куда-нибудь поглубже свою гордость и принципы, и подумай еще раз.

Даже Техен ежится от тона Намджуна. Чжун смотрит в черные глаза напротив и не шевелится. Намджун говорит громко и угрожающе, не скрывает своей ярости. Но Ким не успевает договорить, как чувствует знакомый запах ванили. Он поднимает голову и, увидев стоящего наверху Джина, ухмыляется. Джин растерянно смотрит пару минут на альфу внизу и скрывается в своей комнате. В следующую секунду все внимание альф в комнате привлекает копошение у входа.

— Я не собираюсь спать на улице, — холод наконец-то прогоняет Юнги со двора. Парень, бормоча несвязные слова идущему позади Чонгуку, вползает в дом и останавливается, увидев отца и гостей. Намджун с интересом смотрит на странного омегу, макияж которого размазан по лицу, и выглядит он так, словно, не просыхая, пил несколько дней. Ким даже задумывается о том, кто этот омега, и что он делает в доме президента.

Сквозь все, что он выпил и выкурил, Мин понимает, что происходит какой-то пиздец. Это видно и по перекошенному лицу отца, и по наглой ухмылке стоящего напротив него альфы.

— Иди к себе, — сквозь зубы выговаривает ему Чжун и поворачивается к Киму.

Более или менее трезвый Чонгук хватает Мина под руку и тащит к лестнице, усиленно при этом игнорируя, словно раздевающий его, взгляд слева. Чон кожей чувствует, как рассматривает его тот альфа, и еле сдерживается, чтобы не обернуться.

— Думаю, ты все понял, и больше глупостей делать не будешь, — продолжает Намджун, возвращая все свое внимание к президенту. Юнги выбешивает хамское поведение какого-то альфы с его отцом, и, он, оттолкнув Чона, подходит к мужчинам.

— Кто ты такой, чтобы так разговаривать с моим отцом? — Мин вызывающе смотрит в глаза ненавистному альфе. Юнги словно пытается одним взглядом испепелить этого незнакомого ему, но уже выбешивающего блондина. Парень на границах сознания понимает, что ему за такое поведение достанется от отца, но сейчас ему плевать. Мин считает своим долгом защитить Чжуна, благо алкоголь в крови прибавляет смелости и так не трусливому омеге.

Намджун поворачивается к Юнги и несколько секунд изучающе на него смотрит.

— Какая невоспитанная омега, — обращается он к президенту. — Ты бы сперва в своей семье порядок навел, а потом бы за страну взялся, — язвит Ким.

— Да как ты смеешь?! — срывается Мин на Кима. — Пусти меня, я ему рожу разукрашу, — Юнги с силой отталкивает Чонгука, который падает на пол, больно ударяясь копчиком. Мина перехватывает охрана отца уже на подлете к Намджуну и тащит наверх. Ким где-то с восхищением, а где-то с раздраженностью следит взглядом за омегой, пытающимся вырваться из рук охраны, и только улыбается про себя.

Техен протягивает руку все еще сидящему на полу Чонгуку, но тот только фыркает, и сам встает на ноги. Чжун кипит от негодования, альфа еле сдерживается, чтобы не подняться наверх и не задать трепку своему сыну.

— Пошел вон из моего дома, — Чжун окончательно выходит из себя и даже подзывает оставшуюся в комнате охрану, которая долго мнется, не решаясь, ни то что тронуть двух известных в городе альф, а даже подойти к ним.

— Скоро увидимся, — бросает Намджун президенту. — И да, ваниль и вишня - интересное сочетание, — усмехнувшись про себя, Ким идет к выходу. Техен все-таки ловит тайно брошенный на него взгляд Чонгука и демонстративно проводит языком по верхней губе. Щеки Чона заливает краска, и он готов провалиться под землю от хищного взгляда альфы. Техен, упиваясь реакцией омеги на него, идет за Кимом, и альфы покидают дом президента.

========== Your beauty ==========

Офис президента.

— Мы можем посадить его за решетку, но он и сутки там не продержится, и вы прекрасно это знаете, — Чжун сидит в маленькой переговорной комнате в здании президентского аппарата.

За овальным столом помимо президента сидят министр внутренних дел, высшее руководство полиции страны и советники самого президента. Вот уже два часа президент проводит закрытое экстренное совещание, но участники так ни к чему прийти не могут.

— Я почти три года, как борюсь с коррупцией. Мы выявили несколько продажных чинов даже в высшем руководстве полиции, но несмотря на все это и я, и вы, прекрасно знаем, что выведены на чистую воду не все. И именно поэтому, даже если мы объявим штурм и выведем Кима из его логова в наручниках, долго он за решеткой не просидит. У него свои люди везде. Осталось два дня и я подпишу документ, несмотря ни на что. Потому что, если мы уступим и покажем ему нашу слабость, дальше он захочет большее. Будет вертеть нами, как вздумается. Тогда для чего народ провел столько месяцев на улице и сверг предыдущего президента? Чтобы мы с вами пошли по его стопам? Я так не думаю. Усилим охрану моей и ваших семей и выйдем с честью из этой войны. Жду ваши дополнительные предложения к завтрашнему утру, — президент встает, давая понять, что совещание окончено. Чиновники один за другим покидают комнату. Чжун выходит последним и, пройдя к себе в кабинет, вызывает секретаря. Президент убирает переданные секретарем бумаги в кейс и просит кофе.

Особняк президента.

— Ты своей ночной выходкой опозорил нашу семью! — Ши Хек стоит посередине кухни и выговаривает брезгливо смотрящему на омлет в тарелке Юнги. Джин сидит напротив парня и молча пьет кофе. — За что мне такое наказание? Почему все омеги ведут себя нормально, а ты ведешь себя, как выросший на улице?! Хоть на брата посмотрел бы! Я устал от твоего беспредела, и мы с твоим отцом серьезно будем с тобой разговаривать! — Ши Хек отшвыривает в сторону салфетку и выходит из кухни.

— Меня сейчас стошнит, — вяло бормочет Мин и отталкивает тарелку.

— Может, не стоило так ужираться ночью? — Джин с презрением смотрит на брата.

— Может, ты хоть раз мог бы мне сочувствие выказать? — Юнги тянется к графину с водой.

— Вообще-то, папа прав. Ты перешел все границы, и лично мне уже ты просто омерзителен, — Джин встает и, взяв свою кружку, скрывается за дверью.

Юнги жадно пьет воду и, отложив стакан, выходит в сад. Противный вкус во рту уходит сразу после первой сигареты. Мину обидно, что никто из семьи даже не спрашивает, что такого случилось, что он был вчера в таком состоянии. А самое главное, что его бесит — это то, что он вчера защищал отца, но этого никто не оценил. И даже сам Чжун. Да, Юнги был пьян и укурен, но он не нападал ни на кого просто так. Он бы серьезно голыми руками придушил того высокомерного альфу за то, как тот вел себя с отцом. В результате, с утра у парня жуткое похмелье, трещит голова и все, что он слышит — это упреки и ругательства. А отец еще на работе. Мин мысленно готовится к новой партии ругательств, когда тот вернется и, спрятав обратно свои запасы, вползает в дом.

***

Джин выходит с выставочного центра и останавливается во дворе в поисках своей охраны и шофера, но никого не находит. Он знает, что в таких случаях, лучше вернуться в здание и дождаться сопровождения, но Джин не успевает. Прямо перед омегой тормозит непонятно откуда взявшийся внедорожник и его не совсем мило пихают в машину. У Джина фактически нет времени испугаться. Омега, сжавшись, сидит на кожаном сиденье авто и смотрит по сторонам. В машине кроме него и шофера еще и тот бугай, который его сюда и запихал. Как только мандраж отпускает, и омега понимает, что это похищение, Джин начинает кричать и требовать, чтобы его отпустили. Недружелюбного вида бугай поворачивается к нему и тыкает пистолетом. Альфа обещает Джину прострелить коленную чашечку, если тот не заткнется. Омега забивается в угол авто и тихо всхлипывает. Остальные пассажиры машины всю оставшуюся дорогу молчат. Автомобиль сворачивает на парковку хорошо известного в городе здания. После того, как машина останавливается, бугай покидает салон и оставляет в нем водителя и омегу. Джин достает мобильный телефон и даже не удивляется тому, что он на заглушке. Когда открывается дверь, и рядом с омегой садится уже хорошо знакомый ему альфа, Джин начинает все понимать.

— Надеюсь, мои люди были не слишком грубы, — от одного голоса Намджуна страх словно липкая слизь покрывает кожу омеги.

— Что тебе от меня нужно? — еле выговаривает испуганный и заплаканный омега.

Водитель заводит машину и выезжает с парковки.

— Считай, что это свидание, — Ким поворачивается лицом к вжавшемуся в дверь Джину. — Хочу получше тебя узнать. Поэтому, будь добр, веди себя хорошо и не порть наше свидание.

Намджун снова откидывается на спинку сиденья и словно забывает, что он в салоне не один. Джина даже подташнивает от страха, но он не может издать ни звука. Омега только нервно мнет свои пальцы, смотрит в окно и молит высшие силы спасти его.

Получасовое путешествие заканчивается в районе закрытого и уже давно заброшенного завода по обработке стали. Намджун выходит из машины первым. Джин так и сидит, до боли сжав руками свои колени, и ждет своей участи. Дверь рядом с омегой открывается, и Джин молча кладет дрожащую ладонь в протянутую руку Кима. Только когда Джин в сопровождении Намджуна и еще парочки альф входит на территорию завода, он понимает, что тот вовсе не заброшен. Посередине помещения стоит ринг, по краям от которого по типу амфитеатра расположены скамейки, на которых сидят как альфы, так и омеги. Внутри сильно накурено и очень много людей. Прямо посередине ринга дерутся двое альф, точнее один из них бьет другого, который безвольно повисает на канате. Намджун садится напротив ринга и, резко дернув за руку Джина, заставляет того опуститься рядом. Джину ужасно не нравится, как место, так и вся обстановка. Он мечтает оказаться дома, подальше от этого наводящего ужас места, а самое главное - подальше от Ким Намджуна. В то же время, Джин не может оторвать взгляда от двух фигур на ринге.

— Хотел блеснуть оригинальностью, — Намджун наклоняется к уху парня. — Подумал зачем приглашать тебя в кино или театр, если можно показать тебе жизнь. Не на экране. А в реальности, — Джин, не моргая, смотрит на ринг и слушает шепот Кима. — Они оба виноваты, — Намджун кивает в сторону ринга. — Это бой на смерть. Тот, который выживет, выйдет еще на два боя. Если он переживет и их, то я его помилую.

— Зачем, — хрипло шепчет Джин. — Зачем ты это делаешь?

— Просто некоторые люди думают, что можно уйти от ответственности. Можно пойти против устоявшихся порядков и системы и остаться безнаказанным, — Ким поворачивается к омеге. - Не в моем городе. Смотри внимательно и запоминай. На этом ринге нет разницы омега ты или альфа, сильный ты или слабый. Главная цель - выжить. Вот этому альфе это не удалось.

Джин слишком поздно закрывает глаза. Он все равно видит, как первый альфа с хрустом сворачивает шею второму. Труп несчастного сразу уволакивают. Толпа с гоготом встречает победителя, который спускается с ринга. Следом туда же выходит другой, явно страдающий от полноты, альфа. Но сердце Джина замирает в ужасе, когда он видит, что против альфы поставлен хрупкий, совсем еще молодой омега. Джин с раскрытыми от ужаса глазами поворачивается к Намджуну, который смотрит на ринг так, как будто видит такое каждый день.

— Он же… Он же омега! Он не справится с альфой, — голос его дрожит на грани истерики.

— Да, омега. Тут все решает жребий. Ему выпало выйти на ринг с этим альфой. Вот и все. Они оба виновны и приговорены. Уверен, ты бы не хотел оказаться на этом ринге, так что, пока ты не там, просто наслаждайся зрелищем, — Ким усмехается тому, какой страх нагоняет на Джина все происходящее. От многозначительного «пока» Намджуна у Джина стынет кровь в жилах.

Омега на ринге проигрывает. Альфа словно слетел с катушек, он молотит, ломает, пинает тело под собой. Джин закрывает глаза и ждет. Он думает о доме, о своих друзьях, о любимом проекте, который почти завершен, лишь бы не открывать глаз. Лишь бы не видеть тот ад, который разворачивается в десяти шагах от него. Джин открывает глаза только тогда, когда слышит улюлюканье толпы, и знает, что все кончилось. Омега, широко раскинув ноги и руки, лежит на спине. Из горла паренька торчит кусок арматуры. Джин пропускает, как толстяку подкинули железяку. От вида залившей все вокруг и все еще булькающей из горла омеги крови, Джин не выдерживает и его рвет. Парня выташнивает прямо на свои ботинки. Джин сгибается, обхватывает руками свой желудок и не может остановить спазмы. Закончив избавляться от скудного завтрака, Джин переходит на рыдания. Намджун все это время молча сидит рядом и откровенно насмехается над ним.

— Я бы сказал, что свидание прошло удачно. Сейчас ты поедешь к себе домой, и у тебя все еще есть шанс зажить своей обычной жизнью, которая была до этого момента. Будешь ли ты на этом ринге или нет - зависит от твоего отца. Если твой отец тебя любит, он глупость не сделает. Я бы сказал, что мне жаль, что так получилось. Но мне не жаль. Передай ему, что ни один самолет с его семьей на борту не покинет аэропорт этой страны, если только я этого не захочу, — Ким протягивает руку и убирает прядку волос за ухо парня. — Вы омеги такие нежные и пугливые, что даже скучно, — добавляет альфа.

Ким подзывает своих людей, и Джина, подхватив под руки, выводят с территории завода. Сам Ким остается дальше наблюдать за зрелищем. Омегу сажают в тот же внедорожник и довозят до ворот его дома.

Особняк президента.

Ши Хек понимает, что с сыном что-то случилось сразу, стоит тому только войти в дом. Омега только успевает спросить «в чем дело», как Джин падает на колени и начинает истошно рыдать. По тем обрывкам, которые смог поймать мужчина, он понимает, что сына похитили и напугали. Ши Хек сразу вызывает домой супруга, который, услышав про похищение, отменяет все встречи и мчится к сыну.

Джина обследует врач на наличие травм, так как Ши Хек не верит, что его не били и не насиловали. Чжун даже вызывает психолога, чтобы поговорить с ним, потому что судя по тому, что он рассказывает, зрелище, свидетелем которого стал омега, было не самым приятным. Спустя пару часов, Джина почти перестает трясти, и он достаточно спокойно рассказывает родителям все, что произошло. Чжун незамедлительно отправляет на место завода отряд военных и совсем не удивляется, когда оттуда докладывают, что завод пуст и заброшен.

Джин рассказывает отцам все, что говорил ему Намджун, и на моменте про отлет последняя надежда Чжуна вывезти семью рушится. «Он знает, этот сукин знает про мои планы» — думает президент и оборачивается на только вошедшего в дом Юнги. Мин весь день проводит, гуляя по магазинам, и даже обедает с Чонгуком. Он понятия не имеет, что в его отсутствие разыгралась такая трагедия. Юнги бросает пакеты с покупками на пороге и, подойдя к сидящему на диване брату, окруженному родителями, спрашивает, что случилось.

— Ничего. Иди наверх. И отныне, будь добр, ставить меня в известность о всех своих передвижениях. Хотя ближайшие пару недель никто из вас за порог этого дома не выйдет, — грубо говорит ему отец.

Ши Хек все плачет и причитает, и Мин не может понять почему. Вроде вся его семья тут, жива и здорова, но почему Джин выглядит так, словно увидел призрака, а папа рыдает, ему не ясно. Юнги снова переспрашивает, что случилось, и в следующую секунду жалеет об этом.

— Лучше бы это был ты! — Ши Хек срывается с места и подлетает к Мину. — Лучше бы тебя они забрали! А не Джина!

Мин пятится назад, все еще не понимая, о чем говорит омега. Но сердце все равно больно сжимается от слов папы. Хотя Мин привык, что у них в семье четкий дележ, как бы родители не пытались это скрыть: Юнги любимый сын Чжуна, а Джин — Ши Хека.

— Ши Хек! Не сходи с ума! — кричит на супруга президент. — Иди к себе, Юнги.

Только к вечеру Мину удается подслушать разговор отца со своим помощником. Юнги от услышанного впадает в шок. Он видел подобное в любимых фильмах Чонгука, но никогда не думал, что такие своеобразные «гладиаторские арены» все еще существуют. Картинка в голове Юнги потихоньку складывается, и омега понимает, что за похищением стоит тот самый нахальный альфа, который наезжал на его отца.

Офис президента

— Будь уверен, тебе это просто так с рук не сойдет! — Чжун не скрывает свою ярость и с силой сжимает пластиковый корпус телефона в руке. В кабинете президента, кроме него самого, находится и его советник Ли.

— Признаюсь, я приятно удивлен, что мне звонит первое лицо государства, — отвечает президенту его собеседник на том конце провода, Ким Намджун. — Что же вы сделаете, господин президент? — с издевкой спрашивает Ким. — Объявите штурм? Выпустите на меня своих псов из полиции или окажете честь и пришлете ребят из спецотдела? Кого бы вы не прислали, я всех приму с распростертыми объятиями. Вот только верну я их вам и их семьям по частям. Не сомневайтесь, — ухмыляется Намджун.

— Ты раковая опухоль этого города. Урод, которого непонятно, как земля носит. Клянусь, я избавлюсь от тебя. Рано или поздно, — Чжун еле сдерживается, чтобы не швырнуть трубку о стену.

— Ты можешь подписать документ и официально стать моим врагом номер один. Я пальцем не тронул твою пугливую омегу, потому что это было всего лишь предупреждение. Пойдешь против меня, и я покажу тебе ад на земле. Обещаю. Но есть еще один вариант — ты свернешь документ и придешь ко мне на поклон. Обещаю, во втором случае ты будешь жить как король, и никто не посмеет тронуть ни тебя, ни твоего очаровательного сынишку. У тебя есть выбор. Многим я его просто не даю. Не глупи и выбери верный путь. Тебе не на что надеяться, — Ким вешает трубку.

Президент так и стоит с трубкой у уха, слушая натягивающие нервы гудки.

Офис Kim Construction

— Он все-таки не подпишет документ, — Техен, следуя за Намджуном, проходит в стеклянный лифт офиса.

— Я тоже так думаю. Что за упертый альфа и главное бесстрашный. Хотя я бы сказал глупый. Он даже не представляет во что лезет, но я ему объясню. Я покажу ему каково это, когда кто-то бывает слишком уверен в своих силах. В одном городе не может быть два лидера, — Ким прислоняется к стенке лифта и поправляет запонки на рукавах.

— Завтра последний день. Когда ты начинаешь игру? — Техен проходит в приемную кабинета Намджуна и останавливается напротив стола секретаря-беты. Бета, заметив двух вошедших альф, сразу встает на ноги.

— Суджон, — обращается Ким к бете. — Много у меня сегодня встреч?

— Две с гостями из регионов через три часа. А еще вас спрашивал Кисум. Просил уточнения насчет открытия нового клуба, — учтиво отвечает бета и садится на свое место.

Ким задумывается на пару минут, а потом поворачивается к Техену и кивком указывает на дверь кабинета. Альфы проходят внутрь, и Намджун сразу снимает с себя пиджак и отбрасывает его в сторону. Техен разливает виски и протягивает один бокал Киму.

— С региональными ты сам разберись, а я планировал вечером, как раз как и ответ на твой предыдущий вопрос, поговорить со своими исполнителями. Обсудить нашего многоуважаемого президента и дать соответствующие задания. Я встречусь с ними сейчас, а вечер посвящу Кисуму. Последние дни тяжелые, сброшу напряжение.

— Без проблем, — Техен отпивает виски. — Что ты решил? Как будем ставить президента на колени?

— У него есть дети, а тем, у кого есть дети, надо думать в первую очередь о них. Только наш президент большую часть времени думает обо мне. У него очень симпатичный старший сын, и как я понял, он лицо и гордость семьи. Я эту гордость в грязь втопчу, — Ким тянется к телефону и просит секретаршу перенести вечернюю встречу.

— Интригует. Как я понял, отвечать за это буду я. Чем будем встречать принца? А главное, когда начнем шоу? — Техен подправляет воротник на рубашке.

— Пусть только поставит подпись на документе. Я уже сделал предупреждение. Как только подпишет — заберете омегу. Убивать не надо. Пока. Пустите по кругу и заснимите все на камеру. Сделаем подарок его отцу, который он точно, никогда не забудет, — Ким обрезает запечатанный кончик сигары гильотиной и закуривает.

***

Отец с Юнги не разговаривает. Мин пытается подойти пару раз к Чжуну, который, сидя в гостиной, усиленно притворяется, что читает газету, но безрезультатно. Альфа просто игнорирует омегу. Юнги долго демонстративно топчется в гостиной, шумно пыхтит и даже пытается поругаться с Джином. Но Чжун не сдается. Мин, решив переждать, когда у отца улучшится настроение, поднимается наверх собираться. Чонгук звонит раз пять за последний час и настаивает приехать на открытие нового и супер-крутого клуба в центре. Несмотря на категорический запрет отца покидать дом, Юнги сидеть взаперти не собирается. Обстановка в особняке сильно давит, родители с парнем не разговаривают, а Джин никак не может прийти в себя. Мину надоедает сидеть в комнате и пялиться в экран планшетки. Благо на открытии точно будет Чимин, и альфа не должен даже допустить мысли, что Юнги страдает по нему и сидит дома. Юнги решает надеть лучшие свои шмотки и, возможно, если повезет, познакомиться с кем-то интересным, кто будет скрашивать одинокие будни омеги. Мин только недавно меняет свой любимый мятный цвет волос на угольно-черный. Пару прядок спереди парню красят в синий и, как не удивительно, обычно очень капризный Юнги остаётся доволен работой своего мастера. Мин кое-как натягивает на себя свои любимые узкие кожаные брюки. Он долго думает над «верхом» и останавливает свой выбор на белой сетчатой кофте. Юнги знает, что из дома надо выскочить незаметно, не только потому, что он под домашним арестом, а еще и потому, что родители вечно ругаются на его откровенные наряды, а сейчас из зеркала на Мина смотрит невероятно сексуальный и красивый омега. Он дополняет образ несколькими тонкими браслетами и начинает делать макияж. Юнги прекрасно знает, что и как подчеркнуть. Поэтому омега не перебарщивает. Черной подводки на глаза и бесцветного блеска на губы ему достаточно. Оставшись довольный своим видом, Мин садится на кровать и дожидается, когда заснут родители, а самое главное, когда заснет Джин. Из-за вчерашнего инцидента, последний вторые сутки не выходит из дома и пропускает свои любимые, как их с сарказмом называл Мин, «встречи интеллектуалов».

Абсолютная тишина в доме наступает только к часу ночи. Юнги, словно он какой-то воришка, на цыпочках пробирается к кухне. Маршрут побегов у Мина один и проверен годами. Через кухню он выходит в сад, где, прячась за кустами, доходит до каменного забора. Через забор Юнги пролезает, опираясь на грушевое дерево, и оказывается по ту сторону, где его уже ждет такси с выключенными фарами.

***

Открытие клуба Pacifico уже три года ждала вся светская тусовка города. Известный на весь мир бренд был выкуплен частным предпринимателем города и, если верить СМИ, самый большой клуб этого бренда будет именно в столице. Юнги не может такое пропустить. У главного входа слишком много папарацци, фотографирующих особо известных людей на красной дорожке, поэтому Мин, благо должность отца позволяет, проходит в клуб через черный ход, откуда пропускают только самых известных лиц города, желающих остаться незаметными. Плюсом ко всему, от черного хода идёт прямая лестница к VIP-кабинетам. То есть можно сразу оказаться в кабинете, не привлекая при этом ничьего внимания. Чонгук уже ждет Юнги за забронированным не без помощи фамилии последнего столиком. Мин привлекает чересчур много внимания, как своим внешним видом, так и достаточно известным в светской тусовке лицом. Парня все время перехватывают знакомые, и к столику Чона он добирается только минут через двадцать, после того, как заходит в клуб. Чимин и компания, конечно, тоже здесь. Мин, бросив на Пака взгляд полный презренья, усердно изображает, как ему весело от того, что рассказывает Чон. Юнги открыто кайфует от того, как Чимин пожирает его взглядом. Даже Чонгук это замечает.

— Хоть бы челюсть с пола подобрал. Ой, чувствую, я сегодня уеду домой без тебя, — притворно жалуется Чонгук.

— Или со мной уедешь, или альфу себе найдешь. Но я с этим, — Юнги кивком указывает в сторону Пака. — Никуда не собираюсь. Чимин - пройденный этап и, вообще, хотел бы быть со мной, то был бы. Я давал ему шанс, — Юнги морщится, выпив подряд три шота текилы.

— Эй, потише, ты чего решил напиться? — тревожно говорит Чон.

— Нет. Не буду, просто дома такая обстановка, не продохнуть. Не знаю. Достало все, — уныло отвечает Юнги и отодвигает от себя оставшиеся два шота. — Буду только колу пить. Чтоб тебя… - Чонгук следит за взглядом Мина и видит, как к ним идет Чимин.

— Солнце, как же ты ахуенно выглядишь, — Чимин нагибается к парню и целует его в щеку. Мин легонько отодвигает альфу и морщится.

— Держи свои щупальца при себе, Чимин-и, — жеманно отвечает ему Юнги.

— Поехали ко мне, — Пак протягивает руку к щеке Юнги и поглаживает его скулы. — Поедем, и я покажу тебе, как я скучал.

С одной стороны, Мину хочется плюнуть на гордость и на все вообще, и сорваться с альфой хоть куда. Лишь бы чувствовать его губы и руки на себе. С другой - одна мысль, что он интересует Чимина только, как «тело», выворачивает омегу наизнанку. Поэтому Юнги встает с места и, бросив Чимину «Рука тебе в помощь», идет в туалет. Чонгук давится коктейлем, а Пак, яростно пыхтя, возвращается за свой столик. На подходе к туалету Мина два раза зажимают, и одному альфе даже удается его немного полапать. Но Юнги выбирается из нежелательных объятий и, подправив макияж, звонит Чонгуку. Стычка с Чимином, несмотря на всю напускную самоуверенность омеги, все-таки выбивает его из колеи. Возвращаться в шумный и накуренный зал нет никакого желания.

Юнги просит Чона ждать его у выхода, а сам идет к черному входу. Парни решают продолжить посиделки в тихой кальянной недалеко, где можно будет просто посидеть вдвоем и пообщаться.

К черному входу ведет узкий темный коридор, по краям от которого две лестницы, ведущие в свою очередь к VIP-кабинетам. Только Юнги доходит до середины почти пустого коридора, по которому передвигается только персонал клуба, как его перехватывает Чимин и вжимает в стенку у лестницы.

— Куда собрался? Я не планирую уходить неудовлетворенным. Ты меня подпалил, будь добр, ты и туши, — шипит Пак в лицо омеги и больно целует.

Юнги с силой отталкивает Чимина и вырывается из его захвата. Вот только Пак быстро приходит в себя и, перехватив Юнги за талию, спиной прижимает к себе. Мин пытается вырваться и даже кусает руку Пака, впившуюся в подбородок. Чимин от боли резко отталкивает Мина от себя, и Юнги больно ударяется об кого-то.

Этот кто-то обхватывает его руками за талию и придерживает, не давая упасть. Мин узнает этот запах и этого альфу тоже. Омега вырывается из рук мужчины и делает шаг назад. Напротив него, не скрывая наглой ухмылки, стоит тот самый альфа, которому Мин чуть не разукрасил лицо в особняке. Рядом с ним стоит невероятно красивый и ухоженный омега. Мин зависает на красоте парня, точнее на его длинных, почти до поясницы белых волосах. Омега похож на эльфа. На очень красивого эльфа.

Намджун успевает увидеть последние аккорды сцены между сыном президента и незнакомым ему альфой. Кисум все-таки затаскивает Кима на открытие, и они заходят буквально на пару минут. Кисум хочет блеснуть перед фотографами, а Ким - скрыться в VIP-кабинете и пропустить пару бокалов виски. Ночь он собирается завершить в объятиях своего белокурого любовника. Вот только сейчас все ближайшие планы Кима теряют свою актуальность. Намджун впивается взглядом в хрупкого, красивого омегу и поражается своей слепоте. Омега еще тогда в особняке показался ему странным и скорее неправильным. Но сейчас, стоя в этом плохо освещенном коридоре, и словно поедая его взглядом, Ким понимает. Неправильность младшего сына его нынешнего врага — это и есть его притягательность. Омега красивый. Не так, как его брат, нежной и хрупкой красотой, присущей многим омегам, и не так, как Кисум словно сошедший с обложек модных журналов. Этот омега блядски красивый. Развратно, притягательно и совсем неправильно красивый. Его небрежно уложенные волосы, алебастровая кожа, покусанные стоящим в сторонке альфой, распухшие губы. В этом омеге красиво все. Красиво настолько, что у Кима спирает дыханье. И этот легкий ненавязчивый запах вишни, который словно впитался в кожу альфы. Но самое привлекательное, что Намджун встречает в этом омеге, и чего не встречал до сих пор — это его глаза. Точнее его взгляд. Тогда в особняке омега был нетрезв, но даже тогда, эти глаза смотрели с каким-то превосходством, с вызовом, где-то с презрением. Никакой нежности или элементарно присущего всем омегам желания понравиться.

Этот омега неправильный.

И сейчас, одарив Кима взглядом полным ненависти, эта малявка поворачивается к Кисуму и просит у того прощения. Ким ахуевает от наглости омеги. Задевает он вообще-то Намджуна, и просить прощенья надо бы у него. Но омега больше даже в его сторону не смотрит. Напротив, высоко задрав подбородок, паренек с гордым видом идет к выходу из клуба. Чимин исчезает из коридора сразу после столкновения. Кто—кто, а Пак сразу узнает нового посетителя клуба, и попадаться в поле его зрения у Чимина нет ни малейшего желания.

Кисум, легонько чмокнув Намджуна в щеку, проходит в зал клуба. Омега просто с ума сойдет, если каждый из фотографов светской жизни хоть разок его не щелкнет. А Ким проходит в VIP-кабинет, садится на диван и ждет, пока ему подливают виски. Альфа ерошит волосы, расстегивает еще одну пуговицу на рубашке, но воздуха все равно не хватает. Намджун не может выбросить из головы гордо вздернутый подбородок и полный ненависти взгляд омеги. Зверь внутри Кима рычит и бесится. Намджун с силой сжимает бокал в руке и мысленно пытается успокоить бушующие внутри противоречивые чувства. Бокал трескается, и только вид собственной крови окончательно приводит альфу в чувства. Ким усмехается своей реакции на какого-то мальчишку и не понимает, как он докатился до того, что ему чуть не срывает крышу.

Намджун берет другой бокал, залпом выпивает обжигающую нутро янтарную жидкость и тянется к мобильнику.

— Насчет моего дневного распоряжения. Планы поменялись. Мне больше не интересен старший, — Ким откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза.

Запах вишни забивается в нос и легкие, и даже вкус терпкого виски не позволяет от него избавиться.

========== Your secret places ==========

***

Ликовать и радоваться Чжуну не дает страх. Сегодня президент в присутствии первых лиц государства и представителей медиа подписал долгожданный документ, призванный ощутимо понизить оборот наркотиков в стране. Церемония подписания давно закончилась. Чжун сидит в одиночестве в своем кабинете и не реагирует ни на один из телефонов, куда беспрерывным потоком поступают поздравления. Чжун, как и положено президенту страны, ставит во главе всего свой народ. Вот только никакого восторга и даже минимального удовлетворения тем, что он наконец-то достиг того, к чему стремился последние десять лет — нет. Никаких приятных эмоций Чжун не чувствует. Все, о чем думает мужчина — это какой следующий шаг предпримет Намджун, и как его опередить. От мыслей и внутренней борьбы Чжуна отвлекает звонок на мобильный со скрытого номера. Еще не ответив на звонок, президент знает, кто именно ему звонит.

— Поздравляю, господин президент. Это успех, — язвит Ким на том конце трубки.

— Сомневаюсь, что ты позвонил только, чтобы поздравить, — холодно отвечает ему Чжун.

— Правильно сомневаетесь. Я еще поздравлю вас лично, обещаю. А пока, наслаждайтесь теми несколькими спокойными деньками, что у вас остались, — ухмыляется в трубку Ким и сбрасывает звонок.

Чжун отбрасывает трубку в сторону, откидывается на кресло и прикрывает веки. Страх своими мерзкими щупальцами обхватывает горло и душит. Чжун физически чувствует, что задыхается и расслабляет галстук. Президент просит секретаршу вызвать к нему главу президентской охраны, и впервые за столько лет позволяет себе выпить пятьдесят грамм коньяка на рабочем месте.

***

Маршрут побега Юнги рассекречивают. Он уже выслушал ругательства от Ши Хека и, понуро опустив голову в свою чашку, считает пузырьки на кофе. Настроение было ниже плинтуса. Омега понимает, что происходит какой-то пиздец, иначе бы отец не ходил весь на нервах и, вообще, не сажал бы всю семью под домашний арест. К тому же идея с арестом, судя по всему, бесит только Мина. Джин уже почти приходит в себя. Это становится заметно по участившимся нападкам на Юнги и желанию во всем угодить отцу. Мин знает, что с утра отец чуть ли не совершил революцию и подписал какой-то супер-важный документ. Ши Хек все утро лично печет торт в эту честь, не без помощи, конечно, своего любимого сына. А Мин, продолжая пялиться на черное дно своей чашки, придумывает очередной новый маршрут побега из этой «тюрьмы». Мин не понимает, почему он должен отвечать за действия своего отца и лишаться свободы. Омега сам обычно лишает себя свободы только на время течек, которые длятся максимум неделю. Парня от раздумий отвлекает влетевший на кухню Чонгук.

Чон коротко здоровается с Джином и Ши Хеком и, схватив Мина за руку, тащит в сад. Юнги с удовольствием покидает кухню, где косые взгляды его родных уже словно просверлили в нем дыру.

— Что за фигня? Меня раз пять обыскали, пока впустили к вам. Плюс, у вас куча охраны что снаружи, что во дворе, и все вооружены до зубов, — выпаливает Чон и роется в тайнике Мина в поисках зажигалки.

— Да блин, сам не знаю. Все на ушах стоят, а меня считают слишком маленьким, чтобы ввести в курс дела, — Юнги выдергивает уже прикуренную сигарету из пальцев Чонгука и жадно затягивается. — Вдобавок ко всему, я пока под домашним арестом. Или я придумаю новый маршрут побега, или придется ждать, когда отец смилостивится, — понуро добавляет Юнги.

— Вот же черт. Что же мы делать будем? Я что, к тебе тупо в гости ходить буду? — возмущается Чон.

— Ага, и передачи таскать будешь. Сигарет всего две пачки осталось, и, будь другом, подгони бутыль вискаря, а то Ши Хек засек, что я таскаю у отца в баре, — Юнги тушит окурок о землю и прислоняется к дереву.

Офис Kim Construction

— Я не понимаю, почему у тебя такое отличное настроение. Новости ты уже, вроде, смотрел, — Техен, полуразвалившись, сидит на диване в кабинете друга и листает журнал про недвижимость.

Ким сидит в кресле за своим огромным столом и, положив ноги на стол, по одной забрасывает скомканные бумаги в мусорную корзину недалеко.

— Ты прав, у меня шикарное настроение, — Намджуну, наконец-то, надоедает мини-баскетбол, и он, встав со своего места, проходит к бару. — Я могу закрыть глаза на те минимальные потери, которые нам принесет этот закон. Но тогда любой в этом городе посчитает, что можно перейти мне дорогу, и ничего за это не будет. Этого я позволить не могу.

— Ты и так моих ребят удовольствия лишил. Не каждый день, понимаешь ли, у них есть шанс трахнуть сына президента, — смеется Техен и, отбросив в сторону журнал, принимает бокал из рук Кима.

— Планы поменялись. Меня, лично, сейчас очень интересует младший сын президента. И мне совсем не жаль, что именно ему придется отвечать за действия своего отца, — Намджун присаживается в кресло рядом с другом.

Техен присвистывает.

— Я понял, о ком ты говоришь, — улыбается Ким. — Он же тебе чуть не врезал в особняке. Вот только меня интересует тот, который ошивается рядом с ним. Это именно его машину разбил мой, теперь уже, экс.

— Я это уже понял. И тот омега тоже, — легонько улыбается Ким. — Это даже хорошо. У него есть доступ к особняку президента. Поэтому у меня к тебе особое поручение. Не применяй с этим омегой свой любимый принцип: трахнул и исчез. Придержи его рядом, пока мне это нужно.

Техен морщится и недовольно смотрит на Кима.

— Схера мне это? Я долго с ним возиться не собираюсь, — бурчит альфа.

— А придется, — отрезает Намджун. — Как только он будет бесполезен - избавишься. А пока, очаровывай, как можешь. Пусть души в тебе не чает. Он друг того омеги. И он может быть нам полезен, — Ким идет к креслу и берет свой пиджак.

— Не забудь насчет вечера. Мы идем в гости, — Намджун, по пути набирая шофера, выходит из кабинета.

Особняк президента

Чжун не хочет расстраивать свою семью, и на позднем ужине у себя в особняке альфа много шутит, с удовольствием поедает испеченный любимым супругом торт, и даже пару раз улыбается Юнги. Забрав кусок торта с собой, Юнги уходит к себе болтать по телефону с Чонгуком и смотреть свой сериал. Джин решает остаться с родителями и выпить с ними бокал вина.

Вечер портит позвонившая со двора охрана. Чжун все ждал, когда Намджун выполнит свою угрозу и придет лично поздравить. Этот момент наступил. Президенту очень хочется приказать охране не впускать ненавистного альфу, но Чжун хорошо знаком с характером и, главное, методами, которыми не гнушается Ким для получения своего. Сказав короткое «Впустите», президент проходит к дивану и опускается на него. Ши Хек, поняв по виду мужа, что к ним идут не желательные гости, коротко кивает Джину, и омеги проходят на кухню. Намджун в сопровождении Техена проходит в гостиную и молча садится в кресло. Техен остается на ногах и осматривается.

— Моя бы воля, ноги бы твоей здесь не было, — Чжун зло смотрит на альфу напротив.

— Те, кто не погиб этой ночью из-за твоей упертости, будут очень благодарны, что ты не сглупил и впустил меня, — ухмыляется Ким. — Может, выпить предложишь? Мы же гости.

— Нежеланные. Давай уже, поугрожай мне и уходи, — сквозь застилающую глаза ярость президент видит, как мрачнеет Намджун, и понимает, что сболтнул лишнее.

Техен обходит кресло Кима и садится на диван рядом с Чжуном.

— Я не угрожать пришел, — Ким не скрывает ярости. — Я пришел за компенсацией. Ты сделал то, что хотел, и твой народ тобой гордится. Вот только где дань мне?

Чжун напрягается и в ожидании всматривается в его лицо.

— Я заберу у тебя сына, как компенсацию за небольшой моральный ущерб, нанесенный мне, — Намджун не прерывает зрительного контакта.

— Сукин сын! — Чжун багровеет и даже вскакивает на ноги. Намджун только откидывается на спинку кресла и расслабленно смотрит на возвышающегося над ним президента.

— Кто ты такой? Кем ты себя возомнил? — Чжун уже кричит на весь дом.

На крики супруга в гостиную выбегает Ши Хек и следом за ним Джин. Ким окидывает оценивающим взглядом остановившихся в стороне омег и возвращает все свое внимание президенту.

Юнги на цыпочках выползает в коридор второго этажа и, спрятавшись за огромной вазой ростом с омегу, смотрит вниз. Мин видит, что отец не в себе, и, конечно, причиной этому опять становятся уже знакомые альфы.

— Вот вы, господин президент, напугали свою семью, — Ким, наконец-то, встает на ноги, и теперь он смотрит на президента сверху вниз. — Я ведь просто пришел за тем, что мне полагается. Притом я от вас почти ничего не хочу. В другое время стране пришлось бы избирать нового главу государства, а вы, скажем так, как человек мне симпатичны, — Ким подходит вплотную к альфе. — Так что не глупи. Отдай мне своего сына добровольно, или за документ будет отвечать весь город. Кровью. Обещаю, — уже угрожающе добавляет Ким.

Джин стоит в стороне и от шока не может даже пошевелиться. Где-то ему льстит внимание такого сильного альфы, но в душе парень понимает, какой зверь Ким Намджун. Юнги сидит за огромным кустом, который так любит Ши Хек, и ахуевает. Буквально. От самоуверенности, наглости, и, вообще, от одного вида этого альфы. Мину хочется кое-как поднять эту супер-дорогую и огромную вазу и разбить на голове того урода, который заставляет его отца нервничать.

Намджун краем глаза ловит копошение наверху и усмехается.

— Пошел вон из моего дома, пока я не приказал тебя вывести! — Чжун кипит от злости. — Ты пальцем не тронешь Джина. Я еще не забыл того, как ты пытался давить на меня, показав моему ребенку «гладиаторские» бои. Уходи, пока я не спустил на тебя армию.

— Если я выйду из этого дома без него, то я покажу этому городу ад на земле. Ты лично будешь ответственен за каждую каплю крови, которую прольют твои доблестные граждане, — Ким выжидающе смотрит на альфу напротив.

— Выведите его, — обращается Чжун к стоящей у двери охране и вызывает улыбку у Намджуна.

— Хорошо. Сейчас мы уйдем. Но я все равно его заберу, и, жаль, что придется делать это варварскими методами, — Намджун кивает Техену, и альфы медленно идут к двери. — Ах да, я забыл тебя поправить, — Ким поворачивается лицом в сторону альфы. — Меня не интересует твой старший сын. Я хочу того, который усиленно прячется за деревцем, — Ким кивает в сторону лестницы и, ухмыльнувшись, выходит за дверь.

Как только альфы скрываются, Чжун устало опускается на диван и с благодарностью принимает стакан воды от супруга. Джин так и стоит застывший на одном месте. Омега зол. Да, конечно, он не хотел бы быть пешкой в игре того альфы, но мерзкое чувство зависти, что выбрали не его, распирает изнутри. Джин лучший во всем. С самого детского сада. Гордость семьи. Красивый, образованный, успешный омега. Где бы он не появлялся, Джин получает взгляды или полные восхищения, или зависти. Но все это меркнет в эту секунду. Сейчас, пусть даже как оружие мести — выбирают не его. Выбирают его вечно пьющего, курящего, с трудом закончившего школу, безалаберного братца. От этой мысли Джину хочется взвыть, а еще хочется расцарапать лицо Юнги. Но он берет себя в руки и, бросив родителям «спокойной ночи», поднимается наверх. Юнги так и сидит на полу у декоративного дерева и смотрит на противоположную стену.

— Можно сказать, мои молитвы сбылись, — Джин прислоняется к стене, которую усиленно изучает Мин. — Нашелся альфа, который заберет тебя из этого дома, и я очень надеюсь — не вернет. Я бы посмотрел, какие у него планы на тебя. Уверен, не очень приятные, — мерзко ухмыляется омега.

— Нахуй иди, — бросает ему Юнги и, встав с ковра, плетется в свою комнату.

***

Всю ночь родители не спят. Юнги спускается под утро за бутербродом и видит, что они также сидят в гостиной и что-то обсуждают. Омега к ним подойти не осмеливается. Мина в десять утра будит домработница и попросит спуститься на завтрак. Обычно Юнги не завтракает с родителями, да и вообще время уже достаточно позднее, и Мин удивляется, что отец все еще дома.

В любом случае, бросив короткое «Доброе утро», омега садится за стол и тянется к тостам. За столом сидит вся семья. Обстановка на кухне напряженная, и Мин кожей чувствует словно летающие по воздуху искры. Скажи первое слово, и все взорвется к чертям.

— Мы долго думали с твоим папой и решили, — по тону отца Мин понимает, что ждать ничего хорошего не стоит. — Как ты уже знаешь, у меня война с тем отморозком. Тот альфа очень сильный и влиятельный, и именно поэтому я не могу так быстро решить эту проблему. Я не знаю, как так получилось, что ты попал в поле его зрения, но я надеюсь, что ты тут не постарался.

— Сомневаюсь, — язвит Джин и сразу об этом жалеет, получив суровый взгляд отца.

— Сынок, мы тебя спрячем, — Чжун, встав с места, закрывает дверь на кухню. — Я не могу выслать тебя заграницу, он это просечет. Поэтому ты поживешь некоторое время у моего старого товарища. Продукты и твою одежду туда уже перенесли. Дом на окраине, у лесопилки. Никто не знает о нашей связи с хозяином дома. Это единственное место, где ты сможешь быть в безопасности, пока я буду заниматься теми уродами.

— Отец, — умоляюще говорит ему Мин. — Я сам мог бы убить этого альфу голыми руками! Ну посади его за решетку! Давай попросим Линка, он его пристрелит! Линк офигенно стреляет, и меня даже научил! Я не хочу в ссылку! — Мин с надеждой смотрит на альфу.

— Повторяю, он очень сильный. Я не могу так легко решить эту проблему. Пожалуйста, потерпи немного, и ты вернешься домой. Я сам не в восторге от происходящего. Ты уже большой мальчик, и должен понимать, зачем ты этому альфе. Он отыграется на тебе. Через тебя хочет унизить меня. Хочет показать этому городу, что он король, и он - закон. Поэтому прячься так надежно, как только можешь, и не попадайся ему в руки. Даже Чонгук не должен знать, что происходит, и где ты. И никаких гаджетов. Только одежда и еда. Мы переживем это время вместе, хорошо? — альфа говорит серьезно и ждет ответа от сына.

— Да, отец. Как скажешь, — Мин выползает из-за стола и понуро плетется наверх собирать свои любимые вещи, надеясь успеть попрощаться с Чонгуком.

***

Утро не задается с самого начала. Сперва Чон получает выговор от отца, что домой он заваливается только под утро. Просто ночь оказывается одной из лучших. Чонгук знакомится с интересным альфой, Эриком, и обещает ему сегодня позавтракать. Потом ему звонят из сервиса и предупреждают, что машина готова и ее можно забирать. Чон, решив не тянуть, так как передвигаться без колес сложно, накинув на себя толстовку, думает для начала поехать за любимым авто. Только Чонгук выходит на улицу, как видит припаркованную у тротуара свою любимую машину. Авто отполировано и выглядит так, словно только что из салона. Удивляться чудесному появлению автомобиля на своей улице омеге долго не приходится. Чон замечает, как из гелендвагена на той стороне тротуара выходит уже знакомый ему альфа и идет в его сторону.

— Привет, — говорит альфа и дружелюбно улыбается. Чонгук сильнее кутается в толстовку, хотя не понимает: от того, что зябко с утра, или от того, что омеге перед этим альфой все время кажется, что он голый. Техен, видно, едет на работу или на встречу, альфа одет в костюм и выглядит потрясающе. Чон чувствует себя рядом с ним замарашкой.

— Я думал, омеги любят понежиться в постели с утра, и сам пригнал машину, — альфа подходит ближе.

— Спасибо, — коротко отвечает Чон и, протянув руку к альфе, раскрывает ладонь. Ким, усмехнувшись, кладет ключи от машины в ладошку омеги.

— Не хочешь со мной кофе выпить? — альфа смотрит в карие глаза напротив.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — бурчит Чон и изучает носки своих кед.

— Техен. А ты - Чонгук. Не смотри так на меня. Машина на твое имя оформлена, так я и узнал, — смеется альфа. — Так что насчет кофе?

— В другой раз. Я уже завтракаю сегодня с другим. С другим альфой, — Чонгуку ужасно неудобно от всей ситуации, и он все еще не знает, куда деть руки.

Техен суживает глаза и с подозрением всматривается в лицо омеги.

— Так отмени, — с нотками недовольства в голосе говорит альфа и, поймав непонимание в глазах Чонгука, сразу смягчается. — Все нормально, в следующий раз.

Киму совсем не на руку пугать этого омегу, поэтому, одарив его на прощание очаровательной улыбкой, альфа идет к своей машине.

Чонгук не врет. Техену докладывают, что он и вправду завтракал с каким-то альфой в кофейне. Уже в офисе у Намджуна Ким, откинувшись на спинку дивана, задумывается: «Два раза. Этот омега продинамил меня два раза. 2:0. Пора уже отыгрываться.»

***

Каждый раз после встреч с этим странным альфой Чонгуку приходится долго и упорно пытаться стирать из памяти его лицо и улыбку. Чону нравится Техен. Очень сильно нравится. И омега не понимает, чем. Чон не знает ничего про этого альфу. Ну кроме того, что он доставляет проблем семье Юнги, у него симпатичная омега, и он ахуенно выглядит. Всегда.

Чонгук завтракает с Эриком и собирается навестить своего запертого в четырех стенах друга, как Мин звонит ему сам и пытается долго объяснять омеге, почему они не будут какое-то время общаться. Юнги все твердит, что ему жаль, и он не может рассказать Чону, куда уезжает. Но Чонгук понимает, что дело серьезное, и сам настаивает, чтобы Мин ему ничего не говорил. Чонгук очень сильно любит Юнги. Ближе чем он, у Чона нет никого. И если президент считает, что Юнги надо уехать, то как бы Чон не скучал — он будет терпеливо ждать. Он будет делать, что угодно, лишь бы Юнги ничего не угрожало.

***

Через день после визита Намджуна в дом президента Чжун имел возможность воочию убедиться в зверствах альфы. Сперва происходит нападение на полицейский участок. Намджун ответственности за убийство четырех полицейских не берет. Но Чжун и так это знает. Потом еще двенадцать служителей порядка погибает во время облавы на ферму, где по данным правительства наркотики расфасовывались и перенаправлялись в точки сбыта. На ферме полицейских уже ждут и встречают ответным огнем. Намджун опять молчит. И Чжун опять же знает. Последней точкой для президента становится зверское групповое изнасилование омеги мэра города. Мэр просто отказывается отдать под очередной объект новый парк, разбитый у реки. Чжун даже устает удивляться, когда через два дня после изнасилования, ему докладывают, что бульдозеры сносят парк, и объект, который там строится, принадлежит Kim Construction. Приближенные главы государства отговаривают его от открытой войны и настаивают на точечных ударах. Ким Намджун словно срывается с цепи. Всю неделю первые страницы газет украшают новости об убийствах и расправах. И неизменным атрибутом на всех местах преступления остается красная пуля.

Чжун почти не спит по ночам. Он ужасно скучает по сыну, который, сильно удивив отца, почти без возмущений и истерик принимает свою судьбу и покидает дом. Уже семь дней, как Юнги прячется в доме старого друга Чжуна. И семь дней, как Чжун вздрагивает от каждого шороха. Президент и думать не хочет о том, какие планы у Намджуна на его сына. Но он уверен, что эти планы кошмарны. Просматривая биографию и послужной список альфы, во всяком случае из того, что известно госорганам, Чжун с каждым разом приходит во все больший ужас. Ким Намджун не ставит различий ни в чем. Что альфа, что омега. Из чьей семьи, есть ли вообще семья. Чжун знает, что он убьет его сына. Но не просто убьет. Сначала он заставит его отца пройти семь кругов ада, жалея о том, что перешел ему дорогу, а потом - убьет. Это точно. Во всяком случае, судя по документам, живым альфа не отпускает никого.

***

Юнги за время своего заключения успевает научиться жарить яичницу, не превратив ее в пепел, прочитать те три несчастные книжки о том, каким должен быть омега, и почти не проблеваться. Спасибо Ши Хеку, что вместо интересных художественных произведений подсунул сыну такое дерьмо. Еще Мин успевает подумать о своей, как считает его брат, «никчемной» жизни. Юнги несколько раз обдумывает свою жизнь и решает, что, не учитывая последние эпизоды, он очень ей доволен.

Единственное, кроме отсутствия мобильного, что расстраивает омегу — это отсутствие Чонгука. Мин безумно скучает по двоим людям: по отцу и Чону. Ну и совсем немного по Чимину. Омега жалеет, что у него не оказывается ни одной распечатанной фотки Пака - все он сохранял в телефоне. А так, можно было бы хоть любоваться красивым альфой, и не только любоваться.

***

Джин не может успокоиться. Все эти дни омега еле скрывает свою раздражительность. Джина злит все. Начиная от погоды, заканчивая неправильно приготовленным, по его мнению, мясом. Но больше всего омегу из себя выводит любое напоминание о Юнги. Джин демонстративно встает из-за стола, стоит отцу хоть вскользь упомянуть младшего сына. Альфа списывает все на разбушевавшиеся от последних событий гормоны сына и не зацикливается. Джин ни разу за все отсутствие Мина в доме не спрашивает про него. Он бы даже хотел, чтобы младший не возвращался. И плевать на моральную сторону вопроса. Да, они братья, но Юнги его уже порядком заебал. Привлечь внимание самого влиятельного альфы города - всего лишь последняя капля, и терпение Джина заканчивается. Омега решает, что с него достаточно. Последние два дня Джин обдумывает одно дело, и если он сможет довести его до конца, то Юнги больше не будет путаться под ногами и мешать Джину жить.

Офис Kim Construction

— Человек не может просто исчезнуть! Его точно нет ни в особняке, ни в этом долбанном городе! — Намджун отшвыривает в сторону пиджак и проходит за свой стол. — У меня столько людей, даже в президентской охране мой человек! Тогда объясни мне, где этот пацан? Почему его еще не привели и не бросили к моим ногам?! — Намджун, нажав кнопку, просит кофе у Суджона. Техен проходит к столу и садится напротив Кима.

— Он словно сквозь землю провалился. Мы прочесали весь город, уже начали искать в соседних, — вздыхает Техен. — Переключись на старшего. Он сидит в особняке. Один приказ моему человеку там, и его выведут, — Ким зол не меньше Намджуна. Последний обладает редким даром заражать альфу своим настроением.

— Нет. Мне нужен тот дерзкий омега. Поиграть хочу так, что руки чешутся, — мечтательно говорит Намджун.

— Я вообще считаю, что старший - куда приятней. В любом случае, он же не выживет. Какая разница? Кровь-то у них одинаковая. Мы бы уже давно все сделали и переключились на другие дела, — Техен не понимает упертости друга.

Намджун несколько секунд непонимающе смотрит на него.

— Я хочу младшего, и пусть кровь у них одинаковая, но этого я лично накажу. Так что, ищи давай. Кстати, что с его другом? Он точно должен знать, — Ким тянется к чашке дымящегося кофе, принесенного Суджоном.

— Тут такое дело, — Техен мнется. — Короче, он мне допуска к себе пока не дал.

Намджун в удивлении приподнимает брови.

— Ты чего, хватку растерял? — искренне улыбается Ким другу. — Я думал, в этом городе нет омеги, который бы не тек от тебя.

— Все так, — злится Техен. — Просто этот дефектный какой-то, будто шугается. Не беспокойся, мне доложили, что сегодня он будет в клубе, я чудесным образом окажусь там, и этот паренек мне все расскажет.

— Если так пойдет, я его уважать начну, — ухмыляется Ким, чем еще больше злит Техена.

— Мне он нисколько неинтересен. Я делаю это только ради дела. А если будет опять ломаться, я ему пушку к горлу приставлю, и все расскажет, — Ким тянется к разрывающемуся последние несколько минут мобильнику и отключает его.

— Он стал неинтересным, потому что ты его не интересуешь? — не сдается Намджун.

— Кончай подъебывать! — Техен встает на ноги. — Если этот омега что-то знает, то завтра утром у тебя будет вся нужная информация.

Альфа, не скрывая раздраженности, покидает кабинет. Намджун откидывается на спинку кресла и, улыбаясь, провожает друга взглядом.

Допив кофе, Ким просит Суджона устроить ему встречу с территориальными лидерами. Омеги в столице точно нет. Значит, альфа будет искать его по всей стране.

Комментарий к Your secret places

Каждая сцена, описанная в этой главе, имеет свой обоснуй в будущем, и иногда именно детали помогают читателю понять дальнейшие поступки героев. Поэтому я надеюсь на понимание, и вы не будете жаловаться, что где уже то самое “пришел, увидел, трахнул”, если вы давно меня читаете, то я люблю уделять внимание всем и всему, если вы только пришли ко мне, то я предупредила :) Спасибо, что читаете.

========== Your closeness ==========

***

Чонгуку плохо с самого утра. Вроде до течки еще минимум неделя, но тело будто ноет, а кости невыносимо ломит. А еще омегу тошнит. Чон почти ничего не ест с утра и только глотает обезболивающие. Отпускает омегу только к вечеру. Чонгук даже после того, как приходит в себя, передумывает ехать в клуб, но не успевает предупредить пригласившего его альфу. Эрик сидит в машине во дворе и, просигналив два раза, уже ждет его. Чон наспех красится и, нацепив на себя первые попавшиеся рваные джинсы, белую футболку и схватив темно-красную кожаную куртку, все-таки плетется к выходу.

В Pacifico, как и всегда, аншлаг. В помещении душно и сильно накурено. Чонгук идет за Эриком, который, схватив омегу за руку, тащит его в сторону забронированного им столика. Как только они садятся, Эрик заказывает кучу разных закусок и выпивку. Чон даже на фрукты смотреть не в состоянии. Омега просит мохито и решает ограничиться одним бокалом освежающего напитка. Чонгук боится, что утренние спазмы вернутся, и решает не рисковать. Он замечает, как принюхивается Эрик, и как альфа словно пожирает омегу взглядом. Чон понимает, что его запах усиливается. Сбоев в графике у омеги было всего пару раз за всю жизнь, и то, после сильного нервного напряжения, например, когда проходил бракоразводный процесс родителей. Видно, сейчас снова сбой, и течка решает ускориться. Чонгук знает, что, судя по самочувствию и ощущениям, она наступит только завтра, но омега решает не рисковать и ждет отлучившегося Эрика, чтобы извиниться и уйти домой. Альфа возвращается через пару минут и на просьбу Чонгука отвезти его домой, просит побыть с ним еще полчаса. По словам альфы, потом они могут выйти из клуба вместе. Чонгук нехотя кивает и допивает мохито. Эрик подзывает официанта и шепчет ему что-то на ухо, потом альфа берет Чона под локоть и ведет в сторону лестницы на второй этаж. На вопрос Чонгука, куда они направляются, Эрик говорит, что познакомит его со своими друзьями и, вообще, в главном зале слишком шумно и накурено. Чонгука снова подташнивает. Он понимает, что зря искал успокоения в мохито, ему становится только хуже. Поднявшись на второй этаж, Чон вырывает свою руку у альфы и только собирается открыть рот, и сказать, что он уходит, как видит идущего по коридору, по направлению к ним, Техена. Эрик вопросительно смотрит на омегу в ожидании, но Чон в следующую секунду делает то, чего сам от себя не ожидает. Чонгук хватает Эрика за руку и подталкивает к двери VIP-кабинета. Вот только план скрыться незамеченным не срабатывает. Техен останавливается рядом с ними и легко кивает Эрику.

— Привет, — обращается Ким к топчущемуся на месте Чону.

— Пока, — выпаливает омега и, обойдя Кима, входит в кабинет. Эрик следует за ним и закрывает за собой дверь.

Техен замирает перед дверью и шумно втягивает в себя воздух. Чонгук пахнет шоколадом. Альфа и раньше чувствовал этот легкий и ненавязчивый запах исходящий от паренька, но сейчас запах заметно усиливается. Техен отходит к перилам и закуривает прямо в коридоре. Лишь бы запах табака сбил этот забившийся в самые поры, умопомрачительный аромат. Техен злится. По плану альфа должен был найти Чона и увезти его к себе, где помимо стонов, Техен бы выбивал из него еще и нужную картелю информацию. Но планы Кима, как и всегда с этим омегой, летят к чертям. Техен и сейчас может выбить дверь, схватить Чонгука за шкирку и уволочь в свою машину. Но Ким спускается вниз, выходит на парковку и, кивнув своим охранникам, идет к гелендвагену. Альфа садится на водительское место, спускает окно и с силой сжимает руками руль. Техен зол настолько, что ему кажется, что по венам течет раскаленная лава. Альфа злится на Чонгука, что эта блядская омега снова выбирает не его. Злится на этого долбанного альфу рядом с ним. Ким представляет, что его пальцы, сжимающие руль, сжимают горло того урода. Техен еле сдерживается, чтобы не плюнуть на все нормы и планы, и не пойти забирать свою омегу. Ким осекается на последней мысли, тянется к еще одной сигарете и, затянувшись, прикрывает глаза.

Больше всех Техен зол на себя. Точнее на свою реакцию на омегу. У Чонгука скоро течка, это отчетливо чувствуется по запаху, и на нем нет метки, следовательно, он никому не принадлежит. Ким приезжает в клуб с мыслью разложить этого блядского мальчишку, получить свое и забыть. Но кипящая внутри ярость отодвигает все предыдущие желания альфы на задний план. Омегу хочется не просто трахнуть. Его хочется забрать себе и посадить на цепь, если понадобится. Этот сученыш гуляет налево-направо, не подпускает к себе одного из самых влиятельных альф города, и на все «приветы» Техена - говорит «пока». Кем он себя возомнил? Голова альфы разрывается от мыслей, и Ким обещает себе больше не прикасаться к шоколаду, как бы он не любил сладкое. Техен выходит из автомобиля, стаскивает с себя пиджак и зашвыривает его внутрь машины. Ким решает, раз уж по отношению к омеге силу применять он не хочет, а секса ему с ним точно не светит, учитывая, что эта блядь уже лежит под другим, раздвинув ноги, то альфа как минимум может нарваться на драку. Техен идет обратно к клубу с твердым намерением вытащить загулявшую омегу из-под того альфы и свернуть последнему шею. Прямо у входа в клуб Ким сталкивается с Чонгуком. Его снова окутывает крышесносный сладкий запах, и он не без удовлетворения отмечает, что омега пахнет ровно так же, как и до того, как скрылся в комнатке.

— Кого-то ищешь? — Техен не может скрыть раздраженности в голосе.

— Такси ищу, — бесцветным голосом отвечает Чон. Альфа только сейчас замечает бледный цвет лица омеги, да и в целом он еле держится на ногах. Чонгуку на самом деле сильно поплохело. Омега выходит из комнатки, оставив там так ничего и не понимающего Эрика, минут пятнадцать назад. Чон все это время проводит в туалете, умываясь ледяной водой. Но ничего не помогает.

— Неважно выглядишь, — уже спокойно говорит Техен. — Я отвезу тебя, — альфа хватает омегу под локоть и тащит к мерседесу.

Когда до машины остается пара метров Чон вырывает руку.

— Я поеду на такси, — Чонгук поворачивается лицом к стоянке и, поймав взглядом желтую машину, идет к ней.

— Как же ты заебал, — Техен подходит со спины, перехватывает омегу за талию и тащит к автомобилю. Чон вырывается, требует отпустить и грозит полицией. Техен только усмехается и, пихнув его на переднее сиденье, закрывает дверь. Ким обходит машину и садится на место водителя.

— Выпусти меня или, клянусь, я засажу тебя за похищение! — кричит на него Чонгук и резко сгибается, обхватив живот. Техен пару секунд смотрит на омегу и ждет, когда его отпустят спазмы.

— Засадишь обязательно. Но это потом, — альфа выруливает с парковки. — Я знаю, что у тебя совсем скоро течка, и, блять, ты ахуенно пахнешь. Мне же тоже не легко. Но я просто подвезу тебя до дома. До твоего дома. Я и пальцем тебя не трону, пока сам не попросишь, — усмехается Ким. — Ты, конечно, молодец. В таком состоянии мало того, что из дома выйти, так еще и в такси сесть собрался. Хотя, может, ты просто искал приключений на свою очаровательную задницу? — Ким с ухмылкой смотрит на собравшегося в комочек Чонгука. — Хочешь устрою их тебе? — альфа подмигивает смотрящему на него глазами полными ужаса омеге.

— Просто довези меня до дома, — хрипло отвечает ему Чон и, прикрыв глаза, прислоняется к двери.

Чонгук уже не понимает от чего ему плохо: от самого факта приближающейся течки и спазмов, или от того, что он сидит в тесном пространстве рядом с этим альфой. Омега старается не дышать через нос и с силой сжимает пальцы, которые против воли тянутся к Техену. Обычно Чон проводит течку один. Будучи еще подростками, он и Юнги заключили своего рода пакт. Да, омеги имели несколько сексуальных партнеров, и особо с ними не заморачивались. Но, согласно их пакту, течку они должны были проводить только с любимым человеком. Поэтому Юнги следовал этой договоренности до встречи с Чимином, ну, а Чонгук всегда проводил ее в гордом одиночестве дома. Но все равно Чон не помнит, чтобы его так сильно тянуло к кому-либо, как к этому пахнущему самым крепким кофе альфе. Но омега и понятия не имеет, через что сейчас проходит Техен. Ким, спросив у омеги, куда ехать, даже не смотрит на дорогу. Техен видит ночной город сквозь туман. Несколько раз он чуть не останавливает машину и не набрасывается на омегу. Но Ким держится. С силой сжимает руль, спускает окно до конца и держится. Сама мысль, что Техен на грани того, чтобы превратиться в альфу, который не контролирует свои желания, претит парню. Чонгук совсем не помогает. В какой-то момент Ким ловит его взгляд и неосознанно тормозит машину прямо посередине трассы. Чон смотрит с плохо скрываемым желанием и все время облизывает пересохшие губы. Техен не выдерживает. Все принципы, планы, сила воли — все летит к чертям. Ким обхватывает омегу за талию и, подтащив к себе, жадно целует. Чонгук и не сопротивляется, наоборот, он накрывает своей ладонью руку альфы придерживающую его и горячо отвечает. Ким хочет нежно, он рассчитывает понемногу, шаг за шагом, завоевывать расположение омеги, но не выходит. Техен впивается в губы Чона, сминает их в жестком поцелуе и проталкивает внутрь свой язык. Альфа еще тогда, когда встречает омегу на месте аварии, понимает, что он невероятно сладкий. Но то, что альфа думал тогда, даже рядом не стоит с тем, что Техен чувствует. Ким словно пьет из источника и не может напиться. Техен не может оторваться от губ омеги и все сильнее прижимает хрупкого парня к себе. У Чонгука перед глазами все плывет. Воздуха катастрофически не хватает. Руки Техена на его теле будто оставляют ожоги сквозь одежду. Чон все сильнее прижимается к альфе и злится, что в машине так неудобно.

Салон автомобиля заполняет мерзкая трель телефона. Техен нехотя отрывается от губ омеги и смотрит в раскрасневшееся лицо напротив.

Неловкость.

Когда они целовались, все было словно так, как и должно быть. А сейчас они сидят друг напротив друга, и ни один не знает, каким должен быть следующий шаг. Чонгук возвращается на свое сиденье и безотрывно смотрит на зияющую впереди за лобовым стеклом темноту.

— Да, — говорит Техен в трубку. — Я все понял. Сейчас приеду, — альфа блокирует телефон и заводит машину.

Всю дорогу до дома Чонгука они молчат. Омега всматривается в дорогу и мечтает быстрее доехать. Но время, как назло, тянется. Чон чувствует, что Техен торопится, альфа что есть силы давит на газ, и как будто сильно раздражен. Чонгука это обижает. Он пытается уговорить себя, что, возможно, у Кима срочное дело, но не получается. Омега все равно чувствует себя обузой, которую надо довезти и избавиться. Техен и вправду раздражен, но не по той причине, о которой думает омега. Ким злится, что Намджун, позвонив так не вовремя и вызвав к себе, лишает его такого удовольствия. Техен бы отвез омегу к себе и всю ночь наслаждался этими губами и податливым телом. Ким сворачивает во двор омеги и, остановив машину, выходит. Чонгук выходит следом. Альфа останавливается напротив него и силится пожелать спокойной ночи, но не может. Ночь должна была быть не спокойной. Техен не должен был уезжать. Альфа до побелевших костяшек впивается ногтями в свои ладони и, выдавив что-то наподобие улыбки, говорит:

— До встречи.

Чонгук все еще обижен и ему грустно. Плюс ко всему, альфа раззадорил его, и теперь ему только хуже.

— Спасибо, что подвез, — еле слышно отвечает Чон и плетется к подъезду. Ким стоит на тротуаре и провожает его взглядом.

Техен возвращается в машину, которая, издав мощный рык, скрывается за поворотом.

Дело не в сексе. Секса у Техена всегда хватает. Дело в омеге. Ким окончательно это понимает по дороге к Намджуну. Техен не отпустит мальчишку просто так. Этот омега будет принадлежать ему.

***

Техен входит в кабинет друга и сразу, с порога, идет к бару. Опрокинув в себя подряд два бокала виски, Ким поворачивается к сидящему на диване Намджуну. Тот вертит в руке мобильный и даже не смотрит на друга.

— Что за срочность? — Ким не скрывает раздраженности.

— И чего ты такой взвинченный? — Намджун, наконец-то, поднимает взгляд на альфу. — Я уж точно не виски пить тебя вызвал, — с нотками стали в голосе говорит альфа.

— Ты просто меня от очень интересного дела отвлек, — уже спокойнее говорит Техен и проходит к креслу рядом с альфой. — Я тебе, вроде, инфу нарыть пытался.

— В том-то и дело — она мне больше не нужна, — усмехается Ким.

— Ты что, передумал? - Техен смотрит на друга с непониманием.

Намджун кидает Киму мобильник, который тот ловко ловит.

— Читай последнее смс, — Ким идет к бару.

Техен снимает блокировку с телефона и открывает сообщения. В последнем из них написан адрес дома в пригороде и имя - “Мин Юнги”. Альфа несколько секунд переваривает информацию, а потом поворачивается к прислонившемуся к барной стойке другу.

— Твои ищейки все-таки отработали свой паек? — ухмыляется Ким.

— Его сдали, — Намджун смотрит на нахмурившегося друга. — Смс я получил час назад, и все бы ничего, я даже был готов вознаградить стукача. Я изначально думал, что кто-то из моих постарался. Но я пошел до конца и поручил своим людям в министерстве выяснить, откуда поступило смс. И какого же было мое удивление, -Намджун, взяв бокал, идет к дивану. — Когда оказалось, что омегу сдал его брат. Родной брат.

— Нихуя себе, — выпаливает Техен.

— Мы за предательство своим горло режем, а тут - брат брата сдал. Даже у меня, видавшего многое за свою жизнь, нет слов, — говорит Намджун и отпивает виски.

— Подлость во всей красе, — Техен встает на ноги. — Тогда я, как только рассветет, пошлю своих людей за беглецом? — спрашивает альфа у Кима.

— Нет. Я сам утром поеду за принцесской, — ухмыляется Намджун.

***

Каждое утро один из работников лесопилки приносит Юнги свежий хлеб и продукты, которые омега вписывает в блокнот, вложенный в корзинку. Работник обычно громко стучит в дверь, оставляет корзину у порога и уходит. Юнги освобождает ее содержимое и кладет обратно. Только вот сегодня корзину приносят очень рано. Мин, правда, давно просыпается. Так как большую часть дня он от скуки и так спит, то по ночам выспаться не получается. Юнги принимает душ, переодевшись в шорты и растянутую футболку, идет на кухню за чаем. Попивая чай, Юнги листает забытый бывшим хозяином дома журнал, когда в дверь стучат. Вчера к своему обычному списку Юнги также добавляет пару плиток шоколада, и омега, предвкушая вкусняшки, бежит к двери за корзиной.

Открыв дверь, Мин сначала застывает, а потом начинает часто-часто моргать в надежде, что это виденье, а не враг его отца стоящий на пороге. Но это не виденье. Ким Намджун никуда не исчезает, напротив, одетый в белоснежную с закатанными рукавами рубашку и черные узкие брюки альфа всем своим видом словно говорит омеге, что он попался.

— Сам пройдешь к машине или тебе помочь? — усмехаясь, спрашивает Ким и оценивающе проходится взглядом по хрупкой фигуре напротив.

Первое, что чувствует Мин - это паника. Омеге кажется, что бьющееся как сумасшедшее сердце просто переломает ему ребра. Юнги замечает за спиной Намджуна еще пару альф, и он понимает, что надо что-то делать, вот только что — Мин решить не может. Шансов у него ноль. В этой одноэтажной хибарке из двух комнат и скрыться негде. Единственный вариант — это постараться выскочить на задний двор с черного входа и побежать в лес. Мин весь подбирается, готовясь осуществить свой мини-план и не отрываясь, смотрит в глаза напротив. Юнги видит на дне зрачков Намджуна заворачивающуюся спиралью темноту и по издевательской ухмылке на губах понимает, что альфа его раскусил. Но попытка не пытка, решает он и срывается в сторону комнаты, где и находится та самая заветная дверь.

— Значит, все-таки помочь, — усмехается Намджун и бросается за ним.

Юнги уже дотягивается до ручки двери и даже успевает ее приоткрыть, когда сильные и ненавистные руки, схватив его поперек талии, прижимают спиной к груди. Намджун резко разворачивает Мина лицом к себе и победно смотрит ему в глаза. Юнги матерится, вырывается и кричит, но Ким фиксирует одной рукой его голову и, продолжая пристально вглядываться в глаза, сильно бьет затылком в так и не успевшую раскрыться перед омегой дверь. Мин обмякает и начинает сползать по двери вниз, но Намджун, перехватив его под поясницей, передает одному из своих.

Альфа с омегой на плечах выходит во двор. Намджун осматривается в доме, проходит на кухню и кладет на стол рядом с чашкой еще не остывшего чая красную пулю.

Комментарий к Your closeness

И пришел Бука.

========== My hands on you ==========

Комментарий к My hands on you

Внимательно перечитываем предупреждения в шапке.

***

Джина совесть не мучает. Да, он посылает Ким Намджуну адрес с местом нахождения Юнги. Да, он сдает родного брата. Но омега уверен — Мин это заслуживает. Сколько Джин себя помнит, Юнги портит ему жизнь, и он уверен, что брат делает это нарочно. Это будет ему уроком. Джина всего раз посещает мысль, что брат может не вернуться живым, но омега закапывает это секундно промелькнувшее осознание глубоко внутри и решает больше об этом не думать.

В конце концов, Юнги сам виноват. Он сам довел до этого. Мин сам попался на глаза альфы и усиленно добивался этого. Ну что же, теперь он это получил. Джин сделал ему «подарок».

***

Юнги приходит в себя еще в машине. Затылок ноет тупой болью, и несколько секунд омега посвящает тому, чтобы понять, где он находится, и вспомнить утреннюю встречу. Рядом с ним сидит мощный и жуткого вида альфа. У него чисто выбритая голова, а из ворота рубашки, вплоть до черепа, поднимаются татуировки. Альфа никак не реагирует на копошение рядом и продолжает играть в какую-то игру на телефоне.

— Куда вы меня везете? — Мин поворачивается к мужчине и смотрит в упор.

— Скоро доедем, узнаешь, — альфа говорит спокойно и матерится, проиграв в игру.

— Мой отец богат. Выпусти меня тут где-нибудь. Тебя щедро вознаградят, — заговорщицки подмигивает ему омега. Альфа откладывает телефон, поворачивается к Мину и начинает громко смеяться.

— Не смешно! Ты, горилла, выпусти меня! — омега хватается за ручку дверцы авто и несколько раз дергает ее на себя. Двери заблокированы.

— Слушай, малявка. Сиди тихо, иначе я тебя снова вырублю, — Мин видит в глазах альфы, что это не просто угроза. Юнги откидывается на сиденье, подбирает под себя босые ноги и, прикрыв глаза, думает. Вот только не думается от слова “совсем”. Мин возвращает внимание к дороге и замечает по дорожным знакам и табло, что они едут в обратную от столицы сторону. К морю. «Небось утопить собрался» — усмехается про себя Юнги.

— Ты что, не понимаешь насколько ты влип? — Альфа смотрит на парня, как на умалишенного. Юнги демонстративно отворачивается к окну, и больше они с альфой не разговаривают. Пейзаж за окном становится интересным. Юнги даже начинает узнавать этот район. Машина проезжает мимо апельсиновых садов, слева от них виднеется синее море и белый берег. Мин вспоминает, что один раз, когда отец еще не был президентом, они вместе с семьей снимали в этом районе виллу, и Мин целый месяц почти не вылезал из воды.

У многих богатых людей тут есть виллы и дома, чаще сюда люди приезжают с семьями именно отдыхать. Какая ирония, думает омега, он сильно полюбил это место тогда и пытался пару раз уломать отца снова приехать, но он всегда был занят. А теперь Юнги все-таки попадает сюда. Только не по своей воле, и явно не нежиться на солнышке. Мин снова усмехается. Альфа подозрительно на него косится и отодвигается. Машина, проехав огромный цветущий сад, въезжает во двор трехэтажной белой виллы. Автомобиль останавливается у фонтана во дворе, и мужчина рядом с Мином выходит. Через секунду пассажирская дверь рядом с ним распахивается, и омегу не совсем нежно вытаскивают наружу. Юнги стоит возле машины и оглядывается. Во дворе виллы под навесом стоят еще три автомобиля, но они пустые. По краям расстилается зеленый сад. Легкий утренний ветерок доносит до парня запах цветущих деревьев и апельсинов. Мин даже прикрывает глаза в удовольствии. Юнги успевает заметить четырех охранников перед домом и двоих на крыше. Все вооружены. Омега матерится про себя и решает попробовать обойти дом, может, повезет найти лазейку. Но альфа хватает Мина под локоть и тащит в сторону дома. Юнги и не пытается сопротивляться, главное, решает парень — это придумать план и сообщить отцу, где он. Надо будет, вся армия страны придет за сыном президента. Теша себя такими мыслями, омега послушно поднимается за альфой на второй этаж. Мужчина открывает первую, находящуюся перед лестницей дверь и вталкивает омегу внутрь. Мин оказывается в просторной светлой спальне. Прямо напротив двери огромные французские окна в пол. Подойдя к ним ближе, омега замечает, что это не просто окна, одно из них - дверь на открытый небольшой балкончик. Юнги не сдерживается и, открыв дверь, выходит на балкон. От открывшейся перед ним картины у омеги аж дух захватывает. Сразу под балконом расстилается море. Внизу частный пляж, видно, принадлежащий хозяину виллы. На пляже расставлены белые шатры и лежаки. Юнги хочется вниз. Хочется плюнуть на всю эту ситуацию, в которой он оказывается, и побежать к морю.

— У тебя, в принципе, много вариантов, — прерывает размышления омеги вышедший на балкон альфа. — Можешь утопиться, например. Только, сперва, ты себе точно что-то сломаешь, когда прыгать с балкона будешь. Можешь повеситься с помощью простыни, — ухмыляется мужчина. — Еще вариант, разбей вазу или что-то из посуды и перережь себе горло. Если, конечно, вида крови не боишься, — альфа начинает смеяться над растерянным видом Юнги.

— Схера ли, я на себя руки накладывать буду? — зло обращается Мин к альфе. — Я скорее твоего долбанного босса прирежу, — Юнги отталкивает альфу и возвращается в комнату. — Какая безвкусица, — шипит омега, смотря в потолок. Потолок над кроватью зеркальный.

— Ну это вряд ли, — улыбается альфа. —Хотя, судя по твоему характеру, мой босс сам тебе глотку перережет. Такого омегу еще вытерпеть надо. Короче, твои вещи, которые были в том доме, привезли сюда. Кормить тебя будут три раза в день. Дверь слева - ванная. Рядом с ней - гардеробная. Если что-то нужно, нажимаешь на кнопку «1» на телефоне. Пробовать бежать, не советую. Босс поручил стрелять на поражение, а мы все его поручения исполняем. Вниз спускаться и, вообще, покидать комнату - тебе запрещено. Никакой связи с внешним миром у тебя нет, зато есть телевизор и триста пятьдесят каналов. Наслаждайся, — говорит альфа и выходит за дверь.

Через пять минут он заносит в комнату сумку с вещами Юнги и исчезает. Сказать, что Мину не страшно - соврать. Страшно. От неизвестности. Омега так и не понимает до конца, как он оказывается пешкой в игре двух альф, и что он, собственно, сейчас делает в этой вилле. Юнги решает, как всегда, применить свой любимый метод и решать проблемы по мере их поступления. Схватив с тумбочки пульт, он взбирается на огромную кровать и, нажав кнопку, просит колу.

— Ты будешь моим мальчиком на побегушках? — язвит Мин вошедшему с колой уже знакомому альфе. — Тогда я буду делать заказы каждые пять минут.

— Я, считай, изучаю тебя. Ты какой-то неадекватный. Не рискую посылать к тебе других, — альфа спокойно кладет банку на тумбочку и уходит.

***

Об исчезновении сына Чжун узнает только на следующий день от работника, который, придя забрать корзину, находит ее не тронутой. Президент сразу созывает совещание совета безопасности. Все, что творится в семье главы страны, строго засекречено и не должно просочиться в прессу. О том, как Намджун находит Юнги, президент решает подумать в последнюю очередь. Цель номер один сейчас — это вернуть сына живым и здоровым домой. Первым делом президент высылает в особняк Кима отряд спецназначения. Главе государства докладывают, что никакого сопротивления люди Намджуна не оказывают, и, обыскав дом, они уходят оттуда с пустыми руками. На звонки сам Ким не отвечает. Чжун мечется по офису, альфа не знает, как ему вернуться домой, и как смотреть в глаза супругу. Пока, правда, Ши Хек ничего не знает, но больше скрывать от омеги Чжун не сможет. Долго думать у президента не выходит, Ким сам звонит ему.

— Где мой сын? — первое, что выкрикивает президент, ответив на звонок.

— В целости и сохранности. Пока. Приходи в мой ресторан, поужинаем, пообщаемся, — ухмыляется Ким собеседнику и сбрасывает звонок.

Чжун сразу выезжает в один из лучших итальянских ресторанов города. Президента сопровождает отряд спецназначения, два советника и министр внутренних дел. В целях конспирации всю улицу к ресторану перекрывают. На вопросы журналистов официально заявляют, что идет спецоперация. Других подробностей СМИ выяснить не удается.

Намджун сидит за столом в центре зала, справа от него, ковыряясь вилкой в тарелке с равиоли, сидит Техен. В ресторане, кроме двоих личных телохранителей главы наркокартеля и обслуживающего персонала, никого нет. Президент подходит к столу и становится напротив.

— Присаживайтесь, здесь лучшая паста в городе, голову даю на отсечение. Повара, — улыбается Ким.

— Слушай сюда, урод, — президент кладет руки на стол и нагибается к Киму. Техен подбирается и тянется к пистолету на столе. Альфу сразу берут под прицел все двадцать сопровождающих президента полицейских. — Отдай мне Юнги, и я забуду про то, как ты вытрепал мне нервы, — президент, не отрываясь, смотрит на альфу, который, взяв бокал с виски, делает глоток.

— Во-первых, прикажи своим псам убрать оружие, иначе один взмах моей руки, и с ресторана никто не выйдет живым, — Чжун аж подбирается от ледяного тона Кима. — Во-вторых, учись уже за все платить. Я не отдам тебе твоего сына. Отныне он принадлежит мне так же, как и его право на жизнь. Захочешь забрать его силой, я сразу перережу ему глотку, а потом потоплю в крови весь город. Я тебе это обещаю. Еще вопросы или просьбы? — Ким откидывается на спинку стула и прикуривает сигару.

— Ты не бог, Ким Намджун. И ты не всесильный. Я спущу на тебя армию, и, обещаю, ты погибнешь в ходе захвата, я постараюсь, — Чжун не двигается с места.

— Этот город принадлежит мне. У меня больше людей, и каждый из них вооружен, даже этот милый официант омега, — Ким указывает кивком в сторону стоящего с подносом рядом с Техеном официанта. — Ты даже понятия не имеешь, сколько у меня оружия. Хватит, чтобы каждого гражданина столицы убить пять раз. Так что думай и решай. Хочешь войну, можем начать прямо сейчас, твой народ тебя за это отблагодарил бы, но не успеет уже. Или же ты сейчас заберешь своих людей и съебёшься из моего ресторана. Я хочу спокойно поесть. Решай быстрее, — Ким говорит спокойно, медленно, словно издевается над собеседником.

— Я не понимаю тебя. Я не понимаю твою игру. Чего ты хочешь взамен сына? Зачем ты это делаешь? — Чжун в растерянности смотрит на альфу.

— Пока - ничего. Это, считай, за тот документ. Но пока он у меня, я буду вертеть тобой, как хочу, а я просто обожаю обладать властью над такими принципиальными, как ты. Будешь делать все, что я скажу, и выполнять все мои приказы, и тогда я, возможно, его не убью.

— Это не будет долго продолжаться, — Чжун делает шаг назад и, кивнув своим, выходит из ресторана.

— Ну ты его взбесил, — говорит Техен, стоит президенту и его свите скрыться за дверью.

— Это еще только начало, — ухмыляется Ким и отпивает из бокала.

***

Три дня. Уже три дня Юнги сидит в заточении в этой комнате. Сегодня омегу обслуживает другой альфа. Мину приносят все, что он просит. Правда, он просит пистолет и сигареты, но ему приносят только сигареты. Намджун в доме не появляется. Во всяком случае, пока от него ни слуху ни духу. Все равно Юнги знает, что рано или поздно альфа навестит заложника, и на всякий случай омега держит украденный с подноса с завтраком нож под подушкой.

Уже давно темнеет. Мин торчит полчаса в душе, съедает огромную вазочку мороженого, щелкает по пульту и, не найдя ничего интересного, отключает телевизор. Омега сидит посередине кровати и думает. Мин уже понимает, что он просто заложник, и если Намджуну не нужны его деньги, то держа его тут, альфа видно, пытается добиться от отца чего-то другого. Но Юнги не понимает другого. Почему отец до сих пор не приходит за ним. Никаких звуков стрельбы или борьбы. Мину начинает казаться, что на него всем плевать. Из размышлений его отрывает шум, доносящийся из коридора. Буквально через секунду дверь открывается, и в комнату в сопровождении того бритоголового альфы входит Ким Намджун. Юнги даже не меняет позу. Мин сидит по-турецки в центре постели и смотрит на Кима.

— Ну как? Нравится у меня? — Ким проходит к окнам и всматривается в темноту. Второй альфа остается у двери.

— Очень. Аж распирает, — зло отвечает ему омега.

— Я рад. Окажешь мне честь, поужинаешь со мной? — Намджун подходит к кровати и становится напротив омеги. Мин неосознанно подбирается и даже немного двигается назад к изголовью, чем вызывает усмешку у Кима.

— Я лучше с голоду умру, — гордо отвечает омега.

— Не позволю, — твердо говорит Ким. — Кайл, проводи нашего гостя вниз, — обращается он к альфе и идет к двери.

— Сам бы с омегой не справился? Еще и подмогу привел, — бурчит ему в спину Мин. Намджун застывает у двери, медленно поворачивается к омеге и начинает снова подходить к кровати.

— Ужин, кажется, отменяется. Кое-кто совсем не умеет себя вести и, следовательно, сидеть за столом с воспитанными и интеллигентными людьми тоже не умеет. Кайл, ты можешь идти, — Ким останавливается рядом с постелью, ждет пока за Кайлом закроется дверь и голосом не терпящим возражений приказывает:

— Слезай с кровати.

Юнги всматривается в темные, как самый черный космос глаза напротив, и где-то в глубине души понимает, что с этим альфой лучше быть осторожным. С виду Намджун абсолютно спокоен. Но Мин чувствует по тому, как нагревается воздух в комнате, что альфа зол. Омега шумно сглатывает, но с постели не слезает. Напротив, Юнги что есть силы вжимается в спинку кровати, словно он сейчас пробьет и ее, и стену за ней и убежит.

— Слезай, — от голоса Кима хочется залезть под одеяло и спрятаться. Мину стыдно, что какой-то альфа способен напугать его только голосом. Омега, гордо вздернув подбородок, сползает с противоположной от альфы стороны кровати и останавливается рядом с дверью. «Похуй, пусть стреляют на поражение, но я побегу» - решает парень и медленно, под прицелом зорких глаз напротив, двигается к двери.

— Не делай того, о чем пожалеешь, — табун мурашек проносится по коже омеги от прозвучавших слов, но он все равно тянется к ручке, не прерывая при этом зрительно контакта. Альфа не двигается. Ким стоит с руками в карманах брюк одетый в белоснежную рубашку, как и в утро похищения, и смотрит. Словно зверь следящий за добычей и готовящийся к прыжку. Юнги знает, что альфа напряжен и может сорваться в любую секунду, и Мин даже знает, что альфа прав - он пожалеет о своем поступке. Но Юнги не умеет по-другому. Омега не знает, как и почему он оказывается в этой заднице, но приказывать себе никому не позволит. Мин резко дергает ручку двери на себя и вылетает в коридор. Омега добегает почти до конца коридора, когда Намджун с силой хватает парня поперек талии и волочит обратно. Мин кричит, два раза даже вырывается, но альфа его снова хватает. Намджун втаскивает в комнату не перестающего сопротивляться омегу и швыряет на постель. Юнги сразу с нее сползает и хватает светильник стоящий на тумбочке.

— Подойди только, я тебе череп проломлю, — Мин говорит обрывисто, пытается отдышаться.

— Не провоцируй меня. Повторяю, ты пожалеешь, — Ким медленно начинает идти к омеге. За Юнги - стена, и бежать некуда. Омега лихорадочно оглядывается в поисках хоть какого-то оружия, но ничего не находит.

— Хорошо, — вдруг говорит омега и бросает светильник на пол. — Я понял. Я спущусь на ужин, — руки Мина дрожат, и парень убирает их за спину. — Приведу себя в порядок и спущусь.

Намджун подходит к омеге вплотную и с подозрением смотрит ему в глаза. Мин не позволяет себе отвернуться. Альфа настолько близок, что Юнги чувствует его горячее дыханье на лице. Ким проводит костяшками пальцев по скулам омеги, опускается к губам и большим пальцем проводит по ним. Омега не двигается. Взгляда не уводит.

— Я передумал ужинать, — хрипло говорит ему альфа и касается губ омеги своими. Юнги замахивается и что есть силы бьет альфу по лицу. У Мина отличный удар, недаром Линк всегда шутил, что омеге охрана не нужна. Но Намджун даже не двигается с места. Альфа не выпускает его из захвата, стирает кровь со своей губы и дает Юнги ответную пощечину. Мину обидно и больно, щека горит, омега часто моргает, лишь бы не показать этому уроду слезы. Ким, не говоря ни слова, грубо швыряет его на постель и садится сверху, блокируя его конечности. Мин не сдается, продолжает вырываться и замахиваться, но повторного шанса ударить альфу ему не дают. Ким больно заламывает руки парня над его головой и до крови прокусывает нижнюю губу омеги. Намджун слизывает бусинку крови с чужих губ и усмехается на жалкие попытки мальчишки выбраться из-под него.

— Успокойся и расслабься, и я позволю тебе получить удовольствие, — шипит Ким в губы омеге.

— Пошел нахуй! — кричит Мин и снова пытается вырваться, за что получает новую пощечину.

Намджун, одной рукой придерживая омегу, второй стаскивает с себя рубашку и отбрасывает ее в сторону. Юнги с неприкрытым ужасом в глазах следит за действиями альфы, и только удваивает свои усилия. Он не сдастся просто так, пусть Ким Намджун свернет ему шею, но добровольно Мин под самого ненавистного альфу в мире не ляжет.

Воспользовавшись тем, что Намджун отвлекается на рубашку, Юнги приподнимается и отползает к изголовью, поближе к подушкам. Намджун не знает про запрятанный там нож. Правда, он предназначен для масла, и вряд ли им можно будет убить альфу, но ощутимо ранить его Юнги точно рассчитывает. Ким снова подтаскивает омегу под себя и вдавливает в постель своим весом. Мин усиленно вертит головой и что есть силы опирается ладонью в мощную грудь альфы, лишь бы не дать себя поцеловать. Но Ким сильнее, он разводит его руки, ощутимо давит пальцами на подбородок, заставляя омегу открыть рот, и целует. Мин больно кусает альфу и получает очередную пощечину. Перед глазами все плывет. В голове шум. От вкуса собственной крови во рту подташнивает. Юнги почти не чувствует своего лица от пощечин. Хочется сдаться. Сил бороться больше не остается. Мин знает, что альфа все равно получит свое, и Юнги уже почти не видит смысла сопротивляться. Хочется закрыть глаза и позволить альфе делать с ним все, что тот захочет. Но нагревшийся от температуры тела металл в правой руке под подушкой все еще мерцает далекой, но надеждой. Ким не заморачивается, он просто разрывает тонкую футболку на омеге. Мин не сопротивляется больше, он лежит, распластавшись под альфой, и не двигается. Намджун удивленно смотрит на вмиг успокоившегося омегу и пытается понять, в чем подвох. Но Юнги еще больше озадачивает его, когда тянет ладошку к альфе и проводит подушечками пальцев по узорам татуировки на плече Кима. Мин с силой сжимает нож в зарытой в постель правой руке и, немного приподнявшись, обвивает его шею руками. Ким упускает блеснувший в чужой ладони металл и за талию сильнее прижимает уже податливую омегу к себе.

Юнги целует сам. Сперва, легонько касается губами губ альфы, потом проводит по ним языком и каждым сантиметром тела чувствует, как напрягается зверь, которым он сейчас управляет. Мин принимает язык альфы, позволяет ему хозяйничать у себя во рту и даже прикрывает глаза. Но в следующую секунду, вложив всю имеющуюся у него силу, Мин вонзает нож в спину альфы, повыше лопаток, и, не останавливаясь, давит на рукоятку, проталкивая его все глубже.

— Сука, — рычит Намджун, отцепляет от себя омегу и резко бьет того по лицу. Юнги отключается. Ким выдергивает нож и бросает в сторону. Больно, но не страшно. Кима спасает то, что нож тупой, и омега, как бы он не пытался казаться сильным, на деле - слаб. Когда Юнги приходит в себя, то оказывается уже полностью голым под альфой. От удара Мин прокусывает язык, и кровь, заполняя полость рта, стекает по подбородку. В ушах звенит, и несколько секунд омега не может сфокусировать взгляд. Ким разводит ноги парня и подтаскивает его под себя. Юнги видит в зеркале на потолке, как из раны на спине Намджуна течет кровь, она даже капает на него самого. Силы окончательно покидают Мина. Он не пытается дернуться, когда чувствует, как альфа разводит руками его ягодицы, и только всхлипывает, когда Намджун резко, без подготовки, входит на всю длину. Юнги жмурится до разноцветных пятен перед глазами, отчаянно кусает ребро своей ладони, лишь бы отвлечься от раздирающей боли внизу. Ким трахает грубо и размашисто, до синяков сжимает бока и царапает ребра. Мин абсолютно не возбужден, и ему больно. Он снова отключается на несколько секунд и жалеет, что снова приходит в себя. Юнги хочется провалиться в бездну. Исчезнуть. Испариться. Только бы не видеть ненавистное лицо напротив и не чувствовать его руки на себе. Юнги не плачет, хотя хочется невыносимо. Но не плакать. Хочется уткнуться в подушку и рыдать в голос. Но так низко омега не упадет, пусть даже падать ниже уже некуда. Мин стеклянными глазами смотрит на потолок. Точнее, на монстра во всю спину Кима. Омега не может оторвать взгляд от красных глаз, смотрящих на него из зеркала. Этот монстр не просто терзает тело Юнги и ломает его, он словно высасывает из омеги всю душу. По крупицам. Требует послушания. Повиновения. Требует идти за ним. Мин дергается от особо грубых толчков и даже хрипит что-то несвязное, когда Намджун, придерживая его за бедра, все сильнее насаживает на себя.

Трахает глубоко, резко, с оттяжкой. Не дает продохнуть. И Киму похуй. Намджун остервенело втрахивает омегу в постель, словно нарочно пытается сделать еще больнее.

— Я научу тебя правильно вести себя со мной. Это, считай, наш первый урок, — зло шипит Ким.

Юнги мечтает оглохнуть. Он не хочет слышать этот голос, который словно забирается в самую глубину сознания, и каждая сказанная альфой фраза прокручивается в голове омеги еще раз десять.

Сделав еще пару толчков, Намджун выходит из него и кончает ему на живот.

Темнота вновь возвращается и поглощает Юнги. И омега летит в эту черную бездну вниз головой.

Когда Юнги приходит в себя, то он все так же лежит голым на постели, пахнущий чужим запахом, покрытый чужой спермой и сломленный. Лицо и губы саднит. Дорожки крови на лице высохли и неприятно тянут кожу. Мин пытается приподняться и сразу об этом жалеет. Болит все. Каждый миллиметр тела ноет и требует покоя. Омега буквально сползает на пол и также на четвереньках доползает до ванны. Юнги открывает душ и с трудом опускается на кафельный пол.

Он один на один с этой всепоглощающей, ломающей болью. В голове, кажется, каждую секунду разрывается по одной бомбе. Осколки впиваются в мозг, в череп и бьют по вискам. Омеге больно даже моргать. Но что еще хуже — это то, что не хочется дышать. С каждым новым вздохом Мин все четче чувствует запах бергамота. Юнги трет и трет свою кожу до покраснения, раздирает ногтями, пытается распороть, содрать ее с себя, но запах альфы не сходит. Он впитывается в каждую царапинку, в каждую пору по всей поверхности тела, но Юнги не сдается — с еще большим усердием ногтями впивается в нежную кожу, трет и внюхивается. Запах на месте. От отчаянья Мин бьется костяшками об кафельный пол, вжимается кончиком носа в проступающую на ссадинах кровь, и даже она, словно пахнет им.

Юнги срывается и воет. Обхватывая руками колени, всматривается в расплывающуюся пустоту перед собой и рыдает. Все барьеры, все застежки, которые держали омегу целым, срываются и рвутся. Юнги разносит на куски. Мину кажется, что это его плоть разбросана по мокрому кафельному полу. Он пытается, честно пытается, обхватить себя и собрать снова воедино, но не выходит. Мир Мин Юнги, как и он сам, разбивается на миллион осколков, каждый из которых впивается в его оскверненное слабое тело. Омега смотрит на свое кровоточащее тело, смотрит на окрашивающуюся в розовый воду, стекающую по руке, но не уносящую боль, смотрит на осколки бывшего себя разбросанные по ванной. Смотрит на все вокруг, но только бы не в себя. Только бы не начать вглядываться в собственное нутро. Потому что Юнги уверен - там внутри, слева, огромная черная зияющая дыра, и стоит Мину хоть раз на нее глянуть — она его засосет. И дороги назад уже не будет.

Когда сил плакать уже нет, Юнги сворачивается в комочек на кафельном полу и полностью обессиленным и опустошенным отключается.

========== Your war ==========

***

Юнги не знает, сколько он лежит на холодном кафельном полу. Омега становится под горячий душ, кутается в огромное махровое полотенце и с большим трудом, передвигая еле держащие его ноги, проходит в спальню. Кое-как нацепив на себя одежду, Мин с ногами взбирается в кресло и пытается отогнать пока еще далекие признаки очередной надвигающейся истерики. В дверь стучат. У омеги нет даже сил на пресловутое «Войдите». Посетитель ждет пару секунд и входит, не дождавшись разрешения. Это Кайл и омега, которая приносила Мину еду. Кайл подходит к Юнги, а омега начинает убирать комнату и заменять постельное белье. Мин не может смотреть в сторону кровати. В голове сразу красочно всплывает все то, что на ней произошло прошлой ночью.

— Хочешь мороженое? — вдруг нарушает тишину Кайл. Мин непонимающе смотрит на альфу и отрицательно качает головой. — Кофе? Пиццу? Может огромный шоколадный торт? — не унимается альфа. Юнги не понимает, почему его просто нельзя оставить одного, и продолжает качать головой на все вопросы альфы.

— Я ведь знал, что все этим закончится. Перестань провоцировать его, — Кайл смотрит на Мина, и омега мог бы поклясться, что видит в глазах этого огромного, устрашающего вида альфы сочувствие. — Будь хотя бы немного покладистее. Он ведь убить тебя может. Мой босс не тот человек, которому можно что-то доказывать. Не стоит, — Кайл с трудом смотрит на омегу.

То, что этот хрупкий мальчишка сумасшедший и немного «самоубийца», альфа понимает сразу, еще в машине, когда везет его на виллу. Но тот омега, который входит в эту комнату, другой. На этого Юнги, который сейчас сидит в кресле, невозможно смотреть без слез. Альфа отчетливо видит следы «работы» Намджуна на лице и на запястьях омеги. Но самый большой след, оставшийся после ухода Кима — это глаза Юнги. Они словно стеклянные и пустые, и Кайл ловит себя на мысли, что ему даже страшно подумать, во что превратится Мин, если тот огонек, те искры и неприкрытый вызов в глазах к нему не вернутся. Омега заканчивает уборку, и оба посетителя покидают так и не двинувшегося с места Юнги. Через пару минут Юнги приносят завтрак, и омега, поставив поднос на стол, интересуется не нужно ли ему что-нибудь из аптечки. Получив отрицательный ответ, омега уходит. Мин к еде не притрагивается, но горько усмехается, заметив, что все приборы на подносе пластиковые. Весь день омега проводит, слоняясь по комнате и зализывая свои раны. Ближе к вечеру снова приходит Кайл и клянется не покинуть комнату, пока Мин не поужинает. Юнги не понимает такого резко поменявшегося к себе отношения альфы, но все равно, даже не хотя, пихает в себя ризотто, лишь бы альфа ушел.

— Боишься, что любимый питомец босса помрет с голоду? — не сдерживается и язвит Юнги. — Даже вилка, блять, пластиковая. Не переживай, я себя и пальцем не трону, но твоему боссу зубами глотку раздеру. Обещаю.

Альфа долго и громко смеется. Потом утирает выступающую от смеха влагу в уголках глаз и внимательно смотрит на Мина.

— Ну, наконец-то, а то я думал, что все: ты теперь нежный и обиженный на весь мир омега, — Кайл еле говорит сквозь смех. — С возвращением.

— Чего ты возишься со мной? Я не хрустальный, не рассыплюсь, — омегу обижает смех альфы.

— Ты мне мою омегу напоминаешь, — уже серьезно говорит Кайл. — Дома он меня доводит своими выкидонами, а тут - ты. Только не нападай больше на босса. Я очень не хочу хоронить тебя. Ты ему кровь вчера пустил. Обычно после такого не живут. А ты жив и здоров, и тебя даже вкусно кормят. Будь добр, убери коготочки на время. Я так понимаю, ты тут, как гарант. Вот только гарант чего — не знаю. Придет время, и он тебя отпустит. И лучше тебе выйти отсюда на своих двух, а не в черном пакете, — Кайл заговорщически подмигивает Мину и, схватив поднос с уже пустой тарелкой, выходит. Юнги взбирается на кровать и решает поспать. Кайл начинает ему нравится, он напоминает чем-то Линка, и Мину даже легчает после разговора с ним.

Так проходит неделя. Юнги по кусочкам собирает себя и уже почти перестает дергаться каждый раз, когда поворачивается ручка двери.

***

— Даичи будет беситься. Он только тебе «монстра» подправил, а тут опять, — усмехается Техен, сидя на кожаном диванчике в лаундж-зоне клуба Pacifico. Намджун сидит в кресле напротив и задумчиво пьет виски.

— Бешенный пацан. Сука, до последнего не сдавался. Я сорвался. Ударил его так, как альф даже не бью, а он даже не заплакал. Впервые такого безбашенного омегу встречаю, — раздраженно отвечает ему Ким.

— Я вообще поражен, как ты его не убил. Будь нож поострее, и удар сильнее — он бы тебе сердце проткнул, — озадаченно говорит Техен.

— Уверен, это была не последняя его попытка. Но мне похуй. Я поставлю его на колени так же, как и его отца. А потом избавлюсь, — Намджун улыбается идущему к ним Кисуму.

Сногсшибательно выглядящий омега коротко кивает Техену и садится на колени своему альфе. Ким зарывается носом в белоснежные волосы омеги, чтобы вдохнуть любимый запах полевых цветов. Вот только запаха нет. То есть он есть, но это не запах Кисума. Намджун бесится, резко снимает омегу с себя и идет к балкончику. Ни Кисум, ни Техен не понимают резкой перемены в настроении Кима. Намджун смотрит с балкона на полный танцпол и часто дышит, пытаясь убедить себя, что это было наваждение, и ему показалось. Но не показалось. Единственный запах, который чувствует Ким — это запах вишни. Запах той блядской омеги, живущей на его вилле.

***

Чонгук тяжело переносит эту течку. Настолько тяжело ему не было ни разу в жизни. Он без остановки глотает таблетки, почти не ест и фактически не выходит из комнаты. Всю течку омега думает о Техене. Стоит ему прикрыть веки, как он видит шоколадного цвета глаза, сильные руки, обнимающие и прижимающие его к себе, и губы, которые так горячо и жадно целовали. Чон мог бы поклясться, что пару раз реально чувствует принесенный в комнату ветром сквозь открытую форточку запах крепкого кофе. Но Чонгук не зацикливается на этом, думая, что или у него от течки съехала крыша, или это просто запах с одной из многочисленных кофеен города. Чон не знает, что три раза за эту неделю, Техен приезжает к его подъезду, сидит в машине полчаса, но, так и не осмелившись подняться, уезжает.

Первым делом после тяжелой недели Чон едет в особняк президента. Чонгук надеется, что ему, наконец-то, дадут контакты и позволят общаться с Юнги. Но Ши Хек просит парня быть терпеливее и понять, что все это делается на благо Мина. Чон ни с чем покидает особняк. Чонгук сильно скучает. Ему хочется рассказать другу о своих смешанных чувствах к альфе и попросить совета. Но Мин словно сквозь землю провалился. Чон крутится с другими омегами, ходит гулять и развлекает себя, как может. Но о Юнги не забывает ни на секунду. Также, как и о Техене.

***

Субботу и воскресенье Техен сопровождает Намджуна в северные регионы страны. Альфы встречаются с главным куратором наркокартеля, осматривают территории и плодотворно проводят эти сорок восемь часов. Намджун почти не думает об омеге, которая у него в заточении. Каждый раз, когда Ким вспоминает парня, он усиленно отгоняет его образ. Намджун нарочно не едет на виллу, так как боится, что не сдержится и свернет омеге шею. Убивать сына президента так рано альфа не планирует. В столицу они возвращаются только утром понедельника. Вечером Техен вытаскивает Намджуна в Pacifiko со словами, что в понедельник народу мало, и можно просто отдохнуть. Намджун уходит через час, сославшись на срочную встречу с одним из информаторов. Техен остается. Ким сидит в лаундже и злится на себя за то, что глазами постоянно высматривает одну конкретную омегу. Но Чонгук в клубе не появляется, а ехать к нему домой и как какой-то подросток стоять под его окнами, альфа больше не собирается. Техен снимает красивую омегу и трахает его прямо в одной из комнат отдыха клуба. Омега ахуенно работает ртом и подставляется, как заправская блядь, но напряжение альфы не снимает. Напротив, Техен выходит из клуба еще более взвинченным и мечтает о душе, лишь бы смыть с себя чужой приторный запах карамели. Ким идет к машине, на ходу стаскивая с себя кожаную куртку. На улице неожиданно тепло для ранней весны. Охрана, заметив своего босса, садится в припаркованный за гелендвагеном джип и собирается выезжать. Но Техен резко останавливается, не дойдя до машины метров пять. Альфа отчетливо чувствует легкий запах шоколада. Ким обходит пару машин после своей и замечает стоящего у спортивного автомобиля Чонгука. Омега не один. Напротив него, усиленно жестикулируя руками, стоит уже знакомый Киму альфа.

Техен медленно подходит к Чону со спины и в очередной раз думает, что красивее омеги он еще не встречал. По тем словам, которые доходят до Кима, он понимает, что альфа в чем-то обвиняет Чона, но разобрать, в чем, не может. И подойти тоже. Ким останавливается за каким-то белым джипом и ждет.

Чонгук еще два дня назад пишет Эрику, что у них вряд ли что-то получится, так как омегу к нему не тянет от слова “совсем”. Тогда Эрик отвечает коротким «ок», и Чон спокойно вздыхает. Больше всего омега боится кого-то обидеть. Чонгук только приезжает в клуб с двумя знакомыми омегами, но не успевает выйти из машины друзей, как его перехватывает Эрик и сейчас активно пытается ему доказать, что он не видит, насколько Эрик идеальный, как альфа. Чон молча слушает и жалеет, что рядом нет Юнги. Тот бы этому альфе точно яйца оторвал.

— И вообще, хоть бы радовался, что на такую замухрышку, как ты, кто-то обратил внимание, — язвит альфа.

— Пошел ты, — у Чона заканчивается терпение, и он делает шаг в сторону, чтобы обойти альфу, но тот резко хватает его за руку и, притянув к себе, толкает на капот.

— Я еще не закончил, — рычит разъяренный альфа испуганному омеге.

— Думаю, что закончил, — Техен подходит к парням и останавливается рядом с машиной. Чонгук, возможно, как никогда рад видеть Техена.

— Спокойно. Можешь забирать эту блядь, — ухмыляется Эрик, но в следующую секунду получает по челюсти. Альфа в недоумении смотрит на Техена.

— Я ведь отступил, — Эрик сплевывает кровь на землю. Он не хочет проблем с этим головорезом Ким Техеном и не понимает, за что получил.

— Это за “блядь”, — Ким трет костяшки пальцев. Эрик поворачивается и, пройдя мимо охранников Техена, идет к клубу. Чон сползает с капота и останавливается напротив альфы. Ким молча рассматривает Чона. На омеге темно бордовая тонкая рубашка, и Техен думает, этот цвет подходит ему идеально.

— Спасибо, — говорит Чон и делает шаг в сторону, обходя альфу. Но Ким перехватывает парня за талию одной рукой и возвращает на место. От Техена несет слащавым и незнакомым Чону запахом. Чонгук несколько секунд думает, но не может понять, чем это пахнет. Омега принюхивается снова, и Ким это замечает.

— Карамель. Он пах карамелью, — Ким пристально смотрит на него и видит, как эмоции со скоростью проносятся по его лицу. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

Чонгуку обидно. Обидно, что Техен пахнет другим. Темное чувство ревности расползается внутри, тянется к горлу и давит. Чон понимает, что выглядит глупо, но контролировать это не может.

— Я всегда хожу сюда, — Чонгук дергается вправо, снова пытается обойти альфу, но тот опять его перехватывает, и руку в этот раз не отпускает. Прижимает омегу к себе и всматривается в глаза.

— Ревнуешь? — усмехается альфа. С одной стороны, он винит себя, что так проебался. С этим омегой и так сложно, а тут он еще почувствовал на нем чужой запах. С другой стороны, где-то совсем глубоко внутри, Кима радует мысль, что он не безразличен Чонгуку.

— Размечтался. Пропусти меня, — твердо говорит Чон, смотря в глаза альфы. — Меня ждут друзья.

Чон брезгливо морщится и делает шаг назад.

— Которые, оставив тебя ночью на парковке с неадекватным альфой, сами ушли? — язвит Техен. Чонгук не знает, что на это ответить, ведь альфа прав. Был бы рядом Юнги, и все было бы по-другому.

— Поехали ко мне, — вдруг ошарашивает омегу Ким.

— Чего? Ты совсем больной? И ты воняешь, — Чон не понимает, почему говорит последнюю фразу.

— Так поехали ко мне и примем душ. Вместе. — Техен подходит ближе, всматривается в глаза омеги. — Я очень хочу пахнуть шоколадом.

Чонгук шумно сглатывает и чувствует, как предательски тянет внизу живота от одного хриплого голоса альфы. Но омега берет себя в руки, одаривает Техена взглядом полным осуждения и идет к клубу. Ким в этот раз не мешает.

— Ты, походу, такой же психованный, как и твой друг, — кричит уже в спину омеге раздраженный Техен. Чон замирает на секунду, потом поворачивается к альфе и идет обратно.

— Ты про Юнги? Ты ведь знаешь его? Ты знаешь, где он? — на одном дыхании спрашивает Чонгук у альфы. Техен жалеет, что не сдерживается.

— Понятия не имею, — спокойно отвечает альфа, не отводя взгляда. Плечи Чона опускаются, и весь он будто сдувается.

— Врешь же, — скорее себе, чем альфе, говорит Чон.

— Вру, — Техен даже думать не хочет, что будет с омегой, если он узнает, где Юнги, и что с ним на самом деле.

— Отвези меня к нему, — с надеждой в голосе просит Чон. Тогда Техен впервые чувствует, как сложно отказывать этому ребенку.

— Не могу, — Техен в сотый раз жалеет, что не сдерживается. Чонгук смотрит так, что Техен боится. Впервые в жизни альфа боится, что может пойти на поводу у омеги. Что может предать картель. От этой мысли Киму сложно дышать. Альфа злится на себя, на свою реакцию на омегу и нервно ерошит волосы.

— Иди в свой клуб и развлекайся, — еле сдерживая ярость, говорит Ким и идет к своей машине. Чонгук, так ничего и не поняв, стоит пару минут на парковке и провожает взглядом два черных джипа.

***

Большую часть дня Мин проводит на балконе. Он просит Кайла принести ему раскладное кресло и, как только просыпается, бежит на балкон и любуется морем. Даже поднос с едой Юнги тащит на балкон и кушает там. Кайл заходит по несколько раз в день, перебрасывается парой слов с омегой и уходит. Альфа видит, что Мин очень хочет к морю, это видно и по глазам вглядывающимся в синеву впереди, и по грустному выражению лица, стоит Юнги увидеть кого-то из работников, гулящим на пляже. Но Намджун новых указаний по омеге не дает. Следовательно, Кайл не может его выпустить из комнаты.

Вот и сегодня Мин почти три часа торчит на балконе, несмотря на то, что давно стемнело, омега все стоит и всматривается вдаль. Туда, где свобода. Туда, где нет Ким Намджуна. Мин возвращается в спальню и отказывается от ужина. Омега решает, приняв душ, лечь спать. После душа Мин натягивает спортивные штаны и, шлепая босыми ногами по полу, идет сушить волосы феном. Когда Мин возвращается обратно в спальню, Намджун сидит на краю его кровати и вертит в руке зажигалку. Юнги застывает у двери в ванную, потом медленно прикрывает ее и прислоняется к ней спиной. Омега знает, что Намджун ушел тогда не навсегда, что это его дом, а Мин его пленник. Знает, что альфа еще вернется и мысленно готовится к этому. Вот только сейчас, вжимаясь лопатками во вмиг ставшую ледяной дверь, Мин все забывает. И то, как вести себя, и то, как не поддаваться на провокации. Животный первобытный страх сковывает все конечности Мина. Юнги словно врастает в пол. Омега не отводит и не прячет взгляд. Смотрит прямо на дно черных зрачков напротив и почти не дрожит. Каждая клеточка организма кричит бежать. Но омега даже дышать себе напоминает сам, что там говорить о «бежать».

Намджуну нравится такой Юнги. Он лохматый после фена и в одних держащихся на тазобедренных косточках спортивных штанах. Ким думает, что омега какой-то уютный, домашний, но в то же время дико сексуальный. Ким видит, как обрывисто дышит Юнги перед ним. Скользит взглядом по обнаженной груди, спускается вниз на впалый живот. Намджун приходит просто узнать, как Мин, и напомнить о себе. Альфу ждет Техен и его люди внизу, недалеко от этого района у картеля важная встреча. И Ким должен был зайти на пару минут и уйти. Вот только сейчас, смотря на потрясающе красивого, нежного и хрупкого омегу, в наличии коготков которого Ким убедился воочию, идти никуда не хочется. Хочется впечатать его в постель, провести ладонями по этой белоснежной коже и долгим поцелуем впиться в губы, которые даже по вкусу напоминают сочную вишню.

— Подойди, — спокойно, не отрывая взгляда, говорит Ким. Юнги только сглатывает. Цепляется обеими руками за ручку двери позади и часто дышит. Мину по-настоящему страшно, но он даже представить не может, что он, как собачка, выполняет все приказы альфы. Мин молчит и стоит.

— Подойди, и я не буду тебя наказывать, — опять спокойно произносит Намджун, не отрывая взгляда. Опять Юнги стоит словно приклеившийся к двери и думает про себя, сколько времени в этот раз будут заживать синяки.

— Я не хочу делать тебе больно, но буду, если ты не начнешь слушаться, — уже грозно говорит Ким. — Последний раз повторяю. Подойди, — от того, как это было сказано, Юнги кажется, что у него внутри одна за другой рвутся вены, и когда порвется последняя, он опустится бесформенной красной жижей на пол. Мин все равно не двигается.

Намджун встает на ноги, Юнги сильнее вжимается лопатками в дверь и сжимает кулаки. Ким начинает расстегивать брюки. Юнги по стене ползет в сторону балкона. Правда, не знает, зачем. К входной двери дальше, и Ким перехватит. Может, поэтому. Ким следит за передвижением омеги, но не реагирует. Намджун выдергивает из брюк ремень, швыряет его на кровать и в один прыжок оказывается рядом с омегой. Перехватывает его поперек и ухмыляется его жалким попыткам вырваться. Ким подтаскивает Юнги к кровати, не выпуская омегу из рук, садится и укладывает его на свои колени животом вниз. Как только до Мина доходит, что собирается сделать альфа, он начинает кричать, и даже один раз ему удается соскочить с колен альфы, но ненадолго.

— Урок номер два, — усмехается Ким откуда-то сверху и рывком стаскивает штаны парня вниз. — Пока не будешь вести себя так, как и полагается омеге — буду наказывать.

Намджун проводит ладонью по его ягодицам, сжимает, снова гладит. Мин дергается и получает первый звонкий шлепок. Не больно, но обидно до слез. Юнги зарывается лицом в покрывало и кусает его, лишь бы не плакать и не умолять альфу отпустить его. Второй шлепок уже больнее. Видно, альфа хочет все-таки вытащить из парня, хоть какой-то звук. Но Мин молчит. Дергается только, пытается сползти с колен, но у Кима железная хватка, он с силой вдавливает омегу в свои бедра и продолжает шлепать. Намджун жалеет нежную кожу омеги, и к ремню не притрагивается. Юнги насчитывает ровно десять ударов. Ким натягивает обратно штаны омеги и, скинув его с колен на пол, встает.

Мин отползает к стенке и с ненавистью смотрит на альфу, который надевает обратно свой ремень.

— Обидно? — усмехается Намджун, смотря в глаза полные ярости. — Должно быть.

— Я ненавижу тебя. — Говорит Мин, и если бы взглядом можно было бы убить, то Намджун сейчас лежал бы на ковре с распоротым горлом. — Ненавижу так, как никого и никогда. Чтобы ты сдох, Ким Намджун.

— Мне твоя любовь не нужна, — Ким поправляет рукава рубашки и, усмехнувшись напоследок злой и обиженной омеге в углу, выходит за дверь.

Ненависть. Мин не понимает, почему этого чувства так боятся многие, и почему родители его учили всех любить. Ведь сейчас именно ненависть, пропитывая организм и смешиваясь с его кровью, ставит Юнги на ноги. Ненависть придает ему сил. Мин не сдастся. Он будет бороться до конца. Его отец не боится, и Юнги не испугается тоже. Даже если альфа его убьет. Даже если будет делать очень больно. Мин Юнги ненавидит Ким Намджуна, и вдвоем они на этой Земле жить не будут. Юнги убьет Намджуна.

========== Your needs ==========

***

Последний разговор с Техеном выбивает Чонгука из колеи. То, что любое, даже секундное столкновение с этим конкретным альфой, уже ставит весь мир Чона с ног на голову — стало для него обычным. Но слова Кима про Юнги, и то, что он точно знает, где его друг, не дают Чонгуку покоя. Следующие четыре дня Чон каждый вечер едет в Pacifiko, но в клуб не заходит. Омега по два-три часа ждет появления альфы возле клуба, но безрезультатно. Альфа не появляется. Чонгук злится на себя, что у него нет ни контактов, ни адреса наглого альфы и продолжает проводить вечера на парковке. Удача неожиданно улыбается омеге вечером субботы. Чон, как и все последние вечера, уныло ходит вокруг клуба и отшивает особо наглых альф, когда замечает, как к черному ходу подъезжают два джипа, один из которых очень хорошо знаком омеге. Чонгук, плюнув на все, бежит к машинам и застывает под прицелами оружия, в пяти шагах от только что покинувшего салон автомобиля, Техена.

— Опустите оружие, все нормально, — говорит альфа своим людям, а сам подходит к омеге. — Очень красивый, но глупенький омега. Никогда больше не подбегай ко мне без предупреждения. Тебя могли застрелить, — улыбается Техен Чону.

— Мне надо с тобой поговорить, — Чон пытается отдышаться после мини-пробежки. — А контактов твоих у меня нет. Вот я и сторожил тут.

— Дай мобильный, — Ким протягивает руку, и омега молча кладет свой телефон в его ладонь. Техен набирает номер и посылает себе один гудок. — Теперь мы обменялись контактами, — альфа возвращает омеге телефон. — Пойдем, внутри поговорим. — Техен пропускает Чонгука вперед, и, пройдя по коридору, они входят в один из кабинетов клуба.

Ким сразу просит выпить, спрашивает у Чона, что он будет, но тот от всего отказывается. Альфа садится на диванчик и улыбается, видя, как мнется Чон. В комнатке из мебели только огромный кожаный диван и низкий столик перед ним. Чонгук все-таки опускается на диван с противоположной альфе стороны.

— Не бойся, я не кусаюсь, — усмехается Техен и ждет, пока официант разложит заказ на столе. Чонгуку не по себе, и, его бы воля, он попросил бы официанта еще задержаться, но тот, закончив раскладывать напитки и закуски, выходит. Чон корит себя, что не согласился поговорить на улице. Обстановка в кабинете слишком интимная и давящая, Чонгук ногтями впивается в кожаное покрытие дивана и пытается успокоить свои расшалившиеся нервы. Чон не смотрит на Техена, но левая сторона лица парня словно горит. Каждым миллиметром кожи омега чувствует, как пристально в него впился взглядом альфа.

— Ну так, о чем будем говорить? — Техен наливает виски в два бокала и один подталкивает омеге. — Выпей, может немного хоть расслабишься, а то еще чуть-чуть и придется обивку на диване менять, — улыбается альфа.

Чонгук убирает руки с дивана и, наконец-то, поворачивается к альфе.

— О Юнги. Я не идиот, и я уверен, что ты знаешь, где он, и что с ним, — по мере того, как омега говорит - Ким мрачнеет. Чон берет бокал и делает глоток. Чонгук не любит крепкие напитки, но чувствует, как обжигающая жидкость растекается по венам и дарит тепло внутри. Омега, прикрыв глаза, допивает все, что налил Ким. Альфа усмехается и снова заполняет бокал Чонгука.

— Возможно, я что-то и знаю, но эта информация не для этих очаровательных ушек, — Техен словно издевается над омегой. Ким пристально смотрит на Чона и, пригубив виски, вертит бокал в руке.

Чонгуку жарко. То ли от того, что он выпил до дна уже второй бокал виски, то ли в комнате не работает кондиционер. Хотя, скорее всего потому, что на другом конце дивана сидит странно действующий на омегу альфа. От его глаз, повадок, манеры разговаривать, от всего - Чонгуку хочется быть ближе, но ни на сантиметр дальше. Чона пугает реакция собственного тела на Техена, и он сильнее вжимается в подлокотник дивана. Чонгук боится не Техена. Чонгук боится себя.

— Я не совсем понимаю, что происходит, — омеге тяжело говорить, язык словно прилип к небу. — Но у меня к тебе просьба, и я буду очень благодарен, если ты сможешь ему кое-что передать, — он с мольбой в глазах смотрит на альфу.

Техен откладывает бокал и двигается к Чонгуку. Омега до белых полумесяцев сжимает ногтями свою ладонь, но не шевелится.

— Слушаю, — хрипло говорит альфа и всматривается в глаза напротив.

Чон шумно сглатывает, взгляд не уводит, но только он собирается открыть рот, как Техен накрывает его губы своими. Альфа целует настойчиво, проталкивает в рот Чонгуку свой язык, проводит по деснам и заставляет отвечать. Техен вдавливает омегу в подлокотник, подминает под себя и не позволяет шевельнуться. Чонгук и так не пытается. Омега отвечает горячо, сам обхватывает ладонью лицо альфы и даже легонько кусает его за нижнюю губу. Киму от такого податливого омеги сносит крышу. Чонгук горячий, словно плавящийся в руках, и такой вкусный, что Техену кажется, что он никогда не насытится этими губами. Чон чувствует руки альфы на спине, на бедрах, они беспорядочно шарят по телу омеги, сжимают, гладят, царапают. Одна рука альфы пробирается под кофту Чона и поглаживает голый живот. У Техена внутри все горит, собственное возбуждение болезненно давит на брюки, и он с силой вжимает омегу в себя, словно это потушит разбушевавшийся пожар. Техен мог бы поклясться, что за всю свою не совсем уж и праведную жизнь он впервые встречает настолько соблазнительного омегу. Киму кажется, что Чон сам не понимает и не осознает того, какой властью обладает над альфой. Чонгук балансирует на грани двух личностей, и альфа это прекрасно видит. Одна сторона омеги совсем еще невинная, и где-то он все еще боится своей реакции на Техена, даже пытается выскользнуть из сильных рук. Но а вторая часть - та, которая буквально срывает и разносит все барьеры Техена, блядская, развратная и все сильнее притягивающая к себе альфу. Техен не выдерживает. Все тормоза альфы в одну секунду срывает, когда омега ладонью накрывает сквозь брюки его член и сжимает. Ким бы никогда так не поступил. Он бы никогда не позволил себе так опуститься именно с этим омегой. Он все время думал о том, что рано или поздно они окажутся в одной постели, и Техен никогда даже не представлял себе, что настолько потеряет контроль над собой, что готов трахнуть его на диване в клубе. Но уже похуй. Техен одним взмахом стаскивает с разомлевшего омеги кофту и тянется к его брюкам. Только когда Чонгук оказывается абсолютно голым на коленях все еще одетого альфы, реальность накрывает с головой, но дороги назад нет, да Чонгук ее и не ищет. Напротив, омега обвивает руками шею Техена, зарывается в его волосы и целует. Глубоко, развязно, так, как никого и никогда не целовал. Чон сам расстегивает пуговицы на рубашке альфы и сам тянет ее вниз. Омега видит на дне зрачков Кима сконцентрированное, отчетливое желание, и оно придает ему смелости. Чонгук робко тянется к пряжке ремня Техена и, не прерывая зрительного контакта, расстегивает его брюки. Чон обхватывает ладонью стоящий налитый кровью член альфы и большим пальцем размазывает выступающую на головке смазку. Техен только шумно сглатывает и не может оторвать взгляд от нехитрых действий омеги. Но Техену мало, от постоянного контроля, чтобы не сорваться и не сделать ненароком омеге больно, у него дрожат руки. Техену хочется плюнуть на все прелюдии и подготовку и ворваться в тело омеги одним резким толчком. Альфе кажется, что еще немного и у него помутнеет рассудок. Но Чонгук, видно, думает также, как и альфа. Омега развратно облизывает пальцы и, уделив подготовке всего пару секунд, сам приподнимается, упираясь коленями в диван, и медленно, не давая Техену шевельнуться, насаживается на член альфы. Техен не выдерживает. Обхватывает Чона за талию и одним резким толчком входит до конца, выбив из него приглушенный стон. Техен дает Чонгуку привыкнуть к себе и начинает медленно двигаться. Сам приподнимает Чона за бедра и насаживает на себя до упора. Чонгук, уже плюнув на все правила приличия, стонет в голос, чем еще больше раззадоривает вбивающегося в него альфу. Чонгук цепляется руками за плечи Техена, царапает его грудь и просит, умоляет не останавливаться. Техен больше не слушает здравый смысл, сбрасывает все оковы и выпускает зверя. Альфа позволяет похоти и желанию управлять. Одним движением Ким перекладывает омегу на лопатки на диван, широко разводит его ноги и снова входит. Чонгук мечется по дивану, выгибается сильнее, притягивает альфу к себе и сам насаживается. Омега плавится словно воск в руках альфы. Техену от настолько развратного парня под собой спирает дыханье, он, не останавливаясь, втрахивает омегу в диван.

Чонгук смотрит мутно, все время облизывает губы, Техен ловит его язык губами, жестко целует и наслаждается тем, как он стонет в поцелуй от особо глубоких толчков. Ким двигается рвано, все яростнее вдалбливается в тело под собой и двигает рукой на чужом члене в такт своим толчкам. Чонгук ничего кроме шоколадных глаз перед собой не видит. Весь мир омеги концентрируется в этих глазах. Техен с силой сжимает его бедра, оставляет следы на шее, ключицах, до крови искусывает чужие губы. Каждый миллиметр тела омеги - это эрогенная зона, открытый нерв, на котором умело играет альфа. Чон не может больше сдержаться и кончает себе на живот с протяжным стоном. Техен, поняв, что даже не подумал о защите, хотя с этим омегой вообще ни о чем не думается, выходит из него и тоже кончает ему на живот.

Чонгук разморенный лежит под пытающимся отдышаться над собой альфой и размазывает их сперму по животу. Оба несколько минут молчат, восстанавливая дыхание, и стараются вернуться в реальность.

— Ты не выслушал мою просьбу, — спокойно, словно это не он чуть не сорвал голос пару минут назад, говорит омега.

Техен откидывается на диван и с улыбкой смотрит на него.

— Успею. Ты мне аппетит разыграл. Я тебя сегодня никуда не отпущу и с удовольствием послушаю все твои просьбы, особенно про глубже и резче, — Ким ухмыляется и тянет омегу к себе, завлекая в пошлый поцелуй.

Чонгук прерывает поцелуй, тянется за салфетками и, приведя себя в порядок, одевается, чем вызывает недовольство Техена.

— Так вот, — Чон достает из кармана брюк письмо. — Передай это Юнги, пожалуйста, — Чонгук смотрит так, что Техену хочется застрелиться.

— Я не могу. Просто знай, что он жив и здоров, — альфа видит, как тускнеет взгляд Чона.

— Пожалуйста. Ты можешь, ты просто не хочешь, — Чонгук злится, что ему приходится просить Кима. Техен несколько секунд смотрит на письмо в руке парня, а потом берет его и кладет на стол.

— Куда ты собрался? — Техен встает и натягивает на себя рубашку. — Вместе выйдем, я сам тебя отвезу и точно не к тебе, — Ким подходит к омеге, цепляет пальцами подбородок и поднимает его, заставляя смотреть на себя. — Я не шутил, когда сказал, что не отпущу тебя.

— Придется. Потому что я иду домой, — Чон делает шаг назад и, повернувшись, идет к двери.

— Что ты за омега такая ненормальная? — злится Ким. Но Чонгук выходит за дверь, оставив прихуевшего Кима внутри.

Техен возвращается к дивану, берет письмо и, даже не открыв его, поджигает зажигалкой. Альфа смотрит, как превращается в пепел чья-то надежда, и прикуривает сигарету.

***

— Почему у меня такое ощущение, что это не я его, а он меня снял. Блять, неужели так себя чувствуют все омеги, которых я снимаю? Мерзковато, — уже утром в офисе жалуется своему другу Техен.

— И почему я все это слушаю, — Намджун сидит за своим столом и пьет кофе. — Я хотел тебя отправить с проверкой в пригород, говорят, там крыса появилась. А ты мне тут опять с очередным омегой.

— Это не очередной омега! Это друг психопата, который тебя чуть не прирезал, — Намджун не сдерживается и смеется. — Не смешно, — бурчит Техен. — Он тупо ушел. Встал и ушел. От меня никто не уходит! Особенно после такого крышесносного секса! — Техен зло ходит по кабинету. — Короче, ты прав, поеду с проверкой, развеюсь.

Намджун только усмехается и вновь возвращает все свое внимание бумагам.

***

— Ну, пожалуйста, один звонок. Я же не прошу тебя выпустить меня. Просто один звонок, — вот уже десять минут, как Юнги просит у сидящего рядом на балкончике Кайла телефон.

— В сотый раз повторяю - нет. Тебе запрещены все контакты с внешним миром. И эти глаза-блюдечки на меня не действуют, — усмехается Кайл, видя, как омега старается склонить его на свою сторону.

— Ну попроси его, — Юнги злится, что приходится говорить о ненавистном альфе. — Спроси, может, разрешит.

— Сам проси. Тебе удобнее, вы же наедине тут торчите все время, — говорит альфа.

— Не буду, — бурчит омега. — Мы вообще с ним не разговариваем, и просить я его ни о чем не буду.

— И напрасно. Уверен, будь ты с ним немного поласковее или хоть сострой ему такую же рожицу, как мне сейчас, и он все тебе разрешит. Но ты же у нас «мистер гордость», мистер «я не сдам своих позиций», вот сиди и мучайся, а я своего сегодня на ужин веду, так что отчаливаю, — альфа встает с кресла и проходит внутрь.

Юнги еще пару минут вглядывается в темное небо над морем, а потом идет спать. Вот только сон не идет. Мин думает о своей семье, о доме, о Чонгуке. Юнги невыносимо скучает по родителям и другу, ну, может, еще немного по Джину, но просить Намджуна он точно не будет. Лучше уж сдохнуть в одиночестве. И, в конце концов, омега не уверен, что Ким бы согласился, и, возможно, не сам факт того, что надо просить, а боязнь получить отказ, не дает Юнги даже открыть рот. Омега еще пару минут ворочается и, наконец-то, проваливается в сон.

***

Чжуна еще утром предупреждают о визите «гостя». Намджун не сверяет часы, не спрашивает разрешения и наиболее удобного для президента времени приема. Его человек просто звонит в администрацию и ставит секретаря в известность, что в такое-то время Ким придет. Чжун мог бы пойти на принцип и отказаться от встречи, или хотя бы просто покинуть кабинет, сославшись на важные дела. Но с Намджуном лучше не бодаться. Поэтому Чжун сидит у себя в кабинете, отбивает пальцами по столу и ждет. Намджун пунктуален. Ровно в три часа дня секретарь провожает гостя в кабинет президента. Ким проходит к креслу напротив стола Чжуна и присаживается.

— Ну и как идут дела в нашем чудесном государстве? — улыбаясь, спрашивает альфа.

— Мне смутно верится, что ты пришел поговорить со мной о стране, учитывая, что именно ты и такие, как ты, ведут ее ко дну, — Чжун не скрывает раздраженности. — Я хочу увидеть своего сына. Я хочу знать, как он.

— Как грубо, — хмыкает Ким. — Твой сын жив и здоров. Пока. Но ты прав, я пришел по делу. Мне нужен мой человек, который, я уверен, по какой-то ошибке сидит под заключением, — Намджун с вызовом смотрит в глаза президента. — Так вот, я хочу, чтобы к завтрашнему дню Ли Джунсу был на свободе.

— Он убийца. И сел он, пойманным на месте преступления. Это каким наглецом надо быть, чтобы явиться в офис президента и требовать его отпустить? Преступника из тюрьмы! — Чжун не может сдержать данного себе слова спокойно реагировать на альфу и выходит из себя.

— Ты, кажется, забыл, что у меня твой сын, — зло говорит Ким. — И каждый твой отказ стоит ему здоровья, ну а я очень не хочу делать ему больно. Он же омега, а они такие нежные и хрупкие, — уже ухмыляется Ким.

— Не смей трогать моего сына! — багровеет Чжун.

— Не буду, если будешь хорошо себя вести, — угрожающе отвечает Намджун и встает на ноги. Чжун со злостью швыряет набор письменных принадлежностей в дверь, стоит ей закрыться за альфой.

***

Ли Джунсу выходит на свободу утром следующего дня. Ким с распростертыми объятиями встречает своего лучшего убийцу и обещает всем, в тот момент присутствующим, незабываемую вечеринку следующим вечером в честь возвращения Джунсу.

***

В пятницу утром Кайл необычайно хмур. Мин спрашивает у альфы, почему у того нет настроения, и даже думает, может, что-то с его омегой, но Кайл отмахивается от вопросов Юнги и уходит. Обратно альфа приходит в обед и не один. С ним две омеги с кейсом и объемными сумками. Юнги в недоумении смотрит на то, как омеги раскладывают по тумбочкам, и даже по постели, средства для макияжа и фен, и, не сдержавшись, спрашивает альфу, что происходит.

— Босс празднует. Ты приглашен. Прости, малыш, ты, конечно, и так очень симпатичный, но макияж и прическа все равно не помешают, — спокойно говорит прислонившийся к двери Кайл. Юнги начинает смеяться. Омеги, пришедшие с Кайлом, пятятся назад по мере того, как смех Мина переходит в истерический.

— Серьезно? Ты серьезно думаешь, что я сейчас сяду, и меня будут наряжать, чтобы вечером явиться перед очами этого сукиного сына? — Юнги еле говорит сквозь смех.

Кайл тяжело вздыхает и просит омег покинуть комнату на пару минут. Альфа наливает воды из графина и подносит стакан к нему.

— Я очень не хочу, чтобы ты шел туда, — начинает издалека альфа. — Потому что боюсь, что ты не вернешься. С таким языком и характером, скорее всего, точно не вернешься. Но если ты не дашь тебя подготовить, пострадаешь не только ты, но и невинные люди, которые обязаны выполнять его приказы. Поэтому, пожалуйста, оденься, накрасься, посиди на этой долбанной вечеринке и не нарывайся. Ты еще ребенок совсем, я очень не хочу, чтобы тебя покалечили или убили. Хорошо? — альфа всматривается в глаза уже не смеющегося Мина. — Пожалуйста. Иначе придется тебя заставить, а я ценю наше общение. Не вынуждай меня, умоляю.

— Он издевается надо мной, — тихо словно самому себе говорит Юнги и, взяв сигарету, идет на балкон.

Мин почти не возмущается, пока ему делают макияж, и даже не дергается, когда омега пытается уложить его непослушные волосы. Прорывает Юнги на моменте выбора гардероба. Одежду ему выбирают тоже омеги из коллекции, которую принесли с собой. Юнги горько усмехается, заметив, что вся одежда, которую он меряет, подобрана под его размер. Вещи и правда красивые, и все до единого люксовые бренды, такие обычно любит покупать Джин. После долгих примерок, Кайл и омеги несколько минут совещаются, а потом вручают ему выбранный ими комплект и оставляют его в комнате одного одеваться. Мин несколько минут смотрит на свое отражение в зеркале и еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Юнги не хочется снова полтора часа терпеть, пока ему опять будут наносить макияж поверх испорченного. Мин смотрит на себя и вспоминает, что так он наряжался и хорошо выглядел каждую пятницу. Вспоминает, как отец ругался на его «блядские» наряды, но все равно гладил по голове и просил приходить домой не слишком поздно. Вспоминает, как он одним своим видом доводил Чимина до белого каленья, а потом Пак ловил его везде и долго целовал. Юнги устал быть в тюрьме, устал смотреть на мир с крошечного балкона. Тоска о доме и свободе накрывает с головой. Он несколько раз делает дыхательные упражнения и только потом разрешает уже настойчиво стучащему в дверь Кайлу войти.

Кайл замирает на пороге. Альфа с самого начала понял, что омега, которую он сторожит, красив. Но сейчас, с сильно накрашенными глазами, уложенными в художественный беспорядок волосами, в этой темно-фиолетовой, полупрозрачной блузке и в этих облегающих бедра парня, словно вторая кожа, черных брюках омега выглядит сногсшибательно. Юнги настолько красив, что Кайлу, у которого есть свой, притом горячо любимый омега — не по себе. Кайл кивает омегам, которые начинают собирать свои «инструменты пыток», как окрестил их Юнги, и идет на балкон. Альфа закуривает и думает, что легче самому сейчас свернуть шею этому мальчишке, чем отправлять его в таком виде, как агнца на заклание к Киму. Намджун точно не устоит, а Юнги не промолчит. Кайл не хочет думать о последствиях и, вернувшись в комнату, снова просит Юнги держать язык за зубами. Мин обречено кивает и молча идет за альфой вниз. Стоя во дворе в ожидании машины, омега думает, что это было и не совсем плохой идеей — наконец-то выбраться из тюрьмы, в которой он провел уже не помнит сколько дней или недель.

***

«Техен, Техен, Техен» — это все, о чем думает Чонгук последние дни. Этот альфа сводит его с ума. Чонгук не может выкинуть из головы их последнюю встречу. Приехав домой после клуба, Чон долго не мог найти себе места. С ним такое впервые. Впервые Чон повелся на поводу у своего тела и переспал с человеком, о котором, кроме имени, ничего не знает. Даже не переспал, а тупо трахнулся в кабинетике клуба. Юнги бы ахуел. Имей возможность Чон ему все рассказать. Омега мечется по дому, злится на себя, на Техена, даже на телевизор, который ничего, кроме любовных мелодрам, не крутит. Чонгук все время тянется к мобильному, открывает сохраненный им самим же, под именем «Нахал», контакт, но не решается набрать. Чонгук не знает, что скажет. Поэтому со злостью отбрасывает телефон на столик и валится на диван. Альфа тоже не звонит, хотя у него есть номер омеги. Даже не пишет. Ничего. Словно это не они провели ахуенные полчаса в Pacifiko. Хотя, задумывается Чон, возможно, ахуенными эти полчаса были только для него. Техену сто процентов омег хватает, и небось все они красивые, решает Чон и кричит в подушку. Да, Чонгук сам ушел с высоко поднятой головой и оставил альфу в клубе одного, но блин, он же омега - ему можно и поломаться. Тогда почему этот долбанный альфа словно сквозь землю провалился. Сорок восемь часов мучений Чон Чонгука и борьба с самим собой грозят перейти уже третьи сутки.

Чон только-только начал проваливаться в сон прямо на диване, как его разбудил стук в дверь. Посмотрев в глазок, Чонгук несколько секунд думает, стоит ли ему вообще открывать дверь, и все-таки ее открывает.

— Я ненадолго. Я извиниться пришел и пригласить тебя на еще одно свиданье. Обещаю, в этот раз все будет по-другому, — Эрик мнется на пороге и с искренним сожалением в глазах смотрит на омегу.

Чон пытался. Он честно пытался воспылать хоть какими-то чувствами к этому сильному, симпатичному и завидному альфе. Но у него не вышло. Чонгук знает, что Эрику, как и почти всем альфам, вьющимся вокруг парня, нужна только его задница. Последнее «свидание» с Техеном только убедило его в этом.

— Послушай, я тебе еще тогда объяснил, у нас ничего не выйдет. Почему ты не можешь понять? — устало произносит Чон. Все последние часы, занятые мыслями о Техене, настолько вымотали омегу, что никому ничего объяснять не хочется.

— Но ты не дал мне шанса. Вы омеги не совсем верно расставляете приоритеты, — Чон кривит рот от услышанного, но альфу не перебивает. — Я единственный наследник моего отца, у меня огромное состояние, я образован, умен и красив. Я все это время думал, чего же во мне не хватает, что ты сказал мне «нет», и, знаешь, я ничего не придумал. Я идеальный альфа. Так что, будь добр, назови хоть одну причину — почему ты не хочешь со мной встречаться, — Эрик смотрит в упор и мрачнеет, заметив смешинки в глазах Чона.

— Я как понимаю, тебе никогда не отказывали, — омега прислоняется к стене. — Так вот, ты, может, и вправду идеальный альфа, но в моей голове образ идеального альфы, к твоему сожалению, списан не с тебя, — Чонгуку противно, что приходится повторять одно и то же в сотый раз.

— Позволь мне доказать, что ты ошибаешься, — альфа делает шаг к омеге и, прижав его к стене, пытается поцеловать. Чонгук уворачивается от нежеланного поцелуя и пытается оттолкнуть Эрика, но не выходит. Альфа сильнее придавливает Чона своим телом к стене и на секунду замирает. Чон чувствует, как он внюхивается, и думает, что, может, это даже хорошо. Запах Техена очень слаб, но все равно, если Эрик его уловит, то, возможно, уйдет и больше никогда не вернется. Но альфа ведет себя совсем не так, как ожидал омега. Чон чувствует, как разъярен Эрик, по тому, как сильно он сжимает его бока. Чонгуку даже кажется, что еще чуть-чуть и этот бешенный альфа его сломает.

— Я смотрю, ты времени даром не терял, — шипит альфа в губы испуганному омеге. — Уже лечь под него успел. А со мной тут игры развел, все цену себе набиваешь!

— Отпусти. Ты делаешь мне больно, — стараясь звучать спокойно, говорит ему Чон.

— Отпущу, как же. Но сперва трахну, — ухмыляется альфа и, притянув Чона к себе, больно целует. Полость рта омеги заполняет противный вкус железа. Чонгук жмурится и что есть силы бьет альфу между ног коленом. Эрик расслабляет хватку и, проорав «сука», с силой ударяет парня по лицу, разбив при этом губу. Альфа замахивается для повторного удара, но Чон резко отодвигается в сторону. Эрик промахивается.

— Ты ведь знаешь, чьи это следы на мне и чей запах? — Чонгук еле говорит, омега прикрывает рукой рот, из рассеченной губы, не останавливаясь, идет кровь. Он понимает, что если даже Эрик его сейчас прирежет в собственном коридоре, никто ничего не узнает. Омеге страшно настолько, что боль уходит на второй план. Поэтому он решает использовать последний вариант, правда, все еще не уверенный, что он сработает. — Ты ведь знаешь, что он убьет тебя, если ты тронешь меня! — уже на грани отчаянья кричит Чон.

Альфа в миг словно трезвеет. Не двигается несколько секунд и что-то усиленно обдумывает. Потом Эрик подходит ближе, окидывает омегу злым взглядом, с отвращением сплевывает на пол и выходит за дверь.

Чонгук сразу запирает дверь на все замки и идет на кухню. Омега сидит с приставленной к губам пачкой замороженной вырезки и пытается унять дрожь в руках после перенесенного стресса. Зная, что на том конце ему не ответят, он все равно набирает номер Юнги. И номер абонента, как и последние пару недель, все также выключен.

========== Your ugliness ==========

***

Юнги сидит на заднем сиденье представительского мерседеса и даже не смотрит на огни ночного города. Омега, уставившись в спинку сиденья водителя, полностью уходит в себя. Кроме шофера его сопровождает один из альф, охраняющих особняк. Мин так и не понял, почему его сопровождает не Кайл, с ним хоть ожидание неизвестности было бы не таким мучительным. В столицу машины въезжают к десяти вечера. Еще полчаса автомобиль петляет по тесным и забитым как машинами, так и людьми, улицам, пока не останавливается перед хорошо знакомым омеге, хотя и успел он тут побывать только раз, Pacifiko. Парковка клуба забита люксовыми автомобилями. Сопровождающий омегу альфа терпеливо ждет, пока Мин выходит из авто, и приказывает следовать за собой. Судя по тому, как их не проверяют, и вообще по лицам, которые встречаются по пути Мину, он понимает, что клуб закрыт на частную вечеринку. Надежда случайно встретить Чонгука умирает, так и не успев родиться. Мин покорно следует за альфой наверх. Раньше дальше второго этажа Юнги не забирался, да и на верхние этажи пускали только избранных обладателей платиновой карты клуба. Юнги в ней необходимости никогда не видел. Самый последний этаж клуба открытый. Огромная площадка, посередине которой большой бассейн, уставлена маленькими круглыми столиками, за которыми стоят разодетые гости и мило щебечут, попивая дорогие напитки. Ди-джей играет приятную спокойную музыку. Среди гостей много как альф, так и омег. Все гости роскошно одеты, и Юнги, хотя и привык прожигать жизнь на лучших вечеринках города, чувствует себя не в своей тарелке. Мин неосознанно ищет глазами Намджуна и, не найдя его, облегченно вздыхает.

- Нам туда, — раздается бас над ухом омеги, и Мин снова, понуро опустив голову, следует за альфой. Они обходят бассейн и, минуя стойку с ди-джеем, проходят в закрытое стеклянное патио.

«Так вот где веселье», — думает омега, оглядывая слабо освещенное помещение. Мин насчитывает пять столиков с диванчиками в глубине зала. Все места заняты. Из-за слабого освещения Юнги не может рассмотреть ни одно лицо. Альфа снова тянет Мина за собой, и останавливаются они только у столика по центру. За ним сидят Намджун и еще трое альф, все альфы окружены хорошо одетыми, скорее раздетыми, омегами. Ким сидит посередине дивана и что-то шепчет на ухо почти лежащему на нем розововолосому омеге. Юнги ненавидит себя, что топчется, как прислуга перед столиком, в ожидании, когда «хозяин» обратит на него внимание. Хочется взять со стола почти полную бутылку виски и что есть силы дать по голове хаму. А еще Мина бесит откровенный, оценивающий взгляд альфы, сидящего на кресле слева. Он в наглую рассматривает омегу и даже демонстративно облизывается, несмотря на то, как Юнги одаривает его взглядом полным презрения.

— Слюни подбери, — не сдерживается Мин и говорит громче, чем сам ожидает.

— Какой борзенький омега. Иди ко мне на колени, сразу усмирю, — альфа начинает смеяться в голос. Намджун отодвигается от прилипшей к нему омеги и смотрит на Юнги.

— А вот и тот, благодаря кому, мы сегодня празднуем, — усмехается Ким.

Намджун ждал Юнги. Как это не странно, но альфа все чаще стал ловить себя на мысли, что ему хочется видеть этого озлобленного, вечно недовольного, и в то же время такого желанного омегу. В своей голове Ким называет Юнги «котенком». Для Намджуна Мин похож на маленького, злющего котика, который выпускает коготки при первом удобном случае.

Киму не нравится, что его люди перестарались, и вместо и так красивого омеги, перед ним стоит разодетый, сильно накрашенный и всем своим видом напоминающий дорогую проститутку, Юнги. От этой странной, пока все еще непонятной красоты, Намджуну дышать даже сложно. Он и так почти не дышит, чтобы не чувствовать забивающийся во все поры запах вишни.

— Джунсу, — обращается Ким к альфе, который до этого пожирал Юнги взглядом. — Это сыночек нашего дорогого президента, который был так благосклонен, что выпустил тебя на свободу.

Джунсу, не веря, смотрит то на Юнги, то на Кима. Потом альфа смачно матерится и, чокнувшись бокалом с омегой рядом, выпивает его содержимое залпом. Юнги надоедает стоять, и он, обойдя стол, проходит к свободному креслу с самого края столика и садится. Намджун, приподняв бровь, следит за омегой и только усмехается. К Мину подбегает официант с коктейльной картой, но омега требует виски, чем второй раз за вечер удивляет Намджуна, который обещал себе больше не удивляться его выходкам. Юнги сразу залпом допивает первый бокал и мило улыбается незнакомому альфе, который снова заполняет его.

Омега, до этого сидящая на диване Намджуна, перебирается ему на колени и медленно покрывает поцелуями шею общающегося с Джунсу Намджуна. Мин только демонстративно морщится. Ему противно: как от развязных омег, готовых прямо здесь и сейчас раздвинуть ноги перед альфами, так и от этих альф, считающих себя пупом земли. Юнги только пригубил третий бокал, как Ким, сняв с себя омегу, встает и подходит к креслу парня. Намджун, протянув руку, отбирает бокал с рук и ставит его на столик.

— Тебе достаточно, — Ким нагибается к Юнги и, положив руки по обе стороны от его головы, смотрит в глаза. — Не люблю трахать пьяных омег. Хочу, чтобы ты все запомнил, — медленно, смакуя каждое слово, говорит альфа.

— Так я поэтому и пью, лишь бы забыть твою мерзкую рожу, — шипит Мин и не уводит взгляда. Намджун только усмехается, а потом, резко подняв омегу за локоть с кресла, тащит в сторону выхода из патио.

Юнги только разомлел на кресле, алкоголь прибавил не только смелости, но и неумолимо клонил ко сну. Мин, будучи в заточении, привык ложиться спать в десять вечера, а сейчас уже был первый час ночи. Намджун тащит омегу вниз на четвертый этаж и, толкнув в первую же дверь по коридору, закрывает ее за ними. Юнги застывает перед кроватью размера king size и лопатками чувствует впившийся в него взгляд стоящего позади Намджуна.

— Я, как понимаю, урок номер три, — омега словно насмехается над альфой и поворачивается к нему лицом.

— Я бы не хотел, чтобы это было уроком. У меня отличное настроение, будь добр, не порть его, — Ким снимает пиджак, обходит Мина и садится на край кровати.

— Мой отец пошел тебе на уступки из-за меня? — спрашивает так и оставшийся у двери омега.

— Да, так что ты - мое лучшее приобретение за последнее время, — ухмыляется Ким.

Юнги дурно от услышанного. Омега чувствует себя пешкой в игре, ненужной вещью, о которой вспоминают только тогда, когда кому-то что-то нужно.

— Обещаю тебе — это последний раз, когда ты, прикрывшись мной, выбиваешь что-то у моего отца, — Мину немного страшно, но он собирает волю в кулак и с вызовом смотрит в черные зло сузившиеся глаза напротив.

— А что ты сделаешь? — приподняв бровь, спрашивает Ким. Альфа одним только своим видом показывает омеге, как ничтожны его угрозы.

— Убегу, не смогу убежать - значит, умру, но ты, урод, больше моим отцом пользоваться не будешь! — максимально твердо заявляет Юнги и, не успев договорить, оказывается впечатанным в дверь. Намджун с силой прижимает омегу к двери, медленно водит губами по шее парня, прикрыв глаза, внюхивается и с удовольствием замечает, как мелко дрожит омега в его руках.

— Убеги, — Ким смотрит глаза в глаза. Он настолько близок, что Юнги чувствует, как невесомо касаются его губ губы альфы. — Обещаю, я найду тебя и отдам на развлечение всем своим альфам. А потом, если ты выживешь — я лично сломаю тебе обе ноги.

Юнги ему верит. Верит каждому слову, которое медленно, словно нарочно мучая омегу, выговаривает альфа. Та темнота на дне зрачков Кима, в которую будто проваливается Мин не в силах оторвать взгляд — не оставляет другого выбора. Каждую свою угрозу этот альфа точно выполнит.

Юнги еле дышит, чувствует, как Ким спускает руки на его ягодицы и с силой прижимает к себе. Мин сквозь одежду чувствует, как возбужден Намджун, и понимает, что из этой комнаты он просто так не выйдет. Но омега не двигается. Так и стоит зажатый между дверью и сильным альфой.

— Никогда больше не угрожай мне, — Ким резко отпускает омегу и возвращается к кровати. — Сними с себя эти тряпки и иди ко мне, — Намджун похлопывает ладонью по покрывалу рядом и получает истинное удовольствие от того, как одновременно несколько эмоций отражаются на лице Юнги.

— Будь покладистым, и, обещаю, тебе понравится, будешь опять сопротивляться — я сделаю все, чтобы тебе было только больно, притом необязательно даже физически. Понял? — Ким, приподняв бровь, выжидающе смотрит на омегу.

Намджун говорит, а Юнги представляет, как несколько раз засовывает ему нож в грудь прямо по рукоять.

— Ты можешь меня изнасиловать. Опять, — кривит рот омега. — Но добровольно я под тебя не лягу, — Мин собой доволен, ему даже кажется, что голос почти не дрожит.

— Ты, парень, самоубийца, — Ким встает на ноги, и Мин инстинктивно подается назад. — Ты терпишь боль и удары, но есть ведь еще другие методы, которые ломают. Особенно таких, как ты: гордых, принципиальных, живущих по правилам, которые сами придумывают, — Намджун медленно подходит к омеге. — Например, у тебя симпатичный братец и папа, они часто ходят или без охраны, или с двумя альфами, — Мин уже понимает, куда клонит Намджун, он до побеления костяшек пальцев сжимает кулаки, и от чувства отчаянья хочется подняться наверх и утопиться в бассейне. — Я не буду с ними так мил, как с тобой, особенно с твоим братцем, — Ким кривит рот. — Поэтому хватит изображать из себя неприступную крепость, и встань на колени, — Намджун усмехается, заметив полный непонимания взгляд омеги.

— На колени, — уже приказным тоном повторяет Ким и расстегивает свои брюки.

— Я не буду… Ты не можешь меня заставить, — скорее себе, чем альфе, говорит дрожащими губами Юнги.

Мин не хочет. Он готов отдать все, лишь бы не становиться на колени перед этим альфой. Юнги просит высшие силы помочь ему, только бы Кима позвали на срочное дело, или отец с отрядом спецназа пусть ворвется в клуб. Пусть хоть ядерная война начнется, лишь бы не встать на колени. Мин даже сильно жмурится, словно концентрация поможет его молитвам дойти до адресата. Но ничего не происходит: в дверь не стучат, мобильник Кима молчит, никакого спецназа или войны. Намджун ждет. Стоит напротив омеги, считывает с его лица неприкрытые эмоции и ждет.

— Хорошо, значит, пусть будет по-твоему. Твоя гордость ведь куда важнее твоей семьи, — альфа усмехается и тянется за своим пиджаком. Юнги отлипает от двери и делает шаг вперед. Намджун даже представить себе не может, чего один этот шаг стоит омеге. Мин, не поднимая глаз от пола, медленно опускается на колени и изучает чужую обувь перед собой. Намджун только на секунду задумывается, что ломать этого омегу, по факту, оказалось не так уж и приятно, как он думал. Но все мысли и сожаления уходят на второй план сразу же, стоит Юнги поднять взгляд и посмотреть снизу вверх на Кима. Открытая, утягивающая за собой ненависть в глазах напротив словно обволакивает Намджуна. От этого взгляда у взрослого и видавшего виды альфы кожа будто бы покрывается тонким слоем льда. Таким же, какой и на дне зрачков омеги. В комнате было жарко и душно, а сейчас словно одним своим взглядом, Юнги замораживает внутренности альфы. Ненависть и злоба, исходящие из этого все еще стоящего на коленях хрупкого омеги, топят Кима с головой. Он на секунду прикрывает глаза, потом зарывается ладонью в шелковые волосы омеги и с силой тянет вниз, полностью обнажая его лицо и наслаждаясь гримасой боли, исказившей лицо парня.

— Поработай ртом, малыш. Укусишь, я тебе обещаю, до конца жизни пищу из трубочки принимать будешь, — Ким ухмыляется и отпускает его волосы. Мин тянется к ширинке брюк альфы и, достав член, проводит по нему ладонью. Снова и снова, Юнги не может себя заставить сделать то, чего требует Намджун. Но альфа сам помогает.

— В рот возьми! — Ким уже теряет терпенье, и омега отчетливо чувствует нотки раздраженности в чужом голосе. Юнги привстает на коленях и, приблизившись, проводит языком по головке. Он не может пойти против себя, не может дать альфе почувствовать над ним власть и позволить ему себя унизить. Мин мнется, тянет время, пытается найти тысячу причин и даже пугает себя наказанием, которое может придумать Намджун. Решение приходит само собой. Чимин. Мин начинает думать о Чимине и представляет, что делает минет ему. Правда, в реале Юнги ни разу ему минет не делал, никогда не думал, что вообще будет это делать, но раз уж выбора нет, то лучше думать, что отсасываешь Паку. Юнги прикрывает глаза, заглатывает член до половины, пропускает за щеку и усиленно притворяется, что он в кабинке Pacifiko с Пак Чимином. Ким снова тянет голову за волосы вниз, заставляет того взять член максимально глубоко и даже сам себе не признается, что готов кончить только от одного вида своего члена между губ Мина. Вот только Юнги на Намджуна не смотрит, он полностью уходит в процесс, проводит по всей длине ствола языком, посасывает, легонько кусает. От причмокивающих звуков, которые издает окончательно принявший условия игры омега, Киму кажется, что у него мутнеет рассудок. Намджун еле сдерживается, сам направляет голову парня и буквально трахает того в рот. Уголки губ Юнги саднят, смазка, смешанная со слюной, стекает по подбородку и, высыхая, неприятно стягивает кожу. Мин к своему удивлению обнаруживает, что этот отнюдь не добровольный процесс его возбуждает. Юнги старается максимально глубоко заглотить член, но размер не позволяет. Мин сосет так, как будто всю жизнь только и делал минеты. Намджун не щадит омегу, трахает глубоко, вплоть до миндалин, и омеге приходится два раза еле сдержать рвотный позыв. Чувствуя, что больше не сдержится, Ким фиксирует рукой голову Юнги и кончает ему в рот. Несмотря на слабые протесты омеги, альфа заставляет его проглотить все до последней капли. Юнги чуть не давится, пытается отдышаться и вернуться в эту мучительную реальность.

— Ты ахуенно смотришься с моей спермой на губах, — усмехается Ким и, сделав шаг назад, застегивает брюки. Юнги на автомате слизывает остатки спермы с губ и так и сидит на полу, положив ладони на колени.

Намджун вызывает официанта, просит виски и лед, а потом садится на кресло и закуривает прямо в комнате. Юнги и сам бы не прочь затянуться, но просить альфу нет никакого желания.

— Был бы всегда таким послушным, и мы бы куда интереснее проводили время, — Ким смотрит на уставившегося на свои руки омегу. В комнату входит официант и, разложив заказ на тумбочке у кровати, выходит.

— Я тебя ненавижу, — горло после жесткого минета саднит, поэтому Юнги говорит хрипло, даже не смотря на альфу.

— Хоть что-то новое уже скажи. Это я слышал, и мне похуй. На все твои чувства по отношению ко мне мне плевать. У меня на тебя никаких планов нет, — Намджун не понимает, почему его взбесила такая уже знакомая фраза, сказанная омегой. Ему же и вправду всегда было наплевать на его чувства. Почему же это «я тебя ненавижу», так выводит из себя, и Ким сейчас срывает свою злость на омеге. — Просто не понимаю, чего ты так уперся, и почему тебе неймется. Все, что у тебя есть - это деньги и связи твоего отца. Ты вообще сейчас сидишь на этом ковре тоже только из-за него, — Намджун проходит к тумбочке и наливает себе виски. — Поэтому давай договоримся, ты перестаешь ломаться и пытаться мне что-то доказать, и пока ты живешь у меня — мы с тобой отлично проводим время, — Ким подходит к омеге и останавливается напротив.

— Что, в этом городе не осталось ни одной омеги, которая бы добровольно под тебя легла? — Юнги надоедает молчать.

— Вот опять, — хмыкает Намджун. — Ты отлично работаешь ртом, и я же видел, что тебе процесс понравился не меньше, чем мне, — Ким проводит ладонью по волосам парня. — Может, хватит сопротивляться своей природе?

— Я представлял другого, — спокойно, без агрессии, смотря прямо в глаза нависшему над ним альфе, произносит Юнги.

Намджун не шевелится. Время словно застывает на месте, и Мин не слышит ничего, кроме размеренных ударов собственного сердца. Ни омега, ни альфа не прерывают зрительного контакта. Вот только зрачки у Кима чернеют, и в этой темноте Мин видит собственное отражение. Темнота словно окутывает, придавливает парня к полу и стягивает кожу, обволакивая его липким мазутом. Дороги назад нет. Юнги это сказал. Намджун - услышал. И уже без разницы, что в глазах напротив Юнги тонет в собственной крови. Мин понимает, что смотреть дальше в это темное дно нет ни сил, ни смелости. Он не выдерживает первым и отворачивается.

Комментарий к Your ugliness

буду рада вашим отзывам и мнению, так как след глава переломная.

========== Your tears ==========

Lana Del Rey - The Blackest Day

Намджун медленно идет к тумбочке, ставит на нее пустой бокал и пытается убедить себя не свернуть омеге шею. Злость затапливает с головой. Обычно хладнокровный и всегда держащий себя в руках альфа слетает с катушек. Ким крепко, едва ли не до сухого треска крошащегося дерева, сжимает углы тумбочки и прикрывает глаза. Этот сорвавшийся с цепи зверь, пожирающий сейчас Кима изнутри, должен успокоиться, должен снова сесть на поводок, иначе от омеги ничего не останется. Но он требует крови. Требует крови этого мальчишки, и, только умывшись ею, он возможно, утихомирится. Намджун шумно сглатывает, всматривается в стену перед собой и глубоко дышит.

О другом. Этот омега, отсасывая Намджуну, думал о другом. Ким ярко представляет себе общую могилу, в которой лежит Мин Юнги и тот «другой», у которого даже нет лица. Альфа пытается напомнить себе, что омега ему нужен, хотя в глубине души он знает, что Чжун и так будет делать все, что Ким пожелает. Рычаги влияния на президента Ким всегда найдет. Но убивать его не хочется. Намджун пока не понимает сам, что это за сила держит его и не позволяет избавиться от наглого мальчишки раз и навсегда. Но она сильнее даже его зверя. А такое с альфой впервые, чтобы реагировать и вообще зацикливаться.

Ким возвращается к омеге, ничего не говоря, грубо хватает Мина за волосы и резким рывком тянет наверх, заставляя того встать. Юнги шипит от боли, и, кое-как удерживая равновесие, толкает альфу в грудь. Намджун не шевелится, безмолвно швыряет омегу на кровать, будто бы он ничего не весит, и своим весом придавливает его к постели. Не бьет. Не говорит. Ловит машущие в жалких попытках ударить руки, заводит их за головой омеги и, вытащив свой ремень, туго привязывает к изголовью кровати. Юнги кричит, кусается, сильно матерится и беспорядочно бьет альфу несколько раз коленом, куда способен дотянуться. Но тот непоколебим. Намджун не реагирует, также молча и размеренно расстегивает его блузку, даже аккуратно, периодически придавливая ноги своим весом, стаскивает с него брюки и белье.

Юнги затихает на мгновенье. Ему уже не страшно. Мин думает, за оскорбленную гордость Ким его убьет, а он, судя по всему, просто трахнет. Юнги это переживет. Правда, перестать сопротивляться не может. Его бесит, что этот альфа пользуется его телом, как хочет, и Юнги недостаточно силен, чтобы дать отпор. Ким даже не считает нужным раздеться. Он просто расстегивает брюки, проводит несколько раз ладонью по своему члену и, придерживая омегу за ягодицы, входит одним резким толчком. Юнги кричит, до хруста в шейных позвонках откидывает голову назад и пытается оттолкнуть от себя Намджуна. Альфа рукой обхватывает его лицо и грубо давит на подбородок, вынуждая смотреть на себя. Придавливает омегу своим весом, трахает грубо и больно, намного больнее, чем тогда в первый раз.

— Смотри на меня, — рычит Ким и кусает омегу за нижнюю губу. — Смотри и запоминай.

Юнги вертит головой, жмурится до белых пятен перед глазами и вскрикивает, когда Ким полностью выходит и снова загоняет свой член до упора. Мин выгибается дугой, пытается уменьшить боль, но глаз не открывает. Руки ноют, омеге кажется, что на пережатых ремнем запястьях уже расползаются кровоточащие раны. Намджун обхватывает указательный палец Юнги и сильно сжимает.

— Смотри мне в глаза, или, клянусь, я один за другим буду ломать твои пальцы, — снова приказывает Ким и давит на косточку под неестественным углом.

— Иди нахуй.

Мин звучит жалко. Он слышит свой голос со стороны и не узнает. Те мизерные остатки сопротивления уже иссякают: ни сил, ни желанья бороться больше нет, но он уже в истерике и нон-стопом повторяет эти два слова. Снова и снова. Намджун только усмехается в ответ и усиливает давление на палец, выворачивает одним точным движением, ломая его. Когда раздается характерный глухой хруст, Юнги срывается на истошный крик и мечется по постели. Перед глазами на секунду темнеет. Намджун демонстративно обхватывает средний палец омеги, и Мин, собрав все свои усилия, распахивает веки и смотрит. Смотрит глазами полными невыплаканных слез в глаза полные ненависти. Ким убирает руку, сбавляет темп толчков и внимательно всматривается в побледневшее лицо. Юнги почти не моргает, смотрит и обрывисто, с огромным трудом, дышит. Ким приближается вплотную, ловит губами дыханье омеги, невесомо касается скул, опускается к губам и целует. Медленно, с удовольствием смакуя на языке вишневый вкус. Отрывается от губ с пошлым влажным звуком, легонько кусает подбородок дрожащего под ним Юнги, спускается к шее, покрывает ее невесомыми поцелуями, упивается запахом и нежной кожей. Омега неосознанно задерживает дыхание, срываясь на прерывистые рваные вдохи-выдохи, когда легкие уже начинает обжигать холодным огнем, расплавляя по всей поверхности уродливые дыры - не вдохнуть, не выдохнуть, а потому он только мелко дрожит от боли и вздрагивает от особо глубоких толчков.

— Никто, больше никто и никогда даже не посмотрит в твою сторону, — шепчет альфа в ухо омеги. — Поэтому смотри и запоминай, сука, кто тебя трахает.

Намджун смыкает челюсть на шее Юнги и прокусывает нежную кожу. До крови, оставляя четкий след. Стальной хваткой удерживает в кольце своих рук, вжимает дернувшегося омегу в постель, не дает шевельнуться. Слизывает выступившие капли крови и любуется наливающимся черным, словно маленькая паутина, узором на шее.

— Нет… - надсадно хрипит Мин. — Что ты наделал… — Он еле шевелит губами, все еще не в силах поверить в то, что альфа его пометил. — Что ты наделал? — Юнги срывается на крик, бьется в руках альфы и пытается вырваться.

Юнги словно летит в пропасть. Вся его сила, все его принципы и устои, на чем он кое-как держался последний месяц — все испаряется. Юнги кажется, что все, что от него осталось — это зажатое в руках Намджуна тело. И оно омерзительно. Юнги ненавидит себя, свою сущность, свою слабость и неспособность постоять за себя. Ему начинает казаться, что его, как личности, больше нет, и смерть после этого не кажется чем-то стыдным и страшным. Он ведь теперь и так никому не будет нужен. Чимин больше не взглянет на него. Никто больше не подойдет к помеченной омеге. От осознания того будущего, которое его ждет, все те ремни, словно держащие парня целым, лопаются и разлетаются, и слезы брызгают из глаз Юнги. Он смотрит. Он делает то, чего требовал Ким, ломая его палец: он смотрит, не отрываясь, но не видит. Юнги ничего не видит перед собой от застилающих глаза слез.

— Тот, о ком ты думал, бракованную омегу больше не примет, да? Поэтому ты плачешь?

Намджун даже не понимает, как его слова, точнее слово «бракованный», делают больно Юнги. Всю жизнь омегу преследовало это проклятое слово, и всю жизнь он ему сопротивлялся, но теперь уже все. Сейчас Юнги всего лишь изломанная, выброшенная и никому не нужная кукла. Бракованная. Это официально теперь его первое имя. Ким замирает на секунду, смотрит на задыхающегося паническими рыданиями парня и злится.

— Ты, сука, я тебе палец сломал, бил тебя, но ты не плакал. А из-за какого-то урода ты плачешь? — Ким сам не замечает, что переходит на ядовитые, граничащие с криком, ледяные интонации в голосе. И это куда хуже, чем просто крик, каждый звук методично обрубает истрепавшиеся капроновые ниточки той марионетки, какой Юнги безвольно деревенеет у него в руках. Хочется добить. — Так вот, поздравляю, единственный и последний альфа на земле, которого ты будешь знать настолько близко, как сейчас — это я. Никто не подойдет к помеченной мной омеге, ну а мне ты нахуй не нужен. Доигрался? — каждое слово Кима долетает точно в цель, оставляя кровавые полосы на сердце омеги.

Юнги уже совсем не сдерживается, поворачивает голову влево, зарывается носом в подушку и плачет. Намджун прав. Все, что говорит альфа, правда. Он доигрался. Все, чего ему хочется в действительности — это умереть. Чтобы забытье накрыло с головой, отшибло память, только бы залечь в сырую землю и отключиться. Самое главное - не чувствовать. Юнги не хочет ничего чувствовать. Он этого не поднимет. Он не справится. Мин лежит, всхлипывает и позволяет Киму терзать свое тело. Разрешает переворачивать, фиксировать, как хочет, давить на поясницу, заставляя максимально прогибаться, и глубже насаживать. Разрешает Намджуну все, и он этим безмерно пользуется. Ким вертит омегу, как хочет, трахает долго и с оттяжкой. Оставляет следы своих пальцев везде. Все уже не имеет значения. Теперь Юнги никто. Он помеченный ненавидящим его и ненавистным ему альфой. Патовая ситуация. И Мин в центре этого марева.

Сколько еще его трахает Намджун, Юнги уже не помнит. Мин упивается своей болью. Она больше и сильнее той, что растекается жидким разъедающим металлом вниз по запястью от сломанного и уже опухшего пальца до самого локтя, и куда шире всей той мученической пытки, которую причиняет Намджун его телу. Эта боль внутри. Она черной дырой засасывает в себя последние надежды, мечты и веру во все лучшее. Она превращает Юнги в пустую оболочку, внутри которой уже нет даже ненависти. Нет ничего. Мин Юнги полностью выгорает изнутри и оседает пеплом на свои собственные ладони, которые когда-то он мечтал обагрить кровью Ким Намджуна. Но альфа побеждает и на ладонях Юнги отныне может быть только его собственная кровь.

Мин открывает глаза, только когда альфа встает с постели. Юнги словно сквозь туман видит, как Намджун, закурив сигарету, говорит с кем-то по телефону. Потом в комнату заходят несколько альф, и Мин дергается, пытаясь прикрыть свою наготу, но самостоятельно ничего сделать не может. Он все еще ощущает себя распятым, прибитым за руки к постели. Мина наспех одевают чужие незнакомые альфы, и он чувствует, что ему уже плевать. На все: и на то, что он в таком унизительном виде перед чужими людьми, и на то, как их руки шарят по его сломленному, раздавленному телу в попытках натянуть обратно стащенную с него одежду. Плевать. Юнги выволакивают за дверь. Намджун остается. Он даже не поворачивается в сторону омеги, а стоит в сторонке, демонстративно спокойно курит и смотрит в окно. Мина тащат вниз по лестнице и пихают в автомобиль.

Юнги думает, что первым делом, приехав в особняк, перережет себе вены. Остатки сознания подсказывают ему, что это не выход, что есть родители, и он сильный. Но Юнги топит в себе эти задыхающиеся, почти мертвые остатки здравомыслия и даже восстает духом, думая, что через какие-то полчаса все его мученья закончатся. Мин прервет свою жизнь, не потому что боится Ким Намджуна. Хуже он омеге сделать уже не может. Он это уже сделал. Юнги боится себя. Боится, что не сможет себе все это объяснить, не сможет заставить себя искать новый смысл и не сможет уже мечтать, даже когда выйдет из заточения. Мин выдохся. Устал искать причины жить. Их теперь стопроцентно не осталось. От этих мыслей парень не сдерживается и снова рыдает, свернувшись на заднем сиденье машины.

***

Чонгук только возвращается из маркета, когда застает матовый гелендваген перед своим домом. «Черт, как же не вовремя» — думает омега, свободной от пакетов рукой натягивает на голову капюшон от худи и, не останавливаясь, заходит в подъезд. Омега злится, что Техен не пришел позже, когда заживет губа и синяк. Чон подряд жмет на кнопку лифта, словно это ускорит его приезд. Он затылком чувствует уставившийся в него взгляд, а запах кофе, расползающийся по подъезду, только убеждает его в своих подозрениях. Думать, что альфа его не узнает, было глупо.

Чон залетает в лифт, стоит его дверцам открыться. Становится в самом углу лифта и усиленно прячет лицо от глаз напротив. Чонгук очень не хочет отвечать на вопросы касательно своих цветущих отметин. И все это омрачает радость от осознания того, что Техен пришел, что он совсем рядом, стоит протянуть руку.

— Я скучал, — от того, как это было сказано, тепло заполняет все нутро Чонгука. Омега хочет сказать в ответ, что тоже скучал, что думал каждую секунду все эти дни только о нем, но не осмеливается.

— Почему не звонил? — хрипло продолжает Ким, но не приближается.

— Надо было, сам бы позвонил, — бурчит омега куда-то в капюшон и двигается к выходу. Когда дверца открывается, Чонгук выбегает на площадку и быстро идет к своей двери.

— Ты чего бежишь от меня? Я знаю, что ты обижен, — Ким не отстает. — Но меня не было в городе. И вообще, это ты ушел тогда из клуба.

Чонгук не отвечает, открывает дверь и входит в квартиру. Техен заходит следом. Чон раскладывает продукты на кухне и замечает, как Ким стоит, прислонившись к дверному косяку.

— Не будешь со мной разговаривать? — со смешинками в голосе спрашивает альфа.

— У меня кое-какие дела, давай потом поговорим, — Чонгук с головой залезает в холодильник, из которого ему ничего не нужно, и долго в нем копается.

— Пойдем поужинаем, — голос альфы звучит прямо над ухом, и Чон от неожиданности роняет пакетик с кетчупом. Техен за капюшон выдергивает омегу из холодильника и, прикрыв его дверцу, обнимает парня. Техен принюхивается к пахнущим манговым шампунем волосам, смесь экзотического фрукта с природным запахом Чона доставляет альфе невероятное удовольствие. Ким выше, и Чонгук зарывается в его объятия, сам обвивает его руками и прячет лицо на его груди.

— Я тоже скучал, — бурчит омега куда-то в грудь Техена.

Альфа усмехается, отцепляет от себя Чона и, обхватив руками его лицо, приподнимает.

— Повтори, но только так, чтобы я слышал, — улыбается Ким. Чон дергается, склоняет голову к левому плечу, но видит по тому, как резко мрачнеет Техен, что он уже заметил. Альфа притягивает Чонгука ближе, с непониманием смотрит на только затянувшуюся ранку на губах.

— Кто? — рычит Ким и впивается глазами в омегу.

— Никто. Я под ноги не смотрю просто, — Чонгук давит из себя что-то наподобие улыбки и пытается звучать убедительно.

— Серьезно? — Техен подозрительно суживает глаза, но нежно, почти невесомо, проводит по ранке пальцем.

— Ага, — омега кивает, чуть морщась, когда Тэхен задевает не зажившую ссадину.

Альфа нагибается к Чону, легонько касается его губ своими и отпускает.

— У меня тут дело одно, заеду за тобой к десяти, и поужинаем вместе, — улыбается Ким Чонгуку и идет к двери. Чон, так и не поняв, что это было, остается застывшим у холодильника.

Техен спускается на первый этаж, забирает у охраны запись с камер наблюдения за последнюю неделю и идет в машину. Там, на кухне, Ким еле сдержался. Кто-то, какой-то урод тронул Чонгука. Сделал больно его омеге. И его омега еще защищает этого мудака, выставляет Техена глупцом, выгораживая какого-то сукиного сына. Но он не идиот, и все еще способен показать этому альфе или омеге, уже похуй, что бывает с теми, кто прикасается к тому, что принадлежит ему.

Комментарий к Your tears

Как -то так. Контрастные “отношения” двух пар, надеюсь смогла это показать.

========== Your fears ==========

Комментарий к Your fears

Думала выложить в понедельник. Не удержалась :)

Альфы

http://s50.radikal.ru/i130/1703/31/d9eb2a7ea443.jpg

***

Юнги почти не помнит, как они доезжают до особняка. Единственное, что он помнит, это то, что по дороге на виллу они заехали в больницу. Мину сделали рентген, вручили обезболивающие и наложили гипс на палец. В особняке омегу встретил Кайл и довел до спальни. Юнги даже в душ не пошел, тяжелая ночь и последовавший следом нервный срыв довели организм омеги. Он как есть в одежде свалился на кровать и вырубился.

Проснувшись утром, Юнги первым делом замечает сидящего на кресле в углу Кайла. Несколько минут омега неподвижно лежит в постели и надеется, что все, что было вчера — это сон. Это работает ровно до того момента, пока он не замечает гипс на пальце. Реальность обрушивается на голову снежной лавиной. Мин срывается с постели, подбегает к огромному зеркалу на стене и замирает. Метка на месте. Узор не расползается, отпечатывается под кожей витиеватым черным рисунком, тонкие линии аккуратно сплетаются вместе, оставляя на нем клеймо принадлежности. Юнги знает, что если бы он принимал Намджуна, как своего альфу, то узор был бы куда большего размера. Мин начинает отчаянно тереть место укуса, впивается ногтями, раздирает до крови кожу: все надеется отодрать. Безрезультатно. Метка стоит, как и стояла.

— Перестань, — Кайл подходит и отдирает руку омеги от шеи. — Хватит. Ты же знаешь, что ее не снять. Не отчаивайся, она уйдет, когда ты встретишь своего альфу, — Кайл сам не верит в то, что говорит, но омега в отчаянии, и альфа за него боится.

— Ты же знаешь… Знаешь, что никто не захочет связываться с меченным омегой, — голос Мина срывается, он садится на пол и прислоняется к зеркалу. — Для него это игра. Месть. А мне он жизнь испортил, — Юнги не плачет, но голос предательски дрожит.

— Такие случаи уже были, — Кайл не сдается. — Ты встретишь того, кому будет плевать на эту метку. Вот увидишь. А теперь иди в душ, пожалуйста, а то от тебя несет моим боссом.

— Не успокаивай меня, — Юнги встает с пола и идет в сторону ванной.

— Слушай, тут такое дело, — Кайл окликает омегу, Мин застывает у двери в ванную и поворачивается к альфе. — Вчера до того, как тебя привезли, мне босс звонил. Ты даже в ванную будешь идти с сопровождением. Прости. Но он угрожал похоронить весь персонал особняка в общей могиле, если ты наложишь на себя руки. Так что сейчас подойдет омега, который будет за тобой приглядывать.

Юнги не сдерживается и начинает истерично смеяться. Кайл только хмурится.

— Мне даже умереть нельзя? — сквозь смех спрашивает омега.

— Нельзя, — твердо говорит альфа. — Прости, малыш, — Кайл открывает дверь и впускает внутрь омегу.

— Я не буду принимать душ с кем-то, поверь мне на слово: я себя не убью, — Мин с яростью сжимает ручку двери.

— Прости, но приказы Намджуна в этом доме исполняются, — Кайл подталкивает омегу к Юнги и вновь садится на кресло.

Мин понимает, что спорить бесполезно, да и нет желанья. Он заходит в ванную, не смущаясь, раздевается перед незнакомцем и становится под душ. Сон и обезболивающие помогают. Юнги перестает думать о самоубийстве. Ночью он был на грани, ему казалось, что из этой пропасти не выбраться. Но слова Кайла дали омеге маленькую, но надежду. Мин думает, что, возможно, альфа прав, возможно, он сможет выбраться из этого ада, и когда-нибудь все произошедшее будет казаться просто кошмарным сном. Он не хочет расстраивать родителей. Он уверен, что Чжун этого не переживет. А еще это очень стыдно. Наложить на себя руки — это позор, и на это идут только самые слабые. Во всяком случае, так говорит отец. А отец для Юнги — это модель поведения. Мин сделает по-другому. Он знает, что Намджуну он не интересен. Он просто инструмент в его руках. И метка эта ничего не значит. Ким ставит ее только, чтобы наказать. Правда, то, что Ким сломал ему палец, Юнги сильно удивляет. Он не ожидал. То есть, он не думал, что альфа выполнит угрозу и причинит такую боль. Мин теперь окончательно понимает, что с Намджуном лучше не шутить. Юнги сам не знает, откуда у него была до сих такая уверенность, что альфа не будет делать ему больно. Откуда бы эта уверенность не появилась, она исчезла.

Мин Юнги никого не боится. Не боялся, пока не встретил Ким Намджуна. Он четко осознает, что ему страшно. С этим альфой нельзя шутить. Даже одно воспоминание о нем заставляет омегу внутренне сжиматься. Юнги бы все отдал, лишь бы больше не видеть этих глаз, от взгляда которых словно тысячи иголок впиваются в кожу. Впервые в своей жизни он начинает бояться кого-то. Ким Намджун - властный, сильный альфа, и для него нет никаких правил и рамок поведения. Юнги противно от себя. От страха перед этим ненавистным альфой. И Юнги боится следующей их встречи. Сильно боится. Уже высушивая феном свои волосы, Мин в очередной раз удивляется и даже восхищается тому, как его отец до сих пор стоит против такого самодура, где-то даже отвечает и дает сдачи.

Если день проходит более-менее спокойно, то ночью Мину снится кошмар. Он видит во сне, что метка расползается, превращается в черный плющ, обвивает его за шею и душит. Мин хрипит, пытается отодрать ее с горла, но не выходит. Он просыпается от того, что кто-то сильно трясет его за плечи. Открыв глаза, Юнги испуганно отползает к изголовью кровати и несколько секунд пытается сфокусировать взгляд. Рядом на постели сидит Кайл и успокаивающе поглаживает руку омеги.

— Тебе снился кошмар, жаль, я не могу сказать, что это был всего лишь сон, а в реальности все хорошо, и ты в безопасности, — грустно говорит альфа.

Мин прижимает колени к груди, обхватывает их руками и утыкается в них лицом.

— Я хочу домой. Хочу к папе, — надломленным голосом произносит он.

Истерика начинает возвращаться. Он чувствует, как чувство безнадежности и безысходности снова окутывает его с головой, берет в плен, забивается в легкие и не дает дышать. Мин крупно подрагивает, пустым и пугающим взглядом смотрит на альфу и еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. У Кайла сердце кровью обливается от вида омеги, и, зная, что он еще пожалеет об этом, альфа протягивает ему свой телефон. Юнги несколько секунд не веря смотрит на мобильник в чужой руке, а потом выхватывает и набирает свой самый любимый номер. Весь разговор длится ровно минуту, но Мин успевает соврать отцу, что все хорошо, говорит про место, где он находится, а самое главное слышит такой родной и любимый голос. Мин целует Кайла в щеку, обещает больше не истерить и засыпает сразу же, стоит положить голову на подушку.

***

Чонгук долго собирается. Пять раз передумывает насчет наряда и переодевается. Но все равно остается недовольным своим внешним видом. Для Техена хочется выглядеть красиво. Так, как никогда до этого. Чон долго красит глаза, нервно смотрит на часы и ждет. Техен не врет. Ровно в десять альфа стоит на пороге и долго, не скрывая своего восхищения, любуется омегой. Потом резко притягивает его к себе, впивается в губы и наслаждается вкусом шоколада. Техен везет его в новый французский ресторан в центре. Чон знает, что для того чтобы забронировать здесь столик, надо за месяц становиться в очередь. Все столики в ресторане заняты. Чон ловит завистливые взгляды других омег, пока они идут к столику у окна, откуда открывается потрясающий вид на город. Чонгуку немного не по себе от всей этой роскоши. Он чувствует себя не в своей тарелке и первые несколько минут сидит, уставившись в окно. Чонгук просит Техена заказать все на свое усмотрение и нервно мнет в руках салфетку.

— Расслабься, — Ким отсылает официанта и возвращает все свое внимание омеге. — У них отличный повар, а главное, потрясающие шоколадные десерты, — усмехается альфа. — Я поэтому только и выбрал этот ресторан. В следующий раз выберешь ты, обещаю.

— Все нормально, — отвечает омега. — Не беспокойся.

Они долго говорят о многом и разном, хотя Чонгука мучают два конкретных вопроса: чем занимается Ким, и где Юнги. От ответа на первый Техен ловко уходит. Второй задать Чону, пока не хватает смелости, он слушает приятную музыку и медленно пьет вино. Ким оказывается прав насчет десертов: шоколадный фондан, который принесли Чонгуку, невероятен. Чон окончательно расслабляется к концу вечера, искренне смеется шуткам Кима и рассказывает ему про свои выходки с Юнги, и как они обычно доводили своих родителей. Омеге надоедает каждую секунду вибрирующий в кармане телефон. Чон знает, что это групповой чат его друзей, и он решает отключить уведомления. Он извиняется перед Техеном и достает телефон. Краем глаза Чон замечает в чате знакомое имя и неосознанно вчитывается. Техен, помешивая кофе в чашке, следит за действиями омеги и видит, как он бледнеет.

Чонгук не хочет верить в то, что успевает прочитать. Эрика госпитализировали пару часов назад с многочисленными переломами.

Весь чат в шоке от услышанного, и никто не может понять, кому и зачем надо было так жестоко избивать альфу. Но Чонгук знает. Он откладывает телефон в сторонку и не поднимает взгляда. Чон смотрит на тарелку, часто-часто дышит и пытается успокоиться.

— Мне надо… Надо выйти, — омега перекладывает салфетку с колен на стол и приподнимается, чтобы встать.

— Сядь, — приказным тоном говорит Ким. Пара за соседним столиком оборачивается к ним. Чонгук краснеет, шумно сглатывает и садится обратно. От взгляда Кима внутренности словно скручивает. Чон чувствует себя перед ним словно букашка.

Ким тянет руку, берет чужой телефон и, прочитав последние сообщения, усмехается.

— Какое ты имеешь право трогать мой телефон? — не сдерживается Чон.

— Полное, — альфа впивается взглядом в глаза напротив. — И не трагедизируй. Я не убил его. Хотя очень хотелось, — альфа говорит об этом, как о чем-то обычном, а у Чонгука кожа покрывается мурашками.

— Я не обязан тут больше находиться, — омега демонстративно встает и идет к выходу.

Ким не двигается, смотрит перед собой и вертит в руках кофейную ложку. У входа двое альф хватают Чонгука за локти и, приведя обратно к Киму, сажают на стул. Чон окончательно теряется и даже не знает, как на все это реагировать.

— Так вот, я не договорил, — Ким вновь возвращает свое внимание растерянному омеге. — Ты мой омега. Все, что касается тебя - отныне касается и меня. Еще раз попробуешь от меня что-то скрыть - накажу. Если ты больше не хочешь находиться в ресторане, я сам тебя отвезу. Теперь ты можешь встать, — Ким откладывает ложку и как ни в чем не бывало улыбается Чону. Омега смотрит не моргая. Он впервые в жизни не знает, как ко всему этому относиться, и что делать. Но позволить какому-то альфе так нагло себя с ним вести, он не может.

— Я не вещь, чтобы кому-то принадлежать. И я не потерплю к себе такого отношения. Теперь я хочу уйти. Сам. Без сопровождения, — голос Чонгука почти не дрожит.

Техен встает и протягивает ему руку. Чон на нее даже не смотрит и, встав, проходит вперед. От Техена пахнет опасностью, и единственная мысль, бьющаяся об череп омеги — это уносить от него ноги. Подальше. Чонгук молча садится в машину Кима и всю дорогу усиленно смотрит в окно. Стоит Киму припарковаться у блока, как Чон бросается к ручке дверцы. Дверь заблокирована.

— Выпусти меня, — требует омега.

— Выпущу, но сперва поцелую, — Техен нагибается к нему, но он отворачивается. Ким усмехается и вновь откидывается на спинку сиденья.

— Я думаю, наше общение было ошибкой, и я не хочу больше иметь с тобой что-то общее, — омега еле сидит, единственная мысль в голове - это выйти из машины, забежать в дом и запереться на все замки.

— Боюсь, малыш — это не тебе решать, — Ким тянется к бардачку, нарочно задевает бедро Чона и достает сигареты. — Ты мне нравишься. Очень. И я с тобой ничего заканчивать не собираюсь, — Техен, открыв окно, закуривает. — Меня бесит, что ты соврал мне, бесит, что защищаешь какого-то урода. Что из-за того, что я там ему что-то сломал — пытаешься порвать со мной отношения. Тебя бы хорошенько отшлепать, а потом трахнуть. А я сижу тут в машине и нянчусь. Поэтому иди домой, успокойся, поспи, завтра вечером я за тобой приеду, и, надеюсь, ты уже будешь вести себя нормально.

Чон все больше и больше поражается упертости и наглости альфы. Техен снимает блок с двери, и Чонгук, решив подумать обо всем дома, вылетает из машины и бежит в подъезд. Ким только усмехается, выбрасывает бычок и выезжает со двора.

Чонгук почти не спит всю ночь. Он со злостью откидывает телефон на пол, стоит на экране появиться «Спокойной ночи» от Техена. Чону нужно поговорить с президентом, нужно узнать, кто этот альфа, и чего ждать, учитывая, что Чонгук теперь его боится и хочет держаться подальше. Чтобы застать президента дома, Чон приезжает в особняк в семь утра. Чжун сидит в гостиной и смотрит утренние новости. Он сильно удивляется и радуется, когда охрана провожает к нему Чонгука. Чон напоминает Чжуну Юнги. Видеть близкого друга своего «потерянного» сына, навевает президенту воспоминания о том, как эти двое переворачивали особняк вверх дном, стоило оставить их вдвоем.

— В чем дело? Что-то случилось? — Чжун внимательно смотрит на омегу.

— Я хотел поговорить про тех двух альф, которые к вам приходили, — альфа мрачнеет, но Чон не сдается и продолжает. — Я знаю, что они замешаны в исчезновении Юнги. Просто один из них… — Чон мнется, не может подобрать слова. — У меня были кое-какие отношения с одним из них. С Техеном. Он и сейчас приходит, а я не хочу. Я не знаю, что мне делать.

Чжуну требуется несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

— Как тебя-то угораздило. У вас с моим сыном один талант на двоих — находить себе приключения. Поздравляю. Никак. От него можно избавиться только, если он сам этого захочет. Ты связался совсем не с тем человеком, Чонгук-и, будь осторожен. Я могу выделить тебе охрану, но это бесполезно. Попробуй уговорить его сам.

Это все, что говорит омеге президент. Чонгук после разговора с ним окончательно падает духом. Он идет домой, запирается на все замки и отключает телефон.

***

Юнги будит шум колес, а потом копошение внизу. На часах только полночь, и Мин чувствует, что проголодался. Идея лечь спать без ужина, не сработала. Омега просит сторожившего его парня принести поесть и щелкает пультом по каналам. Мин отчетливо слышит голос Кайла снизу и удивляется. Юнги помнит, что у Кайла сегодня выходной.

— А Кайл в особняке? — спрашивает Мин у вошедшей с подносом омеги.

— Да, внизу, его босс вызвал, — плохое предчувствие словно парализует Юнги.

— Зачем? — на одном дыхании выпаливает Мин и спрыгивает с кровати. — Ты ведь был внизу. Ты точно слышал.

— Я не знаю, — омега демонстративно проходит к креслу и садится.

Юнги уверен, что это связано с ним, и уверен, что этот монстр не просто так приехал среди ночи и вытащил Кайла из своего дома. Где-то в глубине души Юнги чувствует, что это все из-за того злосчастного звонка, и до дрожи боится, что Намджун узнал, и с Кайлом может случиться что-то ужасное. Мин резко срывается к двери, но охраняющий его омега ловит его поперек и тащит обратно внутрь. Юнги разворачивается и что есть силы бьет его по лицу. Омега на несколько секунд теряет ориентацию в пространстве. Этого Юнги достаточно, чтобы, перепрыгивая по несколько ступенек за раз, оказаться внизу.

Предчувствие его не обманывает. Кайл стоит с опущенной головой, словно придавленный невидимой человеческому глазу тяжестью. Напротив него, положив руки в карманы, стоит Намджун и еще двое альф. Одного из них Юнги знает. Техен, заметив Мина, точнее то, как он изменился, в удивлении приподнимает бровь и решает поговорить с Намджуном сразу же, как только он закончит с ослушавшимся его работником.

Омега, упустившая Мина, тоже спускается и, понуро склонив голову, становится в углу. Намджун долго и пристально смотрит на Юнги, который так и застыл у лестницы, смотря то на Кима, то на Кайла.

— Посмотреть хочешь? — приподняв бровь, вдруг спрашивает его Намджун. — Крови не боишься?

Юнги почти не дышит. Смотрит на Кима и даже двинуться не может.

— Не надо, — одними губами произносит Мин и не отводит взгляда. Намджун только усмехается, а потом приказывает альфе рядом с ним увести его наверх. Ким возвращает все свое внимание к Кайлу. По мере того, как к нему подходит альфа, Юнги пятится назад. Потом омега резко дергается влево и подбегает к Киму.

— Пожалуйста, он не виноват, — охрана хватает Юнги вокруг талии и тащит к лестнице. Намджун на него даже не смотрит. Юнги бьется в руках бугая, кусает его и зовет Кима. Просит его выслушать. Безрезультатно. Юнги идет на обманный маневр, резко затихает в руках альфы, и стоит тому расслабить хватку, отталкивает его и, подбежав к Намджуну, падает перед ним на колени.

— Умоляю. Пожалуйста, не трогай его. Накажи меня. Я его вынудил, — Мин запыхался, еле говорит и смотрит в глаза возвышающегося над ним Кима. Намджун зарывается ладонью в волосы омеги, спускает руку вниз, обхватывает парня за подбородок и заставляет встать на ноги. Ким с удовольствием замечает, как поменялся запах омеги. Это уже не просто вишня. А вишня с нотками бергамота. Притягивает дрожащего в его руках омегу ближе, водит губами по щеке.

— Ненавижу манипуляторов, — шепчет Намджун ему в ухо и легонько кусает мочку. — Но когда ты на коленях — мне очень сложно устоять. Насколько далеко ты готов зайти, чтобы я помиловал твоего друга? — усмехается Намджун, уже смотря в глаза омеги. Юнги молчит.

Сглатывает, смотрит в глаза напротив и молчит. Ким выжидающе наблюдает несколько секунд и, так и не дождавшись ответа, отодвигает омегу от себя.

— Так я и думал, — хмыкает альфа. — Пора заканчивать, — Намджун поворачивается к Кайлу и слышит тихое, еле слышное, «на сколько ты захочешь» за спиной.

— Повтори, только четче и громче, — Ким медленно поворачивается обратно к Юнги. Мин до боли вжимает ногти в ладонь на не раненной руке.

— Настолько, насколько ты захочешь, — повторяет Мин и, опустив голову, изучает свои босые ноги. Хочется провалиться под землю от унижения. Но Кайл не должен пострадать. Его ждут дома, его любят, и Мин тоже его любит. Намджун цепляет пальцами подбородок омеги, проводит пальцем по его губам.

— Я подумаю. Пока дам ему отсрочку, все остальное зависит от моего настроения с утра, — усмехается Ким и приказывает охране увести Юнги.

Мин верит ему. Намджун не дает повода усомниться в своих словах. Юнги знает, что сполна заплатит за свою просьбу, но все равно в глубине души рад, что Кайл пока жив. Кайла тоже уводят. В гостиной остаются только Техен и Намджун.

— Думаю мне уже можно уйти. Ты, как я вижу, остаешься, — усмехается Техен, передавая Киму бокал с виски.

— Я просто так ничего не делаю. Он только злит меня. Изображает благородность. На колени встает только из-за кого-то. Но ничего, я ему устрою веселую ночь. Сам же просил, — Ким откладывает бокал и достает сигару.

— Ты ему метку поставил. Сказать, что я в шоке - ничего не сказать, — Техен смотрит на друга с непониманием в глазах.

— Поставил. Ничего она не значит. Скоро я его отпущу, если не нарвется, конечно, и хоронить не придется. Не вижу более смысла держать. Думаю, его отец будет очень рад метке, я уже не говорю про то, что эта блядь себе никого нормально найти не сможет, — зло говорит Ким, прикуривая.

— И чего это я подумал, что у вас серьезно, — хмыкает Техен и встает. — Ты и вправду того альфу помилуешь?

— Не думаю. Но соблазн поиграть с этим омегой слишком велик, чтобы прямо сейчас перерезать тому горло.

— Я что-то и не сомневался. Ладно, я поехал в город, хорошего вечера, точнее горячей ночи, — усмехается Ким и идет к выходу.

Намджун сдает. Он впервые это чувствует в ту ночь, в клубе. Вот и сейчас. Омега странно на него влияет, и ему это влияние не нравится от слова “совсем”. Ким долго потом, после того, как увезли Юнги, сидел в комнатке на разворошенной постели, пил виски и думал. Точнее жалел. Не о метке, нет. О ней он вообще не жалеет. Наоборот — идея, что омегу вряд ли отныне кто-то решится тронуть — нравилась Намджуну. Он сам не понимает почему мысль о том, что к этому отчаянному, немного сумасшедшему парню будет прикасаться кто-то еще, настолько его выбешивает. Ким жалеет о том, что сделал больно, сломав палец. Сильно жалеет. Но и это было связано с нежеланием делиться. Самая большая глупость, которую мог сделать этот омега — он уже сделал. И поэтому получил и метку, и перелом. Намджун медленно докуривает сигару, запивает любимым виски и думает об омеге наверху. Он словно под кожей. Ким не просто перестал чувствовать что-то кроме запаха вишни. Ким перестал видеть что-то кроме темно-карих полных ненависти глаз. Вечно вздернутый носик, вечное желание пойти против и больнее ударить словами. Да, Намджуна все это раздражало. Но в то же время нравилось. Притягивало. Заставляло хотеть еще больше. Раньше Ким списывал все это на внешность омеги. Убеждал себя, что его хочется все больше и сильнее только потому, что он блядски красивый. Но чем дальше, тем больше Ким понимает, что дело не во внешности. Дело в самом Мин Юнги. Он концентрирует в себе все то, чего на дух не переносит в омегах Намджун. Но в Юнги это все только притягивает, заставляет сильнее желать. «Пора от него избавляться, пока окончательно крыша не съехала», — думает альфа и, поднявшись с дивана, идет наверх.

========== Your tenderness ==========

***

Юнги его ждет. Знает, что Намджун придет. Поэтому, когда поворачивается ручка двери, Мин даже не дергается, так и сидит в постели, обреченно уставившись в черный экран телевизора. Омега не думал, что сегодняшний день окончится вот так. С Намджуном думать вообще не получается. Мин никогда не знает, что от него ожидать, а гадать и пробовать писать сценарии с этим психопатом — гиблое дело. Ким подходит к краю кровати, становится напротив Мина и, нагнувшись, за щиколотку тянет омегу к себе. Обхватывает того за талию и, заставив обвить себя ногами, садится на кровать с омегой на коленях. Мин смотрит на ворот рубашки Кима, ловит себя на мысли, что упивается запахом бергамота, чувствует, как сильно альфа обнимает его за поясницу, прижимает к себе, и молчит. Юнги не по себе. От такой близости, от объятий, граничащих между нежностью и грубостью. Мин видит, как медленно поднимается и опускается грудь Намджуна, как он впился взглядом в его лицо и словно изучает каждый миллиметр кожи, но глаз омега поднять не может. Юнги считает родинки на шее альфы, любуется переливающимися пуговицами на рубашке, делает все что угодно, лишь бы не поднимать взгляда и не сталкиваться с черными глазами. Но Намджун сам за подбородок поднимает лицо омеги и заставляет смотреть.

— Будем играть по моим правилам, — усмехается альфа и, приблизившись, пытается его поцеловать.

Юнги отворачивается. Он знает, что не в том положении, чтобы сопротивляться и давать отпор, но не может с собой ничего поделать. Это все будто на автомате. Где-то глубоко в подсознании омеги находится тот самый триггер, который щелкает и выставляет блок сразу же, стоит Намджуну протянуть к нему руку. Альфа улыбается, снова ловит его за подбородок и нагибается. Мин больше не дергается. Чувствует давление чужих губ на своих, размыкает их, впускает язык и даже прикрывает глаза. Ким сильнее притягивает омегу, буквально впечатывает в себя, и поцелуй из нежного переходит в пошлый, жесткий. Юнги зарывается ладонями в платиновые волосы, оттягивает, ерзает на коленях альфы и позволяет его языку хозяйничать в своем рту, а рукам - на своем теле. К своему стыду Мин обнаруживает, что возбуждается. Намджун целует настолько откровенно, что Мин уже не хочет, чтобы тот прекращал. Юнги словно полностью растворяется в Киме и расслабляется в его руках. Ким кладет омегу на постель и наваливается сверху. Юнги не понимает, что происходит. Остатки разума уговаривают оттолкнуть альфу, выбраться из-под него, не позволять прикасаться к себе, но эти остатки тонут эхом в сильных руках, стаскивающих с него футболку, в губах, покрывающих поцелуями шею и ключицы. И в запахе: дурманящем, притягивающем запахе. «Не может быть, чтобы мне нравилось. Не может быть. Дело в метке. Это все из-за нее» — убеждает себя Юнги и при этом приподнимается, чтобы Намджуну было удобно стащить с него домашние штаны. Юнги разрывает внутренний резонанс, он поддается, тает, плавится в руках альфы, и в то же время в своей голове он бьется, мажет себя по стенам, пытается убедить себя, что ему не нравится: ни альфа, ни его руки, ни его поцелуи. Ким проводит языком по метке, всасывает и легонько кусает сверху. Мин дергается. Открывает глаза и смотрит на приподнявшегося на локтях альфу. Намджун словно пытается прочесть по его лицу, что он чувствует. Смотрит с превосходством, усмехается.

— Не приму. Никогда. Это не в твоих руках, — Юнги не сдерживается, язвит в ответ на холодный взгляд.

— Мой. Сегодня ночью и здесь ты мой. И завтра, и послезавтра, и ровно до того момента, пока я сам не решу, что должно быть иначе, — Ким усмехается, слабо кусает за нижнюю губу насупившегося омегу и снова целует. Долго и глубоко.

Разводит его ноги, притягивает к себе. Мин шипит, когда чувствует внутри первый палец. Дергается, пытается соскочить, но Ким сильнее вдавливает его в постель и проталкивает еще два пальца. Юнги не замечает даже, как сам начинает поддаваться вперед и сам обвивает ногами поясницу Кима, прижимая его к себе и подталкивая к действиям. Юнги хочет. Сильно, до дрожи хочет, чтобы Намджун уже перестал играться с ним. Хочет чувствовать член альфы внутри, кусает свой язык лишь бы не выдать себя, лишь бы не упасть настолько. Но Ким только усмехается, потому что и так видит это по метающемуся по постели омеге, по взгляду полному страсти и желания.

—Попроси, — хрипло говорит альфа и вынимает пальцы. От Кима не ускользает секундное разочарование на лице омеги. Мин злится. На Намджуна, что играет с ним, что еще больше унижает. На свое тело, которое словно горит, и этот огонь затуманивает разум. На себя, что не может взять все под контроль. До боли хочется, чтобы Ким сильнее сжимал, грубее целовал, чтобы вдавливал в постель и трахал. Долго, жестко, глубоко. Вместо этого Мин отворачивается, кусает губы и пытается нормализовать дыханье. Намджун обхватывает ладонью член омеги, нарочно медленно водит по нему, наслаждается тем, как мечется в его руках Мин. Юнги не может больше терпеть сладкую пытку и тихо, еле слышно, произносит «пожалуйста» и сразу до крови прокусывает себе щеку. Альфе этого достаточно. Ким сам еле сдерживается. Альфа с трудом контролирует затапливающее с головой, сносящее с ног желание. Юнги желанный настолько, что Ким напоминает себе дышать. Каждое движение, каждый жест даются ему с огромным трудом. Сложно не сорваться, сложно контролировать свою силу. Ким не хочет делать омеге больно. Хочется разукрасить эту кожу укусами, засосами, оставить следы своих пальцев на каждом сантиметре обнаженной кожи. Зверь внутри рычит. Чувствует метку, чувствует омегу и рычит, требует сильнее, больше, ближе. Намджун поддается еле сдерживаемому желанию, приставляет головку и входит до конца, сразу начиная двигаться. Крепче прижимает к себе Юнги, двигается размашисто и глубоко, постоянно меняя угол проникновения. У Мина перед глазами словно взрывается космос, он максимально выгибается, цепляется за альфу и сильнее прижимается к накаченному телу. Юнги сам насаживается, капризничает и требует сильнее. Альфа за поясницу приподнимает Мина и до упора насаживает на себя обвившего его шею омегу, выбив уже не контролируемый стон удовольствия. Юнги уже плевать, что он сдается, что с утра будет стыдно, что позволяет альфе выиграть. Плевать. Юнги хочет альфу в себе, хочет непозволительно глубоко и просит. Не сдерживается, умоляет: глубже, резче. И Намджун исполняет все просьбы и все мольбы. Мин снова ловит взглядом в зеркале на потолке зверя на спине Кима. Юнги кажется, что он под каким-то зельем или дурманом. Зверь смотрит на Юнги своими красными глазами и зовет, влечет за собой. И Мин отдается. Отдается так, как никогда и никому раньше. Только в этот раз он управляет, контролирует зверя. Ведет его и приручает. Юнги упивается своей властью над ним. Словно отдает этому монстру в отражении свое тело, но взамен забирает его душу. И эта мысль не пугает, наоборот, завлекает, дурманит и сводит с ума.

Ким шире разводит ноги уже словно потерявшего рассудок омеги и втрахивает его в постель. В комнате пахнет сексом. Диким, необузданным, сводящим с ума запахом секса. Юнги стонет в голос, срывается на немой крик от особо глубоких толчков. Намджун обнимает омегу, впивается поцелуем в его рот, посасывает язык, губы и чувствует, как крупно дрожит стонущий ему в рот парень. Мин кончает себе на живот с протяжным стоном и не успевает даже сфокусировать взгляд после ошеломительного оргазма, как Ким переворачивает омегу на живот, с силой давит на поясницу, заставляя максимально выгнуться, и вгоняет в него свой член до упора. Мин кричит, зарывается лицом в подушку, и его крик в ней тонет. Альфа сильнее сжимает руками ягодицы омеги и буквально натягивает его на свой член. Упивается полустонами-полухрипами. Намджун покрывает поцелуями шею, лопатки, выводит языком понятные только ему узоры на обнаженном теле омеги. Этой ночью Юнги кричит только от удовольствия. Намджуна эти стоны сводят с ума. Омега горячий, плавящийся в руках, в Юнги невыносимо хорошо. Ким двигается резко и рвано, втрахивает его в постель, кусает и царапает нежную кожу. Юнги уже просто хрипит, омеге кажется, что он уже сорвал голос. От Кима внутри невероятно хорошо. Мин подмахивает задницей, приподнимается сам, насаживается и требует еще. Юнги кусает кончик простыни, максимально выгибается и снова кончает, сжимая в себе альфу. Намджуну от тесноты сносит крышу, и ему стоит огромных усилий не кончить в омегу. Он еле сдерживается от непозволительной ошибки и, кончив, валится на постель рядом.

Юнги так и лежит на животе и смотрит на грудь сорвано дышащего Намджуна. Сознание медленно возвращается, начинает расставлять все по местам, но Мин гонит его. Засовывает глубоко внутрь и цементирует. Не сейчас. Сейчас слишком хорошо, слишком горячо, и вообще все слишком. Ким Намджун для Юнги —это слишком. Никогда раньше омега не испытывал такого оргазма. Потрясающего, делающего из него марионетку в чужих руках, доводящего до помутнения рассудка. И этот оргазм он пережил с Намджуном. С тем, кого ненавидит. С тем, кто испортил его жизнь. От этой мысли мерзкое чувство разочарования расползается внутри, и омеге хочется провалиться под землю. Исчезнуть. Лишь бы не смотреть больше в эти глаза. Он стонал под ним, как последняя шлюха, он умолял его трахать, умолял не останавливаться. Как теперь с этим жить. Как теперь снова смотреть с вызовом в эти глаза и показывать, насколько ему омерзителен альфа. Мин теряется в своих ощущениях, в этом послевкусии, в чувствах. Омега машинально тянется к покрывалу, чтобы прикрыть свою наготу, но Ким резко вырывает его из рук и отбрасывает с сторону.

— Тебе оно не нужно. Голым ты мне нравишься больше, — ухмыляется Ким и поворачивает лицо к Юнги.

— Ты ведь не тронешь Кайла, — омега сам поражается своей смелости.

— Ты думаешь то, что ты впервые за наше знакомство сам раздвинул передо мной ноги, спасет твоего друга? Не слишком ли большая цена у твоей задницы? — Намджун смотрит в глаза напротив, и еле заметная улыбка трогает его губы.

Юнги с трудом глотает ком обиды, застрявший в горле, и приподнимается на локтях.

— Ты не сделаешь это, — Мин садится на кровать и со злостью смотрит на лежащего альфу. — Я тебя на коленях умолял. Я не могу еще больше тебя ненавидеть, потому что больше уже некуда.

Ким слушает, потом притягивает омегу к себе, придавливает к кровати и целует.

— Потом. О Кайле мы поговорим потом. Сейчас я хочу слышать твои стоны.

***

Уже светает, когда Мин чувствует, что окончательно выдохся. Впервые за всю его недолгую жизнь Юнги утомил секс. Он чувствует, как тяжелеют веки, и уже почти впадает в царство снов, когда Намджун резко притягивает не сопротивляющегося омегу к себе и прижимает к голому телу. Юнги так и засыпает выдохшийся, разомлевший в руках альфы.

Утром Мин просыпается в полном одиночестве. В комнате нет даже приставленного к нему омеги. Юнги скрывает вздох разочарования, злится на себя и на свою реакцию и идет в душ.

«Пришел, трахнул и ушел. Мило», — думает, стоя под струями теплой воды, парень. Юнги еще два часа тратит на обвинения себя, своей сущности и искренне проклинает природу, что задумала его как омегу. Но естественные потребности дают о себе знать, и Мин, попросив завтрак, включает телевизор. Пострадать и ненавидеть себя дальше - он решает после завтрака.

***

Намджун уезжает с виллы еще до рассвета. Оставаться в одной комнате с омегой невыносимо. Всю ночь альфа не спит. Ким лежит на постели, смотрит на своего пленника и думает. Желания раздирают альфу на части. Он сам не понимает, что происходит. Не понимает, откуда у омеги такая власть над ним. Намджун еле сдерживается, чтобы не разбудить Юнги, чтобы вновь не впечатать его своим телом в постель. Мина хочется не просто трахать, хочется долго и медленно целовать, прижимать к себе и обнимать. Ким снова и снова воспроизводит в голове ночные кадры и упивается тем, как горячо отдавался ему омега, как прижимался, просил, насаживался. Цеплялся своими тонкими пальцами за плечи, с готовностью раскрывал рот и сам целовал. От такого Юнги хотелось умереть. Затапливающее с головой, неконтролируемое чувство нежности пугает Намджуна. Ким только ночью ловит себя на мысли, что никогда не видел, как омега улыбается. Намджуну он никогда не улыбался. И эта мысль сильно расстраивает альфу.

Как только Юнги заснул, Ким отодвигает его от себя и, пролежав рядом пару часов, уходит. Лучше держаться подальше. Лучше не подпускать. Ким и так ненавидит себя всякий раз, стоит ему заметить гипс на пальце. Учитывая, кто такой Мин Юнги, и почему он вообще у него дома, Намджун сам над собой смеется. От него надо избавляться. И это единственная верная мысль, считает Ким. Он должен расставить все точки с его отцом и убрать этого пацана с поля своего зрения. Намджуну это все не нужно. Ему не нужен сумасшедший, невоспитанный омега, который плюс ко всему сын президента. «Надо увидеться с Кисумом, надо присмотреть себе кого-нибудь еще. Лишь бы перестать о нем думать,» — думает Ким, заезжая на подземную парковку своего офиса.

***

— Доброе утро, — Техен в отличии от Кима необычайно бодр и весел. — Что за лицо? Только не говори, что он опять что-то выкинул, и тебе все-таки пришлось свернуть ему шею.

Ким сидит на диване в кабинете Намджуна и, судя по разбросанным вокруг бумагам, усиленно что-то изучает с утра.

— Лучше бы выкинул. И лучше бы я свернул ему шею тогда, когда только привез, — Намджун стаскивает с себя пиджак и бросает на диван.

— Так в чем дело? — Ким откладывает бумаги и озабоченно смотрит на альфу.

— Хорошо, что ты здесь. Пройдемся по тем моментам, которые мне надо выбить у правительства. Пора избавиться от этого мальчишки, — Намджун просит кофе у секретаря.

— Почему такая спешка? — Техен не унимается.

— Мне кажется, если я сейчас этого не сделаю, то потом просто не смогу, — Ким садится в кресло и устало прикрывает глаза.

— Почему ты так зациклен на этом омеге? — вдруг резко, в лоб, спрашивает Техен.

— Потому что он красивый и у него потрясающая задница, — отвечает Намджун, не задумываясь, и с благодарностью принимает кофе от беты.

— Кисум красивее, но трахаешь ты не его, — Техен с вызовом смотрит в глаза напротив.

— Неправда, — отпив кофе, говорит Намджун. — Не красивее. Красивее этого сученыша у меня на вилле — нет. Я не встречал. Короче, моя одержимость им делает из меня зверя. Его хочется убить и закопать, лишь бы не проходить через все то, что я прохожу, когда его вижу. А чтобы его не убивать — я верну его папаше. Для этого мне надо встретиться с господином президентом в кратчайшие сроки, — язвит Ким. — Заберу у него свой долг.

***

Первым делом после завтрака, Мин вызывает к себе омегу, которого вчера ударил, и спрашивает про Кайла. По его словам, альфа в особняке не появлялся. Юнги нервничает, не может взять себя в руки, мечется по комнате и не может найти себе место. Кайл должен был сегодня прийти. Это превратилось в традицию. Кайл - первое лицо с утра, которое видит омега.

Охраняющий Мина омега сидит в кресле и листает журнал. Юнги просит его спуститься узнать про альфу или позвонить Кайлу. Омега на это только смеется и продолжает вести себя так, как будто больше никого в комнате нет. У Мина руки чешутся, хочется кулаками стереть эту издевательскую ухмылку на чужом лице.

— Я же многого не прошу. Просто узнай: дома он или нет. И все. Пожалуйста, — Мин давит на свою гордость и продолжает просить.

— Как же ты достал! — срывается омега. — Золотой мальчик, которому так важна жизнь какого-то альфы. По любовнику своему соскучился?

— Ты охерел со мной так разговаривать?! — Мин подлетает к креслу, на котором сидит омега, и смотрит в упор.

— А что? Мне похуй на то, чей ты сын, и на то, кто тебя трахает. Ты тут не в гостинице живешь, и никто не обязан стоять перед тобой на задних лапах. Так что не маячь перед моими глазами и иди смотри телевизор, — мерзко улыбаясь, говорит ему омега и возвращает все свое внимание журналу.

— Иди узнай насчет Кайла, — зло, не сдвигаясь с места, повторяет Мин и еле сдерживается, чтобы не схватить омегу за волосы и, не повалив на пол, разукрасить его рожу. Омега театрально вздыхает, швыряет журнал в лицо офигевшему Юнги и выходит. Мин так и стоит посередине комнаты с прижатым к груди журналом и уговаривает себя не поддаваться на провокацию. Омега возвращается минут через десять.

— Нет твоего Кайла больше, найди себе новый член, раз уж босс тебя в одиночку не удовлетворяет, — бросает омега Юнги и идет к креслу.

— Не понял… - в горле у Мина резко пересохло, каждое слово дается с огромным трудом.

— Казнили его. Вчера ночью, — омега со смехом наблюдает за реакцией Юнги. — И это твоя вина, солнце. Ты, считай, человека убил.

Юнги не верит. Пытается не верить. Думает, что омега нарочно врет, хочет сделать больнее. Намджун был с ним почти всю ночь, каждое его действие, каждый поцелуй вселяли в омегу уверенность, что он выполнит его просьбу. А получается, что альфа обманул. Поиздевался над омегой. Вырвал из того придуманного на несколько часов мирка и окунул с головой в реальность.

— Пошел вон, — Мин со злостью сжимает и разжимает кулаки. Ярость наполовину с горем застилает глаза. — Пошел вон из моей комнаты, иначе я за себя не отвечаю.

— Это не твоя комната. И вообще, ничего в этом доме тебе не принадлежит, — усмехается омега и лениво встает с кресла. — Но я пойду, потому что мне самому неприятно находиться рядом с неадекватной истеричкой, возомнившей себя центром вселенной.

Омега выходит и уже в коридоре слышит, как что-то тяжелое ударяется об дверь и разбивается на тысячу осколков. Юнги разбивает вазу вместе с цветами, которые ему обновляют каждое утро. Мин идет на балкон, садится в углу и с трудом прикуривает. Пальцы дрожат и еле держат сигарету. Реальность накрывает, давит и шепчет. Мерзкий голосок в голове повторяет, что Кайл мертв, и умер он из-за омеги. Потому что Юнги сорвался, потому что вынудил альфу нарушить указания. Горько настолько, что в груди жжет. Мин хочет выплакаться. Он знает, что так было бы легче, и этот тяжелый груз на сердце полегчал бы. Но не получается. Слезы словно высохли. Словно Намджун лишил его и этого. Мин уже не знает, что от него ждать. Не знает, как вообще таких, как Ким Намджун, земля носит. Не понимает. Не принимает. Молча, сжавшись в углу балкона на полу, оплакивает в душе потерянного друга. Юнги не хочет больше здесь оставаться, не хочет видеть его лицо, не хочет чувствовать на своем теле руки, обагренные кровью его единственного здесь друга. От безвыходности положения, в котором он оказался, омеге хочется биться головой о стену. Хочется вскрыться и не проходить больше раз за разом через все зверства и все, что творит Ким Намджун.

***

Чжун долго обдумывает идею поехать на виллу, координаты которой за минутный разговор смог ему передать Юнги. С одной стороны, заявиться в логово Кима без предупреждения — это огромный риск. С другой - желание видеть сына, особенно после того, как он услышал его голос — стало невыносимым. Президент просит секретаря связать его с Кимом.

— Я хочу увидеть сына, — первое, что говорит Чжун, стоит Намджуну ответить.

— Тоже рад тебя слышать, — усмехается ему в ответ альфа.

— Я знаю, где ты его держишь, и могу начать штурм в любой момент. Поэтому, будь добр, сам добровольно отпусти моего сына, и мы сможем избежать потерь с обеих сторон, — Чжун с силой сжимает корпуса телефона и ждет.

— Всегда добро пожаловать, — смеется Намджун. — Я гостеприимный хозяин. Уверен, вам настолько у меня понравится, что уйдете из особняка вы один. Свиту вашу мы оставим. А если серьезно, если я почувствую хоть мало-мальские признаки штурма, или замечу хоть одного из твоих ищеек в периметре моего района, я тебе обещаю - ты получишь голову своего любимого сыночка. А я очень не хочу его убивать. Он такой вкусный, развратный, а главное - податливый. Уверен, весь в папу, — усмехается Ким и слышит, как рычит на том конце Чжун.

— Не трогай его! Не прикасайся! Я убью тебя! Я тебе обещаю! — Чжун не может уже сдерживаться и кричит в трубку.

— В таком возрасте нельзя так нервничать. А вообще, у меня была шикарная ночь, благодаря опять же твоему сыну, так что не порть мне настроение, — Ким нарочно делает паузу, впитывает в себя рваное дыхание мужчины на том конце. — Хорошо, что ты позвонил, мне как раз нужно было от тебя кое-что. Я хочу монополию на продажу алкоголя. Считай, что я просто ставлю тебя в известность. Убираю всех с рынка, а если кто сунется, то пожалеет. Твоя работа - мне просто не мешать. И еще, будь добр, и смягчи приговор тем моим парням, кто пока за решеткой. Список тебе вышлет мой секретарь, позже.

Чжун стоит с зажатой трубкой в руках и смотрит вперед, в пустоту, пытаясь успокоиться и унять грозящее выскочить из груди сердце.

— Ты переходишь все границы! — кричит в трубку Чжун.

— Ты все равно сделаешь все, что я говорю. Другой вопрос, как скоро и с какими потерями, — Намджун говорит спокойно, чем еще больше выбешивает президента.

— Мой ответ - нет. И это не только от меня зависит, и ты прекрасно это знаешь. Не угрожай мне жизнью Юнги. Хватит уже! Верни мне сына! — Чжун срывается на истеричные нотки в голосе.

— Подумайте, господин президент. Я не буду убивать вашего драгоценного сыночка, но я могу сделать так, что вы пожалеете, что он не мертв. Перезвоню завтра, и надеюсь на положительный ответ. И, кстати, я так и не получил пригласительного на прием в честь дня независимости, буду надеяться, что произошла какая-то ошибка, и вы ее исправите, — усмехается Ким и вешает трубку.

Комната плывет перед глазами Чжуна. Он резко хватается за грудь и еле успевает нажать кнопку вызова, как теряет сознание. Президента госпитализируют с сердечным приступом. Чжун отказывается ложиться в больницу и соблюдать постельный режим. Ши Хек не может уговорить мужа и, взяв с него обещание, что тот будет меньше нервничать и слушать свой организм, через два дня отпускает его на работу.

***

Решение приходит резко. Мин помнит угрозу Намджуна, что в случае побега, тот сломает ему ноги. «Но это, если он меня поймает» — думает Юнги и цепляется за только что родившийся план, как за спасение. На обдумывание плана ему хватает получаса. Омега надевает свои любимые рваные джинсы. Их он здесь не оставит. Кеды, чтобы было удобно бежать, и футболку. В первую очередь надо достать мобильный и соорудить канат. Юнги выдергивает простыни из постели и, связав их вместе, один конец туго прикрепляет к поручням балкона. Чтобы достать телефон, Мин нажимает заветную кнопочку и просит колу. Сам омега становится рядом с дверью с зажатым в руках пустым графином из-под воды. Мин знает, что у него ровно одна попытка, и второго шанса не будет. Стоит двери открыться, как омега со всей силы обрушивает на голову вошедшего графин, который разлетается на тысячи осколков. Только когда человек тяжелым грузом падает на пол, Мин видит, что это не тот омега, а альфа-охранник. Юнги с трудом втаскивает крупное тело внутрь и, закрыв дверь, шарит в карманах отключившегося мужчины. Мин сразу хватает его мобильник и уже идет к балкону, как с полпути возвращается обратно и забирает оружие альфы. Мин спускает самодельный канат с балкона и слезает по нему на пляж. На улице уже сумерки, часов семь вечера. Мин, держась поближе к стенам особняка, ползет туда, где с балкона, ему казалось, был дикий пляж. Он к своей радости обнаруживает, что барьеров и заборов на пляже нет, если двигаться по песку. Стоит только миновать особняк, как Мин переходит на бег. Бежит что есть силы и не оглядывается. Пробежав, как он думает, достаточное количество пути, Мин падает на песок за старым рыболовецким судном и судорожно набирает номер отца. Чжун не отвечает. У Юнги начинается паника, и парень на автомате звонит Джину. Брат берет сразу и, на слова Юнги срочно найти отца и прислать помощь, долго молчит. Первый порыв, стоило Джину услышать знакомый голос, был дать отбой. Но он не успел. Мин на том конце что-то говорит о погоне, просит машину и отца. Джин обещает срочно все передать отцу и перезвонить. Но Юнги говорит, что телефон выбросит в море, так как могут отследить, поэтому просит Джина, чтобы машины и отец ждали его в апельсиновой роще, на входе в пригород. Юнги отключается. Швыряет телефон в море и снова бежит. До апельсиновой рощи пешком идти часов пять. У отца достаточно времени приехать, а Мин будет бежать и сократит путь. Убедившись, что признаков погони нет, он сильнее сжимает в кармане придающий ему смелости пистолет, жалеет, что не прихватил бутылку воды, и снова срывается на бег.

Джин, поговорив с Юнги, откладывает мобильник на столик. Омега сидит в своем любимом салоне красоты и ждет, пока осветлятся корни волос. «Жив-здоров, а я, дурак, еще и переживал, совесть мучила. Нашел из-за чего нервничать. Как же хорошо было все это время без него. Внимание обоих родителей, полная свобода и возможность почувствовать себя центром этого дома. А Юнги… Эгоистичный ребенок, вокруг которого вечно все должны виться и заботиться. Как же достал. Сбежал он. Нет бы сидеть и радоваться, что хоть кто-то терпит эту занозу в заднице. Вечно все драматизирует. Бросайте все свои дела и мчитесь мне на помощь. Нечего было сбегать, и помощи бы не понадобилось. Отец только из больницы. Я ему как скажу — он же с места сорвется. Опять с сердцем плохо будет. Откуда мне знать, что там натворил Юнги, и что будет ждать отца. Сам заварил кашу, пусть сам и выпутывается. Буду считать, что я набрал отца, а он не ответил», — думает Джин и просит кофе.

Комментарий к Your tenderness

Девочки с наступающим или уже где-то наступившим 8 марта ❤

========== Your scream ==========

***

Весь день Ким занимается делами и общается со своими людьми. Альфа едет в особняк, чтобы переодеться и поехать поужинать к Кисуму. Намджун твердо решает посвятить омеге всю ночь, лишь бы не думать о Юнги. Альфа весь день глушит в себе желание сорваться и поехать на виллу. Желание увидеть омегу граничит с безумством. Стоит Киму прикрыть глаза, как он видит его лицо и не может стереть с памяти прошлую ночь. Кисум делает сюрприз Киму и уже ждет его в особняке. Омега жалуется на отсутствие внимания со стороны альфы к своей персоне, капризничает, и Намджун утягивает его с собой в душ, где долго и методично втрахивает в стену. Кисум предлагает или провести всю ночь в постели, или все-таки сходить поужинать. Намджун просит его решить самому. Альфа не хочет ни того, ни другого. Да, с Кисумом в постели хорошо, именно поэтому этот омега уже почти как год фаворит Намджуна. Но сейчас альфа не может себе объяснить — что не так. Его тело все еще помнит раскаленную кожу Юнги, он помнит, как стонал омега, как горячо целовал в ответ и прижимал к себе. Намджун злится на себя, что находясь в спальне с красивым, образованным и умным омегой, думает о каком-то неадекватном пацане на вилле.

Кисум давно замечает, как изменился Ким. Правда, причину этим изменениям омега не знает. Кисум умный, он не достает своего альфу лишними вопросами и не лезет к нему с претензиями. Хотя к Намджуну особо и не полезешь. В свое время Ким отбил Кисума у крупного местного банкира. Они ужинали в одном ресторане. Кисум сам тогда не понял, как это все произошло, но домой он поехал в Maserati Намджуна и только под утро. Кисум знал, что Намджун к нему, кроме сильного сексуального влечения, ничего не испытывает. У Кима только одно условие в отношениях - не изменять. Ему Кисум слепо следует. Нарушение этого условия может стоить омеге не только потери богатого любовника и покровителя, но и жизни. Да и с аппетитом альфы, у омеги не было необходимости искать себе нового ухажера. Так вот сейчас, и вообще весь последний месяц, у Кима к Кисуму нет даже того самого аппетита. Нет ничего. Омеге самому приходится искать встреч и напоминать о себе. Как и сегодня. Кисум планировал ужин вдвоем, а потом секс-марафон. Ничего, что второе началось раньше, омега пойдет на ужин со своим альфой, а потом вернется в эту спальню. Кисум поправляет макияж и объявляет альфе, что сперва он хочет в ресторан. Ким кивает и идет за пиджаком.

Только они садятся за столик в любимом ресторане омеги, как Намджуну докладывают о беглеце. Альфа спокойно откладывает салфетку на стол, достает мобильный и звонит главе своей охране. Отдав соответствующие распоряжения, Ким как ни в чем не бывало возвращается к ужину. Во всяком случае, так может показаться стороннему наблюдателю. Изнутри Намджун кипит. Бесится настолько, что гнет под столом вилку. Ким зол. В ярости. Но он не встанет, не отменит ужин с красивым, главное принадлежащим ему омегой, из-за долбанного пацана, который так и не понял до конца, с кем играет. «Я убью его. Найду и убью. Размажу по стенке», — думает Намджун и в то же время старается поддержать непринужденную беседу с Кисумом. Ким неосознанно все время смотрит на экран телефона и ждет новостей. Уже десять вечера, а омегу так и не находят. Кисум, извинившись, отлучается, и Ким снова набирает охрану. Весь пригород прочесали. Даже в дома заходили. Омега будто провалился сквозь землю. Намджун распоряжается, чтобы на всех въездах и выездах выставили охрану и сразу же докладывали. Если омега позвал помощь, она до него не доедет. Закончить вечер так, как планировалось, не удается. Ким так и не может сконцентрироваться на Кисуме, поэтому вызывает ему шофера, а сам, взяв сопровождение, едет на виллу.

***

Юнги ловят в километре от рощи, в парке. Мин бы успел, он знает, что стоило бы скрыться в роще, и его бы там не нашли. Но вылетевший перед Мином черный джип ломает все планы омеги. Мин стоит напротив четырех альф и зажимает в кармане пистолет. Один из альф переговаривается по рации, и Мин слышит голос Намджуна. Страшно. От одного голоса Кима омеге уже страшно. Альфы выжидающе смотрят на омегу с расстояния пяти метров готовые сорваться за ним в любой момент. Юнги и не пытается убежать. Уже бесполезно, он окружен, их много - он один. Поэтому Мин прикрывает глаза, делает глубокий вдох и достает пистолет. Альфы делают то же самое.

Намджун уже подъезжает к вилле, когда ему сообщают, что омегу нашли. Ким наконец-то облегченно вздыхает и откидывается на спинку сиденья. Этот омега должен был играть по его правилам, а в результате Юнги делает что хочет, не слушается и заставляет альфу бегать за собой. Эта мысль бесит Намджуна. Бесит, что Мин то ли настолько глуп, то ли бесстрашен. Но последняя выходка омеги не имеет оправдания. Выставить всю охрану и самого Кима дураком перед своими же людьми. Такое Намджун не простит. Он фактически оказался слабым перед этим омегой, позволил ему подумать, что с ним можно играть и обводить вокруг пальца. Намджун с силой сжимает руль автомобиля и до упора давит на газ. Киму передают по рации, что омега вооружен, и спрашивают разрешение на ответный огонь. Намджун запрещает стрелять и приказывает его дождаться.

От постоянного держания пистолета на весу ноют руки. Но Юнги не может снять первого альфу с прицела. Всего на Мина смотрят четыре ствола. Первым дергается тот, что слева от омеги. Юнги зажмуривается и стреляет вниз. Мин не хочет ничьей крови на своих руках и целится в ноги, альфа, выругавшись, падает на одно колено. Брюки мгновенно окрашиваются в темный. Мин успевает выстрелить еще раз во второго, но промахивается, пистолет из рук омеги выбивают и бьют куда-то в солнечное сплетение. Мин сгибается, обхватывает руками свой живот и падает на колени. Внезапно парк освещает свет фар, и одна за другой к уже припаркованному джипу подъезжают еще три машины. «Его величество прибыло», — думает Мин и со злостью смотрит на вышедшего из темно-серого Bentley Continental Намджуна. Ким, на ходу поправляя пиджак, подходит к четырем альфам, хмурится, увидев раненного, которого двое других тащат к машине. За Кимом еще несколько альф, и Мин усмехается про себя, что такая честь: за ним целый кортеж прислали. Юнги так и сидит на земле, обхватив свой живот, и смотрит на остановившегося напротив альфу.

— Я не хотел ничьей крови, кроме твоей, — Мин с трудом заставляет свой голос не дрожать. — За мной сейчас приедут. Отзови своих псов и отпусти меня.

Намджун подходит ближе и останавливается в шаге от омеги, который продолжает говорить:

— Тебе грозит срок за похищение и изнасилование. Я живое доказательство твоих преступлений. Отпусти меня, и я все забуду.

— Слабо как-то, — хмыкает Ким. — Давай добавим к моему сроку и убийство. Одной непослушной, глупой омеги, — Ким нагибается и с размахом отвешивает омеге пощечину. От обидной пощечины щиплет глаза, Юнги слизывает кровь с разбитой губы и зло смотрит на альфу.

— Ты меня заебал, — Намджун больно оттягивает голову омеги вниз за волосы и всматривается в глаза. — С чего ты взял, что тебе все будет сходить с рук? Откуда, блять, такая уверенность? Ты застрелил моего человека! — Намджун в ярости, он сильнее наматывает волосы омеги на руку, дергает, нарочно делает больнее.

— Ты убил Кайла. Я просил тебя на коленях, я тебе поверил, а ты его убил, — у Юнги слезятся глаза, он часто моргает и говорит с трудом. Намджун несколько секунд с непониманием смотрит на искаженное болью лицо омеги, потом отпускает его и поворачивается к своим парням.

— Я давал приказ об убийстве Кайла? — спрашивает Ким и получает отрицательный ответ.

Намджун снова возвращает все внимание к омеге.

— Кто тебе это сказал? — Ким уже за подбородок поднимает голову омеги. Юнги не понимает.

— Омега, который мне еду приносит, — растеряно произносит Мин.

— Жаль, что ты так и не оценил мое хорошее к тебе отношение. И теперь я думаю, что ты его просто не заслуживаешь. Но ведь никогда не поздно все поменять, — хмыкает Намджун.

— Пошел ты! Я не должен выслуживаться перед тобой! — словно выплёвывая слова в лицо альфы, говорит Юнги и получает еще одну сильную пощёчину.

— Повторишь? — зло спрашивает Ким. Омега теряется от пощечины, обиженно смотрит на альфу, но голову не опускает, наоборот, еще больше задирает подбородок. Намджун смотрит несколько секунд в полные невыплаканных слез глаза напротив, усмехается и идет к своей машине. Двое альф хватают Юнги под локоть и волочат к соседнему джипу.

***

Мин залезает на сиденье с ногами, прислоняет голову к стеклу. Омега с удивлением обнаруживает, что они заезжают на виллу только на пять минут, а потом двигаются дальше. Машины на бешеной скорости несутся в сторону города. Юнги сидит на заднем сиденье, нервно теребит дыры на джинсах, делая их еще больше. Мин не понимает, почему отец не доехал. Неужели он не успел? Неужели их перехватили, и, возможно, с ним что-то не так? Хотя, думает омега, он же президент. Ким не настолько глуп, чтобы тронуть главу государства. Правда, все его последние действия показывают, что его это и не заботит. Автомобили останавливаются перед заброшенной и неоконченной постройкой на окраине города. Мина выволакивают из машины и тащат во двор. Юнги замечает около десятка автомобилей во дворе, несколько альф курят там же. Увидев Намджуна, они почтительно здороваются с альфой, и Мин, которого буквально волочат по земле, следует за ним. Внутри взору омеги предстает огромное помещение с наскоро сооруженным рингом посередине. Юнги вспоминает по рассказам Джина, что это за место, и что на этих рингах происходит. Юнги вырывается, пятится назад, но его снова скручивают и, несмотря на слабые протесты, тащат к скамье, на которую садится Намджун. Юнги не хочет быть зрителем. Он помнит, какое впечатление тогда оказало все это на Джина. И Мин не понимает, почему Намджун притащил его сюда, вместо того, чтобы, как и обещал, сломать ему ноги. Омегу сажают рядом с Намджуном, альфы становятся позади своего босса. Мин только сейчас замечает, как на ринге бьются на смерть двое альф. У одного из них вместо лица кровавое месиво. Мин отворачивается, прикрывает глаза и чувствует, как справа от него кто-то садится. Открыв глаза, Мин видит Техена, который, улыбаясь, смотрит на омегу.

— Не мог пропустить, — ухмыляется альфа и возвращает все свое внимание на ринг.

Толпа рвет и мечет. От гула голосов в голове словно стучит набат. Внутри пахнет марихуаной. Мин прекрасно знает этот запах: сам баловался. От запаха травы, смешанной с табаком, кровью и потными телами Мина тянет блевануть, но он сидит, нервно дергает и рвет дыры на джинсах, терпит.

Намджун внимательно следит за действиями омеги и неосознанно залипает на белой обнаженной коже, выглядывающей из-под изодранных брюк. Ким упрямо сдерживает себя, чтобы не протянуть руку и не провести по бедру Мина ладонью. Намджун следит за рукой Юнги и чувствует, как возбуждается. Омега словно нарочно провоцирует альфу, и Ким не выдерживает, грубо отбирает руку Мина от его бедра. Он непонимающе смотрит на альфу и, так и не дождавшись объяснений, отворачивается. Ким замечает, с каким интересом поглядывают на омегу другие альфы, и злится. Мин от нервов начинает теребить подол футболки, не открывает глаз и почти не дышит. Юнги тяжело сидеть рядом с Намджуном. Из всей этой вони, запах бергамота все равно просачивается, и Мин, сам того не желая, вспоминает прошлую ночь и даже закусывает губу, лишь бы отвлечься на боль.

— Открой глаза и смотри, — Намджун говорит ему в ухо и даже касается его губами. — Попробуй скопировать пару приемов. Ты следующий на этом ринге.

Юнги в удивлении распахивает веки и не веря смотрит в глаза Кима.

— Да, малыш, — Намджун ладонью обхватывает лицо Мина. — Ты очень сильно меня разозлил. И тебе это просто так с рук не сойдет. Видишь его? — Ким кивает в сторону входа, и Мин видит того самого омегу, который сказал ему о смерти Кайла. — Так вот, будешь драться с ним. Бой без правил. Деретесь до победы, пока противник не отключится или не сдастся. Выиграет он - верну его на работу как ни в чем не бывало. Выиграешь ты - я забуду последний инцидент с побегом. Проигравшего пущу по кругу. А альф тут порядком человек сорок. Поэтому ты уж постарайся выиграть, — зло усмехается Ким и вновь смотрит на сцену, где один из альф уже пинает почти безжизненное тело под собой.

Техен тоже слушает Намджуна и в удивлении приподнимает брови. Потом, достав мобильный, альфа встает и выходит.

— Я не буду… Ты не сделаешь этого, — Мин впивается в лицо Кима взглядом, но тот встает и хлопает победителю. Омега не смотрит в сторону ринга, он не хочет видеть мертвое, изуродованное тело. Юнги становится напротив альфы и пытается привлечь его внимание. Намджун резко дергает его за локоть, сажает обратно на скамейку и садится сам.

— Намджун… — рвано произносит Юнги и осекается под взглядом черных глаз.

— Что позволило тебе думать, что ты особенный? — любуясь подрагивающими ресницами, спрашивает Ким. — То, что я тебя трахаю? — Юнги смотрит на альфу с раскрытым ртом и не может произнести ни слова. — Держу на вилле со всеми условиями, где все, что ты хочешь, тебе приносят? Что придает тебе смелости так вести себя со мной? — Намджун протягивает руку и больно давит на пораненную губу омеги. Альфа размазывает пальцем выступившую кровь по его губам. Мин молчит, дрожь только усиливается, потолок, пол, все идет ходуном перед глазами.

— Твоя задница, и тем более ты сам, не настолько ценны, чтобы я жертвовал своей репутацией. И если я позволил тебе так думать, то я исправлюсь. Поэтому готовься или выиграть, или обслужить всех моих ребят. Выбор за тобой, — Киму подносят виски, и он, взяв бокал, делает глоток. Юнги словно в прострации видит, как двое альф тащат к выходу труп проигравшего.

Липкий страх расползается по телу, стягивает кожу, просачивается сквозь поры и забивает легкие. Юнги на грани истерики. Он уже раз сто пожалел, что сбежал. Пожалел, что поверил омеге. Юнги из оцепенения выводит голос ведущего. Он объявляет, что драться будут омеги, и что будет с проигравшим. Альфы улюлюкают, по залу проносится гогот. Мин сжимается, ему кажется, все это - сон, это не правда. Он не может быть на том ринге. Альфа не может так с ним поступить.

Мин до последнего думает, что Намджун блефует. Думает, что просто пугает. Но в голосе альфы нет признаков того, что это шутка или угроза. Ким сидит и ждет, и если Мин сам сейчас не встанет и не выйдет на ринг — его туда выволокут. Омега уже на ринге. Он крупнее Мина, и видно, что это придает ему уверенности. Юнги не хочет туда. От страха, сковавшего горло, невозможно дышать. Мин нервно сжимает пальцами свои колени и, сделав глубокий вдох, поворачивается к Намджуну.

— Я…Ты… Не надо, — дрожащими губами шепчет Юнги.

Ким смотрит так, что Юнги от одного взгляда вымораживает внутренности.

— Я не буду больше, — Мин смотрит в глаза. — Пожалуйста.

Омега мнется, не знает, что делать, как уломать альфу. Ким непреклонен. Юнги понимает, что ничего не добьется и, зная, что это бесполезно, срывается с места и бежит к выходу. Его ловят, тащат обратно и швыряют под ноги так и не сдвинувшемуся с места альфе.

— Пожалуйста, не отдавай меня, — Юнги не сдерживается, не может подавить поднимающуюся из груди истерику и кричит, чем еще больше вызывает гогот у толпы, требующей омегу на ринг. Ким нагибается, обхватывает пальцем дрожащий подбородок и видит, как блестят глаза омеги.

— Чего же ты только со мной такой смелый? Я твои коготочки уже видел и даже пообломал. Кстати, аккуратней с рукой, а то гипс никогда не снимут, — усмехается альфа. — Теперь иди и ему покажи. Я на тебя поставил, — Ким делает знак, и его люди тащат Юнги на ринг.

***

— Он что, серьезно думает, что если проиграет — ты отдашь его этим альфам? — Техен прикуривает сигарету и смотрит на Намджуна.

— А ты так не думаешь? — Намджун, приподняв бровь, переводит взгляд на друга.

— Я думаю, тебе слишком важна эта задница, чтобы делиться ей, — хмыкает Техен и смотрит на Юнги, прижавшегося к углу ринга. Намджун в ответ молчит и дает знак начинать.

Юнги умеет драться. Во всяком случае, за себя постоять он всегда умел. Но чтобы драться до последнего и притом с омегой, который старше, крупнее и куда спортивнее, Мин не верит, что справится. Смотрит туда, где сидит Намджун, все надеется, что это игра, и альфа сейчас все отменит. Мину хочется упасть на колени и проорать, что он все понял, что угроза удалась, что он испуган, как никогда в жизни. Лишь бы альфа отменил этот бой, но Ким дает знак к началу. Мин совсем не ожидает, что стоящая напротив омега так резко сорвется и ударит парня в живот. Юнги второй раз за вечер обхватывает себя руками и сгибается. Омега валит его на пол, садится сверху и беспорядочно бьет, даже попадает в лицо. Юнги брыкается, спихивает с себя чужое тело и наносит ответные удары. Под колено, потом в лицо, и валит на пол. Садится сверху и пытается блокировать удары. Юнги должен выиграть. Если он и надеялся, что Намджун сжалится, то сейчас Мин уверен, что альфе плевать. И если он проиграет, Ким с таким же плохо скрываемым удовольствием на лице, как и сейчас, будет смотреть, пока Мина будут насиловать все эти альфы. Этого Юнги не допустит. Не доставит этому сукиному сыну такого удовольствия. Омеге придется его убить, иначе Юнги не сдастся и выиграет этот бой. Потому что дороги назад нет. Потому что помощи ждать не от кого. Мин только не понимает, почему он ждал ее от Намджуна, почему после всего что было, он думал, что Ким над ним сжалится, что не захочет делать больно. В любом случае, теперь Мин твердо знает, что альфе плевать, и он просто играется. Юнги давит в зародыше очередную надвигающуюся истерику и продолжает биться.

Юнги слышит, как альфы хотят, чтобы он проиграл. Они и не скрывают своих намерений и желаний. Обзывают обидными словами и подбадривают его партнера. Мин снова, подняв голову, ищет глазами Намджуна, альфа на него не смотрит и о чем-то беседует с Техеном. Юнги обидно. Он сам не понимает, от чего. Эта обида стоит ему еще больше разбитой губы. Омега опрокидывает его на лопатки, обхватывает руками шею и начинает душить. Мин, обхватив сомкнувшиеся вокруг своего горла руки, пытается оторвать их от себя, но бесполезно. Глаза вдавливающего его в пол омеги горят безумным огнем, он словно не в себе, и его цель убить Мина.

«Давай же, малыш, задействуй ноги. Ну же!» — Намджун не замечает, как произносит фразу вслух. Техен только осуждающе качает головой. Ким мысленно готовится, чтобы остановить бой. Он не хочет, чтобы Юнги убили. И вообще, до того, как Мина вывели на ринг, альфа был уверен, что выполнит угрозу и пустит проигравшего по кругу, даже если им окажется Юнги. Но стоит Мину поймать первый удар, как Ким расстегивает свою рубашку на две пуговицы. Воздух резко заканчивается, словно это только что ударили Намджуна, выбив из легких весь кислород, а не Юнги, который, схватившись за лицо, падает на колени. Намджун ерошит волосы, залпом допивает виски, нервно сжимает и разжимает кулаки, и уговаривает себя не ломаться, не показывать омеге свою слабость. Точнее то, что Мин Юнги - его слабость.

Юнги словно слышит Кима. Резко согнув ногу в колене, сильно бьет омегу и, как только тот расслабляет хватку, бьет его кулаком в лицо и, повернувшись животом на ринг, пытается выползти из-под захвата. Джинсы Юнги сильно мешают. Омега хватается за дыры на них и снова подтаскивает Мина под себя. Юнги выгибается, сплёвывает кровь и что есть силы бьет его локтем по виску. Этот прием ему показывал Линк. Омега вырубается в следующую секунду. Мин сидит посередине ринга и смотрит на отключившегося парня. Толпа ревет и приветствует победителя. Но Юнги не встает. Так и сидит на ринге, уставившись на запекшуюся кровь на лице парня. На ринг выходят альфы и берут все еще находящегося в отключке омегу под локоть. Юнги сбрасывает оцепенение, подползает к омеге и обхватывает его за талию.

— Не трогайте его, уроды, — хрипит Мин и тянет тело на себя. Мину кажется, что у него вместо лица одна открытая и кровоточащая рана. Болит все, но именно лицо, скулы и губы саднят больше всего. Каждое слово дается с огромным трудом.

Юнги вцепляется мертвой хваткой в уже приходящего в себя омегу и не отпускает. Его обхватывают люди Намджуна и тащат вниз с ринга. Юнги кричит так, как никогда не кричал. Вопит на все помещение, но его крики тонут в гоготе альф, стаскивающих побежденного с ринга.

Мин хочет помочь, очень хочет. Но их слишком много, и они сильнее, а единственному человеку, который может это все остановить, на омегу плевать и на Мин Юнги тоже плевать.

Сопротивляющуюся омегу тащат на середину и швыряют на бетонный пол. Его сразу окружают альфы. Мин уже знает, что с ним будут делать, он отползает к стене и закрывает глаза и уши. Слышать и видеть то, как кричит и отбивается омега, нет сил. Юнги сидит на земле у ринга, утыкается лицом в колени и не размыкает ладони, закрывающие уши. «Это мог бы быть я», — шепчет себе на повторе Мин и не поднимает голову. Руки Юнги с силой разводят, знакомый голос требует смотреть и слушать.

Мин дергается, пытается освободить руки, но альфа железной хваткой держит одной рукой омегу за запястья и, дернув за них наверх, поднимает на ноги. Намджун вжимает подрагивающего, измазанного в своей крови парня спиной к себе. Держит в стальных тисках, не дает шевельнуться. Заставляет слышать и смотреть.

— Это мог бы быть ты. Но ты молодец. Ты выиграл, — усмехается Намджун и сильнее прижимает омегу к себе.

Отчаянье, безнадежность накрывают с головой, и Мин уже не сдерживается, размазывает по лицу свою кровь вперемешку со слезами и умоляет альфу отменить наказание.

— Нет, — коротко, словно бросает последнюю горсть земли на могилу, где только что закопали надежду Мина, говорит Ким.

Омегу насилуют долго и жестоко. Мин пытается не смотреть, но каждый раз, как он прикрывает глаза, Намджун грозит их выколоть. Мину физически плохо от мучений парня, его имеют одновременно по несколько альф, меняются местами, и все по новой. Омега уже давно не сопротивляется и не кричит. Просто хрипит. Юнги кажется, что он потеряет сейчас сознание. От ужаса, творящегося перед глазами, хочется умереть. Мину кажется, что он никогда не забудет эти вопли. Они будут сниться ему по ночам. Омега лежит на бетонном полу весь в чужой сперме и подрагивает. Намджун отпускает Юнги, и тот начинает сползать на пол. Колени его не держат. Альфа перехватывает омегу в паре сантиметров от пола и снова прижимает к себе. Юнги не насиловали только что альфы. Но он дрожит в руках Намджуна так сильно, что Киму начинает казаться, что у омеги припадок. Альфа водит пальцем по щеке Мина, размазывает запекшуюся кровь и всматривается в глаза. Юнги хочется бежать. Далеко. Лишь бы не видеть и не слышать. У него начинается истерика. Он отталкивает от себя Кима и с ненавистью смотрит на него.

— Монстр. Чудовище. Чтоб ты сдох, — Юнги целится в лицо альфе, но почему-то попадает в грудь. Тот перехватывает его за запястья, впечатывает в себя и больно кусает кровоточащую губу.

— Я ненавижу тебя, — подряд, без остановки, раз десять повторяет омега, смотря в глаза напротив.

— Я это переживу, — Ким толкает омегу в руки двум своим альфам.

Мин пытается вырваться и даже кусается, но удар по затылку отключает омегу, и он проваливается в темноту.

***

Когда Юнги приходит в себя, он лежит на старом матрасе в подвале или просто в помещении без окон. Омега не может понять. Одна рука прикована к цепи. Тут ничего, кроме затрёпанного матраса и железной миски с чем-то, скорее портящим аппетит, чем его вызывающим, нет. Юнги вспоминает последние события, прикасается к лицу и замечает, что раны обработаны. Дверь открывается и впускает внутрь Намджуна. Мин дергается к стене и сжимается на краю матраса.

— Нравится? — Ким с руками в карманах брюк останавливается рядом. Альфа выглядит расслабленным и смотрит с издевкой.

— Где я? — Юнги не узнает свой голос.

— Там, где и должен был быть с первого дня. То, что было вчера - было моим последним предупреждением. Ты отнимаешь у меня слишком много времени. Отныне у тебя нет права на ошибку. А пока, будешь жить в этом прекрасном месте и прикованным. Нормального к себе отношения ты не заслужил, — альфа поворачивается и идет к двери.

— Ненавижу, — еле слышно шепчет Мин. Сил разговаривать нет, потрескавшиеся и разбитые губы болят.

Но Намджун слышит. Выходит, запирает за собой дверь, прислоняется к ней и прикрывает глаза. Вроде бы он сделал все правильно. Все так, как и всегда привык делать. Тогда, почему вместо чувства удовлетворения — он чувствует себя мерзавцем. Словно он совершил какую-то непростительную ошибку, и это чувство гложет изнутри, заставляет до боли в пальцах сжимать ручку двери, за которой сидит омега своим появлением перевернувший весь внутренний мир Намджуна. Заставляющий Кима сомневаться в своих действиях и поступках. Омега, которого хочется сломать, посадить на место, которому хочется сделать больно. И омега, которого хочется таким, каким он был сутки назад. Протягивающим руки, целующим, прижимающимся и гладящим «монстра» на спине альфы. Намджун злится, отталкивается от двери и поднимается наверх. Ким требует машину. И, сев за руль, едет к Кисуму.

Комментарий к Your scream

С днем рождения Min Suga :)

========== Your favorites ==========

***

Чонгука будит звонок на домашний телефон. Омега нехотя выползает из постели и плетется в гостиную. Трубка находится под диваном. Звонит фотограф, который часто подбрасывает Чону заказы. Шон, так зовут альфу-фотографа, долго ругается, что двое суток не может дозвониться до мобильного телефона омеги, и требует его в студию. По словам альфы, подвернулся отличный заказ, и заказчик видит лицом своей коллекции именно Чонгука. Чон начинает подрабатывать фотомоделью еще со школы. Во-первых, такое внимание к внешности льстит самолюбию омеги, во-вторых, приносит хороший доход, и можно не ждать, когда отец перечислит ежемесячную сумму на счет. Все фотографы, с которыми работает Чонгук, отмечают, что у него прекрасная фигура и лицо. Омегу можно снимать даже за обычными ежедневными занятиями, и результат всегда впечатляет.

Но на этот заказ идти не хочется. Чонгук все еще боится выходить из дома. Правда, за последние пару дней Техен не появляется и как будто вообще исчезает из жизни омеги. Чонгук долго мнется, придумывает отмазки, но Шон слезно умоляет и требует омегу в студию к двум часам дня. Чон думает, что ведет себя как какой-то трус и сам загоняет себя в тюрьму из-за угроз психованного альфы. Плюс ко всему, не помешало бы выйти в супермаркет и заполнить холодильник, и, вообще, подышать свежим воздухом. Чонгук прибирается в квартире, идет в душ и, вызвав такси, отправляется к Шону. Чон, конечно же, не догадывается и не замечает, что его такси все время провожает ничем неприметный белый автомобиль.

Альфа встречает омегу с распростертыми объятиями, правда, хмурится на потрепанный вид Чона и выговаривает, что будучи моделью он позволяет себе не следить за своим внешним видом. Рекламировать омега будет новый бренд джинсов, которые создает сын крупного местного предпринимателя. Чонгук листает каталог и недовольно хмыкает на все модели, представленные в нем. Очередной отпрыск богатых родителей скопировавший модели у люксовых брендов и выдающий их за свои, просто дополнив стразами и увеличив дыры на коленях. Чонгука это все и не должно заботить. Ему сразу нравится сумма, которую предлагает заказчик за услуги, а точнее, как сказал Шон, за его «бедра». Чон соглашается на съемку, которая пройдет в субботу, и решает поехать в хороший ресторан и пообедать. Замороженная еда и пицца, которую он заказывает эти дни, уже надоедают. Чонгук заходит в уютный итальянский ресторан в центре, куда часто ходил с Юнги, и только собирается сделать заказ, как замечает за соседним столиком Джина в компании других омег. Чонгук легонько кивает брату друга и заказывает себе пасту с морепродуктами. Пока несут заказ, он идет в уборную. Он действительно видит потрепанное, не ухоженное и без грамма макияжа лицо с зеркала напротив. Шон был прав. Пора снова начать смотреть за собой. Чонгук привык всегда выглядеть хорошо и с трудом узнает парня в зеркале. В уборную входит Джин и, открыв кран рядом с омегой, усиленно трет свои руки.

— Что—нибудь слышно о Юнги? — спрашивает его Чон.

— Можно я хотя бы поем без напоминаний о своем блудливом братце? — Джин со злостью выдергивает салфетки. — Куда бы я ни пошел, где бы я ни появился, всех интересует Юнги! — омега зло смотрит на Чонгука.

— Я просто спросил. Он же твой брат, и я подумал, может, есть что-то новое, — Чон в шоке от агрессии старшего.

— Вот и не спрашивай. Юнги - большой мальчик, и явно доволен своей жизнью, иначе бы вернулся, — Джин бросает салфетки в урну и идет на выход. Чонгук тоже возвращается к своему столику, но у него пропадает аппетит. Он пару минут ковыряется вилкой в тарелке и просит счет. Джин все также сидит за соседним столиком и мило щебечет с друзьями.

***

Юнги просыпается от холода. Кожа на запястьях трется об металл и ноет. На матрасе нет даже подушки, что говорить об одеяле. Мин не знает, сколько сейчас времени, и даже какое время суток. Цепь на руке длиной в несколько метров. Хватает ровно на то, чтобы дойти до уборной, в которой, кроме унитаза и раковины, нет ничего, но до двери не дотягивает. Невыносимо хочется в душ. Омега не был там уже вторые сутки. Справив нужду, он возвращается на матрас, начинает кричать и звать. Точнее требовать одеяло. Через минут пять к нему заходит незнакомый альфа.

— Мне нужно одеяло, сигареты и в душ, — хмуро говорит омега.

— Первое я тебе принесу, — бросает альфа и выходит за дверь. Через несколько минут он возвращается с одеялом и швыряет его в лицо омеге.

— Твой босс здесь? — спрашивает омега, кутаясь.

— Нет, — альфа выходит и запирает дверь.

Юнги сворачивается на матрасе и пробует снова заснуть.

Особняк президента

— Что такого важного ты делал, что опоздал на ужин? — Чжун сам удивляется своему чересчур холодному тону. Он с утра на ногах, приближается день независимости, и слишком много мероприятий планируется провести по всей стране. Президент каждый день начинает с визита в регионы, где участвует на торжественных церемониях открытия новых объектов, сдающихся в последствии на пользование населения. Сразу по приезде в столицу он участвует в минимум трех совещаниях и за день сильно выматывается. Плюс ко всему, недавний приступ и само состояние здоровья Чжуна дают о себе знать. Джин откидывает свой пиджак в сторону и проходит к столу.

— Я ходил по магазинам. Все не могу решить, что надеть на прием, — омега тянется к миске с зеленым салатом.

— Жаль, что тебя, кроме твоей внешности, ничего не интересует, — Чжун тянется к стакану с водой и осуждающе смотрит на сына.

— Что меня должно интересовать? — взрывается омега. — Или прикажешь надеть черное, ходить в трауре и театрально вздыхать только потому, что твой второй сын обладает невероятным даром находить себе приключения? — шипит Джин и демонстративно откладывает вилку.

— Джин, — Ши Хек кладет ладонь поверх руки сына. — Успокойся.

— Он не просто мой второй сын, — Чжун смотрит зло на омегу. — Он твой брат! И он сейчас в плену не по своей вине. Я не понимаю, как так получилось, что в тебе нет даже элементарного сочувствия. Будто ничего не случилось. За весь месяц ты ни разу не спросил меня, как идут поиски, идут ли они вообще! — Чжун не сдерживается и переходит на крик.

— Все верно, — спокойно, смотря в глаза отцу, говорит омега. — Я не спросил. Потому что в отличии от тебя, отец, я прекрасно знаю Юнги. Он сам привлек внимание того альфы. Сам сделал так, чтобы тот его забрал. И поверь мне, опять же, зная своего братца, он сейчас прекрасно живет там. Иначе давно бы прибежал и как-то бы с тобой связался. Если ему это все не надо, почему я должен менять свой образ жизни и страдать, — Джин отодвигает стул и встает. Ши Хек испуганно смотрит то на побагровевшего от еле сдерживаемой ярости мужа, то на сына и не может открыть рот.

— Ты не понимаешь, у кого твой брат! Не понимаешь, насколько это серьезно! Я даже не уверен, что он жив и здоров! Он потерянный ребенок в руках монстра, а ты ведешь себя, как его враг! — Чжун встает из-за стола, подходит к Джину и впивается в него взглядом.

— Отец, он давно не ребенок, — усмехается Джин, не уводя взгляда. — Он жив-здоров и проводит все свое время в постели того альфы. Потому что Юнги шлюха, а ты вечно его прикрываешь, — Джин не успевает договорить, как получает звонкую пощечину. Ши Хек вскрикивает и подбегает к сыну.

— Вот и сейчас, — Джин держится ладонью за щеку. - Ты защищаешь эту проститутку. Поверь мне, если бы ему не нравилось у того альфы, он бы как минимум сбежал. Юнги мастерски водил за нос всю твою охрану и всегда мог улизнуть, если хотел этого. Но он в восторге от своего нынешнего положения, а страдаешь только ты, — омега отталкивает Ши Хека и идет наверх. Чжун с трудом ловит воздух, расстегивает ворот рубашки и опускается на кресло. Ши Хек подносит мужу стакан воды.

— Умоляю, не нервничай - тебе нельзя. Весь этот месяц мы живем в аду. Может, Джин прав, может, стоит расслабиться и пустить все на самотек? Может, с Юнги и вправду все хорошо там, — Ши Хек зарывается ладонью в волосы мужа и, спустившись к шее, легонько ее массирует.

— Ты не понимаешь. Тот альфа, он угрожает убить Юнги. Он мучает моего сына и даже не скрывает этого. Хвалится передо мной. Я уверен, что мой ребенок страдает, и я уверен, что, если бы это было в его силах, он бы вернулся. Он не остался бы там ни на минуту дольше. И я поражаюсь той ненависти, которую даже не скрывает Джин, — устало произносит президент.

— Джин страдает, это просто его защитная реакция. Ты ведь знаешь, как он любит тебя и брата. Ты и так никогда не уделял особого внимания старшему, а с пропажей Юнги ты вообще только и делаешь, что думаешь и говоришь о нем. Вот Джин и ревнует. Пойми его и не будь настолько строг. Где-то в глубине души я знаю, что с Юнги все хорошо, а моя интуиция редко ошибается, — омега садится на колени мужа и легонько целует его в губы.

Супруги выпивают по чашечке чая, потом Чжун идет спать, а Ши Хек поднимается к сыну. Джин сидит посередине постели и говорит со своим другом по телефону. Увидев папу, омега отключает мобильник и протягивает к нему руки. Ши Хек садится на постель рядом с сыном и обнимает его.

— Больно было? Почему лед не приложил? — озабоченно оглядывает лицо омеги старший.

— Это ничто по сравнению с той болью, которую он причиняет словами, — Джин шмыгает носом, сильнее прижимается к отцу. — Почему вы не понимаете, что это все был план Юнги. Заполучить себе богатого и сильного альфу и представить себя при этом жертвой. Он вечно нарочно ходил туда, где находился Намджун, подстраивал встречи, и в ту ночь в особняке нарочно полез к нему. Это вы думаете, что он был пьян, но я лучше знаю своего брата, — омега переходит на плач. — Ему плевать на всех, кроме себя. Как только он приметил того альфу — он избавился от Чимина. Ты не представляешь, какой это был шок для Пака. Я же верчусь в их тусовке, и я все знаю. Он разбил сердце Чимину, променяв его за долю секунды на другого. Так что Юнги сейчас живет припеваючи, а мы тут страдаем, и я еще за правду получаю пощечину. Я не удивлюсь, если он еще и метку себе вымолил и даже залетел. Хотя, скорее, спланировал залет. Отец еще вспомнит мои слова, когда все это окажется правдой, — Ши Хек продолжает обнимать сына, гладит его волосы и просит не переживать. Ши Хек согласен с Джином. Юнги никогда не был подарком и всегда знал, чего хочет. Просто Ши Хеку обидно, что получает по результату его старший сын, а Чжун души не чает в младшем.

***

Ночь без сна проведенная с Кисумом, окончательно убеждает Намджуна в провальности идеи, что его хоть что-то может отвлечь от Юнги. Ким постоянно пытается занять себя хоть чем-то, благо работы у альфы хватает. Весь день он посвящает работе и переговорам и даже ни разу не звонит в особняк, не спрашивает о состоянии омеги. Ким сам собой гордится и вечером, решив сменить обстановку и развеяться, едет в Pacifiko. В клубе картина не проясняется, и реальность альфы снова затапливает навязчивый запах вишни, и видит Намджун только лицо Юнги. Альфа рычит от злости. Уговаривает себя перестать зацикливаться и с огромным усилием подавляет нарастающее с каждой секундой желание плюнуть на все, сорваться, поехать к Юнги, схватить эту колючку в охапку и упиваться его запахом, телом, стонами. Ким вызывает управляющего клуба и требует к себе лучших омег города. Всю ночь Ким проводит с красивыми и прекрасно знающими свое дело омегами, но ни секс, ни выпивка не снимают напряжения.

Хочется Мин Юнги.

Настолько сильно, что альфа сжимает до скрежета зубы, пару раз бьет кулаком стену и решает заняться тем, что хоть как-то может его отвлечь от блядского пацана, ненавидящего его до глубины души. Ким отзывает Техена от данного ему ранее задания и самолично едет осуществлять показательную казнь провинившихся людей картеля. Кровь на самом деле немного успокаивает альфу, и он почти перестает думать об омеге ровно до того момента, пока из особняка не звонят и не докладывают, что омега не затыкается, кричит и требует сигарет. Намджун долго смеется в трубку и приказывает приставить к омеге Кайла. Ким не разрешит Юнги ничего, омега не заслужил. Но Кайл все равно будет таскать омеге все, что тот пожелает. А Намджун будет притворяться, что не знает. Отличный выход из ситуации, думает альфа по пути в офис.

***

Техен ужинает в своем любимом ресторане, когда к нему приводят приставленного им к Чонгуку человека. Альфа откладывает приборы и внимательно смотрит на остановившегося напротив мужчину.

— Он вышел из дома. Сперва поехал в фотостудию, потом обедал в ресторане недалеко, — мужчина топчется на месте и нервно вертит мобильный в руке.

— Что за фотостудия и зачем? — Техен делает глоток из заполненного янтарного цвета жидкостью бокала.

— Знал, что вы спросите, и навел справки, — мужчина явно горд собой, чем вызывает улыбку у альфы. — Он, оказывается, подрабатывает фотомоделью. Я смотрел пару его предыдущих работ, достаточно откровенные для омеги съемки. Тело оголять не боится, - по мере того, как он говорит, Ким мрачнеет. — Съемки для журналов и различная реклама. У него новый заказ на рекламу, и он принял это предложение.

— Интересно, — Техен откидывается на спинку стула. — Значит мой малыш продает свое тело. Не удивительно. Я бы за него точно заплатил. Продолжай следить и доложи, когда он в следующий раз отправится на съемку. Думаю скрасить ему ее, — ухмыляется альфа и закуривает.

Мужчина почтительно кланяется и покидает ресторан. Техен вертит в руке зажигалку и задумывается.

========== Your insights ==========

***

Юнги теряет счет дням, проведенным в подвале. Он ни с кем не общается. Ему по расписанию приносят еду, притом каждый раз разные люди, и уходят. Мин оказывается несказанно рад, когда одним утром к нему приходит Кайл и говорит, что теперь все будет по-старому, и альфа сам будет за ним присматривать. Кайл долго благодарит Мина за то, что он вступился за него, и передает ему благодарность своего омеги. Все эти дни глубоко в душе альфа мучается. Кайл подозревает, чего Мину стоит его помилование. После того, как омега рассказывает ему все последние события, они долго сидят вдвоем на полу на матрасе и курят.

Кайл заботится о том, чтобы омеге принесли нормальную постель, сам втихаря таскает к нему сигареты и раз в день сопровождает Юнги в душ. Мин сам у него больше ничего не просит. Омега прекрасно помнит тот риск, под который попал альфа после его звонка отцу. Повторения этой истории Юнги не хочет. Кормят омегу отвратно, никаких изысканных блюд и вкусняшек, как это было наверху. Зато Кайл почти каждый день таскает омеге шоколадки и печенья, которые тот с огромным удовольствием уплетает. Раны и ушибы заживают. Физически Юнги ничего не беспокоит. Но внутри все так же живет поселившееся там с момента похищения чувство безнадежности. И Мин уже почти смирился.

С утра омегу выводят из подвала, чтобы отвезти в больницу. Юнги с удивлением обнаруживает, что все это время находился не в подвале виллы, а в каком-то другом особняке. Как говорит потом в машине Кайл, омега находится в особняке Намджуна в столице. Юнги мысль, что пусть он и в заточении, но так близко от своей семьи, только радует и греет. После повторного осмотра и рентгена, гипс с пальца омеги наконец-то снимают. Обратно Мин едет в машине с Кайлом. Чем ближе они подъезжают к особняку, тем грустнее становится омега.

— Не грусти, ну, пока ты был в больнице, я тут купил тебе целый пакетик твоих любимых шоколадок с соленой карамелью, — альфа пытается приободрить раскисшего парня.

— Не хочу в этот подвал. Я бы сейчас все отдал ради того балкончика с видом на море, — грустно вздыхает омега. — Хотя, какая разница. Тюрьма есть тюрьма. Я одного не понимаю, почему он уже не избавится от меня. Неужели он все еще не выбил у отца все, чего хотел. И почему он вообще не убьет меня, — сокрушается Юнги, провожая взглядом пейзаж за окном.

— Я не думаю, что он хочет от тебя избавляться. Когда ты упал перед ним на колени, я испугался. За тебя. Я был уверен, что меня казнят, но после твоего выхода — я думал казнят нас обоих. Но он не тронул тебя. В смысле он даже пошел на поводу. Ты же его не знаешь особо. Но это впервые так. Впервые он позволил себе передумать, только потому, что кто-то его попросил. Я до сих пор каждый раз с ужасом прокручиваю в голове ту сцену и все больше убеждаюсь в том, что, возможно, ты многого не видишь или не хочешь видеть. Если бы Ким Намджун хотел тебя убить — ты бы уже был мертв. Это однозначно.

— Он просто упивается своей властью надо мной. Обращается со мной, как с игрушкой. Делает больно. Посмотри на меня, — Юнги еле контролирует дрожь своего голоса. — Кто я? Что я? Мальчик для битья? Тот, над кем можно безнаказанно издеваться, только потому что я омега, и не могу дать сдачи? Я ненавижу его. От всей души, от всего сердца. Я желаю ему мучительной смерти, и очень надеюсь, что именно я буду ее причиной, — Мин спускает стекло и закуривает.

— Ты, конечно, сейчас на меня разозлишься. Но почему бы тебе не убрать коготочки и не подпустить его к себе? Попробуй. Хотя бы ради своей безопасности. Пока ты живешь у него. Чтобы не было больше переломов, изнасилований и показательных наказаний. Я сам себя сейчас за эти слова ненавижу. Но я уверен, пойди ты ему на встречу - он смягчится, и ты как минимум будешь жить внутри особняка, а не под ним.

— Нет. Лучше я сдохну. Но руку к этому чудовищу я не протяну. Я никогда не забуду то, что он сделал с тем парнем. Он монстр, и он меня ненавидит не меньше, чем я его, — Мин выбрасывает окурок и поворачивается к Кайлу.

— Я так не думаю. Не думаю, что он просто так вернул меня сюда к тебе и якобы даже не подозревает о том, что более половины его запретов мы с тобой уже нарушили, — хмыкает Кайл и выруливает на главную трассу.

***

Кайл приносит Мину обед и уходит, пообещав вернуться через пару часов. Юнги к непонятной каше, называемой обедом, не притрагивается, достает из-под матраса припрятанный пакетик с шоколадками и медленно, наслаждаясь вкусом, собирает рядом горку из оберток. По словам Кайла, проходит уже две недели с ринга. За все это время Намджун не появляется, чему омега только рад. Видеть человека, который одним своим взглядом словно впечатывает омегу лицом в асфальт, невыносимо. Юнги боится его. После той ночи на заводе — до дрожи. Это перед Кайлом и самим Намджуном он храбрится, отвечает и готов к бою, но в глубине души, особенно оставаясь один на один с собой в этом темном, пропахшем сыростью подвале — он боится. До дрожи в коленках. Мин где-то согласен с Кайлом и знает, что Ким вряд ли его убьет, если до сих пор не убил, но Намджун показал ему, что иногда есть вещи пострашнее смерти.

Мин не хочет оставаться один. Ноет, просит Кайла больше времени сидеть с ним, хотя знает, что у альфы есть и другие дела, и он не должен торчать в подвале с истеричной омегой. Но, именно оставаясь один, Мин видит, как из темных углов подвала выползают чудовища и монстры, которые медленно, извиваясь по полу подвала, подползают к парню, обхватывают своими липкими и мерзкими щупальцами его за горло и душат. И Мин кричит. Истошно. Зовет отца, Чонгука, Кайла, а иногда, такое было несколько раз, он зовет Намджуна. Впервые это случается через несколько дней, проведенных в подвале. Мин просыпается во сне, от того, что очередной монстр выползает и начинает душить, смотря своими мутными зелеными глазами ему в душу. Именно тогда, впервые, Юнги начинает звать Намджуна. Кричать и умолять его прийти. В этом припадке Мин уверяет себя, что его личный кошмар, его личное чудовище с красными глазами придет и защитит. Оно сильнее всех остальных монстров, спрятавшихся в подвале. Но он не приходит. Сколько Юнги не кричит и не зовет, его личный монстр в ту ночь не появляется. Мин просыпается в холодном, липком поту и от своего, как оказалось, немого крика. Омега забивается в угол, рвано дышит и пытается понять — что это было. Почему он звал Кима, учитывая, что единственный реальный монстр, если не считать тех, которые живут у него в голове — это именно сам Намджун.

***

Только Чжун заходит в свой кабинет, как ему докладывают, что пришел Ким Намджун. Президент садится в кресло и просит ромашкового чая. Ши Хек поклялся лишить главу государства доступа в супружескую постель, если узнает, что тот с больным сердцем опять пьет литрами черный кофе. Ким заходит через минут пять, с презрением оглядывает обстановку в кабинете и садится на кресло напротив стола.

— Проезжал мимо, решил зайти к старому другу, напомнить о нашем недавнем разговоре, — ухмыляется альфа и бросает короткий взгляд на фотографию семьи Мин на столе. Юнги на фото солнечно и открыто улыбается. Намджун только сейчас понимает, как он соскучился по омеге, от которого сам же насильно держит себя подальше.

— Ты мне не друг. С нашего разговора ничего не изменилось. Ты не получишь монополии, а твои люди отсидят свой положенный срок, — президент старается говорить твердо и не показывать альфе, насколько ему тяжело отказывать, учитывая, что Юнги все еще у него.

— Жаль. Потратил свои пятнадцать минут впустую, — хмыкает Намджун и встает. — Придется опять делать все старым и добрым методом. За все ведь надо платить, господин президент? Уверен, прием в честь дня независимости в этом году будет самым запоминающимся. И это лично ваша заслуга, как главы государства, — Ким смотрит глаза в глаза, усмехается и, повернувшись, идет к двери.

— Не смей угрожать мне! — кричит президент в спину альфе и с силой сжимает в руке чашку.

Намджун останавливается у двери, медленно поворачивается к Чжуну и пару секунд, все также усмехаясь, смотрит на него.

— В том-то и наша разница. Я не угрожаю — я делаю, — альфа выходит за дверь.

***

Юнги лежит посередине матраса на животе в позе звездочки и усиленно дует на гору из фантиков, пытаясь ее снести, когда дверь открывается. «Наконец-то, Кайл», — думает омега. Повернувшись к двери, Мин сразу садится и, звеня цепью, инстинктивно отползает к стене.

Запах. Ненавязчивый, заставляющий покрываться мурашками кожу запах бергамота заполняет помещение. Юнги шумно сглатывает и еще сильнее жмется лопатками к холодной стене.

— Так ты сладкоежка. Правда, странно, что, съедая столько шоколада, ты исхудал, — Ким кивает в сторону оберток и подходит ближе. — Чего молчишь? Почему не огрызаешься? Тебе вроде язык не отрезали. Я точно такого распоряжения не давал, — издевается Намджун и останавливается перед парнем. — Я тебе принес хорошие новости. Даже две.

— Неужели? — хмыкает омега и вызывает улыбку у альфы. Намджун скучал. Сильно, невыносимо скучал по этим глазам, по этому запаху, а, главное, по острому языку и голосу омеги. Юнги и вправду похудел, осунулся, а цвет его лица почти сливается с цветом стен подвала. Ким даже злится на себя, что погорячился и выслал этого хрупкого омегу в подвал.

— Во-первых, ты сегодня же покинешь подвал. Думаю, урок ты усвоил и больше глупостей делать не будешь, — спокойно, не отрывая взгляда от глаз напротив, говорит альфа.

— Спасибо, ваше величество, за ваше великодушие, — шипит Юнги. Ким начинает звонко смеяться. — Мы тут только с крысами освоились и даже подружились. Грустно расставаться.

— Кажется, я все-таки прикажу твой язык отрезать, — альфа присаживается рядом, тянет руку к лицу омеги и замечает, как испуганно дергается Мин назад. Но Ким не отступает, обхватывает ладонью лицо и приближает к себе. — Хотя нет, я погорячился, этот язык умеет много чего другого, кроме того, чтобы язвить в ответ. — Ким касается губами зажатых губ омеги, проводит по ним языком, настойчиво давит и заставляет раскрыть рот. Проводит языком по деснам, целует глубоко и долго. — Не хочешь узнать, что за вторая хорошая новость? — говорит альфа, отстраняясь от губ омеги. Мин молчит. Смотрит насуплено, наматывает цепь на руке и молчит.

— Ладно, я и так скажу. Я позволю тебе увидеть твою семью, — Ким смотрит, как меняется выражение лица Мина от не верящего, до радостного. Последнюю эмоцию омега усиленно пытается скрыть, но не получается.

— Ты не врешь? Как? — с надеждой спрашивает Юнги и даже сам двигается к альфе, всматривается ему в глаза, пытаясь найти подвох.

— Я серьезно. Я возьму тебя на прием в честь дня независимости через три дня. Вся твоя семья там будет и даже, думаю, что твои друзья тоже, — говорит альфа и хмуро смотрит на закованное в цепь запястье.

Юнги сам пугается своей первой мысли после того, как альфа рассказывает новость. Хочется повиснуть на шее Намджуна и даже повизжать от радости. Одна мысль, что он наконец-то увидит семью, словно взрывает фейерверки в голове омеги. Но холодная реальность быстро приходит на смену эйфории. Мин понимает, что не может быть все так просто.

— С чего такая доброта? Это часть какого-то плана? — с подозрением спрашивает омега и на коленях подползает еще ближе к Намджуну.

Альфа молчит. Смотрит в глаза напротив, опускает взгляд на метку на чужой шее, возвращает взгляд к глазам, медленно поднимает в улыбке уголки губ, но молчит. И Юнги все понимает. Мин чувствует, как волосы на затылке встают дыбом, и как стынет кровь в жилах от извращенности и кошмарности мысли, которая словно неоновая вывеска начинает мигать в его голове.

— Ты… Ты хочешь меня унизить, — шепотом, потому что сил сказать в голос уже нет. Потому что Намджун одним только взглядом подтверждает все подозрения и реальность кошмара омеги.

— Не тебя, малыш, — альфа снова притягивает Юнги к себе. Мин даже не сопротивляется. Он как тряпичная кукла в руках альфы. Смотрит своими бездонными глазами в черный омут напротив, не верит, не хочет верить.

Намджун видит, как затухает тот маленький огонек надежды, вспыхнувший в глазах омеги буквально на пару секунд. Видит, как на смену ей приходит не агрессия, к которой от этой омеги альфа привык, а горечь. Переворачивающая душу, отравляющая кровь в венах горечь. Намджуну кажется, что он начинает себя ненавидеть. И такое с альфой впервые. Потухший взгляд словно придавливает к земле, перекрывает доступ кислорода в легкие. Хочется скрыться от этого взгляда. Исчезнуть. Лишь бы Юнги не смотрел так. Пусть лучше матерится, ругается, пусть хоть с кулаками набросится, но не смотрит так. Ким не может вынести этого взгляда, отворачивается и встает на ноги.

Мин притягивает колени к груди, обхватывает их руками и молчит. Говорить нет смысла. Драться и сопротивляться - тоже. Умолять Юнги тоже не будет. Уже умолял. Ни разу не помогло. Юнги проглатывает застрявший в горле комок обиды, злости, безысходности, кладет голову на колени и прикрывает глаза.

— У тебя три дня, чтобы привести себя в порядок, — Ким прочищает горло, старается говорить строго и медленно идет к двери. — Сопротивляться и пытаться убегать не стоит. Ты пробудешь там пару часов, мило поулыбаешься гостям своего отца и уйдешь.

— Как кто? — Юнги не выдерживает и поднимает взгляд на альфу. — Как кто я буду на этом приеме? Ты ведь не со мной пойдешь на прием. Давай, добей, скажи до конца.

— Ты прав, я поеду туда со своим омегой. А ты… — Намджун задумывается на пару секунд. — Будешь просто почетным гостем Мин Дэ Чжуна.

— Как твоя подстилка, — Юнги чувствует, что он на грани истерики. — Помеченная тобой и отвергнутая тобой же омега. Твоя подстилка. Сын президента страны… - Мин еле подбирает слова. — Даже не любовник… даже не… не знаю, кто… - Юнги замолкает, растерянно смотрит по сторонам, не может найти правильное слово. Внутри бушует ураган эмоций, но он не может даже оформить мысль, но за него ее оформляет альфа:

— Как шлюха. Так будут думать все гости твоего отца, вся твоя семья, твои друзья. Ты не виноват, малыш. Виноват твой отец, ну и обстоятельства. Ты просто родился не в той семье, — Ким забивает последний гвоздь в крышку гроба омеги и выходит за дверь.

Юнги не в силах даже поднять голову или просто поменять позу. Он сидит, словно придавленный тяжелым грузом к земле, и даже дышит через раз. Отец этого не переживет. Сын президента страны - помеченная омега, от которого отказались. Эта мысль полосует внутренности, кромсает и размазывает по стенке. Мин сворачивается клубочком на матрасе, поджимает колени к груди, прикрывает глаза и зовет. Зовет прячущихся в темных углах подвала монстров. Обещает им не сопротивляться и отдать себя всего. Пусть только прекратят его жалкое существование, пусть сожрут, раскрасят его кровью эти серые стены, разорвут на части, но Юнги больше не будет звать. Больше никогда он не будет звать монстра с красными глазами себе на помощь. Даже во сне. Даже если страх и ужас будут вымораживать внутренности, ползти по его телу к горлу, ломать, душить, кромсать. Больше никогда. Его монстр официально отказался от него.

Комментарий к Your insights

Тоже маленькая, тоже переходная глава. Готовит к оооочень важным событиям. И простите за Намджуна. Он не контролируемый просто. И спасибо моей супер бете,что не сбегает и каждый божий день находит время в своем тяжелом графике для этого фф, люблю тебя❤ И спасибо всем, что пишите отзывы и я их начитавшись, лечу писать продолжение.

========== Your weakness ==========

Комментарий к Your weakness

Юнги на приеме

http://s019.radikal.ru/i633/1703/58/7ec01704276c.jpg

Как-то так. Ничего розового и даже мне не по себе. Фанфику седня ровно месяц, празднуем вот так.

***

Чонгук уже два часа, как торчит в студии. Сперва он тридцать минут терпит, пока ему наносят макияж, долго выслушивает Шона по поводу его виденья фотосессии, и только последние минут пятнадцать омега под чутким руководством альфы позирует. Из одежды на Чоне только джинсы, которые он, собственно, и рекламирует и чупа-чупс. Это уже больная фантазия Шона, хотя альфе надо отдать должное, если бы его считали безвкусным и не знающим свое дело фотографом, вряд ли бы он был так знаменит на всю страну. Чонгук держится одной рукой за шлевки джинсов, словно тянет их вниз, второй держит во рту палочку от чупа-чупса, откидывает голову назад и томно смотрит в камеру. Шон требует чувственную, граничащую с эротикой фотосессию. Чонгук это умеет. Все его фотосессии — это легкая эротика. Юнги часто шутит, что Чонгук сквозь камеру, и Чонгук в реале — это абсолютно разные люди. В жизни Чонгук добрый, светлый, и где-то даже ангелоподобный мальчуган, но в объективе камеры - это блядский, развратный омега, который только одним взглядом сквозь соблазнительно прикрытые ресницы, вызывает миллион совсем не невинных желаний у альф.

Чонгук поворачивается к камере полубоком, двигает языком чупа-чупс за правую щеку и застывает, давая Шону пощелкать столько, сколько надо. Дверь в студию резко распахивается, и еще до того, как внутрь проходят трое альф, Чон чувствует запах кофе. Один из охранников кивает Шону в сторону двери, и фотограф без комментариев, отложив фотоаппарат и прихватив с собой своего помощника, покидает студию. Воздух в студии моментально холодеет. Кожа омеги покрывается мурашками под пристальным взглядом того, от кого он скрывается столько дней. Чон проходит к столу, заваленному одеждой, и тянет руку к первой попавшейся рубашке, но не успевает он вдеть в рукав руку, как Техен отбирает рубашку и отбрасывает в сторону.

— Ты только при мне стеснительным становишься? — усмехается альфа и подходит вплотную к омеге, прижимающемуся к столу. «Красивый и соблазнительный, сам не понимает насколько», - думает Ким.

Техен выдергивает изо рта Чона чупа-чупс и отправляет себе в рот. Посасывает и, вынув изо рта, бросает в мусорное ведро у стола.

— Не люблю клубнику, а вот шоколад обожаю, — альфа кладет руки по обе стороны от омеги и, нагнувшись легонько целует его в губы, смакует вкус и углубляет поцелуй. Чонгук до побеления костяшек сжимает края стола, пытаясь удержать равновесие и не лечь на него под натиском Техена. Поняв, что альфа останавливаться не собирается, он толкает его в грудь и зло смотрит на парня.

— Я на работе, а ты мне мешаешь, — говорит омега и пытается обойти Кима, но тот, обхватив его поперек талии, возвращает на место и снова вжимает в стол.

— Чуть не забыл. Больше нет, ты не работаешь, — говорит альфа, нагло смотря в глаза.

— Что ты себе позволяешь? Кем ты себя возомнил? — искренне негодует Чон.

— Ты мой омега, а мой омега не будет выставлять напоказ свое тело, — спокойно говорит альфа.

— Ты меня достал! Ты ворвался в чужую студию и поставил меня в неловкое положение! И я не твой омега! И не собираюсь им быть! — Чонгук снова пытается вырваться из захвата, но Техен с силой прижимает его к столу.

— Насколько я знаю, ты из обеспеченной семьи, но если тебе так нужны деньги, что ты оголяешься на камеру, то я их тебе дам просто так, но раздеваться на камеру не позволю, — Ким говорит медленно, четко, но омега отчетливо чувствует стальные нотки в голосе альфы.

— Я тебе не принадлежу и не подчиняюсь, и деньги мне твои не нужны, — бурчит Чонгук. — Мне просто нравится моя работа, и сильно не нравишься ты.

Альфа усмехается, проводит ладонью по груди омеги, спускается вниз, обводит пальцем пупок и чувствует, как Чон дрожит от его прикосновений.

— Думаю, ты сам себя обманываешь. В любом случае, я не ругаться приехал. Наоборот, хочу пригласить тебя на прием в честь дня независимости. Как свою пару, — тон голоса Техена меняется на мягкий, даже нежный. Чонгук пару секунд с удивлением смотрит на него и молчит.

— Я и так собирался на прием. И без твоего приглашения. Если ты не забыл, то я дружу с семьей президента, — омега с вызовом смотрит в глаза напротив.

— А что, если я скажу, что на прием ты, иначе как со мной, не попадешь. И еще, там возможно будет твой дружок, — усмехается Техен. Чонгук не верит. Смотрит в шоколадные глаза напротив и пытается понять: обман это или нет.

— Я серьезно, — говорит альфа. — Прими мое предложение, и у тебя будет возможность увидеть его. Откажешь — обещаю, ты на прием не попадешь.

Миллион мыслей проносятся в голове омеги, но ни за одну он уцепиться не может. Чон думает пару секунд, старается не отвлекаться на прикосновения альфы, который выводит понятные только ему узоры пальцами на обнаженной коже.

— Хорошо, я пойду с тобой, — Чон шумно сглатывает. Желание увидеть Юнги сильнее всего остального, даже пресловутой гордости. Техен еле заметно улыбается, выдергивает из кучи на столе рубашку и надевает ее на Чонгука.

— Ты полуголый - слишком большой соблазн, — усмехается Ким. — Бери свои вещи, я отвезу тебя домой.

— Я никуда не уйду, пока не доработаю, — снова злится омега. Техен отпускает парня и идет к двери.

— Как скажешь, малыш. Я заеду за тобой в девять в пятницу, — альфа выходит за дверь.

Чонгук тянется к бутылке с водой и залпом выпивает. Мысль о том, что он увидит Юнги, греет и заставляет сердце в груди радостно биться. Шон и его помощники возвращаются в студию. Чонгук просит подправить макияж и садится за столик. Но Шон отменяет съемки и, сославшись на плохое самочувствие, собирается домой. Омега в глубине души понимает, с чем связано резко ухудшившееся состояние Шона, но не комментирует. Молча собирает свои вещи и едет домой. Шон перезванивает вечером и говорит, что заказчик передумал: Чонгук его джинсы рекламировать не будет. Омега вешает трубку. Набирает одно единственное слово — «Урод» и высылает на номер, который ему вбили в телефон у клуба еще месяц назад. В ответ омега получает смайлик с поцелуем и со злостью отшвыривает телефон на диван.

***

Юнги сидит посередине огромной кровати в новой своей спальне. Эта комната намного больше и роскошнее той, в которой омега жил на вилле. Но вся эта роскошь меркнет, стоит омеге обнаружить, что у комнаты нет балкона, и, вообще, из окна спальни территория особняка напоминает хорошо охраняемый полигон, а не место для жительства. Кайл переписывается со своим омегой по телефону и периодически бросает осуждающие взгляды на Мина.

— Может, все-таки поешь? — альфа убирает мобильный в карман и смотрит на уставившегося в пустоту перед собой омегу. — Ты не ешь уже второй день. Ты и так исхудал, да и потом, морить себя голодом - не выход.

— Я не хочу, — еле слышно произносит Мин.

— Послушай, — Кайл подходит к кровати и садится с краю. — Ну пойдешь ты на прием, да, это все неприятно, но зато ты увидишь всех, по кому скучал, — альфа не знает, как вдохнуть жизнь в своего друга.

— Я тоже хочу так думать, — Мин еле шевелит губами. — Хочу думать, что это шанс увидеть семью, но… отец, ему будет тяжело перед общественностью. Там же будут все первые лица страны и куча журналистов. Но я знаю, что моя семья знает, что это все подстава и поддержит меня. Это единственное, что придает мне силы. Просто там будет Чимин… я тебе про него не рассказывал, но он моя первая любовь, и его семья известная в бизнес-кругах, они тоже там будут, и меня эта мысль убивает. Он увидит, что я помечен, и что я один, они все увидят, и я не знаю… от этой мысли хочется умереть, — Юнги встает с постели и идет к окну.

— Соберись, малыш. Ты наконец-то увидишь родителей и брата, ты столько времени об этом мечтал, — Кайл подходит и прикуривает омеге. — Через час тебя начнут собирать. Поэтому, давай, ты сейчас поешь, а потом сделаем из тебя самого красивого омегу в городе. И пусть у тебя полная задница в жизни, ты все равно будешь выглядеть лучше всех.

— Я бы предпочел наоборот, быть там максимально незаметным и не привлекать внимание, — Мин затягивается и прикрывает глаза. — Как думаешь, мой отец сможет меня забрать с приема?

Кайл мрачнеет от вопроса и не знает, что ответить.

— Понятно, — Юнги тушит сигарету в пепельницу на подоконнике и идет в душ.

Юнги на прием собирают уже хорошо знакомые ему мастера. В этот раз макияж ограничивается тонкой подводкой на глаза. Омега с горечью смотрит на выбранную для сегодняшнего вечера блузку, но молча берет вещи и идет переодеваться. Белая из тончайшего шелка блузка с глубоким вырезом выбрана не просто так, думает, переодеваясь, Мин. Намджун хочет показать всему городу свое творение, но омега решает, что такого удовольствия ему не доставит. Мин пихает в карман черных облегающих брюк первый попавшийся в гардеробной галстук и, схватив, пиджак выходит в спальню. Кайл, как и всегда, восхищен. Делает много комплиментов и даже смущает Мина. Альфа провожает Юнги до машины и остается в особняке. Юнги достает галстук и, соорудив из него что-то наподобие шарфика, наматывает на шею. «От чужого запаха я не избавлюсь, но так хотя бы метка не будет бросаться в глаза», - думает омега. Прием начинается в девять, но машину за омегой Намджун посылает к десяти. Альфа хочет представить свой подарок президенту при всех, и именно поэтому Юнги должен приехать одним из последних.

***

Прием проходит в здании музея современных искусств в центре столицы. Огромный зал заполнен хорошо одетыми людьми, обсуждающими последние хроники светской жизни и попивающими шампанское. Периодически туда-сюда по залу снуют фотографы. Президент открывает прием короткой речью и сейчас в окружении супруга и сына встречает гостей. Зайдя внутрь, Намджун коротко кивает главе государства, но руку не подает. Роскошно выглядящий Кисум же напротив, мило улыбается супругу президента и Джину и, взяв Кима под руку, уводит в глубь зала. Чжун злым взглядом провожает альфу, но в следующую секунду мило улыбается новоприбывшему гостю. Джин теряет дар речи и даже не в силах сказать «добрый вечер» в ответ Ким Техену. Все внимание омеги приковано к Чонгуку, который нервно улыбается семье своего друга и усиленно пытается вырвать зажатую в ладони Техена руку. «Вот же везунчик, серая мышка, зато какого альфу себе заграбастал», — думает Джин. Мысли Ши Хека полностью совпадают с мыслями сына.

Намджун медленно попивает виски и слушает Кисума, когда видит идущего к ним Техена. Точнее омегу, с которым идет Техен. Ким в удивлении приподнимает бровь, но вслух ничего не озвучивает.

— Его здесь нет, — зло говорит Чонгук здоровающемуся с Намджуном Техену.

— Терпение, — коротко отвечает ему альфа и, взяв с подноса бокал шампанского, передает омеге. Чонгук видит, как с удовольствием позирует фотографам Джин, и его бесит эта фальшивая улыбка. После инцидента в туалете ресторана Чон вообще видеть Джина не желает.

Кисум извиняется и отходит, а Чонгук так и стоит между двумя альфами и все ждет, когда же придет его друг. Омега думает, что так он не переживал даже перед своим первым поцелуем в первом классе средней школы. Тоска по Юнги сегодня достигает своего апогея. Чонгук хочет обратно своего друга и в нетерпении даже вонзается ногтями в так и не отпускающую его руку ладонь Техена. Альфа даже бровью не ведет и продолжает рассказывать Намджуну о каком-то товаре.

Юнги уже минут десять, как сидит в машине перед музеем и не может заставить себя выйти. Сквозь стекло он видит кучу фотографов на мраморных ступеньках, тянет время, сильнее наматывает шарф и все еще мечтает исчезнуть. Пропасть со всех возможных и невозможных радаров. Но шофер предупреждает, что если он сейчас не выйдет — его выволокут, и Мин тянется к ручке на дверце. Фотографы уже давно замечают автомобиль с серией, которая принадлежит только одному человеку в городе, и все недоумевают, кто еще приехал, если сам Намджун, его правая рука и его омега уже внутри. Стоит Юнги выйти из машины, как его окружает рой фотографов, и если бы не двое охранников, Мин бы так и не прорвался к ступенькам. Вспышки слепят омегу, а из гула голосов вокруг он отчетливо слышит свое имя, хочется провалиться сквозь землю. Мин почти не ходит, охрана Намджуна, схватив его за локти по обе стороны, буквально протаскивает сквозь толпу и, доведя до двери, подталкивает вперед. Юнги прикрывает глаза, делает глубокий вдох и входит.

Стоит ему пересечь порог, Мину кажется, что наступает абсолютная, давящая на нервы тишина. Будто все до единого находящиеся в зале поворачиваются лицом к омеге. Родители и Джин стоят недалеко у входа и встречают гостей. Юнги видит, как застывает улыбка на лице Ши Хека, видит удивленное лицо Джина, и то, как не смело отец делает шаг на встречу. Первая мысль омеги — это подбежать и обнять отца. Но Мин одергивает себя. Нельзя. На них смотрят прицелы камер и большая часть гостей. Никто не знает, что Юнги уже давно не живет со своей семьей, и не знают, что вообще происходит в семье президента. Юнги не собирается это афишировать. Он снова делает глубокий вдох, цепляет вымученную улыбку и идет к своим родителям.

Намджун сразу видит вошедшего омегу и усмехается шарфику, призванному скрыть метку. Он замечает, как все альфы в комнате провожают его взглядом, и его это раздражает. Не заметить Юнги невозможно. Потому что он нереально красив. Настолько, что Киму кажется, что стоит омеге войти, и в комнате резко заканчивается кислород. Словно останавливается время, и нет никого вокруг. Есть только Мин Юнги, который усиленно скрывает свои эмоции, свой страх и играет свою роль. Надо отдать ему должное, думает альфа — играет он блестяще. Ким приводит омегу сюда, чтобы унизить, но сейчас Юнги идет к своей семье с высоко поднятой головой. Но Намджун знает, как тяжело дается омеге каждый шаг и эта фальшивая улыбка. Альфа не забудет тот вечер в подвале, когда Юнги смотрел на него так, что выворачивало душу. Намджун еще тогда ломает его, он знает, а сегодняшний вечер — это показуха. Это вечер для Чжуна. Сам Юнги уже сломлен, и пусть ему удается собрать себя по кусочкам сегодня вечером, окончательно ему это уже вряд ли удастся.

Юнги подходит к отцу и обнимает его. Чжун рад видеть сына, но уже в следующую секунду Ким видит, как мрачнеет лицо президента, унюхавшего чужой и хорошо знакомый запах со своего сына. Чжун ищет взглядом Кима и находит. Намджун смотрит ему в глаза, усмехается и демонстративно поднимает бокал. Кима развлекает эта неприкрытая ярость и агрессия, волнами исходящая от президента.

Техен с силой дергает обратно на себя дернувшегося в сторону Мина Чонгука и, прошептав ему на ухо «Не сейчас», сильнее прижимает к себе.

— Я объясню, отец, — Юнги держит отца за руку.

— Объяснишь, конечно, — Чжун уводит сына вглубь зала, и в сопровождении всей семьи и охраны они заходят в небольшую комнатку. Стоит им скрыться от чужих глаз, как Ши Хек забивается в угол комнаты и в ужасе зажимает ладонью свой рот. Джин подходит к Юнги и, резко дернув, снимает шарф с шеи брата. Ши Хек вскрикивает и просит воды у охраны. Чжун, пошатываясь, проходит к сыну.

— Я не хотел, чтобы так случилось. Он насильно поставил метку, — говорит Мин и смотрит то на отца, то на папу. — Но она пройдет же, когда я найду другого альфу, она пройдет, — Мин сам не верит в то, что говорит, но он не хочет видеть ту беспомощность, и даже где-то жалость, в глазах отца. Только не жалость. От нее хочется утопиться.

— Надень шарф, надо вернуться к гостям, — прочистив горло, говорит Чжун и требует, чтобы все вышли. Юнги наматывает шарф и идет к двери, успев услышать краем уха «Какой позор» из уст папы. Эти два слова словно выжигают уродливые узоры на сердце омеги. Он проглатывает эти слова и снова возвращается в зал. Стоит им выйти, как к нему подбегает Чонгук, и они, наплевав на все, долго обнимаются. Мин еле сдерживается, чтобы не разрыдаться в родных, любимых объятиях. Но плакать тоже нельзя. Потому что Юнги кожей чувствует прожигающий его взгляд черных глаз, и если их обладатель думает, что Мин сломался — он ошибается. Мин сразу узнает омегу, стоящую рядом с Намджуном, и немного где-то совсем глубоко внутри чувствует неприятный укол ревности. Юнги хватает из рук Чонгука бокал, залпом выпивает и просит его принести еще. Только потом по словам Юнги он все расскажет другу. Чонгук все равно тактично молчит. Он уже чувствует знакомый запах и видит выступающую из-под шарфа метку. Но Чон хороший друг, если Мин посчитает нужным, он сам расскажет.

Отец уходит к гостям, а Ши Хек словно нарочно избегает сына. Юнги жмурится и даже громко матерится, когда очередной фотограф тычет прямо в лицо фотоаппаратом. К Юнги подбегает давно знакомая по общей тусовке омега, внюхивается и все косится на шарф.

— Так что у тебя с Ким Намджуном? — выпытывает парень.

— А тебя ебёт? — не сдерживается Юнги и грубо отталкивает омегу. Он проливает на себя шампанское из бокала в руке и, фыркнув что-то обидное, скрывается в толпе. Чжун укоризненно качает головой, увидев, что натворил сын, и подзывает его к себе. Юнги подходит к мужчине, стоящему рядом со своим советником.

— Он сам виноват, — говорит Мин. — Отец, я не хочу к нему возвращаться, — продолжает омега. Ли сразу же отходит. Чжун идет в угол комнаты, и омега следует за ним.

— Я знал, что он сволочь та еще, но не думал, что настолько. Он опозорил меня. У тебя нет средств связи, но уже весь интернет кишит заголовками, которые я даже не хочу произносить вслух, — Чжун нервно смотрит по сторонам, омеге кажется, что отцу в тягость даже стоять рядом с ним.

— Дай телефон, — Юнги выхватывает мобильник и вбивает в поисковике свое имя. Мин бледнеет. Он несколько секунд листает заголовки и молча возвращает отцу телефон. Порталы и сайты пестрят о метке сына президента, о том, на чьей машине он приехал. А самые смелые пишут все открытым текстом: как сын президента ложится под того, с кем борется его отец. У Юнги дрожат пальцы. Хочется курить. Невыносимо.

— Завтра скандал уляжется, появится что-то новое, и про тебя забудут. Но второй срок с такой репутацией мне уже не светит. Я и не хотел. Так что не вини себя. Просто скажи мне честно, как так вышло? Альфе нет смысла метить омегу просто так. Пойми меня правильно, — Чжун тщательно выбирает слова, но по меняющемуся выражению лица сына он понимает, что у него это плохо получается.

— Умоляю, не говори мне, что ты думаешь, что я добровольно на это пошел. Пожалуйста, только не ты, — слезы застилают глаза Юнги по мере того, как он видит сомнение в глазах отца. Мин пятится назад и идет в сторону маленькой комнатки, где был до этого с родителями. Ему хочется остаться одному. Чтобы не было этих осуждающих или, самое страшное, жалеющих взглядов. Особенно от отца. От самого любимого и родного человека в мире. Пробираясь сквозь толпу и с усилием сдерживаясь, чтобы не завыть в голос, Юнги видит Чимина. Альфа стоит с омегой из бывшей компании Мина и смеется. Чимин замечает застывшего посередине комнаты и впившегося в него взглядом Юнги и демонстративно отворачивается. Мин до крови кусает свою губу и, толкнув дверь, скрывается в комнатке. Долго остаться в одиночестве не удается. Мин не поворачивается и по запаху ванили уже понимает, что входит его брат. Рукавами пиджака Юнги стирает только начавшиеся выступать слезы и поворачивается к Джину.

— Если мне отец не верит, то глупо надеяться, что ты поверишь, — горько усмехается Юнги.

— Только не надо изображать невинность, — зло шипит Джин. — Ты своего добился. Залез к нему в постель, получил метку, вот только ты не учел, что нахуй ты ему не нужен. А единственный человек, который все еще верил твоей лжи, наконец-то прозрел. А теперь будешь сидеть у разбитого корытца, — Джин подходит ближе и останавливается напротив.

— О чем ты говоришь… Ты ведь ничего не знаешь, — Юнги отвлекается на дверь, в которую входит Ши Хек. — Папа, ты-то мне веришь? — уже в истерике кричит Мин.

— Я бы сказал: не кричи и не позорься, но уже и так поздно, — перебивает его Джин.

— Лучше бы ты… — Ши Хек делает паузу. — Твой отец перенес приступ! Что с ним теперь будет?

— “Лучше бы” я что? Умер? Ты это хотел сказать? — Юнги сам не верит в то, что говорит, но Ши Хек молчит, только подтверждая его опасения.

— Пошли отсюда, — Джин обращается к Ши Хеку. — Я не намерен больше слушать эту шлюху.

Юнги не выдерживает. Бьет прямо в челюсть брата и со всей силы. Юнги видит, как входит отец, но он уже не может остановиться. Вся накопившаяся внутри за последний час обида поднимается и требует выхода, грозясь иначе разорвать Юнги на части. Он замахивается для второго удара, когда его перехватывают поперек груди. В следующую секунду Мин оказывается прижат спиной к груди Намджуна, но продолжает махать кулаками, брыкаться и материться. Намджун заходит в комнату за Чжуном и все, что успевает увидеть альфа, это то, как Юнги бьет по лицу брата, который на повторе обзывает его шлюхой.

— Ты же видел. Ты все видел, — причитает Ши Хек, глотая слезы. — Он ударил брата. Чжун, где я ошибся? Я ведь воспитывал его, как и Джина, что нам теперь делать?

— Он первый начал, — кричит Юнги и снова дергается в руках Намджуна.

— Может, хватит? Ты пробыл тут ровно час, а уже второй скандал! Прекрати так безобразно вести себя! — зло говорит ему Чжун.

— Отец, почему ты мне не веришь? Почему вы все мне не верите? — омега обмякает в руках Намджуна, сам прислоняется к нему, не в силах больше держаться на ногах.

Намджун молча берет его под локоть и ведет в зал, миновав который, они идут к выходу. И плевать, что их все фотографируют, что Кисум так и застывает с бокалом в руке, провожая своего альфу с другим омегой. Чонгука Техен за дверь не выпускает. Обещает все потом ему объяснить.

У Джина окровавленная губа, Ши Хек сидит перед ним на коленях и плачет. Чжун просит у охраны льда и опускается на кресло.

Чжуну плохо. Ему не хватает воздуха. Он посылает Ли проследить за приемом, и тот, вернувшись, докладывает, что все нормально, и гости возвращаются к празднованию. Чжун просит вывести его семью через черный вход, а сам решает попрощаться с гостями и догнать их позже.

Ши Хек и Джин в сопровождении охраны покидают прием. Президент расслабляет галстук, откидывает голову назад и пытается собрать мысли вместе. Только не Юнги. Он мог ожидать этого от Джина с его амбициями, но не от Юнги. Президент не может понять, как так получилось, что его сын из заложника превращается в любовника его врага. Поэтому альфа его и не убивает, и не калечит. Все ведь логично. Мин выглядит прекрасно. Словно живет все это время не в заточении, а дома. Все факты, все признаки указывают на то, что Ши Хек прав. Юнги предает своего отца, спевшись с его врагом. Чжун этот месяц место себе не находит, не спит, думая о сыне, а тот оказывается прекрасно проводит время с Намджуном и даже помогает ему опозорить президента перед всей страной. Как теперь отмыться от этой грязи? Как восстановить репутацию, а главное — что делать с блудным сыном? Намджуну он точно не нужен. Этот глупый ребенок влюбляется совсем не в того альфу. Ким попользуется им и выбросит. «Почему я не слушаю Ши Хека никогда? Почему я так слепо верил в придуманный мной образ Юнги?», — сокрушается президент и отпивает воды.

***

Намджун заталкивает Мина в Бентли и сам садится за руль. Юнги молчит всю дорогу. Намджун это молчание не прерывает. Они заходят в особняк вдвоем. Кайл не может скрыть удивления от того, как рано они возвращаются. Мин сразу поднимается в спальню, альфа идет за ним. Юнги снимает пиджак и бросает на пол, туда же летит шарфик. Он садится на край кровати и смотрит на свои руки.

— Поздравляю. Ты своего добился, — тихо, еле слышно произносит омега.

— Сильно болит? — Намджун стоит, прислонившись к дверному косяку, и кивает на руку Юнги. — У тебя отличный удар.

— Это все из-за тебя. Так что мне твое притворное сочувствие не нужно, — Юнги даже не поднимает головы. Намджун подходит к парню, становится напротив.

— Я думал, тебе придется защищаться от общественности, а ты защищался от своей семьи, — Ким пристально смотрит на парня.

— Ты молодец. Блестящий план. Мне больше никто не поверит, — с горечью в голосе говорит Мин.

— Ты прав, я своего добился, и ты, в принципе, можешь идти, — говорит Ким.

— Ты меня отпускаешь? — не веря спрашивает Юнги.

— Я планировал тебя на приеме оставить. Вернуть, как бы, твоей семье, — с сарказмом говорит альфа. — Но так уж получилось, что твоей семье ты не очень-то и нужен оказался. Как и мне в принципе.

«Не нужен» впивается под корку сознания, мигает там красным и заставляет внутренности омеги скручиваться. Больно. Намного больнее, чем все, что до сих пор пришлось пережить. Юнги кусает губы, часто-часто моргает, пытается взять под контроль рушащийся внутренний мир, но не получается. Юнги ломается. Также, как его мечты до этого. Также, как и его надежды. Также, как и вся его жизнь. Сползает с кровати на пол, сидит придавленный тяжестью этих двух слов к дорогому персидскому ковру и обнимает себя. Сам себя обхватывает руками и пытается склеить, собрать воедино.

— Какая ирония, — шепчет одними губами парень и отползает от Намджуна. — Не нужен… Я тогда могу уйти? — бесцветным голосом спрашивает омега.

— Можешь. Мне просто интересно, куда ты пойдешь, — усмехается альфа.

— Домой, — Юнги уже не контролирует дрожащий голос. — Я смогу им все объяснить. Что бы ни было на приеме, они поймут и примут, потому что они моя семья. Хотя откуда тебе это понять? — свою боль Юнги перенаправляет на агрессию. Как и всегда. Она - лучший помощник. — Что ты знаешь о семье и любви? — словно выплевывает слова Мин.

Намджун смеется. Долго и искренне смеется, чем вызывает недоумение у Юнги.

— О какой семье ты мне сейчас рассказываешь, малыш, — Ким подходит к прижавшемуся к стене и все еще сидящему на полу омеге. — У меня ее нет. Но у меня есть партнеры, и они все мне верны, — альфа присаживается напротив Юнги, обхватывает его лицо ладонью и заставляет смотреть на себя. — А те, кого ты называешь семьей, скорее поверят мне, чем тебе. Поверят прессе, своим знакомым, да хоть дворнику, но только не тебе. Так они, в принципе, и сделали сегодня вечером.

— Они меня любят, — дрожащими губами произносит омега.

— Кто тебя любит? Твой отец, который идет на поводу у супруга, или твой брат, собственноручно сдавший тебя мне месяц назад? — усмехается в лицо омеге Намджун. Юнги пытается переварить последнее предложение альфы, но не может.

— Причем тут мой брат, — не выдерживает Мин.

— Твой брат прислал мне адрес места, где ты прятался. Видно, от большой любви, — Ким не может остановиться, видит, как больно бьют его слова, но продолжает. Хочется добить. Намджуна раздражает эта слепая вера в свою семью, которая сегодня на приеме показала себя не в лучшем свете. Ким и так еле сдержался, чтобы собственноручно не размазать брата этого омеги по стене. — И ты собираешься вернуться к ним?

— Ты лжешь… Джин не мог… Ты хочешь сделать мне больно и лжешь! — Юнги скидывает с себя руку альфы, с трудом встает на ноги, но в следующую секунду снова сползает на пол, не в силах поднять всю тяжесть горькой реальности. Мин видит, что альфа не лжет. Видит это в холодном, прошивающим насквозь и прибивающем к стене взгляде.

Внутренности полосует концентрированной ядовитой болью. Она подталкивает сердце к горлу и рвется наружу. Юнги тошнит, и он почему-то уверен, что вытошнит его своей же кровью и своим же разбитым вдребезги сердцем. Он чувствует, что если он сейчас не добежит до ванной, то он выблюет кусочки своего сердца прямо на пол спальни. Юнги, приложив ладонь к губам, кое-как все-таки встает и бежит в ванную. Но его не рвет. Позывы ложные, или же нервная система настолько истощена, что сама уже не справляется и барахлит. Боль возвращается с удвоенной силой. Хотя больше уже вроде некуда. Разъедает сосуды, отравляет кровь, закипает под кожей и оставляет уродливые черные ожоги на ней. Мин смотрит на покрывающиеся волдырями руки и не понимает. Он не хочет понимать. «Джин не мог», — Мин все повторяет про себя эти три слова и смотрит снизу-вверх на остановившегося у двери в ванную альфу. Предательство. Мин впервые встречается с ним настолько близко. Предательство, оно ломает кости, крошит, и омега бесформенной массой прилипает к кафельному полу. Оно размазывает, отдает набатом в висках, шепчет и повторяет: «Твой брат. Твой родной брат. Твоя кровь». Перед глазами плывет, Мин жмурится, пытается отогнать наваждение. Не различает где реальность, где нет. Теряет грань, обнимает свои колени и, уткнувшись лицом в локоть, воет.

— Пожалуйста, — Юнги поднимает взгляд полный осязаемой, прошивающей насквозь боли на Намджуна. — Умоляю, скажи мне, что врешь. Скажи, что это неправда, — хрипит омега и подползает к альфе.

Но Ким молчит. Смотрит на сидящего на полу в ванной, с размазанным вокруг глаз лайнером омегу и молчит. Смотрит, как покрывается трещинами, ломается и рушится сильный, обычно твердо стоящий на ногах парень, и молчит. И это молчание убивает. Этим молчанием можно пытать. Юнги шарит ладонью на груди, пытается расстегнуть блузку, но не находит пуговиц и рвет ее на себе. Воздух заканчивается, ему кажется, что он задыхается. Хрипит, открывает рот, пытается вдохнуть кислорода, но не может. Бьется в немой истерике. Пытается ухватиться хоть за что-то, лишь бы не провалиться в темноту. Но боль утягивает на самое дно, и сознание отключается. За секунду до падения в пропасть Мин успевает почувствовать, как его хватают за руку.

Намджун пугается. Впервые в жизни альфа настолько сильно пугается. Когда Юнги добегает до ванной, Ким уже тянется к мобильному и собирается вызывать скорую. Но ведь израненную душу ни один врач не вылечит. Намджун смотрит и словно в реальности видит, как покрывается рубцами кожа омеги. «Не надо было говорить», — мигает табло перед глазами альфы. Но он бы все равно узнал. Рано или поздно. «Он ведь защищает свою семью, возводит в ранг святых, пусть теперь наслаждается. Вот только тронуться умом я ему не дам», — думает альфа, наблюдая за агонией Мина на полу.

Намджун аккуратно обхватывает омегу, словно он фарфоровая кукла, у которой, правда, уже перебиты все внутренности, и все, что остается, это красивая оболочка. Он поднимает омегу на ноги и заводит под душ. Включает теплую воду и держит. И плевать, что сам намок, что на прием уже не вернуться, хотя там его ждут. Он стоит под струйками воды, прижимает к себе хрупкое, еле дышащее тело, гладит его волосы и просит успокоиться. Врет, что все будет хорошо. Юнги цепляется за рубашку альфы, отодвигается и смотрит ему в глаза. И Намджуну снова страшно. Пустота в глазах Юнги отдает пугающей темнотой. Он прижимает голову омеги за затылок к своему плечу, чувствует, как нормализовалось его дыхание, отключает воду. Снимает с не сопротивляющегося Юнги одежду, кутает в полотенце и переносит в спальню. Достает из шкафа сухую одежду, кое-как натягивает на омегу джинсы и пытается надеть толстовку. Мин сворачивается в клубочек на постели, цепляется руками за покрывало, не дает альфе натянуть нормально толстовку.

Ким смотрит на парня на кровати и горько улыбается. Завтра Юнги ждут новости. Все газеты, журналы и интернет-порталы будут пестреть новостями о Мин Юнги — новом любовнике Ким Намджуна. На него будут тыкать пальцем, и первое время омега вообще не сможет выходить из дома.

Юнги подбирает под себя ноги, отползает от альфы и смотрит на него, как побитый щенок. Намджун бы даже пожалел его, или даже сердце бы кольнуло, если бы оно только было. Ким тянет парня за лодыжку на себя, обхватывает лицо и заставляет смотреть в глаза.

— Теперь ты можешь идти. Я сделал все, что хотел, и ты мне больше не интересен, — глаза в глаза, не дрогнувшим голосом, полосуя каждым словом.

Юнги смотрит не моргая. Не понимает. Не принимает. Он ждал этого момента, он мечтал о нем бессонными ночами в подвале. Но куда? К кому? Все меняется. Юнги запутался. Цепляется пальцами за рукава рубашки альфы, с трудом дышит, ищет в глазах напротив за что уцепиться и не находит. Намджун отпускает его, тянется к телефону и кому-то звонит. Через пять минут Кайл стоит у двери. Юнги смотрит то на него, то на Кима и даже слово произнести не в силах.

— Отвезешь его домой, — Ким с сарказмом тянет последнее слово. — Он ведь так туда стремился. А я все-таки вернусь на прием, только переоденусь, — брезгливо осматривает свою промокшую рубашку альфа.

Кайл не понимает, что случилось, как это произошло. Но Кайл знает, что приказы Намджуна надо выполнять. Подходит к словно прибитому к постели Юнги и, стараясь не делать больно, берет его под локоть. Мин как марионетка в руках альфы. Сползает с постели, не отрывает взгляда от Намджуна и идет к двери. Точнее ползет. Ведет его Кайл. Он просто цепляется за альфу, чтобы не упасть, и смотрит на Кима.

— Я никогда тебе не врал, малыш. Ни разу. В том числе и про мое отношение к тебе и твоей семье. Так что обижайся только на себя и на своего отца, — усмехается Ким, и Кайл прикрывает дверь спальни, оставив за ней альфу.

Юнги молча садится на переднее сиденье внедорожника и даже не смотрит в окно, пока они выезжают со двора.

Стоит двери закрыться за омегой, Намджун, стаскивая с себя рубашку, идет в свою спальню. Переодевается. Руки чуть дрожат, когда он застегивает последние пуговки на рубашке, и Намджун, не сдержавшись, матерится сквозь зубы, сжимая их до едва ли не крошащейся эмали. Он даже не успевает контролировать вскипающие переполненные тёмными бурлящими чувствами котлы у себя внутри. Этот мальчишка вымораживает самое нутро, заставляет терять самообладание одним своим появлением, а уходя, не тушит глубоко въевшийся в тело огонь. Наоборот, распаляет еще больше, бесит убитым растрескавшимся взглядом и своим тупым неверием возрождает желание закопать его на заднем дворе к чертям собачьим. Внутрь будто вливают пару литров цианида, заставляя все органы покрываться ужасными грязными пятнами и разъедать их до основания. Намджун морщится, всеми возможными силами пытаясь подавить злость, делает несколько сосредоточенных вдохов-выдохов, проводя по холодному металлу оружия на тумбе, и отворачивается к двери. Берет мобильник и ключи из спальни омеги и идет к ждущему во дворе Бентли. Будто Мин Юнги никогда и не было. Будто он здесь и не жил. Намджун садится за руль, закуривает сигарету и выезжает. Его ждет Кисум, ждет Техен, ждут те, кому он обещал поговорить на приеме. А он тратит два часа своего времени на омегу. На сына своего врага. Наконец-то это закончилось и он избавился от этого пацана. «Мальчик из идеальной семьи, не знающий предательства и горечи. Поздравляю. Я тебя с ними познакомил. И мне не жаль. Поигрались и хватит. Возвращайся домой, и я посмотрю, как твой папаша отмоется от всей этой грязи, и как вообще ты будешь жить в доме, где тебя сдал твой же родной брат!», — думает альфа, любуясь пролетающими мимо фонарными столбами.

Но в одном альфа себе признаться не может: да, он сломал президента, и это было прекрасно. Да, он сломал Юнги. Но это не доставило удовольствия. Никакого. Ломать этого омегу оказалось не так приятно, как рассчитывал альфа.

========== Your desires ==========

Комментарий к Your desires

Ближе к концу главы слушаем Boy Epic-Dirty Mind.

https://www.youtube.com/watch?v=D4_fPB80uwY

***

Кайл молчит. Они в пути уже минут пятнадцать, и альфа все силится, но слов подобрать не может. Юнги будто и нет в машине, будто на сиденье всего лишь его тень. Кайл удивляется, насколько человека может поменять свалившийся на него груз. Буквально пару часов назад альфа провожает на прием хорошо выглядящего омегу, а сейчас у него в машине сидит призрак. С синими кругами вокруг глаз, вмиг осунувшимся лицом и стеклянным взглядом. И сказать ему нечего. Подбодрить тоже нечем.

Кайл доезжает до особняка президента, паркует машину перед шлагбаумом и, выйдя, открывает Юнги дверь. Они стоят несколько минут друг напротив друга и слушают пугающую тишину ночи. Альфа не хочет отпускать Мина и хотел бы хотя бы проводить его до дома, но дальше идти Кайлу нельзя. В какой-то момент он не сдерживается, прижимает омегу к себе и обнимает. Мин как безвольная кукла. Сломанная и перебитая. Цепляется за куртку Кайла и не хочет отпускать.

Альфа сует в карман парня листочек со своим номером.

— Если что-то понадобится, или просто поговорить, звони мне. Пожалуйста, только не закрывайся, — Кайл нежно гладит его по голове.

— Спасибо, — еле слышно говорит омега и идет к воротам. Кайл провожает Юнги взглядом и возвращается в машину только после того, как омега скрывается за воротами. Юнги еле передвигает ногами. Идти туда, куда так стремился столько времени — нет никакого желания. Видеть свою семью - тоже. Он коротко кивает охране и, миновав фонтанчики во дворе, подходит к массивной двери. На часах три ночи. Мин прислоняется лбом к двери, нажимает на ручку, но повернуть ее сил нет. И желания тоже. Мин делает глубокий вдох и, легонько толкнув дверь, все же входит. Видно, отец только возвращается с приема, он все еще в костюме сидит в кресле и пьет виски. Юнги усмехается про себя, отец редко принимает алкоголь, особенно в такое позднее время, и бокал в его руке наводит на мысль, что альфа пьет из-за сына. Юнги останавливается напротив и молчит. Чжун не удивляется. Он знал, что Намджун после приема избавится от Юнги. Президент ставит бокал на столик и смотрит на сына.

— Иди к себе, — говорит альфа. — Завтра поговорим.

— Не думаю, что нам есть о чем, — Юнги еле глотает подкативший к горлу ком. — Ты ведь все равно не веришь мне.

— Я верю своим глазам, сынок. Ты сильно сглупил, а сейчас ты даже не скрываешь того, насколько расстроен тем, что он тебя выгнал, — Чжун тоже замечает, насколько отличаются Юнги на приеме и сейчас, спустя пару часов.

— Я расстроен, да. Но совсем не из-за этого, а из-за вас, своей семьи, — Мин сам удивляется тому, что все еще способен говорить.

— Ты спишь с моим врагом! С врагом твоей семьи! И у тебя его метка! — Чжун переходит на крик. — Ты опозорил мою семью! Ты, а не Ким Намджун!

— Он меня изнасиловал! — Мин не может больше контролировать себя, срывается на рыдания. — И не раз! Я ненавижу его! — Мин отвлекается на спускающегося по лестнице и кутающегося в халат Ши Хека, за ним идет Джин. — Ненавижу его… так же, как и Джина!

Юнги резко поворачивается к лестнице и идет к брату. Джин застывает на последней ступеньке и растерянно хлопает ресницами. Ши Хек не успевает перехватить подлетающего к сыну Юнги. Мин со всего размаха бьет Джина в живот, и как только тот падает, начинает бить его ногами.

— Сука! Урод! Я не прощу тебя! — Юнги с силой отталкивает подлетевшего к нему Ши Хека и продолжает бить Джина, который все-таки встает на ноги и даже успевает дать сдачи. Но Юнги ослеплен яростью - он не чувствует, что у него разбита губа и что есть силы бьет Джина в нос, как раз перед тем, как Чжун оттаскивает его от брата и швыряет на пол по середине гостиной.

— Хватит! Ты уже перешел все границы! Какое ты имеешь право так себя вести! Что с тобой случилось?! — кричит президент на сидящего на полу сына. Ши Хек обнимает Джина у лестницы и всхлипывает.

— Он виноват в том, что со мной случилось! Это он виноват! — Юнги не успевает договорить, как получает от отца пощечину.

— Достаточно! Я устал от твоего бреда! Я честно пытался вести себя терпеливее. Но ты неконтролируем! Так что пошел в свою комнату и не выходи из нее, пока не обдумаешь свое поведение и не попросишь прощения у брата, — в ярости кричит Чжун. Юнги смахивает стекающие по щекам слезы и встает на ноги.

— Я не останусь тут ни на минуту! У меня нет семьи и нет брата! И тебя, отец, — Юнги глотает слезы. — И тебя у меня нет.

Омега идет к выходу, игнорируя крики и требования отца вернуться. Мин выходит во двор, обходит дом, идет в сад, забирает из своего тайника сигареты и мелочь, которая там завалялась, и покидает территорию особняка. Юнги садится в первое попавшееся такси на дороге и называет адрес Чонгука.

***

Техен не дает Чону попасть ключом в замок. Прижимает к двери, шарит руками по телу омеги и целует.

Сразу после ухода с приема Юнги, Чон заставляет альфу рассказать ему всю правду. Они стоят на балкончике ровно час, но Чон не чувствует ночного холода, не слышит громкую музыку, доносящуюся из открытой двери. Он слушает Техена. Периодически выпивает из его бокала виски, затягивается его сигаретой и слушает. И по мере того, как Ким говорит, кожа омеги покрывается тонким слоем льда от ужаса. Чон уверен, что Техен рассказывает не всю правду и где-то приукрашивает, но одного факта, что его друг в заложниках и терпит издевательства — для Чонгука достаточно.

— Что вы за люди такие? — хрипло говорит Чон после того, как Ким заканчивает свой рассказ. — Как так можно было поступить с ним? Как? — одинокая слеза скатывается по щеке омеги, и Техен, резко притянув его к себе, обнимает. Чонгук не сопротивляется. Ему это нужно. И пусть обнимает его Ким Техен, и Чонгук даже знает, что этот альфа от Намджуна далеко не ушел. Пусть. Теплота человеческого тела помогает не утонуть в этом котле вылитой на него информации. Он цепляется за лацканы пиджака альфы и умоляюще смотрит.

— Прошу, у тебя же есть на него влияние… помоги Юнги, избавь его от мучений, — альфа гладит омегу по голове, но ничего не обещает.

— Я хотел бы, очень. Но я не буду тебе больше лгать. Тут я бессилен. Давай я отвезу тебя домой, — Техен обхватывает лицо омеги ладонью и смотрит в глаза. — Вечер был тяжелым. Тебе надо отдохнуть.

— Хорошо, — шепчет Чонгук и кладет голову на грудь альфы.

***

Выйдя из лифта, Юнги застает странную, и стоит омеге узнать альфу, целующего его друга, наводящую ужас картину. Мин застывает в пяти метрах от ничего не замечающей вокруг парочки и, не сдержавшись, произносит:

— Ну ни фига себе.

Чонгук резко дергается, отталкивает Техена и не веря смотрит на друга. Техен тоже в шоке.

— Какого черта, Чонгук? Какого черта ты позволяешь ему это? — Мин в ярости, и первое желание стукнуть младшего.

Но Чон не реагирует на слова, подбегает к другу и виснет на его шее.

— Намджун знает, что ты здесь? — спокойно спрашивает Ким.

— Не смей к нему подходить! — Юнги отцепляет от себя радостного омегу и зло смотрит на альфу. — Не смей его трогать!

— Потише, злюка, — усмехается альфа и подходит к парням. Техен достает мобильный и набирает номер Намджуна. Юнги выхватывает телефон из его руки и сбрасывает звонок.

— Можешь не стучать. Он сам меня отпустил, — говорит омега. Альфа не верит. Внимательно всматривается в глаза омеги и переспрашивает. Юнги повторяет ответ.

— С лицом твоим что? Ты даже перед уходом его взбесить умудрился? — альфа укоризненно качает головой. — Он никогда не бьет омег. Как же ты его заебал-то.

— Это не он, — Мин не знает, почему вообще отвечает. Техен подходит к Чонгуку, нагнувшись, легонько чмокает его в губы и, выхватив свой телефон у Юнги, идет к лифту. Чон наконец-то отпирает дверь и втаскивает друга в квартиру. У Чонгука в голове миллион вопросов, от распирающей его изнутри радости он носится по квартире, одновременно включает чайник, достает пиво и даже щелкает по кофеварке. Мин улыбается действиям друга и, взяв бутылку пива, садится за стол на кухне.

— Почему ты с ним? — Юнги старается звучать строго и не умиляться на покрасневшие щеки Чона.

— Я не с ним. То есть с ним, но не так, как ты подумал, — Чон осекается, садится напротив друга и тоже тянется к пиву.

— Если ты не с ним, тогда почему ты разрешал ему засунуть свой язык тебе в глотку? — язвит Мин.

— Да блин, не знаю я. Мы типа общаемся, но это не важно. Важно, что ты вернулся, — нетерпеливо отвечает Чон.

— Все, что тебя касается, важно. Особенно, учитывая то, с кем ты связался. Если это мимолетная влюбленность, то завязывай. Он не тот альфа, с которым ты будешь жить долго и счастливо, и детей ему нарожаешь. Совсем не тот, — Юнги тянется к карману и достает пачку сигарет. — Надеюсь, дальше поцелуев у вас не заходило.

Юнги следит за выражением лица напротив и смачно матерится.

— Какого хрена, Чон Чонгук?! Нахуя ты спал с ним? — бесится Юнги.

Чонгук виновато опускает голову вниз. После трех выкуренных подряд сигарет Юнги успокаивается и уже почти перестает ругать Чонгука, и рассказывать про то, насколько Техен ужасен.

Омеги не спят до утра. Юнги рассказывает Чону все, от начала до особняка отца. Два раза Мин отвлекается на успокоение истерики Чонгука, который оплакивает тяжелую судьбу друга. Долго Чон не может прийти в себя именно после рассказа о Джине. Они наспех готовят лапшу и поедают ее в шесть утра. Потом снова слезы, смех, объятия. Спят они вместе в кровати Чонгука.

Просыпаются омеги только после полудня. Пока Чонгук готовит завтрак, Мин принимает душ, а потом проходит на кухню и помогает другу накрывать стол. Чон сразу предлагает Юнги жить у него, на что тот в ответ язвит, что в таком случае Чонгуку некуда будет приводить Техена. Мин получает за это обиженный взгляд и подгоревшую яичницу.

Юнги решает, что лучше он будет жить на улице, но домой точно не вернется.

Ким Намджун ломает его, превращает его жизнь в ад. Но Намджун честный. До конца. Какой бы жестокой его честность не была. И за это Намджун заслуживает ненависть. Чистую, сжигающую дотла, неприкрытую ненависть. И это хотя бы чувство. К Намджуну у Юнги есть чувство. Но а то, что его «родные», его «семья» унизила его своим недоверием, свой же брат его сдал — это вызывает только равнодушие. Холодное, пустое равнодушие. Ничего. Юнги ничего к ним не чувствует. И хуже этого нет ничего. Намджун Юнги никто. Он враг. Он и не был обязан его принимать, лелеять, беречь. А вот родные должны были как минимум хотя бы понять. Должны были быть рядом, несмотря ни на что. Юнги думает так. Он верит в то, что семья должна быть именно такой. Всегда, при любых обстоятельствах, должна быть рядом.

Юнги найдет работу, несмотря на то, что у него нет нормального, законченного образования. Брезговать Мин не будет ничем. Он не будет жить долго на шее друга. Потом снимет квартиру и начнет жить по-новому. Так, во всяком случае, решает в то утро омега.

***

Техен ждет Намджуна в офисе Kim Construction вот уже, как два часа. На альфу это не похоже. Он никогда не опаздывает. Техен успевает выпить три чашки кофе, переговорить по телефону с клиентами и уже начинает зевать, когда дверь кабинета открывается и впускает Намджуна.

— Чего уж торопился. Я могу еще пару часов подождать, — Ким не скрывает злости.

— Не злись, — Намджун проходит к столу. — У меня была бессонная ночь.

— Интересно почему, учитывая, что омега, которого ты трахаешь, уже не живет у тебя, — Техен отбрасывает журнал, до этого лежавший в руках, в сторону.

— Я ночевал у Кисума, — Ким просит кофе у секретаря. — Откуда ты знаешь про Юнги? Охрана доложила? — меняет тему альфа.

— Неа, он сам сказал, — Намджун в удивлении приподнимает бровь, смотрит на друга и молчит в ожидании продолжения.

— Я своего домой провожал, а твой, — Ким осекается. — Прости, в смысле Юнги, пришёл к нему. Там я и узнал.

— Я же сказал Кайлу отвезти его в особняк! Что было не понятно?! — бесится Ким.

— Спокойно. Отстань ты от Кайла. Он все сделал так, как ты и приказал. Просто омегу-то из дома выставили, или он сам ушел, я так и не понял. Но кажется выставили, у него лицо разбитое было, — Техен делает глоток из чашки и наблюдает за тем, как мрачнеет Намджун. — Зачем? Почему ты вообще это сделал? Мне показалось, что он особенный. Показалось, что он тебе нравится, а не просто сын твоего врага, которого ты держал в заложниках, — Ким всю ночь пытается найти ответ на этот вопрос и, все-таки не выдержав, задает его другу.

Намджун делает паузу, смотрит на чашку свежезаваренного кофе, и думает.

— Тебе показалось, — Намджун говорит, как рубит. — Давай бумаги, перейдем к работе.

Техен понимает, что разговор окончен и, схватив с журнального столика папку, идет к столу.

***

Первую неделю Юнги не выходит из дома. Боится. Осуждающих взглядов, встретить знакомых, встретить Намджуна. Последнее звучит нереально, но Мину все равно страшно. Он не хочет его видеть. До дрожи. Один раз за всю неделю приходит Техен, чтобы выяснить, почему Чонгук снова не отвечает на звонки. Альфа понимает, как тяжело Юнги его видеть, и как говорит потом омеге Чон, Техен обещает в квартиру больше не подниматься. Мин так и не понимает, что за отношения у этих двоих, но в душу другу с нравоучениями больше не лезет. Чонгук большой мальчик — сам разберется. От родителей ничего не слышно, словно Юнги для них умер. Но ему уже плевать, потому что он сам их хоронит еще в ту ночь в такси, направляясь к Чону. Чонгук забирает всю одежду и вещи Юнги из особняка. По его словам, дома на тот момент оказывается Ши Хек, он молча впускает омегу в комнату сына и не задает ни одного вопроса. От прессы президенту достается сильно. Семью Чжуна поливают грязью все, начиная от крупных изданий, заканчивая старыми омегами во дворе.

Через неделю все-таки приходится выйти из дома. Мин отправляет свое наскоро состряпанное резюме в пару мест, и в понедельник у него ожидается три собеседования. Два собеседования на должность официанта и одно на продавца в мини-маркете на заправке.

До первого ресторана Мин доходит без проблем, учитывая что, несмотря на теплую погоду, поверх рубашки приходится нацепить толстовку и прятать лицо в капюшоне. Ему сразу отказывают, как только узнают, кто он такой. Ресторану скандалы не нужны, а брать на работу сына президента, да еще с подпорченной репутацией, семейная пара - хозяева ресторана - отказываются. По их словам, уважение клиентов для них превыше всего, а с Мин Юнги ресторан это уважение потеряет. Юнги расстраивается и, забрав резюме, едет на второе собеседование. Маленькая забегаловка в тридцати минутах от центра сразу не нравится омеге. Точнее не нравится альфа — хозяин кафешки. Он делает недвусмысленные намеки, раздевает омегу взглядом, и Юнги, плюнув на то, что приходит устраиваться на работу, посылает мужчину на три буквы и идет на остановку ждать автобус до мини-маркета.

Маркет, как и сама заправка, принадлежат старому овдовевшему омеге.

Омега, которого зовут Эл, выслушивает парня, который рассказывает, что умеет, и сразу говорит, что берет на работу. На вопрос Юнги, знает ли Эл, кто он такой, последний отвечает, что ему плевать, и, главное, чтобы шла работа. В обязанности Мина входит следить за магазинчиком, помогать покупателям и хозяевам автомобилей, которые заезжают на заправку. Юнги невероятно горд собой, что получает работу. Зарплата не такая уж большая, раньше Мин тратил эту сумму за один день, но по словам Эла он ее повысит через три месяца, если омега себя проявит. В любом случае денег хватит, чтобы снять однушку на окраине, и еще останется на транспорт и пропитание. На работу Мин должен выйти в четверг. Юнги светится от счастья и, сойдя с автобуса в центре, на аванс, выплаченный Элом, решает купить Чонгуку его любимые пирожные с заварным кремом. Забрав из кондитерской коробочку, Мин только выходит за ее двери, как сталкивается с Чимином. Юнги не успевает натянуть капюшон, да и, вообще, Чимин стоит прямо напротив, смотрит в глаза и всем свои видом словно показывает, что Мин попался.

— Надо же, какая встреча, — ухмыляется альфа. — Не ожидал.

— У меня нет времени на разговоры, — бурчит Мин и пытается обойти того, от голоса которого до сих пор немного подрагивает сердце.

— У меня его на двоих хватит, — Чимин хватает омегу под локоть и утаскивает от входа в сторону. — А где твой любовник? С ним-то ты небось не ломаешься, цену себе не набиваешь, — усмехается Пак и приближает свое лицо к омеге. — Надоест его член — приходи, напомню тебе, что такое настоящий секс, — шепчет Чимин в ухо сжавшемуся парню.

Юнги с силой отталкивает от себя альфу и что есть силы бежит вниз по улице, на ходу натягивая капюшон и прижимая коробку с пирожными к груди. Случайная встреча с Паком омрачает настроение омеги. Придя в квартиру, он кладет коробочку на стол, проходит в гостиную и ложится на диван. Чонгука дома нет. Юнги звонит другу с подаренного им же телефона и узнает, что тот будет поздно. В книге контактов мобильного ровно четыре номера. Первый, собственно, номер Чонгука, потом Техена - на случай, если придется искать Чона через него. Третий номер Кайла. А четвертый - Намджуна. Его номер списывает у Техена и вбивает в телефон Чон, объясняя тем, что если сильно припрет, Юнги может писать смс-ки альфе о том, насколько он его ненавидит. Мин смотрит на цифры несколько минут, горько усмехается, но номер не удаляет.

У Юнги все нормально. Во всяком случае, он усиленно старается изображать эту нормальность. Это не Юнги та омега, которая, проснувшись среди ночи, не может снова заснуть и переворачивает намокшую от слез подушку. Это не он, слушая Чонгука или даже смотря телевизор, впадает в прострацию и уходит в себя настолько, что не слышит и не видит ничего вокруг. Это не он, кто долго стеклянным взглядом смотрит в свое отражение в зеркале в коридоре и не узнает. И это точно не он, кто, пытаясь душить в себе обиду и разъедающую сосуды боль, выводит алые узоры на запястьях в ванной. Лишь бы физическая боль приглушила ту, которая сидит внутри. Ту, которая правит омегой все последние дни, живет в нем и разрастается. С каждой секундой становится больше, и Мин ждет, когда же прорвет, когда он уже окончательно рассыплется и осядет пеплом на паркетный пол квартиры друга.

Случайная встреча с прошлым, с Чимином — подкашивает омегу. Та легкость, тот просвет, которые поселяются в нем после приема на работу, улетучиваются. Юнги лежит на диване придавленный к нему своей болью и мечтает умереть. Исчезнуть. Раствориться. Все слишком. Этот груз лежащий на его плечах - слишком. И Юнги не знает, сколько он еще протянет, и как долго придется притворяться, что все нормально.

Чонгук приходит под вечер, к этому времени Мин успевает нацепить маску «нормальности» и сразу бежит на кухню ставить чайник. Чон с удовольствием поедает пирожные, поздравляет друга с работой и обижается на спешку Юнги съехать. Мину и вправду неудобно жить у друга. Нет, Чон ничем не показывает, что присутствие Мина его отягощает, напротив, омега только рад другу. Просто сам Юнги чувствует себя обузой, и потом, он видит, как развиваются отношения Чонгука с альфой, и не хочет, чтобы Техен не мог приходить только потому, что напоминает ему Намджуна. Как будто Юнги о нем вообще забывает.

Съехать Мин решает все-таки через месяц. Чонгук настаивает, и обижать его не хочется. И это дает время спокойно найти нормальную квартиру. Юнги выходит на работу в четверг и тихо-тихо привыкает к своей новой жизни.

Так проходят полтора месяца. За это время Мин находит квартиру и съезжает от друга. Правда, дома он только спит. Весь день омега проводит на работе, а выходные - у Чонгука. Работа оказывается тяжелой, но Мину нравится Эл, и это взаимно. И потом, собственные деньги и возможность ни от кого не зависеть, придают омеге сил. Юнги очень медленно собирает себя по кусочкам и учится заново жить.

***

Сегодня ночью Юнги снится монстр. Тот самый монстр с красными глазами из недавнего прошлого. Мин видит его в зеркале на потолке. Но это не все, что видит Юнги во сне. Он видит, как Намджун его трахает. Он чувствует это, словно все происходит в реальности. Самое страшное, что Юнги сам отдается альфе и умоляет его не останавливаться. Мин оплетает руками его шею, скрещивает лодыжки на пояснице альфы и прижимает к себе — максимально глубоко, максимально близко. Он мечется по постели и просыпается от ошеломительного оргазма во сне. Юнги садится на мокрой постели, утирает кончиком покрывала выступивший на лбу пот и пытается понять — что это все было. Омега рвано дышит, сердце бьется в груди, как пойманная в клетку птица. Словно это была реальность. Юнги бы поклялся, что губы до сих пор горят, он чувствует следы пальцев Намджуна на своем теле. Грань между сном и реальностью стирается. Юнги теряется. Все тело ноет. Но не только оно. Ноет сердце. Невыносимо, словно его облили керосином и подожгли. Мин выползает из постели и идет в душ.

Странный сон и неспокойная ночь сказываются на состоянии омеги. С утра Юнги чувствует себя паршиво. Все болит. Хочется лежать в постели и не вылезать из дома. Он думает, что точно простудился ночью и заболел. Но работу никто не отменяет. Мин второпях собирается и едет в магазинчик. Юнги провожает уже пятую машину на заправке и идет в магазин обслужить озирающегося по сторонам клиента, как живот резко скручивает, и Мин еле удерживает себя на ногах. Омега буквально липнет к прилавку и, кое-как нацепив улыбку, спрашивает покупателя, что конкретно он ищет. Покупатель - альфа лет сорока пяти, по припаркованному у дороги пикапу и груженной в него аппаратурой, скорее всего мастер или ремонтник. Альфа что-то спрашивает, но Мин не слышит. Уши закладывает гул голосов. Омега почти не соображает. До Юнги только начинает доходить, что это течка. Со всем адом, происходящим в последнее время, цикл, видимо, сбивается. И Юнги вообще не готов к течке. Ни подавителей, ни лекарств, ничего. Он стоит посередине мини-маркета в жопе мира и смотрит на альфу, который, судя по выражению его лица, уже чует запах и все понимает. Мин пятится к стене и, крикнув, что здесь камеры, бежит к кладовке. Альфа срывается с места, перехватывает омегу в двух шагах от двери в кладовку и валит на пол, придавливая своим весом.

— Какой сладенький и вкусный, — мужчина усиленно пытается засунуть в рот Юнги свой язык и хватается за ремень его брюк, пытаясь спустить.

От альфы пахнет потом, грязью и полынью. Юнги кричит, бьется в руках мужчины и, стоит альфе отстраниться, чтобы расстегнуть свои брюки, бьет его коленом больно в пах. Мужчина воет на весь магазин, Юнги выползает из-под него и, еще раз ударив держащегося за пах альфу в лицо, залетает в кладовку и запирает дверь.

«Черт, черт, черт, — на автомате повторяет омега. — Как же не вовремя».

Альфа бьет кулаками дверь, угрожает не просто выебать, но и убить омегу за сломанный нос. Юнги вздрагивает от каждого удара, подползает на середину кладовки и ложится на спину на пол. Мин слушает мат и угрозы разнести дверь, чувствует как мокнут его брюки, как сознание заволакивает невыносимое, сумасшедшее желание… У его желания есть лицо. И оно принадлежит Ким Намджуну. У Мина нет сил этому сопротивляться и отгонять мысли о единственном человеке, которого хочется прямо сейчас. Его сильные татуированные руки, плечи, за которые хочется уцепиться и не отпускать… Мин прикрывает глаза и вспоминает, как Ким придавливал его к постели, как дико целовал, сминал в руках. Хочется. До белых пятен перед глазами хочется Намджуна. Ни Чимина. Ни кого-либо другого. Именно Ким Намджуна. Ненавистного, выворачивающего все нутро одним своим видом Намджуна.

До Чимина течки Юнги переживал на таблетках. В одиночестве. После - уже с Паком. Но Мин не может вспомнить, чтобы хоть раз в этот период он настолько бы сходил с ума. До боли, до дрожи. Омега почти воет, мечется по полу и, как в припадке, повторяет одно и то же имя. Альфа уже бьет дверь чем-то тяжелым и точно сейчас ее разнесет, думает Юнги. Мин не знает, не понимает, что творит. Идет на поводу желаний, на поводу своего тела. Мозг отключается, реальность заплывает. Нестерпимое желание за секунды оборачивает горящие внутренности и затягивает бесформенные толстые узлы на венах, не позволяя крови бежать. Системы перемыкает, и все, что Юнги чувствует, это оголенные резонирующие всеми спектрами пошлости пульсирующие от метки разряды. Они жгутся, растекаются по телу, расплавляют последние вопящие холодной рациональностью мысли, оставляя вместо кожи драпированное миллиметр на миллиметр полотно с одним единственным именем, прошивающим насквозь по всему периметру в каждую клетку – Намджун-Намджун-Намджун. В Юнги нет воли, нет страхов, нет ничего, способного затормозить его падение, только Намджун, чьи невидимые руки подчиняют собственной воле, требуют отдаться и перестать сопротивляться. Сдаться этим тяжелым на грани боли волнам удовольствия и желания принадлежать. И Мин не может заглушить в себе эту потребность поддаться безумию. Поэтому Юнги с трудом достает мобильный из кармана и дрожащими руками нажимает на имя Намджуна. Ким не отвечает. Юнги дышит через раз, вслушивается и считает гудки. Чуть не плачет. До боли зажимает в руке корпус телефона и мысленно умоляет Намджуна ответить.

— Да, — наконец-то раздается долгожданный и до боли знакомый голос на том конце трубки.

Юнги кажется, что приступ усиливается от одного только голоса Кима. Мин сглатывает, выдыхает и хрипло, еле контролируя дрожь в голосе, говорит:

— Помоги мне.

***

Намджун сидит в кабинете и слушает отчет Техена после визита в северные регионы, когда замечает мигающий экран мобильного. Альфа лениво тянется к телефону и отвечает. На том конце голос, который он узнал бы из миллиона. Голос, который, несмотря на то, что хозяина уже давно нет в жизни альфы, никак не забывается и не выходит из головы. И этот голос просит сейчас помощи у Намджуна.

========== Your skin ==========

***

Весь месяц Намджуна посвящен одной цели — забыть. Вырезать, выкинуть, стереть из памяти. Эти сводящие с ума губы, это горячее, плавящееся в руках тело, эти глаза, не умеющие скрывать ни одну эмоцию, а самое главное - этот голос. Надрывный, хрипловатый, сладкий, ласкающий слух, блядский голос блядского омеги. И у альфы почти получается. Теперь днем он почти не думает о Юнги, ни когда ест, ни когда работает или просто общается с клиентами и партнерами. Почти не думает. Все воспоминания и думы вырываются на свободу ночью. Когда Намджун спит — Юнги приходит во сне. Когда Намджун бодрствует, он четко видит омегу в своей спальне и пару раз даже тянется к плоду своего воображения. Кого бы не трахал альфа — он видит перед собой Юнги. По-другому не получается. Он прикрывает глаза и представляет этого упертого хрупкого омегу в своих руках. Он еле сдерживается, чтобы не спрашивать у Техена о Юнги, неосознанно принюхивается к другу, стоит ему сказать, что он от Чонгука; все пытается поймать запах вишни, который и так не пропадает никуда.

Намджун не хочет. Искренне не хочет так зацикливаться на этом мальчишке. Честно сопротивляется этому щемящему внутри чувству, злится на монстра внутри, который, забившись в угол внутри, воет и просит своего омегу. Намджун борется сам с собой. Борется и проигрывает. С каждым новым днем все больше и больше. Намджун жалеет, что отпустил. И скучает. Безумно, до дрожи в пальцах скучает. Но не может признаться себе, не может принять. Топит этот голод в алкоголе, в тоннах навалившейся работы и в шлюхах, которых снимает каждую ночь. Одним Кисумом тут уже не обойдешься. Мозг и тело отказываются воспринимать кого-то другого. И даже лучшие омеги города не приносят удовлетворения и не тушат разгорающийся с каждым днем все больше пожар внутри. Ничего не помогает. Альфа теряет интерес ко всему и все больше скатывается в пропасть, имя которой Мин Юнги.

И вот он звонит. Сам. И просит. Сам. У Намджуна внутри путаются эмоции. Первую секунду он не знает, как вообще реагировать: радоваться голосу, по которому дико скучает, или злиться, что он снова врывается в жизнь альфы, которую он весь последний месяц пытается привести в порядок. Правда, безуспешно.

— Где ты? — коротко и ясно.

Почему он звонит Намджуну - не важно. Что за помощь нужна - не важно. С чего это вообще помогать сыну своего врага - не важно. Единственное, что важно, что омеге она нужна, и Намджун поможет. Все нутро альфы скручивается от одного голоса. До боли знакомого и возрождающего давно забытые-не забытые, реальные-выдуманные чувства. Зверь внутри рычит, требует встать и бежать. Найти, помочь, спасти. Намджун выслушивает адрес, рассчитывает в голове, сколько времени понадобится, чтобы доехать. Ким убирает телефон в карман, встает с кресла, берет брошенный на диван пиджак, говорит Техену разбираться дальше самому и выходит из кабинета. Альфа спускается вниз и, найдя на парковке бентли, кивает своим телохранителям, приказывая ехать за ним.

До заправки, которую называет Юнги, ехать минут тридцать. Намджун сокращает время в пути в два раза. Кортеж альфы врубает мигалки и нарушает все возможные и невозможные правила. Омега ждет, он напуган, и его голос дрожал, следовательно, надо торопиться. Ким с силой сжимает руль в руке, отгоняет дурные мысли и давит поднимающееся к горлу беспокойство. Намджун достает из бардачка свою любимую игрушку и кладет на сиденье рядом.

Ким понимает все сразу, как только бросает машину перед одноэтажной постройкой. Он чувствует пока еще легкий, смешивающийся с запахом улицы и бензина, но все равно сразу выделяющийся запах вишни. Он просачивается и глушит все остальные запахи, забивается в поры, и Намджун шумно вдыхает, пропуская его через себя, задерживая внутри. Так пахнет Юнги. Омега, который переворачивает жизнь Ким Намджуна, который сам даже не понимает, какой властью обладает над альфой, и как тому тяжело контролировать себя в любом вопросе, касающемся Мина. Вот и сейчас Ким делает глупость, на которую никогда бы раньше не пошел. Он приказывает охране остаться в машине и, накручивая глушитель на пистолет, идет к маркету. Запах идет именно оттуда. Стоит ему оказаться внутри, то приходится заставлять себя не дышать. Сознание заволакивает, и невыносимое желание прошивает позвоночник. Намджун хватается за край стойки, пытаясь удержать равновесие, до хруста старого, подгнившего изнутри дерева сжимает ее. Собирается мыслями. Пытается. Делает глубокий вдох, с трудом отрывается от стойки и двигается вправо, откуда идут звуки удара и сам запах. Будто кто-то чем-то большим бьет стену. Этот кто-то - альфа, и он что есть силы бьет небольшой тумбочкой дверь. Альфа настолько занят, что не замечает сразу подошедшего сзади Кима. Намджуну требуется несколько секунд, чтобы сложить картину воедино. Да и альфа, который поворачивается, наконец-то, лицом, только подтверждает догадки Кима.

— Тоже захотелось? Только после меня, — альфа мерзко ухмыляется. Намджун ничего не говорит, достает пушку и стреляет в лицо. Морщится на забрызганный кровью пиджак, ногой отталкивает труп в сторону и, подойдя к двери, прислоняется к ней лбом.

— Открой дверь, — еле выговаривает слова альфа и до боли в пальцах сжимает ручку.

Хочется. До помутнения рассудка хочется этого блядского мальчишку. Его запах сносит крышу, стирает все “до” и “после”, все причины и объяснения, все. Словно все отключается, словно нет правил, законов, убеждений и принципов. Есть только Мин Юнги, и он течет. Зверь внутри Намджуна готов вгрызться в дверь зубами, и альфа с трудом сажает его обратно на цепь.

— Малыш, открой, не бойся. Его больше нет, — с трудом произносит Намджун.

— Я не его боюсь. Я тебя боюсь, — от одного слабого голоса Юнги перед глазами плывет.

Мин сразу чувствует альфу, стоит ему войти в магазинчик. Вся сущность омеги тянется к своему альфе. Юнги всхлипывает, тянется к двери, но вставать и, вообще, двигаться сил нет.

— Пожалуйста, малыш, открой, — Намджун скребется в дверь, сильнее прижимается к ней. — Иначе я разнесу ее.

— Я не могу.

И Намджун ему верит. Эти три слова сказаны так, что не верить вариантов нет. Ким целится в замок и выпускает ровно три пули. Толкает ее и входит. Юнги лежит на полу, он еле поворачивает голову ко входу и, собрав все свои силы, протягивает альфе руку. Намджун не дышит почти. Боится сделать вдох, лишь бы не чувствовать запаха. Альфа уверен, что не выдержит и сорвется. Подходит ближе, обхватывает Мина за талию, приподнимает и берет на руки. Омега льнет к сильному плечу, цепляется руками за лацканы пиджака, зарывается носом в шею альфы и, надышавшись любимым запахом, поскуливает.

— Потерпи.

Альфа сильнее прижимает омегу к себе и идет на выход. Рычит на подбежавшую за ношей охрану и идет к бентли. Кладет омегу на переднее сиденье, садится за руль, и машина, издав мощный рык, срывается с места. Ким почти не видит дороги, не различает дорожных знаков, водит на автомате и до упора давит на газ. Намджун опускает стекла, впускает воздух в надежде развеять запах, почти не смотрит на свернувшегося на сиденье и поскуливающего омегу, но ничего не помогает. Хочется вжать это хрупкое тело в сиденье, стащить с него мешающие тряпки и целовать, кусать, сжимать. Юнги делает только хуже. Наклоняется к альфе, льнет, шарит руками по его груди, спускается вниз и ноет: сперва требует, потом - умоляет. Юнги спускает руку вниз, сжимает сквозь брюки член Намджуна, и альфа чуть не въезжает в постройку на обочине. Резко перехватывает ладонь омеги и сильно сжимает.

— Потерпи, иначе мы никуда не доедем, — строго произносит Намджун и удерживает правой рукой омегу на расстоянии.

— Я хочу, я умираю будто, — шепчет почти что в агонии омега.

— Что ты знаешь о желании.

Намджун резко поворачивает и наконец-то въезжает во двор уже знакомого Юнги особняка. Вытаскивает омегу из машины и буквально тащит повисшего на нем Мина наверх. Стоит подняться и зайти в спальню, как альфа приподнимает омегу за бедра и вжимает в стену. Целует грубо и пошло, хаотично шарит руками по телу омеги. Во рту Юнги горячо и мокро. Намджун хочет медленно, хочется насладиться каждой секундой, запомнить все, но не получается. Желание затуманивает разум, блокирует все мысли, кроме одной. Трахать. Раздеть, широко развести ноги и войти, до основания, двигаться внутри и не останавливаться.

Альфа с омегой на руках идет к постели и кладет его на покрывало. Стаскивает с него футболку и любуется открывшейся перед ним картиной. Он скучает. Безумно скучает по этой алебастровой коже. Проводит ладонями по груди, обхватывает пальцами и легонько сжимает соски, Юнги хнычет, приподнимается и тянется рукой к пряжке ремня альфы, недвусмысленно давая понять, чего именно он хочет. Ким отбирает его руки, соединяет над головой Юнги и снова целует. Неистово впивается в губы, не может напиться и оторваться, хотя возбуждение болезненно давит на брюки. Влажно мажет языком по скулам, спускается к мочке уха, засасывает и покрывает поцелуями-укусами шею. Просовывает руку через ремень в брюки омеги, с силой сжимает влажные от выделяющийся смазки ягодицы. Достает руку, подносит пальцы ко рту и слизывает смазку, прикрывает глаза от удовольствия. Второй рукой расстегивает джинсы Юнги и рывком тянет вниз вместе с бельем. Отбрасывает в сторону. Мин извивается на постели, ноет, тянется к альфе. Обхватывает руками его шею, отчаянно притягивает к себе и трется изнывающим членом по стояку Намджуна. Ким одной рукой поддерживает парня за поясницу, второй расстегивает свои брюки. Кое-как стащив с себя ненужную уже сегодня ночью одежду, альфа притягивает омегу ближе, разводит ноги и, приставив головку, входит одним плавным движением. Мин выгибается, обхватывает руками поясницу Кима и тянет к себе. Ближе, глубже. Внутри Юнги умопомрачительно жарко и влажно. Выделяющаяся смазка хлюпает с каждым толчком, и Юнги уже не стонет, а вопит, пока Намджун с остервенением втрахивает его в постель. Ким закидывает ноги омеги на плечи, приподнимает его ягодицы, входит сперва медленно, потом наращивает темп. Собирает стекающую на покрывало смазку пальцами, размазывает по своему члену и снова вгоняет его в бьющегося под ним в агонии омегу. Юнги распят на постели, тело блестит от капелек пота, иссиня-черные волосы мокрые и прилипли ко лбу и вискам, губы искусаны, и Намджун на долю секунды перестает двигаться. Толкается глубоко и замирает, рассматривая, возможно, самую красивую картину, которую ему довелось увидеть в жизни. Но тело требует свое, он снова переходит на размашистые толчки и в сотый раз удивляется тому, почему с этим омегой каждый раз словно в первый. Юнги сильнее прижимается бедрами, насаживается и совсем не сдерживает стоны. Он капризничает, хочет сильнее, глубже, ярче. Хаотично водит ладонями по телу, о котором бредит последние несколько часов. За плечи прижимает его к себе, обнимает, влажно мажет губами по татуировкам на руке. Намджуну от такой близости трудно дышать и соображать. Мин смотрит в глаза напротив взглядом затуманенным похотью, облизывает губы и просит. Еще и еще. Альфа резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы, нагибается, прихватывает зубами нижнюю губу Мина, всасывает, повторяет то же с верхней. Мин зарывается ладонями в волосы альфы, фиксирует его голову, не дает отстраниться и влажно целует.

Намджун теряется в ощущениях. Юнги очень близок, ближе некуда. Но дело не в том, что он сейчас вдавливает его своим телом в постель, что на теле омеги не осталось места, где бы ни побывали ладони или губы альфы, дело вовсе не в этом. Юнги непозволительно близок. Он глубоко внутри; от мольбы в его взгляде, от этих шепчущих пошлые слова словно в бреду губ, от этих пальцев так нежно обводящих узоры, выбитые на теле альфы, Намджуну хочется завыть или даже с размаху биться головой об стену. Лишь бы выбить этого неправильного мальчишку из себя. Избавиться. Забыть. Стереть. Потому что это почти невыносимо, на грани, будто что-то болит. Это что-то скручивает внутренности, натягивает до предела нервы и крошит кости. Но что это именно, и где болит - не понятно. Это непонятное щемящее чувство застревает на уровне горла, не продохнуть. Ким пугается этого чувства, выходит, резко переворачивает безвольную омегу на живот и снова вгоняет свой член. Мин выгибается, максимально приподнимает задницу и насаживается. Комкает в руках покрывало и скулит от особо глубоких толчков. Намджуну так лучше, главное - не смотреть в глаза. Это невозможно вынести, думает альфа. Давит в себе проснувшееся, незнакомое доселе чувство и методично втрахивает омегу в кровать. До синяков сжимает ягодицы Юнги, разводит их и с диким удовольствием наблюдает за тем, как его член выскальзывает из плавящегося в руках тела и исчезает внутри омеги с каждым новым толчком. Намджун утробно рычит, стоит омеге зажать его внутри и не давать выйти, вдавливает его за поясницу в постель и не дает двинуться, взять все в свои руки. Юнги уже теряет счет тому, сколько раз он кончает под ним. Словно этот секс-марафон длится вечность, Мин только успевает немного прийти в себя, как оргазм снова и снова накрывает с головой.

— Еще… — еле шевеля губами. — Еще, — на грани истерики. — Еще, — умоляюще.

От миновских «еще» хочется умереть, хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы он всегда был в его руках, чтобы всегда так близко и так глубоко. Под кожей, в венах вместо крови, кислородом в легких, везде и повсюду. Намджун кончает с протяжным рыком и выходит из омеги, не давая узлу набухнуть. Смотрит, как из растраханной дырочки вытекает смешанная со смазкой сперма, и валится рядом, пытаясь нормализовать дыхание. Мин подползает ближе к альфе, льнет к его плечу. Намджун обхватывает его за поясницу, перетаскивает на себя, прижимает за голову к груди и перебирает волосы на затылке. Покой длится не долго.

— Покажи мне его, — Мин шумно сглатывает, приподнимает голову и просяще смотрит в глаза.

Ким сразу понимает, чего хочет омега, поворачивается на живот и дает Юнги взобраться на него. Мин проводит по монстру пальцами, с трепетом касается раскрытой пасти. Нагибается, целует сперва красные глаза, спускается вниз и покрывает поцелуями всего монстра. Намджун от этих нехитрых действий снова возбужден, стаскивает омегу со спины, снова вдавливает в постель, снова трахает с оттяжкой и долго. Намджун не насыщается.

Пять дней безумства. Пять дней он сваливает все на Техена и не вылезает из постели. Нет, вылезает, но не один. Они трахаются в ванной по несколько раз. Два раза на кухне, пока Юнги наспех достает банку нутеллы и пихает в себя ложкой шоколадную пасту, не потому, что хочется есть, а потому, что нужна энергия. Хочется только одного - Намджуна. Мин впивается пальцами в столешницу, пока Намджун трахает его прямо на кухне на столе, старается громко не стонать, так как в особняке персонал. Ким его не оставляет и никуда не уходит, и Юнги к этому привыкает. Привыкает к горячему телу рядом, к губам, целующим то нежно, то жестко впивающимся до того, пока омега не почувствует вкус железа во рту. Привыкает к этим сминающим, оставляющим синяки и царапины на его теле рукам. Привыкает к Намджуну и почти забывает, кто он такой. Теряется в своих ощущениях, иногда ему настолько хорошо, что он еле сдерживается, чтобы не расплакаться. Эмоциональность где-то из-за течки, а где-то от близости альфы просто зашкаливает. Осознание реальности приходит в последний день течки, когда, зацепив взглядом свое отражение в ванной, Юнги видит, как разрослась метка. Она теперь доходит до груди омеги и по своей форме напоминает ветки сакуры. Мин пугается, отшатывается от зеркала и пятится назад, ловя в отражении уже и глаза Намджуна.

Альфа подходит, разворачивает омегу лицом к себе и проводит по метке пальцами. Похоть почти проходит, разум уже проясняется, но от прикосновений Кима разряд тока все равно проходит по всему телу, и Мин еле сдерживается, чтобы не прильнуть к альфе.

— Это не потому, что я принял, — еле слышно произносит омега. — Это… это из-за течки.

— Если тебе спокойнее от отрицания, то хорошо, будь по твоему, — усмехается альфа и тянет Юнги ближе.

Обнимает, проводит ладонями по спине, спускается вниз и за ягодицы сильнее прижимает омегу к себе. У Юнги от этих объятий почва из-под ног уходит. Он виснет на альфе и к своему стыду замечает, что не хочет, чтобы он его отпускал. В руках альфы тепло и хорошо. Личный монстр омеги обнимает его, и, кажется, ничто в мире больше не имеет значения. Реальность такова, что за последние дни омеге нравится альфа. Очень. Но он не может этого принять, отрицает, пытается списать все на течку. Но она уже закончилась, а в руках Намджуна так же горячо и также умопомрачительно хорошо.

Омега собирает волю в кулак, выбирается из объятий и делает шаг назад.

— Мне надо идти, — говорит так твердо, как может.

— Куда ты пойдешь? — альфа смотрит так, что подкашиваются ноги.

— Домой, — Юнги обходит Намджуна, выходит из ванной и ищет футболку.

— Оставайся, — то ли просит, то ли приказывает альфа. Не понятно. У Юнги внутри по одному рвутся держащие сердце струны.

— Понравилось? — Мин не может скрыть язвительные нотки в голосе.

— Очень, — альфа подходит ближе, вжимает Мина в стену и впивается в губы жадным поцелуем.

Юнги ненавидит себя за то, что так хорошо, за то, что хочется еще, хочется, чтобы это не заканчивалось, чтобы он не отпускал. Льнет к альфе ближе, обвивает руками шею, трется об него. Намджун прерывает поцелуй, поворачивает омегу лицом к стене, с силой давит на поясницу, заставляя максимально выгнуться, и рывком спускает его джинсы. Потом расстегивает свои брюки. Разводит ягодицы омеги, давит пальцем на колечко мышц, глухо рычит, когда три пальца легко скользят в податливое тело. Ким сам не помнит, сколько раз он за эти дни трахал омегу, и тот факт, что это им же растраханная дырочка, выводит возбуждение на пиковый уровень. Альфа приставляет головку и входит полностью, вырвав стон у омеги. Юнги откидывает голову назад на плечо альфы, выгибается до хруста в позвонках, опирается ладонями о стену и прикрывает глаза в удовольствии, стоит альфе накрыть его ладони своими. Намджун рвано дышит, вжимает омегу в стену, кусает мочку его уха. Трахает размашисто и с каждым толчком вырывает приглушенный стон. Намджун обхватывает пальцами подбородок омеги, поворачивает его голову вправо и впивается в губы поцелуем. Юнги кончает, скребясь пальцами об стену, сильно зажимает альфу в себе, и Намджун кончает следом. Альфа выходит из омеги и, отпустив обмякшее тело, застегивает брюки и отходит, не отрывая взгляда от парня. Мин, пытаясь отдышаться, натягивает брюки обратно и тянется к футболке на кресле.

— Когда я сказал оставайся — я говорил серьезно, — прерывает тишину альфа. — Ты не живешь дома и вряд ли туда вернешься. Ты работаешь в какой-то дыре, тебе явно нужны деньги. Я не понимаю, почему ты уперся.

Намджун подходит и помогает запутавшемуся в своей футболке омеге натянуть ее. Смотрит в глаза напротив и продолжает:

— Все равно вся страна знает, что ты спишь со мной. Знает, что на тебе моя метка. Так пусть это будет правдой. Зачем сопротивляться себе? Зачем себе, да и мне, пытаться что-то доказывать. Ты ведь меня звал, когда началась течка. Гордость, принципиальность и это все ведь ушло на второй план. Так зачем ломать комедию. Живи со мной.

Мин смотрит, не отрываясь, хлопает ресницами и пытается выстроить со слов альфы всю картину в голове, но не выходит.

— То есть жить? Как жить? — не понимающе, ища в глазах напротив ответы на свои вопросы, спрашивает Юнги.

— Нормально жить. У тебя будет все, что ты захочешь. Любое твое желание я исполню. Да, ты сын президента страны, но у меня возможностей в сто раз больше, чем у него. Я дам тебе жизнь, которую тебе не смог дать твой отец.

Мин с шумом выдыхает, все еще не понимающе, скорее не веря, смотрит на альфу.

— Как кто? Как твой любовник? — Мин задает вопрос и весь сжимается внутри, надеясь на отрицание. Сильно надеясь, что Намджун не подтвердит его подозрения.

— Ну что за дурацкое слово. Мне нравится твое тело, ты самый вкусный и самый желанный для меня, во всяком случае, сейчас. И я тебе тоже нравлюсь, как бы ты сейчас не отнекивался. Так почему бы и нет?

От слов Намджуна все нутро Юнги словно натягивается. Он проебался. В очередной раз фатально проебался. Это же тот самый Ким Намджун, который его похитил, который насиловал, бил и выгнал из дома, как только омега перестал представлять для него ценность. Почему Юнги решил, что Ким изменился, что теперь у них другие отношения. Почему то, что было последние дни, Мин превознес в ранг чего-то особого и посмел понадеяться, что все может быть по-другому. Что это не просто секс, а что-то большее. Юнги горько усмехается, нервно облизывает губы и оглядывается по сторонам, словно ищет что-то. Намджун не понимает, что именно. Но Мин ищет опору. За что бы ухватиться, чтобы устоять на ногах. Но не находит. Потому что за Намджуна больше не ухватиться, больше не прильнуть. Альфа снова это делает. Парой слов отрубает все те невидимые нити, всю ту связь, образовавшуюся между ними за последние дни.

— Я не умираю с голоду, чтобы принять такое унизительное предложение, — зло и раздраженно отвечает омега.

— А если будешь? Будешь умирать с голоду, — прищуривая черные, как ночь глаза, говорит альфа. — Только не говори, что ты лучше умрешь, а то я буду смеяться.

— Я лучше найду другого и лягу под него. Мир на тебе не сошелся. Пора бы тебе это понять, — Юнги говорит с усмешкой и жалеет о сказанном уже в следующую секунду, когда Намджун, схватив его за горло, прижимает к стене.

— Только попробуй. Давай, рискни, — медленно выговаривая каждое слово в губы омеги, произносит альфа. — Ты мой. Нравится тебе это или нет. Я не позволю никому приблизиться к тебе. Или тебе к кому-то. Я скорее собственными руками перережу тебе горло. И это не угроза. А пока я подожду, понадеюсь на твою разумность, — ухмыляется альфа и резко отпускает парня.

Мин держится за горло, бросает полный ненависти взгляд на альфу и, высоко подняв голову, хотя он еле передвигает ноги, идет к двери. Как он спускается на первый этаж, как минует двор, омега не помнит. Но у ворот его ждет внедорожник, водителю которого Юнги называет адрес Чонгука.

========== Your attitude ==========

***

Чонгук потягивается на постели и притворно злится, когда Техен притягивает его к себе и увлекает в сладкий поцелуй. Альфа целует долго и нежно, по ходу полностью подминает омегу под себя и придавливает к постели.

– Какой же ты ненасытный, - бурчит Чон и с удовольствием подставляет ему шею для поцелуев.

– Тобой насытиться очень сложно, - усмехается Ким и легонько кусает его за ключицу. Чонгук обвивает ногами поясницу альфы, трется об него и целует сам. Омега словно плавится в руках, выгибается, сильнее прижимается к нему. В дверь звонят.

– Блять! - злится Ким. - Ты кого-то ждешь?

– Вроде нет, - омега пытается вылезти из-под него.

– Тогда лежи, я тебя и сегодня из постели не выпускаю, - Ким проводит языком по шее омеги, поднимается наверх и влажно целует в губы. Чонгук зарывается пальцами в волосы альфы и оттягивает его голову назад, заставляя смотреть на себя.

– Я уже не помню, сколько раз мы это делали за ночь, ты мне спать не дал. Так что перестань капризничать, слезь с меня, мне надо открыть дверь.

Техен уже несколько месяцев знает эту омегу, но удивляться ему не перестает. Чонгук ребенок и ведет себя по-детски, чем сильно пугает альфу, который считает, что без присмотра - этот ребенок пропадет. Но иногда, в такие моменты, как сейчас, обычно игривый, капризный омега превращается в серьезного и знающего чего хочет парня, и тут уже лучше его послушаться. Альфа откидывается на спину, не скрывая вздоха разочарования, и лежа следит за тем, как в спешке Чонгук натягивает шорты и майку. Омега, на ходу поправляя майку, идет к двери и открывает. На пороге стоит Юнги.

– Можно мне войти? - спрашивает Мин и нервно топчется на пороге.

– Конечно, - Чон хватает его за руку и сам втягивает в квартиру. - Я просто растерялся немного, не ожидал тебя увидеть, не думал, что ты вернешься…Ты же у Намджуна был… - Чонгук не договаривает и, проследив за взглядом Мина, видит прислонившегося к двери и одетого в одни брюки Техена.

– Понятно, я вам помешал. Но я все равно не уйду, мне надо выговориться. Так что пусть он уходит, - Мин кивает в сторону альфы и смотрит на Чонгука. Омеге думать времени не надо.

– Так, ты идешь на кухню и варишь кофе, - говорит Чон другу. - А ты одеваешься и уходишь, - омега подходит к Техену и, взяв его за руку, тащит в спальню.

– Я не понимаю, у него ведь была течка. Намджун сорвался к нему как угорелый и все эти дни провел с ним. Какого хрена его омега шатается тут и не дает мне провести время со своим, - злится альфа, пока Чон пытается вспомнить, куда они ночью швырнули его рубашку. - Личная жизнь моего друга мешает мне наладить свою, - не успокаивается Ким.

– Хватит ворчать. Был бы твой друг нормальным, то Юнги бы сейчас не выглядел так, словно призрака встретил. Опять этот урод, видно, что-то выкинул, - Чон наконец-то достает рубашку из-под кровати и передает Техену.

– Не правда. Это твой друг истеричная омега, видно, опять довел моего. Я поеду к Намджуну. Вечером я приеду к тебе, и спать ты не будешь, поэтому отоспись за день. Если Юнги останется у тебя - я тебя заберу к себе, - альфа подправляет воротник рубашки, целует Чонгука в губы и выходит из спальни. Бросив, проходя мимо кухни, “пока, злюка” Мину, альфа выходит за порог.

Чонгук, заперев дверь, идет на кухню.

– У тебя почти не осталось собственного запаха, - Чон проходит к шкафчику и достает кружки. - Он все-таки сделал тебя своим.

– Он предложил мне стать его любовником, - горько усмехается Мин и смотрит неподвижным взглядом на плитку шоколада на столе. - А я дурак. Мне показалось…Показалось, что он другой. Что он мой и только мой. Что он что-то чувствует ко мне. Ну да, чувствует: развлечься хочет, пока я ему не надоем. Пиздец какой-то…И, кажется, мне никогда не было так плохо.

– Вот же скотина. Мне Техен сказал, что вы вместе, и что у тебя течка началась, и я сразу успокоился. А тут вот что, - Чон разливает кофе по чашкам и садится напротив друга.

– Я смотрю, вы прям вместе, - Юнги делает глоток обжигающего напитка и смотрит на Чона.

– Ну мне хорошо с ним, - мнется омега. - Он вроде работает над своими собственническими замашками, и вообще, ну не знаю. Он мне сильно нравится.

– Да все нормально. Пусть только не обижает, он просто с тем уродом дружит, и я беспокоюсь - вдруг они похожи. А все, что с Намджуном произошло, я переживу. Я уже привык. Мне надо Элу позвонить, извиниться и, думаю, начать искать новую работу, - Юнги тянется к своему мобильному и набирает своего уже бывшего работодателя.

К удивлению омеги Эл не кричит и не ругается. Жалуется немного на внимание прессы и вопросы полиции. Потом по словам омеги все равно приезжают какие-то люди и сами со всем разбираются. Обратно на работу, на заправку, Эл Юнги не зовет. Но обещает устроить его к своему брату в центре. У него там якобы цветочный магазин, и нужен помощник. Юнги долго благодарит омегу и даже готов прослезиться от заботы чужого человека. Так как за месяц вперед квартира омеги оплачена, он обещает Чонгуку зайти позже и едет к себе.

Kim Construction. Кабинет Намджуна

– Вертолет на площадке, ждет тебя, - Техен проходит к бару, наливает виски и садится на диван. - Ты уверен, что я тебе там не нужен?

– Возможно, мне придется там задержаться. И если я останусь там на два дня, мне надо, чтобы ты здесь за всем проследил, поэтому я сам полечу, - Намджун перекладывает бумаги в папку и встает с кресла.

– Скажи, пожалуйста, почему твой омега… - Техен осекается. - То есть Юнги опять у Чонгука? - Ким откидывается на спинку дивана и пристально смотрит на друга. - Я не понимаю просто. Как можно было отпустить омегу, от которого тебе сносит крышу, так вы еще и течку вместе провели.

– Серьезно? Мы сейчас будем обсуждать омег? - Намджун убирает пистолет в карман и тоже проходит к бару.

– Мы не обсуждаем. Но ты мне как брат, и я хочу знать, - не сдается Техен.

– Во-первых, не поправляйся больше - он мой омега. Во-вторых, я его не отпускал. Он просто пока не принял мое предложение. Но примет. Я его заставлю, - Намджун отпивает из бокала и кладет его на столик перед другом. - Надеюсь вернуться уже вечером, но если нет, то до завтра, - альфа идет к двери и покидает кабинет.

Кабинет президента.

– Это невыносимо больше. Он и его люди контролируют весь центр. Не осталось ни одного объекта, который бы не принадлежал им, - Ли сидит напротив президента в его кабинете. - Они даже до государственных участков дотягиваются. Так больше не может продолжаться, - мужчина расслабляет галстук и ожидающе смотрит на Чжуна.

– Вы все приходите ко мне и жалуетесь. Рассказываете то, что я и без вас прекрасно знаю, - Чжун не скрывает раздраженности в голосе. - Хоть один из вас предложил мне пути решения этой проблемы? Хоть один из вас знает вообще, как с этим бороться? Ты мой советник, а все, что я слышу от тебя - это просто констатация факта.

– Вообще-то у меня есть одна идея. Просто я немного побаиваюсь вашей реакции, и поэтому все не могу решиться ею поделиться, - вкрадчиво произносит Ли.

– Твоя работа - говорить. Если ты свою же идею озвучить не можешь, как же ты метишь на кресло главы национальной безопасности? Там конкретные действия нужны, а не мямлить, как ты, - откровенно злится Чжун.

– Я все равно очень надеюсь и рассчитываю на это кресло, с вашей помощью, конечно же, - Ли всматривается в лицо президента. - А идея просто с вовлечением вашей семьи, поэтому я и не рисковал пока ее озвучивать.

Чжун удивляется на секунду, а потом требует у Ли продолжить.

– Я знаю, что в силу определенных обстоятельств, не будем подчеркивать каких, ваш младший сын связан с главным злом этой страны, - Ли делает паузу и, получив разрешение, продолжает. - И у него к нему, как я понимаю, полный доступ. Я тут долго обдумывал все, и у меня даже есть конкретный план на руках, как мы можем избавиться от “монстра” раз и навсегда с помощью вашего сына. Это, во-первых, прекратит беспредел в стране, во-вторых, поможет отмыть имя вашей семьи. Мы все предоставим прессе так, что все это изначально планировалось, и вашему сыну пришлось пройти через весь этот ад во имя великой цели - избавить народ от Монстра. Юнги будет героем.

Чжун сдвигает брови на переносице, нервно трет пальцами лоб и говорит:

– Забудь. Чтобы там не произошло с моим сыном, я не позволю ему так рисковать. Поэтому, будь добр, предложи или другой план, или иди работай.

– Поэтому я и тянул с этим разговором. Вы его отец, и, конечно, отцовские чувства превыше всего. Но я предлагаю не рубить так окончательно мой план, а подумать над ним на досуге, - Ли встает с кресла и идет к выходу. Чжун откидывается на спинку кресла и задумывается.

Особняк президента.

– Я, конечно, все понимаю, но свидание - не повод пропустить ужин с семьей, учитывая, что только в субботу я успеваю к нему вернуться, - Чжун не скрывает, что расстроен, и тянется к бокалу с вином.

– Дорогой, они только познакомились и хотят больше времени проводить вместе. Вспомни нас в молодости. Ты же знаешь, Джин любит свою семью и он переживал, что не успеет к ужину. Позволь молодежи развлечься, - Ши Хек кладет себе салат и, нацепив на вилку руколлу, отправляет в рот.

– От Юнги ничего не слышно? - спрашивает альфа.

– Нет. Зачем ему это? У него же нет семьи. Как будто он на улице вырос, я сам поражаюсь ему. Нет бы хоть разок зайти и для приличия спросить, как мы тут поживаем. Все не имеет значения. Для него самое главное - это его альфа, а мы потом, - омега злится и, отложив приборы, смотрит на нахмуренного мужа.

– Как ты думаешь, он и вправду любит его, или это просто детская шалость, и она пройдет, - спрашивает Чжун у супруга.

– Я лично думаю, что он готов полюбить любого, у кого есть большие деньги и власть. Сегодня этот альфа, завтра другой. Мне стыдно в этом признаваться, но наш сын ведет себя, как проститутка. Раньше я не слушал Джина, думал, преувеличивает все, но сейчас вижу, что так и есть, - Ши Хек тянется к вину. Чжун откладывает салфетку, извиняется перед супругом за отсутствие аппетита и говорит, что идет в кабинет выкурить сигару. Президент сидит в кабинете до двух часов ночи и долго думает над словами Ли и Ши Хека.

***

Юнги лежит на постели в абсолютно темной квартире и смотрит на люстру. В комнате прохладно, но желания встать, закрыть окно и хотя бы включить свет у омеги отсутствуют. Уже четыре утра, а сон все не идет. Бурчание желудка напоминает омеге, что за весь день он выпил только две чашки кофе у Чонгука. Он выползает из постели и идет к холодильнику. Жалкие остатки еды за почти что неделю уже испортились, поэтому Мин берет с полки сухари, ставит чайник и садится на стул. Вслушивается в гробовую тишину в квартире, которую разбавляет только булькание кипящей воды в чайнике. Делает в голове пометку с утра пойти купить продуктов на оставшиеся гроши и достает из выдвижного ящичка сигареты. Юнги скучает. Ненавидит и скучает. Он ловит себя на мысли, что отдал бы сейчас все, только бы иметь возможность положить голову на его грудь, почувствовать эти сильные руки, обнимающие и прижимающие к себе. Мин горько усмехается своим мыслям, залезает на стул ногами и обнимает колени.

Намджун под кожей. Засел намертво. Его надо ненавидеть, от него надо бежать, но Мин устал бороться с собой. Омегу невыносимо тянет к альфе. На секунду даже проскальзывает мысль принять его предложение. Это бы дало возможность быть с ним, просыпаться рядом. Но Юнги гонит эту мысль, злится на свою слабость и прикуривает.

Никогда.

Может, у него ничего и не осталось, и, может, он сейчас еле дышит без своего монстра, но он не позволит никому, даже ему, втоптать себя в грязь.

***

Намджун возвращается в столицу следующим вечером и, приняв душ и переодевшись, едет на день рождения старого знакомого и партнера. Вечеринка в его честь проходит в загородном клубе, и по размаху ее еще долго будут обсуждать в светских кругах столицы. Ким перекидывается парой слов с именинником и, прихватив бокал с виски, сидит на диване в окружении главы своей охраны и двух знакомых альф. Намджун решает для приличия посидеть полчаса и уехать в свой клуб. Все эти лица вызывают у Намджуна скуку. Эти альфы, которые честным и не честным путем заработали себе состояние, эти омеги, которые готовы лечь под любого, у кого есть деньги, потом, хоть путем залета, создать семью и гордо носить фамилию кого-то из “принцев” города, потому что король в этом городе один. И он занят. Он не видит и не замечает ни красоту этих омег, ни томные взгляды, бросаемые в его сторону, ни эти жалкие попытки привлечь его внимание. Потому что голову и сердце этого короля занимает один единственный омега, и его здесь нет. Намджун не может перестать думать о нем ни на секунду. Имя этого омеги вытатуировано прямо на сердце альфы. Он как наркотик для Намджуна, и вот уже третьи сутки альфа без дозы. Ломки начинаются сразу же, стоит омеге выйти за дверь особняка Кима. Внутри у Намджуна кромешная тьма. Там одни дымящиеся руины, выжженная пустыня и воющий посередине этого ада монстр. Он мечется, скребется и просит, умоляет вернуть ему Мин Юнги. Вот и сейчас Намджун попивает виски, притворяется, что слушает разглагольствования знакомого альфы и пытается заткнуть израненного и скулящего зверя внутри. Внезапно внимание альфы привлекает знакомый силуэт, прошедший мимо. Ким срывается с места и следует за тем, кого узнает. Намджун грубо хватает за локоть и разворачивает к себе собирающегося в комнату для омег Джина.

– Не рад меня видеть? - ухмыляется альфа, замечая, как дрожит омега и как испуганно смотрит в глаза напротив. - Или ты смелый только на расстоянии? Делаешь все исподтишка, - Ким приближает лицо к омеге и смотрит в глаза. - Что, выгнал его из дома? Лишил наследства? Какой твой следующий ход? - шипит Ким в губы побледневшему парню.

– Он и тебя ослепил. Ты… Вы не понимаете. Вы ведетесь на его ангельское личико, - дрожащим голосом говорит Джин, не смея убирать взгляда. - А он просто пользуется твоим положением и тобой, увидишь! Он шлюха! - Джин сразу получает звонкую пощечину и, прижав ладонь к лицу, смотрит на альфу глазами полными ужаса.

– Я бы убил тебя здесь и сейчас. Заставил бы тебя проглотить десяток пуль. Но он не простит мне этого. Так что знай, сука, - Ким берет омегу за ворот блузки и приподнимает. - Ты жив из-за него. А шлюх в семье президента две. И ни одна из них - не Юнги, - Ким с силой отталкивает от себя омегу, демонстративно вытирает руку о свой пиджак и идет обратно в зал.

Намджун кивает охране и, попрощавшись с хозяином вечеринки, идет к машине.

***

Юнги следующим утром рассылает резюме в пару новых мест и едет к Кайлу. У альфы выходной, и он настаивает, чтобы Мин сегодня пообедал у них, так как у него есть хорошие новости. Мин не жалеет о потраченных часах у Кайла. У альфы небольшой уютный домик за городом. Юнги сразу нравится Тэян, омега его друга, и они втроем отлично проводят время. Мин не помнит, когда в последний раз он так плотно и вкусно ел. Оказывается Кайл и его супруг ждут малыша. Мин искренне радуется новости, и пока Кайл мешает омегам очередной коктейль, сидит во дворе с его супругом и выслушивает список из двадцати имен, которыми планировалось назвать малыша. Список по словам Тэяна еще пришлось сократить. Мин отлично проводит время и домой возвращается уже к десяти вечера не совсем трезвый.

Омега берет такси до центра, так как Кайл выпил с ними, и за руль его оба омег не пускают. Подъехав в свой район, Мин выходит из такси недалеко от дома, чтобы зайти в супермаркет за покупками и прогуляться. Накупив продуктов, омега медленно идет в сторону своего дома, когда замечает припаркованное у его блока порше Чимина. Сердце Юнги пропускает удар. Если раньше его так накрывало от затапливающих с головой чувств к Паку, то сейчас он просто не хочет видеть этого самовлюбленного альфу. Поняв, что домой, не обойдя машину, не попасть, тяжело вздохнув, омега идет к подъезду. Чимин еще издалека замечает его, и стоит подойти ближе, выходит из машины и встает перед ней.

– Как же тебя, золотого мальчика, занесло-то в эту дыру, - Мин кладет пакеты на тротуар и смотрит на Пака.

Юнги с удивлением обнаруживает, что почти ничего не чувствует к нему, и даже колени не дрожат. Хотя раньше от одного взгляда альфы у омеги почва уходила из-под ног. Но будто бы все проходит. Вот так просто. Чимин вылезает из Юнги, или точнее его оттуда выгоняют. Сейчас в Юнги поселился и живет монстр, который вряд ли когда-то вообще допустит кого-то еще на свою территорию.

– А ты такая же колючка, - усмехается Пак и подходит ближе. Протягивает руку и легонько проводит костяшками пальцев по щеке Мина. - Может, я скучал? Ты такой мысли не допускал?

– Может, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы верить в бред, который ты несешь? - парирует омега и делает шаг назад.

– Ладно-ладно, я тут вспомнил просто, по моим подсчетам у тебя уже должна была начаться течка. Только я не заметил, чтобы ты мне позвонил, - говорит альфа. Юнги нагибается, берет пакеты и, бросив Чимину “пошел ты”, идет к блоку.

– Так ты же себе нового ебаря нашел?! С ним ее провел, шлюха! - кричит в спину омеге Пак, но Мин не реагирует и закрывает за собой массивную дверь подъезда.

***

Намджун сидит на заднем сиденье роллс-ройса, смотрит на монотонный пейзаж за окном и пытается убедить себя не делать глупость. Желание увидеть Юнги почти невыносимо и граничит с безумством. Хотя бы на секунду, на миг. Намджун прикрывает глаза, откидывается на сиденье автомобиля и пытается убедить себя в том, насколько это мальчишеский и глупый поступок - поехать к омеге посередине ночи. Но вся его сущность стремится к Юнги, и это уже почти не контролируемо.

Альфа звонит Техену, узнает у него адрес квартиры Мина и называет его шоферу. Чем ближе машина подъезжает к нужному району, тем сильнее разрастается сердце альфы и вот-вот словно пробьет грудную клетку. Намджун ерошит волосы, закуривает сигарету, хотя в обычные дни предпочитает сигары, и мысленно пытается отвлечься. Когда автомобиль заворачивает во двор, Ким видит Мин Юнги, стоящего у порше, и видит уже знакомого ему альфу, водящего рукой по его лицу. Ким с силой сжимает подлокотник в руке, расстегивает свою рубашку и отворачивается. Монстр звереет. Поднимается к горлу и требует выпустить его на свободу. Клянется порвать на куски и альфу, и омегу. Но Намджун делает глубокий вдох, обещает монстру наказать омегу и приказывает шоферу не останавливаться и проехать мимо.

Комментарий к Your attitude

Многое заранее обьясняющая глава.

========== Your curse ==========

***

Ши Хек, как и все родители, сразу понимает, что с Джином что-то не то. Омега как раз пьет чай с мужем, когда Джин возвращается раньше, чем обычно.

— В чем дело? Не понравилась вечеринка? — обеспокоено начинает Ши Хек и сразу просит прислугу принести еще одну чашку для сына.

— Нет, вечеринка была отличная, пока туда не явился любовник моего братца, — зло говорит омега и садится напротив отца. Чжун, услышав последние слова сына, сразу напрягается.

— Юнги с ним не было? — не сдерживается и спрашивает альфа.

— Нет, зато его пожелания мне передали, — Джин зло фыркает. — Я не понимаю моего брата, честное слово. Чего он от меня хочет? Что я ему сделал? — уже расстроено добавляет омега.

— Так чего он хотел? — альфа не сдерживается и вопрос получается куда более агрессивным, чем он рассчитывал.

— Я должен вам кое-что рассказать и заранее предупреждаю, что я своим поступком не горжусь. Я сглупил и пошел на поводу у Юнги, — Джин с шумом втягивает воздух и продолжает. — Я написал Намджуну адрес места, где скрывался Юнги.

Чжун хватается за краешек стола и с силой сжимает дорогое дерево.

— Отец, я был дураком, — чуть не плача продолжает омега. — Он сказал, что сдыхает без него, что ты, отец, запер его в клетке и спрятал от его альфы, не спрашивая, хочет ли он этого или нет. Юнги грозился найти связь и самому все рассказать Намджуну. Мне было его жаль, честное слово. Я сделал это от жалости. Он был зациклен на альфе. Я боялся, что он наложит на себя руки, — хнычет омега.

— Что за… Что за семья у меня такая? — словно самого себя спрашивает президент и стеклянным взглядом смотрит вперед. — Что ты, что он. У меня два сына и оба идиоты, — Чжун встает из-за стола, отшвыривает салфетку и идет к дивану.

— Дорогой, не нервничай. Они дети. Они не понимают, что творят. Джин расстроен и жалеет о своем поступке, а другой - просто влюблен. Пожалуйста, только не переживай, иначе все твое лечение насмарку, — Ши Хек подбегает к мужу и садится рядом.

— Как так вышло-то, один отдает своего родного брата главному головорезу города, а второй умудряется влюбиться в этого же головореза и предать свою семью. Что я делаю не так? Что мы делаем не так? — Чжун вопросительно смотрит на супруга и поворачивается к уже плачущему и не скрывающему это Джину.

— Отец, этот альфа, Намджун, он угрожал мне. Сказал, что я, видите ли, обижал Юнги, и чтобы на глаза ему не показывался. Грозился убить. Но не это самое обидное, — утирает слезы рукавом омега. — Он обидно обозвал папу и меня.

— Иди, успокой сына, — обращается альфа к Ши Хеку. — Мне надо решить этот вопрос самому.

***

Пустырь на окраине города. Местность освещается за счет включенных фар четырех автомобилей, стоящих друг напротив друга.

— Под меня копают. Я тебя уже предупреждал. Так вот теперь я узнал, что у президента уже даже есть кандидат на мое место. Что ты скажешь на это? — говорит министр национальной безопасности страны (далее МНБ) прислонившемуся к капоту черного внедорожника Намджуну.

— Может, стоило следы тщательнее заметать, — Ким отталкивается от машины и подходит к мужчине.

— Ты не можешь так спокойно на это реагировать. Погорю я — погоришь и ты, — зло говорит мужчина альфе.

— Мне без разницы с кем работать. Кто бы в это кресло не сел — будет работать на меня, а если ты был недостаточно умен, что не смог сохранить свое кресло, то это твои проблемы. Знал бы, что ты позвал пожаловаться, то не пришел бы, — Намджун разминает шею и идет к машине.

— Я не шучу. У меня компромата на тебя столько, что ты спокойно получишь лет пятьсот, — альфа срывается на крик.

Намджун останавливается, медленно поворачивается и идет обратно к мужчине.

— Ты мне угрожаешь? — шипит он в лицо министра.

— Это не просто угроза. Все документы в руках нужных людей. Если со мной что-то случится, то ты сядешь и надолго. Поэтому убери моего конкурента и дай мне полную поддержку. Тогда мы продолжим наше плодотворное сотрудничество, — альфа с вызовом смотрит на Кима.

— Ты мне помогал не по доброте душевной. Все твои дома, машины, даже украшения, которые ты даришь своим многочисленным любовникам, куплены за мой счет. Так что не строй из себя жертву. Ничего больше этого ты не получишь. Будь поумнее, иди и займись своими проблемами. Реши их, и мы продолжим сотрудничать. Не сможешь решить, тогда я буду работать с новым министром, — Намджуну омерзителен этот продажный альфа, и он еле сдерживается, чтобы не спустить на него своих псов.

— Ты пожалеешь об этом, Ким Намджун, — говорит министр и идет к своей машине.

Машины министра выезжают на трассу и теряются в потоке автомобилей. Стоит Киму оказаться в салоне своего автомобиля, как он набирает Техена. Друг отвечает на звонок только с третьего раза.

— Наш министр плохо себя ведет, — говорит альфа другу. — Пора отправить его на отдых. Только не одного. Выясни, кто его доверенное лицо или лица. Пусть они составят ему компанию. И еще, Техен, сделай все так, как ты любишь. Разрешаю, — усмехается он в трубку и, услышав короткое «с удовольствием», отключается.

***

— Глубже, — просит Чонгук, пока Техен, положив руки на стол по обе стороны от омеги, втрахивает его в стол.

— Перестань мучить меня, — ноет омега и сам пытается насаживаться.

Ким издевается, входит до половины и выходит. Прижимает омегу спиной к себе, покусывает шею, лопатки и нарочно томит. Техен заходит к омеге пару минут назад на кофе. Но пара не доходит до кофе-машины, альфа, как только они входят на кухню, перехватывает омегу и вжимает в стол. Безобидные на первый взгляд поцелуи и объятия превращаются в сумасшедший секс на столе. Чонгук не понимает, как и когда он оказывается голым на столе, с широко разведёнными ногами и уже сам подмахивает альфе, и просит еще. Техен сам еле сдерживается. Контраст белой кожи Чонгука и шоколадного цвета покрытия стола сносят башню альфе. Омега под ним горячий, развратный, кусающий свои пальцы, чтобы не кричать. Техен сдается, перехватывает Чона под живот и, приподняв, до упора насаживает на свой член, вырвав у омеги стон удовольствия. Техен, не сбавляя ритма, продолжает натягивать Чонгука на себя, оставляет красные полосы от своих ногтей на ребрах омеги и следы поцелуев на лопатках. Чон до предела выгибается, ловит губами желанные губы и с каждым грубым толчком стонет уже альфе в рот. Телефон Тэхена в кармане спущенных брюк разрывается от звонков, но занятая пара не реагирует.

— Я хочу кончить в тебя, — жарко шепчет Ким на ухо омеге.

У Чонгука дрожат колени, он давно не стоит на ногах, а держится за счет вбивающегося в него альфы. Омега скребет пальцами стол, сжимается и кончает. Чон обессиленно ложится на стол грудью и шумно дышит. Легкие горят, словно вместо кислорода туда поступает горящая лава. Омега ловит в гладком покрытии посудомоечной машины свое размытое отражение, которое двигается по столу верх и вниз с каждым толчком альфы. Чон прикусывает губы от того, насколько это развратно и пошло смотрится со стороны. Деревянное покрытие стола царапает живот, но Чонгуку плевать. Так хорошо ему не было никогда. Так хорошо, как с Техеном, ему не будет никогда. Он уверен. Омега не сдерживается и особо громко вскрикивает от грубого толчка. Чонгук в блаженстве прикрывает глаза, чувствуя, как горячая, густая жидкость наполняет его. Альфа до синяков сжимает бедра Чона и, кончив, выходит. Омеге хочется встать со стола, или хотя бы соединить разведенные ноги, но ему настолько хорошо, что двигаться нет сил. Техен натягивает обратно брюки и смотрит на развратно лежащего перед ним омегу. Чон лопатками чувствует пристальный и пробирающийся под кожу взгляд альфы и все-таки пытается привстать. Но альфа давит рукой на его поясницу, нагибается и целует в шею.

— Не прикрывайся. Ты прекрасен, — альфа снова касается губами напряженной спины.

Ким отходит, одной рукой заправляет рубашку, второй отвечает на звонок. Чонгук тем временем все-таки встает со стола и, достав из-под стола шорты, натягивает на себя. Все что омега слышит - это «с удовольствием» от Техена. Потом альфа подходит к нему, влажно целует в губы и, пообещав вернуться утром, уходит. Чонгук, прихватив с пола свою футболку, сразу же ползет в душ.

***

Ночью Мин просыпается от кошмара. Он видит во сне своего «монстра». Омега, заметив чудовище, бежит к нему и даже протягивает руку, чтобы погладить, но монстр зло рычит и дергается назад, уходя от прикосновений. Не дается в руки. Наоборот - весь подбирается, словно готовясь к прыжку, и сильно пугает пятившегося назад омегу. Монстр прыгает на Юнги, который, вскрикнув, падает на землю. В следующую секунду омега просыпается в холодном поту и долго не может прийти в себя. Мин не понимает, почему монстр был так зол на него, и, поругав себя за мнительность, идет в душ.

Юнги едет на встречу с хозяином цветочного магазина, куда его обещал устроить Эл. Хозяин оказывается приятным омегой лет сорока, он показывает Мину магазин, советует покопаться в интернете и начать изучать цветы. Он обещает перезвонить вечером и рассказать про график работы и зарплату. Вот только вечером, когда омега перезванивает, он долго извиняется и уверяет Мина, что сейчас ему работник не нужен. Юнги не понимает, что вдруг так резко случилось, и почему за какие-то восемь часов ему отказали, хотя с утра вроде хозяин чуть ли не говорил, что Мин может приступать прямо сейчас. Омега не понимает, что с ним не так, и почему ему так сильно не везет в последнее время. Юнги все-таки не выдерживает и звонит Элу. Мин интересуется, что так сильно не понравилось его кузену, что он так резко передумал брать его на работу. Эл сперва долго молчит, мнется и даже пытается соврать. Но потом омега сдаётся и говорит, что кузену позвонили и пригрозили прикрыть магазин, если он возьмет Юнги на работу. Мин благодарит Эла за честность, вешает трубку, долго сидит на кухне и курит. Омега сразу понимает, чьих рук это дело, и если первой реакцией было найти Намджуна и выцарапать ему глаза, то, немного обдумав ситуацию, Юнги решает не сдаваться и доказать Киму, что выходки альфы его не испугают. Следующим утром Юнги сидит и гипнотизирует мобильный телефон. Он рассылает резюме в пятнадцать мест, но никто на собеседование не зовет. Через неделю надо вносить аренду за следующий месяц, на руках денег только на пропитание при условии, что есть только рамен, и, кажется, даже придется бросить курить. У Чонгука просить денег Юнги не хочет. Он младший, и Мин считает ниже своего достоинства просить у него деньги.

Омега рассылает резюме еще в пару новых мест и едет к другу на кофе. Как бы Юнги не старался, но скрыть от Чона, что он расстроен, не удается. Чонгук чувствует, что Мин без настроения сразу же, стоит открыть ему дверь. На улице уже давно стемнело, омеги выпивают по две чашки кофе, съедают любимые чонгуковские пирожные, и сейчас Чон моет посуду, рассказывает Юнги про Техена и, сам того не ведая, бередит кровоточащую рану внутри друга.

Мин извиняется и отлучается в ванную, где он долго умывается ледяной водой, а потом, не отрываясь, смотрит в свое отражение. Лицо Мина осунулось и вытянулось. Его цвет сложно отличить от белоснежного кафеля ванной Чонгука. Омега усмехается своему бледному отражению, отворачивается и сползает по стенке на пол. Сидит, обняв себя руками, и пытается подавить поднимающиеся к горлу рыдания. Юнги не хочет портить настроение другу и не хочет показывать свою слабость даже Чонгуку. Это его и только его бой. И Юнги его проигрывает. Без Намджуна невыносимо. Хочется содрать свою кожу, сорвать с костей плоть и добраться до того уголка внутри, где поселился альфа. Вытащить этот кусок, сжечь и пепел развеять. Без Намджуна плохо. Каждое, пусть даже мимолетное, упоминание о нем делает больно. Будто из Юнги выкачивают всю кровь и взамен в вены заливают кислоту. Она выжигает сосуды изнутри, плавит плоть и поднимается к сердцу. Без Намджуна не хочется ничего. И даже жить. Юнги злится, что докатился до этого, но с позором признает себя проигравшим каждую секунду. Ничего не хочется: ни просыпаться по утрам, ни двигаться, а самое страшное - ни дышать.

Мин думал, что был влюблен в Чимина. Думал, что любовь - это скучать и планировать семью с конкретным одним альфой. Но он ошибался.

Любовь — это Ким Намджун.

Сумасшедшая, неконтролируемая, разрывающая внутренности любовь. Юнги любит его. До последней капли, до последнего вздоха, как какой-то подросток. Он хотел бы, чтобы так не было, он боролся, он честно старался, но не получается. Без «монстра» не получается жить. Не выходит. Он ждет, он скучает, он воет по ночам, кусает подушку, но не зовет. Мин знает, что его чувства не взаимны, и это убивает. Медленно, как яд впитывается в кровь и отравляет.

Юнги кусает ребро ладони, надеясь, что боль отрезвит, приведет в чувства. Старается в это верить. Встает на ноги и, надев маску «нормальности», возвращается к другу. Чонгук молча прослеживает взглядом за Мином и, убрав пирожные в холодильник, предлагает сходить в клуб.

— Давай без меня. Позови Техена, я домой лучше пойду, — Мин достает сигарету из пачки и закуривает.

— Да мне нафиг этот клуб не сдался! — возмущается Чон. — Я из-за тебя предложил. Может, я и младше, но я не дурак. Я вижу, что тебе плохо. Вижу, как ты страдаешь. Думал, сходим, ты развеешься, — понуро добавляет омега.

— Все нормально, — Юнги выдыхает дым и старается смотреть куда угодно, только не в глаза мелкому. Смотреть в глаза и врать — Мин не умеет. — Серьёзно, — больше убеждая себя, чем друга, добавляет Юнги.

— Если все нормально, то тем более мы идем в клуб, пропустим по коктейлю, послушаем музыку. Вспомним старые добрые времена, — Чонгук берет Мина за локоть и тащит в спальню. Юнги пытается упираться, но если Чон что-то вбил в голову, то он это выполнит.

— Послушай, — Мин отбирает руку. — Как раньше уже не будет. И вспоминать прошлое не получится. Я бы не хотел этого говорить, но за те деньги, которые мы спускали на один коктейль — я сейчас покупаю продуктов на неделю. Так что иди со своим альфой, пожалуйста, — Юнги стыдно, что ему приходится такое говорить, и пусть Чонгук ему как брат. Чон застывает на пару секунд, потом резко обнимает Мина.

— Я урод. Я ведь никак не свыкнусь с мыслью, что ты больше не богат, и что, возможно, тебе даже есть нечего. Прости меня, пожалуйста. Я веду себя как свинья, — выпаливает младший и еще сильнее сжимает Мина в объятиях. Юнги обхватывает лицо Чонгука ладонями и говорит:

— Ты тут ни при чем. Это был мой выбор, и я не умираю с голоду. Так что перестань причитать. Я жду пару звонков, и у меня будет работа, потом обещаю пригласить тебя в клуб, и мы потусим, — Мин отлепляет омегу от себя и улыбается тому, как блестят его глаза.

— Можно тогда я приглашу тебя первым? — шмыгает носом Чонгук. — Сегодня. А потом ты пригласишь. Ну пожалуйста.

Юнги не хочется еще больше портить настроение этому ребенку, и он соглашается. Чон сразу опрокидывает содержимое своего гардероба на постель и просит Мина выбрать себе что надеть, чтобы не ехать обратно переодеваться. Юнги от всего отказывается со словами, что ему наряжаться не для чего, и идет на кухню ждать, когда будет готов друг. В клуб Мин идет в том, в чем и был весь день: в сильно рваных голубых джинсах и белой футболке. Чонгук тоже одевается просто, не желая сильно отличаться от Мина: черные узкие брюки с ободранными коленями и черная футболка с росписями.

***

Как и всегда по пятницам - жизнь в Pacifico кипит. Чонгук берет столик недалеко от танцпола, и вот уже целый час омеги попивают коктейли и наблюдают за беснующейся толпой на танцполе. Мин все-таки рад, что Чонгук настолько упрям, и что он все-таки вытаскивает его в клуб. То ли четвёртый бокал лонг–айленда, то ли вообще сама обстановка в клубе расслабляет Мина, но он даже на какое-то время забывает про все свои проблемы. Чонгук уже после третьего бокала звонит Техену и путающимся языком долго объясняет ему, где он находится. Омега напрочь забывает название клуба. Техен приезжает через полчаса и, увидев, в каком состоянии Чонгук, долго смеется и жалуется Юнги на то, что его омега совсем не умеет пить. Заказав еще один бокал коктейля, Юнги решает оставить друга на попечение его альфы и выползает на танцпол. Вся тусовка столицы в клубе, Мин замечает тут почти всех своих знакомых. То, что замечают и его, становится ясно сразу же, стоит войти. Все старые знакомые и «друзья», поймав его взгляд, или отворачиваются, или, смотря прямо в его глаза, перешептываются. Юнги плевать. Сам того не ведая, он доходит до той самой точки в жизни, когда уже не обращать внимание на постороннее мнение - это не просто громкое и пафосное выражение, а реальность Юнги. Немного потанцевав, Мин уже собирается обратно, когда из колонок доносится его любимый трек. Омега возвращается на танцпол и, прикрыв глаза, снова отдается музыке. Мин, почувствовав на себе пристальный взгляд со стороны барной стойки, поворачивается и встречается взглядом с незнакомым, но очень симпатичным альфой. Альфа сразу убирает взгляд и сидит, уставившись в бокал на стойке. Мин хмыкает, отворачивается и снова возвращается к танцу. Снова Юнги чувствует пристально разглядывающий его взгляд, но стоит ему повернуться к тому альфе, то опять тот отворачивается. Алкоголь в крови придает смелости, и Юнги, решив узнать, что это за игры, медленной и вальяжной походкой направляется к альфе. Тот, заметив приближающегося Мина, начинает нервно поправлять свой пиджак и притворяться, что ему срочно надо сделать заказа у бармена, хотя бокал перед ним полон.

— Я не понял, — нагло смотря в глаза альфе, произносит Мин. — Это новая игра какая-то, и я про нее не знаю? Чего ты пялишься и прячешь взгляд, стоит мне повернуться? Ты что, из стеснительных? — не сдается Юнги.

— Пожалуйста, отойди от меня, — альфа двигается в противоположный от Юнги угол и даже не поднимает взгляд на растерянного омегу. — Я знаю, что нельзя было, но не удержался.

— Не понял… — шепчет про себя Мин и с удивлением провожает взглядом сорвавшегося к выходу альфу. Юнги идет обратно к их столику и замечает, как Чонгук уже перебрался на колени альфы.

— Не поможешь мне кое с чем? — спрашивает Мин Техена. Ким аккуратно снимает Чона с колен и ожидающе смотрит на Юнги, который хватает бокал с виски альфы и залпом выпивает.

— Где этот урод, сволочь, чудовище, и вообще самый долбанный альфа в этой долбанной вселенной? — Мин еле сдерживает ярость. — Я что теперь прокаженный? Безработный прокаженный омега? — выкрикивает слова в лицо Техену Юнги. Чонгук так и сидит с раскрытым ртом и переводит взгляд то на одного, то на второго.

— Нет, — спокойно отвечает ему альфа. — Ты просто омега Ким Намджуна.

— Где эта скотина? — сжимая и разжимая кулаки, спрашивает Мин.

— В VIP-зоне, третий этаж. Он не знает, что ты здесь. Может, оставишь его в неведении и не будешь портить мое спонтанное свидание с Чонгуком? — хмурится Техен.

— Переживешь, — бросает ему Мин и идет в сторону лестниц.

— Кто бы сомневался, — хмыкает альфа и снова тянет к себе на колени так ничего и не понявшего и уже сидя засыпающего Чонгука.

Мин поднимается на третий этаж и терпеливо ждет перед дверями, пока его обыскивают. Потом подходит какой-то альфа, с виду напоминающий охрану, и спрашивает к кому Мин пришел. Юнги говорит, что хочет увидеть Намджуна. Альфы усмехаются и пускать омегу к двери в лаундж отказываются. Юнги винит себя за неосмотрительность, он и так еле передвигается, пятый лонг-айленд был лишним. Поэтому он решает позвонить Техену и потребовать, чтобы его впустили. Мин не успевает даже достать мобильник, как видит вышедшего из лаунджа знакомого охранника. Альфа сразу узнает Мина и, коротко кивнув двум другим, пропускает его внутрь.

Юнги требуется несколько секунд, чтобы глаза привыкли к слабому освещению зала. Намджуна Мин замечает сразу. Тот расслабленно сидит на диване, что-то рассказывает сидящему рядом на кресле альфе и ахуенно выглядит. На Киме темно-серая рубашка с небрежно закатанными рукавами, обнажающими забитые сильные руки, и темно-синие узкие брюки. Волосы альфы небрежно уложены, и он каждую секунду пятерней зачесывает их назад. Юнги приходится напоминать себе дышать. В следующую секунду Мин снова не дышит и мрачнеет, но уже по другой причине. Рядом с Намджуном сидит, точнее, положив голову на его плечо, полулежит какой-то рыжеволосый омега. Он льнет, водит руками по груди альфы и всячески пытается оторвать его от разговора, и обратить внимание на себя. Ким в свою очередь продолжает разговаривать с альфой и полуобнимает навязчивую, шлюховатую омегу. То, что этот парень шлюховатый — решает Мин. Внутри Юнги все кипит. Чувство, о существовании которого, казалось, омега забыл — просыпается с новой силой. Юнги ревнует. Хочется впиться зубами в глотку омеги, разодрать, выпить всю его кровь, и все равно это не успокоит. Юнги даже забывает, зачем искал Намджуна, все меркнет. Кроме одного. Какой-то сученыш лежит на его, блять, альфе, и его, блять, альфа совсем не против. Мин делает глубокий вдох и, отлипнув от двери, идет прямо к Намджуну. Ким чувствует, как встрепенулся зверь внутри, и сразу поворачивается в сторону, откуда идет Мин. Юнги подходит вплотную к столику у дивана и останавливается напротив альфы. Омега, лежащая на Киме, даже не шелохнулась. Юнги не смотрит на Намджуна, он склоняет голову влево, прожигающим взглядом впивается в лицо омеги и медленно, четко выговаривая каждое слово, произносит:

— Слезь с него, сука.

Даже Намджун этого не ожидает, он убирает руку от омеги и, усмехаясь, смотрит на Мина. Омега после того, как Ким отодвигается, понимает, что лучше уйти, и, встав, бросает на Юнги испепеляющий взгляд. Намджун похлопывает рукой по освободившемуся месту рядом и взглядом приглашает Юнги присесть.

— Иди ко мне, котенок, — ухмыляется альфа. — Знаю же, что хочешь.

— Хочу, — не отрывая взгляда от черных глаз напротив, говорит Мин. — Настолько, что аж колени сводит. Но не буду.

Альфа усмехается, сужает глаза и несколько секунд смотрит на омегу. Намджун не ожидает его увидеть сегодня в клубе и оказывается совсем не готов к встрече. Стоит Юнги появиться в поле его зрения, у альфы будто закипает кровь. Намджун нарочно не ищет Юнги и не интересуется им эти пару дней. Ким боится, что озвереет и свернет омеге шею за последнюю сцену у подъезда. Альфа решает превратить жизнь Мина в ад и даже знает, как он это будет делать. Зверь требует отмщения, и Ким не собирается лишать его этого, но сейчас Юнги стоит перед ним, и даже монстр внутри затыкается. Внюхивается, тянется к омеге, хочет прикоснуться. Омега не совсем трезв — это видно по блеску в глазах. Но он, как и всегда, потрясающе выглядит. Намджун видит его разным, и всегда, каждую секунду суток, Мин Юнги потрясающе красив. Киму хочется зарыться носом в эти небрежно уложенные волосы и вжать этого хрупкого мальчугана в себя. Слиться в одно. Поблескивающая словно фарфор сквозь рваные джинсы кожа манит и зовет. Хочется коснуться, погладить, сжать, укусить. Только Намджун немного уходит в работу или ищет развлечения на стороне, лишь бы избавиться от своего наваждения, как это наваждение его находит. Вот и сейчас — стоит перед ним и растерянно хлопает ресницами. «Пора прекращать играть. Это больше невыносимо», — думает альфа и в одно мгновение оказывается рядом с омегой. Притягивает его к себе и впивается в губы болючим поцелуем.

— Зато я буду, — шепчет Ким в губы Юнги и снова целует. — Не люблю отказывать себе.

Мин наконец-то вспоминает, зачем он искал альфу и свою главную миссию, но открыть рот ему не дают. То есть дают, но совсем не для разговора. Альфа целует грубо, терзает рот омеги, переплетает их языки и почти не дает дышать. Юнги и не думает сопротивляться, он почти уже не зол на Кима. Злость затмили эти руки, обнимающие его, ладони, сжимающие ягодицы и прижимающие к мускулистому телу сильнее. Хотя, куда сильнее, Мин и так словно впечатан в альфу. Все это выбивает из омеги все мысли и затуманивает разум. Хочется, чтобы это не кончалось, хочется вот так прижиматься к Намджуну вечно, чувствовать его язык и его возбуждение. Время для Юнги словно останавливается. В людном зале VIP’а никого не остается. Есть только Намджун. И Мин думает, предложи ему Намджун снова стать его любовником в эту секунду — он бы это предложение принял. И Намджун предлагает. Отодвигает омегу от себя, проводит большим пальцем по распухшим губам и спрашивает:

— Ты подумал о моем предложении?

Комментарий к Your curse

Простите за задержку. Причины более чем объективные. Надеюсь, вам понравится глава.

========== Your brutality ==========

Комментарий к Your brutality

Писала всю главу под это.

https://soundcloud.com/crossparty/the-wheel-vs-sohn

***

Время для Юнги словно останавливается. В людном зале VIP’а никого не остается. Есть только Намджун. И Мин думает, предложи ему Намджун снова стать его любовником в эту секунду — он бы это предложение принял. И Намджун предлагает. Отодвигает омегу от себя, проводит большим пальцем по распухшим губам и спрашивает:

— Ты подумал о моем предложении?

— Ты не позволяешь мне найти работу, — Юнги пытается смотреть зло на Кима, но легонько поглаживающая по спине ладонь путает все карты. — Что за детские игры? На меня даже смотреть нельзя другим альфам! Ты всех вокруг распугал, и я должен сейчас беситься. Но я не могу. И, вообще, я устал, — Юнги кладет голову на грудь Намджуна и с шумом втягивает в себя воздух. Надышавшись любимым запахом, в удовольствии прикрывает глаза и понимает, что провел бы так вечность.

— Тогда поехали ко мне, правда, спать я тебе не дам, — шепчет куда-то в затылок омеге Ким. Но Мин резко дергается назад и смотрит в лицо альфы.

— Я не сказал, что принял твое предложение, — с вызовом говорит Юнги.

— Главное, что ты этого хочешь не меньше меня, но все равно пытаешься сопротивляться, — усмехается Намджун.

Юнги отлипает от альфы и проходит к диванчику. Намджун следует за ним и, присев рядом, наливает Мину коньяка. Омега делает глоток напитка, морщится и, слопав три подряд шоколадных трюфеля, выжидающе смотрит на альфу.

Намджун усмехается и заказывает еще шоколада.

— Да блин, я не шоколада хотел. Объясни мне, что означает твое предложение, и как ты вообще это видишь, — Мин снова делает глоток и откладывает бокал. Омега понимает, что сейчас он где-то унижается, задает один и тот же вопрос и все надеется услышать другой ответ. Верит, что в этот раз Намджун скажет именно то, что омега хочет услышать.

— Мы с тобой неправильно начали, и я не буду говорить, что жалею о том, что сделал с твоим отцом, но я жалею о том, как поступил с тобой, — Ким откидывается на спинку дивана и, не отрывая взгляда от омеги, продолжает:

— Ты можешь называть эти отношения, как хочешь. Но я хочу тебя. Очень сильно. Я не буду лгать - никогда ранее никто настолько не занимал мои мысли, как ты. Я все это говорю потому, что знаю, какой ты гордый и дикий, — усмехается альфа. — Но я тебя приручу, — Мин кривит рот и снова тянется к бокалу. — Так вот, ты будешь жить в моем особняке. Будешь абсолютно свободен в своих передвижениях, и вообще ты можешь заниматься, чем хочешь, и сам решать, как тебе проводить день. Любое твое желание я исполню. Все что хочешь - тебе просто надо показать и это будет твоим.

— А взамен я сплю с тобой? — горько усмехается омега.

— Не только, — Намджун снова заполняет бокал Мина. — Секс — это обязательное условие. Где бы ты ни был, и чем бы ты не занимался, ты должен быть доступен, когда я хочу. Помимо секса, так как ты мой новый фаворит, ты будешь сопровождать меня на крупных мероприятиях и командировках, ходить со мной в клубы и рестораны.

— Как тот белобрысый короче? — Юнги смотрит на альфу. Намджун улыбается на то, как называет Кисума Юнги, и коротко кивает. Альфа уже понимает, что Мин издевается и развлекается, но играться с этим омегой намного интереснее, чем слушать высокопарные речи своих партнеров. И Намджун решает подыграть.

— Все ведь не так просто? — усмехается Мин. — Какие у тебя условия?

— Умный мальчик, — Ким притягивает омегу к себе, обхватывает ладонью его лицо и легонько касается губ. — Их всего лишь три. Но они обязательны к исполнению. Первое — не блядствовать. Узнаю или увижу — закопаю в общей могиле с твоим же любовником, — Юнги даже отодвигается назад от того, как темнеет взгляд напротив. — Второе - не видеться со своей семьей. Ни с кем из них. И даже не здороваться при мне. Прибью, — Мин непонимающе смотрит на альфу, а про себя решает, что лично ему бы это было совсем не сложно. Видеть свою семью и так нет никакого желания. — Третье — не залететь. Забеременеешь — заставлю сделать аборт. За такую омежью глупость голову оторву. Вариант залететь и этим чего-то от меня добиться тут не прокатит, поэтому тебе придется предохраняться, особенно во время течек.

Юнги дергается от последних слов альфы и даже отворачивается.

— И не собирался, — бурчит куда-то в сторону Мин.

— Тогда мы поняли друг друга. И больше у меня условий нет, — Намджун тянется к своему бокалу, и несколько секунд оба сидят в тишине.

— Все-таки ты урод. Я все пытался, искал хоть маленький проблеск, дающий надежду, что у нас с тобой… что ты… — омега нервничает и, опустив голову вниз, теребит огромную дырку в джинсах на бедре. Тянет в сторону рваные края и не замечает, как, не отрываясь, следит за его действиями альфа.

Ким отбирает руку Юнги и заводит за его спину. Просовывает свою ладонь в дыру и сильно сжимает бедро омеги. Потом двигает руку наверх, Мин весь вжимается в спинку дивана, обхватывает руку Кима за запястье и пытается вытащить из своих брюк.

— Если согласишься, то ломаться больше не будешь, — усмехается альфа и, больно ущипнув омегу за бедро, достает руку. — Не согласиться ты не можешь. Я очень хочу сделать все цивильно в этот раз, без применения силы. Но не обещаю, что смогу долго терпеть, если ты снова откажешь мне. Быть безработным и без внимания альф — это еще цветочки, — альфа нагибается и легонько кусает мочку уха омеги. — Ты мой, и просто так я тебя не отпущу.

— У меня тоже есть условия, — Мин вскидывает голову и смотрит на Намджуна.

— Прости, малыш, но ты не можешь ставить мне условия, — усмехается альфа. — Но попросить можешь.

— Тогда я прошу, найди себе нового омегу, ибо эту задницу, — Юнги показывает на себя. — Ты не получишь. Не дашь мне нормальную работу найти — уйду блядствовать. Не будешь ко мне альф подпускать — буду с омегами крутить. Я могу, и не сомневайся, — Мин с вызовом смотрит на улыбающегося Намджуна, которому даже приходится прикусить нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. С этим колючкой ему невероятно весело. Альфе в нем нравится абсолютно все: то как он говорит, как удивленно приподнимает брови, превращаясь из красивого и знающего себе цену омегу в маленького ребенка, нравится даже мат, который обычно от омег Намджун не терпит. Но Юнги это другое, даже самое матерное слово, слетевшее с этих губ, ласкает слух Кима.

Омега допивает коньяк, ставит бокал на стол и только пытается встать с дивана, как Ким хватает его за руку, притягивает к себе и четко выговаривая каждое слово говорит:

— Ты и сейчас уйдешь. Это уже второй раз. Вот только учти, мое терпение заканчивается. Мне нравится играться с тобой, но долго не выдержу. Озверею. Поэтому будь умничкой, перестань забивать голову глупостями и приходи, иначе силой верну тебя в свою постель. Мы это уже проходили. Зачем повторяться?

— Я тебя не боюсь, — Юнги выдергивает свою руку из захвата.

— А стоило бы, — усмехается Ким и кивает телохранителю, чтобы Юнги проводили.

Администрация президента

— Господин президент, мы должны уже сделать объявление для прессы. Мы не сможем долго тянуть. И так прошло уже двадцать часов, — Ли нервно ходит по залу совещаний.

Президент стоит у окна и молча наблюдает за регулировщиком автомобилей за стеклом. В зале также находятся глава охраны президента, двое его советников, помимо Ли, и вице-президент.

За столом, уставившись в стакан с водой, сидит потрепанного вида мужчина. На первый взгляд в этом одетом в грязную одежду и с опухшем лицом мужчине невозможно узнать заместителя министра национальной безопасности - Кванджу. Серый кардинал МНБ, один из руководителей всех операций, проводимых министерством, продолжает смотреть стеклянным взглядом на стакан и крупно дрожать.

— Кванджу, ты должен выступить свидетелем, и мы засадим этого сукиного сына за решетку, — президент отрывается от окна и твердыми шагами подходит к мужчине. — Ты же все видел собственными глазами!

— Нет… Нет… - словно в бреду повторяет замминистра. — Только не я. Я не смогу. У меня семья. Он убьет меня. Пожалуйста… Не вынуждайте меня, — у альфы блестят глаза. Он настолько напуган, что не может унять дрожь в пальцах и поднести стакан к губам.

Flashback

Наряд полиции прибыл в известный корейский ресторан в центре города в первом часу ночи, после того, как в полицию позвонил случайный прохожий. По словам прохожего, он увидел машины с разбитыми стеклами во дворе ресторана, а когда подошел ближе, то обнаружил несколько трупов с простреленными головами.

Достав из кармана убитых во дворе удостоверения личности, полиция сразу поняла, что это люди из охраны МНБ и их же шоферы. Полиция вызвала на место преступления отряд специального назначения и не рискнула зайти внутрь. Все было сразу же доложено и президенту, который немедленно выехал на место преступления. Первым внутрь вошел отряд и единственный, кого они обнаружили живым — был заместитель министра, Кванджу, который, забившись в угол, покачивался в припадке. Мужчину вывели во двор, и только потом, несмотря на просьбы главы спецотряда не заходить внутрь, президент в сопровождении своей охраны все же вошел в ресторан. И сразу же об этом пожалел. Нет, Чжун не из робкого десятка и за годы своей работы в Министерстве Юстиции, и даже уже сидя в президентском кресле, ни раз сталкивался со зверствами представителей картеля «The red bullet», но то, что открылось взору президента в этот раз — не поддавалось описанию. Видно, что министра и его гостей застали во время ужина. Складывалось ощущение, что внутрь запустили огромное клыкастое чудовище, которое попросту разорвало людей. Чжуна чуть не стошнило, когда он случайно наступил на чью-то руку. Это потом, уже на допросе, выживший расскажет, что внутри их было двенадцать человек, и в том числе трое омег легкого поведения, которых Ким Техен приказал отпустить. Альфа знал, что никто в трезвом уме, а тем более шлюхи этого города, никогда не пойдут против картеля.

Признание свидетеля и единственного выжившего, замминистра национальной безопасности, Кванджи, сделанное сразу после прибытия полиции и президента:

«Мы поняли, что не одни по звукам выстрелов на улице. Но мы не успели даже встать из-за стола. Намджуна с ними не было. Он послал своего пса из ада - Ким Техена. Я никогда не забуду это лицо. Мы думали, он уже лично не занимается карательной миссией, но стоило ему войти в ресторан — я сразу понял, что живыми мы не выйдем. Я видел его зверства на границах. Я лично вел его дело, когда он еще возглавлял свой картель. Но то, что произошло вчера ночью, ни в какие рамки не входило. Обычно мы приезжали по факту и все, что находили — это останки, а сейчас все происходило перед моими глазами, и я хочу их себе выколоть. Не хочу видеть это снова и снова. Они застрелили всю охрану. Стреляли в лоб сразу, и я даже завидовал тем, кто так умер.

Сперва, пытаясь узнать у кого нужные Намджуну бумаги, Техен приказал отрубить конечности двум помощникам первого замминистра. Крови было столько, что она залила весь пол, а он стоял у барной стойки, наливал себе выпить и курил сигарету. Министр не раскололся после того, как двое несчастных умерли от боли и потери крови. Он угрожал отомстить и засадить их всех. Тогда Техен подошел к первому замминистра и спросил про бумаги. Но тот словно потерял дар речи, то смотрел на министра, то на меня. И Техен тогда сказал, что у него уродский галстук. Что у него нет вкуса… В следующую секунду он лично воткнул нож в горло мужчине и сделал вертикальный разрез. Вся его рука по локоть была в крови. Но эмоций ноль. Никаких, словно он занимался обычным делом, награждая замминистра “колумбийским галстуком”. Когда Техен отпустил его, то мужчина свалился замертво на пол. Я был напуган настолько, что не мог даже открыть рот. Я взглядом умолял министра отдать ему, что он хочет, но министр… он был уверен, что его не тронут. Я не знаю, может, ему обещали неприкосновенность. Не знаю. Он кричал на Техена и требовал покинуть ресторан, пока не поздно. Но тот только усмехался. А потом я закрыл глаза. Я все равно не забуду эти крики, предсмертную агонию и этот звук… противный звук булькающей в горле крови. Я открыл глаза, когда резко наступила тишина. Лучше бы я их никогда не открывал. Все стены и пол были залиты кровью… вы это сами видели… они убили всех, кроме меня и министра. Кровь хлюпала под ногами Техена с каждым шагом, как он приближался к министру. Он сказал ему, что не прольет ни капли его крови, если министр отдаст бумаги. Министр уже был сломлен. После того кровавого ада и расправы над его людьми, он уже стоял на коленях и сам умолял пощадить его. Он назвал номер ячейки и банк, где хранились бумаги, взамен на свою жизнь. Мы так и сидели в этом залитом кровью аду, пока Техен уточнял по телефону, не соврал ли министр. Прошло от силы минут пятнадцать, но мне они показались вечностью. Я уже попрощался с жизнью и с семьей, я все ждал, когда очередь дойдет до меня. А потом Техен приказал своим людям рыть яму в задней части ресторана, где открытая терраса. Я уже знал, что она для меня. Они были готовы. Они приехали с целью казнить. Им было без разницы, пойдем ли мы им навстречу или нет. Мы должны были умереть. Когда нас выволокли во двор, то я уже смирился и даже не сопротивлялся, но министр кричал, дергался и требовал его отпустить. Когда его подвели к яме, он кричал, что Техен не держит свое слово, что он обещал не проливать крови, если сдадут документы. Я никогда не забуду слова Техена. Он сказал:

Я всегда держу слово, и я обещал не проливать твоей крови. Я ее не пролью. Тебя закопают живьем.

Его толкнули в яму, залили непонятно откуда взявшимся цементом и все еще барахтающегося в этой жиже засыпали землей. Кажется, я все еще слышу эти глухие звуки из-под земли. Меня он отпустил. Сказал, чтобы я вам все рассказал, господин президент. Сказал, что ради вас старался».

End of flashback

— Мы обеспечим тебе защиту, он не доберется до тебя. Ты должен помочь положить этому конец, — настаивает Чжун.

— Нет, умоляю. Я не пойду против этого чудовища. Лучше убейте меня. Лучше умереть от ваших рук, чем от его, — Кванджи срывается на рыдания, и президент уже четвертый раз за последние три часа вызывает дежурящих за дверью врачей. Мужчину уводят колоть очередную дозу успокоительных и приводить в чувства.

— Боюсь, мы не сможем в этот раз представить все как несчастный случай. Он убил второго после вас значимого человека в стране. И жертв слишком много, чтобы как-то замять это преступление, — Ли устало опускается на стул рядом с президентом.

— Тогда он добился своего. Ким Намджун умный, он нарочно освободил поводок своему псу и разрешил ему творить бесчинства. Мы объявим все прессе, и это нагонит новую волну страха на народ и докажет никчемность моего кабинета, — Чжун расслабляет галстук и откидывается на спинку стула. — Он добился своего. В этой стране снова правит его картель, а не мы с тобой.

— Мы отомстим. Не сомневайтесь — я не оставлю это просто так. И простите за смелость, — смотря в глаза президенту, говорит Ли. — Но лично я не собираюсь их сажать. Мы убьем их. Обоих. И избавим страну от этого гнета. Я вам обещаю. И прошу вас снова обдумать мое предложение с участием вашего сына.

— Объявляй прессе об убийстве. Без имен. Пусть наши в интервью скажут, что ведут расследование и подозреваемых пока нет. Народ все равно знает, кто это сделал, а доказательств у нас никаких. И пусть пресс-офис покойного объявит также, что ты теперь исполняющий обязанности министра. Я рассчитываю на тебя и запомнил каждое слово, которое ты сейчас сказал, — Чжун поднимается и идет к выходу, не успев заметить довольную ухмылку на лице Ли, и как хищно поблескивают его глаза.

***

Весь город стоит на ушах после последних новостей. Во всех кафе, ресторанах, даже на остановках общественного транспорта, люди обсуждают только одну новость: убийство министра национальной безопасности и его людей. Министр внутренних дел проводит сразу же пресс-конференцию, где обещает найти убийц и наказать. Один раз перед прессой приходится выступить и Чжуну. Президент выражает соболезнования семьям погибших и уверяет граждан в том, что безнаказанным это преступление не останется.

***

Чонгук ждет, когда сварится кофе и щелкает пультом по каналам. Техен обещал зайти на завтрак и принести круассаны. Внезапно взгляд омеги на экране цепляет красная строка про массовое убийство в центре. Чон прибавляет звук и с ужасом смотрит, как несмотря на то, что телеканал, соблюдая этические нормы, прикрыл сцены с трупами и кровь, все равно от творящегося на экране леденеет кровь. Чон на автомате выключает кофеварку и опускается на стул. Он знает, чьи люди могут пойти на такое циничное и громкое убийство. Чонгук открывает интернет, перечитывает новости про убийство министра и его подчиненных, сопоставляет даты и время и приходит в ужас. Омега встает на вмиг онемевшие ноги и ползет к холодильнику. Залпом осушает бутылку воды. В голове неоновой вывеской, красным по черному мигает «С удовольствием» Техена, и то, как он сорвался из дома. Омеге дышать нечем. Приходится снова встать и открыть окно. Он слышит, как поворачивается ключ в двери и лопатками чувствует впившийся в него взгляд. Потом шаг. Еще шаг. И еще. И Чонгука поворачивают лицом к себе, притягивают поближе и легонько касаются губ. Техен чувствует, как дрожит в его руках омега и хмурится.

— В чем дело? — хрипло спрашивает альфа, отпускает омегу и закрывает окно. — Ты заболел? — Техен подходит к так и застывшему у стола Чонгуку и всматривается в его лицо.

— Это ты сделал? — Чон еле выдавливает из себя слова. На секунду ему даже кажется, что он упадет, не в силах совладать со всей той обрушившейся на него правдой. Чонгук всегда знал. Знал, кто такой Ким Техен, но усиленно прятал эту правду где-то глубоко внутри, не давал разуму взять верх, не давал реальности накрыть с головой. А сейчас его, словно схватив за шкирку, окунули в эту правду лицом. Не отмыться.

Альфа непонимающе смотрит пару секунд на омегу, а потом до него начинает доходить. Техен сразу мрачнеет, сдвигает брови на переносице и Чон уверен — у Кима даже поменялся цвет глаз. Шоколадная радужка затопила все пространство между ресниц.

— Тебе мультики надо смотреть, а не новости. Сменим тебе кабельное, — говорит Ким и протягивает руку к лицу омеги. Чонгук дергается назад, альфа еле сдерживается, чтобы не дернуться за ним.

— Ты же знаешь все и так. Поэтому я не буду лгать: я сделал, — говорит Ким. Чон прикрывает веки, делает глубокий вдох.

— Ты чудовище, — Чонгук смотрит в глаза напротив и со стыдом обнаруживает, что боится. Он боится того, кого любит, того, кто доводит его до самых блядских стонов, того, кому беззаветно отдается, кому позволяет обнимать себя и целовать.

— Уходи, — скорее просит, чем приказывает омега.

— Нет, — коротко отвечает Ким и приближается вплотную, заставляя Чона прижаться к столу. — Я чудовище, ты прав. Но только ты можешь контролировать это чудовище. Я люблю тебя, но если бы у меня была возможность выбирать снова, зная, что потом появишься ты, я все равно выбрал бы то, чем я занимаюсь. Я был главой картеля, сейчас я работаю на семью. Моя семья Намджун, он мой брат. Я не буду врать тебе и говорить, что брошу это дело. То, чем мы занимаемся, не бросают. Оттуда уйти только один путь — вперед ногами. Но я люблю тебя, и я хочу быть с тобой. Поэтому не прогоняй меня, — Техен говорит медленно, словно обдумывает каждое слово. Чонгука шатает. Он кое-как, держась за краешек стола, обходит Техена и идет в гостиную, где обессилено опускается на диван. Альфа тоже проходит в гостиную и, прислонившись к стене, стоит напротив омеги.

— Я тоже люблю тебя, — Чонгук не поднимает голову, смотрит на свои ладони. — Я думал, мы будем вместе всегда… Я думал… У нас будет семья. Я хотел с тобой семью. Мы никогда не говорили об этом, но я хотел с тобой детей… Но… Ты не метил меня. Я никогда не спрашивал почему, но теперь понимаю… — Чон говорит прерывисто, взгляд мечется по сторонам, словно омега говорит сам с собой, и Техена нет в комнате. Ким подходит ближе, опускается на ковер перед омегой.

— Прости меня, — Техен берет ладонь Чонгука в руки. — Я не могу дать тебе семью. Мне нельзя. Это был бы огромный риск в первую очередь для тебя. Я не могу показать всему миру, насколько ты важен мне. У меня сейчас много врагов, и вряд ли когда-то я смогу избавиться от всех. Я знаю, что не могу дать тебе ни семью, ни детей, но при этом я не могу отпустить тебя. Может, я эгоистичная скотина, но я не могу и не отпущу. Даже если придется запереть тебя в башне, как принцессу, — горько улыбается Ким. — Пусть даже так, но не отпущу. Прости, — альфа кладет голову на колени Чонгука, и омега зарывается ладонью в шелковистые волосы.

Чонгук слабее, но поводок от этого зверя именно в его руках. Он одним взглядом способен вынудить его склонить голову. Сам того не ведая, омега приручил это чудовище.

***

Юнги стоит под струями теплой воды и злится. Душ не помогает, и агрессия вспыхивает все сильнее и сильнее. Мин, кинув «пока» увлеченно что-то рассказывающему своему альфе Чонгуку, сразу покидает клуб и едет домой. Какого черта, и что это было, омега думает уже по дороге. Он же вроде собирался найти Намджуна и прибить. Ну ладно, прибить бы и так не вышло, но хоть наорать. Вместо этого он выпил коньяк, слопал шоколадки и в очередной раз узнал, что Киму в нем интересна только его задница. И злится Мин именно из-за последней мысли. Бесит, что он влюблен в своего мучителя, и бесит, что он это не может контролировать. «Клин клином вышибать. Найду себе нового. Познакомлюсь с кем-нибудь. Если ему плевать на меня, то и мне плевать на него. Пошел нахуй, урод. Высокомерная скотина. Еще и угрожает», — думает Юнги и отключает душ. Омега выходит из душа, натягивает свежую одежду и только собирается сушить волосы, как слышит звонок в дверь. Юнги, шлепая босыми ногами, идет в коридор и отпирает дверь. На пороге стоит Ли, советник отца.

— Господин Ли, — удивленно произносит Мин. — Какими судьбами?

— Можно я войду, сынок? — спрашивает мужчина. Юнги сразу отодвигается и впускает альфу в дом.

— Что-то с отцом? — испуганно спрашивает Юнги. Омега не понимает, зачем еще советнику его отца приходить к нему.

— Нет, — Ли проходит на кухню за Юнги и садится за стол, пока омега ставит чайник.

Мин, включив воду, возвращается к альфе и садится напротив.

— С твоим отцом все нормально, пока. Я не знаю, как начать этот разговор, и ты можешь меня не правильно понять, но в любом случае жизнь твоего отца важна мне не меньше, чем тебе, — Ли делает паузу и, получив у Юнги разрешения, продолжает:

— Посмотри на это, — Ли включает видео на телефоне и протягивает Мину. Омега несколько секунд не может понять, что изображено на записи, но потом, отбросив телефон в сторону, бежит в туалет. Юнги возвращается обратно через пару секунд и сильно бледный.

— Что это, и почему вы мне это показываете? — растеряно спрашивает Мин у альфы и снова садится на свое место.

— Это запись с места убийства правой руки и друга твоего отца. По новостям показывали размытую картинку, а я тебе показал то, что там было на самом деле, — Юнги слышал что-то об убийстве по радио еще в такси, но внимания не обратил. Он не понимающе смотрит на Ли и ждет продолжения.

— Знаешь, по чьему приказу это сделано? — спрашивает Ли. Юнги знает. Он уводит взгляд в сторону, вжимает под столом ногти до кровавых полосок в свою ладонь и молчит. — Хорошо, а знаешь кто следующие? — не сдается Ли. — Ким Намджун только что убрал второго самого главного человека в стране. Кто теперь остался? Правильно — твой отец.

— Почему? — еле шевеля губами, спрашивает омега. — Почему вы рассказываете это мне?

— Потому что ты его сын. Потому что, несмотря на все, что между вами случилось — он твой отец. И ему нужна твоя помощь. Но он слишком любит тебя и слишком горд, чтобы просить. Но поэтому у него есть я. И я пришел сегодня просить за него.

Мин ничего не понимает. Встает, разливает чай и слушает альфу. Ли полчаса рассказывает ему об уроне, наносимом стране картелем Намджуна.

— Я тут причем? — не выдерживает омега.

— Ты можешь помочь нам: своей семье, своим друзьям, а самое главное своей стране, — Ли теряет терпение и нервно теребит салфетку на столе.

— У тебя есть к нему доступ и влияние, я в этом уверен.

— По-моему, вы ошиблись адресом, — Юнги начинает смеяться. — На него ни у кого нет и не может быть влияния. А лично меня сейчас с ним ничего не связывает.

Не успевает Юнги договорить, как Ли резко встает из-за стола, хватает омегу за горло и с силой прижимает к стене. Юнги дергается, пытается ударить альфу коленом, но Ли сильнее. Мужчина резко тянет футболку Мина вниз и, разрывая ткань, обнажает метку.

— Нет никакой связи, говоришь? — шипит альфа. — А метка? Если у вас нет связи, какого хрена она разрослась, а? Послушай меня, сученыш, я тебя по-хорошему прошу, будь умницей и дослушай! — Альфа резко отпускает Юнги, который, пару секунд стоя на полу на коленях, пытается прокашляться.

Ли перетаскивает стул к омеге и садится напротив него.

— Твоего любовника мы убивать не будем, не переживай, — зло ухмыляется альфа. — Но ты должен помочь нам достать кое-что, что позволит засадить этого сукиного сына и его соратника за решетку. А также, ты должен предупреждать о его планах и передвижениях.

— Пошел ты, — хрипит Мин и пытается встать на ноги, но получает удар по почкам и снова падает на колени.

— Попробуешь ему пожаловаться - вырежу твою семью и твоего драгоценного папашу. Он президент, врагов у него много, мало ли кто проберется в его дом и перережет всех. Потом я займусь тем милым темноволосым омежкой. По-твоему, если ты все расскажешь Киму, он бросится защищать тебя и твою семью? С чего бы? Ты глупый ребенок, только не говори, что, ты думаешь, у него к тебе чувства! Ты же не настолько идиот. Если бы у него были чувства, ты бы не торчал сейчас в этой дыре и не прятал взгляд на улице от тех, кто тыкает в тебя пальцем и называет шлюхой картеля. Расскажи ему все, и он лично казнит весь твой род. Я избавлюсь от наркокартеля с твоей или без твоей помощи. Дело этой страны для меня важнее всего. Твой отец хороший человек, но как правитель - он слаб. Он не может избавиться от Монстра, и он в силу своей слабохарактерности даже не вовлекает тебя во все это. На войне все средства хороши, и если руководитель страны этого не понимает, то он не должен занимать кресло, на котором сидит. Чжун этого не понимает. Но я не желаю ему зла, напротив, я хочу, чтобы он выжил. Неужели твой альфа, который выставил тебя шлюхой перед всей страной, настолько важен тебе? Настолько, что ты готов пожертвовать не только своей семьей и другом, но и страной? Где твой патриотизм? Где любовь к родине? Таких, как ты, надо было еще в утробе душить, а не рожать, - шипит альфа в лицо захлебывающемуся от боли Юнги.

— Поссорился с ним? Иди мирись! Иди на колени встань, делай что хочешь, но чтобы отныне ты от него не отлипал, пока я так не решу. Будешь рассказывать мне все, будешь моими глазами и ушами в его доме, в его офисе, везде. Советую тебе быть осторожным, если он обнаружит, что ты работаешь на меня, то первым он свернет шею тебе же, а потом мне даже не придется убирать твою семью, он сам все сделает за меня. Я вне подозрений. Я неприметный альфа, который пока только исполняет обязанности министра. И я в любом случае выйду победителем. Если Намджун уберет твою семью, я буду править страной. Если ты поможешь мне убрать Намджуна, то твой отец просто отдаст пост, как неудавшийся политик, и уйдет в тень, а я займу его место, как герой, победивший Монстра. Зато Чжун будет жив. Не этого ли хотят для родителей дети? — словно выплевывает слова в лицо омеги Ли.

— Он убьет тебя, мне не придется ничего делать, — превозмогая боль в животе, говорит Мин, и снова альфа перекрывает ему доступ воздуха, прижимает к стене и бьет затылком о каменное покрытие.

— Спроси у него, — шипит Ли. — Спроси, какие у него планы на Чжуна. Давай, где твой мобильный? Прямо сейчас позвони и спроси! Уверен, тебе не понравится его ответ. А я предлагаю тебе выход! Предлагаю спасти и себя, и свою семью, и страну! Он - Монстр, и он должен сидеть за решеткой, — альфа переходит на крик.

— Убирайся из моей квартиры! — Юнги, собрав всю свою силу, отталкивает Ли. Альфа только ухмыляется, перетаскивает свой стул на место и садится за стол.

— Сядь теперь, и нормально поговорим, — спокойно говорит Ли. — За дверью меня ждет охрана, и тебе не сбежать. Садись.

Юнги проходит к столу и обреченно опускается на стул напротив Ли.

— Я сейчас выгляжу в твоих глазах плохим, чуть ли не злом, но в глубине души ты знаешь, что зло здесь одно, и это твой любовник, — медленно говорит альфа и, подняв палец, не дает Юнги открыть рот. — Выслушай сперва. Ты сейчас ослеплен. Ты изображаешь из себя жертву, но я знаю, что у тебя есть к нему чувства. Ты - маленький омега - встретил сильного и харизматичного альфу, ну влюбился, с кем не бывает. Это абсолютно нормально. И не криви рот. Я в этом уверен. Так вот именно поэтому я обещаю тебе, что он не умрет. Мы посадим его в клетку и все. Зато больше никаких массовых жестоких убийств, никакого гнета. Народ наконец-то заживет без страха, люди этой страны заслужили это. Заслужили не оглядываться и не засыпать со страхом. Ты можешь подарить им эту свободу. Мы можем. А самым главным для тебя должна быть твоя семья. Твой любовник подтвердит мои слова, я уверен. Намджун планирует избавиться от твоего отца и посадить в кресло свою марионетку. И Чжун это знает. Он просто сидит и ждет, когда к нему вышлют палача. Твой отец не хочет рисковать тобой, он категорически против твоего вовлечения, и я тут без его ведома. Потому что я надеюсь, что ты окажешься умнее, и, надеюсь, кровные узы не затмят твой мозг, как мозг твоего отца. Ему нужна твоя помощь, и я за него прошу тебя. Если ты мне откажешь, как ты будешь жить потом? Как будешь просыпаться по утрам, зная, что не спас своего отца и свою семью? Сможешь? — с каждым словом альфы Юнги словно уменьшается. Он сидит, сгорбившись на стуле, и еле удерживает свалившийся на себя груз.

— Ну же, иди к нему. Иди и спроси у него, какие планы у Монстра на Чжуна и семью Мин. Я подожду, — Ли откидывается на спинку стула и смотрит на омегу. - Ты ведь и так их знаешь. Просто раз уж ты не веришь мне, может поверишь своему любимому, — альфа встает, поправляет пиджак и идет к двери. — У тебя время до понедельника. Потом я откажусь от твоей помощи и решу все по-своему. И все угрозы, поверь мне, я выполню. Чжуну меня не остановить, господин президент думает, что силовые структуры подчиняются ему. Но он ошибается. Приятного вечера, — бросает Ли и выходит в коридор. Стоит двери закрыться за альфой, как Юнги слезает со стула, идет переодеваться и едет к Чонгуку.

*Колумбийский галстук— вид насильственного умерщвления, при котором на горле жертвы делается глубокий разрез, и через образовавшееся отверстие наружу вытаскивается язык, создавая некое подобие галстука.

========== Your cockiness ==========

Troye Sivan - DKLA

***

Юнги не знает, что и как скажет Чонгуку. Не знает, стоит ли вообще говорить. Но одно омега знает точно — он не пойдет против Намджуна. Он не сможет. Пусть эта любовь больная и ненормальная, пусть альфа втоптал его в грязь, сломал привычный устой жизни, пусть он ему ничего не обещал и не предлагал — Юнги не предатель. Он не может подставить человека, которого любит, и пусть даже этот человек не отвечает взаимностью: Юнги Намджуна не предаст. Он честностью на честность отвечает, болью на боль и дальше по списку.

Омега приоткрывает окно в такси и пытается прикурить, выходит с трудом. У Юнги руки трясутся от мысли, что можно смотреть в глаза Намджуну с его меткой на теле, с теми эмоциями в его руках, и даже когда его рядом нет - врать ему, сливать что-то за его спиной. Это невозможно. Это не реальность Юнги. Он расплачивается за проезд и, еле передвигая ноги, словно на них повесили мешки с цементом, идет к подъезду друга. Чон открывает сразу. Юнги забывает, зачем приехал сразу, стоит увидеть бледное лицо Чона и темные круги под глазами. Мин еще с порога обеспокоено спрашивает, что случилось, и почему на нем нет лица. И Чонгук рассказывает. Делает наспех бутерброды и все рассказывает. Юнги на еду не смотрит, звенит ложкой в стакане с кофе и считает образовавшиеся на черной поверхности пузырьки.

— Я не знал, что столько людей погибло, — Юнги почему-то трудно дышать, он делает пару глубоких вдохов, но в легкие кислород будто не поступает.

— Восемь. Он убил восьмерых, — Чонгук взбирается ногами на стул и, обхватив их руками, смотрит на друга.

— Я не знал, что Техен такой жестокий, — бесцветным голосом говорит Мин.

— Он выполнял приказ Намджуна, — хмыкает Чон.

— Ты сейчас защищаешь Техена? — Юнги впервые за последние минуты поднимает взгляд на друга.

— А ты защищаешь Намджуна? — парирует Чонгук. Юнги нечем ответить. Он снова опускает голову и смотрит на стакан с так и не тронутым кофе.

— Я не знаю, кто из них большее чудовище… Кто настоящий монстр… — обреченно вздыхает Чон. — Но одно я знаю точно — я люблю это чудовище, и я пойду с ним до конца. Да, мне страшно. Я столько часов только и делаю, что думаю, но я не брошу своего альфу. Особенно после того, как он признался. Он любит меня, — горько улыбается Чон. — Представь, он сказал мне это.

Юнги проглатывает ком в горле, вымученно улыбается и умирает внутри. Кажется, Мин никогда не услышит эти три слова. От того, кого любит и к кому привязывается — точно. От этой мысли хочется вскрыться. Намджун четко дает понять, что чувств нет. Он это подчеркивает еще раз, говоря об аборте. Юнги сжимается, обхватывает ладонью лицо и пытается сопротивляться той горькой обиде, разъедающей внутренности. Он не хочет от него детей. Мин детей тоже не хочет. Но он вырос, думая что если двое любят друг друга, то они обязательно в какой-то момент будут хотеть и ребенка. Намджун не любит его. Все что он хочет — это секс. Но даже несмотря на все это, Мин не воспринимает предательство. Не понимает его и не видит ему оправданий.

— Останешься? — спрашивает Чонгук и вырывает Юнги из омута мыслей.

— Да… Нет… Я пойду, — Мин слишком резко встает и опрокидывает остывший кофе. Чонгук сразу бросается к рулону салфеток и машинально вытирает лужицы на столе.

— Ты просто так зашел? — не унимается Чон.

— Да… Я мимо проезжал, решил зайти, — Юнги хватает куртку со спинки стула и натягивает на себя.

— У тебя все нормально? — Чонгуку кажется, что он что-то упускает. Юнги какой-то потерянный, но что занимает его голову, друг не говорит.

— Да, правда. Не беспокойся, — Мин фальшиво улыбается и идет к двери.

«Не надо было идти к Чонгуку», — думает Мин уже дома, лежа на неразобранной постели. Сна ни в одном глазу, хотя на дворе уже второй час ночи. Голова омеги разрывается от мыслей, от всех «за» и «против», но придумать решение и как-то обойти эту сложную ситуацию - не выходит. Юнги ворочается, пару раз встает и идет курить, долго стоит у окна и смотрит на ночь. Но ничего не помогает. Просвета не видно. От своей беспомощности, от всего свалившегося на него за последние дни, хочется выть. Хочется пойти к нему, все рассказать и попросить помощи.

Мин представляет, как он рассказывает Намджуну про Ли и про условия, которые тот ему ставит. Представляет, как, выслушав его, Намджун притянет его к себе, обнимет и пообещает решить все проблемы самому. Защитит Юнги и помилует его семью. Ведь он альфа, он сильный, и он все может. От этих мыслей, пусть даже и казавшихся нереальными, внутри разливается тепло. Омеге кажется, что так и будет. Юнги снова сворачивается в клубочек на кровати и снова уговаривает себя заснуть.

Монстр опять приходит во сне. Но в этот раз он не рычит на Мина, но и в руки не идет. Сидит в углу и смотрит своими красными, полными боли глазами на омегу. Юнги спрашивает у него, что случилось, пытается подойти ближе, но Монстр закрывает морду лапами и одним этим жестом останавливает омегу.

Юнги просыпается абсолютно разбитым. Думать и размышлять он себе запрещает. Он уже решил, что сделает. Омега идет в душ, легко завтракает и звонит Техену. Узнает у него, что Намджун у себя в офисе, и вызывает такси.

Юнги все ему расскажет. Он не будет его предавать. Да, Ким Намджун не любит его, и он и не обязан любить. Но он всегда был с ним честен, он никогда ничего ему не обещал. Намджун избавится от Ли, а Юнги будет просить его не трогать семью. И он не тронет.

***

К офису Мин подъезжает к полудню. Называет охране на первом этаже свое имя, те докладывают в приемную Кима и Юнги провожают в лифт. Выйдя из лифта, Мин кивает приятному бете и тянется к ручке двери кабинета, но замирает на пару секунд. Еще раз прогоняет в голове весь план и разговор, который мысленно вел с альфой последние сутки, и наконец-то толкает дверь. Намджун в кабинете один. Стоит лицом к двери, прислонившись к столу, и говорит по мобильному. Кивает Юнги в сторону дивана, приглашая сесть. Мину дышать тяжело, а не то что ходить. Но омега заставляет себя шевелить ногами и, кое-как дойдя до огромного кожаного дивана, опускается на него. Кабинет под стать Намджуну. Массивная мебель, красивый бар у стены, огромные французские окна в пол. Каждая деталь в кабинете показывает, что его хозяин сильный, харизматичный альфа. Воздух пропитан запахом Намджуна. Мин старается не делать глубоких вдохов, боится захлебнуться. Намджун напротив, не прекращая разговора, подходит к омеге, зарывается ладонью в волосы и, нагнувшись, с шумом вдыхает. Альфа мрачнеет — Мин почти не пахнет им больше. Запах вишни снова четко покрывает запах бергамота. Ким прощается с собеседником и спрашивает у Юнги, что он хочет выпить.

— Кофе, — Мин облизывает засохшие губы и случайно ловит хищный взгляд альфы. Смущается и, опустив голову, смотрит на ковер.

— Ну а я выпью что-нибудь покрепче, — говорит альфа и идет к бару. «С тобой один кофе не поможет», — эту мысль Намджун уже не озвучивает.

Бета приносит чашку ароматного напитка, ставит перед омегой и уходит. Юнги мнется, не знает, как начать разговор, горло пересохло, язык прилип к нёбу, он уже жалеет, что попросил кофе вместо воды.

— Ты удивил меня, придя сюда. Но это приятный сюрприз. Я всегда рад тебя видеть, — альфа ставит бокал на стол рядом с кофе и садится рядом с омегой.

— Мне надо с тобой поговорить, — Юнги не смотрит на Намджуна, а изучает идеальное покрытие столика.

— Я в твоем распоряжении ближайшие пятнадцать минут, потом у меня важная встреча. Так что говори, слушаю, — альфа откидывается на спинку дивана и нагло, даже не пытаясь это скрыть, рассматривает омегу. Намджун видит, как натянут парень, как он нервничает. Это отчетливо заметно по сжимающимся и разжимающимся пальцам на его коленях.

— Скажи мне, ты ведь рассчитался с моим отцом? — омега решает начать с этого.

— Смотря, что ты имеешь ввиду, задавая этот вопрос. Я не люблю ходить вокруг да около, и времени у меня мало. Так что говори открыто. Что ты хочешь узнать? — Намджун пока не может понять, куда клонит омега, и с чего вообще они будут говорить о Чжуне.

— Мой отец… Он ведь тебе не мешает больше. Я видел новости. Да, вам обвинения не предъявляют, но я знаю, что это вы сделали, — Юнги с силой впивается ногтями в ладонь. Намджун не выдерживает, одергивает его руку и сжимает в своей ладони. — Я хочу знать, моему отцу это не грозит? — Юнги выговаривает последнее предложение, выдыхает и выжидающе смотрит на альфу.

Намджун отпускает его руку, несколько секунд молчит, но тоже взгляда не уводит.

— Послушай, малыш, это - политика. Я понимаю, он твой отец, все равно они твоя семья, хотя я лично сам бы от такой семьи отказался. Но он мне мешает. Очень сильно. Если ты пришел просить сейчас за него или вымолить какие-то гарантии, то я тебе сразу скажу: впустую тратишь мое время, — глаза альфы темнеют, превращаются в черный-пречерный космос, и, хотя в комнате не холодно, Юнги чувствует, как кожа покрывается мурашками. Намджун делает паузу, сдвигает брови на переносице и, придавливая омегу к полу одним только взглядом, продолжает:

— Ты сейчас меня неприятно удивил. Своей наглостью. Что дало тебе уверенности придти сюда, что позволило тебе думать, что ты можешь вмешиваться в мою политику? Я хочу знать, — Ким резко поворачивает Мина к себе и впивается в него безжалостным взглядом.

— Мне просто надо было знать. Надо было понять, и ты молодец, — Юнги взрывается. Омега сам от себя не ожидает такой агрессии, но обида, разрастающаяся внутри все эти месяцы, лопается, как воздушный шарик, и ее надо выпустить. Иначе Юнги разорвет на куски прямо сейчас, и отскребай потом эту плоть с этой дорогой мебели. — Надежда. Я просто хотел найти лучик надежды, хотел рассмотреть в тебе то, чего видно не было изначально. Я ошибся, — Мин пытается встать, но альфа резко дергает его за руку, и омега снова падает на диван.

— Я еще не закончил, — говорит ледяным тоном Намджун. — Что именно ты хотел узнать? Что если ты примешь мое предложение, помилую ли я твою семью? Нет, — Ким говорит как рубит. — Кто ты такой, чтобы я из-за тебя что-то менял? То, что я тебя трахаю, не дает тебе повода требовать что-то больше того, что я и так тебе дам. Еще раз попробуешь за кого-то просить, пользуясь своей задницей, то я назло тебе буду убивать его медленно и мучительно, и то, что сделал Техен, будет выглядеть, как избавление. Я четко назвал тебе условия и озвучил свое предложение, а ты устраиваешь мне детский сад. Тебя я не трону, обещаю. Если мои три условия не нарушишь, конечно. Так что перестань забивать свою очаровательную головку глупостями, — Намджун идет к столику и отвечает на разрывающийся последние минуты телефон.

Юнги не знает, о чем им еще говорить. Не знает, что он вообще здесь делает. Омега встает на ноги и подходит к альфе.

— В тебе нет ничего человеческого. Ничего. Чтоб ты сдох так же, как и погибают твои жертвы, — зло выплевывает ему в лицо слова омега и поворачивается, чтобы уйти, но не успевает сделать и шага. Намджун бросает трубку, в один шаг оказывается рядом, резко разворачивает омегу лицом к себе и вжимает в стол.

— Что, любовных романов начитался? Ты думаешь - я слепой? Думаешь, не знаю, что ты в меня влюблен? Как бы ты не желал мне смерти, и как бы сейчас не брыкался в моих руках, ты принадлежишь мне, и ты сам этого хочешь. Но я тебя не люблю. Я вообще не понимаю, с чего бы мне тебя любить? Я сделал тебе отличное предложение, думал ты взрослый и умный парень, видно, ошибался. Мне твоя любовь не нужна, и даже моему самолюбию она не льстит. И знаешь, даже в постели ты мне больше не нужен. Ты сейчас пал так низко, что я отзываю свое предложение. Ты мне больше не интересен. Мне нравился тот сумасшедший, рискованный и смелый омега, который не считался ни с кем, и даже со мной. А оказалось, ты просто хорошо играл и такой же, как и все, который, почуяв интерес к своей заднице, решил, что я пойду на поводу и сделаю все так, как ты хочешь. Ты просишь меня за отца, просишь за семью, даже любви у меня просишь. Если больше вымаливать у меня тебе нечего, то уходи, - Намджун отпускает Мина.

Когда Намджун делает шаг назад и заходит за спину, Юнги вздрагивает без поддержки, расправляет плечи и медленно опускает голову, всматриваясь в мятую ткань футболки. Он размыкает губы, пытаясь сделать глубокий вдох, но получается только прерывисто, поверхностно выдыхать, прижимая дрожащую ладонь к груди. Юнги не закрывает глаз, но все равно не может понять, почему на руке не остается крови, хотя между пальцев словно чувствуется что-то влажное и горячее, стекающее вниз по коже. Но крови нет. А ладошка по-прежнему все такая же белоснежно-чистая. Даже тогда, когда ему кажется, что прямо там, в самом центре, у него сквозная пылающая дыра. Черная, с расползающимися рваными краями, и боли от нее столько, что горло сводит, а темнота ширится и тяжелыми волнами идет по телу, сплавляя его рухнувший глупый мирок уродливыми вспененными ожогами.

Намджун за спиной абсолютно спокоен. Ему все равно. И Юнги сомневается, что когда они трахались – было иначе. Просто стоило один раз разжать ладони и перестать держаться, чтобы понять, что его никто не держит в ответ. Никто не идет по его следам. Никто не останавливает. Мин почти готов усмехнуться, но лишь продолжает заставлять себя дышать и держать мелко осыпающуюся под ноги маску, которая с каждым вздохом только сильнее ломается, а трещина в груди болезненно жжется и ползет по сторонам, сцепляясь вокруг него глухим вакуумом – без цветов, без эмоций, без жизни. Сердце судорожно останавливается, сжимается без права на следующий удар, и зрачки у Юнги топит вязким липким мазутом, чернотой обуглившейся души размазывая гарь по хрупким тонким костям, где каждый следующий вдох – очередная секундная смерть. Смерть, которую не пережить.

Он медленно поворачивается и идет к двери. Его не окликают, не останавливают: ничего.

***

Мин выходит из здания и садится в первое попавшееся такси. Сердце давит на ребра, грозится переломать их к чертям и вылезти наружу. Не больно, нет. Ничего. Чувства атрофировались. Мин реагирует на таксиста только с третьего раза, расплачивается и, выйдя из машины, идет в ближайший маркет. Соскребает все свои оставшийся деньги и, купив бутылку недорогого виски, идет домой. Если он не напьется, то он повесится. Юнги это знает, он чувствует, как чешутся руки сделать петлю и просунуть в нее голову. Тогда все закончится. Не придется искать выхода, не придется думать о семье, о себе, о последствиях своих поступков. А самое главное, не придется прокручивать в голове раз за разом последний разговор с Намджуном. Разговор, который добил, который порвал на куски все, на чем держался Юнги. Выбил почву из-под ног и поставил крест на надежде. Ким Намджун - монстр, и он оправданно носит это название. И он только что сожрал душу Мина. Юнги подряд наливает виски в бокал и, морщась, пьет. Глотает и не чувствует облегчения. Только горечь во рту и раздирающее горло послевкусие. Не помогает. Он уже выпил половину, но мозг не отключается. Кадры меняются со скоростью света. Одни картинки и это звенящее набатом в ушах намджуново “Кто ты такой?”. Омега переползает в гостиную, ложится на диван и медленно умирает. От сжирающего изнутри отчаянья, от безысходности, от одиночества. Сгорает миллиметр за миллиметром и даже не пытается цепляться за реальность, не пытается остаться тут и проваливается в темноту.

Вместе с ужасным похмельем утром приходит и решение. Мин решает принять предложение Ли. Если Юнги его не примет, Намджун уберет его отца. Он ясно дал это понять. Даже если Юнги будет умолять на коленях, Намджун поступит с его семьей также, как и со всеми ему не угодными. У Мина нет причин помогать Монстру, да и желание отбили. Юнги не предатель, нет, но тут предавать ему некого, а вот спасти, возможно, удастся. Юнги засадит это чудовище за решетку и спасет свою семью. Он доведет дело до конца. А если ему не удастся, и Намджун его раскусит, то ничего страшного. Альфа убьет его. Мин привык умирать. Мин все равно уже мертв. Он умер в той хибарке, когда, открыв дверь, увидел Ким Намджуна. Умер, когда альфа, изнасиловав его, бросил один на один со своей болью в ванной. Умер, когда он насильно поставил ему метку. Умер, когда опозорил его перед всей страной. Умер, когда Намджун предложил ему стать своей шлюхой. И умер вчера у него в кабинете. Может, хоть следующий раз будет последним, и все закончится.

Юнги звонит Ли и говорит, что согласен. Просит пару дней, так как появились непредвиденные обстоятельства. Ли он о них уже не рассказывает. Намджун отозвал предложение, надо его заставить предложить снова. И Юнги заставит. Омега едет к Чонгуку и все-таки занимает у него деньги. Мин знает, что в среду Pacifico закроют на частную вечеринку. Картель празднует назначение нового регионального лидера. Техен пригласил туда Чонгука. Выбить еще одно пригласительное для Юнги другу не сложно. Весь вторник Мин проводит в магазинах. Весь день среды — в салоне красоты. Уже десять часов вечера, Чонгук и Техен давно в клубе, и Намджун тоже там, Чонгук доложил. Юнги стоит перед входом и ждет, когда охрана пробьет его пригласительное, потом небольшая проверка на оружие, и Мин уже внутри. Чонгук скидывает смс, что они вернутся в клуб позже. «Видно уединились», - думает Мин. Омега сразу поднимается наверх, он знает, что король города с простыми смертными внизу праздновать не будет. Мин стоит перед дверями в VIP-зал и пытается взять себя в руки. Юнги сорок восемь часов репетировал эту роль, и он не может ее провалить. Делает глубокий вдох, кивает охранникам, и те, открыв дверь, впускают его внутрь. Внутри, как и всегда, темно и накурено, но Юнги знает, куда идти. Медленной, вальяжной походкой подходит к столику, на диване за которым сидит Намджун и две омеги. По краям столика на мягких креслах сидят незнакомые альфы. Юнги останавливается напротив Кима и смотрит прямо в глаза. Омега сразу понимает, что первая цель достигнута. Намджун впечатлен.

Ким сперва не верит, что это Юнги, но потом усмехается и думает, что омега все-таки без гордости. Опять пришел и опять стоит перед ним. Но блять, как он выглядит. Тончайшая и абсолютно прозрачная черная блузка, под которой просвечивает кожа, и видны даже бусинки сосков, узкие синие брюки, облегающие стройные ноги. Волосы небрежно уложены, а глаза сильно подведены. Если омега хотел добиться эффекта, то он его добился. Ким с шумом сглатывает и даже одергивает себя, чтобы не потянуться к Юнги и не усадить его к себе на колени.

Секс. Мин Юнги излучает секс. Зверь в Намджуне рычит, рвется на свободу, но Ким сажает его обратно на поводок. Омега смотрит нагло в глаза альфы, призывно облизывается и всем своим видом словно приглашает. Намджун подыгрывает. Суживает глаза и пальцем подзывает дикого котенка к себе.

— Нахуй пошли, — твердо выговаривает Мин удивленным омегам.

Намджун усмехается, но омег не защищает, что уже сигнал о том, что им лучше встать. Пока омеги нехотя покидают нагретое место, Юнги не двигается. Как только на диване остается один Намджун, он обходит столик, подходит к альфе и, положив руки ему на плечи, заставляет того прислониться к спинке. Намджун позволяет Юнги вести и рук не протягивает. Юнги садится на колени альфы, лицом к нему, и своими коленями сжимает его бедра. Обхватывает руками шею, приближает к себе и медленно, томно выговаривает в губы:

— Ты прав, себе сопротивляться глупо. Я хочу тебя.

Намджун сдается. Сильно сжимает ладонями ягодицы омеги и, притянув его к себе, проводит языком по губам. Медленно, смакуя вкус, облизывает чужие губы, мнет в руках ягодицы. Юнги ерзает на коленях альфы, нарочно проезжается пару раз по его члену и с удовлетворением отмечает, как альфа под ним возбуждается.

— Хочу, — капризно надувает губы омега. — Прямо сейчас.

Намджун усмехается, обхватывает ладонью лицо Юнги и, приблизив к себе, пошло целует в губы. Проводит языком по деснам, ловит язык омеги и всасывает. Мин тихо постанывает в поцелуй, опускает руку вниз и сквозь брюки сжимает уже каменный член альфы. Намджун его за эту шалость легонько кусает.

— Чего именно ты хочешь? — шепчет альфа на ухо омеги, опускает губы к шее, всасывает кожу и оставляет свои метки.

Юнги отодвигает от себя Намджуна, смотрит глаза в глаза, ногтями обводит выглядывающего сквозь горло рубашки монстра и хрипло произносит:

— Хочу почувствовать тебя в себе, — Мин снова нарочно проезжается ягодицами по члену альфы. — Хочу, чтобы ты меня трахнул.

Юнги кусает свою нижнюю губу, смотрит так блядски, что Намджун понимает: или они сейчас уедут, или он выставит всех и выебет эту развратную омегу прямо здесь на диване. Контролировать себя не получается. Этот мальчишка выворачивает внутренности, обнажает самые потайные и самые дикие желания. Соблазн слишком велик. И Намджун не может себе отказать, он разденет омегу и положит на алтарь зверю: Юнги хочет Монстра — он его получит.

Комментарий к Your cockiness

Не ругайте сильно Намджуна, по другому он и не умеет.

========== Your lies ==========

Music: Badly Drawn Boy - In Safe Hands

***

Намджун знает, что омега вернется в его жизнь. Если даже не по собственной воле, то альфа сам его заставит. После неприятного разговора в кабинете Ким долго думает о словах Юнги и злится. Он искренне не понимает, как можно быть таким слепцом и продолжать защищать, и даже любить тех, кто перед всеми от тебя отвернулся. Но чего еще не понимает альфа - это того, какой же наглостью надо обладать, чтобы заявиться к нему и что-то у него просить, а потом его же обвинять в бесчеловечности. Намджун думает, что сам виноват, что где-то был мягок с Мином и позволил ему поверить, что тот может крутить альфой, как хочет. Юнги обычная глупая омега, которая от своего рода ничем не отличается. Ким знает, что парень влюблен в него, и он соврал тогда в кабинете, сказав, что это не льстит его самолюбию. Льстит. Еще как. Киму его любовь не нужна. Тут ничего не меняется. Но мысль, что он так сильно нравится омеге, все равно греет. Альфа не может пока окончательно разобраться в своих чувствах и вообще в отношении к омеге. Да, к нему тянет невыносимо. Зверь воет внутри, стоит Юнги пропасть больше, чем на сутки. Намджун ни с кем не получает и половины того удовольствия, которое получает в постели с Юнги. И это первая причина, почему он предлагает ему стать его любовником. Ким искренне не понимает, что в его предложении такого ужасного, и что вообще терять Мин Юнги, если и так в глазах общества он пал ниже некуда. Намджун может дать ему новую жизнь — роскошную жизнь, и пока он с альфой, никто не посмеет и слова грубого произнести в адрес Мина. И альфе где-то нравится, что Мин ведет себя как упертый ребенок и не идет в руки. Ким после разговора в кабинете решает дать омеге пару дней или недель, а потом вновь напомнить о себе. Ким тогда злится и отзывает предложение. Но желание никуда не исчезает. Напротив, оно словно растет с каждым днем, и все больше и больше минут в сутки Намджун ловит себя на мысли, что думает о вишневых губах.

***

И вот он приходит. Киму даже неприятно, что так рано. Монстр, который, увидев Юнги, чуть не срывается с цепи, тоже молчит. Забивается в угол и не реагирует. Альфа не может унять злость на омегу. Хочется добить, хочется рвать его на куски и смотреть на свои руки, которые обволакивает чужая—своя кровь. Отрывать по куску плоти с такого желанного тела и требовать ответы на все свои вопросы. Мстить Юнги за податливость, за то, что пресмыкается, за то, что сдается.

Одержимость Мином сводит с ума. Та власть, которой омега обладает над альфой - тоже. Ким тянется к бокалу, делает жадный глоток и пытается избавиться от своей никому не нужной ярости. Но она сильнее, сперва она просто плескается где-то на задворках сознания, но сейчас разливается по телу, смешивается с кровью и разгоняется по всему телу, отравляет организм. Намджун не потонет в этом один. Он упадет глубоко в эту темноту, но он утащит туда и Юнги, не даст ему выбраться. Он не ломает эту куклу, она рождается сломанной. Просто Ким ошибается: с кем не бывает. Намджун думает, что омега где-то ребенок, и, несмотря на имидж разгульного и развратного парня, в душе он чист. Но он приходит, не истекает и сорока восьми часов. Выглядит как блядь и ведет себя как блядь. Альфа даже смеется над собой, заметив, как его задевает такое поведение Юнги. «Жаль, — думает Ким. — И почему я думал, что ты другой. Что не смиришься, что не примешь добровольно. Я уже даже начал думать о принуждении. Откуда во мне сидела такая уверенность, что сам ты не придешь?»

Хочется сделать ему больно. Хочется задеть чувства. Отомстить за такое поведение, за то, что не соответствует тому Юнги, образ которого в своей голове создал Намджун. Бесит, что альфа оказывается прав насчёт Мина. Впервые в жизни Намджуна не радует эта мысль. Он был бы рад ошибиться. Если Юнги хочет добровольно стать шлюхой Намджуна, то альфа это его желание исполнит. Ким снимает Мина с колен и, встав, берет его под локоть.

— Надеюсь, вам нравится вечер, джентльмены, — обращается он к альфам, сидящим за столиком. — Я присоединюсь к вам позже.

Намджун обходит столик и, ведя за собой Юнги, идет к двери. Пыл Мина утихает сразу, стоит Намджуну выйти из VIP’а, но он молча, не выдергивая руки, следует за ним. К альфе подбегает менеджер клуба, и Ким перекидывается с ним парой слов, потом толкает дверь в конце коридора и легонько подталкивает Мина в спину, заставляя войти внутрь. Альфа заходит следом и прикрывает за собой дверь. Юнги знает эту комнату. Таких в клубе несколько, и они выделены специально для удовлетворения внезапных желаний гостей. Мин даже один раз был в такой с Чимином, где они и расстались. А еще он был здесь той ночью, когда Намджун поставил ему метку. От неприятных воспоминаний омега ежится. Юнги думает, что Намджун заберет его к себе, и мысль, что он собирается трахнуть его в месте, куда обычно приводят шлюх, больно бьет аккурат под дых. Но Юнги глотает ком в горле и, обернувшись к альфе лицом, вымученно улыбается, пытаясь скрыть свое недовольство.

— Что, не нравится интерьер? — Намджун и не пытается скрыть язвительные нотки в голосе.

— Да нет. Мне без разницы где, мне главное - с кем, — Юнги тошнит от самого себя.

Глаза Намджуна сужаются на долю секунды, но уже в следующую минуту он снимает с себя пиджак и, отшвырнув его в кресло, подходит к омеге. Проводит костяшками пальцев по лицу Мина, давит большим пальцем на подбородок:

— Какая у тебя цель? — хрипло, нагнувшись к губам и невесомо их касаясь своими, спрашивает Ким.

— Хочу, чтобы ты снова сделал мне предложение, — Юнги кладет ладони на мощную грудь, любуется красивым рельефом под рубашкой. — Я разозлил тебя тогда, и я сильно жалею, — Мин сам тянется к чужим губам и даже касается их, но Намджун, обхватив ладони на своей груди, отцепляет Юнги от себя.

— Его заслужить надо, — усмехается альфа, и у Юнги от одного взгляда словно трескается кожа. Мину противно от такого себя, но он уже начинает игру, и он должен ее закончить. Омега в ответ очаровательно улыбается и нарочно облизывает губы.

— Ну покажи мне, что ты умеешь, — Намджун обходит омегу и садится на край постели.

Юнги ужасно неудобно. Ему казалось - сыграть роль развратного любовника будет не так и сложно. Тем более он уже спал с Намджуном, как по своей, так и не по своей воле. Но сейчас какая-то невидимая сила пригвоздила омегу к полу. Двигаться нет ни сил, ни желания. Он стоит посередине комнаты и смотрит на ожидающего чего-то альфу. Юнги знает, что должен что-то сделать, или Ким его выставит, и тогда все полетит к чертям.

— Куда делся твой пыл? Я думал, что ты прям в зале готов был оседлать меня, а сейчас стоишь как истукан. Покажи мне, что ты умеешь. Теперь ведь уже можно не ломаться, не строить из себя того, кем ты не являешься, — Намджун сам слышит издевательские нотки в голосе, но останавливаться не собирается.

Юнги наконец-то снимает все маски и обнажает истинного себя, с чего Намджуну тогда жалеть его чувства. В конце концов это будущий контракт, и Юнги свою часть должен выполнить блестяще, если и вправду хочет, чтобы альфа его подписал.

— Раздевайся. Покажи мне, за что я буду платить, — Ким смотрит так, что Юнги хочется, чтобы потолок обрушился на его голову и погреб его заживо. Хочется скрыться под ним, лишь бы не чувствовать этот полный насмешек и… ненависти взгляд.

Раньше так не было.

Намджун бил его, насиловал, но так не смотрел, и от этой мысли становится еще хуже. Омега шумно сглатывает и, сделав шаг к Киму, обхватывает дрожащими пальцами самую верхнюю пуговицу на своей блузке. Расстегивает, спускается к следующей, взгляда от чёрных глаз напротив оторвать не может. Снова расстегивает. Но Намджун не смотрит на сантиметр за сантиметром обнажающуюся кожу, он также зло смотрит в глаза омеги, даже не моргает. Закончив с пуговицами, Мин дергает блузку вниз и, сняв рукава, позволяет ей сползти на пол. Тянется к пряжке ремня и даже расстегивает, но Намджун подзывает его к себе, зажимает между своими коленями, легонько проводит ладонями по обнаженной коже.

— Пока слабо, — хмыкает альфа. — Может, тебя поучиться отправить? — издевается Ким и сильно задевает словами Юнги.

— Никто не жаловался, — стоит фразе слететь с губ, как Мин больно прикусывает свой язык. Альфа мрачнеет, резко встает на ноги, заставляя Юнги отшатнуться.

— Я привык к умелым любовникам, — шипит он в губы омеги. — Моим требованиям ты не отвечаешь.

— Может, это ты просто слишком требовательный, — Юнги смотрит в глаза напротив, не моргая и не отрывая взгляда, опускается на колени перед Кимом. Он не даст этому возомнившему себя королем альфе выставить себя за дверь. Не позволит отобрать у него последнее, что у него осталось — его отца. Он отомстит Намджуну за каждое его действие, за каждое слово и за все то, что альфа говорит и сейчас. Намджун только усмехается и внимательно следит за поведением омеги. Юнги уже тянется к пряжке ремня альфы, медленно расстегивает его брюки. Намджун все пытается разглядеть в действиях омеги какой-то подвох, пытается увидеть нежелание или хотя бы признак того, что Юнги переступает через себя. Но не видит и злится на себя, что все еще ищет в Мине остатки того старого мальчишки, из недавнего прошлого, который бы сам, добровольно, никогда не встал перед альфой на колени. «Значит, просто показалось», — думает Намджун, закрывает все мысли на семь засовов и полностью отдается процессу.

Юнги достает член Кима из брюк, привстает на коленках и, приблизившись, облизывает головку. Потом снова и снова. Робко касается языком, проводит до основания, смакует вкус и, прикрыв глаза, заглатывает наполовину. Альфа возбуждается, одной ладонью зарывается в шелковистые волосы и притягивает голову омеги ближе, заставляя проглотить целиком. Мин максимально расслабляет горло, позволяет члену войти так глубоко, как можно, и свободной рукой стирает выступившие от напряжения слезы в уголках глаз. Проводит по члену рукой, размазывает смазку и свою слюну и снова берет в рот. Пропускает за щеку, проводит языком по всей длине и заглатывает. Намджун как завороженный следит за Юнги, больно оттягивает его голову за волосы назад, заставляя смотреть на себя. У Намджуна от одного вида своего члена между губ этой омеги срывает башню.

Мин Юнги стоит на коленях — добровольно. Добровольно отсасывает альфе и даже причмокивает от удовольствия. Альфа не дает мысли продолжиться, фиксирует в руках голову омеги и уже сам размеренно и глубоко трахает его в рот. Юнги ни о чем не думает. Сейчас самое главное — понравиться Намджуну. Понравиться настолько сильно, чтобы он оставил его себе и, более того, поселил у себя дома. Юнги решает не зацикливаться на горечи, разъедающей его изнутри, а доставить удовольствие альфе.

Смешанная со слюной смазка тонкими нитями свисает с подбородка и тянется к полу. Уголки губ саднят из-за размера члена во рту, и Мин несколько раз отодвигается назад, обильно смачивает слюной губы, чтобы унять раздражение, и снова заглатывает член. Блядски смотрит на не отрывающего от него взгляда альфу снизу вверх, демонстративно высовывает свой язык на всю длину и томно посасывает член. Видит, как мутнеет взгляд альфы, и понимает, что все делает правильно. Намджуну тяжело сдерживаться, все тормоза слетают, все “почему” и “зачем” тонут в этих блядских глазах напротив. Альфа сильнее трахает омегу в рот, знает, что у того точно уже болят губы, горло саднит, но ему похуй. Это не просто удовольствие, это своего рода мини-месть. За распутность, за измену поведения, за капитуляцию.

— Смотри на меня, — хрипло произносит альфа и, оттянув голову омеги назад до хруста в шейных позвонках, кончает ему в рот.

Юнги смотрит, не отрывает взгляда и, раскрыв рот, принимает на язык сперму. На долю секунды смыкает губы, чтобы проглотить, и приходится слизывать остальное с губ и с подбородка. Намджун размазывает сперму своим членом по лицу омеги, снова пихает его ему в рот, и Юнги снова сосет. Альфа отодвигается, стоит омеге слизать все до последней капли с члена, и, прислонившись к стене, с нескрываемым удовольствием наблюдает за тем, как Юнги стирает остатки со своих губ. Стоит последней белесой капле исчезнуть на языке омеги, Намджун обходит его и, подойдя к столику, наливает себе выпить. Юнги не поворачивается ему вслед. Сидит на полу и рад, что Ким отошел. Можно до боли сжать свои колени, успеть отмахнуться от непрошеных слез.

— Неплохо, — слышит он позади себя и жмурится, чтобы не ответить колкостью. Жмурится, чтобы, плюнув на все, не сорваться из этой комнаты и не убежать. — Но и не отлично.

Юнги встает на ноги, поворачивается к альфе, подходит вплотную и, отняв из его рук бокал, залпом допивает. Намджун ухмыляется, кладет пустой бокал на столик и подталкивает Мина к постели.

У самого изножья кровати он поворачивает омегу спиной к себе, сильно прижимает к груди и кладет свою ладонь на его впалый живот. Спускает руку вниз, сквозь брюки зажимает член Юнги, вызвав у него короткий стон, и легонько толкает на постель. Юнги опускается животом на мягкий матрас, приподнимается, позволяет расстегнуть свои брюки и вместе с бельем выбросить на ковер. Отползает на четвереньках к изголовью, нарочно виляет задницей и получает слабый шлепок. Намджун, схватив омегу за икры, подтаскивает под себя, ставит в коленно-локтевую и сильно давит на поясницу, заставляя максимально выгнуться. Разводит руками ягодицы омеги, смачно плюет на темную дырочку и, размазывая слюну, резко просовывает в омегу два пальца и сразу разводит их внутри. Мин вскрикивает, но не от удовольствия.

— Правило номер один — ты должен быть всегда готов. Ты пришел, чтобы я тебя трахнул, я не должен тратить время на прелюдию, если уж ты моя сучка, — спокойно говорит альфа и просовывает в омегу еще один палец. — Возражения есть? — нагнувшись к уху кусающего от неприятных ощущений подушку омеги, спрашивает Ким.

Юнги не отвечает. Жмурит веки и, заткнув рот уголком подушки, молчит. Ким делает пару грубых движений внутри омеги, буквально трахает его пальцами и переспрашивает.

— Нет, — скорее скулит, чем говорит Мин.

Намджун вынимает пальцы и, не дав омеге опомниться, загоняет в него свой член. Подхватывает его под живот и, приподняв, фактически трахает на весу. Юнги зарывается лицом в подушку, комкает в руке простыни и пытается изображать удовольствие, но получается плохо. Он скорее стонет от боли, а не от удовольствия, и Намджун это видит, нарочно не сбавляет темп, вертит омегу в руках, как хочет.

Намджун мстит. Он чувствует, что что-то не так, что поведение Юнги фальшиво так же, как и его стоны. Но альфа снова думает, что пытается найти Мину оправдания, и снова до упора натягивает омегу на себя, вырывая полукрики-полустоны. Ким не знает, на кого он больше зол: на себя, что ведется на этого мальчугана, или на Юнги, который с каждой секундой все больше ломает ту картину, которую о нем составляет в своей голове альфа. Мысль бьет сильнее ожидаемого.

Намджун нагибается к Мину, больно кусает в шею, до синяков сжимает в руках его ягодицы и наслаждается отпечатками своих пальцев на белоснежной спине. Пытается выбить протест, пытается заставить омегу хоть на секунду высказать свое недовольство, но нет. Мин также лежит под ним, скребется о постель, удушливо постанывает в подушку и сам насаживается. Намджун разворачивает Юнги лицом к себе, заставляет обвить ногами свой торс и снова трахает. Долго, агрессивно, вбивает парня в постель и до привкуса железа во рту целует. Омега не сопротивляется, не просит остановиться, не выражает свое недовольство — вообще ничего. И альфу это бесит. Он должен быть против такого с собой обращения, у него хоть чуточку должна быть гордость, но ее нет.

Намджун с силой притягивает Мина к себе, толкается непозволительно глубоко, вцепляется зубами в свою же метку и кончает. Когда зубы Намджуна смыкаются на коже, Юнги едва ли не выворачивает всем полуживым нутром наизнанку. Осколочная боль искрящейся волной расходится по натянутым венам-жилам, оголяя каждый нерв и не успевающие подживать ожоги. Сплетенные, глубоко въевшиеся черные линии будто начинают шевелиться, они горят, вгрызаются в нежную плоть до самой кости, не то пытаясь прорости и вырваться, наконец, сквозь ломкие клетки наружу, не то, наоборот, затянуться вокруг каждого перетертого уголка внутренностей до самой души и стянуть вдоль хребта – не вздохнуть, не умереть. Просто застрять где-то между, пока не в силах удержаться, Юнги распахивает огромные глаза, захлебывается в болезненной судороге, вцепившись Намджуну в плечи, пока безуспешно пытается раскрыть сжавшиеся перетертые легкие. Это кажется чересчур слишком. Даже сам Намджун замирает, когда зашкаливающий пульс простреливает под левой лопаткой и нестерпимо сводит позвоночник. В глазах Юнги целый космос. На губах словно чувствуется кровь, перемешанная с вишней, но там ничего – Намджун облизывается, всматриваясь в чужие расширенные зрачки, но тонкая кожа горячая и сухая, теперь влажная лишь от его слюны. А внутри где-то искрит, и разлитая в чужих расширенных зрачках темнота бьет наотмашь, не позволяя отвернуться. Тянется красной истрепанной нитью сквозь них двоих, и Намджун не знает, чьи чувства сейчас так ярко застилают реальность матовой пеленой, что он успевает только моргнуть, но не успевает понять. И когда Мин жмурится, Намджун теряет эти взрывающиеся мертвые звезды в его глазах, все исчезает также быстро, как появляется, и если бы не это маленькое глупое трясущееся в руках тело, Ким и вовсе подумал бы, что ему показалось. Юнги не двигается, борется с собой, чтобы не выдавать свою дрожь, и молча глотает разъедающие кислотой внутренности слезы. Альфа слезает с постели, приводит себя в порядок и надевает обратно пиджак. Поднимает с пола одежду Юнги и бросает ему.

— Мой шофер отвезет тебя в квартиру, — Ким пытается привести в порядок свои волосы, пока Мин машинально натягивает на себя одежду. — Соберешь все необходимое. Одежду не бери. Если ты со мной, то такие дешевые и блядские вещи носить не будешь. Шофер подождет сколько надо, а потом отвезет тебя в особняк.

Намджун подходит к постели и смотрит на натягивающего на себя блузку парня. Юнги уже не играет или просто забыл, что надо. Омега похож на маленького потерянного котенка, альфе на секунду даже хочется прижать его к себе и приласкать. Но Ким посмеивается над собой и идет к двери.

— Чуть не забыл. Оставь в квартире свой мобильный тоже. У тебя будет новый номер и другой телефон. Никаких связей с прошлым. Ключи тоже отдашь шоферу, он потом вернется и разберется с хозяином, — Ким стоит у двери и смотрит на Мина, ждет сопротивления, протеста, да хоть мата, в конце концов.

— Хорошо, — тихо, еле шевеля губами, произносит Юнги.

«Сука», — думает Намджун и, выйдя с комнаты, громко хлопает дверью.

***

Юнги смотрит сквозь стекло на ночной город, но ничего не видит. Они только выезжают с клуба, омега еле сидит на заднем сиденье мазерати, все болит. Намджун почти никогда нежности не проявляет, не учитывая периода течки, но тогда сама природа помогала, сведя к минимуму болезненные ощущения. Но в этот раз Ким будто с цепи срывается, он словно раздирает тело Юнги, и теперь к душевным страданиям прибавляется еще и физическая боль. Но Мин на ней почти не концентрируется. Другая боль сильнее. Она сидит глубоко внутри, к ней не добраться и руками ее не достать. Она родилась, когда они впервые встретились, а теперь только разрастается: с каждым словом альфы, с его действиями, с каждым его взглядом. Растет, грозится переломать кости, разорвать плоть и выбраться наружу, оставив позади одни ошметки. Оставив позади то, что когда-то было Мин Юнги.

Он сам виноват. Юнги это знает. Он сам пошел к Намджуну и сам предложил себя. Вот только все равно больно. Ненависть в глазах Намджуна гасит любые попытки передумать на корню. Злость и жестокость альфы только подбрасывает дров в огонь мести. А передумать хочется. Очень. Это всего лишь пара часов наедине с ним, а потом их будет больше, намного больше. И как в такие дни и ночи выживать? Как собирать себя снова и снова по кускам после каждой близости, каждого вздоха или даже невзначай брошенного взгляда? Чувство-то никуда не уходит. Да Юнги каждый день, час, минуту давит его, закапывает, цементирует, но ему удается цвести снова и снова. Даже сквозь бетон пробивается росточек, стоит Намджуну посмотреть на него, стоит прикоснуться не так, как сегодня. Мину даже удается убедить себя, что он все забыл, что все прошло, и так ровно до того момента, пока Намджун не появляется в поле зрения. Стоит ему замаячить перед глазами, и Мина поглощает лавиной чувств. Тех самых, которых у Намджуна нет. Не к Юнги точно. Омега, морщась, откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза. Все решено. Назад дороги нет. Из этого уже не выбраться. Юнги полюбил Монстра — он же монстра посадит за решетку. Мин знает, что даже если план сработает, и Намджун сядет, долго он вряд ли просидит. Но отец к тому времени сдаст пост, и они все уедут далеко-далеко, сотрут все следы и исчезнут. Киму их не достать. А если Мин не сможет довести дело до конца — Намджун его убьет. И это хорошо. Юнги не увидит смерть отца. Не успеет. Омега горько усмехается своим мыслям и, попросив шофера подождать во дворе, идет в подъезд. Мин слушается альфу и берет только самые любимые вещи. Закончив собирать, он садится на диван и набирает Ли.

— Я все сделал. С завтрашнего дня я живу в особняке, — Мин вкратце рассказывает Ли про условия Намджуна. Юнги ненавидит себя за это: за то, что докладывает, за то, что продает, пусть и самого главного головореза страны, но человека, которого любил… любит.

— Умница, — бодро отвечает ему собеседник. Юнги морщится от такого слащавого обращения. Ему противно. — Это наш последний разговор по телефону, он тебе не просто так запретил брать свой. В особняке тебя будут прослушивать. Поэтому пользуемся письмами. Никаких других средств связи. Все, что ты узнаешь про планы, будущие нападения, сбыт наркотиков — ты пишешь на бумагу. Как ее прятать - твоя проблема. В Kim Construction сидит мой человек, Хесын зовут. Ты будешь часто там мелькать и передавать все ему, а он в ответ будет передавать тебе задания. Будь внимателен. Ты знаешь, что стоит на кону, — хмыкает Ли и вешает трубку.

Юнги сидит с трубкой в руке и долго смотрит на пластиковый корпус дешевого телефона. Точнее смотрит сквозь. Мерзкое чувство вины за еще несовершенное преступление, сжирает изнутри. Юнги надо собраться. Надо встать на ноги и выпустить нового Мин Юнги в мир. Но он так и сидит, смотрит на свои руки, сжимающие мобильник, и чувствует, как все сыпется. Весь тот фундамент, на котором кое-как держался омега последние дни, опадает каменной крошкой под ноги. Хочется забиться куда-то в угол и спрятаться. Чтобы никто не нашел, чтобы никто не добрался. Хочется вынуть мозг, опустить его в кислоту, чтобы везде пробралась, чтоб все выжгла, все стерла, чтоб не осталось ничего. Пусть будет темнота. Пусть будет пустота. Хочется начать с нуля, с чистого листа. Стереть память. А вместо этого Юнги встает, последний раз окидывает взглядом квартиру, ломает сим-карту, оставляет мобильник на тумбочке у входа и выходит за дверь. Переступает свою гордость, свои принципы, устои и вступает в новую жизнь. Такую нежеланную, но такую неизбежную.

Комментарий к Your lies

Терзают друг друга душевными страданиями, а я все пытаюсь оттянуть физические, хотя кровью пахнет невыносимо просто. Пишите, что думаете, будет интересно прочитать.

========== Your despair ==========

Комментарий к Your despair

С самой первой главы я предупреждала, что омегаверс не классический, если вообще есть какой-то, конечно, классический омегаверс. Я его вижу другим.

Music: Hurts — Illuminated

***

— Когда Техен мне сказал, что вы с ним съехались, признаюсь — я не поверил, — Чонгук сидит на кресле в гостиной особняка Намджуна и, попивая холодный чай, смотрит на друга.

— Что еще он тебе сказал? — Юнги только просыпается, поэтому так и сидит в пижаме и пьет кофе.

— Это все. Ты же знаешь, из Техена слова лишнего не вытащишь, — жалуется Чон.

Почти неделю Юнги живет в особняке у Намджуна. Абсолютно пустую, бесполезную неделю, потраченную на самоедство и никотин. Намджун за все это время заходит один раз, сухо интересуется, как омега, и все. Техен упоминает как-то, что Ким в особняке почти не живет, у него квартира в здании офиса, и большую часть времени он проводит там. Юнги чувствует себя бесполезным. Он не то чтобы начинает доставать информацию, он даже из особняка пока не выходит, хотя ему разрешено. Одно радует, что Кайл хотя бы раз в день появляется тут и не дает Юнги от одиночества лезть на стены. Мин честно не знает, как себя вести, и почему альфа заселяет его сюда, а сам не появляется. Чонгук единственный человек из окружения Мина, которому разрешено с ним общаться и даже приходить. И когда с утра прислуга будит Юнги и докладывает, что друг ждет внизу, это даже радует.

— Да, съехались вроде как, — Мин задумчиво чешет голову. — Вот только не знаю, зачем. Он не приходит. Меня не зовет никуда, не понимаю.

— Так ты должен заставить его обратить на тебя внимание, а не сидеть тут и ждать, когда он о тебе вспомнит. Сам навести его! — смеется Чон.

— Мне запре… - чуть не срывается с языка Юнги. — Не хочу. Он альфа, он и должен меня искать, — бурчит Мин.

— Ну не знаю, — Чонгук откладывает бокал. — Но если бы Техен так себя вел, то я бы ему устроил сладкую жизнь. Давай, приводи себя в порядок, вечером сходим поужинаем. Посплетничаем, — Чонгук встает на ноги и идет к двери.

Мин коротко прощается с другом и идет наверх. Юнги опять плохо. Он точно цепляет какой-то вирус, и эта непонятная слабость не отпускает уже несколько дней. Намджун сам не приходит, но каждый день Юнги доставляют все новые и новые подарки. В первый день это мобильный с уже встроенной сим-картой. Потом ключи от нового автомобиля. Юнги даже не выходит во двор, чтобы посмотреть, что за авто, и то, что это порше, понимает только по эмблеме на ключах. Вчера ему приносят безлимитную карту на личные траты. Сегодня опять в углу стоит коробочка, и Юнги не хочется ее даже открывать.

«Хорошо поработал, значит, — горько усмехается про себя омега. — Добровольно на колени встал, вот и осыпает подарками свою шлюху». Юнги не сдерживается, идет в ванную, включает душ и плачет. Эмоциональный фон скачет. Юнги с трудом удается контролировать свои эмоции. Душ - единственное место в доме, где можно дать волю своим чувствам. Вода скрывает и смывает слезы, и даже если кто-то (читай Намджун) необъявленно войдет, то не заметит вывернутую наизнанку душу омеги. Только здесь он честен с самим собой. Только под этой чистой водой он не играет.

Мин понимает, что грызть себя еще времени будет достаточно, но от омеги ждут действий, и Юнги боится включать новости. Боится, что там покажут смерть дорогого человека. Поэтому Юнги решает послушаться друга. Надевает на себя свой незамысловатый наряд из футболки и скини-джинсов. Пихает карту и мобильник в карман и, взяв ключи от нового подарка, спускается вниз. Автомобиль шикарный. Юнги любит спорткары и даже скучает по своей машине, оставшейся у отца. Спортивное порше - отличная замена его старому другу. Мин садится в автомобиль, втягивает в себя запах нового салона и, не удержавшись, даже проводит ладонями по коже на сиденье. Юнги поворачивает ключ зажигания, переключает скорость, и машина, издав дикий рык, срывается с места. Стоит Мину выехать на дорогу, как он замечает в зеркале заднего вида черный внедорожник. Омега только усмехается, поняв, что без сопровождения отныне ему не двинуться. Юнги едет в центр города и, бросив машину на парковке под самым большим торговым центром столицы, поднимается наверх. Джип паркуется рядом, но Мина никто дальше не сопровождает. Хотя, гуляя по магазинам, Юнги замечает пару знакомых лиц с особняка, по пятам следующих за ним. Он проводит в молле четыре часа. Делает перерыв на покурить, на кофе и по новой. Юнги не знает, на кого он зол, и почему ведет себя так. Но думает, если Намджун увидит, сколько денег тратит омега за пару часов, может, он хоть позвонит. Или еще лучше - приедет. У Мина есть любимые бренды, но он в их магазины даже не заходит. Юнги нарочно выбирает самые люксовые и самые дорогие шмотки. На деньги, которые он уже потратил, омега уверен, что можно снова купить новое порше. Но он не останавливается. Благо его охрана уже не шифруется, а только успевает перетаскивать пакеты на парковку в багажник. Мин покупает пару косметических средств и, набрав себе ненужного парфюма, наконец-то идет к машине, чтобы вернуться в особняк. У него буквально пару часов, чтобы привести себя в порядок и поехать ужинать с Чонгуком.

***

— Странно все это, — Техен, положив ногу на ногу, удобно располагается в кабинете Кима и попивает виски. — Чего он так долго упирался тогда, если и так течет от тебя?

— Еще как странно. Будто в одном теле живут два человека, и они абсолютно разные. Это как разгадывать загадку, а я это дело очень люблю. Так что, разгадаю, — усмехается Намджун.

— Что будем с новым министром делать? Мне искать к нему пути, или пока ждем? — спрашивает Техен.

— Ждем. Хочу посмотреть, как он себя проявит, опробовать почву, так скажем. Нашего кандидата пока свернем. Может, с этим хлопот будет и так поменьше, — альфа встает с места и замечает улыбку на лице друга, стоит тому взять в руки мобильный.

Техен замечает, что друг его спалил, и смеется.

— Это Чонгук. Предупреждает, что сегодня он ужинает с твоим, — Ким убирает телефон в карман и тоже встает на ноги.

— Надо же, птичка решила вылететь из клетки. Узнай, где ужинают. У меня аппетит проснулся, — Намджун проходит к своему столу и опускается в кресло.

***

Юнги сам укладывает волосы и, надев на себя новые шмотки, ловит себя на мысли, что у него даже настроение поднимается. Мину нужно сперва заехать за Чонгуком, а потом они вместе поедут в ресторан, который выбирает Чон. Ресторан, в котором ужинают омеги — один из самых лучших в городе, и столик тут Чонгук выбивает только благодаря имени Техена. Юнги даже думать не хочет о том, как потом друг расплачивается за маленькие одолжения, которые ему делает альфа. Омеги сидят за лучшим столиком в ресторане и, попивая вино, ждут горячее, когда в ресторан входит Джин в компании нескольких омег, альф и… Чимина. Сердце Мина пропускает удар. Даже вилка в руках Чонгука, до этого ковыряющегося в салате, застывает.

— Вот же сука, — еле улыбаясь другу, шипит Юнги.

— Ахуеть, — отвечает Чон и усиленно притворяется, что ищет в салате оливки.

Джин застывает на пару секунд у своего столика, потом, бросив на брата взгляд полный презрения, садится рядом с Чимином, который тоже прожигает Юнги взглядом.

— Хоть кивнуть бы могли ради приличия, — недовольно говорит Чон.

— Почему он с ним? Ты что-то знаешь? Джин же всегда твердил, что Чимин малявка для него. Почему он, блять, с ним! — Юнги сложно скрывать свои эмоции.

Он не ревнует, и чувств у него нет, но ситуация все равно неприятная. А самое страшное, что Юнги кажется, что это делается ему назло. Он заказывает еще бутылку вина и больше к еде не притрагивается. Омеги ждут десерт и уже почти не реагируют на Джина и компанию. Вспоминают смешные случаи из своей жизни и искренне смеются, когда в ресторане резко наступает тишина. Будто все разом затыкаются, и даже официанты перестают разносить заказы. Омеги одновременно поворачиваются в сторону входа и видят, как прямо к ним твердой походкой идут альфы. Не без телохранителей, конечно, и все это еще больше нагнетает ситуацию. Техен нагибается к Чонгуку и легонько касается его губ. Садится рядом. Намджун садится напротив Юнги. Мин видит, как некоторые столики сразу просят счет, видит, как внимание всех оставшихся приковано к ним, и мечтает провалиться сквозь землю. Это раньше Юнги любил быть центром внимания, но не сейчас. Сейчас чем незаметнее, тем лучше. Что бесит еще больше — это жадные взгляды на его-не его альфу. Омеги даже не смущаются, когда Юнги впивается в них ответным взглядом: все так же пялятся на Намджуна и чуть ли не облизываются. Зато Мина одаривают только завистливыми и презрительными взглядами. Намджун откидывается на спинку стула, сухо интересуется у Мина, как прошел его день.

— А ты будто не знаешь. Тебе оповещение из банка не приходило еще? — очаровательно говорит Мин.

— Ты думаешь, у меня установлено оповещение на твои траты? — усмехается альфа. — У тебя безлимитная карточка, но если тебе нужны еще деньги, просто скажи. Финансами мой бухгалтер занимается, и что бы ты там не выкинул, ты до инфаркта можешь только его довести, — смеется Ким и берет бокал, в который официант уже налил вина. Намджун не делает заказ, стоит ему сесть, как официанты сами приносят ему и выпить, и поесть. «Чертов Чонгук, — думает Юнги. — Притащил меня в любимый ресторан монстра».

— Я надеюсь, это случайность, что твой братец тоже тут, — Намджун отправляет в рот кусок слабо прожаренного стейка и смотрит на Юнги.

Мин же не может оторвать взгляда от тарелки альфы. Он и так не любит мясо, а стейк Намджуна, стоит тому его разрезать, лежит в лужице розово-красной крови. «Подкармливает своего монстра», — думает Мин. Юнги даже мутит. Настолько сильно, что он извиняется и бежит в туалет. Мина выворачивает и трясет. Омега долго умывается ледяной водой и, приведя себя в порядок, возвращается в зал. Намджун замечает бледный цвет лица омеги и спрашивает, что случилось. Юнги говорит, что, кажется, отравился и на предложение Намджуна отвезти его в больницу отказывается.

— Насчет Джина - случайность. Видеть его не хочу, — Юнги делает глоток с бокала и смотрит на Чонгука, который шепчет что-то на ухо Техену.

— А того, кто рядом с ним? Тоже видеть не хочешь? — спрашивает альфа и смотрит так, словно лезет в душу. Шансов соврать нет, да и Мин не собирается.

— И его тоже, — Юнги злится на вопросы Намджуна, но улыбку с лица не стирает. — Почему ты не приходил? — спрашивает омега с ноткой грусти и меняет тему. Тут даже играть не приходится.

— Занят был, — резко обрывает его Намджун и переключает свое внимание на Техена.

Юнги играет с салфеткой, но ловит каждое слово альф. Хотя ничего такого важного они не обсуждают. Юнги к десерту и не притрагивается. Даже смотреть на него не может. Допивает воду и просится домой. Техен с Чонгуком остаются, а Мин с Намджуном под забирающиеся под кожу взгляды покидают ресторан. Альфа настаивает, чтобы машину Юнги вел шофер, а сам идет к бентли.

— Ты не поедешь со мной? В особняк, — уже в спину альфы чуть ли не просящим голосом спрашивает омега. Кусает внутреннюю сторону щеки от злости на себя, но договаривает.

— Нет. Иди спать, если поплохеет - сразу сообщи персоналу, — альфа открывает дверцу бентли и садится за руль.

Юнги плохо. Правда, теперь к физическому состоянию добавляется и то, что Намджун снова его оставляет. «Может, ему противно, что мне стало плохо? Может, я ему больше не интересен? Почему тогда не прогонит? Почему держит у себя?» — эти и миллион других мыслей полосуют внутренности. Сжимают и не дают расслабиться. Всю дорогу до особняка Юнги мутит, но больше не рвет. Он поднимается к себе, ложится на постель и пытается унять бьющееся словно в клетке сердце. Опять больно. Юнги это надоедает. Он раз за разом проигрывает бой с собой же и хочется от этого выть. Он встает с постели и замечает, что тошнота отпустила. «Значит, все выблевал», — думает Мин и идет в душ. После душа сон как рукой снимает. Юнги знает, что собирается сделать глупость, но все равно, нацепив на себя ново приобретенную толстовку и изодранные дизайнерские джинсы, спускается вниз. «Если ты не идешь ко мне, не подпускаешь к себе, то я сам приду. Иначе я никогда не завершу миссию, которую еще даже не начал», — думает омега и идет к машине. Охрана во дворе пару секунд удивленно смотрит на него, но потом обреченно идет к внедорожнику. Мин заводит авто и едет к зданию офиса Kim Construction.

***

«В этом ресторане отравиться нельзя. Это мой лучший ресторан. Он, наверное, съел что-то до ужина», — думает альфа и идет к лифту. Намджун все-таки жалеет, что послушался Юнги и не отвез его в больницу. Когда Мин возвращается из туалета, на нем лица нет, и чувство беспокойства, заполнившее все нутро альфы в ту секунду, до сих пор не проходит. Ким беспокоится о состоянии омеги и даже достает мобильный, чтобы позвонить в особняк и узнать, как Юнги.

Уже у двери в свою квартиру, на самом последнем этаже здания, Намджун видит прислонившегося к стене Кисума с бутылкой шампанского в руках. Омега, как и всегда, выглядит потрясающе. Намджун подходит, кладет руки по обе стороны от головы Кисума и целует. Медленно раскрывает языком его губы и завлекает в поцелуй. Кисум горячо отвечает, прижимает альфу к себе.

— Я соскучился, — шепчет омега в губы альфы.

— Ты непослушный, — усмехается Ким. — Не боишься, что накажу?

— Неа, — хихикает омега. — Помилуешь. У нас же сегодня годовщина. Я даже шампанское взял.

Намджун открывает дверь и впускает омегу внутрь, который сразу сбрасывает с себя пиджак прямо на пол. Обхватывает шею альфы и снова втягивает в поцелуй.

— Мне без разницы, кого ты трахаешь, но позволь этой ночью остаться, — томно просит Кисум и вскрикивает, когда Намджун, ничего не ответив, прижимает его к стене и, приподняв за ягодицы, заставляет обхватить свой торс.

Целует, кусает, рвет, вгрызается в горло, шарит руками по телу и еле успевает ловить слетающие с губ омеги вздохи и стоны. Не думает о Юнги. Совсем. Даже когда чувствует, что вкус не тот. Что кожа под пальцами не та. Нет вкуса вишни на языке. Не зацикливается. Обнажает чужое тело сантиметр за сантиметром и вжимает в себя.

Не видит своей метки повыше ключиц. Его это не беспокоит. Тело в руках горячее, а не раскаленное, как у того. Волосы длинные, не такие. Цвет - белый, Намджун хочет черный. Кровь, выступающая на ранках на губе, на вкус совсем не та. “Не та” и “не то” бьют по вискам, заставляют их пульсировать. Альфа на секунду даже отодвигается от удивленного Кисума. Смотрит пару секунд мутным взглядом на такое знакомое - давно забытое лицо - и снова вжимает в стену. Мнет, царапает, оставляет синяки на белоснежной коже.

Юнги злится, что Намджун так далеко его заселил, давит на газ и бесится, что так долго ехать. Бросает машину прямо перед офисом, не утруждаясь заехать на парковку, и входит в холл, проходя прямо к лифту. Охрана даже не двигается. «Видно, все уже знают», — усмехается Мин и нажимает нужную кнопку. Перед самой дверью квартиры омега делает пару глубоких вдохов и стучит. Не открывают. Тогда он жмет кнопку звонка и начинает думать, что проебался. Намджун, наверное, в клуб уехал, а не на квартиру. Юнги уже собирается уходить, когда дверь изнутри щелкает. Намджун стоит в одних брюках, на нем расцветают полосы от ногтей, укусы и засосы, а самое главное - запах. Чужой. Полностью обволакивающий легкие запах. Мин сам перехватывает свою же готовящуюся к пощечине руку, успевает понять, что взамен получит больнее, и отшатывается назад. Запрещает себе дышать, словно каждый вздох может его осквернить. Внутри взрывается мини-Хиросима. Жжет невыносимо, и Мину даже кажется, что он точно видит, как медленно оседает на пол черный пепел. Размажь между пальцев, и останется черный след — такой же след сейчас в душе у Мина. Пепел падает на лицо, забивается в легкие. Не продохнуть. Юнги может поклясться, что чувствует запах паленного. Он горит изнутри, но никто не видит, не замечает, как он сгорает.

Намджун же напротив — злится. На омегу. Злится, что настолько осмелел, что приехал. А еще, кажется, ему впервые не по себе. От того, что Юнги застал такую картину. Киму даже нужно несколько секунд, чтобы перестать думать о чувствах Юнги — о своих чувствах.

— Странно, я вроде тебя в особняк проводил пару часов назад, — зло говорит ему альфа, наконец-то избавившись от ненужного сочувствия, рождающегося внутри.

— Пошел ты, — на этом словарный запас Мина иссякает. Он поворачивается, чтобы пойти к лифту, но альфа хватает его за локоть, разворачивает к себе лицом и вжимает в стену.

— Доволен тем, что увидел? Считай, это еще один урок — не лезь туда, куда не просят, и если тебя отправили в особняк, будь добр, там и торчать, — шипит альфа в лицо еле стоящему на ногах Юнги.

— И ждать, когда твое величество обратит на меня внимание? — Юнги скидывает с себя руки альфы. — Знаешь что? Иди и трахай, кого хочешь, можешь хоть весь город перетрахать — мне похуй!

Мин отталкивает Намджуна и идет к лифту. После того, как дверцы лифта закрываются, скрывая за собой Мина, альфа возвращается в квартиру. Кисуму он ничего объяснять не должен. Кисум, в отличии от этой истеричной омеги, все знает и понимает. Он молча одевается, легонько касается губами щеки альфы и выходит прочь. Где-то глубоко внутри альфа понимает, что поступает как мерзавец. Что, по идее, надо бы догнать Юнги и как-то сгладить последнюю сцену. Но Мин заебал выбешивать. Даже то, как он дышит, бесит. Мало того, что, трахая Кисума, Намджун представлял его, все никак не мог стереть этот блядский образ перед глазами, так он еще умудряется и заявиться. У альфы голова раскалывается. Он идет в душ, задергивает шторы и валится спать.

Но Юнги в ту ночь так и не засыпает. Ворочается на постели, материт в душе альфу и придумывает план, как пробраться в офис, и как достать информацию. Это все уже становится невыносимо. Последняя встреча добивает. Хочется уже избавиться от этой следующей по пятам боли. Хочется перестать видеть Намджуна, перестать о нем думать. Надо заканчивать весь этот фарс, следовательно, нужно добыть для Ли все, что он хочет, и исчезнуть. Ревность и обиду Юнги закапывает. Больше никаких страданий и издевательств над собой. Не из-за этого альфы. Все.

***

На следующий день Мину идти никуда не хочется. Да и сил нет. А вечером приходит Намджун. Перекидывается парой слов с охранниками, пока Юнги сидит на диване и изображает, что ему вообще без разницы, пришел альфа или нет. Намджун опускается рядом, перехватывает омегу поперек талии и сажает на колени. Зарывается носом в волосы, гладит спину, и даже сквозь футболку кажется, что пальцы Кима оставляют открытые и пенящиеся ожоги на коже.

— Перестал злиться? — спрашивает Ким почти нежно, проводит пальцами по чужим губам.

— Я и не злился, — тихо отвечает Мин и медленно тает в сильных руках.

Целует сперва робко, а потом все смелее, тянет в спальню. В объятиях Намджуна хорошо, безопасно. Хотя, как это и не иронично, опасность представляет именно сам Намджун. Юнги отдается полностью, без остатка. Льнет, просит, сам целует, сам притягивает. Выдыхаясь, так и засыпает в кольце татуированных рук. Намджун не спит. В комнате очень тихо. Альфа слышит только размеренное чуть тяжелое дыхание Юнги и чувствует, как он иногда вздрагивает во сне, ломко хмуря аккуратные брови. Намджуну тяжело. Он невесомо прикладывает руку к чужой груди, прижимает пальцы сильнее, ощущая под ладонью глухое биение разодранного собственными стараниями сердца. Оно сшибает в голове раз за разом выстраиваемые друг на друге заслонки: Юнги хрупкий совсем и такой уязвимый сейчас, что кажется, будто одно неправильное движение, одно неосторожное касание – его размажет по всему периметру уродливым кровавым крошевом боли, и это, черт возьми, замкнутый круг из бесконечного потока отдачи в глазах Мина, из гребанного едва ли не безграничного доверия, из любви этой детской – все для него, но Ким не знает, чем он это заслужил. И завернутая сотнями узлов бесконечность не позволяет больше отвернуться, отказаться – только бежать по острым алмазным граням, осознавая каждый пройденный миллиметр. Без Юнги нельзя. Он – беззвездный космос, темнота, которая оплетает собой, притягивает, сшивается тонкой никотиновой дымкой через каждую клеточку, через каждый нейронный импульс, через кровь и по всему телу, просто не оставляющий выбора между желанием любить и обладать. Он – безумие. А безумие – это монстр Намджуна. Он любуется подрагивающими ресницами, осторожно, чтобы не разбудить, очерчивает лицо омеги пальцем и думает о том, как же он все-таки проебался. Он, в конце концов, не герой любовных романов, который влюбляется в шлюху, принимает эту любовь, и живут они долго и счастливо. Да и не может он влюбиться в шлюху. Сколько таких у него было? Всех привлекают деньги и власть. Но их Намджун сразу вычисляет и условия ставит соответствующие, а с этим омегой ошибается все время, и мысль эта терзает каждую минуту суток. Но с ним невыносимо хорошо. Просто когда он рядом. Будто так и должно быть, будто Мин Юнги это его личное успокоительное, но в то же время именно он же и доводит альфу до предела. До той самой опасной грани, перейди которую, и назад не вернешься. Его можно купить, и альфа покупает. Юнги будет принадлежать ему всегда. До последнего его вздоха. Он вряд ли станет кем-то больше. Он будет жить в его доме и засыпать на его постели. «Этого монстру должно быть достаточно», — думает Ким и наконец-то засыпает.

Начиная с этого дня, Намджун приходит каждый вечер. Днем Юнги или гуляет с Чонгуком, или слоняется по дому. Пару раз Мин даже заезжает к Намджуну в офис, типа просто увидеть, хотя чувствует, что альфе его такая самовольность не нравится. Но Мин пропускает все мимо ушей. Ведь у него есть цель важнее, чем ублажать самодурство Намджуна. Мин знакомится, точнее якобы случайно сталкивается в лифте с Хесыном. Хесын оказывается худощавой бледной бетой и очень неприятным типом. Мину он сразу не нравится. Тех трех минут до нужного этажа хватает, чтобы омега сделал такой вывод. Бета передает ему листочек с заданием и выходит на нужном ему этаже. Вот и сегодня, зажимая в кармане купленную по дороге флеш-карту, Мин поднимается на нужный этаж. Суджон, секретарь Кима, отказывается впускать Юнги в кабинет, ссылаясь на то, что Намджун отсутствует. Мину приходится сыграть стерву. Юнги сам себя ненавидит, что угрожает бете увольнением, стоит ему пожаловаться Намджуну на него, и, толкая дверь, входит. Камер в кабинете альфы ввиду того, насколько приватные тут проходят разговоры, нет. Юнги сразу поднимает крышку лэптопа и, вставив флешку, пытается понять, где именно находится то, что требует Ли. Мин решает действовать по логике. Вся техника альфы синхронизируется. Значит, сперва Мин скачает его ежедневник и данные календаря, там точно будут будущие сходки и планы. Потом омега полностью закачивает жесткий диск. Точнее не полностью: слышит голос Суджона за дверью, машинально выдергивает карту и, прикрыв крышку лэптопа, взбирается на стол. Еле успевает. В следующую секунду дверь открывается, и входит Намджун. И он зол.

— Какого черта ты делаешь в моем кабинете? И какое ты имеешь право угрожать моему секретарю? — взгляд альфы мечет молнии, и он сейчас напоминает омеге разъяренного зверя, готовящегося в любой момент напасть.

— Я ждал тебя, — томно тянет Юнги, цепляет свою самую блядскую улыбку и смотрит бесстрашно. Хотя внутри Юнги машинально ищет место, куда бы забиться, настолько альфа пугает его одним только видом.

Намджун подходит вплотную, дергает скользящего по деревянному покрытию стола Юнги на себя и разводит его ноги. Вжимает в стол, нагибается и жестко целует.

— Еще раз такое повторится — я тебя накажу. Будь умничкой, не буди во мне зверя, — альфа оттягивает нижнюю губу омеги и больно кусает.

— Я сейчас сильно занят, — Ким стаскивает омегу со стола. — Иди погуляй, вечером я приеду, и будешь извиняться в постели.

Намджун проходит к своему креслу и вызывает Суджона, давая понять, что разговор окончен. Юнги еле сдерживается, чтобы не сорваться с места и не выбежать, но усилием воли заставляет себя идти медленно и, пискнув «пока» выходит за дверь. Извиняясь, смотрит на бету и идет к лифту. Флешка в кармане больно жжет бедро. Так же, как и совесть.

Юнги передает карту Хесыну, точнее, общаясь с работниками нижнего этажа, кладет ее под папку беты и едет в центр погулять, успокоить расшалившееся нервы.

***

— Нормальные пары на свидание в ресторан ходят или в кино хотя бы, — жалуется Техен. — А ты меня на полигон притащил. В шесть утра! Если бы я так тебя не любил, то закопал бы здесь же.

— Хватит ныть. Научи меня стрелять, — Чонгук настроен решительно. Даже вытаскивает пистолет из брюк своего альфы, пока он пытается поймать его губы. Техен смеется над тем, как неумело Чон держит оружие.

— Я встречаюсь с тобой, и я люблю тебя. Хочу тебе соответствовать, так что пока ты не научишь меня стрелять, я не двинусь с места, и весь день ты проведешь тут. Советую начинать, — омега неумолим.

Чона только веселит недовольное лицо Техена. Альфа понуро плетется к гелендевагену, багажник которого завален разным оружием и патронами. Сперва Ким категорически против идеи Чонгука, но потом решает, что небольшой урок самообороны омеге не помешает. С каждым следующим часом, проведенным на полигоне, альфа все больше и больше втягивается в процесс и даже искренне радуется успехам омеги. Чонгук быстро учится. Настолько, что это немного пугает Кима. После очередной сессии они садятся на скамью выпить прохладительных напитков, и Техен ловит себя на мысли, что оказывается ему для счастья так мало надо. Просто чтобы Чонгук был рядом и вот так сидел с головой на его плече, пусть хоть вечность.

— А в людей стрелять тяжело? — вырывает альфу из грез голос омеги.

Техен теряется, думает как бы ответить, чтобы не давить на и так расшатавшуюся психику своего парня.

— Нет. Если думать, что это не люди. Я же каратель. Может, я привык просто. Но все, кто должен нести наказание, у меня автоматически попадают в список «не люди». У меня механизм в голове такой, стоит мне узнать имя будущей жертвы, то он перестает быть человеком. Моя задача убрать, наказать, вот я это и делаю, — выбирая слова, осторожно говорит альфа.

— Мне кажется, я понимаю. Если тебе будет угрожать опасность, то я тоже смогу. Я, наверное, и думать не буду, просто стрелять, — серьезно отвечает Чонгук.

— Какой ты у меня кровожадный, — шепчет уже в губы омеге Техен и целует. — Но защищать - это моя обязанность. И, обещаю, пока я жив, никто и пальцем тебя не тронет. А если я и погибну, то тебя Намджун защитит. Так что относись к урокам, как к развлечению. Не принимай близко.

Чонгук мрачнеет от слов альфы. Он даже думать не хочет о слове «пока», вырвавшемся у Техена.

***

Намджун вечером не приходит. «Наверное, заработался», — думает Юнги и идет спать. Но он не приходит и следующие два дня, и у Мина начинается паника. На душе скребет, Юнги кажется, что это он причина долгого отсутствия альфы. Омега не выдерживает и скидывает Киму смс-ку с вопросом, ждать ли его.

«Нет», — коротко отвечает Ким, и настроение Юнги падает ниже плинтуса.

***

Намджун впервые за все годы своего правления, как главы картеля, проигрывает битву. Участок, через который огромную партию героина должны вывезти заграницу, перекрывают. Их там ждут. Полиция стреляет напролом, поэтому большая часть людей Кима погибает, оставшуюся часть - арестовывают, а груз изымают. Альфа теряет не только товар, доверие покупателя, но и своих людей. Верных, отстреливающихся до последнего, людей. Намджун сидит в кабинете в окружении Техена и двух лидеров самых крупных территорий. Все молчат. Сказать нечего. Все в шоке. Очевидно, что была утечка. Но откуда, никто не знает или не признается.

— Провести масштабные чистки внутри. Проверять всех, вплоть до обслуживающего персонала. Всех, кого обнаружите, сразу ко мне. Лично казню, — альфа обводит пальцами горло бокала, смотрит ожидающе на своих людей и продолжает:

— Силовым структурам мы будем мстить. Так, как никогда ранее, хочу чтобы по водосточным трубам стекала кровь этих собак