КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 584597 томов
Объем библиотеки - 881 Гб.
Всего авторов - 233403
Пользователей - 107275

Впечатления

Stribog73 про Уемов: Системный подход и общая теория систем (Философия)

Некоторые провайдеры стали блокировать библиотеку https://techlibrary.ru/. Пока еще не официально. Видимо, эта акция проплачена ЛитРес.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Annanymous про Свистунов: Время жатвы (Боевая фантастика)

Мне зашло

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Xa6apoB про Bra: Фортуна (Альтернативная история)

Фу-фу-фу подразделение " Голубые котики"

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Azaris4 про (Айрест): Играя с огнём (СИ) (Фэнтези: прочее)

Прочитав почти половину книги, могу ответственно сказать, что это фанфик на мир Гарри Поттера. Время повествования 30-е годы 19-ого века. Попаданец с системой, но не напрягучей. Квадратных скобок и записей на пол страницы о ТТХ ГГ тут нет. Книга читается легко, где то с юмором, где то нет(жалко было кошку в первых главах). В общем не плохая такая книга-жвачка на пару дней. На твердую 4.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Гравицкий: Четвертый Рейх (Боевая фантастика)

Данная книга совершенно случайно попалась мне на глаза, и через некоторое время (естественно на работе) данная книга была признана «ограниченно годной для чтения»))

Не могу не признаться (до того как ее открыть) я думал, что разговор пойдет лишь об очередном «неепическом сражении» с «силами тьмы» на новый лад... На самом же деле, эта книга оказалась, как бы разделена на две половины... Кстати возможность полетов «в никуда» и «барахлящий

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Доронин: Цикл романов"Черный день". Компиляция. Книги 1-8 (Современная проза)

Автор пишет-9-ая активно пишется. В черновом виде будет где-то через полгода, но главы, возможно, начну выкладывать месяца через 2-3.Всего в планах 11 книг.Если бы была возможность вместить в меньшее число книг - сделал бы. Но у текста своя логика, даже автору неподвластная. Только про одиннадцать могу сказать, что это уже всё, точка.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
pva2408 про Кокоулин: Бог-без-имени (Самиздат, сетевая литература)

Такая аннотация у автора на странице.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Враг с планеты Земля [Владимир Тимофеев] (fb2) читать онлайн

- Враг с планеты Земля [СИ] (а.с. Потерявшийся -4) 1.38 Мб, 397с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Владимир Анатольевич Тимофеев

Настройки текста:



Пролог. Глава 1

Пролог

Десбот рухнул на город на четырёх «жэ». Штатные гравикомпенсаторы погасили удар процентов на семьдесят, остальное приняли на себя бронескафы. От воронки, образовавшейся на месте посадки, шёл пар, дымился разбитый бетон, поднятая вверх пыль оседала на броню грязными хлопьями.

Наружу десантники выскакивали через верхнюю аппарель, в режиме максимального ускорения. Сервоприводы экзоскелетов натужно жужжали, невидимые человеческим глазом лучи встроенных в скафандры градаров сканировали пространство, передавая информацию прямо на лицевые щитки…

— Работаем ёлочку! Уильямс и Чандлер — левая сторона! Уайлдхок и Деррик — правая! Я замыкающий.

Четыре зелёные метки мигнули на командирском планшете, давая понять, что приказ получен и принят к немедленному исполнению.

— Пошли, смертнички!

Звено из пяти бойцов медленно двинулось по выжженной огнём улице.

В замершем позади боте никого не осталось, даже пилота. В штрафных подразделениях Федерации дополнительные штатные должности не предусматривались. Так же как отступление…

Первая тварь встретилась через минуту. Её сшибли короткой очередью из плазмогана. Следующие четыре выпрыгнули из развалин практически сразу и, выставив энергощиты, плюнули в бойцов кислотой. Бронезащита выдержала. Противники — нет. Залп излучателей не оставил им ни единого шанса.

А потом звено потеряло Уайлдхока и Деррика.

Их убили не твари. Люди.

Трое «свежих» безликих со станковым рельсотроном на гравиподушке выскользнули из-за угла неожиданно, словно специально ждали, когда бойцы отвлекутся на более приоритетные цели. От летящих на десяти «звуках» снарядов броня не спасла. Две зелёные метки стали на мгновение красными, а затем и вовсе исчезли. Вернуть к жизни погибших командир группы не мог, но отомстить за них было для него делом чести.

Плазменная граната буквально смела безликих вместе с оружием. Огненный шар опал, обломки асфальта пробарабанили по частично обрушенным стенам и остовам сгоревшей техники.

— Пленных не брать! Все цели считать недружественными!

Приказ запоздалый, но верный. Своих в этой части города не было. Только враги, и чем больше их сейчас уничтожишь, тем проще будет потом смотреть в глаза тем, кого встретишь, если верить церковникам, по ту сторону жизни и смерти.

На счёт себя и своих людей Хокинс не обольщался. Ни ему самому, ни обоим оставшимся в его распоряжении подчинённым выжить в этом аду не получится.

Чудо, что они вообще сумели здесь высадиться — единственные из двух эскадронов десанта.

Хотя поначалу никто о таком исходе не помышлял.

Когда в систему Артаны вошёл первый рой, оба штрафных корвета находились в состоянии полной готовности. Уничтожить врага в два огня проблемы не представляло, тем более что такой опыт уже имелся. В трёх предыдущих случаях противник уничтожался минут за пятнадцать, в одном — за вдвое большее время, но лишь потому, что противников тогда было тоже двое.

Сегодня врагов оказалось не двое, не трое, а пятеро. И этого на корветах не ожидали…

По мере продвижения к границам «пятна», безликих и тварей становилось всё больше, но Хокинса это отнюдь не печалило. Продать свою жизнь подороже — ни один из идущих на смерть не мог упустить этот шанс. Главное, чтобы, когда боеприпасы закончатся, остался хотя бы один заряд для себя, и тогда доброе имя погибшего будет полностью восстановлено, а с членов семей сняты все ущемления и рестрикции. Смыть позор кровью или подохнуть на эшафоте — единственное, что позволялось штрафникам из «элитного» адмиральского подразделения выбирать по собственной воле. Все остальные пункты из списка прав и обязанностей за них выбирал трибунал…

— Чандлер, откуда задержка?

— Слева на восемь завал. Пробую обойти.

— Отставить обход! Жди, прикрывай Уильямса.

— Понял, сэр! Выполняю…

Командовать бывшими старшими офицерами было одно удовольствие. Жаль только, долго оно продлиться уже не могло. Связь с орбитой отсутствовала, и остался ли кто-то в живых, кроме их троицы — об этом Хокинс не ведал.

Когда их десбот вывалился из шлюза, оба корвета уже дышали на ладан, и десантирование на планету являлось скорее актом отчаяния, а не реальной попыткой остановить прорвавшийся к поверхности рой. Ещё находясь на борту корабля, бывший штаб-бригадир уже знал, что «пятно» сформировано и вылупившихся из коконов тварей достаточно, чтобы полностью уничтожить единственное на этой планете человеческое поселение.

Склалантиевые рудники, перерабатывающие фабрики, тридцать тысяч гражданских работников, сто сорок пять тысяч заключённых, три тысячи контролёров и военизированной охраны, грузовой терминал и два штрафных МУКа класса «тарантул» на геостационаре… Не бог весть какие потери для Федерации, и ни Хокинс, ни командиры корветов, ни сам штаб-адмирал просто не понимали, зачем тварям эта планета? Зачем им понадобилось атаковать её сразу пятью роями?..

— Вспышка по фронту! Воздух!

Инстинкты сработали раньше разума. Чандлер ещё не успел закончить положенную по Уставу фразу, а Хокинс уже нырнул в ближайший подвал (и как только вход в него умудрился заметить?). Всего через пару ударов сердца земля под ногами вздрогнула, а по подвальным стенам зазмеились опасные трещины. Здание над головой тряхнуло, как при землетрясении, но перекрытия, к счастью, не рухнули.

На улице творился настоящий бедлам. Дым, пыль, грохот и льющийся сверху настоящий огненный дождь… Орбитальная бомбардировка — не шутки. Укрыться от неё на открытой местности практически невозможно. В подвалах и бункерах — как повезёт…

Хокинсу и его двум бойцам повезло. Метки на командирском планшете остались зелёными. И это было отлично. Непонятно лишь, кто и зачем шарахнул по этому месту плазмой и гравитацией? Если из роя, то нафига им бить по своим? А если с корветов, то как они умудрились выжить?

Бывший штаб-бригадир терялся в догадках, но проверять их пока не спешил. Ждал, когда пыль осядет, а обстрел прекратится.

Бомбардировка закончилась минут через десять.

— Парни, выйти наружу можете? — поинтересовался Хокинс, выждав для верности ещё столько же.

— Да… Можем…

— Тогда выбираемся. Чандлер — первый, я следом. Уильямс, ты прикрываешь.

— Принято, командир…

Снаружи было подозрительно тихо. Всё, что могло сгореть, уже догорало. Всё, что могло быть разрушено, лежало в руинах. Противник поблизости не наблюдался.

Бойцы осторожно, стараясь держаться развалин, направились в сторону эпицентра бомбёжки. Последний, если верить имеющимся у каждого сканерам, располагался в середине «пятна».

Дорога заняла меньше четверти часа. Звено никто не обстреливал и напасть не пытался.

Ничего удивительного в этом Хокинс не видел. Выжить под теми ударами, что он наблюдал из подвала, было решительно невозможно, что тварям, что людям…

— Холи шит! — потрясённо пробормотал Чандлер, выбравшийся из руин первым.

— Ну, нифига себе! — присвистнул Уильямс.

Командир вышел к границе последним.

Изумляться в открытую, как подчинённые, он не стал, хотя, безусловно, хотелось.

Ни разрушений, ни трупов в округе не обнаружилось. Как не обнаружилось и самого «пятна» — зоны, куда упал рой и где, по идее, должны были оставаться обломки корабля-матки и коконов.

Прямо перед глазами, куда ни глянь, расстилалась лишь гладкая, пышущая жаром поверхность, спёкшаяся практически до «стеклянного состояния» и вдавленная в толщу земли тян на тридцать.

Лёгкий шорох откуда-то справа заставил Хокинса развернуться и быстро вскинуть оружие.

По кромке гигантского котлована брёл человек. Метки и знаки отличия на его скафандре отсутствовали. Бластер в руке незнакомца смотрел стволом вниз, к поясу была приторочена обыкновенная сапёрная лопатка.

Неизвестный остановился шагах в десяти от бойцов. Убрал бластер в набедренную кобуру. Снял с головы защитную сферу…

Этого человека бывший штаб-бригадир узнал бы сто раз из ста, и, наверное, лучшей наградой себе посчитал бы приказ нажать сейчас на спусковой крючок уже наведённого на цель плазмогана. Потому что именно он, этот имперец, чьё лицо «украшало» едва ли не половину всех сводок и меморандумов Верховного Трибунала, прямо и недвусмысленно называющих его главным врагом Федерации, стал в своё главной причиной жизненного и карьерного краха как самого Хокинса, так и полутора сотен его сослуживцев, включая командиров корветов и даже штаб-адмирала. Именно из-за него Хокинс попал в штрафники. Именно из-за него погибли сегодня Уайлдхок и Деррик и, вероятней всего, экипажи обоих МУКов…

Приказа стрелять в «нормальных» у Хокинса не было, стоящий перед ним человек агрессии не проявлял. Тем не менее, указательный палец бывшего штаб-бригадира зудел и чесался…

Проблема разрешилась «сама собой», секунд через пять.

— Отставить стрелять! — прогремело внезапно из-за спины.

Хокинс невольно вздрогнул, но не исполнить эту команду не мог.

— Сэр! — опустил он оружие и повернулся на голос.

Фигура в таком же, как у него, бронескафе неспешно прошествовала к застывшему возле котлована обладателю сапёрной лопатки.

Откинулся лицевой щиток.

— Барон! Это было рискованно. Вас могли застрелить, — сообщил командующий.

— Отнюдь, адмирал, — в тон ему произнёс визави. — Ваши бойцы — неплохие солдаты, но мне они не угроза. Мне просто хотелось на них посмотреть.

— И как впечатление?

— Хорошее, — ровно ответил главный враг Федерации. — Думаю, они подойдут…

Глава 1

Отдыхать — не работать. Эту банальную истину я уяснил для себя задолго до своего похищения торгашами из Лиги, ещё живя на Земле и даже не помышляя о том, что когда-нибудь вернусь на родную планету, словно турист из условных Штатов в столь же условную Доминикану, в сопровождении парочки инопланетных красоток, соря деньгами направо-налево и ни в чём себе не отказывая.

Сперва, правда, пришлось показать дамам то место, где я когда-то жил (квартирка, прямо скажу, так себе, обычная холостяцкая однушка в малопрестижном районе), но даже и это выглядело скорее прикольно, чем стыдно. И ностальгия опять же. Как будто бы всё в другой жизни происходило, а что там и как, пускай любопытно, но уже ни на то не влияет…

Первым делом, я, кстати, озаботился обучением барышень земным языкам. Оборудование для гипносна много места не занимало, так что оно вполне поместилось в моём рюкзаке вместе со специальными сканерами, кое-какими приборами и электронными справочниками и таблицами. Обучение решили начать с «великого и могучего», благо его носитель (в моём лице) имелся в наличии и уговаривать его не потребовалось.

Сам процесс занял не больше часа, после чего мои спутницы достаточно сносно заговорили по-русски. Чтобы научиться читать и писать, им понадобилось ещё минут двадцать. Слушать их поначалу было довольно забавно, но уже через пару часов, пока я занимался «поиском денег», обе инопланетянки сумели избавиться и от акцента, и от неточностей в произношении. Помог телевизор. В плане погружения в языковую среду, непрерывный просмотр бесконечных и откровенно дебильных ток-шоу дал моим женщинам, наверное, в тысячу раз больше, чем какой-нибудь специализированный курс лингвистов-филологов. По крайней мере, когда я вернулся домой с «добычей» — набитой купюрами сумкой — они уже вовсю сопереживали проблемам очередной «телевизионной» семейки, разбирающейся, кто чей отец, чей муж и кому теперь, получается, платить алименты или входить в наследство…

Вопросы с финансами решил по-простому. Пользуясь нынешними умениями шастать по шестимерной Вселенной, я нанёс «частные визиты» в несколько ближневосточных банков, посетил их хранилища и, пока системы охраны пытались понять, что случилось, накидал себе в сумку немного наличности. Брал в разной валюте — доллары, евро, фунты, иены, юани, швейцарские франки… что интересно, там даже рубли нашлись. Всего, в пересчёте на доллары, сущий пустяк — жалкие два миллиона с мелочью. На первое время хватит, а дальше посмотрим…

Дамы к нарушению местных законов отнеслись равнодушно. Быть добытчиком — дело мужчины, а если с добычей всё в норме, вопросов к нему не имеется.

Часть денег сразу же внёс на карту, на этот раз абсолютно легально, в отделении местного банка. После чего, довольный, возвратился в квартиру, включил ноутбук и приобрёл в интернете целую кучу продвинутых языковых курсов. К слову, миледи и экселенса были весьма ошарашены тем, что в пределах одной планеты «мирно» сосуществовали не только две сотни независимых государств, но, что ещё удивительнее, живущие в этих странах люди могли общаться между собой на тысячах разных наречий.

— Да как такое возможно?! — изумилась Паорэ, когда я об этом сказал.

— Увы, — развёл я руками.

— Ты нас не разыгрываешь? — усомнилась Анцилла.

— А какой в этом смысл?

— Действительно, никакого, — согласилась через пару секунд герцогиня. — Значит, придётся учить языки.

— Все-все?! — округлила глаза баронесса.

— Ну, конечно же, нет, — рассмеялся, глядя, как вытянулись лица обеих. — Чтобы нормально общаться, достаточно выучить самые распространённые…

В следующем сеансе учебного сна участвовали все вместе. Полиглотом я не был, из земных языков знал только русский и русский-матерный, поэтому с удовольствием воспользовался подвернувшимся шансом.

Женщины улеглись вдвоём на единственном в квартире диване, мне достался старый матрас — надувной, для купания, купленный, как мне кажется, ещё во времена развитого социализма.

Спать под гипнозом пришлось не только всю ночь, но и всё утро. Проснулись только к полудню. Голова, конечно, гудела, но результаты выглядели обнадёживающими. Сначала мы побалакали на английском, потом на китайском, затем на испанском… Дальше залезли в тырнет и принялись серфить по иноязычным сайтам. Ну, в смысле, я серфил, а мои гостьи командовали, какой домен открывать. Акцент и отдельные лингвистические погрешности, конечно, присутствовали, но, в общем и целом, достижениями остались довольны. Пятнадцать земных языков за пятнадцать часов дорогого стоит.

Не откладывая дела в долгий ящик, я сходу предложил спутницам прошвырнуться… ну, скажем, в Италию. Дамы не возражали.

Вспышка барьерного отпечатка, короткий полёт, ещё одна вспышка, и вот мы уже под портиком колоннады на площади Святого Петра.

— Это Рим? — проявила осведомлённость Анцилла.

— Ватикан, — уточнил я, прикрывшись ладонью от Солнца. — Тут римские папы живут.

— Красиво, — протянула Паорэ, оглядываясь…

Гид из меня получился хреновый. Ни всемирной историей, ни архитектурой никогда особо не увлекался. Но, в принципе, мои знания спутницам не потребовались. Чтобы понять, что, где и как, хватило пары брошюр, купленных в местном киоске. А для того, чтобы оценить красоту и значимость окружающего, следовало просто глазеть и оценивать.

В сам собор мы вошли без проблем, а вот при проходе в папскую галерею чуть было не прокололись. Помимо билета иностранцам требовалось показывать «ксивы», которых у нас, ясен пень, не было. Спасло знание языка. Прикинулись местными и тихонечко просочились мимо кордона швейцарских гвардейцев.

— А это чего за клоуны? — поинтересовалась миледи, когда мы уже очутились внутри, имея в виду ватиканских «охранников», одетых, как в средневековье, в дурацкие полосатые шмотки.

— Это массовка, — насмешливо фыркнула экселенса, сунув под нос подруге рекламный проспект с картинкой и описанием…

Пока мои женщины изучали шедевры мировой живописи, я не спеша прикидывал варианты, как мне их легализовать… Женщин, конечно, а не шедевры.

Свой план я изложил им по возвращении.

Получать настоящие документы было не только некогда, но и бессмысленно. А вот заиметь настоящие бланки настоящих паспортов — почему бы и нет? Тем более что с собой у нас имелся небольшой генератор полей преломления. Перед визитом на Землю мы затарились им на одной из планет Союза Красных и Жёлтых. Эти ребята, как объяснила Анцилла, чем-то напоминали наших китайцев. В том смысле, что тоже без какого-либо зазрения совести тырили технологические секреты других держав и клепали потом собственные аналоги. Некоторые, как это ни странно, оказывались потом даже лучше оригиналов, поэтому частенько теснили прямых конкурентов не только ценой, но и качеством.

Девайс, делающий меня невидимым, я нацепил на спину, как рюкзак, получил на прощание по поцелую в обе щеки и шагнул в виртуальный портал.

Операция по изъятию бланков заняла полтора часа. Бо́льшую часть этого времени пришлось потратить совсем не на то, чтобы отыскать те места, где хранятся нужные корочки, а на то, чтобы выбрать из них значительно отличающиеся друг от друга по номерам и по сериям (привет нашим доблестным «рыцарям плаща и кинжала» Петрову с Бошировым).

Внутригражданские российские паспорта я брать не стал. Взял два заграничных. Для дам. Свой у меня уже был, причём настоящий. Из импортных решил ограничиться только одной страной. Выбирал между Италией и Швейцарией. Первая — потому что правильное произношение мы, будучи в Риме, уже поправили, а с другими языками до этого ещё не дошло. Вторая — из-за гвардейцев (очень уж колоритные) и потому что формально эта страна считалась не только нейтральной и обеспеченной, но имела «безвиз» с огромным количеством других земных государств. Решающим оказался довод, что в Швейцарии одним из её официальных языков, помимо немецкого и французского, являлся всё тот же итальянский… То, что он несколько отличается от того, что мы изучили, я узнал позже, но, по большому счёту, это уже ни на что особо не повлияло…

Глава 2

Данные в паспорта я вносил «вручную». Фотографии тоже. Ведь, как заявлял в своё время О.Бендер, при современном развитии печатного дела состряпать обычный паспорт — это такой пустяк, о котором смешно говорить.

С отечественными именами-фамилиями не заморачивался. Имена инопланетянкам придумал похожие, фамилию дал свою — пускай привыкают. Анцилла стала у меня Анной Пчелинцевой, Паорэ — Полиной.

С иностранными паспортами получилось немного иначе. Как называться за рубежом, женщины захотели выбрать самостоятельно. Анцилла оставила себе имя собственное, а фамилию взяла самую что ни на есть аристократическую — Дука (по-итальянски «герцог»). Паорэ, наоборот, слегка изменила имя и стала Паолой, а вот фамилию решила не трогать — родительская Аманти оказалась созвучна земным.

Что до меня, то я лично почти не раздумывал. Был Виталием, стал Витторио. Похоже, и ладно. Фамилией же воспользовался той, что была у официальной супруги. Короче, по импортным документам я именовался теперь Витторио Дука, гражданин швейцарского кантона Тичино, житель общины Лугано.

Конечно, серьёзной проверки наши корочки не прошли бы, но мы ими светиться не собирались. Если бы кому-то и показали, то только, чтобы обозначить, что мы не бомжи и не беженцы, а культурные законопослушные гости из цивилизованного государства, и даже с деньгами. Путешествуем по миру, наслаждаемся жизнью, ничем криминальным не занимаемся.

Реально наслаждаться и путешествовать мы начали лишь через сутки.

А до того Ан упросила нас с Пао чуток обождать. Ей, вынь да положь, захотелось с налёта определить звёздные координаты Земли. У торгашей, которые меня отсюда украли, это не вышло, но экселенсе казалось, что у неё это точно получится. Мысль, безусловно, здравая, ведь в шестимерном пространстве моя планета от прочих мало чем отличалась, однако в привычной для человечества 3d-метрике всё оказалось сложнее.

— Барьерная аномалия! Она же здесь рядом! — с изумлением установила Анцилла, глядя на показания звёздного сканера.

— А я тебе говорил, — заметил я по этому поводу. — Но ты, как обычно, не слушала.

— Я слушала, но хотела проверить.

— И как? Убедилась?

— Увы, — вздохнула супруга. — Около аномалии все данные искажаются…

Пао за нашей беседой следила вполуха. Её вниманием в эти сутки полностью завладел телевизор. Она буквально залипла на передачах навроде «Давай, поженимся!» и всяких там «Состязаниях экстрасенсов». Я её хорошо понимал. На Флоре телевидения не было, в мире-без-времени тоже, поэтому против напористого информационного обольщения она устоять не смогла.

У экселенсы к соблазнам «волшебного ящика» имелся иммунитет. Урождённая аристократка, к тому же военнослужащая — сопротивляться «тлетворному влиянию» СМИ её обучали с самого детства. Правда, как мне показалось, ста процентов эта сопротивляемость всё-таки не достигла. По мере работы со сканером Анцилла, нет-нет, да поглядывала в сторону баронессы, и желания присоединиться к подруге в этом взгляде было значительно больше, чем банального равнодушия. Женщины, что поделаешь… Впрочем, у некоторых, помимо привычного любопытства, в число добродетелей входило ещё и упорство…

— Нет. Ничего не выходит, — призналась к утру герцогиня, провозившись с прибором всю ночь.

Паорэ и я не спали с ней за компанию, поэтому выглядели совершенно осоловевшими.

— Совсем ничего? — поинтересовался я для проформы, с трудом подавив зевок.

— Совсем, — развела руками Анцилла.

— Совсем-совсем? — уточнила миледи.

Экселенса задумалась. Мы с Пао переглянулись и, не сговариваясь, закатили глаза. Выдержать ещё одни сутки без сна стало бы для нас настоящим подвигом.

К счастью, от продолжения эксперимента Ан отказалась:

— Совсем-совсем. Но проследить варианты движения вашей Земли относительно аномалии всё-таки нужно… Дир, ты не против, если я оставлю этот сканер включённым?

— А он меня на электричестве не разорит? — спросил я, шутя.

Экселенса осталась серьёзной:

— Надеюсь, что нет. Энергии он потребляет немного, и, если что, переключается на аккумуляторы. Заряда там на пару недель.

— И что мы в итоге получим?

— Узнаём, когда планета опять войдёт в аномалию. Не точно, конечно, а приблизительно, с разбросом на сутки-двое.

— А она разве там когда-то была? — удивился я.

— А вы это разве не чувствовали? — удивилась в ответ Анцилла.

— Не помню такого.

Экселенса опять призадумалась.

— Странно. Мне почему-то казалось, что местные должны были чувствовать. Вашей планеты, я полагаю, потому-то и нет в наших справочниках, что она постоянно то там, то здесь. То внутри барьера, то вне его. Тем, кто тебя украл, сказочно повезло, что их корабль не втянуло под скрут и не разнесло на молекулы. В обычном пространстве прыгнуть от вашей планеты в гипер, когда она в аномалии, практически невозможно…

— А нам? — зацепился я за внезапно возникшую мысль.

К слову, мысль была не моя, а Мелы, подселённой в моё сознание личности, про которую я опять, как и в мире-без-времени, ничего своим женщинам не рассказывал, а они и не спрашивали.

— Вот это меня как раз больше всего сейчас беспокоит, — поддержала появившиеся сомнения Анцилла. — Вдруг, если мы вместе с вашей Землёй окажемся в аномалии, то тоже не сможем отсюда прыгнуть, даже через пространство барьера?

— Сбежим как-нибудь, — небрежно махнула рукой Паорэ.

— Ну, я бы всё-таки отнеслась к этому посерьёзнее, — покачала головой экселенса.

Пао пожала плечами, но спорить не стала. В конце концов, если наш сканер что-нибудь рассчитает, хуже от этого никому из нас точно не будет.

На этом мы, собственно, и закончили.

А после проспали до самого вечера.

И только затем отправились, наконец, путешествовать…

* * *
Где мы только за две последующие недели не побывали!

Любовались храмами Бангалора и снегами Килиманджаро. Гуляли по Великой Китайской стене и взбирались на пирамиды ацтеков и майя. Пробовали на спор опрокинуть какого-нибудь из истуканов острова Пасхи и бросали «на удачу» монетки в ревущие воды Ниагарского водопада. Облетали на вертолёте вулканы Исландии и Камчатки и плыли на индейской пироге по Амазонке. Дрожали от холода на куполе Антарктиды и мчались на джипе вдоль кромки Большого Каньона. Прикидывались робинзонами на маленьком необитаемом островке в Микронезии и танцевали кизомбу и сальсу на пляже Копакабана…

Сказать, что Пао и Ан были от Земли в полном восторге, значит, ничего не сказать.

Их поражало всё: и наша природа, и наша архитектура, и древние памятники, и людские традиции и верования, и разнообразие политического устройства, и уходящая вглубь веков хронология… На каждой из обитаемых планет нашей Вселенной обязательно присутствовало что-то одно из этого списка, но чтобы всё сразу — такого не припоминала даже Анцилла. Она даже заявила мне по этому поводу:

— Ваша Земля — это словно все наши планеты в миниатюре! И как только вы это всё смогли сохранить? По всем социальным и природным законам ваш мир давно должен был сгореть во всеобщей войне или разрушиться от катаклизма.

В ответ я только вздохнул:

— Ты даже не представляешь, сколько раз в известной истории наша Земля висела буквально на волоске. И каждый раз её спасало лишь чудо. Что будет дальше, получится ли у нас уберечься от очередной катастрофы, я лично предсказать не могу и, думаю, что никто не сможет. Ставки в этой игре всегда только повышаются, и риск с каждым разом становится всё больше и больше.

— Ты так и вправду считаешь? — вмешалась в разговор Пао. — Разве землянам не страшно всё потерять из-за какой-нибудь ерунды?

Я криво усмехнулся:

— Большинству моих… хм… сопланетников на это плевать. Их всегда беспокоит лишь здесь и сейчас, а что будет завтра, без разницы.

— Я в это не верю, — не согласилась Паорэ.

— Я тоже, — поддержала её Анцилла.

— А я это знаю. И, если хотите, могу показать…

В тот же день мы перенеслись в Акапулько. Снова через барьер, не пользуясь привычными для человечества видами транспорта…

* * *
Останавливаться в отеле, даже самом дорогом и шикарном, не стали. Вместо гостиницы арендовали отдельную виллу с бассейном и садом. Влетело это конечно в копеечку, но денег я не жалел. С такими возможностями, как у нас, раздобыть их проблемы не представляло.

А вообще, для того, что задумал, понты были дороже денег.

Ближе к вечеру, ещё раз проверив в местной сети те сведения, о которых случайно узнал, шарясь по полицейским сводкам, я взял телефон (купленный вместе с сим-картой в ближайшем IT-бутике) и набрал нужный номер:

— Сеньор Эдуардо Роблес?

— Кто его спрашивает?

— Это по поводу инвестирования в гостиничный бизнес.

— Секунду… Соединяю…

Разговор с господином Роблесом прошёл, как по нотам, поэтому уже через пару часов мы мчались на лимузине на окраину Акапулько. Машину я нанял вместе с шофёром — молчаливым сеньором в строгом костюме и тёмных очках а-ля «тонтон-макут». Не удивлюсь, кстати, если окажется, что под пиджаком у него спрятана кобура, а в кобуре какой-нибудь Смит-энд-Вессон. Мексика, в криминальном плане, страна не особо благополучная, поэтому лишняя пушка никому здесь карманы не тянет. Но мы об этом, конечно, не в курсе. Цивилизованные европейцы даже подумать не могут, что на всемирно известном курорте может твориться что-нибудь непотребное…

К нужному адресу мы подъехали, когда уже совсем стемнело.

— Сеньор, вы точно уверены, что вам сюда? — поинтересовался на всякий случай водитель.

— Уверен.

— Вас подождать или подъехать, когда понадобится?

Тон, каким это было сказано, сомнений не оставлял: ждать нас на здешней стоянке шофёру совершенно не хочется.

— Подъедешь, когда позвоню, — сунул я ему в руку две тысячные купюры. — Два часа. Если звонка не будет, считай, что аренда закончилась.

— Благодарю, сеньор, — водитель спрятал деньги за пазуху и щёлкнул замками дверей…

Швейцара или портье в этом отеле не наблюдалось. Нас никто не встречал, двери услужливо не распахивал, за багажом не бросался. Последнего, впрочем, у нас и не было.

— Уверен, что нам здесь рады? — почти повторила вопрос шофёра Анцилла.

— Я обещал показать, и я покажу, — пожал я плечами.

Мы не спеша двинулись к входу.

— Справа наверняка казино, — негромко сообщила Паорэ. — А дальше, вероятно, бордель.

Я посмотрел направо и мысленно усмехнулся. Под переливающимися огнями вывесками «Развлекательный центр» и «Клуб кабальерос» действительно располагались полулегальные казино и бордель. Об этом, скорее всего, знали все местные. Ну, и я заодно…

— Всё. Действуем, как договаривались. Готовы?

— Готовы.

— Тогда пошли, — толкнул я стеклянную створку и вошёл внутрь.

В холле гостиницы «обычные» отдыхающие отсутствовали. В креслах напротив стойки сидели двое «типа охранников», за стойкой маячил усатый администратор. Последний, к слову сказать, тоже больше походил на охранника, а не на «обычного» служащего.

— Витторио Дука. К сеньору Роблесу. Мы договаривались, — с ходу сообщил я администратору.

Тот, словно записной таракан, пошевелил похожими на «чапаевские» усами и кивнул одному из сидящих:

— Тристан, проводи.

Левый охранник поднялся, внимательно посмотрел на меня, потом раздел взглядом Пао и Ан, после чего развернулся и бросил через плечо:

— Идёмте.

На месте мы оказались спустя полминуты.

Нормальный такой кабинет с табличкой «Управляющий» на двери и «секретарём» в приёмной.

— Босс у себя? — спросил наш сопровождающий.

— Ждёт, — сообщил «секретарь», поднимаясь и тоже, как и Тристан, «профессионально» оглядывая моих спутниц. — Прошу, сеньор и сеньоры.

Он проводил нас к входу и лично открыл дверь.

Хозяин кабинета был неуловимо похож на Клетчатого из фильма о приключениях принца Флоризеля. Такой же на вид суетливый, но цепкий, опасный, но обаятельный.

— Чем могу быть полезен? — изобразил он непонимание, когда мы вошли.

— Мы с вами созванивались, господин Роблес, и договорились о встрече. Я Витторио Дука.

— О, диос! Как же я мог запамятовать?! — хлопнул себя по лбу управляющий.

«Актёришка», — буркнула Мела.

Выбравшись из-за стола, он несколько секунд тряс мне руку, затем повернулся к дамам.

— Моя супруга сеньора Анцилла, — представил я экселенсу. — Моя помощница сеньорита Паола, — указал я на Пао.

— Рад! Сердечно! Восхищён красотой! — шаркнул ножкой господин Роблес и жестом предложил нам рассаживаться в стоящие перед столом кресла.

Мы сели, хозяин отеля вернулся на своё хозяйское место и щёлкнул селектором:

— Диего! Организуй нам по-быстренькому.

Секретарь появился в кабинете буквально через пару секунд, неся поднос с выпивкой и закуской. Бутылка меска́ля, сок белой агавы, лимонные дольки, сыр…

Роль официанта взял на себя сам управляющий.

— С вашего позволения, — разлил он по рюмкам горячительное и сок, себе и мне в большей пропорции, женщинам в меньшей.

Мы дружно выпили, после чего Анцилла аристократично закинула ногу на ногу и приготовилась слушать, а Пао достала планшет, чтобы, типа, записывать на нём самое важное.

— Итак? — сложил лодочкой руки хозяин отеля.

— Итак, — поставил я на столешницу опустевшую рюмку и принялся говорить…

Тема была самая животрепещущая: как получить много денег, и что для этого надо сделать.

Когда сеньор Роблес услышал, что контролируемая мной финансовая компания готова вложить в местный туристический бизнес до ста миллиона швейцарских франков, то едва не поперхнулся мескалем. А когда я упомянул, что хочу, основываясь на собранной информации, сделать его отель базовым для целой сети, он просто лишился речи. Правда, отдать ему должное, уже через полминуты взял себя в руки, и наш разговор продолжился.

Решающий момент наступил спустя полчаса. Дождавшись очередной паузы, я достал из кармана объёмистое портмоне и вытащил из него «инкрустированную зла́том» визитку. Конечно, сейчас это уже считалось анахронизмом, но каждый, кто в теме, знал: традиции старых банкирских домов сохраняются десятилетиями, и обычный обмен визитками — это отнюдь не понты, а символ доверия.

Мне, ясен пень, никакое доверие от управляющего не требовалось. Как и демонстрация оного к оппоненту. Я лишь хотел показать Роблесу свой «лопатник» с «котлетой» — толстой пачкой купюр достоинством (профессионал поймёт это даже на расстоянии) пятьсот евро каждая.

Судя по блеснувшим глазам, наживку клиент заглотил. Оставалось только дождаться реакции: купится или не купится? Мои спутницы изначально считали, что нет. Я был уверен в обратном. Недаром ведь те же Ильф и Петров вывели в своём «Золотом телёнке» недотёпистого мошенника Балаганова, стырившего в трамвае грошовую сумочку при том, что в его кармане уже лежали полученные от Бендера пятьдесят тысяч.

Беседа завершилась минут через двадцать. По её окончании я изъявил желание лично осмотреть территорию будущих инвестиций. Роблес вызвал Диего и поручил ему сопроводить нас.

— С вашего позволения, я присоединюсь к вам позже, — приложил он руку к груди и изобразил на лице вселенскую скорбь. — Сами понимаете, для таких инвестиций мне надо заручиться согласием всех партнёров. Буду звонить им прямо сейчас.

«Дурак, но считает себя самым умным», — прокомментировала его действия Мела.

Я мысленно уточнил:

«Не умным, а хитрым».

«Согласна…»

Дальше, как я и предполагал, всё шло по сценарию дешёвого боевика.

Когда мы в сопровождении «секретаря» очутились на одной из петляющих среди деревьев тропинок, дорогу нам преградили три тёмных фигуры. Освещение в этой части гостиничной территории отсутствовало, но нам это ничуть не мешало. Ночное видение работало, как часы, а барьерное зрение добавляло в картину десятки новых оттенков. Этих троих — Тристана, его напарника и ещё одного чувака — мы срисовали метров за сорок. Они даже в кустах поленились спрятаться, понадеявшись на темноту.

— Твой левый, — тихо шепнул я Анцилле. — Мои остальные.

Пао должна была заняться Диего, это мы обговорили ещё на выходе из кабинета сеньора Роблеса…

В глаза нам ударил свет фонаря.

— Деньги и документы! — наставил на меня волыну Тристан.

— И цацки с цыпочек, — добавил второй «охранник».

Я нарочито тяжко вздохнул:

— Зря вы так, парни.

Сказал и шагнул им навстречу…

На то, чтобы разобраться с горе-грабителями, ушло пять секунд.

— Говорил же ведь, зря. Зачем не послушались? — вздохнул я во второй раз, стряхивая с ботинок песок и чужие зубы.

— Такой вечер испортили, — посетовала сзади Паорэ.

Анцилла насмешливо фыркнула и принялась деловито шмонать нокаутированных гоп-стопщиков. Убивать мы их не планировали, как не собирались это делать и в отношении господина Роблеса. На мокруху мы, грубо говоря, не подписывались. Просто я обещал показать своим женщинам, как чаще всего поступают земляне, и показал. Хотя, если честно, от такой демонстрации на душе у меня кошки скребли.

Трофеями стали два пистолета «Глок».

— И всё равно я не понимаю, для чего они позарились на несколько тысяч, когда могли получить миллионы? — покачала головой Ан, рассматривая оружие. — Они что, и вправду хотели убить нас?

— Хотели б убить, стреляли бы без разговоров.

— А почему решили не убивать? — спросила Паорэ. — Мы ведь могли обратиться в полицию.

Я вздохнул в третий раз.

— Товар боялись попортить.

— Какой товар? — не поняла экселенса.

— Вас, — ответил я без всякой патетики. — Здешний бордель тоже, как казино и гостиница, принадлежит господину Роблесу.

Анцилла нахмурилась, затем перевела взгляд на валяющихся без сознания мексиканцев… Похоже, она была готова прикончить сейчас всех четверых.

— Не стоит, — остановил я её.

Ан бросила на меня яростный взгляд, но почти сразу поникла.

— Ты прав. Не стоит нам здесь оставаться, — сказала она, опустив плечи.

— Да, — поддержала её Паорэ. — Полетели лучше на острова.

— Даже не знаю, что лучше, — словно не слыша подругу, продолжила экселенса, — Выяснить координаты Земли и включить её в навигационные карты или же просто оставить её в покое и пусть здесь живут, как хотят.

Я снова вздохнул. Только теперь уже мысленно.

Да. Репутация беспредельщиков — не то, чем можно гордиться в «цивилизованном» звёздном обществе, но иногда она действительно помогает…

Глава 3

После «приключения» в Акапулько моих женщин как подменили. Отдых по факту закончился. Их больше не привлекали земные красоты. Теперь они занимались другим.

Пао всерьёз увлеклась историей нашей цивилизации, и чуть ли не все дни и ночи проводила то в интернете, то в разбросанных по всему миру архивах-библиотеках.

Анциллу же реально заинтересовало земное вооружение. В основном, тяжёлое: ракеты, бомбы, снаряды, орудия, танки, установки залпового огня… Она буквально прописалась на сетевых оружейных форумах и на реальных стрельбищах-складах-полигонах. Чаще всего туда мы ходили вдвоём, без Пао, используя маскировочный генератор или специальные голографические приспособления, «изменяющие» только лицо. Примерно такие, как то, что висело на шее у экселенсы в тот вечер, когда мы с ней гоняли на флаере по курортному Данквилю.

Трофейные пистолеты, кстати, опробовали в тот же день, как вернулись из Мексики.

Нашли подходящее место (заброшенный полигон в казахской степи), натырили боеприпасов (прямо на складе компании-производителя) и принялись палить по мишеням. Отстреляли по полтора десятка магазинов на пистолет.

Практическая стрельба дамам понравилась.

Правда, обе потом заявили, что вне Земли такое оружие в массовое производство лучше не запускать.

Причины назвали разные.

Пао сказала, что Княжеству за глаза хватит уже внедрённых мной «карамультуков», что с ними и так уже вся социальная пирамида трещит по швам, и что если к «карамультукам» и дымному пороху добавить скорострельные пистолеты, на Флоре всё может перевернуться с ног на голову. А ещё появление такого же огнестрельного оружия у инопланетчиков не оставит и камня на камне от нынешней независимости флорианцев. Последние просто не смогут тогда противостоять вторжению из космоса, и никакие искажающие поля, скрутобойки и антиэлектрические пояса против вооружённых взрывчаткой и огнестрелом захватчиков не помогут.

У экселенсы доводы оказались другими. Для неё все взрывчатые вещества и основанные на их свойствах автоматы-винтовки-пушки служили, скорее, игрушками, а не реально опасными приспособлениями для убийства себе подобных. Энергетическое оружие, судя по тому, что она говорила, было в разы дешевле, удобней и смертоноснее. Поэтому разворачивать производство земных образцов на планетах Империи стал бы только умалишённый. Выгоды подобное производство не принесёт, но разорит запросто.

Когда же я мимоходом заметил, что именно пороховое оружие помогло захватить вражеский УБК, а затем боевую станцию, Анцилла на это лишь снисходительно улыбнулась: на то оно и исключение, чтобы не быть правилом.

И тем удивительнее (на фоне таких высказываний) выглядело её стремление собрать максимум информации об имеющихся на нашей планете вооружениях. Временами она даже казалась мне какой-то маньячкой. Раз за разом заставляла меня рассказывать всё, что я знал о той или иной «вундервафле», а после выискивать чертежи, схемы, технологию изготовления, сведения о боевом применении… Кое-какие изделия приходилось тащить к себе в дом для детального изучения и, изучив, возвращать обратно на склад. Не все, безусловно. Некоторые вещицы мы без зазрения совести прикарманивали…

Отдыхать герцогиня тоже предпочитала теперь не на пляже или в театре, а на трибуне какого-нибудь бойцовского клуба, наблюдая за схватками ММА. Хорошо хоть, сама поучаствовать не пыталась, а только смотрела. Но я всё равно опасался, как бы её случайно не торкнуло выскочить-таки в октагон, поэтому каждый раз сопровождал её на такие мероприятия лично. Ан над моими «переживаниями» только посмеивалась, говоря, что опыта мира-без-времени ей хватило с лихвой, и повторять его она не желает.

Пао бои без правил не жаловала. Говорила, что у неё от них голова начинает болеть, однако компанию нам пару раз всё же составила. Потом, правда, улучила момент и втихую, чтобы подруга не слышала, вытребовала с меня обещание, что я тоже с ней кое-где побываю.

Этим таинственным «кое-где», к моему несказанному удивлению, оказался клуб исторического фехтования, причём, не отечественный, а французский. Баронесса представила меня там своим женихом и страстным любителем реконструкции битв, где участвовали швейцарцы. Под это дело мне тут же вручили фанерную алебарду, нацепили алюминиевую кирасу и шлем и поставили в строй таких же придурков. А затем на нас понеслась «тяжёлая» конница…

Как после со смехом объясняла Паорэ, я чуть было не испортил им всё представление.

Местные реконструкторы разыгрывали в этот день сражение при Сен Жакоб. Бой, который в реальной истории швейцарские наёмники проиграли. Однако, как это всегда и бывает, кое-кто был об этом не в курсе. В миг, когда французские конники прорвались сквозь пики нашей баталии, я так разошёлся, что сшиб своей деревяшкой трёх всадников, а потом без зазрения совести захватил в плен их венценосного предводителя — будущего «всемирного паука» Людовика Одиннадцатого.

Последний, впрочем, на меня ничуть не обиделся. Даже, наоборот, похвалил. Сказал, что он сам из кантона Женева, и такой исход битвы, по его мнению, наши далёкие предки сочли бы вполне справедливым.

Так или иначе, на аналогичные представления Пао вытаскивал меня ещё дважды, но при этом заранее предупреждала, кто должен в них победить…

Вся эта свистопляска продолжалась около трёх недель.

А потом я не выдержал. Собрал своих инопланетянок вместе и сообщил им, что больше так не могу. Что у нас уже чёрт знает сколько не было близости, и что если я не получу её прямо сегодня, то дальше за себя ручаюсь.

Красавицы немного подумали и всё-таки сжалились над несчастным. Мало того, они решили внести в предстоящее действо толику романтизма. Завязали мне глаза, подхватили под руки и перенесли туда, где, как ни странно, мы ещё никогда не бывали.

Это было и впрямь удивительно, почему за больше чем месяц земного отпуска я так и не удосужился свозить своих женщин в Париж. Наверное, просто боялся. Подспудно. Опасаясь, что город, который для соотечественников был всегда окружён ореолом беспечности и изысков, окажется совсем не таким, каким его представляли по книгам и фильмам.

Опасения оказались напрасными. По крайней мере, для того места, где мы очутились.

Тихая улочка недалеко от вокзала Аустерлиц, запах каштанов, небольшой семейный отель, номер под самой крышей, негромкая мелодия уличной скрипки, воркование голубей за окном… И ночь, наполненная любовью и страстью…

А утром… хм… утром всё опять покатилось своим чередом. Пао сказала, что сегодня ей надо обязательно посетить местную Национальную библиотеку и что-то там выяснить насчёт Столетней войны. Ан же, услышав, что у меня лично на нынешний день никаких дел не назначено, сообщила, что пока баронесса будет находиться в библиотеке, мы можем прошвырнуться в Лас-Вегас и посмотреть там очередной турнир по смешанным единоборствам.

Делать нечего, пришлось согласиться.

Разница во времени между Лас-Вегасом и Парижем составляла девять часов. Поэтому на бои мы с Анциллой успели, они начинались в одиннадцать вечера и продолжались примерно до часу ночи. Не скажу, что на этот раз был восхищён мастерством бойцов, но, в общем и целом, все поединки выдались достаточно интересными.

С арены мы вышли сразу, как только схватки закончились. И тут же перенеслись обратно в Париж. Только не в номер, не к Пао и не на людную улицу. Для переноса, как правило, нами использовались такие места, где почти не бывает людей, нет камер слежения и где нас точно никто не заметит. Сегодня конечной точкой мы выбрали участок под мостовой эстакадой, в технической зоне метро, неподалёку от пересечения авеню де Франс и руа де Тольбьяк, где располагалось главное здание Французской Национальной библиотеки.

Вообще, 13-й округ Парижа, в плане криминала, считался относительно безопасным. Выходцы из не самых благополучных стран Азии и Африки жили, в основном, с другой стороны Сены и на этом берегу появлялись нечасто. Но гарантировать, что сегодня они сюда не наведаются, ни я, и Анцилла, конечно же, не могли.

Времени до того срока, к которому Пао обещала закончить свои архивные изыскания, оставалось достаточно — почти три часа. Мы с экселенсой могли дожидаться её и в отеле, и в близлежащем бистро́, и просто гуляя по улицам… Честно сказать, я предпочёл бы отель. Не выспался, знаете ли…

Анцилла, однако, выбрала иной вариант:

— Слушай, Дир! А давай ты сейчас сам куда-нибудь сходишь, а я пока в Лондон сгоняю.

— В Лондон?! Зачем?

— Ну… мне просто тоже нужно… в библиотеку зайти, — смущённо призналась женщина. — Только в Британскую, один документ посмотреть. Ага?

— Вы что, сговорились?! — попробовал я возмутиться. — Одна во Французскую, другая в Британскую, а мне чего делать?

— Бедненький, — пожалела меня экселенса, обняв и одарив поцелуем. — Не беспокойся, это совсем ненадолго, всего три часа. А после мы обе будем у тебя в полном распоряжении. Я обещаю.

Обижаться на неё было бессмысленно.

— Ладно, лети, — махнул я рукой. — Но только с условием. Три часа, и ни секундой больше. Я буду ждать тебя здесь. Согласна?

— Договорились…

Анцилла исчезла. Я остался один.

Возвращаться в отель мне неожиданно расхотелось. В бистро́ и просто шляться по улицам — тоже.

Странные они всё-таки, эти инопланетянки. Кругом столько соблазнов, а они всё по библиотекам да полигонам. Зачем?

Размышлять о бренности бытия было удобнее лёжа.

Лежанку я устроил себе прямо под эстакадой, в нише между опорами, сняв куртку и подложив её под голову вместо подушки. Свободный мир, свободные нравы. Захотел стать клошаром и стал им.

Поразмышлять у меня не вышло, сказалась бессонная ночь, и я сам не заметил, как закемарил. А когда, наконец, очнулся, до контрольного времени оставалось всего полчаса. Заново провалиться в сон означало тупо проспать момент, когда вернётся Анцилла. А бодрствовать все эти тридцать минут мне не слишком хотелось. Поэтому, чуть подумав, решил, что, чем издеваться над организмом, лучше это время просто украсть.

Сказано — сделано.

Коротенький выплеск барьерной энергии, алая вспышка, и на часах уже пять минут до времени время «Ч». Хватит, чтобы и себя привести в порядок, и экселенсу встретить.

Поднявшись с «лежанки», я не спеша прошёлся туда-сюда. Размял затёкшую шею, руки… Со стороны бульвара послышался шорох шагов…

Я развернулся.

Это была не Анцилла.

В мой закуток медленно, один за другим, заходили «беженцы». Два, три… пять, шесть…

Грамотно заходили, плотно перекрывая выход наружу.

Я даже ничего сказать не успел, как они скопом бросились на меня. Молча, словно в немом кино.

Первого я встретил хлёстким ударом в челюсть.

Хрустнула кость. Противник не проронил ни звука.

От следующего удалось уклониться. Его движения показались мне немного замедленными.

Блеснул нож. Я вновь уклонился. Места, чтобы прыгать козлом, под эстакадой хватало.

Двое напавших столкнулись друг с другом. Один из них припал на колено, второму я сломал руку. И снова ни звука, хотя этот кадр, по идее, должен был просто орать от боли. Но он не орал, не стонал, а вместо этого пытался достать меня неповреждённой рукой.

Ситуация мне откровенно не нравилась. Противники выглядели какими-то странными, с повадками биороботов. Не обращали внимания на боль и пёрли, как танки. То ли обкуренные, то ли под психотропами. В сознании внезапно мелькнуло сакраментальное: «Боевой коктейль». Чья это была мысль, моя или Мелы, фиг знает.

Прежде врезать очередному, я на мгновение встретился с этим «беженцем» взглядами.

Его глаза были не просто пусты. Они казались вообще неживыми, словно провалы на черепе. Мало того, я не сумел зацепиться ни за одну деталь на его лице, как будто оно было маской.

«Безликие», — снова мелькнуло в мозгу, и я снова не понял, чья это мысль, моя или подселенки.

Над макушкой свистнула цепь, я еле успел пригнуться. От взмаха стального прута пришлось уходить перекатом. Детские игры закончились, начиналась настоящая рубка.

Подвернувшийся под руку и брошенный с силой камень ударил «безликого» в лоб. Враг покачнулся, выронил арматурину, но из боя не вышел. Шагнул вперёд, как сомнамбула, и протянул ко мне свои грабалки, пытаясь схватить за горло. Остановить его удалось арматурой по черепу, с последующим тычком в глаз и ударом в коленную чашечку. Только тогда он, наконец, рухнул на землю.

Жаль, остальных это не впечатлило. Пятеро таких же «безликих» продолжили наседать на меня, не обращая внимания на скрючившегося на асфальте товарища.

После пропущенного удара в грудь стало трудно дышать. Саднила щека, рукав куртки болтался, полуоторванный. Чудо, что меня ещё ни разу не зацепили ножом, но чувствовалось: это не за горами.

Я больше никого не жалел, бил в полную силу, насмерть, однако противники почему-то не умирали. Даже с пробитой шеей или выломанным кадыком они продолжали драться. Полное ощущение, что их требовалось не просто убить, но ещё и полностью обездвижить.

«Включи барьерное зрение», — шепнул опять внутренний голос.

Через секунду окружающий мир наполнился новыми красками.

Ауры пятерых «безликих», включая валяющегося на земле, оказались зелёными, такими же, как у подавляющего большинства обитателей мира-без-времени. Аура одного, самого дальнего от меня — оранжевой. И от этого дальнего к остальным тянулись тонкие белёсые ниточки…

«Он ими управляет», — появилась подсказка.

Резко сместившись влево, я поднырнул под очередную руку с ножом, крутнулся на месте, подбил опорную ногу преградившего путь «безликого» и, когда тот начал валиться, швырнул его на рванувшихся в атаку подельников.

Несколько метров, разделяющие меня и «оранжевого», я преодолел за доли секунды, но врезать ему железкой по кумполу уже не успел. Противник вдруг выбросил в мою сторону руки и будто толкнул меня вывернутыми наружу ладонями.

Сверкнула яркая вспышка, ноги потеряли опору, и в то же мгновение я словно бы провалился в открывшуюся у меня за спиной бездонную пропасть…

Глава 4

Падение длилось недолго. Просто мир вокруг внезапно померк, а затем опять возродился.

Я лежал ничком на камнях. Всё тело нещадно болело, с разбитой губы капала кровь, вытянутая вперёд рука продолжала сжимать трофейную арматурину.

Привычного городского шума не слышалось. Шуршал, перекатываясь, песок. Подвывал ветер. Где-то вдали что-то натужно поскрипывало.

Кое-как приподнявшись на четвереньки, я помотал головой, сплюнул тягучей слюной, сел…

Вокруг расстилалась пустыня. Совсем не такая, какая мне помнилась из школьных учебников по географии. Здесь не было ни барханов, ни дюн, ни цепочки следов, оставленных каким-нибудь местным животным или «красноармейцем Суховым». Эта, скорее, напоминала пустоши Татуина из «Звёздных войн» или планету Арракис из «Дюны». Каменистые россыпи, желтоватый песчаник, перемежающийся потрескавшейся глинистой коркой, бурые скальные выступы…

Над теряющимся в мареве горизонтом висело оранжево-красное солнце. Глаза оно почти не слепило, но его блики вовсю отражались от разбросанных тут и там пятнам солончаков.

Из растительности здесь имелся только какой-то изломанный сухостой, проросший прямо сквозь камни и отбрасывающий на них длинные мёртвые тени.

Ящерицы, жуки, пауки, скорпионы, змеи… поблизости не наблюдались. То ли вся местная живность ещё не выползла из своих ухоронок-укрывок, то ли, наоборот, попряталась в норах от поджидающих её снаружи опасностей: палящего зноя, ночного холода, хищников, суховея-самума…

Утро сейчас или вечер, мне было, увы, неизвестно…

«Утро», — прошелестело в сознании.

«Мела? Ты здесь?»

«А где же мне ещё быть-то?» — проворчала соседка.

«Знаешь, куда мы попали?» — обвёл я взглядом окрестности.

«В мир за барьером».

«На другую планету?»

Мела неожиданно усмехнулась:

«Ты, наверное, удивишься, но планета, мне думается, та же самая».

«Тебе это просто думается или ты точно знаешь?»

Ответа я не дождался. Какая причина? Да какая угодно. Обида, усталость, плохое настроение, страх, желание поразмышлять «без свидетелей»… Моя подселенка могла замолчать в любую секунду, это за ней водилось…

Разбираться с этой строптивицей мне не хотелось. Узнать, куда мы попали и что ей об этом известно, можно и после. Гораздо важнее было сейчас понять, как нам отсюда выбраться.

Проникнуть в дополнительные измерения не получилось. И это меня огорошило. После мира-без-времени такое умение уже казалось мне чем-то неотчуждаемым и неотъемлемым, таким же, как например, способность дышать, говорить, думать… «Внешний» барьер на мои потуги не откликался, хотя энергия у меня внутри точно была. Я её чувствовал, видел и собственный отпечаток, и ауру закуклившейся в моём сознании Мелы…

В качестве «последнего аргумента» достал телефон. Сеть, ясное дело, отсутствовала.

По всему выходило, что мы здесь застряли, и возвратиться назад привычными способами у нас не получится.

Последнюю мысль я, видимо, высказал вслух, потому что сидящая во мне подселенка сменила, наконец, гнев на милость. А, может быть, она просто закончила размышлять и пришла к какому-то выводу.

«Жизнь здесь есть и, вероятно, недалеко, потому что любые переходы между мирами тяготеют к источникам жизни».

«А попонятней нельзя?»

«Нельзя! — отрезала Мела. — Я и так сказала тебе сейчас больше, чем можно».

«Что значит можно?! — опешил я от этого заявления. — Кто тебе мог запретить? Твоя хозяйка исчезла, ты сейчас сама по себе».

«Да, Мельна исчезла, — не стала спорить соседка. — Но блок она с моей личности так и не сняла. Возможно, просто забыла».

«То есть, выходит… — почесал я в затылке, — та блокировка всё ещё действует?»

Мела вздохнула:

«Да. Это так. Я до сих пор не могу напрямую рассказывать о многих вещах. А если могу, то только когда ты уже и сам почти догадался».

«А если не напрямую? Если какие-нибудь обходные пути поискать?»

«А чем я, по-твоему, сейчас занимаюсь?! — внезапно окрысилась Мела. — Да я, если хочешь знать, только это всё время и делаю, и где благодарность?»

«Ладно, проехали. Извини, — поднял я виртуальные руки. — Буду тогда тоже думать… Так что ты там говорила про источники жизни? Они тяготеют к порталам?»

«Наоборот. Это порталы к ним тяготеют».

«Ага. Понятно. Значит, нам надо найти их. А дальше?»

Женщина промолчала.

«Ладно. Попробуем с другой стороны. Где их искать? Куда мне лучше пойти?»

«Доверься своей интуиции», — нехотя буркнула Мела.

Негусто, но тоже хлеб. Раз дело опять дошло до запретов и блоков, большего от неё сейчас всё равно не добьёшься.

Боль в теле слегка поутихла, я медленно встал и уже в который раз огляделся.

Куда идти, за что хвататься…

В голову почему-то лезло сакраментальное: «Солнце на западе. Значит, Ашхабад там».

В моём случае, если Мел не ошиблась и сейчас действительно утро, а мы в северном полушарии, солнце находилось на востоке. И Ашхабада здесь, ясное дело, не было.

Идти навстречу светилу мне не хотелось. В обратную сторону тоже, потому что, по ощущениям, туда рельеф поднимался, и, значит, вода там вряд ли нашлась бы, а без неё, как известно, никакие «источники жизни» не появляются. Поэтому надо идти на юг… Или на север… Да, на север всё-таки лучше. Солнце, по крайней мере, станет тогда уходить за спину, и за глаза можно будет не беспокоиться.

Приняв решение, куда двигаться, сразу почувствовал облегчение. А спустя полчаса, когда прошёл уже парочку километров, понял, что поступил правильно. К северу местность снижалась, и идти под горку, да ещё по камням, а не по песку, было действительно легче.

Солнце, поднявшись над горизонтом, начало припекать. Ожогов от его лучей я не боялся, а вот голову стоило поберечь. Панамки у меня, ясен пень, не было, в качестве головного убора пришлось использовать куртку. Соорудил из неё что-то вроде чалмы, с рукавами и пуговицами. Выглядело авангардно, но функцию свою выполняло. Чего не хватало, так это воды. И хотя пить пока не хотелось, часа через три это могло стать проблемой.

Желание отыскать воду или хотя бы намёк на неё заставляло меня забирать в ту сторону, где уклон был сильнее. Житейская логика говорила: наткнуться на скопление влаги в низине шансов гораздо больше, чем на возвышенности.

Что-то похожее на водную гладь замаячило по ходу движения часа через полтора. Конечно, я знал, что в пустынях могут быть миражи, но этот казался вполне реальным. Потому что вода на жаре всегда испаряется, а виднеющаяся впереди лёгкая дымка на это явно указывала. Теперь надо было только успеть туда раньше, прежде чем сконденсировавшаяся за ночь влага полностью не испарится.

Последние две сотни метров я уже не сомневался, что вода там и вправду имеется. Единственное, что напрягало — это какой-то гул в голове. Или, скорее, зуд, по мере приближения к цели, становящийся всё сильней и сильней. Как будто бы кто-то царапался изнутри о черепную коробку, стараясь вылезть наружу.

Наполняющееся ночью и пересыхающее в дневную жару озерцо обнаружилось именно там, где и предполагалось — в широкой и длинной, на километр-другой, котловине. Оно открылось передо мной как-то сразу, внезапно, как только я перебрался через нагромождённые, словно вал, камни.

В котловине и вправду была вода. Голубовато-прозрачная, растёкшаяся сотнями луж среди белоснежного то ли известняка, то ли травертина, почти как в турецком Памуккале, известном едва ли не каждому отечественному туристу.

Любой бы на моём месте прыгал от счастья, но у меня, к сожалению, радоваться не получалось. Кроме воды в котловине имелось ещё кое-что. В каждой заполненной влагой промоине лежали какие-то вытянутые шары, размерами где-то до полуметра, с виду напоминающие гигантские страусиные яйца. При взгляде на них, они начинали странно дрожать, и зуд в голове становился сильнее. С каждой секундой во мне нарастало чувство какой-то брезгливости, словно за этими белыми гладкими «арт-объектами» скрывается что-то иное, на удивление мерзкое и отталкивающее. А ещё мне казалось, что всё это я уже видел, вот только когда и при каких обстоятельствах, память пока не подсказывала.

Собравшись с силами, я медленно двинулся к озеру. Ближайшие яйца стали дрожать сильнее. По воде начали расходиться круги, гул от вибрации всё больше напоминал гул от работающего трансформатора. Преодолев отвращение, я всё же дошёл до берега, присел, зачерпнул ладонью воды… На вкус и на запах она совершенно не отличалась от «простой бутилированной». Утолять с её помощью жажду ничто не мешало. Неприятен был только сам процесс этого «утоления», сопровождающийся головной болью и непрерывным воздействием на сознание со стороны гигантских «яиц».

Подавить волю, заставить бояться, подчинить, превратить в безмозглого зомби… Полный букет «удовольствий», что я испытывал на берегу, начал ослабевать лишь тогда, когда ноги сами понесли меня прочь от этого озера и его сомнительных обитателей.

Незримые свёрла перестали вгрызаться в мозги где-то в пятнадцати метрах от берега, возле ограждающих котловину камней. Облегчённо вздохнув и вытерев от пота лицо, я вновь развернулся к озеру. «Яйца» продолжали дрожать. По поверхности самого ближнего змеилась тёмная трещина. Взгляд неожиданно сфокусировался на ней, и в тот же миг моё тело как будто оцепенело. Я не мог сдвинуться с места. На душе появился страх. Липкий, противный. Складывалось ощущение, что я себе уже не принадлежу, что моим разумом управляют и требуют возвратиться к воде…

На «яйце» появились новые трещины.

А после ещё… и ещё…

А затем оно раскололось…

Осколки каменной скорлупы разлетелись в разные стороны.

Один из них с силой ударил меня в плечо. Не удержав равновесия, я брякнулся на пятую точку и… странный гипноз рассеялся. Наваждение спало. Я снова стал сам собой.

На месте расколовшегося яйца образовалась облако пыли. Через пару ударов сердца из него выползла какая-то тварь. Размером примерно с собаку. С десятью суставчатыми конечностями, бугристым панцирем и несколькими шевелящимися отростками на лысой башке. С брюха этого существа в озёрную воду стекала бурая жижа.

«Саранча!»

Внезапно возникшая мысль максимально точно отразила мои ощущения от картинки. Гигантская, гипертрофированная саранча. Вечно голодная, не способная ни на что, кроме как жрать, жрать и жрать всё, что попадётся ей на пути.

В ту же секунду я вспомнил. Вспомнил, что это за тварюга.

Но разложить обрывки воспоминаний по полочкам не успел.

Тварь прыгнула…

Глава 5

Прыжок вышел на загляденье. Одним махом метров на десять. Но до меня эта гадина, к счастью, не долетела. Повезло или нет, не знаю, может быть, она просто в полную силу ещё не вошла, в любом случае, это стало для меня настоящим подарком. Потому что на первый прыжок я среагировать не успел. Снова впал в транс и вышел из него, только когда изготовившаяся ко второму броску особь зыркнула в мою сторону своими буркалами.

С траектории я её сбил подвернувшимся под руку камнем, а следом, едва она шлёпнулась наземь, всадил ей в загривок трофейную арматурину. Тварь засучила конечностями, выплеснула из себя добрую порцию какой-то вонючей бурды и секунд через пять затихла.

Увы, но на этом ничего не закончилось.

Со стороны берега послышался треск ломающейся скорлупы.

Поднявшаяся над водой пыль (один в один Smoke on the water) скрывала происходящее, но сомневаться не стоило. Ничего хорошего мне эта пыль не сулила.

Так всё и вышло. Из бурого облака начали выползать твари. Одна, две, три… пять…

На неуловимо короткий миг я снова впал в странный ступор.

Панические мысли неслись в голове непрерывным потоком:

«Что делать? Что делать? Что делать?..»

«Бежать!» — взвизгнула очнувшаяся подселенка.

И я побежал. Не разбирая дороги, стремясь оказаться как можно дальше от этого озера.

Ноги подворачивались на каменных россыпях. Плевать!

Ветер бросал в лицо «пригоршни» песка. Какая фигня!

Ужас гнал меня прочь. Необъяснимый животный страх заставлял терять голову. Разум заполняла истерика. Из груди вырывался хрип, дыхание прерывалось, из-под «чалмы» градом катился пот, а у меня даже не было сил, чтобы смахнуть его.

Твари гнались за мной, не отставая. Их были целые полчища. Так мне, по крайней мере, думалось, когда я в очередной раз оглядывался. Но наиболее жутким казалось то, что погоня проходила в молчании. Ни воя, ни рёва, ни рыка. Только шуршание ног, скрип челюстей и шорох осыпающегося песка.

В себя я стал приходить лишь минут через десять. Наверное, потому, что к этому времени уже изрядно устал, и паника в мыслях начала понемногу рассеиваться. А кроме того, судя по увеличившейся между мной и преследователями дистанции, последние перестали влиять на мой мозг так же активно, как раньше. Мне даже удалось подсчитать ориентировочное количество гнавшихся особей. Их оказалось около тридцати. Это, конечно, гораздо меньше, чем полчище, но без нормального оружия обиться от них не стоило и мечтать. И то, что они начали отставать, вовсе не говорило о том, что они тоже, как я, устали.

Вместе со мной от ментальной атаки начала восстанавливаться и Мела:

«Они… бьют по мозгам. Надо от этого защититься», — сообщила она, кое-как «отдышавшись».

«Как?! И что это вообще за фигня? Про ту саранчу, что я слышал, не помню, чтоб говорили, что она влияет на разум».

«Всё когда-то бывает впервые, — зло заметила подселенка. — И это не совсем та саранча, о которой ты слышал».

«Не совсем та или совсем не та?» — уточнил я, почувствовав неоднозначность сказанного.

От прямого ответа собеседница уклонилась. Вместо этого она предложила:

«Включи барьерное зрение и попытайся представить, что они неживые».

«Неживые? А кто же тогда?»

«Ну, я не знаю. Роботы, автоматы, машины… киборги, наконец».

«Киборги? — задумался я. — Киборгов представить могу. Только зачем?»

«Для ментальной защиты. С живыми это всегда состязание, а с неживыми, как правило, алгоритм…»

Примерно с минуту она объясняла способы противодействия, а затем я испробовал их на практике.

Как выглядят в барьерном зрении киборги, помнилось ещё по миру-без-времени. Любительница рукопашных боёв госпожа Астоэ представлялась тогда сгустком зелёных нитей, ощетинившимся венцами-лучами, как у коронавируса.

Мел не ошиблась. Преследующие меня твари выглядели аналогично, только оттенком тусклее и лучами потоньше. По одному такому лучу каждая особь «выстреливала» в мою сторону. Практически так же как у того «безликого» чувака, который отправил меня из Парижа в эту пустыню. Тот, впрочем, тянулся цветастыми нитями не в меня, а в своих приспешников, но суть дела от этого не менялась. Безликий воздействовал ими на своих дружбанов, твари пытались взять под контроль мой разум.

Защититься от этой фигни оказалось и вправду несложно. Когда у тебя внутри целое море барьерной энергии, использовать её малую часть, чтобы поставить защитный экран, проблемы не представляло.

Как только я это сделал, с души словно камень свалился.

Мгновенно очистившееся сознание тут же наметило путь к спасению.

Вечно бежать от загонщиков я не мог, драться тоже, но обмануть их мог стопудово.

Пока бежал без оглядки, по сторонам практически не смотрел. А зря. Справа от меня на расстоянии примерно полкилометра тянулся обрыв. Насколько он уходил вверх, издали понять было сложно, но явно, что не на метр-другой и даже не на десяток, иначе я его просто бы не заметил.

Гранита или таких же твёрдых пород в местной пустыне не наблюдалось. Всё, что мне попадалось до этого, можно было расковырять арматуриной. Туф, известняк, доломит… Не знаю, как эти камни правильно назывались, но то, что они не намного прочнее обычной глины — в этом я был абсолютно уверен.

Заинтересовавший меня обрыв от ранее виденных скал ни по фактуре, ни по оттенку не отличался. Забраться на него смог бы, наверное, и любитель. А уж если бы ему в руки попал соответствующий инструмент, задача вообще становилась элементарной.

Следующие десять минут я постепенно забирал вправо. Твари бежали следом, не думая останавливаться. Обрыв становился всё ближе и, что ещё интереснее, его высота увеличивалась, достигая в пределе метров, наверно, семидесяти, а на такую гору́шку уже никакая саранча не запрыгнет, даже с разбега.

Выждав для верности ещё минуту и убедившись, что уже имеющейся у меня форы достаточно, я резко свернул к обрыву и понёсся к нему напрямик. Кузнечики-переростки бодро рванули следом.

Ржавая арматурина послужила мне неким подобием ледоруба.

Добежав до скалы, я буквально взлетел по крутому склону метра на три и с силой вонзил железку в первую попавшуюся расщелину. А затем, используя «ледоруб» как закладку, принялся ползти вверх по обрыву. Не скажу, что стремительно, но и не как черепаха. По крайней мере, когда стая преследователей добралась, наконец, до подножия, меня они уже достать не могли. Хотя, безусловно, пытались. И поначалу у них даже могло получиться. Первая гадина не допрыгнула до моей правой ноги всего каких-то полметра. Однако я всё же успел отдёрнуть ботинок, жвалы тварюги бессильно клацнули, и, не сумев ни за что зацепиться, она покатилась вниз. Беззвучно опять же, словно в немом ужастике.

В целом, подъём занял чуть больше семи минут. Достаточно быстро, учитывая условия восхождения. Всё это время твари бесновались внизу, даже не пробуя найти обходные пути.

«Ну, тупые!» — как говорил когда-то один известный сатирик.

Но мне это было лишь на руку.

Когда я забрался на самый верх и обессиленно рухнул ничком, пытаясь расслабиться и унять сотрясающую всё тело нервную дрожь, Мела вдруг сообщила:

«Дальше они за тобой гнаться не будут. Если они не видят добычу, она для них исчезает».

Ну, хорошо хоть так. Единственная приятная новость за последние два часа.

Заглядывать за край скалы, чтобы убедиться, что саранча про меня забыла, не стал — поверил «соседке» на слово. В конце концов, врать — это не в её интересах. Прикончат меня, умрёт и она. А мне ведь ей ещё подходящее тело искать, как просила Мельна… Ума не приложу, где его можно найти?..

Пока шёл дальше, снова страдал от жажды. Но возвращаться обратно к озеру меня сейчас ни за сокровища мира бы не заставили. Поэтому, делать нечего, продолжил искать источник воды и жизни. Только уже другой, без тварей…

Даже не знаю, откуда во мне возникла уверенность, что я его обязательно отыщу. То ли это Мела так на меня повлияла, то ли моя «моральная победа» над саранчой.

Подселенка, кстати, была совершенно права. Местная саранча от той, о которой я вспомнил, всё-таки отличалась. Та была технологически круче. Её возможности я оценил на Лирите. Полтора галактических года назад, когда десантировался на планету в составе боевой группы 37-го имперского легиона и получил потом за эту операцию свою первую и единственную за всё время службы награду.

Саранчи мы тогда накрошили целую кучу. Как мне потом рассказали, эти полуразумные твари путешествовали среди звёзд в режиме гибернации в специальных капсулах-биококонах, и когда на пути обнаруживалась обитаемая планета, коконы просто падали на поверхность, проснувшиеся «пассажиры» выбирались наружу и начинали жрать всё живое. Чтобы уничтожить биосферу планеты, рою обычно хватало двух-трёх недель, после чего среди саранчи появлялись матки, вокруг маток образовывались новые коконы, а когда их формирование завершалось, рой вновь отправлялся в космос.

Бороться с этими гадинами было трудно, но можно. Их главным оружием являлась внезапность, а ещё они умели плеваться плазмой, нарушать связь и ставить энерго- и гравиэкраны. Основной принцип борьбы с ними заключался в том, чтобы успеть вдарить по тварям в самом начале, пока рой не разбух и не расползся по всей планете. Как показали исследования отдельных захваченных особей, все они являлись генетическими конструктами, созданными с одной-единственной целью — очищать небесные тела от органической жизни. Вот только кто и когда их придумал и для чего запустил в обитаемый космос, оставалось загадкой.

Сегодня, мне кажется, я сделал существенный шаг на пути к объяснению этой тайны.

Оба типа «саранчи», межзвёздной и здешней, на мой взгляд, являлись подвидами одного и того же созданного кем-то конструкта. И пускай местные гады не умели работать с электромагнитной и гравитационной энергией, зато они могли то, что не могли делать её космические сородичи — управляли разумными, воздействовали на мозги, подчиняли, сводили с ума, уничтожали личность.

Конечно, я мог ошибаться, но, чтобы понять, так это или нет, требовалась статистика. А ещё лучше было бы просто найти того, кто этих тварей придумал, приставить к его башке ствол и спросить скучным голосом: «Нафейхоа?»

К новому источнику я вышел часа через три. Солнце к этому времени поднялось почти в зенит, от палящего зноя было невозможно дышать, намотанная на голову куртка заставляла нещадно потеть, а вместе с потом из организма уходили влага и соль. Честно сказать, я уже даже не шёл, а плёлся, с трудом переставляя увязающие в песке и спотыкающиеся о каменные неровности ноги.

Глинистая равнина мало-помалу сменилась песчаными россыпями. Когда на дороге встречались солончаки, я останавливался и заставлял себя принимать внутрь щепотку соляно́й пыли. Хотя бы малюсенькую, на миллиграммы, чтобы совсем уж не обезво́диться. Глотать солёную мерзость удавалось только усилием воли. В первое мгновение её хотелось попросту выплюнуть, а затем, когда она уже проскакивала по пищеводу, я еле удерживался, чтобы не вытолкнуть проглоченное обратно.

Словом, ещё бы часок-другой, и мне пришлось бы закончить свой путь не собственному желанию, а из-за того, что просто не смог бы переставлять ноги.

К счастью, до этого не дошло.

Появившуюся перед глазами картинку я принял сперва за мираж. Пересёк небольшую возвышенность и всего в километре по ходу вдруг обнаружил оазис.

Окончательно убедиться, что это не галлюцинация и не иллюзия, мне удалось, подойдя к нему буквально вплотную.

Оазис оказался совсем небольшим. Несколько гектаров «живой» земли, пара десятков пальм, жестколистный кустарник, трава и, самое главное — маленькое озерцо или, скорее, лужа, частенько, по всей вероятности, пересыхающая в дневные часы и вновь наполняющаяся водой ночью.

Недалеко от воды находился колодец — огороженная каменной кладкой яма с кожаным ведром, висящим на специальном крюке.

А ещё в этом островке жизни располагались навесы. Два ряда вкопанных в землю жердей, набитые на них перекладины, покрытые сверху выцветшей тканью, свисающей по бокам почти на всю высоту. Полотно, местами оборванное, громко хлопало на ветру, и это создавало ощущение какой-то непонятной заброшенности. Словно бы люди, которые здесь всё устроили, внезапно ушли и возвращаться не собирались…

Попав в оазис, я прежде всего занялся самовосстановлением. Добрёл до колодца, опустил внутрь ведро, поднял, зачерпнул, попробовал… Вода как вода. Тёплая, немного солоноватая, но для питья подойдёт. Хлебать сразу много не стал. Желудочных спазмов мне только и не хватало сейчас для полного счастья.

Утолив жажду, направился к пальмам. Нашёл под ними несколько десятков плодов, выбрал не сгнившие, почистил, помыл… Хорошие финики. Вкусные. Сто лет их не пробовал. Пальмы на других планетах имелись, но именно финиковых я там никогда не встречал. Видимо, Мела и здесь меня не обманула, сказав, что я нахожусь на Земле, только не совсем той, на которой родился и вырос. Может, попробовать опять уточнить, что значит «не совсем той».

«Слушай, Мел. А можешь сказать, чем эта Земля отличается от моей?»

«Она другая», — сухо ответила подселенка.

Я мысленно хмыкнул.

Снова не хочет рассказывать. Или не может… Если конечно не врёт.

«А чем другая?»

«Просто другая и всё. Похожая, но другая».

«А люди здесь есть?»

«Люди… есть, — с заминкой откликнулась Мела. — Только они тебе не понравятся».

«Почему?»

«Скоро узнаешь», — посулила соседка…

Ну, вот и поговорили. Хотя ничего другого я, в общем-то, и не ждал…

После короткого перекуса пришло время заняться навесом.

Что под ним прятали аборигены? Почему от Солнца укрыли?..

Откинув полог, я вошёл внутрь. Вошёл и опешил.

Под навесом лежали люди.

Точнее, они были сложены в ряд, словно шпалы, от края до края.

Кто их сюда положил? Зачем? Почему они не выглядят мёртвыми?..

Я медленно шёл вдоль навеса и всматривался в лежащих.

Мужчины, женщины, пара подростков…

Ровненько так лежат, одинаково. Ноги вытянуты, руки по швам, головы запрокинуты…

Осторожно дотронулся до ближайшего.

Окоченения нет.

Дыхание? Вроде имеется. Пульс тоже, но редкий — по три удара в минуту. Как будто бы летаргия какая-то.

Но самое главное — лица. Хотя глаза и закрыты, во всём остальном — точь-в-точь как у тех, которых я встретил в Париже. Черты такие, что совершенно не за что зацепиться. Эдакие «безликие близнецы», вне зависимости от возраста, пола и телосложения. Даже в барьерном зрении они выглядели одинаково — тусклые зелёные сгустки без какого-либо отличия друг от друга.

«Зачем они здесь?»

Мысленно прозвучавший вопрос вызвал неожиданный отклик.

«Склад. Или, если хочешь, резерв», — буркнула Мела.

«Резерв? Для чего?»

«Скорей, для кого, — продолжила подселенка. — Большего, извини, сказать не могу».

Я досадливо крякнул. Видимо, надо спрашивать по-другому. С другими формулировками, более, так сказать, приземлёнными.

«Ладно. Спрошу по-другому. Ты говорила, что переходы между мирами тяготеют к источникам жизни. Здесь такой переход имеется?»

«Нет».

«Совсем нет?»

«Пока нет», — уточнила после короткой паузы Мела.

Ага. Пока — это уже кое-что. Поехали дальше.

«Этих безликих можно использовать, чтобы вернуться?»

На этот раз пауза длилась дольше.

«Думаю… можно».

«Подскажешь?»

Подселенка молчала почти полминуты. Но затем всё-таки выдала:

«Я знаю, что в твоём мире есть поговорка клин клином. Её и используй».

«И это всё?»

«Всё».

Я почесал в затылке. Подсказка получена, осталось понять, что за ней кроется.

Снова пройдясь вдоль лежащих, я внимательно осмотрел всех через барьер. Удача улыбнулась мне на самом последнем, дальнем, до которого в прошлый раз попросту не дошёл. В отличие от других, аура этого горела оранжевым, а не зелёным. В то же мгновение в голове у меня словно бы что-то щёлкнуло.

Из Парижа меня сюда отправил точно такой же «оранжевый». Если принять сказанное Мелой буквально, то, чтобы вернуться на свою Землю, надо, чтобы здешний «оранжевый» сделал бы со мной то же самое, что и его парижский собрат. И для начала, этого чувака требуется разбудить.

Будил я его минут, наверное, десять. Что только не перепробовал. И тряс, и пинал, и ставил на голову, и поливал водой, и орал ему на ухо матерные частушки… Всё тщетно. Клиент приходить в себя не хотел. Так и оставался безмозглым, несмотря ни на какие потуги…

Ситуацию спасла очередная подсказка от Мелы:

«Физическое воздействие не поможет».

В ответ я уже собирался сказать ей что-нибудь саркастическое навроде «Спасибо, кэп», но замер от внезапно пронзившей меня догадки.

Местная саранча ведь не просто так пробовала влиять на моё сознание. Наверняка ведь, она уже проделывала это с другими. Такими, как например, эти безликие. Может быть даже, они и стали такими благодаря саранче. И управлять ими можно, наверное, точно так же — ментальным воздействием. А «ментальное» здесь — это тот же барьер или энергия времени, которой во мне сейчас хоть отбавляй.

Несколько раз вдохнув-выдохнув, я молча встряхнул руками, сосредоточился, а затем резко «пальнул» в безликого энергетической нитью. Трёхцветной — алой, белой и золотистой. Сто против одного, эти три цвета должны были означать для него врага. Недаром ведь под эстакадой в Париже его «дружки» со мной даже не разговаривали, а сразу же начали убивать.

Эффект от использования барьера превзошёл все мыслимые и немыслимые ожидания.

«Оранжевого» буквально подбросило. В воздух взметнулись тучи песка. Всё ограниченное навесом пространство заволокло серой пылью, и сквозь неё в мою сторону блеснули заполненные белёсой мутью глаза. В то же мгновение оживший безликий выбросил вперёд руки, словно бы от чего-то отталкиваясь…

Сверкнула яркая вспышка…

По локтям и коленям ударил грязный асфальт…

По нависающему над головой метромосту прогрохотал поезд…

Глава 6

Подсказка сработала. Я вновь находился в Париже. Правда, уже не в том месте, где на меня напали безликие, а чуть подальше, метрах примерно в трёхстах, но не суть. Главное, моё возвращение состоялось и теперь мне, кровь из носу, требовалось понять, что это вообще было и почему?

Лежавший в кармане смартфон пискнул, сообщая, что сеть обнаружена. Судя по высветившемуся на экране времени, с момента моего исчезновения здесь прошло всего полтора часа.

Странно, конечно, но не настолько, чтобы уже бросаться паниковать.

«Тебе повезло, — сказала внезапно Мела. — Тебя перекинули через барьер наобум, неизбирательно, просто как возможную угрозу».

«Хм… Ты хочешь сказать, что есть некто, кто следит за нашей Землёй, и если на ней происходит что-нибудь для него угрожающее, он отправляет сюда безликих, и они эту угрозу уничтожают? Так?»

«Ну… не совсем, но похоже».

«Понятно. А если бы этот некто действовал не наобум?»

«Если бы на тебя охотились избирательно, то перекинули бы прямиком в Цита…»

Договорить она не успела, а если бы и успела, то я не сумел бы дослушать. Потому что в это мгновение меня вдруг скрутило приступом жесточайшей боли. Голова буквально раскалывалась, внутренности выворачивало наизнанку, кости крошились в невидимой мясорубке, судороги сотрясали всё тело, перед глазами висело кровавое марево, стянутая спазмом глотка беззвучно вопила, не в силах исторгнуть из себя хоть каплю зажатого в лёгких воздуха…

Когда же я наконец выдохнул и вновь получил возможность соображать, то обнаружил себя лежащим на боку в позе свернувшегося эмбриона, с подтянутыми к брюху коленями, разодранными в кровь кулаками, мокрым, как мышь, и трясущимся, словно в падучей.

Кое-как оклематься получилось не раньше, чем через минуту. Боль отпустила, лихорадка ушла, в глазах более-менее прояснилось.

Рядом никого не было.

Снаружи меня не били.

Судя по взбесившейся ауре, меня ударили изнутри.

Но этот удар нанесли отнюдь не по мне. Его нанесли по Меле. Точнее, это она сама его себе нанесла, решив сказать то, что нельзя. Может быть, даже случайно, не разобравшись, забыв о последствиях.

«Мела, ты как?» — спросил я её, судорожно сглотнув.

Ответа на мой вопрос не последовало.

Барьерный рисунок живущей во мне виртуальной личности был еле заметен. Тусклый бело-ало-золотой огонёк пульсировал на грани исчезновения. Слабая вспышка, тьма, вспышка, тьма, вспышка, тьма… Они чередовались неровно, то замедляясь, то ускоряясь, грозя пропасть навсегда…

Даже не представляю, что испытала Мела, если по мне этот удар пришёлся лишь опосредованно, но я от него чуть не сдох.

Единственное, чем я сейчас мог помочь ей — это хоть как-то стабилизировать её ауру, чтобы она горела, а не мерцала. Технически это было несложно. Почти как замазать раствором трещины на стене или залепить пластырем раны. Вот только вместо раствора и пластыря приходилось использовать часть себя. Часть моего рисунка, энергии, личности…

Я вырывал-вытягивал разноцветные нити из своей ауры и наносил их на ауру Мелы, стягивая прорехи, штопая дыры, разглаживая неровности… На стабилизацию ушло около двух минут, но результат того стоил. Рисунок соседки горел теперь ровно, но, чтобы окончательно восстановиться, ей требовалось время. Сколько конкретно, не знаю, но то, что не менее суток — железно…

В списке не отвеченных вызовов значились только два имени: Пао и Ан. Пока я отсутствовал, они звонили мне раз, наверное, сорок. Оно и понятно. Пропал неизвестно куда и даже сообщения не оставил. А дамы, ясное дело, волнуются. Нехорошо…

Ткнув в последнюю запись, поднял телефон к уху.

— Дир! Ты?! — закричала «труба» голосом Пао.

— Я, а кто же ещё?

— Куда ты пропал? Мы тут чуть с ума не со…

— Вы сейчас где? — перебил я её.

— Ан пошла информацию собирать, в полицейский участок. А я сейчас рядом с тем местом, где ты должен был ждать её.

— Отлично! Никуда оттуда не уходи. Я сейчас буду…

До нужного закутка под мостом я добежал за пару минут.

Закуток был огорожен сигнальной лентой. Внутри суетились местные полицейские.

Останавливаться и проявлять интерес я не стал. Сделал вид, что просто прохожу мимо, и направился к следующему пролёту под эстакадой, откуда мне уже подавала знаки прячущаяся возле опоры миледи.

— Давно здесь? — как ни в чём не бывало спросил я её, когда подошёл.

— Сорок минут, — посмотрела она на часы, затем перевела взгляд на меня и всплеснула руками. — Боже! Ты где так изгваздался?

— Потом расскажу. А ты пока объясни, зачем тут полиция и что Ан в участке забыла?

Паорэ принялась объяснять.

Судя по её сбивчивому рассказу, дело обстояло так.

Анцилла явилась на место моей драки с безликими, когда там уже вовсю работали полицейские. Два трупа, ещё двое раненых и двое каких-то арабов, совершенно невменяемых с виду, вероятно, под дозой. Именно это ей удалось увидеть, пока её не прогнали «ажаны». Меня она в закутке не нашла, на звонки я не отзывался, и тогда герцогиня позвонила Паорэ.

Та прибежала из библиотеки минут через двадцать. Посовещавшись, подруги решили разделиться. Пао осталась ждать меня здесь, экселенса отправилась за уехавшими полицейскими и задержанными. Ей удалось прицепить на одежду некоторым из них устройства слежения — камеры, маяки, микрофоны. Бывшей служащей Имперского Управления безопасности это большого труда не составило. Теперь, по словам Паорэ, Ан находилась где-то возле участка, слушала там все разговоры-допросы и пыталась понять, что случилось.

— Смещаться по времени вы не пробовали? — спросил я, когда рассказ завершился. — Ну, в смысле, назад откатить, чтобы узнать, что было.

— Пробовали, не получилось, — вздохнула миледи.

— Как так не получилось? — не смог я скрыть изумления.

— А вот так и не получилось. Пытались, но не смогли. Тут на промежутке между одиннадцать десять и двадцать словно какая-то блокировка стоит. Ни после, ни до тебя не было. А почему, непонятно.

— Ладно, — махнул я рукой. — Звони экселенсе. Пусть возвращается. Будем решать, что дальше…

Экселенса вернулась минут через десять и так же, как и миледи, удивилась моему затрапезному виду:

— Святые небеса! Где тебя так обтрепали?

— В гостинице расскажу…

По дороге Ан сообщила нам всё, что сумела узнать из прослушки.

Никого из задержанных и убитых в полиции опознать не смогли. Мало того, первых даже допросить не сумели. «Арабы» молчали, как рыбы, и просто пялились на полицейских абсолютно пустыми взглядами. Про меня в участке не знали. Сам инцидент местные следователи склонялись считать обычной разборкой между обкурившимися наркоманами из среды так называемых «беженцев». Меня это, в общем и целом, устраивало. Светиться в криминальных сводках желания не возникало.

К рассказу о собственных приключениях я приступил, когда мы пришли в отель и заперлись в номере. От своих женщин я ничего не утаивал… Ну, почти ничего. О чём не упомянул, так это о Меле. Раз с самого начала о ней не признался, делать это теперь уже не было смысла.

К тому, что я рассказал, дамы отнеслись более чем серьёзно. Шутка ли? Какой-то левый чувак отправляет их единственного мужчину неизвестно куда, а обратно он, несмотря на все свои суперумения, выбраться не в состоянии. Да ещё эта чёртова саранча… О её межзвёздном аналоге Анцилла, конечно, знала, но чтобы такие твари обладали возможностями псиоников, слышала в первый раз.

Разными каверзными вопросами они мучили меня часа полтора. А потом Ан объявила:

— Нет, так мы с этой фигнёй никогда не управимся. Сканер для гипносна у нас есть? Есть. Так что давай-ка лучше ложись, подключайся к прибору, а мы все твои приключения на камеру перекинем…

Вообще говоря, технология гипновидео, насколько мне было известно, частенько давала сбои и иногда записывала вовсе не то, что хотелось клиенту, но тут я возражать не решился. Даже во сне я никогда не изменял своим женщинам, так что если они и увидят что-то пикантное, это будет касаться лишь их двоих и никого больше. Да и потом навряд ли Анцилла будет пытаться вытащить из моего гипносна что-нибудь не относящееся к провалу во времени и пространстве…

Гипносеанс продлился до самого вечера. Именно столько, сколько у меня реально ушло на путешествие по пустыне.

Очнулся я с больной головой. Не такое это простое дело проходить посекундно всё, что успел пережить, и вспоминать то, что уже частично забылось.

Герцогиня и баронесса сосредоточенно смотрели в экран прибора и о чём-то тихонько шептались.

— Ну что, получилось?

Дама подняли головы, быстро переглянулись и прыснули в кулачок.

— Добрались до моих тайн? — изобразил я кривую усмешку.

— Они у тебя все какие-то… однообразные, — пояснила Паорэ. — Но интересные, не отнять.

— Но это не главное, — продолжила экселенса. — Главное, что мы получили всё, что хотели, и теперь пробуем совместить твой сон со здешней реальностью.

— Не понял, — нахмурился я. — Что значит, пробуем совместить?

— Мы полагаем, что та пустыня, куда ты попал, имеется также и здесь, на вашей планете.

Я почесал в затылке. Предположение годное. Странно, что сам до этого не додумался…

— И как успехи?

— Вот, смотри…

Пао оторвалась от экрана и уступила мне своё место.

Пар похожих картинок набралось около трёх десятков. Сомнений не оставалось. На нашей Земле и вправду имелась точно такая же местность, как та, где я побывал.

— Впадина Каттара, — прочёл я легенду под картой. — Ливийская пустыня, Египет, южнее Мерса-Матрух.

— Предлагаю слетать туда прямо сейчас, — заявила Анцилла.

Я покачал головой:

— Нет.

— Нет? Почему нет? — удивились подруги.

— Потому что нам неизвестно, что послужило причиной появления здесь этих непонятных безликих. Может быть, именно наши прыжки по планете туда-сюда спровоцировали наших врагов на действие.

— Что за враги? Почему не знаю? — мгновенно отреагировала экселенса.

— Думаю, что те самые, про которых нам говорила Мельна, — пожал я плечами.

— Да, но она говорила про одного врага, а не про многих.

— А разве это что-то меняет? — взглянул я на Ан.

— Ты прав. Разница только в количестве, — кивнула она после секундной паузы.

— Так что будем делать-то? — спросила Паорэ. — Неужели оставим как есть?

— Естественно, нет, — улыбнулся я. — Просто в эту пустыню мы полетим легально, на самолёте…

Удивительно, но за четыре недели нашего пребывания на Земли мы как-то ни разу не пользовались авиатранспортом. На дальние расстояния прыгали через шестимерную свёртку, для ближних брали машину.

Перелёт из Парижа в Каир моим дамам понравился. Ещё бы! Путешествовать на бизнес-джете — совсем не то, что эконом-классом на лоукостере. Удовольствие дорогое, но оно того стоило. Впечатлений хватило с избытком. Флаер или космический корабль ничего похожего не передаст. Даже на Анциллу подействовало, хотя уж кому-кому, а представительнице имперской аристократии к подобному не привыкать. Впрочем, причина простая. В Империи Бохав чрезмерная роскошь считалась в высших кругах моветоном, поэтому даже будущие герцоги и герцогини воспитывались в относительном аскетизме.

В Каире мы надолго не задержались. Арендовали небольшой частный самолётик и отправились в Александрию, а уже там наняли геликоптер с приличным запасом дальности и полетели на нём осматривать красоты Каттарской впадины.

Озера с белым дном, саранчи и безликих мы естественно не нашли, но всё остальное оказалось на месте. Ландшафты, по крайней мере, совпали процентов на девяносто. Глинистые распадки, скальные выступы, известняковый обрыв… оазис, где я обнаружил безликих… В последнем, правда, полотняный навес отсутствовал, и пальмы располагались чуть по-другому, но и водоём, и колодец, и окружающие холмы — всё это имелось в наличии… Плюс бедуины, которых в моём путешествии не было…

Пилот опустил машину рядом с оазисом, мы двинулись общаться с аборигенами.

Простая бумажка в сто евро сделала их удивительно разговорчивыми. Толку от этого, впрочем, не вышло. Действительно полезной информации мы от них не получили. Большую часть разговора замотанные в грязные шмотки кочевники масляно пялились на моих женщин и тихо шушукались между собой, вероятно, прикидывая, как бы заполучить их в свой бедуинский гарем. Пришлось от греха свернуть нашу «дружескую» беседу. Гарем бы они, ясен пень, не пополнили, но убивать дураков из-за такой ерунды мне не хотелось.

Удивительно, но более-менее интересные сведения нам предоставил пилот. Сказал, что может показать одно любопытное место, которое с земли не увидишь, но с высоты оно смотрится великолепно.

Сказано-сделано.

Полёт куда нужно занял меньше четверти часа.

— Смотрите, — указал вертолётчик, зависнув над словно бы выдолбленной среди скал котловиной. — Старые люди называют это место озером иблисов.

— Тут же воды нет. Почему озером? — удивилась Паорэ.

— Не знаю, — пожал плечами араб. — Возможно, что раньше вода тут была, но я про это не слышал…

* * *
Из Египта в Россию мы выбирались тоже на самолёте. Точнее, на самолётах. Кружным путём, через Турцию, Азербайджан, Казахстан. А дальше, на внедорожнике через неохраняемую степную границу около Орска. На этом маршруте, памятуя о въедливости отечественных погранцов, настоял лично я. Российские паспорта у нас были девственно чистыми (ни разрешений, ни отметок о въезде-выезде), а к иностранным требовались официальные визы.

В итоге, в моём родном городе мы оказались лишь на вторые сутки.

Паранойя, конечно, но лучше, как водится, перебдеть.

Дома ничего за время нашего отсутствия не изменилось. Обчистить квартиру никто не пытался, электричество не выключалось, оставленный Ан звёздный сканер работал в прежнем режиме.

— Надо ловить на живца, — с ходу выдала Пао, когда мы принялись обсуждать, что делать дальше.

— Кого предлагаешь? — деловито поинтересовалась Анцилла.

— Да кого угодно. Меня, тебя, Дира… — посмотрела на меня баронесса. — В любом случае, ловить будем вместе, так что никакой разницы.

— Ты ошибаешься, — не согласилась Ан. — Что-нибудь может пойти не так, а по закону подлости так и будет, поэтому живцом должен стать человек подготовленный. Больше всех опыта спецопераций, наверное, у меня, и значит…

— Как это у тебя?! — не дала ей договорить Паорэ. — Да я, если хочешь знать…

— Постойте, постойте! — остановил я едва начавшуюся перепалку. — Вы бы сперва объяснили мне, что значит «на живца», а потом уже спорили.

Дамы переглянулись.

— Ну, это довольно просто, — принялась объяснять экселенса. — Найдём в городе какое-нибудь малолюдное место. Возьмём астросканер, барьерную камеру, чтобы фиксировать ауры, и кто-то из нас начнёт по-быстрому прыгать. В пустыню, обратно, в пустыню, обратно, в пустыню, обратно… Если проблема в этом, к нам обязательно отправят безликих. Ну, а мы будем ждать их. Вычислим, который из них оранжевый, захватим, допросим, проверим, откуда идёт управление…

— А что с остальными делать?

Герцогиня презрительно хмыкнула.

— Можем прикончить, а можем лишь руки-ноги переломать, чтоб неповадно было гоняться за нами.

— Добрая ты, — посетовал я без какой-либо задней мысли.

— Да уж какая есть, — ответно усмехнулась Анцилла…

Детали предстоящей операции обговорили за час. На дело, чтобы не терять время, пошли в тот же день, вечером. «Малолюдное место» я выбрал недалеко от продуктового рынка, за гаражами. Днём там народу полно, но, когда начинает темнеть, простых обывателей там не встретишь. Зато «непростых» в достатке. В смысле, у подрабатывающих на базаре приезжих, в большинстве своём, гастарбайтеров из ближнего зарубежья, «постоянным» жильём являлись те самые гаражи, которые местные сдавали южанам в аренду. Полиция, к слову сказать, появлялась там регулярно, но дальше обычных миграционных проверок дело, как правило, не доходило.

Зачем я решил охотиться именно здесь?

Причина простая. Потому что подозревал, что безликие не чужаки, они не приходят в наш мир откуда-то из-за «барьера». Скорее всего, наш неведомый и невидимый враг умеет каким-то образом использовать уже имеющийся на Земле «человеческий материал». В смысле, делает безликими кого-то из местных «отверженных» и даёт им приказ сделать то-то и то-то.

Недаром ведь во французской столице на меня напали «арабские беженцы».

В России, как думалось, на эту роль лучше всего подходили гости из Средней Азии. Нетолерантно, конечно, но «такова се ля ви». Поскольку, даже если таких покалечат или убьют, в девяноста процентах случаев всё спишут на так называемые разборки «этнических мафий».

Иначе говоря, чтобы наша ловушка сработала лучше, задачу противнику стоило облегчить. А свою следовало облегчить вдвойне: вооружиться, изучить заранее местность, установить приборы слежения, наметить пути отхода, выбрать позицию наблюдателя…

После недолгого спора, наблюдать и записывать видео я поручил Паорэ. Всё-таки из троих, в плане бойцовской подготовки, она была наименее опытной. Баронесса, конечно, надула губы, но, в конце концов, согласилась. С Анциллой, увы, этот номер не прокатил. Она твёрдо заявила, что будет участвовать в заварушке вместе со мной. Отговорить её, к несчастью, не получилось, поэтому хочешь не хочешь, пришлось прорабатывать операцию с учётом того, что драться с безликими мы будем парой. На мои доводы, что противников из-за этого может прийти вдвое больше, герцогиня лишь фыркнула и сказала, что так даже лучше, будет из кого выбирать. Женщина, что поделаешь…

На место мы прибыли в районе двадцати одного ноль-ноль. Засаду устроили по всем правилам: чтобы ни у кого из «праздношатающихся» и мысли не возникало, что здесь кто-то есть.

Проход за гаражами к реке между двумя полуразвалившимися каменными «сараями» мало того, что изобиловал разбросанным тут и там мусором, в нём ещё и освещения никогда не было, а солнце сюда даже днём не заглядывало. Благодаря прошаренному ночному зрению, это давало нам неоспоримое преимущество над противником. Плюс со стороны реки они к нам зайти не смогли бы, только со стороны гаражей, и, значит, Паорэ в будущей схватке имела не только идеальную позицию для наблюдения, но и в случае опасности могла легко отступить. Сама она, правда, об отступлении и слышать не желала, но это уже вопрос тактики. Как будет на самом деле, могло показать только реальное столкновение…

Когда мы разошлись по проходу в разные стороны, я глубоко выдохнул и скомандовал: «Начали!»

Наш с Ан прыжок через шестимерность вышел на загляденье синхронным и точным. В обычную 3d-метрику мы вывалились всего в двух шагах друг от друга с интервалом в доли секунды. В знакомом оазисе за трое прошедших суток ничего практически не изменилось. Из-за уже накрывшей окружающие холмы темноты нас никто не заметил. Выждав для верности секунд двадцать, мы так же синхронно вернулись обратно.

«Никого», — показала знаком Паорэ.

За следующие пятнадцать минут никто по наши души за гаражи не явился.

Ну что же, первая провокация не удалась, попробуем слегка изменить условия.

Второй прыжок я совершил в одиночестве и пробыл в пустыне больше минуты.

Противник не среагировал.

Спустя четверть часа то же самое сделала Ан. Увы, с тем же итогом. Безликие не пришли.

То ли мы радикально ошиблись в оценке причин, то ли избрали неверную тактику.

— А знаешь что? — взглянул я на Ан.

— Что?

— Давай-ка мы не в пространстве переместимся, а во времени. Хотя б на минутку. А?

— Давай. Но только я первая…

Анцила исчезла и через минуту снова возникла на том же месте.

Результатов мы честно ждали около получаса. Перемещением экселенсы во времени безликие не заинтересовались.

— Ладно, — махнул я рукой, поняв, что ждать дальше бессмысленно. — Давай я тогда тоже попробую, и если ничего не получится, сделаем перерыв на подумать. О’кей?

— О’кей…

Я вошёл в свёртку и переместился на минуту вперёд. В Париже, как помнится, было практически то же самое, только тогда дистанция перемещения составила полчаса…

«Внимание!» — поднятая рука баронессы мгновенно заставила насторожиться.

Неужели сработало?!

Я не ошибся. В поле зрения камер незваные гости появились всего через двадцать секунд, а ещё через столько же они появились и перед нами. Шесть тёмных фигур выскочили из-за угла и молча бросились в драку.

Судя по обвисшим треникам, майкам-алкоголичкам, трусам, тапкам на босу ногу, их выдернули то ли из-за стола, то ли вообще из кроватей. И это с лихвой подтверждало моё предыдущее предположение: что производят безликих прямо у нас, на месте, а не неведомо где.

Лица, как и в Париже — каламбурчик, однако! — казались все на одно лицо. В том смысле, что зацепиться взглядом там было не за что. Даже через «барьерное» зрение. Тусклые совершенно одинаковые зелёные сгустки в количестве пяти штук и один маячащий сзади оранжевый.

— Ан! Отвлекай их! Мой главный!

Экселенса поняла меня с полуслова.

Вооружённая бейсбольной битой (специально приобрели «не ломающуюся» алюминиевую), она принялась ловко крушить врагам руки-ноги. И пока она этим занималась, я, орудуя между делом лопаткой (калеча, но не убивая), рванулся к оранжевому «управленцу». Если кого-нибудь и допрашивать, то только его…

Подвернувшегося под руку зелёного я оглушил ударом плашмя. Второму, отлетевшему от Анциллы, врезал в коленную чашечку. Секундное дело, но, видимо, именно этой потери по времени мне не хватило, чтобы закончить работу. Сломать оранжевому управленцу руку, а лучше обе, я не успел. Гадёныш сумел-таки вскинуть их передо мной, и прежде, чем моя МСЛ обрушилась ему на запястья, он вывернул ладони наружу и полыхнул в меня «барьерным» огнём…

Глава 7

Первое чувство, которое я испытал, как только очнулся, была банальная злость. Я злился на самого себя, что не успел и не проинтуичил…

Вокруг опять расстилалась пустыня. Та же, что в прошлый раз, только ночная, с усыпанным звёздами небом. Созвездия? Конечно, я был не настолько силён в астрономии, чтобы наверняка определить, какое из них какое, но не узнать Большую Медведицу не смог бы ни при каких обстоятельства, даже по пьяни.

Знакомый всем ковш висел у самого горизонта. Каких-то особых отличий я в нём не заметил. Ну, разве что самый край выглядел несколько круче привычного, словно сам ковшик кто-то легонечко смял…

Оазис, тот самый, с навесом, располагался поблизости, в нескольких сотнях метров.

Первым делом, раз уж опять вляпался в ту же субстанцию, пошёл проверять, есть ли под навесом безликие.

Безликие под навесом имелись. Так же, как раньше, они лежали рядком и выглядели, как биороботы в состоянии ожидании. Их оранжевый предводитель тоже находился в пассивном режиме. Как переключить его на активный, я теперь знал, и меня это, безусловно, радовало. Проблема, как возвратиться назад, была решена, и, значит, появлялась возможность обследовать этот мир более тщательно.

Двигаться к озеру с саранчой я смысла не видел, а вот прогуляться в другую сторону, туда, где на нашей Земле мы любовались «озером иблисов», представлялось весьма перспективным.

Помимо уже полученного здесь опыта и висящей на поясе сапёрной лопатки, уверенность придавал имеющийся под рукой Глок 17. Один из тех двух, которые мы «позаимствовали» у мексиканских горе-грабителей в Акапулько. Его трофейный собрат находился сейчас у Анциллы. Только не здесь, а там, на настоящей Земле.

На дело я, на всякий пожарный, прихватил пять дополнительных магазинов, по 19 патронов каждый. Прямо перед выходом рассовал их по карманам самопальной разгрузки, чтобы, ежели что, их было быстрее выхватывать. Как знал, блин, что пригодится. Будет, по крайней мере, чем от противника защищаться-отстреливаться, если припрёт…

Куда мне идти, сориентировался по Полярной звезде — компас на вертолётной панели, как помнится, показывал направление строго на «норд-норд-ист». Туда и пошёл. Ну, как говорится, плюс-минус. На расстоянии пятнадцати-двадцати километров ошибка в пять-десять градусов всё равно ничего не изменит. Если здесь тоже есть «озеро иблисов», то я к нему обязательно выйду, не промахнусь…

Идти по ночной прохладе было гораздо легче, чем по дневной духоте. Тем более что с собой у меня ещё и флажка имелась. Засунул её тоже в разгрузку и не пожалел. Отвлекаться опять на поиск воды мне не хотелось.

Где-то после часа пути сквозь шорох случайных мыслей внезапно пробилось знакомое:

«Больно, Гер… Как же мне больно…»

«Мела?! С тобой всё в порядке?»

Дурацкий вопрос. Ну, какое к чертям «в порядке», если говорят «больно»? Наверное, это я просто от радости, что подселенка очнулась, такую глупость сморозил.

«Я? В порядке?.. Ну, наверное, да… Мыслю, по крайней мере, а значит, и существую…»

Судя по ровно горящей ауре, она действительно восстановилась. Хотя и не до конца. Раньше её барьерный рисунок светился сильнее.

«Ты это… извини меня, если что. Ну, в смысле, что спровоцировал».

«Сама виновата, — пробормотала Мела. — Ментальная блокировка… коварна. Никогда не бываешь уверена… на сто процентов… что под запретом… Поэтому иногда лучше… промолчать, а не умничать… уфф…»

Нет, всё-таки восстановление ещё не закончилось, долгие разговоры её выматывали, но я всё же не удержался, чтобы не задать ей один короткий вопрос:

«Слушай, а почему ты сказала Гер

«Гер? Я сказала Гер? Когда?» — удивилась соседка.

«Сейчас. Ты сказала Больно, Гер. Как же мне больно».

«Не помню… — призналась она с секундной задержкой. — Наверное, тебе просто послышалось… Гер вместо Дир… Видимо, дикция немного нарушилась… последствия блокировки…»

Я смотрел на её переливающуюся внутри моего сознания ауру и чувствовал в её словах… нет, вовсе не ложь, а какую-то… недосказанность что ли. Как будто ей было немного неловко, а может быть, даже и боязно или вообще стыдно… Так или иначе, дальше я развивать эту тему не стал. Просто не видел смысла. Понадобится, сама расскажет. А не понадобится, и бог с ней… У каждого есть свои тайны, и если на других они не влияют, то пусть тогда такими и остаются…

Следующие пару часов мы с Мелой не разговаривали. Подселенка закуклилась (видимо, чтобы не тратить силы), я молча шагал по пустыне, вглядывался в ландшафты, запоминал, прикидывал… Что-то мне подсказывало: моё нынешнее появление здесь отнюдь не последнее…

То, что я иду правильно, стало понятно к исходу третьего часа. Ощущение, что на меня что-то давит, появилось не сразу. Сперва начало просто гудеть в ушах. Можно было бы списать это на усталость, но с каждой сотней шагов гул медленно нарастал, а затем к нему добавилось чувство какой-то неясной тревоги, идущей как будто бы изнутри, но в то же время снаружи. Словно бы кто-то знакомый, которому доверяешь, нашёптывал прямо в мозг: возвращайся, не надо сюда ходить, пропадёшь.

Если честно, меня это, скорей, раздражало, а не пугало, но всё равно, настроение от этого лучше не становилось. Поэтому, когда «голоса в голове» и шум в ушах достигли неприемлемого, с точки зрения среднестатистического обывателя, уровня, я просто включил уже опробованную ранее барьерную защиту. В прошлый раз она защитила меня от ментальных атак саранчи. Сегодня дала возможность противостоять более тонкому психическому воздействию.

Мир вокруг тотчас заиграл новыми красками. Пустыню словно бы подсветили сотни фонариков, и моё восприятие сразу скакнуло вверх. Впереди действительно что-то было. Что-то тяжёлое, тёмное, давящее… Оно пряталось за ближайшей грядой и растекалось по окрестностям эманациями силы и подчинения. Именно подчинения, а не страха, и это казалось странным. Сказки любого народа обычно учили, что тёмное — это зло, а зло — это боль и ужас, иногда оно может быть привлекательным, чаще всего отвратительным, но никогда равнодушным.

Здесь же я точно чувствовал, что впереди действительно зло, но оно вовсе не жаждало уничтожать всех подряд. Оно лишь хотело, чтобы от него отвязались, забыли, оставили наконец-то в покое…

Мучимый любопытством, я резко прибавил ходу и к гребню холмов уже перешёл на бег, а добежав, в изумлении замер.

Открывшееся мне выглядело и впрямь фантастически.

Огромное озеро почти идеальной круглой формы, окружённое земляным валом, а в середине, на острове — уходящая ввысь пирамида, ступенчатая, как у ацтеков, или как зиккурат у древних шумеров. Высотой метров, наверное, триста, не меньше. С ближнего берега к острову тянулся узкий ажурный мост, за ним небольшая дорога и чёрный провал-проход в глубину пирамиды. Всё это было подёрнуто полупрозрачной дымкой, видимой только в барьерном зрении. По дымке время от времени прокатывались волны огненных сполохов, похожих на те, какие я видел когда-то на границе своего баронства на Флоре и в аномальной зоне на Шугаду.

«Цитадель», — всплыло вдруг в голове то самое слово, из-за которого чуть не погибла Мела.

Ничем иным, на мой взгляд, это сооружение быть не могло…

Ни возле озера, ни вокруг пирамиды я не заметил ни единой живой души. Но чувствовал: кто-то здесь всё-таки есть. Не может не быть. Хотя бы для того, чтобы просто оберегать это место от непрошенных и нежданных гостей…

Я не ошибся. Тихий шорох откуда-то справа заставил напрячься и медленно вытянуть пистолет. Поблёскивающая в свете Луны своим хитиновым панцирем тварь выползла из-за камней и уставилась на меня фасеточными гляделками. Атаковать она не пыталась. Просто стояла метрах в двадцати от меня и шевелила острыми жвалами. По виду она казалась немного крупнее той саранчи, с которой я уже имел дело при предыдущем попадании в эти места. Прежняя саранча могла воздействовать на сознание. Возможности этой мне были неизвестны, но, судя по внешним данным, убить человека она могла запросто.

Секунд через пять шорох послышался с другой стороны, на этот раз слева. На скальный гребень из-за россыпи валунов выбралась ещё одна особь и тоже, как первая, замерла.

В течение следующей минуты твари стали появляться одна за другой, слева, спереди, справа… Они вылезали словно бы из ниоткуда, из скрытых для всех нор и отнорков, просто чтобы посмотреть на нежданного гостя.

Я вертел головой, водил стволом влево-вправо, беря на прицел каждую вновь появляющуюся саранчу. Гадины занимали теперь почти всё пространство между мной и «озером иблисов», но путь назад оставался открыт. Мне как будто бы предлагали уйти. Или убежать. Хотя, возможно, это была ловушка и со мной просто играли.

Чтобы сломать им игру, я не стал отходить, а поступил с точностью до наоборот — сделал два шага к озеру. И тогда одна из ближайших особей рванулась ко мне, вскинув пару передних конечностей, острых, как сабли.

Я встретил её тремя выстрелами в упор. Две пули попали в панцирь, одна в голову. Башка гадины раскололась, словно перезрелый орех, вывалив наземь ворох какой-то дурно пахнущей смеси. Панцирь по виду остался целым. Подобный расклад мне не понравился.

Если из пистолета хитин не пробить, то область поражения суживается до головы. А если твари додумаются укрыть свои головы под «бронёй» наподобие черепах…

Вокруг меня зашуршало. Кузнечики-переростки принялись втягивать головы под хитин.

Да что они, мысли мои что ли подслушивают?!

Чисто на автомате я снова шагнул вперёд. И на меня снова прыгнула тварь.

Уконтропупить её удалось лишь в самый последний момент. Грозные челюсти щёлкнули у меня перед носом под грохот выстрелов, я еле успел увернуться и вогнать в голову гадины последнюю пару пуль, после которых та наконец-то издохла. Полный магазин как с куста. И это только чтобы одну завалить, едва ли не в рукопашную.

Перезарядившись, я вытер рукавом пот и обвёл взглядом окруживших меня существ.

Они словно бы ждали чего-то. И, кажется, я уже знал, чего именно. Но от крамольной мысли всё же не удержался.

«Вот если б они ещё издали плеваться могли… щёлочью, например, или кислотой, вот тогда точно каюк…»

Только подумал, и тут же на линию боя выдвинулась третья особь. А через секунду из её пасти вылетел дымящийся сгусток. Уйти от плевка удалось с огромным трудом, чуть было все связки себе не вывернул. Попавшая на камень «слюна» зашипела и прожгла в нём глубокую выемку.

Следующего раунда я дожидаться не стал. Выбив из головы все, какие только возможно мысли, я бросился наутёк по специально оставленному для меня «золотому мосту» — небольшому разрыву в цепочке окружившей меня саранчи.

В погоню твари отправились с некоторой задержкой. Фора составила метров тридцать. Дальность плевка — раза в два меньше… Но если начнут охватывать с флангов…

Я мысленно обматерил сам себя. Нельзя! Ни за что нельзя думать о том, как им меня прищучить. А о чём можно? Да вот хотя бы об этом…

«Чтобы бежать быстрее… чтобы догнать меня… надо улучшить аэродинамику… Головы вытянуть из-под панциря… Двигаться только колонной, один за другим… тогда бежать легче… А лидеры пусть меняются… И драться по одному… чтобы боеприпасы у меня раньше кончились…»

Судя по тому, как действовала саранча, моя уловка удалась на все сто. Твари и вправду вытянулись в цепочку и больше не прятали свои головы под хитин.

Вот что, выходит, мысль животворящая делает!

Самообучение — вещь обоюдоострая. Главное здесь — быть более убедительным.

Возможность проверить, насколько противники выучили урок, появилась минут через десять.

Заметив впереди крупный валун, я резко ускорился и оторвался от преследователей ещё на десяток метров. Скальный обломок сыграл роль укрытия на «отлично». Едва забежав за него, я тут же остановился и вскинул оружие. Чтобы прикончить головную тварюгу, хватило всего двух пуль. И то только потому, что первый свой выстрел я банально промазал.

«Ну вот, теперь у меня на две пули меньше… Это ужасно… Ещё немного, и боеприпасы закончатся…»

Этот нехитрый приём я повторил ещё трижды. А потом преследование закончилось. Твари отстали. Видимо, до того, кто ими командовал, наконец-то дошло, что над его подопечными попросту издеваются. Взгляд этого неведомого командира я чувствовал на протяжении всей погони. Причём, мне казалось, что он наблюдает за мной прямо с вершины оставшейся далеко позади пирамиды. Ну, прямо как «око Мордора» из фильма про властелина колец.

Жечь спину перестало примерно часа через полтора, когда я уже почти добежал до оазиса. То ли на таком расстояние слежение уже не работало, то ли, что вероятнее, мой невидимый визави посчитал угрозу исчерпанной.

Хотя, положа руку на сердце, ну чем я мог угрожать местным хозяевам?

Пистолетиком и лопаткой? Даже не смешно.

А вот они мне, наоборот, могли и довольно серьёзно. Причём, не только здесь, но и на нашей Земле, уже на моей, так сказать, территории. И мне это совершенно не нравилось.

Возвращение в родные пенаты прошло без эксцессов. Я снова, как прошлый раз, добрёл до оазиса, зашёл под навес, растормошил оранжевого безликого и тот «автоматом» отправил меня обратно на Землю.

Как и в Париже, времени с моего исчезновения прошло существенно меньше того, сколько было потрачено в мире саранчи и безликих. По данным мобильной сети, я отсутствовал около часа. Точка, куда перенёсся, тоже располагалась не там, где мы дрались с безликими, а в полусотне метров оттуда, среди гаражей. Судя по стоящим в проезде полицейским машинам, наши стражи порядка сработали оперативно и, значит, искать своих женщин на месте драки не стоило.

О том, как нам действовать в случае форс-мажора, мы договорились заранее. Тот, кто не попадёт под удар, должен вернуться в мою квартиру и ждать там не менее суток. Тот, кто попал, по возвращении тоже должен туда направиться.

В своей холостяцкой однушке я очутился всего через десять минут после Пао и Ан. Просто они прибыли туда своим ходом, а я — через шестимерность. Ну а чего? Имел полное право. Ведь как показали натурные испытания, перемещение только в пространстве (без перемещения во времени) безликих не вызывает.

— Вернулся? — не удивилась моему внезапному появлению Ан.

— Тебя там не покалечили? — выразила обеспокоенность Пао.

— Всё зашибись, — ответил я сразу на оба вопроса. — А что у вас? Показания сняли? Допросить хоть кого-нибудь удалось?

— Допросить — нет. Там все были невменяемы, — покачала головой баронесса.

— А сканеры вроде бы что-то поймали, — продолжила герцогиня. — Мы как раз данные с них в твой комп загружаем. Хотим их со звёздными картами совместить, может быть, что и получим.

— Это надолго?

— Часа на четыре, наверно, — предположила Паорэ и, сунув мне в руки обруч для гипновидео, указала на раскладушку. — Так что давай ложись, не будем зря время терять…

Честно сказать, я на них даже немного обиделся. Могли бы хотя бы вид сделать, что волновались. Хотя, с другой стороны, если твои любимые в тебе так уверены, возможно, это не так уж и плохо…

Сеанс гипносна завершился спустя шесть часов. Удачно, что он совместился с обычным. Всё-таки на дворе была ночь, а новое путешествие по пустыне бодрости мне отнюдь не прибавило.

Женщинам, в отличие от меня, судя по их усталому виду, отдохнуть этой ночью не довелось. Звучит немного двусмысленно, но если по существу, то просидеть шесть часов перед мониторами, фильтруя чужие сны и сопоставляя карты и данные, было и вправду не развлечением, а работой, причём, достаточно нудной…

— Слушай, а почему эти твари не атаковали тебя все вместе? Почему они дали тебе уйти? — спросила Анцилла, когда я тоже уселся перед экраном.

— Они учились, — пожал я плечами.

— Учились? Что значит учились? — не поняла экселенса.

— Они изучали меня. Пытались понять, чем я опасен, как можно противодействовать, почему на меня нельзя повлиять ментально…

Ан и Паорэ внимательно слушали, я объяснял и рассказывал…

— То есть, выходит, что та саранча, которая путешествует между звёзд, тоже могла научиться летать, управлять гравитацией и ставить энергощиты благодаря… эээ… телепатии своих предков? — задумчиво пробормотала Анцилла, когда я закончил.

— Это вполне возможно. Более того, я тут подумал, что оба вида саранчи могут быть связаны напрямую. Типа, две ветви одного дерева. Та, что в галактике, запросто могла быть запущена туда тем врагом, о котором предупреждала Мельна. Только к теперешним временам она уже вся выродилась.

— Ничего себе выродилась! — всплеснула руками Паорэ. — Уметь управлять гравитацией — это теперь считается вырождением?

Я усмехнулся.

— Представь себе, да. Не иметь внятной цели существования и перестать обучаться — это действительно вырождение.

— А знаешь, Пао, я думаю, что он прав, — поддержала меня экселенса. — Те твари, что обитают около пирамиды…

— Цитадели, — поправил я Ан.

— Что?.. А, да. Пусть будет Цитадели… В общем, те твари, что обитают около Цитадели, если они начнут общаться с людьми, то многое переймут и станут в сто крат опаснее своих межзвёздных сородичей. А если они ещё и на разум воздействовать будут, то захватят Вселенную.

— А люди? Что тогда будет с людьми? — спросила Паорэ.

— Плохо будет. Людей они просто сметут…

Мы секунд пять помолчали, обдумывая возникшую мысль, а затем я кивнул на свой комп:

— С картами разобрались?

— Да.

Ан подвигала мышкой, отыскала нужную ссылку, открыла…

— Вот, смотри. Это барьерные снимки безликих. А это «оранжевый» как раз в тот момент, когда он отправил тебя на другую Землю. А это… — она прокрутила колёсико, увеличивая масштаб, — те самые связи, через которые им управляли. Пао — молодец! Она их все зафиксировала. И мощность, и, самое главное, направление…

Я вглядывался в картинку и пытался понять, насколько же сильно я напортачил, когда играл с саранчой в кошки-мышки. Их действия уже не казались мне простым обучением. Теперь они выглядели довольно продуманными и… хм… хорошо управляемыми. Так же как действия обоих безликих, что здесь, что там. Меня ведь на самом деле сначала впустили туда, а потом выпустили, причём, дважды. Зачем?.. Может быть, на меня… поставили какой-то жучок?..

— Постой, погоди! — остановил я Анциллу. — Можешь прямо сейчас посмотреть на меня через барьер?.. Нет, лучше вы обе на меня посмотрите…

— Зачем?

— Гляньте, нет ли на мне чего-нибудь чужеродного.

— Ты думаешь, за тобою следят? Оттуда?

— Да…

Осмотр длился десять минут. Дамы отнеслись к моим подозрениям абсолютно серьёзно. Но, к счастью, ничего не нашли.

Паранойя, конечно, но когда речь заходит о безопасности всего человечества в целом и меня в частности, любые предубеждения выглядят более чем оправданными.

— Ну, так чего там с «оранжевым»? — вернул я разговор в прежнее русло, когда осмотр завершился.

— С «оранжевым» ничего. А вот с той точкой, откуда им управляли, всё очень даже занятно, — продолжила экселенса. — Ты не поверишь, Дир, но мы её всё-таки отыскали.

— Ну, почему не поверю? Поверю. Вы же у меня обе такие умные.

Комплимент примитивный, но на моих красавиц он подействовал безотказно. Обе сразу заулыбались, расслабились…

— Умные, но ты всё равно удивишься, — в подтверждение своих слов Анцилла раскрыла очередную картинку. — Сигнал шёл отсюда.

Я озадаченно посмотрел на изображение Юпитера и почесал за ухом.

— Вы точно уверены?

— Вероятность — восемь девяток. Источник — Большое Красное Пятно.

Я вновь призадумался.

Атмосфера самой большой планеты Солнечной системы скрывает под собой копию нашей Земли?.. Да ну, бред какой-то…

— Пятно — это, вероятней всего, просто портал, — словно подслушав мои мысли, сообщила Анцилла. — А ваш Юпитер — это один большой ретранслятор. Он просто передаёт барьерный сигнал в аномалию и обратно… Кстати, об аномалии.

Картинка на экране сменилась. Какие-то тени колыхались на фоне звёздного неба. В нескольких наиболее ярких искорках я опознал планеты нашей системы.

— Я написала программу расчёта основных траекторий. Если принять выявленную астросканерами статистику и аппроксимировать её текущими данными, движение аномалии можно определить с точностью до процентов. Ваша Земля вышла из неё полгода назад. Ну, в смысле, ваших полгода. В стандартных это примерно три месяца…

— Понятно. И когда она в неё снова войдёт?

— Дня через три.

Ответ экселенсы мне не понравился. Содержание не понравилось, а не её отношение к сказанному.

— Это опасно?

— Не знаю, — развела руками Анцилла. — Могу лишь предположить, что если мы вместе с Землёй окажемся внутри аномалии, прыжки через шестимерность для нас закроются.

— А что будет с Антиземлёй и нашим противником?

— Думаю, всё то же самое. Он тоже останется в аномалии. То есть, его возможности здесь увеличатся, но в остальную Вселенную он вряд ли пробьётся.

Я в очередной раз почесал в затылке.

— Ну, хорошо. Предположим… Предположим, что ты права. И что это нам даёт?

— Время на подготовку.

— Поясни.

— Если расчёты верны, то в следующий раз ваша система выйдет из аномалии через два галактических года, плюс-минус неделя. Если мы вернёмся на Флору в тот день, когда нас перенесло в мир-без-времени, у нас будет время, чтобы подготовиться к новому приходу врага.

— Четыре-пять месяцев, — пробормотал я, сделав подсчёты. — К этому времени вы обе как раз родите…

— Именно так, — кивнула Анцилла. — Прыгать раньше бессмысленно, мы просто не сможем ни на что повлиять. Нахождение двух одинаковых личностей в одной точке пространства-времени невозможно. Если же мы появимся там на месяц-другой позднее, то и рожать будем тоже позднее, а это уже никуда не годится…

С последним утверждением я бы конечно поспорил. Хотя бы по той причине, что мне совсем не хотелось, чтобы мои женщины приняли бы непосредственное участие в предстоящих сражениях. Будь на то моя воля, я просто посадил бы их под замок и выпустил только тогда, когда всё закончилось.

Увы, это были только мечты. И если с Паорэ такое ещё могло прокатить, то с Ан стопудово нет. Как образцовая представительница высшей имперской аристократии, она ни за что не позволила бы себе подобную слабость…

Вариант, что нам следует переместиться ещё дальше в будущее, проверить, что там случилось плохого, а после вернуться и всё исправить, мы не рассматривали. Потому что, когда ещё в первый раз оказались внутри шестимерной свёртки, поняли, что такой фокус не провернуть. Нарушить принцип причинности природа нам не позволит. Максимум, что получится — это действительно очутиться в будущем, узнать, что да как, но при возвращении в прошлое вся информация о грядущем просто сотрётся из памяти. А если что-нибудь и останется, то только эмоции.

Паорэ в это тогда не поверила и, в качестве эксперимента, решила переместиться на сто лет вперёд, а затем вернуться. Мы с Ан её не отговаривали. И, как оказалось, правильно сделали. Из будущего баронесса вернулась мрачнее тучи, но, что она там увидела и услышала, рассказать не смогла, забыла всё напрочь…

— Ладно. Тогда мы сделаем так, — принял я на себя бремя решения. — Вы сейчас отдохните, поспите часиков восемь, а как проснётесь, начнём собираться.

— А как соберёмся? — прищурилась Пао.

— А как соберёмся, прыгнем на Флору, к большому святилищу, через день после ритуала. О’кейно?

— О’кейно!.. Договорились!..

Прежде чем лечь, Анцилла спросила меня:

— Слушай, Дир, а ты, кстати, понял, из-за чего безликие на тебя среагировали, а на меня нет?

— Ну… Юпитер вращается быстро, один оборот за девять часов. Так что, когда ты прыгала, Большое Пятно, вероятно, ещё находилось на той стороне, где его не видно. А когда я, то мы его уже видели.

— Я тоже сперва так думала, — покачала головой экселенса. — Но, оказалось, ошиблась. Пятно смотрело на Землю в обоих случаях.

Я улыбнулся.

— Тогда у меня только одно объяснение.

— Какое?

— Из нас троих только я родился на этой планете…

Глава 8

На то, чтобы собраться в дорогу, много времени не ушло. С собой взяли только самое необходимое. Записи, оборудование, отдельные образцы земного вооружения и боеприпасов… Из одежды лишь то, в чём были во время драки за гаражами. Всё прочее купленное на Земле оставили без сожаления…

Впрочем, вру. Дамы как раз сожалели. Но я успокоил их, сказав, что все их подарки-покупки никуда отсюда не денутся и, при желании, мы сможем забрать их в любой момент. Единственное, от чего не сумел их отговорить, так это от пары простых золотых колечек, которые я подарил им в первый же день нашего «отпуска». Но тут уже сам виноват. Ни в Империи, ни на Флоре не было такого обычая, чтобы обмениваться подобными кольцами на свадьбу или помолвку. Зато про земную традицию я рассказал своим женщинам всё. Ну и… пришлось в итоге надеть на свой безымянный аж две штуки сразу.

Кстати, всё время пытался припомнить, где ещё видел такую картину, чтобы у человека на безымянном пальце плотно сидели два одинаковых золотых кольца. Нет, на Земле-то таких граждан полно, но я наблюдал это у кого-то из инопланетчиков, поэтому, собственно, и врезалось в память. Но так, мельком, на уровне подсознания: удивился и сразу забыл, как, хотя и забавное, но не существенное…

Флорианский «барьерный» лес встретил нас тишиной. Ни завывания ветра, ни гомона птиц, ни шороха трав и листьев… Разлитая повсюду энергия словно бы накрывала округу пологом из огня и тумана. Нам это конечно ничуть не мешало, но для всех остальных туманная полоса считалась абсолютно непреодолимым препятствием.

— А тут всё по-прежнему, — негромко проговорила Паорэ, подойдя к разрушенному святилищу и проведя пальцем по гладкой поверхности алтаря. — Даже не запылился.

— С чего бы ему пылиться-то? — хмыкнула Ан, разглядывая брошенные у постамента вещи. — Суток ещё не прошло, а мы уже тут.

Да, мы действительно возвратились сюда на следующий день после памятного ритуала на алтаре трёх святынь. Для всех во Вселенной нас не было здесь около суток. В реальности же, если учитывать не только каникулы на Земле, но и несколько десятков «сегодня», проведённых в мире-без-времени, мы отсутствовали более девяти стандартных недель, из которых как минимум половину мои подруги могли считаться на самом деле беременными, а не «немножко», как пошутила Паорэ, когда я её отыскал.

Собственно, этот факт стал одной из причин, почему мы не задержались в безвременье дольше полутора месяца. Исчезнуть и сразу же появиться, но уже на сносях — многие, что в Империи, что на Флоре, нас бы просто не поняли. А где начинаются странности, начинается и недоверие. Типа, а те ли это герцогиня и баронесса? Не подменили ли их вместе с господином бароном какие-нибудь «барьерные» злыдни?

Злыдней тут, безусловно, хватало. Всё-таки зона тумана занимала на этой планете около девяноста процентов поверхности, и разные твари, как из живой материи, так и энергетические, водились здесь в огромном количестве. С отдельными, помнится, мы даже дрались. Однако сейчас лес вокруг нас как будто и вправду вымер. И меня это ничуть не расстраивало.

По крайней мере, не нужно было отвлекаться на всякие там сторожевые мероприятия, чтобы просто переодеться. А переодеться нам так или иначе потребовалось. Хотя бы для того чтобы не выглядеть странно и определить, насколько мы изменились за этот месяц? Отъелись или, наоборот, отощали?

Мы с Ан, как выяснилось, остались такими же. А вот Паорэ внезапно пожаловалась:

— Ну, вот! Пояс надо на новую дырку застёгивать. Ужас!

Она выглядела такой расстроенной, что я не выдержал и рассмеялся.

Анцилла посмотрела на меня с укоризной и принялась утешать подругу. По мне, так совершенно напрасно. Миледи и раньше имела склонность к небольшой полноте, но её это совершенно не портило. Скорее, наоборот, действовало возбуждающе… Да что возбуждающе! У меня от неё просто крышу сносило. Как, впрочем, и от Анциллы. И вообще — сравнивать их дело абсолютно бессмысленное. Обе — настоящие эталоны, что по части красоты, что по части характера. Пусть разные, но всё равно идеальные. Для меня идеальные, а не для кого-то. И объединять их в одну, совершенную, как в памятном ритуале, мне уже не хотелось. Ведь в любом совершенстве что-нибудь обязательно потеряется…

К границе туманной зоны решили идти напрямик, не заморачиваясь поиском менее энергозатратных путей. А поскольку энергии в нас было сейчас хоть залейся и мы умели её не только расходовать, но и формировали из неё разного рода структуры, то организовать коридор безопасности от святилища до края болота стало для нас задачей элементарной. И никакая скрутобойка для этого не понадобилась. Мы просто немного сосредоточились и очистили от тумана участок длиной около десяти тин и шириной две с половиной тяны. По сути, туннель, по которому может пройти любой человек. Ну, если конечно он будет знать, что подобный туннель здесь имеется.

Срок жизни этому коридору я определил в несколько месяцев. А затем барьерная энергия просочится сквозь стенки, и от туннеля ничего не останется. В принципе, ничего страшного. Если понадобится восстановить, восстановим. Пока же он нам необходим как канал для начальной энергоподпитки прохода из Княжества в мир-без-времени. Ведь как в любом двигателе, чтобы его завести-активировать, требуется пусковой момент определённой величины. А потом всё должно пойти по инерции, знай только на «газ» нажимай, чтобы ходу прибавить.

До границы мы добрались за пару часов. Шли не спеша, навьюченные как разными ништяками с Земли, так и собственным скарбом, собранным возле святилища.

Три пары мокроступов, на которых переходили болото, нашлись там же, где их и оставили, под кустиком возле берега.

Прежде чем форсировать трясину в обратную сторону, я вытащил рацию и связался с замком.

Гас отозвался почти мгновенно:

— Камрад! Ты?!

— Я, третий. Я, больше некому.

— Так вы, значит… всё уже?

— А долго ли умеючи? — усмехнулся я в «трубку». — Жду тебя в том же месте, где ты нас высадил.

— Принято, командир! Буду через… сорок минут…

Чтобы перебраться через болото, нам понадобилось полчаса. Оставшиеся до прилёта шаттла минуты мы потратили, чтобы ещё раз проговорить то, о чём будем рассказывать Гасу, Нуне и остальным.

Челнок опустился на ближайшей к лесу площадке тютелька в тютельку, как третий и обещал. Внутри кроме Гаса никого не было. Что такое режим секретности, бывший помощник герцога Андия знал не понаслышке.

Спрашивать, что мы с собой притащили и, вообще, сделали ли то, что задумывали, «третий» не стал. Просто помог загрузить барахло в десантный отсек и занял место пилота.

Спустя полчаса шаттл приземлился прямо во дворе баронского замка. Хотя, если честно, до настоящего замка ему было ещё, ох, далеко…

Нас встречала целая делегация. Сапхат, Нуна, Таг, Калер, парочка «молодых» из команды разведчиков, суетящийся за их спинами дядька Аркуш, две няньки-служанки, первая с Ридой на руках, вторая с подносом…

— Милорд! — грянули хором разведчики и взяли «карамультуки» на караул. Остальные, увидев выбирающегося из челнока «барина», тут же склонились в глубоком поклоне.

Люблю, чёрт возьми, старое доброе средневековье! Всё просто, понятно, и никакой демократии.

И стопочка на подносе, почти как хлеб-соль.

— Всем вольно. Всем спасибо. Все свободны.

После такой команды народ, ясное дело, не разошёлся. Просто обстановка вокруг стала более непринуждённой…

В комнате около репликаторной мы собрались через час. В «запретное» знание решили посвятить пока только Гаса и Нуну. Всё-таки именно с ними и Пао я в своё время держал путь из Ландвилия в северные провинции и, значит, если кому-то и можно доверить тайны барьера, то только им.

Анцилла, кстати, на церемонии встречи держалась скромно. Об этом мы договорились заранее. Согласно традициям, затмевать хозяев хоть в чём-то обычным гостям не следовало. Так что все славословия достались, в первую очередь, мне, а во вторую, Паорэ. Конечно, происходи дело где-нибудь на Мегадее или Бохаве, всё было бы с точностью до наоборот. Всё внимание местных сосредоточилось бы на сиятельной экселенсе, а Пао предоставили бы, в лучшем случае, охранника в штатском и волонтёра-экскурсовода, чтобы она случайно не нарушила бы какое-нибудь из правил принятого в Империи этикета.

В нашем баронстве правила были попроще, об истинной роли Анциллы мало кто знал, а те, кто догадывались, предпочитали помалкивать. Большинство же просто считало, что эта леди какая-то дальняя родственница господина барона, и относиться к ней надо пусть с уважением, но без какого-то пиетета. При наличии баронессы и уже имеющейся наследницы, шансов занять место хозяйки поместья у инопланетной дамы нет по определению, и значит крутиться вокруг неё ни к чему.

Герцогиню подобное отношение нисколько не тяготило. Лишнее внимание, как она сама говорила, в нашем деле только мешает. К тому же задерживаться на Флоре экселенса не собиралась. Вот сделаем, что задумывали, и домой, править Великим герцогством и готовиться к будущим катаклизмам…

Мой рассказ о мире-без-времени Нуна и Гас поначалу восприняли с недоверием. Но затем я просто продемонстрировал им кое-какие возможности, открывшиеся у меня после этого путешествия: прямо у них на глазах ушёл в шестимерность, заглянул оттуда в челнок, взял оба трофейных Глока и, возвратившись, торжественно вручил их приятелю и его женщине:

— Это для вас. Пользуйтесь.

Опешивший «третий» долго не мог ничего сказать. Нуна, надо отдать ей должное, сразу же принялась изучать внезапный подарок. Паорэ, приняв заговорщицкий вид, что-то нашёптывала ей на ухо. Ан, закинув ногу на ногу, беззаботно покачивала носком и разглядывала потолок. Я молча ждал, когда друг придёт наконец в себя.

— Так, значит… всё это правда и вы действительно можете управлять барьером? — выдавил он через минуту.

— Правда, Гас. Можем.

— И… можете научить других?

Я покачал головой:

— Нет, камрад. Научить не получится. И вовсе не потому что нам жалко, а потому что этому научить невозможно. Каждый сам проходит свой путь, и никому заранее неизвестно, что будет в конце. Но шанс, я надеюсь, будет теперь у всех.

— Шанс? Ты сказал шанс? — подался вперёд напарник.

Я кивнул и снова начал рассказывать…

Не знаю, захочет ли мой приятель уйти, как я, в мир-без-времени, поднять там свой индекс, придать своей ауре многоцветность, а после найти в себе силы вернуться. Действительно сложный выбор даже для такого, как Гас. Да и нужно ли ему это? Он же невыполнимых обещаний никому не давал, а те, что давал, давно уже выполнил. И здесь ему, как мне кажется, нравится. Поэтому нет, не уйдёт. И это, наверное, хорошо. Он нужен нам здесь, в баронстве, у меня, если честно, на него серьёзные планы…

— А теперь, если больше вопросов нет… — я посмотрел на Гаса, затем на Нуну, получил отрицательные ответы и неспешно продолжил. — Нам надо определиться, где будем ставить порталы и как будем их контролировать?..

На эту тему мы спорили больше часа, но в результате всё же определились.

Переходы с Флоры на Тарс и в мир-без-времени решили привязать прямо к замку, который, к слову сказать, был ещё не достроен. Портал, где начнут появляться гости из мира-без-времени, договорились повесить на окраине Склинки.

Большого наплыва желающих, по крайней мере, в первый год работы порталов никто из нас не ожидал. И, соответственно, рекламировать их не планировал.

Лично мне из обитателей Княжества были интересны две категории. Первая: врачи и учёные. Вторая: бойцы.

Флорианская медицина и местные агробиотехнологии считались во Вселенной самыми лучшим, поэтому заполучить к себе представителей этих профессий мечтала любая держава. Отдавать ценный приз конкурентам я, естественно, не хотел, поэтому и решил замкнуть поток будущей эмиграции на свою штаб-квартиру на Тарсе, а предварительный фильтр организовать в своём же баронстве, только на Флоре.

Проблема заключалась лишь в качестве и количестве желающих убраться из Княжества. Всякий учёный, а тем более врач, имел здесь довольно приличное содержание и кучу привилегий, в том числе, от власть имущих. Поэтому соблазнить их оставить родную планету и сытую жизнь можно было только чем-то более значимым. Такой, например, виртуальной штукой, как зуд первооткрывателя или, скажем, всемирной известностью, членством во всяких там галактических академиях и принадлежностью к высшему обществу. Поэтому брать стоило действительно лучших, а вовсе не всех подряд.

А ещё на этой стезе у меня появлялся конфликт интересов с самим собой. Ведь помимо имперского подданства я имел местное и, значит, сохранять флорианскую монополию на критически важные товары и технологии становилось для меня такой же первостепенной задачей, как и организовать их вывоз за пределы планеты. Дихотомия пусть сложная, но разрешимая. Главное, самому не запутаться, что в данный момент важнее и как поступить…

Что же касается второй категории, тут всё было достаточно просто. Пройдя все этапы пути «честного убийцы», от бесправного раба до фаворита арены, я хорошо знал, кого здесь можно считать настоящим бойцом, а кто им только прикидывался. На кого можно положиться, а кого и на пушечный выстрел нельзя подпускать к порталу в новую жизнь. Удачно, что точно таким же опытом обладал мой напарник. Двойной контроль, сначала на Флоре, потом на Тарсе, обеспечивал нам почти стопроцентную угадайку с кадрами. А кадры, как заявлял в своё время один советский правитель, решали всё…

По поводу тех, кто хотел бы вернуться из Княжества в мир-без времени, соображения были другие. Тут, по нашему общему мнению, работал обратный отбор, отрицательный. Те, кто не нашёл себя в новой жизни, кто помнил о «былых временах», кто не желал стареть, мечтал о бессмертии, но не хотел ничего для этого делать — все они могли отправляться в своё «золотое» прошлое и предоставлять остальным возможность занять их места здесь, на Флоре.

И вот среди этих «обиженных», но не обездоленных и предполагалось вести разъяснительную работу. Пусть себе сваливают, но оставляют замену, лояльную уже нам, а не нашим противникам и конкурентам…

Не думаю, что таких будет много, но фильтровать их так или иначе тоже придётся. А некоторых мы будем вообще отговаривать. Нельзя оставлять флорианское общество без перспектив и преемственности. Иметь в этом безумном мире свой островок стабильности и спокойствия дорогого стоит. И чтобы он не переставал быть таким, ему, как и прочим, тоже требуется подпитка извне. Только не из галактических империй, союзов и федераций, а из ещё более патриархального и до жути стабильного мира — мира-без-времени.

Переход оттуда сюда изначально обеспечивала Анцилла. Типа, как путь из прошлого в будущее. Поскольку именно в её барьерном рисунке алого было гораздо больше, чем у меня и Паорэ. Там порталы должны были появиться в каждом сегодня на центральной городской площади, но видеть их могли «не только лишь все». Для обладателей абсолютно зелёных аур переходы на Флору были закрыты. Люди, забывшие, что такое вчера или завтра, всё равно бы не захотели покинуть ставшее привычным сегодня, так зачем тогда их заставлять? Им было и так хорошо, они и без этого считали себя счастливыми.

Поэтому к переходам в иные миры, как и к виртуальным инструкциям, что с собой брать и чем платить на таможне, допускались только имеющие в своих аурах ещё один цвет. Белый, золотой или алый — без разницы. Даже единственная короткая и тонкая ниточка становилась своего рода билетом в неизвестное будущее. А что до таможни, её мы решили поставить на выходе. Просто потому что нельзя позволять всем думать, будто проход сюда — это их неотъемлемая привилегия, право перемещаться «куда захочу» только по факту обладания нужной барьерной ниточкой. Нет, господа, за всё в жизни надо платить, в том числе, за привилегии, и, значит, извольте идти в наш мир не с пустыми руками. Для тех же, кто пошлину платить не захочет, есть переход в обратную сторону, бесплатный, но с предупреждением: следующая попытка выйдет намного дороже, и вовсе не факт, что у вас хватит средств, чтобы её оплатить…

Договариваться и решать, как будет выглядеть таможенная зона для прибывающих из МБВ и отбывающих туда и на Тарс, прямо сейчас не стали. Проработку вопроса взяла на себя экселенса, сказав, что опыта в администрировании подобных структур у неё предостаточно, все планы она предоставит максимум через сутки, и если никто возражать не будет, сама же всё и наладит. По крайней мере, на первое время, а дальше и остальные подтянутся…

На этом, собственно, и закончили. Нуна отправилась заниматься хозяйством, Гас — войском, Ан — рисовать планы, а Пао — выслушивать доклады и жалобы истомившихся без начальства подданных-подчинённых. Кристалл власти снова висел у неё на шее, а амулет, возвращённый мне «третьим», занял своё законное место в сейфе возле реактора.

И хотя баронесса всеми силами пыталась всучить мне кристалл (типа, ты же барон, значит, тебе его и носить), я всё же сумел отбояриться, сославшись на то, что мне теперь надо будет регулярно мотаться между Флорой, Тарсом и Мегадеей, а, может быть, и ещё сотней мест во Вселенной, и соответственно исполнять свои баронские обязанности я не смогу. А вот госпожа баронесса никуда улетать из баронства не собирается, поэтому ей теперь и носить эту тяжесть хотя бы до того времени, пока наша наследница Рида не достигнет своего совершеннолетия.

Против таких аргументов миледи ничего возразить не смогла, а смогла лишь презрительно фыркнуть и с гордостью удалиться, унося на прелестной шейке символ баронской власти.

Оставшись один, я, наконец, занялся тем, чем планировал, когда мы ещё летели на шаттле. Масса вещей, которые требовалось скопировать, и ещё кое-что, что требовалось сделать заново. Образцы земного вооружения, боеприпасы, усиленные тесты на индекс барьерного сходства, полученные от Мельны и ещё не опробованные, новые малые скрутобойки, дополнительные антиэлектрические пояса…

Прежде чем начать процесс репликации, я озаботился тем, чтобы мне тут всё обустроили так, чтобы можно было работать круглые сутки.

Четверо дюжих парней под руководством Сапхата притащили в комнату длинный стол, диван, несколько стульев, тяжёлый железный шкаф, в котором раньше хранили «карамультуки»…

Вспомнить, как надо работать с реактором, оказалось легко. Гораздо труднее было перенастроить свои нынешние усиленные возможности и синхронизировать их с достаточно средними возможностями местного репликатора. Конечно, аналогичный реактор на Шугаду имел бо́льшую мощность и более высокую производительность, но, во-первых, туда надо было лететь, а во-вторых, мне пока не хотелось, чтобы информация о том, что здесь делается, распространилась шире, чем наш ближний круг: Нуна, Сапхат, Гас, Борсий, Таг, Калер… Да даже троим последним не следовало знать больше, чем нужно, а обо всех прочих не стоило и говорить…

В первую очередь, я сделал несколько копий патронов для Глоков и для ПК, который мы тоже притащили с собой на Флору. Сам пулемёт и другие образцы земного оружия лежали пока в челноке. Переносить их у всех на виду из шаттла в реакторную было неправильно. Вот с местом хранения разберёмся, тогда и перенесём. Втихую, под покровом ночной темноты или, вообще, через шестимерность.

С патронами эта проблема отсутствовала. Перетащить в карманах десяток-другой я мог бы когда угодно, никто бы и не заметил. Жаль только, что проверить их копии сразу не получалось. Реакторная — не полигон, стрелять тут нельзя.

На копии тестов «от Мельны» ушло шесть часов. Я изготовил их больше ста штук, но помучился преизрядно. Репликатор никак не хотел добавлять в получающиеся изделия нижнюю тестовую полосу. По ощущениям, он её просто не видел. В итоге пришлось каждый тест изготавливать индивидуально, как новый, а не ставить их на поток, как другие изделия.

Когда я с ними закончил, на дворе уже стояла глубокая ночь. Спать пока не хотелось, но в желудке урчало — про ужин я за работой так и не вспомнил. Подумал было пробраться на кухню (а находилась в другом крыле ещё недостроенного поместья) и поискать там чего-то съестного, но, к счастью, этого не потребовалось. Проблема решилась сама собой. В дверь сперва постучали, а затем, не дожидаясь моего разрешения, отворили.

В реакторную с подносом в руках вошла баронесса.

— Ты сегодня не ужинал, — проговорила она с укоризной. — И спать ещё не ложился. Это неправильно, так нельзя, так можно совсем уработаться…

Я слушал её, смотрел, как она ставит поднос на стол, расставляет тарелки, склоняется с кувшином над кружкой, смахивает со столешницы невидимые пылинки, а внутри у меня словно бы что-то переворачивалось.

Сегодня Паорэ была одета практически так же как в тот самый день, когда её привели ко мне в качестве главной награды за первый выигранный бой на аренах Ландвилия.

Босые ноги, открытые плечи, простое чуть тесноватое платье, будто специально подчёркивающее и без того шикарные формы его обладательницы.

— Есть будешь? — спросила она, оторвавшись от сервировки.

Спросила и аккуратно присела на краешек стула, изящно изогнув спину.

Даже не знаю, чего мне сейчас больше хотелось: есть или чего-то другого, «нематериального».

Тем не менее, за стол я всё-таки сел. И даже чего-то схрумкал. И выпил. То ли перебродившего сока, то ли недобродившего вина, но вкус у напитка был однозначно приятный.

Миледи тоже пригубила из своей кружки, а затем начала что-то рассказывать. Я слушал, кивал, но с каждой секундой всё меньше и меньше понимал, что она говорит. Все силы уходили на то, чтобы не наброситься на неё прямо сейчас, за столом.

Что на меня такое нашло? Почему это невозможно терпеть?

Последнюю попытку удержать себя в рамках я сделал, когда еда в тарелках закончилась, а кувшин опустел. Поднявшись со стула, я чуть ли не в раскорячку добрёл до реактора и ухватился руками за края рабочей поверхности.

— Может, тебе помочь?

От этого обволакивающего голоса легко можно было сойти с ума.

— Вот эти штуковины лучше подвинуть сюда…

Пао протянула к репликатору руку и будто случайно коснулась моего плеча своей грудью.

То, что Паорэ тоже, как я, дрожала от возбуждения, не заметил бы только полный чурбан.

Крепиться и дальше стало просто бессмысленно.

Единственное, от чего я сумел удержаться — это что не попытался сходу сорвать с неё платье, а прежде чем это сделать, подхватил её на руки и донёс до дивана…

То, что с нами происходило, казалось каким-то безумством. Один в один как в тот день, когда мы вскрывали защитную дымку над Флорой на алтаре лесного святилища. Я целовал её шею, лицо, грудь, плечи, пытался объять собой каждую туну, каждую клеточку её роскошного тела. А она отдавалась мне с такой страстью, как будто бы точно знала, что это в последний раз и больше мы уже никогда не увидимся.

Забыв обо всём, мы жили только друг другом, любили друг друга, мучили, наслаждались. Только сейчас до меня, наконец, дошло, что другой такой женщины у меня нет, не было и не будет. Что даже Анцилла не может сравниться с этой суккубой, настоящей богиней плотской любви, ради которой хоть на эшафот, хоть в огонь, хоть с обрыва, и пусть весь мир горит в адском огне, если мы с ней не вместе…

Из омута вожделения мы вынырнули только к утру, когда совсем обессилели. А после, придя в себя, ещё целый час просто лежали рядом, пытаясь понять, что случилось и как нам теперь жить дальше.

А потом Паорэ ушла. Завернувшись в обрывки от платья и пошатываясь, словно пьяная.

Только тогда меня, наконец, отпустило.

Терзания кончились, я провалился в сон и продрых до самого вечера…

Глава 9

Разбудило меня чувство голода. Если бы не оно, проспал бы, наверное, ещё часов пять или шесть. А так, пришлось встать, одеться и выйти на поиск съестного.

Кухня оказалась пуста, все шкафы заперты, ломать их я не решился.

Побродив около четверти часа по замку, дошёл до той зоны, где находился госпиталь, устроенный здесь по моему же собственному предложению.

— Что-то случилось, милорд? — встретил меня в приёмном Сапхат.

— Нет, док, — махнул я рукой. — Это я просто глянуть зашёл, что тут и как…

Минут, наверное, десять мастер, а по совместительству ещё и начмед, скрупулёзно докладывал мне, как здесь идут дела и вообще. Какая обеспеченность медикаментами, оборудованием и расходниками, какая загруженность коек, сколько недавних раненых готовится к выписке, кого можно перевести на амбулаторное, а кого пока ещё рано… Я его внимательно слушал, вставлял отдельные реплики, изображал заинтересованность… Самое главное он сообщил под конец, хлопнув себя по лбу и указав на окно:

— Ах, да! Миледи просила вам передать, что если я вас увижу, обед и ужин сегодня на улице, в летней кухне.

— А почему в летней?

— В главной плита барахлит, её на ремонт закрыли, — развёл руками Сапхат…

Летняя кухня представляла собой небольшой сарайчик и примыкающий к нему длинный навес, под которым стояли столы и скамейки. Типичный такой полевой стан во время страды в советском колхозе. Я на картинках их много видал, а вот вживую ни разу.

За ближним столом сидела Паорэ. Одна. Одетая снова в платье, только уже посвободнее, чем предыдущее. «Это снимается легче, можно даже не рвать», — мелькнула внезапная мысль.

Я подошёл и плюхнулся рядом.

— Где все? — спросил, пододвинув к себе миску со снедью.

Женщина улыбнулась и пожала плечами:

— Ан уехала с Гасом и Борсом в Склинку, смотреть места для таможни. Нуна — на дальние выселки, там вроде бы недоимки нарисовались, надо проверить…

— Одна уехала? — уточнил я, протянув руку к стоящему на столе кувшину. — Тебе налить?

— Налить, — подставила Пао кружку. — Одна — это про кого? Про Ан или Нуну?

— Про Нуну.

— С ней Калер и двое охотников. Дастий и Лурф. Помнишь таких?

— Помню.

Я отхлебнул напиток. Удовлетворённо кивнул.

Точно такой же мы пили нынешней ночью.

Хорошая штука, забористая. Вроде и не вино, но чакры там всякие прочищает отлично…

— Когда возвращаются, не говорили?

— Говорили. Нуна дней через пять, не раньше. А Ан сказала, что послезавтра.

Странно, но от последней новости я испытал некое… облегчение что ли…

Мне почему-то совсем не хотелось, чтобы Анцилла была сейчас здесь, в поместье. А то, что она вернётся лишь послезавтра… хм… наверное, это действительно к лучшему…

Народу на улице в этот час было немного. Двое бойцов охраняли стоящий посреди двора шаттл. Ещё двое крутились возле ворот. Одна из служанок что-то выговаривала устроившим перекур землекопам, что рыли траншеи под очередные фундаменты. В окне на втором этаже маячил Сапхат. А рядом со мной, бок о бок, сидела лучшая в мире женщина…

Развернувшись к Паорэ, я аккуратно вынул из её рук кружку и поставил на стол. Пао смотрела на меня расширенными глазами, её грудь едва заметно вздымалась, плечи подрагивали…

Блин! Да что же это с нами опять происходит?! Почему нас опять так колбасит?..

Мы целовались так исступлённо, как будто боялись, что нас вот-вот разлучат и мы больше никогда не увидимся. Казалось, на нас сейчас смотрят, уронив челюсти, все кто есть во дворе. Землекопы, охранники у ворот, бойцы возле шаттла, служанка, доктор…

Нам было всё равно. Пусть смотрят и пусть завидуют.

Это наш замок, наша земля, наш мир, наше право…

А когда мы с баронессой оторвали́сь, наконец, друг от друга, я выбрался из-за стола и протянул ей руку:

— Пойдём!

— Куда?

— В спальню, конечно! Куда же ещё?..

Новая ночь выдалась такая же бурная, как предыдущая. Чего мы только не вытворяли в постели! А стоны и крики, доносящиеся сегодня из спальни, слышало, наверное, всё поместье. Закончили, правда, на этот раз раньше, уже в середине ночи. Но это лишь потому что начали раньше, а так могли бы и до утра куролесить.

Проснулись, когда за окном уже вовсю светило яркое солнце. Ну, как проснулись. Просто я вдруг прямо во сне ощутил, что рядом никого нет, и открыл глаза. В кровати я и впрямь находился один. Пао сидела на пуфике перед зеркалом и расчёсывала волосы. Одежды на женщине не было, она даже в простынь заворачиваться нужным не посчитала. Момент, вообще говоря, как в каком-нибудь любовном романе или кино, и не использовать его стало бы с моей стороны непростительной глупостью.

Тихо соскользнув на ковёр, я осторожно подкрался к «ничего не подозревающей» баронессе и… следующие полчаса у нас опять были заняты. Самое то для зарядки. И в тонус приводит, и настроение на весь день обеспечивает…

После завтрака я два часа провёл в репликаторной — делал заготовки для трёх малых скрутобоек. Единственная, которая у нас имелась до путешествия в мир-без-времени, рассыпалась при прорыве в зону тумана, а без этой приблуды, так же как без кристалла власти и амулета, баронский титул по флорианским меркам выглядел не конца подтверждённым.

Да и в Империи эта штука тоже кое-что значила. Пусть только в кругу высшей имперской аристократии, но всё равно — попасть без неё в главный дворцовый бункер было практически невозможно. Кстати, пока Анцилла ставила на уши всю державу, я как-то совсем позабыл, что оставил там бывшего регентского конфидента. Проведя в императорском бункере без малого месяц, несчастный Гильермо чуть коньки не отбросил. Конечно, не в том смысле, что ему было нечего есть и пить, а в том, что, полностью лишённый связи с внешним миром, не получая никакой информации, что происходит в Империи, помощник герцога Дария впал в депрессию и, как он сам потом признавался, начал подумывать о суициде. Даже петлю себе в главном зале соорудил, подвесил на потолок и по несколько часов в день медитировал перед ней, сидя на табуреточке.

Мозги мы ему, конечно, промыли, к делу пристроили, нормальный такой агент влияния получился — не за страх, а за совесть работает, за домом Галья́ присматривает, чтобы они опять там чего-нибудь не учудили…

За час до обеда баронесса позвала меня в детскую. Честно сказать, я шёл туда, жутко волнуясь. Всё-таки опытным папашей назвать меня было сложно. Рождения что Риды, что Талвия я пропустил, и, как вести себя с маленькими девочками, заранее не учился. Но, к моему удивлению, оказалось, что это не так уж и сложно. С сыном, поскольку он уже говорил, было и то труднее. А с Ридой всё прошло на ура. Сначала я изображал бодающегося бычка, потом возил её на спине, затем она кормила меня с ложечки невидимой кашей, дальше мы катали по полу тряпичные мячики, а завершилось всё тем, что она просто уснула у меня на руках, и я осторожно передал её няньке.

Пао, глядя на нас, похоже, была на седьмом небе от счастья. Не понимаю, почему все женщины млеют, когда их мужчины играются с собственными детишками, но раз им от этого хорошо, так почему бы им в этом не поспособствовать? Много времени это не отнимает, сил, соответственно, тоже, а результат замечательный — ночью всё воздаётся сторицей, по полной программе. С Анциллой, по крайней мере, именно так и было. После моих немудрёных игр с Талвием мы с его мамой любились особенно страстно, прямо как в первый раз…

После обеда я снова отправился в репликаторную — продолжать работу над скрутобойками.

А затем ко мне снова пришла Паорэ и предложила съездить к святилищу. Только не к тому, которое в зоне, а к нашему, возле поместья.

К святилищу мы отправились вдвоём, без сопровождающих. Взяли двух лошадей, нагрузили в седельные сумки всякую всячину, и поехали. Таг, оставшийся в поместье за старшего по части охраны, попытался, правда, всучить нам пару бойцов для эскорта, но я отказался. Сказал, что и сам могу защитить и себя, и миледи и, вообще, в сегодняшнем променаде нам желательно обойтись без свидетелей. Таг изобразил каменную физиономию, но, едва моя спутница отвернулся, продемонстрировал мне большой палец. Да и охранники на воротах, судя по тому, как хитро они поглядывали в нашу сторону, тоже всё правильно поняли.

До святилища мы добрались примерно за час. Могли бы быстрее, но просто не видели смысла спешить. Погода хорошая, лошади смирные, воздух свежий, настроение великолепное.

В сам мавзолей заходить не стали, устроились рядом. Потоки силы, тянущиеся сквозь алтарь, выглядели, словно кусочек радуги. Не такой, конечно, какой её привыкли видеть обычные люди, а чисто «барьерной». Здесь она состояла из двух цветов — белого и золотистого. Тех самых, которыми мы когда-то ломали защиту над Флорой. Защита, правда, уже заросла, но потоки остались. Как память, как символ, как подтверждение того чувства, от которого мы потом открещивались всеми силами. Зачем? Причины, как я теперь понимаю, были абсолютно надуманными…

А вечер оказался и вправду хорош. Тихий, безветренный, по-летнему тёплый. И даже комары нас сегодня не беспокоили. Я разжёг костерок, Пао установила палатку. Ну, прямо как простые туристы, путешествующие по Среднерусской возвышенности. Ностальгия, однако. Я ведь так и не сподобился сводить своих инопланетянок в поход по родным местам, хотя такая возможность, безусловно, имелась. Теперь вот навёрстываю, как умею.

Картошечка, запечённая в углях. Мясо, зажаренное на самопальной решётке. Дым от костра. Вино в плетёной бутылке. Стрёкот местных «цикад». Растёкшаяся по небосводу защитная дымка, усеянная мириадами видимых только через «барьер» огоньков…

Мы пили вино, перекидывали из руки в руку испёкшиеся картофелины, дули на них, чтобы они побыстрее остыли. Дегустировали моё «барбекю» (кстати, ничего получилось, сочное, ароматное, с поджаристой корочкой). Болтали, шутили, смеялись. Вспоминали, как пробирались лесами в северные провинции, как я чуть не прибил «покусившегося» на мою женщину Борсия, как брали штурмом захваченный бандитами замок… Лежали на мягкой траве, смотрели на звёзды… Занимались любовью… без фанатизма… наслаждаясь каждой секундой близости…

Ближе к полуночи, уже лёжа в палатке, я вдруг спросил приткнувшуюся ко мне Пао:

— Слушай… а что бы ты мне сказала, если бы я… ну, в общем, если бы я сказал, что хочу остаться?

— В смысле? — подняла голову женщина.

— Ну… если бы я сказал, что не хочу никуда улетать, а хочу остаться с тобой, здесь, навсегда, на Флоре, в нашем замке, в нашем баронстве, а? Я думаю, в прошлый раз мы сделали глупость, расставшись. Огромную глупость. Но ведь её ещё можно исправить, да?

Пао молчала секунд пятнадцать.

— Знаешь, Дир… Если бы ты сказал мне это тогда, я бы, наверно… считала себя самой счастливой женщиной во Вселенной…

Она внезапно запнулась на полуслове, обвила мою шею руками и жарко поцеловала в губы.

— А что… сейчас? — хрипло пробормотал я, когда мы закончили целоваться.

— Сейчас? — тихо вздохнула Паорэ. — Нет, Дир. Сейчас уже нет.

— Но… почему?

— Потому что ты любишь не только меня. Даже если тебе иногда кажется, что это не так. Раньше ты, наверное, смог бы забыть Анциллу, и я бы тебе помогла. Но теперь она стала твоей женой, у вас есть сын, а скоро будет ещё. И если ты вдруг решишься оставить их, то вскоре и сам не заметишь, как станешь несчастным, а вместе с тобой стану несчастной и я… Ан, она сильная, она сильнее меня, она это переживёт. Но я уверена, нас она не простит. Потому что это предательство. Особенно сейчас, когда нам известно, что миру грозит неведомый враг, и только мы трое можем остановить его… Но даже и это не самое главное. Самое главное: ты любишь её так же, как и меня, а может быть даже и больше. Я это чувствую… Раньше, пока я не знала Анциллу, я её ненавидела. Я ненавидела эту женщину, о которой ты иногда вспоминал во сне, но делала вид, что не слышу. А вообще она меня просто бесила. И ты меня тоже бесил. Я просто не понимала, как это можно — спать со мной, зачать со мной дочку, говорить мне, что любишь, что я для тебя единственная, но в то же время думать о той, которая тебя бросила и подставила… И ты абсолютно прав, мы оба тогда совершили ошибку. Большую ошибку. Я стала тебя отталкивать, сказала, что не люблю, а ты мне поверил и улетел… Если бы ты тогда не поверил! Если бы не поверил… Ведь это же было так просто! Но ты поверил, а я поняла это слишком поздно…

Она говорила, я слушал, и мне было грустно и больно. Я ведь тогда действительно ей поверил и даже подумать не мог, что это она специально, не то от обиды, не то, наоборот, от переизбытка любви и веры в избранника. Увы, но её избранник оказался глупцом и так ничего и не понял. Да, я тогда мог и вправду остаться на Флоре и сейчас был бы, наверное, счастлив. И Пао была бы счастлива. А Ан, вероятней всего, погибла бы на Мегадее при штурме, потому что никто ей на помощь уже не пришёл бы. Но я бы об этом не знал и рано или поздно просто забыл о ней и том приключении на Шайо, с которого всё началось…

Я думал, слушал, что говорит моя женщина, но с каждой секундой она говорила всё тише, а после вообще замолчала и просто прижалась ко мне, словно ища защиты и утешения. Её плечи подрагивали, и мне почему-то казалось, что она вот-вот разрыдается.

Чем я мог ей помочь? Только обнять и прижать к себе ещё крепче.

Мы потом так и лежали, обнявшись, пока не уснули.

А когда проснулись, уже ничего друг другу не говорили. Как будто бы между нами кошка какая-то пробежала…

* * *
В замок мы возвратились ещё до рассвета. Просто приехали, развьючили лошадей, передали их конюху и отправились досыпать: я в репликаторную, баронесса «к себе» — в комнату рядом с детской. Почему так? Не знаю. Наверное, нам обоим захотелось обдумать всё в одиночестве, чтобы снова не ошибиться, как в прошлый раз…

Как и вчера, дрыхнуть я закончил ближе к обеду. За последние пару дней излишняя дневная сонливость вообще стала привычным для меня состоянием. В противовес неуёмной активности ночью, во время бодрствования. Ну, прямо, как у кошачьих.

Видимо, тут на Флоре и вправду какая-то особая атмосфера, если меня регулярно тянет здесь на любовные подвиги, и когда я до них дохожу, то становлюсь настоящим маньяком. Типичный такой мартовский кот, имеющий кучу желаний и не имеющий тормозов. И кошки в пределах физической досягаемости. Целых две. Одна из которых, как показала практика, тоже с поехавшей крышей. Про вторую пока не загадываю, но всё же надеюсь, что разума в ней чуть побольше. В том смысле, что до прямой групповухи у нас не дойдёт — подданные подобное безобразие, сто пудов, не одобрят…

За дверью реакторной меня встретил Сапхат. Судя по внешнему виду, он маялся тут уже достаточно долго.

— Милорд! Вы позволите мне воспользоваться репликатором? — начал он с места в карьер.

— Чего не хватает?

Док принялся перечислять названия препаратов, но я остановил его взмахом руки и кивнул на дверь:

— Сколько вам надо времени?

— Максимум, два часа, — бодро отрапортовал начмед.

Ничего «криминального» в реакторной не осталось. Все заготовки и уже выполненные изделия я спрятал в сейф, а кое-что даже перенёс в шаттл через шестимерность. Хранить ценности в челноке было не слишком правильно, но пока мы не оборудовали специальное помещение типа стандартной армейской оружейки, приходилось задействовать шаттл. Формально доступ в него имелся лишь у меня, Гаса и Ан, прочие самостоятельно попасть внутрь не могли. Единственное исключение — это Паорэ. Как и для нас с экселенсой, проблемы переместиться сквозь свёртку в любое место для неё не существовало.

— Хорошо. Можете пользоваться. И кстати… леди Анцилла уже вернулась?

— Да, милорд. Леди Анцилла вернулась сегодня утром. И господин Гас — тоже. Вот только миледи…

— Что миледи?

Доктор внезапно смутился.

— Ну… в общем, она просила вам передать, что её не будет три дня.

— Как это не будет? — уставился я на Сапхата.

— Сегодня утром, когда приехали господин Гас, Борсий и леди Анцилла, миледи сказала, что отправляется в Рушаба́ты с инспекцией. С ней Таг и двое разведчиков.

Я почесал затылок. Рушаба́ты, самая маленькая деревня в нашем баронстве, располагалось на севере, на полпути до туманной границы. Зачем баронесса туда отправилась, да ещё и меня не предупредила?.. Неужели, блин… сговорились?!

— Где сейчас леди Анцилла?

— В своём кабинете, милорд! Миледи выделила ей комнату рядом со спальней… вот только… — мастер снова замялся.

— Ну что ещё?!

— Леди очень просила, чтобы её до ужина не беспокоили. Сказала, что очень много работы насчёт таможни…

Я мысленно выругался. Всё нити сходились, и мне это совершенно не нравилось. Однако ломиться к Анцилле прямо сейчас было неправильно. Поэтому я пошёл искать Гаса.

Гас обнаружился возле казармы. Сидел за дощатым столом, чистил «карамультук» и посматривал краем глаза на тренировочную площадку, где под руководством сержанта-разведчика группа очередных рекрутов пыталась преодолеть полосу препятствий.

— Как съездили? — плюхнулся я напротив.

— Нормально съездили, — напарник отложил ствол, протёр тряпкой руки и внимательно посмотрел на меня. — Экселенса тебе ещё не рассказывала?

Я покачал головой:

— Нет. Я у неё ещё не был.

Гас приподнял бровь, но уточнять ничего не стал, а стал неспешно рассказывать, что они делали в Склинке и какие там возникли проблемы. Я слушал его вполуха. Если бы проблемы с устройством таможенной зоны оказались и вправду серьёзными, мне об этом уже донесли бы.

Когда он закончил и снова взялся за «карамультук», я словно бы нехотя предложил:

— Компанию пострелять не составишь?

— Пострелять? — мгновенно вскинулся Гас. — А из чего?

— Из новых запасов, — подмигнул я ему и указал на челнок…

В путь мы оправились спустя полчаса. На двух лошадях, взяв ещё две, чтобы вести груз. У одной в дорожных сумках покоились цинки с боеприпасами, вторую навьючили сделанными из фанеры мишенями и тюком с новым для Флоры оружием. Гас всё порывался глянуть, что это такое, но я запретил, сказав, что на полигоне посмотрим, а здесь им светить не стоит, ибо — секретность!

В шаттле все ништяки с Земли мы сложили в специальный короб в десантном отсеке, и ключ от него я забрал, поэтому-то приятель и не сумел заранее разобраться, что там и как. Хотя, если бы пожелал, то, наверное, смог бы. Взломать замок и открыть «хранилище» для опытного бойца не проблема. А вот нарушить субординацию — наоборот. Тем более что «третий» уже присягнул мне как своему сюзерену и, значит, вопросы долга для него стали чем-то большим, нежели обычные отношения по типу «старший и младший» или «подчинённый-начальник».

Основной полигон, находящийся в получасе езды от поместья, мы проехали, не останавливаясь. Второй дальний, который устроили ещё в начале моей «баронской» карьеры, до сего дня пока не использовали. Просто не было не необходимости. Но, как сказал Гас, порядок там тем не менее поддерживали — чистили, вырубали кустарник, косили траву, подправляли ограду… Не постоянно, конечно, но раз в три недели — железно.

До цели мы добрались спустя ещё полчаса. Ни на самом полигоне, ни рядом никого не было, даже охраны. Однако заброшенным это место не выглядело.

— Неделю назад здесь были, — пояснил «третий», спешиваясь.

Я отправил его заниматься мишенями, а сам развернул тюк и вытащил из него изделие отечественного военпрома — пулемёт «Печенег», модернизированную версию старого доброго ПКМ. После чего принялся набивать патронную ленту изготовленными на репликаторе копиями оригинальных патронов.

Гас, следуя моим рекомендациям, установил по три ростовых мишени на дистанциях сто, двести, пятьсот и тысячу тян и, донельзя заинтригованный, вернулся на огневой рубеж.

— На моей родине эта штука называется пулемёт, — сообщил я ему, уложив ленту в коробку. — Стреляет очередями, как плазмоган. По принципу действия похож на «карамультук». Убойная сила на ближних дистанциях, почти как у рельсотрона, на дальних ослабевает, но всё равно — мало никому не покажется, а по износу ствола и надёжности рельсы и близко с ним не стояли. Но самое главное, как и «карамультук», пулемёт не подвержен воздействию искажающих и электромагнитных полей…

Следующие пять минут ушли на короткий ликбез, как надо снаряжать это «чудо-оружие», как целиться и как вести огонь с места и с ходу.

Первые двадцать патронов я отстрелял сам, с сошек, по ближней левой мишени, чтобы проверить, насколько отличаются копии от настоящих 7,62×54. Отличий не обнаружил. Кучность нормальная, отказов не было, все пули легли точно в цель.

— Теперь ты, — кивнул я приятелю и уступил ему место за пулемётом.

Настрелялись мы, прямо скажу, всласть. Семь полных лент, как с куста. Конечно, не непрерывно, а с остановками: для разбора «полётов», новой набивки лент, изучения материальной части, замены мишеней, упражнений по переносу огня по фронту и глубине…

Гас остался доволен. И, ясное дело, не преминул поинтересоваться:

— Сколько ты собираешься их наделать?

Я его разочаровал:

— Нисколько.

— Как так нисколько?!

— А вот так. Пусть будет в единственном экземпляре. Только у нас и ни у кого больше.

— Ага… Чтобы утечек не было, — догадался напарник.

— Именно. Использовать мы его будем только для обороны поместья… Ну и, как исключение, для разовых акций на своей территории.

И это я ещё не сказал ему, что мог захватить с Земли вовсе не «Печенег», а, например, более массовый и подходящий для стрелкового боя АК или какую-нибудь магазинную винтовку, которые кроют наши «карамультуки», как бык овцу, по всем ТТХ, включая удобство использования.

Вопрос: почему я это не сделал? Почему притащил именно пулемёт?

Да потому что незачем нам затевать в Княжестве оружейный прогресс. Себя обезопасили, и хорошо. А остальные пусть лапу сосут и на чужой каравай пасти не раззевают…

Глава 10

В поместье мы возвратились к вечеру, и, если верить Сапхату, Анцилла уже должна была освободиться.

Я, впрочем, навестить её не спешил. Сперва надо было вернуть в челнок цинки и пулемёт, затем обсудить с Гасом стратегию и перспективы его применения, потом пришло время ужинать… На ужине, кстати, экселенса так и не появилась. На вопрос «Почему?» появившийся в летней кухне Сапхат сообщил, что гостья сказала, что ещё занята, и попросила, если возможно, принести что-нибудь прямо к ней в кабинет.

Услышав это, я мысленно усмехнулся, забрал у служанки уже собранную корзинку со снедью «для леди Анциллы» и во всеуслышание заявил, что сам отнесу это всё куда следует.

Если окружающие и удивились подобному выверту, то внешне на них это не отразилось. Ну, хочет барин навестить свою, типа, родственницу, пусть навещает, наше дело сторона…

В комнату к Ан я вошёл без стука.

«Хозяин я, в конце концов, в своём замке или не хозяин?»

«Хозяин, естественно. Кто бы спорил?» — засмеялась, услышав эту невольную мысль, Мела.

«Ну, вот и не спорь, — осадил я её. — И, будь любезна, не вмешивайся. Со своими женщинами я как-нибудь сам разберусь».

«Не больно-то и хотелось», — фыркнула в ответ подселенка.

После парижских событий она уже более-менее оклемалась, но пока ещё старалась быть осторожной. Поэтому, если общалась со мной, то лишь на такие вот относительно нейтральные темы.

Сидящая за столом экселенса встретила меня удивлённым взглядом:

— Дир?! А разве ты не уехал?

Я поставил корзинку на заваленный бумагами стол и уселся напротив.

— Куда я был должен уехать?

Ан внезапно смутилась:

— Ну… я думала, ты уехал с Паорэ.

Неспешно оглядев кабинет, я поднялся, подошёл к стеклянному шкафу и вынул оттуда наполненный на четверть кувшин. Затем наклонился и выудил с нижней полки пустую бутылку из-под вина. Совсем небольшую, примерно на треть от стандартной, зато с этикеткой. Всё это, присовокупив к найденному стакан, я отнёс к столу и поставил перед Анциллой.

— Это была твоя идея?

— Что… ты имеешь в виду?

Женщина опустила глаза, но мне было совершенно понятно, что она всё понимает.

— Вот это, — кивнул я на этикетку. — Ты, кстати, в курсе, что «Кардонийское Чёрное» строго запрещено к употреблению здесь на Флоре? Его производят под личным контролем Князя и только для экспорта на другие планеты. Откуда оно у тебя?

— Я в курсе про запрещение, — тихо проговорила Анцилла. — Пао сказала, что обнаружила это вино в винном погребе. Оно там хранилось давно, ещё со времён, когда был жив старый барон.

— Неубедительно, — хмыкнул я, глядя в упор на Ан. — Ну, да и ладно. Это сейчас не главное. Нашли и нашли. Меня сейчас больше интересует, чья это всё же была идея — разбавлять его соком и подсовывать мне на обед и на ужин?

— Вы его вместе пили, — попробовала оправдать себя герцогиня.

— Ага. Значит, это всё-таки ты предложила, так?

Анцилла вздохнула:

— Ладно. Если ты так настаиваешь, то да, это было моё предложение. И Пао со мной согласилась, хотя и не сразу.

— Но… зачем? Зачем вам всё это понадобилось?

— Боюсь, что ты не поймёшь, — подняла глаза экселенса.

— А ты попытайся.

— Ну… хорошо. Попытаюсь. Но тогда и ты попытайся представить себя на месте обычного жителя твоего баронства.

— Представил, — кивнул я.

— Отлично. А теперь посмотри на своего барона со стороны. Шесть месяцев он был неизвестно где, а потом прибыл в баронство с какой-то женщиной. То ли родственницей, то ли любовницей… Последнее даже более вероятно. Особенно, если учесть, как он ведёт себя с ней, что делает ради неё, как делит своё внимание между ней и миледи — матерью его законной наследницы и хозяйкой поместья.

— Ну, в общем, да. Есть такое, — почесал я в затылке. — Но это лишь подозрения. А подозрения, как известно, к делу не пришьёшь.

— Подозрения рождают сомнения, — изрекла Ан. — А от сомнений, как водится, недалеко до измены. Я знаю, что твои подданные любят свою баронессу. Я это вижу. Опыта, как ты понимаешь, у меня в этом много. Жизнь в правящем доме Империи учит понимать настроения подданных буквально с рождения. А после барьера моя эмпатия возросла на порядок. Так что я действительно знаю, что говорю.

— Ладно. Предположим, ты меня убедила. Местные жители любят свою баронессу, и что?

— А то, что глядя на нас, они перестают доверять своему барону. Я знаю, ты на это внимания не обращаешь, а если и обращаешь, то думаешь, что это всё пустяки. Но ведь это не так, Дир, — заглянула мне в глаза экселенса. — Ты занимаешься то войной, то нашим лечением, то пропадаешь в реакторной, готовишься спасать всю Вселенную… Но люди вокруг об этом не думают. Они думают только о том, что видят. А видят они лишь то, что снаружи. Видят и начинают думать, что ты охладел к миледи и, возможно, даже желаешь заменить её на другую… Скажешь, что это глупость? Конечно. Но только, боюсь, твои люди этого не поймут, и когда ты захочешь от них верной службы и преданности, то именно в этот момент они тебя подведут. Не по злу подведут, а по равнодушию и халатности. Просто из-за того, что не захотят рвать жилы для вот такого хозяина. Я много раз видела это в Империи, но здесь, извини, не хочу.

Женщина замолчала, а я смотрел на неё и пытался представить, какая она была в детстве? Будет похожа на неё наша ещё не родившаяся дочка или не будет?

То, что Ан говорила, казалось разумным. Настолько разумным, что временами у меня даже холодок по спине пробегал. Как же, блин, их там всех учат, в этих аристократических семьях? Любой нормальный ребёнок от подобного воспитания просто свихнётся… Нет. Дочку я так воспитывать не позволю. Сын — ладно, он уже император, воспитателей там хватает, традиций море, и мне в этот процесс вмешиваться не дадут. Но дочь — фигушки. Лично буду следить, чтобы она человеком выросла, а не только правительницей…

В чём экселенса оказалась права, так это в том, что поставленную перед собой задачу она так или иначе решила. Если бы я лишь играл роль влюблённого в баронессу, нужного результата мы бы наверняка не добились. И если бы знал про «допинг», лучше от этого никому бы не стало. Не было бы тогда в отношениях с Пао той искренности и той непосредственности, которые заводят всех остальных, и от которых такие флюиды расходятся, что ни у кого вокруг и мысли не возникает, что что-то нечисто. А так, всего пара дней «под дозой», и у обитателей замка не остаётся и тени сомнений в своих сюзеренах. И когда через месяц-другой все в баронстве поймут, что миледи опять понесла, то тут и вообще все разговоры сведутся к привычному «А барин-то наш молодец! И барыня у него всем на зависть!»

Говорить об этом Анцилле мне сейчас не хотелось. Я на неё… не то, что бы злился, а скорее, просто досадовал, что не сумел разобраться в этих дурацких «интригах». Хотя, наверное, мог бы. И всё из-за этого чёртового «Кардонийского», пусть и разбавленного. Мозги оно разжижает конкретно, не забалуешь.

Я вновь бросил взгляд на пустую бутылку, затем на кувшин, где ещё оставалась «микстура»…

«А ведь это действительно мысль!»

— Пей! — протянул я Анцилле стакан с напитком.

— Зачем?!

— А ты не догадываешься? — изобразил я усмешку.

— Это неправильно, — покачала головой женщина. — Но если тебя это успокоит…

Она негромко вздохнула и сделала, что я просил.

— Доволен?

— Вполне.

Набулькав в тот же стакан остатки вина, я одним махом опрокинул его в себя.

Экселенса смотрела на меня с интересом. Похоже, она ещё ни о чём не догадывалась.

— Ну, вот и отлично, — я поставил стакан на стол и весело подмигнул герцогине. — Не буду больше мешать, пойду.

— Куда?! — изумилась Анцилла.

— В реакторную, конечно, куда же ещё? — пожал я плечами. — Работы там выше крыши, до ночи хотя бы половину закончить…

Взглядом, которым она меня наградила, можно было испепелить средних размеров город.

Когда выходил из комнаты, он жёг мне спину не хуже станко́вого лучемёта.

Тем не менее, я был доволен.

Пусть теперь сама на себе прочувствует, каково это — помнить о долге, но быть не в силах исполнить его, страдать от желаний, но не иметь возможности утолить их.

Эх, хорошо сказал! Пафосно…

Теперь бы ещё самому удержаться…

Честно признаюсь, с самооценкой я явно погорячился.

«Допинг» подействовал минут через десять, а спустя ещё полчаса я места себе буквально не находил, чтобы хоть как-нибудь успокоить взбесившиеся гормоны. Впору было бежать во двор и рубить там дрова по «методу Челентано» из всем известного фильма.

Осторожное царапанье в дверь после подобных мучений показалось мне едва ли не ангельскими песнопениями. Створку я распахнул рывком. За ней, схватившись рукой за косяк, стояла Анцилла. В её распахнутых настежь глазах растекалась вселенская мука…

Очнулись мы лишь через час. Причём, даже не на диване, а на полу возле сейфа. Хотя до дивана вроде бы добрали́сь. Правда, не сразу, потому что разврату начали предаваться практически на пороге, как только захлопнулась дверь…

— Зачем ты со мной… так? — тихо пробормотала Ан, обнимая меня и даже не думая отстраняться.

— Потому что дурак, — погладил я её по щеке. — Обиделся. Хотел наказать. И наказал сам себя.

— Это не наказание… Это счастье, — по-кошачьи зажмурилась женщина.

— Я знаю.

— Но мне пора уходить. Нельзя, чтобы нас здесь увидели.

— Не беспокойся. Никто сюда не зайдёт. А алиби я тебе обеспечу…

Её алиби я занимался, пока она собирала разбросанную по полу одежду и приводила себя в порядок перед небольшим зеркалом возле двери. Кто его туда повесил, не помню, но сейчас оно оказалось нам весьма кстати.

— Вот, держи, — передал я ей обёрнутый рогожей моток. — Пусть думают, что мы сейчас это здесь делали.

— А это что? — Ан приоткрыла ткань и заглянула внутрь. — Ух ты, колючая проволока! А я как раз думала, чем бы нам зону таможни огородить? Ну, чтобы через забор не лазили.

Вообще говоря, такую полезную во всяком хозяйстве вещь в Княжестве не использовали. Наверное, просто ещё не изобрели. Как, впрочем, и на других планетах. Даже удивительно, почему до такой ерунды додумались лишь на Земле…

— Если кто-нибудь спросит, скажешь, что это ты придумала, — напутствовал я экселенсу. — И образец покажешь, если начнут сомневаться.

— Спасибо, Дир! Что бы я без тебя делала, — произнесла с благодарностью экселенса, а после не выдержала, приподнялась на цыпочки и одарила меня сладостным поцелуем.

Против этого у меня возражений не было.

Я чувствовал: во мне сейчас в самом деле живут два человека. Один из которых безумно любит Паорэ, другой Анциллу. И вместе им в моём разуме становится тесно…

* * *
Доктор не обманул. Баронесса и вправду вернулась в поместье через три дня.

Всё это время мы с Ан вели себя предельно корректно, чтобы ни в коем случае не давать повода для пересудов. Она занималась проблемой таможни для мира-без-времени, я сотню за сотней клепал патроны для пулемёта, «выращивал» в репликаторе малые скрутобойки, оборудовал оружейную комнату и проводил учения с командным составом нашей маленькой армии. Кроме Гаса в него вошли ещё трое: Борс, Калер и Таг. Последний, правда, убыл в Рушаба́ты вместе с Паорэ, но нам и без него хватало, над чем поработать.

Следующим после Гаса, кого я ознакомил с возможностями «Печенега», стал Борсий. Потом мы свозили на стрельбище вернувшегося с дальних выселок Калера. Единый пулемёт русской армии произвёл на обоих неизгладимое впечатление. В глазах этих по сути простых деревенских парней плескался поистине детский восторг. О подобной игрушке они могли только мечтать, и эта мечта, наконец, сбылась. Патронов, по крайней мере, мы расстреляли уйму, а фанерных мишеней измочалили больше пяти десятков.

Сильнее всего парни расстроились тем, что пулемёт у нас будет только один, и пользоваться мы им будем лишь в исключительных случаях. Огорчались они, впрочем, недолго. После того как я объявил, что пулемёт — это ещё не всё и скоро у нас появятся и другие приблуды, настроение у них опять поднялось…

Пао я встретил, как и положено хозяину замка, «по протоколу» — стоя на ступенях крыльца. О приближении её небольшого отряда мне сообщили заранее, как только развернули послание, полученное через почтового голубя. Видимо, баронесса была уже в курсе, что их с Ан интригу раскрыли, и решила подстраховаться от баронского «гнева».

Судя по её смущённому виду, она и вправду боялась. Поэтому к крыльцу подошла, опустив глаза и нервно теребя оборки дорожного платья.

Её опасения оказались напрасными. Ругаться на людях стало бы для нас наихудшим из вариантов. Поэтому я просто обнял её и приказал всем заниматься своими делами.

— Ты уже знаешь, да? — тихо спросила Пао, когда все разошлись.

— Знаю.

— Ты на меня не сердишься?

— Нет. Но поговорить надо. Поэтому иди сейчас к Риде, а через час жду тебя в репликаторной…

Спустя ровно час Паорэ вошла в репликаторную. То, что кроме меня там уже находилась Анцилла, баронессу нисколько не удивило.

Дамы уселись рядышком на диване, я расположился на стуле напротив, поставив его задом-наперёд и опершись руками на спинку.

— Итак, начнём, — обвёл я взглядом обеих. — Первое и самое главное. Чтобы ни у кого вокруг подозрительных мыслей больше не возникало, вместе, пока вы не роди́те, мы собираться не будем. Почему, объяснять не хочу. Думаю, это и так понятно.

«Сурово ты с ними», — хмыкнула Мела.

«Не мешай».

«Умолкаю…»

Женщины всё понимали.

Вопрос номер два: насколько им это нравилось?

— Мы теперь будем жить по отдельности? — глухо поинтересовалась Анцилла.

— Да. Как только закончим первоочередные дела. Ты, — я посмотрел на неё, — отправишься на Мегадею… Ты, — взглянул я на Пао, — останешься здесь. Я буду находиться на Тарсе.

— И мы совсем не будем встречаться? — подняла бровь баронесса.

— Ну, почему же не будем? Будем. Я буду вас навещать. По очереди. Три-четыре дня здесь, три-четыре дня там…

— А сейчас?

— Что сейчас?

— Сейчас, пока вы с Анциллой не улетели, мы как будем жить?

Я усмехнулся:

— Так, чтобы никто ни о чём не догадался. Ночевать я буду с тобой, но только, прости, без интима.

— Почему без? — нахмурилась Пао.

— Потому что вы обе меня заводите, а Ан спит от тебя через стенку, — пожал я плечами. — Так что если у нас с тобой что-то будет, она это точно услышит, и по отношению к ней это будет неправильно.

— Ну… мы можем тогда и её пригласить, разве нет? — оглянулась миледи на экселенсу.

Та улыбнулась и покачала головой:

— Хорошо бы, но не получится. Вместе мы такой шум поднимем, что об этом весь замок узнает.

Паорэ хотела было возразить, но потом вдруг вздохнула и согласилась:

— Да, ты права. Втроём это будет полный бедлам.

Сказала и растерянно повернулась ко мне:

— Значит, теперь мне до родов надо жить здесь? И никуда отсюда не улетать, да?

— А я, значит, буду заперта на Мегадее? — прищурилась герцогиня.

Я неожиданно для себя рассмеялся.

— Ну, я не могу запретить вам прыгать в любую точку Вселенной, но с другой стороны… короче, вот, — в моей руке появились расширенные тесты «от Мельны». — Прежде, чем что-то решать, давайте проверимся…

Против того, чтобы проверить индексы барьерного сходства, дамы не возражали. После возвращения из мира-без-времени мы их ни разу не проверяли, всё как-то времени не было. Хотя на самом деле, я просто ждал возможности задействовать репликатор, чтобы наделать этих тестов побольше — имеющихся трёх хватило бы лишь на один раз, а новых мы бы уже ниоткуда не получили.

— Сходимость — двадцать пять, — заявила Паорэ. — А это что за фигня, я не знаю.

Она протянула мне «картонный» прямоугольник с двумя закрашенными полосками: верхняя красная — полностью, нижняя зелёная — на одну треть.

— У меня то же самое, — сообщила Анцилла.

— И у меня, — подытожил я, показав свои результаты и сравнив их с результатами Пао и Ан. — По сходимости у нас у всех максимум, а что касается зелени…

Задуманная заранее пауза продлилась секунды четыре.

— Что?! — не выдержала первой Паорэ.

— Ну, — почесал я в затылке, — перед тем, как уйти в изнанку, Мельна сказала, что кроме барьерного сходства имеется ещё и барьерное расхождение. Так вот. Я полагаю, что эта зелень и есть это самое расхождение, и у нас оно единица из трёх.

— А почему ты нам раньше об этом не говорил? — нахмурилась экселенса.

— Забыл, — развёл я руками и бесхитростно улыбнулся.

Ан хмыкнула, но спорить не стала.

— И что это всё означает? — указала на тесты миледи.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Подавляющее большинство живущих в нашей Вселенной вообще не имеют никаких индексов, ни сходства, ни расхождения. И я на двести процентов уверен, что последнее есть только у нас. Наверное, оно появилось вместе с умением путешествовать по свёрткам пространства-времени. И я повторяю, что я не знаю, что оно означает, как его увеличить и что будет, если этот индекс достигнет трёх, но… — я снова развёл руками, — сейчас, я считаю, нам надо исключить всякий риск. Пока обе вы в положении, случиться может всё, что угодно. Поэтому и прошу вас. Оставайтесь каждая на своём месте. Так мне будет проще прийти к вам на помощь, если что-то случится. Хорошо?

— Ладно. Посижу пока на Мегадее, — нехотя согласилась Анцилла.

— А я останусь в баронстве, — кивнула Паорэ…

* * *
На завершение «первоочередных» дел у нас ушла ровно неделя. Дольше тянуть не стоило. Срок, назначенный командиру «Авроры», истекал через четырнадцать дней, поэтому приходилось спешить. Универсальный боевой корабль ждал на орбите оговорённое время, а потом лейтенант-командор Карстен, согласно моему же приказу, должен был увести его к Мегадее.

Конечно, и я, и Анцилла могли просто прыгнуть сквозь шестимерность в любую нужную точку, но раскрывать перед всеми эту нашу «особенность» пока не хотелось. На всякий, как говорится, пожарный. Мы всё-таки не бессмертные, и если кому-то наши умения покажутся слишком опасными (а это наверняка так и будет), охота за нами пойдёт не в пример более мощная, чем даже после недавней войны с Коалицией, когда Федерация Ста Планет и Объединённые Звёзды Лану́ официально объявили меня «лицом вне закона»…

Оружейную комнату закончили за два дня до отлёта. Её организовали прямо в реакторной. Каждые сутки, по два-три часа чистого времени двое проверенных каменщиков выкладывали стены и ставили в швы металлические закладные. Следом за ними двое сварных приваривали к закладным «спецконструкции». Работами руководил лично я. Иногда ко мне присоединялся Гас.

В итоге оружейная получилась достаточно прочная и защищённая. Единственная бронированная дверь снаружи не открывалась, но запиралась изнутри, и, таким образом, вскрыть её, пройдя через свёртку, могли только я, Паорэ или Анцилла. Гаса, конечно, это не слишком обрадовало, но в результате он всё же признал, что так будет и вправду надёжнее: полный доступ к «экзотическому» оружию должны иметь только его хозяева.

Все ништяки с Земли я перенёс туда в тот же день. А после нарезал строителям очередные задачи, главная из которых — максимально быстро закончить донжон. Как должна выглядеть верхняя площадка главной замковой башни, объяснил старшему мастеру во всех подробностях, но почему она должна выглядеть именно так — об этом знал пока только Гас.

Надеюсь, что в следующее моё появление здесь площадка будет готова, и то, что мы на неё установим, кое-кому может совсем не понравиться. Этим, впрочем, я собирался заняться попозже, как и ремонтом шести трофейных скрут-пушек, оставленных «южными» во время их недавнего бегства из нашей провинции. Каждая требовала тщательного осмотра, и, дай бог, чтобы восстановить из них можно было хоть парочку.

Нам они требовались, в первую очередь, не для того чтобы отстреливаться от врагов, а для того чтобы иметь возможность палить в белый свет как в копеечку. Ну, в смысле, чтобы иметь «информационное» прикрытие для устройства разрывов в защитной дымке. В столице Княжества, насколько я знаю, для реального пробития небесной защиты одновременно использовалось не меньше десятка «крупнокалиберных» скрутобоек. Нам это было не нужно. Чтобы устроить разрыв, мне и моим женщинам вполне хватало умений, полученных в изнанке мира-без-времени. Но знать об этом никому пока во Вселенной не стоило. А вот принимать на лужайке перед поместьем шаттлы торговцев — наоборот, и о подобной опции тем, кому надо, должно быть известно.

Нет, рушить вчистую княжескую монополию на торговлю с Лигой я пока не собирался, но чуток отщипнуть от неё — почему бы и нет? А с Князем мы как-нибудь договоримся. Война, как я думаю, ему не нужна. Особенно после пары проигранных в хлам авантюр барона Асталиса…

В день отлёта с планеты я вручил баронессе ещё один символ власти — лично изготовленную мной малую скрутобойку. Торжественно вручил, при большом скоплении подданных. Типа, чтобы все видели, слышали и разнесли эту весть сперва по баронству, а дальше по всей провинции и по всему Княжеству.

То, что две точно такие же скрутобойки лежат в рюкзаках у меня и у Ан, я конечно собравшимся не рассказывал, а они и не спрашивали. Те, кому надо, это и так знали. А, кому не надо, лишние знания только мешали.

Привезённые из Мексики трофейные пистолеты так и остались у Гаса и Нуны. Копии я делать не стал. По тем же причинам, что и копии для «Печенега».

Чтобы научиться стрелять из Глока и разобраться с его устройством, «третьему» понадобилось минут двадцать. Свою подругу он решил обучить сам, сказав, что лучше него это никто не сделает. На этот счёт я с ним не спорил. Хочет, пусть обучает. В конце концов, это в его интересах. Что же касается другого чудо-оружия, его освоение пришлось отложить на потом, до того времени, когда будет достроен донжон и решится проблема с порталами в МБВ и на Тарс.

Последние Ан предложила организовать в новом пристраиваемом к замку крыле. Рядом, в соседних «отсеках», разделённых обычной стеной. В принципе, довольно разумно. Левая очередь — для собирающихся «на Мальдивы», правая — «в солнечный Магадан». А кто перепутал, тот сам себе злой Буратино.

Сам отлёт прошёл буднично. Мы с экселенсой попрощались с Паорэ, забрались в шаттл, Гас сел на место пилота, и через десяток секунд челнок взмыл в закатное небо.

Сквозь ещё остающееся со старых времён «окно» я связался с «Авророй»:

— Карстен-Двенадцатому. Как обстановка?

— Рад вас приветствовать, экселенц, — отозвался секунд через пять лейтенант-командор. — Обстановка спокойная. Позиция прежняя. Чужие в системе отсутствуют.

— Отлично. Ждите нас через двадцать четыре минуты и, будьте любезны, подготовьте для сброса два ретранслятора гиперсвязи, основной и резервный.

— Принято, экселенц. Готовим два ретранслятора. Ждём…

«Дырку» в защите я расширил через изнанку. Это оказалось легко, существенно легче, чем перемещаться в пространстве и времени. Шаттл вошёл в разрыв без проблем, и в то же мгновение вид на планету словно подёрнулся дымкой. Барьерная защита продолжала работать, и это внушало уверенность, что никакой супостат просто так на Флору не попадёт.

В шлюз крейсера мы заходить не стали. Пристыковались к ближайшему от ходовой рубки стыковочному узлу.

— Ты точно решил, что останешься? — спросил я у Гаса.

— Точно, камрад. Мой дом теперь там, на Флоре, — без тени сомнений ответил «третий».

— Ну, значит, до встречи, — протянул я на прощание руку.

— До встречи… Надеюсь, мы с вами ещё увидимся, экселенса, — повернулся он к герцогине.

— Я тоже на это надеюсь, капитан Гастуд, — улыбнулась Анцилла…

Отправленные на стационар ретрансляторы мы запустили спустя полтора часа после того, как челнок с загруженным в него устройством спецсвязи скрылся под окружающей Флору защитной дымкой.

— Третий-Двенадцатому. Как слышно? — бросил я в микрофон.

— Слышу тебя хорошо, — раздался в наушниках голос приятеля.

— Гиперсвязь в норме?

— В норме. Сигнал двусторонний. Шифрование по протоколу четырнадцать-десять.

— Отлично. Будем на месте, свяжемся.

— Удачи, камрад…

Глава 11

Мегадеи «Аврора» достигла через восемь часов. Потребовалось всего четыре прыжка, и командир УБК даже выразил благодарность всему составу навигаторской группы за точный расчёт. Обычно столь дальний полёт занимал гораздо большее время, но, во-первых, штурманы из БЧ-1 действительно отработали профессионально, а во-вторых (и об этом я решил никому не рассказывать), мне пришлось им немного помочь. Вышел на пару минут в шестимерность и заранее «осмотрел» все возможные трассы на предмет разного рода случайностей — комет, блуждающих астероидов, скоплений космической пыли и прочих центров гиперпространственного притяжения, из-за которых корабль мог попросту вывалиться на полпути в привычную 3d-метрику.

Так или иначе, до первого пункта назначения мы добрались без происшествий.

На планету вместе с Анциллой я спускаться не стал. Когда прибывший за ней с поверхности шаттл вошёл в шлюз, экселенса лишь чмокнула меня на прощание и тихо спросила:

— Когда тебя ждать?

— Не позже, чем через неделю. Как только с нашими умниками по пункту приёма детали обговорю, так сразу к тебе.

— Договорились. Неделя, — кивнула Анцилла…

Перелёт до Тарса занял пять с лишним часов и два прыжка через гипер. При наличии действующих в системе Мегадеи ворот и наезженной трассы, можно было бы и быстрее, но я специально попросил Карстена не торопиться. Хотелось, прежде чем мы доберёмся до своей вотчины, чуток поразмыслить, причём, в одиночестве, не отвлекаясь.

Кстати, когда мы впервые летели по этому маршруту (только в обратную сторону), времени ушло в два раза больше. Но по-другому не получалось. Связка из трёх кораблей и громадной боевой станции быстрее двигаться не могла, так что даже такой результат выглядел тогда истинным чудом…

Из подпространства мы вывалились чуть ниже эклиптики на расстоянии около ста миллионов тин от планеты. Конечно, с такой дистанции Тарс не увидишь, про находящиеся на орбите объекты и говорить нечего, но голосфера над пультом всего через двадцать секунд услужливо высветила всю картину. После привычного запроса и отклика «свой-чужой» расположенные в системе градарные станции передали на борт необходимую информацию.

Формально меня здесь не было не так уж и долго, но по ощущениям словно бы целая жизнь пролетела. Флора, мир-без-времени, Земля, опять Флора… И каждый раз в каждом месте во мне будто что-то менялось, делая чуть другим, открывая иные возможности. Даже родную для меня Землю я уже воспринимал несколько отстранённо, как дом, где родился и вырос и который готов защищать, но уже переставший быть главным. Это примерно как для пацана, ушедшего во взрослую жизнь и оставившего за спиной воспоминания детства, пусть даже самые лучшие…

Станция Тарс-секунда, не участвовавшая во второй битве у Мегадеи и потому сохранившаяся, висела теперь над столицей и базой. Орбитальные верфи и доки функционировали в нормальном режиме. Около них вились уже не только военные, но и гражданские корабли. После наших геройств во имя Империи заказы на производство продукции поступали к нам изо всех уголков державы. Имперский патриотизм и раньше являлся одной из основных составляющих местной политики, а нынче и вовсе стал едва ли не единственным маркером для отличия, кому доверять можно, а кому не только можно, но и нужно. И Тарсу в этом разрезе повезло практически так же как Мегадее и всему дому Ван Тиль… Хотя почему Ван Тиль? Теперь его уже вполне официально называли Ван Румий, а по-старому именовали лишь по привычке — ведь, как гласили архивы, за четыреста с лишним лет существования Великой Империи Бохав, правящие дома меняли свои имена трижды, и последнее такое событие случилось два века назад.

Не хуже верфей и доков работали горнорудные фабрики в астероидном поясе. Доставшиеся от ФСПшников, новенькие, можно сказать, с пылу с жару, они сейчас вовсю приносили прибыль новым хозяевам. Формально — компаниям «уважаемых сибатуев», а по факту — мне и через меня дому Ван Румий. Местные получали с добычи десять процентов и прыгали от подобной удачи до потолка. Ведь предыдущие владельцы заводов с ними вообще делиться не собирались. Мне же такая схема позволяла обходить санкции стопланетников и Лану, введённые после войны лично на барона Румия за его «бесчеловечные методы ведения боевых действий».

Смешно, но эти «ужасные» санкции вполне допускали участие стопланетных предпринимателей в подсанкционном бизнесе с Тарсом через так называемые «прокладки». Большинство из них, к слову, были созданы моими знакомыми «хоббитами» — Жлобенем и Браменем.

На посреднические услуги уходило ещё примерно десять процентов, но я об этом ничуть не жалел. Мало кому во Вселенной удавалось добиться столь тесных и, что ещё важнее, выгодных отношений с командорами Лиги. Ещё совсем недавно я пытался понять, почему эти прожжённые и довольно циничные торгаши относятся ко мне едва ли не с пиететом. Ведь даже победа в недавней войне — это вовсе не повод ограничивать собственные аппетиты всего десятью процентами и идти на беспрецедентное сотрудничество с Тарсом и Мегадеей. Насколько мне было известно, разнообразные торговые преференции со стороны партнёров никогда не являлись для представителей Торговой Лиги чем-то особенным и уж тем более уникальным. Тем не менее, они поддержали практически все наши хотелки и предложения.

Причину я понял только тогда, когда побывал в мире-без-времени. Уточнить следовало лишь некоторые детали. И значит, важный разговор с командором Жлобенем должен был состояться в самое ближайшее время…

Ближнюю оборону системы Тарса, помимо «Секунды», обеспечивали в настоящее время корветы «Бойкий», «Ладный», «Гневный», «Дерзкий» и «Стерегущий» плюс шесть номерных МУКов, ещё не заслуживших личные имена. Дальнюю — крейсера «Рюрик», «Баян» и «Паллада» и около двух десятков истребителей и перехватчиков, барражирующих на внешних орбитах. Ещё сотня малых машин базировалась на поверхности, с готовностью к вылету от пяти до шестидесяти минут в зависимости от степени угрозы. Подчинённые непосредственно мне УБК «Варяг» и «Аврора» занимались, в основном, «демонстрацией флага» в иных секторах Империи и исполняли специальные поручения в пространстве других держав и нейтральных зонах Вселенной.

Все трофеи, полученные после второй битвы за Мегадею, я «великодушно» оставил Анцилле. Больше ста боевых кораблей ФСПшников, ланийских дестроеров и примерно столько же вспомогательных судов составляли теперь костяк космофлота правящего дома Ван Румий. Забирать даже малую часть их на Тарс выглядело бы с моей стороны форменной глупостью. Тем более что правящий дом Ван Румий был теперь и моим домом, и обеспечивать защиту его центральной планеты становилось для меня первейшей обязанностью.

Жаль, что на верфях Тарса нельзя было изготовить новую боевую станцию, а не то я обязательно отдал бы команду отбросить любые заказы и заниматься лишь ей. Ан, впрочем, на этот счёт особо не волновалась, говоря, что со станцией ей обещали помочь кланы Тиа́ну и Со́лмер, имеющие нужные мощности. И они действительно организовали строительство сразу двух станций, аналогичных «Секунде» и «Приме», в зоне гиперворот нашего сектора. Темпы строительства, правда, оставляли желать лучшего, но это только на мой неискушённый в подобных вопросах взгляд. Сама экселенса, как и большинство в её окружении, считала, что темпы нормальные. Спорить с ней мне не хотелось…

На поверхности меня встречал штаб-майор Лайерс, военный комендант Тарса. Бывшему капитану-десантнику новое звание присвоили по окончании войны, повысив его сразу на две ступени — за особые заслуги перед Империей.

Это, кстати, коснулось многих моих соратников.

Лейтенант Ху́бар стал лейтенант-командором и командующим лёгкими частями космической обороны Тарса. Капитан Ри́лан, бывший командир «Рюрика», отличившийся у Мегадеи, получил под своё начало Тарс-секунду и новенькие погоны капитан-командора. То же звание имел теперь и Клаас, командир «Варяга».

А один из главных героев сражения у Мегадеи капитан-бригадир Виллем совершил настоящий рывок по карьерной лестнице, став адмирал-командором и новым командующим группировкой имперского флота на линии нашего сектора. Правда, перед тем, как получить это назначение, он лично пришёл ко мне и честно сказал, что хотел бы остаться в доме Ван Румий. Я его внимательно выслушал и столь же честно ответил, что, будучи в территориальных силах нашего дома, выше адмирал-командора он уже не поднимется, а вот в космофлоте Империи по-настоящему талантливых военачальников раз-два и обчёлся. Поэтому мой совет ему — это не замыкаться в границах одного сектора, а расти в званиях и чинах во всём пространстве державы на пользу народу и императору.

Виллем, конечно, смутился, поскольку не ожидал похвалы, но совету всё-таки внял и через неделю вступил в предложенную ему должность…

— Здравия желаю, экселенц! С возвращением, — приветствовал меня Лайерс на плитах военного космодрома.

— Рад видеть, — крепко пожал я протянутую руку. — Как обстановка? Сибатуи не балуют?

— Никак нет, экселенц… — приступил штаб-майор к докладу, который продолжился в ховермобиле, а затем и на базе.

По прибытии в ППД я приказал Лайерсу вызвать начальника инженерной службы и организовать конференц-связь с Тарс-секундой и командиром лёгких космических сил.

Первым в штаб прибыл инженер-майор Эрлих.

В отличие от других сослуживцев, его после окончания боевых действий повысили лишь на одно звание. Причина банальная: для инженеров и техников эта ступень считалась потолком «военной» карьеры. Все, кто шёл выше, становились «гражданскими лицами», привлечёнными на аутсорсинг. С такими заключали новый контракт, и многие «чисто военные» льготы (в том числе, выслуга) в них уже не предусматривались.

Фиг знает, зачем это было сделано, но я подозреваю, что без «оптимизаторов» тут точно не обошлось. Наверняка, блин, какой-нибудь хлыщ-адьютант напел в уши очередному престарелому маршалу о том, что, мол, как это так? Всякие не нюхавшие плазмы шпаки и пиджаки будут получать такие же военные пенсии, как и заслуженные ветераны сотен сражений? Непорядок, однако. Надо бы их того — секвестировать по финансам и льготам на уровне… ну, скажем, старшего офицера. А дальше — ни-ни. Пущай переходят в гражданские.

Многие из-за этого специально отказывались от высоких инженерных должностей и, соответственно, званий. Конечно, я бы никогда не позволил себе отправить Эрлиха на гражданку из-за такой ерунды, поэтому просто увеличил ему денежное довольствие за счёт скрытых резервов. А их, как известно, у всякого владельца планеты более чем достаточно…

— Итак, селы, начнём, — открыл я совещание, когда все собрались. — На повестке один вопрос. Нам требуются опытные бойцы?.. И учёные?..

Обсуждения как такового не вышло. Да оно, в общем-то, и не ожидалось. Ценными кадрами разбрасываться нельзя, и господа военные это хорошо понимали. Основные проблемы в приёме гостей с Флоры относились к обеспечению секретности проводимых работ.

На то, чтобы обговорить детали и поставить задачи, хватило всего полчаса.

Работа началась в тот же день. Чего мне в этом деле недоставало, так это опытного безопасника.

Суйюнь стал одним из имперских регентов, Гас остался на Флоре, Дидрича мне экселенса не отдала, но я бы и сам не взял — трудно работать с теми, к кому испытываешь личную неприязнь…

Хочешь не хочешь, пришлось ставить на безопасность того, кто, с одной стороны, вроде себя уже проявил, но, с другой, более-менее доверительных отношений с ним ещё не сложилось.

Сержанта Байлина, к слову, мне подогнал Гас. Они, насколько я понял, когда-то вместе служили на Катайе в батальоне связи и ГРЭБ, и уже тогда сержант выполнял некоторые щекотливые поручения имперской разведки.

Конечно, разведка — не контрразведка, но, в целом, и то, и другое относится к области безопасности. А Байлин, как оказалось, вполне себе шарил в обеих её ипостасях. И, что ещё важнее, в своё время я всё же сумел проверить его в настоящем деле, и он меня не подвёл. Информация, переданная им с дальних подступов к Мегадее, оказалась не только исключительно точной, но и исключительно своевременной. Бросок через гипер к будущей столичной планете дома Ван Румий стал для врага неожиданностью, и не сказать, что приятной…

Так что, назначив Байлина главным «контриком» Тарса, я просто продолжил использовать его умения и способности. А в помощь ему, чтобы не расслаблялся, отрядил свою «секретную» секретаршу. Ту самую, которая буквально замордовала весь персонал инженерно-научной группы насчёт режима. Эрлих, как помнится, от этого «Цербера в юбке» едва ли не плакал, но тем не менее признавал, что если бы не она, то утечка в части работ по антиэлектропушке приключилась бы обязательно.

Словом, сержант Байлин и мастер-капрал Ралита друг друга стоили, пусть даже и действовали временами, словно противники, а не сослуживцы.

Звания, кстати, я повышать им не стал. И ходатайствовать на сей счёт перед имперскими бюрократами тоже. Вместо этого просто добавил к их званиям приставочку — «госбезопасности», и звания тут же заиграли новыми красками. Ну, прямо как во времена незабвенного Лаврентия Павловича. «Сержант госбезопасности» — это вам не кабан чихнул. Это сурьёзно. Может ведь и фитиль в одно место вставить. Хоть капитану, хоть даже полковнику. Ралита и Байлин прониклись этим практически сразу. А после моей накачки и объяснений, какие у них теперь полномочия, вообще расцвели.

Сегодня после совещания с командным составом я вызвал обоих и поставил задачу:

— Главное — это обеспечить полностью закрытый режим. Максимальный допуск буду иметь только я. Остальные — в пределах выданных мной полномочий. Место — бывший стадион базы.

— Который мы раздолбали с орбиты? — уточнил Байлин.

— Он самый. С завтрашних… нет, прямо с сегодняшних суток необходимо создать зону оцепления, затем периметр. Срок — один день. За инженерные заграждения отвечает Эрлих, за ГРЭБ — Рилан, за прикрытие с воздуха — Хубар, за контакт с местными — Лайерс. Приказы по ним на тебе, — глянул я на Ралиту. — А через них списки допущенных и предварительная проверка.

Мастер-капрал молча кивнула.

— Твоя задача, — посмотрел я на Байлина, — обеспечить оперативное прикрытие. А теперь к сути самой операции…

Разговор с руководством СБ продлился приблизительно столько же, сколько с армейскими.

Задачи они получили, к исполнению приняли. Естественно, я сказал им не всё, но всего говорить и не требовалось. Каждый должен отвечать за свой участок работы, а за конечный результат отвечает лишь тот, кто задал главную цель, то есть, я…

«Сурово ты с ними», — прокомментировала произошедшее Мела.

«Да разве это сурово? — усмехнулся я вместо ответа. — Видела бы ты, что здесь было месяца четыре назад. Вот тогда да, было и вправду сурово».

«Да я не об этом, — отмахнулась соседка. — Просто я даже не подозревала, что ты настолько большой начальник».

«Хочешь начистоту?»

«Хочу».

«Я тоже об этом раньше не думал. Просто так получилось…»

Конечно, одного дня, чтобы закрыть зону и установить охранный периметр, нам не хватило. Как минимум, по причине того, что таких зон пришлось организовывать сразу четыре. Одну настоящую, три «левые». Легенда простая — строим учебные центры для добровольцев из местных. Эту мульку мы запустили по предложению Байлина. Честно сказать, я об этом поначалу даже не думал. А так получалось убивать сразу двух зайцев: и в имперскую армию новых рекрутов набирать, и прятать среди них будущих переселенцев с Флоры.

На Бохаве, кстати, мою инициативу с рекрутством одобрили в тот же день. После недавней войны новобранцы требовались всем мировым державам, а набирать их из неизвестно кого в глухих уголках Вселенной было довольно накладно и не всегда оправданно.

Работы по закрытию территорий завершились лишь через четверо суток. Затем в этих зонах стали сооружать быстровозводимые здания. Однотипные, армейского образца, но с разной начинкой. Начинка частично секретилась. И если бы кто-то решил разузнать, какая где будет, ему пришлось бы изрядно повозиться с номенклатурой и противоречивыми показаниями «свидетелей».

Подготовкой «свидетелей» занималась Ралита. Причём, занималась втёмную. Никто из рядовых исполнителей ничего толком не знал, но, привыкшие к «самодурству» мастер-капрала, чаще всего делали из её слов неверные выводы. Словом, туману на строительство наша СБ навела будь здоров, а поскольку она это делала регулярно и по самым незначительным поводам, интерес к нашим новым объектам достаточно скоро должен был перейти в фазу обычной рутины: возятся там с какой-то фигнёй, ну и ладно, всё равно рано или поздно узнаем…

В этом плане мой отлёт с Тарса лишь подтверждал подозрения: раз в самый разгар работ главный куда-то летит, значит, серьёзного там ничего не планируется, выдыхайте…

А вылетел я через неделю. Как обещал экселенсе. Курсом на Мегадею. Убедившись, что у себя на планете всё идёт так, как надо…

Глава 12

В течение следующих шести недель, до того момента, пока не открылись порталы, на Мегадее я побывал трижды — столько же, сколько в баронстве на Флоре. Остальное время, в основном, находился на Тарсе, плюс совершил несколько рейдов в соседние сектора Империи и ещё парочку за пределы, чтобы проверить, не замышляют ли там против нас какие-нибудь провокации и диверсии.

Даже удивительно, но на границах пока было тихо. Словно бы все затаились и ждут. Чего — непонятно, но ждут — стопудово, и это не обсуждается. Старые знакомые Брамень и Жлобень тоже пока знать о себе не давали, и это начинало слегка напрягать. На встречу с ними, в плане получения дополнительной информации о том, что происходит в нашей части Вселенной, я, безусловно, рассчитывал. В представительствах Лиги на Тарсе и Мегадее ничего путного по этому поводу не говорили, хотя и Анцилла, и я уже пару раз намекали (неявно, конечно), что есть интересные темы и их стоило бы обсудить.

Тарсианский пункт приёма гостей к исходу четвёртой недели был закончен с постройкой и полностью оборудован. Несколько человек, в том числе, Байлин и Лайерс, выучили с помощью гипносна флорианский язык. Его носителем выступал лично я, поэтому в результате сомнений не возникало.

На Флоре тоже всё шло по плану.

«Таможню» для переселенцев из мира-без-времени организовали на окраине Склинки. Получилось что-то вроде острога. Приземистые строения в центре, пара сторожевых башен, высокий (до шести тян) частокол из брёвен, поверх которого протянулась кольцами колючая проволока.

К слову, дядька Аркуш одним из первых оценил перспективы использования колючки в мирных целях и выцыганил у меня десяток мотков по сотне тян в каждом. Часть он пустил на ограждение выпаса местной скотины, другую часть натянул себе на забор для охраны подворья от любителей поживиться дарами чужих огородов.

Как вскорости выяснилось, придумка и вправду сработала. Уже на первое утро после нововведения староста Склинки обнаружил на проволоке несколько лоскутов и сразу пошёл по деревне шукать порванные штаны. И ведь нашёл же! Злоумышленники обнаружились через улицу — двое зарёванных пацанов с разодранными портками и царапинами на задницах. После короткой беседы с родителями, пятые точки обоих оболтусов украсились ещё и следами от розог. Здоровый деревенский подход. Одна хорошая порка (за дело) пяти психотерапевтов стоит…

Поместье от «таможни» не отставало. В мой третий прилёт оно, наконец, стало походить на нормальный замок. Ударными темпами завершилось строительство стен, пары надвратных башен и, главное, был закончен донжон.

Верхнюю площадку я инспектировал лично.

Каменное ограждение ни бойниц, ни зубцов не имело, и те, кто его выкладывали, помнится, весьма этому удивлялись: как так, куда прятаться, ежели что?

Гас, в отличие от строителей, понял мою задумку практически сразу. Не знал лишь, что именно я собираюсь установить на выдвигающуюся над стенкой конструкцию. На новую «вундервафлю» у меня ушло пять с половиной суток. Паорэ даже немного обиделась, что всё это время я не уделял ей внимания — дневал и ночевал в репликаторной, не отвлекаясь. Однако куда деваться? Время и впрямь поджимало, а действующего образца у нас не было — изготавливать его приходилось по чертежам и технологическим картам. Но результат того стоил.

Крупнокалиберный «Корд» — приблуда крутая. В атаку с ним не пойдёшь, но как станка́ч для борьбы с легкобронированными и воздушными целями и уничтожения живой силы противника на дальностях до трёх тысяч тян — самое то.

— Вещь! — восхищённо выдохнул «третий», когда мы его опробовали.

Пули калибра 12,7 миллиметров разносили в труху достаточно прочные стволы местных ёлок и сосен, словно они были сделаны из бумаги. От таких даже в лесу не спрячешься, а уж за дощатой стеной тем более. Ни одна сволочь теперь к нашему замку на выстрел скрут-пушки не подберётся — уничтожим ещё на подходе.

Единственная проблема — патроны. Их я пока наклепал только на одну ленту. А дальше пришлось ставить реактор на регенерацию. Как сказал подкованный в этом деле Сапхат, истощение барьерной энергии достигло в нём критического значения. Поэтому, хочешь не хочешь, придётся подождать две-три недели, когда репликатор вновь придёт в норму… Или не придёт, и тогда останется только молить барьерных богов, чтобы он вообще не накрылся… Спорить я с ним не стал, хотя и видел через барьер, что ресурс у нашего репликатора ещё не исчерпан. Но подождать действительно надо, а не то мы его и вправду угробим. Всё-таки он не настолько мощный, как, например, такой же на Шугаду.

Жаль, конечно, ведь у меня в загашнике имелось ещё кое-что, но нет худа без добра. Последние сутки в этот визит, уже ничем не обременённый я провёл с Пао и Ридой. Привыкал к дочке, любил её маму…

У баронессы, кстати, уже потихоньку начали проявляться внешние признаки беременности. Сто дней — это и по земным меркам прилично, у многих на этом сроке живот округляется так, что и посторонним заметно. И Пао к этим многим как раз относилась. В отличие от Анциллы. У той всё было по-другому. Ан и сама старалась как можно дольше скрывать «болезнь», и личная физиология ей, на мой взгляд, в этом потворствовала. Недаром, короче, она столько времени прослужила в управлении имперской безопасности. Шифроваться там учили конкретно, а уж в таких щекотливых вопросах — особенно… Но это конечно шутка…

* * *
В день, когда наконец открылись порталы, нервничать пришлось больше обычного. Изначально мы договаривались, что каждый будет ждать этого события дома: Пао на Флоре, я на Тарсе, Анцилла на Мегадее. Но поскольку на Мегадее никакие порталы не предполагались, экселенса не выдержала и напросилась ко мне. Я этому был только рад. Нервничать вместе всегда веселее. Главное, не перебарщивать, и тогда всё будет нормально.

Плёнка портала возникла внезапно. Стоящий сзади нас Эрлих невольно «гукнул». Единственный, кого я сегодня допустил в засекреченное помещение, он безусловно уже встречался с подобным, но, во-первых, это физическое явление никогда ещё не наблюдалось им на расстоянии вытянутой руки, а во-вторых, наш инженер-майор до сих пор не мог осознать и принять его сугубо материалистическую природу.

«Магия в чистом виде», — качал он головой, когда я на пальцах пробовал объяснить ему, что это за фигня. «Наука — для непосвящённых такая же магия», — пожимал я плечами, когда он не понимал.

Эрлих не обижался. Ему было действительно интересно, и он действительно хотел разобраться…

— У нас началось, — сообщил я по гиперсвязи.

— У нас тоже, — отозвалась спустя пять секунд Паорэ.

— И там, и там?

— Да. Я контролирую замок. Гас — Склинку.

— Отлично. Запускай добровольцев…

Примерно через четверть минуты портал всколыхнулся, и из него вывалился человек.

— Милорд! — отсалютовал он мне коротким мечом, когда восстановил равновесие.

— Как самочувствие, Лурф?

— Чувствую себя… хорошо, — отрапортовал разведчик после короткой паузы.

— Уверен?

— Так точно, милорд!

— Какой у тебя, кстати, был индекс? — спросила неожиданно экселенса.

— Эээ… неделю назад был семь, досточтимая леди.

— Проверь, какой он сейчас, — протянула она ему тест.

Честно сказать, заранее мы об этом не договаривались. Но инициатива супруги могла оказаться полезной.

— Вот, — вернул Лурф «картонку». — Только тут знаки какие-то не очень понятные.

— Это имперский тест, — пояснила Анцилла. — У него другая система… Профиль чётной сходимости «цэ плюс три». Соответствует индексу барьерного сходства тринадцать.

Я едва удержался, чтобы не присвистнуть от удивления. Всего один переход с планеты на планету, и рост сразу на шесть единиц… Круто, однако…

Инженер-майор Эрлих слушал наш разговор, раскрыв рот. Флорианский, благодаря гипносну, он знал, но всё равно — увидеть здесь первого за сотни лет жителя Флоры казалось ему настоящим чудом.

— Прощу прощения, экселенц, что не верил, — пробормотал он скороговоркой, оправившись от первоначального шока.

— Дело не в вере, мой друг, — изобразил я усмешку. — Главное в том, что вам теперь с этим работать…

Вторым этапом проверки работы портала стало возвращение Лурфа на Флору. Нет, мы вовсе не заставляли его шагнуть обратно. Для всех, кроме меня и двух моих женщин, переход являлся односторонним, но остальные об этом пока не догадывались. Сегодня требовалось лишь выяснить, как повлияет на добровольца возвращение на родную планету «обычным» способом — на космическом корабле. Раньше, как утверждали торговцы из Лиги и отдельные представители имперской разведки, любой коренной житель Флоры при пролёте через защитную дымку сразу же умирал.

— Уверен, что готов? — спросил я у Лурфа спустя семь часов, когда «Аврора» вышла на флорианскую орбиту и мы загрузились в челнок. — Если откажешься, никто тебя в трусости не обвинит.

— Нет, милорд. Я не откажусь.

Парень выглядел бледным, но его голос звучал достаточно твёрдо.

Я хмыкнул и щёлкнул тумблером связи:

— Открыть выходные ворота. Вылет — борт три-двенадцать…

Пятнадцать минут полёта к защитной дымке прошли в полном молчании.

Лурф сидел рядом, в соседнем кресле, судорожно вцепившись пальцами в подлокотники.

Расположившаяся сзади Анцилла, которая тоже не смогла удержаться, чтобы не полететь вместе с нами, уже держала наготове коробку с шприц-ампулами барьерного «закрепителя». Последних оставалось всего шесть штук, но экономить на них сейчас с моей стороны стало бы преступлением. Ведь эти ампулы могли оказаться единственным средством, способным помочь добровольцу.

— Готовность двадцать секунд, — сообщил я, взглянув на приборы.

Судя по видовым экранам, мы уже достигли защиты, и она полностью заполонила пространство вокруг корабля. В реальности же до неё ещё оставалось сколько-то тин относительно «чистого» космоса…

— Прошли точку невозврата.

Лурф вжался в кресло, костяшки на его пальцах стали белее снега.

— Есть контакт… Проходим основной слой… Готово…

Пелена на экранах исчезла. Под медленно снижающимся челноком расстилалась похожая на карту поверхность планеты. Реки, леса, поля, «квадратики» населённых пунктов… зона тумана…

Конечно, я не сказал Лурфу, что мы пролетели не прямо сквозь дымку, а через разрыв в защите, который мы сделали вместе с Анциллой сразу, как только шаттл вышел из шлюза «Авроры». На свойство окружающего планету барьера убивать местных жителей разрыв не влиял, а вот челноку могло и не поздоровиться. Приборы, по крайней мере, в случае прямого прохода точно бы вырубились.

— Живой? — бросил я обливающемуся потом парню.

— Д-да… вр-роде…

— Ну, и молодец! — засмеялась Анцилла…

* * *
Челнок приземлился во дворе замка. Лурфа там встретили, как героя. И немудрено — всё-таки первый флорианец, сумевший покинуть планету и вернуться живым. Своего рода местный Гагарин, ни больше, ни меньше. Жаль только, что поздравлявших было немного, но тут уж ничего не поделаешь. Режим секретности имелся и здесь, хотя и не такой суровый, как, скажем, на Тарсе.

Теперь будем его потихоньку снимать и распространять слухи среди целевых групп населения.

Мне, кстати, тоже досталась приличная толика поздравлений. Я в этом плане играл роль местного Королёва — как главный организатор и закопёрщик удачно завершившегося проекта.

Анцилла среди проявлений восторга несколько потерялась, но это, наверное, к лучшему. Формально она здесь гостья и считается моей родственницей, так что чем меньше ей уделяют внимания, тем меньше будет потом ненужных вопросов. Достаточно и того, что эту леди лично обняла баронесса, и они тут же начали о чём-то шептаться…

— Откуда здесь столько народа? — поинтересовался я у Паорэ, когда первые всплески энтузиазма утихли и люди начали кучковаться по группам, обсуждая случившееся.

— Это всё Гас посоветовал, — ответила Пао, оторвавшись от разговора с Анциллой. — Сказал, что будет полезно. Типа, информационная составляющая. От каждой деревни человек по пятнадцать отправили и ещё с хуторов. За стенами их целый лагерь собрался. Сюда только половину впустили.

— Понятно. А сам он сейчас где?

— В Склинке, конечно, где же ещё? — удивилась миледи. — Мы же вам сообщали. Дежурит возле портала из МБВ.

Я мысленно хлопнул себя по лбу. Действительно, не подумал.

— И что у нас с миром-без-времени?

— Порталы открылись сорок минут назад. Туда пошёл Дастий. Должен уже вернуться… Ага, вот и Гас!

Баронесса отцепила от пояса переговорник и приложила к уху:

— Да, селенц… Всё хорошо?.. Отлично! Дир уже здесь, передаю, — протянула она мне рацию…

Гас прибыл в поместье спустя четверть часа. И тоже на челноке. Его шаттл опустился во двор и встал рядом с нашим. Наружу, следом за «третьим», выбрался Дастий — приятель Лурфа и наш второй доброволец, вызвавшийся протестировать оба портала, связывающие Флору с миром-без-времени.

Дастия, как Гагарина, не встречали. Во-первых, потому что его «путешествие» среди местных не афишировалось. А во-вторых, потому что о мире-без-времени жители Княжества в большинстве своём просто не знали. Память о МБВ ушла вместе с несколькими сменившимися поколениями, а те, кто помнил (в основном, это были представители высшей власти), предпочитали помалкивать.

Князь, бароны, архистратиги, практически все «закреплённые», имеющие доступ к омолаживающей медицине, не видели смысла держать остальных в курсе реальной истории.

Простому народу вполне хватало сказок и мифов о «золотом веке» полутысячелетней давности.

С теми же, кто сомневался, работали тоньше. Кому-то обеспечивали относительно безбедную жизнь в качестве проводников в массы «правильных мыслей». Кого-то, наоборот, разоряли, чтобы у таких сомневающихся не оставалось ни сил, ни времени на исследования. А с кем-то, вообще, разговор был короткий — или на арену, или в бордель, или заточку в печень и досвидос…

О том, как всё прошло, Дастий докладывал в кабинете у Пао. Представителей от народа туда, ясное дело, не приглашали. Только свои. Гас, Нуна, Анцилла и я.

В какое конкретно сегодня угодил наш разведчик, он объяснить не мог, потому что не знал, что это такое. Там он, как и предполагалось, попал в центр Города, на главную площадь, возле фонтана. Портал в обратную сторону располагался рядом, прямо над ним горели буквы и цифры — руководство, как проходить, что с собой брать и чем расплачиваться на таможне. Местные, судя по отсутствию интереса, эти строчки не видели. Дастию это казалось странным. Просвещать его по поводу цвета барьерных рисунков мы не стали.

Действуя строго по инструкции, разведчик обошёл площадь по кругу, проверил близлежащие улицы и ровно через полчаса вернулся к порталу. На Флоре его не было столько же. Время и там, и там оказалось синхронизировано вплоть до минуты.

— Какой у тебя был индекс? — спросил я его так же как Ан спрашивала у Лурфа на Тарсе.

— Восемь, милорд! — отрапортовал Дастий.

— Проверь, какой стал, — указал я на лежащие на столе тесты.

Разведчик забрал одну из «картонок», укололся заточенным краешком, капнул капелькой крови на тестовую полоску…

— Эээ… вроде двенадцать, милорд, — удивлённо пробормотал он секунд через десять.

— Спасибо, приятель, — кивнул я ему, забрав тест. — Можешь идти… И никому ни слова о том, что видел и слышал. Понял?

— Так точно, милорд!

Дастий ушёл, а я обвёл взглядом собравшихся и негромко продолжил:

— Итак, что мы имеем?..

Разговор у нас получился долгий. Много чего требовалось обсудить, и мы это обсудили. Самое главное, что все три портала работали и даже давали прошедшим сквозь них определённые бонусы. Честно сказать, на резкий рост индекса барьерного сходства мы не рассчитывали, и этот эффект следовало срочно перепроверить. Поднять нахаляву индексы всем нашим бойцам — от подобной возможности отказался бы только полный болван.

Прогонять их сначала через портал на Тарс, а затем перевозить кораблями на Флору было бессмысленно. А вот использовать два портала между Флорой и МБВ выглядело разумным. В том смысле, что раз никакого ажиотажа ни здесь, ни там пока что не наблюдается, такой вариант следует отработать по полной. Начать процесс перехода туда и обратно решили со следующего утра, а до этого времени требовалось подобрать первую группу «порталопроходчиков». Заниматься подбором поручили Гасу. Он же должен был завтра встречать возвращающихся. А объяснять им, что представляет собой мир-без-времени, и отправлять их туда из баронства, на правах хозяйки, вызвалась лично миледи. На этом наше совещание завершилось. А когда Гас и Нуна ушли, Пао неожиданно попросила:

— Дир, а можно мы тоже туда прогуляемся? Прямо сейчас, сегодня.

— Мы — это кто? — не врубился я поначалу.

— Мы — это ты, я и Рида.

— А Рида зачем? — продолжал я тупить.

Паорэ вздохнула:

— Помнишь, что я обещала отцу?

Я почесал в затылке и быстро взглянул на Анциллу.

Та еле заметно кивнула.

— Ладно. Пока ещё можно, давай. Но ночевать мы там не останемся, договорились?

— Да…

Глава 13

В крыле, где располагались порталы в МБВ и на Тарс, мы очутились через тридцать минут.

— Никого не впускать и не выпускать без моего личного разрешения! — приказал я охраняющим двери бойцам и вошёл внутрь.

Следом, держа за руку Риду, проскользнула Паорэ.

Двери закрылись, мы остались «один на один» с мерцающими в потёмках порталами.

— Какой из них наш?

— Левый, — указала миледи.

— Садиться на дорожку не будем?

— Зачем? — удивилась женщина.

— Шутка.

Подхватив дочку на руки, я быстро шагнул в переливающееся радугой «зеркало»…

— А здесь всё по-прежнему, — раздался из-за спины голос Пао.

Я огляделся и молча кивнул. Город вокруг и вправду не изменился. Отполированная множеством ног брусчатка, выстроившиеся по кругу дома, фонтан, прогуливающиеся по площади люди… Зелёные ауры, укоренившиеся в вечном сегодня, и абсолютно никакого интереса к неожиданно появившимся возле фонтана мужчине, женщине и ребёнку.

— Как думаешь, нас они помнят? — тихо спросила Паорэ.

Я покачал головой.

— Навряд ли. Мы ведь даже не знаем, какое сейчас сегодня, а искать то, в котором мы были раньше, никакой жизни не хватит.

Женщина тяжко вздохнула и взяла меня под руку.

— Но мы же ведь всё равно обещали, да?

— Да. Мы обещали твоим родителям вернуться и показать внуков, и мы это сделаем…

Дом Фавия и Иларэ Аманти нашёлся на том же месте, что и в других сегодня. Небольшой тупичок, витиеватый забор, калитка, утопающий в зелени особняк… Всё, как тогда, когда я увидел его в первый раз…

— Дир, я боюсь, — прошептала Паорэ, взявшись за ручку калитки, но не решаясь открыть её.

— Не бойся, я с тобой.

Сказал и мысленно хмыкнул, поняв, что дословно повторил название одной старой советской комедии.

Баронесса надавила на рукоять. Калитка со скрипом открылась.

Мы вошли внутрь, прошли по дорожке, остановились перед крыльцом.

Я опустил Риду на землю, и она сразу прижалась к маме. Пао погладила девочку по голове, глубоко выдохнула и нажала на кнопку звонка.

Секунд через двадцать из коридора послышался шум шагов, щёлкнул замок, дверь медленно отворилась. В проёме стояла синьора Аманти.

— Здравствуй, мам. Я вернулась, — смущённо улыбнулась Паорэ…

Я оказался прав. Они нас и вправду не помнили. Ну, в смысле, не помнили, что мы у них уже побывали и даже получили благословение на женитьбу.

Странный мир, странные правила…

Бесчисленное число неизбывных сегодня и столь бесчисленные вчера, завтра и послезавтра. И в каждом из них живут те же самые люди, которые ничего не знают о своих полных копиях. Или, если точнее, не копиях, а отражениях, которые уже никогда не сумеют вырваться из вечного бега по своему кругу времени. Честно сказать, я и сам не мог до конца понять структуру этого мира. Знал только то, что уйти из него могут лишь те, в чьих аурах ещё оставались ниточки белого или алого. И они уходили из МБВ все разом, из всех бесконечных сегодня. Как, впрочем, и приходили сюда…

В доме родителей Пао мы пробыли почти пять часов. Свою дочь они, конечно, признали и сразу же, соответственно, признали и внучку, ведь по-иному и быть не могло. А следом, прицепом, признали своим и меня.

Больше всего синьора Иларэ не хотела расставаться с Ридой и всячески пыталась уговорить нас погостить у них хотя бы неделю. Синьор Фавий не отставал от жены, только делал это чуть более сдержанно. Глядя на слёзы, наворачивающиеся в глазах у Паорэ, я чувствовал себя негодяем, но изменить уже принятое решение был не в силах. Мы не могли задержаться здесь даже на сутки. Порталы должны были заработать в полную силу уже с утра, и наше присутствие в мире-без-времени легко могло сбить их настройки.

Подходящий момент, чтобы попрощаться, настал, когда Рида умаялась от игры и уснула прямо посреди комнаты, на мягком ковре…

— Знаешь, Дир, у меня такое чувство, — сказала Паорэ, когда мы вышли на улицу, — что я их уже никогда не увижу.

— Глупости, — отмахнулся я. — У тебя ещё будет масса возможностей, чтобы их навестить.

— Я знаю, — вздохнула миледи. — Ну, то есть, я знаю это умом, но тут… — она приложила руку к груди и снова вздохнула. — Тут у меня словно какая-то пустота появилась, и что мне с ней делать, я не понимаю…

Обратный портал на Флору висел там же, на площади, возле фонтана, только с другой стороны. И над ним действительно горели золотистым огнём буквы и цифры, невидимые для всех, чьи ауры уже окончательно закостенели. Жестоко? Наверное. Однако иначе не получалось. Вернуться в нормальный мир могли только те, кто ещё не утратил вкус к жизни, её изменению и развитию…

На Флору мы возвратились, когда уже совсем стемнело. Обратный переход приводил не в поместье, а на окраину Склинки, но нас это не коснулось. Пользуясь своими умениями проходить сквозь изнанку пространства-времени, мы сразу, как только вернулись, перепрыгнули в ту же комнату, откуда ушли в мир-без-времени, никто ничего не заметил.

— Ну что, сделали, что хотели? Нормально прошло? — спросила Анцилла, когда мы вернулись в жилую часть замка.

— Сделали, — качнул я плечом.

— Нормально, — кивнула Паорэ…

* * *
За месяц после открытия трёх порталов никто в мир-без-времени из Княжества не ушёл, и ничего удивительного в этом не было. Города и веси полнились слухами, обычные люди уходить непонятно куда не спешили, а те, для кого эти слухи предназначались, пока что раздумывали и проверяли, насколько верна информация.

Своих бойцов мы прогнали через МБВ меньше, чем за неделю. Факт роста индексов полностью подтвердился. После перехода туда и обратно он вырастал примерно на пять-семь единиц, так что теперь наше воинство становилось на Флоре самым высокоуровневым (со значениями от десяти по четырнадцати).

Гас тоже решил поучаствовать в эксперименте. Однако его индекс барьерного сходства увеличился только на две единицы, достигнув шестнадцати. То ли из-за того, что до перехода его ИБС и так был высоким, то ли потому что у «третьего» имелось барьерное закрепление. Такое же, кстати, имелось у Борсия. И он, к слову, тоже не получил большого прироста — с одиннадцати до четырнадцати, меньше, чем у других.

В обратную сторону, из МБВ в Княжество, пришли пока только три человека. Выглядящий достаточно молодым мужчина и супружеская чета «средних лет». Баронесса лично смотрела их ауры и проверяла значения индексов. Ни капли зелёного в барьерных рисунках гостей не обнаружилось. Видимо, всё ненужное отсеклось при проходе через портал, и если бы в них изначально не было бы другого — алого или белого, они бы просто погибли. И это ещё раз доказывало нашу правоту, когда мы на «аппаратном уровне» запретили переходы на Флору тех жителей МБВ, в аурах у которых не было ничего, кроме зелени.

Все трое гостей пока находились на карантине: учили язык, законы, знакомились с местными обычаями и традициями, определялись, где будут жить и чем заниматься.

Индексы у прибывших оказались вполне приличными — девять, одиннадцать и двенадцать. Большинство местных о таких не могли и мечтать, так что проблем с обустройством и ассимиляцией не предвиделось. А если смотреть в перспективу, то приток на планету граждан из мира-без-времени рано или поздно остановил бы падение уровня индексов, после чего барьерная обстановка на Флоре наверняка бы стабилизировалась.

С собой бывшие обитатели МБВ взяли из ценного именно то, что указывалось в инструкции — золотые монеты, слитки редкоземельных металлов и кое-какие камни-кристаллы из приложенного к инструкции списка. Из этого они, собственно, и выплачивали установленную нами таможенную пошлину — фиксированную сумму плюс процент от её превышения. И всё это шло в казну нашего с Пао баронства. Делиться ли доходами с Князем и его присными — речи об этом пока не шло. Говорить с ними мы будем потом, когда противоположная сторона созреет наконец для дипломатии, а не для войны…

Наиболее «популярным» из трёх выпало стать переходу с Флоры на Тарс. Уже на четвёртый день из пункта приёма мне доложили, что «первый пошёл». Прибыв на место, я обнаружил в зоне досмотра крепкого мужичка с удивительно знакомой физиономий.

— Гриф?! Неужели решился?

— Дир?! Ты?! — радостно-изумлённо выпалил Гриф, мой старый знакомый по боям на арене, бывший рыбак с южного побережья, за долги обращённый односельчанами в рабство и проданный в кудус данисты Перекки. Его любимым оружием, помнится, являлась боевая острога.

Мы с Грифом по-братски обнялись, поговорили о том, о сём… Как оказалось, сведения о том, что в нашем баронстве принимают на службу «честных убийц», дошли до многих кудусов. Не все в это, конечно, поверили, как не поверили и в то, что служба может проходить не только на Флоре, но и на других планетах (последнее, вообще, считалось полной фигнёй), но кое-кто над этими слухами всё же задумался. А кое-кто (с кого уже сняли рабскую метку) решил эти слухи проверить.

— Так ты, выходит, и вправду теперь целый барон?

— Ага.

— И теперь к тебе, значит, надо обращаться «милорд»?

— «Милорд» — это в Княжестве. А здесь меня все зовут «экселенц».

— А это выше или ниже «милорда»?

— Значительно выше. Здесь я практически Князь. Владею целой планетой…

Стоит ли говорить, что контракт с имперской армией (при условии прохождения службы в территориальных войсках дома Ван Румий) бывший рыбак подписал без всяких сомнений…

Следом за Грифом на Тарс в течение месяца прибыли и другие «убийцы». Жуст, мечник из кудуса Лигелия, Ком из кудуса Маммия, Рин из кудуса Лутия, Саут из кудуса Баарха… Те самые, что когда-то встали рядом со мной и Гасом против «шершавых» в таверне «Три грации»…

А спустя три недели из портала вышел вислоусый боец, бывший предводитель моих бывших противников, с которыми нам пришлось драться в День трёх святынь на главной арене Ландвилия, и я наконец-то узнал, что его звали Дранх и что после той памятной схватки он прилюдно поклялся вернуть мне долг жизни, чего бы ему это ни стоило. Долг я, понятное дело, согласился принять в качестве рекрутского контракта с армией Великой Империи и домом Ван Румий.

Дранх, как мне потом доложили, оказался идеальным кандидатом на роль мастер-сержанта команды новоиспечённых имперских бойцов. С каким оружием воевать — с мечом или плазмоганом — бывшим «честным убийцам» было без разницы. Их обучение, по словам штаб-майора Лайерса, шло как по нотам, основные тактические приёмы они схватывали на лету, а по части физподготовки и боевого духа легко могли дать сто очков вперёд ветеранам-десантникам…

Через портал, впрочем, проходили не только бойцы. На исходе пятой недели к нам перебрался настоящий доктор, имеющий богатую практику в Пантиохии. Его рекомендовал лично Сапхат, сообщив, что мастер Тарлепий — крупный специалист в области онкологии. Почему он решился покинуть привычный мир и отправиться в неизведанное, Тарлепий объяснил мне в личной беседе:

— Видите ли, милорд, я просто устал заниматься рутиной. В последние годы у меня исчезла возможность исследовать. Ведь чтобы исследовать, надо лечить. Лечить и учить. Учить и получать новые знания. А меня отлучили не только от учеников, но и от обычных клиентов. Мне попросту запретили лечить хоть кого-то кроме архстратигов, баронов, наместников и их присных. Я стал умирать как врач и деградировать как учёный…

Слабо разбираясь в специфике, я пригласил пообщаться с гостем Эрлиха и начмеда нашей военной базы военврача 2-го ранга Демекиса. Те проговорили с Тарлепием четыре часа, и оба потом, в унисон, выдали, что их компетенций не хватает практически так же, как и моей. Хочешь не хочешь, пришлось выходить на связь с экселенсой и просить её отправить на Тарс кого-нибудь более сведущего.

Ан отозвалась мгновенно и пообещала как можно быстрее отправить ко мне доктора Роэля, руководителя команды учёных-биологов, решивших после войны остаться на Мегадее. Против работы с Роэлем возражений ни у кого не возникло. Лучшей кандидатуры нельзя было и найти. Собственную квалификацию он подтвердил, когда мы пытались воспроизвести флорианские инъекции закрепления. Пусть это и закончилось неудачей, но саму формулу вещества доктор воспроизвёл в точности.

Биолог прибыл на Тарс не один. Анцилла опять не смогла удержаться, чтобы не прилететь вместе с ним и не посмотреть на нового гостя.

Что удивительно, даже спустя полторы центады в беременности её всё ещё можно было «заподозрить», только если специально присматриваться. Большинство «мимокрокодилов», вероятней всего, посчитали бы, что женщина просто слегка пополнела и начала расцветать, перейдя из когорты молодых и неопытных в разряд повзрослевших и состоявшихся.

Впрочем, возможно, мне это только казалось, и окружающие всё подмечали, но оставались по отношению к нам деликатными. Типа, ну раз хозяева дома Ван Румий желают скрывать очевидное, пусть скрывают это и дальше, а мы будем делать вид, что ни о чём не подозреваем…

Тарлепий, видимо, по причине незнания, кто перед ним, деликатности не проявил.

— Прошу прощения, досточтимая леди, но мой вам совет: в вашем положении увлекаться физическими нагрузками ни к чему, — сходу заявил он Анцилле, как только увидел её.

— Но… я вовсе не увлекаюсь, — попробовала оправдаться дама, смутившись.

Док бросил быстрый взгляд на меня, затем на Анциллу и, надо отдать ему должное, сразу всё понял. Поэтому дальше при разговоре поднимать эту «скользкую» тему уже не пытался.

Говорили там, правда, по большей части, Тарлепий и Роэль, и процентов девяносто из сказанного мы с экселенсой просто не понимали.

— Уникальный специалист! — высказал своё мнение Роэль, когда мы вышли из карантинной, чтобы обсудить разговор. — Его опыт и знания дадут настоящий прорыв в медицине…

После короткого совещания мы с Ан решили: Тарлепия надо переправить на Мегадею, столицу сектора. В плане исследований Тарс для него слишком «мелок». И военный контракт подписывать с ним не надо, а вот подпитывать научный энтузиазм — напротив. Главное, обеспечить комфортные условия для работы и окружить коллегами, учениками и пациентами. А дальше, как водится, дело техники, так что, уверен, месяцев через пять он будет наш с потрохами…

В течение недели после отлёта Анциллы, Ро́эля и Тарлепия к нам с Флоры прибыли ещё двое бойцов из кудусов, а затем случилось событие, которого я ждал без малого пару месяцев. В систему вошёл звездолёт Торговой Лиги.

— Доброго дня, экселенц! — поприветствовали меня с корабля, как только установилась связь.

— Рад видеть вас, командор Брамень, — кивнул я появившемуся на экране «хоббиту»…

О делах мы, естественно, онлайн говорить не стали. Решать ключевые вопросы с первым помощником неформального лидера Лиги следовало тет-а-тет.

Пока звездолёт, до боли напоминающий классическую «летающую тарелку», добирался от дальней орбиты, я пытался понять, почему командор Жлобень отправил на эту встречу своего зама, а не прилетел сам. Ведь раньше, когда мы встречались, на переговорах он присутствовал лично.

Размышляя о сложностях космической дипломатии, я не переставал следить за судном торговцев. Градарные станции контролировали весь процесс, начиная с манёвра астрокоррекции и заканчивая сходом с орбиты, в режиме реального времени. Спуск и посадка проходили под наблюдением дежурной пары истребителей ближней зоны. Встречать представителя Лиги на космодроме я, конечно, не собирался, потому что это было бы «не по понятиям», но на спускающийся корабль смотрел с интересом. Всё-таки не так часто «летающие тарелки» садились на поверхности планет. В большинстве случаев торговцы использовали для этого обычные челноки…

Погасив скорость до минимума, «тарелка» зависла над космодромом тянах на тридцати, а затем медленно опустилась на пластобетон всеми опорами.

Здоровая, однако, посудина. Размером примерно в половину «Авроры», но, в отличие от нашего крейсера, садиться на планеты способна.

Спустя полминуты к звездолёту подкатил специальный трап. В месте, куда он «уткнулся», обшивка корабля разошлась и…

То, что случилось дальше, показывали потом по всем новостям.

Мощная вспышка плазменной мины разметала судно торговцев в клочья, оставив после него только огромную оплавленную воронку. Сотни горящих ошмётков разлетелись по всему космодрому. Поднятая взрывом пыль осела лишь через час…

Глава 14

Шок от случившегося испытали, наверное, все, кто находился в этот момент в оперативно-командном центре Особого корпуса. Но замешательство, к счастью, длилось недолго. Буквально через секунду, вместе с включившимся баззером, вокруг закипела работа, которую любой посторонний гражданский принял бы, наверное, за суету, бессмысленную и беспощадную. Щелчки переговорных устройств, стук клавиш, жёсткий гомон команд и докладов, шорох переключаемых сенсоров, мельтешение голограмм, писки сигналов поступающих на мониторы данных…

Если бы это были учения, я бы реально гордился своими штабными. Никакой паники, деловито, строго, уверенно, в полном соответствии с уставами и регламентами.

Увы, сегодня всё было по-настоящему.

Бушующее в воронке пламя, поднимающиеся к небесам клубы чёрного дыма, усеянный обломками космодром, сирены пожарных машин и ховеров скорой помощи…

Параллельно с развернувшейся поисково-спасательной операцией начались и другие: наземная полицейская и воздушно-космическая антидиверсионная. Приведённые в боевую готовность силы и средства приступили к отработке сценария обороны планеты от вторжения извне. Девяносто процентов станций слежения переключились в режим активного поиска и разведки, и уже через десять минут принятые меры позволили получить первые результаты.

— Экселенц! В секторе 69–12 обнаружены признаки остаточной гиперактивности. Ближайший дежурный борт выдвинулся на доразведку и перехват.

— Что за корабль?

— Малый универсальный, номерной, полста пять.

— Держите с ним связь постоянно. Доклад каждые две минуты.

— Есть, экселенц!

— Какие ещё силы базируются на этот район?

— Звено жёлтых-три и… УБК «Баян».

— «Баяну» и жёлтым — курс следом за полста пятым. Дистанция — максимальная для обнаружения и контроля…

Над главным командным пультом зажглась голокарта сектора. Следующие пятнадцать минут я напряжённо следил за движущимися по ней красными точками, обозначающими наши корабли, и каждые две минуты слушал доклады, передаваемые с корвета с тактическим номером «пятьдесят пять». Разнообразием они не отличались: «Борт полста пять. Продолжаю движение, цели не обнаружены».

Не в силах повлиять на текущую ситуацию, я вдруг задумался: а не попытаться ли повлиять на неё с другой стороны — из прошлого?

«Как полагаешь, получится?»

На заданный с помощью мысли вопрос Мела ответила:

«Вряд ли».

«Вряд ли? С чего бы?»

«Две одинаковых личности не могут находиться одномоментно в одной точке метрического пространства. Такое возможно только в мире-без-времени».

«А если я прыгну назад во времени на корабль торговцев, пока он был в гипере?»

Подселенка задумалась.

«Ну… прямого запрета нет, но это все равно ничего не изменит».

«Почему?»

«Потому что ты станешь там или простым наблюдателем без права вмешательства, или не будешь помнить о том, что узнал в том будущем, из которого прыгнул. А без нужного знания какой тогда смысл в прыжке?»

Мела была права. Смысла в таком прыжке действительно не было. Прошлое — это свершившийся факт, и личным вмешательством его не изменишь. Но я, тем не менее, чувствовал: выход из этой тупиковой развилки есть, надо только понять, где он…

Изменения в секторе произошли на шестнадцатом обороте секундной стрелки.

«Обнаружен неизвестный объект искусственного происхождения, — передали с корвета. — Цель ставит помехи. Прошу разрешения на перехват».

Закрытая полями искажения цель выглядела на голокарте точкой синего цвета. На видовом экране она представляла собой размытое пятно, каким её видели с дежурного МУКа.

— Перехват разрешаю, — передал я команду, которую тут же продублировали с поста дальней связи. — «Баяну» и жёлтым-три следовать прежним курсом…

Фактически полста пятый должен был провести своего рода разведку боем и, если что, принять на себя первый удар. Хотя, если честно, навряд ли там было что-то серьёзное. Вероятней всего, под искажающими полями скрывался какой-то разведчик, желающий убедиться в результатах диверсии-провокации против дома Ван Румий и Лиги…

Как же, чёрт побери, я тогда ошибался!..

Первый тревожный звонок прозвучал, когда наш корвет приблизился в неведомому объекту на расстояние в полсотни тин.

— Экселенц! Борт полста пять на вызов не отвечает.

— Проверьте сигнал и попробуйте ещё раз.

Попытки восстановить связь ни к чему не привели. Мало того, корвет внезапно сместился прямо на директрису огня, словно желая прикрыть собой «гостя» от возможной атаки со стороны «Баяна».

— Ноль четыре, ответьте двенадцатому! — связался я напрямую с командиром крейсера лейтенант-командором Зи́вером.

— Борт ноль четыре. Слушаю, экселенц, — мгновенно отозвался последний.

— Командор, дайте манёвр уклонения. Проверьте, как среагирует полста пятый.

— Принято, экселенц…

Несколько перемещений крейсера «влево-вправо» выявило неприятный факт: корвет, закрывающий неизвестную цель, повторил все манёвры «Баяна».

— Ноль четвёртый, сократите дистанцию и дайте предупредительный. Прицельный огонь не открывать.

Примерно через минуту излучатели УБК исторгли в пространство порцию «высокоэнергетических элементарных частиц». Поток лучистой энергии прошёл в полутине от МУКа. Последний отреагировал нестандартно. Вместо того чтобы «отсемафорить» какое-нибудь послание с руганью в адрес крейсера, он вдруг включил разгон и резко ускорился в сторону ноль четвёртого.

— Плазменные и гравищиты на полную мощность! — скомандовал Зивер, не дожидаясь приказа с базы, и оказался прав.

Буквально в ту же секунду дежурный корвет ударил по собрату главным калибром.

— Щиты пятьдесят два процента, выведены из строя антенны ГРЭБ, повреждены резервные накопители, отказ блока СУО батареи антиторпедной защиты… — забубнил механический голос системы оповещения.

— Экселенц! Прошу разрешения на ответный огонь! — прорвался сквозь шорох помех выкрик лейтенант-командора.

— Открытие огня запрещаю! — рявкнул я в микрофон. — Поднимайте мощность щитов до максимума и держите удар! Жёлтым-три — выполнить манёвр расхождения по схеме четыре-четыре! Атака чужого торпедами! Повторяю. Борт полста пять не трогать! Схема четыре-четыре. Атака чужого!..

— Жёлтый-три-первый принял. Схема четыре-четыре. Атака чужого. Торпеды. Борт полста пять не трогать, — донеслось из динамиков…

Истребители, прячущиеся до поры до времени за «Баяном», порскнули в разные стороны и понеслись на сближение с МУКом и чужаком. Заметив новых противников, корвет перестал поливать энергией крейсер и переключился на атакующие машины. Те, отчаянно маневрируя, старались уйти от огня батарей полста пятого.

Все, кто сейчас находился в оперативно-командном центре, следили за разворачивающимся сражением. Сражением, с точки зрения независимого наблюдателя, странным, в котором одна, более слабая сторона, без всяких сомнений использовала все свои силы и средства, а другая, более сильная, всячески избегала применять по противнику даже самые лёгкие виды вооружения. Почему так? Да потому что я не хотел уничтожать наш корвет, не разобравшись, что с ним случилось, почему его экипаж вдруг превратился в противника…

«Жёлтый-три-три три-первому, почему отстаёшь? — Жёлтый-три-три. Перегрев накопителя. — ЭДС в норме? — Держу мощность семьдесят. Манёвр по стандарту. — Три-три, уходи на четыре-восемь. — Понял, три-первый. Ухожу на четыре-восемь… Жёлтый три-два. Готовность к пуску минута… Не вырывайся, три-два. Добавь ноль-пятнадцать. — Принято. Плюс ноль-пятнадцать…»

Я слушал переговоры выходящих на рубежи атаки пилотов и мысленно желал им удачи.

Уверен, что то же самое желали им все, кто был рядом.

— Двенадцатый ноль-четвёртому. Экселенц! Есть картинка! — заорали динамики голосом командира «Баяна».

Через мгновение на видовом экране появилось, наконец, изображение чужака, снимаемое с запущенных в его сторону дронов в режиме реального времени.

— Рой, — выдохнул кто-то из операторов.

Впившись взглядом в картинку, я сжал кулаки. Это был действительно кокон-корабль «саранчи», неоднократно виденный в фильмах и учебных пособиях, но ещё ни разу вживую. Операция на Лирите не в счёт. Там рой находился уже на поверхности, и коконов у него уже не было. Мои приключениях на Земле тоже не в счёт. Местная саранча кораблей не имела, но… могла подавлять чужой разум…

От внезапной догадки по спине пробежал холодок.

Осознание непоправимой ошибки заставило стиснуть зубы до хруста.

Ведь если догадка верна, пилоты атакующих рой истребителей могут попасть под ту же раздачу, что и экипаж корвета…

«Жёлтый-три-первый. Парни, подтвердите готовность. — Три-два готов. — Три-три есть. — Три-четыре на рубеже. — Три-первый всем. Залп по команде. Триста. Тридцать. Три…»

Восемь начинённых смертью «сигар» сорвались с пилонов машин и понеслись к цели.

— Всем жёлтым-три! Сопровождение цели отставить. Немедленный отход с рубежа. Повторяю. Немедленный отход с рубежа…

— Здесь жёлтый-три-первый. Отход подтверждён…

Красные точки на голокарте, отображающие истребители, начали медленно смещаться назад к держащему щит «Баяну». Оранжевые, отображающие торпеды, быстро двигались к синей, отображающей рой. Системы наведения, переведённые в режим автоматики, должны были удерживать цель без контроля извне, но если у этого роя имелись бы средства антиторпедной защиты и полноценная ГРЭБ…

— Попадание. Два. Три. Промах. Четыре. Самоликвидация. Пять. Шесть. Подрыв…

Цель на экране вспухла огромным плазменным шаром.

— Есть подрыв! Есть! Слава Империи!

Собравшиеся в ОКЦ даже не пытались скрывать охватившую их эйфория.

А у меня, наконец, словно разжались сжимающие душу тиски.

Средства антиторпедной защиты и полноценная ГРЭБ у этой цели отсутствовали. Жёлтые-три отошли без потерь. Щиты на крейсере выдержали.

Но самое главное — с уничтожением роя орудия полста пятого замолчали. Малый универсальный корабль прекратил стрельбу, отключил ускорители и лёг в дрейф.

На «абордаж» его взяли спустя полчаса, когда убедились, что сопротивления экипаж не окажет. Об этом узнали из сбивчивого рассказа прорвавшихся в эфир техников энерго-двигательной БЧ номерного.

«Там на ЦП все с ума посходи́ли. Убили командира и штурмана, связь отключили, хотели и нас, но мы в спасотсеке закрылись…» — сообщили они по обычному радио.

Кто, что, почему — выяснилось позднее, когда абордажные группы зашли на корабль через пробитую в нужных местах обшивку и на экраны оперативно-командного центра потекла информация с нашлемных камер десантников. То, что я там увидел, зримо подтверждало догадку. В отсеках и на ЦП вповалку лежали люди. По большей части, живые, но… словом, с такими мне уже приходилось встречаться. Недавно. Полторы центады назад. В Париже и в ливийской пустыне на параллельной Земле.

Абсолютно пустые глаза, полное безразличие к миру, лишённые индивидуальности лица. Не люди, а натуральные зомби. Те, кого я когда-то назвал «безликими», а Мела потом подтвердила: именование правильное. Из сорока с лишним членов экипажа корвета ментальному воздействию саранчи не поддались только семь человек. Четверых убили безликие, трое сумели спрятаться от своих «перепрограммированных» сослуживцев в отсеке со спасоборудованием и, когда бой завершился, смогли связаться с «Баяном».

Все в Центре находились в состоянии радостного возбуждения. Примерно такие же чувства, судя по передаваемым на экраны картинкам, испытывали сейчас и все находящиеся на крейсере. Никто пока, кроме меня, не осознавал, что значит сегодняшний инцидент для расселившегося среди звёзд человечества. Ещё никогда в известной истории насекомообразные твари из космоса не атаковали людей на ментальном уровне. Не наблюдалось ещё у космической саранчи подобной особенности. Да и вообще, никто пока во Вселенной не знал, что есть и другие подвиды этих существ. Или не есть, а были, но после исчезли и, казалось бы, навсегда стёрлись из человеческой памяти. Именно с ними я, по всей видимости, встретился на Земле. Но как они проникли сюда — это вопрос, и ответ на него может оказаться для нас неприятным, а в чём-то даже шокирующим…

— Экселенц! Ещё один выплеск активности гиперпространства, — внезапно доложил оператор станций слежения. — Сектор 67–10. Наблюдаю формирование перехода.

Гомон вокруг мгновенно затих. Все взгляды опять обратились к экранам.

— Фиксирую сигналы транспондера. Борт 37-210. Принадлежность — Торговая Лига… Запрос на двустороннюю связь, экселенц.

— Переключайте на главный пульт, — скомандовал я оператору.

Через пару секунд на мониторе появилось изображение ещё одного знакомого «хоббита».

— Здравствуйте, экселенц.

— Здравствуйте, командор Жлобень. Хотел бы пожелать вам доброго дня, но, боюсь, это будет выглядеть как издёвка.

— Согласен, — наклонил голову командор Лиги. — Я уже видел новости и хотел бы передать просьбу.

— Какую?

— На уничтоженном звездолёте коллеги Браменя имелись чёрные ящики. Они выглядят так…

— Инфопакет получен, — сообщил оператор.

— Выводите на голоканал…

Чрез секунду над пультом появилось голографическое изображение «чёрных ящиков» судна торговцев.

— Я вас прошу, экселенц. Найдите их обязательно. Найдите хотя бы один из них, экселенц, и тогда у нас будет возможность понять, что случилось и кто за это ответит…

Звездолёт Жлобеня опустился на дальнем не затронутом взрывом краю космодрома. За те три часа, что он добирался до Тарса с дальней орбиты, спасателям удалось отыскать два из шести имевшихся на борту погибшего корабля «чёрных ящиков». Их вскрытием и расшифровкой занялись инженеры из группы Эрлиха и прибывшие со Жлобенем специалисты Лиги.

Пока шла экспресс-расшифровка, мы с командором успели обсудить ряд вопросов. Первый из них касался моего недавнего путешествия в мир-без-времени.

— Спасибо, кстати, за тот кристалл, что вы сохранили, — поблагодарил я торговца сразу после приветствий.

— Это был долг, экселенц. Мой старый долг перед вами, самый старый из всех, что когда-либо был. А свои долги, экселенц, я привык отдавать.

— А вы не боялись, что этот кристалл угодит не в те руки? — усмехнулся я, глядя в глаза собеседнику.

— Что значит не в те руки? — не понял торговец. — Это был ваш кристалл, а я лишь доставил его по назначению. Вы же ведь сами когда-то просили, чтобы всё было сделано именно так, вся процедура.

Я опять усмехнулся.

— Верно. Просил. Но с уточнением. Я попросил вас об этом не до, а после.

— После чего? — опять не врубился Жлобень.

— После того, как вы мне его передали. Не до, ещё раз заметьте, а после той встречи на Мегадее.

«Хоббит» помотал головой. Нахмурился.

— Но ведь… ведь вы мне отдали его больше двухсот лет назад в мире-без-вре…

Он внезапно осёкся, а затем на его лице отразилось что-то похожее на понимание.

— То есть… вы хотите сказать, что тогда, на площади…

Я кивнул.

— Да, командор. Этот кристалл помог мне попасть в мир-без-времени, и с его помощью я сумел угодить в то сегодня, когда у вас случился исход. Там я отдал его вам, чтобы потом вы его передали мне, чтобы я опять смог попасть в мир-без-времени и передать его снова вам, и так без конца, по кругу. Как сказали бы записные фантасты, типичный временной парадокс, рождающий сам себя и на себя же и замыкающийся. Зачем это понадобилось провидению, я не знаю. Возможно, что таким образом оно хотело создать вашу Лигу, и в итоге оно её создало. Наверное, это самое главное.

Глава и реальный создатель Торговой Лиги долго смотрел на меня, потом покачал головой и негромко вздохнул:

— Нет, экселенц. Это не главное. Кроме как дать заработать мне и моим сородичам, у провидения была и другая цель.

Он на мгновение замолчал, а я взглянул на него с интересом.

Неужели его и вправду волнует не прибыль, а что-то иное?.. Ну, в смысле, не только прибыль…

— Вы понимаете, экселенц… — осторожно продолжил Жлобень, — дело всё в том, что мы… наш народ… Вы ведь конечно заметили, что хотя мы и принадлежим генетически к человечеству, но от людей тем не менее… эээ… слегка отличаемся.

— Да, я заметил, — не стал я вступать в дискуссию.

— Ну, так и вот. Ещё до исхода… до первого исхода, из этого мира в без-времени, а не обратно, отношение к нам других рас было… ммм… не всегда однозначным, поэтому тот исход, первый исход, мы воспринимали не только как спасение от врага, но и как возможность избавиться от большинства предрассудков со стороны остальных…

Он говорил, а я слушал и удивлялся, насколько похожи истории нашей Земли и любого другого мира, где живут люди.

Но интересно мне было всё же не это.

Жлобень знал про врага, и это знание могло нам помочь.

Впрочем, он знал не так уж и много. В МБВ, по его словам, он попал мало что понимающим пацаном и про врага помнил лишь то, что в тогдашней Вселенной тот и вправду присутствовал, а его главной ударной силой считалась та самая «саранча», которая есть и сейчас, но в те времена её было в тысячи, в десятки тысяч раз больше, чем в нынешние…

— Мои соплеменники, — говорил «хоббит», — живут существенно дольше, чем прочие расы. Наверно поэтому только у нас ещё остаются живые свидетели тех времён, а я из них, вероятно, старейший и, может быть, даже единственный не впавший в маразм и не потерявший память. Но всё это только из-за того, что мне повезло. Уйдя из мира-без-времени, я попал дальше всех от исхода. Всего лишь за двести лет до сегодня. Многие, с кем я когда-то дружил, к тем временам уже умерли. Другие, кто ещё видел и помнил наше страшное прошлое, умерли позже. А я вот, по счастью, копчу небеса до сих пор, хотя, если честно, жить мне осталось не так уж и много. Лет, наверное, двадцать или чуть больше. И кто его знает, во что тогда, когда я умру, превратится Торговая Лига.

— А что она представляет сейчас? — не мог не задать я явно предполагающийся вопрос.

— Сейчас? — криво усмехнулся торговец. — Сейчас, экселенц, она всё больше и больше превращается в обыкновенное коммерческое предприятие. Долгое ожидание, как известно, сначала приводит к потере ориентиров, а затем и к замене приоритетов. А ведь тогда, когда я и мои друзья её только задумывали, цель получения прибыли и превращения в монополию являлась всего лишь прикрытием. Да, мы и вправду сумели подмять под себя девяносто процентов рынка межзвёздной торговли, но лишь для того, чтобы перейти наконец в режим окупаемости главной деятельности. Она заключалась в том, чтобы создать всеобъемлющую и эффективно работающую систему предупреждения. Все, кто знал о былых временах, не могли допустить, чтобы они повторились. Наши представительства имеются сейчас на каждой обитаемой планете. Наши наблюдательные посты есть в каждой системе, где есть планеты-заводы и рудники. Наши корабли заглядывают во все уголки обитаемой части Вселенной и забираются далеко за её пределы, туда, куда не рискуют летать даже разведчики стопланетников и Империи. Мы отслеживаем всё непонятное, но, в первую очередь, «саранчу», каждый их рой, как только он появляется в населённых системах или поблизости…

— И как вы используете полученную информацию?

— Передаём её по своим каналам туда, где к ней отнесутся серьёзно, — пожал плечами торговец. — Владельцам планет, госвластям, полицейским, военным. Всем, кто имеет возможность остановить, а потом уничтожить тварей. Кстати, я вам скажу, многие годы это неплохо работало. Количество блуждающих роев мало-помалу сокращалось и они стали появляться всё реже. До недавнего времени их фиксировали не чаще, чем раз в полгода…

— А что изменилось сейчас? — «предвосхитил» я очередной вопрос. — Не из-за этого ли случайно погиб командор Брамень?

— Вы совершенно правы, — горестно подтвердил собеседник. — Брамень, скорее всего, погиб из-за этого. Он направлялся сюда по моей личной просьбе.

— Зачем?

— Чтобы поговорить с вами.

— О чём?

— О том, что мы стали не успевать и нам нужна помощь…

Глава 15

Членов экипажа «мятежного» МУКа доставили на поверхность через четыре часа. Чуть больше времени ушло на расшифровку найденных чёрных ящиков.

Возле воронки, образовавшейся на месте погибшего звездолёта, Жлобень простоял минут десять. Понять по его каменному лицу, что он думает, не смог бы, наверное, даже какой-нибудь телепат-экстрасенс. Мела, по крайней мере, точно не поняла, хотя, по её собственному признанию, и пыталась.

«Ты ему веришь?» — спросила она, когда мы со Жлобенем закончили разговор и отправились на космодром проверять работу спасателей и выяснять насчёт расшифровки.

«Верю, не верю, какая разница? — пожал я плечами. — Разве это что-то меняет?»

«Ты прав. Ничего», — немного подумав, согласилась «соседка»…

— Значит, говорите, теперь саранча появляется в обитаемом космосе раз в две недели?

— Да, экселенц.

— И крайний раз рой проник через гиперворота?

— Он не проник, его провели, — уточнил Жлобень, досадливо сморщившись.

— Я помню. И в связи с этим хочу вам кое-что показать. Прошу, командор, — указал я на приоткрытую дверь бронеховера…

До бункера-изолятора, куда поместили задержанных с полста пятого, мы добрались за пару минут. Идти по извилистым коридорам и проходить проверку на каждом посту пришлось раз в пять дольше.

— Похожи? — спросил я у спутника, когда нам открыли одну из камер.

Судя по моментально расширившимся глазам торговца, я угадал.

— Д-да… Пожалуй, что да, — проговорил он, внимательно осмотрев обоих лежащих недвижно «безликих». — Те были такими же…

Случай, о котором он мне рассказал и который взволновал его так, что даже он отправил ко мне своего заместителя, а после, не удержавшись, отправился сам, произошёл три дня назад, на задворках обитаемого космоса, в системе Рилтау.

Последняя относилась к владениям Союза Красных и Жёлтых, но по факту её давно и успешно осваивала аффилированная с отдельными представителями властей частная горнорудная компания, не отличающаяся особенной щепетильностью в плане законов. На своих предприятиях она устанавливала их сама, и эти законы напоминали скорее блатные понятия, нежели чётко прописанные и соблюдаемые всеми правила. По сути всё сводилось к стандартному: кто сильней, тот и прав.

Полностью пригодные для жизни планеты в этой системе отсутствовали. Рилтау-2, единственная, где можно было хотя бы дышать без масок, ничего полезного ни в недрах, ни на поверхности не имела. На ней располагались перевалочные склады, жилые лагеря для работников, учебные центры, военные базы наёмников и офис администрации.

Добыча и переработка сырья производилась на трёх внешних планетах. Условия для работы аховые. Высокая радиация, повышенная сила тяжести, агрессивная атмосфера, низкие температуры. Рабочих туда вербовали, по большей части, обманом, делая их по факту рабами на весь срок контракта. Однако в «цивилизованной» части Вселенной внимания на это не обращали. Обычная практика. Пока продукция поставляется бесперебойно и цена на неё приемлемая, проблемы её добычи потребителей не касаются.

И с тем, и с другим, если верить Жлобеню, в последние несколько месяцев у эксплуатирующей Рилтау компании возникли проблемы. Лёгкие в добыче месторождения начали истощаться, оборудование — изнашиваться, рабочие — бунтовать, наёмники — требовать повышенных выплат, крышующие бизнесменов чиновники принялись намекать, что откаты уже не покрывают издержек… Короче, чтобы удержать бизнес, требовалось или сокращать расходы, или расширять производство. Все возможности первого хозяева компании уже исчерпали. Волей-неволей пришлось заняться вторым.

Через своих лоббистов в правительстве Красных и Жёлтых фактические владельцы Рилтау сумели продавить решение о грантах на исследование ближайших к системе областей космоса и о долгосрочных концессиях на вновь открываемые там месторождения ископаемых. Под это дело правительство даже указало смонтировать на Рилтау-2 генератор локальных гиперворот, позволяющий исследовательским судам экономить силы и время на подпространственные переходы.

Инициация гиперворот заняла две недели, ещё две ушли на подготовку кораблей и согласование перелётов с военными. Те, как обычно, требовали невозможного, но, в конце концов, стороны договорились, и в поиск ушли сразу три с половиной десятка небольших звездолётов, имеющих на борту выданные вояками приборы распознавания «свой-чужой».

Пространство рядом с Рилтау было и вправду слабо изучено. Сектор относился к сфере влияния Красных и Жёлтых, другие державы на него не претендовали, а у местных властей до определённого времени попросту не хватало ресурсов, чтобы им заниматься. Частная инициатива, подкреплённая обещаниями поделиться с кем нужно, резко изменила расклады. В систему не только доставили генератор гиперворот, но и отправили на их охрану пару корветов.

Исследования «полуничейного» космоса продолжались четыре недели, и их результаты выглядели вполне обнадёживающими, но — лишь до поры, до времени. Событие, заставившее взглянуть на процесс под другим углом, произошло на сорок вторые сутки.

Запрос на проход сквозь ворота поступил на пульт дежурного оператора обычным порядком. Один из ушедших в поиск корабликов подал из гиперпространства сигнал, корректно ответил на код-пароль и получил допуск на перемещение.

Борт был совсем небольшой, привычный для большинства поисковиков и прочих любителей приключений. Размером со стандартный челнок, с отсеком для образцов, набитый аппаратурой и инструментами, с экипажем из двух человек: пилота и инженера-исследователя. Опасности они ни для кого в космосе не представляли. Ну, разве что какой-нибудь астероид из противометеоритной пушчонки слегка поцарапают или буром просверлят и гамма-лучами просветят.

О том, что сегодня с подобным корабликом что-то не так, оператор системы доступа понял чересчур поздно.

То, что прошло сквозь ворота, первым же выстрелом распылило на атомы ближайший корвет, а после сцепилось в смертельной схватке с его собратом. Бой длился десять минут, и если бы не подоспевшая помощь в виде звена перехватчиков, пилотируемых наёмниками и совершенно случайно оказавшихся в нужном месте в нужное время, Рилтау-2 вполне могла снова стать необитаемой.

Чужака уничтожили ценой потери трёх из четырёх перехватчиков и практически полного выхода из строя второго корвета, лишившегося вооружения, половины отсеков и годящегося теперь лишь для того, чтобы изображать мишень на флотских учениях. Про первый же корвет старались вообще не упоминать. Он просто исчез — испарился в плазменной вспышке вместе со всем экипажем.

Но самое удивительное и необъяснимое с точки зрения логики выяснилось, когда поисково-спасательные команды прочесали район завершившегося сражения. Исследовательский кораблик, из-за которого всё и случилось, остался цел, находясь в самой гуще событий, и, как оказалось, не получил ни одного даже мало-мальского повреждения.

После короткого внешнего и внутреннего осмотра его зафиксировали манипуляторами и переправили на орбитальную станцию. Там его осмотрели уже более тщательно…

— Вы представляете, экселенц, пилот с инженером выжили, но выглядели, я скажу, очень и очень странно…

Жлобень описал мне их настолько подробно, насколько мог, и я моментально провёл мысленные параллели с уже знакомыми мне «безликими».

— Кстати, командор! А сами-то вы там как появились? И почему вас пустили к задержанным?

— Ну… сам-то я там, конечно, не появлялся. Просто у нас на Рилтау имеется своё представительство, и мы… эээ… — Жлобень внезапно смутился, — работаем над логистикой, даём консультации, решаем проблемы таможни…

Углубляться в вопрос он не стал, а я не стал ничего уточнять.

Скользкая тема, эта межгалактическая торговля, где-нибудь да обязательно нарушишь чьи-то законы, пусть даже неписаные…

— Когда просмотрели данные боя и опросили участников, — продолжил торговец, — стало понятно, что это был кокон-рой, и твари, что в нём, сумели каким-то образом воздействовать на поисковиков. Возможно, они управляли их разумами напрямую. Возможно, сумели загипнотизировать и запрограммировать на определённые действия. Возможно, что-то ещё непонятное, и, когда мне о них доложили, я дал команду попробовать определить, откуда они пришли, и если получится, то сразу обследовать этот сектор. По горячим следам, так сказать.

— И как? Получилось?

— Частично. Сначала пришлось договариваться с вояками, гиперворота они там сразу же заблокировали. Разрешение выбили, только когда туда прилетел командор Брамень. Он, собственно, потом и отправился в сектор, откуда припёрся рой… — Жлобень вздохнул. — Наверное, это было неправильное решение. Слишком рискованное. Но мы тогда об этом не знали…

Да, они тогда и вправду ещё ничего не знали. Ситуация не выглядела угрожающей, а выяснить все обстоятельства произошедшего требовалось максимально быстро, чтобы не допустить повторения. И даже то, что военные предупредили, что обратно через ворота они звездолёт торговцев не пустят, «хоббитов» ничуть не смутило. На корабле Браменя, как и на большинстве таких же, имелся свой генератор поля, поэтому после разведки он мог отправиться в другую систему, а не к Рилтау…

— Двадцать шесть новых коконов! Вы представляете, экселенц?! Двадцать шесть, и все в одном секторе, — не мог скрыть волнения Жлобень. — Брамень еле успел оттуда убраться, но только, увы, ему это не помогло.

— Думаете, та разведка и его гибель взаимосвязаны?

— Думаю, да, — кивнул собеседник. — Недаром ведь сразу за взрывом в вашу систему тоже явился рой. То, что вы его уничтожили, это конечно отлично, но меня пугает другое.

— Что именно?

— То, что межзвёздная саранча мало-помалу стала обретать разум.

— Вы в этом уверены?

— Мне очень хотелось бы ошибиться, но… факты — упрямая вещь, — развёл руками торговец. — Те особи, которых мы знали раньше: «а» — никогда не использовали подпространство, «б» — не могли ментально воздействовать на людей, и наконец «в» — не умели учиться.

— А они, по-вашему, учатся? — спросил я, припоминая свои приключения на Антиземле.

— Учатся, экселенц, — убеждённо ответил Жлобень. — И я… боюсь того дня, когда они станут умнее нас…

Конечно, я мог бы поспорить с ним. По крайней мере, в той части, которая касалась разума тварей. Да, те, с которыми мне довелось «познакомиться» около Цитадели, и вправду могли учиться, но это вовсе не говорило об их разумности.

Как всем известно, можно и зайца научить курить, но умнее от этого он точно не станет. Так что вопрос тут, скорее, не в зайце, а в его дрессировщике. В том, кто реально стоит за обучающейся саранчой и заставляет её поступать так, как она сейчас поступает.

Кто этот неизвестный, я пока что не знал.

«Враг», — утверждала Мела.

«Враг», — соглашался я.

Но и только…

* * *
После осмотра задержанных мы с командором вернулись в оперативно-командный центр и продолжили разговор в моём кабинете. К этому времени как раз подоспели результаты расшифровки обоих найденных чёрных ящиков со звездолёта Браменя.

Не скажу, что они расставили все точки над «и», но кое-что всё-таки прояснилось.

— Внутренний взрыв, — задумчиво пробормотал Жлобень, оторвавшись от просмотра распечаток и видео. — Но почему только один?

— Взрыв или подрывник? — уточнил я на всякий случай.

— Подрывник, безусловно, — дёрнул щекой торговец. — Честно сказать, я думал, что их будет больше.

Я посмотрел на него, потом на планшет. В голове у меня крутилась одна любопытная мысль.

— А подскажите, Жлобень, вы всех своих на профиль чётной сходимости проверяете? И если проверяете, то как часто?

— Всех, раз в полгода, — не задумываясь, оттарабанил Жлобень. — А почему вы спрашиваете?

— Да есть тут одна идейка. Но для проверки мне нужны данные ПЧС погибшего экипажа, включая предателя.

— Понятно. Дайте мне десять минут…

Время, пока подчинённые Жлобеня готовили данные, мы провели в обсуждении вопросов предполагаемого сотрудничества Лиги и нашего Особого корпуса. Десятью минутами, ясное дело, не ограничились. На поиск, проверку и систематизацию информации ушло почти полчаса, и мы провели их, сочетая приятное с полезным — лёгкий перекус и не самые лёгкие переговоры.

Глава Лиги, хотя и позиционировал себя как борца с всемирной угрозой, но и о своём кармане тоже не забывал, несмотря на весь пафос речей. Я отвечал ему тем же, и со стороны, как мне кажется, наша беседы выглядела довольно забавной. Меня, впрочем, это нисколько не удивляло. Торговец всегда остаётся торговцем, даже если он хочет спасти Вселенную.

Сведения об экипаже уничтоженного взрывом торгового корабля передали по защищённой сети. Одновременно с ними я получил и другие, аналогичные, но касающиеся уже нашего МУКа.

— Смотрите, командор. Тот ваш связист, который и заложил мину на главном посту, единственный из всего экипажа имел профиль ниже «С плюс». У остальных выше. Существенно выше.

— Вижу. И что это значит? Что люди с высоким профилем к ментальным атакам устойчивей?

— В самую точку, мой друг, — продемонстрировал я «хоббиту» большой палец. — С моими «безликими» та же песня. Вот, можете убедиться.

Жлобень взял мой планшет и начал листать картинки с данными «зазомбированных» и устоявших.

— Только на нашем корвете соотношение тех и этих оказалось не в пример хуже. Выше «С плюс» нашлось только семеро из сорока трёх. Четверых убили, трое сумели спрятаться. Было бы наоборот, корвет бы взорвали, как на Рилтау.

— Или как Браменя, — мрачно заметил торговец.

— Или как Браменя, — повторил я за ним.

Жлобень вернул мне планшет и ненадолго задумался.

— Что ж, если мы не ошиблись, это даёт нам шанс, — сообщил он через десяток секунд.

Я поощрительно кивнул.

«Хоббит» продолжил:

— Нам, правда, пока неизвестна дистанция, на которых у тварей работают их… эээ… пси-способности. Но это, я думаю, не так уж важно. Мы можем просто набирать в разведчики и охотники тех, у кого ПЧС начинается не от «С плюс», а, скажем, от «С плюс четыре» или вообще от «В». Девяносто девять процентов, что им на любой дистанции ментальный удар не страшен.

— Логично, — не стал я спорить. — Но этого мало.

— Почему мало?

— Потому что весь обитаемый космос такими экипажами не прикроешь. Нам просто не хватит людей. Ну, в смысле, обладающих нужным профилем и готовых стать добровольцами. Да и вообще, это задача не одного дня и даже не одного года.

— Согласен. Об этом я не подумал, — приуныл собеседник.

— Но отчаиваться не стоит. Всё не так плохо как кажется, — подсластил я пилюлю.

— Вы думаете? — вскинулся Жлобень.

— Да, — наклонил я голову. — Вы сами, если я правильно понял, прилетели сюда, чтобы просить меня…

— Стать тем мечом, что будет разить быстро и беспощадно, — напыщенно произнёс торговец.

Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Мой визави и вправду просил меня стать «скорой помощью» (или «отрядом быстрого реагирования») для отражения внезапных налётов тварей, когда нет возможности своевременно переправить военных к месту прорыва. Просил, но сейчас почему-то не мог сделать следующий шаг — понять, что при той интенсивности появления саранчи нет смысла держать боевые корабли с ментально защищёнными экипажами возле каждой планеты. Достаточно иметь там простых наблюдателей, которые в случае опасности должны лишь подать тревожный сигнал, но в бой с саранчой не вступать.

— Так вот. Я готов стать этим, как вы сказали, мечом, но только в тех случаях, когда это действительно необходимо…

Мы разговаривали ещё два часа. Согласовывали будущее взаимодействие. Снова просматривали видео с корабля Браменя, где взятый тварями под контроль «безликий» связист устанавливал мину рядом с центральным постом. Спорили насчёт того, надо ли отправлять в сектор, где было обнаружено скопище саранчи, новые беспилотники, если все прежние теряли управление и переставали подавать сигналы сразу по выходу из гиперпространства. Решали, в каких системах стоит держать дежурные корабли с экипажами из высокопрофильных добровольцев, а в каких хватит и постов наблюдения. Обсуждали возможность легализации нашей деятельности и выхода на правительства космических государств…

Последнее я считал преждевременным. Даже в Империи нас могли не понять или понять превратно. Подавляющему большинству живущих во Вселенной людей появляющаяся на окраинах «саранча» ещё не казалась настолько опасной, чтобы ради неё жертвовать своими мифическими свободами и комфортом.

О том, что сражаться с ней так или иначе придётся и, возможно, что прямо в собственном доме — об этом никто пока думать не собирался. Увы, но такова людская природа. Нет пророка в своём отечестве, и пока гром не грянет, никто не почешется. Поэтому хочешь не хочешь, надежда оставалась только на сети оповещения Лиги и мой «суперкрейсер».

На что способен УБК «Аврора», видели все. Все, кому по должности требуется, знали, что «Аврора» может в любую секунду появиться в любом месте Вселенной и одним выстрелом уничтожить любого противника. Фактор, который теперь учитывали все без исключения политики и военные всех без исключения стран. Реальное орудие сдерживания в антураже целой Вселенной. О том, что оно уже исчерпало ресурс, знали лишь я и Анцилла. Несколько раз навесить портал установленная на «Авроре» скрут-пушка ещё могла, но о том, чтобы поразить реальную цель, речи не уже шло.

Бумажный тигр в чистом виде, и, слава богу, что его до сих пор боятся. Потому что пока все вокруг это делают, никому и в голову не придёт проявлять хоть какие-то поползновения против Империи, дома Ван Румий и Тарса.

Сейчас, правда, после разговора со Жлобенем, я уже не считал, что поступил правильно, когда отказался от восстановления большой скрутобойки. Пусть все разведки мира гонялись за её технологией, но после мира-без-времени и шестимерности и мне, и Анцилле, и Пао было понятно, что повторить её ни у кого, кроме нас, не получится. И даже воспользоваться уже готовым устройством тоже никто кроме нас не сумеет. Так что все мои страхи, что секрет украдут и это спровоцирует новую гонку вооружение и новую войну, оказались напрасными. А вот желание иметь под рукой готовое к бою супероружие, наоборот, выглядело теперь абсолютно логичным…

— Ну, что же, я, в общем и целом, согласен. Если ситуация будет казаться безвыходной, «Аврора» придёт на помощь так быстро, насколько возможно. Но повторюсь, командор, проблемы, возникшие из-за этого с местными, целиком на вас. Разруливать их будете без меня.

— Да, экселенц. Эксцессы с властями и чужой юрисдикцией — это проблемы Лиги. Я обещаю.

— Это хорошо. Но есть ещё одна закавыка, — испытующе посмотрел я на собеседника.

— Я весь внимание, экселенц, — подался вперёд визави.

— Мне нужно пятнадцать дней. Хочу подготовить «Аврору» так, чтобы комар носа не подточил.

— Кто носа не подточил? — не понял торговец.

Я усмехнулся.

— Не обращайте внимания. Это идиома. И ещё. На эти пятнадцать дней мне нужен ваш звездолёт… Ну, то есть, не ваш конкретно, а какой-нибудь принадлежащий Торговой Лиге. Разумеется, с экипажем… И это не обсуждается, — добавил я, заметив, что ошарашенный Жлобень явно собрался подискутировать.

— Ладно. Не обсуждается, так не обсуждается, — обречённо махнул рукой главный «хоббит».

На этом наш разговор завершился.

И лишь через пару часов, мысленно прокрутив его заново, я понял, что Жлобень меня таки переиграл. Конечно, не в том смысле, что обманул, а в том, что получил от меня всё, что хотел, почти ничего за это не заплатив. А ведь всего-то и сделал, что изобразил простачка и вбросил идею насчёт кораблей с ментально защищёнными экипажами возле каждой планеты, а я, почувствовав себя гениальным стратегом, начал его поправлять и сам предлагать ему то, что он жаждал — «Аврору» в качестве главного пугала для «саранчи», а заодно и всех местных правителей.

Я бы конечно и так согласился, но если бы это предложение исходило только от Жлобеня, можно было бы раскрутить его на кое-какие услуги, никак не касающиеся наших разборок с тварями. Но тут уж что вышло, то вышло. Каждый имеет то, на что соображалки хватает.

Анцилла на эту уловку, сто процентов, не поддалась бы и наверняка выторговала бы у Жлобеня кучу всего полезного. И это понятно. Она у меня жутко умная, гораздо умнее своего увлекающегося муженька и к тому же аристократка, их этому с детства учат…

Обещанный главой Лиги корабль вошёл в систему спустя пять часов. Ещё через час летающая тарелка торговцев села на космодроме. Выбравшегося из посудины «хоббита» я встретил у трапа. Не потому что хотел оказать ему особые почести, а просто чтобы времени зря не терять.

— Командор Дубень, — представился сошедший с тарелки.

Я мысленно хмыкнул. Судя по внешнему виду, своему имени он вполне соответствовал. Не думал, что среди соплеменников Жлобеня водятся и такие. Похоже, это была своего рода месть со стороны главного «хоббита» за мою беспардонность по поводу фрахта. Однако меня это более чем устраивало. Для предстоящего дела требовались не организаторы, а исполнители, и чем меньше они будут проявлять инициативу, тем лучше.

— Я барон Румий. Командор Жлобень объяснил вам задачу?

— Да, экселенц. Командор Жлобень сказал, что на пятнадцать дней я и мой звездолёт поступают в ваше полное распоряжение.

— Отлично. В таком случае извольте вернуться на борт. Мы вылетаем.

— Эээ… могу я узнать конечную точку маршрута?

— Можете. Пункт назначения — Шугаду…

Глава 16

До Шугаду мы добрались примерно за сутки.

Летающую тарелку торговцев сопровождал УБК «Баян». На всякий пожарный. Чтобы не расслаблялись.

Сам я всё это время находился на звездолёте Лиги. Каких-либо провокаций против себя не боялся. В них просто не было смысла. Пусть «хоббиты» и не знали о моём умении перемещаться в пространстве без помощи техники, но даже без этого знания терять такого союзника Торговая Лига позволить себе не могла.

А что до «Баяна», с одной стороны, он демонстрировал серьёзность намерений, с другой, являлся страховкой, что ни по пути к Шугаду, ни на орбите планеты помехи нам создавать не будут, а уж задираться тем более.

Экипаж крейсера, к слову, пришлось слегка проредить.

В ожидании прибытия обещанного Жлобенем корабля я отдал приказ выявить на крейсере тех, чей профиль чётной сходимости был ниже «С плюс», и срочно подобрать им замену. Выявить получилось, но чтобы заменить их всех, времени, к сожалению, не хватило. Успели заместить только те должности, без которых УБК потерял бы боеспособность.

Что интересно, больше всего низкопрофильных оказалось в абордажной команде. Когда мне об этом доложили, я не преминул воспользоваться случаем, чтобы не проверить в деле бывших «честных убийц». Конечно, одно отделение флорианцев, прошедших полный курс подготовки — это лишь капля в море, но всё равно, рано или поздно, их надо было вводить в наши воинские структуры, так почему бы не прямо сейчас?

За время полёта, как и по прибытии в систему Шугаду, инцидентов никаких не случилось.

Легенда осталась прежней: плановая проверка и техобслуживание навигационных знаков Торговой Лиги.

Местные власти, так же как в прошлый раз, обеспокоенности по нашему поводу не проявили. Дали добро на посадку и на этом переговоры закончились. Тарелка торговцев осталась висеть на низкой орбите, крейсер, укрытый полями отражения, затаился в тысяче тин выше.

На поверхность я спустился на челноке. Его пилотировал «хоббит», а сотрудников навигационной службы изображали шестеро «честных убийц» под командой Грифа.

— Не беспокойтесь, милорд, — заверил меня бывший рыбак. — Сделаем всё, как надо. Не подведём.

Удивительно, но ему и его ребятам я верил больше, чем тем бойцам, которых он заменил. Наверное, это из-за того, что когда-то именно с ним мы стояли спина к спине на главной арене Ландвилия в День трёх святынь…

— Возвращаетесь на эту точку через одиннадцать дней и ждёте ещё двое суток, — приказал я пилоту и Грифу. — А до того идёте строго по схеме…

Менять проверенный в предыдущий прилёт порядок работы я посчитал бессмысленным. Если кому-нибудь и захочется повторить авантюру майора Мерфи, шансов на это у него ноль без палочки. С моими нынешними возможностями, с УБК на орбите, да при содействии «воспитанников» флорианских кудусов любая попытка хоть чем-нибудь навредить обречена на провал ещё на стадии замысла…

Место для посадки я выбрал тин на десять южнее, чем в прошлый раз. С какой стороны входить в аномальную зону, большого значения не имело. Поток барьерной энергии такой мощности, какой исходил из здешнего мавзолея-святилища, я мог почувствовать откуда угодно. Дорога до него заняла два часа.

Транспортную платформу с собой брать не стал — предполагал изготовить её на месте, благо, теперь это проблемы не представляло. И амулет для восстановления мной же и заблокированного реактора-репликатора тоже теперь не требовался — хватало его отложившегося в сознании барьерного отпечатка. И вообще, после мира-без-времени любые материальные «подпорки и костыли» в виде осколков кристаллической друзы и обломков великого древа перестали иметь для меня хоть какую-то значимость.

Странно, что Пао и Ан до сих пор психологически цеплялись за них. Наверное, просто побаивались, что собственные умения могут внезапно уйти, а кристалл власти или, к примеру, малая скрутобойка никуда не исчезнут и их всегда можно будет использовать по назначению. Я на них не давил и «перевоспитывать» не пытался. Если им так удобнее, пусть продолжают хранить привычное старое. Рано или поздно им это всё равно надоест, и тогда они сами примут окружающую реальность в том виде, в каком она существует.

На поляне, где находилось святилище, ничего практически не изменилось. Те же вековые деревья вокруг, тот же кустарник, короткая, будто специальная постриженная трава, полуразрушенное строение, из которого в небеса вздымался плотный столп света, сплетённый из ярко-белого и не менее яркого золотистого. На его фоне реактор выглядел, словно покрытая копотью печь — единственное, что осталось от давно сгоревшей избы.

Расконсервация полумагического устройства заняла у меня минут десять. Всё-таки хорошо, что тогда уничтожить его не решился. Создавать репликатор заново пришлось бы не менее часа, и сил бы на это потратил раз в тридцать больше. А сила мне сейчас требовалась позарез — мощная, концентрированная, сжатая в тугой жгут. Собрав её в кулаке, я как бы хлестнул этим видимым только в барьере «хлыстом» по рабочей поверхности репликатора. Потоки энергии сначала плеснули в разные стороны, а затем ринулись вниз, в недра планеты, вбирая в себя всё нужное и отсеивая бесполезное.

Раньше я никогда особенно не задумывался, откуда берутся химические соединения и элементы, из которых в реакторе изготавливаются реальные физические образцы. А сегодня неожиданно для себя осознал: они брались не из воздуха, они брались из тех самых почитаемых в Княжестве «трёх святынь» — земли, воды и огненного тумана. Последний представлял собой зримое воплощение барьерной энергии, или энергии времени, которая то убыстряла, то замедляла, то компоновала и преобразовывала в репликаторе те процессы, благодаря которым из первичной материи создавались объекты с нужными свойствами, что требовались создающему их мастеру…

Короче, никакой магии. Просто наука. Просто другое понимание сути вещей и явлений…

Первые пять часов ушли у меня на создание самодвижущейся платформы и мини-крана для транспортировки и погрузки изделия. После чего сделал небольшой перерыв, ещё раз прокрутил в голове структуру, конструкцию и ТТХ улучшенной гравилинзы и запустил процесс репликации.

Дальше всё пошло практически так же, как в прошлый раз, когда на этом реакторе изготавливалась суперскрутпушка. Три раза в сутки я наведывался к реактору проверять, как идёт репликация, и что происходит с энергобалансом. Недостаток энергии восполнял напрямую через энергопотоки святилища, туда же скидывал появляющиеся излишки.

В отличие от предыдущей работы над «вундервафлей», нахождение рядом с «источником силы» опасности уже не таило. Своё состояние я теперь более-менее контролировал. Никакой эйфории, никакого желания закинуться новой дозой халявной энергии, никакого стремления забыть и о долге, и о своих обещаниях, и о необходимости есть и пить. Нормальный рабочий процесс и ничего больше…

Питанием, как и раньше, обеспечивал себя через охоту и собирательство. Ягоды, орехи, грибы, попадающаяся в силки живность плюс принесённые собой соль, чай, подсластители, средства обеззараживания.

Ночевал в шалаше, сооружённом на совесть — даже ногой по опорам бил, и ничего не упало и не покосилось.

В свободное время почти постоянно думал о том, почему в последние месяцы активизировалась «саранча» и откуда у неё появились пси-навыки? По всему выходило, что это из-за открытых нами порталов. Других подходящих по значимости событий припомнить не удавалось. Ну, если только Жлобень не утаил от нас чего-нибудь важного. Но это вряд ли. В его интересах играть со мной честно, потому что последствия и для него, и для Лиги могут оказаться фатальными. Как мы с Анциллой умеем ниспровергать ниспровергаемых ниспровергателей, все во Вселенной в курсе.

Очень хотелось проверить, что в эти дни происходит на Тарсе, на Флоре, на Мегадее…

Имея под рукой мощный источник энергии, я мог бы без всяких проблем забраться в изнанку и пробежаться по всем «адресам», но так этого и не сделал. Именно из-за источника силы. Кто знает, как мои перемещения повлияют на вражескую активность. А вдруг из-за этого Солнечная система вместе с Землёй и Юпитером выйдет из аномалии раньше, чем мы рассчитывали? И тогда у нас совсем не останется времени на подготовку, а нынешние «участившиеся» вылазки тварей покажутся всем просто детской забавой…

Единственное, на что я решился — это попробовал заглянуть через шестимерность в тот сектор рядом с Рилтау, где были обнаружены десятки кораблей-коконов. Попробовал и не смог. При первой же попытке «проткнуть пространство» меня буквально отбросило от границы изнанки. Несколько следующих попыток также не увенчались успехом, и, чуть успокоившись, я всё же решил отступить от греха подальше. Изготовление улучшенной гравилинзы имело приоритет над разведкой, а рисковать мне сейчас не хотелось…

Процесс завершился через одиннадцать дней, как и предполагалось. Погрузив изделие на платформу, я вновь заблокировал репликатор и направился на выход из зоны. Около самой границы всё-таки не удержался и заглянул сквозь изнанку наружу. Челнок стоял на том месте, где ему и предписывалось. Тянах в трёхстах от него дымилась какая-то машинерия. Несколько дальше догорали ещё две такие же.

Мысленно хмыкнув, я двинул платформу в туман…

— Что тут у вас за мусор валяется? — поинтересовался я у вышедшего меня встречать Грифа.

— Да прилетели какие-то, — пожал плечами бывший рыбак. — Стрелять начали. Пришлось успокоить.

— Пленные есть?

— Есть один. Но толку с него…

Гриф оказался прав. Толку от очередного впавшего в транс «безликого» действительно не было.

Но попытка атаковать нас была, и это уже напрягало. Откуда они узнали, что я на планете? И на меня ли вообще эти гады охотились?

Как вскорости выяснилось, нас атаковали не только на поверхности Шугаду. Сразу три неизвестных корвета полсуток назад вывалились один за другим из гиперпространства и попытались ударить по звездолёту торговцев. Первый залп защита корабля выдержала, а затем в дело вступил вышедший из-под маскировки «Баян», и от нападавших остались лишь рожки да ножки.

Случившееся процентов на девяносто подтверждало тот тезис, что охотились всё-таки не за мной. Охота велась на Торговую Лигу. Всю или только отдельных её представителей, было пока непонятно. Но в том, что тому, кто стоял за тварями и «безликими», нынешняя деятельность Лиги не нравилась, сомневаться не стоило. Жлобень с партнёрами явно наступили на чью-то «больную мозоль» и теперь ловили ответку. Кем стану в этом уравнении я, а вместе со мной и все, кто поблизости, сомнению тоже не подвергалось.

Подробности боя, включая сведения о госпринадлежности напавших на нас корветов, мне сообщили уже на орбите.

— Красные и Жёлтые, Осцион и Содружество Независимых, — доложил командир «Баяна». — В переговоры не вступали, ультиматум не выдвигали, сразу ударили.

— Разом?

— Нет, экселенц. По мере выдвижения на рубеж. Действовали, на удивление, несогласованно. Атаковали в лоб. Прямо во время атаки выпустили каждый по десантному боту. Все три десбота направились на поверхность…

Чем дольше говорил Зивер, тем больше я чесал репу. Мысленно, безусловно, а не в реале.

Здешние «безликие» действовали практически так же, как и земные: шаблонно, словно по какой-то программе, безынициативно. И в этом, похоже, заключался наш главный шанс. «Безликими» управляют твари, тварями управляет кто-то ещё, а в конце цепочки стоит, по всей видимости, самый главный наш враг, и стоит его найти и уконтропупить, вся система развалится. Поэтому выиграть войну можно одним точным ударом. Где прячется главный враг, я, кажется, знал. Оставалось только понять, как до него добраться и не помереть по дороге…

* * *
Обратно на Тарс я летел на «Баяне». Дубеня и его звездолёт отпустил. Свою задачу он выполнил: обеспечил легальность моего присутствия на Шугаду и волей-неволей стал «живцом» для противника.

Новую гравилинзу устанавливал на суперскрут-пушку особенно тщательно, а после ещё часа три тестировал. Но результат того стоил. При проверке изделия на одном из многочисленных астероидов затраты барьерной энергии оказались в два раза ниже, чем раньше, а сам астероид получил сквозную пробоину размером почти в половину диаметра. И командир «Авроры», и присутствующие на ЦП офицеры выглядели после выстрела весьма впечатлёнными.

В этот же день я связался со Жлобенем и сообщил, что готов исполнять свою часть обязательств. «Хоббит» в ответ посетовал, что работать стало сложнее. А затем переслал гиперпочтой зашифрованный отчёт о расследовании инцидента на Шугаду.

Судя по предоставленным данным, все три напавших на нас корвета уже больше месяца числились пропавшими без вести. А пропали они, как выяснилось, в трёх разных местах, но не в «жилых» системах, а рядом с планетами-рудниками. Один в один, как в системе Рилтау.

Складывалось ощущение, что пока наши неведомые противники просто «тренируются на кошечках», но куда они нанесут настоящий удар, когда тренировки закончатся, одному богу известно…

Своими соображения я поделился с Анциллой.

Как это ни странно, она со мной не согласилась.

— Это не тренировки, — заявила моя дражайшая половина. — Безликие — марионетки саранчи. Саранчой управляет враг. Видя, как действует саранча, понятно, что враг сейчас бьёт по ресурсным базам. Он не желает, чтобы к набегам тварей относились серьёзно. Его удары ещё не достигли той стадии, когда и власти, и общества большинства стран станут воспринимать их всерьёз. В этом его мышление похоже на человеческое. Нападения на окраины начнут нарастать постепенно, но скоро их станет так много, что наши силы придётся раздёргивать по мелочам, а власти будут продолжать считать, что это лишь временное обострение.

— А дальше?

— А дальше, когда людские флоты будут гоняться за отдельными коконами, а разведки пытаться понять, к какой из окраинных планет подберётся очередной рой, враг соберёт свои силы в кулак и ударит в самое уязвимое место.

— И ты уже знаешь, в какое? — не смог удержаться я от усмешки.

— Наверняка нет, но процентов на девяносто уверена, что твари ударят по Осциону.

— По его столичной планете? — поднял я бровь.

— Нет, — покачала головой экселенса. — По его главному логистическому и промышленному кластеру в системе Ао́ло…

Что ж, резоны в её словах действительно были. На четвёртой, пятой и шестой планетах Ао́ло, а также в её астероидном поясе добывали и перерабатывали больше шестидесяти процентов всего разведанного во Вселенной скалантия — минерала, без которого гиперпространственные перелёты стали бы невозможны. Ао́ло, эта промышленная жемчужина Осциона, практически полностью обеспечивала гипертопливом и Федерацию Ста Планет, и Лану, и Содружество Независимых, и ещё два десятка достаточно значимых космических государств. Империя Бохав, к счастью, имела свои месторождения ценного ископаемого, но по своему богатству и значимости они не шли ни в какое сравнение с тем, что имел Осцион…

Для защиты скалантовых копий и фабрик правительство Осциона держало на внутренних и внешних орбитах целую эскадру боевых кораблей, включая две с лишним сотни малых машин — истребителей и перехватчиков. Переход к Ао́ло осуществлялся только через стационарные гиперворота, возле которых постоянно висели две боевые станции типа нашей «Секунды».

К слову, на Тарсе… точнее, в его системе тоже имелся скалантий, пусть в малых количествах, но мы его всё-таки добывали и поставляли на рынок с хорошим прибытком, и именно из-за него, как мне кажется, стопланетники так хотели вернуть себе эту заштатную по космическим меркам систему. И «Приму» с «Секундой» строили, по всей видимости, тоже не для распила бюджета, а для реальной защиты ценных месторождений…

Когда разговор с Анциллой закончился, в сознании снова проснулась Мела:

«Твоя женщина говорит дельные вещи. К ней надо прислушиваться».

«Сам знаю», — отмахнулся я от «соседки».

«Знаешь, но делаешь всё по-своему».

«Это не так. То, что она говорит, я в планах учитываю».

«А почему тогда держишь безликих на Тарсе? Она же тебе предлагала отправить их на Мегадею. На Мегадее скалантия нет, там риск вторжения меньше…»

Эти слова, как и упомянутое предложение экселенсы выглядели и вправду разумными. На Тарсе, действительно, скопилось довольно много безликих. Их, погрузившихся в летаргию, держали в одной из тюрем, под надёжной охраной, и что с ними делать, я пока не представлял. В других местах, насколько мне было известно, их просто уничтожали, чаще всего вместе с космическими кораблями, на которых они находились. Схема понятная: чего с этими зомбаками цацкаться — в расход и всего делов.

В расход было действительно проще всего. Но мне это казалось неправильным, как, впрочем, и Ан. Кто знает, может, их можно вылечить, и тогда убивать их не только преступно, но и в высшей степени подло. С другой стороны, при появлении поблизости саранчи безликие могут опять «активироваться», и это не есть хорошо. Тюрьма у нас, конечно, надёжная, но на Мегадее она тоже имеется и условия для исследования существенно лучше, чем здесь на Тарсе.

По словам экселенсы, и доктор Роэль, и доктор Тарлепий уже вторую неделю осаждают её кабинет в желании выбить себе десяток-другой безликих для их детального изучения. Мне, по большому счёту, было без разницы, кто станет первооткрывателем феномена, но, во-первых, словечко «детальное» вкупе с научным зудом Роэля и Тарлепия сеяло у меня в душе нехорошие подозрения, а во-вторых, я просто боялся за Ан. Ведь если господа учёные сами вдруг «оживят» ненароком какого-нибудь подопытного, а герцогиня будет находиться поблизости… Страхи, конечно, глупые, иррациональные, но чем чёрт не шутит…

* * *
Первый сигнал от Лиги о нападении саранчи поступил на четвёртые сутки после моего возвращения с Шугаду. Дежурный челнок доставил меня на «Аврору» за двадцать минут. Ещё десять ушло на обмен данными с наблюдательным постом торговцем и уточнение обстановки в подвергшейся атаке системе.

Лететь требовалось в сектор Союза Свободных Окраин. На самом деле окраин, в прямом смысле этого слова. Как и предполагалось, в пункте назначения жилые планеты отсутствовали. Только рудник и горно-обогатительный комбинат с куполом на двадцать тысяч работников.

Владельцы комбината и рудника, по словам «хоббитов», от срочно переданной информации отмахнулись, посчитав это происками конкурентов. Исполнительные структуры Союза сделали фактически то же самое, пообещав прислать полицейский корвет лишь через пару суток, чем, собственно, и приговорили всё население небольшой колонии. По глупости или по умыслу, я выяснять не хотел. Некогда, да и незачем.

Управление суперпушкой осталось прежним. Две сенсорные панели под две руки с барьерным контролем доступа. Левый — настройки режимов и опций, правый — наведение, захват цели и выстрел.

— Экипажу готовность… Отсчёт… Портация…

Крейсер плавно вошёл в окно телепорта и через миг очутился под чужим небом и звёздами.

Пушка в режиме «2» сработала эффективно, потери энергии составили сотые доли процента.

На мониторы ЦП потекли данные объективного контроля. Над главным пультом появилась голографическая карта системы Граа́та.

Секунд через двадцать установилась прямая связь с наблюдателями Торговой Лиги. Переданный ими инфопакет позволил точнее определить положение вторгшегося в систему кокона саранчи и добавил на схему ещё три десятка объектов: местные автоматические станции, спутники и дроны слежения.

Судя по складывающейся обстановке, мы прибыли действительно вовремя. Рой как раз занял здешний геосинхрон и уже минут через двадцать мог начинать прямую атаку купола.

На цель мы выходили в форсажном режиме, без использования полей преломления (при полной нагрузке двигателей и реактора всякая маскировка превращается в фикцию).

— Дистанция — двести десять, скорость сближения — семьдесят, — доложил оператор ГРЭБ. — Противник ставит щиты.

— Реактор на номинал, — скомандовал командир крейсера. — Скорость снизить до тридцати, выравнивание по курсу атаки.

— Есть… Принял…

Разумное решение. На тридцати тысячах тин в минуту целиться по махонькой точке в пространстве существенно проще, чем на «трясучих» семидесяти…

— Дистанция сто восемьдесят, скорость сближения — тридцать.

— Так держать…

Оптические сканеры-усилители превратили точку в объект и вывели его на экран наведения.

«Так вот ты какой, цветочек аленький…»

Так близко вживую, а не на картинке в справочнике я его ещё ни разу не видел. Кокон выглядел и вправду как кокон. Прикрытый полупрозрачной дымкой плазменного и гравищитов, он казался размытым, но всё равно — даже в таком виде спутать его с человеческими кораблями было решительно невозможно. При первом же взгляде на эту сочащуюся слизью гадость возникало чувство брезгливости и омерзения. А первым желанием становилось желание раздавить её сапогом и отшвырнуть в сторону.

Нужный «сапог» у меня имелся. Следовало лишь применить его по назначению.

Когда цель вплыла в перекрестье прицела и запищал зуммер автосопровождения, я нажал на панель. Нажал и… ничего. Объект остался на месте. Неповреждённый.

«Твари — это порождения барьера, — прозвучал в голове голос Мелы. — Энергии в них не меньше, чем у тебя. На них скрут не действует».

«А… раньше почему не сказала?»

«Думала, ты понимаешь…»

Да, я действительно облажался на ровном месте. Не учёл, блин, такую простую вещь…

— Дистанция сто шестьдесят, скорость сближения — тридцать… Экселенц. Предлагаю поставить щиты, — предложил Карстен.

Я мысленно выругался. Экипаж ничего не заметил. И находящиеся на борту по-прежнему мне доверяли. У меня оставалось не больше пяти минут, чтобы что-то придумать. Конечно, мы могли сблизиться с коконом на две-три тысячи тин и уничтожить его обычными средствами, но это железно стало бы моим поражением. Имиджевым, а не реальным. В глазах всего мира «Аврора» считалась тем кораблём, который разносит на атомы любого противника на запредельных дистанциях, а тут — такое себе…

Нет, позволить себе оскандалиться я не мог. Просто не имел права.

«Но сам скрут они отменить не могут», — словно задумавшись, пробормотала «соседка».

«Что?! Что ты сказала?»

«Я говорю, что скрут, направленный в пустоту, разрушить нельзя, потому что там нет столкновений разнонаправленных барьерных потоков».

Поняв, что она сказала, я сперва потерял дар речи, а затем просто не смог совладать с эмоциями:

«Это… мать, гениально!»

И это была чистая правда. После такой шикарной подсказки мне оставалось только реализовать её по-быстренькому на практике.

— Карстен! Сколько у нас торпед, и сколько мы можем пустить пакетом?

— Экселенц, но ведь дистанция… — попробовал удивиться Карстен, но я его перебил:

— Лейтенант-командор! Я вас не спрашиваю про дистанцию. Я спрашиваю про торпеды.

— Да, экселенц! Виноват. Шестнадцать в наличии, пакетом — до четырёх.

— Рассинхронизация?

— Две десятых секунды.

— Годится…

Подготовка к пуску заняла полминуты.

Я снова прильнул к экрану и положил руки на сенсор-панели.

— БЧ-2, подтвердите готовность.

— БЧ-2. Торпедные шлюзы открыты.

— Торпеды — товсь!.. Залп!

Четыре «хищных» сигары выскользнули из шлюзов и устремились к сияющей прямо по курсу рамке входного портала. Миг, и они разом исчезли в подёрнутом серебряной рябью «зеркале». Ещё один миг, и выходной телепорт выплюнул их всего в полусотне тян от вражеского корабля, за его противоплазменной и гравитационной защитой.

— Попадание!

Поражённый торпедами кокон вспыхнул ярчайшим пламенем и разлетелся в клочки.

— Так тебе, сука! — выдохнул я, убирая руки с панелей…

Идея моей подселенки сработала на все сто.

Пусть скрут на врага не действует, но доставить ему под нос четыре взрывающихся подарка способен со стопроцентной гарантией…

Глава 17

За следующий месяц в схватки с космической саранчой пришлось вступать одиннадцать раз. Сигналы о нападениях поступали буквально со всех концов обитаемой части Вселенной. Примерно в половине всех случаев местные отбивались сами. Пять раз отбиться не удавалось, твари добирались до планет и полностью уничтожали колонии-поселения. Остальные сигналы отрабатывала наша связка: наблюдатели Лиги — «Аврора». К счастью, без сбоев. Вражеские коконы-корабли сжигались ещё на подлёте к планетам.

К слову, спасённые от гибели поселенцы отнюдь не всегда оставались нам благодарны. В той же системе Граа́та сразу по окончании боя на связь с нами вышел какой-то местный начальник.

— Кто вы такие?! — орал он по видеосвязи, брызжа слюной и потрясая отвисшими брылями. — Что вы у нас тут устро…

— Представьтесь, — перебил его на полуслове командир крейсера.

— Я Три́ус За́ндий, старший инспектор компании «Копи Граа́та», — злым тоном продолжил местный. — И от лица компании я требую объяснений, кто вы такие и по какому праву…

— Переключи-ка его на мой монитор, — попросил я лейтенант-командора.

—….уничтожаете наши орбитальные станции? — старший инспектор перевёл дух и уставился на меня. — Эээ… но это же… это же…

— Барон Румий, командующий сводной группой Особого корпуса правящего дома Ван Румий Великой Империи Бохав, — козырнул я ловящему воздух инспектору.

— Ты… ты… террорист и бандит! — завизжал тот, придя, наконец, в себя. — Тебя объявили в розыск в тысяче звёздных систем. Я так и думал, я знал: саранча — это хитрый трюк, чтобы свалить на неё свои преступления. И мне…

— Всю информацию о случившемся, господин Зандий, я передам в главный офис вашей компании и в комитет по колониям, — проговорил я, не обращая внимания на истерику визави. — Там будет полный набор данных первичного ГРЭБ-контроля, видеофиксация приближающихся к планете чужеродных объектов, плюс полная запись ваших переговоров с представителями Торговой Лиги и ваших же обнадёживающих сообщений наверх о ситуации в ближнем космосе. И на этом, пожалуй, всё. Желаю вам хорошего дня, господин старший инспектор…

* * *
— Ты стал мировой знаменитостью, — сообщила мне Ан после месяца моих регулярных рейдов по дальнему космосу. — Причём, одна половина мира считает тебя исчадием ада, а другая — спасителем.

— И те, и другие преувеличивают, — пожал я плечами. — Мне просто приходится делать то, от чего остальные отказываются…

Да, остальные и вправду делали вид, что всё хорошо. Сильные мира сего не придавали особого значения участившимся нападениям саранчи на окраинные системы. Типа, такое и раньше бывало, но потом всё возвращалось на круги своя, так что ничего страшного.

А вот недавний возмутитель спокойствия — выскочка, именующий себя бароном Румием — своей неуёмной энергией стал раздражать очень и очень многих. И ладно бы речь шла только о Федерации Ста Планет или Лану, где меня называли главным врагом нации. Сегодня к тому, что я делал, с подозрением относились даже в Империи.

Нет, формальных претензий никто мне не выставлял. Но вот, например, в прессе и голоканалах, контролируемых «независимыми», начали появляться разного рода статейки и комментарии от «лидеров мнений» насчёт «а не слишком ли много почестей по результатам войны государство воздало супругу сиятельной экселенсы Анциллы?». И, вообще, обладание непонятным оружием, которого ни у кого нет — это всегда опасность. Типа, такие прецеденты уже бывали, и ничем хорошим это никогда не заканчивалось…

Об этом, кстати, мне сообщала со смехом сама герцогиня. Доклад о настроениях в обществе ей представляли каждое утро. Всемирную сеть «специально обученные люди» мониторили для главы дома Ван Румий круглые сутки.

Её показной оптимизм я поддерживал процентов на пятьдесят. Мог бы и больше, но расстраивать женщину на последних неделях беременности было не совсем комильфо. Собственно, она и сама понимала, что дело не только в газетах и блогах, что недовольство зреет и на других уровнях, однако позволить себе какие-нибудь демарши мы пока не могли. Тем более что против дома Ван Румий формально никто ничего не имел. И даже наоборот, уважение экселенсе выказывали все до единого слои имперского общества. А вот насчёт её мужа согласия не наблюдалось.

Отдельные пакости, а иногда и прямой саботаж проявлялись по-разному. Где-то задерживали поставки вооружений для территориальных войск, где-то накладывали дополнительные поборы на тарсианских предпринимателей, где-то делали вид, что не имеют инструкций по поводу подданства новых имперских граждан, где-то затягивали награждения и присвоения званий отличившимся воинам Особого корпуса… Мелочь, как говорится, но настроения эти мелкие шпильки ни мне, ни моим подчинённым, ни жителям Тарса не поднимали…

«Терпи, — говорила мне по этому поводу Ан. — Ни одно государство не может жить без интриг. А наша Империя в этом деле одна из первейших».

Ну, я и терпел. А от уныния спасала работа.

Две трети пленённых безликих я всё же отправил на Мегадею. Научники из команды доктора Роэля радовались этому факту, как дети. И были, наверное, правы. Возможно, это действительно лучше — исследовать зазомбированых в специальных лабораториях, а не держать их в обычных тюрьмах.

После удачного опыта Шугаду бывших «честных убийц» из флорианских кудусов стали вводить в абордажные и десантные группы МУКов и УБК. Командиры крейсеров и корветов пока реагировали сдержанно, но я был уверен, что вскоре насторожённость исчезнет, и гладиаторы с Флоры станут для имперских военных своими.

Со Жлобенем я общался практически каждый день. Мой выход на галактическую авансцену в определённом смысле помог касте межзвёздный торговцев не стать мировыми изгоями. Все шишки падали теперь на меня, а «хоббиты» оставались в тени. И это немудрено. Мало кому из власть предержащих хотелось выкатывать обвинения — неважно, какие, надуманные или реальные — против Торговой Лиги. Слишком много там имелось завязок, слишком много договорённостей, а ещё больше в этих связях крутилось денег. Очень серьёзных денег. Которые, если терялись, то чаще всего вместе с головой «потерявшего»…

Меня, если честно, эти проблемы волновали постольку-поскольку. Существенно больше меня интересовали проблемы закрытых космических секторов. Таких, например, как возле Рилтау, где звездолёт покойного Браменя обнаружил целое скопище коконов-роев. Десятка четыре дронов канули там без следа, не успев даже подать контрольный сигнал о выходе из подпространства.

Чего мы только не предпринимали, чтобы преодолеть преграду — всё тщетно. Все предложения инженеров Лиги и Корпуса успеха не принесли. Прорыв был достигнут, только когда задачкой заинтересовался доктор Тарлепий.

— Милорд, а вы не пробовали использовать свой антиэлектрический пояс? — спросил он, когда я, уже ни на что не надеясь, поделился проблемой с доктором Роэлем.

Услышав, что он сказал, мне захотелось треснуть себя по лбу чем-то тяжёлым. Решение лежало на самой поверхности, прямо у меня перед носом, но я его упорно не замечал. И если б не свежий взгляд на проблему со стороны лишённого стереотипов учёного, не замечал бы и дальше.

Новый «продвинутый» беспилотник отправился в гипер уже через сутки. Систему электропитания дрона «защищал» модернизированный АЭП — примерно таким же способом, какой мы использовали на Флоре в недавней военной кампании против войска барона Асталиса. Нейтрализация чужого электромагнитного поля и поддержание своего в зоне возле источника барьерной энергии. Последний я соорудил лично — из пяти соединённых по хитрой схеме барьерных аккумуляторов. И заряжал их тоже самостоятельно, через изнанку миров.

В зоне «запрета доступа» БПЛА проработал двадцать минут. Пролетев около двадцати тысяч тин, он успел обнаружить три с лишним десятка коконов. Всё это время на него воздействовали излучением неизвестного типа. Команду на возвращение он получил, когда в его сторону двинулись сразу пять вражеских кораблей.

С параметрами неведомого излучения, записанными на защищённый носитель, наши яйцеголовые возились пять суток, но окончательно его природу так и не выяснили и противодействия, соответственно, не нашли. Выявилась только его барьерная суть, а с барьером на Мегадее и Тарсе могли эффективно работать только я и Анцилла. Увы, но мы тоже, как и другие, не сумели хоть сколько-нибудь продвинуться в понимании сущности этого излучения. Во-первых, нам не хватило начальных данных, а во-вторых, как предположила Анцилла, возможно, это из-за того, что у нас недостаточный уровень барьерного расхождения, тот самый, что отражается на продвинутом тесте зелёной полоской.

Чтобы снять первую из «претензий», дрон заново запустили в закрытый сектор, но, к сожалению, это ничего не дало. Твари оттуда ушли.

Куда? Ответа на этот вопрос у нас пока не было…

* * *
Следующие три недели прошли у меня под знаком томительного ожидания. Каждый сигнал об очередном появлении саранчи и вылет по месту для уничтожения коконов теперь уже не могли отвлечь от более важных мыслей. Даже во время боя я постоянно думал о своих женщинах, о том, что обе они вот-вот родят, а я не сумею быть рядом.

Первой отличилась Паорэ. Слава вселенским богам, что я в этот миг уже находился на крейсере и занимался тестированием скрут-пушки. О радостном событии мне сообщили по гиперсвязи.

— С наследником вас, милорд! — без всяких преамбул доложил принимавший роды Сапхат. — Состояние матери и ребёнка хорошее…

Стоит ли говорить, что я тут же свернул все работы и скомандовал экипажу «сбор и поход».

На орбиту около Флоры УБК вышел через пятнадцать минут, а ещё через двадцать челнок переправил меня на поверхность.

Вообще говоря, хотя я и был уже дважды папашей, причём, с теми же самыми женщинами, но сейчас, когда шёл окружённый соратниками в родильный бокс, поджилки тряслись, как у новичка. Соратников к роженице и младенцу, ясен пень, не пустили. Только господина барона, облачив его в белый халат, бахилы и маску. А куда деваться? Асептика и антисептика — наше всё!

Баронесса встретила меня слабой улыбкой.

Новорождённый лежал в кювезе, уже спелёнатый и мирно сопящий.

— Прямо-таки удивительно! — не преминул похвалить его доктор. — Плакал всего минуту. А как к груди приложился, так сразу и успокоился.

Будить кроху я не решился. Просто стоял с глупым видом и смотрел, как он сладко причмокивает во сне. Сапхат, видимо, из деликатности, спустя полминуты сказал, что ему надо срочно что-то там сделать, и оставил нас с Пао наедине.

— Правда, хорошенький? — спросила она, кивнув на младенца.

— Весь в маму, — выдал я тихий смешок.

— И в папу, — добавила женщина. — Как назовём, не решил?

— А ты как бы хотела?

— Я бы хотела, как дедушку.

— Согласен. Пусть будет Фавий…

От празднеств, устроенных в честь рождения наследника, отбояриться не удалось. Я, впрочем, почти не сопротивлялся. Раз подданным хочется, пускай празднуют. Главное, чтобы нас с баронессой и сыном не особенно дёргали. Вышли на балкончик донжона, явили народу виновника торжества, а дальше всё сами, без нас. Три дня и три ночи законных выходных, славословий в честь сюзерена, возлияний за него и его семью, а затем вновь за работу, на благо барона, для процветания родины и собственного благополучия…

С Флоры я улетел на четвёртые сутки. С крейсера сообщили, что получен новый тревожный сигнал с окраин, и нам пришлось быстро выдвигаться на новую встречу с тварями. На этот раз, правда, местные справились сами. Мы только зафиксировали результат и тут же ретировались, дабы не подставляться под дружественный огонь.

Уцелевшие обитатели одной из планет-рудников вряд ли стали бы разбираться, кого там ещё принесло по их души. Пальнули бы сразу из всех орудий, и никто им на это не попенял бы. В их небольшую систему, как выяснилось, вошли сразу два роя-кокона. Однако здешние шахтёры оказались парни не промах. У них на стационаре висели сразу четыре орбитальных платформы, к слову, неплохо замаскированные.

Законно они там находились или не очень, с какими целями и против кого изначально направлены, никого уже после случившегося не волновало. Главное, что свою часть работы они выполнили. Взяли первый корабль в четыре огня и выбили саранчу подчистую. Второй кокон, увы, сумел проскочить и даже повредил две платформы. Орудия пришлось минут двадцать перенацеливать, а за это время кокон достиг поверхности и раскололся. Твари сразу же начали расползаться по территории и ставить защитный периметр, остановить их удалось в считанных тинах от жилой застройки. Народу в итоге полегло много, ярости выжившим было не занимать, поэтому мы и решили не лезть к ним.

В том, что помощь на этот раз запоздала, Жлобень винил себя, а я, соответственно, пытался составить ему конкуренцию. Потом, правда, чуток поостыв и уточнив информацию, поняли, что наговаривали на себя зря. Мы бы туда в любом случае не успели. Наблюдательный пост Лиги не имел связи около получаса. Противник применил ГРЭБ, и это стало сюрпризом. Мы были, конечно, в курсе, что саранча умеет учиться, но такую подлянку от тварей всё-таки не ожидали…

О том, что у герцогини тоже начались схватки, я узнал после разговора со Жлобенем и сразу же, не откладывая, приказал лететь к Мегадее. Однако опять, как и в случае с Пао, слегка опоздал. Роды у экселенсы принимал доктор Тарлепий. Анцилла сама настояла, чтобы это делал именно он. То ли чтобы продемонстрировать доверие бывшему флорианцу, то ли из политических соображений — я в этом разбирался слабо, мне важен был результат.

— Удивительно быстрые роды, и никаких осложнений, — развёл руками Тарлепий, когда я ворвался в его кабинет, чтобы узнать, что и как.

— Считаете, это плохо? — не понял я доктора.

— Нет-нет, экселенц! Конечно же, нет, — поспешил оправдаться тот. — Это профессиональное. Просто моя помощь экселенсе практически не понадобилась. Там справилась бы и обычная акушерка. И, кстати, мои поздравления, экселенц! У вас прекрасная здоровая дочка. Индекс по шкале состояния — максимальный…

Родильное отделение Имперского территориального госпиталя по внутреннему оснащению мало чем отличалось от того, что устроил в моём баронстве Сапхат. Разница заключалась только в существенно большем количестве охраны и персонала. И это понятно. Всё-таки глава великого дома Империи по статусу явно превосходила «обычную» баронессу с закрытой «технологически отсталой» планеты. Тем не менее, это нисколько не помешало мне, как и на Флоре, выпроводить из палаты всех, включая Тарлепия.

Новорождённая лежала в таком же кювезе, как и её старший (на целых четыре дня) братик. Тоже спелёнатая и тоже спящая.

— Правда, хорошенькая? — спросила Анцилла, точь-в-точь как Паорэ.

— Вся в маму, — развёл я руками. — Имя уже придумала?

— А ты как хотел бы?

— А как её бабушку звали?

— Лиара. Лиара Ван Тиль.

— Мне нравится. Лиара Ван Румий… звучит неплохо.

— Согласна…

* * *
Около трёх недель после рождения Лиары в космосе было на удивление тихо. Ни одного появления саранчи в пределах обитаемой части Вселенной. К добру это или к худу, мы понять не могли. Жлобень склонялся к мысли, что к худу. Я с ним соглашался, но мне очень хотелось надеяться, что я ошибаюсь. Эмоции против разума — дело обычное. Особенно, когда ощущаешь себя безумно счастливым.

Большинство граждан космических государств затишья на окраинах не заметили, как не замечали там раньше и суеты. Власти хранили молчание и делали вид, что всё идёт так, как надо. Многочисленные диванные эксперты с каждым прошедшим днём всё меньше и меньше интересовались животрепещущей темой, а эксперты «прикормленные» снисходительно объясняли «плебсу», что давешний всплеск нападений, как они и предсказывали, сошёл на «нет», в истории такое бывало, поэтому беспокоиться незачем.

О чём никто из них не подозревал, так это о том, что день «Д» уже близок. Что скоро никому не известные здесь Земля и Юпитер выйдут из аномалии, и, возможно, тогда всё, что происходило раньше в подвергающихся атакам системах, покажется просто цветочками. Каким оно будет, новое пришествие врага, не знали ни я, ни Пао, ни Ан, ни даже Мела. Но что оно обязательно состоится, были уверены на двести процентов. Уж слишком спокойными выглядели сегодня живущие во Вселенной люди. Слишком беспечно вели себя те, кто должен был, по идее, отслеживать признаки грядущей войны и помнить о том исходе, который случился пару тысячелетий назад.

Никто кроме нас не готовился к неизбежному. Да и мы по большому счёту, максимум, что могли — это заниматься переформированием экипажей боевых кораблей, включая в них высокопрофильных, и наблюдать за всем непонятным, что происходит в ближнем и дальнем космосе.

Конечно, у нас всегда будет шанс пробить сотни порталов на атакованных коконами планетах и организовать новый исход человечества в МБВ, но доводить до этого нам не хотелось. Новое сокрушительное поражение может оказаться последним. Во что превращаются люди в мире-без-времени, мы уже видели. В нём они становились людьми не только без будущего, но без прошлого. Существами, живущими одним днём, ни к чему не стремящимися и ни на что не способными.

К несчастью, донести наши опасения до власть предержащих мы пока не могли. Даже в Империи. Регентский триумвират, сколь бы лоялен он ни был ко мне и Анцилле, просто не имел права принимать всё на веру. А то, что наши соображения о грозящей миру опасности, приняты во внимание не будут, мы убедились, сделав несколько пробных попыток выложить часть из них под вымышленными именами и через цепочку посредников в популярных имперских масс-медиа.

Общество встретило угрожающие предсказания в штыки. Неведомых авторов обзывали кликушами, обсмеивали, обвиняли в измене, обещали найти и повесить.

Один раз, воспользовавшись оказией, я пообщался на эту тему с Суйюнем. Тот, несмотря на опыт работы «в органах» и достаточно развитое критическое мышление, лишь отмахнулся. Мол, ерунда это всё, кто-то просто «хайпует».

Анцилла на этот счёт попыталась прощупать другого регента — главу дома Галья́. В отличие от своего коллеги по триумвирату, Андий отнёсся к медийным «вбросам» серьёзно. Но, к сожалению, совершено не в том ключе, на который рассчитывала экселенса. «Тот, кто это писал, занимает антигосударственные позиции, — заявил он опешившей Ан. — Если мы примем сейчас на вооружение такие идеи и мысли, то даже наши союзники станут подозревать, что это только прикрытие, а в реальности мы готовимся к новой войне, которую сами же и начнём…»

Зондировать настроения третьего регента мы не стали. С позицией графа Луджера было и так всё ясно. Он сам всегда называл себя сторонником прямых столкновений. Появится враг — будем драться. Не появится — подождём. А всякие там тайные операции — пусть ими безопасники занимаются, им это по службе положено…

Примерно те же проблемы возникали и у союзников.

«Не верят и не хотят, — сетовал Жлобень, хотя у Торговой Лиги возможности в этом плане были побольше наших. — Ну, прямо какой-то заговор глухонемых и слепых».

По этому поводу я даже заказал у одного тарсианского скульптора статуэтку с тремя обезьянами, зажимающими себе глаза, рот и уши. Известная на Земле композиция, но здесь о ней не слыхали. Торговцу подарок понравился. Сказал, что в самую точку…

Словом, в отсутствие новостей и поддержки, нам оставалось лишь ждать. Просто ждать и надеяться, что первый реальный удар не окажется сокрушительным и человечество его всё-таки выдержит, организуется и ударит в ответ…

В любом случае, свою подготовку мы ни на сутки не прекращали. Проводили учения, производили и закупали оружие, запускали в строй новые корабли, набирали на них высокопрофильные экипажи, строили подземные убежища, принимали через портал ищущих лучшей жизни «честных убийц» и инженеров-врачей-учёных. Последних, вообще говоря, приходило пока существенно меньше, чем первых. Но так, в принципе, и предполагалось. Лёгких на подъём в их среде следовало ещё поискать. Хотя реклама на Флоре уже работала. И заточена она была не только в сторону Тарса…

Первый желающий возвратиться из Княжества в мир-без-времени появился как раз в период затишья в космосе. Крупный торговец из юго-восточной провинции прибыл в баронство в сопровождении десятка охранников и сообщил, что хотел бы воспользоваться порталом «в прошлое». Но перед этим ему, вынь да положь, требовалось переговорить лично с бароном.

Паорэ передала мне его просьбу по гиперсвязи. Я возражать не стал. Хочет, значит, встретимся. Тем более мне самому было любопытно, какие конкретно причины побудили вполне обеспеченного и имеющего положение в обществе господина Ломантия оставить привычную жизнь и сбежать в неизвестность.

— Видите ли, милорд, — сказал мне при встрече торговец, — я просто устал стареть, а там, откуда мы когда-то ушли, время застыло на месте. Кто-то, наверное, скажет, что это скучно, а я после стольких лет жизни так мечтаю о скуке. Сегодня мне нужен покой. Просто покой, изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год, пока это снова не надоест…

Хоть я его в этой мечте не поддерживал, но, в общем и целом, понял. Каждый, в конце концов, сам выбирает свой путь, и кто я такой, чтобы мешать ему в этом выборе? Тем более что за переход в «новую старую» жизнь господин Ломантий заплатил нам бочонком, доверху набитым золотыми рехинами… Хороший источник дохода, если подумать. Именно поэтому, кстати, мы и не рекламировали переход в мир-без-времени среди обычных людей, а только среди богатых и знатных, и то не впрямую, а через доверенных лиц, практически по «сарафанному» радио.

Когда торговец с юго-востока исчез в портале, я тихо поинтересовался у стоящей рядом Паорэ:

— А что, как ты думаешь, мы будем делать, когда сюда двинутся архистратиги, бароны, наместники?

— Полагаешь, они устали от власти? — удивилась Паорэ.

— От власти, может быть, нет, но от старости… — кивнул я на затянувшуюся плёнку прохода, намекая на сказанное Ломантием.

Баронесса молчала почти минуту, но всё же ответила:

— Да. Старость — это серьёзно. Но, как по мне, уставать от неё — то же, что и от жизни…

На Тарс я вернулся вечером и перед тем, как заснуть, долго думал над словами Паорэ.

А утром по экстренному каналу на меня вышел Гас:

— У нас ЧП. Только что похитили Риду и пытались убить миледи…

Глава 18

На Флору я прибыл всего через пять минут после полученного сообщения, обратным ходом, через портал. Тратить драгоценное время на «легальные» перелёты было сейчас сродни преступлению.

Дежурящий возле портала боец встретил меня выпученными глазами, но, надо отдать ему должное, с удивлением справился быстро и доложился по форме:

— Здравия желаю, милорд! Охотник второго призыва Талкус.

— Селенц и миледи в поместье?

— Так точно, милорд.

— Проводи…

Кроме баронессы в её кабинете находились Нуна, Сапхат, Гас и Борсий. Сама Пао стояла у дальней стены и прижимала к себе малыша Фавия. Напротив стола лежал труп. Ничком. Из-под него по паркету растеклась кровавая лужа.

— Дир! Ты пришёл… — выдохнула Паорэ, делая шаг навстречу и начиная оседать на пол.

Подхватить я её не успел. Вместо меня это сделали Борс и Сапхат, а Нуна аккуратно забрала из её рук Фавия.

— Что с тобой? Что?! — наклонился к усаженной в кресло женщине.

— Риду… украли… — прошептала Паорэ и потеряла сознание.

— Милорд, разрешите мне? — бесцеремонно отодвинул меня в сторону доктор.

Только сейчас я наконец заметил кровь на плече баронессы.

— Как это было? Кто-нибудь объяснит?

Вперёд выступил Гас.

— Вот этот, — кивнул он на труп, — попытался убить миледи из карамультука. Здесь была Нуна. Она успела выстрелить раньше. Диверсант тоже выстрелил, но промахнулся. Миледи задело дробью. Надеюсь, несильно.

— Жизненно важные органы не задеты, — буркнул Сапхат. — Но госпожа баронесса никак не давала себя осмотреть. Видимо, шок. Боялась за сына, говорила, что с ней всё в порядке. И, как результат, обморок…

Я слушал Сапхата и чувствовал, что нахожусь в каком-то театре абсурда. В баронстве случилось немыслимое, но все, включая меня, абсолютно спокойны, как будто давно уже ждали чего-то подобного, а когда оно произошло, начали действовать по заранее отработанному алгоритму.

В замок проник диверсант — диверсант уничтожен.

Баронесса ранена, но, слава богу, легко (я это видел через барьер), ей оказывают помощь, её жизни ничего не угрожает.

Похитили наследницу — по следам похитителей уже отправили четыре тройки разведчиков.

Убили одну из нянек Риды — периметр перекрыт, на стенах выставлены наблюдатели, всех находящихся в замке проверяют на причастность…

— Чем ты его? — спросил я у Нуны, взглянув на труп.

Женщина молча показала трофейный «Глок».

Я так же молча кивнул. Выдать ей пистолет оказалось решением правильным. Отпора от неё убийца не ожидал. Кстати, об убийце…

— Кто это, уже выяснили?

— Да, — наклонил голову «третий». — Прибыл сюда с продовольственным обозом. Арку́ш его опознал. Дарва́з из Державки. Ни в чём предосудительном никогда раньше не замечался. Обычный крестьянин, как все.

— А сам Аркуш?

— Он и привёл тот обоз. И тоже теперь под подозрением.

Тело диверсанта перевернули.

— Ничего любопытного не находишь? — взглянул я на Гаса.

— Двуликий, — пробормотал напарник секунд через десять.

Определение исключительно точное.

Действительно, при взгляде на труп, могло показаться, что у него два лица, если смотреть с разных ракурсов. Похоже на своего рода развитие предыдущих вражин, которых мы называли «безликими». У тех лица словно вообще отсутствовали, а вместо них на головы были натянуты маски, одинаковые и безжизненные.

— Я, кажется, видел такого же в обозе дядьки Аркуша, — вспомнил внезапно Борсий.

— Уверен?

— Уверен, милорд.

— Пошли, покажешь. Только осторожно, чтоб не спугнуть…

В кабинете вместе с потерявшей сознание Пао и Фавием остались Сапхат и Нуна. Я, Борсий и Гас, держа наготове оружие, направились во двор замка, туда, где стояли телеги с провизией.

Прибывшие в поместье обозники сидели рядком на корточках возле внешней стены. Время от времени кого-то из них поднимали и уводили в караулку, а затем возвращали, только уже к другой стене.

Нормальный процесс дознания и проверки.

Допросы, насколько я понял, вели Калер и Таг. Так, по крайней мере, мне объяснил Гас.

Когда мы обошли оба ряда подозреваемых, Борсий покачал головой:

— Нет, милорд. Этого кадра здесь нет.

В допросной подозрительный тип тоже не обнаружился. Но Калер, выслушав примерное описание подозреваемого, тоже припомнил, что вроде бы да, он видел такого.

— Надо у дядьки Аркуша спросить. Он точно знать должен.

Старосту Склинки, пока шло расследование, посадили под замок в караульной. На всякий пожарный и чтобы проникся: раз диверсант и, вероятней всего, похитители Риды прибыли в замок с его обозом, ему за них и ответ держать.

Сам Аркуш такой подход, по всей видимости, понимал и строить из себя обиженного не пытался. На прямой вопрос «Был ли в его обозе такой?» ответил настолько же прямо:

— Был, милорд. Как есть, был. Лупа́к из Державки.

— Из Державки? Так же как и Дарва́з?

— Да, милорд. Токмо за Дарваза я ничего сказать не могу, не знаю, куда он делся, а вот Лупак и где-то, ить, половина державских, уехали, стало быть, первыми. Они живут дальше наших и лу́тошских, поэтому первыми и разгружались, а вся сумятица тут уже опосля началась.

— Когда, говоришь, они убыли?

— Ну… минуток за двадцать, как кто-то на миледи напал…

Благодаря новым вводным, ход расследования резко ускорился, картина преступления прояснилась, круг подозреваемых сузился до четырёх человек.

Как оказалось, сегодня к поместью прибыло около полусотни телег из четырёх сёл и нескольких больших хуторов. День сбора натуральных налогов за четыре последних месяца — привычное дело для любого баронства, можно сказать, рутина. Десять телег и два десятка сопровождающих прибыли из Державки. Командовал ими Лупа́к, племянник местного старосты. Ему помогал Дарва́з, его старый приятель.

— Оба вели себя как-то странно, — сказал про них дядька Аркуш. — Как будто зубами больные. Спрашиваешь — цедят чего-то в ответ, не враз и поймёшь. И шапки на головы натянули до самых бровей. А оба возницы у них вообще в капюшонах сидели, так что аж морд не видать. Я-то тогда этому важести не придал, да вот, видать, зря. Эх, знать бы заранее, а то оно вона как повернулось…

Разгружались телеги в «амбары», которые находились рядом со зданием, куда няньки водили Риду играться, чтобы не мешать важным делам её матери. Заходил ли Лупак в это здание, никто вспомнить не мог, но именно он и его с Дарвазом возницы уехали из поместья самыми первыми, и, что они увозили в телегах, на выезде не проверялось. Бардак, безусловно, но тут уже ничего не поделаешь. Раньше такого не было, вот никому из охраны в голову и не пришло проверять. А после державских из замка выехало ещё полтора десятка телег, причём, по разным дорогам, и силы в итоге, когда узнали, что баронская дочь пропала, пришлось распылять, что опять же давало похитителям фору.

Дарва́з же, как теперь стало ясно, специально выдержал время, чтобы его подельник удалился от замка как можно дальше, и только потом пошёл убивать миледи. То, что у него это не получилось, вопрос второй. Нам же сейчас требовалось торопиться. Но торопиться с умом, руководствуясь разумом, а не эмоциями.

Свои эмоции я давил в себе с огромным трудом. Клокочущая внутри холодная ярость жаждала выхода, и, чтобы она не прорвалась наружу, приходилось сдерживать её всеми силами. Бешенство, ненависть, гнев и нестерпимое желание кого-то прикончить… Нормальные чувства для всякого человека, попавшего в такую же, как у меня, ситуацию… Жаль только, что наказать похитителей и вернуть дочь они не могли…

Самое первое, что, кстати, мне пришло в голову — это откатиться назад по времени и жёстко переиграть всё, что случилось. Увы, и это подтвердила Мела, желание оказалось несбыточным. Переиграть уже свершившееся прошлое невозможно, особенно, если ты о нём знаешь. Нарушить принцип причинности нельзя по определению. Природа просто не даст это сделать. Максимум, что она может позволить — это сделать «переигровщика» простым наблюдателем, заключённом в пространственно-временном пузыре, да и то без всякой гарантии. Ведь если мироздание внезапно решит, что наблюдателю там делать нечего, пузырь схлопнется. Поэтому, хочешь не хочешь, действовать приходится по старинке.

— Кто отправился на дорогу в Державку?

— Дастий, милорд, и двое охотников.

— Связь с ними есть?

Ответить Таг не успел. Со стены над воротами закричали:

— Группа один возвращается! Там, кажется, раненый…

Мы с Гасом быстро взобрались на стену, следом туда поднялся и Борсий.

По дороге в сторону замка неслись двое всадников. В одном из них я узнал Дастия. Другой, мне неизвестный, вовсю прижимался к шее коня и, наверное, вправду был ранен.

— Не открывать! — рявкнул я бросившихся к воротам стражникам.

— Но как же…

— Так же! — перебил Борсия Гас. — Милорд всё правильно делает. Сперва надо убедиться, что это всё ещё наши.

«Всё ещё наши» — в нынешних обстоятельствах определение наиболее точное и адекватное. Кто знает, может, их тоже уже превратили в каких-то «двуликих-безликих» и направили в замок, чтобы… открыть ворота? Для кого?

Ответ на последний вопрос мы получили практически сразу.

— Там какие-то твари! — заорали с надвратной башни.

— Страшилища! — донеслось с другой стороны.

— Противник в подлеске! Количеством свыше десятка, — прокричали с донжона.

Не узнать особей саранчи, даже на расстоянии свыше полутора тин, я конечно не мог.

Откуда они тут взялись, рассуждать было некогда.

— Рассредоточиться! Приготовиться к отражению атаки! — прогремел возле уха зычный голос напарника.

Приказ правильный, но для победы над тварями нам требовалось кое-что помощнее.

— Работаем ноль, — бросил я Борсу и Гасу и, не дожидаясь ответа, кинулся в репликаторную.

Вариант, как действовать в случае внезапного нападения на поместье крупными силами и с разных сторон, мы обговаривали не единожды. Противник, правда, предполагался другой, но не суть. Главное было успеть. Успеть раньше, чем враг доберётся до стен.

Когда я опять оказался на улице, с крыши донжона уже вовсю погромыхивал очередями крупнокалиберный «Корд», а на стене над воротами «третий» прилаживал между зубцами сошки готового к стрельбе «Печенега».

Быстро оценив обстановку, я потащил свою «вундервафлю» на стену напротив.

Три направления — север, запад и юго-запад — прикрыть их вполне хватало, чтобы отразить прямую атаку. На востоке и юго-востоке к поместью примыкало болото, а ведущую через него гать легко могли держать под огнём бойцы с «обычным» оружием — «карамультуками» и дальнобойными арбалетами.

Твари через болото не лезли.

Они предпочли напасть на нас посуху.

За что, собственно, и поплатились.

Больше всего особей (до полусотни) пёрло с запада, по неширокой лощине, плохо просматриваемой от ворот. Борс отработал по ним на загляденье. Пули калибра 12,7 мм крошили саранчу в мелкий фарш, отрывая конечности, бо́шки и вспарывая хитиновые панцири как бумагу.

С севера, с той стороны, где ворота, тварей атаковало раза в два меньше и к стенам они не особенно торопились. Видимо, это был манёвр, призванный отвлечь защитников замка от основной группы, идущей через лощину. Чтобы выбить этих «кузнечиков» подчистую, Гасу пришлось весьма постараться. Но он, тем не менее, справился. Ни одна гадина до поместья не добралась и ни одна не сбежала.

Мне, как обычно, досталась самая интересная часть программы. На мою долю выпало завершить этот бой, поставить в нём, так сказать, жирную точку.

Та саранча, которая подошла к поместью с юго-западной стороны, скопилась в низинке перед холмом. Вероятней всего, она имела задачу пресечь возможный отход обитателей замка, а возможно, это был просто резерв на случай, если основная толпа не сумеет быстро покончить с засевшими в поместье людишками. Позиция почти идеальная. Не в смысле, чтобы атаковать, а в смысле, чтобы оказаться накрытыми одним разом в месте сосредоточения.

«Инструмент» для такого накрытия я установил на площадке перед стеновым ограждением. Автоматический гранатомёт АГС-30 — штука убойная. На открытой местности да без нормальной защиты против него никакая пехота не устоит.

Панцири из хитина противнику не помогли. Штатные осколочно-фугасные ГПД-30 по таким целям работали замечательно. На то, чтобы отстрелять всю коробку, все тридцать выстрелов, ушло чуть меньше минуты. Мог бы и побыстрее, но торопиться сейчас не стоило. Главное было накрыть низину по максимуму, целиком, чтобы ни одной живой твари в ней не осталось.

Когда дым рассеялся и стрельба со стен прекратилась, никаких шевелений в окрестностях замка не наблюдалось. Все ли противники уничтожены, мы проверяли с помощью дронов. Памятуя о способностях нынешней саранчи вырубать технику и ставить противоплазменные и антиэлектрические экраны, поднимать беспилотники в воздух во время боя я не решился. Те же соображения касались и челнока. Рисковать им, пока по баронству шляются разного рода безликие и членистоногие, мне не хотелось…

* * *
По результатам боя — никто в замке не пострадал, ничего не разрушилось — отражение атаки саранчи выдалось для нас относительно лёгким. Однако это не снимало основную проблему — как найти похитителей Риды и вернуть девочку. Само нападение, как мне кажется, имело одну из целей задержать нас в поместье и дать Лупа́ку и присным время, чтобы скрыться с ребёнком.

Теперь, после боя, наша задача существенно усложнилась. Куда ушёл этот «двуликий» с помощниками, приходилось только гадать. Ни Дастий, ни вернувшийся вместе с ним раненый ничего по этому поводу сказать не могли. К счастью, оба оказались «нормальными», не переформатированными. Но на этом везение и закончилось. Ещё одного бойца из их тройки твари всё-таки прихватили.

— Попали в засаду, милорд, — глухо сообщил Дастий о встрече с кузнечиками-переростками. — Рикен двигался первым, мы даже ничего сообразить не успели, как на него эти гады выскочили. Пополам мужика разорвали и к нам. Троих мы прикончили, а перезарядиться уже не смогли. В Круша какой-то гадостью плюнули, стволы в хлам, короче, еле ушли от уродов…

Другие три тройки разведчиков, отправленные по следам похитителей сразу после нападения на миледи, назад не вернулись, их судьба была неизвестна, но, скорее всего, они все погибли. Ведь саранча подступила к замку как раз по тем направлениям, по которым ушли разведчики.

Борс предлагал направить гонцов во все селения и хутора.

Калер с ним соглашался, но перед гонцами советовал отправить туда голубей с сообщениями о случившемся.

Таг опасался того, что в местных лесах ещё может таиться враг, одиночные гонцы станут для него лёгкой добычей, поэтому посылать надо не гонцов, а отряды, но так как бойцов в поместье не так уж и много, нужно вооружить тех, кто прибыл сюда с обозом.

Гас требовал от меня разрешить поднять в небо шаттл, и уж тогда…

В принципе, это было правильно, но что-то меня всё-таки останавливало. Что именно, мне подсказала Мела:

«Не надо лететь. Вы всё равно не успеете. Слишком большая площадь для поиска».

«Куда не успеем?» — вычленил я в этой фразе самое главное.

Отвечать прямо «подселенка» не стала.

«Рида — не просто девочка. Её родители обладают уникальными в этом мире способностями, и она не могла их не унаследовать. Подумай об этом, а ещё подумай о том, что бы она могла взять от каждого…»

Думать мне пришлось быстро. Времени на раскачку не оставалось.

Белое и золотистое. Именно эти два цвета, два типа барьерной энергии — прошлое и настоящее — выплеснули мы с Паорэ на алтаре родового святилища. Именно их должна была унаследовать наша общая дочь…

Бело-золотистый след в окружении слабо-оранжевых и зелёных был отчётливо виден в барьерном зрении. Конечно, часа через три и то, и другое исчезнет, но столько мы ждать и не будем. Отправимся прямо сейчас.

— Мне нужны четверо-пятеро с индексами не ниже тринадцати…

Команду сформировали за пару минут. Помимо меня и Гаса в неё вошли Борс, Лурф и Калер. Больше высокоиндексных среди бойцов не нашлось. Точнее, один всё же нашёлся — Таг, имевший ровно тринадцать, но его мы решили оставить в замке, поскольку он был единственным, кто кроме нас умел обращаться с «Кордом» и АГС-30.

В путь двинулись практически сразу, на лошадях. Гас, правда, ворчал, что на челноке всё равно и быстрей, и удобней, но оспаривать мой приказ не пытался. Из оружия с собой взяли дробовики и гранаты. Плюс «Печенег» с запасом патронов и всякое холодное-режущее. Ещё я попросил у напарника мной же подаренный «Глок» — штатному пулемётчику он как припарка мёртвому, а мне может и пригодиться.

Седельные сумки набили мешками с порохом. Конечно, какой-нибудь тротил-гексоген выглядел бы предпочтительнее, но такие ВВ я здесь принципиально не изготавливал, чтобы не создавать прецедент. Хотя, если честно, у самого за спиной кое-что всё же имелось. Гас на это что-то с интересом посматривал, но вопросов, хвала небесам, пока что не задавал.

Модернизированные антиэлектрические пояса были у каждого. Твари, если они такие, как в космосе, могли плевать плазмой, поэтому защищаться от них стоило старым проверенным способом — отключением электричества.

Первой контрольной точкой стала окраина Склинки. След вёл прямо к «острогу» — таможенной зоне для прибывающих из мира-без-времени.

Проникать внутрь решили не через ворота или калитку, а более, так сказать, креативно.

Небольшой мешок пороха (примерно на пару кило), детонационный шнур, поджог, подрыв, проломленный частокол, облако сизого дыма… короче, всё как в кино про ковбоев и Чингачгука…

Насколько нам было известно, за острогом и находящемся в нём порталом постоянно следили шестеро: трое бойцов караульной службы, мытарь-таможенник и бывший хозяин участка с женой. Последние двое являлись какими-то родственниками дядьки Аркуша, оба в довольно преклонном возрасте, поэтому их и не выгоняли, а даже, наоборот, пристроили к делу, назначив, типа, завхозом и сторожем.

К несчастью, на территории за забором живых мы не обнаружили. Условно живой оказалась лишь сторожиха. Шаркающей «магнитной» походкой она вышла из двери пакгауза и вскинула «карамультук». Гас успел выстрелить первым. Короткая очередь из «Печенега» опрокинула «безликую» наземь. Всего через миг слева и справа грохнули винтари Лурфа и Калера, а чуть погодя стволы разрядили и мы с Борсием. Две особи саранчи остались лежать на песке с пробитыми панцирями. На этом противники кончились. Убитые наши нашлись внутри хозпостройки, растерзанные, изувеченные, частично обглоданные…

След Риды и похитителей вёл из острога наружу, через вторую калитку, и выглядел более ярким, чем раньше. Это сразу добавило мне оптимизма. Видимо, Лупа́к и компания на какое-то время здесь останавливались, и, значит, наше отставание от них сократилось.

Дальше была настоящая гонка. Шесть с лишним часов мы пришпоривали коней, стараясь догнать похитителей. След становился всё более свежим, и мне начинало казаться, что мы их вот-вот настигнем. Увы, но случиться этому было не суждено. На въезде в Державку нас остановила толпа местных жителей.

— Милорд! Смилуйтесь, не попустите! — узнал меня, бухнувшись на колени, один из толпящихся. Следом за ним в пыль рухнули и остальные. Мужики, бабы, детишки. Они голосили на все лады, и чтобы унять их, пришлось даже пальнуть пару раз в воздух.

— Что у вас тут? Отвечать чётко и ясно! — рявкнул я давешнему мужичку.

— Беда у нас, барин, — затараторил тот, посекундно оглядываясь. — Страшидлы какие-то старосту нашего слопали…

— Загрызли. Как есть, загрызли, — уточнили в толпе. — На куски разорвали… И жинку его тоже тогось… А сыновей лика лишили. Обоих… Они теперь по деревне ходят, лютуют… Живность всякую чудищам на прокорм тащат…

— Так! Стоп! — поднял я руку. — Охотники среди вас есть?

— Есть, как не быть. Да только карамультуков нема. Одни арбалеты да луки, а луки их не берут…

— Понятно. Тогда собирайте детей и отводите их к лесу. А мужикам найти любое дреколье и встать на околице, за кустами, чтобы если какая тварюга попрёт из деревни, встретить её как положено. Ясно?

— Ясно… Чего ж не понять-то?..

Особой решимости в местных крестьянах я не заметил, но хорошо, что хоть сразу не разбежались.

На сей раз, прежде чем идти разбираться с тварями и «безликими», запустили в село беспилотник.

— Вот они где, голубчики, — мстительно пробормотал Гас, глядя на монитор.

Судя по передаваемым с дрона данным, саранча расположилась в каком-то сарае на подворье убитого старосты. Двое зомбированных сыновей погибшего отыскались поблизости, в соседнем дворе. Они неподвижно стояли возле колодца, держа в руках тесаки. Если не знать подоплёку, их запросто можно было принять за статуи. Ну, зомби, они и в Африке зомби. Чего-то иного от них и не ожидалось.

В деревню вошли пешком. Дрон остался висеть над подворьем старосты, продолжая передавать картинку с земли. Лурфа и Калера я отправил к «безликим», поставив задачу нейтрализовать их, не убивая. Сам вместе с Гасом и Борсием двинулся к логову тварей.

Зачищать его решили стандартно. Две-три гранаты во двор, затем ломаем калитку, очередь из ПК, ещё две гранаты в сарай, добиваем выживших.

Так, собственно, всё и произошло. Единственное отклонение от первоначального плана случилось, когда дополнительно выявилась ещё пара особей, скрывавшихся под навесом для лошадей. Этих мы приголубили из «карамультуков» в упор, едва увернувшись от щёлкающих в опасной близости жвал.

На всё про всё ушло минут десять, и дважды по столько же мы потратили на проверку прочих подворий. К счастью, других тварей в деревне не обнаружилось, а оба «безликих» так и остались стоять столбами в соседнем дворе. Видимо, перестав получать команды от саранчи, они, как и прочие их «собратья», впали в транс ожидания и непосредственной опасности больше не представляли.

Вернувшиеся в село жители жаждали мщения. Позволить им просто прикончить этих двоих я не мог. Взять их с собой тоже. Оставить в деревне — означало отложенный вариант линчевания. Хочешь не хочешь, пришлось воплощать идею «чудесного оживления». Я вынашивал её уже второй месяц, но откладывал из-за нехватки ресурсов. Ампул в шкатулке милорда Салватоса почти не осталось, их стоило поберечь для чего-то действительно важного. Необходимость появилась только сегодня…

Две ампулы, два укола. Так же как раньше, в течение секунд тридцати ничего не происходило, а затем «безликие» рухнули наземь, изогнулись дугой, но почти сразу затихли. Я выждал для верности пять минут, но, увы, оба остались лежать неподвижно, дыхания не было, пульс не прощупывался. Инъекции закрепления не сработали. Эксперимент провалился, на зомбированных саранчой это средство не действовало, требовалась другая методика…

След Риды и похитителей вёл дальше на север. И чем дольше мы гнали коней, тем крепче становилась моя убеждённость в том, что я знаю, куда торопились Лупа́к и компания.

К болоту, отделяющему Княжество от зоны огненного тумана, мы подрысили практически в сумерках. Коридор безопасности, когда-то пробитый мной от святилища к берегу, всё ещё не закрылся. Барьерные нити из золотисто-белого и зелёно-оранжевого тянулись прямо туда. Через болотную полосу кто-то построил гать. Вероятно, те самые люди, которые стали сейчас «безликими» и «двуликими». Жалко, что я своё время не сделал поправку на извечное человеческое любопытство и подспудную жажду «помародёрить» то, что «плохо лежит»…

— Попробуем беспилотником? — с сомнением пробормотал «третий».

Я покачал головой:

— Беспилотником не получится. В тумане электромагнитное поле не действует. И времени мало, часа полтора, и ночь. Так что пойдём без разведки и не по коридору…

Лошадей оставили около леса, в зоне от них толку не было.

На гати нас никто не остановил. В туман мы вошли тян на пятнадцать правее уже имеющегося прохода. Если мои спутники и испугались, то виду не подали. Ни один из них никогда раньше не пересекал границы туманной зоны, и если б не я, то никогда бы и не пересёк. А так получилось вполне безопасно. Мы двигались словно бы в пузыре, за плёнкой которого вовсю бушевала стихия барьера, но внутрь я её не пускал. Зачем мне это понадобилось? Да потому что засаду на нас враг мог устроить только в самом коридоре. Только там обычные люди имели возможность спокойно пройти к святилищу. Только там их можно было остановить.

Мои предположения о засаде полностью подтвердились.

Всего через четверть часа мы наткнулись за затаившихся с обеих сторон прохода «членистоногих». Их было десятка два, и если бы они ринулись на нас всей толпой, боюсь, мы бы с ними не справились. А так получилось очень даже неплохо. Тех, что находились с нашей стороны, мы перебили кинжальным огнём из пяти стволов, а тех, что расположились дальше, Гас исполосовал в одиночку, из пулемёта.

Разобравшись с засадой, двинулись дальше. Похитителей Риды настигли практически возле святилища. Прикрывающих Лупа́ка «безликих» я пристрелил сам, из «Глока». С главарём, к сожалению, этот финт не прошёл. Он тащил Риду у себя на спине, и я побоялся зацепить при выстреле девочку.

— Не стрелять! — приказал я, остановившись у края поляны, на которой располагалось святилище.

Барьер на поляне отсутствовал. Всего только шаг отделял нас от зоны, где могло действовать энергетическое оружие. И наши враги это знали. Сам мавзолей и пространство вокруг него буквально кишело тварями. Те, что крутились снаружи, держали пары передних конечностей поднятыми, и в каждой горел плазменный шарик. Если бы мы решились сделать последний шаг и зайти в зону, нас встретило бы море огня.

Стрелять по тварям в ответку мы не могли.

Лупа́к уже скрылся за скопищем саранчи, и вызволять Риду нам теперь требовалось врукопашную, накоротке. Ситуация аховая, хуже, наверное, не придумаешь.

— Что будем делать, камрад? — негромко поинтересовался «третий».

— Драться! — процедил я, вытягивая из-за пояса МСЛ.

— Дело! — кивнул напарник, скидывая с плеча пулемёт и обнажая свой старый ещё «гладиаторский» меч.

— Я с вами, милорд! — встал рядом Борсий, тоже с мечом…

Лурфу и Калеру я приказал оставаться за границами зоны и прикрывать нас огнём — палить по тем тварям, которые будут пытаться напасть на нас с флангов. Закрепления у этих двоих не было, поэтому и защиту от плазмы они не имели…

Мы с Гасом и Борсием разошлись вдоль границы на десяток шагов друг от друга, я сплюнул на землю и рявкнул:

— Погнали!

И мы погнали…

Такого побоища завсегдатаи флорианских арен не смогли бы припомнить аж со времён Праздника трёх святынь в главном цирке Ландвилия.

Я чувствовал себя настоящим берсерком. Резал тварям конечности, рубил их уродливые черепушки, колол фасеточные буркалы, кромсал панцири, закрывался от ответных ударов складным композитным щитом (Гас ввёл их в стандартную комплектацию наших бойцов сразу, как стал командиром баронской дружины). Саранча атаковала нас молча, слышался только скрип челюстей, хруст суставов да глухие шлепки от сочащихся слизью ошмётков.

Что любопытно, противники так и не смогли перестроиться. Они с непонятным упорством пытались разить нас плазмой. Горячие сгустки срывались с конечностей и летели куда угодно, но только не в цель. «Искажающее поле» действовало даже в ближнем бою, когда деваться, казалось бы, некуда.

Гас дрался от меня справа, Борс — слева. Время от времени позади громыхали одиночные выстрелы «карамультука» и короткие, на два-три патрона, пулемётные очереди. То одна, то другая особь валилась наземь грудой разодранного хитина. Но всё равно — их было слишком много, и мы продвигались до отчаянья медленно.

Мелькающая впереди голова «двуликого» отдалялась от меня и приближалась к раскрытым дверям святилища. В тёмном проёме уже различался знакомый трёхцветный алтарь. На его чаше сидела какая-то слишком уж крупная гадина.

«Это их матка», — неожиданно прозвучал в голове голос Мелы.

Матка? Так вот почему у них тут такое кубло́…

Секунд через десять Лупа́к добрался до алтаря и полез на него вместе с Ридой.

Внутри у меня всё словно похолодело. Неужели… хотят принести её в жертву?!

Я заработал лопаткой ещё интенсивнее, но уже чувствовал, что не успеваю.

Над чашей зажглось портальное зеркало. Пара ударов сердца, и Лупа́к с девочкой исчезли за радужной плёнкой. Ещё через миг портал лопнул.

От сдавившего горло спазма стало трудно дышать. Хотелось орать благим матом, рвать и метать, выкинуть щит и вцепиться зубами в ближайшую тварь…

«А ну, не дури́! — зло прошипела соседка. — Порталы в таких местах бесследно не исчезают. Ищи, куда он ведёт».

Слова подселенки показались мне ушатом воды, вылитым на разгорячённую голову.

Действительно! Это же место силы. Других таких во Вселенной раз, два и обчёлся…

Не переставая отмахиваться от саранчи сапёрной лопаткой, я переключился с обычного зрения на барьерное…

Мела была абсолютно права. Отпечаток портала никуда не пропал. Он просто медленно таял, и, пока его след совсем не исчез, я сумел выяснить, куда же он всё-таки вёл.

Продолжать рукопашную больше не было смысла.

— Гас! Борс! Отходим!

Выйти из боя оказалось гораздо не так уж сложно, как думалось.

Мы просто отступили к краю поляны, и твари нас не преследовали. Они лишь продолжили поливать нас плазмой, как будто бы выполняя заложенную в них программу.

Стрельба прекратилась, когда мы переступили границу барьерной зоны, где электричество снова «переставало работать» и плазменные шары предсказуемо гасли.

Едва оказавшись там, Гас сразу же отобрал у Калера «Печенег» и развернулся к святилищу.

— Стой-подожди! — остановил я его. — Мы сделаем по-другому, надёжнее…

Оставшиеся в живых твари плотно сгруппировались около и внутри мавзолея. Видимо, готовились защищать свою матку.

Выбивать саранчу из-за каменных стен обычными пулями означало не только расходовать ценный боезапас, но и терять ещё более ценное время.

Сунув лопатку за пояс, я подхватил валяющийся на земле тубус РПО «Шмель» (как знал, что понадобится), вскинул его на плечо, прицелился…

— Сзади не стойте!

За спиной прошуршала трава. Калер и Лурф отбежали в сторону.

Я коротко выдохнул и потянул за спуск.

Термобарический боезаряд вонзился в дверной проём подобно искрящейся молнии. В святилище полыхнуло огнём, а затем громыхнуло так, что я едва не оглох. И мавзолей, и окрестности заволокло клубами плотного дыма. А когда он рассеялся, добивать там было практически некого. Только одна тварюга ещё сучила конечностями, пытаясь подняться, но после выстрела Борсия присоединилась к своим убитым товаркам.

Алтарь, как это ни странно, остался целым.

«Разрушь его! — даже не попросила, а приказала Мела. — До основанья! Или через него опять придут твари…»

Спорить я с ней не стал. Добравшись то мавзолея, мы обложили чашу мешками с порохом, приладили шнур и чиркнули спичкой. Пороховая мякоть горела примерно минуту. За это время мы успели отбежать на безопасное расстояние и укрыться за толстыми стволами деревьев.

Алтарь и святилище разнесло вдребезги.

В барьерном зрении было отлично видно, что поток текущей из земли силы иссяк полностью, от него даже ручейка не осталось.

— А теперь ходу! — приказал я, закидывая на плечо второй огнемёт. — Бегом! От оси коридора не отклоняться…

До края болота мы добежали минут за двадцать. Неслись, словно угорелые. Коридор безопасности стягивался за нашими спинами, как молния за застёжкой. О том, что он закрывался не сам, а при моей непосредственной «помощи», парни не знали, поэтому лишь убыстряли темп, боясь оказаться настигнутыми страшным барьерным огнём.

Границу туманной зоны, а следом и гать, мы пролетели махом и, только достигнув противоположного берега, рухнули наконец на траву.

На небе уже светила луна, и в её призрачном свете оставшиеся позади туманные сполохи отражались на глади болота сплетающимися в агонии щупальцами.

— И что теперь? — глухо спросил меня Гас, едва отдышавшись.

— Возвращайтесь в баронство, — приказал я, вставая. — И передайте миледи, я скоро вернусь. С Ридой. Пусть не волнуется…

Сказал и шагнул в шестимерность.

След от исчезнувшего портала вёл к Мегадее…

Глава 19

Из изнанки я вышел аккурат возле входа центра стратегического управления дома Ван Румий. Его соорудили на Мегадее менее чем за месяц после памятной ментальной схватки Анциллы с регентом Дарием.

Узревший меня дежурный выпучил от удивления глаза, но быстро взял себя в руки:

— Лейтенант Ша́ус. Здравия желаю, экселенц!

— Здравствуйте, лейтенант. Экселенса Анцилла здесь?

— Да.

— Проводи́те…

В главный зал я вошёл в сопровождении двух бойцов.

Меры предосторожности явно излишние, но эти правила мы с герцогиней, помнится, сами и утверждали.

Экселенсу я обнаружил, где и предполагал — перед центральным пультом. Рядом горела голографическая карта системы с отметками-маркерами.

Анцилла выглядела не просто уставшей, она выглядела совершенно измученной.

— Уже доложили?

Я покачал головой.

— О чём?

— Лиару похитили.

В устремлённом на меня взгляде плескалась вселенская боль.

— Как это было? Кто?

— Капитан Дидрич, — сказала, как плюнула, женщина.

Я мысленно сжал кулаки. Мне никогда не нравился этот парень, но чтобы он вдруг стал предателем…

— Сегодня в систему вернулся «Рион». Это разведывательный корабль, мы переоборудовали его из трофейного ланийского дестроера. Он возвратился из сектора шестьдесят восемь вэ эр, — продолжила Ан.

Я машинально отметил, что этот сектор примыкает вплотную к сектору Шугаду. Подобные совпадения случайными не бывают.

— Поскольку эта миссия в информационном пространстве не афишировалась, встречать «Рион» полетел Дидрич. Встреча, насколько я знаю, состоялась в астероидном поясе. Спустя три часа Дидрич вернулся на Мегадею. А ещё через час опять улетел. Как показали потом приборы слежения, в район астероидов. Подозрения появились, когда «Рион» внезапно включил поля преломления. А когда проследили по камерам, где был и что делал Дидрич, когда прилетел на поверхность, всё стало понятно…

Женщина глубоко вдохнула и прикрыла рукой глаза.

Я молча ждал.

— Он убил трёх охранников и няню Лиары. Воспользовался своим статусом и расстрелял в упор своих же коллег. Они просто не успели ничего сделать. Думаю, они даже понять ничего не успели. А потом он забрал нашу дочь из кроватки, положил её в дорожную сумку, как куклу, и уехал на космодром. Его никто не остановил, никто не проверил. Никому и в голову прийти не могло, что начальник службы безопасности дома — предатель…

Она была абсолютно права. В голову это действительно прийти не могло, но, тем не менее, это случилось, и о причинах я, кажется, уже догадывался.

— Где находился «Рион», перед тем как включить маскировку?

— Здесь, — указала на карту Анцилла.

Я почесал за ухом, сопоставил данные… Всё вроде сходилось.

— Я полагаю, корабль сейчас в астероидном поясе?

— Да. Он всё ещё там. Возмущений в гиперпространстве не зафиксировано. Вероятно, там выжидают момент, чтобы тихо уйти из системы. Это возможно. У нас просто не хватит сил, чтобы закрыть все проходы к внешним орбитам.

— Сколько там наших?

— Три четверти всех истребителей и половина эскадры ближней оборонительной зоны…

Судя по выделенному наряду сил и средств, в поиске участвовали практически все базирующиеся на Мегадее корабли дома Ван Румий. Это и вправду должно было заставить Дидрича и тех, кто за ним стоит, быть осторожными и не торопиться с прорывом.

— Знаешь, зачем я здесь? — взглянул я на Ан.

Экселенса нахмурилась.

— Ты прибыл не на «Авроре», иначе б она отразилась на карте. И это означает, что ты… прибыл через изнанку. Один.

— Да. Я прибыл через изнанку. С Флоры. Практически из зоны тумана…

Чтобы вкратце рассказать герцогине о том, что случилось в баронстве, хватило пяти минут.

— Считаешь, что обе девочки сейчас на «Рионе»? — спросила она, когда я закончил.

— Да. У этих двух похищений одинаковый почерк. Они организованы из одного центра. Портал с Флоры вёл в тот участок пространства, где находился «Рион». Я чувствую, Лиара и Рида там, и я могу их найти. Найти быстро. Быстрее любой эскадры. Но мне нужен истребитель. Желательно, спарку, учебно-боевой, с манипулятором и шлюз-камерой.

— Он будет у тебя через пять минут, — потянулась Анцилла к коммуникатору. — Ты только найди их, Дир. Только найди… И ещё вот, — она сунула руку за ворот и вытащила оттуда небольшой медальончик. — Возьми. Здесь несколько волосков с головы нашей дочери. Я срезала их на память. Думаю, это поможет…

* * *
С поверхности я стартовал с тройным перегрузом от номинала. Тяжело, но терпимо. При десантировании по баллистической бывало и хуже. Сейчас главным ресурсом являлось время. С каждой минутой шанс отыскать в астероидном поясе барьерные ауры моих дочерей становился всё меньше и меньше.

На опорную орбиту я выходил на форсаже. Дорога до скопища мелких небесных тел заняла около получаса.

Операцией по поиску «Риона» руководил штаб-бригадир Да́рэл, заместитель командующего эскадрой. Перехватывать у него управление кораблями планом не предусматривалось.

— Продолжайте выполнять поставленные задачи, сел бригадир, — приказал я ему после подтверждения полномочий. — Единственная просьба: поставьте мою спарку в приоритет на приём-передачу сведений по штабу эскадры.

— Слушаюсь, экселенц. Коды вам будут переданы через минуту…

Спустя полторы минуты искин моего истребителя встроился в информационную сеть эскадры с наивысшим уровнем доступа. А ещё через столько же в бортовом компе появились подробные карты с позициями кораблей поисковой группы и точная схема «Риона».

Свой личный поиск я решил проводить по наитию, интуитивно. Со стороны это могло показаться глупым, но искать иголку в космическом стоге сена лучше, чем специальные разведывательные суда, я всё равно не сумел бы. А вот через малопонятные большинству тонкие структуры барьера, наоборот, дал бы им несколько тысяч очков форы. Хотя расстояния здесь явно играли не в мою пользу. Десятки и сотни тин на поверхности превращались в космосе в миллионы.

Единственное, что давало повод для оптимизма — это пустота окружающего пространства. В вакууме не было жизни, а, значит, и некому было экранировать барьерные ауры тех, кого ищешь. Вот я и искал, передав управление истребителем автопилоту и сосредоточившись на ментальном сканировании 3d-метрики.

В барьерном рисунке Риды преобладал белый цвет, как у мамы. В рисунке Лиары — алый. Два разных цвета давали больше возможностей. Увидеть любой означало увидеть оба.

Увидеть пока что не получалось. Моя машина двигалась по сложной траектории среди астероидов и разнообразного космического «мусора». Случайных столкновений я не боялся. Расстояния между летящими по орбитам крупными каменюками исчислялись миллионами тин, а опасные мелкие бортовой искин обнаруживал заблаговременно и сразу давал управляющим элементам команду изменить курс. Все эти «внезапные» рыскания-ускорения-замедления улучшению концентрации не способствовали, но, несмотря на это, я шаг за шагом продвигался к намеченной цели.

Объёмная карта астероидно-метеоритных полей постепенно меняла свой цвет. Уже исследованные участки становились зелёными, неисследованные оставались серыми. После часа упорного поиска разум всё больше и больше наполнялся уверенностью, что ещё минут десять-пятнадцать, и я наконец найду, что искал… забыв, что разум, как и эмоции, тоже может обманываться…

Сигнал тревоги прозвучал для меня на секунду раньше, чем он реально отразился на пульте. Просто в какой-то момент душу как будто сжали стальными тисками, а затем столь же стремительно отпустили…

«Резкий выплеск энергии… координаты… дистанция… курс…» — бубнил механический голос.

Я слушал его на автомате. Слушал и не слышал.

Перед глазами мелькали данные, поступающие из штаба эскадры.

«Рион» наконец обнаружился. Но никому от этого легче не стало.

Корабль разнесло на куски. Наиболее вероятная причина — разгон ходового реактора. Судя по мощности взрыва, выжить у находящихся на борту шансов не было…

Расстояние от меня до погибшего звездолёта составляло около сорока тысяч тин, склонение орбиты свыше тридцати градусов, разлёт осколков предполагался масштабный. Даже если лететь к месту взрыва на максимальной скорости, из-за догонного курса и необходимости маневрировать дорога займёт не менее десяти минут. За это время, даже если там кто-то успел укрыться в спаскапсуле и она не разрушилась, то, что осталось от корабля, смешается с астероидной «пылью» и отыскать в этом облаке хоть кого-то станет почти невозможно. Но не попробовать я всё равно не мог. Просто не имел права. Не отступать, не сдаваться, цепляться в безнадёжных условиях за соломинку — это же так по-нашему, по-человечески…

Другим кораблям эскадры лететь сюда было раза в три дольше. Поэтому я не стал никого дожидаться, а задал искину задачу рассчитать курс с учётом максимального градарного и видового охвата всех крупных обломков «Риона». Конечно, я понимал, что это мало что даст по скорости поиска, но, может, получится хотя бы примерно определить зону, куда стоит смотреть сквозь барьер. Любой мало-мальский след Риды или Лиары, если он есть, я найду. Даже если они…

От мысли, что они обе погибли, у меня перехватило дыхание.

Нет, они не могли погибнуть. Не могут погибнуть. Я должен сделать всё, чтобы…

А что я, собственно, могу сейчас сделать?

В голову пришло только то, что уже приходило на Флоре и от чего я тогда отказался: откатиться назад во времени и пространстве и переиграть всё, что случилось.

Мела тогда сказала, что переиграть уже свершившееся прошлое невозможно, особенно, если ты о нём знаешь. Нарушить принцип причинности нельзя по определению…

Но я же не знаю детали.

Известно лишь, что корабль взорвался, без всяких подробностей.

Да, я не спорю с теорией. В нашем сугубо материальном мире прошлое неизменно. Повлиять на него мы уже не способны, но принять в нём участие…

Почему бы и нет?..

Нет. Не так…

Принять обязательно!..

Не обращая внимания на предостерегающие «возгласы» подселенки, я отстегнул привязные ремни, встал с кресла и шагнул в шестимерность….

Дельту по времени выбрал всего полчаса.

Спро́сите, почему так мало?

Да потому что мне не хотелось опять оказаться «простым наблюдателем», когда всё видишь, всё слышишь, всё понимаешь, но повлиять на ситуацию не можешь, как ни старайся. Такое со мной уже было, когда я вернулся на Землю на несколько лет назад и смотрел, как меня тамошнего умыкают торговцы.

Второй вариант (на коротких откатах, как утверждала Мела, более вероятный) заключался в том, что я просто не буду помнить, как попал в это время и место и что этому предшествовало…

Точку пространства, где полчаса назад находился «Рион», искин рассчитал с вероятностью почти сто процентов. Главное было не вляпаться в какую-нибудь переборку между отсеками.

В переборку, хвала всем богам, не вписался.

Но память и вправду отшибло.

Воспоминания о том, что случилось со мной за последние несколько суток, исчезли бесследно…

От беспамятства я очнулся в какой-то технологической нише, в окружении ре́бристых металлических стен и такого же пола. Очнулся внезапно, словно бы вынырнул из глубины чужих сновидений.

Прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки располагалась дверь. Справа от неё горела сенсорная панель с «отпечатком» ладони. На поясе с одной стороны была приторочена кобура с «Глоком-17», с другой МСЛ. На спине висела «шайтан-труба», легендарный отечественный огнемёт РПО «Шмель»…

Ситуация — один в один древняя компигра Doom первого или второго разлива, но с полным погружением в виртуал. Для полного счастья не хватало лишь бензопилы и какого-нибудь BFG9000 наперевес.

Без лишних раздумий коснулся рукой панели.

Играть, так играть! И гори оно всё синим пламенем…

Дверь отъехала в сторону.

За дверью обнаружился коридор.

В то же мгновение в голове вспыхнула схема внутренних помещений ланийского дестроера-перехватчика. Я мысленно хмыкнул. Вечер явно переставал быть томным.

Первая тварь встретилась мне за первым же поворотом. Чем-то похожая на кузнечика переростка с фасеточными глазами, десятью конечностями и гладким хитиновым панцирем.

«Саранча», — промелькнуло в мозгу.

Гадину я прибил двумя выстрелами из пистолета в уродливую башку.

Дальше твари пошли косяком. А патронов у меня при себе имелось всего три магазина, и из убитых, как во всякой уважающей себя компигре, они почему-то не выпадали.

Чтобы сэкономить боезапас, пришлось сменить тактику. Теперь, когда на меня выходила группа из нескольких особей, я быстро отступал назад, укрывался в каком-нибудь тупичке и мочил гадин поодиночке, с помощью МСЛ. Получалось, в общем и целом, неплохо, хотя и существенно медленнее, чем раньше.

Торопиться мне было некуда. Мой путь лежал к «сердцу» космического корабля — его ходовому реактору. Дестроеры производства Лану́, насколько мне помнилось, большими размерами не отличались. Где-то примерно две сотни тян в длину-ширину-высоту, раза в два меньше стандартного имперского МУКа.

Реактор располагался в верхней части «посудины». Ещё выше находились главная рубка и шлюзы. Я начал своё продвижение к цели с самого нижнего уровня.

Объединённые Звёзды Лану являлись давними и традиционными противниками Империи. Моя основная задача, по всей вероятности, заключалась в уничтожения вражеского корабля, личное выживание считалось задачей вторичной. Для вирт-тренажёра это было нормально…

На третьей палубе снизу среди противников начали попадаться люди. Только какие-то странные, словно с отсутствующими лицами. Они палили в меня из бластеров, но почему-то промахивались. Кого-то я убивал лопаткой, кого-то из пистолета. Боезапас предсказуемо таял, и мне это совершенно не нравилось.

Попробовал подобрать плазмоган одного из убитых. Как оказалось, рабочий. По противникам-людям он действовал безотказно, по тварям — наоборот, заряды летели куда угодно, но только не в цель.

«Искажающие поля», — услужливо подсказал внутренний голос после первой же неудачи.

Странно, но факт: внутренний голос был женским…

До зала с реактором я добрался минут за двадцать. В пистолете осталось всего два патрона, индикатор батареи трофейного плазмогана показывал четыре процента зарядки.

Противников у управляющей стойки столпилось около трёх десятков: и «саранчи», и «безликих». За ними, на небольшом возвышении, сидела ещё одна особь, отличающаяся от остальных увеличенными размерами и более ярким панцирем.

«Это их матка», — вновь прозвучал в голове женский голос.

Чтобы уничтожить корабль, уничтожать всю свору не требовалось. Чтобы дестроер разнесло на куски, достаточно было разрушить защиту реактора.

Сняв со спины РПО, я присел на одно колено, закинул «шайтан-трубу» на плечо и потянул за спуск.

Ракета ударила точно в главный контроллер. Оттуда полыхнуло огнём, реакторный зал заволокло клубами едкого дыма.

Секунд через десять сквозь «вату» в ушах до меня донеслись наконец звуки сирены, перемежающиеся стандартным:

«Внимание, экипаж! Всем покинуть корабль! До взрыва реактора двести тридцать секунд… покинуть корабль… до взрыва… двести двадцать секунд…»

Бросив пустую «трубу», я бросился в сторону трапа. Судя по плану дестроера, между мной и ближайшим спасательным шлюзом располагались две палубы и шесть переборок.

Двери в переборках я выжигал остатками плазмы. Лифтами не пользовался. Лестницы находил, сверяясь со схемой. От попадающихся на дороге противников просто отмахивался, не стараясь прикончить. В нужную шлюзовую вбежал, когда до взрыва реактора оставалось сорок секунд.

— Стоять, не двигаться! — крикнул стоящий возле открытой спаскапсулы человек.

Крик показался мне каким-то ненатуральным, почти механическим, как у робота.

Ещё один тип расположился чуть сбоку. В руках он держал дробовик. Сдвоенный ствол смотрел вниз. Нацелить его на меня второй человек не пытался — взять вражину на мушку я успел раньше.

— Оружие на пол или я убью её! — крикнул ещё раз первый.

Сердце у меня неожиданно дрогнуло. Противник удерживал перед собой девочку. Маленькую. Возраст, если считать по-земному, чуть больше года. Совсем ещё кроха. К её голове был пристален ствол армейского излучателя.

Сердце ёкнуло снова. В девочке я узнал Риду и мысленно пообещал оторвать операторам тренажёра руки и ноги. Подсовывать испытуемому собственную дочь как заложницу — приём запрещённый. За такое, как правило, гонят со службы пинками…

А затем я признал террориста. Капитан Дидрич, начальник службы безопасности дома Ван Румий… Охренеть, не встать!.. Во, блин, наворотили!..

Второй террорист был мне неизвестен, но судя по одежде и «карамультуку», его срисовали с типичного обитателя моего баронства на Флоре.

Странная парочка. Ещё и морды какие-то… будто двуликие…

«Это не игра! Очнись, идиот!» — вдруг прорычал в сознании внутренний голос, и, что удивительно, он снова был женским…

Неужели мне в этой «игрушке» ещё и пол поменяли?!

Вернусь, блин, убью, кто это придумал!..

— Всё-всё. Не стреляю…

Я положил пистолет на пол и толкнул его к Дидричу. В то же мгновение и капитан, и его подельник направили оружие в мою сторону.

Падение с перекатом — этому меня ещё в российской армии обучали. И там же — метать «масалайку».

Острое лезвие МСЛ попало Дидричу в горло. Энергетический луч ушёл в потолок, капитан брякнулся наземь, выронив излучатель и схватившись руками за шею.

Над головой громыхнул сдвоенный выстрел из «карамультука». По ощущениям, дробь прошла в считанных тунах от черепа, аж волосы вздыбило.

Б…! Слишком реально, сука! Неужто действительно… не игра?!

Додумывать внезапно мелькнувшую мысль я не стал. Времени у меня — пока «флорианец» не вставил в камору новый патрон. Чтобы схватить валяющийся на полу «Глок-17», хватило секунды, ещё столько же — чтобы прицелиться и влепить во врага две последние пули.

Затвор предсказуемо щёлкнул и встал на задержку. Патроны в магазине закончились…

Ну, и пёс с ними!

Главное, что вместе с патронами закончились и противники.

Подхватив Риду на руки, я дёрнулся к уже открытой спаскапсуле, но в это мгновение откуда-то сбоку послышался детский плач. Брошенный вправо взгляд зацепил стоящую на полу дорожную сумку. Плач раздавался оттуда.

«Вторая заложница?»

«Придурок, — процедил внутренний голос. — Это Лиара, твоя вторая наследница».

От осознания, что я не заметил и чуть было не оставил на погибающем корабле свою младшую, внутри у меня всё словно оборвалось. Только сейчас до меня стало, наконец, доходить, что это и впрямь не игра и не тренировка, что всё происходит в реальности…

«Двадцать секунд до взрыва…» — сообщил по трансляции автомат.

Опустив сумку с младшей дочкой в спаскапсулу и усадив рядом старшую, я быстро запрыгнул в кресло и рванул на себя аварийный рычаг. Через секунду крышка захлопнулась, а ещё через миг капсула рванулась вперёд.

Хвала небесам, гравикомпенсаторы сработали штатно, так что по стенкам нас не размазало.

На инфопанели вспыхнул индикатор герметизации, а следом за ним сигнал «за бортом космос».

Я облегчённо выдохнул. Капсула таки покинула готовый взорваться дестроер.

Жаль, что на этом наше везение кончилось.

Сам взрыв я не услышал (в космосе звук не распространяется), но его последствия мы ощутили практически сразу. Капсулу закрутило по всем трём осям, на главной панели одна за другой начали загораться лампы отказа систем: подачи энергии, ориентации, связи, жизнеобеспечения…

Огненный шторм за бортом продолжался секунд пятнадцать, а когда он прошёл, я понял, что жить нам осталось двадцать минут, не больше. Именно к этому времени разгерметизация кабины достигнет такого уровня, что дышать станет нечем, а кровь начнёт закипать. Спасти нас, по всей вероятности, было некому. Сигнал SOS мы подать не могли, а найти среди десятков и сотен тысяч обломков небольшой космический аппарат с живыми людьми за столь ограниченный срок спасатели не успеют.

Что делать дальше, я просто не представлял. Надежда оставалась только на чудо. И чудо, как это ни странно, случилось…

В какой-то момент я вдруг ощутил, как через меня, а заодно и через Вселенную словно бы прокатилась волна, невидимые штыри встали в пазы, энергетические сочленения лязгнули, мир повернулся вокруг себя, а текущее сквозь материю время возвратилось в состояние устойчивого равновесия.

В то же мгновение я вспомнил всё. Всё, что случилось со мной и с миром за последние сутки и особенно — за последние полчаса. Я снова стал сам собой. Нас перестало быть двое — один в истребителе, другой на «Рионе», а после в спаскапсуле. Прошедшее прошлое соединилось с уже свершившимся настоящим. Теперь в истребителе никого не было. Он управлялся искином и нёсся на всех парах к месту взрыва дестроера. Мне требовалось только найти его через барьер и переместиться в кабину…

Легко сказать да нелегко сделать.

Как отыскать в космосе на дистанциях свыше тысячи тин объект, не имеющий чёткого барьерного следа?

Вот если бы в нём находился кто-то живой… или, к примеру, что-то… живое условно…

Я хлопнул себя по лбу.

Медальон! Как же я мог забыть?! Маленькая коробка-шкатулка, полученная от Анциллы, в которой хранились несколько волосков нашей дочери… Они же наверняка хранят её след…

Примерно минуту я напряжённо сканировал окружающее пространство, а затем вскинул победно руку: «Есть!»

Слабенький огонёк алого цвета обнаружился на самой границе зоны активного поиска, на дальности больше пятнадцати тысяч тин. Дистанция почти запредельная, но при отсутствии других похожих объектов она помехой не стала.

Дальнейшее было уже делом техники.

Я просто потянулся через шестимерность к искомому и уже через миг очутился внутри истребителя. Оттуда спаскапсула с оставшимися в ней двумя девочками выглядела, словно маяк в ночи. Я долетел до неё всего за пару минут, после чего, уравняв скорости, выдвинул наружу манипулятор и аккуратно завёл капсулу в шлюз.

Спустя ещё две минуты, когда и Лиара, и Рида уже находились в соседнем кресле, в эфир полетело «Я — борт двенадцать. Докладываю. Заложники спасены… Повторяю. Я — борт двенадцать. Заложники спасены…»

Глава 20

Возвращение на поверхность стало для меня испытанием похлеще иного сражения. Мою спарку сопровождали два звена истребителей и три корвета. Экселенса лично настояла на том, чтобы я ни в коем случае не передавал Лиару и Риду на другой корабль, пусть даже это будет крейсер командующего. На вопрос «Почему?» она ответила просто: «Потому что сейчас ты единственный, в ком я уверена на все сто».

Ну, что же, её мотивы были понятны.

Честно сказать, я и сам сейчас мог доверять на все сто только себе. Потому что никто из состава эскадры не защитил бы моих дочерей лучше меня.

Чего я, правда, здесь не учёл, так это того, что нянек на борту моего истребителя, увы, не имелось.

До Мегадеи мы добирались около двух часов, по самому безопасному маршруту, и всё это время Рида постоянно хныкала, требуя то рассказать ей сказку, то дать покушать, то взять её на руки, то поиграть в какие-то детские игры. А так как говорила она пока достаточно плохо, мне приходилось напрягать свои мозговые извилины, чтобы понять, что она всё-таки хочет. Лиара от Риды не отставала, только понять её было ещё сложнее. В возрасте менее месяца дети, как правило, любую проблему обозначают плачем, и этот плач может свести с ума даже железную статую…

Короче, к концу пути я чувствовал себя выжатым, как лимон, и когда мы наконец приземлились, ощутил такое облегчение, какое никогда раньше не испытывал.

Первой, кого я увидел, когда открыл люк, была Ан. Она принеслась на космодром минут за пятнадцать до посадки моего истребителя и, как мне потом рассказали, «затерроризировала» всех вокруг, желая обеспечить нам абсолютную безопасность. По трапу, подогнанному к севшей машине, экселенса буквально взлетела и первая приняла у меня обеих девчонок. Лиару она, кстати, вообще никому не передавала до тех самых пор, пока мы не очутились в резиденции дома Ван Румий и около каждой двери не встали десантники майора Вирстафена…

— Почему он нас предал, Дир? — спросила Анцилла, когда мы остались одни.

— У него не было выбора, — пожал я плечами.

— Объясни.

И я объяснил…

* * *
На Шугаду я отправился лишь через сутки.

Мела, к слову, меня отговаривала. Хотя сама до этого объясняла, что, например, прорыв саранчи на Флоре произошёл, по всей видимости, из-за увеличения количества переходов через порталы на Тарс, а также из МБВ и обратно. Типа, возмущения пространства-времени на Флоре усилились, а аномальная зона послужила своего рода катализатором для появления прокола из параллельного мира.

Я, соответственно, сообразил, что второй прорыв случился на Шугаду.

Там аномальная зона тоже приличная, а концентрация барьерной энергии существенно выше, чем рядом с моим баронством. Мела на этот счёт сомневалась, говоря, что портальные переходы Шугаду не затрагивали, и кроме того мы там недавно были и ничего подозрительного не обнаружили.

В ответ я сперва напомнил своей «соседке по разуму», что проколу могло поспособствовать ускоренное создание гравилинзы для большой скрутобойки, а затем повторил то, что мы с Ан узнали о Дидриче…

О том, какую «заразу» он подхватил, я рассказал экселенсе всё без утайки. И о том, где и когда подхватил — тоже. Однозначно на разведывательном корабле, когда тот вернулся из тайной миссии. А вот о том, что это была за миссия, мне рассказала сама экселенса.

Из её слов я понял, что Дидрич уже давно словил известную многим «болезнь» — профессиональную деформацию. Везде и всюду он видел измену и сомневался даже в «господине бароне». Анцилла, к несчастью, не воспринимала его всерьёз. Поскольку сама в своё время служила в Управлении безопасности и привыкла считать излишнюю подозрительность одной из особенностей профессии контрразведчика. Тем более что капитан, не сказать, чтобы прямо «копал под барона». Просто он хотел выяснить о супруге хозяйки дома Ван Румий всё, что было формально дозволено.

О двух моих достаточно длительных «командировках» на Шугаду слышали многие. Но о том, что я делал на этой планете, и почему для своих тайных дел выбрал именно её, знали считанные единицы, и Дидрич в их число не входил. Видимо, из-за этого он и затеял собственное расследование этих двух эпизодов. Глупо, конечно, но предсказуемо.

Разведывательный рейд «Риона» по дальним окраинам оказался обычным прикрытием. Собранная в соседнем секторе информация большого значения не имела, а о «незапланированном» отклонении корабля от маршрута начальник службы безопасности дома экселенсе не сообщил. Она выяснила это только сейчас, когда по её приказу прошерстили бумаги и сохранившиеся устройства памяти в кабинете у Дидрича.

С «Риона», как стало известно, в окрестности аномальной зоны отправили три челнока, и, видимо, там и тогда их и захватили твари. А дальше всё пошло по накатанной, как у меня в баронстве. Экипаж бывшего ланийского дестроера превратился в безликих, кубло во главе с маткой переместилось на корабль, попутно установив портальный контакт с таким же кублом в аномальной зоне на Флоре.

Дидрич же, лично направившись на вернувшийся из рейда «Рион», попал в тщательно подготовленную ловушку.

— Какой у него, кстати, был профиль? — спросил я у Ан.

— Бэ плюс.

— То есть, если переводить в ИБС, то шестнадцать. Маловато, однако, для такой должности, — не удержался я от нечаянной колкости.

— Других столь же преданных дому специалистов у меня не нашлось, — дёрнула щекой экселенса. — И со своими обязанностями он справлялся не хуже высокопрофильных.

— Да знаю я, знаю, — поднял я руки. — Просто мы думали, что индекс выше тринадцати — это гарантия, а оказалось, ошиблись. Дидрич не стал безликим, как остальные, с ним поступили тоньше. Так же как и на Флоре. Лупа́к и Дарва́з тоже имели приличные индексы: четырнадцать и пятнадцать. Их сделали не безликими, а двуликими, но всё равно — полностью управляемыми. Но самое неприятное — мы сейчас точно не знаем, каков порог превращения? Шестнадцать, семнадцать, двадцать? А может и все двадцать пять? Пока не попробуешь, не поймёшь, а пробовать нам, сама понимаешь, нельзя.

— Нельзя, — кивнула Анцилла. — И вообще, проблемы надо решать по мере их поступления. Я вот сейчас просто не представляю, кого мне поставить на место Дидрича.

Я улыбнулся:

— Могу предложить замену.

— Кого?

— Кого-то из двух, на выбор: сержанта Байлина или мастер-капрала Ралиту. На Тарсе им вдвоём тесновато. У меня от них, не поверишь, уже голова болит, собачатся постоянно.

Ан засмеялась:

— Собачатся, значит, не равнодушны друг к другу… Выбираю Ралиту. Нечего ей у твоего держиморды в вечных замах ходить…

На этом разговор и закончился…

А вот Мелу мне убедить так и не удалось. Она всё равно не верила, что саранча попала на «Рион» с Шугаду. Считала, что бывший ланийский дестроер просто столкнулся в космосе с каким-то блуждающим роем. Подтвердить свою правоту я мог только одним способом — лично отправиться на родную планету Суйюня и всё там проверить…

* * *
«Аврора» вошла в систему на расстоянии три астрономические единицы от цели, а низкую орбиту планеты заняла спустя полтора часа.

На этот раз никаких разрешений на спуск и посадку я не просил. Дипломатия закончилась ещё в мой прошлый прилёт, когда сразу три корвета трёх разных держав, пусть и с «безликими» экипажам пытались атаковать наш челнок и звездолёт Лиги, а местные даже формальный протест против их действий выразить не решились. Ну, вот пускай сейчас не обижаются, что мы их тоже и в грош не ставим.

На поверхность я спускался на ударном десботе. Десантную группу составили восемь «честных убийц» во главе с Грифом. Пилота и двух операторов вооружений я отбирал лично из тридцати добровольцев, вызвавшихся сопровождать меня на Шугаду. Анциллу и тех, кто служил не на Тарсе, к этой операции не привлекал и планами не делился. «Жена Цезаря», как известно, должна быть вне подозрений. Империя и её правящие дома ни с кем никаких войн сейчас не вели, поэтому мои нынешние действия считались исключительно частным делом, и ответственность за них лежала только на мне.

Я даже вылетал к Шугаду не с Тарса и не с Мегадеи, а из окрестностей Флоры, моей «родовой вотчины». Прибыть в баронство потребовалось для того, чтобы, во-первых, привезти туда Риду, во-вторых, забрать кое-что из оружейной комнаты, в-третьих, повидаться с Паорэ.

Последняя, к счастью, уже поправилась. Рана, как и предполагал Сапхат, оказалась лёгкой. Проблемы возникли исключительно из-за упрямства миледи, не желающей принимать помощь и потому потерявшей достаточно много крови, а вместе с ней и сознание.

В замке меня встретили как героя. По-иному и быть не могло. Когда их милорд лично расправляется с тварями, спасает поместье, деревню и собственную наследницу, таким господином бароном подданные просто не могут не восхищаться.

Сама баронесса, встречая меня, выходящего из челнока вместе с дочерью, хранила достоинство ровно четыре секунды. Но после не выдержала и, несмотря на предостерегающие возгласы доктора, вдруг по-девчоночьи взвизгнула и ринулась к нам с Ридой. Риде, конечно, объятий и поцелуев досталось гораздо больше, чем мне, но меня это ничуть не обидело. Материнские чувства, как всем известно, вне конкуренции.

Свою толику благодарности я получил позднее, когда мы с Паорэ остались наедине. И хотя у нас был всего час, мы использовали это время по максимуму: насладились друг другом так, что чуть кровать не сломали.

Вот даже не знаю, почему у нас так всегда получается? Ведь если, к примеру, Ан при любых обстоятельствах сначала отыгрывает роль хозяйки великого дома и только затем превращается в безумно влюблённую женщину, то Пао, наоборот, в любую секунду готова мгновенно и без остатка раствориться в своём любимом мужчине и лишь после этого вспоминает, что она баронесса и вести себя должна соответственно статусу.

К слову, как и Анцилле, я не сказал ей, куда сейчас направляюсь и что хочу сделать, а она и не спрашивала. Видимо, тоже, как экселенса, доверяла мне на все сто. И это доверие я должен был оправдать на все двести…

На планету садились по-боевому, на сорока «жэ» при входе в атмосферу и на четырёх у поверхности.

Как только десант покинул десантное отделение, бот снова взмыл в небо, выпустив перед этим десяток ударно-разведывательных беспилотников. Типа, чтобы ни одна сволочь «со стороны» не помешала нам выполнить свою миссию.

Действовать, кстати, требовалось исключительно быстро. Именно из-за возможных гостей не орбите. Местных мы, ясен пень, не боялись, но пришлые… Первое — они могли появиться, второе — они могли появиться в самый неподходящий момент…

К счастью, в аномальной зоне на Шугаду электромагнитное поле не «выключалось», поэтому все бойцы имели при себе не только привычные для моего баронства АЭПы и «карамультуки», но и состоящие на вооружении армий космических государств излучатели.

Проход через границу зоны я организовывал с помощью скрутобойки. Мог бы, конечно, и без неё, но демонстрировать это умение даже своим пока не хотелось. Кто знает, как оно всё повернётся, и иметь такой козырь всегда лучше в рукаве, а не на виду.

Полосу сингулярности мы преодолели меньше, чем за минуту. На переходе никто, к счастью, не пострадал. Все восемь бойцов имели относительно высокие индексы (от тринадцати до шестнадцати), поэтому обладали вполне приличной устойчивостью к внезапным барьерным выплескам. И, если честно, будь у меня больше шприц-ампул с инъекцией закрепления, я обязательно вколол бы их бывшим «честным убийцам», чтобы поднять их индексы-профили ещё на две-три ступени, как в своё время проделал это с умирающим Борсием.

Последний, к слову, подошёл ко мне прямо перед отлётом с неожиданной просьбой.

— Милорд! А можно я с вами? — выпалил он одним духом.

— Куда? — не понял я поначалу.

— Куда угодно, милорд. Когда вы меня спасли, у меня перед вами появился долг жизни, и я теперь просто обязан его исполнить.

Я мысленно хмыкнул. Даже интересно стало, кто ему этой чепухи намолол, про этот долг жизни и всё такое?

Граф Лу́джер тут вроде не появлялся, поэтому оставались лишь две подходящие кандидатуры: Нуна и Гас. Баронесса к этому делу вряд ли имела хоть какое-нибудь отношение. А вот напарник с подругой — запросто. Ни для кого ведь здесь не секрет, что Борсий уже давно неровно дышит к миледи, но поскольку никаких шансов у него нет, то чувства эти могут быть исключительно платоническими.

Однако и командир баронской дружины, и управляющая нашим с Паорэ замком вполне могли мыслить иначе и реально опасаться за жизнь и здоровье миледи, особенно после недавнего покушения. Кто знает, как у несчастного в какой-то момент мысли в мозгах повернутся? А вдруг он на почве влюблённости когда-то решит, что достоин большего? Поэтому что? А то, что лучше бы его вообще убрать из баронства. И желательно под каким-нибудь благовидным предлогом, типа, чтобы он сам захотел, да ещё и с конкретной пользой для сюзерена.

— Долг жизни — это понятно, но улететь отсюда у тебя не получится.

— Почему? — удивился Борсий.

От его непритворной наивности я хмыкнул ещё раз. Да уж, запудрили парню мозги…

— Во-первых, твой долг — защищать не только меня, но и баронство и баронессу. А во-вторых, всякий рождённый на Флоре или проживший на ней больше года, не может преодолеть защитную дымку, — указал я на небо. — Все, кто пытались, умерли.

— Но же я ведь уже проходил порталом, разве на меня это правило действует? — повторно удивился боец.

Я почесал за ухом. Да, портал — это аргумент.

«Возьми его, — попросила внезапно Мела. — Он будет полезен, я чувствую».

— Возьмите меня, милорд, — словно услышав её, продолжил негромко Борсий. — Я чувствую, что буду вам нужен. А защищать баронство и баронессу, мне кажется, надо теперь не здесь, а вон там.

Сказал и тоже, как я, указал на небо.

— Ладно, — кивнул я ему, чуть подумав. — Если и вправду готов стать смертником, то пожалуйста. Но не сейчас и не на «Авроре». Пройдёшь порталом на Тарс, когда получишь разрешение от селенца и от миледи. Понял?

— Так точно, милорд! — просиял Борсий.

О смертниках, кстати, я не шутил. Потому что в предполагаемой через пару недель операции могли действительно пасть очень и очень многие. Но об этом не знали пока ни Пао, ни Ан, ни Гас, ни кто-то ещё во Вселенной…

Разбираться с местным святилищем и обнаруженной возле него саранчой оказалось не в пример легче, чем возле баронства.

При этом я оказался прав, а Мела ошиблась. Правда, сама она этого не признала. Но, сто пудов, всё-таки поняла, что твари действительно проникли на «Рион» с Шугаду. Поскольку то кубло, которое мы здесь обнаружили, ещё не вошло в реальную силу. Саранчовая матка ещё не высидела достаточно количество яиц, чтобы вылупившиеся из них особи смогли бы собраться в стаю и выплеснуться из зоны наружу. Однако следы от прорыва тварей из зоны мы видели здесь повсюду. И это означало одно: нынешнее кубло тут не первое, а второе. Первое, к великому счастью для обитателей родной планеты Суйюня, стремилось, в первую очередь, попасть на имперский корабль и, если бы он саранче не попался, боюсь, что разумной жизни на Шугаду уже б не осталось…

Крупных особей мы насчитали в зоне не более сотни. Их выкосили подчистую на подступах к местному «мавзолею». Сочетание земных и космических технологий позволило нам действовать максимально эффективно. Когда твари ставили антилазерные и противоплазменные щиты, их разили из «карамультуков». Когда раскрывались, пробуя броситься врукопашную — уничтожали из лучемётов. Подобная тактика давала нам неплохие шансы двигаться быстро и без потерь. Приостановиться потребовалось только возле святилища.

В святилище саранча устроила что-то вроде опорного пункта. Одна часть кучкующихся там мелких особей выставляла антилазерную защиту, другая, прячась за каменными обломками, плевалась в нас кислотой. Ближе, чем на полсотни шагов, подойти к ним не удавалось.

Тем не менее, проблемой это не стало. Именно для такой ситуации я и прихватил с собой огнемёт. Поэтому так же, как и на Флоре, просто снял его со спины, уложил на плечо и засандалил ракету точнёхонько внутрь постройки. Полыхнуло оттуда конечно знатно. А когда пламя опало, а дым рассеялся, нам оставалось только зачистить руины и добить выживших.

Итогом противостояния стал подрыв алтаря. Две плазменные мины, прилаженные к основанию, превратили его в щебёнку. На этом, собственно, сражение и закончилось. А после мы скорым маршем двинулись в обратную сторону.

Границу пересекли быстро, тем же макаром, пробив неширокий проход с помощью скрутобойки. За те пять часов, пока находились в зоне, никакие пришлые или местные в районе не появлялись. Десбот, практически как на учениях, принял на борт всю команду и бодренько, на двадцати «жэ», рванул в небеса. До крейсера добрались всего за пятнадцать минут.

Короче, всё шло настолько гладко, что я даже начал всерьёз беспокоиться.

Опасения подтвердились в самый последний момент, когда я уже занял место перед пультом командующего экспедицией. На главной панели вдруг замигала красная лампочка и следом за ней с места дежурного офицера прозвучало тревожное:

— Множественные проколы гиперпростанства в районе стационара… Фиксирую переходы… Передаю объёмные координаты…

На горящей над боевой панелью голографической карте одна за другой начали зажигаться яркие огоньки.

— Включаю систему распознавания, — продолжил докладывать оператор. — Один УБК… восемь корветов… Принадлежность: Федерация Ста Планет… Экселенц! С крейсера запрашивают двустороннюю связь.

— Включайте, — скомандовал я, положив руки на сенсоры суперскрут-пушки…

Глава 21

Через десяток секунд на экране появился именно тот, кого я и ожидал.

Штаб-адмирал Элиссон собственной персоной.

После эпического поражения объединённого флота ФСП и Лану в решающей битве у Мегадеи штаб-адмирала назначили главным козлом отпущения, хотя, если честно, именно он мог тогда вырвать у нас победу. Пусть трудную, практически Пиррову, но тем не менее.

Являясь командующим группировкой, Элиссон оказался единственным из высших офицеров, кто отверг выдвинутый мной ультиматум и решил не сдаваться, а продолжать бой. И если бы ему в этом не помешали, мой блеф бы достаточно быстро раскрылся.

К счастью, решимость штаб-адмирала его приближённые не оценили. Вместо поддержки и исполнения прямого приказа они не нашли ничего умнее, кроме как просто арестовать его, а потом сдаться. Итог известен: проигрыш сначала сражения, а следом и всей войны.

Элиссона через месяц судили и приговорили к расстрелу, но приговор в исполнение так и не привели. Пока он сидел в камере смертников, наверху произошли изменения, к власти в парламенте Федерации Ста Планет пришла оппозиция, и после длительных консультаций адмирала решили помиловать. Вариант вполне ожидаемый. Политики, просчитывающие ситуацию хотя бы на пару шагов вперёд, профессионалами, как правило, не разбрасываются.

Что примечательно, звание и награды Элиссону вернули, но прежнюю должность — нет. Вместо командования эскадрами и флотами ему предложили возглавить так называемую «штрафную флотилию».

По данным имперской разведки, подразделение имело в составе два десятка боевых кораблей. Их экипажи, включая десантные группы, набирали из осуждённых по результатам недавней войны офицеров. В большинстве своём, с крейсеров и корветов, что находились в битве у Мегадеи на острие атаки, но так и не сумели прорвать нашу оборону.

Что любопытно, послевоенные репрессии вообще не коснулись тех, кто принимал решение сдаться. Хотя, вероятно, это обычная практика всех высокопоставленных проигравших: сваливать свою вину на других, реально сражавшихся. Это, мол, из-за них, неумех, мы пролюбили уже почти выигранную баталию. А последовавшая за ней позорная сдача — это, наоборот, подвиг, спасший бесценные жизни солдат, которых хотели спалить в безнадёжной драке кровожадный командующий и те, кто его поддерживал…

Задачи штаб-адмиралу, насколько я знал, ставились специфические. Примерно такие же, какие в своё время получал «лейтенант Ханес» в своём Би-4. Ну, в штрафных частях по-другому и не бывало. Вот только командовать ими штаб-адмиралов обычно не назначали…

То, что команда Элиссона появилась у Шугаду, сюрпризом не стало. Повышенный интерес имперцев к этой системе стопланетники не могли не заметить. И если мой первый визит сюда, завершившийся схваткой с майором Мерфи, ещё можно было назвать разовой акцией, то следующие события — бой «Баяна» на дальних орбитах с кораблями трёх разных держав и разведрейд «Риона» — не оставляли и тени сомнений: Империя Бохав и правящий дом Ван Румий что-то здесь ищут. Ищут целенаправленно. И не только ищут, но и находят.

Так что со стороны ФСП попытка поймать нас на чём-то горячем была лишь вопросом времени.

Поэтому-то я и спешил. Поэтому так торопился покончить со здешним святилищем и вернуться назад на «Аврору».

Пока мы находились внизу, в аномальной зоне, маскировочные поля УБК работали на полную мощность. Местные обнаружить наш крейсер возможности не имели, но о том, что он где-то рядом, догадывались и, соответственно, информацию о его появлении «кому надо» отправили. От пространства, контролируемого стопланетниками, Шугаду отделяло часов десять лёта, и я подспуднонадеялся, что они не успеют. Однако ребята из Федерации явно «что-то подозревали» и, вероятно, держали свои силы где-то поблизости. Возможно, даже барражировали в гиперпространстве, ожидая сигнал. И этот сигнал поступил, когда ударный десбот поднялся с поверхности и взял курс на сбросившую маскировку «Аврору».

Нет, флотилии адмирала Элиссона я не боялся. Однако и драться с превосходящими силами мне сейчас не хотелось. Потери в подобных случаях неизбежны, причём, с обеих сторон…

— Барон?! Вы?! Что вы здесь делаете? — выдохнул штаб-адмирал, когда связь между двумя кораблями стабилизировалась и он узрел на экране меня.

Я усмехнулся.

— Вы не поверите, адмирал. Пытаюсь спасти Вселенную.

Собеседник мне не поверил. А если поверил, то виду не показал:

— Приказываю вам отключить системы вооружения и принять на борт призовую команду.

— Увы, но я вынужден отказаться.

— Но вы же понимаете, что нас больше.

— Да, адмирал. Понимаю.

— Тогда почему отказываетесь? Хотите погибнуть героем?

— Погибнуть? — поднял я бровь. — Похоже, что вы опять неправильно оцениваете ситуацию. Погибать в мои планы не входит. В ваши, надеюсь, тоже. Поэтому я предлагаю разойтись миром.

— Не в моих правилах договариваться о чём-нибудь с врагом нации! — прорычал Элиссон.

— И всё же я предлагаю договориться, — пожал я плечами. — Пусть ваши корабли заняли неплохую позицию, и одним залпом их не накроешь, но только учтите, господин адмирал, сейчас у меня на прицеле ваш флагман, и дальность моего выстрела существенно выше вашего.

— Вы вновь угрожаете нас уничтожить? — набычился Элиссон. — Зря, господин барон. Вы знаете, я ультиматумы не приемлю.

— Знаю, господин адмирал. Но угрожать вам не собираюсь. Я лишь информирую, что лучше бы нам встречаться на переговорах, а не в бою.

— Вы так уверены, что эта встреча у нас не последняя? — позволил себе усмешку командующий флотилией.

— Да, адмирал. Уверен, что мы ещё встретимся. В других обстоятельствах, более подходящих сотрудничеству, а не конфликту. И тогда я, наверное, сам расскажу о том, что вы хотите узнать. А сейчас…

Я наклонил голову и нажал на панель.

Прямо по курсу «Авроры» замерцало окно нуль-перехода.

— Прощайте, господин адмирал. Честь имею.

За те две секунды, что мы летели до входа в портал, выстрелов со стороны стопланетников не последовало. Вероятно, и впрямь — дистанция для уверенного поражения цели оказалась великовата…

* * *
Два с лишним месяца работы порталов, ведущих на Тарс, в мир-без-времени и обратно, начали постепенно стабилизировать обстановку на Флоре.

Об этом мне сообщила Пао.

По её сведениям (а они базировались на регулярных контактах с доверенными лицами тех, кто собирался покинуть Княжество), падение уровня индексов барьерного сходства остановилось, а кое-где они даже стали расти. Конечно, собранная за такой короткий период статистика ещё не могла считаться полностью достоверной, но те, кто ей занимался, стали уже задумываться: а может, слухи не врут, а может, и вправду новый хозяин северного баронства придумал что-то такое, что остановит регресс и даст флорианцам шанс увидеть другие миры?

Знаковое, кардинальное, основополагающее для Флоры событие произошло через одиннадцать дней после моей экспедиции на Шугаду.

Баронесса лично связалась со мной через гиперсвязь и попросила срочно прибыть в баронство:

«Обстоятельства чрезвычайные. Подробности по прибытию…»

Надо ли говорить, что я тут же забросил иные дела и рванул на Флору. Интриганством Паорэ сроду не занималась, поэтому если она не стала рассказывать по переговорнику, что конкретно случилось, значит, дело действительно важное, безотлагательное, офигенно секретное и требующее моего личного присутствия в замке. Но поскольку строгие временны́е рамки Паорэ не обозначила, я всё же решил не пользоваться ни порталом, ни шестимерностью, а прилетел как обычно — на крейсере…

Челнок приземлился в поместье примерно через сорок минут после разговора.

Претензий, что я не слишком спешил, женщина не предъявляла.

— Вот, смотри, — сказала она вместо приветствия, протянув мне раскрытый конверт. — Гонец привёз час назад.

Я вынул из конверта письмо, развернул, увидел печати и вензеля и быстро взглянул на подругу:

— Уверена, что не подделка?

— Уверена. Абсолютно.

По мере прочтения, мои брови поднимались всё выше и выше, а мысли в мозгу роились всё гуще и гуще.

— Где он сейчас? — спросил я, вернув письмо.

— На южной границе. Полсуток пути до поместья.

— Это если гонец не врёт.

— Гонец не врёт, — мотнула головой Пао. — Наши секреты уже сообщили, там кто-то действительно есть. Кто-то довольно важный. Охраны, по крайней мере, не меньше полсотни, и каждый с «карамультуком».

— Сообщили по голубиной почте? — позволил я себе пошутить.

— По радио, — фыркнула баронесса.

— Ну, если по радио, тогда всё нормально. Примем клиента со всем уважением. Гонец ещё здесь?

— Сидит в караулке. Ждёт, что ответим…

Обратное послание мы написали за пять минут. Гонцу я вручил его лично. Чтобы, так сказать, подчеркнуть…

Высокопоставленный гость прибыл в поместье на следующие сутки. По его просьбе, которую он весьма недвусмысленно обозначил в письме, никакой торжественной встречи ему не устраивали. Дополнительно, что пришлось сделать — это убрать от ворот всех «праздношатающихся».

Свита приехавшего осталась снаружи. За стены им войти не позволили, но никаких претензий по этому поводу не последовало. Сопровождать гостя разрешили только двоим, которых он сам же и выбрал.

С нашей стороны, чтобы соблюсти паритет, во встрече кроме меня участвовали тоже двое: Паорэ и Гас. Единственное отличие — наши лица были открыты, а у вошедших замотаны тканью до самых глаз. Разумная предосторожность, если учесть имя прибывшего, о котором пока были в курсе лишь я и Пао.

Приветствовали друг друга молча, кивками, после чего я указал на дальнее крыло замка, где располагались порталы в МБВ и на Тарс. До здания шли, тоже не говоря ни слова, по абсолютно пустому двору. Оказавшись внутри, я первым делом удалил из переговорной комнаты бойца-охранника, затем вопросительно посмотрел на гостя. Тот поднял указательный палец, ткнул им сначала в себя, потом в меня, обвёл взглядом остальных и медленно покачал головой.

— Мы будем говорить один на один, — перевёл я его «пантомиму» баронессе и «третьему».

Те возражать не стали — надо так надо — и вышли из комнаты вслед за телохранителями визитёра. После чего мы с ним сели за стол, и он, наконец, снял повязку с лица.

Вживую я этого человека раньше не видел, только на официальных портретах. По крайней мере, в том возрасте, в котором он сейчас находился: если считать по-земному, то лет шестьдесят с копейками, типичный такой «предпенсионер».

— А я ведь вас помню, барон, — произнёс гость, заметив, с каким интересом я гляжу на него. — Правда, с тех пор прошло уже почти пять веков, но… — развёл он руками, — память весьма интересная штука. Некоторые моменты настолько в неё врезаются, что помнятся тысячелетиями.

— Согласен, князь, — кивнул я ему. — Только для меня та встреча случилась недавно. Пять месяцев, чтобы забыть человека, не срок. Хотя тогда вы, конечно, выглядели моложе. Лет… эээ… примерно на двадцать. И тогда вас, как помнится, звали Канзис.

Собеседник негромко вздохнул:

— Вы правы, барон. Я тогда был моложе. И меня действительно звали Канзис…

Он ненадолго задумался, скосил глаза на стоящий у его ног саквояж…

Беседовать с самым, наверное, старым правителем нашей Вселенной было весьма необычно. Этот человек жил ещё до исхода, жил в мире-без-времени, а потом ещё около пятисот лет являлся хозяином целой планеты… точнее, её обитаемой части, но не суть. Главное, что это именно он пришёл ко мне с просьбой, а не я к нему, и ещё он принёс с собой плату — то, что в любом из миров считалось бы величайшей наградой, ценнейшим из всех, каких только можно, призов…

— Покойный Асталис, увы, не узнал вас, — продолжил тем временем Князь. — И это стало ошибкой. Огромной ошибкой, непоправимой. Если бы не она, то между нами не было бы этой дурацкой войны и никому не нужных смертей. Потерянный год — ничто. Люди, их жизни — вот что самое важное. Пятьсот лет назад я этого не понимал. Из-за научных амбиций, ревности, желания стать самым лучшим, быть признанным всеми, добиться всеобщего восхищения… Но Мельна… Она всегда находилась на шаг впереди, и это приводило меня в настоящее бешенство…

Упоминание Мельны заставило меня навострить уши.

— Она была красивая женщина и великолепный учёный. С одной стороны, Мельна мне нравилась, с другой, я отчаянно завидовал её таланту. Долгое время она возглавляла Центр перспективных разработок Карланской Империи, а я заведовал биологическим департаментом. Мы спорили с ней почти каждый день, и каждый раз я потом понимал, что права она, а не я. Но реально конфликтовать тогда было просто некогда, да и незачем. Полчища тварей терзали Вселенную, враг наступал повсюду, его приспешники проникали в наши ряды, сеяли панику, устраивали диверсии и теракты, подрывали веру в победу… Впрочем, в победу тогда уже мало кто верил. Большинство мечтало просто сбежать. Куда-нибудь далеко-далеко, куда чужие не доберутся. Мельна призывала сражаться, она призывала народы сплотиться и дать отпор вражеским армиям. Однако её не слушали. Ни власть, ни простые люди. И тогда она решила, что хватит. Что раз они не хотят сражаться, то пусть бегут, пусть выживают. Что это, в конце концов, лучше, чем если исчезнут все, умрут, не оставив потомства. Что, может, когда-нибудь сбежавшие осознают, что были неправы, найдут в себе силы, чтобы вернуться и отомстить, чтобы уничтожить врага, выбросить его из нашей Вселенной…

Гость остановился, чтобы перевести дух, а я не преминул вставить свои пять монеток:

— И тогда она создала мир-без-времени.

— Мы создали, — уточнил Канзис. — Нас было пять с половиной тысяч. Учёных, инженеров, технологов. Но главную лепту, да, внесла Мельна. Это была её идея, её разработка. Но воплощали эту идею все вместе, все пять с половиной тысяч. И мы это сделали. Люди спаслись. Человечество получило ещё один шанс.

— Но кое-кто свои шансы профукал, — подытожил я сказанное.

Визави помрачнел.

— Да, это так. И кое-кто — это я. Не знаю, сколько по субъективному времени человечество прожило в МБВ, когда мы наконец поняли, что с каждым прожитым днём желание возвратиться уходит всё дальше, но однажды Мельна стала настаивать, что пора. Что пока люди ещё не забыли о прежнем мире, они должны получить возможность вернуться, а уж воспользуются они этой возможностью или нет, они решат сами. И она принялась готовить возвращение в родную Вселенную для всех, кто захочет. Я выступил против. Стыдно признаться, из-за корысти. Я тогда разрабатывал одну интересную тему, и мне совсем не хотелось терять испытателей нового препарата из-за ухода из МБВ…

— И что за препарат вы там разрабатывали? — не удержался я от вопроса.

Князь криво усмехнулся:

— Вы не поверите, барон. Эликсир бессмертия.

Я удивлённо присвистнул:

— Но разве живущие в мире-без-времени уже не стали по факту бессмертными?

— Это не настоящее бессмертие, — покачал головой Канзис. — Это его суррогат. Настоящее возможно лишь здесь, в мире, где время течёт непрерывно и только в одном направлении…

С этим тезисом я, безусловно, мог бы спорить, но спорить мне сейчас не хотелось.

—…Но это ещё не всё. У меня была и иная причина выступить против Мельны. Наверное, даже более важная, чем довести до конца научные изыскания. Я в корне был против того, чтобы люди возвращались спонтанно, неорганизованно, как это задумала Мельна. Чтобы они расселялись по всей Вселенной в случайном порядке, в случайные времена, по случайным планетам. Ведь при подобном раскладе опять повторилось бы то же самое, что и раньше. Снова возникли бы сотни и тысячи космических государств, они опять начали бы соперничать, и человечество вновь оказалось бы разобщённым.

— Считаете это неправильным?

— Считал, — уточнил собеседник. — Честно скажу, я и сам много раз в своих мыслях примерял на себя роль объединителя человечества. Тогда мне казалось, что это просто. Ведь у меня были знания, опыт, сторонники, харизма, в конце концов. А Мельна… она не стремилась к власти. Она как будто бы задалась целью попросту вытолкнуть человечество из мира-без-времени, а там хоть трава не расти, что будет, то будет. За это я, кстати, стал её ненавидеть. Я был уверен, внешнюю агрессию может отразить только единая людская империя, и во главе её должен встать человек знающий и решительный…

— Такой как вы, например, — продолжил я мысль.

— Да. Именно так я и думал, — не стал спорить Князь.

— И почему вы потом от этого отказались?

— За пять веков почти абсолютной власти многое начинает выглядеть по-другому, — невесело усмехнулся гость. — Раньше я этого не понимал. И когда Мельна открыла окно возвращения, я решил помешать ей, сокрушив друзу и изрубив древо. Восстанавливать и то, и другое пришлось бы десятилетиями. Вы это, впрочем, знаете. Вы были свидетелем. И, кстати, именно ваше появление там окончательно уверило меня в том, что я прав.

— Вас смутил мой барьерный рисунок?

— Да. Я тогда ещё мог его видеть. Сейчас, увы, уже нет, — горестно сообщил собеседник. — Мой индекс с тех пор упал с двадцати четырёх до семнадцати.

Я внимательно посмотрел на него сквозь барьер. Аура Князя выглядела абсолютно белой, хотя и неяркой. Он был устремлён в прошлое. Именно в прошлом он видел свой шанс — начать всё по новой. И в этом свете его нынешнее решение казалось единственно верным.

— Рисунок такого цвета, какой был у вас, я видел только у наших врагов, — продолжил Канзис. — А сила, которая в нём ощущалась, могла быть только у их предводителя. И я тогда испугался. Решил, что враги проникли в наше убежище и что впустила их Мельна. Ну, а потом, вы знаете, что случилось. Я и мои сторонники попали сюда, на Флору. И первым делом мы стали выстраивать систему защиты планеты от внешних вторжений. Три четверти всех оставшихся от друзы кристаллов и столько же обломков великого древа ушли на то, чтобы построить суперсвятилище и через него разлить над планетой защитную дымку. К несчастью, выплеск барьерной энергии оказался гораздо сильнее, чем мы рассчитывали, и зона тумана накрыла девять десятых поверхности, захватив и само святилище. Побочный эффект, который мы не учли. А ещё мы не учли то, что защита сработала в обе стороны. Мы оказались заперты в этом мире, устроили здесь мини-империю, я стал её абсолютным властителем, однако это не принесло ни пользы, ни счастья. Без конкуренции, без притока новых людей и смыслов мы стали деградировать. Сто пятьдесят лет назад я даже позволил образоваться вольным восточным баронствам, но они тоже себя не оправдали, превратившись со временем в обычных бандитов, предпочитавших грабить, а не развиваться…

Князь опять замолчал. Взгляд его затуманился, словно бы он и впрямь вспоминал минувшее.

Подзатянувшееся молчание я прервал лёгким покашливанием. Гость вскинулся, посмотрел на меня, на свой саквояж…

— Ну, так и вот. Когда я услышал, что вы сумели открыть порталы, то понял, что должен сделать. Понял, что заигрался в правителя и надо просто закончить то, что осталось там, в мире-без-времени… И, кстати, по поводу платы за переход.

Он поднял на стол саквояж. Открыл.

Внутри, в аккуратных прозрачных контейнерах лежали шприц-ампулы. Много шприц-ампул. Наверное, несколько сотен. С белыми и чёрными оголовками.

— Здесь всё, что я сделал за последние двести лет. Всё, что не израсходовано. Мечтал создать эликсир бессмертия, а изобрёл закрепитель пола — микстуру для продления жизни, в несколько десятков раз замедляющую старение. Только лишь замедляющую, не останавливающую. Более простой вариант — трансгендерная инъекция. Она тоже замедляет старение, но раз, наверное, в пять, не больше, и одновременно меняет пол человека. Страшная штука. Её могут делать многие. Сегодня мне за неё стыдно. Надеюсь, что вам она не нужна.

Я молча кивнул.

«Не нужна».

— Я так и думал. Поэтому принёс закрепитель. Теперь это ваше.

Я снова кивнул.

— Осталось одно, — он снял с шеи орден власти и протянул мне. — Примите это как дар. Быть Князем, поверьте, не так уж и плохо. По крайней мере, первые лет пятьдесят.

Кристалл отливал зелёными гранями и выглядел достаточно крупным, крупнее любых, что я видел раньше, за исключением того, что крутился во временно́й петле от меня к Браменю и обратно.

— Нет, Князь. Принять этот дар я не вправе. Как, впрочем, и должность.

— Не можете? Почему? — удивился Канзис.

— Потому что у меня есть другие задачи и цели, и управлять Княжеством мне будет просто некогда…

Визави смотрел на меня в упор и ждал.

—…но, к счастью, я уже знаю того, кто прекрасно справится с обязанностями правителя Флоры.

— Вы можете его показать?

— Конечно, — пожал я плечами. — Он ожидает за дверью.

— Пригласите его, — наклонил голову Канзис.

Я встал и подошёл к двери.

Секунд через десять в комнату вошли Гас, Паорэ и оба телохранителя.

Увидев, кто сидит за столом, Гас на мгновение замер. Его брови поползли вверх.

— Лучший боец милорда Салватоса, — протянул Князь, догадавшись, кого я решил сосватать ему в преемники. — Ну, что же… я видел, как он сражается. Знаю, что он стал вашим ближайшим соратником. Выбор, я полагаю… достойный.

Я мысленно хмыкнул. Ещё бы он не согласился. После таких откровений…

Оставалось только уговорить претендента, и дело, как говорится, в шляпе…

— Возьмёшь? — указал я на валяющийся на столе символ княжеской власти.

Гас посмотрел на кристалл, на Канзиса, затем на меня, опять на кристалл…

— Ну, отчего же не взять? Возьму… Только к нему бы бумагу какую. А то ведь решат, что украл, — позволил он себе пошутить.

— Бумага к нему не нужна. Отдать его можно лишь по согласию обеих сторон, — не принял шутку бывший правитель Княжества.

А чтобы закрепить сказанное, он выбрался из-за стола, взял цепь с орденом и лично надел его на шею преемнику. После чего строго взглянул на телохранителей:

— Всё поняли?

Вместо ответа те сбросили закрывающие лица повязки, повернулись к новому Князю и, вынув из ножен мечи, взяли их «на караул».

Бывший властитель вздохнул и посмотрел на меня.

Я понял его абсолютно правильно:

— Пойдёмте, милорд.

И указал на вторую дверь, ведущую в нужный нам зал.

Окна в портальном зале отсутствовали. Мерцающий в темноте переход в мир-без-времени освещал только небольшой пятачок.

Несколько долгих секунд Канзис просто стоял перед ним, а затем вдруг сказал:

— Если у вас остались вопросы, самое время задать их.

Я размышлял недолго:

— Ну, из вопросов у меня остался один: что вы собираетесь делать в мире-без-времени?

— Продолжить свои изыскания, — неожиданно грустно ответил Канзис. — Только искать я буду уже не эликсир для бессмертия, а средство для повышения барьерного индекса. Думаю, это гораздо важнее, чем бесконечно долгая жизнь. Что здесь, что там, что где бы то ни было.

— Согласен, это действительно важно, — не стал я спорить. — Но тогда уж и вы спросите меня о чём не успели.

Канзис внезапно смутился.

— Знаете, барон… единственное, что меня сегодня гнетёт — это моя вина перед Мельной. И если вы можете рассказать, что с ней стало… или, точнее, кем она стала в мире-без-времени… слухов до нас, как вы понимаете, не доходило, — развёл он руками.

Врать ему было бессмысленно.

— Мельна ушла.

— Ушла? Что значит ушла? — не понял бывший хозяин Флоры.

— Ушла — это значит, что её больше нет. По крайней мере, в том мире и том пространстве, где живут люди.

— Не очень понятно, но ладно, — опять вздохнул Канзис. — Жалко, конечно, что мы с ней больше не встретимся, но всё равно… свои прегрешения я постараюсь исправить, пусть даже она этого не увидит.

— Она увидит, — пообещал я.

Князь быстро взглянул на меня, ещё раз вздохнул и шагнул к порталу.

— Прощайте, барон, — кивнул он мне напоследок.

— Удачи вам… Князь, — проговорил я в сошедшееся за его спиной «зеркало»…

Глава 22

«Рубеж будет пройден через шесть дней», — сообщила мне Мела, когда я уже стал волноваться по поводу наших расчётов-прогнозов.

«Откуда ты знаешь?»

«Я это чувствую»…

После ухода Князя мы разговаривали подолгу и часто. Как оказалось, многие запреты на информацию с её стороны снялись словно бы сами собой. По крайней мере, в том, что касалось жизни её «материалистической» ипостаси. Правда, опять же — подселенка в мой разум рассказывала о Мельне, как об уже состоявшейся личности, а не о её становлении как человека, учёного и политика. На этих сведениях, к моему огромному сожалению, всё ещё стоял блок, и какие события станут триггером — причиной для его снятия, я пока что не знал…

В принципе, для предстоящей операции всё уже было готово, но лишние несколько суток давали возможность потренироваться подольше. Команду я, к слову, полностью сформировал неделю назад, сейчас шло её боевое слаживание.

Сильно помогли полученные от Канзиса закрепители. Их оказалось больше тысячи ампул, из которых с чёрными оголовками составили около трёх четвертей — семьсот шестьдесят три единицы. Их я забрал себе все, плюс сто пятьдесят с белыми оголовками. Остальные оставил Паорэ. Как мы вместе решили, при этом раскладе у возможных недоброжелателей будет меньше соблазнов отнять их у «хрупкой женщины». Ведь, по вполне понятным причинам, «мужские» инъекции имели на Флоре гораздо бо́льшую ценность, чем «женские».

Задействовать в операции предполагалось три ударных десбота и «Аврору» в качестве их носителя. Из-за завышенных требований сложнее всего было отыскать пилотов и канониров. Хотелось, чтобы каждый из них имел не только приличный военный опыт, но и профиль чётной сходимости не ниже, чем А, а ещё лучше А плюс.

Претенденты (в изрядном количестве) нашлись среди ветеранов-десантников, принимавших участие во второй битве у Мегадеи в составе засадной группы. Их наймом тогда занимался капитан Лайерс, и он собрал действительно лучших. Многие потом пожелали продолжить службу в территориальных войсках дома Ван Румий и тарсианском Особом корпусе. Специалистами они были отличными, но их возраст и профиль до требуемых характеристик всё-таки не дотягивали.

Именно эту проблему помог решить закрепитель.

Выбрав трёх наиболее умелых пилотов и шесть операторов вооружения, я вколол каждому дозу чудо-инъекции. Результат превзошёл все мыслимые ожидания. Отставники не только повысили свои профили до нужного уровня, но и серьёзно помолодели. После такого, ясное дело, они были готовы идти за мной хоть на край света, в любое сражение и за любые барьеры…

Десантные группы решил набирать из бывших «честных убийц». Не потому что не доверял остальным, а потому что чувствовал: драться придётся не только энергетическим или огнестрельным оружием, но ещё и холодным, а в этом вопросе лучше моих коллег по схваткам на флорианских аренах никого во Вселенной не отыскать.

Всего, кстати, бывших гладиаторов скопилось на Тарсе больше полутора сотен. Кто-то, правда, ещё проходил «курс молодого бойца», но из остальных вполне можно было сформировать усиленную абордажно-штурмовую команду целого крейсера.

Мне в предстоящем деле столько не требовалось, поэтому отбор проводил достаточно жёстко. Только добровольцы и только лучшие.

В добровольцах недостатка не наблюдалось. Попасть в формирующуюся команду желали все до единого. Некоторые из тех, кто отсеялся, потом даже обижались: почему, мол, не взяли?

В целом, в десантную группу вошли двадцать четыре человека. Три полных отделения. Первым командовал Гриф, мой старый товарищ по кудусу Перекки. Вторым — Дранх, вислоусый боец из кудуса Маммия, ныне мастер-сержант Особого Корпуса. Третьим отделением я решил командовать сам, назначив своим заместителем Борсия.

С ним, кстати, получилось весьма интересно. Когда он в последнем разговоре в баронстве упомянул, что уже проходил порталами, я, занятый мысленно рейдом на Шугаду, почему-то решил, что речь идёт о портале на Тарс, хотя на самом деле Борс там ещё не бывал, а «прыгал» из Княжества в МБВ и обратно. Те, кто, в отличие от него, поднимали свой индекс переходом во внешний мир и возвращались на Флору на космическом корабле, естественно, делились впечатлениями и переживаниями с соратниками. Говорили, в том числе, и о том, что запрет на проникновение через защитную дымку больше на них не действует.

Борсий предположил, что это правило распространяется на всех проходящих порталами. Я же по факту пропустил это мимо ушей, не вникнув и не проверив. Хвала небесам, что хоть распоряжение отдал ему правильное, приказав перепрыгнуть на Тарс через телепорт, а не дожидаться меня на Флоре, а после лететь со мной на орбиту на челноке.

И, тем не менее, без казусов не обошлось. Поскольку Борс уже был закреплён, его появление на имперской планете сразу же спровоцировало на ней барьерную анизотропию. Это едва не вызвало там настоящую панику. Уважаемые сибатуи, чей бизнес основывался на отношениях с другими системами, неожиданно обнаружили, что гиперсвязь вдруг перестала работать, а следом за ней резко прекратился поток направляющихся на Тарс звездолётов.

Конечно, во время войны такое уже происходило, но тогда, по причинам секретности, про анизотропию знали лишь посвящённые, а остальные считали, что это просто блокада со стороны ФСП и Лану. Сегодня, в условиях мирного времени, многих это просто шокировало. Причём, не только гражданских.

С ситуацией пришлось разбираться лично, сразу по возвращению с Шугаду. Благо, о реальных причинах подобной анизотропии я знал лучше кого бы то ни было.

Борсий попал под подозрение первым. И как потом выяснилось, не напрасно.

Сама же проблема решилась просто: забрали закреплённого флорианца на «Аврору», вывезли из звёздной системы в соседнюю, а через пару часов, убедившись, что анизотропия исчезла, вернули обратно, и на этом всё и закончилось. Серьёзных последствий удалось избежать. Быстро вспыхнувшие панические настроения так же быстро затихли, население успокоилось. Но осадок остался.

Единственным, кто реально обрадовался произошедшему, оказался инженер-майор Эрлих, начальник моей инженерно-научной группы. Как он потом рассказал, благодаря случившемуся, ему удалось получить новые совершенно бесценные сведения о природе явления. Даже не знаю, какие такие данные он там насобирал, когда мне, например, ничего нового не открылось, но пусть. Если человек увлечён, и его увлечение никому не мешает, пускай себе и дальше своими теориями занимается. Со временем, может, и пользу какую-нибудь принесёт. А если не принесёт, то и ладно, обойдёмся пока тем, что имеем…

Борсия по завершению «инцидента» я сразу направил проходить КМБ, только по специальной программе — максимально ускоренной и интенсивной. За полторы недели учёбы парень по виду потерял килограммов десять, но результат того стоил. «Выпускные экзамены» у него принимал я. Конечно, опыта тактических действий имперской армии новобранец не приобрёл, но теорию и практику применения энергетического оружия, групповых действий и десантирования он сдал на «отлично».

Впрочем, ничего удивительного. В реальных боевых действиях тайный поклонник миледи участвовал с самого первого дня моего баронства, так что по многим воинским дисциплинам мог дать немалую фору даже ветеранам-десантникам. С холодным оружием Борс тоже обращался неплохо, пусть и похуже бывших «честных убийц», но в то же время намного лучше имперских воинов. В итоге получился эдакий «универсальный солдат», умеющий практически всё и ничуть не зашоренный.

Единственное, что удручало — это его не самый высокий индекс барьерного сходства, без всякой возможности увеличения. После всех закреплений и переходов порталами он устаканился на шестнадцати и подниматься выше категорически не желал. У прочих бойцов (а им я вколол инъекции всем поголовно) ИБС теперь колебался в границах от восемнадцати до двадцати двух, так что мой «протеже» оказался в команде самым низкоиндексным-низкопрофильным. Тем не менее, отстранять его от будущей операции я не стал. Как показала схватка с саранчой и безликими возле святилища, уровень сопротивляемости ментальным воздействиям у него оказался существенно выше, чем у «одноиндексного» с ним Дидрича, а это, с моей точки зрения, стоило многого…

Суть операции я объяснил бойцам за два дня до времени «Ч», честно предупредив их, что назад мы можем и не вернуться, а если вернёмся, то явно не в полном составе. Никто после этого от участия не отказался. И дело даже не в том, что они не осознавали, на что идут, или в какой-то жертвенности «на благо всего человечества», или в простом кураже, или в обещанных премиальных… Тут, скорее, сработало то, что все, кого я включил в команду, уже давно привыкли ходить по самому краю, когда смерть подстерегает на каждом шагу, и случись она сутками раньше или сутками позже, уже никакого значения не имеет. Умирать в одиночку, в холодной постели, от старости или болезни никто из них не собирался. А вот в компании таких же безбашенных и отмороженных, да ещё и за правое дело — почему бы и нет?..

Задуманное, если честно, со стороны выглядело авантюрой. Полностью её замыслом я не делился даже с Пао и Ан. Не потому что не доверял им, а потому что боялся, что они меня отговорят. Ведь шансы, что операция закончится неудачей, оценивались мной как один к одному. А при таком раскладе ни герцогиня, ни баронесса добро на её проведение не дадут. Тем более, сейчас, после едва не удавшегося похищения Лиары и Риды.

Не знаю, зачем саранче и тому, кто за ней стоит, понадобились мои дочери, но именно это, в конце концов, сподвигло меня на ответные действия. Войну обороной не выиграть. Так, кажется, говорил кто-то из земных полководцев, и я в этом с ним был совершенно согласен. Нельзя постоянно обороняться, в решающие моменты надо обязательно наступать.

Решающий момент должен был наступить со дня на день — по уточнённым данным (и их подтвердила Мела) Солнечная система выходила из аномальной зоны, и ничего больше не препятствовало мне нанести туда «визит вежливости». С друзьями, естественно: крейсером, тремя ударными ботами и экипированным по полной программе, жаждущим драки десантом. Хватит уже врагу чувствовать себя в относительной безопасности. Врага надо уничтожать. Прямо в логове…

К замыслу покончить с войной одним выверенным ударом Мела отнеслась довольно скептически, но отговаривать от его реализации не пыталась.

«Попробуй. Может, что и получится, — сказала она, ознакомившись с моим планом. — В игре на опережение шансы у всех одинаковы. Только будь осторожен. Цитадель серьёзно укреплена».

«Но, как конкретно, ты рассказать не можешь», — усмехнулся я на совет.

«Да, не могу. Причину ты знаешь».

«Но хотя бы намекнуть, не?»

«Намекнуть, говоришь? — Мела ненадолго задумалась. — Ну… я бы, возможно, и намекнула, и даже на блок наплевала, но проблема вся в том, что мои знания устарели. Вот если бы ты решился напасть на врага лет эдак… тысячу с лишним назад… А сегодня я знаю лишь то, что защита Цитадели постоянно меняется, в строгой зависимости от того, кто на неё нападает. От этого, думаю, тебе и нужно плясать…»

Увы, но ничего больше от подселенки добиться не удалось. Она как всегда говорила загадками, но винить её в этом было, как минимум, неприлично. Она ведь и так сказала достаточно много. Но мне, безусловно, хотелось большего. То, что когда-то она в Цитадели уже бывала и, вероятно, даже знакома с врагом… ну, в смысле, с таинственным предводителем саранчи, нагнавшим немало ужаса на человечество — сомнений на этот счёт у меня оставалось всё меньше и меньше. Зато появлялись другие. Например, как поведёт себя Мела, когда мы, наконец, встретимся с главной угрозой миру лицом к лицу?..

Миг, когда мир изменился, я ощутил без всяких приборов. Просто внутри у меня словно бы что-то болезненно сжалось и сразу же отпустило, а через мгновение мой барьерный рисунок как будто бы вспыхнул, и я вдруг увидел себя со стороны. Яркий трёхцветный огонь на фоне сплошной темноты, и где-то вдали, на самом краю Вселенной — золотисто-зелёная дымка, до боли напоминающая Северное сияние далёкой Земли.

— Дир! Ты почувствовал?! — «отзвонилась» мне через минуту Анцилла.

— Да, почувствовал. Думаю, скоро начнётся…

Что именно скоро начнётся, я уточнять не стал. Экселенса понимала всё не хуже меня.

Паорэ вышла на связь чуть позже, минут через двадцать. Видимо, из-за того, что Флора тоже, как и Земля, находилась под «защитой» барьера, и чтобы пробить его, «информационной волне» требовалось какое-то время.

К счастью, ни Пао, ни Ан не подозревали, что я уже на пути к главной цели. Иначе бы мне обязательно пришлось объяснять, почему они сейчас не со мной, а на Мегадее и в Княжестве.

Посвящать их в свои ближайшие планы совсем не хотелось. Наверное, это говорила во мне моя старая память, земная. Женщины не должны воевать. Война — это дело мужчин. Первые — хранительницы очага, вторые — его защитники. И пока есть возможность удерживать мир в таком состоянии, его надо в этом состоянии и удерживать. Потому что, если это не делать, мир просто перевернётся с ног на голову.

Сегодня обе мои подруги занимались именно тем, чем должны. Обе нянчились с нашими-моими детьми, обе изо всех сил пытались как можно лучше переустроить наши владения: Анцилла — правящий дом Великой Империи, Паорэ — баронство на Флоре. И пусть их размеры были несоизмеримы — одно раскинулось в космосе на десятки звёздных систем, другое занимало совсем небольшой кусок суши всего лишь одной планеты — затраты на них выглядели в моих глазах одинаково важными. И там, и там жили люди, и там, и там ими правили мои любимые женщины. И отвлекать их на мою личную военную авантюру казалось мне почти преступлением…

— Экселенц! Корабль к походу и бою готов! — доложил командир «Авроры».

— Десантная группа готова, — доложили по очереди Гриф, Дранх и Борсий.

— Поехали, — скомандовал я, положив руки на сенсорные панели.

По курсу движения крейсера запылало окно перехода. Через пару секунд привычная метрика скрутилась в тугую спираль, а затем распрямилась, словно сжатая до упора и резко отпущенная пружина.

Из ноль-пространства нас выбросило ниже эклиптики.

Видовые экраны показывали знакомые с детства созвездия. Большая Медведица, Кассиопея, Гончие Псы, Волопас… Нет, я безусловно мог ошибаться в названиях, поскольку практической астрономией никогда в своей жизни не увлекался. Но, тем не менее, память подсказывала: я всё это видел неоднократно, каждый, наверное, раз, когда поднимал голову и смотрел на усеянное звёздами небо родной Земли…

— Экселенц! Прикажете скорректировать курс?

Я посмотрел на появившееся над пультом голографическое изображение звёздной системы. То, что аборигены называют её Солнечной, никто на корабле, конечно, не знал.

Зелёная точка, обозначающая наш крейсер, двигалась сейчас по наклонной орбите, пересекающейся с орбитой третьей планеты с восхождением около точки весеннего равноденствия. Если бы мы продолжили двигаться по инерции, то примерно через неделю вполне могли угодить прямо в Землю. Пусть и не как астероид, заставивший в своё время вымереть всех динозавров, но, в общем и целом, похоже.

— Командор, можете вывести оптическое изображение этого тела? — ткнул я указкой-маркером в голокарту.

— Да, экселенц. Могу, — ответил с секундной задержкой Карстен.

На мониторе появилось изображение.

Удивительно, но я ни разу не видел нашу Землю со стороны, с космического корабля. Картинки в учебниках, телевизоре, интернете — это совсем не то, что вживую, пусть и посредством датчиков, телескопов и сканеров. Продвинутые инопланетные технологии позволяли реально почувствовать и глубину космоса, и настоящий масштаб, и непередаваемую земными приборами грандиозность Вселенной.

Даже через барьер всё виделось чуть по-другому. А сам барьер (точнее, его аномалия) находился от Земли практически в двух шагах. Зеленовато-рыжая область пространства, похожая на огромное облако пыли, растянувшаяся на пару световых лет, охватывающая Солнечную систему подобно гигантской медузе, временно убравшей свои ядовитые щупальца под полупрозрачный купол.

«Сколько ещё это может продлиться?» — спросил я у Мелы, имея в виду время нахождения вне аномалии.

«Не знаю, — честно ответила та. — Может быть, год. А может, и полтора. А может, и целый век. Зона сейчас в состоянии неопределённости. Когда основное движение обозначится, тогда и поймём…»

Что ж, ничего иного от неё и не ожидалось. Всеведение в её «функционал» не входило. Но попробовать всё-таки стоило. Отрицательный результат — он, как известно, тоже результат. По крайней мере, порядок величины стал понятен, и это было уже кое-что…

Землёй и окрестностями я любовался около получаса. И всё это время думал, прикидывал, сравнивал… Неожиданно вспомнилось сказанное моими женщинами на «каникулах», когда они стали вдруг удивляться разнообразию местного социума. Тогда мне это показалось забавным, но сейчас это уже не выглядело ни удивительным, ни смешным. Мы, земляне, и вправду относились друг к другу и к жизни не так, как инопланетчики. С одной стороны, мы могли долго, почти бесконечно терпеть жизненные невзгоды и далеко не самых лучших правителей. С другой, могли вдруг взорваться от неверно понятой фразы и рушить из-за этой причины целые государства. А ещё мы всегда и с большим подозрением относились к так называемым выскочкам, пришедшим из ниоткуда, но неожиданно получившим от жизни всё, что возможно.

Вот, если честно, никак, ни в каких даже самых невероятных фантазиях я не смог бы представить на нашей Земле то, что случилось недавно на Флоре. Чтобы абсолютный монарх, решив отправиться на покой, вдруг передал власть какому-то левому чуваку, а его соратники и сподвижники приняли это назначение прямо-таки с библейским смирением — для Земли это выглядело настоящей фантастикой. А в Княжестве такая фигня прокатила в лёгкую, никто и не пискнул.

Хотя я и предупреждал и Пао, и Гаса, и Нуну, что с признанием нового Князем могут возникнуть проблемы, они отнеслись к этому, прямо скажу, пофигистски. Но, как ни странно, всё у них выгорело, всё получилось. Сутки на подготовку к походу, сутки (в сопровождении пары телохранителей прежнего Князя и пятёрки наших бойцов) — до лагеря княжеской свиты, а дальше всё пошло, как у Наполеона, возвращающегося в Париж с острова Эльбы.

Каждое поселение, каждый город, каждый местный начальник, едва узрев кристалл власти, сразу же проникались верноподданническими чувствами и брали под козырёк. Свита нового Князя росла от поместья к поместью, от города к городу, а весть о его появлении разносилась по всей округе буквально со скоростью света. Короче, поход на юг превратился для «третьего» в настоящий триумф, и к сегодняшнему моменту Гас сотоварищи находился лишь в паре дневных переходов от флорианской столицы. А там, как мне сообщила Паорэ, уже вовсю готовились принять нового властителя Флоры.

Единственное, чего я ещё опасался — это как бы мой старый приятель не повторил судьбу настоящего Бонапарта, проигравшего через сто дней битву при Ватерлоо и закончившего свою жизнь на далёком острове, в плену и безвестии.

Впрочем, чтобы такое случилось, новому Князю требовался реальный противник. Но, к нашему счастью, внешних врагов у Княжества не было, а внутренние попросту слились, даже не попытавшись хоть как-то себя обозначить… В любом случае, вникать в тамошнюю ситуацию я планировал после, когда операция завершится…

— Летим вот сюда, командор, — указал я новую точку на карте, обозначающую самую крупную планету в системе. — Сближаемся, занимаем стационар напротив большого пятна.

— Какого пятна, экселенц? — не понял лейтенант-командор.

Я усмехнулся:

— Красного. Поймёте, когда увидите…

Глава 23

Большое Красное Пятно Карстен, конечно, «узнал». Не мог не узнать — настолько оно бросалось в глаза любому, кто хоть когда-то видел Юпитер и его вечно бушующую атмосферу. Пятно оставалось в ней, вероятно, единственным «стационарным» объектом, своего рода визитной карточкой планеты-гиганта.

— Вы собираетесь прыгать прямо в него, экселенц? — озадаченно проговорил лейтенант-командор, ознакомившись с параметрами объекта.

— Он чем-то вам не понравился? — тут же сыронизировал я по этому поводу.

— Ядовитая атмосфера, сильнейшая радиация, температура выше температуры плавления стали, чудовищное давление, непрерывный метеоритный дождь, высочайший уровень ионизации… — принялся перечислять Карстен. — Да даже просто находиться поблизости — смертельно опасно, а уж нырять туда… Нет, экселенц, — развёл он руками. — Я просто отказываюсь верить, что вы не шутите.

Я усмехнулся и покачал головой:

— Нет, командор. Я не шучу. Но я и не самоубийца, нырять туда без защиты не собираюсь…

Подготовка к «нырку» заняла около часа. Всё это время «Аврора» маневрировала по орбите в поисках наиболее удобной и свободной от метеоритных потоков позиции. Конечно, найти такое местечко, абсолютно свободное от роящихся вокруг планеты «камней», не получилось бы по определению (окрестности газовых гигантов ими буквально кишели), но отыскать какую-нибудь «прогалину», где крупных небесных тел нет, а мелкие можно просто отстреливать — решить такую задачу нам было вполне по силам. Так в итоге и получилось.

— Встали на стационар, экселенц, — доложил Карстен. — Обстановка спокойная, системы защиты функционируют. Градарная высота орбиты — сто десять тысяч.

— Отлично! Дайте курсовое наведение на Пятно и открывайте шлюз бот-концентратора…

Корабль, медленно развернувшись, направил свой «нос» с установленной в нём скрут-пушкой в центр Большого Пятна. Я положил руки на сенсорные панели и принялся ждать.

— Бот-концентратор вышел, — сообщил оператор. — Дистанция пять, курс три-семнадцать… Дистанция девять, курс прежний… Дистанция двадцать два… тридцать четыре… фиксация…

На масштабированной голокарте загорелся оранжевый огонёк.

Бот-концентратор занял заранее выбранную относительно Пятна и «Авроры» позицию.

Этот аппарат я оборудовал и настраивал лично.

На усилитель сигнала ушло двадцать антиэлектрических поясов. Дольше всего провозился с их синхронизацией, благо, что опыт уже имелся. Когда в своё время протаскивали через гиперпространство «Тарс-приму», именно синхронизация разных барьерных потоков меня едва не уконтропупила. Внутреннюю энергию, по крайней мере, получилось восстановить только на Шугаду. Примерно та же фигня случилась потом на Флоре, только уже не со мной, а с моими женщинами, и тогда тоже пришлось постараться — на целую армию буром попёр, лишь бы добыть для них требуемый эликсир…

Перед настройкой бота я скрупулёзно проанализировал все свои неточности и ошибки тех дней. Насколько удалось их учесть, должна была показать практика — сегодняшний запуск прибора.

После нажатия на левую сенсорную панель Большое Красное Пятно «внезапно» стало похоже на огромное зеркало.

Кто-то из находящихся на ЦП восхищённо присвистнул.

Зрелище действительно завораживало.

Гигантское — в пару раз больше Земли — «торнадо» переливалось теперь всеми оттенками серого и серебристого, отражая неяркий свет далёкого Солнца… Даже интересно, что скажут по этому поводу астрономы, которым повезёт лицезреть внезапную трансформацию БКП, и не посчитают ли их потом из-за этого сумасшедшими?.. А, впрочем, неважно. Мнение земных звездочётов не имело для меня никакого значения. Главное, что концентратор барьерных потоков работал, и работал в режиме самоподдержки. Штатно отключить его мог только я. Для нештатного отключения требовалось сперва продавить энергозащиту «Авроры»…

— Группам десантирования — приготовиться к сбросу… Командор, включайте отсчёт. Готовность — триста секунд…

— Ни пуха вам, экселенц! — пожелал мне удачи командир крейсера…

Чтобы добраться до шлюза с десботами, хватило двух с половиной минут. Ещё полторы понадобились, чтобы занять ложемент и получить доклады от командиров групп. Последние шестьдесят секунд ушли на выравнивание давления в шлюзовом ангаре. Когда отсчёт завершился, выходные ворота отъехали в сторону, манипуляторы расцепились, и все три десбота, получив внешний импульс, вышли в открытый космос.

Грави-ионные двигатели включились через десять секунд. Три ударных машины одна за другой ринулись к переливающемуся внизу зеркалу перехода.

Коридор отторжения я организовал сразу, как только мы вышли из зоны действия искажающего поля «Авроры». Внутри коридора многократно ослаблялось радиоактивное излучение, сквозь его стенки не проникали крупные физические тела. В определённом смысле, он представлял собой аналог защитной дымки над Флорой, именно её я принял за образец в конструировании. Жаль только, что держать его можно было лишь три минуты. На большее мне просто не хватало энергии.

Включённое барьерное зрение позволяло отлично видеть этот невидимый прочим туннель, протянувшийся к юпитерианскому БКП и искривлённый согласно законам небесной механики. По мере снижения он довольно существенно расширялся, и это давало возможность построить траекторию спуска более рационально, нежели «простая» баллистическая парабола.

Добраться до цели требовалось за максимально короткое время, а значит на максимальной скорости и с максимальными перегрузками. И если последние, благодаря новейшим гравикомпенсаторам, над которыми по моей просьбе хорошо подшаманил инженер-майор Эрлих, люди бы наверняка выдержали, то техника, как бы это парадоксально ни прозвучало, с ними могла и не справиться. В первую очередь, потому что при энергичном скоростном маневрировании боковые нагрузки на стыки, швы и соединения различных деталей нарастали лавинообразно, а при скоростях от тысячи тин в секунду приобретали характер взрыва.

Скорость внутри коридора нам надо было держать не меньшую, причём, на разгонном отрезке она увеличивалась до двух с половиной тысяч, а на этапе торможения падала почти до нуля. Выдержать такие нагрузки могли разве что космические перехватчики, да и то, если они двигались исключительно по прямой. Любой боковой манёвр заставлял их резко снижать курсовую скорость. Про десантные боты и говорить нечего. В обычной жизни от этих «утюгов» требовалось просто доставить десант на поверхность и по возможности поддержать атаку огнём. Космический пилотаж на сверхскоростях в их полётные опции, ясен пень, не входил.

Решить проблему помогли воспоминания студенческой молодости. В память по непонятной причине врезался один семинар, где преподаватель-прочнист как-то, практически вскользь, упомянул о переходных кривых на железной дороге. Что, мол, для того, чтобы нагрузки на входе и выходе в виражи не изменялись рывком, надо укладывать повороты путей по такой кривой, у которой радиус кривизны изменяется линейно и плавно, как функция длины дуги. «Подобный изгиб, — утверждал наш препод, — позволяет проходить любой поворот без существенного снижения скорости». Я, кстати, даже название этой кривой запомнил — клотоида или спираль Корню́.

Конечно, в имперской науке и технике подобные названия не встречались, но суть идеи Эрлих, когда я о ней рассказал, уловил моментально и смог рассчитать нужную траекторию.

Сегодня теория проверялась практикой.

Перегрузки, действительно, росли плавно, поэтому переносить их оказалось гораздо легче, чем при стандартной боевой высадке на планету противника. Типичная ситуация «варёной лягушки», пусть и в хорошем смысле этого слова, когда температуру воды повышают медленно и несчастное земноводное просто не успевает понять, что по факту вокруг уже кипяток.

Судя по приборам, скорости две тысячи восемьсот тин в секунду (в земных мерах это примерно две с половиной тысячи км/с) мы достигли за семьдесят восемь секунд. Ускорение на пи́ке в три с лишним тысячи «жэ», да ещё с изменяемым вектором — такого на моей памяти десантные боты ещё никогда не испытывали. Находящиеся внутри люди — тем более.

Хвала небесам, модернизированные гравитационные компенсаторы сработали на «отлично», снизив реальные перегрузки почти в триста раз, но всё равно — ощущения мы получили незабываемые, как на центрифуге в Звёздном, включённой на максимум. Жаль только, что их ресурс после такого использования сократился примерно в такой же пропорции, поэтому по окончании операции компенсаторы останется, в лучшем случае, утилизировать, а если не в лучшем, то утилизировать вместе с носителями.

Носители, к слову, тоже не подкачали и выдержали этап разгона.

Теперь требовалось проверить и их, и тех, кого на них перевозили, на оселке торможения.

Процесс торможения начался практически сразу по достижении максимальной скорости. Продлился он несколько дольше разгона — на целых пятнадцать секунд. Однако и перегрузки воспринимались несколько тяжелее — из-за отрицательных величин и необходимости тщательной выверки скорости в самом конце пути. Её нельзя было опускать до нуля, но и оставлять на уровне выше земного сверхзвука тоже не стоило. Входить в портал требовалось аккуратно и точно…

В портал мы влетели на двести сорока тянах в секунду, с нулевым ускорением.

Машину предсказуемо тряхнуло (значит, атмосфера за переходом имелась), а дальше пошли доклады с других десботов и по мониторам потекли символы данных…

Включившиеся видовые экраны показывали картину, знакомую мне ещё по четырёхмесячной давности приключениям. Россыпи серых камней, бурые скальные выступы, желтоватый песчаник, перемежающийся потрескавшейся глинистой коркой. Над теряющимся в мареве горизонтом висело оранжево-красное солнце… Привычные красоты Каттарской впадины, раскинувшейся на землях, условно принадлежащих условным Египту и Ливии. Потому что навряд ли местные жители хоть когда-нибудь слышали о таких государствах, а уж о том, что живут на их территориях, и пода́вно…

— Сориентировать карту по магнитным полям, — приказал я, всмотревшись в выстраиваемую компьютером карту местности.

Грави- и радиосканеры всех трёх десботов работали непрерывно, выстраивая топографию местности и сравнивая её с той, какую я прихватил с собой из земных архивов. Отклонения, судя по результатам сканирования, выглядели минимальными. Примерно через минуту стало понятно, где мы находимся и где находится цель. Варианты её атаки были спланированы заранее, ещё на Тарсе. И хотя я, конечно, знал, что любые планы, как правило, идут лесом с первым же выстрелом, но пока этот выстрел не прозвучал, их следовало придерживаться…

К «озеру иблисов» машины неслись на предельно малых, тщательно огибая все потенциально опасные участки, включая оазисы и те низины, где могла скапливаться дождевая вода. Именно там, насколько мне помнилось, можно было легко нарваться на саранчу и безликих.

К цепочке холмов, окружающей озеро и Цитадель, мы подошли с северо-запада. Возвышенность преодолели сходу, без лишних манёвров, рассчитывая, в первую очередь, на внезапность.

Расчёт оказался верным. Копошащихся у берега тварей мы буквально смели огнём бортовых излучателей. Гадины не то что ответить, но даже энергощиты поставить перед собой не успели.

Расчистив пространство для выброски, все три десбота рухнули на прибрежный песок. Три штурмовых отделения выплеснулись через откинутые аппарели в течение четырёх секунд, в полтора раз быстрее стандартного десантного норматива. Ещё через столько же машины опять взмыли в небо, готовые оказать огневую поддержку и одновременно отвлечь внимание от десанта.

Широкая (около пятисот тян) полоса воды между берегом озера и островом с пирамидой кишела какими-то зубастыми рыбами, ежесекундно высовывающими наружу свои жуткие пасти. Соваться туда даже в бронежилете явно не стоило, как не стоило пытаться добраться до острова вплавь, а не по мосту. И даже не из-за опасности быть моментально сожранными местными аналогами пираний, а из-за полупрозрачной дымки, накрывающей озеро по самому урезу воды.

В прошлый раз, когда я сюда попал, то рассмотреть её как следует не сумел. Сегодня эту оплошность приходилось исправлять прямо по ходу сражения.

«К берегу не приближаться! Атаковать через мост!» — прокричал я в пока ещё работающую гарнитуру. Модернизированные АЭПы имелись у всех наших, но «выключать и включать» электричество здесь могли и противники.

Барьерная защита пирамиды, как удалось разобрать, являлась трёхслойной. Первый слой, внешний, зеленоватый, проходил строго по береговой кромке. Второй, бледно-оранжевый, начинался примерно от середины окружающей остров водной поверхности. Третий, внутренний, отсвечивающий золотом, поднимался стеной где-то на полпути от берега острова до Цитадели. Сам я, наверное, мог бы попробовать преодолеть все три слоя, но остальные бойцы этот путь наверняка не прошли бы. Единственный путь, где в защите имелся разрыв, вёл через единственный мост и дальше по узкой дороге строго к чернеющему у основания пирамиды провалу-проходу…

Подходы к мосту загораживали рукотворные «флеши-редуты». За ними держала оборону всё та же хорошо знакомая нам саранча.

Наступать туда нам пришлось по узкой береговой полосе. Ширина менее сотни тян. Слева вода, справа высокий вал, через который в любую секунду могли перемахнуть твари, остающиеся пока по ту сторону. Висящие над валом десботы почём зря лупили по обратным скатам из рельсотронов и излучателей, не давая врагам прорваться к воде и ударить нам во фланг или в тыл.

Сами же мы атаковали противника в лоб. От потоков горячей плазмы воздух вокруг буквально кипел. Но, благодаря недавнему закреплению, личное искажающее поле имелось теперь у каждого, так что несущиеся в нас сгустки огня серьёзной проблемы не представляли. Впрочем, такое же правило действовало и в обратную сторону. «Кузнечики»-переростки легко формировали перед редутами энергощиты, и залпы наших излучателей и плазмоганов чаще всего пропадали впустую.

Зато «карамультуки» осечек не давали. Каменные редуты картечь, конечно, не пробивала, но любая высунувшаяся из-за них тварь тут же получала порцию свинцового крошева. И если бы здешняя саранча не умела учиться, мы, сто пудов, взяли бы предмостные укрепления максимально быстро — за пару-другую минут.

Однако, увы. Здешние твари, в отличие от своих космособратьев, учиться умели. Уже через полминуты они принялись сперва осторожно, а затем всё увереннее и увереннее «плевать» в нас аналогом дроби — щебёнкой. Пущенная с довольно высокой скоростью, она наносила увечья, а при «удачном» попадании навсегда выводила из строя попавшего под раздачу бойца. За пять минут такой перестрелки мы потеряли безвозвратно двоих и ещё четверых ранеными. Чтобы спасти «трёхсотых», пришлось приземлять один из десботов, и саранча с «радостью» начала поливать машину привычной плазмой. Бот, к сожалению, искажающие поля ставить не мог, а прикрывался только энергощитами, как и противник. Именно это сыграло, наверное, главную роль в последующей трагедии.

Когда аппарат снова поднялся в небо, его неожиданно повело в сторону острова. То ли какие-то датчики повредило обстрелом, то ли ещё что-то, но выровняться десбот не успел — машина таки коснулась первого слоя барьерной защиты. В то же мгновение её словно опутало ворохом призрачных нитей. Пилот, явно не видя противника и не понимая, что происходит, попытался отработать рулями и двигателем, но не преуспел. Десбот накренился, из вспомогательных сопел хлестнуло пламя, затем машину вдруг закружило по всем трём осям и, потеряв управление, она рухнула в воду. В уши ударила взрывная волна, по вспухшей пузырём водяной глади растеклось облако пара.

Пара секунд промедления, пока я очухивался, для двух оставшихся ботов стали поистине роковыми. Вовремя передать пилотам команду отвести машины подальше от берега не получилось. В миг, когда рухнул первый десбот, по нам с трёх сторон ударили ГРЭБом, забив все каналы связи. Поэтому всё, что я мог — это просто смотреть на тянущиеся к нашим десботам зеленоватые барьерные щупальца и надеяться, что пилоты всё же успеют понять, откуда идёт опасность.

Надежды оказались напрасными. Обе машины повторили судьбу предыдущей. Единственное отличие — они упали не в воду, и экипажи в последний миг перед гибелью сумели-таки передать тварям прощальный подарок: направили падающие боты за вал и активировали разгон энергетических модулей.

Как полыхают замкнутые на себя батареи летающих бронемашин, я раньше видел только в учебных фильмах. Сегодня, увы, пришлось наблюдать за этим вживую. На протяжении нескольких сотен тян пространство за валом превратилось в море огня. Местами оно перехлёстывало через гребень и стекало вниз пылающими потоками. Жар доходил аж до береговой кромки, и нам приходилось буквально жаться к воде, чтобы не вспыхнуть, как факелы.

Бо́льшую часть вражеских укреплений спалило одним из таких потоков, и это существенно облегчило нам задачу прорыва редутов. Преодолев коротким броском последние тяны дистанции, мы попросту забросали гранатами ещё огрызающихся там тварей, а дальше, перемахнув через насыпь и добив из «карамультуков» случайно выживших, рванули прямо к мосту…

Глава 24

Возле моста энергооружие внезапно перестало работать, как полностью перестала работать и всякая электроника, и никакие «особые» режимы АЭП реанимировать её не помогли.

Ну, что-то подобное, в общем, предполагалось и, соответственно, сюрпризом для нас не стало. Но позитива это никому, ясен пень, не прибавило. Особенно после только что потерянных ботов. И ладно бы дело ограничилось только техникой — железки, они железки и есть. Гораздо труднее было принять людские потери. Тем более, такое количество разом. Три пилота, шесть операторов, четверо погибших с ними десантников плюс ещё двое до этого. Почти половина начального состава команды. И среди них Гриф, мой старый товарищ по кудусу Перекки, командир первого отделения.

Сейчас в строю осталось восемнадцать бойцов, включая меня и Борсия. И, дай бог, чтобы в конце пути их число не уменьшилось так же сильно, как и на первом этапе.

— Карамультуки наизготовку! Всем, у кого арбалеты, зарядить бронебойными! Двигаемся клином, по трое. При обнаружении противника огонь непрерывный, при перезарядке меняемся…

Из-за относительно небольшой ширины — тян десять, не больше — двигаться по мосту как-то иначе возможности не представлялось.

Середина моста терялась в тумане. Со стороны это выглядело достаточно странно, поскольку ни слева, ни справа над озером никакого тумана не наблюдалось. О причинах я, безусловно, подозревал. Именно здесь должен был проходить второй слой барьерной защиты, и туман, по всей вероятности, предназначался, чтобы скрыть её отсутствие в этом месте от типов вроде меня. Глупо и совершенно бессмысленно. Потому что такие типы, как я, уже знали, что туман без огненных сполохов — это просто туман и ничего больше. А вот то, что располагалось дальше за ним, представлялось и впрямь интересным…

Включив барьерное зрение, я хорошо различал выстроившиеся за туманом фигуры. Точнее, их ауры. Ярко-зелёные. Стоящие плотной толпой. Держащие в руках луки и арбалеты… Минимум, сотня безликих. И ни одной твари.

— Всем наземь! — скомандовал я за десять шагов до клубящегося над мостом марева. — Туман проходим ползком. Тройками. Противник скрывается дальше. На выходе из тумана встаём, делаем залп и быстро назад, на смену…

Решение оказалось верным. Правда, с нюансами.

Первая же тройка бойцов, выскочившая из тумана и сделавшая залп по безликим, возвратилась обескураженная. «Карамультуки» давали осечки. Из шести патронов выстрелить удалось только два. А вот арбалеты не подкачали. Но личные искажающие поля, оказалось, тут не работали. В результате ответной, но бестолковой стрельбы одному из бойцов почти прострелили плечо (стрела «расцарапала» кожу), второму чужой арбалетный болт оторвал мочку уха.

Это стало для меня неожиданным. Подобная ситуация заставляла нас осторожничать. А осторожность означала потерю темпа. Но замедляться нам было никак нельзя. Пожары в тылу могли в любой момент завершиться, и тогда твари ударили бы нам в спину.

— У кого арбалеты, вперёд!

Команда пусть запоздалая, но логичная. «А ещё бы гранатами их пощупать…»

Арбалетов у нас имелось одиннадцать, поэтому новую тройку пришлось «разбавлять» лично, в надежде, что, может быть, у меня дробовик отработает как положено, а стрелы безликих будут лететь мимо.

Предположение оправдалось ровно наполовину. «Карамультук» не сработал, оба патрона на удары бойков не откликнулись. Зато искажающее поле оказалось рабочим… в отличие от соседей по тройке. Левый боец, к несчастью, поймал стрелу прямо в шею.

Эта потеря меня даже не разозлила — она заставила меня рассвирепеть. Подхватив арбалет убитого и подсумок, я встал во весь рост и принялся посылать болт за болто́м в безликую шоблу. А когда боеприпасы закончились, мне сунули в руку новый подсумок. И я снова начал стрелять, не обращая внимания ни на летящие в меня стрелы, ни на крики восторга и боли откуда-то сбоку и сзади…

А затем враги неожиданно побежали. Только не назад, а вперёд. Стреляя на ходу из луков и арбалетов и размахивая вынутыми из ножен мечами. Как будто бы тот, кто командовал ими в этом бою, понял, что, стоя на месте, эту битву не выиграть и что в такой диспозиции я просто перестреляю их всех как куропаток.

— Милорд! Отходим! Назад! Вы их не сдержите!

Кто-то потянул меня за рукав, и я подчинился.

От зоны тумана мы отбежали шагов на тридцать. А как только оттуда вынеслась вражеская толпа, в голове у меня словно бы что-то щёлкнуло. Переломив стволы и лихорадочно сунув туда два новых патрона, я вскинул «карамультук» и заорал что есть силы:

— Делай как я!

Дробовик полыхнул огнём в мчащихся к нам безликих. А уже через миг слева и справа от меня загрохотали другие ружья.

Яростная пальба не утихала почти минуту.

Мы стреляли и тут же перезаряжались.

Перезаряжались и тут же стреляли…

А потом стрелять стало просто не в кого. Противники кончились.

Правда, и мы не обошлись без потерь. На мосту перед грудой убитых безликих остались лежать трое наших бойцов. Ещё одного мы потеряли в самом начале. В строю оставалось четырнадцать, в том числе, пятеро раненых.

В потерях я винил только себя. Не смог вовремя догадаться о причине осечек, и вот результат. А ведь решение лежало на самой поверхности. Энергетическое оружие переставало работать за первым слоем барьерной защиты, а пороховое, пусть и не полностью, за вторым, и условная граница этого второго слоя проходила как раз посередине моста, где стоял туман…

На другой берег мы перебрались невозбранно. Однако путь к пирамиде, точнее, ко входу в неё, был перекрыт не только последним слоем защиты, но и новым рядом врагов, расположившихся поперёк дороги, края которой упирались в высокие стены. Противники выстроились там тремя или даже больше шеренгами, сверкая стальными доспехами и полностью перегораживая дорогу.

Обойти их возможности не было. Только атаковать.

— Вот же уроды, — пробормотал кто-то сзади.

Кажется, это был Дранх.

Я поднял карамультук и нажал на спуск. Ничего.

Затем взвёл арбалет, наложил болт… примерился…

Укороченный стерженёк вильнул в сторону за пару шагов до цели.

Искажающее поле работало. А огнестрел нет. И это было печально.

Драться нам теперь «предлагалось» только холодным оружием. Но драться с одоспешенными воинами сапёрной лопаткой не казалось мне хорошей идеей. Хотя кроме МСЛ у меня имелся и меч. И шлемы на головах у противников были открытыми. А ауры горели оранжевым. Как в своё время у ставших двуликими Лупа́ка, Дарва́за и Ди́дрича. Но всё равно, тут больше бы подошёл таранный удар рыцарской конницы, а не наскок четырнадцати бывших «честных убийц», из которых пятеро ранены, а врагов не только в три раза больше, но и экипированы они для такого боя гораздо лучше…

— А позвольте-ка мне, милорд? — попросил вдруг из-за спины всё тот же Дранх и, не дожидаясь ответа, шагнул вперёд.

В руках он держал копьё, трофейное, подобранное, по всей видимости, на мосту. Следом за ним вышли ещё четверо. Все, как мне помнилось, из кудуса Маммия. Те самые, с которыми мы сражались в День трёх святынь на Главной арене Ландвилия. И тоже с трофейными копьями. Тогда они с этим оружием управлялись неплохо. Думаю, что и сейчас… не подкачают.

— Ну что, босяки? Двинулись что ли?

Вислоусый перехватил «дрын с наконечником» поудобнее и медленно двинулся к шеренге двуликих. Четверо его сотоварищей заняли позиции слева и справа, так же взяв копья наперевес. Все прочие, включая меня, обнажили мечи, топоры, глефы, лопатки и направились за копьеносцами. За двадцать шагов до противника они перешли на бег и через несколько коротких мгновений вломились во вражеский строй, разом продавив его на всю глубину. В образовавшийся в шеренгах разрыв ринулись те, у кого основным оружием был топор, а следом за ними и все остальные.

Жестокая рубка длилась не больше пяти минут, но по ощущениям мы дрались едва ли не сутки.

Раззявленные в крике рты, хлещущая во все стороны кровь, лязг железа, хруст ломаемых вместе с доспехом или бронежилетом костей… Всё это смешалось для меня в какой-то калейдоскоп, жуткий по сути и яростный по содержанию. Я бил, колол, резал, уворачивался от ударов, прикрывался щитом, что-то вопил, сплёвывал кровь, перешагивал трупы, добивал тех, кто ещё пытался сопротивляться…

Даже не знаю, как мы смогли победить.

Но, тем не менее, это случилось.

Из боевого режима я вышел, когда просто не осталось с кем драться. Стоял среди груды тел, тяжело дыша и опираясь на расколотый щит. Ладонь прилипала к окровавленной рукояти меча, верная МСЛ валялась где-то среди вражеских трупов — я «потерял» её, когда не смог выдернуть из чьей башки.

Удивительно, но после подобной бойни кроме меня на ногах остались шестеро наших, и, что ещё удивительнее, среди выживших оказался и Борсий. Что ж, посвящение в «честные убийцы» он выдержал. Дойдёт ли он со мной в этой операции до конца?.. Не знаю. Но буду надеяться.

Дранха я обнаружил там, где мертвецов было больше всего. Он лежал, вывернув голову в сторону пирамиды, придавленный сразу двумя двуликими. Его лицо было располосовано от уха до подбородка, из-под ключицы торчал обломок чужого клинка. Странно, но даже с такими ранами вислоусый ещё дышал. Хотя в том, что он уже не жилец, ни у кого сомнений не возникало. И, похоже, что сам он понимал это не хуже других.

Когда я над ним склонился, Дранх вдруг приоткрыл залитый кровью глаз и с трудом прохрипел:

— Вы только… дойдите, милорд… до конца…

И умер.

А мы пошли.

Оставив место побоища, как оно есть.

Разделять погибших на своих и чужих никто не решился…

* * *
Освещение внутри пирамиды отсутствовало, но это не являлось проблемой. У каждого закреплённого, а в нашей команде закреплены были все, умение видеть в потёмках проявлялось сразу после инъекции — спасибо бывшему Князю, хорошее средство он изобрёл, многофункциональное. Хотя, безусловно, уровень владения этим навыком напрямую зависел от индекса барьерного сходства и, как следствие, от имеющейся в человеке барьерной энергии.

Во мне этой энергии было сейчас хоть залейся, но меня это абсолютно не радовало.

Я шёл по ведущему вглубь коридору, чувствуя себя полностью опустошённым. Душевных сил не хватало даже на обычную злость, не говоря уже о так необходимых сейчас гневу и ярости. От тридцати двух бойцов, пришедших сюда вместе со мной, осталось лишь шестеро. Ещё вчера такой результат не мог мне привидеться даже в самом жутком кошмаре.

Конечно, я понимал, что потери в любой войне, в любой боевой операции неизбежны, но чтобы они оказались настолько серьёзными…

И ведь ещё неизвестно, хватит ли нас семерых, чтобы завершить операцию: отыскать и прикончить того, кто превращает людей в «зомби», командует саранчой и отправляет её в нашу Вселенную уничтожать всё живое?..

И сможем ли мы после этого вернуться обратно, в свой мир?..

Хотя это, конечно, вопрос второй. Сначала, кровь из носу, надо ответить на первый…

Что любопытно, на протяжении всей операции моя подселенка словно воды в рот набрала. Ни слова, ни мысли, ни даже их отголосков. Складывалась ощущение, что она просто боится, поэтому и забилась в самый дальний уголок моего сознания и сидит там тихо, как мышка, в надежде, что её не заметят.

Я такими проблемами не страдал. Мандраж исчез сразу, как только мы высадились у озера и вступили в бой с тварями. Жалел же я лишь о потерях и ни о чём больше. Но главное, что считал наиболее важным — это не показывать идущим сзади бойцам свою неуверенность, своё беспокойство, что сил на последний штурм может и не хватить…

Коридор, по которому мы продвигались вглубь Цитадели, постепенно расширялся. По ощущениям, мы уже давно должны были пройти всю пирамиду насквозь, но дорога всё не кончалась и не кончалась. То ли наш враг хорошо поигрался здесь со свёрткой пространства, то ли мы просто слишком медленно шли.

Последнее, кстати, вполне вероятно. Счёт времени в подземельях, как правило, серьёзно меняется, а ожидание, что за очередным поворотом может таиться засада, заставляет не быть торопыгами.

Засады, как это ни странно, мы на своём пути так и не встретили.

Впереди неожиданно замаячил неяркий свет, и через какое-то время коридор расширился до размеров пещеры. Источник света располагался на небольшом постаменте, похожем на алтари флорианских святилищ. Что он собой представлял, являлся искусственным или природным, мне было всё равно. Горит и горит, хлеба не просит и ладно. А вот то, что в голове зашумело, и кто-то вдруг начал довольно настойчиво стучаться в мой разум, мне совсем не понравилось.

Сразу припомнился первый «визит» на эту… хм… параллельную Землю и попытки саранчи взять под контроль мой разум. Тогда я нашёл, как этому противостоять, и научил других.

Ну, то есть, как научил? Дал им возможность серьёзно поднять свой индекс и за счёт этого повысить устойчивость к ментальным воздействиям…

Хотя с тем же Дидричем правило не сработало. Правда, у него и индекс был ниже, чем у моих бойцов, и закрепительные инъекции он не получал.

Кто собирался нас взять под контроль, я понял, когда приблизился к постаменту. Из-за него одна за другой начали выползать саранчовые матки. Мерзкие и уродливые, как облепленные червями куски гниющего мяса. Жаль, что не получалось прикончить их издали («карамультуки» здесь не стреляли, а арбалеты промахивались), но, как удалось в своё время выяснить, именно они превратили в «двуликих» Ди́дрича и Лупа́ка с Дарва́зом, поэтому «прочь брезгливость, ближний бой — наше всё»…

Злобно оскалившись, я обнажил меч и рванулся к ближайшей твари…

Ну, то есть, попытался рвануться.

Попытался и… обнаружил себя лежащим ничком, с вывернутыми назад руками. Меч у меня отобрали, а сзади на спину навалились, минимум, четверо.

Осознание произошедшего пришло не сразу. Я просто не мог поверить, что такое возможно. Что все шесть бойцов падут от ментального натиска продвинутой саранчи.

И, тем не менее, это случилось.

Мои соратники разом превратились в противников.

И никакие индексы им в этом не помешали.

С меня сорвали бронежилет, шлем, забрали оружие, связали за спиной руки, затем без всякого пиетета вздёрнули на ноги и молча повели в темноту по вновь сузившемуся коридору.

Впереди, показывая дорогу, семенила одна из маток. Следом вышагивал Борсий. За ним тащили меня.

Я всеми силами пробовал дотянуться до «преобразованного» сознания неудачливого поклонника баронессы и прочих превратившихся в «двуликих» бойцов. Увы, но и там, и там стояла глухая стена. Оранжевая. Пылающая туманными сполохами.

Вели меня по подземелью недолго. Минут через десять впереди опять посветлело, и мы очутились в огромном зале, подсвечиваемом несколькими сотнями миниатюрных светильников, то ли парящих в воздухе, то ли просто подвешенных на тоненьких нитях к далёкому, исчезающему во тьме потолку.

Посередине подземного зала лежал громадный валун, будто бы целиком сотканный из белых и алых прожилок. На камне, словно на троне, сидел человек, одетый… обычно одетый… без пафоса, без никому не нужных понтов, как миллионы и миллиарды граждан Империи, Федерации, Звёзд Лану, миров Осциона, земных государств… И короны на голове он не имел… Вот только его барьерный рисунок сверкал золотом так, что на него было больно смотреть.

В голову внезапно пришла старая присказка про бел-горюч камень или, как его называли в былинах, Ала́тырь-камень. Эдакий пуп земли, исписанный сакральными письменами и наделённый волшебными свойствами, «сила могучая, которой конца нет». И вроде ещё считалось, что лежит он на море-океане, на острове Буяне, и стоит на нём мировое древо, а из подножия бьёт чудесный источник, дающий всему миру пропитание и исцеление, и охраняют его мудрая змея и волшебная птица… Хрень, короче, какая-то, от которой, как водится, ни уму, ни сердцу…

Занятый этими дурацкими размышлениями, я даже немного приободрился. Не в том смысле, конечно, что появилась надежда выжить, а в том, что, возможно, мне, наконец, расскажут сейчас, из-за чего, собственно, пошёл весь сыр-бор. Обидно, понимаешь, погибнуть в неведении. А этому чуваку на камне потрепаться, небось, жуть как охота. Тысячу лет, наверное, нормального собеседника не встречал, кругом одни зомбаки да кузнечики, тоска, блин, зелёная… И ещё это по закону жанра положено, чтобы главгад обязательно речь перед главным героем толкнул, какой он, мол, весь из себя крутой, а я негодяй, и как он сейчас будет меня убивать…

— Отвратительно, — процедил сквозь зубы «чувак на камне».

Голос его показался смутно знакомым. А присмотревшись, я понял, что он мне и внешне кого-то напоминает. Вот только кого конкретно…

— Знал, что у вас никогда не блюли чистоту, но чтобы настолько… — местный хозяин покачал головой и брезгливо скривился.

«Не понял. Это он про меня что ли?»

— Что значит… не блюли чистоту? — прохрипел я, попробовав «завязать разговор».

Мужик спрыгнул с камня и подошёл ко мне. Его аура и вправду пылала золотом. И ни одной алой и белой нити. Складывалось ощущение, что он жил только здесь и сейчас и даже не думал, что кроме привычного настоящего в мире есть будущее или прошлое. Мелькнула внезапная мысль, что я тоже мог стать таким… если бы в своё время не встретил Пао и Ан…

— А разве ты знаешь, что это — настоящая чистота? — вопросил местный, окинув меня пристальным взглядом. Спросил и сам же ответил:

— Нет. Ты не знаешь. И никогда не знал. Потому что привык жить в грязи, и грязь для тебя стала обыденностью. Любое разумное существо рождается чистым. Чистота тела, помыслов, действий, внутренней сути. Сохранить это всё — обязанность каждого. Потому что это основа жизни. Ведь главная цель всякой жизни — это достичь совершенства…

— Да неужели? — позволил я себе усомниться. — А я почему-то считал, что цель всякой жизни — её продолжение.

— Ты глуп, — презрительно бросил мой визави. — Глуп, потому что впустил в себя лишнее. А лишнее всегда превращает в грязь любую даже самую чистую чистоту. Потому что своя чистота всегда индивидуальна. А чужая чистота — это ненужная примесь. Ведь стоит только соединить, например, кристально чистое алое с чистейшим зелёным, и из этого противоестественного смешения рождается бурая мерзость. Но видеть и определять эту мерзость большинство, к сожалению, не способно.

— А кто же тогда способен? Высшие существа что ли? Самоназначенные и самовеликие?

Местный снисходительно усмехнулся:

— Игра слов — это лишь игра слов. Определять, есть ли в разумном смешение или он абсолютно чист, могут избранные… Или те, кто ими являлись, но стали предателями. Дар, данный им свыше, отнять, увы, невозможно.

— А хотелось отнять, да? — позволил я себе немного сарказма.

Собеседник нахмурился.

— Такие, как ты, недостойны владеть им. Я знаю, ты тоже умеешь видеть чужие ауры, иначе не смог бы войти в этот мир и добраться до Цитадели. Но это умение, этот великий дар ты применяешь во вред. Жалею, что раньше был слишком терпим к таким вот… принявшим скверну. Потому что надеялся: владение даром заставит их рано или поздно понять, что они творят непотребство. Я долго, преступно долго мирился с тем, что люди смешивают свои ауры: алую и белую, белую и зелёную, зелёную и оранжевую… они даже золотую умудрялись испортить иными цветами. Однако я верил: их может изменить доброе слово и доброе отношение. Но люди оказались неблагодарными и украли у меня самое дорогое… — на этом месте лицо моего визави исказилось гримасой злобы. — И тогда я решил: со злом нельзя договариваться, его надо просто уничтожать, без жалости и сантиментов.

— Угу. И стал превращать людей в зомби, а в нашу Вселенную запустил саранчу, чтобы она всех сожрала.

— Да что бы ты понимал?! — вспыхнул внезапно местный. — Всем, кто ещё не погряз в грехе, я даю шанс очиститься. Делаю их ауру одноцветной и помогаю идти по пути совершенства. Да, этот путь может стать бесконечным, но ведь и люди, которых я изменяю, живут теперь столько, сколько потребуется, чтобы достичь идеала. А саранча… это всего лишь чистильщики. Они вычищают скверну в таких местах, где её слишком много и где уже ничего не исправить…

Я слушал, что он говорит, и вдруг осознал, что мы с ним не произносим ни слова, что наш разговор идёт через мыслеобмен, так же, как в случае с Мелой, и что моя авантюра с прорывом вглубь Цитадели была обречена ещё на этапе планирования. Что, вероятно, такие попытки осуществлялись и раньше, и все они закончились неудачей. Что «древний враг человечества» знал, как с ними бороться, и попросту развлекался, отражая очередную. И что вся его «философия чистоты» основана на обычном комплексе неполноценности, объединённом в одном флаконе с чувством собственного величия и возможностями творить любую фигню, не получая в ответ такую же плюху.

О чём я сейчас жалел больше всего, так это о том, что уже не смогу рассказать другим, что узнал. И, значит, другие будут так же, как я, идти на заведомо безнадёжное дело, раз за разом проигрывая и обрекая тем самым на гибель всё человечество…

— Твоя аура — это самое мерзкое, что я когда-либо видел, — продолжил тем временем враг. — Ты умудрился измазать своё изначальное золото даже не одним, а сразу двумя другими цветами. Ты был похож на меня и мог бы легко стать тем, кто достиг совершенства, но ты предпочёл убожество и направил свою энергию на разрушение. Исправлять тебя уже бесполезно, но это и не получится. В тебе слишком много энергии. Энергии злой, вредной, опасной. Она отравляет мир, а, значит, её надо утилизировать. Но если тебя просто убить, эта энергия выплеснется наружу и начнёт проникать в других. Я этого допустить не могу, поэтому ты умрёшь по-особому. Ты умрёшь так, чтобы твоя злая энергия просто рассеялась. Ты умрёшь там, где она никому уже не повредит и где тебя никто не найдёт, сколько бы ни искал. Безвестный и бесславный конец — в этом и вправду есть… — прищёлкнул он пальцами, — высшая справедливость.

Сказал и, не дожидаясь ответа, вернулся на свой камень-трон.

Через пару секунд у подножия камня засветилось окно перехода.

— Я сам настраивал этот портал, — горделиво сообщил самопровозглашённый хозяин жизни. — Через него могут пройти только тро… двое. Всем остальным этот путь заказан. Войдя в него только раз, они навсегда обрекают себя на вечную пытку в изнанке между мирами.

— И кто же они, эти двое? — не смог не задать я последний вопрос. — Один, как я понимаю, ты сам. Второй…

— Имя тебе ничего не расскажет, — не стал отвечать визави. — Тебя среди избранных нет, а всё остальное неважно… Бросьте его туда, — приказал он моим конвоирам. — Хочу посмотреть, как он упирается.

Меня подхватили под руки и потащили к порталу.

Я не сопротивлялся. Доставлять хоть какую-то радость этому придурку на камне мне не хотелось. Последнее, что я услышал, когда меня швырнули сквозь рамку, было:

— Прощай, враг. С тобой было интере…

Портал схлопнулся у меня за спиной, и в следующее мгновение я почувствовал, как меня разрывает на тысячу мелких осколков…

Глава 25

Опорную орбиту над Флорой «Варяг» занял спустя полтора часа после входа в систему.

— Шлюз два-один, — склонился над пультом командир крейсера. — Борт ноль четыре готов?

«Шлюз два-один. Борт ноль четыре готов», — ответили по селектору.

— Экселенса, может, вы всё-таки возьмёте пилота? — взглянул капитан-командор на сидящую рядом женщину.

— Нет, Клаас, — покачала та головой. — Пилот не нужен. Челнок поведу сама… И, кстати, возможно, я вернусь не одна. Поэтому, будьте любезны, подготовьте на всякий случай вторую каюту.

— Будет сделано, экселенса, — кивнул командир «Варяга»…



Челнок вышел из шлюза через четыре минуты.

Двигатели включились, когда он удалился от корабля на пятьдесят тян.

Расположившаяся в пилотском кресле Анцилла щёлкнула тумблером дешифровки сигнала.

— Ан, ты? — отозвались в наушниках секунд через десять.

— Я, Пао, я, — ответила экселенса. — Сделай, пожалуйста, проход над баронством. Хочу спуститься на первом витке.

— Минуту.

— Жду…

Через минуту ноль пять в защитной дымке по курсу движения шаттла действительно образовался разрыв. К несчастью, Анцилла не умела, как Дир, пробивать барьерную защиту сама, «усилием воли». У Пао, как она знала, с этим тоже возникали проблемы. Поэтому приходилось действовать по старинке: палить в небо из расставленных возле замка скрут-пушек.

Конечно, убить обладательницу индекса барьерного расхождения и профиля чётной сходимости «А плюс 5» не смогла бы никакая защитная дымка, но все электроприборы на шаттле она уничтожила бы без вариантов. А совершать посадку на неуправляемой неисправной машине не решился бы даже суперпилот из межгалактических комиксов.

Альтернативный способ проникнуть на Флору Ан применять не стала. Хотя, казалось бы, чего проще — шагнуть из каюты крейсера в шестимерность и через миг выйти из неё прямо в кабинете Паорэ?

Увы, большинство находящихся на «Варяге» это действие просто не поняли бы, как не поняли бы аналогичное возвращение, да ещё и с гостями.

«Жена Цезаря, — как часто говаривал господин барон, — должна быть вне подозрений».

О том, кто такой Цезарь и при чём здесь его жена, экселенса узнала во время визита на Землю, но суть поговорки улавливала и раньше и полностью с ней соглашалась.

Сегодняшнюю ситуацию эта поговорка отражала как нельзя лучше. Дир уже неделю не выходил на связь ни с Тарсом, ни с Мегадеей, ни с Флорой, ни с кем-то ещё, и где он находится и куда пропала «Аврора», объяснить никто толком не мог…



Спуск на поверхность прошёл в штатном режиме. Электроника функционировала, двигатели работали, воздействие барьерной энергии не ощущалось.

Встречать гостью к опустившемуся челноку вышла сама баронесса. Ан сбежала по трапу, женщины быстро обнялись и сразу отправились в переговорную комнату.

— Вестей так и не было? — спросила первым делом Паорэ.

— Нет, — вздохнула Анцилла. — Последнее время он, говорят, готовил какую-то военную операцию, но я, к сожалению, не посчитала это серьёзным.

— Я тоже, — кивнула Паорэ. — Он раньше всегда делился своими планами, и я даже предположить не могла, что он что-то скрывает.

Герцогиня дёрнула недовольно щекой:

— На Тарсе никто ничего толком не знает. Но ваши «честные убийцы» сказали, что экселенц готовился к чему-то достаточно важному. Отбирал добровольцев, колол им инъекции закрепления, тренировал по специальной программе и вроде бы, если слухи не врут, собирался отправиться куда-то на край Галактики.

— На край Галактики, говоришь? — пытливо взглянула миледи на экселенсу.

— Да, ты права. Я тоже об этом подумала, — поняла её та с полуслова. — Проблема вся в том, что я не знаю координаты Земли.

— Но мы же там были! — удивилась Паорэ.

— Да. Были. Но разве сама ты сможешь туда сегодня попасть?

Баронесса ненадолго задумалась.

— Пожалуй, что нет. Не смогу. Я просто не помню, где эта точка в изнанке.

— Вот и я её тоже не помню, — снова вздохнула глава великого дома. — Дир нас туда привёл, а потом увёл. Я просто не видела смысла запоминать, какие у этой системы координаты.

— И что же нам теперь делать? — растерянно посмотрела Пао на герцогиню.

— Думать, подруга. Думать, что же ещё? — пожала плечами Анцилла…

Думать — это было и вправду единственное, что им оставалось. Бросаться, забыв обо всём, искать своего мужчину — такое себе позволить они сейчас не могли. То, что происходило в последние дни в обитаемой части Вселенной, не позволяло им действовать просто так, наобум, без всякого плана, доверившись лишь интуиции.

Резко активизировавшаяся саранча совершала нападения на планеты практически каждый день, а, бывало, что и по нескольку раз за день. Армии и флоты всех космических государств буквально сбивались с ног, пытаясь поспеть повсюду, но, как обычно, не успевали.

Жилые системы враг, правда, пока не атаковал, и это внушало пусть осторожный, но оптимизм. Многие даже думали, что стоит наладить как следует систему быстрого оповещения и реагирования, и атаки сойдут на нет, но кое-кто всё-таки уже начинал понимать: удары по густонаселённым планетам рано или поздно последуют, вопрос только во времени.

К несчастью для человечества, количество таких «циников и прагматиков» пока оставалось ничтожно малым, и их мнение в большинстве принимающих решения органах ещё не особо котировалось. Для его продвижения требовался толчок, какая-нибудь реальная катастрофа, которой никто, конечно, в здравом уме не желал и желать не мог.

Нынешние потери ограничивались, в основном, планетами-заводами и планетами-рудниками. Где сорок тысяч человек погибало, где сто, где десять-пятнадцать, а где и вообще лишь несколько сотен. На фоне триллионов эти сотни и тысячи выглядели почти пустяком. Причём, в подавляющем большинстве, жертвами атак саранчи оказывались не самые законопослушные граждане — заключённые, искатели приключений, частные старатели и артельщики, члены мафиозных структур… Гораздо чаще общество сожалело об утраченных матресурсах, чем об утерянных жизнях мало кому интересных люмпенов-маргиналов, и это во многом тормозило процесс организации всеобщей космической обороны…

В окрестностях Флоры коконы саранчи до сего времени не появлялись. На поверхности, после уничтожения Диром «саранчовой лазейки», тоже пока было тихо. Другое дело, что само Княжество сейчас лихорадило. Первый этап смены власти прошёл, в общем и целом, спокойно, но дальше проблемы начали возникать одна за другой, почти как грибы после очередного дождя.

Новому Князю присягнули на верность все абсолютно бароны, наместники и архистратиги. Но почти половина из них практически сразу попросили отставки, говоря, что хотели бы последовать в МБВ вслед за прежним правителем. Гас их не отговаривал — для «оздоровления» властной вертикали требовались новые люди.

Однако настолько резкие перемены в верхах просто не могли не спровоцировать эпическую грызню между многочисленными претендентами на внезапно освободившиеся места. В столице по этому поводу приключилась замятня, и Гасу даже пришлось ввести в город войска, а, чтобы и те не стали бузить, своим указом дал волю примерно одной трети местных «честных убийц» и сделал из них что-то вроде собственной гвардии. Против этого, ясное дело, выступили данисты столичных кудусов, поддержанные торговым сословием, но до прямых вооружённых столкновений между гвардейцами и гражданскими, хвала небесам, ещё не дошло.

Короче, рассчитывать на существенную поддержку нового Князя в случае чего-нибудь непредвиденного баронесса пока не могла. Единственное, что утешало — так это то, что (в точном соответствии с поговоркой «нет худа без добра») Нуна из-за всего случившегося оставалась пока в поместье. Поскольку, во-первых, сам Гас не горел желанием приглашать её в охваченный беспорядками город, а во-вторых, женщина тоже решила, что пользы от неё будет больше в баронстве, а не в столице.

«Ищите барона, миледи, — заявила она напрямую Пароэ, когда та поделилась с ней своими тревогами. — О Риде и Фавии не беспокойтесь, я их одних не оставлю…»



— А с Лигой ты связываться не пыталась? — спросила Паорэ в самом конце двадцатиминутного «мозгового штурма».

— Пыталась, — поморщилась Ан. — Но они просто включили дурака. Мол, знать ничего не знаем, ведать не ведаем.

— Плохо, — покачала головой Пао.

— Плохо, — согласилась Анцилла, затем вдруг прищурилась и пристально посмотрела на баронессу. — Слушай, а он случайно не упоминал при тебе Осцион?

— Что-что не упоминал?

— Осцион. Это у нас такая держава есть. Не самая сильная, но очень богатая. Там добывают скалантий, главный ингредиент гипертоплива.

Баронесса задумалась.

— Ты знаешь… что-то такое припоминается. Он говорил об этом. Что вроде как в этом Осционе есть такая система… очень и очень ценная… что саранча на неё рано или поздно позарится. Сказал, название у неё такое ещё интересное, на моё имя похоже. Паорэ, Паола… Ао́ло, по-моему…

— Точно Ао́ло?

— Точно. Ао́ло, — кивнула миледи.

— Но ведь это же всё меняет! — всплеснула руками Анцилла. — Это ведь я говорила ему об этой системе, а он, выходит, запомнил!

— И что это нам даёт? — осторожно поинтересовалась хозяйка поместья.

— Всё! Мы теперь знаем, куда лететь.

— Уверена?

— Абсолютно…

* * *

Решение лететь вместе с Ан далось баронессе непросто. За два часа «подготовки» к отлёту она раз пятнадцать обнимала на прощанье детей, десять раз говорила с Нуной, проверяя, правильно ли та поняла указания по управлению баронством и замком, и столько же раз вызывала к себе Тага и Калера, чтобы опять уточнить, насколько замок готов к обороне и как они, если что-то пойдёт не так, предполагают её усилить.

Истинная причина волнений стала понятна, когда челнок взмыл в небеса.

— Ты что, боишься?! — изумилась Анцилла, взглянув на сидящую рядом и бледную как полотно спутницу.

— Н-нет… т-то есть… немножко, — выдавила из себя Пао, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники «штурманского» ложемента.

— Разве ты никогда не летала?

— Л-летала.

— А! Тебя пугает защита, — догадалась, наконец, экселенса.

— Д-да, — судорожно сглотнула миледи.

Это казалось глупостью, но она и вправду, до дрожи в коленях, боялась защитной дымки. Да, получив уникальные умения и возможности, Пао уже побывала вместе с Диром и Ан на других планетах, но всё равно — прожив долгие годы на Флоре, она привыкла считать, что преодолеть барьер напрямую жители Княжества не способны. Что при попытке покинуть родные пенаты, как только они пересекут некую условную границу на высоте семьдесят тин, то сразу умрут. В обратном её не убеждал даже тот факт, что ушедший порталом Лурф смог возвратиться на Флору на космическом корабле. Ведь он пересёк защиту снаружи, а баронесса должна пересечь её изнутри.

Именно поэтому, когда Дир предлагал миледи слетать куда-нибудь на «Авроре», она регулярно отказывалась, ссылаясь на сложную обстановку в баронстве, беременность, проблемы с порталами… Мужчина на своём предложении не настаивал. Просто вздыхал и улетал с планеты один. А затем он пропал, и Пао уже не могла не лететь, но старые страхи, к несчастью, никуда не исчезли. Теперь через них требовалось просто перешагнуть. Но паника, нарастающая в голове с каждой секундой подъёма, была готова выплеснуться наружу в любое мгновение…

— А знаешь, подруга, лететь к Осциону прямо сейчас и ждать там незнамо сколько, нам ни к чему…

Обращённые к Пао слова Анцилла сопроводила тем, что внезапно взяла баронессу за руку и придвинулась ближе, насколько позволяло ей пилотское кресло..

— Подумай сама, ну, что мы там сможем сделать одним кораблём, если пойдёт заварушка, а?

— Мы ударим по врагу… из засады, — слабо проговорила Паорэ.

Ан в ответ улыбнулась:

— А разве у вас на Флоре в засаде по одному сидят?

— Когда охотятся, да.

— А на войне?..

Не особенно нужный сейчас «технический» разговор помог отвлечься от страхов. Баронесса сама так время от времени поступала, если требовалось кого-нибудь успокоить, но на себя эту ситуацию ещё ни разу не примеряла. Но, в целом, получилось неплохо.

— Ого! Да мы уже на орбите, — сообщила Анцилла минут через пять, указав на экран.

Там, на фоне космической темноты сияли яркие звёзды.

— Ой! А защиту мы, получается, уже проскочили, да?

— Конечно! Можешь даже взглянуть на неё…

Баронесса не преминула воспользоваться советом и жадно прильнула к иллюминатору, совсем небольшому, расположенному сбоку от кресла. Другой такой же находился со стороны пилота.

Она никогда не видела свою планету из космоса, с высоты нескольких сотен тин. Хотя, как и многие жители Флоры, втайне мечтала об этом. Нечасто, конечно, а лишь иногда, украдкой, глядя на затянутое дымкой небо. Сегодня эта мечта сбылась, но женщина чувствовала себя… странно.

Планета с растёкшейся в атмосфере защитой казалась затянутой облаками, пусть тонкими, полупрозрачными, но всё равно — резко меняющими восприятие. Туман, туман, туман… целое море тумана и посреди него маленький живой островок, называемый Княжеством и почему-то считаемый его обитателями необъятным. Это было обидно. По-детски обидно. Как в балагане на ярмарке, когда неожиданно узнаёшь, что фокусник, погружающий зрителей в волшебство — это просто обманщик, а все его фокусы — лишь ловкость рук и ничего больше.

Глядя сверху на Флору, баронесса вдруг поняла, что эта планета так и не стала её настоящим домом. Да, она прожила здесь многие годы, встретила Дира, родила от него детей, получила под свою руку земли, подданных, титул… Но всё это выглядело сейчас каким-то… неправильным, иллюзорным… как те деревенские фокусы в стареньком ярмарочном балагане.

Нет, теперь всё должно быть иначе. Она покидает Флору вместе с подругой-соперницей искать потерявшегося любимого. Потому что её настоящий дом может быть только там, где её мужчина. Конечно, ей потом всё равно придётся не раз возвращаться в баронство, к детям, обязанностям владетельницы, живущим там подданным. Но когда Рида и Фавий вырастут и смогут принять от неё замок и землю…

— О! А вот и наш крейсер, — указала Анцилла на появившуюся на экране яркую точку. — Но нам его будет мало. Нам нужен флот. Или хотя бы эскадра в два-три десятка вымпелов с опытными высокопрофильными экипажами. А иначе мы просто не сможем ничего сделать.

— А нам обязательно надо драться?

— Да. Обязательно. Без этого не обойтись. Потому что наш Дир совершил ошибку. Уверена, он нам специально ничего не сказал, потому что решил, что война — это дело мужчин. Но он забыл, что это не просто война. Это война на уничтожение с врагом, который не берёт пленных.

— Ты точно уверена, что Дир будет там, в этом твоём Осционе-Ао́ло?

— Если он не погиб… а он не погиб, мы бы это сразу почувствовали — он будет там.

— Да, ты права, — прислушавшись к себе, согласилась Паорэ. — Если бы он погиб, мы бы почувствовали. Но сейчас я знаю, что ему плохо. И знаю, что мы нужны ему. Потому что без нас он использует силу барьера только наполовину.

— Или даже на треть, — добавила Ан…

* * *

Шаттл герцогини встречал лично командир крейсера. Он находился в ангаре всё время, пока в шлюзе выравнивалось давление и манипуляторы перемещали челнок на приёмный стапель. Дождавшись, когда глава дома Ван Румий спустится по подогнанному к стапелю трапу, он бодро отрапортовал об обстановке на корабле, после чего буквально уставился на появившуюся из челнока Пао.

— Баронесса Паорэ, — представила её экселенса. — Статус — моя личная гостья. Отношение — как к высшему представителю правящего дома Империи. И это не пожелание, командор. Это приказ.

— Да, экселенса. Я понял. Добро пожаловать на «Варяг», экселенса Паорэ.

— Не экселенса. Миледи, — с улыбкой поправила его баронесса.

— Виноват, — козырнул командир корабля. — Капитан-командор Клаас. К вашим услугам, миледи…

В жилую зону герцогиню и её гостью сопровождали трое бойцов из абордажной команды и сам капитан-командор. Путь по отсекам и извилистым коридорам показался Паорэ чересчур долгим. Кроме того, им трижды пришлось перемещаться на лифте на новые ярусы. У баронессы даже сложилось впечатление, что Клаас специально вёл их кружной дорогой, чтобы показать сиятельной гостье истинные размеры крейсера. Но поскольку Анцилла никакого неудовольствия по этому поводу не выказывала, то Паорэ тоже решила лишних вопросов не задавать.

Каюту, как оказалось, ей выделили рядом с каютой Ан. Мало того, в разделительной перегородке имелась дверь, потому при желании их можно было соединить в одну, чем женщины сразу же и воспользовались.

Кучу вещей миледи с собой не брала, поэтому на обустройство много времени не ушло. Всего через десять минут она уже сидела в каюте подруги-соперницы, забравшись с ногами в потёртое прикрученное к полу кресло.

— Ты знаешь, а ведь я думала, что у такой важной персоны, как ты, личное помещение должно быть гораздо больше, — сообщила она, оглядев каюту и её достаточно скудное оснащение: кровать, стол, два кресла, встроенный шкаф, вычислительную панель…

— Это боевой корабль, а не яхта, — пожала плечами Анцилла. — Будуары здесь не предусмотрены. И потом, насколько я помню, ты в своём замке тоже не слишком шикуешь.

— Никогда богато не жили, не стоит и начинать, — фыркнула Пао, вспомнив любимую присказку Дира. — А, кстати, почему он на меня так смотрел?

— Кто он? — не поняла Ан.

— Этот ваш капитан-командор.

— Так — это как?

— Ну… странно. Как на диковинку.

Экселенса неожиданно улыбнулась:

— Если бы только он. Ты, может, и не заметила, но… хм, странно на тебя смотрели и абордажники. А те, кто встречался нам по дороге, чуть шеи себе не сворачивали, чтобы тебя рассмотреть, и рты раскрывали.

— Зачем?! — изумилась Паорэ. — Они никогда не видели флорианцев?

— Ну, с флорианцами они, положим, уже встречались. На Тарсе и Мегадее их сейчас больше сотни. А вот настолько красивую женщину они в своей жизни и вправду ещё ни разу не видели. По крайней мере, вблизи… Да-да! — засмеялась Анцилла, заметив, как вытянулось лицо собеседницы. — Тебе это, может, и невдомёк — возможно, у вас на Флоре другие каноны — но и в Империи, и в Федерации, и, скажем, в Лану, подобных тебе единицы. Их лица украшают обложки журналов, их фигуры считаются эталоном, у них миллиарды поклонников, их приглашают в самые популярные передачи и платят гигантские гонорары за каждый кадр, каждый случайный взгляд, каждое обронённое слово. Встретить такую здесь, на крейсере, да ещё и на расстоянии вытянутой руки — вероятность такого события стремится к нулю. Поэтому парни из экипажа просто не верят своим глазам, когда вдруг встречают в коридоре богиню.

— Мне кажется… ты преувеличиваешь, — смущённо пробормотала Пао. — Ведь ты же ничуть не хуже. Почему же они тогда на тебя так не реагируют?

— Во-первых, ко мне тут привыкли, — усмехнулась Анцилла. — А во-вторых, у меня такой статус, что за неподобающее отношение можно и под арест угодить. Хорошая, между прочим, защита от почитателей.

— А! Так вот, значит, для чего ты меня так представила! — догадалась Паорэ. — Чтобы, типа, не приставали, да?

— Ну да, где-то так, — кивнула подруга. — Чтобы не лезли с восторгами, а если и обращались, то с уважением и соблюдая субординацию… А вообще, мы с тобой обе что надо. Других таких во Вселенной не сыщешь. Один только Дир и сумел.

— Ага! — не стала спорить миледи, после чего обе женщины не выдержали и рассмеялись…



Почти весь полёт от Флоры до Тарса они провели вместе, в «двойной» каюте, болтая напропалую, но чувствуя, что никак не могут наговориться. Паорэ без тени смущения восторгалась здравомыслием и рационализмом Анциллы, а та в ответ восхищалась эмоциональностью и открытостью баронессы. Кому-то со стороны это показалось бы невозможным, но ни вражды, ни даже просто неприязни они друг к другу не ощущали. Скорее, наоборот, формально соперничая, обе желали лишь одного — помочь, а может быть даже спасти своего единственного мужчину.

— Слушай, а помнишь, как Мельна из мира-без-времени предупреждала нас, чтобы мы никогда больше пытались стать одним целым? — спросила миледи, когда по трансляции уже объявили о выходе из гиперпространства.

— Помню. А что?

— Да я просто сомневаюсь теперь, а, может, это неправильно? Ведь это же было так здо́рово, помнишь?

— Да. Это было прекрасно, — мечтательно закатила глаза экселенса.

— Так, может, тогда нам снова соединиться в одну? Ну, то есть, не прямо сейчас конечно, а после, когда мы Дира отыщем.

— Снова стать для него одной женщиной? Чтобы он никогда больше не разрывался меж двух огней?

— Ну да. Разве в этом желании есть что-то плохое?

— В желании, может, и нет, но вот в воплощении… — задумчиво пробормотала Анцилла.

— Ты всё ещё сомневаешься?

— Да… Определённо, да. Сомневаюсь. Поэтому давай-ка, подруга, мы всё же оставим это всё на потом.

— На потом — когда Дира найдём?

— Да. И когда врага победим.

— Ладно. Потом так потом.

— Договорились…

Глава 26

Возвращение в мир живых оказалось болезненным. Всё тело ломило, словно его пропустили через гигантскую мясорубку, а после собрали «на отвяжись», как какие-нибудь гастарбайтеры, шьющие «фирменный Абибас» в погрязшем в антисанитарии подвале плодоовощной базы.

По ощущениям, я распластался ничком на чем-то неровном и пыльном. В носу и глазах щипало, башка гудела, как растревоженный улей, жутко хотелось чихнуть, но горловой спазм не давал проталкивать воздух ни туда, ни обратно.

Мучения, к счастью, продлились недолго.

Как только шум в голове поутих, в глазах прояснилось, а мышцы опять стали реагировать на сигналы из мозга, чих наконец-то случился. А после ещё один. Можно сказать, контрольный. Прямо в засохшую перед носом глину.

Приподняв голову, я кое-как осмотрелся.

Окрестности выглядели знакомыми. Цепочка бурых холмов, пятна соли, цепляющееся за горизонт солнце, плывущий лодочкой месяц, потрескавшееся от жары дно котловины, которую живущие в пустыне арабы называли «озером иблисов»…

Собравшись с силами, перевернулся на спину.

В стремительно темнеющем небе загорались первые звёзды.

Где-то там, в недосягаемой для простых землян вышине, мчал по своей орбите Юпитер, в атмосфере которого крутился гигантский торнадо, называемый местными астрономами Большим Красным Пятном. А прямо напротив него на стационаре, в восьмидесяти тысячах кэмэ от поверхности висел УБК «Аврора», и его командир всё ещё ждал сигнала от трёх пропавших десботов.

Примерно с минуту я просто глазел на вечернее небо, а затем задал себе самый главный вопрос:

«Почему я не умер?»

«А почему ты спрашиваешь?» — спросили меня в ответ.

«Ты тоже не умерла?»

«Если ты меня слышишь, то да».

«Но ведь тот крендель сказал, что через портал могут пройти только двое, и я в этом списке не значусь».

«А ты догадайся».

Я мысленно почесал в затылке.

«Первым в том списке был тот чувак, верно?»

«Верно».

«А значит, вторым был…»

Подселенка молчала.

«Нет, не так. Второй там не был… Второй там… была».

«Ну, наконец-то… А то я уже начала волноваться», — сообщила с сарказмом Мела.

«Портал пропустил не меня, а тебя, — продолжил я рассуждать, не обращая внимания на подколку. — А поскольку ты у меня в голове, он пропустил и меня. То, что мужик в пирамиде тебя не заметил, понятно — ты пряталась. Но почему он сперва говорил про троих? Третьего вы, что ли, убили? Или просто убрали из списка?»

«Хочешь, чтобы я тебе всё рассказала?»

«Хочу, но тебе же нельзя».

«В том-то и дело, что можно, — вздохнула Мела. — После Цитадели все запреты исчезли».

И она начала рассказывать.

А когда её рассказ завершился, у меня остался только один вопрос:

«Так почему же мои бойцы всё-таки стали двуликими? Почему их высокие индексы их не спасли?»

«А ты помнишь, что отвечал своим женщинам, почему и в Париже, и в твоём городе враг их потуги не замечал, а реагировал лишь на тебя?»

«Я отвечал… из нас троих только я родился на этой планете».

«Вот видишь. Ты сам себе и ответил, без чьей-либо помощи…»

Верёвки на связанных сзади руках я перепилил найденным поблизости камнем. Хорошо, грани у него оказались обломанными, поэтому провозился всего пять минут. Не самое интеллектуальное занятие, но в плане восстановления сил очень даже полезное. Елозить по высохшей глине туда-сюда было не слишком приятно, зато помогало разгонять кровь по артериям, венам и прочим сосудам, так что когда путы, наконец, спали, я чувствовал себя более-менее сносно.

Жаль только, оружие и амуниция, включая «карамультук» и малую скрутобойку, остались на Антиземле, у хозяина Цитадели…

Возвращаться на свой корабль напрямик я не стал. Сперва заглянул в шестимерность, определил точку в изнанке, где располагался бот-концентратор, и только затем, глубоко выдохнув, шагнул внутрь. На борту концентратора система жизнеобеспечения присутствовала, но находиться там больше часа инструкцией запрещалось. Сильное электромагнитное и гравитационное излучение пробивало со временем любую защиту. Впрочем, находиться там сколь-нибудь долго планом не предусматривалось. Чтобы просто, на черепашьей скорости, довести бот до крейсера, хватило бы и десятка минут.

Что любопытно, аппаратура на борту до сих пор работала, так что на месте юпитерианского БКЛ всё ещё переливалось радугой огромное портальное зеркало. После недолгого «колдовства» с приборами портал начал гаснуть.

В барьерном зрении этот процесс выглядел гораздо эпичнее, чем в обычном.

«Зеркало» как будто сворачивалось одновременно и внутрь, и наружу. Потоки энергии, тянущиеся к нему от концентратора, сворачивались вместе с порталом и напоминали сполохи полярных сияний. Вся эта красота сверкала, как новогодняя ёлка, и с каждой секундой её свечение становилось всё ярче и ярче, да так, что в какой-то момент я даже прикрыл ладонью глаза, чтобы не ослепнуть. И, между прочим, правильно сделал. Потому что в следующее мгновение пылающий разноцветный «клубок» взорвался подобно сверхновой… А после исчез, словно его и не было…

— Аврора, ответьте двенадцатому. Двенадцатый вызывает Аврору. Аврора, ответьте двенадцатому… — забубнил я секунд через двадцать, дождавшись включения ЗАС.

С крейсера отозвались практически сразу:

— Здесь Карстен. Экселенц, это вы? Вы где?

— На бот-концентраторе. Код — шестьдесят двадцать. Примите пакет-подтверждение.

— Пакет получен. Код подтверждён.

— Отлично. Дайте приёмный шлюз.

— Шлюз два-один, экселенц. Готовность — минута.

— Буду у вас через десять… И ещё, командор. Позаботьтесь, чтобы никого лишних там не было.

— Да, экселенц. Я понял. Лишних не будет.

Своё обещание лейтенант-командор перевыполнил.

Когда я вылез из бота, в причальном ангаре присутствовал только сам Карстен.

Быстро доложив о ситуации на корабле, он, как умел, изобразил молчаливый вопрос.

— Мы проиграли, — сообщил я ему самое главное. — Десантная группа погибла.

Хвала небесам, выяснять подробности он не решился. Хотя, безусловно, мог бы, и я рассказал бы ему практически всё, исключая только детали своего появления на концентраторе.

— К чему нам готовиться, экселенц? — единственное, что он спросил.

— К возвращению.

— Летим обратно на Тарс?

— Нет. Пункт назначения я назову позже. А сейчас… нам надо просто уйти из этой системы во внешний пояс.

— Разрешите выполнять, экселенц?

— Выполняйте. По исполнении доложи́те…

До зоны, называемой землянами «облаком Э́пика — О́орта», корабль добирался около трёх часов. Практически всё это время я провёл на ЦП вместе с дежурной сменой. С одеждой мне помог Карстен, специально оставив в ангаре около бота комплект офицерской формы без знаков различия. С этим он, кстати, проинтуичил, потому что появляться в ходовой рубке в замызганном камуфляже считалось не комильфо даже для только что вернувшихся из боя десантников. Флотские традиции, ничего не попишешь.

Настроение, честно сказать, было наипаршивейшим.

Пусть морду перед офицерами смены я держал каменную, но в душе бушевала настоящая буря.

Как, блин, я мог так опростоволоситься?! Решил, что умнее всех, и вот результат! Поставил на карту всё и выжил лишь чудом. А тридцать два тех, кто пошёл за мной, остались там навсегда, на Антиземле, и ещё неизвестно, кому из них повезло больше: погибшим или ставшим двуликими слугами этого гада… любителя, мать, чистоты… И ведь, что самое страшное, эти бывшие наши стали теперь врагами. И если мы снова сунемся в этот гадюшник, они без тени сомнений поднимут оружие против любого, на кого укажет хозяин, а мы… Я даже не знаю, смогу ли я драться с ними в полную силу или стану подспудно жалеть, надеясь на чудо?

Мало того, на эту своеобразную «жалость» будут ещё накладываться чувство вины и синдром поражения.

Поэтому что?

Поэтому нельзя мне сейчас возвращаться в пространство Империи. В Империи проигравших не любят. Им не доверяют, за ними не идут в бой, их не пытаются оправдать, им забывают все прежние достижения и заслуги, какими бы они значимыми ни были. Выживший лузер не может подняться на ту же ступень, на которой стоял до своего единственного фиаско. И есть только два способа преодолеть эту «нелюбовь». Первый: с честью погибнуть. Второй: одержать победу, новую, безоговорочную, полностью перечёркивающую любые провалы.

И пока она не случилась, пускай меня считают погибшим… Или пропавшим без вести…

Наверное, так будет лучше. Для всех. В том числе, для Анциллы и Пао…

О выходе в нужную точку Карстен доложил, когда «Аврора» отдалилась от Солнца на двести с копейками астрономических единиц. К этому времени у меня уже сложился примерный план, что делать дальше.

— Выведите на голокарту пространство Красных и Жёлтых.

— Сделано, экселенц.

— А теперь масштабируйте до системы Рилтау с окрестностями.

Через пару мгновений на увеличенной голограмме появились яркие точки не только звёзд, но и планет. Вглядевшись в картинку, я, пусть не быстро, но довольно уверенно определил ту область, с которой, собственно, началось наше тесное сотрудничество со Жлобенем и возглавляемой им Лигой межзвёздных торговцев. Это был закрытый для большинства космических аппаратов сектор пространства, в котором впоследствии обнаружились десятки коконов-роев и из которого они после ушли в новую, пока что не выявленную человечеством зону.

— Конечная точка здесь, командор, — ткнул я в нужное место на карте. — Летим через гипер. Маршрут — с не менее чем десятью промежуточными узлами. Все — возле необитаемых и малоисследованных систем.

— Это будет… не самый быстрый маршрут, экселенц, — заявил Карстен после короткой паузы.

— Сколько?

— Не меньше трёх суток.

— Годится…

Спешить мне было и впрямь ни к чему. Пришедший в голову план следовало хорошенько обдумать. Плюс информацию кое-какую собрать и связаться с кем нужно.

Всего на маршруте промежуточных точек оказалось шестнадцать. Те, о которых я и просил: необитаемые и мало кому интересные. В каждой мы останавливались примерно на полчаса. Как только корабль выходил в привычную метрику, я сразу приказывал активировать ретранслятор и искать любые головизионные и сетевые каналы.

Судя даже по открыто распространяемым сведениям, за те трое суток, что мы летели к Рилтау, в обитаемом космосе случилось много чего интересного. Наиболее важное — это конечно резкий всплеск активности саранчи. Двадцать шесть только официально подтверждённых атак на планеты людей, не считая разнообразных, иногда просто диких слухов и домыслов.

Что ж, после моей авантюры и выхода Земли и Юпитера из аномалии ожидать чего-то иного не приходилась. Врагу развязали руки, враг начал действовать. Старая как мир формула, всегда подтверждающаяся, но о которой почему-то всегда забывают. Подтверждалось, кстати, и другое предположение. О том, что саранча продолжит атаковать нежилые системы, а обитаемые оставит, так сказать, на закуску, когда лишит человечество возможности быстро и массово перемещаться на дальние расстояния.

Скалантий — именно о нём, как мне помнится, говорила Анцилла. Именно по главным местам добычи и переработки этого ключевого ингредиента для гипертоплива должны будут, по её мнению, ударить твари, когда люди окончательно уверуют в то, что скалантовым шахтам ничего не грозит. Ведь их защищают, наверное, даже лучше, чем столицы ведущих космических государств.

Пространство Осцион, система Ао́ло. Как полагала Ан, главный удар саранчи придётся как раз в это место. С этим предположением я был абсолютно согласен. Вопрос оставался лишь в сроке. А рассчитать его мог помочь тот, кто владел информацией о состоянии на местах лучше любого правительства.

Со Жлобенем я связался в предпоследней промежуточной точке маршрута.

Чтобы установилась стабильная связь, крейсеру даже пришлось задержаться там на лишние полчаса.

— Рад видеть вас, экселенц, — поприветствовал меня появившийся на экране командор Лиги. — А то у нас, знаете ли, уже пошли слухи, что вы погибли.

— Слухи моей о смерти, как видите, оказались преувеличенными, — пошутил я в ответ. — Но это сейчас не главное. Главное я бы хотел обсудить лично, при встрече.

— Где и когда? — подобрался Жлобень.

— Там, где поймал заразу покойный Брамень. А сроки — как только, так сразу.

— Я понял, — кивнул торговец. — Буду там в самое ближайшее время…

Жлобеня мы ждали около суток. Не так уж и много, если учесть, что добираться до дальней зоны Рилтау он мог откуда угодно, хоть даже с другого конца обитаемой части Вселенной.

В этой области пространства Красных и Жёлтых (которую мы для удобства решили называть просто Зоной) с тех пор, как её покинули коконы, ничего особо не изменилось. Пусто, скучно и никаких перспектив для экономического освоения. Сегодня мне даже не верилось, что когда-то мы потеряли целую кучу дронов, чтобы получить достоверные сведения о скрывающихся здесь тварях.

Кстати, перед тем, как прыгнуть сюда из последней промежуточной точки, мы вновь запустили в конечный пункт беспилотник, оборудованный антиэлектрическим генератором. Опасности дрон не выявил, поэтому следом за ним двинулась и «Аврора».

На полное сканирование окрестностей ушло аж двенадцать часов, но, вообще говоря, оно того стоило. В Зоне обнаружилось большое количество малых небесных тел, в скоплениях которых, при желании, легко можно было запрятать эскадру боевых кораблей. В случае особой необходимости их безусловно нашли бы, но времени потратили б столько, что в плане внезапных атак подобные поиски стали бы просто бессмысленными…

Звездолёт Лиги вышел из гипера всего в десяти миллионах тин от нашего крейсера и уже через двадцать минут, после стандартной процедуры проверки на «свой-чужой», пристыковался к «Авроре».

Жлобеня я встречал прямо в стыковочной камере. Один.

«Хоббит» ответил тем же. Тоже вышел из своего корабля без сопровождения.

Переговоры мы устроили в примыкающем к шлюзу отсеке, предварительно «выгнав» оттуда весь персонал и отключив систему видеонаблюдения.

— Как долетели? Сложности были?

— Были, но, в целом, нормально, — не стал жаловаться торговец.

— Тогда не будем тянуть кота за причинное место и перейдём к делу.

— Давайте…

Разговор у нас получился долгий, но обстоятельный.

Про свою неудачу я упомянул вскользь, просто сказав, что нашёл то место, где обитает враг, настоящий хозяин саранчи и «безликих», но что уничтожить его наскоком не получилось, требуется серьёзная подготовка.

На моё удивление, Жлобень принял эту новость с восторгом:

— Вы отыскали их центр управления, экселенц?! Но это же потрясающе!..

Так моё поражение превратилось информационно в победу. Никогда раньше вживую не наблюдал, как подобное происходит, а вот поди ж ты — сам эту ерунду организовал. И идти на попятный теперь нельзя — не поймут.

Где находится вражеский «центр управления», понятное дело, не говорил (типа, военная тайна), а собеседник и не настаивал — знал, что делиться такими данными не стоит пока даже с союзниками.

А вот другими, не менее важными, наоборот, стоило поделиться, и чем скорее, тем лучше.

— Теперь, командор, я знаю, где враг нанесёт свой главный удар.

— Я весь внимание, экселенц, — сразу же сделал стойку торговец…

И я рассказал ему о соображениях Ан насчёт Осциона, приправив их собственным опытом и переложив на более понятный для всякого бизнесмена язык: логистика, инвестиции, прибыль.

Надо отдать должное, в ситуацию Жлобень врубился почти мгновенно.

— Получается, вы, экселенц, хотите, чтобы Лига организовала резкий скачок цены гипертоплива?

— Да.

— И полагаете, что это спровоцирует наших противников начать операцию на Осционе раньше, чем нужно?

— Да.

— Ну, что же. Логика в этом есть. А если сюда добавить ещё и вбросы о скорой атаке тварей на крупнейшее месторождение скалантия, саранче придётся действовать быстро.

— Именно, командор. Цена на горючее подскочит в разы, информационный повод появится, и многие, ясное дело, попробуют взять под контроль систему Ао́ло. Причём, не только через аукционы и биржи, но и прямым военным вторжением. Ни ФСП, ни Лану, сами понимаете, такой шанс не упустят. Напасть, может, и не нападут, но создать такую угрозу и под эту сурдинку вытребовать себе долю в добыче — это святое.

— Согласен. И это создаст определённый военный резерв в окрестностях Осциона. Так что когда саранча решится атаковать, её встретят не только местные. Надо лишь, чтобы осционцы продержались достаточно долго, чтобы на помощь им пришли другие флоты. И тогда война между человеческими державами волей-неволей перейдёт в битву объединённого человечества со всеобщим врагом. Красивая, демоны её разбери, комбинация.

Я покачал головой:

— Нет, командор, вы не поняли. В той ситуации, что вы описали, осционцы продержаться не смогут. И флоты Федерации и Лану… а, возможно, даже Империи, если они столкнутся с врагом напрямую, это сражение обязательно проиграют.

— Почему? — удивился Жлобень.

— Вспомните Браменя, — поднял я указательный палец.

Лицо «хоббита» помрачнело.

— Да, экселенц. Пожалуй, вы правы, — вздохнул он, опустив плечи. — От появления безликих ни на одном флоте сегодня не застрахованы. Часть кораблей сразу же станут сражаться против своих, и… всё закончится быстро. Мы проиграем.

— Мы проиграем, если не сделаем то, что необходимо, — дополнил я сказанное торговцем. — А необходимо нам следующее. Нам нужен флот. Свой. Обученный, опытный, с экипажами, составленными из офицеров с профилями чётной сходимости не ниже «В плюс». И пусть это даже будет не флот, а эскадра или вообще флотилия, главное, что именно это соединение даст реальный отпор коконам саранчи и безликим в системе Ао́ло. Но собирать этот флот нам надо не только быстро, но и втайне от всех. Внезапность станет нашим основным козырем. Поэтому, собственно, меня и считают сейчас пропавшим без вести вместе с «Авророй».

Жлобень ненадолго задумался.

— Но где же вы будете набирать этот флот, экселенц? Тем более, тайно.

Я смерил его оценивающим взглядом:

— Что вам известно о штаб-адмирале Элиссоне, командор?..

* * *
Сигнал от торговца поступил на «Аврору» спустя двое суток. От ожидания я весь извёлся, так что полученное сообщение показалось мне едва ли не манной небесной. Честно сказать, в какой-то момент в голову даже пришла крамольная мысль, что Жлобень решил ограничиться малым, и действовать дальше придётся самостоятельно.

К счастью, руководитель Торговой Лиги сдержал своё слово. Что обещал, то и сделал.

«Клиент на подходе. Федерация Ста Планет, система Артаны. Тридцать минут, не больше», — гласило послание.

Для подготовки к броску через половину Галактики нам хватило пяти. По курсу движения замерцало окно телепорта, и через двадцать секунд крейсер вошёл точно в его середину…

О штаб-адмирале Элиссоне Жлобень рассказал мне много того, чего я при всём желании не смог бы узнать из открытых источников. И о штрафной флотилии Федерации, которую сформировали после недавней войны с Империей, тоже кое-какую новую инфу подкинул.

Как я и предполагал, именно эту флотилию во главе с Элиссоном ФСПшные власти определили на отражение атак саранчи. Причём, отправляли соединение в опасные точки не целиком, а по одному-два корабля, раздёргивая по всем направлениям. В чисто военном смысле, стратегия не самая эффективная, но в плане общественных настроений вполне подходящая. Типа, армия и флот твёрдо стоят на защите державы, а с мелкими происшествиями на окраинах справляются малыми силами и почти без потерь.

Меня такая политика устраивала, о чём я не преминул тут же сообщить собеседнику.

— Вы хотите набрать свой флот из кораблей Элиссона? — удивился тот.

— Из кораблей — нет, из экипажей — да. Да и самого адмирала думаю тоже перетянуть. А что касается кораблей… они станут вашей проблемой, а не моей, командор.

— Моей? Почему моей? — не понял торговец.

— Потому что именно вы будет поставлять их нашему тайному флоту, — пожал я плечами…

Вопросы поставки военной техники и последующего снабжения группировки мы обсуждали около получаса. Самым «животрепещущим» для моего визави стал вопрос финансирования. Однако и его мы тоже решили, договорившись о будущем партнёрстве в производстве флорианского «эликсира жизни». Того самого, который достался мне от прежнего правителя Флоры и над которым, стараясь воспроизвести секретную технологию, трудились теперь доктора Тарлепий и Роэль.

По счастью, я теперь знал, как надо активировать чудо-состав, чтобы он действовал. И, что особенно радовало, сегодня в нашей Вселенной никто не мог это сделать кроме трёх человек: меня, Пао и Ан. Так что монополия на производство инъекции закрепления должна была сохраниться. Барьерной энергией столь высокого уровня владели сейчас только мы трое…

Первые два корабля — малые универсальные, типа «тарантул» — прибыли в Зону на следующие сутки после встречи со Жлобенем. Но экипажей для них пока не было. Где Жлобень их взял, неизвестно. Перегонные команды состояли из его соплеменников, и после передаче корветов они сразу же убыли. На челноке. По «анонимным» координатам. Через построенный мной телепорт.

Решить проблему с личным составом для нашего флота я собирался сегодня.

Крейсер вышел из нуль-перехода в пяти миллионах тин от цели.

Сканеры построили голографическую карту окрестностей примерно за полминуты. Положение защитников планеты-рудника выглядело безнадёжным. Целых пять коконов на два корвета — такого в моей практике ещё не встречалось.

Судя по сигнатурам, атакованные корабли являлись именно теми, какие и требовались. Один уже прекратил сопротивление, и его сейчас попросту добивали, второй, с меткой «флагман», ещё трепыхался.

Изучив новую порцию данных, касающихся конкретно планеты, я понял, почему враг выделил на неё столько сил, а защищали её всего два корвета. Здесь добывали скалантий, но в международном перечне месторождений этого минерала система Артаны не значилась. Стопланетники, как обычно, перехитрили сами себя. В погоне за прибылью скрыли реальное назначение рудника и в результате получили атаку тварей.

Один кокон-рой ФСПшные штрафники смогли уничтожить, ещё один повредить, но основную задачу — не пропустить саранчу к поверхности — выполнить не сумели. На мониторе было отлично видно, как на месте падения кокона формируется настоящая язва из расползающихся в разные стороны особей. Вплотную к воронке примыкали городские кварталы. Живущие там люди были обречены. Кто-то уже погиб от взрывной волны, кто-то погибнет от начинающихся пожара, кого-то слопают твари, а кому-то не повезёт больше всех: их обратят в «безликих» саранчовые матки.

— Экселенц! С корветов выпускают десботы, — доложили с поста наблюдения.

Я взглянул на экран. От погибающих кораблей действительно отделилось несколько точек. То, что это не спаскапсулы и не торпеды, стало понятно по скорости и траектории движения «целей». Каждый имеющий опыт реального десантирования легко определил бы в них стандартные десантные челноки, устремившиеся в отчаянную атаку на «неподготовленную позицию, занятую превосходящими силами».

— Последняя соломинка утопающего, — тихо пробормотал я под нос, чтобы никто не услышал, и повернулся к Карстену. — Сколько нам надо времени на подготовку гравиудара?

— Главным калибром? — уточнил лейтенант-командор, поняв задумку.

— Да. Соединённого с плазменным.

— Учитывая коррекцию наведения и выход к стационару… пятнадцать минут, экселенц.

— Готовьте расчёты… А пока суд да дело, займёмся теми, кто в космосе.

До кораблей, дерущихся на орбите Артаны-3, мы добрались по-тихому, «подкравшись» к ним из-за спутника. Тактику уничтожения коконов не меняли, использовали уже отработанную в предыдущих схватках. Единственное, что усложняло удар торпедами через портал — это довольно близкое расположение федеральных корветов. Чтобы их не задеть, пришлось выставлять прицел особенно тщательно и поражать цели не четырьмя торпедами в одном залпе, а только двумя.

Тем не менее, всё у нас получилось. Первый рой разнесло в клочья. Второй попробовал увернуться, и одна торпеда промазала, но другая его всё же достала, вырубив ему всю защиту и полностью обездвижив.

Подранка добил «флагманский» МУК стопланетников. В упор. Искромсав и исполосовав противника на лоскуты очередями из рельсотронов.

После чего с едва дышащего на ладан корвета в рубку «Авроры» поступил запрос на установление связи…

— Здравствуйте, адмирал, — поприветствовал я появившегося на экране военного.

— Здравия желаю, барон, — узнал меня абонент. — Спасибо за помощь. Вы появились вовремя… — но тут же нахмурился и уточнил. — Почти вовремя.

Выглядел он неважно. Обожжённый лоб, свежий шрам на щеке, заклеенное пластырем ухо…

Однако держался командующий достойно. По крайней мере, ни в голосе, ни во взгляде я у него обречённости не заметил.

— Увы, адмирал. Мы не настолько быстры, как хотелось.

Секунд пять Элиссон молча смотрел на меня, а затем тихо спросил:

— Зачем вы здесь, господин барон? Что вы от нас хотите?

Я мысленно хмыкнул. В уме моему визави не откажешь.

Хитрить я, кстати, не стал. Сказал всё, как есть. Откровенно.

На все объяснения ушло чуть больше минуты. Даже не ожидал от себя такой краткости.

Элиссон снова окинул меня пристальным взглядом и кивнул себе за спину:

— Если вы совершите чудо и спасёте планету, я — ваш, господин барон.

В ответ мне оставалось лишь выдержать положенную в таких случаях паузу и медленно наклонить голову:

— Договорились, господин адмирал…

Глава 27

К Тарсу «Варяг» вышел с почти ювелирной точностью, всего в полумиллионе тин от планеты, чуть ниже эклиптики. Приближение крейсера к боевой станции и зоне досмотра Пао наблюдала через панорамный экран прямо из ходовой рубки. Иллюминаторы на боевом корабле конструкцией не предусматривались, но любоваться тем, что происходит снаружи, это ничуть не мешало. Капитан-командор Клаас предоставил дамам лучшие места на ЦП и лично комментировал происходящее.

Анцилла, конечно, видела это всё не одну сотню раз, но для подруги подобное было в диковинку и не поддержать её Ан не могла. Расположившись в соседнем кресле, она искоса поглядывала на Паорэ и, мысленно улыбаясь, слушала, что говорил Клаас.

А тот пел соловьём, сыпя, словно горохом, инженерными и научными терминами, выкладывая ТТХ военных объектов, восхищаясь красотой космоса и грандиозностью человеческих достижений. Баронесса в ответ хлопала невинно ресницами, охала, закатывала глаза, картинно всплёскивала руками… словом, веселилась вовсю, не забывая при этом оставаться абсолютно естественной и в меру серьёзной.

Глава дома Ван Румий могла только удивляться этой её способности, но в то же время немножко завидовать. Самой ей уже давно надоели бы эти пчелиные танцы и она попросту предложила бы словоохотливому офицеру заняться его прямыми обязанностях по управлению кораблём. Хотя, вероятно, Клаас и сам не рискнул бы вести себя так с сиятельной экселенсой. А вот с её чуть менее сиятельной гостьей… почему бы и нет? Тем более, если этикет позволяет…

— Он теперь твой с потрохами, — тихо сообщила герцогиня подруге, когда крейсер пристыковался к шлюзу пересадочной станции, и дамы направились к выходу.

— Это было нетрудно, — пожала плечами Паорэ. — Но, если я правильно понимаю, нам это пригодится.

— Ты всё понимаешь правильно, — кивнула Анцилла…

Досмотр они, ясное дело не проходили. Сопровождаемые дежурным по станции и четвёркой охранников, женщины сразу прошествовали к правительственному челноку, который и доставил их на поверхность.

На космодроме герцогиню и баронессу встречал военный комендант Тарса штаб-майор Лайерс.

— Экселенса! Миледи! — проявил он осведомлённость в вопросе.

— Здравствуйте, штаб-майор, — кивнула Анцилла. — Не в моих правилах командовать через голову, но раз мой супруг отсутствует, прошу вас прямо сейчас организовать совещание военно-управляющего состава планеты.

— Да, экселенса. Совещание будет собрано… в течение часа…

Совещание состоялось в Центре стратегического планирования, на территории бывшей военной базы Федерации Ста Планет. Гражданские на нём не присутствовали. Только военные. Те же, кто собирался и при бароне: Лайерс, Хубар, Рилан, Эрлих, Демикис плюс сержант Байлин, глава тарсианской госбезопасности.

Как с удовлетворением отметила экселенса, взгляды собравшихся, все как один, были устремлены на скромно примостившуюся в уголочке Паорэ.

— Уважаемые селы! Я пригласила вас, чтобы решить один небольшой, но исключительно важный вопрос, — герцогиня дождалась, когда все опять переключат внимание на неё, и неторопливо продолжила. — Согласно имперским традициям и по моей личной договорённости с господином бароном, правящий дом Ван Румий и я, как его глава, не вмешивались и не собирались вмешиваться в управление Тарсом. Сегодня, вы знаете, барон Румий пропал. Но, несмотря на это, я всё равно подтверждаю, что я и дальше не собираюсь вмешиваться в процесс управления внутренними делами системы. По крайней мере, до тех самых пор, пока судьба моего супруга не разъяснится.

Участники совещания молча смотрели на герцогиню, и она отчётливо понимала, что сейчас все они лихорадочно пытаются сообразить, почему она упомянула именно внутренние дела, а не внешние. Глава дома Ван Румий знала, что эти люди, соратники и сподвижники её пропавшего мужа, примут любое её решение, но хотела, чтобы они это сделали по собственной воле, а не по долгу службы и не по принуждению…

— Однако сегодня, селы, и вам это хорошо известно, одними внутренними делами ограничиться невозможно. В самое ближайшее время Тарсу так или иначе придётся активно взаимодействовать с правящими домами, Империей и всем миром. Раньше этими вопросами занимался лично барон Ван Румий. Сейчас его нет и, когда он вернётся, мне, к сожалению, неизвестно. Но Тарс, и вы это хорошо понимаете, не может оставаться сам по себе, без внешнего представительства… Миледи, прошу, — повернулась она к сидящей в углу подруге.

Та медленно поднялась, прошла к столу совещаний и села рядом с Анциллой. Это заняло всего пять секунд, но в наступившей вдруг тишине можно было услышать, как ползёт по стене случайно залетевшая в помещение муха.

— Баронесса Паорэ, — представила женщину Ан. — Надеюсь, вы про неё уже слышали.

— Да, экселенса. Слышали, — пробормотал, не сводя глаз с гостьи, инженер-майор Эрлих, начальник инженерно-научной группы Особого корпуса. — Слышали, что она с Флора и… эээ… вы с ней давно знакомы.

— Верно, мы с ней и вправду знакомы, много чего пережили вместе и я доверяю ей на все сто, — усмехнулась Анцилла. — Но что ещё важнее, не меньше, чем я, ей доверял и барон. У экселенца, как всем известно, на Флоре большие владения, и на время его отсутствия его интересы там представляла леди Паорэ. Мой муж, да будет вам всем известно, сам познакомил нас с ней, и я потом убедилась, что эта досточтимая леди действительно его друг и самая верная помощница, каких в нашем мире не купишь ни за какие деньги. Поэтому, селы, я была просто счастлива, что мне не пришлось её уговаривать покинуть родную планету и прилететь сюда, чтобы помочь экселенцу и его делу. И сейчас я даже не требую, а просто прошу, чтобы вы согласились разрешить баронессе Паорэ представлять интересы Тарса, Особого корпуса и господина барона во внешних мирах, в контактах с другими правящими домами, властями Империи и иными державами.

Герцогиня перевела дух и окинула взглядом собравшихся. Внешне никто как будто не возражал. Вопрос читался только в глазах главы службы безопасности Байлина.

— Вы что-то хотите спросить? — посмотрела она на сержанта.

— Кхм… да, экселенса, — кашлянул тот, быстро взглянув на гостью. — Я вижу у досточтимой леди одно интересное… украшение…

— Вы имеете в виду это? — тронула себя за шею Паорэ.

— Да. Я помню, у экселенца было точно такое же. Он передал его вам?

— У экселенца было другое, — покачала головой женщина. — Но это я получила действительно от него. Такое украшение называют на Флоре кристаллом власти, и оно обладает многочисленными полезными свойств