КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг - 719580 томов
Объем библиотеки - 1440 Гб.
Всего авторов - 276254
Пользователей - 125349

Новое на форуме

Новое в блогах

Впечатления

sewowich про Евтушенко: Отряд (Боевая фантастика)

2medicus: Лучше вспомни, как почти вся Европа с 1939 по 1945 была товарищем по оружию для германского вермахта: шла в Ваффен СС, устраивала холокост, пекла снаряды для Третьего рейха. А с 1933 по 39 и позже англосаксонские корпорации вкладывали в индустрию Третьего рейха, "Форд" и "Дженерал Моторс" ставили там свои заводы. А 17 сентября 1939, когда советские войска вошли в Зап.Белоруссию и Зап.Украину (которые, между прочим, были ранее захвачены Польшей

  подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
medicus про Евтушенко: Отряд (Боевая фантастика)

cit anno:
"Но чтобы смертельные враги — бойцы Рабоче — Крестьянской Красной Армии и солдаты германского вермахта стали товарищами по оружию, должно случиться что — то из ряда вон выходящее"

Как в 39-м, когда они уже были товарищами по оружию?

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
iv4f3dorov про Лопатин: Приказ простой… (Альтернативная история)

Дочитал до строчки:"...а Пиррова победа комбату совсем не требовалась, это плохо отразится в резюме." Афтырь очередной щегол-недоносок с антисоветским говнищем в башке. ДЭбил, в СА у офицеров было личное дело, а резюме у недоносков вроде тебя.

Рейтинг: +3 ( 4 за, 1 против).
medicus про Демина: Не выпускайте чудовищ из шкафа (Детективная фантастика)

Очень. Рублёные. Фразы. По несколько слов. Каждая. Слог от этого выглядит специфическим. Тяжко это читать. Трудно продираться. Устал. На 12% бросил.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Деревянко: Что не так со структурой атомов? (Физика)

Первый признак псевдонаучного бреда на физмат темы - отсутствие формул (или наличие тривиальных, на уровне школьной арифметики) - имеется :)

Отсутствие ссылок на чужие работы - тоже.

Да эти все формальные критерии и ни к чему, и так видно, что автор в физике остановился на уровне учебника 6-7 класса. Даже на советскую "Детскую энциклопедию" не тянет.

Чего их всех так тянет именно в физику? писали б что-то юридически-экономическое

  подробнее ...

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).

Детские этюды [Людвик Ашкенази] (fb2) читать постранично, страница - 22


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

— Обязательно, — ответил я. — Какое ты хочешь мороженое? Сливочное?

Он всё стоял и смотрел: он едва не плакал.

— Папа, проговорил он наконец, — а можно мне, когда я умру, сесть рядом с шофёром?

— Можно, — говорю я, — конечно, можно. Только разговаривать с ним нельзя, это запрещено правилами уличного движения.

Он обещал молчать. И он очень обрадовался, даже подпрыгнул.

— Пойдём, сказал он, — нарвём ромашек, сделаем букет. Пока мы живы. А может, и кузнечика поймаем.

С тех пор он не боится смерти.

Я тоже не боюсь.

Раз нам разрешат сидеть рядом с шофёром…

Букет мы нарвали большой и красивый. Из ромашек, маргариток и одного лилового колокольчика.

А мороженое мы ели клубничное.

Мы чудесно провели время.

Разговор с героем, или Литература
Скажете — благо писателю, который может в любой момент подозвать своего героя. Я имею в виду не то хрупкое, абстрактное существо, с которым художник общается один на один в глубоко духовной области, недоступной публике, а живого, взмыленного героя, который гоняет под окном на самокате и которому всегда можно крикнуть:

— Ну-ка, поди сюда, герой!

И герой, если он хорошо воспитан, является.

— Послушай, — сказал я взволнованно, — Я тебе прочитаю, что я написал, это о тебе. А ты мне скажешь, как тебе понравилось.

Мы стали читать — это было всё равно что идти по знакомой улице. Уродина, маленькая ночная серенада, золотой колодец, ангелок, серебряные бумажки, художница, которую мы видели на вырубке…

Потом мы оба молчали: писатель — умилённый своим произведением, герой — утомлённый слушанием. Мы долго разглядывали друг друга, как двое незнакомых людей, и вдруг мне стало казаться, что между нами стоит кто-то третий. Кто-то ещё был там, — правда, он совсем не мешал.

— Ну, — спросил я, — нравится?

— Что ж, — вежливо ответил герой, — читаешь ты, папочка, довольно хорошо. Только это не про меня, потому что в «Золотом колодце» мы не ели никаких пирожных с кремом. Ведь мы там ели жареного карпа.

— Верно, — сказал автор, — и как это я забыл про карпа?

— Вот видишь, — подхватил герой, — и потом, к нам не ходит никакая Стаза!

— Зато к нам ходит Юльча, — возразил автор. — Ты же знаешь Юльчу?

— Юльча и есть Юльча, — сказал герой, — а Стаза это Стаза. Всё ты выдумал и не отпирайся. И маленькую ночную серенаду мы слушали в парке, и никакого розового окна там не было.

— Не было? — удивился автор. — Но где-то я видел такое окно… Наверное, я тогда гулял с кем-нибудь другим.

— Может быть, — согласился герой, великодушно махнув рукой. — Всё равно ты всё выдумал. И в парке Ригера мы всё-таки кормили белку, и никого там не было, никакой Элишки. Я эту Элишку никогда и не видел. А когда мы встретили художницу, она нарисовала нам такой красивый домик и сделала ему зелёную крышу. И ещё она нарисовала тополь, а вовсе никакие не увядшие листья. А про уродину кто-то рассказал тебе, а ты свалил на меня.

— И как это я забыл про карпа? — воскликнул я, чтобы замять разговор. — Ведь верно, мы ели жареного карпа в «Золотом колодце». Значит, тебе это совсем не нравится?

Я был явно огорчён.

— Да нет, нравится, — пожалел меня герой, не скрывая равнодушия. — Только когда мы играли в ракету, мы совсем не высаживались на Луне. Мы высадились прямо на Солнце, а потом полетели на Венеру, а у тебя написано — Плутон.

После этого он ушёл гонять на самокате.

Я смотрел в окно: вот раскатился, мчится прочь, вот исчез из глаз за углом. На нём жёлтая майка и коричневые тренировочные штаны…

Но где-то тут остался тот, третий…

Сначала мне почудилось, что он сидит верхом на моём сердце, словно на коне-качалке. Вот он был настоящий герой, великодушный, как все герои. Вместе со мной он видел розовое окно, и ему было совершенно неважно, что мы ели — карпа или пирожные с кремом.

Но комната была пуста — один я… да окно на улицу…

Прощай, Человечек! Завтра пойдём записываться в первый класс.

Так что держись, Человек мой!

Примечания

1

Кнедлик — национальное чешское блюдо из муки или картошки.

(обратно)

2

Анри Матисс (1869–1954) — французский художник и скульптор.

(обратно)

3

Йозеф Каэтан Тыл (1808–1856) — чешский драматург и прозаик.

(обратно)

4

«Скупой» — пьеса, комедия. Её автор — французский драматург Жан-Батист Мольер (1622–1673).

(обратно)

5

Т.е. возникшей в 1918 году независимой Чехословацкой республики.

(обратно)

6

Маутхаузен — немецкий концентрационный лагерь в Австрии (в