КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 584617 томов
Объем библиотеки - 881 Гб.
Всего авторов - 233424
Пользователей - 107298

Впечатления

Серж Ермаков про Ермаков: Человек есть частица-волна. Суть Антропного ряда Вселенной (Эзотерика, мистицизм, оккультизм)

Вот ведь не уймется человек. Пишет и пишет, пишет и пишет... И все ни о чем. Просто Захария Ситчин и Елена Блаватская в одном флаконе. И темы то какие поднимает. Аж дух захватывает, и не поймет чудак-человек, что мир в принципе непознаваем людьми. Мы можем сколь угодно долго и с умным видом рассуждать и дуализме света (у автора то же самое и о человеке), совершенно не объясняя сам принцип дуализма и что это за "штука" такая. Люди!!! Не тратьте

подробнее ...

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Уемов: Системный подход и общая теория систем (Философия)

Некоторые провайдеры стали блокировать библиотеку https://techlibrary.ru/. Пока еще не официально. Видимо, эта акция проплачена ЛитРес.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Annanymous про Свистунов: Время жатвы (Боевая фантастика)

Мне зашло

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Xa6apoB про Bra: Фортуна (Альтернативная история)

Фу-фу-фу подразделение " Голубые котики"

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Azaris4 про (Айрест): Играя с огнём (СИ) (Фэнтези: прочее)

Прочитав почти половину книги, могу ответственно сказать, что это фанфик на мир Гарри Поттера. Время повествования 30-е годы 19-ого века. Попаданец с системой, но не напрягучей. Квадратных скобок и записей на пол страницы о ТТХ ГГ тут нет. Книга читается легко, где то с юмором, где то нет(жалко было кошку в первых главах). В общем не плохая такая книга-жвачка на пару дней. На твердую 4.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Гравицкий: Четвертый Рейх (Боевая фантастика)

Данная книга совершенно случайно попалась мне на глаза, и через некоторое время (естественно на работе) данная книга была признана «ограниченно годной для чтения»))

Не могу не признаться (до того как ее открыть) я думал, что разговор пойдет лишь об очередном «неепическом сражении» с «силами тьмы» на новый лад... На самом же деле, эта книга оказалась, как бы разделена на две половины... Кстати возможность полетов «в никуда» и «барахлящий

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Доронин: Цикл романов"Черный день". Компиляция. Книги 1-8 (Современная проза)

Автор пишет-9-ая активно пишется. В черновом виде будет где-то через полгода, но главы, возможно, начну выкладывать месяца через 2-3.Всего в планах 11 книг.Если бы была возможность вместить в меньшее число книг - сделал бы. Но у текста своя логика, даже автору неподвластная. Только про одиннадцать могу сказать, что это уже всё, точка.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Инстинкт [Владислав Хохлов] (fb2) читать онлайн

- Инстинкт [СИ] (а.с. Вечность -1) 1.05 Мб, 308с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Владислав Хохлов

Настройки текста:



Инстинкт

Пролог

— Чёрт! Это пойло на вкус, как моча! — прозвучал недовольный голос одного из мародёров.

На деревянный стол бара с громким ударом опустился стакан, наполовину заполненный старым виски. Оставшаяся часть слюны и спиртного стекали по прозрачным стенкам стакана, образуя легкие водянистые узоры. Всё помещение медленно начало наполняться сильным запахом алкоголя. Даже он, такой обильный и посторонний, довольно резко бил в голову всем присутствующим в этом баре. Стоящий за стойкой бара человек был полностью одет в разнородную одежду: рваная куртка, дырявые джинсы, наколенники и налокотники покрывали большую часть тела — всё это имитировало безопасную броню.

— Ты жалуешься? Это первая бутылка за последние два года, что мы бродили по развалинам! — раздался возмущенный голос из тёмного угла.

Медленно к стойке бара подошли ещё два человека, и кинули жалобный взгляд на своего пьющего товарища. Переступая через обломки мебели и стен, шагая по разбитому стеклу, металлическим обломкам и камням, они преодолели главный зал маленького паба, остановившись недалеко от открытой бутылки виски. Эти двое юноши не первый раз выходили в город, пытаясь найти себе что-нибудь съестное или что-то, что поможет им обезопасить себя, и тех, кем они дорожили. Ужасно скомканные листы металла облегали руки и ноги. Грудь прикрывали толстые шубы из давно убитых животных.

Раздался очередной стук опустившегося на стойку стакана, уже опустошенного. После этих действий, пыльного пространства на деревянной стойке стало ещё меньше.

— Всё равно! Моча! — пьющий мародёр уже начинал медленно покачиваться взад-вперёд. По его изречениям можно было легко определить, насколько сильно он был пьян. — Ах, может и сойдёт…

Несмотря на то, что этот юноша употреблял алкоголь и раньше, длительная диета на одной воде быстро расслабляет организм, и легко убивает стойкость к чему-то крепкому. Мародёр начал терять равновесие, пытаясь не упасть плашмя на пол. Он приспустился на колени, и окончательно оказался в сидячем положении.

— Зря мы ему это позволили, — произнёс человек, разглядывающий бутылку. Старый напиток, с выдержкой более пятидесяти лет. Неудивительно, что какие-то сто миллиграмм смогли повалить крепкого и здорового юношу.

— Не ребёнок! Сам должен отвечать за свои поступки!

Их осталось двое: те, что руководствовались здравым смыслом, и не собирались расслабляться за пределами безопасного дома. Оба смотрели на своего товарища, что решил испытать удачу: попытаться отдохнуть и расслабиться. В отличие от своих товарищей, выпивший мародёр выбрал не то место, и не то время.

— Оно там, — шепотом произнёс сидящий на полу мародёр, указывая пальцем куда-то на потолок вдаль зала. Его глаза были такими же стеклянными, какими и были после второй попытки попробовать виски. Только было одно отличие: его зрачки увеличились в несколько раз, превратившись в два больших чёрных шара.

Между товарищами завязался незатейливый разговор:

— Ему хватило до галлюцинаций?

— Похоже на то.

Обращая внимание на отсутствие реакции со стороны своих друзей, пьяный мародёр начал нервно хихикать, не отводя взгляда с того места, куда он смотрел. Эту забавную картину и манеру поведения подхватили и его коллеги, также начав смеяться. Постепенно смех изменялся от нервного смешка, до странного и безумного гогота. Напряжение в воздухе угасало, так же, как и скребущиеся мысли о судьбе их пьяного друга. Подготовленные к тяжелым ситуациям автоматические ружья опустились на пол, поцеловав дулами деревянную поверхность.

Незаметно для двух мародёров, позади кто-то начал имитировать их собственный смех. Сочетались попытки посмеяться, или то, что отдалённо можно было назвать смехом, а также странное клацанье. Этот новый шум довольно быстро заглушил все звуки, исходящие от других людей, и вскоре, создал идеально мёртвую тишину.

Глава 1. Обязанности

— Когда это случилось, мне было всего лишь девять лет. В день заселения произошло много чего плохого. Именно это стало причиной моего отказа, — сказал стеснительно Томас.

— Мы правильно понимаем, что ты отказываешься из-за того, что тебя заселили в убежище? — удивлённо заметил один из сидевших напротив юноши мужчин.

Том стоял один напротив длинного стола, что едва упирался в боковые стены небольшой комнаты. За этим деревянным гигантом находилось четыре человека, что внимательно разглядывали этого не очень высокого и довольно бледного юношу. Их серые и облегающие робы без единого кармана, и уставшие глаза предавали им некую схожесть с мрачными врачами, что обсуждали с пациентом его смертельный диагноз. Только в отличие от представителей древней профессии, эти далеко не юные люди хотели понять суть появившейся проблемы, и, возможно, помочь исправить её, преследуя личные цели.

— Послушай, Том. Ты — единственный кто отказывается от «ночи продолжения». Для каждого она проходит один раз в три года. Учитывая риск, исходящий от твоей работы, это, возможно, твой последний раз. Последняя возможность оставить после себя хоть что-то, — прозвучал голос одного из отцов.

Им нравилось называть себя отцами. Эти четверо сами начали эту моду. Именно так они подчёркивали свой статус и важность. Вскоре, это подхватили и другие люди. С того момента прошло много лет и все уже забыли, как это начиналось, и успели к этому привыкнуть.

— Я всё понимаю, и… — Юноша сделал небольшую паузу, пытаясь собраться с мыслями и показать себя крепким и уверенным в глазах отцов. Он выслушивал одну и ту же речь от них уже третий раз, но пытается отказываться снова и снова. — Я хотел бы никогда не участвовать в «ночи продолжения», а о причине, желал бы не разглагольствовать.

— Если это никак не повлияет на твоё здоровье, то пожалуйста. Мы тебя не заставляем, — сказал один из отцов. Мужчина, что обращался к юноше, встал со своего кресла, в знак того, что совещание окончено.

Отцы по очереди покидали комнату, в которой обычно проводили беседу со своими подчинёнными. Каждого из них Томас не любил. Он не мог назвать это ненавистью. Эта была необычная неприязнь, созданная на том основании, что их поступки выходили за пределы норм морали и приличия. По крайней мере, так было видно глазами «старого мира».

Свет погас. Молодой юноша стоял в полном одиночестве. Исходящий из приоткрытой двери коридорный свет слабо отражался от дальнего деревянного стола, демонстрируя свою властность в появившейся тьме. Томас хотел бы находиться в темноте всегда. Он желал, чтобы совещание проходило при таком же слабом освещении, чтобы он мог не видеть лиц отцов. Так он разговаривал бы с самим собой, а не с людьми, что вынуждали его идти на контакт. Простояв ещё несколько минут в кромешной тьме, юноша покинул комнату, выйдя к длинным и серым коридорам с тусклыми и мигающими лампочками. Помещение было наполнено мерзким запахом сырости и плесени. Некоторые участки стен были исцарапаны так, словно дикий зверь оказался в ловушке и пытался выбраться из своей мучительной западни, оставляя за собой следы тщетных попыток выбраться за её пределы.

Все двери, мимо которых проходил Томас были заперты. Они используются только в «ночь продолжения», и никогда больше. Их использование для других целей было полностью запрещено собранием внутренних правил, из-за чего, никто даже не смотрел в их сторону. Каждый вид этих дверей сжимал сердце юноши, при представлении того, что происходит за ними. Три года назад ему довелось самостоятельно увидеть происходящее в одной из этих комнат. Творящееся там преступления против человеческой нравственности вечно скрывалось за тусклыми красными гирляндами, что создавали «подобающую атмосферу». В ту ночь, Томас самостоятельно отпросился на важную для бункера вылазку, и тогда его очередь занял другой человек. Самая первая попытка юноши увильнуть от своей обязанности выглядела крайне глупой, когда он пытался симулировать боли в животе.

Словно опарыши, его мысли копошились в его измученной голове, не давая думать о чем-то другом. Почти для всех людей убежища, этот коридор был некой святыней, где можно было отдохнуть и помочь человечеству. Все светились от этой мысли, только не Томас.

Его путь по тяжелой местности закончился, и он вышел в большой открытый зал, где было множество людей, что гуляли по своим делам. Одни мужчины разного возраста, от трёх лет, до пятидесяти, никого старше уже не было. Физически было невозможно дожить даже до шестидесяти лет, наличие подходящей помощи и поддержки здоровья в столь старом возрасте были невозможны. Этим людям предоставляли выбор: кто-то выбирал умереть в кругу друзей и родных, но в таком случае они долго мучились в своём немощном и умирающем теле; кто-то покидал убежище навсегда, надеясь, не мешать своим болезненным видом всем остальным жителям. Они исчезали навсегда, и никто их больше не видел; единицы соглашались на эвтаназию.

Всё время, что Томас проходил по этому залу, пытаясь как можно скорее вернуться в свою комнату, он видел множество знакомых, что подготавливались к грядущему событию, тренируясь и улучшая свою выносливость. Бег с препятствиями, отжимания, подтягивания и стойка в планке, к паре уцелевших тренажеров стояла большая очередь. Это больше походило на демонстрацию собственной силы всем присутствующим, нежели на саморазвитие. В глаза сразу бросались те, для кого «ночь продолжения» будет самой первой, следуя примеру старших, они не жалели себя во время физических упражнений. Из-за этих упорных тренировок, весь зал пропах едким запахом пота. В особо сложные моменты пути, когда воздух с неприятными ощущениями проходил в ноздри, Томас зажимал свой нос небольшим шарфом, который раньше был его старой майкой, которую он разорвал и переделал. Это было почти восемь лет назад.

— Я не удивлён твоему отказу, — прозвучал доброжелательный голос Адама. Он стоял у порога в другую часть убежища, и заранее смог увидеть своего друга, который в своей обычной манере пересекал оживлённый зал.

— Как и в прошлый раз, — ответил Томас.

Никакого продолжительного разговора за этими словами не последовало, оба товарища направились в их общую комнату, где они и располагались последние десять лет.

Две старые и грязные койки, маленький сундук с вещами обоих постояльцев и шаткий стул, отсутствие любого личного пространства, кроме кроватей, серые стены, плесень в углах и чёрной от грязи вентиляционной решетки. Лучших апартаментов не найти, если ты, конечно, не являешься одним из отцов. Мало кто, конечно, видел их комнаты, но их ухоженность и представительский вид говорили о том, что они просто не могут жить в чём-то не приличном. У юношей же именно кровати представляли собой самый настоящий предмет роскоши. Будет ли у тебя одеяло или подушка — зависело только от того, насколько ты важен и полезен. Целых десять лет не прекращающейся борьбы и всяческих попыток быть у всех на примете, приносило свои плоды на общее благо. Томас и Адам стремились к тому, чтобы они могли свободно расслабиться в мягкой кровати, и они этого заслуживали. Адам разлёгся на своей койке и вдыхал запах сырости и плесени. Несмотря на то, что он часто бывает за пределами убежища и может иногда вдыхать что-то более приятное и природное. За многие годы жизни, этот спёртый и кислый воздух стал родным и приятным — такой был запах их дома.

— Как думаешь, мы когда-нибудь станем отцами? — задумчиво произнёс Адам.

Томас лёг на свою кровать, подняв взгляд на место у тусклой лампы, он внимательно разглядывал старый кусок плесени, что был их негласным сожителем. Этот кусок, выглядел, как притаившийся в засаде зверь, что неподвижно наблюдал за всей ситуацией в комнате, из самого удобного места. Юноши даже думали над тем, чтобы дать ему имя, но посчитали это сильным ребячеством, ведь обоим было уже далеко за семь лет, — тот сложный возраст, что отделял мужчин от детей.

— Сомневаюсь, ими стали хозяева этого бункера, скорее всего они передадут свою власть своим детям, — ответил Томас, продолжая смотреть на плесень.

— Интересно, каким таким «детям»? — прозвучал лёгкий смешок со стороны Адама.

Между юношами нависла неловкая пауза. Их пугала перспектива будущего, такого далёкого и неизвестного.

— Ты не боишься, что тебя могут заставить? — решил поинтересоваться у Томаса его друг.

— Что заставить? — удивился юноша. Отвлёкшись от привычной картины, он повернулся к своему товарищу.

— Все знают, что ты способный боец. Что будет, если тебя заставят участвовать в «ночи продолжения»?

Эта мысль никогда не посещала голову Томаса и, услышав об этом, он начал опасаться за своё будущее ещё сильнее. Чем глубже он уходил в эти мысли, тем сильнее было слышно его нервное дыхание. В начале, такая картина показалась Адаму забавной, но чем громче раздавалось дыхание его друга, и шире расширялись глаза, тем страшнее становилось ему самому. У Томаса могла начаться паническая атака. Адам слез со своей кровати, и подошел к своему другу. Крепкой хваткой он вцепился в плечо нервного юноши, словно того могло что-то унести прочь. Том постепенно начал успокаиваться.

— Я сбегу, — сказал Томас после непродолжительного молчания.

Юноши долго смотрели друг другу в глаза, обдумывая эти самые слова, и то будущее, что было выбрано Томом. Когда же Адам решил открыть рот чтобы возразить своему другу, или помочь ему сменить его выбор на другой, Том не заставил себя долго ждать с ответом.

— Я лучше умру человеком, — добавил он, опередив своего друга.

— Тебе повезло, что этого никто не слышал.

Адам изменил свою идею о том, что ему стоило сказать Томасу что-то важное, сделать попытку его переубедить, но в итоге, посчитал это бессмысленным.

Их разговор окончился также быстро, как и начался. Юноши отправились спать. Довольно быстро Томас начал слышать сопение со стороны своего товарища, пока сам никак не мог найти удобное положение, чтобы уснуть. Даже пустые точки, расположенные на потолке и стенах, на которые он зачастую обращал внимание перед сном, казались враждебными и скучными. Каждая пружина матраса казалось неимоверно острой, что впивалась в кожу. Каждая частичка облегающей темноты казалась грозной и неприятной.

В голове юноши постепенно всплывали гнетущие мысли о бегло выбранном ответе. «Я сбегу…» — проговорил в своей голове Томас. Это был незримый вопрос самому себе. Куда он сбежит? Зачем? Будет ли в этом смысл? Ничто не могло дать ответа, как бы Томасу не хотелось получить его. Представление картин внешнего мира пугало его больше, чем до боли неприятные слова «я» и «сбегу». Сопение Адама слилось с шумом пульсирующей крови. Томас оказался взаперти, наедине с собственными мыслями.

— Вставай, Томас, просыпайся, — прозвучал заглушенный и знакомый голос где-то вдали.

Открыв глаза, все мысли моментально улетучились, и юноша увидел перед собой своего боевого командующего Нейта. Цвет его кожи почти сливался с окружающей его темнотой, и Томас мог определить его только по силуэту и светло-янтарным, горящим в темноте глазам. Именно за эти глаза, и немного за грубый и жестокий нрав, все бойцы прозвали Нейта драконом.

— Ты же горел желанием найти работу? Я её тебе нашел, — продолжил говорить Нейт, не обращая внимание на то, что его солдат даже не поднялся с кровати.

Томас протёр свои глаза и опёршись на угол кровати, долго смотрел на гостя своей комнаты. Его взгляд будто проходил сквозь вошедшего человека, уходя куда-то дальше через пустой дверной косяк, проникая внутрь серых стен. Нейт развернулся, чтобы покинуть помещение. Тогда свет из коридора, что он загораживал собой, безжалостно ударил Тому в глаза. Это помогло ему взбодриться окончательно. Начался новый день, и появилась новая возможность выполнить свои обязанности.

Подготовка солдат шла полным ходом. Пока Том одевался в подходящую одежду и лёгкий бронированный костюм, он слышал, как в коридоре эхом звучали удары каблуков по каменному полу. Мимо полутёмной комнаты, где одевался юноша, мчались впопыхах другие люди. Небольшой отряд с матёрыми бойцами, с которыми спиной к спине будет стоять сам Томас, пытаясь выжить и выполнить свою главную задачу. Лёгкая автоматическая винтовка, сделанная почти на коленях с помощью местных верстаков, мозаики из множества других оружий. Несмотря на хрупкость, она не раз спасала жизнь Тому и, давно является его верным товарищем. Это великое творение всегда находится под кроватью своего хозяина. Он давно помнит, как все отказались от использования старого военного арсенала и перешли на личную охрану своего добра. Все уже привыкли к виду оружия и, просто опасались за свои жизни, ожидая самого страшного — вторжения снаружи или изнутри.

Томас уже выскочил в коридор и помчался вслед за своими друзьями. Вот они уже пробегали мимо других комнат со спящими людьми. Сзади оказалась и столовая, в которой крайне редко можно было видеть работающих поваров. Сворачивая по знакомым коридорам, и следя глазами за надоедливыми уже не первый год мерцающим из последних сил лампам, весь отряд бежал в ангар. Из всех помещений убежища, это имело самый резкий запах, самый узнаваемый и тошнотворный. Здесь меньше всего пахло потом, и больше резиной и маслом. Запах в ангаре имел просто неописуемый коктейль из различных ароматов, но только эти два, сильнее всех выделялись в воздухе.

Аромат паленой резины, пороха, ацетилена, бензина, электролитов, сильный запах меди и горящей пластмассы. Если бы Томас был механиком, он бы легко привык к такой обстановке и вечному жжению в носу, но учитывая, что он бывает крайне редко в ангаре, каждое посещение запоминается надолго.

В центре этого массивного помещения, юных солдат ждал их транспорт: помесь военного БТРа и нескольких машин, сваренных в один большой автомобиль. Таким образом, он имел на себе крепкий бронированный панцирь, специально сделанный из огромного количества металлолома, найденного на бескрайних просторах старого мира. Это была отвратительная с виду коробка, полностью лишенная каких-либо красивых изгибов или деталей. Его стенки имели толщину в десяток сантиметров и единственное лобовое стекло имело решетку из сваренных кусков арматур. Прочные и толстые шины от больших грузовиков позволяли этому монстру идеально передвигаться по мусору на дорогах, но это была крайняя мера. В скором времени водители начали свободно маневрировать между всеми препятствиями, стараясь создать более спокойную обстановку в машине (вдобавок так избегался риск того, что могли произойти различные нежелательные повреждения). На протяжении всей жизни в этих холодных стенах, местным инженерам приносили все необходимые ресурсы, и в конечном итоге, они создали не один такой Magnum Opus. Хоть этим изобретением и гордились многие, оно всё же больше походило на гроб, нежели на машину.

Томас привык находится в этой машине, но всё равно каждый раз чувствовал себя крайне неудобно, поэтому сидениям внутри предпочитал стоять в центре салона. Вид всех остальных бойцов тревожил Тома, он и сам начал заражаться их опаской. Это было ощущение предстоящей бури, будто он со всеми отправится прямиком в огненную преисподнюю, где их ждёт самый тяжелый бой. Переживание читалось на лицах всех присутствующих, что ёжились на своих сидениях, пытаясь найти удобное положение. Томас понимал, что чем ближе будет «ночь продолжения», тем страшнее всем будет отправляться на задания. Три человека не считая водителя, слишком мало для такого транспорта. Эта мысль нагоняла ещё большей загадочности для их текущей миссии. К трапу машины подошел Нейт, гордо поглаживая заднюю часть транспорта, и ощутив толщину и могучесть всей конструкции, он окинул взглядом собравшихся солдат.

— Сегодня мы отправляемся в «зелёную» зону. От «Второй восточной» нет весточек уже третий день, поэтому мы отправляемся туда лично и проверим всё сами. В чрезвычайном случае, возьмите с собой всё что сможете. — Нейт любил говорить «мы» и «нас», и никогда не говорил только о себе, это подчёркивало в его словах важность совместной работы и общую сплочённость. Некоторые думали, что это выглядит нелепо, большинство же светились от мысли, что они все, как большая семья.

«Зелёная» зона — возможность меньше паниковать на сборах и подготовках к отправлению. Шанс наткнуться на конфликт минимальный. Были даже моменты, когда за период всей задачи, Томас ни разу не доставал свою винтовку для стрельбы. С его души будто камень упал, и на лицах других солдат читались схожие чувства.

Общая подготовка закончилась, водитель зашел в свою кабину, дверь за ним плотно закрылась. Вскоре и трап начал подниматься. Бойцы чувствовали себя защищёнными в утробе их железного зверя. Машина поехала. Через небольшую щель в кабину водителя, можно было видеть, как транспорт разворачивается к выходу. В привычном для всех распорядке, каждый солдат, что был голоден достал из своей полевой сумки пищевой рацион. При отправке за пределы убежища ни у кого нет времени для еды в столовой, ты или отправляешься на вылазку сразу как того требует обстоятельство, или станешь обузой.

Томас достал стеклянную банку со своим завтраком. Такая тара была раритетом, они крайне удобны в хранении и транспортировке, заодно были надежней пластмассовых и полиэтиленовых контейнеров. За такие находки во время выездов хорошо платили все жители, они охотно шли на обмен и делились найденными и присвоенными себе вещами, не жалели лишнего металлолома или собственного рациона. Кто-то даже не брезговал поделиться личным оружием. Когда в столовой прекратили выдавать банки, солдаты начали хранить еду в пластике. Хуже этого, были только целлофановые пакеты, которые могли легко повредиться. Некоторые люди даже голодали, расплачиваясь за собственную неуклюжесть и неудачу.

Тушенное, варёное, обжаренное нечто. Множество различных ингредиентов, взятых из внешнего мира и полу пустых кладовых, подверженных различными обработками, дабы сбить прежний омерзительный вкус. Огромное количество масла, минимум чего-то полезного и питательного. Нормальная пища, которая находилась в старых консервах, закончилась. Это случилось более пяти лет назад. С той поры, все едят то, что смогут найти и отнести в столовую. Сейчас Томас ел что-то похожее по вкусу на обычную землю, с небольшим привкусом орехов и древесной коры.

Транспорт уже покинул пределы убежища. Закончив со своим завтраком, Томас развернулся к амбразуре у собственной головы, осторожно цепляясь за поручни на потолке, чтобы не упасть при сильной тряске. За пределами их машины была непроглядная тьма, только короткий метр освещался тусклыми лампами изнутри машины. Другой источник света был только спереди, но и он не сильно отличался от того, что было внутри. Отряду повезло. Так как они отправились поздней ночью, это позволит провести всю операцию максимально скрытно и незаметно для тех, кто захочет поохотиться в своих угодьях.

В стенах подземного бункера отсутствовало понятие времени суток; когда надо было выходить наружу, тогда и выходили. Был ли яркий день, или тёмная ночь — вопрос удачи. Из-за ограниченной видимости машина ехала крайне медленно, осторожно объезжая вездесущий мусор и разбитые каркасы старых машин.

Сзади кто-то мучительно закашлял, пытаясь избавиться от схватившего горло удушающего и шипящего ощущения.

Томас отвлекся от наблюдения за внешним миром. Он увидел, Джейка, что мучился от вдыхания пыли. Протерев ладонью свою шею, он вроде успокоился, но после этого, сразу посмотрел вопросительно на Тома. Юноша выглядел так, будто не спал пару суток. Этот семнадцатилетний парень выглядел крайне крупным для своего возраста, и он был последним, кто имел настоящие семейные узы внутри убежища. У Джейка был брат-близнец Джим. Они были самым весёлым и завидным дуэтом, пока к ним в дверь не постучалась смерть. Как и всегда происходит крах чего-то счастья. После гибели брата, Джейк сделал себе менее крепкий бронированный костюм из пластин, что некогда защищали Джима.

— Минут через двадцать будем на месте, — сообщил ему Томас.

Сонный собеседник никак не отреагировал на полученную информацию, возможно, потому что моментально уснул. Он был единственным, кто подавал признаки жизни и заинтересованности. Второй же пассажир сидел и смотрел в одну точку.

Машину резко что-то подкинуло на несколько сантиметров в воздух, и все ощутили это только тогда, когда упали обратно на свои места. Легкая паника прошлась по всем единой волной, оживив прежнюю мёртвую обстановку. Транспорт начал тормозить. Томас обернулся к водителю, и Том увидел, как он нервно продолжал смотреть на дорогу, будто в ужасе увидел что-то опасное. Дорога была пуста, в привычном смысле: один сплошной мусор. Человек за рулём машины сжался, будто опасаясь того, что может произойти.

— Что случилось? — поинтересовался Томас у водителя.

— Я на что-то наехал… — прозвучал ответ, с некой дрожью в голосе.

— Почему тогда остановился?

— Там ничего не было…

В такой новости не было ничего хорошего, так как виной была или невнимательность водителя, или возможная засада. Каждый новый вариант хуже предыдущего.

— Что с машиной? — продолжил интересоваться ситуацией Томас.

— Нас уводит вправо.

— Опускай трап.

Томас отошел от перегородки в заднюю часть салона. Под действиями мощных механизмов, трап пассажирского отсека начал медленно открывалась. Чем шире открывался проход во внешний мир, тем больше деталей открывалось для всех присутствующих внутри машины. За транспортом следовал небольшой кровавый след со слабыми следами от шин.

— Прикройте меня! — быстро проговорил Томас, вглядываясь в темноту впереди.

Вслед за его командой, мимо него быстрым шагом выбежали остальные пассажиры, которые встав на одно колено, окружили выход из машины, и начали целиться в темноту. Никто из присутствующих не собирался пользоваться дополнительным освещением. Подобные вещи хоть и были почти у каждого присутствующего, их использование несло за собой большой риск. Только Тому было необходимо осветить себе путь. Вытащив небольшую, прозрачную цилиндрическую форму из своей сумки, он потряс её. Через считанные секунды прозрачный предмет начал излучать ярко-зелёное свечение, что позволило более детально осмотреться вокруг.

Два задних колеса не выглядели повреждёнными или слишком грязными, только небольшие пятна крови отбрасывали блики от зелёного свечения. Томас медленными шагами продолжал двигаться вдоль машины, вглядываясь в её днище. На шестом из восьми колёс, юноша обнаружил то, что послужило причиной ужасным следам: за колесом было человеческое тело. Верхняя половина ранее живого человека в одних лоскутах намоталось своими внутренностями на внутреннюю ось колеса. Дальнейшие движения транспорта наглухо бы заблокировало этому колесу возможность крутиться.

Томас никогда не видел этого человека, хоть в начале ему и показалось его лицо смутно знакомым. От мертвеца исходил странный и жгучий запах. Взявшись руками за голую шею человека, Том начал тянуть его на себя, надеясь освободить машину для дальнейшей дороги. После нескольких попыток, хора громкого треска костей и звука рвущейся плоти, ему удалось избавиться от образовавшейся проблемы. Когда тело оказалось на земле, Томас смог полностью его разглядеть: из затылка трупа торчала небольшая металлическая пластина. Томас смотрел на этот небольшой предмет, разрываясь от противоречивых мыслей; с одной стороны, ему хотелось бы забрать его, чтобы он мог сделать свою броню более прочной, с другой стороны, он брезговал этим поступком еще сильнее тревожить мертвеца.

Слегка сместив голову убитого вбок, юноша спрятал торчащий осколок от глаз своих товарищей, чтобы они не начали спорить и претендовать на добычу. Возвращаясь ко входу в машину, Томас обратил внимание, как кровавый след, что тянулся на несколько метров позади машины, имел своё собственное начало с противоположной стороны дороги. Проследив взглядом за направлением уходящего следа, Том только видел слабое очертание большого и затемненного дома.

Юноше не понравилась такая мысль, такая хитрая и жестокая уловка их врага. Вернувшись обратно в машину, его примеру последовали остальные солдаты. Вскоре трап закрылся, зафиксировав своё положение тяжелыми магнитными фиксаторами. Через несколько секунд транспорт продолжил свой путь.

Прежняя обстановка вернулась: полное молчание и погружение в собственные мысли. Иногда пассажиры поднимали взгляд на Томаса, и наблюдали, какое у него было напуганное лицо. Никто кроме него ничего не видел, только свежие следы. Этот угрюмый юноша больше всех находился за пределами убежища и видел множество различных вещей, что могли легко напугать любого другого бойца. Именно реакция этого «матёрого» солдата напрягала остальных, они безуспешно гадали, что же такого мог видеть Том.

Транспорт остановился. Томас потерял чувство времени, и когда он на себе ощутил остановку машины, ему даже показалось, что они наехали на ещё одну преграду. Подойдя к амбразуре, он увидел знакомые улицы. В отличии от бункера, из которого приехал бронированный транспорт, «Вторая восточная» находилась под открытым небом. Никто из живущих людей внутри её стен не имел транспортного средства, они предпочитали передвигаться на своих двоих, используя в своих целях узкие переулки, крыши и канализацию.

— Мы на месте, — прозвучал голос водителя.

После этих слов трап начал медленно открываться, послышался гул железных поршней. Это был второй раз, когда Томас приехал к «Второй восточной». Именно поэтому его и взяли на это задание — он был единственным среди присутствующих, кто знал проход внутрь. Выйдя наружу со своей командой, Том начал оглядываться по сторонам, пытаясь вспомнить правильный путь. С первого посещения прошло много времени, и он мог легко забыть, что же ему делать, но сейчас на него надеялись товарищи, и у него не было права на ошибку. Наличие темноты, что окружала всех живых, сейчас только мешало. Томасу даже показалось, что они все оказались не в том месте.

Знакомые дома, дорога и нагромождённые друг на друга изуродованные временем и стихией машины радостно приветствовали молодого человека. Вся группа оказалась там, где надо. В нескольких метрах от их остановки, виднелся школьный автобус, что неуклюже врезался задом в рядом стоящее здание, создав ударом брешь в стене, и параллельно закрыв её своим кузовом. Том направился внутрь этой машины, порекомендовав остальным последовать за ним.

Сев за водительское сидение, Томас начал крутить коробку передач и давить ногой на педали, под уместное удивление со стороны своих друзей. После нескольких умелых движений, и правильно выбранного угла, сзади машины начал раздаваться лёгкий скрип нескольких движущихся металлических пластин. В самом конце автобуса, где должна была быть запасная дверь на случай аварии, начал открываться проход вглубь здания. Томас направился внутрь нового прохода.

Непроглядная темнота. Более непроглядная, чем та, что была на улице. Снаружи здания, по крайней мере, из-за Луны было достаточно света, чтобы слабо различать очертания того или иного объекта. Этот свет хоть как-то помогал ориентироваться, но внутри старого здания это было просто невозможно. Встав в небольшой ступор, Томас пытался вспомнить, каким образом из этого места он попадал в главный зал «Второй восточной». Сзади себя, юноша слышал тяжелые дыхания своих друзей, который не только были в полном смятении от происходящего, но и были слегка напряжены от дальнейшего расклада. В ужасном времени, в котором все они сейчас живут, тьма — не просто лёгкий страх, выработанный первобытными инстинктами, это живой ужас, что мог схватить тебя в любой момент. Не было ничего страшнее неосязаемой черноты, и того, что она скрывает.

— Стойте, — сказал Томас, сразу, как только услышал, как кто-то пытается добраться до осветительного цилиндра. — Экономьте свет.

— Но, как мы пройдём здесь? — прозвучал напуганный голос за спиной юноши.

— Нам укажут путь.

Воспоминание о предыдущем походе, — вовремя всплыло в голове юноши. Верёвка. На высоте двух метров висел натянутый стальной провод, следуя за которым, можно было добраться безопасной дорогой до нужного места. Подняв свою левую руку над головой, Том почти ударился пальцем о стальное кольцо, которое будучи вбитым в бетонный потолок, держало собою провод. Томас пошел первым, сзади него начали собираться остальные. Вскоре он слышал уже шаги всех остальных бойцов, и их громкие «мысли». Томас понимал своих приятелей, он также боялся темноты, как и они. Она осторожно соприкасалась с каждым сантиметром его тела. Её незримые ноздри чуяли запах юношей, их пот был как вино, опьяняющее и желанное.

Каждый новый удар сердца, раздавался бурным эхом по нескончаемым коридорам и поворотам. Создавалось ощущение, будто все звуки живых людей можно было услышать за многие сотни километров в другой части этого лабиринта. Настолько они казались такими громкими, что даже собственные мысли тонули в этом оглушающем грохоте. Именно такие чувства набегали мощными волнами на тех слепцов, что боялись чего-то реального. Они не могли описать свой страх, не могли представить его. Он просто существовал, необъяснимо, но ощутимо.

Только начавшийся путь длился целую вечность. Томас уже начал слышать, как кто-то сзади очереди начал тихо проклинать темноту. И правда, для него самого их путешествие было слишком долгим. Толстая верёвка жгла от трения загрубевшую кожу на пальцах. Эта боль напоминала о реальности, в которой живёт юноша. В голове всплывали воспоминания о предыдущем походе. Он интересовался у местных об этой тропе. Люди из отряда Томаса не зря боялись темноты, не зря доверяли своему товарищу. За любым неправильным поворотом их ждало одиночество, если не неминуемая смерть.

Отвлекшись на воспоминания, Том ударился лицом в что-то маленькое и стальное. Разнёсся звонкий гул по всем коридорам. Пустые тупики отозвались аналогичным звуком, но слегка другим. Кто-то из людей замер от удивления, ахнул, оступился. Образовалось маленькое столпотворение, никто ничего не знал, но все чего-то боялись.

— Всё в порядке, я случайно, — произнёс Томас. Проверив руками пространство перед собой, он обнаружил металлическую лестницу, ведущую вверх. — Здесь лестница.

Пять метров, именно столько пришлось подниматься в кромешной тьме, в уже привычной для всех обстановке. Когда руки юношей были заняты, а в голове витали мысли о расчётах расстояний до следующей ступени, они ощущали, как страх медленно отступает, из-за того, что они совместно отвлекались на что-то более продуктивное и реальное. В конце их нелёгкого пути их ждал самодельный люк, сделанный из множества медных сеток. Он был открыт, и Томас первым пролез через него. Дотронувшись до ручки, он уже предвкушал слабый и желанный свет свечей, аромат какой-нибудь еды, горький и расслабляющий запах пота, резины и пороха. Юноша уже скучал по коктейлю запахов, который окутывал его чувством тепла и безопасности.

Картина, которая открылась Томасу и другим его друзьям, была точно не той, которую они все ожидали. Полностью опустевший зал, в нём никто не находился. Будто базу покинули недавно в полной спешке. Своими габаритами это место напоминало чем-то обычный спортивный зал самой непримечательной школы. С самого потолка и до пола висели большие куски тяжелых одеял, они сильно пропахли сыростью, и на них можно было видеть слабо заметное копошение маленьких жуков. Это была небольшая ферма, к которой прибегали жители «Второй восточной» в самые голодные времена. Окна были полностью заколочены досками и тёмными тряпками, никакой свет не мог проникнуть внутрь или покинуть это помещение. Только благодаря свечам и закрытым светильникам, в этом зале можно было хоть что-то увидеть. Почти вся мебель, что находилась в этом помещении была перевёрнута, часть из них была раздроблены в щепки. Томас начал ходить между сваленными шкафами и комодами, перевёрнутыми стульями и столами. Он осторожно переступал через одиночные потухшие свечи и светильники. В таком месте не было ни единого признака живых людей, что могли заниматься своими делами. Только где-то в дальнем углу было слышно, как кипит кастрюля с водой, за которой никто не следил.

— Ау! — слегка громко сказал Томас, пытаясь привлечь к себе внимание возможных людей, что могли прятаться.

Но никто из просторов этого помещения не дал ответа.

Подняв с пола один из рабочих светильников, Том начал осматриваться и его примеру последовали остальные. Уже все схватили себе по осветительному прибору и принялись обыскивать большой зал. Ощущение страха постепенно возвращалось. Пустые спальные матрасы, закрытые и заполненные ящики с одеждой, пропитанием или личными вещами. Вся картина выглядела таинственной, но больше всего пугала одна деталь: во всём зале отсутствовало какое-либо оружие. Томас встал в центре образовавшейся свалки, и перевел взгляд на приоткрытую дверь в дальней стене зала. Он взял в руки свою автоматическую винтовку, и повесив ей на дуло светильник, медленными шагами направился к этой двери.

Единственный выход из зала не радовал Тома, так как ему казалось, что за ним он увидит ответ на свой немой вопрос о судьбе некогда живущих здесь людей. Медленным движение Томас открыл дверь нараспашку и слабый свет от светильника позволил юноше увидеть то, что было перед его ногами на расстоянии нескольких метров: разорванные куски металлических пластин, щепки от дерева, пластмассы, ошмётки тряпок и осколки стекла. Местами на полу и стенах виднелись пятна крови. На освещаемой границе, Том едва видел изорванный металлический шкаф, чьи стенки выгнувшись торчали в разные стороны, как у распустившегося цветка.

Вглядываясь в дальнюю темень, юноша только иногда мог уловить слабые отблески света вдали. В нос ударил очередной запах прелой ткани с привкусом металла, у потолка также висели одеяла-фермы, закрывая юноше дальнейший обзор. Перебегая глазами от потолка к отблескам света вдали, Том уловил ещё один знакомый запах: сильный запах скошенной травы, будто только что какой-нибудь садовник решил привести свою лужайку в приличный вид, и вся округа начала наполняться характерным запахом. Если раньше этим запахом можно было бы насладиться, то сейчас он наслал на Томаса огромную волну страха. Бесшумно закрыв дверь, он начал отходить к своим друзьям.

— Надо уходить, — сказал Том почти шепотом.

— Но как же выжившие? — поинтересовался один из юношей.

— Их нет.

Нависла небольшая пауза. Медленно отряд начал собирать любые полезные вещи, что могли найти. Некоторые светильники и свечи переставили поближе к огнеопасным вещам, оставив их там для возникновения пожара. Том мог бы прихватить себе что-нибудь ценное, только он не сводил взгляд с двери из которой вышел. Он боялся каждой последующей секунды, что могла принести с собой ужасное событие, в ходе которого, все вокруг могли погибнуть. Сборы продолжались, Томас ждал, когда его окликнут, и они все, наконец, уйдут. Это было необходимо, обязательно. Им нельзя игнорировать такой ужасный подарок судьбы. Это была их давняя обязанность перед друзьями, перед самими собой, перед всем человечеством.

Глава 2. Кодекс матери

Ненависть и отчаяние. Именно такие чувства давно сломили некогда весёлых и способных за себя постоять девушек. Вскоре их старые чувства атрофировались, вместо них появились гордыня и жалость, точнее, некое изощрённое подобие жалости. Изолированный корпус старого военного бункера служил целым муравейником для определённой касты людей. Той, что отличалась по половому признаку от своих хозяев. Все родившиеся там дети, живут четыре года со своими матерями, а затем им выбирают другой путь, который зависит от того, кем они родились: мальчиком или девочкой.

Чистые коридоры, свежее и мытое бельё, нарисованные на стенах и полу линии и фигуры. Женский корпус готовился к предстоящей «ночи продолжения». Отобранных девушек красиво одевали, в полную силу ухаживали за ними, делали всё, чтобы предоставить им надлежащий вид.

Лия нервно сидела спиной к своей попечительнице — к своей матери. Сердце юной шестнадцатилетней девушки тревожно билось в груди, быстрее, чем раньше. Она сидела молча и ожидала, когда закончат расчёсывать её волосы. Подобранное белоснежное платье идеально гармонировало с бледной кожей и местами казалось, что девушка обнажена догола. Нежные прикосновения любимого человека к волосам успокаивала её, она чувствовала себя спокойно. В тоже время она ощущала сильное волнение, так как приближалась её самая первая «ночь продолжения». Она наконец-то достигла необходимого возраста, когда требуется принять обязательное участие. Лия, как только впервые услышала о странных ритуалах в другом корпусе, так и не знала, как к ним относится. Она ещё больше была удивлена тому, что за пределами их нескольких помещений есть ещё больше комнат и дверей. Мнение других девушек, и тем более матерей, сильно различались между собой.

— У тебя красивое лицо, — прозвучал тихий голос матери из-за спины Лии. — Ты им понравишься.

Этот фальшиво нежный и радостный голос прозвучал как скрип ржавого гвоздя по стеклу. Всех девушек ещё с детства на протяжении многих лет воспитывали по специальной программе — «служить и благоговеть». Последний год Лия только и слышала о той самой «ночи продолжения», когда она наконец сможет стать матерью. Как и остальные девушки, старше шестнадцати лет, она сможет познать прекрасное чувство материнства, и отдать всю себя великой цели. Она не знала всех деталей, только то, что в ту ночь всё в её жизни изменится. Как символ взросления, ей на руки дадут ребёнка мужского пола. Лия сможет пройти с ним через мягкий коридор, и с ней случится что-то, чего она ещё не знала, но о чём могла лишь догадываться. Даже те, кто возвращались, ничего не говорили о произошедшем. Они боялись, так как разглашать что-либо было запрещено.

— Что со мной будет? — поинтересовалась Лия.

— Скоро сама всё узнаешь, — прозвучал простой, заученный наизусть ответ.

Девушка молча сидела и ждала окончания причесывания. Её руки по-прежнему дрожали от предвкушения и страха. Смотря на своё отражение в зеркале, она видела свои осторожные черты лица, что сильнее выделялись на фоне создаваемой в данный момент прическе. Новая короткая причёска подчёркивала её тонкие губы и высокие скулы. Отражение смотрело на Лию с такой же печалью и лёгкой ноткой осуждения и сожаления.

«Первый пункт кодекса матерей: мы обязаны всем тем, кто оберегает нас и держит вне опасности и несчастия», — строка давно заученного писания более старших матерей пролетела в голове девушки. Лия пыталась сконцентрироваться на знакомых вещах, пытаясь не думать о том, что случится с ней вскоре. Почти десять лет, большой промежуток времени, сколько она себя помнила она слышала о кодексе, об обязанностях и правильной манере поведения. Девушка давно смирилась с тем, что от неё требуют или будут требовать. Несмотря на образовавшуюся идиллию со своими подругами и другими матерями, Лие не казалась эта жизнь столь сладкой, как её видят другие. Она не видела в «хранителях» ничего хорошего, даже их сами она никогда не видела. Только знала, что они находятся по другую сторону мягкого коридора.

Сколько бы Лию не напрягала и не смущала всеобщая недосказанность и таинственность, только в одном месте она по-настоящему могла отдохнуть и успокоиться. Один единственный сон, который повторяется каждый раз стоит девушке только уснуть. Сколько бы она не погружалась в сновидения, даже в самых коротких она видела одну и ту же картину: огромная воронка фиолетового цвета, поток не прекращающегося движения, который создавал настолько тёплое ощущение в груди, что ноги подкашивались и путались мысли в голове. Лия не знала, из-за чего этот цвет так сильно на неё влиял, но, даже заметив что-то фиолетовое наяву, она чувствовала себя спокойной.

Когда её в последнее время стало окружать сплошное беспокойство, она скорее хотела уснуть. Смотря на своё отражение, она представляла, как ложиться в свою кровать, закрывает глаза и засыпает. Посреди безграничной тьмы появляется яркая воронка, уносящая девушку за собой. На лице выступила маленькая улыбка, зеркало слегка искажало её, немного растягивая в ширину.

— Что случилось? — раздался удивлённый голос матери. Стоя позади Лии, она увидела в зеркале улыбку девушки, её это позабавило и напомнило о давнем и беззаботном детстве.

— Я просто кое-что вспомнила… — сказала недовольно девушка, быстро убрав улыбку.

Необходимая процедура завершилась и затем Лия отправилась вслед за своей матерью. Каменный пол был холоден, он причинял небольшой дискомфорт босым ногам. Проходя мимо двери в мягкий коридор, Лия увидела, как из него выходят несколько других матерей, что несут с собой в руках разные мешки и ящики. За их плечами можно было наблюдать загадочное помещение длинной в десяток метров, что через несколько дней будет настолько близок, что до него можно будет дотронуться. Весь пол в коридоре был усеян белыми простынями и подушками.

Мать Лии остановилась у одной из дверей правого корпуса. Указав рукой в сторону соседнего помещения, она пригласила Лию войти внутрь. Девушку смутило такое поведение и по глазам женщины она поняла, что та не составит ей компанию внутри. Лия вошла в комнату, и увидела небольшой круг из стульев, на которых сидели её подруги. Присоединившись к странному собранию, Лия смогла хорошо присмотреться к окружающим её лицам. Это были именно те девушки, что будут участвовать в предстоящей «ночи продолжения».

— Начнём наш инструктаж, — раздался голос у двери. В комнату вошла уже знакомая всем мать. Только три года назад она стала матерью, и с первого же дня она получала всё необходимое внимание и заботу. Оккупировав последний никем не занятый стул, она молча осмотрела всех присутствующих. В их глазах было заметно сильное напряжение и неуверенность.

Через несколько минут после общего сбора начался долгожданный инструктаж. Его проведение было заключительной частью к годовой подготовке.

Началось долгое обсуждение грядущих событий. В начале все девушки были заинтересованы, потом напуганы и смущены. Их инструктор рассказал, как они все пройдут через мягкий коридор, зайдут в отдельно подготовленные комнаты и отдадут своё тело «хранителям». Она утверждала, что это обязанность каждой из живущих девушек, что так они все делают свою работу в общее благо.

— На протяжении уже целых десяти лет, мы занимаемся этим необходимым ритуалом. Благодаря этому вы живёте в безопасном месте, в чистоте и уюте, вы сыты и не знаете горя. Цена всему — одна ночь с мужчиной один раз в году. Мы должны быть благодарны, за такую судьбу, за то, что нам нет необходимости знать горе и несчастье.

Мать прошлась взглядом по девушкам. Когда-то она была такой же, как и они и ощущала что-то похожее. Но это было раньше, когда она была недостаточно зрелой. Теперь она мать, ей всё понятно и известно. Своим взглядом она хотела найти тех, кто ещё сомневался в своих поступках и обязанностях. Она и сама не знала, что будет, если кто-то из девушек откажется. Хоть у инструктора и были благие намерения, все считали её прямой взгляд угрожающим, и поэтому боялись что-то сказать против. Опасаясь худшего, она хотела только помочь, но не могла это показать.

Все выглядели взволнованно, в том числе и Лия. Они обдумывали слова матери, сами с собой взвешивали все «плюсы» и «минусы». Никто из них толком ничего и не слышал о мире за пределами убежища. Они и не знали причины их длительного заточения, но таинственность слов инструктора их пугала. Лия осторожно прикоснулась к нижней части своего живота, представляя, будто уже прошла «ночь продолжения» и внутри неё растёт новая жизнь. Она не узнает этого ребёнка, она может и не считать себя его матерью и просто использовать его как способ достижения своей цели. С другой стороны, обдумывая это, она мысленно торговала чужой жизнью, той, которая имеет схожее право на собственное мнение, мысли и мечты.

Инструктаж подошел к концу, и все воспитанницы получили дальнейшие указания, а Лия, в свою очередь, решила вернуться в свою комнату. Она не могла сосредоточиться, в её голове витали только те мысли, что начали мучить её с начала инструктажа. Обойдя стороной мать, она даже не обратила внимания на то, что её пытались позвать. Единственное, что она слышала — только мысли в собственной голове. Это был неуловимый поток бурных вод, что нёс её против собственной воли, не позволяя остановиться или перевести дыхание. Осталось несколько дней до «ночи продолжения».

— Мне не нравится твоё настроение, — прозвучал тихий голос с соседней кровати. Лия не успела опомниться, как уже находилась в своей комнате.

Молчание.

— Лия?

Тишина.

— Лия!

Девушка резко одёрнула голову в сторону. Через бурный поток мыслей она с трудом услышала своё имя. Два больших и чёрных глаза уставились на удивлённую девушку. В комнате повисла непродолжительная пауза. Лия только открыла рот, чтобы что-то сказать, но сохранив молчание вернула свой взгляд в потолок.

— А если бы оказалось, что за всё в твоей жизни нужно платить? Как бы ты отнеслась к тому, что ты кому-то что-то должна? — Лия говорила, смотря в потолок, но её слова предназначались её соседке по комнате.

— Что ты хочешь сказать? — ответила девочка.

Лия соизволила себе повернуть голову к своему собеседнику, теперь её стало пугать не только собственное будущее. В глазах недалеко расположенной Дарьи, она видела ребёнка, что непонимающе уставился на свою взрослую подругу. Девочка была младше Лии на пять лет. Ещё целых четыре дня рождения она может и не думать о том, что ей предстоит сделать, через что предстоит пройти. Какую цену заплатить.

Дарья была самым обычным ребенком, одной из многих, кто родились уже в период заточения в стенах бункера. Она ничем не выделялась, она фактически была никем. С раннего детства тихая, необщительная, какая-то извечно грустная. Если кто-то и смотрел на этого ребёнка, то не наблюдал за ней ничего необычного, а скорее просто какую-то серую куклу, без какого-либо характера. В глазах общества такие люди были скорее паразитами, чем подходящими ячейками общества, они идеально имитировали определённый род деятельности, без минимальной возможности к саморазвитию и стремлению к лучшему.

Лия продолжала смотреть в глаза своей подруги, в надежде получить от неё хоть капельку детской невинности. Но Дарья смотрела на неё с взрослой задумчивостью, чем сильно пугала подругу. Лия не знала, что сказать и как это сказать. Какую часть страшной правды об их судьбе стоит утаить, а какую стоит выдать на блюдечке с голубой каёмочкой. Какая будет реакция у девочки? Сможет ли она смириться с этим ужасом?

— Я же пойду скоро на «ночь продолжения»… — осторожно сказала Лия, будто опасаясь, что за эти слова её накажут.

— Ещё пять дней, — шепотом произнесла Дарья. — Я боюсь.

— Чего?

— Ты станешь матерью, уйдёшь к другим, твоё место займёт кто-то из маленьких, придётся знакомиться, узнавать друг друга, заново дружить. — Дарья начала притихать и на её глазах стали заметно накатываться слёзы.

Лия начала завидовать наивности и незнанию своей подруги. Это было мило и печально. Появилось желание обнять Дарью, успокоить её, попытаться всё объяснить и обнадёжить. На миг родилось ощущение, что перед Лией сидел тот самый её ребёнок, жизнью которого она хотела торговаться. Такой же комочек невинности в ужасном мире, после стольких усилий, ожиданий и страданий. Дарья плакала, вместе с ней ныло и сердце Лии.

Через час непрерывных объятий, они смогли расслабиться. Мимо их комнаты проходил ни один любопытный взгляд и в конечном итоге их навестили. В помещение вошла мать. Девушка чуть старше Лии смотрела на образовавшуюся картину. Скорее всего, в её сердце тоже что-то ёкнуло, в глазах читались извинения.

— Что у вас случилось? — спросила она.

Дарья только после этой фразы заметила, что кто-то зашел в комнату. В её голове родилась мысль о том, чтобы уговорить матерей не переводить Лию. Открыв рот, чтобы начать проговаривать свою просьбу, она ощутила, как ещё сильнее её прижимают к тёплой груди. Лия предвидела мысль своей подруги и поставила крест на том, что могло родить больше проблем для неё.

— Всё в порядке, — бодро сказала Лия.

Ещё немного мать, постояв у открытой двери, и, поняв, что ничего необычного не происходит и нет ничего выходящего из ряда вон — удалилась по своим делам. Вскоре Дарья уснула, а Лия осторожно положила её на кровать, и отправилась к себе. Закрыв веки, она пыталась думать только о тьме перед её закрытыми глазами. Девушка пыталась не позволить своим мыслям уйти в очередное размышление о «ночи продолжения», что могло снова заставить её беспокоиться.

Новая воронка фиолетового цвета. Она выглядит иначе, чем другие — эта в несколько раз больше и, такое чувство, что она… будто темнее. Это огромное одноцветное полотно испускало слабое тепло и лёгкий необычный запах, отдалённо похожий на дым. Где-то за пределами этого цветного гиганта, слышался слабый глухой стук.

Лия открыла глаза и почувствовала себя умиротворенной. Ей снова приснился этот загадочный сон. Сердце билось сильно, на лице образовалась невинная улыбка. За дверью послышалось шлёпанье босых ног. Лия поднялась с кровати и отправилась в столовую, за завтраком. Живот неприятно урчал, девушка спрыгнула со своей койки и вышла в коридор к остальным проснувшимся.

Она пришла в сопровождении более маленьких девочек и двух матерей. Небольшой толпой они вышли в столовую. Помещение представляло собою высокий куб с белыми стенами; в самом низу располагались столы, стоящие в разных местах, а некоторые из них были отделены проведёнными на полу полосами из красок и мелков. Где-то уже сидели маленькие девочки и с ними за одним столом была одна из матерей. Более взрослые девушки находились в центре зала, с противоположной стороны от маленьких детей располагалась свободная от дел часть матерей. В столовой присутствовала только треть всех жителей этого корпуса убежища, остальные, или занимались своими делами, или были в глубокой дрёме. Но учитывая всех присутствующих, их можно было насчитать больше сотни.

По углам зала на высоте в несколько метров стояли небольшие балконы, на которых располагались другие матери, что занимались всеобщей готовкой. У каждой группы столов были собственные повара и особый рационы питания. На высоких балконах находились только те, кто был старше сорока лет. Лия не знала причины столь странному распределению, но догадывалась, что матерям всё было известно, и скоро ей самой откроется эта правда. Более скудный рацион был у тех, кто находился в центре столовой. Именно там, где располагались девочки от четырёх до шестнадцати лет, среди них всегда были те, кто надеялся или вернуться в детство, или поскорее стать одной из матерей, чтобы навсегда покинуть тесную, шумную и неприятную зону. Лия начала подходить к привычному для неё месту, и увидела уже знакомые приветливые лица. За несколько недостающих до ближайшего стола метров, девушку остановила посторонняя рука, что крепкой хваткой вцепилась в плечо девушки.

— Тебе не сюда, — прозвучал голос со стороны.

Сердце замерло. После исполнения шестнадцати лет, жизнь резко начала меняться в другое русло. У Лии появятся дополнительные обязанности и новые знакомые. Она начала посещать новые места, а также получала новые знания. Она видела, как отдаляется от привычной жизни и знакомых лиц, словно тот сон с фиолетовым цветом, что исчезает во мраке, когда она просыпается. Сидящие за столами подруги Лии только грустно посмотрели на неё и продолжили свой приём пищи.

Девушку посадили за один стол с матерями. Они осторожно ели свежеприготовленную еду, охлаждая её своим дыханием. Лия удивлённо смотрела на рядом сидящих женщин, а запах пропаренных овощей и мяса заставлял организм вырабатывать много слюны, которую Лия жадно сглатывала. Рядом поставили тарелку с этой же едой. Такое же блюдо, которое ела каждая мать, теперь будет есть и Лия, ведь она сама была так близка к материнству. Ей, как и всем остальным заранее дали место за одним столом с другими, чтобы она могла приспособиться, и найти себе новых друзей, но на неё всё равно смотрели, как на ребёнка. Последнее время она только и ждала, когда наконец-то сможет попробовать настоящую еду.

— Нравится? — прозвучал знакомый голос.

Лия обернулась и увидела ту самую мать, что взяла её за руку и привела в новое место, где дала ей тарелку с едой. Та вопросительно смотрела на девушку, пытаясь понять, насколько сильно она готова к новым изменениям в её жизни.

— Вкусно… — тихо проговорила Лия. Это действительно было вкусно, и она удивлялась тому, насколько это необычная еда. Ей казалось, что за десять лет одной и той же пищи, она потеряла возможность ощущать что-то новое, что-то, что смогло заставить девушку, поперхнутся. Жадно поглощая еду, Лия закашляла.

После непродолжительного приступа кашля, девушка успокоила. Из-за дискомфорта в горле, новая еда не казалась ей такой вкусной, как в первый раз. Однако это было лучше, чем та еда, которую на протяжении десяти лет ела Лия. С первой же секунды разрушенной тихой обстановки, девушку сразу же окружили сплошным кольцом заботы и тепла. К ней потянулись со всех сторон нежные руки других женщин, что пытались её поддержать и утешить. Лия была удивлена, ведь она просто поперхнулась. Самое безобидное, что могло случиться с человеком, за этим столом принимали за что-то по-настоящему опасное. Вот они, настоящие матери — те, кто выполняет простую задачу опоры и поддержки. Они были символом любви и безопасности. В их глазах никогда нельзя было увидеть что-то негативное или грубое, что легко наблюдается в более молодых представительницах единственного пола в этом корпусе.

Хоть Лия и чувствовала поддержку со стороны, она начала казаться какой-то излишне фальшивой. Будто все матери, что сейчас её окружали, хотели помочь девушке из-за какого-то загадочного обязательства, а не из-за личных переживаний за её здоровье. Эта странная мысль совмещалась с чувством нарастающего, пронизывающего до костей холода. Лия внимательно оглядела всех, кто тянулся к ней. Некоторых матерей она узнала и это были те, кто несколько лет назад тоже были на месте Лии, и ожидали своей первой «ночи продолжения».

Это были давно знакомые лица, что слишком много вели себя грубо и надменно, шутили и издевались над более маленькими. Изменились ли они из-за этой самой ночи, или же все изменения произошли в ходе продолжительного проживания бок о бок с более взрослыми женщинами? В голове пронеслась мысль: «это не они. Я не хочу участвовать в этом».

— Это Дарья? — прозвучал голос одной из матерей.

Лия обернулась, чтобы увидеть свою подругу и понаблюдать за ней и её состоянием. Лия опасалась, что её замкнутая и необщительная соседка по комнате не сможет полноценно влиться в новое общество, где у неё появится возможность найти себе друзей. Чутьё её не обмануло. Девочка просто молча села за один из столов, который располагался в центре помещения. Её и других девочек разделяли несколько пустых мест. Она не решила подойти к столу с наполненными тарелками и просто выбрала стратегию выжидания, пока все лишние уйдут.

— Что она делает? — прозвучал повторно голос матери. Почти все женщины наблюдали за девочкой и не понимали, почему та не отправляется за своей едой.

— Она боится, — ответила на их вопрос Лия. Девушка прекрасно знала поведение Дарьи, её манеры, мысли и страхи.

— Чего? Там все свои.

— Она боится быть в центре внимания.

На Лию удивленно уставились матери и все те, кто находился с ней за одним столом. Вопрос в глазах так и просил продолжение объяснения сложившейся ситуации. Лию начало пугать то, что никто из матерей ничего не знает о Дарье. Им было неизвестно, почему она является самым сложным ребёнком среди всех остальных.

— Так вы не знаете… — тихо проговорила Лия, будто своим тоном унижая рядом сидящих женщин.

— Мы не можем, — прозвучал ответ где-то сбоку.

Лия повернулась в сторону, будто пыталась выловить своим взглядом того, кто ещё не успел закрыть рот после своих слов, чтобы можно было начать диалог с тем, кто на него настроен.

— Почему? — поинтересовалась девушка.

— Её мать теперь работает среди поваров, — раздался голос позади Лии. Девушка также обернулась, пытаясь выловить говорящего, но безуспешно. В голове начала восстанавливаться полная картина происходящего. Дарью уже не сможет воспитывать её мать и теперь она одна. Её отдалённо смогут направлять другие, но не заменят ту единственную.

— Что насчёт её сестёр? И почему вы не можете? — девушка попробовала задать вопрос, смотря в образовавшуюся пустоту между сидениями.

Не сразу ей дали ответ. Прошел не один десяток секунд, как молчание полностью поглотило стол матерей. Все молча наблюдали за удивлённой девушкой, будто ожидая, что та сама дойдет до сути происходящего.

— Нам нельзя, — прозвучал резкий голос, так же неожиданно, как и сопутствующее нежному эху прикосновение руки. Лие на плечо положила свою руку мать, что незаметно покинула стол. — Ты поймёшь, когда станешь одной из нас.

Эти слова стали завершающими. Все продолжили есть, не обращая внимания на то, что Лия была недовольна полученным ответом. Повернувшись через плечо, она видела, как Дарья сидела одна за своим столом, и наблюдала за тарелкой с едой, что стояла вдалеке от неё.

Никаких особых обязанностей у Лии не было, но нервно ожидая начало «ночи продолжения», она представляла себя на месте матерей, что иногда работали на самых разных фронтах. Именно матери обеспечивали чистоту и порядок в коридорах, а более юные ограничивались только уборкой в своих личных комнатах, но даже их иногда проверяли старшие. Следить за самыми маленькими представлялось всем, но матери делали это гораздо чаще.

Только к детям мужского пола, никого кроме матерей не подпускали. Все малыши лежали одной большой группой за закрытой дверью в ясельной комнате, в помещении без смотровых окон, где нельзя было даже одним глазом увидеть детей. Там были все, от тех, кто родился совсем недавно, до тех, кто в скором времени должен был покинуть местное общество в «ночь продолжения». Они прятались и даже не издавали не единого звука, учитывая то, что другие дети любили кричать и шуметь. Те мальчики были большой тайной для всех девушек, кроме их матерей.

Ещё несколько дней пролетели спокойным и привычным темпом жизни. Лия почти не покидала свою комнату, уделяя большую часть времени Дарье, пытаясь подготовить её к неминуемому будущему. Разделялись они только в столовой, матери никак не позволяли Лие сесть за один стол со своей давней подругой. Теперь вместе они сядут только через четыре года, когда Дарья сможет пройти через «ночь продолжения». Между этим событием, скрасить их одиночество они смогут только при коротких личных встречах.

— Я не хочу, чтобы тебе было плохо, — произнесла Лия, сидя рядом со своей подругой.

— Что мне тогда делать?

— Попробуй завести новых знакомых, может, кто-то захочет с тобой общаться?

— Я не смогу…

Лия начала терять последние капли надежды на то, что у Дарьи что-то получиться. В голове рождались мысли, что девочка нарочно не хочет как-то взаимодействовать с остальными, и просто издевается над собой и своей подругой.

— Пожалуйста, попробуй. — Лия постаралась приободрить свою подругу, не зная, что ещё ей можно сказать, но она пыталась сказать хоть что-то.

Их моменты совместного времяпрепровождения становились всё менее возможными. Лию постепенно включали в общие работы, которыми обычно занимались матери. Девушка не злилась из-за этого, только боялась того, что её подруга абсолютно беззащитна. Так прошло несколько дней, в которых они пытались восстановить былое и частое совместное времяпрепровождение. После чистки регулярно испачканного пола перед мягким коридором, который никогда никто не замечал, как он пачкается, Лия смогла освободиться и отправиться в столовую. Путь мимо собственной комнаты нагнал коктейль сомнительных мыслей. Она не обнаружила внутри Дарью и знала только одно место, где её можно было найти.

Выйдя в знакомое помещение, девушка остановилась у входа, не входя в поле зрение своей подруги, и пронаблюдала за её действиями. Моральная поддержка и обучение пошли Дарье на пользу. Она смогла самостоятельно взять себе еду. Теперь она ни от кого не зависела, ведь именно это создавало ей много проблем. Девочка осторожно выбрала себе место поближе, чем обычно к другим оживлённым столам. Оставался только один шаг — завести разговор. Стоя вдали от своей подруги, Лия нервно сжимала свой кулак, будто такое грубое действие было способно на расстоянии помочь Дарье.

Произошло заветное событие, и девочка начала говорить. Лия ничего не расслышала с большого расстояния, но понимала, что её подруга хочет что-то сказать. Это были самые долгие несколько секунд в ожидании хоть какой-то реакции. Она в предвкушении смотрела на свою подругу, и переводила взгляд то на одних девушек, то на других. На Дарью наконец отреагировали. К ней повернулись, сказали что-то неприятное с недовольной гримасой и моментально отвернулись. Дарья заметно расстроилась.

Обдумывая дальнейшие действия, Лия отправилась за свой стол. Получив от поваров поднос с едой, она села среди других матерей. Ситуация с Дарьей давалась ей крайне тяжело, ведь она не знала, как поступить. Девочке нужна была помощь более взрослых представителей женского пола.

— Как нам быть с Дарьей? — произнесла Лия за столом, обращаясь одновременно ко всем, кто находился рядом.

— Мы ничего не будет делать, ведь она уже не маленькая, — прозвучал дерзким тоном ответ одной из матерей.

— Она же не может найти себе друзей. Ей одиноко и страшно. — Лия и дальше пыталась убедить матерей помочь Дарье, дать совет или хотя бы найти ей кого-нибудь.

— Мы можем только о своих детях заботиться. Если Дарье нужны подруги — она должна завести их сама.

Лия сделала небольшую паузу. Она окинула взглядом матерей; некоторые смотрели на неё укоризненно, некоторые стыдливо отворачивали свой взгляд. Медленными движениями девушка поднялась во весь рост. Она привлекла к себе внимание и теперь матери смотрели прямо на неё, не отводя глаз и не говоря куда-то в пустоту. Перед ними была только Лия. Она встала выше матерей, и все ощутили нарастающее напряжение.

— А если я не хочу быть матерью?

Это было услышано даже теми, кто в пол уха слышал весь разговор. Тишина образовалась даже среди поваров. С дальних столов повернулись напряженные и испуганные лица. Они смотрели прямо на девушку, что сказала словно запрещённые слова. Волна смущения прошлась по Лие, она чувствовала себя неловко и ей смотрели прямо в глаза, не моргая, с такими лицами, будто через секунду молчание утонет в криках и воплях, в спорах и уговорах. Это было осуждение, которое в любую секунду могло получить материальную форму, и сразить намертво Лию.

— Нельзя! — проговорили еле слышно матери.

Они отвечали Лие, как единый организм, словно каждая сидящая рядом мать потеряла всю свою индивидуальность, говоря так, словно получила приказ из общего мозга. Эта картина заметно смутила Лию, и она покорно села обратно на своё место. В голове крутились мысли, что она ничего не знает о матерях и о правилах. У девушки было всё меньше желания становится одной из них. Ей больше нравилось быть с Дарьей, а также и среди других девочек. Она начала тосковать по беззаботным годам.

Закончив со своей пищей, Лия направилась в свою комнату, где ожидала встретить Дарью. Обдумав всё, что случилось, она решила, что ни за что не станет матерью. Светлые и чистые коридоры теперь казались менее дружелюбными и успокаивающими. Девушка чувствовала со стороны холодных поверхностей такое же сильное давление, как и ранее со стороны матерей. Она будто была в центре маленькой коробки, из которой не сможет выбраться. Куда бы она ни посмотрела, она видела лишь свою маленькую тень на фоне бесконечно тесных коридоров.

— Почему ты решила, что мы будем с тобой общаться? — раздался голос из комнаты Лии.

— Ты странная, непонятная и тихая. Будто совсем не живая.

— Ты нас пугаешь, лучше возвращайся в свой старый угол и сиди там дальше.

Из комнаты Лии и Дарьи доносился смех посторонних девочек.

Лия ускорила свой шаг. Вернувшись в свою комнату, она обнаружила Дарью сидящей на полу. Её окружили другие девочки, словно маленькие дети над новой игрушкой. Толпа недружелюбно настроенных гостей стояла над Дарьей, смотря ей в затылок. Их жертва плакала. Одна из них, держа девочку за волосы и дёргая на себя, пыталась вытащить из неё хоть какой-то ответ. Дарья, как и раньше, пыталась привлечь к себе минимум внимания, она даже плакала очень тихо, настолько, что Лия с трудом смогла услышать это.

По комнате прошелся звук хлопка. Он обогнул на большой скорости все углы и стены. Покинув помещение, он эхом улетел вдоль белых коридоров. Разговоры, жалобные всхлипы и даже эхо от пощёчины сошли на нет. Над всеми, кто был в комнате, стояла Лия. На её лице читалась злость и ненависть. Она своим живым взглядом сверлила всех, кто причинил боль её подруге. Лия ударила ладонью по щеке девочку, что дергала Дарью за волосы. Мягкая кожа мгновенно начала покрываться румянцем, в глазах девочки стали накатываться слёзы.

— Что вы тут устроили?! — громко спросила Лия.

— Она к нам приставала, просилась в друзья. Нам не нужна «такая» подруга, — рискнула ответить одна из девочек. Голос её дрожал, и вместе со всеми остальными. Она также была на грани того, чтобы расплакаться.

— Зачем тогда вы сюда пришли?

— Дать понять, чтобы она не возвращалась. Она без матери, по-другому не поймёт!

Эти слова ещё сильнее разозлили Лию, она взяла самую разговорчивую девочку за волосы, и медленно начала поднимать. Ребёнок начал брыкаться и кричать от боли, и взялся за руку Лии, чтобы ослабить её хватку. Дарья уже не плакала, но благодарно смотрела на свою спасительницу, утирая слёзы. Другие девочки всполошились. Они не знали, что им делать: бежать или звать на помощь.

— Ещё раз вас тут увижу — вам не поздоровиться, — сказала Лия, смотря прямо в глаза той девочки, которую держала за волосы.

Отпустив ребёнка, Лия наклонилась к своей подруге, а девочки в панике начали покидать зловещую комнату. Одна из них через плечо бросила угрозу: «скоро ты станешь матерью, и не сможешь её защищать». Лия заключила свою подругу в объятия, в надежде успокоить. Она винила себя за то, что дала ей неправильный совет, что рисковала ею, не смогла прийти вовремя на помощь, не предвидела такого печального исхода.

Лия решила не оставлять такой жестокий поступок безнаказанным. Она отправилась в ясли, надеясь найти матерей этих девочек и предъявить им обвинения в ужасном поведении их детей. Держа за руку, она тянула за собой Дарью, чтобы та была в безопасной близости к ней, и могла при необходимости подтвердить слова Лии.

— У нас и так много дел. Мы занимаемся уборкой и детьми, пусть девочки сами разбираются с этим, — сказала одна из матерей, что занималась кормлением младенца.

Скривив недовольную мину, Лия развернулась и начала идти в сторону другой матери, чтобы повторить свои действия.

— Не стоит, — повторила мать, с которой только что коротко беседовала девушка. — Никому нет до этого дела, лучше займись полезными для всех заданиями.

Лия и Дарья вернулись в свою комнату. За прошедшие минуты, обе они смогли успокоиться, но Лия нервничала из-за того, что для Дарьи вся окружающая обстановка становится только хуже. До «ночи продолжения» оставалось два дня. Лия хотела быть максимально ближе к Дарье, чтобы дать ей заветную безопасность и спокойствие. Несколько раз она отказалась от работы матери, которую ей прощали, поскольку она ещё не стала полноценной матерью. Так промчались два дня. Лия и Дарья почти не покидали свою комнату, только лишь в столовой их разделяли длинные метры столов и стульев, и многолюдная шумная толпа.

В последний день перед «ночью продолжения» Дарье не спалось. Она ворочалась в кровати, не зная, что её ждёт. Чувствуя свою вину за подругу, Лия решилась провести последнюю ночь в объятиях с Дарьей. Только под глухие звуки ударов сердца, девочка смогла уснуть. Так и сама Лия, и её подруга вместе успокоились и чувствовали себя в безопасности. Вскоре и сама Лия отправилась в страну снов. Как и во многих других ночах, ей снился верный фиолетовый ураган, что становился всё больше и темнее с каждой новой встречей.

Настал тот самый день. Когда Лия проснулась, всё вокруг происходило совершенно обыденно, и только первый приём пищи происходил иначе. Девушкам, что должны были сегодня отправить на «ночь продолжения» получили более специфический приём пищи. Еда, что подносилась им, была более сладкой. Дополнительно ко всему имелись несколько маленьких, розового цвета, деликатесов. Хрупкие шляпки, размером с короткий ноготь, большое скопище сладких шариков с маленькими волосиками. Необычный вкус. Такого Лия никогда не пробовала, но ей хотелось ещё. Он был сладким и сказочным, и от резкого изменения вкуса еды, все рецепторы пели от удовольствия, а рассудок слегка затуманился от новых ощущений.

Когда приём пищи был завершён, девушку отправили в ясли, где она ожидала того, когда её и остальных соберут в путь. Лия нервничала, а её сердце бешено билось. Она никак не могла найти себе место. Ноги судорожно дрожали. Несколько матерей удалились в закрытую комнату яслей, где по слухам, были маленькие мальчики. Через несколько минут, все «лишние» девушки и девочки были выгнаны из помещения. Оставались только младенцы, матери и девушки, что вскоре станут одними из них.

Из тёмных яслей вышли женщины, а рядом с ними шли маленькие дети, возрастом около четырёх лет. Они носили на себе одни грязные тряпки, а их кожа была такой же бледной, как и у всех присутствующих девушек. В отличии от всех остальных, мальчики были слишком худыми, словно маленькие куклы из палок и тряпок. Среди взрослых, высоких, идущих ровной походкой, дети выделялись шаткостью при ходьбе. Это было жалкое и грустное зрелище. Матери привыкли к этой картине и смотрели на этот марш, как на что-то обыденное. Никто из них не сожалел, никто из них не плакал.

— Ты поведёшь его, — сказала одна из матерей, протягивая Лие тоненькую руку мальчика.

— Как его зовут? — спросила Лия.

— Не имеет значения. — Женщина ответила также холодно, какой на ощупь была рука мальчика. Если даже собственным матерям они были не нужны, Лия дрожала лишь от одной мысли будущего, что было уготовано этим бедняжкам.

Лия повиновалась и взяла ребёнка за руку. Для девушки эта маленькая кисть и слабенькие пальцы казались настолько хрупкими, что она могла легко их сломать, лишь слабо сжав свою руку. Ей казалось это чем-то великолепным. Она понимала, что из этого крохотного создания вырастит большой и сильный человек. Ведь она сама была такой же маленькой. Этот малыш всё осознает, думает, изучает. Он — человек, но маленький и беззащитный. Он не знает хорошего и плохого, и именно этим он был прекрасен. Какими бы приятными не были мысли Лии об этом ребёнке, происходящее удручало её. Мальчик безвольно шел бок о бок с новым проводником. Его взгляд уставился в белый пол, а весь остальной строй сопровождался шаркающим звуком слабых ножек.

На протяжении всего пути к мягкому коридору, Лия наблюдала как все проходы, что ввели в другие помещения и отделы, полностью были огорожены живыми стенами из матерей. Так все причастные создали идеально закрытый коридор из холодных и каменных стен и, тёплых и живых тел. Расстояние до мягкого коридора сокращалось. Большая и железная дверь открылась, а внутри располагался пол, полностью закрытый подушками и простынями.

Лия сделала первый шаг за холодный порог. Она почти утонула в ткани, когда наступила на неё. Каждое движение становилось всё тяжелее и тяжелее, ноги всё время цеплялись за ткань, пытаясь повалить первопроходца. Маленький мальчик не выдержал путь, и, запнувшись об одну из подушек, рухнул на пол. Девушка взяла его на руки и вместе они продолжили путь. Хрупкие кости выступали из кожи. Они впивались в ладонь Лии, нагоняя лёгкий страх. В голове девушки всплыла мысль, что она держит не живого ребёнка, а схватила в охапку острые вилки.

Чем ближе становилась дальняя дверь, тем больше деталей она открывала девушкам. Небольшой участок пола в конце коридора, не имел на себе никакой ткани. Там был самый обычный каменный пол, но в отличии от того, что был в женском корпусе, тот был чёрным от грязи. По его центру красовалась чистая, свежевымытая полоса, достаточно широкая, чтобы по ней мог пройти человек.

Железная дверь медленно начала открываться. Через образовавшуюся щель струился поток холодного, несущего с собой омерзительное зловоние незнакомого воздуха.

Глава 3. Воспоминания

Трое вернувшихся с задания юношей окружили Нейта. Мужчина стоял у в хода в коридор из ангара в жилой корпус. Его предупредили о возвращении отряда, и он быстро вышел к ним на встречу, чтобы получить всю необходимую и важную информацию о прошедшей миссии. Его никак не удивило то, что вся «Вторая восточная» была истреблена.

— Какая досада… — сказал он. — Там были действительно хорошие люди. — Бросив взгляд на стены ангара, он добавил, — я рад, что не мы заняли их место.

— Мы взяли с собой всё самое необходимое, что только могли, — сказал Томас.

Нейт одобрительно кивнул. Развернувшись в сторону выхода, он скрылся в старом и облезшем коридоре. Томас со своей командой отправились в сторону небольшого стола, недалеко от выхода из ангара. Там, их ждало знакомое лицо: мужчина преклонного возраста с редкими седыми волосами доброжелательно смотрел на тех, кто вернулся живым из вылазки во внешний мир. Старику выложили на стол всё, что молодые люди принесли с собой: еду, оружие, различные запчасти и инструменты. Всё, что было жалко отдать на общие нужды, юноши оставили себе. Вскоре, в мастерской они смогут сделать себе более прочную броню, или более смертоносное и крепкое оружие.

— Фы поштарались на шлаву, ребята. Но, я ожидал, што шо фторой фоштошной будет более интерешный груз. — Из-за глубокой старости в свои шестьдесят три, старик лишился большинства зубов, но он продолжал активно говорить, хоть это и давалось ему с трудом. Осматривая всё, что перед ним выгрузили, его трясущиеся пальцы ощупывали каждую вещь. Он их переворачивал, обнюхивал, разглядывал поближе и обтирал тряпками.

— Нам пришлось торопиться, — произнёс Томас.

Старик поднял свои серые глаза на юношу, что взял на свои плечи ношу ведущего отряда. В этих маленьких кругах, читалась легкая усталость и беспокойство.

— Фитумы?

— Мы их даже не видели. Может, тебе показалось? — в образовавшийся разговор вторгся третий юноша из небольшой группы — Скай.

Томас повернулся к своему собеседнику. Он будто услышал оскорбительные слова в свой адрес. Фактически так оно и было. В отличии от своих напарников, он был вынужден в живую встретится с тем, что являлось признаком присутствия витумов. Вспомнив этот момент, в голове всплыло воспоминание о тошнотворных запахах. Вспоминая этот момент, ему показалось, что тогда он слышал где-то вдали странный шорох.

— Я по большей части уверен, что чувствовал присутствие мясников. В коридоре к залу была свежая кровь, установлены баррикады и раскуроченные шкафы.

Мясники, витумы, лутеры, теневики, твари, монстры, нелюди — создания, что сейчас властвуют за пределами убежища, и ведут неустанную борьбу с оставшейся частью человечества. Каждый называет их по-разному, кто-то использует приевшиеся имена, что услышали от других людей, кто-то придумывает что-то своё, что-то новое. То, что видел Томас, запало в его памяти. Он не видел никого иного, но только мясников — самых ужасных созданий, которых может носить земля. Воплощение омерзительно-загадочной природы, детища кошмаров и больной фантазии.

Юноша вспоминал сгорбленное создание, что сидело на мёртвом животном и пожирало его сырую плоть. Никто из людей так и не узнал ничего об этих созданиях. Ещё в начале этого апокалипсиса находились смельчаки, что горели желанием отловить витумов и изучить их. Никто не дошел до чего-то стоящего, все рисковые умы могли похвастаться только незначительными познаниями. К сожалению, не многие из них выживали. В конечном итоге, из-за высокой смертности среди таких людей, дальнейшие исследования были прекращены. Все выжившие вернулись обратно в свои «пещеры», где в кромешной тьме тряслись от страха перед неизвестным зверем.

— Фшегда грушно от потери людей, но, как и ф пошледние годы, порой это прошто необходимо.

— Мы точно не знаем об этом, — добавил Скай.

Этот разговор наскучил Томасу, ему как можно быстрее хотелось вернуться в свою комнату. К огромной куче выгруженных вещей он не добавил ни одну от себя, поскольку у него не было возможности охотится за сокровищами. Он медленно развернулся от стола и ушел в сторону жилого корпуса. Томаса не стали задерживать, только проводили его пристальным взглядом. Все уже заметили, что его сумка была пуста. В головах мчалась мимолетная мысль, что этот солдат — бесполезен. Как бы грустно это не звучало, но для всех не существовало веских причин не захватывать ценные вещи с собой.

Сейчас, это был один из самых успешных дней для Сайка и, почти для всего убежища. Парни доставили много полезной провизии и материала. Только небольшие и незначительные по количеству части материалов были спокойно отданы юношам на собственные нужды. Джейк взял себе длинный лист металла, который потом начал сравнивать со своим ножом. Ская же интересовало усовершенствование огнестрельного оружия. У старика, что следил за распределением ресурсов был зоркий глаз. За долгие годы выполнения работы кладовщика, он научился определять на вид любой предмет, мог легко понять, где он будет более востребованным. Маленькие части металлических пластин с большой отдушиной уйдут на бронированные детали для жилетов новым хозяевам. Гайки, винты, консервы, отвёртки, бинты, легко найдут себе применение для кого угодно.

В голове Сайка крутилась только смутная мысль о Томасе, о юноше, что в последнее время был сам не свой. Старик, как и многие другие, интересовался тем, кто примет участие в «ночи продолжения». Он гордо и тоскливо, как суррогатный отец следил за всеми юношами, за их взлётами и падениями. Он всегда был рядом, всегда поддерживал. Томас отказался от участия в долгожданном событии, а также оказался менее полезным при доставке ресурсов. Его точно спросят за всё и, Сайк просто не знал, как помочь юноше. Какой совет стоит ему предоставить, где стоит его поддержать. Мысленно, он уже прощался с ним и, надеялся, что всё обойдётся.

Томас вернулся в свою комнату, там его ждал верный товарищ Адам, что, сидя на своей кровати, разглядывал собственный дробовик, сделанный из множества пластин, пружин, болтов и гаек. Парень поднял свой взгляд на вошедшего друга и доброжелательно поприветствовал его. Томас занял свою койку, вместо длительного разбора принесённых из внешнего мира вещей, он быстро снял сумку, расстегнул жилет и положил своё оружие под спальное место.

— Как всё прошло? — решил поинтересоваться Адам. Для него была большая редкость, что Томас возвращается с пустыми руками.

— «Вторая восточная» потеряна…

— Мне это ни о чем не говорит.

Том поднял взгляд на своего друга, в его глазах читалась усталость и отчаяние.

— Ну а мне говорит. Это означает, что мы ещё не способны вернуться на поверхность, — произнёс Томас, наблюдая, как выражение на лице Адама никак не менялось, оно было такое же бледное и безжизненное.

— Мне это ни о чем не говорит… — повторил Адам, более напряженным голосом, чем ранее. Его будто обвиняли в чем-то, в чем он никак не мог быть повинен. Он почти никогда не интересовался жизнью других общин. — Ты же один из немногих, кто помнит, что было снаружи…

— Мои воспоминания с каждым годом становятся всё более блеклыми. Вскоре старый мир и для меня станет лишь мифом. — Томас заразился тревожным настроением своего друга. Он пытался вспомнить старые светлые дни. Когда двенадцать лет назад, он ещё не знал о том, что будет жить в стенах подземного убежища, что будет чувствовать себя не в безопасности на солнечном свете и не спокойным в непроглядной тьме, а также с опаской оглядываться, будучи в центре каменных улиц или внутри больших домов.

— Из тебя выйдет никудышный второй старик Сайк… — пробубнил Адам, будто пытаясь придумать что-то, что можно сказать своему другу, подбодрить его или оживить сам разговор. Он просто сказал то, что первым пришло ему на ум.

Томас вопросительно посмотрел на своего друга. Не так много людей пыталось узнать что-то подробное о старой жизни Сайка. Как самый старый житель убежища, он хранил в своей голове множество тайн и секретов. Главным же сокровищем в его банке памяти, были знания о старом мире. Больше всех он является их сторожем, держась за них, как за единственное, что у него осталось.

Многие молодые парни горели желанием, узнать что-то о «том самом» мире, где каждый жил, как он хотел. Старик Сайк рассказывал самые необычные истории, которые могли посещать молодых парней, только во снах. Но старик говорил только о том, что было до заселения в бункер. События между этим и настоящим будто бы исчезли из его памяти. Сколько бы этим не интересовались, он вёл себя так, будто не знал, или просто боялся говорить. Томас слышал каждое слово, улавливал каждую брошенную мысль. Он представлял, как вскоре они вернут себе свободу, будут проводить огромные собрания людей и, пожалуй, самое желанное — освободить женщин.

— Я третий в очереди, — раздался голос Адама. Он заметил, как его друг утонул в пучине мыслей, не улавливая ничего из реального мира.

Томас не дал ответ своему другу. Между юношами воцарилось неловкое молчание.

— Прости? — уточнил Томас, словно только сейчас до него дошли слова Адама.

— «Ночь продолжения». Я буду третьим, — повторил Адам, создав акцент на том, какой у него номер, и куда именно.

— Мне это ни о чём не говорит, — ехидно ответил Томас, пытаясь процитировать своего друга. Лёгкая шутка превратилась в обиду, и, юноша заметил, как Адам опечалился.

Томас отвернулся от своего друга. Перевернувшись на рваном матрасе, он уткнулся в сторону голой стены.

Больше они ни о чём не стали разговаривать, хоть и хотели поделиться интересными мыслями. Их диалог закончился на загадочной неопределённости. Только можно было слышать, как Адам продолжал работать над своим новым ружьём. Свет в комнате погас и оставалась только слабая линия света, выходящего из коридора. Он достигал середины комнаты, растворяясь во всепоглощающей темноте.

В следующий день Томас просто убивал время прогулками по убежищу. Он наблюдал за тем, как тренировались остальные, проверял своё обмундирование и снаряжение, сам пытался что-то делать. Как-то его вызывал один из отцов. Были расспросы, любопытные предложения. Появлялась очередная попытка оставить след в истории — поучаствовать в «ночи продолжения». Ответ оставался прежним: «нет».

Так продолжалось ещё пару дней. Некоторые юноши уезжали во внешний мир, им доставались более опасные задания, нежели Томасу, Скаю и Джейку, и некоторые с этих операций не возвращались домой. Томас радовался, что ему довелось участвовать на задании в «зелёной» зоне, хоть всё и могло окончиться более плачевно. С каждым следующим днём, обстановка в жилом блоке становилась более радостной. Участники «ночи продолжения» полным ходом готовились к предстоящему событию. Их азарт постепенно заражал и тех, кто не был причастен к будущему событию.

Настал день для «ночи продолжения». Адам уговорил Тома отправиться с ним в зал, понаблюдать за всем и развеется. Всеми силами юноша пытался социализировать своего непутёвого друга, надеясь облегчить его ношу и успокоить его мысли. В конечном итоге, после долгих просьб и уговоров, ему удалось.

Томас с приличным опозданием пришел в зал, как зритель он встал среди толпы зевак. Грязный пол аккуратно отмыли от толстого слоя пыли и песка, сделав небольшую бело-серую дорожку от большой железной двери с установленной рядом панелью доступа и до небольшого коридора с тесными и подготовленными ко всему комнатами.

Железная дверь в женский корпус открывается. Громкий скрип эхом проходит по всем углам, отражаясь от стен и разрывая чувствительные барабанные перепонки. Зажав свою голову, Томас пересилив себя поднял взгляд. Впервые ему удалось увидеть тех, кого всеми силами охраняли его друзья и собратья.

По белой тропе ступали молодые девушки. Они были одеты в легкие платья, почти недостающие до колен. Все они держали за руки будущих бойцов. Маленькие мальчики лет четырёх, едва ковыляя ногами шли бок о бок с теми, кто выводил их в новый и мрачный мир. Детей сразу же забирали отцы с местным врачом. Они будут заботиться о них целый год, чтобы подготовить к новой жизни.

Несмотря на избавление от тяжелой ноши, девушки с большим трудом продолжали свой путь. Среди них была одна самая необычная. Она шла третьей по счёту. Когда она вышла, у неё на руках лежало тело почти обессиленного мальчика, которого с трудом смог бережно взять на руки сам врач.

Томас не прекращал смотреть на эту девушку. Эти огромные глаза, полные непонимания и ужаса. Всем, кто впервые покинул женский корпус, представлялась ужасная правда об их ограниченной жизни, и собственной слабости перед внешним миром. Третья девушка смотрела на всех с шоком, она шла своим взглядом сквозь ряды охранников и зевак. В какой-то момент она встретила с Томом.

Вид той девушки спровоцировал что-то в Томе. Юношу моментально поразил удар в голову. Её белые волосы, испуганные глаза, осторожное лицо. Он ощущал, как что-то горит в его груди. Всплыло старое, давно забытое чувство, словно что-то маленькое и беззащитное уткнулся в его плечо, сжимая маленькой рукой одежду с кожей. Всё это приносило непривычную боль, сердце разрывалось. Его мощным ударом откинуло на много лет назад, в день, когда он пришел в бункер. Двенадцать лет назад он принёс её к порогу. Все они шли в свой новый дом. Но вскоре, их всех разъединили. Это была она. Та самая девочка, что плакала недалеко от тела своей матери и отца, когда мир, который знал Томас начал рушиться. Та самая девочка, что дала ему надежду на новую и счастливую жизнь. Та самая девочка, что разорвала его нутро и бросила в пучину страданий и самобичеваний, когда бесследно исчезла в тёмных коридорах убежища. Та самая. Не та, что была раньше.

Вслед за ушедшим воспоминанием, закончился ряд марширующих девушек. Томас повернулся в сторону небольшой очереди тех, кто был готов вскоре начать «ночь продолжения». Быстрым взглядом он нашел среди них Адама. Стоя на своём законном третьем месте, он в предвкушении ожидал начала торжественного события.

— Адам! — Томас подбежал к своему другу. Вцепившись ногтями в его плечо, он начал трясти товарища.

Не многие и в очереди, и в толпе зевак заметили этот поступок, но они сразу отнеслись к этому отрицательно, поскольку в нём участвовал Том. Бо́льшая часть, наблюдала вслед за ушедшими девушками или осматривала новоприбывших детей. Те, кто были рядом с Адамом, лишь нервно смотрели на своего коллегу и, на то, как к нему пристаёт один из бойцов. Большинство из них хорошо знали Томаса, знали его способности и отказы от личного участия в «ночи продолжения», они легко могли подумать, что Том пытается отговорить своего друга. Другие же списывали всё на банальную зависть одного товарища к другому.

— Что такое? — начал возмущаться Адам. Он был сильно удивлён и напуган поведением своего друга. Минимум что он от него ожидал, так это только моральная поддержка и присутствие среди общей толпы. Но теперешние действия сильно меняли изначальный настрой Адама, который был построен долгими упражнениями и тренировками.

— Это она. Я её увидел. Я её узнал. — Томас перешел на шепот, осознавая, как на него косо смотрели некоторые люди. Осторожно наклонившись к своему другу, он собирался продолжить свой разговор.

— Та, что была с тобой двенадцать лет назад? Ты уверен?

— Да… — прошептал Томас. Он поднял взгляд на своего друга, выискивая в его глазах поддержку или радость за него. Том нашел их, Адам легко улыбнулся счастью своего друга, и мысленно пожелал ему, чтобы он не терял голову и был спокоен. — Она третья…

Услышав слова Тома, легкая улыбка исчезла с лица Адама. Он осмотрелся вокруг, окинул взглядом толпу, охрану, других молодых юношей и коридор, куда ушли девушки. Он был рад за своего друга и одновременно напуган тем, что тот может попросить у него. Он молча уставился на Томаса, его дыхание участилось, каждая новая секунда давалась с тяжелой мукой ожидания неизбежной просьбы. Адам не мог уступить, он слишком долго этого ждал, он уже получил подарок судьбы, когда Том отказался от своего места. Ещё сильнее его мучило именно ожидание просьбы Томаса, его мольбы о том, чтобы Адам уступил. Но после этого родится проблема, и далеко не одна. Юноша знал, что его друг ничего не сможет поделать с этой девушкой, не сможет ей помочь или поддержать, это полностью было запрещено правилами. А если он и надеется на маленькую встречу, то будет мучатся после её окончания. И если через год девушка вернётся в «ночь продолжения», Томас ничего не сможет поделать, чтобы снова встретить её. Она будет с другим, а Том будет горевать от этого.

— Я не могу… — сказал Адам, в то же мгновение как увидел, что Том открывал свой рот. — Прости меня. Я не могу отказаться. Уже поздно.

— Адам… — На лице Томаса отразилась вся боль от удара, нанесённого лучшим другом. — Просто, хотя бы узнай у неё, помнит ли она меня? Узнай, как её дела, как живёт, пожалуйста.

Адам лишь безмолвно кивнул своему другу. Всех собравшихся отвлёк от их дел. Прозвучал сигнал о подготовке. Человек что вышел из коридора комнат для «ночи продолжения», оглядел всю толпу зевак и юношей. Губами он сжимал свисток, который издал мощный свист, что пронёсся по всему залу и за его пределами. Первый свист — подготовка, второй — начало. Зевакам незачем было оставаться дальше на своих местах. Им даже было более желательно покинуть пределы зала. Никто не знал, как они могут отреагировать на уходящих в своё убежище девушек, на звуки, что будут слышны на небольшом расстоянии от общей процессии. Ведь их фавориток они не увидят почти целый год, но и другие могли стать желанной добычей. Возникали моменты, когда кто-то со звериным рвением мчался к девушкам, из-за чего, были плачевные ситуации.

Томас хотел всеми силами встретиться с той девушкой лицом к лицу, увидеть её поближе, поговорить с ней. Хотя, даже пытаясь вспомнить её имя, у него ничего не вышло. С этой мыслью пришло понимание, что при ней он и слово сказать не сможет. Разум твердил ему, что он может ошибаться на её счёт, но сердце, говорило иначе. Не многие люди могли бы ему помочь в этом деле: охранники, врач или отцы. Третьи никак не смогут помочь юноше в этом, они будут против, и, могут даже разозлиться. Будут считать эти просьбы неправильными и некомпетентными. Первые вели себя послушно, выполняли любые указания свыше в идеальном исполнении. Если они, как всегда, получили распоряжение о предотвращении проникновения на закрытую территорию, то они никого не пропустят, не смотря на его статус и важность, если только на этот случай не будет нового распоряжения. Второй мог дать совет, но не более, у него не было власти что-то решать. В этой сфере он был самым бесполезным.

Томас был вынужден со всеми зеваками покинуть зал. Наблюдая через плечо, он видел Адама, что в совокупности с остальными членами процессии подходили к охранникам за инструкцией. «Пожалуйста» — подумал про себя юноша, обращаясь к своему другу.

Привычная грязная комната, знакомый, слабый запах пота и сырости. Томас сидел совершенно один. Он и ранее оставался один в своей комнате, только этот раз, сильно отличался. Юноша знал, где находится его друг, но продолжал сильно нервничать. На него нахлынули старые воспоминания, когда он только пришел в убежище. Были пробелы и некоторые временные промежутки никак не всплывали перед ним. Среди них были и странные события, которые произошли через полтора года жизни в бункере. После чего, жизнь всего убежища сильно изменилась. Несмотря на то, что все или забыли, или скрывают свою осведомлённость, оставался только один человек, что мог быть открытым и полным информации, как губка — Сайк.

Поднявшись с шаткой койки, молодой человек отправился к архиву знаний, банку памяти, в ангар к старику. С прошедшими днями ситуация никак не изменилась. В большом помещении было множество людей, что быстро пытались успевать свои закончить дела. Они также выполняли свою работу качественно, как только могли. Один из бронетранспортёров отсутствовал — кто-то отправился на задание. В углу ангара сидел седой Сайк, он перебирал различные доставленные ему детали и запчасти.

— Привет, Сайк, — сказал Томас, подойдя к старику.

— Ах, Том! Рад фидеть тебя. Тебя нет ф шпишке на шледующую фылашку. У тебя какое-то ошобое поручение? — Старик быстро осмотрел всё помещения, вглядываясь в знакомые тёмные углы, где могли находиться те, кто желает остаться незамеченным.

— Сайк, я бы хотел поговорить о начале жизни в убежище, и о том, что было через полтора года после заселения.

Услышав эти слова, старик слегка нахмурился. Он уставился своим прозрачным и старческим взглядом, прямо на стоящего напротив него юношу. Некоторая информация доходила до него долго, медленно обрабатывались в старой и тугой голове. Простояв в хмуром виде около полминуты, седые брови старика поднялись вверх чуть ли не до самой макушки, глаза расширились, было ощущение, будто Томас заметил, как по телу старика пробежались мурашки.

Поманив пальцем юношу за собой, старик начал уходить за пределы маленького закрытого стола. Он развернулся в сторону и отодвинув чёрную и пыльную штору, потом прошел через образовавшийся проход. Томас последовал за Сайком. Тёмная ткань разделяла грязный и дурно пахнущий ангар от маленького и полутёмного помещения, с лёгким запахом воска. Старик сел на тёмный, почти незаметный во тьме стул, повернувшись к своему гостю, он бегло осмотрел его.

— Надо держать эти мышли в шекрете. Ты же понимаешь, што не фше хотят рашпроштранятша на тему штарого обшештфа?

— Не совсем тебя понимаю, Сайк… — Томасу действительно было сложно вникать во все слова, что говорил старик.

Сайк наклонился поближе к юноше, выждав паузу, прислушиваясь к посторонним звукам и, не заметив ничего подозрительного, продолжил говорить с Томом.

— Шофет боитша фозфрашения штарого уштоя. Они хорошо помнят, как ф шамом нашале перемен люди активно разделялиш на протифоборштфующие штороны. Пока, фшех не угомонили их цепные пшы. — Сайк говорил полушепотом. Из-за сильной шепелявости и отсутствие некоторых зубов, он настолько плохо выговаривал некоторые буквы и коверкал слова, что Томасу приходилось максимально сосредоточиться, чтобы понять старика. — Не фшё было так же, как и шейшаш. Когда шюда пришли люди, мы жили дружно целый год бок о бок, как наштоящие, цифилизованные люди.

Старик остановился. Его старым, но чувствительным ухом был уловлен посторонний шум. Что-то или кто-то ударил куском железа о край стола распределения ресурсов. Никаких новых звуков не последовало и Сайк решил не медлить в своих действиях. Приняв быстрое решение, он достал из-под подушки в глубине своей каморки маленькую тетрадку, завернутую в тёмную ткань. Протянув её сидящему напротив юноше, он быстро поднялся и вышел из своей каморки. Он стоял наполовину скрытым в родном помещении, где, судя по интерьеру — спал и отдыхал. Жестом жилистой руки, он дал понять Томасу, чтобы тот не двигался.

— Да, да. Фшкоре я дам феш лом парням. У меня идёт пошледняя шортирофка. — За шторой раздался шорох. Сайк сделал правой рукой некие быстрые жесты в сторону. Послышались отдаляющиеся шаги. Старик продолжал смотреть вдаль, выжидая, когда его собеседник удалиться на достаточное расстояние.

— Быштро уходи! Ешть люди, которые не должны тебя фидеть шо мной. — Старик развернулся к Томасу и взял его за руку. Резким движение он потянул юношу на себя.

Покинув тёмную кладовку, Том вышел в ангар. Странное поведение старика сильно напугало его. Подхватив лёгкую панику, Томас осмотрелся. Никто из находящихся в большом помещении людей, не обращали на него внимания, даже не смотрели в его сторону. Будто самого Тома, не существовало. Маленькая тетрадь, подаренная крайне странным стариком, находилась под легкой футболкой юноши, она была странно липкой и, цеплялась к коже на животе.

В этот новый, неловкий момент, старая и привычная комната Томаса стала более уязвимой и неприятной. Она была недостаточно светлой, чтобы хоть что-то разглядеть на порванных страницах. Её расположение было почти в самом центре оживлённого коридора, где каждую минуту мог пройти любой человек; будь то обычный мальчишка, что даже в руках никогда не держал оружие или кто-то из вышестоящих, будь там один из отцов или Нейт. Любой, кто увидел бы в руках Томаса книгу или что-то, что походит на неё, незамедлительно бы начал приставать с лишними вопросами. Среди почти семидесяти мужчин в убежище, только два имели при себе книги. Поэтому, такое событие обязательно привлекало внимание и поднималось на всеобщее обсуждение. Томас бы относился к этому более спокойно, если бы только страх самого Сайка, не рождал ещё большее опасение в разуме юноши.

Первые страницы дневника старика не давали никакой важной информации о жизни в убежище. Несмотря на слабую значимость в данный момент, они помогли вспомнить мир, старый и забытый. Томас пропускал по одной странице, по две, три. Началась жизнь в убежище. Старик описывал, как ему нравятся новые условия, как он чувствует себя в безопасности. Также были общие размышления и догадки о ситуации на поверхности.

Мутные воспоминания более чем десятилетней давности начали проясняться. Текст дневника создавал яркую живую картину в голове Тома. В самом начале нового этапа жизни, люди воспринимали перемены позитивно и были готовы к возможным трудностям. Сайк описывал, как человеческая твердость духа и решительность даёт ему надежду на возвращение во внешний мир, на восстановление самого мира. Мужчины и женщины жили на равных условиях, они радовались, грустили, обдумывали будущее, принимали равномерное участие в развитии внутренней структуры управления и порядка.

Такая радужная жизнь царила целый год. Вскоре, начали появляться первые опасения: страх перед окончанием продовольствия и дальнейшим голодом, страх того, что все они являются последними людьми на планете. Среди них нашлись те, что решили взять судьбу всего человечества в свои руки. Именно в этой небольшой толпе был сам Сайк. Первоначальная задумка была в том, чтобы создать определённую сферу управления, где все будут трудиться во имя людей, исчезнет страх перед поверхностью, начнётся медленное расширение базы за пределы каменных стен и железных дверей. Военные опасались того, что гражданские погубят всех, и начали медленно захватывать всю свободную провизию. Сразу после этого началась жесткая диктатура, в которой приёмы пищи сократились в два-три раза. Солдаты боялись покинуть безопасное место и не желали отдавать власть гражданским.

Сайк описывал некоторые дни подробным пересказом всех планов и мыслей. Некоторые дни пролетали парой предложений, где-то были небольшие паузы. Следующая запись была сделана только через два месяца, где будущий старик сожалел о своём поступке. Он начал активно ненавидеть всех, кого раньше считал товарищами, рядом с которыми он стоял ради одной цели. Все свои агрессивные и трагичные мысли он проецировал в дневнике. В ходе массивного переворота, на их сторону встала почти половина остальных жителей. Но бескровного переворота не вышло.

В начале, военные мирно отгоняли всех и заняли оборонительные позиции, отрезали людей от продовольствия. Из-за голода полетели первые капли крови. Одна смерть, ещё две, десяток. Две трети военных были убиты, остальные — изолированы в дальних отсеках убежища, три десятка гражданских погибли или серьёзно пострадали. Когда окончательный переворот был закончен, к власти начали двигаться лидеры сопротивления. Завладев уважением со стороны друзей и противников бывшего режима, они начали строить свой «идеальный» режим. Всех женщин собрали вместе. В целях безопасности их перевели в закрытый корпус, мужчины остались на старом месте. Происходили небольшие изменения, создавались инструкции и правила, которые уже сейчас, являются общепринятыми. Сайк писал, что только после изоляции женщин, была решена их будущая жизнь, цель и обязанности. Автор был против новых изменений. Он открыто выступал против своих друзей, пытался уговорить новую власть вернуть всё назад, в итоге в целях наказания Сайк был избит, из-за чего лишился нескольких зубов. Дальнейшие попытки вернуть всё назад были безуспешны. Каждая следующая запись в дневнике была всё более отчаянной и депрессивной.

Периодически со стороны коридора разносились различные шумы, которые демонстрировали оживлённость данного прохода. Каждый новый шум Томас воспринимал как нечто враждебное. Несмотря на то, был ли шум близок, или ели звучал где-то издалека, каждый раз юноша прятал дневник в тени. После нескольких секунд непрерывного ожидания иных шумов, Том возвращался к чтению. Дневник закончился записью, которая, согласно своему описанию, была более восьми лет назад. Ранние попытки автора указывать числа начинали терять смысл и связь с реальностью. Дальше рукопись Сайка несла характер заметок, нежели первоначального дневника. Он мог записать небольшие дела на завтра, но следующей записью через полтора-два месяца он писал, как только что их закончил. В самой последней записи он отправлялся во внешний мир. После этого ничего не было описано. С того момента Сайк умер для дневника, умерла и его память.

Обращение в прошлое закончилось. Томаса окутала огромная волна сомнительных мыслей и страха. Юноша ещё больше начал боятся отцов и, даже обычных людей, которых он всегда считал друзьями. «Насколько крепкая хватка у всех их?», «Когда людям не понравится текущие правила?», «Где сейчас бывшие солдаты?», «Почему всё это так сильно скрывают?». Различные мысли не давали Томасу покоя. Началась паранойя, что он начнёт видеть врагов в каждом знакомом лице, начнётся недоверие, замкнутость, и вот, он станет новым Сайком. Юноша знал, что в отличии от него, старик полезен и его не бросят на произвол судьбы. Вопрос о необходимости участвовать в «ночи продолжения» встал так остро, как никогда раньше. Теперь это не какая-то обязанность каждого мужчины, а настоящая гонка на выживание.

С помутнённым рассудком, юноша спрятал дневник Сайка под свою подушку. Он получил важные ответы на некоторые свои вопросы, но до сих пор не знал, что с ними делать. Старик на протяжении многих лет умело хранил свою книжку, никто даже и не думал о том, что стоит наведаться в его тёмное логово. Томас же сильно сомневался в своих способностях совершить аналогичный поступок. Он уже жаждал вернуть злосчастный дневник хозяину, чтобы сбросить с себя эту тяжёлую ношу. Уже несколько минут, Том оставался на своей койке как неподвижная статуя, утопая в бесконечном океане мыслей. Сквозь страх и отчаяние, пролетал лёгкий, милый и невинный лик той самой девушки, что Томас видел в зале. Это была та самая девушка. Он не сомневался в этом. Его сердце подсказывало, что это правда.

Резко в коридоре началось волнение и по звукам оно началось в нескольких метрах со стороны зала. Постепенно звук становился всё громче и громче. Чем он был ближе, тем чётче можно было разобрать происходящее за пределами комнаты. Голоса людей, топот ног… пять человек быстро перебирали ногами. В палату зашел Адам, на несколько часов обогнав любого другого участника «ночи продолжения». В сопровождении с ним был врач, охранник и пара зевак. Лицо юноши вместе с его майкой были окровавлены. Он слегка качал головой и с трудом твёрдо стоял на ногах. Взгляд его был мутным и болезненным. А самое страшное, что на половине его лица образовались четыре глубоких кровоточащих пореза.

Глава 4. Инстинкт

Море голодных глаз, почти пол сотни. Все они странно смотрят на Лию. В этих глазах читается неизвестное для девушки желание толпы; непонятное, пугающее, овладевшее сознанием всех этих зевак, неподвластное её пониманию. Девушка отдала мальчика что принесла с собой в этот новый и чуждый для неё мир. Вначале она испытывала сильное волнение, но в тот момент, как её ноги охватил прохладный воздух, и она начала ступать по ледяному полу, когда на неё смотрела целая орда незнакомых мужчин своими нечеловеческими глазами, она начала по-настоящему боятся. Этот страх разрывал её сердце. Лия почти не могла нормально дышать, находясь в этом зале. Воздух в нем был обжигающе спёртым. Словно воздуха, как такового, и не существовало, только маленькие частицы чего-то инородного летали по большому помещению.

Чувства Лии были неописуемы даже для неё самой, она оказалась в настолько новом и враждебном мире, что просто не могла совладать с собой. Впереди неё шли её знакомые, и их невозмутимость поддерживала девушку в здравом рассудке. Несколько раз, она останавливалась на небольшой белой тропинке, что ввела куда-то в далёкий, зловонный и пустой коридор. Каждый раз, сзади её подталкивали остальные участницы шествия. Их лица были более спокойные. На них читалось безразличие. Будто куклы, они продолжали свой путь несмотря ни на что. Лия осталась одна, единственно здраво-живая в этом мире ужаса.

Десятки царапин на стенах и их общий облезший вид многое говорил о том, через что ему пришлось пройти за свою долгую службу. Это длинный коридор напоминал те, что были в родном корпусе девушек, но в отличии от тёплого и светлого дома, здесь виднелась сплошная серость. В углах был заметен зеленый пух неизвестного происхождения, загадочные тёмные полосы застыли на некрасивых стенах и тянулись вниз к полу. Вдоль всей правой стены располагались почти такие же двери, что и дома. Смотря на небольшое различие в цвете, возникало сильное ощущение, будто эти двери очень хрупкие, слово сделанные из бумаги. Шествие продолжало свой путь.

Первая девушка, что была уже многолетней матерью остановилась у самой дальней двери, вторая последовала её примеру, но встала ближе к Лие. Сама же Лия поняла эту лёгкую схему и остановилась у третьей двери. Её примеру последовали остальные девушки. После окончания столь неясного действия, Лия начала ощущать некую неприветливую загадочность со стороны стоящего перед ней входа. Страх начал расти, ноги тряслись, в горле пересохло… Что-то было за этой дверью, что-то неуловимое ни одним из человеческих чувств. Некая суть или эмоция пропитала собою всё помещение. Его загадочный смрад ощущался самим подсознанием. Сильнее всего, он проник в голову Лии, начал множится и поглощать её словно поздний и короткий сон.

— Заходите! — раздался голос справа. Такой громкий, грубый, незнакомый. Он звучал словно крик, высокий, как скрип дверных петель, враждебный и неприятный. Как свет от ламп, он прошелся по стенам, достигая конца коридора. Это эхо пело вместе с источником голоса, повторяя властную команду.

За зловещей дверью находилась комната, к чему изначально и была готова Лия. Маленькое помещение в несколько квадратных метров являлось аналогом спальни. Девушка не смогла бы даже и близко назвать это помещение спальней. Из всех возможных видов мебели, что можно было-бы установить в комнате, была только кровать. Тяжелая на вид конструкция из поставленных рядом друг с другом каменных блоков и досок. Всю эту конструкцию украшало только покрывало, сделанное из нескольких слоёв ткани и ошметок чей-то мягкой шкуры. В одном месте слабо наблюдалось высохшее чёрное пятно. Оно было настолько блеклым, что казалось, будто бы оно появилось, пропитавшись через все слои ткани.

Сзади из коридора раздался громкий писк, словно грудной ребёнок начал плакать от голода, взывая к материнским инстинктам. В отличии от привычных звуков плача маленьких детей, этот звук длился гораздо меньше. После него, всё вокруг снова ушло в пустую тишину.

Лия осторожно села на край кровати. Прикосновение к ткани вызывало только новый наплыв плохих мыслей. Вся поверхность кровати, которая должна была служить чтобы сделать её мягче, казалась нереалистично твёрдой и неприятной. Будто под ней лежало большое количество столовых приборов и твёрдых детских игрушек. Комната была полутёмной. Единственный источник света, в виде маленьких и медленно потухавших ламп красного цвета на длинной верёвке, создавал мрачны тени в углах комнаты. Девушка начала вспоминать старые кошмары, что мучили её в возрасте шести лет. Это были единственные воспоминания из её далёкого детства. Помимо этих самых мыслей, до девяти лет, её сопровождали непрекращающиеся потоки ночных кошмаров.

Писк из коридора повторился, такой же неприятный, как и в первый раз. Через несколько секунд со стороны начала коридора стали разноситься звуки грубой и тяжелой ходьбы по полу. Два из них прошли дальше, один остановился совсем рядом. Кто-то подошел к комнате Лии, оставаясь на месте и ожидая чего-то. Девушка начала нервничать, ведь чем дальше заходила процессия «ночи продолжения», тем сильнее она себя чувствовала напуганной и брошенной. Небольшая потеря концентрации, и Лия забыла всё, чего хотела достичь. В голове всплыло лицо Дарьи. Лицо девочки, что не сможет за себя постоять, совершенно одинокая и беззащитная. Лия не должна быть матерью ради неё, её защиты и дальнейшего благополучия. Пытаясь собраться с силами, девушка сжала свои кулаки, приготовившись к чему угодно.

Другие комнаты начали открываться. Это было хорошо слышно через тонкую дверь. Слева, справа, они отворялись снова и снова, закрывая вход в комнаты и запирая внутри тех, кто оказался там ранее. Человек, стоящий перед комнатой Лии не спешил. Он мешкал, нервничал и был напуган. Послышался скребущий звук по двери, будто кто-то трогает её рукой, водит по дереву вверх-вниз, гладит, словно голову послушного ребёнка.

Дверь медленно начала открываться. За ней показались рука, плечо, голова с туловищем и ногами. В дверном проёме стоял молодой парень. На вид он почти никак не отличался от любой девушки-одногодки Лии. В отличии от других мужчин, что она смогла увидеть в толпе большой комнаты, этот выглядел более светлым, щуплым и отличался гладкой кожей на лице; его лёгкие черты лица, губы, скулы и разрез глаз. Он почти был похож на девушку, даже несмотря на то, что у него были короткие волосы. Войдя внутрь комнаты, он сразу же дал понять, что он не один из девушек. От него сильно несло неким неприятным запахом, едким и тошнотворным. Юноша сильно нервничал, на его одежде были заметны мокрые пятна, подмышками и на груди.

Адам дышал очень тяжело. Его дыхание даже заглушило треск мерцающих лампочек. Он подходил ближе к кровати и каждый шаг эхом разносился по комнате. Он казался оглушительно громким, настолько, что от него начала болеть голова. Закончив сокращать дистанцию, он своим взглядом сверху вниз сверлил девушку насквозь. Девушка ощутила на себе обильную гамму неприятных и весьма ощутимых эмоций, таких как страх, сомнение и угнетение. Каждая мысль читалась за остекленевшими и большими глазами. Они оба были почти одинакового роста, но в положении сидя она выглядела маленькой, и эта иллюзия казалась реальной.

— Ты… ложись, — сказал сквозь зубы юноша. Он говорил с большими паузами, нервно заглатывая каждое слово, как ребёнок, отчитывающийся перед суровой матерью.

— Я не… — Лия начала говорить, надеясь подробно объяснить стоящему напротив мужчине всё, чего она хочет добиться. Несмотря на резкий контраст жизни мужчин и женщин, в который она была выброшена вместе с остальными девушками, она надеялась, что сможет объяснить свою мысль и добиться некоего компромисса.

Она остановилась в самом начале своей фразы. Её перебил нервный звук того, как Адам пытается расстегнуть свой ремень, освобождая плотно сидящие брюки. Он всё ковырялся и ковырялся в пряжке, безжалостно при этом подёргивая язычок, доводя весь процесс до нелепого абсурда.

— Постой, я хочу поговорить. — Лия попыталась остановить юношу, она взялась рукой за его запястье, надеясь прервать театральную нелепость.

— Раздевайся! — Юноша толкнул девушку на постель. Он проговорил своё слово, сочетая в нём дрожь и звук нервного глотка излишне выработанных слюней.

Лия упала. Она полностью лежала на грубой кровати. Слегка ударившись головой, она начала боятся ещё сильнее, пришло осознание того, что вошедший человек не намерен вести диалог. Он хочет только одного, и пытаясь этого добиться, не прекращает возиться с поясным ремнём.

Не дождавшись логического окончания трудоёмкой подготовки, юноша кинулся к распластавшейся на кровати девушке. Заметив данный ход, Лия увернулась от прыгающего Адама. Она перекатилась в бок и рухнула с кровати на пол. Адам же ударился лбом о изголовье любовного ложе. Вместе с грубым падением, по всей комнате пролетел глухой звук удара. Юноша начал подниматься, его лоб покраснел, а на лице было выражение недовольства. Но он решил не отступать от своего замысла.

Лия начала подниматься. Подняв свой взгляд с каменного пола, она обнаружила, как агрессивно настроенный Адам смотрел на неё с презрением и ненавистью, возвышаясь на несколько голов, словно взрослый над ребёнком. Он, пригнувшись, крепко вцепился руками в одежду девушки и начал тянуть на себя. Лия понимала, что, если она сейчас начнёт сопротивляться, её лёгкое и хрупкое платье начнёт рваться, и она останется нагой и беззащитной. Возможно, именно этого и хотел бы юноша. Пришлось действовать быстро, адаптироваться под ситуацию. Единственное что пришло ей на ум — ударить ладонью по щеке, также, как бьёт непослушного ребёнка мать, пытаясь успокоить того и отвлечь от дурных мыслей.

Удар был произведён вслепую, Лия никогда никого не била и, не знала, как бить, она тянулась вперёд, пытаясь хотя бы достать до своей цели. Отсутствие опыта в пощёчинах сказалось на том, что девушка, не рассчитав силы всадила свои ногти в лицо Адама. Инстинктивно юноша оттолкнул её, когда начал испытывать боль, принесённую объектом сильного вожделения. Совокупность их действий привело к тому, что от резкого толчка ногти прошлись по щеке юноши, разрезая плоть и обнажая мясо. Ноготь безымянного пальца остался торчать в лице юноши.

Лия снова очутилась на полу. Холодный, твёрдый, грязный, но такой знакомый. Девушка начала подниматься на ноги. Она постепенно стала понимать плачевность своего положения: она никак не способна противостоять представителю противоположного пола. Она заметила, как такой на вид слабый и хрупкий юноша, мог на самом деле оказаться очень сильным. Страх начал пожирать её, как начали бы питаться вечно голодные мальчики, что покинули материнский корпус. Юноша встал колом. С его лица исчез весь азарт их прелюдии. Адам не до конца осознал, что произошло. Параллельно всем действиям, с его свежей раны стекала кровь, медленно пачкая серую майку. Прикрыв рукой щеку, он в панике покинул комнату, полностью позабыв о девушке и своей обязанности. Лия осталась снова одна.

Девушка начала ощущать боль от вырванного ногтя только тогда, когда смогла успокоиться и осознать, что в данный момент она находится в частичной безопасности. Маленькими каплями кровь падала на пол, сливаясь с множеством других высохших багряных пятен. Оставаться дальше в таком ужасном месте Лия никак не хотела. Она направилась к закрытой двери, в надежде как можно скорее вернуться в родную, тёплую комнату.

— Вернись в комнату! — раздался крик мужчины, что стоял в коридоре со стороны большого зала. Он с некой злостью смотрел на девушку. От него так бурно струилась агрессия, что Лия испуганно вернулась обратно в обитель ужаса. На большее она уже не была способна, ей оставалось только ждать.

Время тянулось крайне медленно, и Лия не знала, чем себя занять. Оторвав часть слегка чистой ткани, она обвязала свой больной палец, который в скором времени пропитает кровью повязку. Царящий вокруг смрад мешал думать и все силы уходили только на то, чтобы не замечать окружающее зловоние. Уши начали улавливать звуки, исходящие из других комнат. Точнее, их отражение от стен коридора. Достаточно толстые стены мешали пройти звуку напрямую из комнаты в комнату, поэтому проходя через хрупкие двери, они стремились, куда было возможно. Девушка улавливала странные звуки, слабые вдохи и выдохи, стоны, всхлипы и плач. Лия начала жалеть девушек, что пришли с ней в эту обитель. Она хотела бы ворваться в другие комнаты, толкнуть находящегося там мужчину, прекратить весь происходящий там кошмар, но она боялась, всего. Она боялась всех.

Почти через двадцать минут начали разноситься новые звуки, тяжёлые шаги, и даже целая группа. Толпа приближалась к двери в комнату с Лией. Сопутствующее эхо, исходящее от походки гостей, демонстрировало их уверенность. Дверь в комнату открылась. На пороге стоял странный неизвестный мужчина в бело-сером халате. Желтоволосый, в маленьких и разбитых очках, которые слегка прикрывали синяки под глазами, демонстрировали его усталость и безразличие. За спиной вошедшего, стояло трое людей, они были более крупными и более злыми. В руках они держали странные предметы похожие на прилипшие друг к другу столовые приборы. От них веяло опасностью. Охранники держали их так крепко, будто так они выглядели очень важными.

— Почему вы сопротивляетесь? — спросил у Лии человек в бело-сером. — Как же ваши обязанности?

— Я не могу стать матерью, от этого зависит жизнь моей подруги. — Девушка бодро ответила, воодушевившись тем, что нашелся кто-то, кто способен вести диалог с ней. Врач не набросился с порога на девушку, а стал говорить спокойно и учтиво. Он выглядел, как друг.

— Вы вскоре вернётесь к себе и с вашей подругой ничего не случиться. Позвольте случиться тому, чему суждено случиться здесь и сейчас.

— Вы не понимаете, мне нельзя…

— Это ты не понимаешь. Ты обязана это сделать. Хочешь ты того или нет, мы тебя заставим, и это обязательно произойдёт. — Мужчина перебил Лию, изменив форму обращения к девушке. Он продемонстрировал свой настрой и нежелание вести переговоры. Убрав руку в карман, он сильно напрягся.

— Нет… — тихо произнесла Лия, она всё сильнее осознавала свою беспомощность в новом мире.

— К сожалению, у меня нет выбора… — Человек в бело-сером халате достал из кармана стеклянный шприц с прозрачной жидкостью внутри. — Держите её!

Двое мужчин крупного телосложения перешли через дверной проём и вошли в комнату. Обойдя кровать с разных сторон, они крепко вцепились в руки и ноги Лии, не позволяя ей двигаться. Девушка начала сопротивляться так сильно, как только могла. Крепкая хватка становилась жёстче, образовывая синяки на мягкой коже. Лия начала извиваться и кричать, никто не мог ей помочь, никто и не хотел. Она постепенно начала глохнуть от собственного вопля, что, отражаясь от каменных стен, становился только громче. Мужчины, что крепко держали беззащитную девушку выглядели довольными, ведь они получали удовольствие от своей работы. Эти верзилы явно вошли в азарт.

Человек в бело-сером одеянии подошел ближе. Нацелившись иглой шприца в руку Лии, он вонзил его в неё. Медленно надавливая на упор шприца, он впрыснул жидкость. Врач внимательно осмотрел свою пациентку и начал отходить назад. Он встал у двери и смотрел на завершение своей работы. Третья же фигура что явилась вместе с врачом не входила в комнату. Она оставалась в пределах коридора, и, с довольным выражением лица, следила за происходящим.

— Продолжайте держать её, пока не успокоится, — сказал мужчина в бело-сером, продолжая наблюдать за состоянием девушки.

Лия начала ощущать на себе странные последствия после действий незнакомого мужчины. Всё тело начало неметь. Появилась резкая усталость, зрение мутнело, голова кружилась. Былая агрессия в попытке вырваться улетучилась. Лия будто быстро погружалась в глубокий сон, при этом оставаясь по-прежнему бодрой. Тело почти не слушалось её, любая попытка действовать выходила крайне нелепой и медлительной. Двое держащих её мужчин отошли в сторону, обнаружив отсутствие в сопротивлении. Человек в бело-сером халате тихо выдохнул и удалился в коридор. Все начали покидать комнату, а Лия осталась в ней одна. Она надеялась, что этим всё и закончится, и, что её просто вернут обратно домой. Она испытывала чувство опасности даже в одиночестве.

В комнате послышалось хриплое дыхание. Закрылась хрупкая дверь, и затем прозвучала тяжелая поступь ног к твёрдой кровати. Лия попыталась поднять свою голову, но мышцы с большим трудом выполняли свои функции. Она увидела молодого юношу, что ранее стоял в коридоре. Он остановился у кровати, смотря в глаза девушки с загадочным предвкушением своей победы. Он озарялся улыбкой, которая растянулась на половину лица. Заметив, что он привлёк внимание девушки, он облизнул свои губы. Сердце начало биться быстрее, было ощущение, будто кровь в теле кипит, как на раскалённой плите. Лия пыталась что-то сказать, но из рта вырывался лишь почти беззвучный хрип, растворяющийся в сырой комнате.

Встав одним коленом на край кровати, юноша наклонился к девушке. Возвышаясь над беспомощным человеком, он получал большое удовольствие от происходящего. В его глазах Лия видела себя, своё испуганное лицо. Лицо жертвы. Она будто смотрела в зеркало из тёмной комнаты. Вокруг была только тьма, а в центре она одна в окружении незримых опасностей.

Нависший над беззащитной девушкой юноша начал наклонятся всё ближе и ближе к её лицу. Медленно его голова принялась менять курс и скрылась за левой щекой. Лию охватил новый поток страха. Она никак не могла понять зачем кому-то наклоняться к ней так близко. Ответом ей было ощущение тёплого и мокрого языка, прошедшего по мочке уха. Это было так резко и отвратительно, что девушка ненамеренно взвизгнула. Мокрый холод начал распространяться по щеке. Юноша довольно захихикал. Поднявшись над девушкой, он продолжал смотреть в эти просящие о помощи глаза, с большой улыбкой на всё лицо.

Лия впала в отчаяние. Она не знала, как ей поступить. Её тяжёлый путь ради подруги окончится здесь, где она никак не сможет противостоять злому року. Слёзы накатывались на её глазах и моментально стекали вниз. Её опьянило собственное желание исчезнуть из этого мира, навсегда забыться, перестать быть собой, превратится в бездушную куклу, лишь бы не быть здесь, в этом страшном месте с этим человеком.

Юноша начал наклоняться в другую сторону от девушки. Почти машинально Лия вытянула свою голову вверх. Ей ничего не оставалось. Время для интеллектуальной беседы окончено, никто не шёл и никогда бы не пошел на переговоры с ней. Разум юной девушки поддался к самым старым знаниям и привычкам, к природным инстинктам. Открыв рот, она вцепилась зубами в нос юноши так, что его половина оказалось зажатой в крепкой хватке. От такого неожиданного нападения жертва начала кричать больше от удивления, нежели от боли. Чем сильнее он пытался отодвинуть от себя нападавшую, тем плотнее сжималась её челюсть, разрывая кожу на носу.

Терпение молодого человека закончилось. В гневном порыве освободившись от своих оков, он вслепую нанёс удар кулаком туда, где надеялся добиться максимального результата от своих действий. Сжатый кулак соприкоснулся с лицом Лии. Юноша ударил чуть ниже глаза, из-за чего девушка оторопела и отлетела в направлении удара. Вместе с ней отлетел и кусок откусанного носа.

По всей комнате, и далеко за её пределами разнёсся резкий крик боли. Он больше походил на вопль умирающего животного. Переполненный отчаяния и заразный своими звуками, этот крик не мог оставить никого равнодушным. Юноша молниеносно вскочил на ноги, и, нащупав свежую рану, он поспешно удалился, громко хлопнув дверью. Его крик был слышен даже тогда, когда он издавал его будто бы за огромное количество комнат от Лии. Девушка начала успокаиваться, а чувство боли придавало ей желанного спокойствия. Она одиноко лежала на враждебной территории, а в нескольких сантиметрах от неё лежал кончик носа её неприятеля. Всё лицо болело. Тело не слушалось, но она начала чувствовать себя чуточку спокойней.

Окружающая обстановка казалось настолько безопасной и спокойной, что под действием таинственного укола, девушка начала впадать в сон. Кровать, на которой она лежала, постепенно становилась необычайно мягкой, даже мягче родной кровати, в которой Лия спала, сколько себя помнит. Каждый раз, когда она смыкала глаза, комната становилась всё темнее и темнее, несмотря на то что лампа освещала с той же силой, что и раньше. В какой-то момент, девушка не смогла открыть глаза. Она впала в глубокий, оздоровительный сон, в котором ей нужно было отдохнуть и восстановить силы.

Никакого сновидения не было, девушка, будто просто моргнула на мгновение, которое на самом деле длилось не одну минуту. Она чувствовала себя всё также беззащитной, но слегка отдохнувшей. Палец и лицо по-прежнему болели. Вытекшая кровь из покалеченного пальца засохла, превратив ранее мягкую тряпку в твёрдую алую ткань. Часто моргая, Лия хотела, как можно быстрее прийти в чувства. Она продолжала осознавать собственное плачевное состояние. Эта комната, полутёмная, зловонная, всё ещё казалось враждебной, и девушка даже не поняла, когда успела привыкнуть к этой обстановке. Возможно, ей понравилась роль жертвы.

— Они были другого цвета, — прозвучал мягкий голос со стороны двери.

Лия подняла свой взгляд. Она в полутьме видела незнакомого юношу, что, стоя наблюдал за ней. Он говорил также тихо и спокойно, как врач. Если в первый раз это принесло положительный эффект, то сейчас Лия очередной раз напряглась. Она не могла поверить, что её не собираются оставить в покое, несмотря на то что многие попытки закончились полным провалом. До своих слов юноша стоял практически бесшумно. Лия не сразу начала прислушиваться чтобы услышать, как в комнате было слышно только быстрое и громкое сердцебиение гостя. Чем-то он отличался от остальных. Хотя его лицо и было скрыто за тенями и мутным зрением девушки, она смогла увидеть в нём доброту и сочувствие. Они смотрели друг на друга, не решаясь что-либо сказать или сделать.

— Твои волосы, они раньше были каштановыми. Сейчас, они белые. Почему? — Юноша начал выходить из полутьмы. Свет окутал его с головы до ног. Теперь Лия полностью могла видеть его.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу проходить через это, я хочу просто вернуться домой. — Лия начала жалобно говорить с вошедшим человеком, пытаясь повторить свою отчаянную попытку, договориться с людьми.

— Я не… — юноша запнулся. Выдвинувшись вперёд, он подошел вплотную к Лии, смотря в её глаза. — Я тоже не хочу этого…

Увидев своего гостя поближе, Лия не сразу смогла понять, кто перед ней стоит. Он выглядел так, как и другие люди, что приходили к ней, но что-то в нём всё же отличалось. На его шее висел странный шарф фиолетового цвета. Обычная цветная тряпка проникла в самое сознание девушки. Она видела тот самый живой круговорот, что всасывал её внутрь себя, создавая прекрасную картину. Именно тот круговорот, что преследует её уже долгие годы. Даже в таком ужасном месте, где она смогла оказаться, этот вид нагонял на неё тепло и спокойствие. Увидев этот простой предмет, она почувствовала уверенность и прониклась доверием к этому человеку.

— Ты… — тихо проговорила она.

— Ты меня помнишь?! — радостно удивился Томас, надеясь вернуть себе недавно утраченное душевное спокойствие.

Девушка никак не ответила на этот вопрос. Она облегчённо вздохнула и прижалась плотнее к твёрдой кровати. Теперь ей было спокойно. Рядом находился человек, который сможет её защитить, за которым она будет, как за каменной стеной. Она не сомневалась в его мотивах и способностях, он — тот самый. Самый сильный, самый лучший. Он был олицетворением всего светлого и приятного.

— Я не хотела, но тебе можно… — тихо прошептала Лия, стыдясь за собственные мысли.

Томас опешил. Он ожидал многих вариантов развития событий, но то, что его старая знакомая будет убеждать его принять участие в «ночи продолжения», как и многие другие, казался просто абсурдным. Том подумал, что всё это злой рок. Ему будет просто необходимо переступить через все свои принципы. Юноша будто был единственным во всём убежище, который отказывался от варварских обычаев, и хотел просто быть, как многие жители других лагерей. Свободными и равноправными, старым и цивилизованным.

— Я не могу… — проговорил Томас, представляя, что его может ждать за очередную допущенную ошибку.

Лия не понимала, что это всё значит. Она слышала раньше, что это необходимо, а сейчас на её глазах юноша просто отказываются от того, ради чего они оба здесь. Ей было полностью безразлично то, что с ней будет делать этот мужчина, с ним она чувствовала себя в полной безопасности. Он не только имел при себе таинственно успокаивающий предмет, но и сам выглядел максимально спокойным и дружелюбным.

— Я спасу тебя от всего этого ужаса, — прозвучал наконец-то сомневающийся голос Томаса. Единственное, что он знал, так это то, что он не собирается идти на поводу у отцов и их правил. Его манил старый мир, когда они только начинали жить в убежище. Так же и жил Сайк. Томас будет стремиться к такой жизни, к такому будущему, и не только он сможет этого добиться. Даже если объединиться со стариком, ему потребуются и помощь со стороны девушек. И как раз одна из них, была перед ним. Именно она станет первой, кто вступит в прекрасное будущее.

Юноша подошел к девушке и посмотрел на неё поближе. Он пытался оценить её состояние, надеясь, что они смогут пойти к отцам, чтобы всем объяснить сложившуюся ситуацию.

— Можешь встать? — спросил он.

— Нет… — девушка только сделала небольшое движение вверх и тут же рухнула обратно на кровать.

Томас был сильно напуган сложившейся ситуацией. За всё время проведения «ночей продолжения», все впервые столкнулись с тем, что девушка сопротивлялась и на неё потратили успокоительное. Том мог предположить, что и раньше возникали схожие ситуации, но он сам никогда об этом не слышал. Хоть юноша и жил вместе с другими мужчинами почти всю свою жизнь, он начинал опасаться их решительности и жестокости. Томас осторожно взял Лию на руки. Ему не составило труда поднять её вверх. Она была худой и лёгкой, как и большинство людей, живущих в бункере. Повиснув на плечах юноши, её конечности безжизненно свисали вниз. Том вспоминал как нёс на руках мёртвое тело своего боевого товарища, но только сейчас вся ситуация отличалась тем, что тело, которое он держал, было тёплым, и ощущалось слабое дыхание этого человека. Тогда его ввело горе, сейчас — страх и надежда. Замедленное сердцебиение проходило по всему телу девушки, и Томас легко ощущал его. Он стал ловить себя на мысли, что сейчас он спокоен, как никогда раньше, и ещё были странные желания оберегать эту девушку. Такое он не ощущал долгие годы. В голове начали всплывать собственные воспоминания о детстве.

Томас вынес Лию из комнаты. Осторожно обходя стороной твёрдые углы коридоров, они вышли в зал. Девушка никак не реагировала на всё происходящее. В какой-то момент она взялась свободной рукой за шарф юноши и сжимала его изо всех сил что у неё оставались. Закрыв свои глаза, Лия надеялась, как можно скорее забыть весь случившийся сегодня ужас, и то, что с ней происходило в течении последнего часа.

— Стой! Куда идёшь с ней? — возразил охранник, который увидел Томаса вместе с девушкой на руках. Ему впервые пришлось увидеть подобную картину, и даже на инструктажах никогда не слышал о том, что может случиться что-то подобное.

— Я уношу её подальше отсюда, — сказал Томас. — Она не вернётся обратно.

— Чёртов приватизатор, — сказал себе под нос охранник, с легкой ноткой зависти.

Охранник в конечном итоге промолчал. Он был готов сорваться со своего поста и отправиться к отцам или Нейту. Ему требовалось сообщить им обо всём случившимся, но ещё он боялся последствий за брошенный им пост. Так, Томас покинул комнату и коридор для «ночи продолжения» безнаказанно. Он направился в самое безопасное место, где можно было оставить человека, за которым придёт разъярённая толпа. Хотя девушка и является ценным ресурсом для большинства людей, именно Лия была единственна в своём бунтарском поведении. Такая потеря будет не существенной по сравнению с другими девушками.

Томас зашел в свою комнату. Больше там никого не было. Он знал, что Адам будет сидеть в кабинете ветеринара, заштопывая свои раны. Юноша положил девушку на свою койку, а другой забаррикадировал дверной проём. Сомнение и страх будоражили его. Он нервничал, как никогда раньше. Только нежное поглаживание родной винтовки успокаивало его. Он начал ждать, когда за девушкой придут другие.

Глава 5. Валькирия

Лия долго не могла прийти в себя. Несмотря на то, что Томас забрал её из ужасного в самое безопасное место, он надеялся, что как можно скорее она придёт в себя. Единственное, что он смог получить от неё, так это то, что она пыталась что-то сказать ему, но вместо слышимых слов, она издавала странные всхлипы, стоны и слабый шепот. Томас снял с себя свой старый шарф. Девушка, в которой он увидел свою давнюю подругу, не отпускала маленькую тряпку на шеи юноши. Поэтому ему пришлось от неё избавиться, чтобы она не тянула его вниз. Обняв её словно спасательный круг, Лия лежала на койке со своим фиолетовым круговоротом из снов, слабо мурлыча себе под нос.

Лёгкий страх прошелся дрожью по рукам и спине Томаса. Ему пришла в голову мысль, что к нему придут обозлённые друзья, что в сговоре с кем-нибудь они просто накинуться на юношу и убив его, займутся девушкой.

«Нет. Я никому не позволю даже войти сюда» — решил Томас. Он перешёл ту самую черту, за которую вернуться уже будет невозможно. В одночасье он стал врагом для всех. С каждой минутой он придумывал новые способы выкрутиться из сложившейся ситуации, сделать так, чтобы всё обошлось меньшей кровью.

Со стороны коридора послышался топот ног. Целая толпа приближалась к комнате юноши. Слышался громкий разговор множества людей, который смешались в единый неразличимый шум. Звук был всё ближе и ближе. В какой-то момент он замер, его оглушительная громкость остановилась, прямо по ту сторону баррикады в метре от Томаса. С двух разных сторон металлической преграды происходила подготовка штурма и обороны.

— Не входить! — закричал Томас. В подтверждение своей угрозы, он взвёл затвор своей винтовки достаточно громко, чтобы его было слышно всем гостям.

— Томас, объяснись нам в своих поступках, — прозвучал недовольный голос Нейта.

Этот факт ещё сильнее напугал обороняющегося юношу. Он был готов встретить Адама, Джейка, Сайка, отцов, но никак не Нейта. Никто из всех живущих в бункере, не хотел бы стать жертвой дракона. Ведь только он единственный будет стоять на своём, не рассматривая идеи компромисса.

— Я… — начал Томас. — Я хочу поговорить с отцами!

На предложение юноши никто не ответил. Только через минуту послышался ответ от Нейта.

— Верни девчонку обратно. А затем, сможешь говорить с отцами так долго, как захочешь.

— Только попробуйте войти! Я буду обороняться! — вслед за своими словами Томас направил дуло своей винтовки прямо на баррикаду.

— Мы не настроены враждебно, Томас. В начале, нам следует поговорить и решить эту проблему.

«Проблему? Она ведь такой же человек, как каждый из нас. Она даже заслуживает право выбирать, где ей жить больше, чем некоторые из наших. У неё может быть большое будущее вне убежища. Она может быть бойцом, врачом, управляющим, но не одной из тех, кому достаточно жить, как какому-то однотипному механизму» — думал про себя Томас. Он всё решил окончательно, остановившись на той позиции, где нет возврата.

— Перекиньте через кровать всё ваше оружие. Лишнее движение и я открываю огонь, — проговорил Томас, нервно касаясь спускового крючка винтовки.

— Ладно, нам не нужно лишнее кровопролитие, — сказал Нейт. После очередного минутного молчания, он добавил, — Кидаю.

Над установленной в качестве баррикады койкой показалась рука. С её помощью кто-то начал медленно наклонять кровать, чтобы создать подходящего размера щель. Как только образовавшийся зазор достиг подходящего размера для оружия, в него просунулась чёрная рука, крепко держащая короткий обрез. Она зависла над полом и отпустила своё оружие. В течении нескольких минут, это действие повторялось несколько раз. Пистолеты, автоматы, дробовики и винтовки — почти всё огнестрельное оружие, которое когда-либо видел Томас лежало на полу в его комнате. Юноша мог даже определить людей, находящихся за дверью. Он хорошо знал ружья всех своих друзей. Также хорошо, как и своё собственное.

— Мы закончили, теперь нам нужно поговорить.

Поднявшись со своего стула, Томас положил винтовку на пол. Он понимал, что в случае необходимости, он не сможет орудовать ей в тесном коридоре, тем более в плотном кольце людей. Выйти безоружным также не было желания. Юноша взял с собой небольшой нож, самостоятельно сделанный из металлолома.

В коридоре находился Нейт, по бокам его окружал Джейк и Скай с другими юношами, что были вовлечены в это дело, или просто оказались в нужном месте в нужное время. Нейт осторожно стоял напротив комнаты Тома, открыто демонстрируя свободные, ничем не занятые руки. Остальные стояли по бокам, крепко прижимаясь плечами или спинами к стенам. Они все выглядели встревоженными, удивлёнными, кроме Нейта. В его глазах читалась привычная злость и высокомерие. Томас прятал обе руки за спиной.

— Томас, эта девчушка нужна нам. Отцы дали ей последнюю попытку исправиться. Она на грани того, чтобы вылететь отсюда. — Нейт говорил, не смотря в глаза своему собеседнику. Он тщетно пытался посмотреть за отодвинутую баррикаду, надеясь увидеть объект проблем.

— Она не хочет участвовать в «ночи продолжения», она хочет себе другого будущего. — Томас шагнул в сторону баррикады, закрыв последнюю щель от взора Нейта.

— Мы давно решили все неувязки. Мы выбрали себе этот путь, и считаем его самым важным. Другого пути нет. — Мужчина перевёл взгляд на юношу своими ярко-янтарными глазами. Он хотел запугать его. — Вдобавок, ты был во «Второй восточной», а там они все были свободны, и к чему это привело? Том, женщины не способны драться, как мы, они слабы и безвольны, глупы и наивны, они бы нас всех погубили, если бы не решение отцов.

— Она… Другая… — Томас надеялся оперировать вескими доказательствами способности девушки, пытаясь спрятать свои личные чувства к ней. — Разве ты не заметил, что она сделала с Адамом и Кайлом?

Услышав это, Нейт слегка съёжился. Ему не понравились слова Томаса. Слегка помявшись, он окинул взглядом всех остальных присутствующих. Как один из старших, он должен держаться достойно и показать юнцам, что значит знание и сила.

— Это была случайность, она женщина и это ничего не меняет. Не будь глупцом, нам нужны сильные люди, а не они.

— Дайте ей по… — фраза Томаса оборвалась. Неожиданно для него самого, он почувствовал сильный толчок в грудь. Нейт толкнул и отправил юношу обратно в комнату, из которой он недавно вышел.

Когда Томас приземлился на пол, то подняв голову он увидел ошарашенный взгляд всех остальных, кто смотрел на него. Впервые на лице Нейта Том видел ужас и удивление. Повернув голову в сторону общего взгляда, юноша сам увидел картину, что так сильно шокировала всех. Сгорбившись под весом тяжелой винтовки, на стуле сидела худая девушка с белыми волосами. Половину её лица обвивала тёмно-фиолетовая тряпка, признанная всеми как старый шарф Томаса. Несмотря на слабость женского тела, она уверенно держала винтовку на весу, и целилась прямо в грудь Нейта. Поглаживая спусковой крючок, она демонстрировала свою догадливость в работе полученного механизма. Больше всего пугали её глаза: стеклянные, как у мертвеца и болезненные, как у человека, страдающего бессонницей. Это были глаза того, кто видел всю возможную жестокость в своей жизни и его не пугала перспектива увидеть ещё одно новое шокирующее зрелище.

— Мне надо поговорить с главным… — тихо проговорила девушка, почти бубня себе под нос.

Нейт недовольно повернул голову в сторону. Взглядом он поймал одного из молодых парней, что с предвкушением и азартом ожидали дальнейшего развития событий.

— Приведи сюда отца Николая. Он нам нужен.

Вслед за этими словами послышался шум, когда посыльный отправился за важной персоной. Нейт провожал взглядом удаляющегося юнца. Когда весь шум утих, он вернулся к девушке, что так сильно удивила его.

— Можешь отпустить оружие. Ты добилась своего, нам не нужны неприятности. — Нейт раздраженно смотрел на Лию. В его глазах по-прежнему улавливался лёгкий испуг и раздражение.

Томас осторожно начал подниматься с пола, продолжая пристально наблюдать за девушкой, в надежде, что она не сделает какую-либо глупость или не свалится без сознания на твёрдый пол. Несмотря на их близость и почти незнакомую обстановку, Лия доверяла Тому. Она продолжала пристально следить за Нейтом изо всех сил, что у неё остались.

Медленно юноша забрал у девушки свою винтовку и положил её на пол. Облегчённо выдохнув, девушка закатила глаза и начала заваливаться на бок. Том смог её подхватить и спасти от падения на твёрдый пол. Её вернули обратно на мягкий матрас, где та снова съёжилась в комок и уснула.

— Мне плевать, что ты задумал и какие цели преследуешь. Тебе придётся самому отчитываться перед Николаем, а там, твою судьбу уже решат отцы. Скажу своё мнение: сегодня — твой последний день в стенах бункера. Нам не нужны такие самовольные люди. Поэтому, никто не станет тебе сейчас помогать и заступаться за твоё личное мнение. — Нейт властно говорил из коридора, гордо сыпля угрозами в сторону юноши. Периодически он осматривался вокруг себя, внушая свои тайные мысли в головы своих слушателей.

Быстрым движением, чернокожий мужчина остановил кого-то, кто приближался к двери справой стороны. По небольшому фрагменту лица, Томас узнал Адама.

— Там мой друг, — сказал он.

— Наш друг тот, кто поддерживает нас и наши идеалы. Томас же, ополчился против нас всех. Он предал нас. Пока что, он не друг никому. — Нейт держал руку у стены, мешая Адаму пройти дальше в свою комнату.

Так, образовалось лёгкое оцепление вокруг Томаса и Лии, без какой-либо надежды на побег. Все, кто пытался пройти мимо, были отправлены другими путями в обход. Зайти в живой круг мог только званый отец Николай. Он явится сразу, как узнает о случившемся. Том даже не мог себе представить, как отреагирует этот человек на происходящее. На памяти юноши, он сам является первым, кто выкинул подобную выходку. Поэтому последствия невозможно было предугадать.

Томас продолжал сидеть на стуле у койки с девушкой. Она спала крепко, даже лишние шорохи и разговоры не могли её разбудить. Том думал, что она сможет проснуться в любой момент, поэтому следует быть рядом с ней. Обстановка в коридоре никак не менялась, все присутствующие оставались на своих местах, с интересом ожидая конца всего представления. Вскоре послышались торопливые грубые шаги. К ним шел отец Николай.

Это был человек, для которого не существовали запреты и преграды. Отец Николай прошел через оцепление комнаты так же легко, как проходит рука через чистый воздух. Даже Нейт, что обычно жёстко стоит на своём, уважительно расступился перед этим человеком. Томас не раз видел подобную картину, и только сейчас он начал сомневаться в уважении чернокожего коллеги к отцу, скорее всего им повелевал страх.

— Я вижу, у вас тут необычная ситуация. — Отец Николай зашел в комнату к юноше и остановился. Он внимательно посмотрел на спящую девушку на кровати. — Решил её себе оставить?

Нейт заметно удивился такой реакции отца Николая. Он ожидал громкие крики и упрёки, или что тот будет рвать и метать, не боясь применить силу, а не встретит всю ситуацию с шуткой. В глазах Нейта, это всё выглядело, как нелепый заговор против него самого.

— Я не… — Томас, как и все остальные, опешил от такой реакции. Он ожидал много чего, но никак не этого. — Она не хочет участвовать в «ночи продолжения».

— Томас, правила есть правила. Все женщины из женского корпуса должны проходить через это без исключений. У тебя не должны быть к ним личные чувства, ибо они именно к этому и приводят. Ты ведь понимаешь, для чего всё это делается?

— Да, отец. Ради восстановления популяции людей.

— Верно. А что делать с человеком, что препятствует этому?

— Отстранить его от этой работы? — поинтересовался Томас, надеясь, что его слова помогут Николаю взглянуть на суть происходящего под другим углом. Но отец вспомнил недавний разговор с Томом, и подумал, что тот таким жёстким способом собирается навсегда доказать своё нежелание участвовать в «ночи продолжения».

— Нет, Томас. Слишком высокий риск тратить ресурсы на содержание человека, не способного помочь нам и всему человечеству. Такие люди являются только помехой на пути нашего будущего. — Отец Николай начал намекать Тому на его последнюю операцию, после которой тот не смог ничего привести с собой. Юноша создавал слишком много проблем в последнее время.

Томас начал нервничать. Он не ожидал, как смотря в его глаза будут говорить о том, что кого-то выгонят из убежища, и, тем самым, отдадут на верную смерть. У Тома не было идеи, что он мог бы сказать отцу, чтобы тот пожалел бедную девушку, и, все оказались в выигрыше. Посмотрев на спящую Лию, он увидел засохшую кровь вокруг её рта. Этот знак напомнил ему то, что она совершила перед тем, как он смог её забрать к себе в комнату. «Точно!» — пронеслась мысль в голове юноши.

— Отец Николай, не нужно ничем рисковать. Она — боец. Такой же, как и я, Адам, Джейк или Скай. Спросите у всех, кто был с ней или слышал об этом. Спросите всех, что она сделала с Кайлом или Адамом. Она может драться, и она будет драться не хуже любого из нас. В ней есть сильный инстинкт самозащиты и дух прирождённого бойца. — Поддавшись бурному всплеску эмоций и чувству собственной правоты, Томас поднялся со стула, оказавшись выше отца Николая.

— Инстинкт значит… — мужчина задумался. Он почесал свой подбородок, устремив взгляд на окровавленный рот девушки и маленький синяк у глаза. Он думал о том, как правильно ему поступить. По нему было заметно, что он не хотел соглашаться с юношей, но, с другой стороны, жалел упустить возможность заполучить ценного солдата. — Уговорил, у тебя будет неделя на её обучение. Если она не справится с первым заданием, ты лично её выгонишь.

Это был окончательный вердикт. Отец Николай покинул комнату юноши. На выходе он посмотрел на лицо Адама и с легкой грустью в голосе сказал: «прости, приятель. Теперь это уже не твоя комната». Мужчина удалился также быстро и властно, как и пришел. Вслед за ним отправился Нейт.

В течении часа, Адам собирал все свои вещи. Он даже не смотрел на Томаса. Его друг ощущал обиду в свою сторону. Сосед, недавно погибшего на одной из последних вылазок мальчишки, стал новым товарищем по комнате для Адама. Томас представлял, как сильно вся эта новость не понравилось его другу. Ему ведь заново придётся адаптироваться под новое окружение, строить планы с новым человеком и многое другое. На протяжении всех сборов старый хозяин комнаты ни на шаг не отходил от девушки, что теперь стала его ученицей и соседкой. Впервые именно она пугала Томаса. А точнее то, что она за собой приведёт.

Теперь юноша остался один со своими мыслями в полупустой комнате. Он помнил, как тренировали его самого. Как он тренировал других людей, но не знал, как тренировать эту девушку. Телом она походила на любого другого юношу, не считая худобы. Но её воспитание, мысли и воспоминания о старой жизни сильно могли подпортить любую тренировку. Она была для него полна загадок: «сможет ли она справиться?», «чего сможет достичь?». Томас мрачно смотрел на Лию, опасаясь, что своими поступками он сломал её жизнь. Он начал жалеть, что позволил всему этому произойти. Если он не справится, то её выгонят. Ему самому придётся её выгнать. Он подарил ей жизнь и будет вынужден забрать её обратно. До места задания они смогут добраться на машине, это самое безопасное и лёгкое. Но, что дальше? Он, к примеру, может сбежать вместе с ней, но их будет ждать ужасный мир, полный опасных созданий и новых условий. «Может… Всё-таки сделать её матерью? Как того требовали отцы» — раздался собственный голос в голове. Томас вернулся в первоначальную точку, где он разрывался от множества противоречивых мыслей, где он мог совершить с девушкой то, что от него хотели, тем самым дав ей безопасность и свободную жизнь, или дать ей равные ему права и шанс каждый день ощущать, как последний.

Томом овладело чувство вины за то, что он решает судьбу другого человека. Ещё пару часов назад он находился с ней в одной комнате, где она возражала против всего что с ней происходило, но потом, дала своё согласие. Она ведь будет ему благодарна, а через год они снова могут встретиться. Юноша поднялся со стула и подошел поближе к кровати. Опустившись на колени, он повис над спящей девушкой. Упираясь на вытянутые руки, Томас смотрел в закрытые глаза Лии. Он почувствовал свою вину, так, будто не он командует собственным телом. Что-то внутри него било тревогу, призывая все чувства и действия к порядку. Чем ближе юноша был к тому, чтобы совершить затеянное, тем наиболее отдалённо он ощущал самого себя, испытывая сильное отвращение ко всему происходящему.

Медленными движениями Томас направил руку к ногам девушки. От прикосновения к мягкой коже, по рукам и спине пробежал озноб. Сердце билось с невыносимой силой, эти удары отдавались по всему телу, и сильнее всего по голове. Юношу будто били по затылку гаечным ключом. Его зрение мутнело, сердце сжималось и болело, лёгкие горели от быстрого дыхания, горло пересохло. Он зверь. Чудовище! Он навис над невиновной жертвой апокалипсиса. Он становится тем, кого ненавидел каждой клеткой своего тела.

— Ненавижу… — проговорил Томас, шепча себе под нос.

Непривычное ощущение мягкости сводило его с ума. Юноша начал медлить, не зная, что он делает и что он должен делать.

— Что ты делаешь? — раздался чей-то голос.

Томас поднял свой взгляд в сторону изголовья кровати. Девушка по-прежнему находилась без сознания. Странная галлюцинация атаковала юношу и вернула его в реальный мир. Замерев на несколько секунд, он решился вернуться обратно на свой стул, продолжая ожидать того, как девушка очнётся. Томас начал корить себя за слабость духа и приступ жестокости.

Через пару часов Лия очнулась. Она не до конца осознавала то, где оказалось и в какое необычное направление свернула её жизнь. Собственной одежды у неё не было, только тонкое платье что было на ней с самого прибытия. Старая одежда Томаса пришлась ей как раз. В ней девушка выглядела совершенно иначе, как худой и слабый юноша. Сильнее всего её пол выдавала выступавшая грудь, а также её лицо, которое сильно выделялись на фоне лиц других людей, их жестоких и суровых взглядов. Она же имела безобидный и добрый вид, а также мягкие и осторожные черты лица. Тома смущал её общий вид, поэтому он сделал небольшую повязку ей вокруг живота, чтобы скрыть сильно выступавшие детали фигуры. Задумываясь об этом, он начал осознавать, что информация о Лии настолько быстро обойдёт всё убежища, что её смогут узнать сразу как увидят, без какой-либо глупой маскировки.

Томас не знал, как лучше говорить с представительницей противоположного пола. Последний раз ему доводилось делать это только десять лет назад. Поэтому он не стал объяснять ей, что она лежит в его кровати и пытаться вернуть привычное ему ложе, и смиренно переселился на старую койку Адама. Юноша продолжал смотреть на девушку, не представляя, как он поможет ей адаптироваться под новые для неё условия.

Мысли о том, как Тому доведётся жить дальше при новых обстоятельствах, казались ему по-настоящему сложным испытанием. Несмотря на быстрое распространение слухов в стенах убежища, Томас уже представлял, как и сам будет скрываться и стараться не попадаться большому скоплению людей, опасаясь, что все, кто заметит его, будут пристально следить за ним с понятной завистью.

— Что происходит? — поинтересовалась Лия, когда полноценно отошла от действий препарата.

— Я… уговорил одного влиятельного человека оставить тебя здесь, — тихо проговорил Томас, пытаясь деликатно подобрать слова.

Лия не ответила. Её глаза расширились от удивления и страха. Она не помнила, что происходило, поэтому была сильно шокирована тем, чем окончилось её путешествие.

— Мне нельзя оставаться! Я должна вернуться обратно! Там моя подруга, она без меня не справиться! — Лия вспылила после непродолжительной паузы, демонстрируя свою злость.

— Тебе нельзя уходить отсюда. Если ты откажешься от предложенных условий — тебя выгонят.

— Выгонят куда? — спросила Лия. Своим вопросом она смутила юношу, ибо он никак не мог усвоить одну простую истину — она ничего не знает не только о другом корпусе бункера, но и о самом внешнем мире. Новые сомнения нахлынули на него. Мысли, что девушка не справится с тренировками и её жизнь окончится под ночным небом и каменными многоэтажными домами начали грызть Тома с новой силой.

— Туда, где опасно, где ты не сможешь выжить.

— То есть, если я откажусь от такой жизни, я умру? Даже нельзя вернуться обратно домой?

— Да.

С конца этого разговора, Лия была вынуждена измениться. В этот день, когда она прибыла в корпус мужчин, она слушала от своего спасителя всё, что ей следовало знать. В течение нескольких часов Томас рассказывал, как у них всё устроено, какие у него и других обязанности, что где находится, с кем можно общаться, а кого стоит опасаться. Только при этом разговоре, ему удалось узнать её имя, которое никак не могло всплыть в его памяти. Теперь у него была возможность получше приглядеться к девушке: почти ничего из её внешности не напоминало ту маленькую девочку, которую он когда-то спас, но всё же смотря на неё, он ощущал какое-то сильное и жгучее чувство в груди. Она была выше Томаса почти на целую голову, но вела себя и думала, как ребёнок, из-за чего её грозный вид рушился, стоило ей сделать хоть что-то. Том хотел бы всё рассказать Сайку, попытаться заручиться его поддержкой, ведь только в нём он сейчас видел своего друга, как в единственном человеке, что высказывался против текущий управленческой системы.

Томас регулярно отправлялся в столовую, где брал с собой еду и приносил её в комнату к Лии. В целях собственной безопасности и безопасности девушки, юноша запретил ей выходить за пределы помещения, пока он не посчитает это необходимым. Голос юноши охрип. Лия жаловалась на условия комнаты, еды и высказывала страх перед предстоящей опасностью. Всё это раздражало Томаса, ему это всё напоминало обучение маленьких мальчиков, что приходили из женского корпуса, но Лия была другой. Обучение и объяснение ей давалось гораздо тяжелее, ибо она сильно привыкла к старым и лёгким условиям жизни. Но несмотря на весь этот негатив, Тому было приятно и интересно.

В какой-то момент, дабы сгладить всю ужасную обстановку нового мира, девушка уходила в собственные воспоминания о своём доме. Она рассказывала Томасу о том, как она со своими подругами и матерью жили в их корпусе. Слушателю ничего не оставалось, как дивиться необычайному миру, которому ему не суждено почувствовать на себе. Он слышал о ярком свете, о тепле и поддержке, о радости и играх, вкусной еде и доступной медицине. Условия матерей и их дочерей были в разы лучше, чем те, в которых жил его корпус. Тому даже казалось, что девушка говорит о совершенно другой общине, которая находится далеко от всех бед. Но она была лишь за огромной железной дверью.

При общении с Лией, Томас пользовался множеством слов, которые выучил ещё до заселения в бункер. Он заметил, как она не понимала их значения. Том понял, что Лия ничего не знает и не помнит о старой жизни. Дальнейшие расспросы привели его к мысли, что девушка — наивный неуч. Такая же, как и говорил Нейт. Только юноша знал, что причиной этому был не пол его собеседницы, а условия, в которых она росла, в которых её растили, где её обучали только как инструмент для восстановления популяции людей. Время прошло быстро. Лия начала чувствовать сильную усталость и захотела спать. В Томасе же бурлили различные эмоции. Он боялся уснуть. Боялся, что придут люди, что перережут ему горло во сне. Он сам для себя создал страх, что эта ночь станет для него последней, из-за того, что рядом с ним находится объект вожделения большинства кому не повезло с текущей «ночью продолжения». Вдобавок к ним, мог быть Адам с Кайлом, который захотят отомстить девушке за позор и раны.

Вместо былой баррикады, Том был вынужден повесить на дверной проём тряпку, чтобы хоть как-то скрываться от любопытных глаз. Девушка не сразу смогла уснуть. Поначалу она долго ворочалась в кровати, пытаясь найти удобное положение. Она говорила, что ей не нравится запах, твёрдость и сам звук койки. Томас же игнорировал её, надеясь, что она как можно быстрее успокоиться. Ему довелось привыкнуть к храпу Адама, а тихое сопение Лии просто сводило его с ума. Оно словно разносилось громким эхом по комнате, привлекая к себе сильное внимание. Юноше казалось, что его слышат все. Хотя на самом деле, он сам едва мог его уловить.

Первый день обучения был самым простым. Томас начал со знакомства девушки с миром и убежищем. Он рассказывал всё, что знает о его доме и внешнем мире, не вдаваясь в подробности о том, что там тоже жили люди. В какой-то момент, пассивность Лии сменилась активным расспросом обо всём, что говорил Томас. Юноша уже не сравнивал её с ребёнком, она даже задавала больше вопросов чем дети. Обязанности, опасности, броня, ресурсы, оружие, медицина, еда, иерархия, отношения. Лия слушала всё, что приходило Томасу в голову. Некоторые вещи он повторял с предыдущего дня, рассказывая о них более подробно.

Иногда, Том замечал, что его комната стала более популярным маршрутом среди остальных жителей убежища. Всё чаще он слышал, как кто-то останавливался у прохода, будто прислушиваясь к обстановке внутри. После проведения Лие краткого инструктажа о её новых условиях жизни, у неё начала болеть голова и она не смогла корректно воспринимать полученную информацию. Томас увидел в этой паузе возможность поговорить с ней о детстве, когда он принёс её в убежище, чтобы спасти от надвигающейся на мир угрозы.

— Что ты помнишь из детства? — интересовался юноша.

— Ничего. Я помню только как много времени жила вместе с сёстрами и матерями.

— Я принёс тебя сюда двенадцать лет назад, на мне была эта футболка. — Томас указал пальцем на новый фиолетовый шарф Лии.

— Я ничего этого не помню, но этот цвет… Он снится мне уже десять лет, каждый раз он окружает меня теплом и радостью.

Юноша слышал, как девушка пытается изложить свою мысль, но говорит, как маленький ребёнок. Она также не знает многих слов, которые использует Томас и остальные. Том предположил, что с другими девушками в корпусе Лии ситуация обстоит аналогично.

Томас пытался рассказать всё что узнал из дневника Сайка, осторожно следя за обстановкой в коридоре. Он надеялся, что никто их не подслушивает. Он хотел бы рассказать Лие всё, что знает сам, прибегая при этом к помощи от другого человека. Лия же посчитала моменты из дневника Сайка самыми страшными. Вскоре Том заметил, как тёплый взгляд Лии перешел с шарфа на него самого. Ему от этого становилось не по себе.

Во-второй день, Томас был вынужден действовать в обучении Лии более решительно. Она впервые вышла из его комнаты, после чего они направились в тренировочный зал. Ни один человек не сводил взгляда с девушки, но Томас был готов ко всему. У него на поясе демонстративно свисал ручной нож, которым он смог бы воспользоваться при острой необходимости.

Физические показатели девушки были в худшей форме, особенно учитывая её возраст. Её ровесники отправлялись на задания регулярно, и имели широкий опыт продолжительностью в девять лет. Томас начал опасаться за безопасность Лии, её хрупкость и слабость были главной проблемой, что мешала ей активно тренироваться. Шанс того, что её выгонят был выше предполагаемого опасения. Не пробежав и ста метров, девушка начинала задыхаться от спёртого воздуха и изнеможения. Вместе они проходили через многое: отжимания, подтягивания и прочие силовые упражнения. Лия ничего не смогла сделать даже для минимума. Она читала отчаяние в глазах своего учителя. В какой-то момент, она потеряла даже последний волосок надежды.

— Я ведь просто хочу быть сильной, хочу помочь Дарье, — говорила она сквозь слёзы.

— У нас ещё есть время, только не сдавайся. — Томас пытался всеми силами приободрить девушку, опасаясь за её будущее.

Лия сдалась. После пары новых попыток, она в сопровождении Тома вернулась в комнату. Она вся чесалась, новый запах собственного тела раздражал её. Том разочаровал её сказав, что у них нет чистой воды, тем более чтобы помыться. Для особых целей, он ей приносил только ведро с грязной водой и не лучшего вида тряпку.

Перед тем, как они оба отправились спать, Томас пытался уговорить девушку продолжать её тренировки, обосновывая это тем, что если она докажет свои способности, то сможет помочь Дарье покинуть женский корпус. Несмотря на жестокость другого мира Лия одобрила этот план и обещала сделать всё возможное.

Третий и четвёртый день прошли с небольшим прогрессом. Томас начал замечать, как тело девушки начало наращивать мышечную массу. Она по-прежнему становилась центром всеобщего внимания. Даже посетив впервые столовую, она никак не покидала пьедестал самой важной персоны. Томас же не прекращал нервничать и боятся за собственную безопасность и, безопасность самой девушки. Вся новая обстановка начала негативно складываться на нём, начиная с бессонницы и заканчивая общей слабостью. Пару раз ему доводилось слышать плач девушки перед тем, как она засыпала. Иногда она загадочно смотрела на него, смущая и заставляя отвернуться. Были ли в тех взглядах благодарность или осуждение, Томас никак не знал.

На пятый день показался Кайл. Он незаметно проник в зал и слившись с толпой наблюдал за ненавистной ему девушкой. Постепенно картина тренировок приелась большинству мужчин, но они не прекращали бросать быстрый взгляд на Лию и Томаса с ножом. Юноша даже спустя пройденный этап адаптации девушки не прекращал сомневаться в её безопасности. Адам на протяжении всех пяти дней не появлялся на глаза своего старого друга. Том боялся, что его старый товарищ отправился во внешний мир, где безызвестно погиб. Ему было достаточно поинтересоваться у любого другого человека, но он не хотел бросать Лию без присмотра. Даже Нейт иногда следил за результатами девушки, не скрывая надежды на её провал и дальнейшее изгнание.

Последние два дня тренировочной недели Томас потратил на ознакомление Лии с оружием дальнего и ближнего боя. Он был сильно удивлён тому, как его ученица быстро освоила управление огнестрельным оружием, но никак не могла разобраться в его конструкции. Ей было дано узнать, как перезаряжать смертельные механизмы и целиться. Учебная стрельба была запрещена в стенах убежища, из-за чего оставалось только надеяться, что девушка не опешит в момент опасности и не забудет полученные знания.

Основные тренировки по наращиванию и укреплению мышц продолжались дальше, но к ним были добавлены новые условия. В качестве подарка как новому бойцу, Лие была вручена тонкая железная броня, которая закрывала большую часть тела, но была слабой и непрочной. Новые пять килограммов веса изматывали девушку быстрее обычного, и Томас обратил своё внимание на неплохие, но всё же слабые показатели его ученицы. В ходе всех тренировочных дней Лия отдыхала и могла спокойно питаться, поедая еду из стеклянной банки Тома. Только после и перед сном они отправлялись в столовую, пока весь день был отдан тренировкам.

Ближний бой дался девушке сложнее всего. Получив короткую деревянную палку, она должна была участвовать в спарринге с Томасом, но боялась ему навредить. Медленными движениями учитель пытался объяснить Лие, как следует защищаться от надвигающегося удара. Он рассказывал, как можно определить его направление и цель. Тренировка была настолько медлительной, что Лия начала воспринимать её как игру, нежели важное обучение. К большему сожалению Тома, только нападение никак не давалось Лии. Даже под длительными убеждениями она не нападала на своего учителя.

Неожиданно на ринг взошел Кайл, что был взбешён беззаботным отношением девушки к происходящему, или был зол из-за её веселого поведения. В гневе он быстро сократил дистанцию к своей жертве и схватив её за плечи, опрокинул через себя на каменный пол. Раздался глухой удар, вскрик боли и удивления.

— Это тебе не игрушки! Наши друзья умирают снаружи, а ты тут веселишься со своим новым дружком! Твой враг не будет медлить при нападении! Эти твари бьют быстрее человека, тебе надо приложить все усилия чтобы справиться с ними! Поэтому нужно атаковать сразу, когда есть возможность! — Кайл начал задыхаться от собственных слов. Он почти кричал на лежащую на полу девушку. На месте его носа виднелась чёрная полукруглая маска с маленькими отверстиями для дыхания. Кожаный ремень держал косметический прибор на лице, обвивая и сжимая всю голову. — Позволь тебе продемонстрировать, как ведётся настоящий бой.

Закончив свою фразу, Кайл вынул заправленный в ботинок нож и молниеносным движением провёл удар через собственную спину. Проведённый удар прошел в нескольких сантиметров от груди Томаса, который спешил помочь своей ученице. Этот удар был предупреждением к началу нового боя, к которому Том был не готов. Резко, с тренировочной палки он перешел на острый и опасный нож. Лезвия рассекали воздух в миллиметрах от незащищенных участков брони. Кайл не пытался сдерживать себя, он хорошо знал своего противника, чтобы быть уверенным в его способностях. Они оба постоянно меняли свои позиции, перебегая с места на место, сливаясь в едином танце смерти. Томас осознавал, что вся эта затея — хитрый план Кайла, чтобы выгнать Лию из убежища. Хитрец пытается запугать девушку или «случайно» вывести Тома из строя. Его также устраивала перспектива получить опасное ранение, из-за которого можно было бы обсудить изгнание не только девушки, но и самого Томаса.

Помимо уклонений и установки блока, Томас пытался выловить момент чтобы сбить противника с ног и отбросить его нож в сторону. Чем дольше длился их танец, тем больше юноша боялся, что его собственный нож сломается под гнётом сильных ударов. Только выбрав рискованную стратегию, Том смог выйти победителем. Совершая очередной атакующий выпад, Томас целился в глаз своего оппонента. Точный удар убил бы любого на месте. Не желая умирать раньше положенного срока, Кайл поступил так, как рассчитывал его соперник — подставил руку для парирования удара и смещения направления клинка выше, чтобы он прошелся по лбу. Томас заранее предсказал данное действие, он перехватил незанятую руку своего соперника и выбил быстрым ударом кулака нож Кайла. Через долю секунды, противник Томаса лежал на грязном полу.

Нож улетел в сторону. Поверженный боец лежал без малейшего движения, к его горлу в качестве доказательства его поражения подставили нож. Кайл пытался отдышаться. Его бой с Томасом длился дольше любого спарринга и настоящего сражения. Это был его первый опыт, и он ему не понравился. Томас держался более стойко, он тоже пытался восстановить дыхание, но делал это менее демонстративно.

— Я добьюсь, чтобы тебя выгнали вместе с ней, — сказал Кайл, достаточно тихо, чтобы его слышал только Том.

— Если её выгонят я и сам уйду, — прозвучал ответ победителя.

Кайлу понравились эти слова, он широко улыбнулся и начал довольно и тихо смеяться в лицо своего противника. Маленький овал на месте носа судорожно дёргался под каждым его смешком.

Томас подошел к сидящей на полу Лии и, взяв её за руку покинул тренировочный зал. Это был последний день обучающей недели. Уже завтра они вместе отправятся во внешний мир, где девушка будет должна показать, на что она способна. После удачного возвращения, она сможет получить возможность жить в безопасности и спасти свою подругу. Находясь в собственной комнате, Томас прокручивал у себя в голове все возможные события, которые могут произойти. Он надеялся, что им предоставят операцию в «зелёной» зоне. Самые первые задания происходят без какой-либо ранней оговорки. Это происходит так же спонтанно, как и со всеми остальными. Но Том не сомневался в том, что кто-то из отцов сможет подстроить что-то тяжёлое и опасное. Юноша молча смотрел на грязный пол, представляя на нём различные схемы и картины возможного будущего. Девушка сидела на своей койке пытаясь найти поддержку в глазах своего учителя, но не получала необходимого внимания. Она чувствовала себя виноватой во всём. Услышав слова Томаса ей казалось, что она погубит и себя, и его.

— Это правда, что ты убежишь если меня выгонят? — спросила она тихо, не отводя взгляда от задумчивого юноши.

Томас резко посмотрел на Лию, будто забыл о её присутствии в комнате. Он был ошарашен тем, что потерял чувство времени и реальности. Девушка жалостно смотрела на него, также смотрели и дети, когда хотели получить утешение и внимание. «Бедолаги» — подумал Томас. Ему пришла в голову мысль, что в отличии от Лии, малыши, что приходили новобранцами в мужской корпус, никогда не ощущали на себе любви другого человека. Они растут четыре года в ужасных условиях, а выбравшись оттуда тренировались на ровне с остальными, никогда не ведая заботы.

Томасу не хотелось врать девушке. Он не собирался облегчать её тяжкую ношу. Только не тогда, когда она должна быть готова ко всему, особенно к самому худшему. Он присмотрелся к сгорбленной фигуре, пытаясь выявить заметные изменения с первого дня. Её волосы стали более жесткие, она заметно набрала массу, и были заметны окрепшие мышцы. Возможно, она набрала десяток килограмм. Грязная кожа, по-прежнему закрытая и неуверенная поза. Надетая броня не давала ей желанного чувства безопасности. А её взгляд будто и не изменился. Из него сочились мольба и слабость, и возможно, благодарность, за что-то приятное и непонятное Тому. Он ощущал странный магнетизм, исходящий из этих двух кругов. Что-то в этом взгляде было странное, из-за чего сердце билось быстрее и, Томас поперхнулся. Прилив боли от сжатой диафрагмы напомнил ему о том, что есть у каждого из мужчин — страх смерти. Его не было у девушки, но даже смотря на неё, Том ощущал это знакомое чувство. Смотря в её глаза, он видел бессильного труса, будущего мертвеца и запутавшегося в жизни человека. Так себя видел он, но не она.

— Да, — коротко ответил Томас, поддавшись чувству, преследующему его с первого дня их воссоединения. Он всё ещё хотел её защитить, ту самую девочку, с того самого момента, когда принёс её в убежище.

Глава 6. Ужас ночи

Лия ощущала в груди теплоту от услышанного признания Томаса. Ей было приятно то, что он не бросит её на произвол судьбы. С другой стороны, она не могла себе простить то, что своим существованием обрекает доброго и милого юношу на смерть. После последней тренировки он выглядел печальным. Возможно, даже более печальным, чем сама девушка. Лия видела, как Том пытается совладать в своей голове с бурным потоком мыслей и эмоций. Он действительно хотел уберечь её, помочь ей.

К сожалению, она не могла полностью полагаться на возможности юноши, так же, как и произошло на тренировке. В любой момент может возникнуть ситуация, где Томас будет не в силах защитить Лию. Она должна быть готова к тому, что ей самой придётся брать всю инициативу в свои руки. После того, как безносый парень опрокинул её, рука Лии по-прежнему болела, около плеча появился большой синяк. Она начала ещё сильнее ненавидеть того агрессивного юношу, она желала ему всего возможного зла за то, что он сделал с Томом, и за то, что он сделал с ней.

— Нам надо поспать. Нас могут отправить на задание в любой момент. Поэтому, будет лучше если мы ляжем как можно раньше, — сказал Томас спустя несколько минут очередного молчания.

Он забыл повесить обратно на дверной проём тряпку, и Лия подумала, что так надо. Она вместе с Томом отправилась спать. Укутавшись в тонкое одеяло, она смотрела на юношу, что, наблюдая за потолком, очевидно, продолжал думать о предстоящей миссии. Девушка так толком и не смогла понять, что может её ожидать во внешнем мире. По словам Томаса она знала только одно — там опасно.

Лия не могла уснуть. Прошел ни один десяток минут, как она засекала время по интервалам, когда мерцала лампа в коридоре, издавая соответствующий этому звук. Посмотрев на Тома, она видела, как тот продолжает бодрствовать, уставившись в потолок. Он мог бы шумно переворачиваться с одного бока на другой, как обычно делает, когда спит. Но сейчас он был полностью обездвижен. Лия беспокоилась за него, а он беспокоился за неё. Чем дольше девушка смотрела на своего друга, спасителя и учителя, тем тяжелее становилось ей самой. Она начала себя корить за то, что его ждёт последнее изнурительное испытания, без какого-либо отдыха. Теперь она и сама не сможет уснуть из-за этих мыслей.

— Можно я прилягу к тебе? — спросила девушка.

Эти слова дались Лие с большим трудом. Она была вынуждена вцепиться ногтями в свой фиолетовый шарф чтобы набраться решимости. Несмотря на то, что в своей голове она считала это чем-то обыденным и даже наивно детским, что-то всё же кричало ей о совершенно противоположном. Томас удивлённо и медленно повернул голову в сторону своей соседки по комнате. Он только открыл рот чтобы переспросить её, но понял, что всё расслышал правильно.

— Зачем? — прошептал Том, будто опасаясь, что в данный момент их подслушивают. Ведь это было то самое мгновение, те самые слова, которые могли сработать как рычаг для действий из вне. В его голосе слышалось понятное возбуждение.

— Мне не спокойно, тебе тоже. Я всегда обнимала Дарью, когда нам было не по себе.

Эти слова сыграли ещё сильнее на паранойи Томаса. Он начал судорожно бегать глазами по комнате, пытаясь выловить что-то лишнее в окружающей обстановке. Он мыслил о том, что ему снится дивный сон, созданный подсознательными желаниями. Несколько раз он пытался дать ответ, но каждый раз ловил себя на мысли, что никак не может подобрать подходящие для этого слова. Лия видела, как Тому дискомфортно. Она осознавала, что ей ничего не остаётся, кроме того, как успокоить его самым проверенным способом, как и успокаивала свою любимую подругу. Поднявшись с койки, она медленными шагами подошла к Томасу и приподняв его одеяло, залезло под него.

Юноша явно не ожидал такого напора со стороны Лии и в начале даже не понял, что происходит. Он медленно отодвинулся в сторону стены за своей спиной, предоставив девушке достаточно свободного места. Он был зажат между холодным камнем и тёплым телом. Лия осторожно обняла Томаса просунув свою руку за него. Другую руку она разместила на груди юноши, где могла проверить его сердцебиение и дыхание. Томас никак не мог расслабиться, его сердце начало биться ещё быстрее чем до этого, а над головой девушки начало доносится его тяжелое дыхание. Как и с Дарьей, Лия начала монотонно поглаживать Томаса, внушая ему чувство спокойствия и безопасности. Несмотря на добрые помыслы девушки, юноша всё время был напряжен. Его мышцы окрепли, и он старался не двигаться ни на миллиметр. Постепенно, его сердце начало возвращаться к спокойному состоянию, вскоре оно вернулось уже в привычный темп.

Веки становились тяжелее, и девушка медленно погружалась в сон, наконец-то удостоверившись что и сам Томас уснул. Волшебный сон с гигантским фиолетовым круговоротом снова появился перед девушкой, но на этот раз он был больше обычного. Лия ощущала настоящий бодрящий жар, исходящий из центра величественного гиганта. Казалось, будто знакомый уже много лет цвет и сон, медленно менял свой вид, постепенно принимая форму человека. Чувство приятного тепла, сопровождал спокойный, почти мелодичный звук, такой тихий, ели достижимый из центра круговорота. Девушка ощутила, как по её руке медленно прошелся холод. От самого плеча, минуя локоть он достиг бёдер. Он был ощутимо будоражащим, враждебным и посторонним. Ощутив чужое присутствие, девушка очнулась ото сна. Её сердце билось в бешеном темпе, а за её спиной кто-то стоял и поглаживал её, именно так, как и передвигался во сне холод.

Лия ощущала отвращение каждый раз, когда пальцы незваного гостя возвращались к плечу и снова стекали вниз, словно капли воды. Это пугало, морозило и нагоняло тревогу. Лия сжала свою левую руку, вцепившись тонкими пальцами в грудь Томаса. Раздался резкий хрип. Девушка услышала, как испуганный юноша открыл глаза и с удивлением посмотрел на таинственного гостя.

— Что происходит? — прошептал Томас.

— Пора, — раздался тихий, почти беззвучный ответ.

После этих слов, таинственная фигура удалилась, так же поспешно, как проснулась Лия. Томас ещё пару минут смотрел за спину девушки, не собираясь куда-то подниматься или выступать. Тихим шепотом он попытался разбудить девушку, которая уже давно проснулась самостоятельно. Лия умолчала про то, что знает о госте. Ей не хотелось ещё сильнее пугать Томаса. Она, как-никак, должна хотя бы иногда решать свои проблемы сама и, по возможности помогать самому Тому.

Когда Лия уже полностью оделась для выхода, Томас был только на половине подготовки. Девушка заметила, как медленно и вяло вел себя юноша. Он, тоже осознавая свою медлительность попросил Лию отправиться в столовую, чтобы она взяла с собой еду.

Юноши в столовой так же молча встречали девушку, как и раньше. За каждым действием Лии они пристально следили, стоя за своими плитами и сидя за своими столами. Девушка наполнила банку привычной уже коричневой массой с комками и отправилась обратно в комнату. По пути к выходу, она начала слышать активные шепот поваров. Возвращаясь в комнату, она встретила Томаса, что, одевшись выходил с оружием Лии, а его собственная винтовка висела на его плече.

Указывая путь, Том направился с Лией в ангар, где девушка осматривала высокие потолки и большие бронированные машины. Они были расставлены одним рядом в центре ангара. Для девушки они были похожи на горы слипшихся кусков металла. Где-то вдали ревела пила и шипела сварка. Громкое шипение незнакомых инструментов звучали также враждебно, как и действия тайного гостя. Лия в страхе прижималась к Томасу.

Свободными шагами они сократили дистанцию до группы людей, что стояла у одной из машин. Люди внимательно рассматривали опаздывающих бойцов и больше всего — саму Лию. Томас всё время смотрел куда-то в сторону и когда они оба достигли точки встречи, не сразу начал говорить с чернокожим мужчиной.

— Что на сегодня? — спросил Том.

— Сегодня у нас разведывательно-спасательная операция, — проговорил под диктовку Нейт. — На прошлой вылазке один из наших рекрутов потерялся. Мы попытаемся его найти и вернуть. Надеюсь, мы не найдём его безжизненный труп, разорванный на части. — В последней фразе своего отчёта Нейт подчеркнул возможное состояние погибшего товарища, параллельно пристально уставившись на Лию. Так он пытался её запугать ужасающими образами.

— Нейт! — грозно и недовольно проговорил Томас, надеясь образумить мужчину от умышленной попытки деморализации собственного боевого состава. Мужчина только недовольно покосился на вспыльчивость юноши. — Молчи.

— Заходим, — сказал Нейт, пробираясь вглубь бронемашины.

Томас был сильно удивлён составу собравшегося отряда, ведь и сам Нейт отправляется на вылазку во внешний мир, впервые за последние пару месяцев. Вместе с ним был только Адам и Скай. Всего на вылазку отправлялось пять человек. Нейт с Адамом и Скаем уселись, с одной стороны, Томас с Лией заняли другую. Девушка сильно нервничала в незнакомой компании и прижалась к Тому ещё плотнее.

— Мы здесь, чтобы проследить за её испытанием и оказать поддержку, если это будет необходимо, — сказал Скай, когда пассажирский отсек машины начал закрываться. Он улыбался и хотел предстать перед девушкой дружелюбным. — И будем судить её результаты.

Томасу не понравилось то, какая компания собралась на решающее испытание девушки. В таком выборе он подозревал отца Николая, который шутки ради выбрал большим числом тех людей, которые относились к Лие негативно. Она всё продолжала молчать. Ей было страшно говорить перед сидящими напротив неё людьми. Она опасалась, что своими словами сделает только хуже. Лия даже имён их не знала, но чувствовала в их взглядах все мысли.

Том не долго смог выдержать неприятно неудобных сидений. Через несколько минут пути он поднялся на ноги и по своей любимой привычке смотрел в амбразуру. Лия видела, как этим начал заниматься только Томас. Вскоре она так же поднялась к нему и тоже смотрела через зазор в броне.

Весь путь машины для Лии был наполнен загадочными образами. Для неё, всё окружение никак не изменялось, но она чувствовала нутром, что вокруг неё что-то происходит, что она никак не могла объяснить. Все вокруг неё были спокойными, но внутри Лии было ощущение движения. Наблюдая вслед за Томом в амбразуру, она видела только темноту, которая создавала больше вопросов. Это продолжалось очень долго и, непрекращающаяся гнетущая обстановка начала сильно действовать на нервы. Лия ощущала каждый взгляд сидящих рядом с ней мужчин. Она чувствовала, как они проклинают её и надеяться на скорое поражение. Сердце билось быстро от самого ощущения стыда и страха перед присутствующими и чувство движения внутри. Это вызывало тошноту и головокружение. Девушка была вынуждена взяться за руку Томаса, чтобы успокоится и не упасть.

Присутствие Тома успокаивало девушку. Она почувствовала себя бодрой и спокойной. Она знала, что именно он сможет разделить с ней всё хорошее и плохое. Он был словно собран из самых приятных вещей, которые когда-либо можно было найти. Лия доверила бы ему всё что угодно. Он её не подводил, и она верила, что никогда не подведёт. Томас чувствовал, как крепко девушка сжимает его руку, вместе с этим он ощущал, невидимую хватку Нейта, вцепившуюся прямо в шею. Дракон только и думает, как избавиться от главной угрозы убежища. Даже Скай и Адам начали сомневаться в верности и здравом рассудке своего старого товарища. Они смотрели на него, как на предателя, что находится на краю пропасти. Свалившись в её чертоги, Том ни за что не выберется, и никто ему не поможет.

Томас стал гадать, как может окончится их операция. Нейт будет груб и не зачтёт испытание Лии, если только не случится чудо. У Адама к девушке личные счёты. Сейчас на его щеке красуется повязка, закрывающая рану. Он может отомстить девушке, к тому же она забрала его комнату. Если у кого-то и есть веские причины ненавидеть Лию, то только у него. Скай держит нейтралитет. Если что-то и говорит в нём «нет», так это только то, что он привык к обществу парней и может просто опасаться перемен. Он может пойти на поводу Нейта и Адама, и делать то, что скажут они. Никто из этой компании не будет на стороне Лии, если только не случится настоящее чудо.

— Как выглядит внешний мир? — поинтересовалась Лия, наклонившись к Томасу.

Все люди сидели не далеко друг от друга, и девушку было превосходно слышно всем кроме водителя. Услышав вопрос Адам усмехнулся.

— Это место откуда люди были изгнаны. Наш родной дом куда мы хотим вернуться в будущем. — Адам говорил максимально нейтрально, не пытаясь своими словами запугать девушку. Он поступал, как любой сдержанный взрослый, наблюдая за всем молча и подкармливая голодных на знания новобранцев. Но его интонация звучала, будто через железную маску, что имитировала лицо живого человека. Вместе с ней его голос был холоден и мрачен.

«Дом…» — подумала Лия, представляя длинную и высокую комнату, с огромным количеством кроватей и ламп. Уставив взгляд дальше через амбразуру, она видела лишь темноту, но это ей только помогало представить, насколько та комната большая. А ночь снаружи только и доказывала, что в этой комнате никого нет, поэтому свет и выключен.

Томас надеялся, что его старый товарищ не сильно обозлен на девушку за то, что она сделала с самого первого дня своего пребывания среди мужчин. Она лишила его многого. Начиная от любимого спального места, заканчивая уважением среди собственных собратьев. Несмотря на это, он не пытался вести себя с ней как враг. Он выглядел человеком, что выполняет обычную роль наблюдателя. И Том был рад этому.

Вскоре, когда в кабине снова воцарилась мёртвая тишина, машина начала замедлять свой ход. Том и остальные поднялись и начали смотреть в амбразуры. Лия всё ещё смотрела в одну точку, но она ничего не видела. Прошла пара минут перед тем, как начало происходить хоть что-то.

— Открывай, — раздался голос Томаса, когда он повернул голову в сторону кабины водителя.

Ничего не произошло.

Недолго выжидая, юноша повторил свою команду. Подойдя вплотную к кабине водителя, он увидел, как тот никак не реагировал на поступивший приказ, даже не посмотрел на Тома.

— Этой операцией сейчас командуешь не ты, — сказал Нейт, не отвлекаясь от оценки внешней обстановки через амбразуру.

— Как это понимать?

— Понимай как хочешь. Сейчас, ты не на обычном задании, а на испытании нашего нового бойца. — Нейт отошел от смотрового отверстия и повернувшись к Томасу, он смотрел на него пытаясь внушить последнему чувство беспомощности в проведении всей операции. — Надо отдавать команду людям, как бойцам, а не как кому-то другому. Опустить трап!

Только после этого приказа трап начала опускаться. Без какой-либо оборонительной расстановки солдат, все начали медленно выходить наружу. Лия последовала за всеми, но была остановлена рукой Томаса, который, выбравшись из машины, начал оглядываться. Девушка наблюдала за тем, как юноша нервно осматривался вокруг. Движением руки он подманил к себе затаившуюся девушку.

Лия медленными шагами начала выходить во мрак за пределы бронемашины. Выбравшись наружу, она никак не могла увидеть хоть что-то. Она могла видеть только слабые очертания людей с маленькими светящимися цилиндрическими формами и сам транспорт, в котором она приехала.

— Подожди, пусть глаза привыкнут к темноте, — сказал Томас, опустив руку на плечо девушки.

Лия послушно оставалась рядом с тем, кому доверяет больше всего. Она смотрела вдаль темноты выжидая, когда сможет различить хоть что-то новое.

Медленно на глазах девушки начали появляться новые узоры и предметы, которые раньше она просто не замечала, потому что те были скрыты в непроглядной тьме. Некий позыв изнутри её сердца твердил ей: «посмотри вокруг, выше, оглянись». Детское любопытство взяло вверх. Физически взрослый человек взглядом ребёнка решил осмотреть новый мир. Мир, который раньше принадлежал ей и, и таким же, как и она сама.

Немыслимо огромная комната расширялась настолько далеко, что девушка не могла просто увидеть дальние стены. Её высота поражала самое богатое воображение. Маленькие точки вверху казались схожими с люстрами и лампами из родного корпуса. Вдалеке от себя девушка видела дома, выше её в сотню раз. Они все уходили далеко к потолку. У каждого дома было много небольших отверстий, в которых Лия видела стены и потолки поменьше, а также мебель и рамы. Ориентировочно, девушка смогла предположить, что каждое такое пустое отверстие является одной комнатой более маленького размера, нежели та, в которой она находилась в данный момент. В них могли жить два человека так же, как она жила с Дарьей или Томасом.

Они все пустовали. Они беззвучно смотрели на шокированного гостя. Не было слышно отдалённого смеха или бодрого разговора между людьми, нигде не горел свет, в воздухе не витал запах еды или любого другого запаха, что мог воссоздать человек. Вся эта гигантская комната… вся она была пустой, тихой и мёртвой. Десятки, сотни, тысячи комнат. Картина вокруг Лии напоминала ужасный памятник былому человеческому величию. Неизмеримого размера монумент исчезнувшим людям. Заполненное именами до неразборчивости надгробье. Их количество сводило с ума, проникало в самые далёкие корки сознания, заставляя ощутить собственную беспомощность, и всех остальных, кто был рядом с ней. И это были только дома. Одно небольшое многоэтажное здание повергло Лию в шок. Она осмотрела его и убедилась, что только небольшую часть этого гиганта могли занять все женщины из её корпуса. Но их было мало. Мужчин было ещё меньше, в отличии от всех комнат самого дома и многих других зданий. Словно только маленькая часть людей смогла выжить. Настолько маленькая, что, в глазах Лии, она была просто несущественной.

Во всем этом хаосе старого мира царило мёртвое молчание. Если люди и вернут свой дом, то их всё равно не будет слышно на этой огромной территории… настолько жалко было их количество. «Восстановление популяции людей», — так говорил один из мужчин, походила на фантазию маленького ребёнка на фоне этих зданий и неизмеримо огромного неба. Здесь нет детей, их родителей, одиноких стариков, подростков и всех остальных. От них остались только грязные и серые куски мусора. Маленькие коляски размером с младенца намекали на то, что случившееся со всеми людьми, не пожалело даже столь маленьких и невинных созданий. Всё это было ужасно… всё это было бессмысленно.

«Наш родной дом», — в голове Лии повторились слова Адама. Девушка уже никак не могла смириться с ужасной судьбой, настигшей всех людей. Они были как в бункере одной большой семьей: матери, братья, сёстры и отцы. Их больше нет. Больше никогда и не будет. Начали появляться и новые вопросы: «как быстро всё это произошло?», «Когда это случится и с нами?». Размышление на подобные темы только сильнее вгоняли девушку в отчаяние и страх.

Грудь начало сжигать изнутри от самих мыслей, что мучают девушку. Она потеряла самоконтроль, именно то, что должна была возвести до совершенства за короткий срок, когда на протяжении семи дней тренировалась вместе с Томом. Лия упала на колени. Скорчившись, она пыталась дышать. Она только сейчас начала трезво осознавать, как пахнет этот мир, какой в нём отвратительно непривычный запах, обжигающий ноздри. Это был запах смерти, запах миллиона погибших людей. Её всю трясло от одной лишь мысли бессмысленной борьбы всего человечества. А их старый дом нёс в себе запах светлого прошлого, и, вместе с тем, угрюмого настоящего и трагичного будущего. Если все они в такой большой комнате исчезли навсегда, то как быстро исчезнут люди в маленьком убежище? Горло пересохло от быстрого дыхания, шею начала сжимать незримая сила, всё тело горело. Начался приступ болезненного кашля, напоминая с каждым вздохом то, как девушка слаба и одинока.

— Что происходит? — подбежал к девушке Нейт. Его голос звучал разгневанным тоном, нежели обеспокоенным.

— Я не знаю, она только вышла, — проговорил в ответ Том.

Они оба склонились над девушкой пытаясь её поднять и отнести обратно в машину. Без каких-либо усилий они смогли посадить Лию на свободное место и пристегнуть её ремнём.

— Ты в порядке? — поинтересовался Томас.

Девушка ничего не ответила, она лишь подняла голову и извиняясь смотрела на юношу. Их немой диалог длился уже по знакомому сценарию, где девушка просила прощение перед парнем за её слабость, а он взамен прощал её.

— Том, у нас задание!

Юноша начал уходить. Вслед за ним Лия подняла свой взгляд, провожая того, кто пытался её защитить, но не сможет защитить самого себя от этого жестокого мира. Снаружи машины она видел Нейта, что держал на своём лице слабую и довольную улыбку. Он был рад. Ему давно всё было известно. Он с самого начала был прав. Вслед за ними поднялся трап, что отделял девушку от внешнего мира. Она словно опять оказалась в той комнате со слабым красным светом, снова чувствую себя беспомощной и одинокой.

После пары минут выжидания Лия начала ощущать, как медленно успокаивается её тело, а дрожь постепенно угасала. Воздух стал более привычным и прохладным. В голове осталось чувство слабости, зрение всё ещё было размытым и не четким. Она не могла себе позволить сдаться, она не могла себе позволить проиграть, после столь долгой борьбы и подготовки, после стольких падений и ударов. Она ведь подводит не только себя саму, но и Томаса, юношу, что готов отречься от своего будущего и настоящего, чтобы быть с ней. Даже Дарья будет страдать от того, что Лии не станет. Расстегнув ремень от кресла, девушка поднялась в полный рост. Каждый новый шаг к закрытому трапу давался тяжело. Её клонило в разные стороны, ноги были ватными. Она часто запиналась. Но даже так, она была способна к ведению боя. Лия не зря училась у Тома всему, что может ей пригодиться в этом опасном мире. Трап не опустился даже после слабого толчка со стороны девушки.

— Откройся! — громко проговорила Лия, вспоминая, что только так трап открывался в прошлый раз.

Девушка ударила ногой по железной поверхности. Наклонившись вбок, она вцепилась руками в поручень, чтобы не упасть на пол.

— Открывайся!

— Заткнись! Не открою! — раздался крик с противоположной стороны машины.

Девушка в удивлении обернулась. Она увидела выглядывающего из дальнего окна мужчину, что недовольно смотрел на неё.

— Садись на место, — произнёс он сквозь гримасу раздражения.

Лия не собиралась садиться обратно. Она в ответ так же недовольно смотрела на водителя транспорта. Для неё он был словно маленьким боязливым ребёнком, что сидел в безопасности, пока его друзья и братья выходят в опасный и враждебный мир, где рискуют своей жизнью ради таких трусов, как он.

— Боишься? — поинтересовалась Лия, размышляя, что возможно, она просто не всё правильно поняла.

— Пожалуйста… — сделав небольшую паузу после фразы девушки водитель нажал на необходимую кнопку, впоследствии которой, трап в пассажирском отсеке медленно начал открываться.

Поток прохладного воздуха окутал Лию. Она чувствовала, как в нём летает уже привычный запах металла и сажи, вдобавок к этому был сильный и неизвестный ей сладкий запах, что ощущался на кончике языка.

Вокруг не было никого, только пустые улицы и большие стены, уходящие далеко вверх. Девушка отправилась туда, куда велела ей интуиция — в стоящий неподалёку небоскрёб, в который, как она чувствовала, ушли остальные мужчины. Подходя ближе к тёмному строению, Лия начала понимать, насколько большая комната в которой она оказалась. Она осознавала, что исчезнувших людей становилось всё больше и больше, чем могло показаться ей изначально. Комната была не только огромная в высоту, но и в длину и ширину. Находясь на первом этаже здания она смотрела на пустые коридоры не представляя, насколько много здесь можно было разместить кроватей. Их было больше сотен, сотен тысяч.

Где-то в дали коридоров перемещались цветные блики. Отражаясь от различного мусора и стен, они слабо освещали путь вдаль. Дополнительно к приятному на вид свету эхом разносились знакомые шаги. Лия смогла услышать знакомую медленную и осторожную походку Томаса. Она пошла за ним, чтобы сказать ему, что с ней всё хорошо. Поведать, что она готова действовать дальше, ради него, ради Дарьи и ради себя самой.

Чем дальше Лия уходила вглубь выбранного коридора, тем сильнее ощущала сладковатый новый запах и узнавала запах крови, к которому уже успела привыкнуть. Иногда она теряла блики от света, и ей приходилось несколько раз сворачивать в случайно выбранные коридоры. Пытаясь увидеть слабый свет, исходящий от Томаса, она продвигалась в полной темноте. Каждый шаг становился всё осторожней и осторожней, под ноги стали попадаться стальные прутья и камни.

Покинув тесные помещения, девушка вышла в большой зал, где, потеряв на ощупь холодные стены, начала медленно уходить вглубь новой комнаты. Именно здесь запахи ощущались сильнее всего, словно именно отсюда они и исходили. Дополнительно к ним звучали слабые звуки, доносящиеся из глубины непроглядной тьмы. Что-то похожее на чавканье, слабое рычание и то, как чем-то острым скребут по каменному полу, издавая тихий и пронзительный скрип.

— Томас? — спросила девушка у пустоты.

Нечто из пустоты не ответило. Оно отреагировало только тем, что все издаваемые звуки резко исчезли. Лия продолжила идти дальше. Протянув вперёд руку, она надеялась наткнуться на привычное плечо нужного ей человека.

— Лия, стой, — раздался знакомый шепот со стороны.

— Томас! — девушка с криком развернулась в сторону, откуда донеся голос юноши.

— Лия, стой!

Из темноты откуда раньше звучали странные звуки, к которым в самом начале пыталась прийти Лия, знакомый скребущий звук начал раздаваться громче и ближе. Дополнительно к нему прибавились тихие шлепки. Темнота отступила из-за появившегося луча света. Девушка увидела длинную комнату, конца которой она даже не могла увидеть при свете. На полу, в середине освещённого участка, находилось пять неизвестных девушке существ. Три из них были светло-розового оттенка, последние были бледными, как кожа у Лии. Они чем-то напоминали девушке людей, но выглядели и вели себя совершенно иначе. Все их лица были странным образом искажены, кто-то имел при себе нарывы и большие шрамы, кто-то имел воткнутые в собственное тело штыри и металлические пластины. Каждое из созданий выглядело уникально, не похожим друг на друга. Несмотря на пары конечностей, знакомые глаза и общий вид, девушка никак не могла представить то, что эти существа раньше могли быть людьми. Для неё это был совершенно другой вид живых существ. Не люди, а странные создания, что вели себя как настоящие животные.

Из-за вспышки яркого света, существа начали щурить свои глаза и агрессивно шипеть. Одно из созданий начало быстро приближаться к своим жертвам. Лия видела, как оно пристально смотрело на неё, передвигаясь всё ближе и ближе к ней. Она вспомнила, как на неё напал Кайл, и, как сильно опрокинул её на пол. Какой она была беззащитной, как её был вынужден защищать Томас, сражаясь со своим соперником не на жизнь, а на смерть. Всё происходило очень быстро. Лия побоялась воспользоваться огнестрельным оружием, и решила перейти на ближний бой. Вспомнив все учения, она достала свой нож, приготовившись к тому, что ей придётся защищаться.

Существо начало ускорятся, перейдя на бег. Оно было готово к бою. Лия тоже была готова. Её нож крепко держался в прочной двуручной хватке. Поза девушки была устойчивой и уверенной. Она соблюдала прямой зрительный контакт со своей целью. Секунду спустя девушка уже находилась в полёте. Её снова опрокинули на пол. Твёрдая поверхность грубо встретила упавшую девушку. Боль знакомой волной обошла всё тело. Старый синяк взвыл с новой силой. Удар пришел с самой нежданной стороны. Том на бегу плечом вытолкнул Лию с траектории атаки существа, тем самым спас её от нападения. Подняв глаза от серых плит, девушка видела, как в нарукавник Томаса вцепилось острыми зубами существо. Был слышен хруст зубов и костей, металл скрипел, прогибаясь под давлением крепких челюстей.

— Нет! — крикнула девушка. В её крике было осуждение юноши за то, что он помешал ей защитить себя самой. Она ощущала горечь от недоверия Томаса, страх перед тем, что он сам пострадает или погибнет.

Лия поднялась обратно на ноги и ринулась на помощь юноше. Нож по-прежнему находился в её руке. Ударом вслепую она попала в грудь создания. Взвыв от боли, оно отпустило руку юноши и начало проклинать своим воем девушку, демонстрируя наличие небольших стальных игл, расположенных внутри ротовой полости. Зловоние, доносящееся из модифицированной пасти, заставило девушку ослабить хватку из-за нового приступа тошноты. Томас ударил кулаком в челюсть существа, отправив его обратно в неосвещенную темноту, вместе с необходимым для защиты ножом.

Перехватив висящую за спиной винтовку, Том начал стрелять вдогонку по нападавшему противнику и, дополнительно пытался поймать пулями остальных созданий. Лия впервые слышала выстрелы вблизи, — сейчас они разрывали её чувствительные уши своим агрессивным и враждебным грохотом. Она могла на своей коже ощутить исходящую от них мощь.

Не успела девушка опомниться от грохотов и воплей боли, как после потери ножа она сразу заметила, что является целью для очередного создания. Набрав допустимую для мощного прыжка скорость, оно набросилось на Лию. После прыжка они скрылись с ней позади в темноте, до которой даже не дотягивались лучи осветительной палки. В этом исчезновении девушка ни оставила после себя ничего, кроме скрипа железной брони по каменному полу и исходящих из-под него искр, животного рыка и напуганного вскрика.

— Лия! — перепугано начал кричать Томас. Он надеялся услышать скорый ответ, но ничего не доносилось до его ушей, кроме грохота винтовки и воплей от боли, подстреленных им же лутеров и мясников.

Юноша пытался как можно скорее добраться до коридора, в котором исчезла его подруга, но частые попытки повернуть голову и смотреть куда он отступает только усугубляло его положение. Из-за отвлечения внимания и сильной усталости Том стрелял менее точно. Некоторые выстрелы попадали рядом с существами, некоторые проносились на недопустимом для опытного стрелка расстоянии. Твари хитро отпрыгивали в стороны, маневрируя между своими собратьями, пытаясь запутать человека. Одно из созданий добралось достаточно близко чтобы укусить Томаса за ногу. Стальные болты вместо зубов разорвали защитную пластину на ноге юноши, и погрузились в плоть. Том начал шипеть от боли и упал на свободную ногу. Ему казалось, что его конец неизбежен.

Томас ударил прикладом вцепившуюся в него тварь, но после бессмысленной попытки избавиться от существа, решил действовать иначе. Юноша продолжал стрелять из своей винтовки, не позволяя остальным созданиям приблизится ближе. Один из выстрелов разнёс голову лутеру в клочья. Вместо половины лица что была стёрта до черепа, осталась массивная дыра, сквозь которую наблюдалась плитка пола. Томас почувствовал лёгкий толчок со стороны ноги, вместе с ним активные попытки разорвать человеческую конечность прекратились. Агрессивно настроенное существо притихло и замерло. Томас уже потерял всю надежду выбраться живым из этого злосчастного здания. Он ожидал как с секунды на секунду увидит на периферии своего зрения острые стальные зубы, что метят в его шею.

Не успев повернуть голову, он заметил, как рядом с ним прошел Адам, что, держа свой дробовик на уровне груди, стрелял в сторону последнего видимого существа. После нескольких точных выстрелов, мясник с большим количеством шрамов и волдырей перестал двигаться и издавать звуки. Даже тот, что зубами вцепился в ногу юноши, лежал с пробитой головой. Скай подошел к своему раненному товарищу и начал осторожно высвобождать его ногу от крепкой посмертной хватки монстра. Как напоминание об этом нападении у Томаса осталась разорванная броня и торчащий из ноги гвоздь.

— Где девчонка? — подходя, спросил Нейт. Он бегло осмотрел помещение удостоверившись, что её нет нигде поблизости. — Мы слышали её. Где она?

Томаса накрыла волна страха. Он вспомнил, как минуту назад её откинул в сторону один из нападавших мясников. Они вместе скрылись в темноте откуда до сих пор никто не выходил. Поднявшись на ноги и не позаботившись о свежей ране, он направился к проёму, где последний раз видел девушку. Остальные последовали за ним. Они знали, что Том приведёт их к ней.

Осветительные цилиндры всей четвёрки разрезали тьму коридоров. Они бродили по зданию, в попытке найти девушку или следы, что могли остаться от неё. Вскоре, каждый луч остановился на одном и том же месте. Они все были загипнотизированы открывшейся картиной. На освященном участке в бликах света выделялась большая лужа крови, в центре которой девушка сидела на поверженном враге. Она продолжала наносить удары ножом в его грудь несмотря на то, что создание было мертво ещё после первого удара.

Даже угрюмый и сомневающийся в ней Нейт, испуганно наблюдал за сильной метаморфозой девушки. Слабачка, что несколько минут назад падала на колени в ужасе и плакала, выглядела сейчас словно живое воплощение самого страшного кошмара. Ни свет, ни голоса знакомых людей, ни даже то, что лезвие ножа проходило сквозь всё тело существа и соприкасалось с камнями не останавливало девушку. Глядя на неё все вспоминали ужасные события и неприятные встречи, в которых им ранее приходилось быть свидетелями. Они вспоминали самый настоящий ужас, когда только-только начинали жить в этом новом мире.

Адам с Томасом и Скаем направились к девушке. Только с помощью совместных усилий они смогли остановить её и вернуть в чувства. Она ослабла и упала в обморок. Томас со Скаем отнесли её обратно в машину, несмотря на то что Нейт не давал на это разрешение. Темнокожий мужчина никак не отреагировал ни на что, продолжая вкушать остаточные эмоции после увиденного события. Девушка была без сознания, но даже в таком состоянии она продолжала крепко сжимать нож в руке. Присмотревшись к нему, Томас узнал клинок, от которого недавно уклонялся в драке с Кайлом.

Увиденное было действительно шокирующим. Том даже забыл о том, что последнее существо скрылось во тьме и не появлялось снова. Но он верил, что запах гнева и смерти, исходящий от Лии, напугает любое создание, и таким образом Томас и Скай были в большей безопасности, чем кто-либо другой.

Весь путь назад был спокойным. Скай с хромым Томасом усадили девушку на сидение и зафиксировали её ремнями. Нейт с Адамом остались внутри здания. Они продолжали искать потерянного бойца. Том был вынужден остаться с Лией, которая доказала, что она способна за себя постоять, и юноша знал, что она успешно прошла своё испытание. Он был рад за неё и одновременно обеспокоен. Не прошло и часу как вернулись остальные бойцы. Они нашли погибшего, забрали его оружие и броню. Тело оставили там, где оно и было найдено. Всё прошло так же, как и всегда, когда находят погибшего. Девушка сидела бессознательно в кресле, не слушая жестокие размышления мужчин о, произошедшем. Даже Нейт уже сомневался в её возможностях. Вспоминая увиденную им картину, он мрачно улыбался, глядя на девушку, что всё ещё сжимала нож.

Глава 7. Друг

Весь отряд вернулся благополучно домой. Никаких новых происшествий не происходило. Лия так и не приходила в сознание. По возвращению в бункер Нейт отправился к отцам, чтобы предоставить отчёт об операции. Адам зря время не терял и нашел некоторые важные вещи, которые сразу отнёс Сайку, Томас со Скаем отнесли девушку в её комнату. По дороге они ловили на себе любопытные взгляды остальных людей. Том заметил, как Скай смотрел на Лию, в его глазах читалось уважение и страх. Сам Томас по-другому начал воспринимать Лию. Он теперь не смотрел на неё, как на человека, который стал заложником ситуации. Она теперь была среди похожих с ней людей. Среди бойцов.

— Я ничего не успел сказать Нейту, но как ты думаешь? Она ведь прошла? — поинтересовался Скай, наблюдая, как беспомощно на койке лежит девушка.

— Прошла, я знаю, — подтвердил Томас.

— Том, это знаменательный день. К нам в ряды солдат вступает девушка и теперь она будет работать с нами плечом к плечу. Мы сможем быть копией Граунд-Хилла. — В интонации Ская проглядывалось волнение и радость.

Томас решил промолчать о том, какой раньше была жизнь в убежище, которую он сам когда-то забыл. Ему довелось увидеть положительные изменение в поведении и мышлении своего друга, но он всё же боялся того, что тот может неправильно себя повести, если узнает о том, чего хочет Томас. Ему самому хотелось бы, чтобы их бункер был копией Граунд-Хилл где все живут бок о бок: женщины и мужчины выполняли равные друг другу обязанности, без приказов, без ограничений; там каждый мог сказать и сделать всё, что думает, там девушки могли объединиться в семьи с юношами, родить детей, и не потому, что это нужно, а потому, что этого им хотелось.

Раньше это была мечта Сайка, но его начали преследовать за это, и теперь, это сказка. Сейчас он жалеет о том, что сдался, жалеет и Томас. Им обоим следует всё обсудить, ведь то, что случилось с Лией, является важнейшим шагом для всех людей в бункере.

— Может быть наступит день, когда дверь в женский корпус откроется. Они все выйдут к нам, и мы будем жить помогая друг другу. Сменим роли господ и рабов на друзей. — Скай сделал небольшую паузу. Он наклонился и пристально уставился на Лию. — Я помню свою первую «ночь продолжения», тогда мне попалась девушка, что уже проходила через это. Она просто лежала на кровати, вся сжавшаяся в простыни, сверлила меня ненавистным взглядом. Мне даже казалось, что я ненавижу сам себя больше, чем она меня. Я уважаю тебя, Томас, за твою твёрдость, и за то, что ты не побоялся идти наперекор воли отцов. Ты сделал то, чего не смог я и многие другие.

Томас молча смотрел на откровение Ская. Ему были понятны и близки его слова. Он уже видел в своем напарнике большего союзника, чем раньше. Ободрительно похлопав по плечу Ская, Томас не смог ничего сказать в этом же ключе, только то, что могло бы помочь юноше не нажить себе новых врагов.

— Не говори только об этом при всех, ведь тебя могут услышать те, кто против таких перемен. Сам знаешь, как ко всему относится большинство наших братьев. Они видят в этой обязанности развлечение и, только рады повторять всё снова и снова…

— Том, — Скай перебил своего друга. — Кайл думает убить её. Если она останется, боюсь, он перейдёт к выполнению своего плана.

Эта фраза уничтожила всю былую атмосферу надежды на светлое будущее. Том боялся за жизнь Лии, а Ская тревожила мысль, что внутри стен убежища хотят совершить умышленное убийство человека. Томас ожидал на своей койке врача, который прибудет для того, чтобы помочь ему с полученной в бою раной. Никто из тех, кто был на задании не позвал врача, у каждого появились свои важные дела. Не поняв сразу что с раной надо что-то делать, Скай отправился в медицинский кабинет сам. Томас послушно ждал на своей койке. Уже привыкнув к боли в ноге, он смотрел на торчащий из металлической пластины гвоздь.

Том уже сбился со счёта, сколько раз он встречал витумов, и скольких он смог убить. Но он уже долго не получал ранений, очевидно, его полоса везения иссякла. Если раньше ему доводилось держать всех мясников и лутеров на расстоянии, сейчас он даже с трудом смог защитить самого себя. Отсутствие нормального питания и длительного сна уничтожало его изнутри, делая вялым и слабым всё тело. Дальнейшее развитие событий и жизни Лии в убежище не предвещало никакой надежды на скорый отдых. Наоборот, пока Кайл враждует с девушкой, она каждую минуту находится напротив дула ружья или лезвия ножа. Безвольно на его глазах начали накатываться слёзы. Томас начал плакать, сам не зная, почему. Он вытирал снова и снова намокающие щёки. Казалось, будто нет конца этому потоку внутренней печали.

На колено юноши нежно упала чья-то рука. Томас поднял взгляд и увидел Лию, что, стояла на коленях и нежно смотрела в его глаза. Все слёзы сняло, как ветром, и, юноша почувствовал себя бодро и уверенно. Он в ответ улыбнулся девушке.

— Ты ранен, — осторожно произнесла она, разглядывая торчащий из ноги гвоздь.

— Сейчас придёт ветеринар и поможет мне.

К большому сожалению, во всём убежище был только один человек с медицинским образованием — ветеринар. Во время заселения гражданских и военных в бункер в списке числился целый десяток людей. Почти все погибли во время переворота.

Девушка продолжала смотреть на рану юноши, не представляя какую боль ему приходится терпеть. В спокойном состоянии рана Томаса только немного жгла, больнее всего ощущения поглощали его ногу, когда он пытался ходить. Тогда, он ощущал каждой клеткой, как гвоздь двигается в мясе, продолжая то просачиваться дальше, то немного выдвигаясь назад.

Лия всё же поступила так, как посчитала правильным. Пока Томас размышлял о различных вещах, которые ему стоит привести в исполнение, он даже не заметил, как девушка сняла металлическую пластину на его ноге. Осознание пришло только тогда, когда он услышал звук упавшей детали его бронированного костюма. Это было так незаметно, так филигранно и быстро, что Том никак не мог поверить в то, что произошло. Он ещё не всё узнал про эту девушку, ни её мышления, ни способностей. Она может оказаться самым способным человеком во всем бункере. Всё, о чем они говорили по большей части было то, что Томас что-то говорил о мужском корпусе и мире за пределами бункера, и Лия говорила о своём доме. В комнату вошел долгожданный врач.

— Отойди от пациента, девочка, — сказал он, находясь ещё у дверного косяка.

Лия подняла взгляд и узнала знакомую фигуру в бело-сером халате. Она узнала того самого человека, что неделю назад сделал ей инъекцию, после которой она стала слабой и беззащитной. В её глазах пролетела искра ненависти, а на лице отразилось неприязнь. Вместе с видом врача, она вспоминает вкус крови во рту и пульсирующую боль у глаз.

— Я просто хочу помочь, — ответила девушка, не продолжая отходить от Томаса.

— Том… — предупредительно сказал врач, намекая на то, что неучи не должны попадаться ему под руку.

— Всё в порядке, она справится, — спокойно произнёс Томас, кивая в сторону мужчины.

Вошедший человек сел рядом с окровавленной ногой юноши. Разрезав штанину, он начал разглядывать полученную в бою рану. Содранная кожа, потёртости, несколько режущих ран и одна колотая из которой всё ещё торчал гвоздь. Ему довелось видеть множество ран, от самых незначительных до более критичных. Рана Тома была самой распространенной, и врач мог бы залатать её даже с закрытыми глазами.

— Говоришь, хочешь помочь? — Ветеринар вопросительно обернулся к Лие. Та лишь одобрительно кивнула в ответ.

Мужчина положил перед ней небольшой ящик, и раскрыв его, продемонстрировал весь ассортимент необходимых медицинских принадлежностей. Он подробно сообщил девушке, что делать с ногой Тома, как это нужно сделать и, что для этого нужно использовать. Лия слушала наставления внимательно, перемещая свой взгляд с ящика на ногу пациента.

— Медленно или быстро? — прозвучал вопрос от врача Томасу.

— Быстро.

Почти сразу по получению ответа, ветеринар одним движением вырвал гвоздь из ноги Тома. Из-за возникшего нового болезненного ощущения, юноша взвыл сквозь сжатые зубы, крепко вцепившись пальцами в матрас. Лия не получила никакого предупреждения о том, что они уже начинают лечить Тома, поэтому, после осознания происходящего, она была вынуждена сразу по возможности обеззаразить рану и наложить бинт. Она почти всё сделала самостоятельно, кроме того, что узел на бинтах завязал сам врач.

— Поздравляю Том, теперь у тебя есть напарник с опытом в оказании первой медицинской помощи. — Врач приободрил своего пациента и его напарницу, параллельно собирая все вещи обратно в ящик.

Томас лежал на своей койке, пытаясь отдышаться от нахлынувшей волны боли. Рядом сидела Лия. Она внимательно следила за состоянием юноши. Врач сразу покинул помещение, не дожидаясь того, как Тому станет легче. У ветеринара всегда было полно забот и мыслей. Его было тяжело выловить хотя бы ради дружеского разговора о пустяках.

Томас в предвкушении ожидал того, как за ним с Лией придут с предложением встретиться с отцами, где будет оговорен вердикт проведённой операции и решена дальнейшая судьба Лии. Юноша с легким испугом вспоминал то, как Лия разделалась с одним из мясников. Несмотря на то, что с ней случилось в самом начале операции, она показала себя достойно, что сыграет хорошую роль в дальнейшем рассмотрении её способностей. На пороге комнаты показался Нейт.

— Девчонка, тебя ждут отцы, — произнёс гость.

— А Томас?

— Он ранен, пусть отдохнёт. — Дополнительно к своим словам, Нейт посмотрел на Тома с ноткой злорадства. На его лице читалось, что он был разочарован в Томасе тем, что он получил ранение вместо незакалённой девушки. Он покрутил головой, демонстрируя курьёзность всей ситуации.

Лия посмотрела на Тома. Тот посчитал, что в сопровождении Нейта ей ничего не угрожает и одобрительно кивнул. Собравшись с силами, девушка ушла. Томас остался один. Настало время, когда он сможет поразмыслить в полной тишине, не ощущая на себе смущающего взгляда девушки. Мрачные перспективы того, как ему придётся уговаривать Нейта об отправлении Лию только с ним одним, сопровождать её всегда и везде, найти время и силы для разговора с Сайком и Кайлом. Вся эта будущая рутина непосильно давила на плечи юноши. По коридору проходили люди, такой же живой поток юношей, как и в любой другой день. Каждый, кто на мгновение показывался в дверном проёме, считал своей обязанностью посмотреть в комнату, в тайной надежде увидеть «ту самую девушку», что решила нарушить старые правила отцов.

Только один из этой огромной толпы решил остановиться в дверях. Томас глядел в потолок и никак не мог понять кто это. Только тихое сопение из созданного вместо носа аппарата смогло идентифицировать присутствующего. Они оба молчали. Томас ожидал, когда гость начнёт говорить. Ведь ему самому было ни о чем говорить с Кайлом, по крайней мере тот должен так думать.

— Ах, я так надеялся, что она здесь, — прозвучал гнусавый голос Кайла.

— Какая тебе разница, где она? — ответил Томас.

— Большая. У неё мой нож.

— Просто не стоило его терять.

Тому показалось, будто Кайл недовольно зарычал, словно собака, что раньше водилась недалеко от его старого дома. Юноша не желал уходить, оставаясь на своём прежнем месте. Это начало действовать Тому на нервы.

— Знаешь, я здорово с ней развлекся на тренировке. Но мне мало.

Томас услышал в этой фразе азарт и предвкушение чего-то неприятного. Легкий намёк на то, что хочет воплотить в жизнь Кайл. Повернув голову, Том успел уловить быстро угасающую хитрую улыбку Кайла, которая окончательно скрылась за гримасой безразличия и отрешённости. Том сделал вид, что не заметил её и молча уставившись на гостя, решил поинтересоваться тем, что греет сердце Кайла.

— И что же ты хочешь?

Погрузившись в глубокое раздумье, Кайл чесал собственный подбородок, устремляя взгляд в полоток, на котором в его воображении проецировались собственные желания.

— Я может быть и забуду про обиду, если ты позволишь мне побыть с ней несколько минут. А там, как пойдёт, сломать пару костей, отбить все внутренности, или что-то более интересное…

Наблюдая за горящими от желаний глазами Кайла, Томас также видел эти ужасающие картины. Эту нечеловеческую жестокость, это настоящее воплощение ужаса, что обычно встречается только по ту сторону их бункера. Том держался, чтобы не продемонстрировать на своем госте те действия, что он увидел перед своими глазами.

— Ты хотел нас выгнать, — сквозь сжатые зубы проговорил Томас.

— О её успехе уже все говорят. Новость от Адама о том, что она убила одного из нелюдей распространилась достаточно быстро. В первый же день… — Кайл прошел в центр комнаты, и остановился напротив Томаса, наблюдая, как тот беззащитно и доверчиво лежит на койке перед ним. — Я бы на твоём месте гордился ею. И как её хозяину, именно тебе решать, как всё окончиться. — Он уселся на противоположную от Тома кровать, дожидаясь возвращения Лии.

Оба юноши замолчали. Томас настолько сильно ощущал давление, царящее в комнате, что ему казалось, будто он способен дотронуться до него без какой-либо помехи. Из огрызка носа Кайла доносился противный свист, похожий на скрежет металла о камень. Юношу всё не покидали догадки и страх: кто же первый сделает свой шаг в этой жуткой войне? Стоит ли самому Томасу взять инициативу в руки и преподать урок горе мстителю? Или же ему следует предупредить Лию? Окунуть её глубже в новый и жестокий мир и позволить ей жить самостоятельно. Касательно реакции отцов на личные расправы в рядах бойцов всё было менее однозначно. Остальных ещё можно было понять, но Нейт, или отец Николай и другие, они все могли среагировать самым необычным и странным для Томаса способом.

Присутствие Кайла начало действовать Тому на нервы. Дополнительно к своему непроизвольному свисту, он начал громко скрипеть пружинами матраса, продолжая показывать, что он всё ещё в комнате.

— Может, ты уже уйдёшь? — не выдержав сказал Томас.

— Без ножа — нет, — Кайл ожидал от своего собеседника другую, более радостную для него фразу.

Они продолжили ждать. Том надеялся, что Кайлу наскучит длительное ожидание, и он покинет его комнату. Но даже через полчаса, он никак не уходил. Наконец, вскоре явился сам виновник торжества. В начале, девушка была в приятном расположении духа, пока не увидела Кайла, что сидел на её кровати. В ту секунду её настроение резко изменилось в противоположную сторону.

— Вот она! — радостно вскрикнул Кайл. Поднявшись на ноги, он подошел к Лие.

Протянув руку к девушке, он молча смотрел на неё. Надеясь, что она сама догадается о том, чего он хочет. Получив в ответ только вопросительный взгляд, он намекнул: «нож».

Лия внешне никак не отреагировала на то, что сказал юноша. Без какого-либо промедления, она вынула нож из ножен на поясе и быстрым жестом отдала его Кайлу. Этот жест выглядел достаточно агрессивным, по крайней мере, так показалось Томасу. Девушка быстрым движением руки приблизила нож к груди собеседника, позволив тому слегка прикоснуться к броне.

— Держи его всегда при себе, — сказала девушка, выдавая слегка нервную улыбку.

— Ты тоже.

Несмотря на возвращение желанного инструмента, Кайл выглядел более озлобленным, чем тогда, когда только пришел. Томас направлял свой взгляд с девушки на юношу, пытаясь определить какие чувства сейчас завладели ими, ибо данная картина ему казалось недоброжелательной. Она была аналогично тем, как выглядит группа людей перед спаррингом. Лия выглядела спокойно, однако, её лицо отображало лёгкую напряженность и отрешённость от происходящего вокруг. Она явно недолюбливала Кайла, но не считала его чем-то опасным. Кайл напрягся из-за слов и поведения девушки. Он уже не видел в ней слабого и наивного противника. Теперь он поверил во всё, что говорили о ней: она боец; она убийца.

Забрав своё оружие, Кайл в спешке удалился из комнаты. Томас наблюдал, как юноша при выходе крепко сжимал нож, будто готовился к тому, что сейчас воспользуется им.

— Что сказали? — поинтересовался Томас, когда девушка уселась на своей койке.

Лия начала рассказывать всё, что с ней произошло, от того самого момента, когда она вышла вместе с Нейтом. Томас вслушивался в её слова и внимательно вглядываясь в мимику девушки, пытался определить её настоящее мнение и чувства.

Лия вслед за чернокожим мужчиной направилась по длинным коридорам, что выглядели и пахли для неё привычно и, уже не вызывали никакого дискомфорта. Она видела, как постепенно все помещения становились более чистыми и опрятными. Жилые комнаты закончились, сбоку пролетела дверь в медицинский кабинет и пара узких коморок со стеллажами и ящиками. Открылся светлый коридор, в конце которого находилась большая дверь, почти что, похожая на ту, которая разделяла мужской и женский корпус. Наверху железного гиганта была установлена табличка с неизвестными закорючками.

— Имена, — тихо прошептал Томас. — Там написано: «отцы: Николай, Евгений, Бернард и Оскар». Они хотят, чтобы их так называли, но по факту, никому они не приходятся настоящими отцами. Они, руководители, советчики, ответственные за всё, что здесь было и есть. Их слова — закон, поэтому, не советую делать что-то, что может им не понравится.

Нейт открыл большую дверь и пропустил девушку вперёд, сам он вошел вслед за ней. Лие открылось широкое и длинное помещение, по разным сторонам которого находились двери, что выглядели схожими с теми, которые были в корпусе Лии. В центре всего зала стоял длинный стол, собранный из нескольких столов поменьше. На нём были расставлена посуда и бумаги. За ним сидело четыре человека, что радостно смотрели на девушку, ожидая того, как она подойдёт ближе к ним.

— Девочка моя! — поднялся один из них, радостно раздвинув руки в стороны. Это выглядело так, будто он надеялся обнять девушку, но этот мужчина не покидал пределов стола, оставаясь на своём привычном месте. — Я так рад тебя снова видеть!

Лия остановилась перед столом на достаточно далёком расстоянии, чтобы никто из сидящих людей не смогли сделать ей что-либо плохое. Она никак не знала их, и не могла представить, что они могут сделать. Учитывая то, в каких разных условиях живёт эта четвёрка, и, какие условия жизни у обычных юношей, эти мужчины имели более высокую значимость для всех. Нейт остался у входа в помещение, молча контролируя происходящее, готовый ворваться в любой момент. Девушка готовилась к самому страшному, так же, как и в заброшенном здании на улице. Она боялась, что всё может пойти не так хорошо, как ей хочется. Сжавшись в сильном напряжении, она прямо смотрела на лица главной четвёрки.

— Нейт, расскажи, как она? — проговорил седой мужчина.

— Достигнув улицы Бэйкер мы покинули БТР. Снаружи ей стало плохо, и мы вернули её обратно в машину. После мы вошли в здание и начали осмотр помещений и коридоров. Все разделились на четыре группы, потом со стороны Томаса послышались крики и выстрелы. Добравшись до места боя, мы помогли ему отбиться. В соседнем коридоре была эта девушка. Она сидела на груди поверженного противника и кромсала его труп ножом.

— Прямо «кромсала»? — удивился один из мужчин.

— Да, по телу было заметно, что оно умерло сразу, ещё до нашего прихода.

— Считаешь ли ты, Нейт, что она способна вступить в ваши ряды?

От этого вопроса Нейт неприятно съёжился, не желая произносить тот вердикт, к которому он успел прийти: «Безусловно. Несмотря на сложность задания, она показала себя вполне достойно. Должная сноровка и опыт позволят ей достичь лучших результатов».

— Замечательно. Значит, решено. Девушка Лия прошла испытание и способна жить бок о бок с нашими бойцами, заняв пост первой девушки-бойца.

Эти слова успокоили Лию. Она была рада тому, что дни тяжелых и изматывающих тренировок прошли не зря. Она больше не будет зависеть от Томаса, не будет подвергать его опасности и гнетущим мыслям. Часть её плана по изменению собственной жизни и жизни её подруги приближался к своему логическому завершению. Лия предложила отцам ещё одну кандидатуру, которая идеально подойдёт в роли нового бойца.

Отцы начали бурно обсуждать друг с другом эту идею, её перспективы и возможности. Их общение проходило тихо, шепотом. Девушка ничего не могла услышать. В конечном итоге, один из отцов высказал вердикт: Лия отправится с одним из охранников в женский корпус, где сможет обсудить дальнейшие действия и отбор кандидата с назначенной матерью, чтобы получить нужного человека, привести его, адаптировать и обучить. Они предупредили, что теперь эта ноша ляжет на плечи Лии, ведь она сможет более грамотно обучить знакомого человека нежели Том, что с трудом мог совладать с полной его противоположностью.

— Завтра этим и займёшься. Найдёшь нужного тебе человека, но не более трёх. Нам нужно держать популяцию максимально стабильно. Если при обучении будут проблемы, можешь обратиться к любому другому солдату для получения совета и поддержки. После тренировок они будут отправлены на своё первое задание, где и будут испытаны как бойцы. Понятно?

— Да.

При выходе из яркого зала, Нейт протянул девушке нож, что был выдан ей ещё на тренировках, который она благополучно потеряла во время нападения на себя и Томаса. Увидев слегка погнутое лезвие, она резко вспомнила ту волну накатившего на неё ужаса, когда она увидела лысых и враждебных созданий, что бросились на неё в надежде убить. Познакомившись с обитателями внешнего мира, она поняла, что действительно не смогла бы выживать в таком ужасном месте в полном одиночестве. Даже находясь под плечом Тома, она сильно сомневалась, что даже он смог бы хоть что-то сделать. Лия должна быть сильнее, чтобы защитить его. Она смогла переступить через свои страхи, откинуть все сомнения, выступить против тех, кого все боятся.

Так девушка и вернулась в свою комнату. Она рассказала Томасу всё, кроме момента, как сама размышляла о его слабости по отношению к внешнему миру. Её молчание было знаком того, что она дорожит мнением Тома, его чувствам к ней и себе. Юноша смотрел на неё с легким счастьем и сомнением. Он знал, что переселение нескольких девушек, станет приятным дополнением в обществе бункера и позволит быть ближе к жителям столь сказочного и желанного Граунд-Хилла.

В голове Томаса всплыла картина лежащей на земле Лии, когда на неё накинулась паника и ужас от вида разрушенного мира людей, от осознания обречённости всего человеческого рода, его неведомого будущего и мрачного настоящего. Чем больше будет новых рекрутов среди женщин, тем чаще будут происходить схожие события, больше мучающихся и страдающих людей, больше боли, криков и слёз. «Иначе, мы не сможем построить себе рай» — подумал Томас. Осознавая, как только через кровь и страдание, можно построить лучший мир.

— Кайл хочет навредить тебе. — Том перешел от мыслей о желанном обществе к тем, что являются более приоритетными в данный момент.

— Он меня убьёт? — тихо спросила Лия.

— …Нет. Но, лучше не поворачивайся к нему спиной. Я никогда не видел его таким озабоченным и не знаю, на что он способен. — Томас не знал, что сказать, не знал, что посоветовать, и не знал, чем помочь. Словами он бы не добился от Кайла никакого решения, никто бы не смог отговорить этого слепого безумца от собственных мыслей, избиение бы только раззадорило его, а убийство уничтожит что самого Томаса, что Лию.

Следующий день начался с привычной рутины. Это был день отдыха для Лии и Тома. Закончив утреннюю обязательную тренировку, они отправились на переговоры с отцами, чтобы обсудить план вербовки девушек. Они встретили отца Бернарда, который специально ожидал Лию в зале, в стене которого была дверь, ведущая в женский корпус.

— Для общей безопасности пройдёт только Лия. Она сама перейдёт через коридор, за которым договорится с матерями и заберёт с собой кого считает нужным. Матерям мы дали все необходимые указания, главное, чтобы никто не видел тебя, Том.

— Почему меня? — удивился Томас.

— Не только тебя, но и любого другого мужчину. Кто знает, как эти чувствительные создания поведут себя, и, какие мысли появятся в их светлых и девственных умах, стоит им увидеть что-то за пределами из невинного мира. Чтобы избежать смуты, мы должны оставить детали нашей жизни в секрете.

Услышав это, Том притих. Он прекрасно понимал, о чём идёт речь. Он хотел бы максимально легко провести все необходимые приготовления, но никак не собирался расставаться с Лией. Кайл мог подстроить любую уловку для того, чтобы подобраться поближе к своей цели, но отца он не смог бы впутать в собственный план, если только это изначально не был план тех, кто стоит выше него самого.

Девушка скрылась за большой железной дверью. Предварительно перед уходом она разулась и оставила обувь у входа. Томас мельком увидел длинный коридор, пол которого был усеян огромным количеством различных тряпок. Весь этот пол просаживался под весом девушки, создавая картину того, что она утопает в ткани. Это было настолько завораживающее и гипнотизирующее зрелище, что ноги юноши невольно пошатнулись. Его мозг создал приятный и реалистичный образ, в котором он сам ступает по столь мягкому покрытию, что утопает в нём.

Лии уже не было несколько минут. Потом прошел ещё один десяток. Томаса начали поглощать сомнения во всей проводимой операции. Он озирался на каждый шорох, пролетающий за его спиной. Семя напряжения, страха — то самое семя, что было вложено ещё Кайлом давало свои плоды. «Может, это всё часть хитрого плана, чтобы убить мою бдительность?», «Давно сюда пришли другие люди?», — разного рода мысли грызли юношу. Он смотрел на всех присутствующих. Зал был даже на четверть не так заполнен, как в «ночь продолжения». Происходящее представление привлекло внимание только нескольких человек, кто не привык и не устал от того, что теперь среди них живёт женщина. Ко всему этому само настроение всех окружающих медленно начало меняться.

С тяжёлым скрипом открылся коридор с тряпками на полу. Медленными шагами из него вышли две незнакомые Томасу девушки. Они шли в сопровождении с Лией. Босыми ногами они ступали по светло-серому полу, но потом перешли на чисто чёрный. После их шагов оставались чистые следы. Эта встреча успокоила Томаса. Он был рад, что Лия вернулась. Радость и страх об осознании дальнейшего будущего боролись в его груди. Вся эта картина вдохновляла его. Мир вокруг Тома и его друзей готовится к переменам, и ему суждено измениться. Ничто это не остановит. Новоприбывших девушек пожирали голодные глаза зевак, под беззвучный для всех аккомпанемент быстрого биения сердца Томаса.

Глава 8. Ссадина

Пришедшие из женского корпуса девушки шли вместе, крепко держа друг друга за руки. Новоприбывшие смотрели в пол, наблюдая за черной, непривычной и въевшейся в пол грязью, что была практически везде. Они не поднимали свой взгляд, их провожатая строжайше запретила смотреть по сторонам, для их же блага. Лия была словно матерью, что вела своих дочерей в безопасное и тихое место. Опыта у неё почти никакого не было. У неё теперь никогда не будет опыта матери. Она выбрала для себя другой путь, другую жизнь. Жизнь, которую она хотела бы подарить Дарье и другим, кто хотел бы жить по-настоящему. «Мы живём изо дня в день, опасаясь за себя и других, ощущая холодное дуновение ветра на своей шее. Мы каждое мгновение что-то чувствуем: боль, страх, радость или горечь. Так, мы понимаем, что по-прежнему существуем, а не находимся в безликом забвении», — так говорил Томас, когда перед сном он ощущал вдохновение на философские темы.

В этих загадочных словах и сложном для анализа контексте, Лия видела более яркую и свободную жизнь, нежели то, что происходило в её родном корпусе. Она понимала всю опасность и риск такой жизни, понимала, что в её старом доме никому ничего не угрожает, ни голод, ни смерть. Только Дарья была другой. Она отличалась от остальных девочек, из-за чего к ней зачастую было приковано лишнее негативное внимание, которое за собой несло только ненависть. Этот ребёнок мучился бы следующие пять лет в жестоких и недружелюбных условиях, где у неё никогда бы не было замены Лии.

Вернувшись в родные коридоры и помещения, Лия рассказала Дарье всё, что ей нужно было знать, что ей нужно будет ждать. Вслед за ними пошла и ещё одна девушка, которую Лия почти не знала, но увидела в её глазах огонь решимости, и согласилась на её кандидатуру. Кристэн была довольно общительной всё время, что попадалась на глаза Лии, она даже не понимала, почему та хочет покинуть безопасные стены. Она была на год старше Лии. Она знала, что её старая жизнь будет продолжаться, пока она не состарится. В словах Лии она услышала много чего волнительного и необычного, что точно никогда бы не ощутила в монотонности женского корпуса. Теперь и Кристэн выбрала для себя другую жизнь.

«Ещё два новых человека. Наверное, отцы будут рады» — думала Лия, вспоминая слабую радость в глазах старого мужчины, что разрешил ей заняться подобным отбором новых бойцов. Посмотрев назад через плечо, Лия видела идущего за собой Томаса, что, осторожно ступая следом, пытался не привлекать к себе большего внимания, особенно внимания впечатлительных новичков, что могут сильно испугаться и смутиться новым обществом. За спиной юноши исчезали любопытные взгляды, провожающие образовавшийся конвой. По телу Лии пробежали мурашки. Она вспоминала свой первый день в этом корпусе, когда её слабостью попытались воспользоваться против её воли, когда силой хотели подчинить её и сломать. Как каждый встречный смотрел на неё с глазами полными жадности и некой внутренней пламенной страстью.

Томас переживал за новоприбывших также сильно, как и сама Лия. Когда они переглядывались между собой, между ними возник беззвучный диалог, в котором они говорили только одним лишь взглядом:

— Я справляюсь?

— Справляешься.

Взгляд юноши успокаивал девушку, надвигая на неё знакомое чувство безопасности и тепла. Он медленно кивал каждый раз, когда Лия всё снова и снова смотрела на него, в надежде получить поддержку и понимание. Для неё Томас был вездесущ, он был словно всем тем, что окружало её. Его вид возникал перед ней каждый раз, когда девушка закрывала глаза, а благодаря отданному им же шарфу, его родной запах всегда сопутствует Лии, где бы она ни была.

Новоприбывшим была отдана соседняя с Лией и Томасом комната, такая же грязная, такая же зловонная и слабоосвещённая. Лии даже вначале показалось, будто некоторые вещи просто переставили местами и назвали совершенно другим местом. Всё было аналогично уже привычной для неё комнате, за исключением менее мягких матрасов на койках.

Томас отлучился сообщить отцу Бернарду об успешном выполнении задания. Лия же завесила входной дверной проём большой тряпкой, как раньше делал сам Томас, и начала более открыто говорить со своими подругами, отвечая на их вопросы и рассказывая всё необходимое. Девушки вели себя аналогично Лии в её первые дни. Они интересовались столь сильным различием между обоими корпусами, также немного их смутила вся таинственность их перемещения по грязному полу и фокус с занавеской вместо двери. Лия отвечала не на все вопросы, только на те, что будут менее психологически опасны и неприятны для девушек. Она знала, что вскоре им предстоит всё постичь самим, так же как это довелось сделать и Лии, только для этого нужно своё время и место.

Как все и ожидали, вскоре явился один из отцов мужского корпуса. Седоволосый отец Николай прибыл вместе с Томасом. По пути они о чем-то разговаривали, что не смогла расслышать Лия. Мужчина прошел под вывешенной тряпкой и оказался внутри комнаты молодых девушек. Они встретили гостя с привычным удивлением, но успокоились, заметив, как спокойна была Лия. Отец Николай расспрашивал девушек об их решении, говорил, к чему это может привести, и, к чему это точно приведёт, давал им советы, объяснял некоторые вещи, а вскоре удалился без лишних слов. Томас ушел вместе с ним.

— Что нам нужно делать? — спросила Дарья.

— Я расскажу всё, что вам необходимо знать. А завтра, мы с вами начнём подготовку к вашей новой жизни.

— Что это за подготовка? — начала интересоваться Кристэн.

— Упражнения, обучение. Я научу вас, как драться, как стать сильной и ловкой. Если что, нам будет помогать Томас.

— Томас? — хором спросили девушки.

— Да, тот парень, что шел с нами. Он мой хороший друг, именно благодаря нему я стала такой сильной.

Лия не знала, какими словами ей стоит обозначить Томаса. Он был для неё не просто «другом», ведь другу можно довериться в некоторых вещах, попросить о помощи и помочь самому, но только Том был другим. Для него Лие хотелось сделать всё что угодно (даже то, о чем он не станет просить, и, чего уж точно не станет требовать); сделать всё беспрекословно, увидев только один его взгляд. Она бы доверила ему любой секрет, любое знание или дело, она бы доверила ему свою жизнь, своё будущее, себя саму. Это уже был не друг, это была она сама в чужом теле, тот, кто понимает и знает её, как себя самого, словно родитель, что видел взросление своего ребёнка с самого рождения. Лия не знала, как это объяснить своим подругам, считая, что они не поймут её сомнительных попыток объяснить этот хаотичный поток мыслей.

Лия продолжала беседовать со своими подругами, говорила с ними обо всём подряд, что сразу всплывало в голове. Начиная с самого известного и банального, и заканчивая их будущим испытанием. Новой информации было много, девушки стали слабеть и терять интерес к происходящему. Лия замечала, как их зрение постепенно становилось стеклянным и не выразительным. Они уже ничего не слушали, что им говорят, просто сидели и ощущали безмятежное течение проносящегося мимо времени. Сделав паузу, Лия поддалась порывам собственного любопытства, поинтересовавшись, как проходили дела в её родном корпусе.

— Когда наши сёстры вернулись без тебя, матери никак не отреагировали на твоё исчезновение. Только я начала интересоваться и задавать вопросы. Вскоре, они мне сообщили, что так и надо, хотя сами ничего не знали о том, что с тобой случилось, — говорила Дарья. — Они выглядели напуганными и сами были шокированы случившимся, но никак не могли или не хотели что-либо делать.

— Меня спас Томас. Он забрал меня в свой мир, который теперь стал и моим миром. Вскоре и вы будете ощущать тоже самое. — Лия тепло улыбнулась своим подругам, которые мгновенно подхватили её настрой.

Девушка вернулась в свою комнату поздно. Около семи часов она разговаривала со своими подругами, и теперь уже ученицами. Томас тогда уже как пару часов пытался уснуть, но никак не мог расслабиться от осознания того, что рядом с ним нет Лии.

— Ты вернулась… — прозвучал уставший голос Томаса после длительного ожидания. Девушка уловила в его словах облегчение и радость несмотря на то, что в голосе Тома можно было перепутать все чувства с раздражительностью и неприязнью.

Лия молча прошла к своей койке по дороге прикоснувшись к плечу Томаса, доказав, что это действительно она. Её кровать находилась у смежной с соседней комнатой стеной. Из-за этого, Лия могла слышать каждый шорох у своих подруг. Она уже успела хорошо запомнить звук колеблющейся ткани на двери, и, надеялась не услышать то, что кто-то может войти в комнату к её подругам.

На протяжении всего времени пока Томас спал и восстанавливал свои силы, Лия никак не могла уснуть, вслушиваясь в то, что происходит у Дарьи и Кристэн. Каждое нервное дыхание, скрип кровати или просто случайный шорох, заставлял девушку нервничать, опасаясь за всё, что может или не может произойти. Вскоре Лия взяла своё ружьё с пола и положила себе под одеяло. Так она ощущала себя более спокойной, потому что понимала, что в любой момент может сорваться с места и ринутся помочь своим подругам.

Осознание того, что закончилось время сна, наступило только тогда, когда Томас начал просыпаться. Он громко ворочался в своей кровати, пока не слез с неё.

— Тебе помочь с девочками? — спросил Том, заметив, что Лия не спит.

— Да, было бы неплохо. — Лия ответила сразу, не пытаясь притвориться, будто ещё не проснулась. Она была сильно удивлена проницательностью Томаса, она ценила его слова, ей был мил этот заботливый жест. Вместе они направились к девушкам в соседнюю комнату.

Лия никак не удивилась тому, что Дарья и Кристэн тоже не спали. Они встретили пришедших гостей с большими тёмными пятнами под глазами, что в совокупности с бледной, как стены их старого дома, кожей многократно увеличивало размер их глаз. Перед Лией и Томасом сразу возник вопрос, до которого они никак не могли добраться со вчерашнего дня: девушки не питались более пятнадцати часов. Сейчас им требовалась пища, как никогда раньше.

— Первый день будет у вас — адаптацией. Мы пойдём с вами в столовую, где вы будете есть, — прозвучал голос Томаса из-за спины Лии.

Лия начала нервничать. Она вспоминала своё обучение, и ясно помнила, как в столовую она пришла далеко не в первый день. А Том уже предлагает девочкам отправится туда. От мыслей о такой не состыковке, Лия хотела возмутиться, но посмотрев на Томаса, она промолчала и признала, что он знает, что делает. Она доверилась ему, по-другому быть и не могло. Недолго думая, все направились вслед за юношей, что выступил в роли вожатого. Даже Лия, забыв, что успела адаптироваться под новые условия и выучить помещения, брела следом за юношей, внимательно озираясь по сторонам, будто в первый раз.

Прием пищи в столовой проходил более тяжело, чем раньше. Лия надеялась, что местные люди успеют привыкнуть к нововведениям в коллективе, что среди них теперь есть женщины. Но она по-прежнему продолжала ловить на себе удивлённые и сомнительные взгляды. Сейчас, данное посвящение проходили Дарья и Кристэн. Увы, для них это событие далось с большим трудом, даже Лия в самом начале своей жизни испытывала меньше стресса и переживаний на счёт происходящего. Томас только внимательно смотрел на девушек, наблюдая, чтобы они не забывали питаться. Параллельно самостоятельно осматриваясь по сторонам, он высматривал что-то в проходах и толпе.

Приём пищи закончился и, девушки вернулись в свою комнату, где продолжали говорить о том, что их ждёт и что им предстоит делать. По большей части в разговоре участвовала только Лия, но и Томас иногда помогал ей, дополняя её слова или поправляя в нужных моментах.

— Ты нам уже об этом говорила до того, как мы покинули наш дом, но сейчас я всё сильнее и сильнее начинаю осознавать то, насколько это тяжелое испытание. — Дарья сделала собственные выводы из всей ситуации, с которой она столкнулась вместе со своими подругами.

— Мы выбрали этот путь, и, мы должны справиться с этим, — вступила в диалог Кристэн. — Лия сильная, и мы вместе с ней.

Время летело быстро. Когда закончилась очередная тема для разговора, Лия заметила, что прошло уже достаточно много времени (это было прекрасно заметно по тому, как много людей в столовой были сменены другими). Томас иногда отходил по своим делам, но всегда возвращался обратно. Он ничего не говорил о своих походах Лии, но она догадывалась, что он это делает ради неё. В определённый момент разговоров, Лия показала Дарье и Кристэн своё автоматическое ружьё и нож. Перед тем, как послушницы могли самостоятельно ознакомиться со всем вооружением, Лия продемонстрировала им все возможности инструмента выживания, чтобы те не попали впросак и сэкономили время на последующем обучении.

Очередной день подходил к концу. Пока Томаса не было рядом, Лия осторожно подсунула нож Кристэн, ибо та была взрослее своей подруги, и более ясно осознавала окружающую обстановку.

Теперь Лия наконец-то смогла выспаться, даже несмотря на то, что её подруги были не обучены самозащите и банальным принципам ведения ближнего боя, что сама Лия благополучно смогла изучить сама на своем первом задании. Временный подарок в виде ножа стал настоящей отдушиной для девушки. Что-то в глубине её сердца верило в то, что если с Дарьей и Кристэн что-то случиться, когда Лии не будет рядом, то у них хотя бы будет возможность постоять за себя.

В первый день физических тренировок, Томас также не покидал компанию девушек, в основном, как наблюдатель, и всегда находил место, где мог вставить своё слово и совет. Лия обучала Дарью и Кристэн по примеру Тома, в первые дни новой её жизни. Вначале следовали стандартные тренировки, благодаря которым девушки могли укрепить свои мышцы и подготовиться к тому, чтобы набрать мышечную массу. Для Томаса картина тренирующихся девушек была столь же привычной, как и первые тренировки Лии. Он уже видел некоторые сходства и закономерности. Теперь он сам начал понимать, что без труда сможет обучить и других девушек. Лия же смотрела на своих подопечных, понимая, насколько она сама была слабой и неуклюжей. Даже классические для тренировочного зала зеваки не покидали свои привычные позиции, с любопытством и жадностью наблюдая за тем, как резвятся новоприбывшие.

Такое монотонное течение жизни продолжалось ещё два дня. Дарья и Кристэн смогли быстро привыкнуть к новому окружению и, у них уже не возникало никаких проблем и неурядиц. К большому для Лии сожалению, только она была освобождена от вылазок за пределы убежища. В пятый день обучения новоприбывших девушек, Томас был вынужден покинуть их общество. За ним, как и раньше, явился Нейт, сказав, что тому пора отправляться. Юноша перечил старшему по званию, пытался договорится с ним и подкупить, но ничего не вышло. Он был вынужден покинуть стены бункера, чего он явно не желал. Лия не присутствовала при отправлении и не знала, куда и зачем отправляется Том, но надеялась, что он вскоре вернётся, чтобы снова быть с ней. Перед тем как покинуть родные стены, юноша только сделал небольшое предостережение Лии, порекомендовав ей быть начеку. «Извини, что так вышло, но будь осторожна. Кайл может воспользоваться моментом моего отсутствия» — говорил Том.

Тренировки постепенно начали затрагивать тему самообороны. Лия получила на руки две тренировочные палки, что предоставлялись для неё и её подруг. Боевое же оружие они получат позже, только перед их первым заданием. Когда Томаса не было рядом, Лия ощущала, что находится в меньшей безопасности, чем тогда, когда он был с ней. Теперь она постоянно оглядывалась по сторонам, высматривая что-то, что так сильно желал не увидеть Томас. Она заняла место Тома в плане обороны и понимала, как сильно это напрягало и мучило его. Она сама начала думать, что вокруг неё все могут оказаться врагами. Страх Томаса стал её личным страхом. При обучении самообороны, девушка улавливала на себе взгляды уважения и страха, она знала, что другие мужчины видят в ней равного и опасного оппонента, но Лия надеялась, что в первую очередь, в ней видят друга.

— Какая может быть тренировка без спарринга? — раздался возглас со стороны одного из затемнённых углов зала.

Лия сразу узнала голос Кайла. Этот юноша создавал бурю противоречивых эмоций в ней, от гнева до жалости. Сейчас же его интонация и резкое вмешательство воскресили воспоминание о нападении на Томаса. В его словах был какой-то скрытый смысл, секретное предупреждение перед чем-то страшным.

— Только в настоящем спарринге можно понять, насколько ты хороший боец, — продолжал юноша.

Кайл медленно выходил в середину зала. Его провожали безмятежные взгляды зрителей, который были готовы к тому, что может произойти. Они хотели этого с самого начала или ожидали уже не первый день.

— Я занята, если хочешь тренироваться, то приходи потом, — ответила Лия, пытаясь прогнать юношу.

— Бой нельзя отодвинуть! Я покажу тебе и твоим девкам, почему вам здесь не место!

Кайл медленно подошел к Лии вплотную. Он чуть-чуть возвышался над ней; его тело было расслабленным, спокойным, его глаза горели огнём и поглощали заживо стоящую перед ним жертву. Только небольшая полукруглая принадлежность на месте носа полностью выделялась на фоне всей картины, разрушая на корню пугающий вид этого воина.

— Я тебя уничтожу… — тихо отдал сам себе приказ Кайл.

Сразу после своих слов, он схватил рукой девушку за плечо и толкнул её от себя. Параллельно этому действию он успел поставить ногу за Лией, создав ей препятствие на пути к отступлению, из-за чего девушка запнулась и упала на пол.

Эта атака была такой быстрой, такой неожиданной, что Лия не успела и спохватиться, как сразу же оказалась в лежачем положении на полу. Её противник смог запутать Лию своим поведением, своим видом, своим спутанным сочетанием спокойствия и агрессивности. Она забыла о том, что её противник поступил идентично и при драке с Томасом, когда без предупреждения напал на него с ножом в руке. Лия допустила ошибку, за которую ей следует дорого заплатить.

В попытке подняться на ноги, Лия получила удар ногой в рёбра, из-за чего она перекатилась на другой бок. Металлический доспех смог бы заглушить большую часть удара и вызвать просто неприятные ощущение, но их отсутствие оказало полное воздействие удара на тело. По всей груди прошлась волна жгучей боли. Всё, что находилось внутри, сжалось в несколько раз, и болезненно возвращалось на свои прежние места.

Кайл нанёс ещё один удар, второй, третий. Он продолжал наносить удары ногой по Лие, постепенно перенеся место ударов ниже, к животу. Она каждый раз пыталась подняться и уйти от нового надвигающегося удара, но снова и снова возвращалась на пол. Четвёртый, пятый, шестой. В ударах Кайла и его жестокости не было никакой чести или правильности, была только дикая агрессия, росшая с той самой поры, когда он лишился части носа. Первые удары были показательными, юноша хотел указать девушке её место, вернуть её туда, откуда она вылезла. Седьмой, восьмой, девятый. Лия уже не пыталась уклоняться дальше, она свернулась калачиком, закрывая руками места ударов. Никто не приходил ей на помощь, Дарья и Кристэн стояли в ступоре от ужаса, не зная, что делать. Зеваки у стен и в углах стояли в наслаждении от зрелища. Лия путалась в своих мыслях и действиях, она хотела что-то сделать, но отказывалась от каждой новой идеи. Она не могла собраться, не могла придумать план. Ей оставалось только надеяться на скорый финал, и желанное спокойствие давал тот самый фиолетовый шарф, что она носила уже не первую неделю. Несмотря на ужасные удары, которые Лия не смогла стерпеть, тряпка на её шеи была тёплой и мягкой. Она была единственным лучом в этой непроглядной тьме. Десятый, одиннадцатый, двенадцатый. Жертва непрекращающихся ударов не ощущала никаких намёков на то, что её побои близятся к завершению, наоборот, Кайл вошел в азарт уничтожая своего врага. «Он сильнее, крупнее, быстрее. Чтобы его одолеть, нужно взять тем, чем он сам боится пользоваться. Нет никого, кто мне поможет, есть только я одна» — пронеслась мысль в голове девушки. Тринадцатый, четырнадцатый, пятнадца…

Шум последнего, привычного, монотонного и глухого удара, сменился на резкий звук того, как с треском ломаются кости и рвутся куски мяса. Несмотря на сильные и частые удары, под новыми и новыми волнами наступающей боли, Лия смогла достать из-за пазухи нож и поставить его под удар Кайла.

По всему залу разнёсся оглушительный вопль. Бивший лежащую на полу девушку юноша отпрыгнул назад и начал прыгать на одной ноге. Из стопы второй ноги торчал нож, по рукояти которого на пол обильной струёй стекала кровь. Кайл поскользнулся на лужи и свалился вниз. Уже лёжа на полу, он продолжал держать свою ногу в воздухе, параллельно вопя от мучительной боли.

Никто из ранних зрителей не стал подходить к Кайлу, они только продолжали смотреть, скованные страхом, как цепями. Из-за криков, Дарья и Кристэн вернулись в реальный мир и сразу же отправились помогать своей подруге.

Лия не спешила вставать. Она сопротивлялась, когда её пытались поднять две подруги. Каждая частица тела болела и ныла. Дыхание отзывалось дополнительными волнами боли, что разбредались по всему телу, концентрируясь в районе живота. Было сильное ощущение холода и неприятной влажности. Лия боялась, что у неё пошла кровь. Она не ощущала слабых прикосновений к её телу, только нестерпимое жжение. Она не испытывала никогда ничего похожего, но могла представить, что так ощущается самая страшная боль, которую кто-либо может испытывать. Всё тело онемело и потеряло чувствительность, и даже сама голова была опьянена болью. Её сознание было поглощено этим ощущением, она сама была этим ощущением. Одновременно наступало чувство тошноты и мысли, что, если Лию вырвет, она умрёт. Из-за этого с ней может произойти настолько ужасная трагедия, что ничего хуже уже не будет. Поэтому, она должна держаться, должна подняться и быть сильной. Ради Дарьи и Кристэн, ради Томаса.

Медленными движениями Лия начала вставать. К ней сразу же пришли на помощь подруги. Они не пытались отговорить её от рискованных и необдуманных действий. Лия, наконец, оказалась на ногах, но никак не могла ими двигать. Две конечности беспомощно плелись по полу, девушку медленно уносили прочь. Проходя мимо своего противника, Лия без какой-либо эмоции смотрела на Кайла. После какого-то удара, который она уже позабыла, у неё просто исчезли все силы как-либо реагировать на то, что происходит вокруг. В дверях девушки встретили обеспокоенного врача и отца Бернарда, они бросили беглый взгляд на уходящих людей и быстро направились вглубь зала. Даже оценив плачевное состояние девушки, они оставили её на произвол судьбы, посчитав, что там откуда идёт крик, ситуация ещё хуже.

Лия была спокойна, когда её несли в собственную комнату. Она начала привыкать к боли и, никаких новых позывов очередных агоний не намечалось. Когда же её попытались усадить на кровать, каждое прикосновение в середине туловища было неимоверно болезненным. Её словно очередной раз били ногой в самое болезненное место. Каждая попытка выпрямить спину или согнуться была мучительной. Её словно брали за руки и ноги, и разрывали в разные стороны. В её теле был рождён словно всепожирающий огонь, который переполненный голодом уничтожал девушку изнутри. Дарья и Кристэн отлучились ненадолго, но вскоре вернулись с тряпками и ведром воды.

Лежащая на кровати Лия ничего уже не могла осознавать. Боль настолько сильно сковала её, что она ни о чём не могла думать. Ни о том, что её подруги копошатся где-то рядом, и что-то пытаются делать, ни о том, что делает Томас и где он находится в данный момент, ни о том, что происходят с Кайлом и к чему может привести их конфликт друг с другом.

Время вокруг потеряло какой-либо смысл. Лия закрывала глаза и просыпалась каждые несколько минут или через пару часов. Она не переставала видеть рядом подруг, что продолжали ухаживать за ней. В какой-то момент она замечала приходящего врача и отца Николая. Они что-то обсуждали, исчезали и возвращались снова. Были и ещё какие-то люди, но Лия не узнавала их. Эти лица незнакомцев были расплывчаты, они были как большие пятна. Все эти создания крутились вокруг Лии, словно готовились к нападению. Вскоре явился Томас.

Юноша сидел у кровати Лии и с ужасом смотрел на то, что стало с девушкой. Ему открылась картина полностью чёрного от синяков живота и нескольких больших ушибов со стороны рёбер. Несмотря на то, что девушка испытывала сильную боль, она смотрела на своего спасителя с таким добрым взглядом, словно ничего страшного и не происходило, словно она извиняется за то, что с ней случилось. Эта картина была бы милой, если бы не пугала своей сутью. Лия смотрела на Томаса, ощущая те самые приятные чувства в глубине своего сердца, когда была с ним не первый раз. Вместе с этим она ощущала боль, которая стала с ней единым целым. Все эти чувства и эмоции заменяли друг друга, безостановочно кружили и соединялись во что-то единое и неестественное. Это была радость, жгучая, болезненная радость. Прокалывающее тело насквозь счастье и, безумное, паническое спокойствие. И в центре всего этого хаоса был Том.

— Не следовало мне уезжать… — сказал Томас.

— Ты не виноват. Я защитила себя и стала сильной. — Лия говорила с трудом, она стонала и запиналась, иногда казалось, что она начинает задыхаться. Томаса пугала не только сама картина, но и вещи, о которых говорит девушка. Он не узнавал её, не узнавал свою подругу, которую более недели назад вернул в свою жизнь.

Лия говорила с такой слабостью в голосе, что даже Томасу было неприятно и болезненно это слышать. Он не решился больше с ней говорить; хотел дать ей отдохнуть, восстановить силы. Каждый взгляд на огромные синяки сжимали всё нутро Томаса. Он чувствовал, словно все эти удары начали падать на него, он ощущал ту же боль и то же страдание. Из-за неприятности этих ощущений, он осторожно прикрыл раны Лии одеялом.

— Как там девочки? — спросила она.

— …Они напуганы. — Том ответил, опешив от слов Лии. Она продолжала говорить несмотря на то, что ей больно. Она волновалась о других, когда сама нуждалась в том, чтобы за неё волновались.

— Через два дня их ждёт первое задание. Отец Оскар сказал, что, если ты не поправишься, я буду сопровождать их. — Томас продолжил говорить, удовлетворяя интерес Лии. Он был вынужден так сделать, если бы он молча пытался скрыть что-то, Лия бы всё сильнее и сильнее волновалась, мучаясь от каждого нового слова.

— Я обязательно поправлюсь.

До конца этого дня Томас ни на шаг не отходил от пострадавшей девушки. Максимум он только отлучался в коридор, где о чем-то говорил с ветеринаром. Несколько раз к ней даже подходил сам врач, который делал некоторые проверки и ставил уколы. Почти так же, прошел следующий день.

Всё время, что Лия находилась в прикованном к кровати состоянии, Томас кормил её с рук, из-за чего ещё сильнее заслуживал её уважения и признание. Ей советовали меньше двигаться и не говорить, чтобы лечение проходило без каких-либо осложнений. Но Лия никак не хотела прекращать разговоры с Томом. Ей казалось, что никакие лекарства не работали лучше, чем общение с этим юношей. Когда зашла речь о дне, в который Том был вынужден покинуть её, она рассказывала, как приятно ей было наблюдать за девушками, как сильно она испытывала за них гордость. Она верит в их способности и в то, что они обязательно справятся на задании, возможно, даже лучше, чем она сама. Потом же речь зашла о встрече с Кайлом, и о том, что он сотворил, что делали другие люди и, что было дальше. Томас просто молчал, он смотрел только в одну точку и, Лия не могла видеть его лица, только напряженные руки, что вцепились в матрас у края кровати.

— Я знаю всё, — сказал тихо Томас. — Я убью его.

— Нет…

Осторожно положив на его плечо руку, Лия попыталась успокоить его, показывая, что с ней всё хорошо, и она рядом. Это сработало, Том начал успокаиваться. Он смотрел на неё с теплом в глазах, и казалось, что он извиняется перед нею.

— Мы с ним решили наш вопрос, теперь он не станет подходить ко мне. — Лия сама сомневалась в собственных словах, но была вынуждена соврать Томасу, чтобы он не начал творить необдуманные вещи. Она сама хочет и может за себя постоять, ведь теперь она знает — Кайл ей не друг. Он коварен и способен напасть в любой момент, когда сам будет к этому готов. А она уже будет готова защищаться, без каких-либо прелюдий будет стоять до последнего. Лишь бы Томас не рисковал своей жизнью.

Постепенно, благодаря помощи врача, компании подруг и вниманию Тома, Лия начала чувствовать себя намного лучше. Как напоминание о побоях, у неё остались лишь слабые болезненные ощущения в области живота и слегка тёмные пятна на коже. Под конец последнего дня обучения, Лия смогла подняться на ноги. Опираясь на плечи Томаса, она ходила кругами по комнате, постепенно возвращая свою твёрдую стойку.

Всё медленно возвращалось на круги своя, кроме того факта, что никто, ни Томас, ни Лия, ни тем более Дарья или Кристэн не считали Кайла безобидным человеком. Каждую секунду пребывания в затишье, они ожидали какой-то тревожной новости или резкого скачка волнения, когда нужно будет что-то предпринять.

Лия упорно пыталась вернуться к тренировкам своих подруг, но Томас не отпускал её никуда. Вместо поиска другой кандидатуры учителя, он самостоятельно помогал девушкам достичь максимальных для них возможностей. К его большому сожалению, всё время они проводили в узкой комнате с Лией, недалеко от её собственной кровати. Каждое их движение и неосторожный приём сносил установленные у кроватей ружья и двигали мебель. Лия, как и Томас считала, что это лучше, чем ничего. Они даже и не задумывались о том, чтобы отпустить девушек обратно в тренировочный зал. Ни одних, ни даже под присмотром доверенного человека.

— Ну, как вы поживаете? — спрашивал интересующийся отец Николай.

— Вижу, у вас тут всё просто замечательно. Вот бы все наши бойцы были такие же крепкие и красивые. — В голосе отца Николая слышалась небольшая усмешка.

— Что на счёт Кайла? — спросил Томас.

Отец Николай сделал паузу, он робко посмотрел на сидящую на кровати Лию и после небольшой паузы сказал едва слышимым шепотом:

— Поговори с врачом, после того как вернёшься.

Лия смотрела, как Томас был недоволен, что остался без желанного ответа. Он опустошенно сел рядом с ней и, она начала успокаивать его, обняв за широкие плечи. Ей было приятно, что за столь длительное время их совместной жизни и взаимопомощи, они оба становятся всё ближе и ближе друг к другу. В начале Томасу были непривычны её прикосновения, он даже пытался кое-как избегать их, но теперь он сам хочет ощущать себя в объятиях девушки, чувствовать её тепло, безопасность, ощущать её руки как новые слои своего доспеха, быть уверенным в себе и важным для неё.

Близится день первого задания для Дарьи и Кристэн. Лия нервничала так же, как и перед собственной операцией. Понимая, что она не может найти себе место и успокоится, Томас самостоятельно решил пустить её к себе, где они снова лежали в объятиях друг друга. Каждый из них ощущал эти мгновения, как самое наисильнейшее единение разума и тела. Они были одним целым, ощущали боль друг друга, мысли, страхи, волнение, спокойствие и радость.

Они лежали не двигаясь, пока за ними не пришел Нейт. С опозданием на пару дней, но девушкам дали оружие, дальше все направились в ангар, где погрузились в машину. Лия замечала, что Томас часто переглядывался с каким-то лысеющим стариком, которого она сама видела крайне редко. «Может это его отец?» — думала девушка.

Параллельно сборам общей команды отправления, во вторую бронемашину погружали детей с последних «ночей продолжения». Там были даже те, которых видела Лия. Все они выглядели более здоровыми, сытыми и бодрыми. Около двадцати мальчиков погрузились внутрь машины вместе с их охранниками.

Всем присутствующим сообщили о задании. «Зелёная» зона. Они все отправляются в один из живых лагерей, где им предстоит выступить в роли охраны для Нейта и детей. Всего девять человек: Лия, Томас, Дарья, Кристэн, Джейк, Нейт и три охранника в другом бронетранспортёре. Услышав о задании, Лия облегчённо улыбнулась. Она не раз слышала от Томаса, что это одна из самых безопасных операций.

— Не радуйся раньше времени, — сказал Нейт, увидев улыбку на лице девушки. — Иногда, и на таких заданиях погибают.

Глава 9. Горечь

Переезд с одного места на другой складывался хорошо. Так же гладко и спокойно, как в прошлый раз. Томас надеялся, что сейчас в «зелёной» зоне задание будет лучше, чем в предыдущей, когда он приехал во «вторую восточную». Сейчас они отправлялись в тот самый Граунд-Хилл, место, что служило утопией для Томаса и Ская. Увы, Скай остался в бункере и не сможет увидеть в очередной раз столь любимое для него место. Лия стояла рядом с Дарьей и Кристэн, подбадривая их, что всё складывается очень хорошо. Она вместе с Томасом смотрела за дорогой через амбразуру. Юноша мысленно соглашался с её словами для Кристэн и Дарьи, но знал, что Нейт своими словами не обманывал: «иногда, и на таких заданиях погибают». Всё что угодно может пойти не по плану, от самого отъезда, вплоть до возвращения домой. Новая засада, прямое нападение, поломка машины, непроходимый участок на дороге. Нельзя было предугадать наверняка, что случиться в следующую минуту.

Томас посмотрел на встревоженных девушек. Они пытались держать на лицах фальшивые улыбки, чтобы успокоить Лию, но за ними они прятали свой страх. Это Томас прекрасно понимал. Пока они все находились за пределами стен убежища, врач в бункере просматривал старые медицинские книги, пытаясь найти способ быстрее вылечить и помочь Лие. Был бы он не один, вся работа длилась бы быстрее, а так, любой новый пострадавший человек станет приоритетом в его работе, ведь Лия жива и ходит, а значит — способна выполнять свою работу. Том на протяжении всей поездки вспоминал рассказы Лии, о её доме, о столь безопасном и приятном месте, где нет ужасов, с которыми она столкнулась за пару недель новой жизни. Она будет рада оказаться в Граунд-Хилле, узнает, как живут и другие люди, познакомится с кем-нибудь, отдохнёт от драки с Кайлом, расслабится.

Нейт держал в руках небольшую записку, возможно, поручение от отца Евгения, только он и выдавал особые задания, которые относились ко всем прочим «зелёным» зонам. Граунд-Хилл выделялся среди остальных лагерей тем, что тут по большей части жили люди, грамотно умеющие работать в инженерной и сварочной сфере. Всё, что касалось постройки или снаряжения, у них было на голову выше, чем у кого-либо другого. Проблема общины была в том, что она постепенно вымирала, из-за чего она просила поставлять им новых людей, которые будут продолжать поддерживать популяцию жителей. В этом плане Томасу стратегия выживания Граунд-Хилла казалось нелогичной, ведь, часть людей погибает за пределами высоких и железных стен, а его убежище, несмотря на любые потери, не только поддерживает общую популяцию, но и растёт. По такой логике, все жители Граунд-Хилла должны быть добрыми и милыми друг к другу, чтобы не повышать вражду внутри лагеря, что всегда могут себе позволить люди из дома Тома. Но даже в таком прекрасном поселении как это, можно найти крайне враждебно настроенных людей.

Второй бронетранспортёр находился на расстоянии около десяти метров позади первого, его нельзя было видеть через боковые амбразуры, но можно было прекрасно услышать рёв его двигателя. Смотря на слабые лучи света, исходящие от прожекторов второй машины, Томас гадал, какая судьба будет ожидать малышей внутри неё. Сам он никогда не интересовался тем, как происходит распределение детей в их новом доме, ему даже не доводилось встречать тех, кого привозили раньше. Быть может, всё в поселении не так уж и радостно, как кажется ему на первый взгляд. Даже сами гости из Граунд-Хилла, никогда не посещали других помещений, кроме некоторых залов и коридоров, что уж там, даже не все жители бункера были не во всех местах своего дома.

Жители обеих баз тихо недолюбливали друг друга, но считали их взаимопомощь важной и жизненно необходимой. Но Томас знал, как только все увидят девушек-бойцов, то поймут, что подземный бункер стремится к лучшей жизни, а значит, в будущем это может привести к тому, что дом Тома станет Андерграуд-Хиллом, если они все не переселятся в один большой город, что станет первым настоящим населённым пунктом, который приблизит всех к цели возвращения власти человека над всей землёй.

Символично к его мыслям, где-то сбоку, между домами начали выступать небольшие просветы. Это был рассвет, не только нового дня, но и чего-то большего. Чем регулярней происходил выезд Томаса за пределы убежища, тем всё чаще он видел ночное небо, нежели тёплый свет ближайшей звезды. Эта новость также тепло отдавалась в сердце юноши, он уже всем своим нутром ощущал нечто великое, стоящее на пороге его познаний. Это необъятное, светлое и живое будущее, что вот-вот придёт в его жизнь, и жизни всех людей, что живут вместе с ним на этой земле, которую неизбежно ждут перемены.

Весь отряд уже подъезжал к точке назначения, машины замедляли свой ход, пока не переехали по волнистым пластинам у въезда в «зелёную» зону. Смотря через амбразуры, Томас наблюдал за бытом открывшейся базы. Он любовался красотой высоких и широких стен, смотрел на бродящих туда-сюда людей. Бросив взгляд через плечо, он было хотел увидеть реакцию Лии, но она перестала повторять за ним и продолжала говорить со своими подругами, рассказывая им то, на что не хватило времени в бункере. Трап опустился, все неторопливо выходили из машины. Когда же очередь дошла до девушек, то они долго не могли сойти с края платформы, воодушевлённо смотря на открывшийся новый мир и стоя нежились под лучами солнца.

Нейт остановился недалеко от места, куда должна была встать вторая машина. Он бережно следил за тем, как проходит вся работа, рядом с ним стоял Джейк. Параллельно всему происходящему, девушки покинули первую бронемашину и почти начали расходиться в разные стороны, влечённые сильной любознательностью.

— Что нам нужно делать? — поинтересовался Томас у Нейта.

— Ничего, просто ждите пока мы всё не закончим. — Нейт говорил с Томом не смотря на него. Он переводил взгляд то на машину, то куда-то вдаль маленьких одноэтажных строений. — Тут уйма работы для нас, так что можете осмотреться. Но будь не далеко, если что, поможешь.

Как только Нейт закончил говорить, можно было услышать, как сзади группа девушек перешла с шага на бег. Они все побежали в закоулки Граунд-Хилла, желая поближе познакомиться с его обитателями. Томас же надеялся не потерять их из виду и отправился вслед за ними, встретив по дороге лидера гостеприимного поселения.

Том хотел было остановить девушек, чтобы те не попали в беду, но остановился, доверившись и им и самому поселению. Томас держался стороной от девушек, надеясь не отвлекать их от осмотра различных невиданных ранее вещей и наблюдением за бытом местных людей. Он больше любовался сильным удивлением в глазах девушек, параллельно обращая внимание на то, как реагируют на гостей жители Граунд-Хилла. К его большому ожиданию, люди, при разговоре с Лией, Дарьей и Кристэн, долго не верили в то, что девушки прибыли из бункера, даже открыто смеялись не стесняясь демонстрировать своё недоверие к их словам. Том смотрел на счастливых и любознательных девушек, и радовался вместе с ними.

— Можно мы ещё погуляем? — поинтересовалась у Томаса Лия.

— Лучше не отходите от меня, здесь может быть опасно.

— Пожалуйста!.. — умоляюще смотрела она на юношу.

Том слегка покраснел от того, как сильно Лия прижалась к его броне в попытках получить разрешение. Он переборол свой страх и позволил девушкам идти туда, куда им хочется.

Через час девушки успели устать и разойтись кто куда. Даже Томас не успел присмотреть за всеми сразу, он всё смотрел на них, параллельно углубляясь в собственные фантазии, где представлял, как перед въездом в бункер будет стоять аналогичный базар, по которому будут бродить мужчины и женщины, занимаясь своими обыденными делами. Отдавшись также любопытству и наивным фантазиям, он сам начал бродить в тенях навесов и металлических крыш. Теперь все из отряда были одни, в новой неизвестной для них обстановке.

— Это правда, что теперь вы берёте себе в ряды и девушек? — раздался старческий голос из соседнего прилавка.

Томас посмотрел через плечо и увидел старика, что вопросительно смотрел на него в окружении стеклянных банок, бутылок, фигурок и линз. Он большими и бледными глазами приковал Тома к месту. Юношу сильно удивила внешность незнакомца, тот выглядел на несколько лет старше самого Сайка, будто этому человеку было за восемьдесят лет.

— Да… — смущённо ответил Томас.

— Что ж, это плохо. Но, с другой стороны, вы станете более прогрессивными, более человечными. Какая ирония, что возврат к человечности, только позволит нам на корню уничтожить эту человечность. — Старик говорил будто сам с собой, он смотрел куда-то вдаль сквозь юношу, сквозь железные стены.

— О чем вы говорите? — Тома начали интересовать слова мужчины, ибо, он сам хотел бы, чтобы всё шло так, как идёт сейчас. Он никак не ожидал встретить противника своей мысли, что вся эта идея крайне плохая, тем более, встретить его в стенах столь великого Граунд-Хилла.

— Видишь ли, у каждого из нас своя цель и, для каждой цели есть своя дорога, прямая или извилистая, она ведёт нас к нашей мечте. Иногда, наши дороги соединяются с другими, идут бок о бок или пересекают их. Если ферма прекратит свою работу, то мы все будем на шаг ближе к тому, чтобы исчезнуть навсегда.

— Какая ещё ферма? И причем тут мой бункер?

— Какой ты глупый… По голосу ты уже взрослый, я бы даже дал больше двадцати двух, но мыслишь, как ребёнок. Ваш бункер и есть ферма. Вы поставляете нам детей, чтобы они росли и плодились дальше, тем самым, сохраняя текущий баланс или вернуть общую популяцию в старое русло. — Закончив свои слова старик начал нелепо улыбаться оставшимися у него зубами.

Томас начал сомневаться в здравом рассудке своего собеседника, он пытался найти логику в его словах, но никак не мог это сделать. Мысли впустую давили на юношу и сердили его.

— Мы вам поставляем только мальчиков, но учитывая, что у вас равенство между полами, то никакого баланса и быть не может, когда все рискуют одинаково.

Улыбка исчезла с лица старика, он нахмурился и почесал свою макушку, прищурившись, смотря сквозь юношу.

— Почему ты думаешь, что вы нам поставляете только мальчиков?

Том оборвал свой диалог со стариком. Он медленным и тихим шагом покинул его компанию. Юноша начал бродить по улицам и коридорам, надеясь найти Нейта или Джейка, пытаясь посмотреть на тех самых малышей, что одинаково одето, брели внутрь большой бронемашины. Он прошел ни через одну дверь, посмотрел ни в одно окно, но никак не мог найти хоть кого-нибудь из тех, кто ему нужен. Вскоре он встретил Джейка, что сидел в шаткой лачуге и пил что-то, отдалённо напоминающее кофе.

— Джейк, где Нейт?

Джейк посмотрел на Тома с некой загадочной грустью. Он любил молчать и понял, что именно сейчас ему придётся заговорить, чтобы от него отстали.

— Где и должен быть, — коротко ответил он.

— Я видел вашего босса, он был в медицинском блоке мэрии, — раздался незнакомый Томасу голос. Это был странный и грязный мужчина, что пальцем указывал сквозь дыру в полотке на большое здание в несколько этажей позади лачуги.

Не поблагодарив своего помощника Том отправился на поиски своего командира.

Охрана пустила Томаса внутрь без каких-либо расспросов, им достаточно было узнать, что тот прибыл из бункера. Нейт находился в одном из многочисленных коридоров, он стоял, облокотившись на стену и чего-то ждал.

— Где дети? — спросил Том, как только подошел к командующему.

— Их осматривают доктора перед тем, как отдать в новые семьи.

— Я хочу присутствовать.

— Нам это не зачем. — Нейт говорил с Томасом безразлично, будто через силу отвечая ему.

Томас сделал небольшую паузу, поняв, что он никак не проработал в своем плане диалог с Нейтом. Он ни капельки не думал о том, что ему следует сказать и предпринять. Его мысли были только о том, что всю его жизнь у него под самым носом скрывали столь важную информацию.

— У меня плохое предчувствие… — пробубнил Томас себе под нос.

Нейт никак не развеял «плохое предчувствие» юноши, только внимательно посмотрел на его лицо.

— Там правда есть девочки? — Вслед за своими словами, Том поднял глаза на командира. Он был прав, старик также никак не ошибался. Это было понятно по реакции Нейта. Выпучив глаза, он бережно начал осматриваться.

— Откуда ты знаешь? — удивился он.

— Ответь на мой вопрос. — Томасу никак не хотелось уходить от поставленной им же темы, он хотел добиться ответа, любого, даже ложь имела бы хоть какую-то ценность.

— Не все, чуть больше половины. Так откуда узнал?

— Рассказал один старик, он торгует стеклом на базаре.

Нейт будто выругался про себя сквозь сжатые зубы, подавляя злость. После этого он укоризненно посмотрел на Тома.

— Об этом никто не должен знать.

— Почему? Мы ведь можем сделать второй Граунд-Хилл и жить бок о бок с женщинами, как одно целое. Нас не будут недолюбливать другие общины, и сами мы сможем жить с чистой совестью. Да даже если так, когда мы отвоюем поверхность, то нас не будут называть варварами.

— Ты не поймёшь, всё сложнее чем тебе кажется. Ты думаешь, что так будет лучше для всех, но ты ошибаешься. Многие голову положат на то, чтобы сохранить всё так, как сейчас. А если кто-то и узнает, — Нейт осторожно осмотрелся по сторонам и, медленно наклонился к Томасу. — За такое и убить могут.

Том ощутил явную угрозу от слов Нейта.

— Мы и так в полном замешательстве из-за Лии и остальных, нельзя позволить этому прогрессировать, но… Лучше закрыть эту тему. — Нейт выпрямился и перестал шептать на ухо Томасу. По нему было заметно, что он сильно нервничает.

Том получил все необходимые подтверждения, он осознал, что не только внешний мир полон тайн, но и его собственный дом, в котором он живёт уже множество лет. Перед ним выросла неизмеримо высокая стена таинственного заговора, или хитроумного и скрытного плана, о котором он мог только догадываться. Он знал не многое, только то, что параллельно с мальчиками из убежища в тайне поставляли ещё и девочек. Копошась в воспоминаниях и анализе новой информации, юноша начал разворачиваться, чтобы уединиться и подумать обо всём, что он узнал.

— Томас, держись подальше от Лии. Её не зря начинают бояться наши ребята, мы ведь до сих пор не знаем, как рождаются новые витумы. — Нейт говорил в спину Тома, надеясь, что тот смог его услышать.

Томас бродил по улицам погруженный в собственные мысли. Уже много лет он иногда, почти раз в пару лет тренировал маленьких мальчиков. Он хорошо знал, что там не могло быть ни одной девочки, значит их отбирают ещё раньше. Дверь в женский корпус закрыта плотно и открыть её без шума просто невозможно. К тому же перед ней в зале всегда есть те, кому нечем заняться. Они бы были в курсе всего происходящего. Если узнает один, то все узнают в тот же день. Значит, девочек пускали незаметно для всех со всем потоком, чтобы они слились с мальчиками. Такие группы были только в «ночи продолжения», когда дети, совсем маленькие и полностью прикрытые лохмотьями (под этими тряпками ничего не видно), неясно кто какого пола. Сразу после их прибытия врач даёт им пищевые добавки и витамины для ускоренного роста и набора массы. Ближе всего медицинский кабинет находится у зала отцов. Значит, именно там и происходила вся необходимая сортировка.

Томас долго бродил по Граунд-Хиллу, пока не наткнулся на Лию. Она сидела у какого-то ржавого стола и, молча смотрела на окружающих её людей. Юноша прошел бы мимо неё, если бы она не остановила его, крепко взявшись за руку. Повинуясь ей, Том сел рядом.

— Тут красиво, — сказала девушка.

Томас молчал. Он дальше думал о той тайне, что открывалась перед ним. Он теперь имел полную уверенность в том, что отцы скрывали у себя маленьких детей для того, чтобы их отсортировать и разбить на группы, которые будут или жить дальше в убежище или будут отправлены в виде пополнение для Граунд-Хилла и других общин. Но знают ли об этом девушки в женском корпусе? Так же ли они находятся в полном неведенье перед происходящим, или они тоже являются частью огромного заговора вышестоящих матерей.

Лия что-то пыталась говорить, пока Томас смотрел в невидимую точку перед собой, проворачивая в голове разные мысли и догадки. «Если эта информация откроется, то мы точно сможем придвинуться к тому, чтобы стать новым Граунд-Хиллом. Обвинив отцов в лжи и манипуляции, мы сможем перевернуть всё с ног на голову. Мы изменим власть, изменим структуру и быт, мы сможем быть людьми, быть как одна большая дружная семья», — Томас думал, что он сможет найти людей, которым легко доверит эту важную информацию.

— Я видела старого мужчину в зале с машинами, и видела, что ты говорил с ним. Скажи, он твой отец? — раздался голос Лии.

«Отец» — то самое слово, что вырвало Томаса из глубоких, словно болото, мыслей. Том будто, как избитый забыл обо всём, что его окружает. Когда он только начал догадываться о какой-то большой тайне, что могут хранить отцы, он начал опасаться всех вокруг, ожидая быстрого предупредительного удара в спину, который заставит его молчать. Но Томас должен был первым делом подумать о своём немолодом товарище, что мало того, что открыл некоторую опасную для его жизни тайну, но был готов поделиться подтверждением своих слов и с другим. Сайк рисковал всем ради того, чтобы Том знал правду, и Томас тоже должен отплатить ему.

— Да… В смысле нет, он не мой отец. Он просто друг, который помогает всем. — Даже потерявшись в собственных мыслях, Том попытался дать Лие ответ.

— Его все уважают, даже несмотря на то, что у него есть проблемы с речью и здоровьем. Я иногда думаю, что его вот-вот выгонят или он умрёт своей смертью. Пока от него есть польза, он живёт с нами, в прочем, как и все остальные, — продолжил Томас.

— Что за проблемы у него? У вас же есть врач.

— Он не совсем врач. Он бывший ветеринар, у которого есть небольшие познания для работы с людьми. Некоторые болезни он никак не лечит, потому что просто не знает. К тому же, он лечит и помогает только тем, кого считает более приоритетными. Иногда он это делает по приказам отцов, иногда сам решает, кому помочь. У Сайка же большие проблемы с речью и головой, он не выговаривает некоторые слова, из-за чего иногда его сложно понять.

Лия грустно посмотрела куда-то вдаль.

— А если я тоже стану врачом? — поинтересовалась девушка.

— Если у тебя получиться, — Томас тихо посмеялся, посчитав эту мысль забавной. Лия ответила ему невинной улыбкой.

Они сидели молча, наслаждаясь окружением. Девушка смотрела на всё вокруг, иногда наблюдая за юношей. Они уже ни о чем не говорили, им достаточно было просто сидеть рядом друг с другом, чтобы чувствовать себя нужными и в безопасности.

Томас пришел к выводу, что первым делом он расскажет всё Сайку, сделает это так же незаметно, как и старик дал ему личный дневник. Юноша мог бы рассказать и Скаю, но не знал сможет ли тот всё понять и держать язык за зубами. Придёт время и переворот случиться обязательно. У них будет план, будут сторонники. Им нужно только время. Нейт говорил: «нельзя позволить этому прогрессировать», значит, не все рады тому, что ряды мужчин пополняют девушки. Именно поэтому никто и не помогал Лие, когда на неё напал Кайл. Никто не стал его отговаривать от этого, если кто-то и знал. Томас даже сомневается в том, что Кайл получит наказание за свою выходку. Если же ему и пригрозят отцы пальцем, то другие бойцы будут возносить его.

— Отцы не хотят, чтобы они были здесь. — Еле слышимый шепот покинул губы юноши.

— Что? — перебила его Лия, которая не расслышала того, что сказал Том.

— Лия, я боюсь, что тебе никому нельзя доверять в бункере, кроме меня. Даже Дарья и Кристэн должны держаться от всех стороной. А если нас будут вызывать на задания по очереди, будем пытаться отказываться, пока не поедем все вместе.

— Я не понимаю… — пыталась возразить девушка.

— Я тоже не до конца всё понимаю, но нам лучше держаться всем вместе.

Лия не стала никак реагировать и отвечать Томасу. Она прекрасно понимала то, что сможет за себя постоять. Даже после того, что с ней случилось в тренировочном зале, она идеально осознавала свои возможности.

Прошел ещё не один десяток минут полных молчания. Томас ждал, когда за ним наконец-то придёт Нейт или Джейк, когда они скажут, что все могут вернуться домой, когда сегодняшнее задание будет завершено и можно будет отдохнуть. Лия просто сидела без какого-либо лишнего шороха, полностью доверившись Томасу, его планам, его знаниям и привычкам.

— Лия! — раздался голос откуда-то со стороны.

Девушка сразу узнала голос Кристэн и обернулась в сторону говорящей. Кричащая девушка бежала между маленькими палатками и в конечном итоге примчалась к столу, где были Том и Лия.

— Я не могу найти Дарью, — сказала она.

«Может, она просто увлеклась осмотром?» — пронеслась мысль в голове Лии, но она никак в неё не поверила. Нет, она прекрасно понимала, чем может всё кончится, чем всё точно кончится. В голове всплыл момент, когда она беспомощно лежала на холодном и грязном полу, когда ей прилетали в живот тяжелые удары ботинка с металлическим носком. Если у Лии и получилось как-то бороться со сложившейся несправедливостью и жестокостью нового мира, то на счёт Дарьи она сильно сомневалась. Она даже не могла поверить в то, что с девушкой могло произойти что-то хорошее или не опасное. Что-то случилось, что-то плохое, она это знала, она чувствовала этот таинственный смрад гнева, летящий в воздухе.

Сорвавшись со скамьи, Лия ринулась куда-то в сторону палаток, откуда выбежала Кристэн. Девушка помчалась за ней, Томас опешил, но решил не отставать от всех, тем более, не терять Лию к Кристэн из виду.

Лия бежала сквозь ряды и толпы людей совершенно бездумно. Она мгновенно потеряла всю построенную за многие дни тренировок собранность и хладнокровие. Она плакала и бежала. Её ввёл незримый магнетизм, прямо к своей подруге, к той, которая, как никогда раньше, нуждается в помощи и поддержке.

Как бы долго Том и Кристэн не бежали вслед за Лией, как бы внимательно не следили за ней, они всё равно потеряли бы её. Им суждено было отстать от неё, потерять её из виду. Девушка была быстрее, гораздо быстрее их двоих, и в конечном итоге они потеряли с ней какой-либо контакт. Томас, пытаясь отдышаться, шел дальше по направлению пути Лии, надеясь, что рано или поздно наткнётся на неё или Дарью. Параллельно этому он надеялся, что не произойдёт очередной беды.

Прошла не одна минута, как уставшая пара бессмысленно шла по следам Лии, надеясь на самый положительный исход их поисков. Вскоре они услышали крик, и не только они… этот звук был настолько резкий и громкий, что полностью окутал весь Граунд-Хилл. Это был крик скорби, боли от утраты, гнева и одержимости. Это был крик Лии. Томас с Кристэн получив второе дыхание ринулись в сторону крика. Родившаяся из-за этого паника резко начала набирать обороты. Теперь уже можно было слышать, как кричат и местные люди, женщины и дети, они кричали из-за страха перед неизвестной незримой угрозой. Они не знали, что случилось, не знали, чего боятся, но они чувствовали страх. Разнёсшийся крик поразил их в самое сердце, именно там, где они никогда бы и не ожидали его услышать, в родном доме, в месте, где они чувствовали себя в безопасности.

Былая толпа, что перемещалась по улице очень медленно, вмиг развила такую скорость и бурность движений, что с лихвой сбивала с ног любого, кто был не в силах совладать с этой ужасной стихией. Кристэн и Томас пробирались сквозь образовавшееся препятствие. Они теперь уловили чувство надвигающейся опасности, и надеялись, как можно скорее добраться до своей подруги, ступая по ногам прохожих и перепрыгивая упавших людей.

Они добрались до источника крика быстро, но слишком поздно чтобы хоть что-то предпринять. В небольшом, скрытом от солнечных лучей закутке коридоров и тупиков, они видели лежащую на полу в луже дождевой воды Дарью, на горле которой оставались свежие синяки в виде длинных человеческих пальцев. Глаза её были выпучены, казалось будто вот-вот, и они вылезут из орбит. Рот был широко открыт в последней попытке заглотнуть живительного воздуха, вместе с ним ноздри были расширены больше обычного.

В нескольких метрах от мёртвой девочки лежало ещё два человека, абсолютно незнакомых для Томаса и Кристэн. Это были два рослых мужчины, один из них лежал в углу тупика, не подавая каких-либо признаков жизни. От его окровавленной рубашки и штанин стекал слабый и тонкий ручеёк крови. Второй мужчина, лежа на полу, держал руки над собою, пытаясь защититься от ударов своего противника. Лия же, наносила ему удары ножом прямо в то место, где у человека расположено лицо.

Томас с Кристэн стояли в полном оцепенении. Даже если бы они потратили долгие часы на представления многих ужасных картин, они не смогли бы и малейшую часть вообразить того, что им пришлось увидеть. В считанные секунды их уединение нарушили посторонние люди, что тоже сбежались на крик.

Практически сразу подоспели ещё люди. Лию повалили на пол и плотно прижали к земле. Несколько человек подбежали к ещё живому мужчине, что никак не убирал руки из защитной позы. Его подняли и начали куда-то уносить. Том бросил на раненного человека беглый взгляд и понял, что тому не суждено прожить дольше нескольких минут, даже если ему сразу будет оказана помощь наивысшего качества. Раненный ничего не говорил, только издавал хлюпающие звуки из своего рта. Но его уцелевший от ударов глаз излучал благодарность и нестерпимую боль.

События начали развиваться со стремительной скоростью. Резко поднялся гул и гам, в котором люди обсуждали и спорили о том, что случилось. Кристэн упала к холодеющему телу Дарьи и начала плакать. Томас пытался успокоить людей, что повалили Лию на землю. Кто-то из толпы достал пистолет и начал целиться в голову девушки-убийцы.

— Эта дрянь должна умереть! — кричал человек с оружием в руке.

Почти все присутствующие, кто мог говорить и мыслить здраво, поддерживали его выбор. Появились ещё несколько охранников и докторов, что пытались успокоить взбаламученную толпу. Вскоре пришел и Нейт.

Вошедшим с трудом удалось угомонить вскрикивающих в ярости зевак и тех, кто, почуяв кровь, обезумели от запаха и вида жестокости. Лию связали местные представители порядка и утащили прочь. Девушка сопротивлялась, кричала что отомстит убийце, пыталась вырваться, но она не смогла освободиться от крепких пут, что сковали её. Нейт отправился вместе с Лией и её охранниками. Томас же хотел, как можно скорее последовать за своей подругой, и надеялся оторвать Кристэн от скорби по Дарье. Он и сам был сильно шокирован происходящим. Смерть девушки была более печальной, чем гибель любого другого человека из убежища.

Кристэн долго не поддавалась на убеждения Тома, юноше казалось, будто под уговорами девушки прошла целая вечность. Но ему всё же удалось отвести её подальше от погибшей подруги, и они пошли к месту, где предположительно должны держать Лию. Оно выделялось среди других зданий тем, что сейчас было самым шумным и оживлённым. Стена из охранников сдерживала непрекращающийся поток людей, что пытались проникнуть внутрь охраняемой территории. Кристэн и Томаса пропустили внутрь через чёрный ход.

Лию посадили в небольшую железную клетку, где та сидела в углу, уткнувшись в свои колени и плакала. Том с Кристэн сели на скамью напротив клетки, ожидая, что девушке будет вынесен приговор. Кристэн в скорби обняла Томаса за руку и уткнулась в его плечо лицом. Нейт был в соседнем помещении за закрытой дверью и о чем-то говорил с одним из охранников, возможно, с начальником всей охраны Граунд-Хилла. Джейка нигде не было видно, он или дальше составлял компанию крепкому напитку, забыв о своих товарищах, или держался где-то в стороне, не привлекая к себе внимания.

Томас не знал, какой будет вынесен приговор для Лии, но пытался рассмотреть всё случившееся так, как он знал лично. Он прекрасно понимал, что есть в Граунд-Хилле некоторые места, куда лучше одному не забредать, но, чтобы обе девушки разделились и одна из них оказалась в опасном месте, да к тому же она была человеком, что представлял союзный лагерь. Её убийство было рискованным и немыслимыми. Это выглядело, как нелепое стечение обстоятельств, если не жестокая шутка.

— Плохо дело. Они не отпускают нас и хотят провести «расследование», — недовольно произнёс Нейт, когда незаметно подошел к Томасу так, что тот даже дёрнулся от удивления. — Хотят всё сделать «по закону». А как по мне надо: отруби голову и с концом. — После этих слов, Нейт недовольно сплюнул на пол.

Томаса передёрнуло от фразы Нейта, он от злости сжал кулаки, подавляя желание ударить своего командира.

— Что будет дальше? — сказал он сквозь сжатые зубы.

— Если всё пойдёт против неё, то она будет казнена за нарушение закона в назидание остальным. В лучшем случае, её нападение посчитают обоснованным отпустят.

— Надеюсь, что её отпустят, — проговорил про себя Томас. Он мельком посмотрел на Нейта, который только как-то злобно ухмыльнулся от этих слов.

Через несколько минут Нейт удалился по своим делам. Томас же надеялся, что для Лии всё обойдётся лучшим исходом. Он понимал, что Лия не смогла сдержать себя и напала на тех мужчин за то, что они убили Дарью. Она бы ни за что первой не напала, не будь на то веских причин. Но как бы сильно Том не верил в её невиновность, что-то в глубине его сомневалось в этом.

— Лия, что там случилось? — спросил Томас, смотря на девушку в клетке.

Лия только подняла глаза, и молча уставилась на юношу. Она смотрела на него такими спокойными и добрыми глазами, которые от долгого плача стали полностью красными. Посмотрев на Кристэн и то, как она прижималась к Томасу, взгляд Лии резко переменился. Кристэн вцепилась в Тома, её слёзы стекали по его броне, она ластилась об него, требуя утешения и помощи, но он только сидел, и сочувственно смотрел на Лию. По коже юноши прошелся холодок, ведь взгляд девушки и её глаза напоминали взгляд почти любого витума, которых он встречал ранее.

Так они сидели около часа, где Лия, не переставая продолжала смотреть с какой-то скрытой злобой на свою последнюю подругу. Позже их тихое уединение нарушили гости. Пришел Нейт в сопровождении с другими людьми, что присутствовали на месте преступления. Они бегло оценили обстановку в помещении и приступили к вынесению приговора.

— Двойное убийство, совершенное у бывшего тату салона «Игла» арестованной девушкой по имени Лия, что произошло около полутора часов назад, по соображению наших медиков и охранников является полностью оправданным. Осмотр тел показал, что девушка по имени Дарья, погибшая из-за удушья первой убитого по имени Макс. Под её ногтями оставалась кожа, содранная с руки убийцы. Допросить выжившего мужчину по имени Симон не получилось, он скончался спустя три минуты после транспортировки в медпункт. Смерть Симона наступила в ходе полученных колотых ран в количестве двенадцати штук. В медицинской помощи отказано. Смерть виновников убийства посчитана заслуженным наказанием, однако, мы требуем от жителей бункера впредь не покидать общественных мест и не расходится. В таком случае мы отпускаем арестованную девушку и надеемся, что это никогда больше не повториться. Её оружие, оставленное на месте преступления очищено и будет возвращено. Арестованной Лии даруется свобода. Также ей выдвинуто предупреждение, что, если данная ситуация повторится, она будет казнена на месте без предварительного расследования. — Пока один из одетых в плотный бронежилет солдат говорил эти слова, второй подошел к клетке с Лией и начал её отпирать.

Когда клетку открыли, Лия не сразу вышла наружу, она продолжала сидеть в дальнем углу, злобно смотря на всех присутствующих. Томас чувствовал, что ей сейчас, как никогда раньше требуется поддержка человека, которому она доверяет, и поднявшись со скамьи он направился к клетке. Заметив эти действия, девушка вскочила из своей темницы и побежала к юноше. Кто-то от сильного удивления и испуга не стал медлить и схватился за оружие. Но ничего страшного не произошло, девушка просто обняла Тома.

— Довольно! Мы уходим, — сказал Нейт, разворачиваясь обратно в сторону выхода.

Все медленно последовали обратно к бронемашинам. На улице уже никто бурно не говорил о том, что из убежища прибыли девушки-бойцы, все только со страхом в глазах смотрели на Лию и тихо перешептывались между собой. В первой машине уже сидел Джейк, что тихо ждал возвращения остальных людей.

— Где ты был? — поинтересовался Томас.

Джейк промолчал с загадочной улыбкой. После небольшой паузы он протянул Тому пустую стеклянную банку. «Подарок» — сказал он.

Когда обе машины завелись и начали уезжать через большие ворота, Лия будто пришла в себя от долгого сна и быстро осмотревшись начала кричать: «где Дарья? что с Дарьей?». Нейт только ответил ей, что по законам Граунд-Хилла, все погибшие внутри поселения люди хоронятся в огородном поле на роль удобрения для растений. Всё остальное время, пока все возвращались обратно в бункер, девушка молчала. Путь назад был таким же спокойным, как и в самом начале их задания, только они теперь ехали без Дарьи и детей. Атмосфера внутри машины была какой-то более гнетущей, и Томас понимал, что он уже возвращается не в свой привычный и уже родной дом, а туда, где бушует множества скрытых тайн, предательств и желаний избавиться от лишних людей.

Когда они уже заехали в ангар, и машина остановилась, Лия незаметно для всех вышла из помещения и исчезла в перепутье коридоров. Даже Томас, который ранее ей говорил, что им надо держаться вместе не ожидал такого поведения. Он заметил пропажу девушки слишком поздно, и теперь ему было не просто не по себе, он ощущал невыносимо болезненное жжение в груди, будто его проткнули раскаленным ножом. Он было хотел поговорить с Сайком, познакомить его с Лией и тайком обсудить то, что он узнал от Нейта и старика из Граунд-Хилла. Юноша отправился искать девушку, но не нашел её ни в столовой, ни в тренировочном зале, даже ни в зале, что прилегает к женскому корпусу, и в собственной комнате её не было, даже в комнате Дарьи и Кристэн. Сама Кристэн полностью физически и эмоционально опустошенной отправилась спать, а Томас, несмотря на то что чувствовал себя не совсем здраво, направился дальше искать Лию.

Девушка была в кабинете ветеринара, где, сидя на стуле о чём-то говорила с мужчиной. Том застал их разговор у самого входа, но решился не вмешиваться.

— …Уже второй день, и я не знаю, что мне делать. Это сводит меня с ума и раздражает, заставляет думать, будто её приносит кто-то чужой, даже тот, кто не может этого делать. Из-за этого все мысли перемешиваются, голова идёт кругом, тошнит. А учитывая, что было сегодня, я хочу знать, как помочь человеку, которому больно, как спасти того, кто находится на последнем волоске от смерти. Что надо сделать, чтобы вернуть человека обратно к жизни. — Лия говорила, не сдерживая слёзы. Томас на протяжении всего разговора слышал её тихие всхлипы.

— Увы, но человека к жизни вернуть почти невозможно. Это старые и забытые процедуры, но можно поддерживать его в предсмертном состоянии, а если повезёт, то и восстановить его здоровье. Когда ты помогала мне бинтовать Томаса я понял, что в тебе есть потенциал и интерес к этой сфере. Я могу дать тебе книги, научить чему-то, помочь. Иметь помощника было бы великой честью для меня. Но давай обсудим это потом, когда ты отдохнешь от сегодняшних событий.

Вскоре после этих слов Лия вышла из кабинета врача. Она смотрела в пол, и, не признав Томаса, толкнула его плечом. Юноша посмотрел вслед за ней. Чувство переживания за девушку стали затихать, ведь он видел, что сейчас она в порядке, если её состояние можно было так назвать. Но некий холодок прошелся по его коже, заставив поёжиться на месте. Том зашел к ветеринару.

— Ах, Томас. Я рад, что ты пришел. Я всё хотел узнать о риске для здоровья Лии, и увы, у меня плохие новости. Она была у меня только что, скорее всего, ты даже застал её. Мои опасения подтвердились. Из-за боя, что произошел в тренировочном зале, она пострадала очень сильно. У меня есть подозрения, что у девушки начинается развиваться сепсис.

— Что это? — поинтересовался Томас, не зная определения нового слова.

— Это могло произойти из-за повреждения vesica urinaria, мочевого пузыря, в ходе которого кровь Лии оказалась заражена бактериями, что теперь распространяются по всему организму, заставляя тело медленно умирать.

Боль, что несколько минут назад царила в груди Томаса, вернулась с новой силой. Он чувствовал, как накаляется его тело, по голове будто ударили тяжелым кулаком, а разум сжали железными рукавицами.

— Это можно вылечить? — поинтересовался Том, запинаясь в словах из-за страха.

— Не в нашем случае. Её органы постепенно будут отказывать, она будет мучиться до самой смерти.

— Сколько ей осталось?.. — проговорил Томас не своим голосом.

— Сложно сказать, может полгода, может пару лет. Это в лучшем случае, в худшем — девушка не выдержит постоянной боли и наложит на себя руки.

Глава 10. Вестники

Лия вернулась обратно в свою комнату. Всё её тело странно и слабо болело. Она знала, что теперь Кристэн оставлять одну нежелательно. Девушка не хочет потерять ещё одну подругу. Вдруг в стенах этого убежища может случиться что-то такое же, что произошло и с Дарьей. Дарья… Лия до сих пор не могла поверить в то, что произошло. Картина, что случилась шесть часов назад, всплывала в голове с новой силой, будто бы повторяется прямо сейчас.

Лия забегает по узким коридорам в какой-то маленький и полутёмный тупик. Её ввело некое незримое течение, она не знала точно куда бежать, но поддавшись интуицией прибежала напрямик к Дарье. Слишком поздно. Подруга уже лежала на земле, она не дышала, её глаза уставились на Лию, но она никак её не видела, не могла видеть. Следующие действия были, как в тумане. Лия только помнит, что, взяв нож, она накинулась на одного из рослых мужчин, что стояли рядом с Дарьей. Всё, что помнит Лия, так это то, как она ощущала впервые какой-то всесильный прилив злости и энергии. Она много била и никак не уставала. Во рту был какой-то сильный привкус железа, такой же, какой витает в воздухе медицинского кабинета. Её сердце билось так быстро, что казалось, будто бы оно способно вырваться из груди, причинив много боли. Это было больнее, чем тогда, когда её опрокинули на пол и пинали, и даже момент, когда она впервые вышла во внешний мир был менее болезненным.

Лия лежала на своей койке и свернулась калачиком. Ей хотелось вернуть старую, привычную боль. Всё, что было с ней раньше, было просто несуществующим, нереальным, в сравнении с тем, что ей удалось пережить сегодня. Она убила Дарью, из-за Лии погибла её подруга. Девочка могла и дальше оставаться в стенах женского корпуса, пережить день, когда девушки становятся матерями, и жить дальше в окружении своих детей и новых подруг. Но теперь, теперь её больше нет, она никогда не сможет поговорить со своими подругами, не сможет обнять их. И всё из-за Лии.

«Что я наделала…» — едва слышно проговорила Лия. «Мы выходим в этот большой мир для того, чтобы нас не стало, чтобы мы умерли. С нами это случиться рано или поздно. Разница лишь в том, насколько больше боли мы переживём перед тем, как нас не станет. Но конец всегда будет один, для любого, для всех», — Лия продолжала говорить шепотом сама с собой.

— Лия, ты в порядке? — спросила Кристэн, войдя в комнату своей подруги.

— Нет, — раздался ответ с кровати.

Кристэн прошла через всю комнату, чтобы оказаться у койки и сесть рядом со своей подругой. Лия всё это чувствовала, она слышала каждый шаг, каждое дыхание девушки. Ей довелось ощутить тяжесть её взгляда, того самого, который причинял больше боли, нежели помогал. Он ставил клеймо жалкого ничтожества, слабака. После гибели Дарьи пришли люди… много людей. Они били её, и, связав, унесли в железный ящик, где было больно и холодно, где она смотрела, как её подруга тянется и нежится с Томасом, как она висит на нём, наслаждаясь его компанией и утешениями. Скрывала свой подлый взгляд от Лии, от той, что сильнее всех нуждалась в Томе, в его поддержке и тёплых словах. А сейчас она словно довольна своей победой восседает над поверженной Лией. Кристэн в один день стала врагом, Дарья в один день стала мёртвой, Лия в один день, осознала всё, чем является этот мир и все его обитатели.

— Будет лучше, если ты будешь спать со мной в одной комнате, а Томас переберётся в твою, ради общей безопасности. — Лия уже хотела всеми силами отдалить Кристэн подальше от юноши, не позволить ей быть близкой к нему, контролировать каждый её шаг, каждый взгляд и вздох.

— Да, пожалуй, так будет лучше.

Кристэн не оставляла попыток успокоить свою подругу. Она осторожно попыталась погладить её по плечу. Так же, как делали и матери, когда успокаивали своих дочерей, когда те поссорились с кем-то или их обругали взрослые. Она надеялась, что это поможет… но это не помогало. Такие, хоть и нежные касания со стороны бывшей подруги, Лия ощущала с неприязнью, словно прикосновение к какой-то железной, холодной и враждебной вещи. Они были неприятны настолько, что по телу пробежался холодок.

Через десять минут безуспешной попытки успокоить подругу, Кристэн наконец удалилась на соседнюю койку. Её переселение этим и закончилось, ведь у неё не было личных вещей, которые можно было хранить в своей комнате, как делали многие другие. Лия по-прежнему слышала дыхание девушки, уже начав жалеть о своём решении.

— В этом нет твоей вины, — прозвучала фраза со стороны соседней кровати. — В этом я виновата. Мы с Дарьей вместе пошли бродить по тем коридорам, и в конечном итоге всё случилось именно из-за того, что мы были невнимательны, я не усмотрела за ней. Мне жаль, что так вышло, я бы ни за что не оставила её в опасности.

«Да, ты виновата» — подумала Лия.

Девушка продолжала злиться на свою бывшую подругу, она бы даже с радостью набросилась на неё и выместила весь свой гнев. Но её сдерживало странное чувство тепла, которое дополнительно навивало спокойствие. Её тканевой ошейник, который раньше принадлежал Тому, был как некий ограничитель, но такой приятный и лёгкий.

Девушки оставались неподвижными до тех пор, пока не явился Томас. До его прихода Лия и Кристэн не пытались восстановить разговор, не собирались куда-либо уходить. Они просто сидели и ждали, ждали того, что вернётся Том и развеет неудачливую и туманную атмосферу. Даже призыв на ещё одно новое задание было бы спасением из это ужасной атмосферы, и не важно, что было бы на нём. Кристэн по-прежнему оставалась привязанной к Лии, из-за того, что она до сих пор не смогла полноценно адаптироваться под новый для неё мир.

Том понял, насколько неприятна данная ситуация и согласился на новые условия. Он незамедлительно отправился в свою новую комнату, предварительно отдав девушкам пару советов на будущее. «Завтра, я хочу познакомить тебя с кое-кем важным» — сказал Томас перед тем, как покинуть родную комнату. Лия после ухода юноши продолжила погружаться в глубины раздумий о жизни всех людей вокруг, и себя самой. Она даже не заметила, когда её веки начали закрываться, и она уснула.

Бесконечный круговорот фиолетового цвета до сих пор окружал её всюду, проникая даже в те далёкие углы сна, куда могла посмотреть девушка. Теперь в её сновидениях о странном чуде был и Томас. Лия чётко ощущала его присутствие рядом с собой, она чувствовала, как он обнимал её вокруг шеи, охранял её от любой напасти. Но даже Том не всесилен, всесильна только одна Лия. Она единственная кто не боялась скрытой в ней силы. Силы, что пробудилась после первой недели жизни в новом мире. Никто другой, даже Томас, не мог продемонстрировать что-то похожее на протяжении всего времени. Никто, кроме Кайла. Лия видела в Кайле самого настоящего соперника в стенах безопасного дома. Но даже если в своем доме, рядом с Томом есть враг, то они есть и везде, все вокруг враги, от них не сбежать, их не истребить, а значит, нужно их уничтожать до тех пор, пока не останется самый последний враг. А после него, останется только Томас, только он один.

Глубокий сон позволял подумать обо всём, что можно было представить в своём сознании. Во сне Лия полностью перестроила свои мысли на счёт окружения. Проснувшись после непродолжительного сна, она увидела, как в другой стороне комнаты спала Кристэн. «Скоро, очень скоро это произойдёт, я уверена. Он будет только моим» — говорила про себя Лия.

Выйдя из своей комнаты, Лия убедилась, что Томас всё ещё спал. Значит, ей нужно было найти дело, чтоб занять себя и быть как можно дальше от Кристэн. Девушка решила отправиться к врачу, который пообещал ей, что поможет. Он, учитывая познание в строении человека, знает достаточно, чтобы помочь девушке, в чём бы то ни было. Она шла через коридоры, которые уже запомнила наизусть. Она так часто шла по ним, запоминала постоянные и привязанные к определённым местам шумы, чувствовала специфические запахи, и уже могла гулять по этим тоннелям с закрытыми глазами, зная, что где находится.

Ветеринар не заставил себя искать по всему бункеру, он находился в собственном кабинете и смотрел какие-то бумаги, проверял стеклянные склянки и колбы. Он также что-то записывал на листах и сортировал отдельные таблетки в маленькие коробки.

— Я пришла учиться, — сказала девушка, подойдя к столу врача.

Мужчина от неожиданности дёрнулся и поднял голову на вторгшегося гостя, но убедившись, что Лия одна, успокоился. Он быстро убрал все таблетки по своим местам и скрыл листы с записями под другими книгами и папками.

— Я не ожидал, что ты так скоро придёшь. Если хочешь, можешь начать с чтения любой книги на полке. Могу посоветовать медицинский учебник Т. Ангреуса «Анатомия», там самые простые описание разных царапин, ушибов, растяжений и всего остального, что стоит знать начинающему студенту. — Учитель Лии указал пальцем куда-то в сторону огромного шкафа и решил продолжить заниматься своими делами.

Лия подошла к указанному месту, шкаф был выше её ростом, и весь был переполнен странными книгами. Девушка не совсем понимала, что это такое, но смогла определить, что эти предметы хранят в себе много знаний и информации. На всех этих книгах были указаны непонятные для девушки каракули, некоторые из них она вспомнила с таблички у двери к отцам. «Анатои…» — повторила про себя девушка, вспоминая символы на табличке и то, как их озвучивал Томас. Не сразу, но всё же Лия правильно взяла на руки нужную ей книгу. Слов в ней было много, слишком много чтобы быстро читать. Каждое слово приходилось перебирать по отдельности, некоторые казались настолько странными и нелепыми, что девушка начала сомневаться, что ей хотят помочь, будто врач тоже водит её за нос. С таким предположением, девушка окинула комнату взглядом; вокруг она видела множество маленьких полок и шкафов, у входа в кабинет висел прикреплённый зажимами красный топор.

— Может, вы сами расскажете? — спросила Лия у мужчины.

— Могу, но не сейчас. Я слишком устал за сегодня и, если ты не против, хотел бы перенести обучение на завтра. Было бы ещё лучше, если бы ты не только слушала, но и делала. Если у меня появится больной, то я тебя позову.

Девушке никак не давало покоя оружие, что висело на стене в кабинете врача. Она гадала, если мужчина спасает жизни, то зачем ему такой опасный предмет. Осторожно взявшись за рукоять своего ножа, она медленно подошла к ветеринару и решилась всё-таки спросить его.

— Зачем вам та штука на стене? Боитесь, что монстры проберутся сюда?

Услышав эти слова, врач засмеялся. Его смех был неожиданным и звонким, настолько, что девушка от удивления даже отпрыгнула в сторону, едва не пустив нож для самозащиты.

— Нет, что ты! Ни один витум не проберётся сюда, у нас же тут по коридорам бродят настоящие истребители этих заблудших созданий. А этот топор висит на худшие случаи лечения. Если, к примеру, нужна срочная ампутация конечностей.

После своих слов, учитель удалился в маленькую каморку сбоку в кабинете. Он предупредил Лию, что уходит спать, и, порекомендовал ей вернуться позже, если ей интересна медицина. Приметив интересное оружие, девушка не спешила покинуть кабинет врача, где осталась совершенно одна. Подойдя поближе к интересному предмету, она заметила, что лезвие топора не особо острое, оно было в разы слабее её ножа. Сама поверхность лезвия была также не ровна, что говорило о том, как многократно пользовались этим инструментом. Но, всё же он выглядел грозным и сильным.

Девушка не скоро, но покинула кабинет, в котором потеряла какой-либо интерес ко всему там присутствующему. Она также ходила дальше по коридорам, желая, как можно позже прийти в собственную комнату. Ей хотелось, чтобы Кристэн наконец-то перешла через страх перед посторонними и начала чувствовать себя самостоятельной, а, лучше, исчезла навсегда. Лия всё меньше чувствовала себя сонливой, её бодрили болезненные ощущения, которые распространяются по всему телу. Она не знала из-за чего это случилось, не знала, как это остановить. Она даже не смогла получить вразумительного ответа от учителя и просто не понимала, что делать. Это боль началась через день после драки с Кайлом, и никак не прекращалось.

Проходя мимо своей комнаты и новой комнаты Томаса, Лия убедилась, что те всё ещё спят. А ей всё больше было скучно, больно и одиноко. В столовой ей дали уже привычную для неё пищу, несколько людей всё также не спали, пытаясь как-то скрасить свои скучные дни взаперти. Лию уже не пугала перспектива того, что кто-то решится напасть на неё. Она каждую секунду готова к тому, что случиться что-то страшное. Она даже будет этому рада, лишь бы скрасить грусть и одиночество. Кто-то из мужчин просто мотался также бессмысленно, как это делала и Лия, кто-то готовился к тому, чтобы отправиться во внешний мир по приказам начальства. Все сидели в чьей-либо компании, с друзьями или просто коллегами по отряду. Они говорили друг с другом, улыбались, косо смотрели на других людей или на Лию. Теперь девушка не боялась осмотреть всё помещение, пока она сидела на скамье. Раньше её от этого мог легко отвлечь Томас, а сейчас, она видела всю картину живущих в бункере людей. Она сразу сравнивала мужчин и женщин и, замечала, что они никак друг от друга не отличаются. У них также есть свои компании, они также могут не любить других соседей, боятся их или презирать. А самое главное, что их объединяет — им всем суждено погибнуть.

Каждый второй косо поглядывал на Лию, и, если не делал это на протяжении всего времени, что девушка находилась в помещении, то смотрел на неё каждые несколько минут. Пока она проходила глазами по стенам и людям, то часто замечала в их взглядах страх. Лия чувствовала, что они знают о случившемся в Граунд-Хилл, из-за чего боятся её ещё сильнее. Лию рассмешила мысль, что добиться страха от этих людей оказалось проще, нежели уважения. Её также забавляло осознание, что в самом начале она была самой слабой, а теперь, может считаться самой сильной.

От таких мыслей невкусная еда становилась слаще.

Неожиданно даже для самой Лии, напротив неё за тот же столик сел Скай. Юноша занял место без подноса с едой. Он выглядел слегка нервным, и явно был настроен не на приём пищи.

— Привет. В первую очередь хочу сказать, что сожалею о том, что случилось в Граунд-Хилле. — Скай слегка запинался и постоянно бегал глазами, пытаясь на чём-то сконцентрироваться. — Любой прогресс случается не сразу. Я к тому, что нам нужно ещё больше девушек-бойцов, и я уверен, что совместными усилиями мы сможем сделать этот бункер лучше, не смотря на различные трудности.

Скай говорил достаточно тихо, чтобы никто кроме Лии не услышал его. Даже девушка с трудом могла всё расслышать, но прекрасно поняла, о чём идёт речь. Лёгкая улыбка, что была на её лице из-за недавних мыслей, моментально исчезла.

— Какая разница, что будет. Всех ждёт одно и то же, а если ты веришь во что-то другое, то ты глупец. — Лию раздражал энтузиазм подсевшего к ней юноши, его какие-то сомнительные надежды и безразличие к недавней трагедии. Он хоть и сказал, что он сожалеет, но ничего на его лице об этом не говорило.

— Это ты дура! Ты ничего не понимаешь, ничего не хочешь понимать! Пусть все твои подруги состарятся и умрут в своём корпусе! — Скай вскочил со скамьи и с криком начал уходить из столовой.

Все обернулись не понимая, о чём идёт речь. Кто-то даже подумал, что Скай провоцирует девушку на конфликт, чтобы вернуть её обратно туда, откуда она прибыла. Провожая юношу взглядом, Лия заметила, что он встретился с Томасом у двери, и бросив тому пару слов, покинул помещение.

Девушка была рада тому, что Том проснулся. Ей не придётся ходить по коридорам и скучать, думая, чем себя занять. Юноша точно придумает что-нибудь интересное. Дополнительно ко всему, она всегда будет рада побыть рядом с Томасом, хотя бы просто так, чтобы показать, что он ей не безразличен.

— Почему ты оставила Кристэн? — спросил Томас.

Юноша не собирался садиться за приём пищи. Судя по его выражению лица, он явно был неприятно удивлен поведением Лии. «Кристэн, опять эта Кристэн. Почему ты так ею интересуешься?», — Лия задала немой вопрос юноше, но не решилась озвучить его.

— Всё с ней будет в порядке. Она уже обучена и может сама за себя постоять. — Девушке не нравилось то, как Томас уделяет лишнее внимание её бывшей подруге.

— Что с Кайлом? С ним нельзя быть «в порядке», — заявил Томас, чуть ближе наклонившись к Лие.

— Сейчас он не в состоянии что-либо делать. К тому же, ему нужна я, а не она. — Лия знала, что отчасти врала, она по большей части была уверена в том, что Кайл вернётся и не побоится притронутся к Кристэн, чтобы задеть Лию, но она была не против этого. Предположительно, в следующей вылазке вместе с Лией, он найдёт подходящий момент для удара, когда никого не будет рядом.

После этих слов, но с небольшим усилием, Том признал слова Лии и согласился с ней. Он понимал, что уделяет внимание не тому человеку, который в этом нуждается больше всего. Кристэн успокоилась ещё в Граунд-Хилле, когда выплакалась Томасу, но не Лия.

— Я потом познакомлю тебя с одним человеком, — Том слегка улыбнулся. Эта улыбка вмиг заразила Лию, и она улыбнулась ему в ответ.

Том и Лия закончили приём пищи. У них нашлось немного времени, чтобы прогуляться по коридорам убежища. Они просто шли и разговаривали обо всё, что могло прийти в голову. Сколько бы бед не прошло мимо них с первого дня жизни Лии в новом для неё корпусе, она была по-настоящему счастлива сейчас, идя бок о бок с Томасом, вдали от странных и незнакомых мест, подальше от любопытных глаз, далеко от Кристэн. Они даже спрятались от всех в одной из давно опустошенных кладовых. Они говорили осторожно, обходя стороной все страшные темы смертей, боли и заданий. В таком ужасном и жестоком мире, они создали маленький уголок спокойствия. Даже постоянная боль, что преследовала Лию уже несколько дней, будто начала отступать.

Лия заметила, как Том перестал наконец-то как-то стесняться её. Если в начале, он частично пытался держаться от неё подальше и чувствовал себя неуверенно, даже когда она сама прикасалась к нему или сидела рядом, то сейчас он был спокоен. Она хотела показать ему, как сильно он влияет на неё, но не знала, как это сделать, поэтому обнимала его, и они продолжали говорить.

Томас пытался пробудить в девушке воспоминания о тех моментах, когда они оба жили вместе. Он рассказывал о событиях, которые помнил, пытался описать их так, чтобы их картинка всплыла в сознании Лии, но ничего не получалось. Девушка думала, представляла всё, о чем ей говорят, но ничего не могла вспомнить. Ей казалось, будто Том просто пытается ей рассказать какую-то сказку или успокоить. Ведь она ничего не помнит до того момента, как жила с матерями в их корпусе. Лия была сильной, крепкой, умной и хитрой. Томас даже в шутку назвал её лисой, чего она не смогла понять. «Это быстрое, умное, хитрое, пушистое и красивое животное. Их называли царицами леса, за их волшебную красоту» — говорил юноша. С этими словами он смотрел прямо на Лию, из-за чего та смущалась. Он даже намекнул, что кто-то позаимствовал эту кличку, но использовал её немного в другом контексте. Лия прекрасно понимала причину этого прозвища, особенно после того, как не единожды доказала эти качества на протяжении многих дней. Но с Томасом она чувствовала себя совершенно по-другому, она была глупой, слабой, хрупкой и наивной. Она была той самой маленькой девочкой, что покинула пределы общего корпуса при разделении, той маленькой девочкой, что так отчаянно нуждалась в защите и внимании.

— Я помню не многое… — начал Томас, после нескольких минут молчания. — Ты всё время ходила за мной хвостом. Боялась отойти хоть на шаг, даже не давала мне спокойно отойти по делам. Ты была одна, у тебя не было ни матери, ни отца. Хотя в бункере было очень много людей, среди которых были и взрослые, и дети, никто не знал тебя, и ты никого не знала, поэтому прицепилась ко мне. Но я всё понимаю, я тоже был один. Можно сказать, что тогда все люди были одни. Мы были выгнаны из наших домов сюда, а кому-то повезло меньше, и они остались снаружи. Они все были вместе, все вместе и погибли. — Том сделал небольшую паузу, размышляя о чем-то, о чем он никогда раньше не думал.

— Я даже не знаю, может люди в Граунд-Хилле, это те, кто пережили тот ужас. Может, они все просто боятся покинуть родные места… — Томас снова продолжил говорить, с каждым словом он становился всё мрачнее и мрачнее. — Этот мир ужасен, и мы все в нём одиноки.

— Мы не одиноки, — сказала Лия, сильнее обняв Томаса.

Они снова замолчали, дальше сидя в полной темноте и наслаждаясь с трудом оставшейся приятной и спокойной атмосферой. Томас ни о чем не говорил, а Лия не хотела его отвлекать от важных мыслей. Чем дольше они сидели в молчании, тем громче были слышны посторонние звуки вне их скромного убежища.

Что-то явно происходило. Молодые люди слышали, как шум снаружи становится всё громче и громче. Из небольшого шума, что слегка отвлекал их от отдыха, он перерос в настоящий рёв. Томас с Лией вышли из их небольшой комнаты. В нескольких помещений от них, из зала доносилось несколько громких голосов мужчин, среди них Том узнал Адама и Нейта.

— Поверь мне, я видел это. Криса действительно застрелил человек, я даже слышал грохот. Когда я увидел это, то сразу побежал к машине и приехал обратно. — Адам почти кричал, он явно был чем-то сильно озабочен и никак не мог успокоиться.

— Не может быть, что лутеры могут пользоваться огнестрельным оружием, они глупые животные. — Нейт, как и всегда, говорил спокойным тоном, желая демонстрировать и дальше всем окружающих свою хладнокровность и расчётливость.

— А если это были не они?! — перекричал его Адам.

— Исключено! В том квадрате и близко никогда не было замечено враждебно настроенных людей. Даже для них там слишком опасно.

Томасу стало сильно интересно, что же такого случилось во время вылазки Адама. Лии же было полностью безразлично, но она отправилась вслед за юношей. В зале находилось пятнадцать человек, что окружили одного Адама. Они выглядели, менее обеспокоенными, чем он. Юноша в центре оцепления явно находился на грани нервного срыва, а все остальные опасались, что сам Адам убил своего товарища. Лия видела в их глазах злость, уже привычную для неё. Она понимала, что в случае необходимости, никто не струсит начать драку. И сама Лия тоже приготовилась к наихудшему, кто угодно мог воспользоваться суматохой, чтобы добраться до неё.

— Что случилось? — Томас заговорил только после того, как взглядом смог определить всех присутствующих и понять их настрой.

— Том, уж ты-то меня поймёшь. Криса застрелили на задании, а «эти» думают, что это я сделал.

Все присутствующие обернулись на Томаса, не прекращая выходить из оцепления Адама. Они не сомневались в возможностях и знании вошедшего юноши, он был опытен и далеко не глуп. Но последние события, в которых он принимал участие, ставили под сомнение доверие к нему.

— Братоубийство в нашем убежище карается изгнанием, ты знаешь это. — Нейт косо посмотрел на Томаса, доказываю минимальную заинтересованность в том, что стоит как-то продолжать оттягивать неизбежное — Адам будет изгнан.

— Подождите! — резко проговорил Том. — Подумайте, если бы Адам действительно убил Криса он бы не стал об этом говорить, вы же сами понимаете, что происходит снаружи. Любую пропажу или смерть можно списать на тварей снаружи. А если бы Адам просто хотел сбежать, он бы просто ушел от машины, и мы бы посчитали его погибшим.

Все начали переглядываться между собой. Они знали, что Томас прав, и всё, о чем говорит и делает Адам, просто не имеет смысла. Параллельно этому, нельзя было и опровергнуть то, что Адам не стрелял в Криса, а значит, он всё-таки мог и убить его.

— Что ты тогда предлагаешь? — спросил Нейт.

— Позволь мне отправиться в то место, где был Адам, я найду тело Криса и осмотрю или верну его. А до этого, можете запереть его ради вашей же безопасности. — Последние слова Томас проговорил с заметной издёвкой, намекая, что его друзьям просто нечем заняться.

Нейт согласился отправить Тома на эту операцию, и с радостью порекомендовал ему взять Лию. У Томаса и Лии было три часа на подготовку к отбытию. Желая не терять время зря, они оба отправились в ангар, где он хотел познакомить её с Сайком. В большом помещении кипела жизнь. Никто даже не обратил внимания на то, как небольшая толпа людей вошла в маленькую и тёмную коморку старика.

Лия впервые познакомилась со странным стариком, которого она видела уже несколько раз. Теперь она видела его не на другом конце большого помещение, а в нескольких сантиметрах от себя. Для неё, он выглядел крайне странно, весь покрытый морщинами со свисающими щеками. Он был почти лысым, у него оставалось несколько седых локонов, что свисали до ушей. Он смотрел на девушку, словно на кого-то ненастоящего, как на живой образ из самых сладких снов. Он несколько минут сидел и молчал, параллельно смотря на Лию. В какой-то момент он заплакал.

Лии даже казалось, будто бы Томас решил познакомить её с каким-то безумцем, который вёл себя максимально необычно в сравнении с другими мужчинами. Вскоре, после продолжительного сеанса рассмотрения гостьи, Сайк решился начать разговаривать.

— Неужто мои долгие ожидания наконец-то дают плоды. — Сайк опустился на колени и взял девушку за руку. — Мне так жаль, што так обошлиш шо фшеми фами.

Старик начал плакать более активно. Том видел, как старик раскаивается за совершенные ошибки, но Лия ничего не понимала. Она просто подумала, что этот старик выжил из ума, и поэтому, в убежище нет других старых людей. Но, несмотря на его поведение и состояние, она знала, как почтительно относился к нему Томас, а значит и она должна, если только ей не станут переходить дорогу.

— Я даю шлофо, што отныне я буду шлужить и помогать тем, кто будет штремитшя к фоштанофлению штарого уштоя нашего шудешного бункера! — Старик подскочил обратно на ноги и держа сжатый кулак у груди, трясся от ощущения чего-то великого. Он встал по стойке смирно и смотрел куда-то в потолок, словно отдавал присягу самому богу.

— Я ферю, што у фаш фшё получитша. А теперь, идите! — Сайк отвернулся от гостей и вернулся к своим делам.

На выходе из маленькой коморки, Лия никак не могла понять смысл её знакомства с этим стариком. Она вопросительно смотрела на Томаса, когда тот шел рядом и загадочно улыбался. Том заметил это и поспешил утолить голод девушки.

— Этот человек скучает по тому времени, когда женщины и мужчины жили бок о бок друг с другом. Он хочет так же, как и я, и Скай, вернуть старые времена, освободить матерей и их детей из заточения, дать им свободу и быть вторым Граунд-Хиллом. Поэтому он сильно рад, что теперь и девушки имеют право быть бойцами. — Томас говорил почти шепотом, осторожно наклонившись к Лии.

Услышав это, Лия остановилась. Она не могла понять того, что происходит вокруг. Этот мир был поистине безумен. Он был тяжёлым, жестоким, страшным и опасным. Люди умирали в нём так часто, что это могло свести с ума. В Граунд-Хилле погибла Дарья… погибла там, где люди должны были чувствовать себя в безопасности, но Томас хочет, чтобы его дом стал таким же. Это безумие. Этот мир безумен. Томас не был глупцом, он был слабее Лии, но не глупцом, — он многому научил её, многое показал и рассказал. Значит, он знал, что так оно и должно случиться. Так оно и должно произойти, что все люди будут жить и умирать. Лия боялась, что умрёт она, умрёт и Томас. Им не суждено будет находится рядом друг с другом и радоваться этому, до той поры, пока они не превратятся в дряхлых стариков.

Лия уже ехала в машине, погруженная в новые мысли об этом ужасном мире. Она молчала, а Том никак не мог понять причину этого. Ему казалось, что девушка, вспомнив Граунд-Хилл дальше горюет о погибшей подруге. Но она сидела и осознавала, что её страшные догадки подтвердились — никому не суждено жить долго и счастливо. У неё не будет счастья и радости в будущем, не будет любви и тепла. Оно есть только сейчас, его нужно беречь, за него нужно сражаться. И чем ближе её новый дом приближается к Граунд-Хиллу, тем скорее она потеряет всё, что имеет, даже Тома.

Неожиданно, девушка дёрнулась — кто-то коснулся её колена. Это был Томас. Он с неким страхом в глазах смотрел на девушку, которая, выпучив глаза, выглядела словно живой мертвец.

— Ты в порядке? — спросил он.

Лия только молча кивнула. Она даже не заметила, когда успела пройтись по трапу внутрь бронемашины, сесть и отбыть за пределы бункера. Осмотревшись, она заметила Нейта и ещё одного незнакомого ей парня, что отправились с ней и Томасом на проверку какого-то убитого юноши. Лия решила больше не думать о том, что может произойти что-то страшное, ведь она должна сосредоточиться на том, что происходит сейчас, быть сильной и готовой ко всему. Лишние мысли только помешали ей, срубили её концентрацию на корню. Только здесь, только сейчас.

Том смотрел на Лию и убедился, что она начала успокаиваться. Тогда он, сам расслабившись, продолжил смотреть через амбразуру. Лие всё ещё было приятно внимание юноши, то, как он до сих пор заботиться о ней, несмотря на то что сама уже может спокойно позаботиться не только о себе, но и о нём.

— Мы подъезжаем, — сказал водитель.

Машина остановилась и все вышли наружу. Солнце светило сквозь безоблачное небо, прекрасно освещая всю территорию вокруг новоприбывших людей. Лия теперь могла более внимательно осмотреть это большое помещение, где некогда жило много людей. Вокруг неё было огромное количество серых булыжников и кусков стен высоких домов. Где-то стояли или лежали на боку небольшие машины, что выглядели менее громоздко и величественно, нежели металлический гигант из бункера. Много различного мусора, который раньше принадлежал людям: одежда, еда, всё то, что может оставить после себя человечество. Всё вокруг было пустым, серым и жёлтым, только высоко-высоко был нежно-голубой потолок. Не было даже малейшего намёка на дикие растения, только земля, мёртвая и враждебная.

— Что с тем стариком? — тихо спросила Лия, когда отошла с Томасом на значительное расстояние от остальных людей.

— Сайк? А что с ним? — удивился Томас.

— Он какой-то странный… Я не совсем понимаю, что он говорил.

— У него просто нет нескольких зубов, вот и не может выговаривать некоторые слова. Все уже привыкли к этому, но, наверное, был бы у него словарь, он нашел бы, как выкрутиться из этого положения.

Том и Лия продолжили путь дальше, рассматривая различные руины и выискивая тело погибшего юноши. Лежащие вокруг куски камня были то маленькими, то большими, среди них скрывались ещё и другие. Иногда на земле лежали осколки стекла, куски резины, кожи и мяса. Некоторые места походили на настоящую бойню. При виде небольшого скопления камней, которые были окрашены кровью, все начали нервно хвататься за свои винтовки.

Группа отошла достаточно далеко от машины, превысив допустимое безопасное расстояние. Они никак не смогли найти тело Криса. Только небольшие пятна крови, которые и могли принадлежать погибшему юноше.

— И что будем делать?

— Могу предположить, что Адам сам убил Криса, и решил выставить нас дураками. — Нейт осмотрел окровавленные камни и посмотрел на Тома. — Мы прекрасно понимаем, чем это окончится.

Никто не посмел оспорить слова Нейта, ибо все были по большей части уверены, что он прав. Даже Томас не знал, как помочь в такой ситуации своему другу, где найти подтверждение его невиновности. Лии же всё было максимально безразлично, её волновал только факт того, что они все находятся за пределами безопасных стен. Когда все потеряли последнюю надежду хоть на какую-либо находку, девушка заметила странно торчащую фигуру вдали: нечто небольшое высовывалось из-за камней в тени разрушенного здания. Она смотрела на два небольших синих огонька, что светили прямо на неё. Это были маленькие непонятные лампочки, похожие на те, что светили внутри бункера, но они были меньше и другого цвета.

— Что там? — спросила девушка, указав пальцем в сторону странного объекта.

Все обернулись. Сразу в тот момент, когда все заинтересовались тем, что привлекло внимание Лии, то огоньки сразу исчезли. Теперь в тени ничего не осталось, только груда старых камней и мусора.

— Я ничего не увидел, — сказал Нейт. После своих слов он начал медленным шагом приближаться к тому месту, куда пальцем указала Лия.

Мужчина зашел за обломки, и ничего не обнаружил. Он медленно осмотрел всё вокруг, и разочарованно начал возвращаться обратно. Косо посмотрев на Лию, он показал, что никак не рад поведению девушки и её нервозности.

— Мы покидаем это место.

Вся группа начала возвращаться к машине, более свободным и спокойным шагом, нежели тогда, когда они шли на поиски тела. Их операция не увенчалась успехом, а значит они не смогут помочь Адаму. Томас прекрасно осознавал последствия. Они пугали его, ведь только недавно он обсуждал со своим другом побег из бункера, думая о том, какого будет жить за пределами безопасного дома.

Забираясь по трапу бронемашины, все остановились. У открытой настежь двери к водителю стоял человек. Незнакомец был облачён в облегающую броню чёрного цвета с огромным количеством защитных щитков, покрывающих каждую часть тела. Он имел при себе солидное вооружение из полуавтоматической винтовки заводского производства, что свисала с его груди, пистолет и пару ножей, расположенных на руке и ноге. Он выглядел безликим и угрожающим, голова его была закрыта плотным шлемом с синей подсветкой из глаз. На груди был нарисован странный символ в виде горизонтальной полосы над небольшим кругом.

Все опешили от такого вида. Никто не ожидал встретить постороннего человека, тем более в собственной машине.

— Кто вы? — удивлённо и слегка напугано спросил Нейт.

— Я представляю оставшиеся вооруженные силы правительства. Мы называемся «Пласт земли» и собираем выживших людей, чтобы обезопасить остатки человеческого рода. — Незнакомец обернулся к бойцам и отдал честь Нейту. Он сказал свои слова так, как говорил их уже неоднократно. Несмотря на это, звучал он слегка нервно.

— Мы отвезли вашего водителя в наш хаммер и готовы отправить его на базу. Вам тоже следует пройти с нами. — Военный неуклюже отошел от двери в кабину водителя, и медленно вышел по трапу на улицу. Никто так и не решился что-либо сказать. — Прошу вас пройти за мной.

Лия внимательно следила за поведением незнакомца. Ей показались слова этого человека неправдоподобными. Хоть, она знала о внешнем мире слишком мало, срок в двенадцать лет о котором говорил Томас слишком большой, чтобы так поздно начать реагировать и защищать людей. К тому же, если солдаты увели водителя, зачем один из них вернулся и начал копошиться в кабине? Проще было подождать снаружи машины, чтобы всё выглядело менее неожиданно и подозрительно. Подозрительный. Именно так можно было описать этого незваного гостя. Как только он сошел с трапа, то так и не повернулся к людям, с которыми говорил. Он продолжал стоять к ним спиной, медленно поднимая руки выше торса. Прямо туда, где висела его чистая винтовка.

Что-то в этой ситуации забило тревогу в подсознании Лии. Она уловила в ней некую схожесть с чем-то, с чем сталкивалась ранее. Это был какой-то будоражащий крик, призывающий к действиям. Чтобы не делал незнакомец, делал он это слишком медленно, загадочно и враждебно. Так же медленно Кайл тянулся к ножу перед нападением на Томаса, так же медленно ползли загадочные создания к Тому и Лии перед тем, как напасть. Кайл медленно подходил к Лие перед нападением. В Граунд-Хилле один из нападавших на Дарью медленно поднимался на ноги. «Будет драка» — прозвучал собственный голос девушки внутри её головы. Она поняла, что если что-то и происходит в этом мире медленно, то только для того, чтобы растянуть мгновение перед действиями.

Не теряя ни секунды времени, Лия выхватила нож из поясных ножен и прыгнула на незнакомца, что всё ещё стоял к ней спиной. Всеобщее замешательство не проходило. Все так же стояли ступором, не зная, как реагировать на сложившуюся ситуацию. Никто из парней даже не успел среагировать, когда Лия уже бежала на своего соперника. Или так совпало, или солдат услышал посторонний шум, и начал оборачиваться назад только тогда, когда Лия была уже в метре от него. Но небольшого мгновения хватило, чтобы все смогли оценить серьёзность сложившейся ситуации — солдат поворачивался к ним, крепко сжимая в руке винтовку, держа палец на спусковом крючке. К большому разочарованию тому, кто хотел по-быстрому расстрелять всех присутствующих, оставалось жить менее минуты.

Не успев закончить свой манёвр, солдат уже оказался лежа на потрескавшемся асфальте с торчащим из горла ножом. Он не успел издать какого-либо визга или звука, он просто упал плашмя, словно кукла. Лия помнила кряхтения людей, которых она убила, как злобно с хрипом выдохнуло создание, что было её первой жертвой, как мучился убийца Дарьи, но этот молчал, словно он даже не был живым.

Девушка наклонилась к телу погибшего солдата. Она пыталась вытащить своё оружие, что застряло у жертвы между бронированными пластинами. К ней подошел Нейт и Томас, что пытались осмотреть убитого, параллельно следя за состоянием Лии. Девушка была спокойной и расслабленной, она не чувствовала злость или огорчение. Сейчас с ней оставалась только легкая боль, что уже несколько дней протекает по всему телу. Подошедшие мужчины ничего не сказали, они тоже всё прекрасно поняли, и они были рады, что девушка пришла к аналогичному выводу раньше них. Только Нейт смотрел на Лию с сильным страхом в глазах.

— Боже! Его убили! — Последний боец отряда отошел в противоположную от общей группы сторону. Он пошел проверить кабину водителя и увидел там труп своего товарища, что сидел в кресле с простреленной головой.

Нейт тихо выругался, проклиная всё, на чём свет стоит и то, что произошло сегодня. Сразу после этого из головы убитого солдата стали доноситься странные шепотки и потрескивания. Нейт попытался расслышать, что за шум твориться в голове мертвеца, но стоило ему только наклониться к нему, как весь звук исчез.

В нескольких десятках метров от их машины, из-за угла дальнего здания вышел целый отряд таких же бойцов, что выглядели абсолютно идентично первому. Увидев тело погибшего товарища, они принялись стрелять по неприятелю.

— Будьте вы прокляты! Помогите мне занести тело! Том, увези нас отсюда! — Нейт кричал, пытаясь перекричать шум стрельбы. Рядом с ним пролетали пули, но он даже и не думал уходить, не забрав с собой трофей и доказательство того, что против них вышла целая агрессивно настроенная группировка. Томас побежал в сторону кабины водителя, Лия исчезла вслед за ним.

Только чудом, никто из солдат не попал по ним. Пытаясь быстрее достичь врагов, они стреляли на бегу, сильно жертвую точностью. Том брезговал браться за труп водителя, чтобы сесть на удобное место, но Лия опередила его. Грубо взявшись за руку мертвеца, она скинула его на пол. Машина сдвинулась с места. Лия сидела рядом с Томасом и запоминала, что тот делал, параллельно она посматривала на остальных людей, наблюдая, как те разглядывали труп нового противника. Так они возвращались в бункер, неся с собой домой новость о новой угрозе, боевой потери, и невиновности Адама.

Глава 11. Провокация

Часто кто-то погибал за пределами бункера. По большей части погибали те, кто не успел получить важные для выживания навыки и знания, кому-то просто не повезло. Обычно, это были парни около десяти лет возраста. Они хоть были и более проворные, но не имели достаточного ума и физической силы. Тем более, они были старше детей, что впервые выходили из бункера, и им требовалось большего надзора. Поэтому никто и не удивился, когда Нейт со своим отрядом вернулись обратно в бункер, имея с собой погибшего товарища.

— Как такое возможно?

— Никогда такого не было!

— Что всё это значит?

Пустив на ветер несколько слов о том, что на отряд напали посторонние, они вмиг распространились по всем помещениям. Шесть человек находящихся в ангаре превратились в восемьдесят. Даже охранники и отцы покинули свой пост, тут был каждый кто мог стоять на ногах, даже Кайл вылез из своей норы. Они все стояли над убитым солдатом в чёрной броне. Никто не мог поверить в то, что появилась какая-то банда или организация, что занялась истреблением выживших людей.

Труп отнесли в медицинский кабинет, где ветеринар начал изучать убитого человека. Зевак с трудом заставили разойтись по своим делам. Ещё через пару часов затихли загадочные шепотки, в которых звучали тихие обсуждения произошедшего. Даже о погибшем водителе вспомнили не сразу. Настолько случившееся было возмутительно и удивительно.

Всех из отряда вызвали к отцам. Томас впервые оказался в том огромном помещении, которое служило домом для таких высокопоставленных людей. Вспомнив слова старика из Граунд-Хилла, Том гадал: «что же ещё прячут отцы?». Он мог предположить расположения тайников, или представить, что может храниться в личных покоях отцов, в которых никто никогда не был, и, даже сам Нейт, что был верной правой рукой всей четвёрки.

Отец Оскар был самым стратегически образованным среди отцов, именно он обсуждал с Нейтом проведение всех операций. Именно перед ним все были обязаны удачным вылазкам и всему, что с них привозили. Томас видел в нём властного человека, скорее даже самого опасного и главного среди отцов. Он сильно отличался от остальных, он не был добрее Николая, который отвечал за моральное благополучие всех жителей убежища. Он так же не был таким общительным и красноречивым, как отец Евгений, что в основном и торговался с Граунд-Хиллом и другими общинами. Он был гораздо выше даже отца Бернарда, от которого зависели все правила и инструкции внутри бункера, который, фактически, и держался на его плечах.

Когда отцы расспрашивали молодых людей о том, что произошло, отец Оскар слушал внимательно, сверля взглядом каждого говорящего, будто пытался выявить в их взглядах ложь и сомнение.

— Я проверю данную информацию и посмотрю, что можно будет предпринять. — Отец Оскар высказался и вышел из-за стола, когда все остальные подвели итог что нападавшие могли быть бывшими военными или частью большой преступной группировки.

Когда отец уходил в свои покои, Томас попытался посмотреть внутрь через открывшуюся дверь, но угол обзора никак не позволял полностью осмотреть внутренний интерьер. Он знал, что там что-то есть; не только небольшой комод и контурная карта, которые он успел увидеть за ту долю секунды, когда дверь была открыта.

— Всё сказывается действительно не в лучшую сторону. Лучше ограничить все вылазки наружу. Стоит также связаться с Граунд-Хиллом и уточнить у них, не сталкивались ли они с похожими случаями. В течении недели отправлю туда людей для этой цели, а вы можете пока что отдохнуть. — Отец Евгений поднялся с большого стола и также покинул компанию присутствующих.

Томас с Лией вышли из зала отцов. Они направились в свои комнаты, чтобы обдумать всё, что произошло.

В течении нескольких дней ничего необычного не происходило. Точнее, всё уже было необычно. Новых вылазок не совершалось, все сидели взаперти, чувствуя себя словно в тесной клетке. Когда непрекращающиеся звуки работ по металлу в ангаре закончились, наступала гнетущая тишина, в которой никто не мог найти себе место для отдыха. Она проникала в умы всех, кто привык к шуму, люди пытались забиться вдаль от образовавшейся тишины, но тщетно. Все уже были ею поглощены. Том замечал, как сильно меняется состояние людей, они нуждались в отдушине, в возвращении к предыдущей жизни, что стала для них нормальной и привычной.

«Неужели, это необходимая цена для достижения мечты об подземном Граунд-Хилле?», — думал Томас, наблюдая за людьми, что просто лежали в своих койках словно мертвецы. Он смотрел как многие уходили в тренировочные залы и тренировались более усердно и агрессивно, чем раньше, часто вызывая друг у друга излишние травмы.

Прошло ещё несколько таких же мучительно долгих дней, и тогда Томас понял, что такая жизнь не для него. Он не сможет жить так же спокойно, как это делали люди до апокалипсиса. Только Лия и Кристэн чувствовали себя в своей тарелке. Из-за этого на них смотрели искоса. В такой неприятный момент жизни убежища, Кайл окончательно покинул свою больничную койку и всё время мозолил глаза Тому и девушкам.

Томас пытался как можно скорее найти ответы на вопросы всех интересующихся людей, и, также хотел быстро вернуться к своей былой жизни. Ветеринар не узнал ничего необычного, он осмотрел труп и провёл вскрытие, чтобы получить больше ответов. На операционном столе лежал самый обычный человек. Он был менее бледен, чем любой из жителей убежища. Питался он лучше всех. Ветеринар обнаружил в его желудке много мяса, хлеба и злаковой каши. Осмотренную броню мертвеца Сайк посчитал очень прочной, почти сразу на неё положил свой глаз Нейт, который и стал её новым хозяином. Его даже не заинтересовала мысль, чтобы изучить броню и найти в ней слабые места, которые помогут в дальнейших стычках. Даже разбор костюма на составляющие был невозможен, а ведь из-за этого был шанс, что подобный панцирь окажется у каждого желающего.

Отец Евгений только на шестой день застоя отправил небольшой отряд бойцов в одно из союзных поселений, чтобы получить от них «необходимую помощь». На следующий день ангар бункера пополнился старой моделью легкового автомобиля. Машина была грязной, едва рабочей и целой, и казалась полностью бесполезной для нужд бункера.

— Всё в порядке, мы сделаем из неё идеальный боевой агрегат. Только дайте для этого немного времени. — После этих слов, механики спрятали машину в самый дальний угол и накрыли толстым брезентом.

Пытаясь скоротать скучные дни, Томас постоянно сидел с Лией. Когда темы для разговоров заканчивались, они просто сидели и молчали. Очень часто к ним заходила Кристэн, она тоже сидела молча и пыталась уйти от одиночества. Том был не против этого, но на лице Лии он замечал некое негодование из-за лишнего человека. Даже на Кайла она смотрела не так злобно. Кристэн вскоре теряла интерес даже к этой паре и шла бродить по коридорам.

В один момент, когда Лия с Томасом остались вдвоём, она задала самый страшный для него вопрос: «ты не будешь против, если я убью Кайла?». Том опешил от такого вопроса. «Убить»? Как она может так легко говорить о живом человеке? Томас не оспаривал это, да, и у девушки было много моментов, когда она была вынуждена защищаться, но сейчас её слова звучали так, будто она хочет сама напасть на Кайла.

— Нет, ничего не случится, Лия. Я поговорю с Кайлом, и он никогда и близко не подойдёт к тебе.

Лия только невинно улыбнулась юноше, умиляясь его наивностью.

— А если мне придётся защищаться? — Лия хитро пыталась найти лазейки в запретах Тома.

— Тебе не придётся.

Этот диалог пугал юношу. Он чувствовал, что отношения между Кайлом и Лией натягиваются, и, как они оба готовятся к будущей схватке. Но Томас не хотел нового кровопролития, новых жертв. Он пытался найти Кайла, чтобы поговорить с ним, договориться или подкупить, но тот словно испарился. Если Томас и натыкался на него случайно, то он сразу исчезал, прятался и избегал любого контакта. Очень часто, Том видел на лице Кайла ехидно-злую улыбку, которая предвкушает скорый конфликт и его последствия. Томас ошибся. Кайл хочет крови. Он будет стремиться к ней, желая получить всё до последней капли.

Том обязан помешать Кайлу и Лии. Если Лия сама убьёт Кайла, то её точно выгонят на поверхность, где она будет обречена на смерть. Юноша даже не думал о том, что девушка сможет выйти победительницей в неравном бою, ибо её уже дважды побеждали.

— Нас зовут отцы в конференц-зал. — Нейт хлопнул Томаса по плечу, так же неожиданно, как и заговорил об этом. Он застал задумчивого юношу, когда тот стоял в коридоре и обдумывал дальнейшие планы. Вместе с ним шли Адам и Кристэн.

Томас последовал за всеми. По дороге к залу, Нейт нашел и окликнул Лию, что ждала Тома в своей комнате. Дополнительно к ним пришли ещё двое бойцов. Небольшая группа из семи человек пришла в конференц-зал, что находился у комнат для «ночи продолжения». Именно там Томас отказывался от этого ужаса в последний раз. Там его и остальных ждало привычно слабо освещенное помещение с огромным столом. В помещении сидел только отец Оскар и Кайл.

— Я собрал вас здесь потому, что вы что-то знаете, или можете догадываться. Мы действительно столкнулись с враждебно настроенной вооруженной группировкой, которая не побоялась напасть и убить несколько наших людей. — Отец Оскар начал говорить сразу, как только все расселись на свободные места. — Вы были собраны для того, чтобы отправиться в предполагаемое место бывшего нахождения старого военно-лабораторного комплекса. Есть возможность найти там необходимую документацию, которая прольёт свет на текущие события и цели нашего противника. При лучшем стечении обстоятельств, там может оказаться полезная экипировка или техника. Возможность столкновения с противником крайне высокая, поэтому были выбраны лучшие бойцы.

Томас поднялся со стула, возвышаясь над всеми, даже над отцом Оскаром.

— Кристэн ни разу не была на боевой операции, почему она здесь? — спросил он.

Отец Оскар сделал небольшую паузу и осмотрев девушку добавил: — Кристэн обучалась у Лии, а она показала неплохие результаты на заданиях.

«Да, “неплохие”. Вы надеетесь, что она погибнет во время операции, чтобы ни одна девушка больше не пополняла наши ряды», — подумал Томас сразу, как только услышал речь о «неплохих результатах».

— У вас пара часов на подготовку, можете взять всё, что посчитаете важным, а пока — свободны. Советую перед отбытием проверить ваше снаряжение.

Том с остальными вышел в коридор. Все направились по своим делам, чтобы подготовиться к грядущей операции. Лия всё время пристально следила за Кайлом, а тот воображая себя королём, гордо шел перед ней, зная, что она пристально наблюдает за ним. Томас же надеялся, как бы Лия не набросилась на юношу, не представляя, чем всё может закончиться. В её глазах он читал холод и решимость, но никак не слепую ярость, чему несказанно был рад.

Через пару часов, все начали медленно собираться в ангаре. Кто-то взял, согласно разрешению, дополнительные щитки для брони, и, никто не отказывал себе в дополнительном снаряжении. Нейт достал несколько длинных тряпок чёрного цвета. Он сказал, что они помогут быть менее заметными, если обвязать их вокруг головы и закрыть лицо. Томас и остальные переглянулись. Они никогда не участвовали в операциях, где могла быть необходима скрытность.

Бронемашина покинула бункер. Каждый чувствовал себя, будто не на своём месте. Даже Нейт выглядел нервным. Это было неудивительно, ведь они участвовали в первой операции, где находилось так много людей. Самые лучшие, самые вооруженные. Это была самая настоящая война, самая первая, и возможно, самая кровопролитная. Томас не знал, что думать, что гадать. Никто не знал. Рассуждая обо всём, ему казалось, что продолжительная война будет не выгодна между группировками, из-за чего всё закончиться одной, самой жестокой дракой. Значит, нужно показать себя самыми свирепыми, сильными и непобедимыми, и тогда все вернутся домой, если вообще вернутся. Лия была спокойна. Она или всё поняла и приняла, как факт, или ни о чем не догадывалась. Кайл загадочно разделял аналогичные с ней эмоции. Кристэн же была полной их противоположностью. Она нервничала так же, как и остальные, осознавая, что может произойти.

Томас с Лией по-прежнему на протяжении всего пути смотрели в амбразуры. Юноша же спрашивал у водителя, куда они едут. Тот лишь показал небольшой кусок карты, на котором было обведено большое белое здание, возможно, госпиталя. Фотография была старой, ещё задолго до начала апокалипсиса: многие здания уже давно не стоят на своих местах, многие дороги уже давно сметены или завалены. Было ощущение, будто Том смотрел не на свой старый город, а на какой-то другой, полностью отличающийся от своего современного собрата. Фотография была сделана с большой высоты, выше привычной высоты птичьего полёта. Юноша думал, что никогда больше такие фотографии делать не будут, не смогут. Томас хотел найти на снимке знакомые места, но никак не мог зацепиться глазами за ориентиры. Неожиданно для него самого, они приехали на место.

В отличии от всех остальных зданий, госпиталь к которому они приехали, выглядел самым целым. Если некоторые здания были обрушены полностью или частично, то это было будто бы построено совершенно недавно. Единственный знак нашедшей ужасной судьбы — это были разбитые окна. Отряд медленно вышел из машины и отправился внутрь новой территории. Водитель ради собственной безопасности закрылся в машине и выключил свет, дожидаясь скорейшего возвращения группы.

Приближаясь к дверям здания, Томас чувствовал что-то нехорошее, он ощущал знакомые запахи, которые свидетельствовали о том, что внутри находятся витумы, и все остальные представители этих ужасных созданий.

Отряд уже прошел несколько метров вглубь здания. Они ходили по разрушенному этажу, где все двери были сорваны с петель, стены были оцарапаны и покрыты трещинами. На полу валялся самый разный мусор: от смятых жестяных банок и стекла, до осколков пластмассы и рваных кусков ткани. Это было то самое место, где нужно было максимально скрытно продвигаться дальше, не показывая того, что здесь ходят посторонние. Все перемещались, согнувшись полу приседом, напрягая и без того не сильно натренированные к подобным нагрузкам ноги. Каждый шаг казался мучительно тяжёлым, все перемещались так целых десять минут, хоть и устали на первых трёх.

Оказавшись в самом центре первого этажа госпиталя отряд Тома сделал небольшой привал, и, они смогли остановиться, чтобы осмотреться. Каждый уходящий от их привала коридор никак не выделялся от своего двойника. Везде было тихо и пусто, только в воздухе витал коктейль различных запахов.

— Может, отец Оскар ошибся? Или мы приехали не в то здание? Не видно, будто тут хоть когда-нибудь, да и была чья-то база… — тихо приметил Адам.

— Ошибки быть не может. Я видел табличку с адресом. Это нужное нам здание. Но тут я соглашусь, оно не выглядит так, как я ожидал. — Нейт начал озираться, надеясь найти хоть что-то, что может показаться подозрительным или интересным.

— Что ты ожидал увидеть в этом здании? — удивлённо спросил Томас. Он знал, что Нейт раньше был военным, или кем-то, похожим на военного.

— Не знаю, огромное количество запертых ящиков и баррикад из мешков с песком, орудийные установки, рассыпанные гильзы, может, трупы солдат.

Никто уже не пытался скрыть своего присутствия. Как только началось общение между участниками группы, все перестали прятаться, осознав, что ни перед кем не нужно им устраивать такое представление.

— Чем это пахнет? — спросила Кристэн, пытаясь понять эту совокупность новых для неё запахов.

— Такой запах разносят витумы, мясники, теневики, все эти твари. Это создания, которые живут на руинах нашего старого мира. Они не зря носят так много имён. А всё потому, что все они одновременно и одинаковы, и отличаются друг от друга. Неизвестно почему, но у каждого из этих существ есть своё любимое занятие, которыми они промышляют регулярно. Раньше, когда мы ещё пытались их изучить и понять, мы видели, что они питались зеленью, резали себя или совокуплялись друг с другом. Хоть они и относятся к одному виду, у них есть привычки не похожие на остальные и, пожалуй, это одна из самых сложных загадок. — Нейт ушёл в далёкие раздумья о жизни враждебных людям существ, напоминая всем, с чем они имеют дело. — Этот запах — один из признаков теневиков. Скажите, что вы чувствуете?

— Мята, какие-то орехи, возможно, фундук, ещё есть скошенная трава. — Один из бойцов отряда явно имел хороший нюх. Он поднял нос кверху и начал принюхиваться, разбирая аромат на разные запахи.

— Именно! Теневики, в отличии от своих собратьев, предпочитают питаться. У них странное меню, основанное на растительности. Нападают они крайне редко и то, по большей части, в виде самозащиты, — продолжил Нейт.

— Они идут оттуда, — заметила Лия.

Девушка указал пальцем в сторону полуоткрытой двери, за которой виднелась лестница вниз. Действительно, не пришлось даже сильно напрягать своё обаяние, чтобы можно было понять, что запах исходит именно из подвала. Смрад был настолько сильным, что резал нос даже через плотные слои обмотанной ткани. Группа начала медленно спускаться в подвал.

Чем ниже уходил отряд, тем меньше можно было увидеть хоть что-нибудь в кромешной темноте. Какое-то время, все продвигались в полной слепоте, и только когда Нейт понял, что внизу нет никого, он зажег несколько источников химического света, достав из кармана пару тёмно-зелёных цилиндров и растерев их руками.

Спуск вниз казался очень долгим. Томас успел насчитать семь пролётов, где на каждом следующем зловещий запах становился всё сильнее и сильнее. На последнем десятом пролёте показалась прикрытая дверь, за которой виднелись новые и чистые коридоры, с уже рабочими источниками освещения, в виде ряда из красных ламп на потолке. Они хоть и тускло освещали помещение и прилегающие комнаты, но позволяли видеть всё без собственных химических светильников.

Хоть в совокупности подземные помещения и были наполнены страшными запахами, что намекали на большую вероятность встречи с ужасными созданиями, но их не было не видно и не слышно.

— Похоже это то, что мы ищем. — Нейт скомандовал всем разойтись и осмотреться.

Отряд разбился на несколько пар. Они обходили комнаты и искали что угодно, что могло им помочь в достижении их целей: оружие, документация, детали или какие-нибудь загадочные устройства. Их устроило бы хоть что-нибудь, что могло бы окупить их нервную и долгую поездку. Томас остался с Лией, и они направились в одну из дальних комнат. Она была полутёмной и имела в себе небольшую подсобку, куда в самом начале и направилась девушка. Юноша же остался в достаточно большом помещении, где смотрел на различные столы и ящики. Он видел огромную стопку книг и бумаг, в которых описывали различные исследования. Все они датировались до заселения в бункер. Все поверхности столов и полок были накрыты толстым слоем пыли, который прятал под собой жизнь и знания людей из далёкого прошлого.

Томас поднимал книги и всматривался только в те бумаги, которые считал интересными и полезными, но даже после небольшого прочтения он понимал, что они, собственно, бесполезны и для него, и для отцов. В большем количестве этих книг говорилось о психологических потугах человека, его строение, схема работы мозга и всё остальное в сфере биологии, психологии и евгеники. Где-то были описание изменение генетического строения, в надежде создать «идеального человека». На полках красовалось множество книг по физике, биологии, философии, психологии, химии и отдельные научные работы разных учёных. Больше всего выделялась безымянная книга в тёмно-желтой обложке. У неё не было никаких опознавательных знаков, но открыв её Томас убедился, что это был небольшой сборник сказок, которому было не место среди научной литературы. Отдельно от макулатуры стояли разноцветные склянки с давно высохшим содержимым.

— Словарь! — прозвучал удивлённый и радостный крик Лии из соседней коморки.

Юноша обернулся, не поняв, о чём идёт речь. Ни с того ни с сего, вместо поиска нужной информации и размышлении об операции, прозвучало столь обрывистое вне какого-либо контекста слово. Через несколько секунд Лия вышла из маленького помещения, неся в руке большую чёрную книгу, на лицевой стороне которой была надпись позолоченными буквами: «словарь». Томас был приятно удивлён. Было почти невозможно найти на руинах старого мира такую необычную книгу. Также был высок риск того, что большинство из них разваляться от старости. Но это был великодушный подарок судьбы. Лия не только грамотно занималась поисками, пытаясь найти что-то, так она ещё и нашла полезную для Сайка книгу.

— Это прекрасно! — сказал Том, спрятав у себя за пазухой солидного размера объект.

Когда юноша дальше разглядывал комнату и всё что в ней находилось, Лия успела незаметно покинуть его компанию, скрывшись в полуосвещённом коридоре. Вскоре начали раздаваться громкие звуки шагов, остальная часть группы заканчивала свои поиски и покидала исследуемые комнаты. Томас также покинул своё помещение, начав волноваться об исчезновении своей подруги.

Все начали медленно стягиваться к последней комнате длинного подземного коридора. По пути Томас заметил Лию, что наблюдала из-за угла за Кайлом, который честно выполнял поисковую работу. Вскоре и он присоединился ко всем.

В самой последней комнате стоял огромного размера компьютер, экран которого закрывал собою всю дальнюю стену. Свет от маленьких красных ламп почти не доставал до небольших и потухших индикаторов, рычагов и кнопок. Перед массивной аппаратурой восседал мумифицированный мертвец, который погиб, держа пальцы у странной, до сих пор мигающей кнопки синего цвета. Отряд разошелся по углам, продолжая осматривать всё, что попадается на глаза. Нейт же осматривал панель управления перед мертвецом. Последняя комната была просторной, уютной, на стенах висели различные графики работы и исследований, вместе с ними висели картины с мотивирующими посылами давно умершим работникам. В боковые стены были установлены толстые железные двери, которые не поддавались попыткам открыть их.

Когда осмотр окончился, и все уже были готовы покинуть помещение с полным разочарованием в безуспешности миссии, Нейт нажал на загадочную кнопку.

Сразу со звуком щелчка активируемой светящейся клавиши, загорелся огромный экран на стене. При включении он окутал ярким светом всё помещение и всех, кто был в нём. Он смог ослепить на несколько секунд тех, кто был не готов к такому последующему эффекту.

Кто-то бережно протирал глаза, пытаясь убрать временную слепоту, некоторые уже отошли от неприятного недуга и смотрели на большую настенную панель, что открыла за собой вид совершенно другого места. Томас и ранее имел дела с телевизорами, но они имели скудную картинку и казались менее реалистичным чем то, что он сейчас увидел перед собой. Изображение выглядело таким чётким и натуральным, что казалось будто бы огромный экран просто исчез, оставив после себя дыру в стене, что вела в другую комнату. Эту мысль нарушала только испорченная перспектива помещения, которое выглядело максимально непохожими на то, что отряд видел раньше. Вместе с появившимся изображением, центральная комната управления наполнилась новым странным шипящим звуком.

Небольшое ярко освещённое помещение, вдоль стен расположены длинные столы с раковинами, плитами, мензурками и склянками. На потолке было так много ярких ламп, что казалось, будто бы в том помещении просто не существует тени. Даже под железным операционным столом на колёсах было светло. Это происходило из-за того, что лучи от светильников отражались от другой металлической мебели. В склянках что-то кипело и переливалось по огромной системе различных труб и пробирок. Разные испарения покидали прозрачные тары и улетучивались вверх. Пол был покрыт светлой плиткой, что местами был запачкан разноцветными пятнами, среди которых могла быть и кровь. На большом столе, что немного попадал под ракурс передающего видеосигнал устройства, виднелось чьё-то тело, отдалённо похожее одновременно на человека, и на лысую собаку. Оно было покрыто шрамами, ранами и проткнуто иглами во многих местах, из предположительного центра этого нечто тянулись прозрачные трубки к общей системе подачи и выкачивания жидкостей.

Приблизительно минуту ничего не происходило. Вскоре начали раздаваться глухие удары, но они звучали оттуда же, откуда и звучало первоначальное шипение. Очень скоро на экране показался силуэт человека в противогазе и длинном халате, он осторожно обошел стороной операционный стол, будто бы прикрывался им от гостей, но недолго выжидая вышел на более открытое место. Томас заметил, как у этого странного человека с помощью стальной цепи на поясе свисала книга в желтой обложке. Она отличалась от той, что юноша видел в кабинете, тем, что она состояла из человеческой кожи, которая была обшита странной нитью в нескольких местах.

— Я так долго ждал, когда же этот момент наконец-то настанет. Буду честен, я сбился со счёта дней и даже не смогу точно сказать, сколько прошло месяцев или десятилетий с того момента, как я запер себя в этом чудесном каземате. — Загадочный человек говорил в экран, смотря на всех, кто смотрел на него. Он будто видел каждого из присутствующих, хоть его глаза и были скрыты за тёмными стёклами противогаза.

Сделав несколько резких шагов вперёд, человек значительно увеличился в размере, продвигаясь ближе к видео передатчику. От такого неожиданного действия и изменения в росте пара людей из отряда Томаса отпрыгнула в ужасе опасаясь, что большой человек вылезет через дыру в стене. Нейт сделал предупреждающий знак, чтобы все успокоились и продолжал следить за происходящим на мониторе.

— Прошу простить меня, где же мои манеры… Меня зовут Джонатан Хэйш, и я являлся создателем препарата Ва́кхатаран. Я же, к всеобщему сожалению, с прискорбием могу признать, что также стал причиной распространения этой заразы, что стала, как мне кажется, причинной вымирания огромного количества населения. По моим подсчётам, общий процент погибших составляет восемьдесят девять целых и семь десятых процента от общего населения планеты. — Доктор начал осматриваться по сторонам и нервно трястись. Он сделал небольшую паузу, обдумывая продолжения своего монолога. — Как же мне хочется о многом рассказать! Меня переполняют эмоции! Наконец-то, спустя столь долгое время даже для такой тёмной души как я, нашелся собеседник.

Доктор нервно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он было хотел протереть свои глаза, пытаясь определить, спит он или нет, но забыл, что на нём всё ещё находился противогаз.

— Точно, самое главное! Если вы здесь, то являетесь новыми представителями человечества, или моих старых коллег — если, конечно, они уцелели. Вас в любом случае заинтересует моё изобретение. Итак, Ва́кхатаран является газообразным соединением хлористоводородной соли, основанной на ней же кислоте с испарениями азота. Это его основная формула, не считая пары дополнительных элементов. Данный препарат воздействовал на человеческий мозг и вырабатывал дофамин в огромных количествах. В течение первых шести часов, испытуемые ощущали большой прилив «счастья», аномально большой. Кислотная составляющая разжижает часть мозга, отвечающего за природную выработку дофамина, и вскоре полученный их организмом препарат рассасывался и подопытные искали новые способы получить уже привычные ощущения. Именно в этот момент человек начинает терять внутреннего себя. Чем сильнее он стремиться получить очередную дозу дофамина, тем сильнее он деградирует. В конечном варианте, мы получаем глупое и свирепое животное, которое по оставшимся привычкам пытается получить дофамин и нападает на тех, в ком видит опасность. Изначально этот препарат задумывался для другого, но ни одно гениальное изобретение не может обойтись без своего более никудышного предшественника.

Доктор отошел от экрана и вернулся к операционному столу проверяя лежащий на нём труп.

— Никаких лекарств не было создано, к сожалению. Мне одному крайне тяжело продвинуться так далеко и мне нужны помощники. Представив вам краткий отчёт о моей работе я уверен, что мы с вами быстро начнём наше деловое сотрудничество. А теперь прошу спуститься ко мне, где мы сможем обсудить детали. Можете не волноваться за старый штат сотрудников, ведь в течение двадцати лет голода они уже скончались. — Человек потянулся рукой под экран и начал что-то щупать.

Почти сразу после принятых доктором действий, обе железные двери, что находились друг напротив друга, начали открываться. Казалось, будто исходящие из появившихся проёмов смрад мог сбить с ног любого. Ткань на лице уже никак не могла сойти за хорошую защиту дыхательных путей, запах сжигал лёгкие и горло. Появился новый запах плесени, гнили, отходов жизнедеятельности и крови. Он сводил с ума своим существованием. Мутнел рассудок, перед глазами появлялась блеклая пелена, Кайл даже свалился на одно колено.

Оба прохода могли одинаково вести в одно и то же место, поэтому все решили не расходиться и спуститься вместе только в один из них. В качестве предосторожности остался один человек, что следил, чтобы никто не зашел ко всем в спину. Перед уходом все увидели, как учёный начал медленно подходить к большой железной двери, со своей стороны. Запах, витающий в воздухе, был настолько сильным, что казалось будто бы можно было на ощупь почувствовать его. Внизу уже не было никакого света, и Нейт осторожно раскидывал перед собой химические источники освещения, рассчитывая, что они ещё пройдут этой дорогой, и он успеет забрать их обратно.

Когда последняя осветительная палка упала на пол, перед всеми открылось сплошное поле из человеческих тел. Они все были сильно обглоданы и деформированы, некоторые куски срослись между собой, создавая что-то невообразимо ужасное и отвратительное. Нигде не было видно свободного и чистого места, отряд ступал по трупам, издавая хлюпающие звуки под своими шагами. Неожиданно для всех, среди мертвецов затесался один выживший. Где-то в тени под кучей гниющей плоти издавалось злостное, но слабое рычание. Куча начала шевелится. Из-под тел вылез человек. Показавшись на свет, он предстал совершенно нагим созданием, что с загадочной злостью в глазах ползло на атрофированных конечностях к незваным гостям. Всё его лицо и тело было покрыто шрамами и свежими ссадинами, которые не кровоточили, а пульсировали в такт движениям существа и биению его сердца. Из его горла торчал железный ключ, в поясницу были воткнуты карандаши и ручки, их было видно там, куда смогли дотянуться руки хозяина.

— Экономьте патроны, он слаб и не сможет оказать должное сопротивление, — сказал Нейт, пригрозив рукой тому бойцу, что уже начал поднимать своё оружие.

Вперёд вышел Адам. Он с громким звуком вытащил свой нож и приготовился добить слабое создание. Бывший человек словно чувствовал своё скорое освобождение от мучительного существования среди кучи гниющей плоти. Он скорбно тянулся навстречу своему палачу.

Была ли эта изначально гениальная задумка, казалось бы, глупых созданий или случайное стечение обстоятельств, но Адам попал в ловушку. Когда юноша достиг половины пути до своей жертвы, из кучи тел вылезла рука, что сжимала ржавые и окровавленные канцелярские ножницы. Они почти сразу воткнулись в бедро у правой ноги, минуя все стальные пластины, что должны были защищать своего хозяина от похожих ударов. Адам вскричал от боли. Он сразу ударил кулаком вылезшую откуда-то снизу голову очередного создания. Стоя на месте, он уже выхватил собственное ружьё и выстрелил в первого монстра, что продолжал медленно ползти к своей жертве. Рана юноши ныла, он пожалел о том, что вызвался добить то создание и получил при этом ранение. Колотая рана продолжала кровоточить, и стоило Адаму посмотреть на неё, чтобы проверить, насколько она серьёзная, как он заметил, что ударенное кулаком создание вытянулось во всю длину своей шеи и слизывала стекающие капли крови. Существо продолжало жадно пить, не заметив даже то, что ему поставили к голове дуло и нажали на спусковой крючок.

Все начали оглядываться, надеясь нет ли здесь поблизости новых существ что лежали в надежде, что кто-то пройдёт рядом, не подозревая о возможной засаде. Адам боялся двигаться, он вытащил ножницы зажимая обильно кровоточащую рану.

— Стреляйте в тела, если там кто-то есть — убейте их. — Нейт сам достал своё оружие, целясь в дальние горы тел.

В течение пары минут все стреляли по трупам, боезапас расходовался с такой скоростью, что даже за несколько самых обычных стычек с врагами не могло и в сумме исчезнуть. Когда стрельба прекратилась, привычный запах пороха медленно разносился с тошнотворным смрадом. Адам вернулся ко всем, где ему помогли с раной, остальные направились дальше к большой двери, которая вела к незнакомцу. Её попытались открыть со стороны отряда, но она никак не поддавалась. Казалось, будто бы она намертво закрыта и никогда больше не откроется.

На уровне глаз в двери сдвинулось небольшое окошко, в нём было видно часть противогаза незнакомца, который смотрел прямо на Нейта.

— Вынужден извиниться, я не знал, что всё может пойти так плачевно. Я и не думал, что времени прошло недостаточно, чтобы они все издохли. Сейчас я вам всё открою. Но скажите пожалуйста, какой сейчас год?

Незнакомец, не дожидаясь ответа, начал смотреть куда-то в стену со своей стороны, вместе с изменением положения его головы, начали раздаваться какие-то клацающие звуки.

— У него пистолет! — раздался крик бойца, оставшегося в комнате с большим монитором.

Незнакомец явно тоже услышал этот крик и почти сразу закрыл окно на двери, потеряв весь контакт с отрядом. Сверху начал раздаваться знакомый тяжёлый скрип дверей, что принялись закрываться обратно.

— Двери! Они закрываются! Возвращайтесь! — кричал смотровой. Он начал хрипеть, пытаясь удержать дверь в неподвижном состоянии.

Вентиль в центре двери к незнакомцу начал крутиться против часовой стрелки, поршни по краям стали отодвигаться — дверь отворялась. Вместе с тем с потолка начался спускаться странный тёмный газ, который струился под большим напором, сопровождая свой спуск громким шипением. Все в отряде начали паниковать, они понимали, что попали в ловушку, в которой могут легко погибнуть. Без какого-либо приказа, все ринулись бежать обратно откуда спустились.

Первыми побежал Адам с Нейтом, Кристэн схватила Томаса за руку и начала его тянуть, но запнувшись об одно из тел упала на пол. Юноша уже хотел поднять упавшую девушку, но его почти сразу стали торопить толчками в спину. Кристэн помог подняться один из других бойцов. Они вместе пробежали через облако газа и направились вслед за всеми; Лия и Кайл замкнули эту цепочку. За замыкающими людьми никто не следил, каждый намеревался как можно скорее добраться до поверхности, пока дверь не закрылась.

Томас начал подниматься по лестнице, как сразу услышал позади себя выстрелы — незнакомец пытался убить своих гостей. Вот уже Том выбежал наверх, дверь была наполовину закрыта, но через неё ещё можно было спокойно выйти. Присутствующие в комнате бойцы пытались отдышаться, продолжая прикладывать тряпки ко рту. На Кристэн же не было никакой защиты. Лия с Кайлом ещё не поднялись, но с их стороны продолжали звучать выстрелы, и прозвучал грохот, будто что-то упало и скатилось по лестнице. Томас испугался того, что это была Лия, но как только он подумал об этом, она сразу выбежала через дверь.

— Закрывайте, он идёт следом! — кричала девушка.

— Нет! Кайл не вернулся!

Вслед за этим словами, вверх поднялся последний человек, но это был не Кайл. Незнакомец толкнул тяжёлую дверь, и она открылась нараспашку. Проведя взглядом по комнате, он бегло выстрелил в живот одного из поднявшегося из подвала юношей. Все начали тянуться обратно к свои ружьям, которые ради удобства повесили на пояса или плечи, но Лия опередила всех. Никто не заметил того, как это произошло, какие были сопутствующие этому действия, но второй шумный хлопок в этой большой комнате оставил враждебного незнакомца без части головы. Вместо левого глаза у него открылась багровая дыра. Он начал наклоняться назад, медленно падая на спину, но резко ухватился за дверной косяк, остановив своё падение.

— Ах, чертовка, — прохрипел раненный учёный.

Несмотря на рану, которая должна была убить любого человека на месте, доктор начал подтягиваться обратно внутрь комнаты. Никто не стал стрелять дальше, никому не хватило сил, чтобы хоть что-то предпринять. И в этом хаосе только Лия держалась. Ещё пара выстрелов отправила доктора в кромешную тьму откуда он вылез

Глава 12. Клеймо

12.1 Признаки

— Что там произошло? — Нейт стоял у входа в кабинет ветеринара, наблюдая за тем, как Лия помогает своему учителю ухаживать за раненным бойцом.

— Он бежал позади меня, и скорее всего его поймал тот человек в маске. — Девушка говорила отрывисто не смотря на чернокожего мужчину. Она внимательно следила за своим учителем, принося ему инструменты и препараты, которые тот просил для больного.

— Скорее всего?

— Я услышала шум и хрип позади, я уже не слышала топот рядом с собой. Я была уверена, что Кайл погиб.

Лиe повезло, — после того, как неизвестный в противогазе был убит ею же, никто не хотел рисковать и спускаться вниз к Кайлу с призрачной надеждой на то, что юноша всё ещё жив. Загадочный газ, который выходил с подвального помещения медленно поднимался вверх, и уже достигал верхних ступеней лестниц. Так удачно исчез и погиб Кайл. Если бы не газ, все не побоялись бы спуститься вниз, и они смогли бы заметить, как Кайл лежал на лестнице с глубоким порезом на горле. Лия могла быть более осторожной при нанесении смертельного удара юноше, но она не видела более удобного случая.

— Какая разница, Нейт. Так или иначе, кто угодно может погибнуть на задании. Я и сам попал в засаду. — Адам сидел с перебинтованной ногой. Его проверили и убедились, что рана не серьёзна.

Нейт никак не отреагировал на высказывание юноши, он только злобно посмотрел на него, словно на предателя и продолжил говорить.

— Мы в любом случае не знаем с чем точно столкнулись в подвале госпиталя. Надо проследить за всеми, кто дышал тем газом.

Врач только одобрительно кивнул головой. Он вместе с Лией трудился над тем, чтобы облегчить страдание раненного в живот юноши, и по возможности создать ему меньше болезненных моментов в будущем. Он со своей ученицей занимались лечением пулевой раны впервые. Мужчина и раньше обрабатывал раны, но даже опытные ветеринары в своей обыденной работе редко встречали такое. Лия же надеялась на то, что знания, полученные в ходе такой практики, будут ей полезны.

— И каков твой вердикт? — Нейт хотел, как можно скорее, покинуть медицинский кабинет. Его раздражал вид и запах склянок, так сильно напоминающий о недавней стычке с врагом.

— Нейт, это всё не делается быстро. Я уже взял необходимые анализы, но не скоро смогу приступить к их изучению. А пока что рекомендую вам не выходить за пределы бункера, чтобы вы все находились у меня под рукой. Также могу сказать, что это не заразно, очевидно да, вы столкнулись с каким-то неизвестным науке вирусом. Заразный ли он? Сомневаюсь. Даже на вашей одежде не осталось и частицы этого вещества, и в лёгких, и на слюне тоже ничего нет. Могу предположить, что его составляющие уже впитались в ваш организм, не оставив после себя никакого следа. — Врач поднял голову и посмотрел на Нейта. Он провёл глазами по помещению и осмотрел всех присутствующих — весь отряд, что вернулся с миссии. — Сейчас заметно только легкое покраснения глаз, а также повышенное давление. Надо ждать, и, тогда посмотрим, во что всё это перельётся. В лучшем случае вы обойдётесь только небольшой усталостью и временным помутнением. В худшем… мы узнаем гораздо больше о витумах.

— К чёрту изучение этих тварей! Просто помоги мне! — Нейт сорвался и опешил, он заметил на себе взгляды удивления и понял, что все правильно его расслышали. Они увидели то, как этот командующий дал слабину, обнажив свой страх. Мужчина быстро решил исправить ситуацию. — Мы все должны пережить это. И вообще, если эта штука не цепляется к нам и тем самым не распространяется с одного на другого, как у неё раньше получилось распространяться?

— Я не знаю. Может на вас пустили другой газ, может раньше была утечка более старого штампа.

Даже Нейт ушёл в раздумье, поняв, что ни физической силой, ни уговорами он не сможет что-либо исправить. После всего произошедшего лучше всего ощущал себя именно он. Как только убили незнакомца в противогазе он успел забрать ещё не опустошенный пистолет. Уже в бункере он успел хорошенько рассмотреть его. Это был хороший револьвер, который в старое время больше пользовался популярностью из-за своего красивого вида и статуса, нежели практичностью. Нейт отвёл в сторону барабан, чтобы убедиться в количестве оставшихся пуль и недовольно фыркнул.

Все печально ожидали того, что врач отпустит их отдыхать. Даже после того, как он с Лией заштопал раненного, мужчина просто продолжал ждать. Он будто бы надеялся, что с минуты на минуту произойдёт разительное изменение в поведении или виде одного из зараженных бойцов.

— Ладно, ступай. Но при первом ухудшении состояния мигом ко мне.

Все разошлись по своим делам, только раненный в живот юноша остался с ветеринаром. Томаса отвёл в сторону Нейт, а Лия направилась с Кристэн к себе. Они очень сильно вымотались за этот тяжелый день, и девушки уже просто хотели отдохнуть.

Лию уже не раздражало присутствие Кристэн. Она хоть и не смогла простить девушку за смерть подруги, но тяжкая ноша и горе стали постепенно утихать. Обе девушки просто лежали в полной тишине, пытаясь забыть всё, что произошло с ними сегодня. Лие показалось, что Кристэн начала плакать. Прислушавшись, она подтвердила свою догадку.

— Почему это происходит? Почему в этом мире всё так жестоко? Почему все умирают? — спрашивала девушка, — неужели и нас ждёт такая участь?

— Кто знает, — ответила Лия. — Но Кайла убила я.

Лия совершенно случайно признала вину за убийство человека и почувствовала себя так, словно она праведница. Будто её действия были чисты и не могут понести за собой наказание. Она совершила самый благой поступок, ей должны быть благодарны, ей должны подражать. Что-то неожиданное послужило для девушки вдохновением в этот грустный и угрюмый момент.

— Да, он погиб. Я провела ему по горлу ножом, и он рухнул вниз. Он покушался на меня и мог легко это сделать и с другими, но теперь его нет. Теперь нет самого ужасного человека. — Лия начала улыбаться от той мысли, что она величественна и бесподобна, что она умна и смела, сильна и стойка.

Она уже было поднялась с кровати, чтобы пойти к Томасу, чтобы рассказать всем вокруг, что она сделала, но что-то говорило ей, что всё это не так радужно, как ей кажется. «Нет, я его убила. Я лишила его жизни, как могли лишить и меня, и Томаса, и любого другого. Я была вынуждена окунуться в этот жестокий мир вместо того, чтобы следовать за Томасом и избежать всего ужаса. Но почему же мне сейчас так хорошо?», — эти мысли противоречили изначальными позывами довольствоваться перед всеми своим достижением. Девушка понимала, что с ней происходит что-то странное. Возможно то, чего опасался её учитель. Она одновременно была спокойна и беспокойна от огромного количества противоречивых мыслей и эмоций. Девушка решила никуда не идти, никому не говорить, ведь из-за братоубийства Адама собирались выгнать, значит выгонят и её, особенно если никто не опровергнет эти слова, ведь она сама бы созналась во всём. Она не может оставить Томаса одного, ведь без неё он точно пропадёт.

Кристэн начала смеяться. В начале она ещё пыталась сдерживать свой смех, пытаясь спрятать лицо за руками, но этот маленький дьяволёнок нашел выход. Она смеялась всё сильнее и сильнее. Смех был громким, звонким, и выходил далеко в коридор.

— Ты… это… его… — Девушка смеялась и никак не могла говорить, казалось, будто бы она начала задыхаться от этого неожиданного приступа. Она вся покраснела, затем посинела, затем побледнела. Цвет её лица постоянно менялся, но никак не её резкий смех. Даже после нескольких минут он никак не утихал. Когда девушка должна была выдохнуться и ослабнуть, она только шумно набирала воздух в грудь и смеялась с новой силой. Было что-то в этом смехе инородное и пугающее. Само поведение девушки было противоположностью того, что она делала до этого. Когда она только пришла в новый мир, когда она только начала адаптироваться под него, она была скромной, а если и смеялась, то делала это тихо и незаметно. Но, иногда это замечали, и, Кристэн виновато смотрела в ответ. Сейчас же она делала это открыто, словно вместе с Лией и с её недавними мыслями довольствовалась собою, пытаясь как можно громче поведать всем вокруг, что у неё на уме.

— Хватит, — сказала Лия, ощущая, как её начинает пугать поведение бывшей подруги. — Прекрати!

Всё то, о чём думала Лия, испарилось в миг. Теперь остались только страх и тревога в свете сложившейся обстановки. По голове словно ударили чем-то тяжёлым, все мысли встали на свои места, но что-то оставалось по-прежнему не так. Лия не знала, что происходит с Кристэн, не знала, что может произойти и дальше. А та лишь смеялась, и, смех становился всё громче и громче.

В комнату к девушкам вошел врач в сопровождении ещё двух людей. Стоило им только бросить взгляд на Кристэн, что задыхалась от смеха, и они сразу окружили её. Ветеринар пытался выяснить, что с ней: спрашивал у неё, спрашивал и у Лии, но никто не мог дать вразумительного ответа. Он хотел уже осмотреть девушку как есть, но она оцарапала его и не давала более дотронуться до себя. Вслед за этими действиями он повалил девушку на кровать и придавил её своими руками. «Держите её!» — крикнул он своим помощникам. Ветеринар начал осматривать Кристэн, пока та по-прежнему продолжала вырываться из крепкой хватки, не прекращая свой истерический смех. Через минуту врач покинул комнату предупредив остальных, чтобы те не отпускали девушку.

Лия начала опасаться за то, что и к ней могут отнестись идентично, ведь она находилась с Кристэн в одной комнате, а если врач посчитает, что аналогичное может случиться и с ней, то он от неё не отстанет. Ветеринар не заставил себя долго ждать. Он вернулся с маленьким ящиком в руке и погрузил его на кровать. Из него он достал полный шприц с прозрачным содержимым внутри. Лия узнала метки на нём. Именно с помощью этого шприца мужчина ослабил её саму во время «ночи продолжения», после которого она хотела спать и мякла на глазах. Эти воспоминания напомнили Лие об отчаянии и злости, что переполняли её. Тогда у неё было множество стычек с неприятелем. Почти все, кого она встречала, были её враги, кроме Томаса, кроме того, кто оказался единственным добрым к ней человеком. Лия успокоилась только тогда, когда взялась крепко за шарф на своей шее, который уже не первый раз помогал ей проходить через трудности и не лишаться концентрации.

— Лия, давно это началось? — Врач повернулся к девушке, когда убедился, что Кристэн успокоилась и начала засыпать.

— Недавно. Это началось резко, без какой-либо причины.

— Следи за ней, и, если что-то ещё будет происходить необычного, то зови меня.

— Что же сейчас делать?

— Сейчас пусть отдохнёт, если тот газ будет действовать так же, как говорил Нейт, то нас ожидают увлекательные часы ухода за Кристэн. — Он ухмыльнулся и вышел со своими помощниками.

Лия смотрела на Кристэн и наблюдала за тем, как та беззвучно лежала. Её грудь медленно поднималась то вверх, то опускалась вниз, почти незаметно. После продолжительного душераздирающего смеха, тишина была более гнетущей и неприятной. Лия уже начинала чувствовать себя совершенно одинокой. Ситуация не менялась несколько часов, и она уснула из-за длительного ожидания. На следующий день Лия направилась к Томасу. Юноша сидел на кровати и разглядывал страницы словаря. Он посмотрел на девушку, и, улыбнувшись, предложил пойти с ним к Сайку.

Они не застали старика в его подсобке и решили дождаться его там же. Ожидая, они нашли время, чтобы поговорить друг с другом.

— Я слышал странный смех из вашей комнаты. Что там было? — спросил Том.

— Учитель думает, что с Кристэн начались странные перемены из-за того газа, с которым мы столкнулись. Я тоже так думаю. Раньше она никогда себя так не вела.

— Будем надеяться, что всё обойдётся.

Лия не разделяла наивность и слепую надежду Томаса. Ей просто не хотелось, чтобы Кристэн шла на поправку, чтобы она не мешала ей быть рядом с Томом, так же как было и раньше. Лия сама не всё понимала, особенно странного поведения своей бывшей подруги, но она была уверенна в знаниях и способностях своего учителя, а если тот намекнул на то, что Кристэн недолго сможет оставаться собою, то в это верила и Лия.

Через несколько минут пару навестил Сайк. Он был удивлён тому, что в его комнате были гости, а также был сильно шокирован их добротой, когда те вручили ему словарь. Старик спрятал его подальше от лишних глаз и загорелся желанием узнать у молодых, как они собираются действовать дальше. Томас рассказал Сайку всё об операции, в которой он участвовал с другими бойцами. Старик был напуган. Он высказался, что никогда не было вражды между группировками. Он видел в этом завязку для будущей кровопролитной войны, которая сметёт всех, кто будет в ней участвовать.

— Пожалуйшта, берегите шебя. Только на фаших плешах лежит шфетлое будущее этого жештокого мешта. — Сайк потянулся к Лии и взял её за руку. — Зашити шебя и его. Я ферю, ф фас и знаю, што фы добьётешь шфоего.

Лия была тронута. Она понимала, что её надежды и планы разняться с теми, во что верит старик и, его слова были ей приятны. Да, она позаботится о Томасе. Никто за пределами бункера не помешает ей, и, даже те, кто живёт в самом убежище. Лия улыбнулась Сайку, а он, в свою очередь, принял ту улыбку за согласие на свою просьбу.

Юная пара покинула старика. Они направились дальше отдыхать, выполняя совет врача. Нейт говорил, что никто из них не будет выходить за пределы бункера, пока им не разрешит этого ветеринар, и никто не собирался оспаривать это. Все были измотаны из-за того, с чем им пришлось столкнуться. Если Лия и Томас, Адам и другие раньше могли быстро успокоиться и расслабиться, то сейчас засевшее в них чувство усталости и странной тревоги становилось всё сильнее и сильнее с каждым последующим часом.

В тот же день все, кто вернулся с операции устроили небольшое собрание, где обсуждали дальнейшие планы отцов. Нейт, как представитель четвёрки и их правая рука следил за тем, чтобы никто не говорил ничего против вышестоящих и вёл себя сдержанно и достойно. Само создание этого мероприятия было неофициальным, а значит и неодобренно отцами, а это могло посчитаться признаком неуважения в их сторону. Как ни странно, но Лия первая получила приглашения от мужчины, когда случайно встретила его в коридоре.

Больше всего в кругу своих коллег волновался сам Нейт. Он рисковал почти всем. Из-за участия в чем-то тайном и неразрешенном его могли не только наказать, но и понизить в звании, а значит он пал бы на самый низ к тем, кто уважал его и боялся из-за высокого статуса.

— Что думают делать отцы? — поинтересовался у Нейта Адам.

Никто кроме Нейта не был в курсе того, что вообще происходит в бункере. Он знал всё, слышал каждое слово отцов, видел каждое их действие. Даже несмотря на то, что они были в некоем карантине и им было запрещено временно покидать бункер и контактировать с отцами, чтобы врач мог бдительно следить за состоянием пациентов, Нейт продолжал нести службу отцам, регулярно навещая их и передавая их команды.

— Вопрос обстоит крайне сложно. Наша операция не дала никаких результатов. Предположительное место расположения противников было ошибочным, поэтому отец Оскар будет искать другие зацепки. Пока что всем остальным снова разрешено покидать бункер. Еда, медикаменты, люди, припасы — всё как обычно. Нас с вами объединили в единственную разведывательную группу, что будет бороться с теми солдатами, ибо как сказали отцы: «у нас уже есть опыт».

— И когда же нас снимут с этого карантина? — неожиданно спросил Томас.

— Не знаю. Отцам регулярно докладывают о нашем состоянии, и, только с разрешения врача мы сможем вернуться к прежней работе.

— Он нам ничего не говорит. Ходит и ходит между нашими комнатами, иногда что-то спрашивает про самочувствие, иногда тайком наблюдает за нами. И похоже у него начинаются проблемы с инструментами. — Нейт показал пальцем на большой синяк на своей руке. В центре образовавшегося пятна была маленькая точка — признак того, что у мужчины брали кровь на анализ. — Ужасно чешется… В общем, нам ничего не остаётся, кроме того, что просто ждать изменений.

Все сидели тихо, не привлекая к себе внимания громкими разговорами. Тесной группой все спрашивали друг у друга состояние здоровья и общие мысли. Лие казалось, что этот небольшой круг слабо знакомых друг с другом людей стал ближе, чем когда-либо раньше. Она видела, что Том тепло смотрел на каждого, как смягчились взгляды Адама и Нейта к девушкам, насколько молчалива и нервозна была Кристэн. Она молчала на протяжении всего собрания. Её отношение ко всему происходящему было совершенно безразличным, и вела она себя довольно тихо. Это заседание было умиротворённым, дружественным, полезным для психологического здоровья каждого из участников. Лия также продолжала наблюдать за Томасом, даже когда он был в кругу людей, которых он мог бы назвать друзьями. Он продолжал бояться и стесняться своих мыслей и идей об подземном Граунд-Хилле. Девушка видела, как юноша нервничает, разрываясь от мыслей, чтобы промолчать о своей мечте, и чтобы рассказать о ней каждому присутствующему.

Лия настолько сблизилась с этим юношей, что всё сильнее и сильнее ощущала себя с ним одним целым. Она знала, что он думает, и чувствовала то, что чувствовал он. Она понимала значение каждого его вздоха и взгляда. Том прекрасно понимал, что люди, которые сидят рядом с ним, находятся в одинаковом положении, даже сам Нейт, который был гораздо выше остальных, ничем не уступал им. Они все кому-то служили, они все хотят чего-то большего, они все боятся. Неотвратимые перемены, непосильные трудности… они все приходят друг за другом, от них не избавиться, а также не избежать и того, что на другой стороне баррикад ты можешь встретить своего друга. Томас мечтал о подземном Граунд-Хилле, но также и боялся его.

Собрание закончилось быстро, по крайней мере так казалось. Хотя, в целом, прошло около трёх часов. Все расходились в приподнятом настроении. Но Нейт видимо, больше никогда не станет повторять этот опыт. Он заметил в себе, как начинает думать о таких вещах, которые раньше старался избегать.

Лия с Томасом отправились в тренировочный зал, где пытались занять себя хоть чем-нибудь, надеясь на то, что время пройдёт быстро. Девушка продолжала поражать всех окружающих своими способностями в введении боя. Она уже свободна могла тягаться даже с самым сильным бойцом. Когда она была в спарринге с Томасом, то выходила победительницей, несмотря даже на то, что слегка поддавалась.

Время за тренировками действительно прошло быстро. На следующий день всё вокруг Лии выглядело совершенно иначе: Кристэн не находилась на своём привычном месте, её не было видно ни в каком из возможных помещений, которые осматривала Лия. Это была хорошая новость, если бы вместе с ней не исчез и Томас. Часть дня девушка провела в полном одиночестве. Она пыталась специально найти хоть кого-нибудь из тех, кто участвовал с ней в операции, и была отчасти рада, когда нашла всех остальных, но не Тома и Кристэн. Лии казалось, что она слышала отголоски своей бывшей подруги, но никак не могла найти его источник.

В один момент она заглянула в медицинский кабинет. Работающий там мужчина стоял над огромным количеством записок и склянок с кровью, проверяя то одну, то другую. Он даже не заметил того, что Лия вошла в помещение, и даже не заметил того, как она успела подойти почти вплотную.

— Где Кристэн? — поинтересовалась девушка.

Ветеринар не поднял свою голову. Увлечённо продолжая работу, он только удовлетворительно промычал что-то под нос.

— Зачем интересуешься? — уточнил он.

— Её нигде нет, и Томаса тоже.

— Волнуешься за неё?

Лию рассердил этот вопрос. Эта фраза сбила её с толку, заставив опешить. Её будто оскорбила сама мысль о том, что кто-то мог подумать об этом. Она волнуется за Кристэн? Ту самую Кристэн, из-за которой погибла Дарья? За ту, что крепко прижималась к Тому, когда она сама нуждалась в этом ни меньше? Ни за что!

— Нет, — резко и грубо ответила девушка.

— Стоило бы, ведь с ней что-то происходит. Возможно, именно то, чего мы и боимся.

Лия начала осознавать, что врач не договаривает всё, что должен был сразу высказать девушке не только как своему пациенту, но и как помощнице. Дополнительная загадочность того, что Кристэн исчезла вместе с Томасом говорила о том, что всё может быть очень плохо. Никто ничего так и не узнал о том газе, и о том, что он может принести за собой. Все уже облегчённо вздохнули, осознавая, что самое страшное позади, но карантин всё не снимали, и сам врач с нетерпением и молчанием ждал дальнейших развитий событий. Он как ребёнок больше интересовался этим, нежели опасался. Любой результат пришелся бы ему в радость.

— Она приходила ко мне сегодня. Почти пять часов назад она попросила у меня обезболивающее. Говорила, что её мучают боли. Я её проверил в приоритетном порядке и убедился, что никаких признаков нет, но дал для осторожности одну таблетку. Средство было мощным и должно было действовать до сорока восьми часов, но она вернулась повторно через два часа, также жалуясь на ту же боль. Я даже «случайно» уколол её иглой и понял, что она врёт, но всё же предоставил вторую капсулу. — Учитель только один раз поднял взгляд на Лию, словно задал ей немой вопрос и вернулся обратно к своей работе. — Она была рада новой таблетке. Будто это действительно облегчает ей жизнь.

— Не понимаю, — сказала Лия, не осознавая, что от неё хочет услышать мужчина в серо-белом халате.

— Скажи мне, ты ведь слышала от так называемого «создателя» того препарата, как работал его газ. — Ветеринар соизволил подняться во весь рост. Он напряг свой взгляд и смотрел прямо на девушку, испытывая её. — Ты умная, ты всё знаешь, только подумай.

— Он говорил, что те, кто попадут под его газ будут получать много дур… дон…

— Дофамина, — поправил он. — В просторечье — гормон счастья.

— Да, точно, дофамин. Вырабатывается много дофамина, потом человек будет пытаться его восполнить, и тогда он станет превращаться в монстра.

— Правильно, правильно. — Учитель улыбнулся уголком рта, гордясь за свою ученицу. — А что было с Кристэн после того, как вы вернулись?

— Вначале она смеялась, словно радуясь чему-то, а потом она была слабой, сонливой, грустной… — Лию будто осенило после того, как она начала вспоминать события прошедших дней. — Если всё идёт согласно плану того человека, то она брала таблетки, чтобы получить дофамин?!

— Именно. Но что, если она не получит его от таблеток?

— Она будет искать его другим способом.


12.2 Приговор

— Чёрт возьми, кто-нибудь уберите этот мерзкий звук! — Из одной из многочисленных обитаемых комнат высунулся мужчина средних лет. Он уже собирался оскорбить того, кто инициировал неприятный для ушей звук или хотя бы отвесить пару воспитательных пинков. Почти сразу он замолчал, стоило ему увидеть Лию, что медленно шла по коридору и поворачивала головой в разные стороны, проверяя каждое помещение. За ней следом тянулся тяжёлый топор. Снятый со стены медицинского кабинета, он волочился по полу, собирая собой миллиметровый слой грязи.

«Будь ты проклят, учитель. Будь проклята и ты, Кристэн!» — говорила про себя Лия. Она не понимала, чего хотел добиться её учитель, она злилась и осуждала всё, что происходило сегодня. Начиная с того, что Кристэн с Томасом неизвестно куда запропастились и неизвестно что делают, и заканчивая тем, что ветеринар предполагает наихудшее последствие в происходящем, но никак не желает в них участвовать, а только остаться в качестве стороннего наблюдателя. Он даже проигнорировал то, что ей удалось снять топор со стены.

«Лучший вариант — ждать. Если всё происходит согласно первоначальному плану, то всё произойдёт так, как и должно быть, это неизбежно», — именно так и сказал он Лие. Неизбежно! Лию выводило из себя это слово, мужчина будто бы просто бросал на произвол судьбы всех, кто окажется рядом с Кристэн тогда, когда та начнёт действовать на подобии монстров, живущих за пределами каменных стен. А сейчас она находится рядом с Томасом, а значит он будет первым, до кого она доберётся. Лия бы и не боялась за него если бы не знала, что юноша справиться с трудностью. Но нет, Лия сильно в этом сомневалась. Она ни за что бы не поверила в то, что Том сможет убить одно из тех существ, особенно если будет знать, что им некогда был знакомый ему человек.

Лия ускоряла шаг, оставляя за собой проверенные комнаты и коридоры. Если кто-то и попадался ей на пути, то сразу же отпрыгивал в сторону и прятался в страхе, а доносящийся от девушки скрип и глухие шаги по грязному полу были вестниками её злого помысла и настойчивости в достижении цели. Её глаза пылали из-за гнева. Если и другие не смогли сразу оценить нависшую угрозу, то Лия всё знала, всё понимала. Очень скоро в стенах бункера окажется злейший враг человечества — существо, что некогда потеряло само понятие личности и цивилизованности. Оно будет здесь, в безопасных и привычных для всех стенах, там, где никто и не рассчитывал встретить угрозу. Оно родится в месте, где никто никогда бы его и не ожидал, если оно уже не родилось.

По проложенному заранее пути, который затрагивал каждое помещение в бункере, Лия встретила Джейка, того самого молчаливого и крупного юношу, что смотрел на девушку, как на что-то иноземное и неживое. Его взгляд всегда поглощал всех естественным и привычным холодом и безразличием, в Лии же он видел что-то отталкивающее и мерзкое. Лия ринулась к юноше, она знала, что он не станет с ней говорить, не станет даже произносить при ней отрывистые фразы, которыми награждал тех, кого мог назвать друзьями. Она толкнула Джейка к твёрдой стене и придавила его рукой, стиснув движения.

— Где Томас?! — громко проговорила девушка, показывая своим выражением и интонацией, что она не собирается играть с Джейком в молчанку, и тем более шутить. Она не стала упоминать Кристэн, осознавая, что если найдёт Тома, то найдёт и её саму.

Юноша молчал. Он не собирался дарить девушке возможность услышать от него хоть слово. Но что-то в нём изменилось. После того, как он увидел на лице девушки выражение нечеловеческой злобы, он начал сомневаться, что сейчас позволительно дразнить этого человека и дальше. Принципы Джейка были неизменными, но и они не могли граничить с риском для жизни. Джейк кивнул в сторону и посмотрел на комнату Томаса, которая была завешана большим полотном точно так же, как когда там впервые жила Лия.

Лия направилась к завешанному проёму, и чем ближе она подходила к нему, тем медленнее становился её шаг. Ей было неизвестно как, но она чувствовала, что там внутри комнаты, за толстым пледом находится Том, и, находится не один. Лию резко обуздал страх того, что она уже опоздала, что за этой весящей тканью лежит мёртвое тело юноши, которым она дорожит. Но она не может просто так остаться недвижимой перед этой таинственной преградой что сломила её. Девушка никак не могла сдвинутся с места, раздираемая мыслями о том, что она увидит бездыханное тело Тома и сойдёт с ума, и тем, что она всё ещё может успеть спасти его.

Только действия могли решить хоть что-то, только то, что девушка войдёт в завешанную комнату, и, сдвинет всю ситуацию и все мысли с мёртвой точки. Лия отодвинула плед рукой и прошла внутрь комнаты.

Воздух был спёртым и более горячим, чем обычно. Что-то нагревало его изнутри. Плохая вентиляция помещения не давала дышать вошедшему гостю свободно и привычно. Комната была маленькой, такой же, как и все остальные, поэтому девушке не пришлось долго искать в помещении людей, она почти сразу увидела Кристэн. Её бывшая подруга располагалась на кровати, нагая спина демонстрировала странные покраснения и следы от ногтей, что недавно оцарапали нежную кожу. Кристэн восседала на кровати в необычной позе. Она, стоя на четвереньках, выгнула свою спину, и, в то же время, сутулилась, наклоняясь куда-то вниз к изголовью.

Лия стала подходить всё ближе и ближе к девушке. Она начала замечать новые детали в происходящем. Кристэн дышала тяжело, несмотря на то что со спины выглядела расслабленной. Под ней находился Томас. Он не двигался. Кристэн извивалась головой у изголовья кровати, словно змея, что пытается загипнотизировать свою жертву. Лия сразу же почуяла что-то неладное, её испугало то, что Кристэн уже успела напасть на юношу. Нужно было действовать прямо сейчас.

Лия взяла топор в обе руки, подняла его над головой и была готова в любой момент нанести удар. Он был тяжёлым, но страх и устремлённость помогли Лии побороть это препятствие. Она даже не чувствовала тяжесть топора, словно подняла над собой привычный для неё нож, лёгкий и удобный. Лия делала шаг за шагом, становясь ближе к кровати Томаса. Подойдя ещё ближе, она заметила, что его голова повёрнута в бок: была направлена прямо на стену, он даже не смог заметить Лию, пока та подходила ближе. Лия боялась, что он или умер, или с ним случилось что-то ужасное.

Лия уже не могла ждать дольше. Она сделала недостающих два шага до Кристэн и моментально нанесла удар топором по голове. Удар прошел вертикально под углом и попал по макушке девушки. Кристэн громко ахнула и начала хрипеть. Она выпрямилась и встала на колени. Почти сразу после этого удара она упала на пол. Из-за страха за Томаса, Лия не продолжала выпускать из рук топор, поэтому его лезвие вылезло из раны на голове девушки. Кристэн лежала на полу, а из её головы начало вытекать содержимое. Оценив, что девушка больше не встанет, Лия повернулась обратно к кровати, чтобы помочь Томасу, который мог быть ранен. Она надеялась, что он жив.

Лия почувствовала облегчение, узнав, что с Томом все хорошо. Поняв ужас произошедшей ситуации, опешив, он начал отползать от Лии и ударился головой о стену. У него на лице осталась кровь Кристэн, что несколько секунд назад прижимала его руками к кровати. Юноша судорожно смотрел то на Лию, то на Кристэн. Он было открыл рот, чтобы что-то сказать или крикнуть, но у него не нашлось сил, чтобы издать хоть какой-то звук. Его выпученные глаза выглядели в несколько раз больше, чем обычно. Он покраснел и трясся.

Не прошло и минуты, но в комнату забежал Джейк, он словно караулил развязку происходящего и не стал ждать дольше положенного перед тем, чтобы войти. Для Лии прошли доли секунды, будто бы Джейк вошел сразу же как Кристэн упала на пол, издав при этом глухой грохот. Томас же ощущал всё слишком долго, будто бы шли минуты, часы. Он не понимал, что происходит. Перед ним убили человека, который за одну секунду перестал существовать. Девушка, которую он успокаивал и защищал, которой он помогал — умерла. И он мог умереть следом за ней, он боялся этого исхода. Он, как и многие другие контактирующие с газом боялся последствий заражения. В этот миг, он видел перед собой картину всего своего прошлого, всю свою жизнь до этой минуты. В его голове создалось столько мыслей, что у любого другого человека могла заболеть голова от нагрузок. Лия могла быть на грани превращения в витума или кого-то хуже.

Что бы дальше не происходило, Томаса смущал единственный факт, что Лия смотрела на него такими же добрыми и спокойными глазами, как и всегда. Её глаза не горели в немом желании убить Тома, вслед за только что убитой девушкой. Это была она, та самая девочка, которую он на руках заносил в убежище, та самая девочка, которую он защищал на протяжении всей их совместной жизни в этих холодных стенах, та самая девушка что дала ему новый смысл в жизни. Это и пугало Томаса.

Джейк воспользовался удобным для него моментом, Лия стояла в полный рост к нему спиной, она была расслабленной и не сопротивлялась даже тогда, когда юноша повалил её на пол. Девушка упала лицом в лужу свежей крови, не издав никакого звука, будто бы сама была мертва.

— Тревога! — крикнул Джейк. Это было первое слово, которое услышала от него Лия.

В течении минуты комнату наполнили зеваки, что располагались неподалёку. Кто-то из них уже успел увидеть Лию заранее и боялся, что всё-таки что-то случилось. Кто-то в полном недоумении вошел в комнату и был ошеломлён. Но животный страх испытали все. Дополнительные руки моментально окружили Лию и сковали крепкими хватками, остальные направились к Томасу и Кристэн, чтобы проверить их состояние. Нашлись и те, что даже в такой ужасный момент не упускали своей возможности, чтобы тайком пощупать холодящее тело девушки и, «оценить» его. Так они поступили из сильного чувства любопытства, и, просто не смогли сдержать те бушующие у них в головах мысли и желания, которые разом покинули их умы. Некоторые никогда не были на «ночи продолжения», некоторые просто соскучились по этим ощущениям. Томас до сих пор не мог что-либо сделать, он всё ещё сидел у изголовья кровати, смотря то на Лию, то на Кристэн. Сама же убийца была спокойна и довольна тем, что с её другом всё в порядке.

Все собравшиеся начали говорить друг с другом, бросаться обвинениями, проклятьями и новыми выкриками, они привлекали внимание ещё большего количества людей. Когда в помещение вошел Нейт, он даже не успел сказать и слово, как его окружили взволнованные лица.

— Её надо выгнать!

— Она убийца!

— Что же нам делать?!

— Она стала одной из них!

Нейт не сразу понял о чём идёт речь, но как только увидел на полу лужу крови и лежащую в ней Кристэн и Лию, то сразу смекнул, что к чему. Мужчина слабо улыбнулся, будто бы довольствовался тем, что произошло. Он давно гадал, что так и будет, и его предзнаменование свершилось.

— Согласно нашим правилам, мы изгоним её, и она больше никогда не вернётся сюда. — Нейт был властен в своих речах, в них также звучала гордость и радость от победы. Его слушали, не только как командира, но, как и старшего брата.

Поднялся радостный крик: «дракон! дракон!». Все радовались властностью их командира, радовались его решением и тем, что он по-прежнему был на стороне своих бойцов, даже несмотря на то, что работал бок о бок с девушками.

Лию подняли за руки и начали уволакивать в коридор, чтобы открыть ворота ангара и выкинуть девушку за его пределы без какого-либо продовольствия или оружия. Лия начала сопротивляться, она не хотела оставлять Томаса одного с этими людьми, не хотела покидать его, лишаться того, без кого она не смогла бы жить. Сам Том по-прежнему никак не мог отойти от случившегося. К нему обращались другие люди, но он никак не реагировал на их прикосновения и вопросы. Девушка начала брыкаться, она попыталась укусить кого-то за руку, но её быстро успокоили, ударив тяжёлым прикладом ружья по виску. Боль в голову ударила молниеносно, и вскоре всё вокруг началось кружиться против её воли, подошла тошнота, голоса стали разноситься с лёгким эхом, по телу пробежала слабость, в дополнении к новым болевым ощущениям что преследуют Лию с предыдущей драки с Кайлом. Стоило людям только повернутся к выходу из комнаты, как путь им загородил отец Николай и ветеринар.

— Что здесь происходит?! — Голос отца Николая знали все, он чаще всех бывал среди бойцов, поваров и механиков. Моментально с его словами прекратилось любое движение и обсуждение. Стоящие рядом с ним врач медленно осматривал помещение, и уже заприметил для себя новую работу.

— Эта змея убила свою подругу, — Нейт назвал бы Лию «девчонка», как раньше, но он был слишком возбуждён от того, что в стенах его дома произошло такое громкое и кровавое событие. К тому же, он не стеснялся оскорбить её этим незамысловатым прозвищем. — Мы собираемся её выкинуть ко всем чертям отсюда, согласно нашему своду правил, как написали его отцы.

— Я помню о правилах… — Отец Николай разглядывал всех присутствующих кто принимал участие в транспортировке девушки. На лицах детей, юношей и более взрослых мужчин сохранялось неизменное выражение осуждения и злости. Если бы отец Николай напрямую запретил им делать что-либо, то он рискнул бы столкнуться с тем, что его люди встали бы на сторону Нейта.

— Учитывая «особые» условия содержания Кристэн и Лии, желательно услышать мнение нашего уважаемого врача, который следил за ними и изучал их. — Отец Николай повернулся к рядом стоящему мужчине, предоставляя тому слово.

— Да, Кристэн и Лия были заражены неизвестным веществом при выполнении опасного задания. Есть вероятность, что именно то, с чем они столкнулись, повлекло за собой эти последствия. Мне необходимо осмотреть их, чтобы убедиться в этом. Принесите их в мой кабинет. — Ветеринар начал разворачиваться обратно к медпункту и при выходе добавил, — и приведите ко мне всех остальных.

Лию хотели поставить на ноги, чтобы помочь ей добраться самостоятельно до кабинета, но та бессильно висела на руках своих носильщиков. Она чувствовала слабость в теле всё сильнее и сильнее. Из-за её неспособности передвигаться, её доставили в кабинет на руках. Следом за ней принесли Кристэн. Другие участники операции пришли самостоятельно. Томасу помогали в перемещении, придерживая его за руки.

Лию внесли в кабинет и посадили на кресло, где та пыталась отойти от последствий удара в висок. Врач предварительно промочил её лицо водой, чтобы ускорить процесс пробуждения. Лия постепенно приходила в себя. Скай с другим мужчиной внесли тело Кристэн, где его положили на операционный стол. Остальные члены группы разбрелись по кабинету, выжидая дальнейших указаний. Кто-то из посторонних незаметно вернул окровавленный топор на родное место.

— Скай, оставь мне пожалуйста своё ружьё и ждите моих указаний в коридоре. — Врач посмотрел на подаренное ему оружие и начал первым делом осматривать труп убитой девушки. Он осмотрел каждый сантиметр тела, изучая при этом свежие раны, состояние кожи и глаз. В какой-то момент, он заметил на себе взгляд Лии, который был полностью без эмоциональным.

— Что же, я осмотрел её и могу сделать вывод, что Кристэн действительно начала обращаться в одного из витумов. Возможно, в теневиков, если вдаваться в конкретику. Я вижу на ней раны от собственных ногтей, как доказательство самоистязания. Под ними находятся кусочки, предположительно её собственной кожи. Некоторые волосы вырваны клочьями с корнями. Если рассматривать теорию обращения в разные формы существ, то она пыталась найти новый способ выработки дофамина, из-за чего искала необходимый для этого способ. Самоистязание — мясники и лутеры, сложные химические препараты, еда и половое влечение — теневики. Употребив не одну таблетку с множеством содействующих друг с другом элементов, она причиняла себе боль и пыталась заняться половым актом. — Мужчина замолчал: он уставился на Томаса, обдумывая, что может ошибаться и девушке просто не хватало внимания. — Том, расскажи нам о том, что сегодня было.

— Я думал, что ей просто скучно. Когда я проснулся в своей комнате, она уже стояла неподалёку, сверля меня взглядом. Она выглядела какой-то подавленной и грустной. А её глаза выглядели пустыми. Она просила, чтобы я помог ей, дал ей задание, развлёк её. Я водил её по бункеру, и мы занимались всем, чем только могли, я придумывал ей занятие за занятием, но безусловно, она словно умирала прямо на глазах. В какой-то момент, я отправился с ней к Лие, чтобы уже она помогла нам, но Кристэн увела меня в мою же комнату, где толкнула на кровать, села сверху, разделась и прижала руками. А дальше вы знаете… — Томас говорил почти шепотом. Он никак не мог отойти от случившегося, и, иногда сжимал кулаки от злобы к Лии и всем остальным.

— Почему ты не сопротивлялся? — Ветеринар продолжил задавать вопросы юноше, не обращая внимания на то, что тому тяжело вспоминать о произошедшем, и он не был рад самому расспросу.

— Я думал, что так ей полегчает, что она приободриться и снова оживёт. Она действительно была этим сильно увлечена, об этом говорило то, как она смотрела на меня, как при этом дышала.

— Лия? — врач повернулся к девушке, переходя на новые вопросы.

Лия только удивлённо посмотрела на своего учителя, не до конца понимая, что от неё хотят. На неё смотрели так, будто бы она сама была на месте Кристэн. Во взгляде врача просачивалось осуждение.

— На что это было похоже, когда ты вошла в комнату? — продолжил он.

— Как и сказал Томас.

— Как я и говорил. А теперь, чтобы не…

— А если вы совершили ошибку? Может она просто испытывала влечение ко мне и хотела продемонстрировать свои желания? — Томас ожил, он поднялся со стула и начал громко говорить с врачом, осуждая того за возможную ошибку. Дополнительно к этому, своими словами он выдвигал обвинение Лие, как братоубийце, сам того не подозревая.

— В нашем случае, Том, проще допустить ошибку рано, чем слишком поздно. Кристэн давно стала вести себя подозрительно, к тому же если бы она испытывала «влечение» к тебе, как ты говоришь, не безопасней ли для неё было поставить тебя в известность, может даже, намекнуть, нежели идти напролом, рискуя показать себя чем-то неуправляемым и непривычным? Она ведь знала, в какой мы все находимся патовой ситуации. — Мужчине удалось достучаться до Томаса, а тот, в свою очередь, сел обратно на своё место, прекратив дальнейшие высказывания.

— И ещё, сейчас твой порыв на защиту мёртвой девушки разбивается на два мнения: Лия или убийца, или спаситель. В одном случае её выгонят, в другом — поблагодарят. — Врач начал давить на Томаса, он заметил, как тот начал бледнеть от такой мысли. — Кто для тебя Лия, убийца или герой?

Том молча уткнулся лицом в ладони, пытаясь оградить себя от внешнего мира.

Услышав слова учителя и обдумав всё, Лие стало не по себе оттого, что Том был готов рискнуть её собственной жизнью ради той, что переставала быть человеком, что была повинной в смерти Дарьи, и сама по себе была опасной для всего бункера и всех живущих в нём людей. Но Томас лишь молчал. Он не мог даже опровергнуть выдвинутые ему обвинения. Он был не за Лию, не против неё. Эта мысль была самой болезненной, будто Лия стала для Томаса никем, ни врагом, ни другом, ни тем более дорогим человеком. Насколько бы эти мысли не были для неё болезненными, она понимала, что Том недостаточно хорошо всё понимает, не осознаёт устройство мира, не знает, как устроена жизнь. Он не смог понять за свои двенадцать лет того, что смогла понять Лия за гораздо меньший срок. Она обязана защитить своего дорогого друга, ей приятно быть рядом с ним, даже если он не понимает этого, насколько это важно для них обоих.

— Я хотел сказать важную вещь, но меня, к сожалению, перебили. — Врач занервничал. Он понимал, что власть, которую он сейчас имеет дана ему на время, и боялся последствий своих действий, хоть и необходимых. — Я приказываю вам всем раздеться.

Никто не поверил в его слова, даже голос, который озвучивал этот приказ, казался наигранным и шуточным. В ответ послышались только вырвавшиеся тихие смешки. Ветеринар был готов и к этому. Потянувшись рукой к лежащему на рабочем столе ружью, он подкрепил всю серьёзность своего приказа.

Лия смотрела, как люди, что стояли недалеко от неё, начали медленно снимать с себя одежду. Они бросали её без разбора на пол, и всё время смотрели то на врача, то на девушку. Одного они осуждали, другой мысленно приказывали отвернуться. Ветеринар сам не уступал в натяжении атмосферы, он грозно смотрел на своих пациентов, продолжая поглаживать ружьё. Девушка тоже потянулась к пуговицам своего жилета, чтобы не навлечь на себя скорую ярость вооруженного человека, но была остановлена им же самим.

— Тебе не надо. Но я не могу быть уверенным в том, что и с тобой всё в порядке. — Он протянул Лие руку и помог ей подняться со стула. — Скажи, что ты чувствовала, когда убила Кристэн?

— Ничего… — Лия соврала. Она никак не могла сказать то, что после убийства Кристэн ощутила то, как долгое напряжение вмиг покинуло её тело, как всё вокруг стало более ярким и лёгким. Девушка не представляла того, как всё её сумбурное описание внутренних ощущений может звучать абсурдно и дико.

— Ничего? Может там была радость? Горе? — Мужчина начал давить на девушку, увлекая её на более открытый разговор.

— Нет, ничего я не чув… — Лия резко притихла. Она согнулась и упала на колени. По всему телу пробежалась волна нестерпимой боли, изо рта вылетел всхлип, который было невозможно сдержать. В животе было ощущение, что её ударили острым ножом, раскалённым докрасна.

Мужчина пальцами ткнул со всей силы девушку в то место, куда её когда-то пинал Кайл. Он надавил на старый и ещё не заживший очаг боли, что давно мучал девушку. Он хотел получить реакцию на боль и добился своего — девушке было неприятно. Врач не знал, смогут ли витумы получать хотя бы минимальное удовольствие или раздражение от других взаимодействий с собственным телом или нет. Но он был готов пойти на риск, лишь бы не остаться наедине с теми, кому опасно довериться. Никто не ожидал такого поворота событий, и все начали показывать свои настоящие мысли: кто-то испугался, кто-то смотрел на всё с таинственным удовольствием, но и за этим врач внимательно наблюдал. Том ожил. В нём загорелся огонь, и он ринулся помочь Лие, но был схвачен собственными друзьями, что не позволили ему подойти ближе.

Ветеринар облегчённо выдохнул, он был рад тому, что его ученица не находилась на начальных стадиях обращения в монстра. Он был готов провести над девушкой полный осмотр, но сомневался в ней меньше всех, поэтому кое-что пропустил. На его лице появилась довольствующая улыбка, он был рад успешному выполнению своего отвлекающего плана, как резко остановился — среди всхлипов боли, он слышал раздражение и злость. Перед глазами воссоздались сцены расправы над Кристэн и другими людьми, которых убила Лия. Врач не горел желанием пополнять список тех, кто встал на пути агрессивной девушки.

— Извини меня, я был вынужден проверить тебя, чтобы знать кому я могу доверять. — Мужчина упал на колено, он осторожно прикоснулся к девушке и начал помогать ей подняться. Он вёл себя максимально доброжелательно и осторожно, надеясь загладить свою вину за то, что сделал минуту назад.

Лия поднялась. Начала исчезать отдышка. Перед тем как полностью выпрямиться и прийти в себя, она искоса посмотрела на своего учителя так, что у того застыла кровь в жилах. Мужчина был готов в ту же секунду попрощаться со всей своей жизнью.

— Я что, разрешал вам останавливаться? — резко изменив тему врач задал вопрос остальным присутствующим. Пока происходило всё представление с Лией, никто и не думал продолжать раздеваться, все стояли или в одном исподнее, или в обычных штанах. Все поторопились быстрее закончить работу, сразу после того, как увидели, что Лие вручили ружьё.

Весь процесс прошел быстрее, чем начинался. Перед ветеринаром теперь стояло пять мужчин разных возрастов, они все были полностью нагими. Процесс осмотра был самым неприятным для всех, каждый чувствовал себя неудобно, небезопасно. Кто-то устремил свой взгляд в пол, думая о том, чтобы всё закончилось как можно скорее. Нейт сверлил взглядом ветеринара, размышляя о том, что отомстит тому, когда вернётся в привычное для себя русло. Томас иногда поглядывал на Лию. Своим взглядом он извинялся перед ней за то, что она вынуждена смотреть на него в таком необычном виде.

Осмотр давал положительный результат. На телах мужчин не было никаких свежих ран, их спокойное состояние дополнительно выдвигало вердикт — они здоровы. Такие мысли царили в голове врача, пока очередь не дошла до юноши, что получил ранее пулевое ранение в живот. Его рана казалось более свежей: шов был разорван, а бинты были наложены небрежно и в спешке, проглядывались свежие кровоподтёки.

— Что с твоей раной? — поинтересовался врач у юноши.

— Она… Чесалась и болела.

Услышав это, ветеринар отвернулся от своего пациента, он повернулся к Лие и незаметно кивнул ей. Такой жест говорил только об одном — сейчас что-то случится.

Не прошло и секунды, как юноша упал на колени со стоном, полным неподдельного возбуждения и удовольствия. Остальные пациенты опешили и отшатнулись от своего товарища. Они не сразу заметили, как мужчина в халате после заметного кивка девушке повернулся обратно к пациенту и воткнул три пальца в старую рану, разрывая кожу и затрагивая повреждённые мышцы. Юноша упав на колени, вцепился руками в свою рану. Задерживая стекающую кровь, он начал гладить свой живот в знак благодарности и удовлетворения, на его лице появилось выражение радости, он закрыл глаза и тяжело дышал сквозь жуткую улыбку.

— Стреляй! — Ветеринар быстро отошел в сторону от пациента. Оттряхивая свою перчатку, он разбрызгивал свежую кровь на пол своего кабинета.

Вслед за приказом, послышался рокот выстрела. Ранее раненный в живот юноша получил смертельный выстрел в голову и сразу упал на спину.

Все начали скапливаться вокруг убитого. Из коридора подтянулись люди, что ранее получили распоряжение охранять кабинет. Только Лия не проявляла такой детский интерес к произошедшему. Кроме неё все моментально забыли о том, что минуту назад переживали самый неприятный момент их жизни. Они были шокированы тем, что стали свидетелями того, как рождался один из самых опасных видов существ что брели по развалинам старого мира. Тварей, что украшали свои тела металлическими заострёнными предметами, резали себя и вырывали зубы, ломали пальцы и получали удовольствие только от боли — мясники и лутеры.

— Официально могу заявить, что карантин снят.

Глава 13. Пленник

Один из самых ужасных дней Томаса подходил к концу. Он очень устал и собирался через пару часов отправиться спать. С того момента, когда погибла Кристэн и до того, как Лия убила ещё одного человека Том успел достаточно поразмыслить над вcей своей жизнью. Девушке простили оба убийства, её посчитали героем, она начала всем нравится, поскольку на корню уничтожила угрозу для бункера. Томас же стал для всех жертвой, он заметно потерял для всех свою былую сноровку и уважение, утопая в тени Лии.

Том лежал на своей койке и поглаживал всё ещё мокрое кровавое пятно, что осталось от Кристэн. Оно стало знаком того, насколько жесток этот мир, насколько жестоки люди, обитающие в нём. Из-за воспоминания того, какой была Лия в самом начале, до мысли, какой она стала сейчас, юношу продрала дрожь. «Что же с нами всеми будет?» — думал он про себя. Его старая мечта была разрушена.

С одной стороны, Лия действительно становилась равной для каждого из местных мужчин, с другой, таким образом росло требование к будущим девушкам. Они будут или гибнуть, словно мухи, или для них найдут более «выгодную работу», на которой они и сейчас находятся. Но Лия в своем случае одна, она совершенна в этом плане. Девушка хоть и выбрала на своё усмотрение способных подруг, но это, в конечном итоге, ничего не решило. Дарья погибла в первый же день, Кристэн никого не смогла убить, не смогла сделать что-то действительно полезное и необычное, она скорее была как интерьер для местного населения.

Пока Лия отправлялась к отцам, чтобы получить от них нужные похвалы и почести, Томасу удалось услышать от людей мнение о ней. Все её начинают уважать, но больше боятся. Произошедшее в Граунд-Хилле можно было списать на самозащиту и страх, как и её первое убийство мясника. Так она ничем не выделялась среди остальных. Но её недавние действия: убийство человека из «пласта земли» и расправа над зараженными — были причиной страха среди остальных. Даже выжившие в перевороте бункера около десяти лет назад тоже были напуганы и встревожены. Совместная неприязнь и страх позволили им создать нечто новое. «Даже дракон боится лисы» — подумал Томас. Его позабавила эта фраза и он улыбнулся, но сразу вернул серьёзность своего лица, поняв, чему именно он улыбается.

Лия имеет полное право получить наивысшую награду — стать ровней Нейту, быть новой верной рукой отцов. Томас не мог себя обмануть, он сам бы принял эту награду, чтобы быть ближе к своей цели. Только Лию это мало волновало, её больше заботила своя личная жизнь, и то, чтобы Том всегда был поблизости и в безопасности. Юноша даже обрадовался, что не стал строить какие-то сложные и многоэтапные планы, чтобы создать подземный Граунд-Хилл. Ему повезло, что его слабость в стратегии и политике требовали от него полного смирения перед течением времени. Выжидать, пока всё сработает так, как и должно быть. Это было самое удобное решение, и текущая практика показывала, что ещё и безопасное.

Под указкой Томаса Лия бы заняла место среди любимцев отцов, где смогла бы манипулировать ими, и в конечном итоге, позволить занять управляющее место нужному человеку. Но учитывая, насколько печальным оказался опыт по внедрению девушек в ряды бойцов, всё могло перевернуться с ног на голову. Жители убежища убили бы себя быстрее, чем это могли сделать их враги.

— Ужасно, неправда ли? — раздался голос со стороны двери.

Томас поднял глаза и увидел своего старого друга Адама. Тот стоял в двери и смотрел в ответ на Тома, он выглядел также печально и озабоченно.

— За последние недели мы начали терять так много людей. — Адам прошел в середину комнаты и сел на соседнюю койку. — Не хочу ныть, но смерть под каменным потолком самая страшная. Я бы лучше хотел умереть под открытым небом.

— Не хочу сейчас говорить о смерти, — тихо проговорил Томас, пытаясь не обидеть своего друга.

— Понимаю, но сейчас из-за всего вокруг другие мысли в голову и не лезут. Но ничего. Как только нам дадут новое задание мы сразу же развеемся. — Адам обрадовался такой возможности вернуться к прежней жизни, но резко помрачнел, вспомнив, что послужило причиной его посещения Томаса.

— Том, завтра будет небольшое собрание ребят, тебя туда тоже пригласили. И пожалуйста, приходи один, без Лии. — Адам вышел сразу, как только договорил. Он даже не стал дожидаться ответа от Томаса.

Том снова остался наедине со своими мыслями, но вскоре к нему вернулась Лия. Она переселилась обратно к юноше, вернулась в любимую ею среду, где она чувствовала себя лучше всех. Девушка прошла через комнату и легла в койку к юноше, так же, как и делала это раньше, ещё до разделения из-за несчастной кончины Дарьи.

Томас почувствовал сильный дискомфорт. Он отвык от того, что Лия когда-то ложилась к нему в одну койку, и в то же время, чувствовал оставшееся отвращение к девушке. Почти сразу все чувства стали смешиваться, заменяя друг друга. Томас раньше всегда был верен чему-то одному, был твёрдо уверен в своих целях и знаниях, но, с тех пор как в его жизнь вернулась Лия, его мир менялся каждую минуту. Он потерял всю уверенность, он начал сомневаться, боятся, он стал другим. Или он стал снова собою, тем самым Томасом, что привёл в убежище маленькую девочку на руках.

Отвращение к Лие уходило, вместо него появлялось странное чувство привязанности и спокойствия, которое Том никак не мог отогнать, даже вспоминая последний взгляд Кристэн перед смертью. Злость и страх переродились в радость. Никто бы не смог чувствовать себя так бок о бок с убийцей. Кровожадность Лии сменилась на детскую невинность, она обнимала Томаса и выглядела совершенно беззащитной. Юноша приобнял девушку рукой. Он ощущал её спокойствие, оно заражало его самого. Когда Том расслабился, то он почувствовал себя самым счастливым человеком, который всегда будет любим и защищён. Он понимал, что эти мысли неправильны, сама Лия неправильна, она будет пытаться защитить Томаса от всех подряд. Её нужно направлять. Ей нужно управлять. Он сделает всё, чтобы Лия не настроила против себя ещё больше людей.

— Томас, ты убьёшь для меня? — раздался нежный голос девушки.

— Не надо никого убивать, — тихо ответил юноша. Он бы испугался этого вопроса, но почему-то именно его и ждал.

— Я убью любого, кто встанет, между нами. — Лия говорила так, будто и не услышала слова Томаса. Но он не хотел повторять за девушкой.

— Обещай мне, что никого не убьёшь из наших друзей.

Лия молчала.

— Лия, обещай!

— Обещаю…

Томас закрыл глаза, чтобы уснуть, и, сам себе дал обещание, что сделает всё что угодно, лишь бы дать Лие шанс на нормальную жизнь.

С закрытыми глазами он слышал, как девушка продолжала говорить своим тихим и спокойным голосом. Она говорила много, осмысленно, что-то активно обсуждая. Том открыл глаза. Он стоял перед небольшим одноэтажным домом, в стене которого зияла огромная дыра. Несущая стена здания была повреждена достаточно, чтобы часть чердака обвалилась вниз. Перед юношей стояла маленькая девочка четырёх лет, которая держала одной рукой штанину Томаса, а другой пыталась вытереть своё опухшее от слёз лицо. Её каштановые волосы слиплись из-за грязи и слёз, она никак не могла остановится. «Мама и папа остались там, надо им помочь» — без конца твердила девочка.

Томас успел увидеть то, что произошло. Он понял, что родители девочки оказались погребёнными под обломками здания и мебели. Он запомнит надолго картину, как лицо молодой матери скрывается под упавшим на неё потолком. Вокруг трубили установленные на домах сирены, по улицам разъезжали шумные и светящиеся машины из динамиков, которые сообщали инструкции для населения. Небо было скрыто за сотней летающих самолётов, которые то кружили, то летали туда-сюда, заворачиваясь в безумном вихре. Иногда они создавали под собой яркие и короткие вспышки. Эти машины походили на большие стаи птиц. Только они не щебетали, а создавали грохот взрывов и рёв двигателей.

Томас поднял маленькую девочку на руки и побежал вслед за взрослыми. Он не знал, что происходит, но понимал, что добром это не кончится. Когда в небе появились самолёты, весь город охватила паника. Взрослые куда-то спешили; по большей части они двигались кучками в одном направлении, некоторые из них выбрали другой путь и убегали в рассыпную. На дороге не было места для свободной езды, пробки стояли на многие километры, кто-то срывался и решался проехать по тротуарам и дворам.

Томас несколько раз чудом не попал под колёса машины. Он был таким же беззащитным и испуганным, как девочка, что находилась у него на руках. Он начал жалеть, что неделю назад сбежал из детдома и жил в подвале своего нового друга. Его семья бросила всё, что имела и оставила самого Тома на произвол судьбы. Когда началась вся суматоха, мальчик был один, пока не встретил маленькую девочку, что была в таком же ужасном положении, как и он сам. Томас бежал за людьми к огромной железной двери в холме. Никто так и не стал помогать ему. Он вошел в большой бункер сам. Даже после расспросов солдат о его родителях ему не стали мешать, только подарили опечаленные взгляды. «Я не дам тебя в обиду, обещаю» — сказал Томас маленькой девочке на своих плечах.

Том не спал уже около десяти минут. Он молча смотрел в пустоту и вращающиеся перед глазами картины прошлого. Рукой он гладил Лию по волосам, которая так же уткнулась ему лицом в плечо, как и двенадцать лет назад. «С самого детства я не верил ни в бога, ни в дьявола. Но то, что под своим крылом я пригрел её, говорит или о том, что с небес сошел ангел, или из ада возвысился демон» — думал Томас, продолжая гладить поседевшие волосы. Белые. Они были такими же белыми, как и снег в старых воспоминаниях Тома, когда он смотрел через окно своей комнаты детдома.

«Ты прошла через ужас, чтобы вернуться в него, чтобы покорить его, изменить», — Том начал опасаться за ход своих мыслей, он наделял девушку какими-то нечеловеческими силами, которыми никто не способен обладать. Он не хотел верить в то, что случившаяся перемена с Лией реальна. Он надеялся только на то, что она самый обычный человек, сошедший с ума от горя и безумия. Он не смог себе представить того, о чём думала Лия, когда впервые вышла за пределы убежища. У неё никого не осталось, кроме Томаса, и, если она останется навсегда одна, то её состояние будет только ухудшаться.

Том предположил, что пролежал в своей кровати достаточно времени и решил собраться пойти на таинственное собрание без Лии. Девушка начала ворочаться, когда юноша слезал с койки, она ёрзала и нащупывала что-то перед собой, но успокоилась, когда Томас погладил её по плечу. Убедившись, что девушка не собирается просыпаться юноша вышел из комнаты и направился искать своего старого друга.

Адам находился у себя, он сидел на койке, и, прикрыв рот руками, о чём-то думал. Томас тихо постучался в дверную раму, привлекая к себе внимание.

— Ты спал? — спросил Адам обернувшись к своему гостю. Томас удовлетворительно кивнул.

— Отлично, тогда можно начинать.

Адам вышел в коридор и направился по направлению к ангару. Проходя мимо нескольких комнат, он, не останавливаясь, стучал в дверные рамы.

— По какому поводу собрание? — поинтересовался Томас, не успевая за Адамом.

— Сам всё узнаешь, а пока молчи.

Юноши вышли в ангар, где работа кипела меньше обычного. Несколько инженеров занимались доработкой брони бронемашин, а кто-то чинил их от недавних аварий. У соседней стены с верстаками один из умельцев создавал боевые патроны.

— Иди в дальний левый угол и жди нас там. — Сразу после своих слов, Адам направился в коморку к Сайку.

Томас пошел по указанному ему направлению, он зашел за некрупный предмет, что был прикрыт серым пледом. Томаса заинтересовала находка, он слегка приподнял один из краев и обнаружил под ним старый легковой автомобиль. Юноша вспомнил о том, что отец Евгений договаривался с Граунд-Хиллом о том, чтобы им был предоставлен автомобиль для модернизации. Том всё же изначально представлял грузовик или трактор, но не то, что он увидел в конечном итоге. Юноша даже не мог вообразить, каким образом инженеры смогут улучшить этот аппарат. Толщина корпуса машины не превышала полтора миллиметра, из-за чего использование большей части машины казалось абсурдной. Пока Том разглядывал машину через приподнятый край пледа, к нему подошли его товарищи.

Семь человек, в том числе Адам, Сайк, Скай и Джейк, окружили Томаса. Они сели на корточки рядом с ним, чтобы скрыться за прикрытой машиной. Они долго сидели молча, не зная, с чего стоит начать разговор.

— Надо поговорить о Лие, Томас, — начал Скай.

— Лия? А что с ней не так?

— Она опасна, — сказал Джейк. Все даже резко обернулись на юношу, удивившись его прямолинейностью.

— Она — герой, убила двух наших, которые вскоре могли обратится в витумов. — Том с грустью в голосе начал повторять слова, которые отцы уже скандировали каждому встречному.

— Это просто везение. Всех пугает то, как она спокойно умерщвляет людей. Вспомни то, что было раньше. Томас, она безумна. — Адам медленно начал повышать голос.

— Вы говорите бред, она на нашей стороне.

— Она не на нашей стороне, Томас, а на твоей, — добавил Скай.

Томас встал в ступор. Он понимал, что его друзья правы. Девушке полностью безразлична жизнь любого другого человека в убежище, и, если она что-то и делала, то только ради Тома.

— Скай, я не верю своим ушам, ты же был также на её стороне, как и я. Сайк, скажи хоть ты что-нибудь, у нас же был план!

— Мне жаль, но это так. Лия — не та девушка, которая может подать нам руку.

— Это правда. Все боятся того, что она может нас всех перерезать, или допустить, чтобы нас перерезали. Для неё есть только ты, а мы всего лишь расходный материал.

— Тогда я буду направлять её, чтобы никто больше не боялся.

Юноши говорили с Томасом, осуждая Лию. Говорили о ней всё, что думали. Том пытался объяснить всем, что они просто себя накручивают и почём зря боятся девушку. В конечном итоге он уговорил всех, что он займётся этим вопросом, чтобы никто не возвращался к этой теме, и тем более, не пытался предпринять что-то опрометчивое.

— Смотри, Томас. Не пытайся делать то, с чем не справишься.

— Хватит! Вы о ней говорите, будто бы она даже не человек! Она такая же, как каждый из нас, она тоже думает, чувствует, чего-то хочет и боится. — Томас начал терять самообладание. Он сам немного боялся Лии, но в отличии от остальных, знал её достаточно хорошо. Юноша начинал постепенно повышать голос, пока его не успокоили.

— Мы сами хотим в это верить, — проговорил Адам.

— Там Лия! — шепотом сказал Скай, смотря куда-то вдаль ангара.

Все немного подняли головы, чтобы выглянуть за машину, но не показаться в полный рост. Действительно, Лия шла прямо на них, она выглядела крайне озадаченной и задумчивой. Было видно, что она искала Томаса, и по непонятной причине, будто знала где он.

— Она что, чует тебя? — удивлённо спросил Скай у Томаса.

— Иди к ней, она не должна думать лишнего о нашей команде! — Сайк похлопал Томаса по плечу и жестом показывал в сторону девушки.

Том поднялся, удивлённо всматриваясь в Сайка. Из-за всего этого собрания и его агрессивной атмосферы, которая была неприятна для него самого, он и не заметил, как Сайк умело подбирал слова, в которых отсутствовали сложно выговариваемые для него буквы.

Юноша вышел из-за машины и быстрым шагом направился к девушке, которая при виде его начала улыбаться. Он ускорил шаг, чтобы Лия ненароком не увидела никого, кто прятался за прикрытой техникой.

— Я рад тебя видеть, — слёту сказал Томас, забирая у Лии инициативу в разговоре. Даже девушка опешила от такой резкости, но сразу в знак схожих эмоций обняла юношу.

— Ко мне приходил Нейт, он сказал, что собирает новый отряд.

— Уже?

— Через два часа. Он сам уже ищет остальных.

Томас взял Лию под руку и отправился с ней к одной из бронемашин, на которой он надеялся, что они уедут на миссию. У Тома появилось несколько вопросов, которые он хотел бы задать Нейту. По его мнению, весь отряд нуждался в детальном инструктаже, чтобы не вышло никаких проблем, как было в прошлый раз.

Через несколько минут к машине подошли все участники собрания, делая вид, что тоже хотят принять участие в важной операции. Среди всей кучи бойцов отсутствовал Сайк. Он незаметно ушёл в свою каморку, где продолжил заниматься работой. Вскоре ко всем вышел Нейт в сопровождении с ещё одним юношей. Как только чернокожий мужчина увидел остальную часть отряда, то начал махать им рукой.

— А, мы то уже вас заждались! — Мужчина подошел поближе к машине и жестом руки прогнал пятерых лишних юношей. — А теперь садитесь.

Все погрузились в машину, и, сев на свои кресла, стали ждать, когда они наконец-то прибудут на нужное место. Когда машина отъехала от железных ворот бункера, и они скрылись за первыми руинами зданий, Томас решил поинтересоваться у Нейта планом операции.

— Какая у нас задача, дракон?

— Отец Оскар выяснил, что на территории городского рынка есть аванпост врагов. Площадь поисков огромная, а количество врагов неизвестно. — Нейт недовольно прищурился из-за упоминания его старой клички. Она хоть и звучала солидно, но он считал её за ребячество.

— Какая суть операции? И почему ничего неизвестно? — удивлённо спросил Томас. Все остальные только молча наблюдали за их диалогом, не принимая ни малейшего участия в нём.

— Суть: найти и уничтожить. Неизвестно только по тому, что на прошлую экспедицию напали в этом районе, и они были вынуждены в спешке вернуться.

— Откуда такая информация, что там лагерь военных? Быть может, они просто были в такой же вылазке, как и мы, — добавил Адам, намекая, что ситуация с прошлой операцией, когда они ничего не нашли, может повториться.

— Тут можно поблагодарить отца Евгения. Он уточнял у мэра Граунд-Хилла о наших «друзьях», и узнал, что в ту местность никого не отправляют, так как оттуда никто не возвращался уже больше недели.

— Будем надеяться, что мы станем первыми, кто вернётся. — Скай улыбался. Он был позитивен и хотел, чтобы никто из его друзей и коллег не боялся грядущей миссии.

— Тогда вот вам первый приказ — не умирать, — Нейт поддержал Ская.

— Так точно. — Все хором ответили своему командиру, кроме Джейка, который тихо и одобрительно кивнул. Лия же промолчала, ибо не уловила общего настроя.

После этого дружеского поднятия духа наступило неловкое молчание. Даже Скай ничего не мог придумать, что можно было бы сказать. Томас продолжал смотреть в амбразуру и пытался найти ориентиры, которые могли бы подсказать как близко они находятся к цели. Лия находилась недалеко от него и продолжала повторять за юношей. Их примеру последовал и Нейт.

— Мы приближаемся. План таков: наш броневик будет кружить всё время вокруг рынка, в нём останется водитель и Адам, на первом кругу все будут выходить по двое с каждой стороны. После высадки разделяетесь и идёте вглубь. В итоге будет восемь групп. Предупреждаю, будьте осторожны, передвигайтесь медленно и бесшумно. Если вы встретите противника, то можете его устранить, но по-тихому. В других случаях дожидайтесь пока другие группы не пересекутся в середине, тогда мы выйдем к тому, кто не пришел. А там, будем работать по ситуации.

— Я хочу пойти с Томасом вдвоём! — громко сказала Лия. Ей сразу не понравилась мысль, что он будет один без её защиты, даже без защиты любого другого человека.

— Отставить! Нам нужна максимальная эффективность в этой операции. Мы устраиваем не просто разведку, а настоящую облаву на их аванпост. Твоя обязанность — придерживаться общего плана, и мы не потерпим, чтобы кто-то нарушал его целостность. — Нейт и Лия смотрели друг на друга, пытаясь отстоять своё положение, не желая подчиняться или идти на уступки.

Томас наблюдал за тем, что каждый из них сверлил взглядом другого. Ему казалось, что вот-вот и начнётся драка.

— Лия, пожалуйста, сделай так, как сказали. — Том положил руку на плечо девушки. Лия обернулась на него, и, её взгляд моментально изменился на нежный и сочувствующий, в нём даже читалось извинение за вспыльчивость. — Всё будет хорошо, мы в любом случае встретимся.

— Что ж… порядок выбирайте сами. Просто выходите из машины, когда она будет замедляться. — Нейт встал со своего места и направился к кабине водителя. Облокотившись на заслонку, он посмотрел через небольшое смотровое окно. — Открывай.

Трап бронемашины начал опускаться, сам транспорт постепенно начал замедлять ход, пока его скорость не упала до скорости спокойно ходячего человека. Все посмотрели на открытую освещенную и пустую улицу. Повсюду на земле лежал мусор и ошмётки прошлой жизни города.

Томас выпрыгнул из машины первым. Он впервые вышел во время движения и с трудом удержался на обеих ногах, чтобы не упасть на землю. Лия начале идти следом за ним, но её остановил Нейт, крепко взявшись за её руку.

— Жди! Через метров десять выйдешь. — Нейт смотрел на улицу, выискивая нужные ему ориентиры. Высмотрев подходящее место, он жестом показал Лие, что та может также выступать.

Том наблюдал за всей картиной из-за угла. Недавний разговор о Лие его так смутил, что он не мог успокоиться, пока не увидел, что с девушкой всё в порядке. Когда она спрыгнула на землю, то быстро осмотрелась. Она продолжительно посмотрела в сторону, куда должен был войти Томас и направилась по своему пути. Юноша облегчённо вздохнул, хоть был и поздний вечер, света было уже недостаточно, чтобы Лия смогла увидеть прятавшегося Тома.

Юноша проходил по засоренным узким коридорам рынка. Он видел, как сильно отличается местная территория от того, что было в Граунд-Хилле, где все постройки были сделаны небрежно и на скорую руку. Местные строения выделялись грациозной архитектурой, её плоские и обшарпанные стены давили на разум больше, чем привычные стены подземного бункера. Хоть в убежище проходы были у́же в два, а то и три раза, то на рынке для Томаса они казались более узкими.

Окна бывших магазинов и забегаловок были или разбиты, или завешены различными бумагами, кусками картона или тканью, некоторые и вовсе были закрашены в чёрный цвет. «Насколько долго люди смогли прожить в этих стенах?» — спрашивал себя Томас, уделяя достаточно времени на то, чтобы осматриваться по сторонам. Юношу остановила одна мысль, которая врезалась ему в голову так же быстро, как и происходили выстрелы из огнестрельного ружья. Он осознал то, что в очередной операции хромал инструктаж. Сколько времени дано пройти до центра рынка? Сколько будут ждать остальные? Томас выругался про себя. Он сделал это с облегчением, зная, что рядом не было Лии, которая легко бы начала интересоваться непонятным для неё словом. А может она и знала его, она могла его услышать среди своих подруг и матерей, или вообще от жителей Граунд-Хилла.

Томас перебирался через плотные залежи мусора, которые сладко напоминали о жизни до бункера, о тех днях в мрачных стенах детского приюта, о которых сейчас можно только тосковать. Кругом лежали пакеты и коробки из-под еды, иссохшие от времени, остатки пищи и пыль с грязью и песком. Где-то даже наблюдались скелеты одомашненных животных и птиц, которые искали себе дом и еду. Дальше по пути на стенах начали появляться граффити с рисунками и надписями. Некоторые из них являлись воспеваниями о том, что на человечество грянуло возмездие. Кто-то проклинал затейщиков ужасной войны и дальнейшего вымирания всей человеческой расы.

На одни рисунки и надписи наносились другие, более новые. Там были записаны имена и профессии тех, кто хотел бы жить вечно, хоть даже в виде надписи на стене. Джеймс парикмахер. Эрик водитель. Том учитель. Последнее имя далось Томасу тяжело, он сравнил себя с тем Томом, который скорее всего погиб. Томас в своём роде тоже был учителем, по крайней мере таким он был для Лии и некоторых детей. Такие похожие имена, такие одинаковые судьбы. Томас уже не хотел, чтобы его называли Томом. Он не хотел, чтобы его называли именем мертвеца и решил внести свою долю на стену забытых. Юноша огляделся под собою и решил взять кусок обугленной древесины, как карандаш для своего послания.

«Томас». Он остановился. Кто он сам для себя? Учитель? Нет, он учитель для небольшого количества людей. Друг? Друзья есть у всех. Солдат? Нет, сейчас каждый из нас солдат. Томас такой же, как и любой другой человек в этом ужасном мире, он имел со всеми одну судьбу и одни обязанности. Он ничем не выделяется от всех, кроме того, что он единственный знает о мёртвых на стене. Единственное послание, что Томас оставил на стене мертвецов, это несколько простых слов — «Томас, что будет помнить». От этих тяжёлых мыслей, что столько людей погибло, и столько же будет забыто, невольно начала кружиться голова.

Дальше, по дороге к центру, коридор между домами заграждала огромная гора мусора, на которую Томас смог залезть без проблем, но спускаясь он оступился и скатился кубарем, вызвав собою много громкого шума.

Вскочив на ноги после оплошности, Том забежал за ближайший угол, за которым спрятался и стал выжидать. Ему показалось, что прямо сейчас начнётся бой с противником, который понял, что на его территории есть нарушитель. Томас стал ждать любого звука или действия, он был готов к тому, что на него высунется противник совершенно из любого участка. Приходилось обдумывать всё быстро, нарастала паника, Том задыхался на ровном месте. Он представлял, что враг может высунуться даже из горы мусора, будто он был в неё зарыт для засады. Он представлял, что вот-вот выйдет противник и… Томас застыл. Даже воздух застрял в лёгких. Что он сделает с врагом? Что он сделает с человеком? Будь там витумы, он смог бы выстрелить без промедления, но не в человека. Если одни глупы и примитивны на подобии животных, и тем самым отдаляют от себя привычное человеку сострадание, то сам человек умён, он творец мира и его правитель. Посмотрев в лицо любого человека, ты поймёшь, что ты такой же, как и он. Человек — хозяин и страж всего мира, но Томас может быть и хуже любого другого. Его противник может оказаться блестящим учёным, что работает над восстановлением цивилизации. А Том такой же человек, как и многие другие. Глупый, никчёмный, бесполезный.

Томас думал обо всём, он уже приготовился к тому, что на него нападут в самый неудобный момент, но ничего не произошло. В нескольких метрах пролетел полиэтиленовый пакет, что с порывом ветра взобрался на гору мусора и скрылся за ней. Томас вышел из-за угла и направился дальше по проходу. Мысли забрали все его силы, и он уже не мог осторожно обходить шумные алюминиевые банки и осколки стекла. Он брёл дальше, не обращая внимание на окружение, как лунатик в своих сонных оковах. Том начал пинать мусор. Издаваемый им шум стал настолько привычным и монотонным, что Томас не смог заметить того, как оказался на дороге не один. Ружьё юноши резко вздёрнулось вверх, мутными мыслями ему показалось, что оружие вырывает сильный порыв ветра, который резко прошелся по замусоренному коридору зданий. Но у ветра нет рук, однако чья-то рука все же тянулась из-за спины Томаса. Юноша обернулся. Он смог поймать долю секунды, чтобы разглядеть находящегося позади него человека в чёрной облегающей броне. этот солдат заносил кулак для удара в висок Тома.

Удара будто бы и не последовало. Том привык, что каждый удар нёс за собой волну боли, что разрывали место удара на части. Слабой она была или нет, эта боль всегда присутствовала, но не сейчас. Вокруг юноши царствовала тьма, он словно лежал на своей койке перед тем, как проснуться. Его глаза были закрыты, он явственно ощущал это, но никак не мог открыть их, даже после нескольких попыток. Чем сильнее он пытался сделать это, тем яснее становилось ощущение боли в правой стороне лица. Что-то случилось с ним, боль не могла прийти просто так, но Томас не мог вспомнить причину её появления.

Пытаясь хоть как-то пошевелиться, он ощутил себя в крепкой хватке, которая мешала ему в любых попытках произвести хоть малейшее движение. «Лия! Кто-нибудь!» — кричал он закрытым ртом. Даже такое простое движение было неподвластно ему, а все выходящие слова покидали разум в виде тяжёлого выдоха. Плечом он почувствовал чьё-то прикосновение, грубое, враждебное. Послышались странные звуки, разносившиеся словно за толстой стеной, но в то же время близко на расстоянии вытянутой руки. Они были неразборчивы, сложны в своей структуре и накладывались друг на друга, создавая скорее писк, нежели предложения и слова. Пытаясь разобрать слова и понять их, сознание Томаса начало создавать голос Лии, добавляя ему расшифровку самих слов. «Лежи, лежи» — говорил привычный, нежный голос девушки, что уже не первый раз оберегает юношу.

— Подъём, просыпайся! — прозвучал резкий, грубый и хриплый голос человека, которого Томас не смог узнать.

Сразу после оглушительного крика, Томас ощутил, как его окотили водой с головы до ног. Холодная и чистая, она имела даже специфический запах, который говорил о том, насколько сильно она никем не использовалась. Это было неожиданно, быстро, полезно. Томас бы многое отдал за то, чтобы помыться в чистой воде, а не загрязнять себя ещё сильнее той водой, к которой он привык в стенах бункера. Он уже было хотел открыть рот, чтобы поблагодарить своих похитителей, но ощущая, как вода стекала по его коже, охлаждая тело, посчитал это неэтичным.

— Проснулся? Говори теперь, кто ты такой, каким образом сюда попал и откуда? — Второй незнакомый голос приблизился к Томасу. Человек положил свою руку на голову юноши, которая были прикрыта холщевым мешком.

— Мы с вами враги, поэтому я ничего вам не скажу. — Томас сам от себя не ожидал, что будет спокоен во время похищения. Головная боль, о которой он думал, когда находился без сознания, начала царствовать там, куда, по всей вероятности, нанесли удар кулаком.

— Отвечаешь? Если мы тебе вырвем пару ногтей, то ты будешь петь такие серенады, что у нас уши завянут. — Солдат отклонился от Томаса и попытался шепотом задать своему товарищу вопрос, но сделал это недостаточно тихо, из-за чего Томас всё расслышал. — У нас недавно были вооруженные стычки с другими людьми?

— Да, пять дней назад мы убили четырёх людей. Хотели ещё взять с собой косой и ржавый БТР, но потеряли в ходе перестрелки одного нашего. Ещё на протяжении пары дней шугали остальных, но тут без потерь. — Второй солдат не пытался спрятаться за шепотом, он говорил с умеренной громкостью не опасаясь, что выдаст противнику лишнюю информацию.

Томаса никак не волновало происходящее. Он даже почему-то радовался тому, что с ним случилось. Хотя вся ситуация была настроена против него, он не знал куда попал, и, тем более, смогут ли его вызволить друзья. Он оказался в цепких лапах врага, что убил уже ни одного человека. Томас в любую секунду мог пополнить ряды погибших, навсегда попрощаться с Лией и остальными.

— Я вам не завидую, парни. Если она вас найдёт, то вы ни за что не выберитесь отсюда живыми. — Томас тихо посмеялся над собственной угрозой. Его позабавила картина, где связанный человек сидел на стуле с мешком на голове и угрожал тем, кто был сильнее и опаснее его самого. Он сам того не понимая, был опьянён спокойствием и уверенностью в том, что его спасут.

— Молчи! — раздался крик одного из солдат. Вместе с криком он ударил Тома по голове чем-то хрупким. Послышался шум разбившегося стекла. Они ударили Томаса по голове стеклянной банкой с едой. — Самая дуратская идея.

— Ну и вонь, — добавил второй.

После небольшого затишья бок Тома проткнули чем-то острым, длинным и тонким. Вслед за ней в бок врезалось ещё несколько таких же предметов. Началась пытка, которую Томас не хотел встречать, но хотел бы избежать. Он был наказан за своё самодовольство и слепую уверенность. Пару раз его ударили кулаком, сломали один палец, вырвали пару ногтей. Каждая минута тянулась словно час, каждый удар сердца длился так долго и отчётливо, будто всё происходящее никогда и не остановится. Всё повторялось по кругу: удары, ногти, пальцы, уколы. Происходило что-то странное, юноша предполагал, что у него должны были закончиться пальцы, которые ломали и ногти, которые вырывали, но боль снова и снова врезалась в тело, мучая и изнашивая организм, заставляя ныть сердце и бить тревогу мозг. Была ли эта боль с первой травмы или же садисты просто продолжали разрывать и без того повреждённые кости и сухожилия?

Это была не просто пытка, это было самое настоящее издевательство над человеческим телом и душой. Несколько раз Том умолял о паузе — это единственное, что он говорил своим мучителям, поэтому ему доставалось всё больше и больше. Никто не задавал вопросы, никто ничего не говорил. Казалось будто бы его палачи резко превратились в немые инструменты для пыток. С каждым новым ударом сердца (а Томас их насчитал не больше тридцати, когда секунд по его подсчёту прошло больше сотни), раны взрывались болью всё сильнее и сильнее. Стоило только досчитать до значительного числа прошедших секунд, как в голове всё путалось, пытка начиналась с самого начала, и начинались с нуля отсчёт, переломы и удары. Иногда наступали лёгкие облегчения, когда с Томасом ничего не делали, позволяли ему перевести дыхание и представить, что пытка закончилась или даже не начиналась, но вскоре она возвращалась с новой силой.

Попытки забыть своё существование и покинуть своё жалкое и бесполезное тело также казались безуспешными. Томас смеялся над судьбой за то, что он легко попался врагу, теперь судьба смеялась над ним в ответ. Он начал понимать, какого было Лие, когда она попала под гнев Кайла, как она страдала, мучилась под его тяжёлыми ударами. Ему сразу показались слова девушки ложью, то, что она говорила про Кайла, с самого начала. Теперь Том и сам хотел убить своих мучителей. Он станет таким же мучеником, какой была и она, так же будет ощущать боль, как все свои целые пальцы, так же ярко, каким ему слышится лёгкий шум ветра, каким ощущается сладкий запах пороха и сварки. Прохладные порывы воздуха щипали его по обнажённой коже на пальцах, создавая клеймо жертвы, слабого ягнёнка, который ступил на поле к волкам. Томас вспоминал Лию, вспоминал, как хорошо им было вместе, сколько прекрасных моментов она смогла внести в его жизнь. Но даже в таких умиротворённых паузах он ощущал нестерпимую боль, и ему казалось, будто бы сама девушка была её источником.

Круг мук был бесконечным, таким же бесконечным, как и надежды на спасение. Надежда рушилась с каждым новым ударом. И вот уже Том не сидит на стуле, а лежит на полу. Он подумал, что он всегда лежал на полу, стоило ему проснуться от ощущения холодной воды, стекающей по коже. Была ли сама пытка? Было ли похищение? Томас не знал. Только холод и твёрдый пол, темнота и отдалённый шум.

Где-то вдали действительно звучал необычный шум. Он сильно выделялся после многочасовых ударов, хруста костей и звука разорванных сухожилий. Это был топот, многозначительный, громкий и очень знакомый. Бежал словно сам ангел мщения, своей осторожной, но грозной походкой. Грохот. Один, за ним второй, пятый, двенадцатый. Один шум порождал другой, они множились и постоянно перемещались. Какие-то звуки давались с облегчающим блаженством, какие-то разрывали уши, заставляя стонать и плакать, скрючившись на полу в защитной позе. Ангел мщения ступал по земле грешников, с ним шла целая артель воителей. Они перекликались друг с другом знакомыми словами и голосами. Томас поднялся на ноги. Голой грудью он ощущал поток прохладного воздуха и нашел его источник. Он исходил от закрытой двери, об которую Том ударился случайно, пытаясь подойти к ней вслепую.

— Лия, я здесь! — Томас начал кричать в импровизированное окно, надеясь, что лабиринт коридоров сможет донести его слабый, но переполненный отчаяния зов. — Лия!

Открыв рот шире, юноша захотел вложить все свои силы на новый, мощный и последний крик, чтобы быть точно уверенным в его успехе. Но его рот закрыли против его собственной воли. Тяжёлая рука обхватила рот Томаса, оставив только небольшую щель для воздуха, вторая рука садиста вцепилась в шею юноши, сжимая дыхательные пути.

— Никто тебя здесь не найдёт.

Глава 14. Лик врага

Лия стремительно пробиралась по сильно освященным подземным коридорам. Они сильно отличались от тех, в которых она привыкла находится, будучи в бункере. Они были более чистые и светлые, из стен не торчали старые провода и куски арматур. Она была свободной, она была на своей территории. Даже несмотря на то, что она впервые оказалась в этом месте, она перемещалась проворно, параллельно выискивая глазами неугодных ей людей, что решились встать у неё на пути. Огромный лабиринт всё никак не заканчивался. Лия успела пропустить мимо себя несколько развилок и дверей, но она чувствовала, что идёт в правильном направлении, так же как было и в Граунд-Хилле. Она следовала за странной незримой нитью.

Следом за девушкой шла оставшаяся часть отряда. Они были менее возбуждены ситуацией, в которой оказались. Как никак они боялись того, что оказались на территории противника, о котором ничего не знали. Их продвижение отличалось скоростью и осторожностью, они по несколько раз проверяли каждую комнату и поворот, перед тем как продолжить свой путь. Они прислушивались ко всем звукам, параллельно пытались самостоятельно не совершить ошибку, которая была роковой для их врагов. Нейт уже был зол на Лию. Она убежала вперёд и бросила свой отряд. Её действия разворошили весь улей, который медленно стекался туда, откуда было больше шуму.

Лию не устраивала такая стратегия. Её злило решение Нейта и всех остальных. Для неё каждая секунда, что она бегает по коридору, давалась тяжело. Каждая эта секунда может стать последней для Томаса. По общим подсчётам, она насчитала пятерых убитых со своей стороны, ещё около десяти выстрелов звучали со стороны остальных бойцов. Она убивала тех, кому просто не повезло оказаться у неё на пути, или тех, кто решил испытать удачу в бою с ней.

— Томас! — кричала Лия.

Иногда случались моменты, когда она останавливалась на месте, пытаясь прислушаться к окружающим звукам или к своей интуиции. Даже в такие короткие моменты спокойствия, она продолжала нести смерть. Кому-то доставались выстрелы в упор, кто-то получал несовместимые с жизнью удары ножом. Даже лишённое большей части лезвия оружие ближнего боя продолжало нести гнев девушки.

Лия мчалась дальше по коридору, надеясь, что она не опоздает, что она идёт в правильном направлении. Она проклянёт всю группу, если окажется, что из-за их нерасторопности Томас не вернётся домой живым. Она не побоится высказать им всё, и, продемонстрировать им свою ярость и решительность. Созданный ею хаос был её собственным прикрытием и минным полем. Она шумела вместе со всеми, особенно с теми, кто в панике брался за оружие для самозащиты. Свободный быстрый топот служил ей приманкой и маскировкой для незадачливых солдат, когда те думали, что рядом с ними их товарищ. Они спокойно выходили на неё, но вместо встречи друга встречали свою смерть. Больше всего этих людей приманивали выстрелы из дальней части лабиринта со стороны одного из входов в подземные тоннели техобслуживания рынка. Они бодро верили, что именно там и есть противник. Лучшей приманки Лия и не могла ожидать.

Мельком Лия заглядывала в открытые комнаты, надеясь увидеть Томаса или что-то, что могло принадлежать ему. Она думала, что давно могла легко пропустить нужную комнату, но слабо верила в это. «Чтоб ты сдох, Нейт» — бормотала про себя девушка. Она всем сердцем возненавидела этого человека за его глупые приказы, за его нелепый план и за то, что именно из-за него Том уговорил Лию повиноваться. Ведь она забила тревогу и начала волноваться о нём именно тогда, когда пришла четвёртой к месту сбора и не нашла там Томаса, который должен был прийти одним из первых, поскольку первым и вышел из машины.

Лия не позволит жить тем, кто задумал против неё что-то плохое, тем, кто планирует что-то против Томаса. Она не жалеет, что прикончила Джейка, когда тот дождался её в одном из затемнённых поворотов между зданиями. Ей плевать, что тот вздумал убить её, ничего при этом не объяснив, ничего не сказав. Он сам выбрал действия вместо слов. У него был здоровенный хороший нож, но он проигрывал в мобильности и ловкости, теперь он лежит среди прочего мусора в луже воды. «Они все планируют что-то, они все хотят навредить», — с такой мыслью Лия разрезала шею одного из невезучих бойцов.

Она ненавидела себя за то, что не сбежала сразу после нападения Джейка к Томасу, и, не сказала ему всё, о чём думает, не уговорила его убежать прочь от всех остальных. Она осталась верной его мысли, верной ему, но она не может предать его, ни за что. Ведь они вместе являются одним целым, как рукоять и лезвие, как тело и чувства.

Лия остановилась. Она услышала крик Томаса, который эхом пришёл откуда-то издали, она поняла, что правильно выбрала дорогу.

Боль, мысли и чувства заставляли бурлить её кровь, она ощущала небывалый прилив сил, впервые её реакция ко всему окружению возвысилась до совершенства. Стоило услышать только лёгкий шорох, как она сразу поняла, кто стоит за дверью перед ней. Она была опьянена всем царящим вокруг, её главная цель была неописуемой и бесценной наградой. Её ждал Томас, который сможет её обнять несмотря ни на что. Он утешит Лию, поймёт и защитит. Он согреет её, когда ей будет холодно, составит компанию, когда той будет одиноко, подаст руку, когда той будет тяжело. Лия не пожалеет никого и ничего ради Томаса.

Лия не побоялась остаться одной в том полуразрушенном здании, откуда потом вышел один из похитителей. Как только к месту встречи после долгого ожидания не пришло двое, вся группа разделилась на поиски. Лия пошла сразу к Тому. Никого так и не нашли, от Томаса осталось только пару капель крови на земле, но Лия знала, что он где-то поблизости. Джейк лежал в тёмном коридоре под картонными коробками. Лия даже удивилась, что его никто и не нашел. Когда Нейт захотел свернуть всю операцию и вернуться в бункер с поражением, она отказалась. Она решила вернуть Томаса любой ценой, и стала выжидать. Это было больно, долго и тяжело. Тогда она осталась одна, а все остальные исчезли. Лия считала, что они уехали обратно и бросили её на произвол судьбы, бросили даже Тома — их друга. Но судьба благословила Лию, она заметила похитителя, что вылез из-под люка в полу дома. Она не позволила прожить ему хоть минуту дольше, и, тут как тут, сразу прибыли остальные. Они были удивлены, напуганы, но им хватило смелости спуститься вслед за девушкой вниз.

— Лия!

Раздался очередной крик Томаса. Лия поняла, что пробежала нужный поворот. Хоть и не сразу, но она определила, что эхо пришло позади неё. Она развернулась и была готова бежать в противоположную сторону, как её ударили в бок. Пока она медлила и думала, отвлекшись на столь приятный для её ушей голос, кто-то выскочил из-за дверного проёма и напал на неё. Нападавший оказался слаб, девушка ударом сломала ногу своему противнику и выстрелила ему в незащищённое лицо. Дела начинают складываться не лучшим образом. Если Лия продолжит в том же духе, то она не сможет дойти до Томаса целой.

Лия начала бежать в обратную сторону, как резко перед ней закрылась дверь. Лия врезалась в железную поверхность и попыталась выбить её плечом. Дверь не поддалась, даже не приоткрылась хоть на миллиметр. Удар ногой, ещё один, ничего не вышло. Сзади раздался скрип. Лия обернулась и увидела, как на неё несётся другая дверь. Кто-то снял её с петель и использовал словно щит-таран. Дверь становилась всё ближе и ближе, Лия нацелилась винтовкой на несущуюся на неё преграду и начала вести беглый огонь. Все выстрелы оставляли за собой только вмятины. Сильный удар прошелся по всему телу, девушка отлетела назад и спиной встретилась с другой преградой. Первая дверь неожиданно распахнулась и человек за ней нанёс удар чем-то острым прямо в надплечье девушки. От удара Лия пошатнулась и рухнула на колени. Голова начала кружится, к горлу начало подступать содержимое желудка. В следующее мгновение голова Лии соприкоснулась с каменным полом.

Падение было не долгим. Лия открыла глаза, лёжа на холодном полу. Она не ощущала никакой боли, словно её никуда и не бросали, никуда не били. Лия поднялась и чуть ли не упала обратно вниз. Её ноги подкашивались, а голова кружилась. С ней действительно что-то случилось, но никого вокруг не было, ни друзей, ни врагов. В коридорах царила полная тишина, повсюду чувствовался запах крови и пороха. Лия облокотилась спиной о стену и попыталась прийти в себя. Мысли путались и не могли собраться, чтобы хоть как-то среагировать на происходящее, в животе царило ощущение пустоты и потери. Желудок жалобно урчал, а во рту был странный кисловато-горький привкус. Бой прекратился, всё вокруг кричало об этом. Не было ничьих голосов, грохотов от выстрелов, шума ног. Была лишь совершенно идеальная тишина.

Неужели её бросили? Бросили Томаса? «Может, они спасли его и сбежали?» — понадеялась про себя Лия. Ей было тяжело подняться на ноги и удержать равновесие, в начале даже пришлось ползком пробраться дальше по коридору. Через несколько минут она смогла встать. Списав всё на переутомление из-за боя и похищения Томаса, она направилась к своей цели, туда, откуда слышала его. Хотя она и подняла своё оружие, ей казалось, что сейчас она не способна пользоваться им. Она не простит себе, если не проверит все помещения, и окажется что его так никто и не спасал.

Прошло ещё несколько минут утомительного похода по незнакомым коридорам. Лия так никого и не нашла. Ей начало казаться, что она осталась совершенно одной в этом месте. Чем дальше она отходила от точки, с которой она продолжила свой путь, тем внимательней она осматривала коридоры и помещения. Вскоре спустя ни один десяток дверей, она нашла ту, за которой был Томас. Юноша сидел в центре небольшой комнаты на металлическом стуле. Он свободно и одиноко восседал на своём троне, грустно смотря куда-то в пол.

— Том! — Лия открыла дверь и вбежала в комнату к юноше.

Том молчал.

— Томас!.. — Лия заметно тише повторила имя юноши, она подошла в упор к нему и заметила, что он без сознания.

Девушка осторожно осмотрела юношу, она была рада тому, что тот был жив и невредим. Она осторожно погладила его по волосам и обняла. Лия выражала переполняющие её странные чувства так, как умела, так, как считала правильным. Этот простой жест доказывал её доверие, привязанность и желание защитить юношу. Её сердце билось быстро, казалось, что вот-вот и, оно выскочит из груди. Девушке уже было всё безразлично, потому что она была рядом с Томасом, хоть даже если случиться что-то ужасное, она будет спокойной, будет сильной, но только рядом с ним. Вместе они одно целое, эталон гармонии. Они были столь разными, но так сильно похожи. К глазам начали подступать слёзы. Это была самая настоящая радость. Лия никак не могла найти себе места, не могла думать ни о чём другом, кроме того, как вызволить Томаса. Теперь и то, что их бросили не имеет значение.

Со стороны юноши послышался резкий вдох. Он словно очнулся от продолжительного кошмара, и, был выброшен обратно в суровую реальность. Лия перепугалась. Могла ли она стать причиной этой реакции? Может быть, его напугало что-то другое? Сердце девушки сжалось в страхе оттого, что с Томасом случилось что-то неизвестное. Такое неприятное, но столь же и прекрасное чувство в груди.

— Лия, убей их всех, — тихо прошептал Томас.

— Кого? Здесь никого нет, — успокаивала его девушка.

— Они хотят убить нас.

Лия подняла голову Тома, чтобы привести его в чувства, но никак не могла привлечь его внимание. Она соприкоснулась с ним лбом, так она измерила его температуру и очередной раз показала, что она рядом. Юноша был сломлен, его глаза были пустыми и безжизненными.

Со стороны двери послышался топот. Лия обернулась, готовясь встретить неприятеля, который решил себя показать спустя долгое время блужданий по местным коридорам. Через порог показалась фигура Нейта, он удивлённо смотрел на Лию и Томаса, но после нескольких секунд нарушил молчание.

— Лия?! Я покидаю это место, вы тоже уходите!

После своих слов, мужчина скрылся обратно в коридоре. Послышалось, как он бежит прочь, постепенно набирая скорость. Лия поднялась, она взяла Томаса за руку и, они пошли вслед за Нейтом. Том передвигался вяло, он хоть и пытался поспевать вслед за девушкой, но ощущал себя тряпичной куклой, как маленький ребёнок, который неуверенно идёт на поводу взрослого, не зная куда его ведут. Странное чувство страха поглотило девушку, её будто что-то преследовало, что-то, чего она не знает. Обернувшись через плечо, она ничего не увидела, но самочувствие Томаса, поведение Нейта, его одиночество и бегство, окружающая пустота, в сумме давали таинственную атмосферу ужаса и угнетения.

Лия бежала вслед за Нейтом, продолжая опасаться неизвестности. Она иногда теряла мужчину из виду, иногда видела его исчезающий силуэт за углом в другой коридор. Вскоре она начала узнавать помещения, по которым ранее прокладывала с боем путь. Уверенно ускорив шаг, она добралась до лестницы на поверхность. Нейт не дождавшись девушки с Томасом помчался к бронетранспортёру. Лия пыталась не отставать от него, и вместе они зашли в машину.

Ничего в транспорте не изменилось, всё выглядело совершенно обыденно, кроме того, что все присутствующие члены группы выглядели вполне спокойными и бодрыми, будто их за последнее время не поглощал страх возможной смерти, будто они и не спускались в лабиринт подземных коридоров за Томасом. Они выглядели опрятно, добродушно, но как-то необычно. Лия усадила Тома на сидение, поскольку тот не смог это сделать самостоятельно. Даже после того, как машина начала своё движение, он не торопился что-либо предпринять.

В кругу друзей Томас также не высказывал никакого интереса к окружающим, он даже не осматривал всех рядом сидящих друзей. Лию пугал Том, но другие были такими же равнодушными, как и сам юноша. «Что с ними случилось?» — спросила сама себя Лия. Они все рисковали жизнями ради спасения Тома, хотя были уже готовы вернуться, словно трусы, обратно в родной бункер, а сейчас они просто сидят. Они даже не задают вопросы, не смотрят на Томаса с радостью или сочувствием, просто пустота во взгляде, холод и безразличие.

Лия ощупала себя, она подумала, что может у неё ужасная рана, которая утопила всех в унынии, но нет, она цела. Ей никак не давалось понять причины происходящего. Она понимала, что сейчас одна сидит среди всех остальных будучи не поддавшейся под общее настроение. Даже Адама коснулась эта чума. Он продолжал оставаться в машине даже во время общего нападения, но и это его не спасло. Всё было другим, не таким как прежде. Даже машина вместо плавного маневрирования мимо обломков и спокойной езды по дорогам, не стеснялась наезжать то на свалившуюся гору мусора, то на обломки зданий, хотя водитель даже никуда не торопился.

Машина начала замедляться. Она это сделала не медленно, как обычно. Она резко остановилась, из-за чего Лию отбросило в сторону.

— Что-то случилось, — проговорил Нейт себе под нос. Он не выглядел возбуждённым или напуганным случившемся, оставаясь так же безразличным, как и с самого начала поездки. — Надо проверить.

Трап опустился, улица за ним была настолько тёмная, что даже тусклая, но достаточно мощная лампочка в бронемашине, не могла осветить и миллиметра за её пределами. Это выглядело так, будто освещённый трап открылся над бездонной пропастью, шагнув куда можно навсегда исчезнуть.

Поднялись трое людей, среди них был и Адам. Они медленно вышли по трапу наружу, их фигуры были освещены лампой, но никак не земля под их ногами. Они будто шли по самой черноте. Встав снаружи, они начали ждать, не осматриваясь по сторонам в поиске опасности или причины остановки. Они просто смотрели в пустоту, на которой стояли.

— Лия, помоги им, — сказал Нейт после небольшого затишья.

От этих слов по коже пробежали мурашки. Ей приказали таким же мёртвым тоном, каким Нейт говорил и остальные фразы. Дополнительно к этому её напрягало то, что она до сих пор не увидела хоть капли земли снаружи. Несмотря на то, что люди стояли на чём-то твёрдом, Лия сильно сомневалась в существовании земли. Весь этот страх толпился вокруг неё, но хуже было ощущать себя среди всех этих поникших мужчин, которые вели себя идентично окружающим, даже Томас. Хуже было смотреть именно на него, с осознанием того, что Лия не сможет помочь ему.

Лия поднялась и начала выходить по трапу наружу, и, у самого края она застыла. Что-то кричало ей, что это опасно, что она провалится в никуда, и никто даже не сможет протянуть ей руку помощи. Лия сделала шаг вперёд. Под собственными ногами она ощутила землю. Она была так же привычно твёрдой, как и всегда. Юноши начали обходить машину, но приближаясь к носовой части, начали поворачивать в другую сторону. Лия пошла за ними, надеясь, что те что-то заметили, так как она по-прежнему ничего не могла увидеть вокруг машины кроме одного сплошного чёрного пятна. Она протёрла свои глаза, думая, что в них что-то попало, что мешало ей здраво видеть окружающий мир, но даже после этого она оказалась слепой ко всем вещам вокруг.

Девушка пошла вслед за Адамом, которого более-менее хорошо знала, и чем дальше они отдалялись от их изначальной отправной точки, тем сильнее что-то начало её тревожить. Тревожные мысли были не единственным что нахлынуло на неё: вернулось странное ощущение тошноты и головной боли. Казалось, будто отдаление от Томаса или машины, может даже более сильное углубление в тёмную бездну, было болезненным. Что-то происходило с Лией и, она никак не могла дать этому объяснение. Ноги подкосились, и она упала на колени.

— Помогите… — прохрипела Лия. Она хотела выкрикнуть это слово, ибо её товарищи отдалились от неё, но ничего не вышло, только очень тихий хрип. Юноши уходили дальше в темноту, пока полностью не исчезли из виду.

— Помогите, — повторила Лия, обернувшись назад к машине.

Живот начало скручивать, создавалось ощущение, будто желудок начал жить самостоятельно, и первое что он решил — сбежать. В теле началось странное и пугающее движение, все остальные части девушки пульсировали вместе с сердцем и лихорадили. Лия начала чувствовать странный холод, которые не чувствовала раньше, особенно когда вышла из машины. Она поднялась на ноги, но оступившись рухнула вниз. При приземлении, она ощутила на себе всю боль от столкновения с темнотой. Лия могла представить, что так она упала словно на груду острых камней.

Под самыми глазами, в миллиметрах от лица, она слабо видела очертания земли: маленькие камни, разбитые стёкла, осколки стали и прочий мусор. На периферии своего зрения она заметила исчезающие в ночи толстые колёса большой машины. Собственные ноги не слушались, она перестала чувствовать даже пальцы на руках. С ней что-то происходило, она не понимала почему, даже не понимала, зачем её оставили здесь одну. Она страдала, мёрзла, терпела боль, что обволакивала всю её с ног до головы. Мозг играл с ней злую шутку, он воссоздавал образы того, чего сейчас была лишена девушка. Лия видела Дарью, которая сидела на тёмном пятне и радостно беседовала с Кайлом. Хоть мозг и пытался обмануть свою хозяйку, но ощущение дискомфорта и боли поддерживали в девушке рассудок. Даже воздух, что прохладой проходил по телу, обжигал горло и лёгкие. Он проходил внутрь и сжимался комком, как раскалённое железо. Казалось, что проще будет не дышать и погибнуть, нежели мучиться с этим ужасом в груди.

С каждым морганием, которые Лия повторяла из раза в раз, чтобы отвлечься, картина окружения становилась всё чётче и чётче. Вот Лия уже видела освещённую светло-синим светом площадь вокруг себя. Это был разрушенный двухэтажный дом. Выше девушки виднелась крыша, крепко держащаяся за стальную балку. На самой вершине, куда только могли заглянуть глаза девушки, виднелся белый шар с серыми пятнами, размером с сжатый кулак. Сама же Лия лицом лежала в коктейле из дождевой воды и рвоты, которая скорее всего ей и принадлежала. Вокруг царила полная тишина, которая смогла поглотить даже звук идущего дождя.

Вода морозила Лию, из-за чего та перестала ощущать хоть крупицу собственного тела, камни под ней вцепились в пластины брони словно когти — каждый вдох и выдох ощущался тем, что эти «когти» резали сталь, пытаясь добраться до нежной кожи. Насколько бы не выглядело всё положение крайне плачевным, Лия медленно ощущала, как силы возвращались к ней. Оставалось только слабое головокружение и путаница мыслей. Лия начала подниматься на ноги, но это было тяжело. Ей казалось будто она сама и является той стальной балкой, которая с трудом держит остатки крыши дома. Ей пришлось упасть вниз не один раз, но пытаясь работать дрожащими руками, ей удалось встать.

Только поднявшись, Лия смогла полностью осмотреться там, где она находилась в данный момент. Это был небольшой район жилых домов, полностью незнакомый для девушки. Другие здания отзывались бликами от лунного света, их очертания едва были видны на фоне более тёмных объектов за ними. Лия никогда здесь не была, она не смогла узнать эту местность. «Они бросили меня, оставили здесь умирать» — опечаленно осознала девушка. Она грустно смотрела вдаль, не зная, как ей поступить, не зная, что ей думать. Лия была совершенно одна. Никого не было рядом, кто смог бы выслушать её горе, кто мог бы защитить её. Даже Томас исчез, оставшись в чреве машины.

«Я должна вернуться, хотя бы ради него».

Лия пошла прямо туда, куда глядели её глаза. Она шла слепо в неизвестность в окружающей полутьме. Единственный светоч надежды, что она имела при себе, так это мысль о том, что она встретит Томаса, а дальше всё остальное будет неважно. «Он там один. Наверное, даже из-за своего тяжкого состояние и не заметил того, как я не вернулась. Но только я смогу помочь ему, и я нужна ему…», — с такими мыслями Лия продолжила путь.

Вскоре удача улыбнулась ей, она начала замечать очертания знакомых зданий и дальних холмов, которые она не раз видела через амбразуру. Действительно, по этой дороге они не раз переезжали от одного места к другому. Если она выберет правильное направление, то очень скоро дойдёт до убежища, где её будет ждать Том. У неё нет шанса на ошибку, поэтому, недолго постояв у дороги, она пошла туда, куда посчитала правильным.

Никогда Лия не ступала совершенно одной на открытой местности этого города. Она много раз слышала от Тома, что опасно находится в одиночестве без защиты, стоя на самом видном месте. Лия нарушила все эти простые правила для выживания, — она брела среди мусора и камней, не представляя того, что за соседним поворотом может скрываться опасность; она рисковала всем, но чувствовала, что её поступок оправдывает цель. Ни своим, ни чужим она сейчас не была интересна, была не нужна. Это было ужасно, это было самое настоящее одиночество.

Время шло, и девушка начала замечать, как вдалеке показались большие железные ворота. Что-то подсказывало Лие, что это то, что нужно. Ускорив шаг, она быстро достигла этих ворот и начала стучаться в них. Каждый удар эхом раздавался по обе стороны от гиганта, привлекая внимание друзей и врагов. Каждый последующий удар мог стать последним. Лия часто оглядывалась назад, надеясь, что не вызовет того, кого не стоит вызывать.

— Кто там?! — По другую сторону гиганта раздался резкий и испуганный голос. Кто-то в спешке прибежал к воротам, и в панике спросил незнакомца. Дозорный по голосу был удивлён и напуган. Возможно, никто и не ожидал того, что кто-то придёт к бункеру пешим ходом, отсюда и был вызван страх у бойца.

— Это я, Лия! — крикнула девушка, не думая о том, что ещё сильнее могла привлечь к себе ненужное внимание со стороны.

Дозорный молчал, и, даже не было звука того, как он начинает открывать ворота. Он будто специально ничего не делал, надеясь, что девушка замолчит. Лия испугалась, что она не войдёт внутрь безопасного бункера, не будет спасена от невиданных опасностей, бродящих в полной темноте. Она сделала всё, что от неё зависело. Обернувшись, она уже приготовилась к тому, чтобы быть растерзанной жуткими монстрами прямо на пороге своего дома. Даже сам воздух стал более зловещим, сильнее обжигая горло и лёгкие. Тёмные пятна на земле от топлива казались пятнами крови. Лежащие вдалеке палки и прутья казались частями человеческих тел. Всё кричало о том, что возвращение домой медленно превращается в похороны.

Позади Лии послышался тяжёлый и спасительный треск и визг старых деталей. Открывались ворота, и Лия была этому рада. Она почувствовала прилив сил и уже сама начала толкать гиганта чтобы тот открылся ещё быстрее. Страх перед смертью испарился так же молниеносно, как и возрос. Огромная дверь открылась, но Лия просочилась через маленький зазор сразу же, когда только появилась такая возможность. Ветер прошел сквозь образовавшийся проём зловещим завыванием словно хищник, лишенный своей жертвы.

— Что ты там делала одна? — удивлённо спросил дозорный у Лии.

— Возвращалась обратно.

Лия не стала задерживаться у входа и направилась внутрь бункера. Она впервые шла по длинному закруглённому тоннелю к ангару, который вне машины казался ужасно длинным и пустым. В ангаре стояли все пять бронемашин, вокруг которых крутились инженеры. Некоторые из них трудились у верстаков по восстановлению брони, оружий и созданию патронов.

Лия свободно шла между всеми, никто не обращал на неё внимания, будто её просто не было. В коридоре она была более заметной для местных жителей. Все смотрели на неё с привычным страхом, уважением и большим удивлением. «Никто не ожидал того, что я вернусь» — думала девушка. Сворачивая из коридора в коридор, она не увидела никого кто участвовал с ней в последней операции. Некоторые знакомые ей комнаты, где могли быть одни из друзей Тома, так же пустовали, как и сами коридоры. В одной из них она встретила Адама.

— Лия? — удивлённо вскрикнул Адам. — Ты вернулась!

На его лице была заметна радость, что сильно смутила и удивила Лию, которая ожидала такого же холода и безразличия, которые она наблюдала в бронемашине. Глаза Адама горели, он действительно был рад видеть девушку. Даже пытаясь подавить улыбку, он не смог убрать её со своего лица.

— Где Томас? — Лия проигнорировала столь приятную встречу со стороны друга Тома, хоть и чувствовала лёгкое и приятное смущение.

— Он… — Адам запнулся, у него в лёгкую слетела застывшая на лице улыбка. Он убрал взгляд с глаз Лии и уставился куда-то в пол. Его лицо полностью переменилось с радостного на угрюмое и опечаленное. — Он сбежал. Узнал, что ты не вернулась и осталась там, впал в уныние, но потом вырвал пистолет из кобуры Ская и потребовал остановить машину. Затем он вышел наружу и исчез.

Лия впала в ступор. Она не знала, что и думать, как реагировать на это. Ей казалось, что, находясь рядом со своими товарищами и друзьями Томас будет в безопасности, но даже так, они позволили ему уйти. К тому же по словам Адама, Том показал сильную активность, что на корню противоречило его состоянию во время отбытия машины.

Адам печально смотрел на Лию. В его взгляде читалось извинение и искренность. Он мялся на месте и не знал, что ему сделать, чтобы девушка почувствовала себя лучше.

— Он пошел искать тебя, и скорее всего вернётся назад. — Адам попробовал исправить положение, подарить девушке надежду, но она никак не отреагировала на его слова.

Лия сжала кулаки, из её глаз ручьём начали идти слёзы, которые она не смогла контролировать. Она ощущала, что умирала изнутри, как что-то ценное и важное забрали у неё. Она лишилась всего что имела, всё чем дорожила. Весь мир, который для неё имел огромную палитру красок резко превратился в сплошную ночь. Этот мир подарил девушке новые ощущения, знания, чувства, и забрал всё, что так недавно великодушно дарил. Не будет счастья, не будет и будущего; останется только боль и смерть. Все ценности для Лии обратились в прах, все надежды стали дешевле грязи. Она знала, кого в этом винить, знала кто должен ответить за это. Она подарит Томасу то, что не смог бы подарить он ей — месть.

Лия вышла из комнаты Адама, проигнорировав его попытки остановить её. Все, кто застал её в коридоре испуганно прятались, вспоминая минуты, когда совершенно недавно девушка с таким же грозным видом шла по коридору, верша кровавую расправу. Она держала путь по хорошо знакомым помещениям, пока наконец-то не достигла нужного места.

Сидящий за своим рабочим столом врач радостно встретил девушку кивком. Он зауважал и полюбил её, не только как ученицу, но, как и товарища. Лия также проигнорировала мужчину, повторив то, что ранее сделала с Адамом. Она смотрела только на то, что ей нужно было для исполнения её прихоти. Взявшись рукой за рукоять знакомого топора, она ощутила на своём плече тяжёлую руку учителя. Она медленно повернулась к нему, а он с некоторым ошеломлением смотрел прямо на неё.

— Лия, что с твоими глазами?

Глава 15. Багровый круговорот

15.1 Воссоединение

Прошло уже больше часа, как Томас стоял, спрятавшись за каменным углом одного из зданий. Он с большим трудом вернулся обратно к месту своего похищения. Хотя его частично и сковывал страх перед повторной поимкой и пытками, ещё больше его пугало то, что он мог оставить Лию в беде. Ведь она, по словам Нейта и остальных, рисковала своей жизнью, чтобы спасти его самого. Она, конечно, оторвалась от всех и умчалась куда-то вперёд, но созданная ею паника помогла отряду отвоевать Тома. С самого входа под землю никто её так и не видел. Вот уже около десяти минут из люка в полу здания выходят одетые в тяжёлую броню солдаты и небрежно бросают тела убитых на землю. В кромешной тьме, царящей вокруг, было невозможно разглядеть их лица. Периодически они останавливались и осматривали местность, но ни разу не смогли заметить Томаса.

— Это был последний. — Из люка в середине бывшего магазина одежды высунулась голова солдата в шлеме. — Заканчивай и валим отсюда.

— Что теперь нам делать? — спросил у товарища запыхавшийся грузчик.

— Видать нам тут не рады. Радист сообщил об этом в штаб, и, нам поступил приказ сворачивать удочки и возвращаться. Предупредили также, чтобы ничего с собой лишнего не было.

— Жаль. Что по потерям?

— Семнадцать погибших с нашей стороны, ещё пятеро ранены. Двое погибших со стороны противника, остальные предположительно ранены. Ещё они забрали с собой заложника.

— Чёрт, тот пацан так и не раскололся. — Пнув алюминиевую банку в сторону Томаса, грузчик развернулся к люку и начал спускаться.

Напоминание о пытке только усилило боль, что до сих пор раздирало юношу изнутри. Сразу после того, как проход вниз закрыли, Том вышел из-за укрытия и направился к груде тел. Он начал всматриваться в лица покойников, надеясь, что не найдёт среди них Лию. Освещение было никудышным, но Томас, с большим трудом, справлялся. Он находил много погибших со стороны военных, но никого, со своей стороны. Он точно знал, что с операции не вернулось четыре человека, в том числе Джейк с Лией. Через несколько минут безуспешного поиска, он нашел всех покойных, кроме этих двух. «Плохо дело. Если Джейк останется один на один с Лией, то… Надеюсь, ничего плохого не случится».

Томас поднялся на ноги. Он стал тихо уходить прочь, через открытые улицы рынка. Выбравшись на открытую и уже знакомую дорогу, он, прячась за машинами и руинами зданий, начал медленно идти обратно к бункеру. «Они не могли попасть в плен. Лия ни за что не позволит схватить себя, она точно не попадётся в ловушку. А Джейк сильнее быка. Стоит вернутся обратно в тот тоннель, но для этого мне потребуется подкрепление». Том направился домой, чтобы рассказать всё что успел узнать. Он будет готов возглавить операцию по захвату рынка и всех оставшихся вещей военных. «Я точно не в состоянии сражаться с ними в одиночку. Будет лучше, если со мной пойдут и другие».

Параллельно размышлениям об общей ситуации и представления плана на будущее, Томас периодически переходил дорогу с одних сторон улиц на другие, которые считал более безопасными и затемнёнными. Ему не впервой гулять по городу ночью, и он хорошо знал, что темнота тебе больше друг чем враг. Он специально запугал Лию, чтобы та не рисковала своей головой. Хотя, учитывая её нрав, рано или поздно, она бы решилась на такую авантюру без необходимости. Томас пробирался к убежищу не прямой дорогой; он делал огромный крюк, чтобы обойти опасный, по его мнению, участок, чтобы был больший шанс вернутся живым и здоровым.

Где-то сбоку послышался незнакомый шум. Том спрятался за ржавой машиной и достал единственный пистолет, что имел при себе. За все десять лет прогулок по улицам он хорошо помнил и знал многие звуки мёртвого города: рёв изменённых дизельных двигателей своего бункера, ржавый скрежет механических колесниц на педалях и роторно-поршневые двигатели Граунд-Хилла, обычный шум упавших камней, рык лутеров или мясников, лай собак, скрежет оседающих стальных конструкций, гулы ветров и всего остального коктейля звуков мёртвого города.

Звук, который сейчас доносился до ушей Томаса казался каким-то сказочным и необычным. Он воссоздавал картину из воспоминаний со звуками ещё живого города. В юноше проснулось старое ощущение, когда в детдоме он впервые оказался на своём первом празднике. Смешанное чувство удивления, страха и любопытства. В разрушенном мире любопытство — самое опасное что может испытывать человек. Зачастую любознательность приводила к смерти. Томас поборол всё желание хотя бы взглянуть на то, что издавало эти звуки. Механические звуки намекали на машину, но в то же время, это мог быть и новый вид витумов, какие-нибудь большие и страшные, модифицированные техникой и сложными механизмами. Рёв прошел мимо него, и вскоре испарился в полной тишине ночного города.

«Может это машина военных?» — подумал Томас, продолжая свой путь к убежищу. Ему казалось, что он уже на подходе, но, в который раз, стоило взглянуть вдаль дороги, как он понимал, насколько долгий предстоит ему путь. Ещё несколько раз Тому приходилось прятаться за мусором и стенами, когда ему слышались различные поскрипывания или шепотки откуда-то из глубин зданий. В начале Томас пытался отсчитывать у себя в голове минуты, чтобы засечь время, которое он тратит в пути. Потом он следил за тем, как медленно плывёт высоко над ним лунный диск.

Вступив на знакомый склон, Том понял, что находится почти на пороге своего дома. Каких-то десять минут оставались до знакомых стен и коридоров. Он слегка ошибся в своих координатах и подходил к бункеру сбоку вместо того, чтобы идти прямо по дороге к его главному входу, но более безопасно пройти через небольшой безжизненный участок леса, нежели через заселённые чудищами дома. Вдали послышался уже знакомый звук двигателей бронемашин. «Удачи вам» — подумал Томас, догадываясь, что кто-то отправился на одну из операций. «Надеюсь, что они не за мной» — добавил он, прибавив к ненавязчивой мысли хитрую улыбку, представляя грустные, и, в то же время, радостные лица ребят, что вернутся с безуспешной операции и увидят Тома в бункере. На подходе к вершине холма, Томас начал замечать свечение утренней зари на горизонте.

Когда Томас без проблем добрался до ворот в бункер, он заметил, что те были открыты на распашку (более чем было необходимо, чтобы проехала одна машина). Его удивило это, ведь рядом даже не было дозорного, чтобы он следил за территорией перед воротами. Чутьё подсказывало Тому самое нехорошее событие, приведшее к этой картине. В голову ударила мысль, что что-то случилось, что-то плохое. Зайдя внутрь, Томас начал оглядываться в поиске панели, которая поможет ему закрыть ворота обратно. Он медленно направился к большому скоплению кнопок на стене, но остановился сразу, как только услышал рёв двигателей в нижней части тоннеля. Выезжала машина. Она ехала на большой скорости, без сигнала и без включенных прожекторов, и, была, как обезумевшее животное, что без разбора бежало от опасностей. Бронетранспортёр вылетел из ворот, чуть не задавив юношу. Это был тревожный звонок. Что-то действительно случилось. Это было не наваждение, это была реальность.

Забыв о задаче закрыть огромные ворота, Томас помчался по тоннелю вниз, надеясь узнать, что случилось. Спустившись к ангару, он увидел почти пустое помещение, где пол был частично залит кровью. Небольшой след ручьём шел от коридора в жилые комнаты. Он был растоптан ногами и колёсами, которые растаскали алую жидкость на более далёкие дистанции. Из пяти машин, что находились в ангаре, оставалась только одна. Ни одного инженера не наблюдалось. Привычный запах жжённой резины, бензина и пороха добавил к своему семейству свежий запах крови. Если бы страх имел свой специфический запах, он пахнул бы, как этот ужасный на вид ангар.

Томас начал исследовать помещение. Каждое движение давалось ему с большим трудом. Он сильнее и сильнее боялся увидеть причину столь неприятной картины, ещё сильнее боялся и не хотел видеть её последствия. Он не мог представить, что такое ужасное могло произойти, из-за чего сбежали люди на целых четырёх бронемашинах, позабыв при этом о самозащите и бросив собственный дом. Томас боялся, что просто сойдёт с ума от картин ужаса внутри знакомых стен, но он не мог оставить своих товарищей в беде, не мог остаться на месте, дожидаясь развязки трагедии.

Первым делом Том медленно направился к последней машине, надеясь застать там хотя бы одного человека, который сможет объяснить ему, что случилось. Внутри действительно был один из выживших. Там был Сайк. Старик сидел в самом дальнем от трапа месте. Закрыв руками уши, он лицом лежал на старом словаре. Он был скрючен, наполовину окровавлен, но по нему не было заметно, что эта кровь его собственная. Он заметно трясся. Хотя его глаза и были открыты, он не заметил боковым зрением движение и самого Томаса.

— Сайк? — окликнул старика юноша.

Старик никак не ответил, он продолжал, сгорбившись, сидеть в полном молчании.

— Сайк! — Томас повторил имя мужчины громче, но и теперь тот не ответил. Тогда юноша начал подходить к нему ещё ближе.

Старик не отреагировал даже на прикосновения. Томас тряс его и пытался поднять его голову, чтобы привлечь к себе внимание.

— Что с тобой? — удивлённо спросил Том.

Пытаясь хоть как-то оживить Сайка, юноша сел рядом с ним на корточки так, чтобы его лицо было практически перед глазами старика. Только в упор Сайк заметил движение рядом с собой, и, повернув глаза, он признал Томаса. Их встреча не оказалась радостной. Они не бросились друг другу в объятия, будучи охваченными слезами и мольбами о спасении. Увидев Тома, Сайк поднял голову и в ужасе отпрыгнул в угол машины. Он начал кричать, его лицо отразило гримасу ужаса, задействовав все возможные мышцы. Сайк изменился в цвете; с красок живого человека, на вид предсмертной бледности. Старик ничего не сказал, только упал на пол и закрыл всю голову руками, словно защищаясь от ударов, которые не последовали. Томас упал на пол к Сайку и попытался успокоить его и поднять.

— Сайк, это я, Томас! — кричал он.

Сайк расслышал каждое слово, но вместо приобретения спокойствия и рассудительности только больше начал кричать и брыкаться. Дополнительно к пинкам ногами он ударил словарём Тома по лицу, из-за чего, тот потерял равновесие и упал на спину. Словарь небрежно отлетел в сторону и приземлился на пол. Лишившись последнего оружия Сайк начал в ужасе стонать. Эта картина ещё сильнее пугала Томаса, но ещё сильнее начала пугать мысль о том, что он может увидеть в стенах жилого корпуса. Оставив старика в одиночестве Том начал покидать машину, но на выходе остановил взгляд на окровавленном словаре. Его печалил вид символа заботы и альтруизма, превращенного в напоминание о смерти и тоске. Выйдя из бронемашины Томас закрыл трап через наружный рычаг, чтобы никто не смог залезть к Сайку и навредить ему.

Оттягивать неизбежное уже было поздно. Оставалось только войти в злосчастный коридор, ведущий в жилой корпус.

С первых шагов по знакомым помещениям, Томас сразу заметил, насколько сильно они отличались от его последних воспоминаний. Не прошло и больше дня, как привычная картина кардинально изменилась на противоположную. Томас не узнавал привычные ему коридоры. Казалось, что сами повороты стали дальше, будто добавились новые ответвления, и сам тоннель стал шире. Том будто находился впервые в этом месте. Грязный и почерневший от множества лет антисанитарии, пол стал идеально чистым от осколков стеклянных банок и пятен чей-то крови. Личные комнаты казались более доброжелательными и опустевшими, но в некоторых всё же находились чьи-то тела. Почти сразу Томас увидел чьё-то тело. Это был мальчик девяти лет, которого он почти не знал, но иногда видел его в ангаре или столовой. Он был уже взрослым, и не раз отправлялся на операции во внешний мир. У него был опыт и способности, которые не спасли его в этот страшный момент нападения.

Сама столовая превратилась в зал с одной сплошной поспешно установленной баррикадой из нагромождённых друг на друга столов и скамей. Все они были продырявлены сквозными пулевыми отверстиями.

— Тут есть кто-нибудь? — нарушил столово-кладбищенскую тишину Томас.

Ему по-прежнему никто не отвечал. Ни мёртвые, если бы они могли, ни живые, если бы они хотели.

Томас пошел дальше, пропустив несколько поворотов, которые вели к другим комнатам и залам. Он направился проверить только одно место, которое имело для него наибольшее значение — его личные покои. Добравшись до них, он успел насчитать ещё целый десяток мертвецов. Некоторые из них лежали на своих кроватях. Им повезло, они в отличии от своих менее везучих коллег не страдали, оказывая бессмысленное сопротивление неизвестному врагу. Среди всех этих покойников юноша высматривал Лию, надеясь, что не найдёт её в аналогичном состоянии. Томас быстро привык к общей картине. В начале он боялся ступать по пятнам, и обходил их вместе с кусками битого стекла, но потом привык и стал более холоден к этому. Он так и не заметил никого другого из выживших. Ему до сих пор не была ясна причина случившегося, но все раны показывали на смерть от острого лезвия или пулевого ранения. Том сразу же отбросил мысль, что это могли совершить военные. Он чувствовал, что те «вояки» более человечны, чем нечто, что устроило эту ужасную резню. Они хоть убивали и пытали, но всё же… Томас остановился. Он уже и не знал, что ему думать.

Добравшись до своей комнаты, Томас заметил, что она пуста. Он облегчённо выдохнул, думая, что Лия в порядке. Он надеялся, что она в безопасности, и с ней ничего плохого не случится. Она ведь могла и вовсе быть снаружи бункера, находится ещё в дороге домой. Том не простит себе того, что бросит её. Ведь до этого, она мчалась спасти его самого в самый стан врагов. И не смотря на обычное представление чести и долга, его сердце разделяло с ней ту самую «привязанность», на которую девушка так много раз намекала, которую она так много раз демонстрировала своими взглядами и действиями. Томас не знал, что это за сложные чувства внутри него. Может он просто так сильно привык к девушке. Было ясно только одно — он не может бросить её, не может потерять.

Пробираясь по другим телам и кровавым лужам, он брёл вперёд в надежде, что рано или поздно найдёт хоть кого-нибудь. Он мог остановится хотя бы на минуту и подумать, куда могла исчезнуть Лия, но мысли в голове проносились бешеным потоком, мешая трезво рассуждать. Весь царящий вокруг букет запахов и спектр цветов опьянял сознание. Сам того не ведая, Томас добрался до медкабинета. Ещё только на подходе юноша ощутил, как расслабляется его сознание. Он подумал, что вся бойня давно закончилась, и сейчас Лия с ветеринаром могут штопать раненных и спасать умирающих, и вот придёт к ним Том, подаст им руку помощи, окажет посмертную услугу страдальцам… но нет. В кабинете никого не было. Не было раненных людей, не было и тех, кто больше перепугался нежели поранился. В кабинете было только два тела: врача и Ская.

Скай вяло поднял свой взгляд на Томаса, но никак не отреагировал на его присутствие, будто оно было ожидаемо, будто Томас всегда стоял в дверях. Ветеринар наполовину лежал на столе лицом вверх. Он же встретил своего гостя стеклянным взглядом. Том бросился к Скаю. Он начал расспрашивать того о случившемся, о собственном состоянии, проверял его раны и искал лекарства. У Ская была большая и глубокая рана на половину груди. В ней виднелись торчащие куски рёбер. Даже после того, как раненого начали двигать, он никак не отреагировал на происходящее, только издал пару недовольных вскриков и стонов.

Томас искал таблетки, бинты, шприцы и колбы — всё что могло помочь Скаю. Его руки тряслись от страха перед увиденным, и, от мыслей о том, что он должен спешить, чтобы помочь своему другу. Попытки взять себя в руки и рассуждать здраво только сильнее заставляли Тома трястись и нервно перебирать упаковки с названиями препаратов. Стоило прочитать что-то, как он сразу же забывал о том, что видел. Он беспорядочно возвращался обратно, небрежно роняя всё на пол.

— Не надо. — Слабый стон Ская нарушил какофонию звуков от упавших коробок и разбитых склянок. Том замер, будто бы его застали за воровством. — Дай только…

Томас обернулся и увидел, что Скай тянется к близлежащему ружью. Не зная, что делать, пытаться помочь умирающему или исполнить его последнюю просьбу, Том всё же вручил Скаю заветный предмет.

— Я так ошибался. Я был таким дураком. — Скай делал продолжительные паузы между предложениями, — каждое слово из его рта отдавалось болезненным хрипом. — И ты ошибался. Ты тоже был дураком.

— Скай, где Лия? — спросил его Томас.

— Дурак…

Это были последние слова, что сказал Скай. После этого он никак не отвечал на расспросы Томаса, хотя понимал, что тот ничего не застал и сгорал от ужаса перед неизвестностью. Продолжая громко хрипеть, Скай пристально следил за Томасом, молча и будучи уставшим.

Том отошел от своего друга, понимая, что тот находится в бреду от сильной боли, и он не сможет ему помочь. Он вышел из кабинета, направился дальше по коридору, желая встретить тех, кто вероятнее всего остался жив и невредим — отцов.

Медицинский кабинет и зал отцов находились близко друг к другу. Это были чистый и непорочный десяток метров, где не было заметно ни следа былой резни, которая царила в остальных помещениях. На подходе к залу отцов, Томас услышал далеко позади себя рёв дизельных двигателей. Последняя машина покинула стены убежища вместе с Сайком и другими людьми, которым повезло выжить в этом аду. Открыв дверь, Томасу открылось чистое помещение, которое он видел уже не в первый раз. В нём тоже ничего не изменилось. Казалось, будто весь ужас прошел в самое сердце бункера, миновав то, без чего люди смогли бы протянуть гораздо дольше. Шириной в шесть и длиной более чем в двенадцать метров, длинный и хорошо освещённый зал имел в центре себя длинный деревянный стол с кожаными креслами за ним. Под ним на полу красовался огромный рисунок в виде большой крысы и птицы, державших щит с множеством символов. В боковых стенах зала стояло восемь стальных дверей, а напротив главного входа огромная круглая дверь с вентилем в центре.

Через несколько шагов по чистому и сияющему от света полу со стороны стола послышалось нервное копошение. Том напрягся из-за страха встречи противника, но, к своему удивлению, над спинкой кожаного кресла выглянула голова отца Евгения. Его волосы были растрёпаны и мокрые от пота, а глаза были расширены от непривычного, для этого человека, чувства ужаса. Увидев Томаса, он слегка успокоился и вышел из своего укрытия, но выглядел и передвигался крайне трусливо и нервно.

— Т-Томас, я рад что ты здесь, как никак кстати! — воскликнул отец Евгений, будто бы пытался одновременно говорить и, тихо. из-за страха, и громко, из-за радости. Его тон постоянно прыгал и падал, а на лице образовалась нервная улыбка. — Мне нужно перенести некоторые вещи в машину.

— Что здесь произошло, отец? — Томас слегка напрягся из-за того, что не видел поблизости никого другого из отцов. А отец Евгений вышел к нему с двумя большими чемоданами.

— Лия. — Улыбка исчезла с лица отца Евгения, и голос перешел на враждебный шепот. Он опустил глаза и помрачнел.

— Что вы хотите сказать?

— Что она виновата в этой бойне.

— Я вам не верю! — Томас разозлился будто бы обвинили его самого. — Она обещала мне!

Отец Евгений угрожающе смотрел на Томаса, будто готовился к драке или продолжительному спору, который крайне вероятно мог перейти в драку. В их разговоре поднялась страшная и неприятная тема, которая моментально превратилась в запрещённую.

— Где остальные?

— Николай и Бернард погибли, Оскар в лучшем случае тоже сбежал, в худшем — погиб.

Отец Евгений видимо не собирался задерживаться. Он взял оба чемодана в руки, а зубами зажал связку позолоченных ключей. В тот момент он пожалел, что по странной причине отцы решили носить костюмы без карманов.

— Вот сам с этим и разбирайся! А я делаю ноги.

Отец Евгений обошел Томаса, косо смотря на того, и боясь, что юноша выстрелит ему в спину или нападёт, когда тот будет в невыгодном положении.

— То есть вы отказываетесь от своей должности? — Томас говорил вслед отцу Евгению, но тот никак не реагировал и шел дальше.

— Вы отдаёте бункер на растерзание времени и врагам? Но если я захочу сохранить его?

Отец остановился. Он медленно обернулся через плечо, и оценивающе посмотрел на Томаса с ног до головы, и проговорил сквозь сжатые зубы: «Вот и забирай его… ключ в столе». После этих слов он ушел и больше не останавливался, не обращая внимания ни на какие слова Тома.

Юноша наблюдал за уходом Евгения до тех пор, пока он не скрылся за одним из немногих поворотов, что отделяли их зал от медицинского кабинета. Томас обернулся, восхищаясь красивой архитектурой огромного помещения. Он всегда хотел жить здесь, даже и без права быть отцом. Теперь он может посетить каждую комнату, обойти каждый угол, даже сесть на кожаное кресло, но в текущей ситуации его старая мечта казалась никчёмной и по-детски наивной.

Со стороны медицинского кабинета раздался выстрел. Томас не стал оборачиваться на него. Он был уверен, что на протяжении долгого времени здесь будут царить различные неприятные и пугающие звуки. По его щеке прокатилась слеза, он никак не смог помочь Скаю. Единственное, что он мог сейчас сделать, так это уделить его старому другу немного времени, вспоминая совместные события и мечты. «Надеюсь, ты попадёшь в наш подземный Грауд-Хилл» — подумал про себя Томас. Чтобы здесь не происходило на самом деле, Скай боялся дать отпор, боялся того, что жить ему осталось не долго, поэтому он и попросил оружие, чтобы последний раз помечтать.

Том начал оглядываться в огромном зале. Он начал с самой большой и загадочной двери. Взявшись за вентиль и начав крутить его против часовой стрелки, он решил открыть одну из тайн отцов. Под небольшим напором нужные механизмы начали подавать признаки жизни, ещё позже, дверь начала двигаться. Из самой маленькой щели неё начал струится удивительно приятный на запах воздух. Он начал манить Томаса, из-за чего тот стал быстрее открывать дверь. Когда же она отворилась полностью, Том увидел огромное количество столов и железных грядок с землёй. В воздухе витал приятный запах земли и зелени, воды с какими-то химическими реагентами и овощей. Это было длинное помещение, наполненное растительностью и лампами дневного света, которые освещали всю территорию.

Запах свежей и природной еды был пьянящим, у Томаса даже подкосились ноги. Он видел картофель, огурцы, помидоры, даже некоторые ягоды, которые он сам с трудом узнал. Юноша обрадовался, увидев такое сокровище, но почти сразу начал злится, так как понимал, что всё это добро не уходило в тарелку обычному бойцу. Это была еда отцов. Томас с силой ударил по дверному проёму, пытаясь сдержать злость, чтобы не догнать Евгения. Он решил выместить все свои чувства на холодном железе. «Когда я буду отцом, это всё будет принадлежать всем» — подумал юноша от прилива мысли о равноправной жизни для всех.

Том продолжал стоять у двери и наслаждаться сладковатым запахом. Он бы делал это долгие часы, если бы не понял, что и так долго стоит на одном месте. Закрыв дверь, он продолжил осмотр зала. В двух боковых комнатах он нашел кладовые, где стояли высокие стальные стеллажи, на которых красовались консервы с едой и батарейки для фонарей, которыми никто не пользовался очень давно. Пятидесятилитровые канистры с водой, семена различных растений и медицинские препараты. Просматривая каждую из этих вещей, Томас всё сильнее и сильнее злился на всех отцов, которые находились в этом зале и ничего никому не говорили и не делились, даже в самые тяжелые времена. Все считали, что они живут так же плачевно, как и бойцы, но стеснялись всех из-за высокого статуса, а на самом деле шиковали в своих крысиных норах.

Одна из дверей с другой стороны была опечатана. На ней не было дверной ручки или любого другого способа открыть её. Она отличалась от всех остальных тем, что все её края были приварены к стальной раме. Ничего не покидало пределов той комнаты, ни звуков, ни запахов. Томас посчитал, что она была заварена с самого переворота, и возможно, там самая страшная тайна отцов и всех, кто принимал участие в том событии. Осталось ещё несколько комнат, и Томас горел желанием осмотреть их. Заглянув в следующую, он встал колом. В полутьме от пары ламп он увидел небольшое помещение. Оно было переполнено деревянными яслями и низкими крохотными кроватями, которые были идеально построены под размер маленького ребёнка. Помещение ужасно смердело множеством странных запахов, а все постельные принадлежности были перепачканы и покрыты тёмными пятнами.

Томас вспомнил слепого старика из Граунд-Хилла, который говорил, что из бункера происходят поставки детей не только мужского пола. Именно в этом небольшом помещении находились все дети, которых приводили в «ночь продолжения» каждые пару месяцев. Здесь их сортировали и выбирали им будущее. Выбирали им место жизни, семью и место смерти. Томас осознал, как отцы, с самого начала их правления и установления нового режима, водили всех за нос и обманывали. И только демонстрация всем этих комнат, могла уже послужить сильным доказательством против них и быть наилучшим механизмом для их свержения. Их тайна стоила многим людям жизни, и в конечном итоге, их империя превратилась в прах.

Пройдя через несколько кроватей, он насчитал шестьдесят штук… шестьдесят детей, которых часто отправляли в другие места, где они не могли быть самими собой, где они доставлялись в виде товара и удобного ресурса для обмена. На одной из стен, что стояла между соседней комнатой с приваренной дверью, находилось окно. Оно было длинной во всю стену. Даже стоя на достаточно большом расстоянии от него, Томас мельком смог разглядеть сидящих у стен мумифицированных людей в камуфляжных одеждах. Это была очередная страшная тайна отцов.

Томасу уже не хотелось отправляться по остальным комнатам и изучать их. Но он должен был. Если он собирается встать во главе правления бункера и быть его командующим, то он обязан знать всё о том, что у него будет под рукой, даже если там будет самая безумная и ужасная тайна всего человечества.

Последние четыре комнаты были личными покоями отцов. Но Томас открыл их быстро, проверяя одну за другой, потому что вид только одной был достаточен, чтобы вся картина сложилась в его голове. Первая комната принадлежала отцу Бернарду. Помимо схем коридоров, старых фотографий, книг и инструментов из старого мира, на столе была большая книга правил бункера. Самой страшной находкой в комнате Бернарда и других комнатах было то, что в углу помещений были худые бледные девушки разных возрастов. Их кости выступали из кожи, они были немощными и смертельно бледными, как стены. Их глаза были чуть темнее кожи, что говорило об их слабости, они были не только физически немощны, но и психологически. Их рты были зашиты, из-за чего те не могли говорить, если вообще умели. Они сидели кучей в своих углах, пытаясь спрятаться друг за другом от Томаса. Он бы не удивился, если бы они любили отцов, как своих хозяев и спасителей, а они любили их. Об этом говорил страх перед кем-то новым, ведь те девушки росли только в присутствии отцов, а значит не знали других людей, не знали другой жизни и обращения к ним. Они были одеты в лёгкие и полупрозрачные сорочки, под которыми были совершенно нагими. Ну руках и других частях тела красовались чёрные синяки и порезы.

Ни одна из девушек во всех комнатах не рискнула приблизиться к Томасу. Среди всех двадцати девушек никто даже жестами не пытался изъяснится, они только дрожали и плакали, прижимаясь друг к другу. Томас начал жалеть, что не убил Евгения на месте, ведь тот полноценно заслужил любую смерть. Власть развратила этих людей, что ради своей нечеловеческой мечты были готовы ходить по головам невинных. Они не считали никого из людей за равных, мучая одних и отправляя на убой других. Томас бы даже не поверил, если бы кто-нибудь сказал ему, что Евгений, Бернард, Николай или Оскар раньше были хорошими, если бы ему сообщили, что они раньше сажали цветы и переводили старушек через дорогу.

Том не смог приблизиться к девушкам, не мог и помочь им. Любые попытки хоть как-то взаимодействовать с ними приводили к тому, что девушки только сильнее и сильнее начинали его боятся. Им были неясны ни слова, ни жесты юноши. Возможно, они если и понимали что-то, то только по взгляду и действиям. Томас нервничал. Его глаза излучали страх и гнев. Он трясся и шатался от нарастающих эмоций. Том понимал, что ему потребуется время, чтобы вернуть бедняжкам человеческий облик. Он станет их спасителем и проведёт их в новый мир, который может оказаться для них более устрашающим, ведь такова сейчас жизнь. Так решил Томас, ибо образ жизни девушек он не смог посчитать за жизнь, даже за выживание. Те бедняжки были ресурсом, развлечением и ничем больше. Ему пришлось обдумать всё, расслабиться, хоть на минуту. Он не прекращал мучать себя, несколько минут извиняясь за то, что не смог ничего сделать для них, ни сейчас, ни раньше. Голова начала кружиться. Том чувствовал себя будто в чужом теле, все действия и восприятия проходили с сильной задержкой и большой медлительностью. Он думал, что вот-вот упадёт на пол без сознания, но у него была работа, были новые обязанности, которые он взял на себя открыв все тайны бункера.

Пытаясь держать себя в руках и не упасть в безумие, инстинктивно найти в своём сознании уголок беспамятства и отречённости, где он сможет забыть всё что произошло, Томас направился к воротам, чтобы закрыть их на долгие месяцы и восстановить жизнь в своём доме. Облокотившись рукой о стены, он пытался не упасть. Его ноги подкашивались, а дыхание не замедлялось, переводя состояние Томаса до гипервентиляции лёгких и нестерпимой усталости.

Минув медицинский кабинет Том увидел тело Ская, который, как он правильно предположил, потратил все последние силы на то, чтобы лишить себя самого жизни и дальнейших страданий. У Томаса уже не было сил оплакивать товарищей или грустить об их ужасной участи. Он не мог думать ни о чём другом, кроме как об огромной двери, которая открыта на распашку и зовёт всех монстров с округи на невиданный ими ранее богатый пир. Томас боялся, что в его мысли ворвётся что-то ещё, кроме самого важного дела. Он осознавал, что, думая о чём-то ещё в подобной ситуации он мог легко сломаться и забыть о всех важных делах. Вялой походкой, не замечая всего вокруг, он ступал даже прямо по телам своих друзей.

Вскоре на его пути показались два больших и знакомых чемодана. Из-за них Томас даже выхватил пистолет и поклялся, что пристрелит Евгения, несмотря ни на что. Его распирала ненависть, а гнев затуманил ум и зрение. Но бывший отец лежал в паре метров от своих вещей с ранами, несовместимыми с жизнью.

Остановившись у трупа Томас почувствовал радость и облегчение, что мёртвый мерзавец больше никому не навредит, и, больше не установит собственное древо тирании. «Спасибо» — сказал тихо Том, благодаря таинственного убийцу за совершенную месть. В голове мгновенно блеснула резкая мысль, что за долгое нахождение в бункере, Томас так и не услышал никого постороннего, кто мог устроить всю эту резню.

— Томас? — Сбоку от юноши раздался знакомый голос, зовущий его по имени.

Томас обернулся и увидел Лию. Девушка стояла полностью покрытая кровью, и, даже её белые от седины волосы окрасились в багровый. Вся одежда пропиталась насквозь, с рук до сих пор капали небольшие свежие капли. Девушка не выглядела уставшей или раненной, она была бодра, сильна, способна на новые подвиги и свершения. В её руке застыло оружие смерти, которым она некогда убила свою подругу, но огнестрельного оружия не наблюдалось. Девушка была ошарашена увиденным. Она словно смотрела на призрака, на живую историю. На то, чего быть не должно, на Томаса которого некогда считала погибшим. Её губы задрожали от радости и страха лишится столь сладкой и приятной иллюзии. Она согласилась бы отдать последние минуты жизни и провести вечность в муках, ради этого небольшого мгновения счастья. Её щёки начали очищаться от пятен крови, маленькие слёзы струились непрекращающимся потоком по её лицу, возвращая девушке обратно природную красоту и вид невинности.

Эта картина напугала Томаса, перевернула всё с ног на голову. Его сердце было бы разорвано на месте от одного лишь вида Лии, но что-то в ней притягивало, привлекало. Её нежные глаза, что обрели вторую оболочку за потоком слёз, её мягкие губы что дрожали, как листья деревьев под порывом ветра, её спокойное и умиротворённое сердцебиение, которое только своим ритмом заставляло думать о чём-то приятном. Девушка побежала на Томаса, а тот ничего не смог поделать, понимая, что он ошибался во всём. Он сделал из Лии идеал непорочности, он создал его для всех вокруг, чтобы помочь ей найти себе место, но сам поверил в своё творение. Он понимал, насколько сильно он погрузил себя в мысли о том, что Лия не способна на зло, что она всё ещё ребёнок, которому нужна защита, нужен пример. Он глухо игнорировал всех, кто видел правду, он считал их безумцами и лжецами, но теперь они все мертвы. Их убил Том, его слабость, его слепота, его наивность. Та самая наивность, о которой говорил Нейт… которую он проклинал и считал самой большой слабостью.

Девушка на бегу обняла Томаса, почти сбив его с ног, но ударившись спиной об стену, он устоял. Лия была липкой и влажной от крови, она полностью даже пропиталась её запахом. От неё несло смертью. От этого зловония жгло ноздри и кружило голову ещё сильнее, чем было раньше. Том бы сразу оттолкнул девушку в ужасе и страхе за свою жизнь. Но в её действиях и запахе он начал ощущать что-то приятное, что-то романтичное и чарующее. Но насколько бы прекрасным существом она не являлась для него, она совершила самый ужасный поступок не только для самого Томаса, но и для всего человечества в целом.

— Лия, ты!.. — Томас поднял голову девушки, чтобы посмотреть ей в глаза, посмотреть в самую душу, указать ей на все её ошибки, обвинить этого ангела во всех грехах и нанести ей самый страшный для неё удар — осудить. Но он остановился, заметив, что-то неправильное в её взгляде. — Под кайфом?!

Лия не отреагировала на эти слова так, как мог ожидать Томас. Она невинно улыбнулась ему в ответ, получая удовольствие от того, что ей уделили внимание и с ней заговорили. Ей также было приятно прикосновение Томаса, которое одновременно было сильным и нежным, таким же, каким бывает объятие любящей матери, что защищает ребёнка от всех бед.

— Я всё сделала как ты просил, — тихо прошептала девушка.

Том не мог понять её слова. Он не помнил, что говорил ей что-то, к чему она сейчас причастна. Ему всё ещё не нравилось то, что она устроила, но он уже не смог найти в себе силы обвинить её, обругать или приструнить. Теперь он и сам был в крови. Он изначально был главным виновником этой бойни, тем, кто неумело воспользовался самым сильным рычагом давления к своему наисильнейшему оружию. Томас простит Лию, простит ей всё, но не сразу. Ему нужно будет для этого время и силы.

— Попалась, дрянь. — Нейт вывалился из жилой комнаты неподалёку. В руке он держал свой трофейный револьвер, медленно он поднял его и направил на Лию. Половина его лица была залита кровью от свежей раны, он щурился и шатался, и, судя по всему, держался из самых последних сил. Он периодически сплёвывал скопленную кровь во рту на пол. На голове была не единственная рана, почти вся новая броня Нейта была покрыта вмятинами и царапинами. Видно, что он дрался с Лией очень долго.

— Нейт, хватит кровопролитий! — Томас обернулся к Нейту и попытался отговорить его от задуманного, понимая, что у него маловероятно получиться сделать это. Но он мог потянуть время, чтобы Нейт лишился последних сил.

— Эта стерва перебила всех, всех моих друзей! Я пригрел её, она стала товарищем для всех, а теперь они мертвы!

— Вы никогда не были ей товарищами. Вы с самого начала были против неё.

— И ты думаешь, зря? Посмотри, какое она чудовище! Она хуже тех тварей снаружи! — Нейт покачивался из стороны в сторону и плавно водил пистолет мимо цели. Казалось, что вот-вот он рухнет на пол. Но разговоры его только злили, из-за чего он может выстрелить сразу, как только соберётся с мыслями.

— Мы покинем убежище и больше никогда не вернёмся! — Томас понял, что разговор о Лие и товарищах не самый лучший для Нейта, и попробовал выбрать другое русло. Томас ощущал в себе смесь необычных ощущений. Он надеялся, чтобы Нейт как можно скорее умер, он радовался тому, что его старый товарищ приближается к вечному забвению, он получал от этого азарт.

После услышанного Лия посмотрела на Тома воодушевлённо и прижала его к себе ещё сильнее.

— Я тебе всегда верил, в твою силу и интуицию. — Нейт говорил с паузами, словно его мозг функционировал не полноценно, и он с трудом подбирал слова, чтобы составить их в предложения. Казалось, будто вот уже и пришла его гибель. — Знаешь, а пошел ты.

Нейт резко выпрямился и направил дуло револьвера прямо на Лию. Томас всё это время держал девушку крепко, чтобы та ничего не сделала и не спровоцировала Нейта ещё сильнее. Именно из-за этой непредусмотрительности она была на траектории стрельбы, что было смертельно для неё. Но Том не хотел гибели для Лии. Он отдал всё ради неё, он подарил ей всё, и было поздно отступать. Схватив Лию за волосы, Том потянул их вбок из-за чего девушка начала терять равновесие и наклонялась чтобы не упасть. Томасу же пришлось выгнуться через плечо, чтобы убрать Лию с линии огня. У него была доля секунды, один выдох, два сердцебиение, бесконечный поток мыслей, что он допустил ошибку, что он очередной раз облажался.

Была ли причиной исхода медлительность Нейта или Томас вовремя начал выполнять задуманное, но выстрел произошел, и вместо Лии он задел юношу. Пуля вошла в спину Тома и вышла с другой стороны тела. Всё тело охватил огонь и ощущение, словно миллиарды игл втыкаются в каждый сантиметр тела Томаса, все нервы пульсировали, подавая сигнал тревоги об опасности. Кровь разлетелась по стенам, кости пальцев непроизвольно сжались, словно хватаясь за одну лишь надежду выжить. Том падал на пол, падал в бесконечную бездну небытия. Секундное падение до земли он ощущал, как многие часы скучного времяпрепровождения, словно бессонная ночь, когда мозгу требуются действия, которые ты не можешь себе позволить, поэтому он упрекает тебя в этом. Это продолжительное падение происходило под аккомпанемент крика Лии.

15.2 Выбор

Боль — последняя преграда перед блаженной смертью и вечным спокойствием. Несмотря на биологическую природу боли, которую испытывает каждое живое существо, человек, доживая закат своего могущества, так и не смог полностью изучить этот всепоглощающий аспект своей жизни. Испытывает ли человек посмертную боль, всё время умирая снова и снова, растягивая ощущение агонии до бесконечного значения или является обязательно преодолимой преградой к концу, никто так и не узнал. Люди, возвращающиеся с «того света» не помнили боль, давая слепую надежду всем, кто так в ней нуждался.

Томас испытывал боль каждую последнюю секунду своей жизни. Он много раз слышал, что перед смертью люди видят, как вся жизнь проходит перед глазами, как в фильмах. Отчасти этого и хотел Томас — стоя на пороге смерти, видеть своё прошлое, окунуться с головой в детство и безмятежность, снова смеяться и плакать, злится и прощать, любить и ненавидеть. Одним словом, испытывать всю палитру эмоций и свободы, которая стала непозволительной роскошью при апокалипсисе.

Томас действительно ощущал заново каждое мгновение, но он был не один. Напоминание о пулевом ранении, доставшееся ему в последние секунды жизни, сопровождало его до самого её получения, регулярно напоминая о себе. Двадцать один год страданий прошли в каких-то коротких нескольких миллисекунд. Всё, что происходило за этими воспоминаниями, уже никак не относилось к Томасу, никак не влияло на него. Оно играло где-то на фоне, приглушённо и не интересно.

Вот уже Том повторно получает выстрел в то же место и цикл повторяется. Снова и снова он проводит девять лет в детдоме, двенадцать в бункере, секунду в своём последнем падении, потеряв счёт всем этим круговоротам жизни одного человека. Томас и не заметил, как застыл в воздухе. Он будто лежал на невидимой кровати, которая отделяла его от окровавленного пола бункера, на котором ему было суждено испустить последний вздох. С последним воздухом из груди ушла бы и его душа, если бы Томас верил в её существование. На этом смертном одре он потерял ощущение боли, чувствовал прилив уже ненужных ему сил, ощущал внутренне спокойствие. Медленно его ложе становилось более и более осязаемым. Том ощущал его спиной, ногами и руками. Головой он проводил по чему-то прочному и мягкому, словно по настоящей кровати. «Какое глупое наваждение» — подумал он.

Не только осязание начало подводить юношу. Дополнительно его начали предавать и глаза. Виды знакомых коридоров становились более размытыми и неузнаваемыми, появлялись неизвестные очертания и фигуры. Томасу оставалось только наблюдать за странным представлением, что происходило перед ним. Двери переросли в большие оконные рамы, потолок стал ближе, а стены потемнели и приблизились до расстояния вытянутой руки, так близко, что можно было легко дотронутся до них. Подняв руку Томас, прикоснулся к этой стене, она была сделана из кожи.

Ощутив неясность в своих воспоминаниях о месте собственной смерти, Том попытался собраться с мыслями, убрать нависшую над ним дремоту, что окутала его сознание. И действительно, вторичная картина, что медленно проявлялась перед ним, была реальной. Она всё сильнее и сильнее выступала на передний план, пока окончательно торжественно не затмила старые коридоры.

Том лежал на заднем сидении небольшой легковой машины. Было жарко, весь салон пропах кровью, спиртом и другими веществами. Юноша чувствовал себя странно, словно он управлял своим телом отдалённо; в начале думал, что сделать, а только потом наблюдал за результатом. Томас сел на сидение и обернулся. Он действительно находился в маленькой машине, что сейчас стояла посреди дороги, вокруг которой была только жёлтая и безжизненная пустошь. Как доказательство того, что ранние события жизни не были галлюцинациями, он проверил свою рану, которая осталась при нём, но была забинтована.

Покинув салон машины, перед Томасом предстала полная картина окружающего его мира. Солнце в верхней кульминации, вдали на горизонте виднелись очертания высоких домов, было жарко, асфальт нагрелся под лучами солнца, его жар ощущался даже через толстую подошву. Том был в той самой машине, которую Евгений выкупил у одной из дружественных общин. Скорее всего именно на ней он и думал покинуть бункер. В нескольких метрах от машины стоял деревянный столб, который раньше был частью сети телефонных линий. К нему был примотан человек. Прищурив глаза, Томас узнал Нейта; его чёрная, как сажа, кожа превратилась в тёмно-багровую, от брони остались только осколки, мужчина будто сидел внутри консервной банки. Он весь был покрыт собственной кровью, медная проволока обвязывала его во многих местах, мешая сделать хоть минимальное движение. Снизу облокотившись на колесо, в тени сидела Лия, казалось, будто бы она спит.

— Лия? — удивлённо спросил Томас. Словно только одно лишь это имя смогло описать всю его реакцию на то, что он не умер.

Девушка медленно подняла голову, точно ото сна.

Она прыгнула с места и обняла Тома, который даже не сразу ощутил эти прикосновения. Лия обняла его крепко, не контролируя свою силу и эмоции. Даже было слышно, как начал трещать суставы юноши. Томас обнял девушку в ответ, он провёл рукой по её волосам, чтобы успокоить. Лия до сих пор не мылась, по-прежнему вся была в чужой крови, но была более чистой лицом, скорее всего из-за слёз.

— Что произошло? — поинтересовался Томас у Лии, смотря на примотанного Нейта.

— Когда тебя пристрелили я напала на него, а потом оттащив тебя в зал нашла машину под большим покрывалом. Вспоминая, как отец что-то нёс с собой, я вернулась к нему за ключами. Ах, также я взяла с собой препараты и… Его. — Лия неодобрительно показала пальцем на Нейта, словно хвастаясь своим трофеем.

Томас удивился, что на вид хрупкая и слабая девушка смогла самостоятельно дотащить двух взрослых мужчин. Но с ещё большим удивлением вспомнил, что Лия самостоятельно уничтожила несколько десятков мужчин в бункере. Том подошел к Нейту и начал осматривать бедолагу. Мужчина весь был изрезан, то от ударов каким-то лезвием, то от крепко прижатой проволоки. В одну из ран брюшной полости был воткнут револьвер, углубившись в тело на несколько сантиметров. Томас взял оружие, которое так давно его интересовало, как и многих других. Оно было мощным, красивым, тяжёлым, и даже придавало хозяину некий статус и силу в глазах других людей. Даже сам Том ощутил это на себе. Стоило только вытащить ствол из Нейта, как тот очнулся и пытался отдышаться, словно от продолжительного кошмара, каким и являлся весь этот мир. Испугавшись, Томас отпрыгнул назад.

— Том, ты жив. Прости, я не хотел. — Нейт делал паузы по несколько секунд между словами, зач