КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно
Всего книг - 716131 томов
Объем библиотеки - 1422 Гб.
Всего авторов - 275431
Пользователей - 125269

Новое на форуме

Новое в блогах

Впечатления

Masterion про Харников: Вечерний Чарльстон (Альтернативная история)

До Михайловского не дотягивает. Тема интересная, но язык тяжеловат.

2 Potapych
Хрюкнула свинья, из недостраны, с искусственным языком, самым большим достижением которой - самый большой трезубец из сала. А чем ты можешь похвастаться, ну кроме участия в ВОВ на стороне Гитлера, расстрела евреев в Бабьем Яру и Волыньской резни?.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Lena Stol про Чернов: Стиратель (Попаданцы)

Хорошее фэнтези, прочитала быстро и с интересом.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про серию История Московских Кланов

Прочитал первую книгу и часть второй. Скукота, для меня ничего интересно. 90% текста - разбор интриг, написанных по детски. ГГ практически ничему не учится и непонятно, что хочет, так как вовсе не человек, а высший демон, всё что надо достаёт по "щучьему велению". Я лично вообще не понимаю, зачем высшему демону нужны люди и зачем им открывать свои тайны. Живётся ему лучше в нечеловеческом мире. С этой точки зрения весь сюжет - туповат от

  подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Дорин: Авиатор: Назад в СССР 2 (Альтернативная история)

Часть вторая продолжает «уже полюбившийся сериал» в части жизнеописания будней курсанта авиационного училища … Вдумчивого читателя (или слушателя так будет вернее в моем конкретном случае) ждут очередные «залеты бойцов», конфликты в казармах и «описание дубовости» комсостава...

Сам же ГГ (несмотря на весь свой опыт) по прежнему переодически лажает (тупит и буксует) и попадается в примитивнейшие ловушки. И хотя совершенно обратный

  подробнее ...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
DXBCKT про Дорин: Авиатор: назад в СССР (Альтернативная история)

Как ни странно, но похоже я открыл (для себя) новый подвид жанра попаданцы... Обычно их все (до этого) можно было сразу (если очень грубо) разделить на «динамично-прогрессорские» (всезнайка-герой-мессия мигом меняющий «привычный ход» истории) и «бытовые-корректирующие» (где ГГ пытается исправить лишь свою личную жизнь, а на все остальное ему в общем-то пофиг)).

И там и там (конечно) возможны отступления, однако в целом (для обоих

  подробнее ...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Отель «Раффлз» [Рю Мураками] (fb2) читать постранично


 [Настройки текста]  [Cбросить фильтры]

РЮ МУРАКАМИ ОТЕЛЬ «РАФФЛЗ»

НЬЮ-ЙОРК. ТОСИМИТИ КАРИЯ

Первый раз я встретил эту актрису в Нью-Йорке в 1986 году. В конце марта, как мне кажется…

Я был тогда в отпуске и приехал на пару месяцев на восточное побережье по приглашению Клауса Катцерманна, работавшего в ЮПИ.

Мы с Клаусом познакомились лет двадцать тому назад, еще будучи военными фотокорреспондентами. Он был спецкором ЮПИ, а я всего лишь безвестным фотографом, пытавшимся продавать свои негативы. Однако это не мешало нам то и дело встречаться в сайгонских барах, а потом разъезжать в одной машине по авеню Тудук и по автомобильному мосту, где проходила линия обороны в январе 1968-го и во время второго наступления, в мае.

Говорят, дружба между мужчинами, которые вместе рискуют жизнью, куда крепче обычной дружбы — возможно, из-за того, что оба пережили одни и те же невзгоды, однако, на мой взгляд, здесь не все так просто.

Ну, например, стоит мне встретить в каком-нибудь баре на Гиндза фотографа или журналиста, которые побывали во Вьетнаме, как тут же от радости и воспоминаний мне сносит крышу. Но скоро темы для разговора иссякают. Нет, не то чтобы нам нечего сказать друг другу, но вся эта обстановка — Токио, Гиндза — лишает наши военные истории какого-либо правдоподобия, и мне становится невыносимо скучно.

Я всегда чувствовал себя немного закомплексованным и полагал, что именно в этом и кроется причина моей тоски. Но как-то раз (помню, это было начало восьмидесятых, ибо тогда я занимался тем, что фотографировал всяких знаменитостей) я повстречал некоего С, всемирно известного военного корреспондента, и тот сказал мне, что и с ним происходит то же самое. И я понял, что это случается с каждым из нас.

— …Ты понимаешь, когда я разговариваю с тобой… с тобой или с Т., ну, ты знаешь, из «Никкеи», или с Ю., что с телевидения… нам надо рассказать друг другу кучу всего… нет, не кучу… ну, по сравнению с моей теперешней жизнью, у меня такое впечатление, будто бы у нас целые горы воспоминаний, о которых необходимо поведать друг другу… а потом, когда я встречаюсь со своими старыми товарищами… ну, там, выпить, конечно, и поболтать… и сначала все идет как надо, а потом я вдруг чувствую, что внезапно трезвею, и такая тяжесть наваливается, тяжесть… Вот на что это похоже.

Я испытываю неприятное ощущение тяжести, стоит только кому-нибудь начать: «А вот помнишь всеобщее наступление?» или: «А помнишь ту девчонку, владеющую приемами там куан?», «Знаешь, это пайковое питание…» Не погрешу против истины, если добавлю, что в памяти моей сразу же всплывают все эти Хюэ, Дананг, Кантхо, Тханьхоа, Бьенхоа, Митхо; я запомнил эти города вплоть до мельчайших подробностей, и все же иногда мне случается усомниться: а действительно ли я бывал в тех местах? И если я и соберусь снова в Камбоджу или куда-нибудь еще, то лишь для того, чтобы развеять эти странные сомнения и убедиться — ах да, конечно же, я был здесь!

Во Вьетнаме я знал Кэйити Савада, лауреата Пулитцеровской премии, Тайдзо Итинодзэ, недолгая жизнь которого уже стала сюжетом для фильма, пробивного Кэйдзабуро Симамото и еще тьму других фотографов и журналистов.

Я отработал там почти три с половиной года, но иногда мне удавалось свалить в Сингапур или в Гонконг, а во время первых парижских переговоров я вернулся в Японию, убежденный в скором окончании войны. И тем не менее я был одним из последних, кто покинул Вьетнам, в отличие от моих коллег, что бросились в Камбоджу, когда там началась заварушка.

Я, конечно, не имею в виду тех, о ком только что упомянул; многие журналисты и фотографы, приехав во Вьетнам искать неизвестно чего, с виду были спокойные, однако прямо-таки кипели внутри. Мне всегда казалось, что я единственный, кто не похож на них. Нет, разумеется, я ходил на передовую, чтобы затем продать мои снимки, но, как мне представляется, это чувство непохожести в большей степени было обусловлено моим буржуазным происхождением: мои родители были богатыми экспортерами из Йокосуки.

Мне немного стыдно признаваться в этом — ведь я ушел из дома именно из-за несогласия с образом жизни моих родителей, — но они неоднократно переводили на мое имя деньги из гонконгских банков.

Мне говорили: мол, незачем так терзаться, ты такой же военный корреспондент, как и мы… но все же только во Вьетнаме мне суждено было познать свой предел.

«Предел»… я не люблю этого слова, однако познание его является необходимым условием для того, чтобы стать взрослым; это обязательная составляющая процесса роста. До Вьетнама у меня не было такой возможности. Когда я родился, моим родителям было уже за сорок, а коль скоро я оказался единственным сыном, то рос в атмосфере любви и на меня возлагались большие надежды.

На поле битвы невозможно скрыться от чего бы то ни было. Именно там я впервые встретился лицом к лицу со своими страхами.

Вернувшись домой, я сразу же открыл небольшую фирму. Один мой старый друг,