КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 604514 томов
Объем библиотеки - 922 Гб.
Всего авторов - 239610
Пользователей - 109520

Впечатления

pva2408 про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Конечно не существовало. Если конечно не читать украинских учебников))
«Украинский народ – самый древний народ в мире. Ему уже 140 тысяч лет»©
В них древние укры изобрели колесо, выкопали Черное море а , а землю использовали для создания Кавказских гор, били др. греков и римлян которые захватывали южноукраинские города, А еще Ной говорил на украинском языке, галлы родом из украинской же Галиции, украинцем был легендарный Спартак, а

подробнее ...

Рейтинг: +4 ( 6 за, 2 против).
Дед Марго про Грицак: Когда появился украинский народ? (Альтернативная история)

Просто этот народ с 9 века, когда во главе их стали норманы-русы, назывался русским, а уже потом московиты, его неблагодарные потомки, присвоили себе это название, и в 17 веке появились малороссы украинцы))

Рейтинг: -6 ( 1 за, 7 против).
fangorner про Алый: Большой босс (Космическая фантастика)

полная хня!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Тарасов: Руководство по программированию на Форте (Руководства)

В книге ошибка. Слово UNLOOP спутано со словом LEAVE. Имейте в виду.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Дед Марго про Дроздов: Революция (Альтернативная история)

Плохо. Ни уму, ни сердцу. Картонные персонажи и незамысловатый сюжет. Хороший писатель превратившийся в бюрократа от литературы. Если Военлета, Интенданта и Реваншиста хотелось серез время перечитывать, то этот опус еле домучил.

Рейтинг: +1 ( 3 за, 2 против).
Сентябринка про Орлов: Фантастика 2022-15. Компиляция. Книги 1-14 (Фэнтези: прочее)

Жаль, не успела прочитать.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
DXBCKT про Херлихи: Полуночный ковбой (Современная проза)

Несмотря на то что, обе обложки данной книги «рекламируют» совершенно два других (отдельных) фильма («Робокоп» и «Другие 48 часов»), фактически оказалось, что ее половину «занимает» пересказ третьего (про который я даже и не догадывался, беря в руки книгу). И если «Робокоп» никто никогда не забудет (ибо в те годы — количество новых фильмов носило весьма ограниченный характер), а «Другие 48 часов» слабо — но отдаленно что-то навевали, то

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Путешествие становится опасным [Владимир Крепс] (fb2) читать онлайн

- Путешествие становится опасным (а.с. Клуб Знаменитых капитанов ) 10.06 Мб, 269с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Владимир Михайлович Крепс - Климентий Бориствич Минц

Настройки текста:










В. Крепс, К. Минц ПУТЕШЕСТВИЕ СТАНОВИТСЯ ОПАСНЫМ Радиопьесы из цикла «Клуб знаменитых капитанов»

Откуда мы все?


«Откуда я?» — спрашивал себя французский писатель Антуан де Сент-Экзюпери и отвечал: «Я из страны моего детства». Эти строки, когда я прочел их впервые, прямо-таки поразили меня, я нашел в них оправдание тому странному чувству, которого всегда очень стеснялся и назвать которое можно было бы ностальгией по ушедшим юным годам. Не по беззаботности. Я тосковал по прежнему состоянию своей души. А состояние это заключалось в том, что жить было чрезвычайно интересно, интригующе интересно, дни и часы были наполнены предчувствиями и ожиданиями. И параллельно обыденному течению бытия — урокам, домашним заданиям — текла другая, совершенно особая жизнь, таинственная, романтическая, посвященная самым высоким идеалам. Разве волновали меня прохудившиеся ботинки или чернильное пятно на рубашке — плевать мне на это было; честь, верность, рыцарство — вот что тогда меня занимало. Никакой корысти, никаких расчетов, только пламенная страсть!

Был один верный способ удовлетворить ее. Впрочем, он же ее и разжигал. В назначенное время надо было влезть на стул и до отказа повернуть регулятор громкости радио. И потом, когда черная тарелка репродуктора начинала говорить «на всю катушку», оставалось забраться на старый диван и замереть в ожидании. Как перед волшебной дверцей в сказку.

Там звенят клинки и гитарные струны, набегающая волна разбивается о прибрежные камни, гудит в натянутых парусах ветер и по звонкому ночному булыжнику бьют копыта лошадей ночного дилижанса.

Эти образы кружили мне голову, туманили глаза, что-то томительно и сладко обрывалось в моей груди, когда звучала песня о почтовом дилижансе, и при словах «дубы и ясени шумят у нас над головой» меня охватывал тихий восторг.

В дилижансе ехали знаменитые капитаны. Лемюэль Гулливер. И капитан Немо. И капитан корвета «Коршун». И сам Карл Мюнхгаузен. И Тартарен из Тараскона. И пятнадцати летний капитан Дик Сенд. Пленители морей, открыватели новых земель, герои, балагуры и острословы. Вечная юность человечества. И вечная вера в торжество дружбы и справедливости. Вот теперь я понимаю, в чем подкупающее чудо этой знаменитой радиопередачи: не в том лишь, что рассказывала она о море, о бригантинах и корветах, но более всего в обаятельной и веселой силе добра. Капитаны ничем не походили на образцовых первых учеников, капитаны гремели саблями и пили ром, однако именно они бестрепетно вступали в бой «за любовь и честь». И еще капитаны открывали земли — острова и материки — всему человечеству, а нам, детям военного времени, тощим, кое-как одетым, — целый мир, где светило яркое солнце, где на берегах пахло солью и йодом, а на горизонте возникали силуэты парусников, неуловимых и прекрасных, как мечта.

Если выражаться взрослым языком, то это был тот великолепный заряд эстетического отношения к миру, без которого в детстве никак нельзя. Странно получается: без настоящего моря — можно (хотя и плохо, конечно), а вот без моря грез — невозможно никак. Я не знаю, как для моих сверстников, но для меня «Клуб знаменитых капитанов» был первой школой поэзии, не в смысле стихосложения, а в смысле восприятия жизни и искусства. Капитаны были героями книг, и поэтому совершенно естественно, что за их спинами расстилались еще и книжные моря. И не только в таинственный мир необитаемых островов уносил меня ночной дилижанс, но и в мир библиотек, книжных полок до потолка, зеленых ламп, столов, крытых тонким сукном, — в мир высокой и вечной культуры. Когда, примерно в те же годы, я впервые попал в детский читальный зал Библиотеки имени Ленина, знакомое волнение немедленно охватило меня: вот где должны обитать капитаны, рожденные на свет фантазией просвещенных людей прошлого века, и сами по себе образцы просветительства, подвижничества и передового знания. Заседания Клуба напоминали порой блистательные пиры эрудиции и осведомленности. В географии. В истории — научной и военной. В литературе.

Дети легко поддаются обаянию силы — это известно, а здесь мы попадали под чарующее воздействие ума, образованности и культуры. «Клуб знаменитых капитанов» приобщал к идеям, волнующим человечество. Разумеется, это я ныне так казенно обозначаю предметы своих увлечений и грез, однако я и тогда догадывался, что не забавы и приключения волнуют отважных капитанов, но вещи самые главные и необходимые на земле. Правда, справедливость, борьба за свободу. Я уже понимал, что к полюсу добираются не только через ледяные торосы, но и сквозь холод непонимания, равнодушия, насмешек. Я понимал, что самые подлые пираты не те, что нападают на купеческие шхуны, но те, что торгуют людьми. Я понимал, что капитан Немо охотно бы отдал свои сокровища за то, что несоизмеримо ни с золотом, ни с бриллиантами, — за свободу своего народа.

Теперь я точно знаю, что заседания капитанского Клуба были праздничным, романтическим впечатлением моего детства. Разумеется, в нем были и другие открытия, однако по длительности и разнообразию впечатлений сравниться с Клубом мало что могло бы. Этой передаче я обязан одним из счастливых и странных дней моей жизни, когда впервые я испытал то, что, по-видимому, и называют высоким словом «вдохновение». Утром я слушал радиопередачу, заседание было посвящено ледовым плаваниям — Седову, Амундсену, Нансену; кораблям, затертым торосами, айсбергами, высадкам на льдины, дрейфам, тому гордому вызову, который люди бросали белому арктическому безмолвию. Я вышел во двор, в ушах моих еще гудела полярная метель и звучал голос Сани Григорьева, всю жизнь посвятившего поиску погибшего во льдах капитана Татаринова. Стоял мартовский день, серый, но теплый; слежавшийся за зиму снег во многих местах подтаял, образовались целые моря, соединенные бесчисленными проливами. Я подобрал возле котельной какую-то чурку и с помощью перочинного ножа придал ей форму, относительно напоминающую корабельную. Реальность не имела слишком большого значения, потому что фантазия уже подняла паруса. Мой корабль отвалил от пристани, нагруженный солониной, консервами, бочками рома (как же без них!), покинул уютную гавань, и соленый ветер океана понес его навстречу неизвестности. Ветер действительно дул, влажный и уже теплый, долетавший из очень далеких атлантических просторов, он наполнял душу странным веселым чувством. А корабль все плыл и плыл, иногда он сталкивался со льдинами, иногда они притирали его к берегу, иногда он садился на мель, но всякий раз ветер подхватывал его, и он выбирался на чистую и свободную воду. Я уже не видел двора, сугробов, потемневшего снега, я видел массы сине-зеленой воды и айсберги, они проплывали на горизонте, сияя на солнце нестерпимой белизной. Не по московской твердой земле я шел, а по ускользающей из-под ног деревянной, отполированной морозом и ветрами палубе своей шхуны…

Много лет спустя я прочел о том, что Степан Разин нарисовал на стене своей камеры лодочку и сказал тюремщикам, что уплывает на ней из темницы навстречу волжским стрежням. Выходит, и со мной было нечто похожее: на корабле-щепке я пустился в дальнее плавание, испытывая при этом такое восторженное состояние, которое можно объяснить лишь избытком свободы и счастья. Потом уже много раз я пытался вернуть это состояние, но оно так и не приходило. Чурка оставалась чуркой, а лужа не превращалась в океан. Лишь спустя десять лет на берегу настоящего моря, где я работал на спасательной станции, еще раз слетело на меня это счастливое настроение души. В закатный час я сидел на камне у самого прибоя, море лениво дышало внизу, солнце уже исчезло в воде, и в ранних сумерках проходили мимо белые пароходы, мигающие топовыми огнями, заставляющие, сердце биться учащенно и радостно. Не в Ялту, не в Одессу плыли пароходы, они плыли в страны далекие и призрачные, плыли морскими тревожными дорогами, проложенными знаменитыми капитанами.

Один хороший публицист заметил как-то, что все счастливые, духовно цельные люди — это люди долгого детства. Мне очень нравится эта мысль. Только я полагаю, что долгота понимается здесь не просто как продолжительность во времени, но как интенсивность первозданных благородных чувств, не отягощенных никакой житейской дипломатией и никаким бытовым расчетом. Тем, без чего невозможны, к сожалению, взрослые будни.

Детство моего поколения не было золотым в традиционном понимании этого эпитета. Нам не хватало игрушек, тетрадок, цветных карандашей, футбольных мячей, красивой и прочной одежды (мы донашивали, как правило, что-нибудь перешитое и перелицованное), не хватало подчас обыкновенного тепла — до сих пор помню, как мерзли у меня руки. И все же детство наше было, пожалуй, долгим в том, почти философском смысле. Потому что была в нем большая духовность и озаренность, потому что мчался по улицам и дорогам невидимый ночной дилижанс, напоминающий о том, что выше сытости и удобства, — о «прекрасном и яростном мире», о дружбе и солидарности.

Пятеро взрослых мужчин пели недавно песню:


«Ночной заставы огонек
Взметнулся и погас.
Друзья, наш путь еще далек
В глухой полночный час».

Отцы семейств, кандидаты наук, кавалеры орденов, объехавшие полмира, шли и пели песню, которую услышали впервые, когда им было шесть лет от роду. Тогда ее пели знаменитые капитаны, украсившие собою наше детство, учившие нас верности и мужеству, не покидавшие нас ни в счастье, ни в беде.

Я очень доверяю людям, которые не забыли песен своего детства.


Анатолий Макаров




Встреча под кодовым названием В ПОИСКАХ МОЛОДОЙ ЛУНЫ


Звучат знакомые всем с детства позывные «Клуба знаменитых капитанов».


Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «В поисках Молодой Луны».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша (рассеянно).

Сейчас, Марья Петровна… Сейчас…


Шелест страниц.



Марья Петровна (теряя терпение).

Что вы там читаете?

Катюша.

Необыкновенная история… Тайна покинутого корабля!

Марья Петровна.

Это приключенческий роман?

Катюша.

Нет, Марья Петровна, в этом старом журнале описан действительный случай с парусной шхуной «Мария Целеста».

Марья Петровна.

А что невероятного могло случиться с этим кораблем? Затонул? Сел на мель? Сгорел в море?..

Катюша.

Никогда не угадаете! Вы лучше послушайте… (Читает.) «Однажды парусник «Бретань» заметил в Тихом океане шхуну «Мария Целеста». Все паруса на ней были убраны. На палубе — ни живой души. С «Бретани» подавали сигналы, окликали встречную шхуну. Никто не отвечал… Тогда с парусника спустили шлюпку и пристали к борту «Марии Целесты». Весь груз оказался на месте, личные вещи экипажа, шлюпки и спасательные пояса — тоже. На корабле не было никаких следов насилия или катастрофы… Но и людей на нем не было».

Марья Петровна.

Что же с ними случилось?

Катюша.

Весь мир был взволнован этой загадкой… Вот что здесь напечатано. (Читает.) «Никому не удалось разгадать тайну покинутого корабля. В газетах многих стран высказывались тысячи предположений, но ни одно из них не было признано достоверным. И тайна американской шхуны «Мария Целеста» так и осталась навсегда неразгаданной».

Марья Петровна (после паузы).

Признаться, я не любительница подобных историй. Вы знаете, Катюша, меня никогда не увлекали загадки, ребусы и эти… как их… кроссворды. (Неожиданно.) А где вы взяли этот журнал?

Катюша.

Нам сегодня прислали комплекты старых журналов из магазина «Букинист». А этот номер кто-то вытащил из комплекта и положил на стол.

Марья Петровна.

Кто же это мог сделать? Очень странно! Вот что, Катюша: отнесите этот журнал в географический кружок, и пусть ребята поломают голову над зловещей тайной «Марии Целесты»… Мы с вами вряд ли в этом разберемся.

Катюша.

Сейчас отнесу… Но меня волнует судьба экипажа. Ведь неизвестно, что…

Марья Петровна (перебивает).

Выкиньте из головы эту историю… Да, а все-таки куда же исчез экипаж?.. (Спохватившись.) Ну, закрывайте двери, милая Катюша…



Стук закрываемой двери. Поворот ключа. Часы медленно бьют семь ударов.

Звучит музыка вступительной песенки капитанов.


Гулливер и Дик Сенд (поют).

«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Дик Сенд.

Капитан Гулливер, мы здесь одни.

Гулливер.

Весьма странно, любезный Дик! Какие же превратности судьбы помешали нашим достоуважаемым друзьям прибыть на традиционное заседание Клуба знаменитых капитанов? Почему они не сходят со страниц?

Дик Сенд.

Где капитан Немо? Может быть, он сейчас где-нибудь в морских глубинах?

Гулливер.

Я не вижу здесь и достопочтенного Тартарена из Тараскона, бесстрашного охотника за львами и фуражками.

Дик Сенд.

Мне крайне интересно знать: какие утки увлекли Мюнхгаузена в новый полет? И что помешало капитану Робинзону Крузо покинуть свой необитаемый остров?

Гулливер.

Быть может, необыкновенные препятствия неожиданно встали на их пути?..

Дик Сенд.

Да… Возможно.

Гулливер.

Но вот же… взгляните… книги на месте.

Дик Сенд (громко).

Знаменитые капитаны! Покиньте наконец книжные полки и страницы своих романов для новых необыкновенных приключений. (Пауза.) Я думаю, они уже отправились в какое-то таинственное путешествие.

Гулливер (с возмущением).

Без нас?! Я никогда не поверю, чтобы капитаны могли быть столь же коварны, как взявшие меня в плен лилипуты!

Дик Сенд.

Дорогие соседи по книжным полкам! Может быть, кто-нибудь из вас знает, какая тайна увлекла наших друзей в далекий поход?

Капитан корвета «Коршун» (приближаясь).

Капитаны! Я кое-что знаю.

Гулливер.

Разрешите осведомиться: кто вы?

Капитан корвета «Коршун» (рапортует).

Имею честь представиться. Капитан корвета «Коршун» из повести Станюковича «Вокруг света на «Коршуне». Издание Военмориздата.



Гулливер.

Но как вам пришла в голову, дорогой коллега, счастливая мысль прийти к нам на помощь в столь затруднительных для нас обстоятельствах?

Капитан корвета «Коршун».

Стою на капитанском мостике. Наблюдаю горизонт в подзорную трубу. Ясно вижу: моряки терпят бедствие. Меняю галс. Иду на помощь.

Гулливер.

Весьма приятно свести знакомство со столь просвещенным мореплавателем… Но, может быть, вы не сочтете за труд рассказать нам, куда отбыли наши друзья знаменитые капитаны?

Капитан корвета «Коршун».

Немного терпения. Сегодня в полдень я пришвартовался к вашей книжной полке. До вечера пролежал в кипе. Был перевязан веревками. Обсервации никакой. Видимость — ноль. Полный штиль.

Дик Сенд (нетерпеливо).

Что же здесь произошло?

Капитан корвета «Коршун».

Слушайте внимательно. По порядку. Я сижу на мели. Полдень. Марья Петровна и Катюша отчаливают в столовую. Библиотека закрывается. Полный штиль. И вдруг — шаги, взволнованный разговор…

Гулливер.

Какой разговор?

Капитан корвета «Коршун».

Всего несколько фраз… И более чем загадочных! «Тайна покинутого корабля»… «Весь мир был взволнован этой загадкой»… «Борт «Марии Целесты»… «Ждать невозможно»… «Немедленно в путь»…

Гулливер.

Умоляю вас, припомните… Может быть, вы слышали, куда именно они направились?

Капитан корвета «Коршун».

Они называли координаты…

Дик Сенд.

Какие координаты?

Капитан корвета «Коршун».

Припоминаю… Девятнадцать градусов южной широты… и сто сорок семь градусов западной долготы.

Гулливер.

Дик! Немедленно достаньте атлас и найдите это место на картах южных морей.

Дик Сенд.

Есть, капитан Гулливер!

Гулливер.

Судя по всему, вы бывалый моряк, сударь.

Капитан корвета «Коршун».

Да, таким меня описал Станюкович. Три года я находился в кругосветном плавании… спасал погибающих… боролся с бурями и ураганами… воспитывал молодых моряков… с честью пронес русский флаг по морям и океанам и привел корвет «Коршун» в Кронштадт в отличном состоянии.

Гулливер.

Значит, вы не имеете никаких претензий к вашему достоуважаемому автору?

Капитан корвета «Коршун».

Имею. Станюкович не дал мне фамилии. Меня на корабле называли или капитан, или же Василий Федорович.

Гулливер.

Но это нисколько не помешало вам стать знаменитым капитаном…

Дик Сенд.

Я перелистал три атласа, но в них не оказалось карты южных морей.

Капитан корвета «Коршун».

Возьмите записки великого русского мореплавателя Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена. Ищите в Тихом океане, вблизи острова Таити…

Гулливер.

Совершенно справедливо. Если не ошибаюсь, по пути к южному материку шлюпы «Восток» и «Мирный» побывали в интересующем нас районе.

Капитан корвета «Коршун».

Я человек новый в вашей кают-компании. Мне хотелось бы поближе познакомиться с вами…

Гулливер.

Перед вами Лемюэль Гулливер, начавший свои странствия двести лет назад, сначала в качестве корабельного хирурга, а потом капитана многих кораблей.

Капитан корвета «Коршун».

Я знаю вас с детства. (Показывая на Дика, тихо.) А кто этот юноша?

Гулливер (тихо).

Наш юный коллега Дик Сенд — герой романа Жюля Верна «Пятнадцатилетний капитан».

Капитан корвета «Коршун».

Сенд? По-английски это «песок».

Гулливер (тихо).

Совершенно верно. Его маленьким ребенком нашли матросы на прибрежных песках и присвоили ему эту фамилию — Сенд. Он плавал юнгой на китобойном судне капитана Гуля, и в пятнадцать лет ему пришлось из-за рокового стечения обстоятельств принять командование кораблем. Из этого чрезвычайного положения наш юный друг вышел с честью…

Дик Сенд (взволнованно).

Нашел! Вот, взгляните на эту карту…

Гулливер.

Если я не ошибаюсь, это вблизи от острова Таити…

Дик Сенд.

Что там делают наши друзья?

Капитан корвета «Коршун».

Видимо, они разыскивают корабль «Мария Целеста».

Дик Сенд.

Я не могу дольше оставаться в неведении. Поспешим туда!..

Гулливер (в сомнении).

На каком судне мы пойдем в такое далекое плавание, любезные друзья?

Капитан корвета «Коршун».

На борту моего корвета.

Мюнхгаузен (вбегая).

Ага… Вы думали, что Мюнхгаузен в переплетной и вам удастся провести заседание без участия знаменитейшего из капитанов? Однако, наперекор всему, я здесь… Где председательский молоток?

Гулливер.

Достоуважаемый Мюнхгаузен, заседание, собственно, еще не началось. Дело в том, что наши друзья, не дождавшись нас, отбыли в таинственное путешествие.

Мюнхгаузен.

Ах так… Это все происки Тартарена. Он с момента своего выхода в свет завидует моему успеху.

Дик Сенд.

Но в каком вы виде!.. Весь камзол разорван…

Мюнхгаузен (с жаром).

Да-да, колоссальный успех! Меня зачитали до дыр! Я сейчас нырну в шкаф…

Капитан корвета «Коршун» (удивленно).

Мюнхгаузен ведет себя более чем странно.

Гулливер.

Не удивляйтесь, достоуважаемый капитан корвета. Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен гораздо более сложная фигура, чем может показаться на первый взгляд. Прежде всего это историческое лицо. Да-да, на свете существовал живой Мюнхгаузен, саксонский дворянин. Он побывал в России и, вернувшись домой, начал рассказывать всякие небылицы в кругу своих друзей.

Капитан корвета «Коршун».

Это случалось со многими иностранцами…

Гулливер.

Но Мюнхгаузен всех их перещеголял. Двенадцать писателей сочинили о нем книги. Лучшей была книга Распе «Приключения барона Мюнхгаузена». Она блестяще высмеивает ложь.

Мюнхгаузен (с шумом выходя на первый план).

Мне, как всегда, чертовски везет. Какая удача! Костюм пришелся впору.

Дик Сенд.

Где же вам удалось его достать?

Мюнхгаузен.

Сам Иван Александрович Хлестаков по старой дружбе одолжил мне свой фрак! Нет, посмотрите, как сидит! (Поворачивается во все стороны.) Хоть садись верхом на ядро и лети!

Гулливер.

Конечно, вы сюда тоже прибыли верхом на ядре?

Мюнхгаузен.

Да, это мой любимый вид транспорта. Но понимаете, одна восторженная девочка вырвала из меня как раз эти страницы… Разумеется, на память!

Дик Сенд.

Как же вы успели на заседание? Ведь наша переплетная далеко, на Арбате.

Мюнхгаузен.

О-о, это удивительная история!.. Каждый, кто усомнится хоть в одном слове, будет иметь дело с моей шпагой… из обломка земной оси! Всем известно, что в моем правдивом рассказе «Сырный остров» описано орлиное семейство, в котором птенцы, вылезающие из яиц, были раз в двадцать больше взрослых орлов. Ну-с, я свистнул знакомой орлице с восемьдесят второй страницы книги «Приключения барона Мюнхгаузена» в издании Детгиза… Исполинскую птицу изобразил на картинке великий художник Гюстав Доре. Орлица однажды уже унесла одного моряка до облаков. И она любезно согласилась мне помочь. В крепких когтях этой птицы я быстро добрался от Сырного острова до нашей кают-компании.




Музыка песенки барона Мюнхгаузена.



Итак, мои старинные друзья, Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен хотя и с некоторым опозданием, но, как всегда, к вашим услугам!

Капитан корвета «Коршун».

Мой корвет готов к отплытию.

Гулливер.

Капитаны! Захватите нашу карту и компас!

Капитан корвета «Коршун».

Добро, это надежные друзья моряка.

Звучит музыка песни «Друзья моряка».



(Запевает.)

«Бывало, я в тревожный час,
Когда бушует шквал,
Тебе, мой старый друг компас,
Судьбу свою вверял!
И карта старая со мной
В тот грозный миг была,
И над кипящею волной
Она корабль вела…

Капитаны (хором).

Наш путь, товарищ,
Сквозь туман
Маячит впереди…
По верной карте, капитан,
Сумей его найти!

Капитан корвета «Коршун» (поет).

Старинной дружбой с морем горд,
Я знал наперечет
И дальний северный фиорд
И бухты южных вод.
Я помнил каждый островок,
Все рифы знал вокруг,
Плывя на запад, на восток,
На север и на юг!

Капитаны (хором).

Наш путь, товарищ,
Сквозь туман
Маячит впереди…
По верной карте, капитан,
Сумей его найти!»

Капитан корвета «Коршун».

Паруса ставить! С якоря сниматься!

Вахтенный начальник.

Есть паруса ставить! С якоря сниматься!

Слышен свист ветра, шум волн. Звучит музыка путешествий.



Капитан Немо.

Взгляните на компас, капитан Робинзон Крузо. Каким курсом нас несет ветер?

Робинзон Крузо.

Нас вместе с этой злополучной шхуной тащит на зюйд-вест, куда-то к острову Таити… Капитан Немо, вы, кажется, слишком поспешно отпустили свой знаменитый «Наутилус»…

Капитан Немо.

Но мы же так стремились оказаться на борту шхуны «Мария Целеста»!

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми необитаемыми островами на свете, мы никогда не разгадаем тайну этой проклятой шхуны!

Капитан Немо.

Вы рано сдаетесь… Мне странно это слышать от человека, у которого хватило терпения прожить двадцать восемь лет на необитаемом острове.

Робинзон Крузо.

Так это был прекрасный остров, с пышной растительностью. И вовсе не такой пустынный: там были птицы, говорящие попугаи, дикие козы. Наконец, я там встретил своего неразлучного друга — Пятницу. А здесь даже нет крыс. Видимо, они тоже покинули корабль. Нет, я бы не хотел провести даже двадцать восемь часов на этой старой посудине, плывущей в полную неизвестность.

Капитан Немо.

Взгляните, что я нашел в каюте шкипера… потрепанный вахтенный журнал…

Робинзон Крузо.

На чем кончается запись, капитан Немо?

Капитан Немо (читает).

«В полдень определили координаты: девятнадцать градусов южной широты и сто сорок семь градусов западной долготы. Вторая вахта заступила вовремя… Два часа дня. Легкий попутный ветер. На горизонте…». Запись обрывается на середине страницы.

Робинзон Крузо.

Я понимаю, в чем дело. На горизонте появилось пиратское судно. Пираты взяли шхуну на абордаж. А всю команду обратили в рабство, как случилось когда-то в молодости со мной. Я это запомнил на всю жизнь.

Капитан Немо.

Почему, в таком случае, пираты не разграбили корабль? Весь груз на месте… И даже оружие в сохранности. Под подушкой на койке шкипера лежал этот двуствольный пистолет с серебряной чеканкой.

Робинзон Крузо.

Ах вот как! Это меняет дело… На корабле произошел бунт. Шкипера схватили ночью во сне…

Капитан Немо.

Но на борту нет никаких следов борьбы. И, кроме того, зачем бежать с корабля, если он уже захвачен? На чем же они могли бежать? Все шлюпки на месте. Спасательные круги — тоже…

Робинзон Крузо.

Клянусь своей бородой, я не понимаю, куда могла исчезнуть вся команда!

Капитан Немо.

Может быть, внезапная эпидемия желтой лихорадки или чумы скосила всех? Куда подевались их бренные останки? И почему об этом нет ни слова в вахтенном журнале?

Робинзон Крузо.

Вы ничего больше не нашли, Немо?

Капитан Немо.

На столе в жилой палубе я обнаружил двенадцать оловянных кружек с остывшим кофе… (Иронически.) Остается предположить, что всю команду унес «Летучий голландец». Впрочем, я не верю в эту морскую легенду.

Тартарен (приближаясь).

О-о, мои капитаны… Я уже не надеялся вас больше увидеть. (С пафосом.) Звезда Тараскона могла закатиться буквально три минуты тому назад…

Капитан Немо.

Что же с вами случилось, капитан Тартарен?

Тартарен.

О-о, это было ужасно! Спустившись вниз, я с присущим мне охотничьим инстинктом двинулся в главном направлении — на кухню, пардон, на камбуз. Туда вел очень узкий люк. Я еле протиснулся. Тщательно осмотрел все кастрюли. Ничего таинственного. На плите стояла похлебка из гнилой солонины. Затем та же солонина, зажаренная под горчичным соусом. (С огорчением.) К сожалению, все было холодное. Я это съел, но с отвращением… Убедившись, что там больше ничего нет, поспешил на палубу, но на пути… опять проклятый люк! Я застреваю в нем… ни туда и ни сюда…



Робинзон Крузо.

Успокойтесь, Тартарен! Попробуем восстановить все известные нам факты. Сегодня утром из магазина букинистической книги к нам в библиотеку прислали комплект старых журналов. Перелистывая пожелтевшие страницы, я натолкнулся на эту историю: парусник «Бретань» обнаружил в Тихом океане шхуну «Мария Целеста». «Эй, на шхуне!» — окликнули ее. Ответа не последовало, да и отвечать было некому… Так возникла тайна покинутого корабля.

Капитан Немо.

Могу добавить. Я спускался в трюм и осмотрел все его закоулки. Судно дало течь. В трюме много воды: где по колено, где по пояс. Вообще, мне кажется, «Мария Целеста» недолго будет плавать по морям.

Издали слышен выстрел из ракетницы, шипение ракеты.



Робинзон Крузо.

Вы, кажется, не верили в предвестника катастроф — «Летучего голландца», капитан Немо?

Капитан Немо.

Не верил. Зато я всегда верил в хорошие сигнальные ракеты… Ясно вижу: нас догоняет большое парусное судно.

Робинзон Крузо.

Надо поднять брамсели и бом-брамсели. И уходить на всех парусах!

Капитан Немо.

Это корвет! Зачем поднимать брамсели? Отставить! Разве мы уйдем от корвета на этой прогнившей шхуне с водой в трюме и неразгаданной тайной на борту?!

Тартарен.

Боюсь, что это пираты из какого-то романа, который я не читал… О-о, как жаль, что нас всего четверо и остальные капитаны дрейфуют где-то в переплетной.

Робинзон Крузо.

К нам идет вельбот.

Тартарен.

О-о, там какие-то люди в плащах и камзолах. Они все вооружены… Может быть, на всякий случай ахнем из пушки?

Капитан Немо.

Почему у вас дрожат руки, Тартарен?

Тартарен.

От нетерпения. Только и исключительно от нетерпения… Ах, медам и месье, как мне хочется поскорее сразиться с этими пиратами! Ну я им покажу!

Плеск весел.



Капитан корвета «Коршун» (вблизи).

Эй, на шхуне! Спустите шторм-трап!



Тартарен.

Какое счастье! Это знаменитые капитаны!

Капитан корвета «Коршун» (за борт).

Спасибо, матросы. Ждать не надо. Возвращайтесь на корвет. И полным ходом в библиотечную бухту!

Рулевой.

Есть, капитан!

Робинзон Крузо.

Клянусь долгими годами одиночества, мне особенно приятно встретить вас в Тихом океане, мои старинные соседи по книжным полкам!

Тартарен.

Дайте мне обнять моих дорогих мальчиков… О-о… крепкая столетняя дружба связала нас тройным морским узлом!

Робинзон Крузо.

Капитаны, как вам удалось напасть на наш след в Тихом океане?

Гулливер.

Только благодаря нашему любезному другу и новому соседу по книжным полкам, капитану корвета. Он только сегодня прибыл к нам в библиотеку.

Капитан Немо.

Добро пожаловать. Я рад, что вы пришли к нам на помощь…

Дик Сенд.

Разрешите представить русского мореплавателя, капитана корвета «Коршун»!

Капитан Немо.

Вы больше всех нас плавали под ветрами и парусами. Я прошу вас стать на капитанский мостик этой злосчастной шхуны, пока она еще держится на плаву.

Капитан корвета «Коршун».

Добро! Хотя, признаться, мне еще никогда не приходилось командовать подобным судном… Слушать мою команду! Капитан Гулливер, смените Робинзона на руле!

Гулливер.

Есть сменить на руле!

Капитан корвета «Коршун».

Дик Сенд, на нос! Осмотреть горизонт!

Дик Сенд.

Есть осмотреть горизонт!

Гулливер.

Мы идем курсом на зюйд-вест, любезные друзья…

Капитан корвета «Коршун».

Этим курсом когда-то прошли шлюпы «Восток» и «Мирный» — суда экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева — на пути к своему великому открытию.

Гулливер.

Я хотел бы узнать подробности этого удивительного путешествия.

Капитан корвета «Коршун».

Вам известно, что после путешествия английского мореплавателя Джеймса Кука считалось, будто южного полярного материка не существует?

Гулливер.

Да, я сам читал в дневнике Кука такие слова: «Я обошел океан Южного полушария на высоких широтах и неоспоримо отверг возможность существования материка, который если и может быть обнаружен, то лишь близ полюса, в местах недоступных для плавания».

Капитан корвета «Коршун».

Вот в этих недоступных для плавания местах русские корабли плавали сто двадцать два дня южнее шестидесятой параллели и сто дней во льдах! Отважными русскими мореплавателями была открыта Антарктида — громадный южный материк!

Стук сапог по трапу.



Капитан Немо.

Полюбуйтесь, мы с Робинзоном нашли этот сундук…

Робинзон Крузо.

Он стоял под койкой в каюте шкипера…

Капитан Немо.

Заваленной разным хламом…

Тартарен (опасливо).

А не лучше ли просто швырнуть эту вещицу за борт? Как говорится, концы в воду.

Капитан корвета «Коршун».

Нет. Дик, дайте топор.

Треск взламываемого сундука.



Робинзон Крузо.

Старая фуфайка… Индейские мокасины. На них вышит полумесяц…

Дик Сенд.

Судовые документы… подписаны каким-то Чипом…

Тартарен.

Фотография дамы… Посмотрите, ей очень к лицу этот оригинальный костюм.

Капитан Немо.

Это индианка в национальном костюме.

Гулливер.

И подпись по-английски: «На память Гарри Джексону. Молодая Луна. По просьбе клиентки, за ее неграмотностью, подписался фотограф Ричард Райт».

Робинзон Крузо.

Молодая Луна? Это индейское имя…

Дик Сенд.

Смотрите, на дне сундука еще какой-то кусок холста. На нем рисунки…

Робинзон Крузо.

Клянусь бочонком пороха, это индейское письмо. Мой Пятница получал такие письма.

Капитан корвета «Коршун».

Дайте сюда… Первый рисунок — вигвам на колесах и на нем женские косы. По-видимому, это означает — я переехала… Дальше извилистая линия…

Мюнхгаузен.

Ба!.. Извилистая линия — это река!

Капитан Немо.

Согласен… «Я переехала к реке».

Гулливер.

Затем бизон… Странно, одна его нога на рисунке загнута в сторону.

Робинзон Крузо.

Индейцы называют рекой Большого Бизона Миссисипи.

Дик Сенд.

А почему одна нога загнута?

Мюнхгаузен.

Ничего не может быть проще! Это поворот!

Капитан корвета «Коршун».

Допустим… «Я переехала к реке Миссисипи, у поворота».

Капитан Немо.

Теперь орлиное перо, воткнутое в землю…

Робинзон Крузо.

A-а… Это могила вождя команчей Орлиное Перо вблизи города Мелтона.

Гулливер.

Далее нарисован вигвам без колес, сверху валит дым, рядом нарисован холм с тремя деревьями…

Тартарен.

А что означают три дубовых листка?

Дик Сенд.

Может быть, это три дуба?

Мюнхгаузен.

Правильно, Дик! «Мой дом теперь стоит у холма, где растут три дуба»!

Робинзон Крузо.

А индейская пирога с крыльями?..

Мюнхгаузен.

Пирога? С крыльями?.. Знаю! «Приезжайте скорее».

Дик Сенд.

Наконец, последний рисунок — полумесяц…

Мюнхгаузен.

Молодая Луна!

Капитан корвета «Коршун».

Итак, трогательное послание любящего сердца прочитано: «Я переехала к реке Миссисипи, к повороту возле Мелтона. Мой дом стоит у холма, где растут три дуба. Приезжай скорее. Молодая Луна».

Тартарен.

Насколько я понимаю толк в таких письмах, если этот шкипер Гарри Джексон жив, он там. В маленьком домике с палисадником, на берегу реки.

Робинзон Крузо.

Клянусь моей старой трубкой, мы должны немедленно отправиться на Миссисипи!


Вступает музыка походной песенки капитанов.

Капитан корвета «Коршун».

Капитаны! Прошу немедленно проследовать на страницы книги Марка Твена «Жизнь на Миссисипи»!

Шелест страниц.

Звучит походная песенка капитанов.



Дик Сенд (запевает).

«Нас тайна новая зовет,
И медлить нам нельзя.
Опять сбираются в поход
Старинные друзья!

Капитаны (хором).

Ну что же! Нам не в первый раз
С тревогами дружить.
И нет опасности, что нас
Могла б остановить!»

Звучит музыка путешествий.

Она постепенно затихает. Тишина.

Издалека доносится индейская мелодия, исполняемая на тростниковой свирели. Звуки постепенно приближаются.



Старый моряк.

Играй, играй Рыбка. А я буду чинить сеть… Под музыку и работа спорится…

С улицы доносятся раскаты грома, в стекла стучит ливень.



Индианка (прислушиваясь).

Какой сильный ливень! Миссисипи, наверное, выйдет из берегов, затопит все низины.

Старый моряк.

На море шторм — баллов на десять… Надо брать все рифы.

Индианка.

Дай я тебе раскурю трубку…

Старый моряк.

О чем ты задумалась, моя дорогая?

Индианка.

В грозу я всегда вспоминаю судьбу своего племени… В такую ночь нас согнали с родных земель. Нас уцелело немного…

Старый моряк.

Представляю, как ты их ненавидела…

Индианка.

Да, ненавидела… Но потом я встретила тебя и поняла, что бывают и хорошие янки.

Бесцеремонный стук в дверь.



Старый моряк.

Входите, не заперто!

Роберт (входя).

Это я, Роберт, личный секретарь старого Чипа. Добрый вечер, мистер Биксби! Не правда ли, чертовски неприятная погода? Видимо, дождь зарядил надолго.

Старый моряк.

Похоже на то.

Роберт.

Льет как из ведра.

Старый моряк (саркастически).

Вы пришли ко мне поговорить о погоде?

Роберт.

Не только о погоде. Дорогой Биксби, черт возьми! Откровенно говоря, я пришел напомнить вам, что завтра выборы мэра!

Старый моряк (сухо).

Я не интересуюсь политикой.

Роберт.

Ах, милейший Биксби, от вас так немного требуется… Отдать свой голос за нашего кандидата, и все.

Старый моряк.

Зачем я туда пойду? При моем ревматизме…

Роберт.

Не хитрите со мной, Биксби. Скажите — сколько? Пять долларов вас устроят? Можно вперед… И какой кандидат! Мой дядюшка, мистер Чип! Судовладелец, хозяин газеты и казино, почетный прихожанин городской церкви и вице-президент лиги настоящих джентльменов! Итак, по рукам, Биксби? Ну о чем вы задумались?

Старый моряк.

Оставьте деньги при себе.

Роберт (восхищенно).

Благородно, Биксби! По правде говоря, я от вас ничего другого не ожидал!

Старый моряк.

Вы вообще можете от меня ничего не ожидать. Я не буду голосовать за Чипа.

Роберт.

Собственно, почему?

Старый моряк (уклончиво).

Он мне не нравится.

Роберт.

Сказать начистоту, вы тоже многим не нравитесь. У вас всегда была дурная слава, Биксби. Ну что ж, пеняйте на себя. (Весьма вежливо.) Спокойной ночи! Впрочем, я не даю никаких гарантий, что ночь будет особенно спокойной. Прощайте, дорогая вдова… (С силой хлопает дверью.)

Индианка.

Что ты наделал? Они с тобой расправятся…

Старый моряк.

Я не отдал бы свой голос этому негодяю, даже если бы меня вздернули на рею!

Индианка (в раздумье).

Ты поступил как воин.

Старый моряк.

Запри дверь на большой засов и дай мне ружье. Если они сунутся в нашу каюту, боюсь, что кое-кого придется списать с корабля… (Ласково.) Не волнуйся, Рыбка…

Индианка.

Я всегда спокойна, когда мы вместе.

Раздается стук в дверь.



Старый моряк (угрожающе).

Джентльмены! Я вам очень советую отвалить от борта… А то мой карабин подаст голос.

Капитан корвета «Коршун» (за дверью).

Полно, старина, здесь ваши друзья…

Индианка (шепотом).

Ни за что не открывай!

Робинзон Крузо.

Впустите нас, мы с «Марии Целесты».

Старый моряк (открывая засов).

Входите, ребята! Я всегда вам рад… (Изумленно.) Кто вы такие? Я вас никогда не видел…

Дик Сенд (тихо).

Это она! Та самая индианка!

Тартарен (шепотом).

Бесспорно… Молодая Луна! Совсем как на фотографии!

Капитан корвета «Коршун».

Вы шкипер Джексон?

Старый моряк (смеясь).

Ошибаетесь, джентльмены. Я Биксби. Меня не раз путали с каким-то Джексоном.

Капитан Немо.

Не опасайтесь нас, шкипер. Мы знаменитые капитаны.

Мюнхгаузен.

Неужели вы о нас никогда не слышали?

Тартарен.

По радио, в воскресенье…

Дик Сенд.

Оставьте, капитан Тартарен. Мы же попали в девятнадцатый век, и радио еще не изобретено.

Индианка.

О чем они говорят?

Гулливер.

Достопочтенные супруги, мы надеемся, вы раскроете нам тайну «Марины Целесты».

Робинзон Крузо.

Не бойтесь, Джексон! Я, Робинзон Крузо, клянусь безмолвием океана, об этом никто и никогда не узнает.

Старый моряк.

Очень может быть, что этот Джексон мог бы вам помочь, но я не имею с ним ничего общего! Я Биксби, Биксби!

Капитан корвета «Коршун».

Мы были на борту «Марии Целесты» и нашли индейское письмо. Вот оно…

Дик Сенд.

Вас зовут Молодая Луна?

Индианка (бесстрастно).

Да… У нас есть обычай — каждую девочку, родившуюся в лунную ночь, называть Молодая Луна.

Капитан корвета «Коршун».

Ну что поделать, Биксби, мы двинемся в обратный путь. Я не вижу другого выхода…

Капитан Немо.

Разрешите выбирать якоря?

Капитан корвета «Коршун».

И побыстрее. Мы должны сегодня ночью, до первых петухов, отыскать шкипера Джексона.

Тартарен.

Во что бы то ни стало! Хотелось бы ему вручить… нечто приятное, я бы сказал, сувенир молодости… Пардон, молчу-молчу.

Гулливер (подчеркнуто вежливо).

Спокойной ночи, любезный Биксби…

Капитан Немо.

Доброй ночи, Биксби…

Робинзон Крузо.

Приятных снов, Биксби…

Шум ливня.



Старый моряк.

Капитаны, кто же выходит из порта в такую ночь! Будьте гостями шкипера Джексона до утра.

Индианка (тихо).

Это правильно, Гарри. Пусть в доме переночуют эти воины. Они хорошо вооружены.

Джексон.

Свари нам горячий грог и принеси все, что найдется на камбузе… Прошу всех поближе к огню… А плащи и камзолы можете просушить на решетке.

Капитан корвета «Коршун».

Вы давно живете на Миссисипи, шкипер?

Джексон.

Я недавно вернулся в родные места.

Дик Сенд.

Где же вы странствовали?

Джексон.

Я скитался по островам Тихого океана. Моим первым пристанищем были острова Туамоту. Я высадился на острове Барклая-де-Толли, оттуда перебрался на остров Лазарева, потом побывал на острове Беллинсгаузена. Там я нанялся матросом на угольное судно и добрался до Маршальского архипелага, до острова Кутузова. И тут мне повезло… Меня взяли кочегаром на английский корвет. Не выдержав зверского обращения и жестокой порки, я на острове Суворова отстал от корабля… и, наконец, моим убежищем был остров Чичагова… (В раздумье). Да, шкипер Джексон затерялся где-то в просторах Тихого океана. На Миссисипи вернулся старый рыбак Биксби…

Тартарен.

А теперь разрешите вручить вам сувенир — фотографию одной прелестной дамы…

Джексон.

Молодая Луна. Она тогда была еще моей невестой. Какие были прекрасные времена!

Звон посуды



Индианка.

Прошу отведать наше угощение, дорогие гости.

Джексон.

Окажите нам эту честь, капитаны…

Дик Сенд (нетерпеливо).

Может быть, это несколько невежливо, но я больше не могу вытерпеть…

Капитан Немо.

Дорогой Джексон, мы проделали громадное путешествие, чтобы разыскать вас и узнать тайну «Марии Целесты».

Капитан корвета «Коршун».

Не бойтесь, шкипер, вы доверяете тайну вашей жизни надежным людям.

Джексон.

Я вам расскажу все как было. Шхуна «Мария Целеста» шла из Гонолулу в Сидней. Владелец корабля, некий мистер Чип…

Дик Сенд (перебивает).

Мистер Чип?

Джексон.

Да, Чип… Его хорошо знают здесь, на Миссисипи. Так вот… он нанял на один рейс двенадцать безработных моряков. Все было так поспешно, что мы даже не успели осмотреть корабль. И вот, когда мы прошли уже большое расстояние и находились в южных водах Тихого океана, нам стало ясно, что старая «Мария Целеста» до порта не дойдет. При шторме шхуна пошла бы на дно. Это был плавучий гроб, а не корабль. Мы были обречены на гибель.

Мюнхгаузен.

При всей моей фантазии я не могу понять, зачем это понадобилось Чипу.

Джексон.

Очень просто. По нашим морским правилам владелец застрахованного корабля получает порядочные деньги, если корабль пойдет на дно. Его премия повышается во много раз, если судно погибает со всей командой. Чип и решил утопить «Марию Целесту» вместе с людьми, чтобы получить сумму, в десять раз превышающую стоимость старой посудины. Что же оставалось нам делать?

Дик Сенд (гневно).

Конечно, вернуться в Гонолулу и рассказать всему миру про этого подлого мошенника.

Джексон.

Но мы уже не могли добраться до Гонолулу, а о Сиднее нечего было и думать. Оставался один выход: тайно бежать.

Капитан корвета «Коршун».

Почему тайно?

Джексон.

По морским правилам экипаж, бросивший свой корабль посреди моря, подлежит суду. Нас уморил бы на каторге тот же Чип, владелец «Марии Целесты». Поэтому я и скрывался на далеких островах.

Гулливер.

Достопочтенный шкипер Джексон, не сочтите за труд пояснить: как же экипажу удалось бежать?

Капитан Немо.

Ведь все шлюпки остались на борту шхуны…

Робинзон Крузо.

Клянусь Тихим океаном, я впервые за двести пятьдесят лет странствий по морям и книжным полкам слышу такое… Разве можно посреди океана покинуть корабль вплавь?

Резкий стук в дверь



Индианка.

Это они!

Джексон.

Я жду сегодня непрошеных гостей.

Капитан корвета «Коршун».

Не беспокойтесь, старина. Мы вам поможем их достойно встретить…

Гулливер.

И достойно проводить… К оружию, капитаны!

Чип (за дверью).

Открывайте, мистер Биксби, это я, Чип.

Капитан корвета «Коршун».

Впустите его. У нас есть о чем поговорить.

Джексон.

Я с ним поговорю один на один. Скройтесь за эту занавеску…

Звенят кольца занавески, шуршит холст.

Открывается дверь. Слышится вой ветра и шум дождя.



Чип (входя).

Ну и погодка!.. Как бы этот ливень не помешал выборам. Чего вы молчите, Биксби? Поговорим как деловые люди. Этот мальчишка Роберт все напутал. Пять долларов — и Биксби! (Смеется.) Биксби — и пять долларов! Смешно! Я вас вполне понимаю. Предложить пять долларов человеку, к голосу которого прислушиваются все рыбаки левого берега… Двадцать пять долларов. (Пауза.) Пятьдесят! (Пауза.) Сто долларов! Это цена. Это звучит!

Джексон (медленно).

Вы меня не купите и за сто тысяч долларов, которые вы получили от страховой компании за «Марию Целесту».

Чип (очень спокойно).

А это много или мало? И откуда вам все это известно, милейший?

Джексон.

Вы меня не узнаете?

Чип (неуверенно).

Мне кажется, я вас где-то встречал…

Джексон.

Тогда вы, может быть, узнаете свою подпись на контракте? Вот здесь, внизу…

Чип.

На каком контракте? Какая подпись? В чем дело? Что за бумагу вы мне подсовываете?

Джексон.

Судовой договор, подписанный вами с командой «Марии Целесты». Вы, конечно, не могли запомнить всех матросов, которых нанимали, чтобы пустить корабль на дно.

Чип (в ужасе).

Шкипер Джексон!..

Джексон.

Да, босс, это я. Вы не имели бы удовольствия видеть меня сегодня, если бы «Марию Целесту» в океане не заметили со встречного маленького судна. На нем шли простые китобои. Узнав о нашем бедственном положении, они взяли нас на борт.

Чип (приходя в себя).

Ах вот как! Значит, вы, покидая корабль, нарочно все оставили так, будто «Марию Целесту» постигло внезапное несчастье? (Возмущенно.) Какой обман!

Джексон.

Да, босс, нам удалось сбить вас с толку. Так возникла тайна «Марии Целесты».

Чип.

Хорошо сказано… Но тайна хороша до тех пор, пока она остается тайной. Не так ли, шкипер Джексон?.. Руки вверх! Ни сместа! Я стреляю без предупреждения!

Щелканье револьверного курка.



Капитан корвета «Коршун».

Опустите револьвер, мистер Чип! А вы откиньте занавеску, шкипер Джексон.

Дик Сенд.

Тайна хороша, только когда она раскрыта. Вы наняли безработных моряков, чтобы утопить их вместе с кораблем…

Капитан Немо.

И получить страховую премию…

Гулливер.

В обмен на человеческие жизни!

Мюнхгаузен.

Ваша дьявольская фантазия породила невероятную подлость. Вам позавидовал бы сам сатана!

Джексон.

И этого джентльмена хотят выбрать мэром города!

Чип (хладнокровно).

Кто бы вы ни были, господа, но я надеюсь, вы не лишите меня права на последнее слово. Я хочу, чтобы вы услышали голос настоящего джентльмена! (Стреляет в воздух.)

С треском падает дверь.

Роберт (вбегая).

Ни с места! Вы в западне, дом окружен нашими людьми! Бросайте оружие!

Голоса за окном: «Сдавайтесь!..», «Сопротивление бесполезно!»



Чип.

Хватайте его, Роберт! Это беглый шкипер с «Марии Целесты»!

Дик Сенд.

Вы не имеете права, оставьте его!..

Гулливер.

Довольно обыкновенная история. Лилипуты хотят связать настоящего человека…

Капитан корвета «Коршун» (тихо).

Бегите, шкипер… Мы вас прикроем…

Джексон (шепотом).

У нас есть потайной выход к берегу реки. Скорее, Рыбка.

Быстрый топот ног.



Чип.

Выдайте старого пирата и его краснокожую!

Роберт (очень вежливо).

Вам угодно будет назвать ваши подлинные имена? Мы можем оказаться в большом затруднении. Неизвестно, что написать на ваших могильных плитах. Эй ты, цветной в чалме!..

Капитан Немо.

Уберите ваши грязные лапы с моего переплета. Я капитан Немо, герой романа «Восемьдесят тысяч километров под водой». Я верный сын Индии и возглавлял восстание против английского господства на моей родине. Мы были разбиты, за мою голову англичане обещали награду, но во всей стране не нашлось предателя…

Чип.

Какая непрактичность!

Капитан Немо.

Мои отец, мать, жена, маленькие дети были убиты. Я бежал на далекий остров, выстроил свой подводный корабль «Наутилус» и скрылся в морских пучинах. Только там я мог считать себя в безопасности… На дне океанов я находил несметные сокровища и передавал их тем, кто боролся за независимость своего народа.

Роберт.

Вы не помните, дядюшка, у нас в штате жгли эту книгу?

Чип.

Если вы действительно то лицо, за которое себя выдаете, то по законам нашего штата…

Дик Сенд (перебивает).

Я знаю цену вашим законам, хотя мне всего пятнадцать лет. Я Дик Сенд, герой романа «Пятнадцатилетний капитан», видавший своими глазами, что такое рабство!

Чип (кричит).

Расскажи лучше о своей дружбе с негром!

Гулливер.

Оставьте в покое юношу! Что дружба с негром! Мой автор, Джонатан Свифт, создал бессмертную сатиру на знатных и богатых людей моей Англии, на королевский двор и на лженауку…



Роберт (в беспокойстве).

Сколько раз я собственноручно рвал эту книгу в клочья… жег на костре… а он появляется снова и снова…



Мюнхгаузен.

Лично я очень сожалею, что попал сюда. У вас, господа, нет ни крупицы фантазии. Это говорю я, барон фон Мюнхгаузен!

Роберт.

Зачем нам фантазия? Когда люди начинают фантазировать, им может прийти в голову любой бред… Равноправие или какой-нибудь беглый шкипер вроде Джексона на посту мэра города.

Капитан корвета «Коршун».

Достойная кандидатура! Особенно в сравнении с таким «джентльменом», как мистер Чип.

Чип.

А вы-то сами кто такой?

Капитан корвета «Коршун».

Капитан корвета «Коршун» из повести Константина Станюковича, воспевшего в своих книгах мужество и беспримерную отвагу русских моряков.

Чип (в бешенстве).

Теперь ясно, кто перед нами!.. Надо устроить большой предвыборный костер! В огонь! В огонь! Тащите солому… Где керосин?

Капитан Немо (смеется).

Разве это поможет? В древности гунны устраивали конюшни в библиотеках… Фашистские изверги лишь недавно сжигали на своих кострах произведения великих мыслителей…

Чип (кричит).

Посмотрим, что ты запоешь в огне!


Вдали раздаются беглые выстрелы.


Роберт (кричит за дверью).

Завалите бревнами все окна и двери, чтобы они не могли сбежать! Поджигайте!


Шум пламени.


Капитан корвета «Коршун».

Мысль не боится пламени.

Капитан Немо (торжественно).

Восходит солнце!..

Гулливер.

И мечтатели, читавшие всю ночь напролет, гасят лампы.


В отдалении кричит петух.



Дик Сенд.

Свистать всех наверх!


Боцманская дудка.



Тартарен.

По книжным полкам, медам и месье!

Капитан Немо.

Мы ждем ваших писем, друзья. Адрес старинный: Москва. Радио. «Клуб знаменитых капитанов».

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Громче кричит петух.



Звучит финальная песенка капитанов:

«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!
Снова мы недвижно
Станем там и тут,
Вновь на полке книжной
Корешки блеснут.
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ТАЙНА ЧЕРНЫХ ПЕСКОВ


Звучат позывные «Клуба знаменитых капитанов».

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Тайна Черных песков».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку…

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна, разберу только свежую почту…

Марья Петровна.

Какую почту?

Катюша.

Ах, Марья Петровна… Только что был почтальон… Я ничего не понимаю… К нам попало несколько писем с очень странным адресом: Клубу знаменитых капитанов.

Марья Петровна.

Интересно было бы узнать: где помещается этот Клуб? Куда переслать письма?

Катюша.

А по-моему, это просто шутка…

Марья Петровна (весело).

Наверное, шутка… Закрывайте скорее библиотеку…


Хлопает дверь. Поворот ключа

Корабельные склянки.



Ведущий.

В кают-компании Клуба знаменитых капитанов — писатели Владимир Крепс и Климентий Минц.

Крепс.

Климентий Борисович, у нас всего несколько минут. Скоро часы пробьют семь ударов…

Минц.

И прозвучит песенка (поет.) «В шорохе мышином, в скрипе половиц…»

Крепс (перебивает).

Юные друзья скоро услышат эту песенку в несколько лучшем исполнении.

Минц.

Возможно… Но ответы на письма прозвучат только в нашем исполнении!..

Артур Грэй (приближаясь).

А я в этом не уверен! Мало ли кто может явиться в кают-компанию Клуба знаменитых капитанов! Взгляните на полки. Какое книжное общество собралось здесь! К радости наших юных друзей, здесь красуются произведения Аркадия Гайдара, Корнея Чуковского, Самуила Маршака, Льва Кассиля, Сергея Михалкова, Агнии Барто… не говоря уж об авторах наших капитанских романов.

Крепс и Минц (одновременно).

Капитан Артур Грэй!

Артур Грэй.

Вы угадали. Капитан Грэй из феерии Александра Грина «Алые паруса».

Крепс.

Что вас заставило столь экстренно сойти со страниц до начала заседания Клуба?

Артур Грэй.

Я, признаться, смущен. Меня просят вступить в члены Клуба знаменитых капитанов.

Крепс.

Есть и другие предложения. Вот… Предлагают вместо вас принять в Клуб старика Хоттабыча.

Старик Хоттабыч (издали).

Приветствую вас, о кристаллы моей души. Нет границ моему счастью познакомиться с вами…

Артур Грэй.

Кто этот старец в чалме? Не из сказок ли Шахразады?

Старик Хоттабыч (приближаясь).

Звезды моего сердца… Ваши глаза не обманули вас. Я могучий и прославленный во всех странах света джинн Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб… Апчхи!

Артур Грэй.

Каким ветром вас прохватило — норд-остом или зюйд-вестом?

Старик Хоттабыч.

О превосходнейший из капитанов, несколько тысячелетий, проведенных в сырости, без благодатного солнечного света, в холодном сосуде, покоящемся в глубинах вод, наградили меня утомительным насморком. Апчхи!..

Артур Грэй.

Мудрейший джинн Хоттабыч, а как вы относитесь к тому, чтобы принять вас в Клуб?

Старик Хоттабыч.

Я не могу вступить в этот Клуб, дарующий благоуханную радость путешествий, плаваний и полетов… Углубленная работа в семинарах по радиотехнике, равно как и хронический насморк, о котором столь красочно и правдиво написал писатель Лазарь ибн Юсуф Лагин… и, наконец, мой почтенный возраст, давно переваливший за три тысячи лет, — все это, вместе взятое, увы, лишает меня приятной и высокой чести состоять членом Клуба. Благодарю за внимание.


Свист улетающего джинна.



Минц.

Ну, с Хоттабычем ясно.

Крепс.

А с Артуром Грэем еще туманно. Мы просим юных друзей Клуба высказаться: принимать или не принимать его в члены кают-компании?

Минц.

Но я уверен, что знаменитые капитаны даже не будут обсуждать этот вопрос, пока капитан Грэй не споет песенку. Такова традиция Клуба.

Артур Грэй (с достоинством).

Не песенку, а балладу в прозе…

Звучит музыка баллады капитана Грэя. В нее вплетаются свист ветра и шум морского прибоя.



«Когда я был еще маленьким мальчиком, во мне постепенно укладывалось огромное море. Я сжился с ним, роясь в библиотеке, выискивая и жадно читая те книги, за золотой дверью которых открывалось синее сияние океана. Там, сея за кормой пену, двигались корабли. Часть их теряла паруса, мачты и, захлебываясь водой, опускалась во тьму пучин, где мелькают фосфорические глаза рыб. Другие, схваченные бурунами, бились о рифы. Третьи благополучно грузились в одном порту и выгружались в другом; экипаж, сидя за трактирным столом, воспевал плавание… Были там еще корабли-пираты с черным флагом и страшной, размахивающей ножами командой; корабли-призраки, сияющие мертвенным светом синего озарения; военные корабли с солдатами, пушками и музыкой; корабли научных экспедиций, высматривающие вулканы, растения и животных; корабли с мрачной тайной и бунтами; корабли открытий и корабли приключений. В этом мире, естественно, возвышалась над всем фигура капитана. Он был судьбой, душой и разумом корабля… Опасность, риск, власть природы, свет далекой страны, увлекательное кипение встреч, лиц, событий… Между тем, как высоко в небе то Южный Крест, то Медведица, и все материки— в зорких глазах, хотя твоя каюта полна непокидающим духом родины, с ее книгами, картинами, письмами и сухими цветами».


Конец музыки баллады Грэя.


Вот почему я стал капитаном! На моем галиоте «Секрет» уже подняты алые паруса. Команда в сборе. И Ассоль ожидает нас на юте.

Звуки оркестра на галиоте «Секрет».



Крепс.

Вот любопытное письмо о необычном путешествии в Страну Детства…

Минц.

Поздно. Наступает капитанский час…


Начинают бить часы, но, как ни странно, в библиотеке звучат всего три удара вместо семи.



Билл Аткинс (шепотом).

Сеньор Негоро, что вы делаете с часами?

Негоро (шепотом).

Кто это говорит? Отвечай быстрее, если тебе дорога жизнь. Считаю до трех.

Билл Аткинс (шепотом).

Это я, Билл Аткинс, бывалый джентльмен удачи из романа «Робинзон Крузо»…

Негоро.

В таком случае, придержи язык и эту стрелку, пока я напишу записку.

Билл Аткинс (шепотом).

Что вы затеяли, сеньор Негоро?

Негоро (шепотом, мрачно).

Когда часы бьют семь, со страниц сходят знаменитые капитаны. Именно здесь их кают-компания. И я решил положить конец этому безобразию!



Билл Аткинс (шепотом).

Мой кинжал и мушкет к вашим услугам, сеньор… но только при одном условии…

Негоро (шепотом).

Каком?

Билл Аткинс (шепотом).

В первую очередь прикончить Робинзона Крузо. Давно пора! У меня с ним старые счеты по роману Даниеля Дефо.

Негоро (шепотом).

Успокойся, Билл, знаменитые капитаны все разом пойдут на дно…

Билл Аткинс (шепотом).

Когда это случится?

Негоро.

Сегодня. В этой записке содержится приглашение немедленно прибыть в Черные пески, в самое страшное место… Ты представляешь, Билл, что происходит в Черных песках?!.. Песчаная буря… Ни капли воды… Ни одного живого существа на сотни километров вокруг. Только кости верблюдов валяются вдоль заброшенных караванных троп. Знаменитые капитаны клюнут на мою приманку. Я написал, что в Черных песках гибнет их друг! Ручаюсь, этот мальчишка Дик Сенд, присвоивший себе звание пятнадцатилетнего капитана, первым поспешит на помощь.

Билл Аткинс (восторженно, шепотом).

Понимаю… они погибнут в Черных песках, мы захватим кают-компанию Клуба знаменитых капитанов и поднимем на мачте свой, черный флаг!

Негоро (шепотом).

Тсс… Куда положить эту записку, чтобы наверняка попалась им на глаза?

Билл Аткинс (шепотом).

Сюда, под бронзовую чернильницу.

Негоро (шепотом).

Отпусти стрелку часов! Да пошевеливайся, Билл… И скроемся на книжных полках…


Часы бьют еще четыре удара.

Звучит вступительная песенка капитанов:



«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Капитан корвета «Коршун». Эй, на корвете «Коршун»!

Вахтенный начальник. Есть на корвете!

Капитан корвета «Коршун». Вызвать на палубу оркестр!


Издали доносится музыка духового оркестра.



Начинаем перекличку… Я, капитан корвета «Коршун» из повести Станюковича «Вокруг света на «Коршуне», поспешил сюда с книжной полки.

Робинзон Крузо.

Я, капитан Робинзон Крузо из романа Даниеля Дефо, прибыл с необитаемого острова.

Капитан Немо.

Я, капитан Немо, или капитан Никто, из романа Жюля Верна, не в пучинах вод, а здесь.

Дик Сенд.

И я, пятнадцатилетний капитан из романа Жюля Верна, несомненно тут.

Гулливер.

Достопочтенные капитаны! Не могу скрыть от вас чувства глубочайшего удовольствия, вызванного тем, что я, капитан Гулливер, имею честь находиться среди вас.

Тартарен.

Ах, медам и месье, в эти часы, минуты и секунды сам Тартарен из Тараскона не гонится за берберийскими львами, не взбирается на вершины Альп, не плывет на своем флагманском корабле «Тютю-панпан» и не скачет на верблюде по Сахаре… Даже ни одного сверхметкого выстрела в Клубе охотников за фуражками.

Капитан корвета «Коршун».

Вся команда в сборе, кроме Мюнхгаузена.

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми попутными ветрами, Мюнхгаузен непременно явится.

Капитан Немо.

Я предлагаю в ожидании его сесть за стол и…

Дик Сенд.

И послушать какую-нибудь таинственную историю!

Капитан Немо.

В другой раз, Дик. А сейчас мы развернем нашу старую карту и наметим маршрут нового путешествия.

Звучит музыка песни «Старая карта».



Капитан корвета «Коршун» (запевает).


«Усядемся вкруг, капитаны, тесней,
Полуночный час потревожим
И, спутницу наших скитальческих дней,
Старинную карту разложим!
По ней проверяют свой путь моряки
И школьники бродят с указкой,
Отмечены желтою краской пески,
А воды — лазурною краской.

Капитаны (подхватывают).


С попутным ветром, капитан!
Куда-то ляжет новый путь?
Зовет нас берег дальних стран,
Легко, свободно дышит грудь…
С попутным ветром, капитан!

Капитан корвета «Коршун» (поет).


Ты только вглядись, и она оживет,
Старинная карта морская:
И лес зашумит, и река потечет,
В далекий поход увлекая.
Диковинных птиц зазвучат голоса,
Над пальмами солнце заблещет,
И ветер наполнит опять паруса,
И море седое заплещет…

Капитаны (хором).


С попутным ветром, капитан!
Куда-то ляжет новый путь?
Зовет нас берег дальних стран,
Легко, свободно дышит грудь…
С попутным ветром, капитан!»

Дик Сенд (с тревогой).

Капитаны! Я нашел под чернильницей кем-то подброшенную записку.

Робинзон Крузо.

Что там? Читайте!

Дик Сенд (читает).

«Терплю бедствие в Черных песках… у колодца Чарышлы. Умоляю о помощи… Ваш старый друг по дальним плаваниям и опасным скитаниям…».

Капитан корвета «Коршун».

И чья подпись?


Шорох бумаги.


Дик Сенд.

Дальше ничего нельзя разобрать. В этом месте бумага разорвана в клочья.

Капитан корвета «Коршун».

Как бы там ни было, мы должны немедленно отправиться в Черные пески.

Капитан Немо.

Такова традиция нашего Клуба — спешить на помощь друзьям, попавшим в беду.

Тартарен.

А вдруг это шутки Мюнхгаузена? Тогда вся история с Черными песками может оказаться… гмм… не совсем достоверной. Я уж не говорю о возможных опасностях: песчаных бурях, лихорадках, ядовитых змеях, скорпионах, фалангах, тарантулах, каракуртах и жабах…

Дик Сенд.

Ну что же, оставайтесь на вахте.

Тартарен.

Я?.. (Грозно поет.)

«Спросите обо мне у львов,
Царей пустыни дикой,
И скажут львы без лишних слов,
Что я стрелок великий!..»
(Решительно.) Где мой плед?

Гулливер.

Достоуважаемые друзья! На чем же мы двинемся в столь далекое странствие?

Тартарен.

Я предлагаю своего преданного верблюда.

Гулливер.

Достопочтенные капитаны! На страницах моего романа есть чудесный летающий остров Лапута. Давайте полетим на этом воздушном острове!

Робинзон Крузо.

Но мы моряки! И нам скорее подобает двинуться в путь на корабле!

Капитан корвета «Коршун».

В Черные пески на корабле? Это фантазия, Робинзон!..

Дик Сенд (нетерпеливо).

Простите, капитаны, но ваши споры напоминают мне одну старинную песенку…


Звучит музыка



(Не скрывая иронии, поет песенку «Спор».)


«Пришло на ум соседям
Постранствовать вдвоем.
Один промолвил: — Едем!
Другой сказал: — Пойдем!
С простого разговора
Был начат этот спор,
Но этакого спора
Не знали до сих пор!
Немало дней промчалось,
Прошло немало лет,
Зима весной сменялась,
Глядишь, и лета нет!
Левкои и лилеи
Цвели в который раз,
Меняли кожу змеи,
Старел и дикобраз.
С попутным ветром в море
Спешили корабли,
А два упрямца в споре
Ни шагу не прошли!
Не терпится соседям
Поставить на своем.
Один твердит: — Нет, едем!
Другой кричит: — Пойдем!»

Капитан Немо.

Все ясно, Дик!

Капитан корвета «Коршун».

Принимаем решение: проследуем на страницы книги «Мои путешествия» академика Ферсмана, не раз пересекавшего Черные пески…


Шелест страниц. Музыка путешествий. Она постепенно затихает вдали.



Негоро (громко).

На абордаж!

Вступает музыка пиратской песни.

Стук председательского молотка.



Итак, кают-компания Клуба знаменитых капитанов захвачена джентльменами удачи! О, наконец-то я выбрался из душного переплета… Я задыхался в болотах Западной Африки… меня травили собаками… А этот молокосос Дик Сенд сидел в уютном кресле и распинался о дружбе с неграми! Теперь всему этому конец!

Билл Аткинс.

Но неужели мы будем вдвоем?

Князь Черногорский (картавя).

Как — вдвоем? Может быть, вы пригласите к столу князя Григория Черногорского из романа Доде?

Билл Аткинс (шепотом, удивленно).

Титулованная особа? Среди нас?

Негоро.

Успокойся, Билл, это свой парень… сухопутный пират…

Князь Черногорский.

Я рад оказаться в таком достойном обществе… Я покупаю и продаю! Сеньор Негоро, могу вам предложить партию мавританских рабынь, а также чубуки для курения. Может быть, нужен небольшой заливчик, бухта для стоянки кораблей? Или вы по-прежнему торгуете «черным товаром»?

Негоро.

Садитесь, князь, и налейте бокал. Вы мне напомнили славные добрые времена. Как известно из книги «Пятнадцатилетний капитан», моя блестящая карьера началось с того, что я убил и ограбил французского путешественника Сэмюэля Вернона. Но денег у этого ученого оказалось не много, и я занялся более прибыльным делом — торговлей «черным товаром». (Мечтательно.) О славные старые времена! Бывало, ворвешься в какую-нибудь африканскую деревню, закуешь в колодки человек триста негров — здоровенных мужчин, женщин и детей — и гонишь их через дебри Африки на невольничий рынок, где «черный товар» превращается в золотую монету! А этот юнец Дик Сенд осмелился утверждать, что я не капитан! Да я самый настоящий капитан!.. Как сейчас помню свое первое дело, когда мы со стариком Альвецем зафрахтовали бриг «Успех» и повезли на нем две сотни невольников в Америку. Какой был товар! Молодец к молодцу! За каждого можно было выручить до тысячи долларов…

Князь Черногорский.

Что сейчас делают работорговцы, мой друг Негоро? Ведь торговля рабами давно отменена. Чем они сейчас торгуют?

Негоро.

Как — чем? Рабами!.. Правда, это уже не те рабы, что раньше… (Вздыхает.) И возни больше…

Князь Черногорский (с живым интересом).

Хотелось бы узнать — где это? Я бы съездил в эти места…

Негоро.

Берег Пиратов!

Князь Черногорский.

Нельзя ли точнее, сеньор Негоро?

Негоро.

На Аравийском берегу, неподалеку от острова Катар. Когда-то эти места были излюбленным пристанищем морских разбойников. Ну, конечно, сегодня работорговцы ведут свой промысел без черного флага.

Князь Черногорский.

Любопытно, любопытно, сеньор Негоро.

Негоро.

На пятьсот километров — от Берега Пиратов до Бахрейна — идет добыча жемчуга. Ныряльщики — ловцы жемчуга опускаются на глубину до двадцати пяти метров. Две-три минуты ловец собирает раковины и, в полном изнеможении, дергает за канат. Как только он приходит в сознание — снова ныряет. И так от зари до зари… Чашечку кофе, князь?..

Князь Черногорский.

С наслаждением, сеньор Негоро.

Негоро.

Чашечка кофе! Когда вы пьете этот ароматный напиток, князь, задумываетесь ли, какие несметные богатства приносят маленькие зернышки кофе?

Князь Черногорский.

Не задумывался.

Негоро.

Напрасно. Плантация где-нибудь в жарких странах, где гнут спину чернокожие рабы, принесла бы вам больше денег, чем игра в карты, даже с запасным тузом или джокером под крахмальной манжетой!

Князь Черногорский.

Плантация — это заманчиво… Но все-таки нужно платить за работу.

Негоро.

Мне случайно попалось занятное письмо некой Марии Бернаши из деревни Камподо-Мурао в штате Парана… (Читает.) «Вот уже полгода, как я работаю на фазенде Анбемби, принадлежащей помещику Оскару Американо, который живет в Сан-Паулу. На фазенде есть управляющий. Вот уже полгода, как он не платит рабочим под тем предлогом, что мы будто бы не отработали выданный нам аванс…».

Князь Черногорский.

Нормально!

Негоро.

Я тоже того же мнения. А она… эта самая Мария, заявляет: «Я женщина, и я не в силах выносить этот ад. Как медленно тянется время, когда ничего не меняется за годы и десятилетия…». Еще чашечку кофе, князь?

Князь Черногорский.

С большим удовольствием, сеньор Негоро. Да, кофейная плантация — заманчивое предприятие. Но нужны средства! Вы сами говорили, что плавать в наши дни под черным флагом несовременно. Мы отправимся под флагом Клуба знаменитых капитанов!.. Дорогие компаньоны по большой дороге! Джентльмены удачи! Если вы ничего не имеете против, я бы хотел пригласить сюда мою старую приятельницу, миледи из «Трех мушкетеров». Кто не знает этого сочинения господина Александра Дюма!

Билл Аткинс.

А подойдет она к нашей компании?

Князь Черногорский.

Вполне. Миледи побывала на каторге, и у нее на плече выжжена королевская лилия — так во Франции клеймили преступников, не оказывая снисхождения даже дамам.

Негоро.

О-о, зовите эту достойную даму!

Миледи (торопливо).

Помогите мне выбраться из переплета, И быстрее захлопните книгу — мушкетеры мчатся за мной по пятам…


Вдали звучит стук копыт.



Шелест страниц. Звук закрываемой книги.


(Хохочет.) Сам д’Артаньян, с его необычайной хитростью, никогда не догадается, куда я исчезла с двести семьдесят пятой страницы. Наконец-то я в полной безопасности!

Князь Черногорский.

Миледи! Украсьте наше общество. Только одно условие: не подсыпать яду ни в один бокал…

Миледи.

Ну что вы, князь… Налейте бокалы сами…

Негоро.

По моим расчетам, знаменитые капитаны сейчас отдают концы в Черных песках. Теперь здесь встречаться будем мы! Первое слово вам, миледи…

Князь Черногорский.

Не только встречаться и рассказывать поучительные истории, но и, как я уже говорил, под флагом Клуба знаменитых капитанов совершать кое-какие делишки…

Миледи.

Прекрасно, князь, но то, что я вам сейчас расскажу, чрезвычайно поучительно. Однако прежде, мои высокие друзья, ответьте мне на несколько вопросов. Любите ли вы ви́ски, князь?

Князь Черногорский.

Очень, миледи.

Миледи.

А знаете ли вы, что можно купить за бутылку виски?

Князь Черногорский (удивленно).

Никогда не задумывался над этим. Я пил!

Миледи.

Напрасно!

Негоро.

Ну, трубку, чубук, конечно, не из вишневого дерева.

Князь Черногорский.

Складной нож?

Миледи.

Не богатая у вас фантазия, князь. А между тем за бутылку виски, да еще за связку цветных бус в придачу, была куплена у индейцев территория города Нью-Йорка!

Князь Черногорский (в крайнем изумлении).

Нью-Йорка?

Миледи.

Именно! А точнее, остров Манхэттен, на котором был выстроен Нью-Йорк, названный так в честь герцога Йоркского.

Негоро (восхищенно).

Вот это бизнес, князь!..

Князь Черногорский.

За бутылку виски! Сколько же я на своем веку пропил Нью-Йорков!


Звучит музыка марша лилипутов.



Билл Аткинс.

В жизни не слыхал такой странной музыки.

Князь Черногорский.

Тише… Это лилипуты сходят со страниц «Путешествия Гулливера».


Звучит марш лилипутов:


«Должны лилипуты
Всегда воевать:
Нельзя ни минуты
Напрасно терять!
Раз, два, три, четыре,
Всех сильней мы в целом мире!
Мы стрелы и путы
С собою несем.
Ура, лилипуты!
Мы всех разобьем!
Раз, два, три, четыре,
Всех сильней мы в целом мире!

Миледи.

Мы польщены вашим визитом, ваше величество.

Князь Черногорский.

Просим, ваше величество… Вот на этом кресле вы можете разместиться со всеми вашими придворными.

Император Лилипутии.

Позвольте, а моя конная гвардия?

Миледи.

Конная гвардия может расквартироваться на этажерке. Со всеми удобствами.

Генерал Лимток (шепотом).

Ни в коем случае, ваше величество. Миледи — известная отравительница. Конная гвардия должна занять позиции на столе, вокруг вашего бокала…



Играет тревогу боевая труба лилипутов.

Цокот маленьких копыт.



Негоро.

Я счастлив доложить вашему величеству, что Лемюэль Гулливер сейчас погибает в Черных песках…

Император Лилипутии.

Это слишком жестоко… Несмотря на тяжелые преступления Гулливера против Лилипутии, я воспротивился его смерти. Моя снисходительность и благосклонность были так велики в соответствии с добротой моего сердца, что я милостиво заменил смертную казнь ослеплением… И еще было принято решение постепенно уморить его голодом. Но это было тайное решение…

Генерал Лимток (добавляет).

Это даже не было записано в протоколе государственного совета. В интересах сохранения тайны.

Билл Аткинс.

К счастью, Гулливер, как и прочие знаменитые капитаны, уже погиб, и никто не помешает нам постоянно встречаться в этой блестящей компании!


Вблизи раздается хриплый крик петуха.



Негоро.

Спасайся кто может!

Генерал Лимток.

Карету его величества императора Лилипутии! Морская пехота прикрывает отступление!


Гремят барабаны лилипутов.



Мюнхгаузен.

Ха-ха-ха!.. Достаточно было одного ку-ка-ре-ку, чтобы эта шайка жалких трусов разбежалась. Ну кто другой, кроме вашего Мюнхгаузена, мог так правдиво крикнуть петухом! Ай! Не прикасайтесь ко мне вашими грязными лапами… Я в новом переплете!

Негоро.

Держи его крепче, Билл…

Князь Черногорский.

Барон, ваш переплет выдержит хороший удар шпаги, а?

Миледи.

Выпейте этот бокал, милый барон. Мой напиток укрепит ваши силы навсегда.



Мюнхгаузен.

Прекрасная миледи, я знаю, что в этом бокале. Уберите вашу шпагу, ваше сиятельство князь Черногорский. Если мне суждено умереть, я готов…


Звучит мелодия песенки Мюнхгаузена.



Негоро (нетерпеливо).

Так что вы выбираете — шпагу или бокал?

Мюнхгаузен.

Как вы говорите? Шпагу или бокал?.. Бокал или шпагу? Ну конечно… что-нибудь одно… Видите, шпага князя Черногорского мне несколько ближе по духу, как известному фехтовальщику, но, с другой стороны, бокал миледи… Смерть из таких прекрасных рук… Вы знаете, это напоминает такой случай… Одного знаменитого путешественника поймали пираты. Представьте себе, они приставили ему нож к горлу и потребовали, чтобы он открыл, где хранятся его фамильные сокровища. У него была плохая память, и он не мог вспомнить, где запрятаны эти сундуки с золотом…

Билл Аткинс.

Я начинаю терять терпение…

Мюнхгаузен.

Какое странное совпадение! Те пираты тоже начали терять терпение… Между прочим, несметные сокровища знаменитых капитанов тоже…

Негоро (испытующе).

Какие сокровища знаменитых капитанов?

Князь Черногорский (с жадностью).

Интересно, где они?


Стук распахиваемой двери. Звон оружия.



Мюнхгаузен.

Вот сокровища… Это сокровища дружбы!

Негоро (в ужасе).

Знаменитые капитаны!!!

Мюнхгаузен (кричит).

На помощь, друзья!

Капитан корвета «Коршун» (командует).

Очистить палубу!


Музыка боя, звон шпаг. Топот ног. На этом фоне звучат голоса.



Дик Сенд.

Сдавайтесь, Негоро!

Робинзон Крузо.

Билл Аткинс, ты опять поднял черный флаг!

Тартарен.

Держите меня! Я сейчас сделаю из этого проходимца… князя Черногорского, чубук!

Капитан Немо.

Эти негодяи никогда больше не посмеют явиться сюда.

Робинзон Крузо.

Клянусь Черными песками, мы задали им перцу! Мне так жарко в меховом комбинезоне… Хорошо, что этот бокал полон… Ваше здоровье, Мюнхгаузен…


Звон разбитого стекла.



Мюнхгаузен.

Даже ваше здоровье, капитан Крузо, могло сильно пошатнуться, если бы я не разбил этот бокал с отравленным напитком…

Гулливер.

Как хорошо, что миледи в панике скрылась как раз на ту страницу, где палач готовится отрубить ей голову. Мы явились вовремя…

Мюнхгаузен.

Совершенно справедливое замечание! Именно вовремя… Да, вашего Мюнхгаузена чуть не растерзала в клочья целая шайка пиратов! Где вы пропадали?

Капитан Немо.

В Черных песках…

Дик Сенд.

Теперь все ясно, как морская карта! Это проделка негодяя Негоро! Он заманил нас в Черные пески, думая послать на верную смерть.

Капитан корвета «Коршун».

В записке было сказано: «Черные пески. Колодец Чарышлы»… Край света.

Мюнхгаузен.

Хорошенький адрес… При всей моей образованности я не припоминаю, где это.

Капитан корвета «Коршун».

Черными песками — по-туркменски Каракумы — называют огромную пустыню в Средней Азии, между Аральским морем и Каспием. Ее площадь — триста пятьдесят тысяч километров, больше, чем вся Великобритания… Итак, мы очутились на страницах книги академика Ферсмана. В центре пустыни. Песчаные барханы до горизонта!

Дик Сенд.

Негоро знал, куда нас заманить!

Капитан корвета «Коршун».

С какой бы страницы мы ни сошли, нас ожидали Черные пески…

Тартарен (перебивает).

Ах, медам и месье! Я сразу вспомнил Сахару и громко скомандовал: «За мной, капитаны! Вперед! Навстречу ветрам, песчаным бурям, миражам, змеям, скорпионам и мохнатым тарантулам!..»

Капитан корвета «Коршун».

Я сказал: «Добро!» — и мы спрыгнули со страниц книги и сразу же увязли в песке. Как вдруг, к нашему изумлению, над барханами пролетели чайки. Ничего подобного не было на страницах книги уважаемого академика… Чайки в пустыне!..

Капитан корвета «Коршун».

Сеньор Негоро просчитался. Да и мы, откровенно говоря, не ожидали увидеть такое в пустыне! Море! Пристани! Плывущие пароходы, а вдоль берегов — сады…

Дик Сенд.

Неподалеку от чайханы стоял автомобиль. На его кузове были нарисованы книги. Это был передвижной книжный магазин. Экипаж магазина в полном составе ужинал в чайхане, где начальник самовара угощал гостей ухой по-каракумски. Мы потихоньку забрались в кузов автомобиля с книжками, нашли знакомые страницы и поспешили в кают-компанию.

Тартарен.

А теперь согласно традициям Клуба нужна застольная песня… (Рисуясь.) Пусть запевает тот из нас, и именно тот — я на этом настаиваю, — а не кто-нибудь другой, кто прославился своей отвагой, бесстрашием, а также хладнокровием, не говоря уж о мужестве и находчивости. Тот, кто пользовался наибольшей любовью своих сограждан и чьи путешествия были наиболее опасными и продолжительными.

Дик Сенд.

Это, конечно, капитан корвета «Коршун» Василий Федорович! Вне всяких сомнений!

Тартарен (обиженно).

Вы думаете? А между тем весь славный, солнечный и веселый Тараскон…

Капитан Немо (перебивает).

С удовольствием услышит сегодня голос капитана корвета «Коршун»!

Капитан корвета «Коршун».

Благодарю за честь…


Начинают бить часы.



Поздно, капитаны. Я спою в другой раз.


В отдалении кричит петух.

Капитан Немо.

Тревога! Свистать всех наверх!


Боцманская дудка



Робинзон Крузо.

По книжным полкам, капитаны!


Громче кричит петух.


Дик Сенд.

Эй, внимание у всех репродукторов!.. Слушай мою команду! Изготовить корабли к походу! Паруса ставить! С якоря сниматься!

Гулливер.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Звучит финальная песенка капитанов.



«За окошком снова

Прокричал петух.

Фитилек пеньковый

Дрогнул и потух.


Синим флагом машет

Утренний туман…

До свиданья, вашу

Руку, капитан!


Снова мы недвижно

Станем там и тут,

Вновь на полке книжной

Корешки блеснут.


Но клянемся честью

Всем, кто слушал нас,

Будем с вами вместе

Мы еще не раз!»


Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ПУТЕШЕСТВИЕ СТАНОВИТСЯ ОПАСНЫМ


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Путешествие становится опасным».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку…

Катюша.

Сейчас… Вот повешу портрет Жюля Верна…

Марья Петровна.

Да-да… сюда… немного выше, в самый центр выставки… А под портретом положите роман «Дети капитана Гранта». Ведь исполнилось сто лет со дня выхода этой книги в России… Вот так, хорошо… Ах, Катюша, вам бы следовало знать… Тургенев был близко знаком с Жюлем Верном… Их дружеские встречи в Париже вошли в историю литературы. Романы Жюля Верна покорили не только Тургенева. Салтыков-Щедрин, Лесков, Горький много о нем писали. Его любили и ученые — Менделеев и Циолковский.

Катюша.

Я читала, что Лев Николаевич Толстой читал вслух своим детям «Вокруг света в восемьдесят дней».

Марья Петровна (с усмешкой).

Да, Жюля Верна очень любили в Ясной Поляне. Вот взгляните: тут в папке семнадцать рисунков Льва Николаевича к этому роману.

Катюша.

Он рисовал пером?

Марья Петровна.

Да, пером… и выбирал в первую очередь забавные эпизоды.

Катюша.

Это будет большой сюрприз для детей.

Марья Петровна.

Каких детей?

Катюша.

Ну для наших читателей, которые придут на выставку…

Марья Петровна.

О-о, уже семь часов! Как говорят юные моряки, девятнадцать ноль-ноль. Закрывайте дверь, Катюша.


Стук двери. Поворот ключа.



Часы гулко бьют семь ударов.


Капитаны (поют).

«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Капитан корвета «Коршун».

Друзья! Сегодня знаменательный день. Кто из вас помнит, что случилось в июле тысяча восемьсот шестьдесят седьмого года?

Тартарен.

Мсье капитан корвета «Коршун», где именно случилось это событие, о котором вы говорите?

Капитан корвета «Коршун».

В Париже, дорогой Тартарен.

Гулливер.

Достопочтенные капитаны, я, Лемюэль Гулливер, находясь в здравом уме и твердой памяти, могу засвидетельствовать: знаменитый роман «Дети капитана Гранта» был выпущен в Париже отдельной книгой именно в указанные год и месяц.

Артур Грэй.

Но «Дети капитана Гранта» подняли свои паруса не только во Франции. В далеком Санкт-Петербурге осенью тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года роман был издан и на русском языке.

Капитан Немо.

Капитан Артур Грэй совершенно прав. Я все это отлично помню. Правда, роман, героем которого является ваш покорный слуга, начал печататься в журнале тоже стр лет назад.

Гулливер.

Любезный Немо, а вы не забыли, что написал достоуважаемый Жюль Верн, начиная публикацию ваших необыкновенных приключений: «Читатели поймут, почему, начиная печатать эту новую книгу, я должен прежде всего выразить им благодарность за то, что они составили мне такую хорошую, верную компанию в разных путешествиях… вместе с детьми капитана Гранта…»

Мюнхгаузен.

Капитаны, пока вы вели эту содержательную беседу, я осмотрел выставку в нашей библиотеке и возмущен до глубины души. Там есть все, что угодно, кроме портрета Карла Фридриха Иеронима Мюнхгаузена!

Артур Грэй.

Но какое вы имеете отношение к «Детям капитана Гранта»… и вообще к Жюлю Верну? Вас разделяет дистанция больше чем в «Восемьдесят тысяч километров под водой».

Мюнхгаузен (холодно).

Вы слишком молоды, чтобы делать мне замечания, Грэй! Я уж не говорю о том, что я появился на книжных полках лет на восемьдесят раньше и Немо и капитана Гранта… Жюль Верн часто плыл в кильватере за мной. Ну а мои два путешествия на Луну, схватка с белыми медведями, путешествие под водой, полеты на ядре и множество других правдивых историй! Так можно было все-таки поместить мой портрет на выставке?..

Капитан Немо.

Нет, нельзя. Даже если принять на веру все, что вы говорите… В другой раз, когда будет памятная дата вашего автора, Эриха Распе. Осталось так немного до двухсотлетия вашего выхода в свет.

Тартарен.

Не будите во мне льва, Мюнхгаузен! Ведь даже сам Тартарен из Тараскона не претендует в данном случае на свой портрет! Скромность — это украшение знаменитого капитана!

Артур Грэй.

Вернемся к Жюлю Верну. Мне вспоминаются стихи Валерия Брюсова:


«Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна,
Что тени вымысла плоть обретут для нас;
Что поплывет судно громадней «Грэт-Истерна»,
Что полюс покорит упрямый Гаттерас;
Что новых ламп лучи осветят тьму ночную;
Что по полям пойдет влекомый паром Слон;
Что «Наутилиус» нырнет свободно в глубь морскую;
Что капитан Робер прорежет небосклон.
Свершились все мечты, что были так далеки.
Победный ум прошел за годы сотни миль:
При электричестве пишу я эти строки,
И у ворот, гудя, стоит автомобиль…»

Капитан корвета «Коршун».

Не только Валерий Брюсов. Николай Островский, автор романа «Как закалялась сталь», писал: «Какое место занимали в моей душе чудесные выдумки Жюля Верна! С каким трепетом читал я его объемистые книги, страдая оттого, что чтение рано или поздно должно прийти к концу».

Тартарен.

Медам и месье! Я готов до первых петухов слушать эти интересные высказывания… Но, увы, традиция Клуба… Кто председатель сегодняшней встречи, спрашиваю я? Я думаю, было бы наиболее уместно выбрать кого-нибудь из французов, соотечественников Жюля. Он так любил солнечный Прованс… (Напевает.)


«Мой домик там, средь белых стен,
Где тихо плещет Рона…
Друзья! Пред вами Тартарен,
Любимец Тараскона!..»

Мсье капитан корвета, не откажите в любезности передать мне председательский молоток.

Капитан корвета «Коршун».

А не кажется ли вам, любимец Тараскона, что есть другой кандидат?

Мюнхгаузен (обрадованно).

Ну разумеется… само собой… совершенно ясно… Одно из двух: или портрет, или молоток. Капитан корвета, я жду молоток!

Капитан корвета «Коршун».

Нет! Сегодня по праву председателем должен быть капитан Немо, самый знаменитый из героев Жюля Верна!

Капитаны.

Конечно, Немо! Просим!.. Только Немо!..

Капитан Немо.

Благодарю кают-компанию за честь.


Стук председательского молотка.



Тартарен (взрываясь).

Вы должны не благодарить, а петь, сударь! Таковы традиции Клуба. Где песня председателя?


Звучит песня капитана Немо:



«По ночам в одиночестве книжном
Вновь я слышу далекий прибой,
Вижу снова «подвижный в подвижном»
«Наутилус» стремительный мой!
Нас встречает в зеленом просторе
Атлантических вод глубина,
Пенный вал Средиземного моря,
Карибского моря волна.
Умеешь тайны ты хранить
В своем просторе!
Ничто на свете не сравнить
С тобою, море!
Косматый злится океан,
С ветрами споря,
Но держит курс свой капитан,
Хозяин моря!
Здесь, на дне, — исполинские рыбы,
Притаился безжалостный спрут,
За стеклом, как тяжелые глыбы,
Потонувшие судна плывут…
Не сдадимся мы морю на милость,
Вырвем тайны морской глубины.
Так плыви же вперед, «Наутилус»,
Под призывное пенье волны.
Умеешь тайны ты хранить
В своем просторе!
Ничто на свете не сравнить
С тобою, море!
Косматый злится океан,
С ветрами споря,
Но держит курс свой капитан,
Хозяин моря!»


Гулливер.

Достопочтенные капитаны! Я очень обеспокоен. Мы слушаем истории, песни, стук председательского молотка, а два кресла в кают-компании до сих пор пустуют.


Стук сапог от прыжка с книжной полки.


Капитан корвета «Коршун».

Робинзон! Где вы пропадали?

Робинзон Крузо (взволнованно).

Совершенно невероятная история! Я собираюсь на заседание Клуба, надеваю парадные шкуры, раскуриваю трубку, прощаюсь с Пятницей, выхожу из переплета, как вдруг…

Капитан Немо.

Что же стряслось, Робинзон?

Робинзон Крузо.

Клянусь детьми капитана Гранта! Ничего не разглядеть…

Кругом сплошной туман…

Гулливер.

Но в чем же все-таки дело, почтеннейший?

Робинзон Крузо.

Дело идет о судьбе Дика Сенда. Я видел, как он сошел со страниц романа «Пятнадцатилетний капитан» и вместо того, чтобы спуститься вниз, в библиотеку, нырнул обратно, в восьмой том собрания сочинений Жюля Верна… Почувствовав неладное, я кидаюсь за ним и оказываюсь в разгаре событий романа «Пятьсот миллионов бегумы». Я иду по следу Дика, и неожиданно… раздался оглушительный взрыв, как если бы несколько десятков пушек грянуло разом, и через две-три секунды все кругом превратилось в груду развалин. Воздух содрогался от грохота обрушивающихся крыш, обваливающихся стен, балок, далеко разносился звон битого стекла. Я поспешил в кают-компанию… Мы должны все отправиться на поиски Дика! Пятнадцатилетний капитан в крайней опасности!

Капитан Немо.

К оружию, капитаны! Следуйте за мной на страницы романа «Пятьсот миллионов бегумы».


Шелест страниц.

Возникает шум зала большого конгресса.



Артур Грэй (шепотом).

Куда вы нас привели, капитан Немо?

Капитан Немо (тихо).

Мы в Англии, в городе Брайтоне. На международном научном конгрессе. Пройдемте в эту боковую ложу…

Тартарен (тихо).

По-моему, нам лучше сесть в первый ряд. Если Дик здесь, он нас сразу увидит.

Капитан корвета «Коршун».

Но ведь мы на страницах чужого романа. Лучше оставаться незамеченными.

Звон председательского колокольчика.



Гулливер (тихо).

Кто этот достоуважаемый джентльмен, который появился на трибуне?

Капитан Немо (тихо).

Герой романа, доктор Саразен…

Доктор Саразен.

Господа, я оказался законным наследником громадного капитала. Но этот капитал принадлежит не мне, он принадлежит человечеству, прогрессу…


Движение в зале. Одобрительные возгласы.


Господа, мы наблюдаем вокруг много причин болезней, нищеты и смертности. Разве мы не могли бы объединить все силы нашего воображения, чтобы создать проект образцового города в соответствии с самыми строгими требованиями науки? Этот город здоровья и благоденствия может воплотиться в действительность и будет открыт для народов всех стран.


Гром аплодисментов, крики «Браво!»



Тартарен.

Благородная идея… Кстати, это мой земляк! Я отбил ладони, аплодируя этому симпатичнейшему доктору Саразену.

Артур Грэй.

Но нашему Дику нечего делать на этом конгрессе.

Гулливер.

И о какой опасности может идти речь, когда кругом слышны только аплодисменты?

Капитан Немо.

Не спешите с выводами. Сколько благородных идей было встречено пушечными залпами!


Шелест страниц. Шум океанского прибоя.



Издали доносится музыка «Болеро» Равеля.


Артур Грэй.

Смотрите! Насколько точно Жюль Верн описал эту воплощенную в действительность мечту доктора Саразена! Помните? «Утопая в зелени олеандровых и тамариндовых деревьев, город живописно раскинулся, купая свои одетые в мрамор набережные в мягко набегающих волнах Тихого океана. Приветливые белые особнячки, казалось, радушно улыбались; воздух был теплый, небо синело, и море сверкало из-за густой зелени широких бульваров… Путешественника, очутившегося в этом городе, вероятно, поразили бы необыкновенно цветущий вид жителей и какое-то праздничное оживление, царящее на улицах. Но никто не толкался, не раздражался, не слышно было никаких окриков. У всех были довольные, веселые, улыбающиеся лица…».


Легкий шум и гомон толпы.


Робинзон Крузо.

У вас прекрасная память, капитан Грэй! И действительно, у всех довольные, веселые, улыбающиеся лица.

Тартарен.

Кроме вашего Тартарена. Увы, медам и месье, мы до сих пор ничего не знаем о судьбе Дика.


Где-то рядом, с балкона, начинает звучать песенка Дика Сенда:



«В старинных книжках капитан
Всегда суров, усат.
Он знает тайны дальних стран,
Сам черт ему не брат!»

Капитан Дик!.. Дик, сюда! К нам!.. Дик!..


Но вместо ответа другой голос подхватывает песенку из глубины бульвара:


«А мне усов не надо брить,
Где сыщешь их следы?
А если правду говорить,
То нет и бороды!..»

Мюнхгаузен.

Нас пытаются обмануть! Это поет вовсе не Дик Сенд! Честное слово Мюнхгаузена!


И сразу звучит припев, который поет хор мальчиков на берегу океана.



«Поверьте, в этом ничего
Особенного нет;
Сказать по правде, мне всего,
Всего пятнадцать лет!»

Робинзон Крузо.

Клянусь муссонами и пассатами, я ничего не понимаю. Где же все-таки наш Дик?

Капитан корвета «Коршун».

Одно ясно — пятнадцатилетний капитан был здесь. Иначе откуда во Франсевилле знают его песенку?

Гулливер.

Ее могли подслушать.

Робинзон Крузо.

Похитить…

Тартарен.

Сейчас я отправляюсь на разведку… Вот идет симпатичная девочка.

Девочка (напевает).

«Хотя и было мне всего,
Всего пятнадцать лет!»


Тартарен.

Мадемуазель, не откажите в любезности удовлетворить любопытство бывалого путешественника, впервые посетившего ваш город… Откуда вы знаете эту старинную песенку?

Девочка.

Сегодня по этой набережной гулял морячок в зюйдвестке и синем берете с помпоном. Он спрашивал, где дом доктора Саразена. И он напевал песенку, которую подхватили все гуляющие. У нас музыкальный город…

Тартарен.

Мерси, мерси!.. Куда же вы, мадемуазель?

Девочка (издали).

В зоологический парк!

Робинзон Крузо.

Очень хорошо, Тартарен, что вы отвлекли внимание этой симпатичной девицы…

Тартарен.

Вы что? Напали на след Дика?

Робинзон Крузо.

Клянусь, вы угадали. Смотрите, на афишной тумбе нарисована стрела и цифра «15».



Артур Грэй.

Стрела указывает путь, по которому он шел!

Капитан Немо.

За мной, друзья! К тому дому на берегу Тихого океана.


Издали доносится песенка Дика Сенда.



Новый голос (поет).


«Надув тугие паруса,
Летел вперед наш бриг.
Пират, как старая лиса,
Стерег желанный миг.
Беда могла нагрянуть вдруг,
Никто пути не знал…
Но днем и ночью я из рук
Не выпускал штурвал».

Другой голос (подхватывает).


«Я знал, для брига моего
Назад дороги нет…».

Песня внезапно обрывается, и снова становится слышен плеск волн.



Мюнхгаузен.

Опять это пел не Дик. Западня, капитаны!

Артур Грэй (тихо).

Западня в доме доктора Саразена? Просто невероятно.

Капитан Немо (шепотом).

Посмотрите-ка, в его столовой сейчас не до пения. Саразен и его друзья склонились над какой-то газетой…

Капитан корвета «Коршун» (шепотом).

Тише… доктор чем-то поражен!

Доктор Саразен (за окном, в некотором отдалении, взволнованно читает).

«Мы накануне злодейского покушения на права мирных граждан. Как сообщают из достоверных источников, Штальштадт, собрав мощное вооружение, готовится выступить против французского города Франсевилля, чтобы стереть его с лица земли. Мы считаем своим долгом довести до сведения всех порядочных и честных людей об этом чудовищном насилии. Жители Франсевилля, не теряя ни минуты, должны принять все меры к обороне…». (Спокойно.) Немедленно созвать к телефонам членов муниципального совета. Закрыть окна. Опустить шторы.


Стук окон. Легкий шум тростниковых штор.



Тартарен.

Я ничего не понимаю. Кому и зачем понадобилось уничтожать этот прекрасный город?

Капитан Немо.

Могу вам сказать… Пятьсот миллионов бегумы. Я был близко знаком с бегумой Гокооль из Реложинара в провинции Бенгали. Она была вдовой раджи Лукмиссура. Я с ним часто встречался, когда меня еще знали в Индии как принца Даккара. Бегума вторично вышла замуж, за европейца, и после смерти их обоих все огромное состояние раджи перешло к наследникам… Пятьсот двадцать миллионов франков золотом!

Тартарен.

Кто же эти счастливчики, медам и месье?

Капитан Немо.

Доктор Саразен, по национальности француз; профессор Шульце — немец.

Артур Грэй.

Что сделал Саразен со своей половиной, мы видели своими глазами… А Шульце?

Капитан Немо.

О нем мой автор Жюль Верн написал следующее: «Профессор Шульце был известен своими многочисленными трудами о различии рас — трудами, в которых он доказывал, что германская раса призвана поглотить все другие. Он имел обширные планы об истреблении всех народов, которые не захотят слиться с германской расой и посвятить себя служению фатерланду». Он выстроил Штальштадт — Стальной город, — собственное владение герра Шульце, ныне благодаря миллионам бегумы крупнейшего в мире сталелитейщика. Он занимается отливкой пушек, поставляя их во все страны Нового и Старого Света, и прежде всего в Германию.

Робинзон Крузо.

Для меня ясно. Очутившись на страницах романа, Дик узнал о зловещих планах Шульце… Клянусь океанским смерчем, нашего дорогого юношу надо искать в самом пекле — в цитадели смерти Штальштадте.

Тартарен (всхлипывая).

Если пятнадцатилетний капитан еще жив…

Капитан Немо.

Поспешим в Стальной город. Глава пятая. Страница пятьсот восемьдесят вторая.


Шелест страниц



Капитан корвета «Коршун».

Путешествие становится опасным…


Свист и завывание пустынного ветра.



Гулливер.

Куда мы попали? Каменистое плато, похожее на дно высохшего моря…

Капитан Немо.

Мы в Соединенных Штатах Америки, а точнее, в штате Орегон. Отсюда не меньше пятисот миль до ближайшего селения.

Тартарен (издали).

Медам и месье! Все сюда! Чутье старого альпиниста меня не обмануло. Взгляните на откос скалы… Стрела и цифра «15».

Робинзон Крузо.

Видимо, это Дик выцарапал ножом…

Капитан корвета «Коршун».

Скорее… взбирайтесь по боковой тропинке.

Артур Грэй.

Мы идем по верному курсу. Так держать!


Стук камня, падающего в пропасть.



Гулливер.

Осторожно, любезный Мюнхгаузен… вы чуть не свалились в пропасть…

Мюнхгаузен (высокомерно).

Природа еще не создала такую пропасть, в которую мог бы свалиться Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен. Это известно даже детям! (В испуге.) Ой! Ой!.. Держите меня!!


Шум камнепада.


Робинзон Крузо.

Не беспокойтесь, я вас держу крепче, чем свой мушкет.

Капитан корвета «Коршун».

А вот и Стальной город.

Артур Грэй (добавляет).

Дьявольское создание профессора Шульце…

Капитан Немо.

Вот на что истрачена половина сокровищ бегумы!

Звучит музыка Стального города.

В нее вплетаются лязг металла, механические ритмы машин.



Капитан корвета «Коршун».

Крепостные стены, рвы, укрепления, а за ними — фабричные трубы… И нигде ни души…

Артур Грэй.

Весьма загадочная смесь средневековья и промышленной техники. Это город-завод… или, если хотите, арсенал и крепость. Цитадель смерти!

Робинзон Крузо.

Мы должны туда проникнуть и спасти Дика.

Тартарен.

Увы, медам и месье… есть вещи невозможные даже для львов Атласа. Бойницы… решетки… и подъемный мост поднят… Кто его опустит для нас?


Грохот опускающегося моста.



Сегимер.

Господа! Я личный телохранитель профессора Шульце, Сегимер. Я здесь остался один. Готов выполнять любые приказы нового начальства.

Артур Грэй.

Вы слыхали что-нибудь о пятнадцатилетием капитане?

Сегимер.

Никогда и ничего! И сомневаюсь, чтобы в таком возрасте можно было получить капитанский чин.

Гулливер.

Все бывает на свете. Особенно в романах Жюля Верна.

Капитан Немо (тоном начальника).

Сегимер, проводите нас в кабинет герра Шульце.

Сегимер.

Прошу следовать за мной в башню Быка.


Лязг открываемых стальных ворот, дверей, гудение лифта.



Мюнхгаузен.

Мне кажется, я сплю. Уколите меня кончиком шпаги, ну пожалуйста… Зеленая с золотом гостиная. А на полу вместо ковра — десятки тысяч писем, депеш, бандеролей…

Сегимер.

Это текущая переписка фирмы Шульце. В мои обязанности входило доставлять ее в кабинет хозяина.

Артур Грэй.

Почему же она валяется на полу?

Сегимер.

За отсутствием адресата. Прошу кого-нибудь из господ потянуть вниз эту золоченую подвеску от люстры.

Мюнхгаузен.

Тяните, Гулливер, вы выше всех…

Гулливер.

Для меня это не составит никакого труда.


Легкий перезвон хрустальных подвесок.



Мюнхгаузен (шепотом).

Я предупреждал, что это одно из двух: или ловушка, или западня!

Тартарен (шепотом).

Смотрите, люстра опускается, раздвигается барельеф на потолке… опускается вниз стальной трап…

Сегимер.

Господа, прошу подняться к смотровому иллюминатору.


Стук шагов по стальному трапу.



Мюнхгаузен.

Где мы? Какой-то круглый зал без окон и дверей… Мне это напоминает чрево гигантской рыбы, в котором я совершил одно из своих увлекательных путешествий. Там тоже не было окон и дверей…

Тартарен (с сарказмом).

Мсье Мюнхгаузен, а в чреве рыбы был вделанный в пол гигантский иллюминатор? Такой, как этот? Как видите, он заливает молочным светом все кругом… Уфф!..

Сегимер.

Кто бы вы ни были, незнакомцы, но сейчас вы узнаете разгадку тайны. Взгляните через это смотровое стекло в секретную лабораторию моего патрона.

Артур Грэй.

Ни в Лиссе, ни в Зурбагане я не видел ничего подобного… Внизу — какая-то лаборатория, за столом сидит чудовищная человеческая фигура, застывшая как каменное изваяние…



Гулливер.

Если не ошибаюсь, кругом все усеяно осколками толстого стекла.

Капитан корвета «Коршун».

Смотрите… в лаборатории все замерзло… реактивы в банках, вода в сосудах…

Робинзон Крузо.

Клянусь айсбергами Атлантики, я не могу понять, кто этот ледяной сфинкс.

Сегимер (торжественно).

Честь имею представить: профессор Шульце.

Капитан Немо.

Или, вернее, то, что от него осталось…

Тартарен.

Мсье Сегимер, вы не знаете, как все произошло?

Сегимер (с достоинством).

Не мсье, а герр Сегимер… При последнем испытании снаряда, который должен был уничтожить Франсевилль, шеф Стального города находился в своей секретной лаборатории. Снаряд по неизвестным мне причинам взорвался. Неожиданно, молниеносно. Герр Шульце, застигнутый внезапной смертью, превратился в ледяного истукана. После взрыва Стальной город опустел: все разбежались.

Капитан Немо.

А почему вы здесь?

Сегимер.

Об этом лучше спросить господина Жюля Верна. Друг доктора Саразена Марсель Брукман оставил меня на шестьдесят пятой странице романа.

Артур Грэй.

Надо узнать, что писал Шульце в последнее мгновение своей жизни… В ледяной руке зажато громадное, словно копье, перо…

Тартарен.

Но проникнуть в лабораторию — это безумие! Тут дело пахнем не насморком, а превращением в ледяную глыбу.

Капитан Немо.

Проникать в лабораторию я не вижу надобности. Капитан корвета «Коршун», наведите подзорную трубу на письменный стол.

Капитан корвета «Коршун».

Та-ак… Ясно вижу… На листке бумаги — распоряжение. (Медленно читает.) «Я хочу, чтобы по истечении пятнадцати дней Франсевилль был превращен в мертвый город и чтобы ни один из его жителей не остался в живых. Я хочу напомнить миру гибель Помпей и заставить его содрогнуться от ужаса. Позаботьтесь доставить сюда трупы доктора Саразена и Марселя Брукмана. Я хочу их видеть и иметь перед своими глазами. Шульц».

Сегимер.

Не Шульц, а Шульце!

Капитан корвета «Коршун».

Очевидно, он не успел дописать последнюю букву.

Артур Грэй (задумчиво).

Какие ужасные мысли и слова запечатлело в последнюю минуту перо этого злодея! Он погиб в своей берлоге, как и многие тираны и деспоты, замышлявшие стереть с лица земли целые страны.

Робинзон Крузо (тревожно).

Капитаны, я очень боюсь за Дика. Не погиб ли он во время взрыва лаборатории?

Капитан корвета «Коршун».

Нет. Иначе мы бы увидели через иллюминатор ледяного юношу.

Капитан Немо.

У нас единственный выход. Дать полный назад по страницам и главам романа «Пятьсот миллионов бегумы», когда Шульце был еще в расцвете сил.

Сегимер.

Господа, возьмите меня с собой. Мне так хочется вернуться в те счастливые времена…

Тартарен (с сарказмом).

Мсье Сегимер…

Сегимер (сердито перебивает).

Не мсье, а герр Сегимер!

Тартарен.

Ну пожалуйста… герр Сегимер. Нам бы не хотелось вступать в конфликт с автором романа. На какой странице с вами расстался Жюль Верн?

Сегимер (по-солдатски).

На шестьсот девяносто пятой!

Капитан корвета «Коршун» (командует).

Нале-ево, кру-угом! Ша-агом марш!

Капитан Немо.

А мы проложим курс в восьмую главу романа под кодовым названием «Пещера дракона».

Тартарен.

Мне не хочется встречаться с живым Шульце. В замороженном виде он как-то… привлекательнее… И мне не нравится название главы — «Пещера дракона»! Бррр… Не предвещает ничего хорошего.

Капитан корвета «Коршун».

Я вас предупреждал: путешествие становится опасным! Но, что бы нас ни ожидало в этом логове ужасов, мы должны поспешить на помощь Дику!

Капитан Немо (командует).

Полный назад! Самый полный!


Быстрый шелест страниц, и снова звучит музыка Стального города.



Профессор Шульце (входя).

Итак, дорогой Шварц…

Марсель.

Зовите меня просто Иоганн.

Профессор Шульце.

Итак, дорогой Иоганн, вы только что имели редкостный случай увидеть мою гордость, мою чудо-пушку в триста тысяч тонн… на башне Быка.

Марсель.

Это незабываемое зрелище…

Профессор Шульце.

Теперь маленькая прогулка по залу снарядов.

Тартарен (шепотом).

Кто такой Иоганн Шварц?

Капитан Немо (шепотом).

Это друг доктора Саразена, Марсель Брукман. Он пробрался в Стальной город под чужим именем и вошел в доверие к самому Шульце.

Профессор Шульце.

Ну-с, мы в мире снарядов… Вот они… Это снаряд-ракета, из стекла, в дубовой обшивке, заряженный под давлением в семьдесят две атмосферы жидкой углекислотой. В результате разрыва снаряда температура в окружающей зоне понижается на сто градусов ниже нуля. Всякое живое существо должно неминуемо погибнуть от этой леденящей температуры и от удушья. И при этом раненых не бывает — одни трупы! Ну-с, вам теперь ясен принцип моего изобретения? Искусственно созданный океан чистой углекислоты! (Зловеще.) Целый океан!.. Скоро я произведу один опыт, и тогда те, кто сомневается, смогут собственными руками ощупать сотни тысяч трупов, которые мой снаряд уложит на месте! Тринадцатого сентября в одиннадцать сорок пять вечера Франсевилль исчезнет с лица земли! Его постигнет участь Содома. Профессор Шульце низринет на него пламя с небес.

Марсель (с дрожью в голосе).

Но, сударь, ведь жители Франсевилля не сделали вам ничего дурного!

Профессор Шульце (холодно).

Вы, дорогой мой, по-видимому, абсолютно неспособны мыслить логически. Вам хотелось проникнуть в мою тайну, Иоганн Шварц… или, вернее, Марсель Брукман. Ну вот, ваше желание удовлетворено. Но вы должны умереть.

Марсель (с достоинством).

Когда и каким образом?

Профессор Шульце.

Вы умрете без всяких мучений. В одно прекрасное утро вы не проснетесь. Цель, которую я ставлю перед собой, столь грандиозна, что я не могу рисковать успехом дела из-за таких, можно сказать, ничтожных соображений, как жизнь одного человека, даже такого человека, как вы, чьи умственные способности я высоко ценю. (Звонит.) Эй, стража! Взять господина Иоганна Шварца под строгий домашний арест!


Стук дверей. Топот ног, лязг решеток.



Капитан Немо (громко).

Герр Шульце! Наконец-то вы один!

Капитан корвета «Коршун».

Не тянитесь к звонку, профессор. Я обрубил провод своим кортиком…

Мюнхгаузен (застенчиво).

Руки по швам! Имейте в виду, что перед вами собственной персоной Фридрих…

Профессор Шульце (с восторгом).

Самолично Фридрих Барбаросса!.. Ваше императорское величество…

Мюнхгаузен.

Вы уклоняетесь от истины. Я… (с ударением) Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен. И лгать в моем присутствии бесполезно!

Тартарен.

Я вас держу на прицеле двух охотничьих ружей (многозначительно) крупного калибра и трех двуствольных пистолетов, не говоря уж о малайском кинжале и турецком ятагане.



Гулливер.

Весьма нелюбезный Шульце, придется иметь дело с нами.

Профессор Шульце.

Простите, с кем имею честь?

Робинзон Крузо.

Мы члены Клуба знаменитых капитанов. И явились, чтобы спасти пятнадцатилетнего капитана, исчезнувшего где-то на страницах романа «Пятьсот миллионов бегумы».

Профессор Шульце.

Я имею удовольствие быть главным персонажем этого романа, и, несмотря на то, что Жюль Верн отнюдь не германец, я ему весьма благодарен. Он создал образ профессора Шульце, достойный удивления и подражания.

Капитан Немо.

Меня тоже создал Жюль Верн, но мы с вами враги!

Робинзон Крузо.

Не уклоняйтесь от прямого курса, Шульце. Где Дик Сенд, наш пятнадцатилетний капитан?

Профессор Шульце (смеясь).

Я предпочитаю пригласить вас в мою библиотеку. Прошу в лифт, господа!


Шум лифта.


Дик Сенд (радостно).

Капитаны! Какое счастье! Я знал, что вы придете ко мне на помощь!

Капитаны.

Дик!.. Мальчик!.. Цел и невредим!

Дик Сенд.

Мы снова все вместе!


Стук опускаемых металлических штор.



Профессор Шульце (издали, через репродуктор).

Господа! У вас будет масса времени для дружеских объятий, излияний, восторгов, размышлений и воспоминаний. Учтите, что ни один читатель не сможет вас взять из этого бронированного каземата. Книжные полки тоже из отличной стали заводов Шульце! Желаю приятно провести ближайшие годы. Ауфвидерзейн! Гудбай! Оревуар! До свидания или, точнее (зловеще), прощайте!


Из репродуктора доносится несколько тактов победной музыки Стального города.


Сенд.

Не унывайте, друзья капитаны! Я разработал целых девятнадцать планов побега…

Артур Грэй.

Многовато, Дик. В таких случаях лучше один! И не только один, но единственный!

Дик Сенд (вздыхая).

Единственного у меня нет.

Тартарен.

О мой мальчик, я сгораю от нетерпения, расскажите же наконец о ваших скитаниях…

Дик Сенд.

Вы поймите мое положение… Сколько лет я заключен в один переплет с романом «Пятьсот миллионов бегумы» и понятия не имел о том, что там происходит. Я знал, что сегодняшняя наша встреча посвящена Жюлю Верну, и решил пройти по страницам соседнего романа, чтобы вам обо всем рассказать. Мне не повезло. Я очутился на страницах во время взрыва…

Артур Грэй (перебивает).

Взрыва в лаборатории Шульце?

Дик Сенд.

О нет. Иначе я был бы заморожен навеки… Речь идет о другом взрыве: когда Марсель вместе с сыном доктора Саразена, Октавом, динамитом взрывали крепостную стену Стального города. Они прокладывали себе путь к башне Быка. Потом началась перестрелка. Тогда я побежал по страницам к началу романа… На берегу океана передо мной раскинулся чудесный город Франсевилль, создание доктора Саразена. Если бы не заседание Клуба, я бы остался в этом городе надолго.

Робинзон Крузо.

Мы побывали в этом городе и даже пели на приморском бульваре…

Дик Сенд.

Я тоже пел вместе с ребятами Франсевилля, пока не узнал о страшной опасности, нависшей над городом. Я поспешил в резиденцию Шульце. Мне удалось пробраться в его кабинет, но я не мог остановить железный ход романа. Я был схвачен и брошен сюда, как и вы!

Мюнхгаузен.

Пока вы рассказывали, Дик, у меня созрел план. Единственный!

Робинзон Крузо.

Что вы предлагаете? Подкоп? На это уйдут годы…

Артур Грэй.

Даже столетия не хватит. Все кругом обшито бронированной сталью.

Мюнхгаузен.

Вы говорите — столетия? Достаточно двух минут!

Артур Грэй.

Нашли время для правдивых историй, Мюнхгаузен.

Мюнхгаузен.

Если вам не понравится мое предложение, можете оставаться здесь навсегда.

Капитан корвета «Коршун».

Иногда самые фантастические планы становятся реальностью. В чем же суть дела?

Мюнхгаузен.

Ну-с, взгляните на книжные полки…

Капитан Немо.

Труды по химии…

Гулливер.

Высшая математика…

Артур Грэй.

История походов Фридриха Барбароссы…

Тартарен (вздыхая).

И никакой художественной литературы. Некого вызвать на помощь со страниц…

Мюнхгаузен.

Ошибаетесь, как всегда, Тартарен. Вот перед вашим носом, на четвертой полке, в синем коленкоровом переплете… Баллистика! Наука о законах движения снарядов, ракет и тому подобного. Ну что вы смотрите? Помогите мне выкатить пушки со страниц этого научного труда.




Шум выкатываемых пушек.



Тартарен.

Что вы задумали? Разбить стены снарядами? А обломки, осколки и тому подобное?..

Мюнхгаузен.

Никаких осколков! Даже дети знают о моих полетах верхом на ядре! А сейчас мы вылетим целой кавалькадой! По ядрам, друзья капитаны!

Тартарен.

Одну минуту… Где мой плед?

Капитан Немо.

Батарея, огонь!


Быстрая очередь из восьми пушек.

Музыка полета на ядрах.



Мюнхгаузен (кричит, перекрывая свист летящих ядер).

Ура! Вперед! Держитесь точно за мной!

Робинзон Крузо (тревожно).

А где Тартарен? Он скрылся из виду…

Тартарен (издалека).

Ах, медам и месье! Я пробиваю грозовую тучу! Без плаща и зонтика!.. Ужасно… Ужасно…


Музыка, удар грома. Шум дождя.



Мюнхгаузен.

На посадку! Согласно расчету траектории полета — на посадку!

Тартарен.

Но мы можем взорваться!

Мюнхгаузен.

Кто из нас специалист по полетам на ядре? Вы или я? Прыгайте за мной на эти стога сена! А ядра полетят дальше…


Мягкий стук падающих на сено тел.



Гулливер.

Кто бы мог подумать, что можно спрыгнуть на ходу с ядра и остаться невредимым!

Мюнхгаузен.

Мой автор, Эрих Распе, милейший Гулливер.

Капитан корвета «Коршун».

Но куда мы попали? Зеленые холмы, лужайки. Мне это очень мало напоминает нашу кают-компанию.

Тартарен (взрываясь).

Вечная история с этим Мюнхгаузеном… Обещал доставить нас в библиотеку, а где мы, спрашиваю я? Не вижу ни одной книги, не говоря уж о глобусе, географических картах и выставке, посвященной Жюлю Верну… Вы лжец, Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен!

Мюнхгаузен (скромно).

Маленькая ошибка в расчетах, всего на какую-то долю секунды. Это случалось с самыми выдающимися артиллеристами, но никто не смел назвать их лжецами. В конце концов, Тартарен, я могу доставить вас обратно, в Стальной город, если вы предъявляете претензии.

Робинзон Крузо.

Еще неизвестно… может, мы попали куда-нибудь похуже… Например, на остров, где нет ни Пятницы, ни попугая, ни даже коз. А может быть, эти тихие заросли кишат пиратами или людоедами. Я призываю вас быть начеку.


Блеяние козы.



Артур Грэй.

Козы есть. Может, мы попали на ваш остров, Робинзон? Тогда это безопасно.

Робинзон Крузо.

Смотря на какую страницу, капитан Грэй. Если на банкет людоедов, то они, пожалуй, не лучше профессора Шульце!

Дик Сенд (приближаясь).

Капитаны, я осмотрел местность. За лужайкой — таверна с вывеской «Погреб Белого Коня».

Капитан Немо.

Какое счастье! Мы попали на страницы романа Диккенса «Записки Пиквикского клуба».

Тартарен (оживляясь).

Почтового дилижанса там нет?

Дик Сенд.

Стоит у ворот в полной готовности, а кучер преспокойно спит на сеновале.

Гулливер.

Давайте возьмем почтовый дилижанс. Ведь почтеннейший мистер Пиквик — основатель Пиквикского клуба — никогда нам в этом не отказывал. Я не припомню такого случая.

Капитан корвета «Коршун».

Да, нужно спешить… Уже скоро рассвет.

Капитан Немо.

Занимайте места в дилижансе.

Мюнхгаузен.

Ну, править, конечно, буду я!

Тартарен.

Ни в коем случае, мсье Мюнхгаузен, вы опять ошибетесь на какую-то долю секунды, и мы угодим на Северный полюс или Южный. Разумеется, это интересно, но каминов там нет, и вряд ли когда-нибудь расцветут розы…

Дик Сенд.

Пока вы спорили, я уже забрался на козлы, взял кнут и вожжи. Прошу занимать мягкие места. Согласно взятым или даже не взятым билетам.

Капитан Немо.

Я думаю, кони почтового дилижанса хорошо отдохнули и вдоволь наелись овса. Гоните, Дик! Прямо в библиотеку! В нашу кают-компанию!



Вступает музыка почтового дилижанса. Топот копыт. Звук почтового рожка.



Капитаны (поют свою дорожную песню).


«Ночной заставы огонек
Метнулся и погас…
Друзья! Наш путь еще далек
В глухой тревожный час.
Копыта гулкие стучат
По пыльной мостовой,
Дубы и ясени шумят
У нас над головой.
Друзья, закутайтесь в плащи,
Трубите в звонкий рог!
Бродяга ветер, не свищи
В развалине дорог!
Кто знает, может, нам не раз
В беде придется быть,
Но нет опасности, что б нас
Могла остановить!
Луна туманная едва
Бросает длинный свет,
Над сонным озером сова
Кричит протяжно вслед…
Прохожий, в этот поздний час
С дороги отойди…
Летит почтовый дилижанс,
И песня — впереди!..»

Топот копыт затихает.

Издали доносится звук почтового рожка.





Встреча под кодовым названием БЕГСТВО ИЗ МЕРТВОГО ЦАРСТВА


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».


Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Бегство из «Мертвого царства».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна… Я только поставлю на витрину книги. Вот из этой пачки… Они сегодня поступили к нам со склада. Ой, прямо не верится! Вы только взгляните на эту, в голубом переплете с золотым тиснением…

Марья Петровна.

Два романа Жюля Верна в одном томе: «Пятьсот миллионов бегумы» и «Найденыш с погибшей «Цинтии»? Ничего особенного!

Катюша.

Ничего? А вы посмотрите на титульный лист… Вот! Два автора! Жюль Верн и Андре Лори!

Марья Петровна (в изумлении).

Андре Лори?.. Первый раз слышу. Кто он такой? (В сомнении.) Может быть, это опечатка?

Катюша.

Опечатка?! В книге издательства «Детская литература»? И на переплете тоже две фамилии!

Марья Петровна (строго).

А ну-ка, Екатерина Сергеевна, достаньте с полки роман «Пятьсот миллионов бегумы» из двенадцатитомного Собрания сочинений Жюля Верна. Все-таки государственное издательство «Художественная литература»! Академическое!

Катюша.

Пожалуйста… Вот восьмой том, Марья Петровна.


Шелест страниц.



Вот полюбуйтесь… На титульном листе один Жюль Верн и никакого Андре Лори.

Марья Петровна (в задумчивости).

Это какая-то загадочная история, а возможно, даже тайна! Я возьму эту книгу в голубом переплете, где рядом с самим Жюлем Верном красуется некий Андре Лори. И на досуге прочитаю предисловие Евгения Брандеса.

Катюша.

Может быть, там есть ключ к разгадке?

Марья Петровна.

Закрывайте двери, Катюша.


Стук двери. Поворот ключа.

Часы мерно бьют семь ударов.



Звучит песенка капитанов:


«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Быстрые удары судового колокола.



Гулливер.

Достопочтенные коллеги! Я весьма удивлен. Ведь сегодня мы вовсе не собирались провести встречу в кают-компании. Лично я этой ночью собирался повторить путешествие в страну говорящих лошадей — гуингнмов. Кто, собственно, отвлек меня от этой занимательной и, более того, поучительной поездки?

Дик Сенд.

Это я, пятнадцатилетний капитан, бил в судовой колокол на своем бриге «Пилигрим». Вы должны понять мое волнение, дорогой Лемюэль Гулливер. Сколько лет я несу вахту в одном томе с романом «Пятьсот миллионов бегумы»! Вдруг слышу, что это произведение написал не один Жюль Верн, а вместе с неведомым мне Андре Лори!

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми сокровищами бегумы, за двести пятьдесят лет моих скитаний по книжным полкам я никогда не встречал этого имени — Андре Лори!

Тартарен.

Ах, медам и месье, случайно выглянув из переплета, я невольно услышал потрясающий разговор Катюши с Марьей Петровной. О-о, это будет сенсация, когда весь Тараскон узнает загадочное имя соавтора нашего дорогого Жюля Верна. Андре — это звучит! Прекрасное французское имя! Но Лори?.. Позвольте вам сообщить по секрету: так называется один из лучших сортов армянского сыра. Пальчики оближешь!

Артур Грэй.

Я думаю, что армянский сыр тут совершенно ни при чем… Скорее можно предположить, что Андре Лори — это литературный псевдоним. Вспомним, что настоящая фамилия Максима Горького — Пешков. Его ранние фельетоны печатались за подписью: Иегудиил Хламида. А молодой Чехов выступал под именем Антоши Чехонте.

Капитан корвета «Коршун».

Могу добавить. Подлинное имя Марка Твена — Сэмюэл Ленгхорн Клеменс. Псевдоним — Марк Твен — писатель подобрал на Миссисипи. Это не более чем команда речных лоцманов — «отмерь дважды», указывающая глубину проложенного фарватера между мелями.

Артур Грэй.

А известно ли вам, что настоящая фамилия моего автора не Грин, а Гриневский? Откуда же возник этот псевдоним? «Грин!» — так коротко окликали ребята Гриневского в школе. Грин-блин — это одна из его детских кличек.

Капитан корвета «Коршун».

У создателя феерии «Алые паруса» были более серьезные причины печататься под вымышленным именем. Он был выслан царским правительством в тысяча девятьсот шестом году в Тобольскую губернию, бежал из ссылки и жил в Петербурге по чужому паспорту.

Капитан Немо (задумчиво).

Сдается мне, капитаны, что и Андре Лори имел подобную судьбу и, возможно, вынужден был скрывать свою подлинную фамилию.

Тартарен.

Могу засвидетельствовать: во Франции не было подобного места для политических ссыльных!

Капитан Немо.

Было… Да еще, пожалуй, подальше и похуже.

Дик Сенд (взволнованно).

Вы что-то недоговариваете, капитан Немо. Может быть, у вас есть ключ к разгадке тайны появления на свет романа «Пятьсот миллионов бегумы» за двумя подписями?

Капитан Немо.

Я не уверен, но стоит рискнуть… Нам придется отправиться в далекое и опасное плавание…

Робинзон Крузо.

Дружище Немо! Не томите старых морских волков. Скажите — куда?

Капитан Немо.

В юго-западную часть Тихого океана. Координаты: двадцать три градуса южной широты и сто шестьдесят градусов западной долготы.



Гулливер.

Позвольте, если я не ошибаюсь, там расположена группа островов Новая Каледония. С главным городом Нумеа.

Капитан Немо.

Наша цель — не Нумеа, а полуостров Дюко, некогда прозванный столицей «Мертвого царства».

Тартарен (опасливо).

Да, на полуострове Дюко была каторга для самых опасных преступников. Ужасный климат, зной, лихорадка… Неужели так уж необходим нам этот рейс? Да стоит ли игра свеч?

Дик Сенд.

Желающие могут остаться в кают-компании. Прекрасный климат! Тепло и уютно!

Тартарен (высокомерно).

Только старинная дружба мешает мне сделать из вас омлет, мой мальчик. Не будите во мне спящего льва! Едем! Но сначала я прошу… настаиваю… требую свято соблюдать традиции Клуба! Кто председатель нашей сегодняшней встречи? Не находите ли вы, что я…

Капитаны (хором).

Капитан Немо!.. Немо!.. Немо!

Капитан Немо.

Благодарю за честь!


Стук председательского молотка.



Отправляемся без промедления.

Артур Грэй.

Мой галиот «Секрет» готов к походу!

Капитан корвета «Коршун».

Добро!

Артур Грэй (командует).

Эй, на галиоте! Выбирать якоря!

Матрос Летика.

Есть выбирать якоря!


Лязг якорных цепей



Тартарен.

Пардон, пардон… Как мы можем отправляться в такой дальний вояж без нашего дорогого, правдивейшего Карла Фридриха Иеронима?

Робинзон Крузо.

Можем, друзья капитаны! Я просто не успел вам доложить… Буквально за пять минут до закрытия библиотеки над моей пещерой на острове пролетел Мюнхгаузен верхом на ядре и сбросил свой фамильный вымпел с изображением стаи уток. Внутри оказалась записка. Вот она…


Стук председательского молотка.


Капитан Немо.

Дайте сюда… (Читает.) «Вылетаю в будущее! Правда, в недалекое. Еще точнее — в близкое. Цель — подготовка сотой встречи Клуба знаменитых капитанов! Совершенно секретно! Никому ни слова. Даже Эриху Распе! Поборник истины».


Музыка Мюнхгаузена.



Артур Грэй.

Прошу всех проследовать на борт галиота «Секрет».

Капитан Немо (командует).

Отдать швартовы! Берем курс на Новую Каледонию!


Вступает музыка песни галиота «Секрет»:



«Не знает страха капитан,
Уходит в дальний путь!
Грохочет грозно океан
Седой, вздымает пены муть.
Страницы старых милых книг
Покинем в час ночной,
Нас вольный ветер в этот мир
Зовет,
Так пой, пой, пой!..
Скорей поднимем паруса,
Друзья, и снова в путь…
Пусть буря наши голоса умчит,
Умчит куда-нибудь!
Наш путь опасен и далек,
Омыт морской волной…
Так спрячь в походный свой мешок
Тоску… и песню спой!
Моряк всегда другому — брат,
Смелей же, братья, в путь!
Бакланы быстрые летят,
Отвагой дышит грудь.
Мы держим курс всегда вперед,
Широк простор морской.
Как птица мчится галиот…
Так пой, товарищ, пой!»

Затихает песня. Свист ветра, шум волн.



Дик Сенд.

Капитаны! Мы подходим к островам Новой Каледонии…

Капитан Немо.

Держать курс на полуостров Дюко! Четыре румба вправо!

Артур Грэй.

Капитан Немо, вы хорошо знаете здешние берега!

Капитан Немо.

Да, «Наутилус» не раз проходил здесь во время бесконечных скитаний под водой. Этот архипелаг открыл в тысяча семьсот семьдесят четвертом году английский мореплаватель Джеймс Кук при переходе через Коралловое море, близ восточного побережья Австралии. Горный рельеф этих тропических островов напомнил ему шотландские пейзажи. И Кук назвал острова древним именем Шотландии — Каледония. Так на морских картах появилась Новая Каледония.

Тартарен (вздыхает).

Увы, медам и месье!.. Этот архипелаг впоследствии стал одной из отдаленных колоний Франции и приобрел печальную известность. Там в рудниках окончило свои дни не одно поколение каторжников. Среди них, по всей вероятности, были весьма достойные люди… Вот я, например, не скрываю, что был брошен в тюрьму в Тарасконе по совершенно ложным обвинениям в связи с моей заморской экспедицией на борту флагманского парохода «Тютю-панпан». О эти козни интриганов и завистников! К сожалению, слава — это не только овации, но и звон кандалов.

Дик Сенд.

Капитаны! Мы входим в бухту у песчаной косы. По левому борту — причал.

Артур Грэй (командует).

Убрать паруса! Взять швартовы!

Тартарен (взволнованно).

А трап, трап, мсье Грэй! Не могу же я прыгать со всем моим снаряжением: с походной палаткой, рюкзаком, саквояжем, ружьями, пистолетами и холодным оружием! Тем более причал ветхий, и доски, наверное, подгнили!..

Артур Грэй.

Уговорили! (Командует.) Отдать парадный трап любимцу Тараскона!

Тартарен.

Мерси!.. Вперед! А я — за вами!


Стук деревянного трапа. Шум шагов.



Гулливер.

Достопочтенные коллеги! Кругом песчаные дюны и ни одного жилого дома…

Капитан Немо.

А вы заметили луч, блуждающий над морем? Это работает маяк, построенный еще в прошлом веке. Судя по цвету луча, его питает не электричество, а, скорее всего, керосиново-калильные лампы. Вот едва заметная во тьме тропинка… Прошу следовать за мной!


Доносится собачий лай.



Он становится все громче и громче. Хлопает железная дверь.


Мужской голос.

Спокойно, Корсар! Я сейчас посажу собаку на цепь. Заходите, месье… и будем знакомы: я Этьен Лябуш, смотритель маяка на косе Дюко. Не задаю вам никаких вопросов. У нас, в Новой Каледонии, это не принято. Иногда можно получить в ответ удар ножа в бок или пулю в голову. Каторга есть каторга. И не всем нравится срок, назначенный высоким правосудием. Не подумайте, что я принял вас за беглых. Но кто бы вы ни были, можете рассчитывать на гостеприимство.

Тартарен.

Мсье Лябуш, как француз французу… разрешите представиться. Мы — знаменитые капитаны и сбежали не с каторги, а со страниц своих романов…

Этьен Лябуш.

Прекрасно… Но главное, чтобы не было погони… Заходите, месье!


Хлопает дверь.

Стук сапог по лестнице.



Вы, наверное, устали и проголодались, я сейчас подброшу дров в камин и подогрею акулью печенку в оливковом масле, сварю горячий грог…


Треск дров в камине.



Дик Сенд (нетерпеливо).

По правде говоря, нас интересует не грог и даже не акулья печенка… Что вы можете рассказать о судьбе человека по имени Андре Лори?

Этьен Лябуш.

Не могу припомнить такое имя… Однако в Новую Каледонию многие попадают под вымышленными фамилиями. Так было и во времена моего деда, Анри Лябуша, первого смотрителя этого маяка.

Тартарен (шепотом).

Я вас предупреждал, капитаны. Напрасно мы сюда тащились. Игра не стоит даже свечного огарка!

Капитан Немо (громко).

Любезный хозяин, можно воспользоваться вашим фонарем? Я хочу разглядеть портрет над камином…

Этьен Лябуш.

Я посвечу вам…

Артур Грэй.

Где-то я видел этот высокий лоб, окаймленный седыми прядями, и пышную бороду, тронутую сединой… черные усы… устремленный вдаль взгляд. Лицо творца, искателя и провидца!

Капитан Немо.

Могу удостоверить: это Жюль Верн!


Вступает музыка песни «Портрет Жюля Верна»:



«Погляди, оживает
Этот старый портрет,
Он из рамы шагает:
«Сколько зим, сколько лет!»
И вечерней порою —
Не забыть этот миг! —
Следом сходят герои
Удивительных книг.
Жар труда и таланта,
Благородная цель —
Дети смелого Гранта
И чудак Паганель.
Как живая легенда,
«Наутилус» плывет,
Честь и совесть Дик Сенда
Увлекают вперед!
Вновь на полюс стремится,
Капитан Гаттерас…
Опаленные лица,
Блеск решительных глаз.
Все и странно и просто,
Но… спешат корабли,
И Таинственный остров
Исчезает вдали…
Поражается каждый:
Были рядом — и нет!..
Вот что может однажды
Нам поведать портрет!»

Тартарен.

Медам и месье! Я с удовольствием принимал участие в исполнении этой баллады… Но при чем здесь Андре Лори? О нем ни слова в песне. А над камином нет не только его портрета, но даже фотографии!

Робинзон Крузо.

Погодите. Дайте слово старому следопыту. Дружище Этьен, откуда у вас на маяке этот портрет?

Этьен Лябуш.

Его подарил дедушке Паскаль Груссе.

Капитан Немо (в волнении).

Паскаль Груссе!.. Это совершенно меняет дело.

Артур Грэй.

Груссе? Это один из крупных деятелей Парижской коммуны… Делегат по внешним сношениям…

Дик Сенд.

Но как ваш дед, Анри Лябуш, свел знакомство с делегатом Коммуны?

Этьен Лябуш.

Выпейте горячего грога за их дружбу и слушайте…


Звон стаканов.



Это началось при императоре Наполеоне Третьем, незадолго до Парижской коммуны.


Издали доносится вальс Штрауса, исполняемый на клавесине, и постепенно выходит на первый план.



Адъютант принца.

Ваше высочество! Настойчиво добивается аудиенции некий студент Виктор Нуар.

Принц Пьер.

Сколько ему лет?

Адъютант принца.

Лет двадцать!

Принц Пьер.

Просите. Надо поощрять патриотические чувства благонамеренной молодежи.


Принц проигрывает последние пассажи штраусовского вальса и закрывает крышку клавесина.



Адъютант принца (издали).

Мсье Нуар! Прошу вас, проходите… Вас принимает принц Пьер Бонапарт!

Принц Пьер.

Садитесь, молодой человек. Ну-с, чем я обязан вашему визиту?

Виктор Нуар.

Мое дело требует, чтобы его излагали стоя.

Принц Пьер (настороженно).

Я вас слушаю.

Виктор Нуар.

Имею честь передать вашему высочеству формальный вызов на дуэль.

Принц Пьер.

Любопытно… Кто же осмелился бросить перчатку кузену императора Франции?

Виктор Нуар.

Мсье Паскаль Груссе!

Принц Пьер.

Ах, этот паршивый писака из парижской газетёнки «Марсельеза»?

Виктор Нуар.

Вы не ошиблись, принц. Остается договориться о времени, месте и роде оружия: шпага или пистолет?

Принц Пьер (разъяренно).

Драться на дуэли с человеком, обливающим помоями самого императора?! И всю семью Бонапартов?

Виктор Нуар.

Но ведь вы, принц, первый организовали травлю Паскаля Груссе и его сторонников. Весь Париж знает, что гнусные пасквили в бульварной печати написаны вами! Это просто подлость! Такие оскорбления смываются только кровью!

Принц Пьер (холодно).

Вы правы, господин секундант. Вас интересовало время, место и род оружия. Время — без двадцати четыре. Место — моя гостиная. Оружие — пистолет.


Щелканье курка. Выстрел.



Адъютант принца (вбегая).

Что случилось, ваше высочество?

Принц Пьер.

Этот безумец покушался на мою жизнь. Я вынужден был защищаться… А вы были свидетелем этого прискорбного события. Не правда ли?

Адъютант принца.

Так точно, ваше высочество!


И опять негромко звучит вальс Штрауса. На смену вальсу на первый план выходит Траурный марш Шопена, слышен звон разбитых стекол, гул огромной толпы, сигналы кавалерийских труб, топот коней, выстрелы. Все стихает. Возникает шум морского прибоя у берегов полуострова Дюко.



Этьен Лябуш.

Мой дед хорошо запомнил январский день тысяча восемьсот семидесятого года, когда на похороны Нуара собрался весь трудовой Париж. Тысячи полицейских и солдат едва сдерживали огромную лавину людей. А корабли на Сене отдавали траурный салют погибшему юноше протяжными гудками сирен и звоном судовых колоколов. Расправа была жестокой. Среди осужденных на ссылку в Новую Каледонию был мой дедушка Анри, шкипер с речного парохода «Жанна д’Арк». Когда он прибыл в Нумеа, его назначили смотрителем маяка на песчаной косе, где мы сейчас греемся у камина, прихлебывая добрый грог.

Дик Сенд.

Когда же Паскаль Груссе подарил вашему деду портрет Жюля Верна?

Артур Грэй.

И как попал этот портрет в Новую Каледонию?

Этьен Лябуш.

Его привез сюда Паскаль Груссе…

Капитан Немо.

А не упоминал ли ваш дед имя писателя Андре Лори?

Этьен Лябуш.

Нет, никогда.

Гулливер.

Любезные друзья! Благодаря счастливому стечению обстоятельств я, а точнее, мои необыкновенные приключения, описанные Джонатаном Свифтом, находились в библиотеке Парижской ратуши, и я был свидетелем незабываемых событий, и, мало того… видел самого Паскаля Груссе! Дело в том, что в примечаниях к французскому изданию была напечатана эпитафия Джонатана Свифта, увековеченная на его надгробии. Она была написана самим Свифтом: «Жестокое негодование не может более терзать его сердце. Иди, путник, и, если можешь, подражай ревностному поборнику мужественной свободы». Чтобы ознакомиться с этой эпитафией, мою книгу взял с книжной полки Шарль Делеклюз, делегат Коммуны по военным делам…


Вступает музыка марша коммунаров.



Шарль Делеклюз.

Мадлен, закройте окно.


Стук оконной рамы. Звуки марша становятся еле слышны.


Паскаль Груссе (входя).

Плохие вести, Шарль. Версальцы перешли в наступление!.. Неужели это конец?

Шарль Делеклюз.

К делу, Паскаль! У тебя готово воззвание к большим городам Франции?

Паскаль Груссе.

А ты в этом сомневался?

Шарль Делеклюз.

Читай!

Паскаль Груссе (читает с подъемом).

«После двух месяцев беспрерывной борьбы Париж не устал, не пал духом. Он продолжает бороться без отдыха и страха, неутомимый, героический, непобежденный. Париж заключил договор со смертью. За его фортами имеются стены, за стенами — баррикады, за баррикадами — дома, которые пришлось бы брать один за другим приступом и которые он скорее согласится взорвать на воздух, чем отдать на милость победителя.

Большие города Франции! Неужели вы останетесь безмолвными и равнодушными зрителями этого поединка не на жизнь, а на смерть между будущим и прошлым?!..»

Шарль Делеклюз.

Узнаю твое огненное перо, Паскаль! Продолжай.

Паскаль Груссе (читает).

«…Париж исполнит свой долг до конца. Но и вы, Лион, Марсель, Лилль, Тулуза, Нант, Бордо и другие, не забудьте о своем… И если Париж падет за свободу всего мира, история будет иметь право сказать, что он был раздавлен потому, что вы допустили это. Париж, 15 мая 1871 года».

Шарль Делеклюз.

Не могу добавить ни слова. Кто подпишет?

Паскаль Груссе.

По поручению Коммуны — я, делегат по внешним сношениям Паскаль Груссе.

Шарль Делеклюз.

Мадлен, немедленно отправьте в типографию. (Пауза.) Правда, Паскаль, мне не понравилась одна твоя фраза…

Паскаль Груссе.

В воззвании, Шарль?

Шарль Делеклюз.

Нет. Войдя, ты сказал: «Неужели это конец?» А по-моему, это только начало Коммуны! Вчера я получил донесение командующего Шестым легионом. Он отметил в приказе братьев Эрнеста и Феликса Дюнанов из Сто пятнадцатого батальона, мальчиков четырнадцати и семнадцати лет. (Читает.) «…более часа они выдерживали огонь версальцев на расстоянии ста метров, а затем вместе со своими товарищами… бросились в штыки и взяли баррикаду в Мулине… Младший из братьев, Эрнест, пал сраженный пулей в тот момент, когда он водружал знамя батальона на вершине баррикады… Феликс, бросившийся вперед, пал в свою очередь… Оба мальчика убиты. Безутешный отец не плачет, он берет в руки ружье, чтобы отомстить за своих сыновей».

Паскаль Груссе.

О подвигах таких ребят будут складывать песни!

Шарль Делеклюз.

Да, они не погибли, они отошли в бессмертие…


Звучит песня «Мальчишки Парижской коммуны»:


«Труба трубила
Сигнал побед.
Мальчишке было
Тринадцать лет!
На баррикаде
Под крик и стон
Свободы ради
Сражался он!
Нет, нет, нет,
Они никогда не умрут,
Будут жить в поколениях юных —
Мальчишки Парижской коммуны!
Где дым и пламя
Горящих стен,
Всегда был с нами
Смельчак гамен!
Ребячьи пальцы
В ружье впились…
Идут версальцы.
— Не промахнись!
Нет, нет, нет,
Они никогда не умрут,
Будут жить в поколениях юных —
Мальчишки Парижской коммуны!
Сыны предместий,
Сыны труда,
С бойцами вместе
Они всегда!
Мальчишек этих
Сметет гроза,
Но смело смерти
Глядят в глаза!
Нет, нет, нет,
Они никогда не умрут,
Будут жить в поколениях юных —
Мальчишки Парижской коммуны!»

Песня затихает вдали.

Возникает шум прибоя у берегов полуострова Дюко.

Пронзительные крики-чаек… Порывы штормового ветра.



Артур Грэй.

Капитан Гулливер, вам известно что-нибудь о судьбе Паскаля Груссе после падения Коммуны?

Гулливер.

Ровным счетом ничего, любезные друзья!

Этьен Лябуш.

Набейте трубки, моряки, и наберитесь терпения… В Новую Каледонию на вечную каторгу коммунаров привезли на военных кораблях. Среди них был Паскаль. После падения Коммуны он скрывался от преследований тайной полиции, меняя дома, погреба и мансарды. Наконец он был схвачен, осужден военным судом и отправлен в это «Мертвое царство». Заключенные здесь на косе сами строили свои жалкие жилища… Так повстречались и подружились мой дедушка Анри и бывший делегат внешних сношений вот здесь, в сотне метров от маяка, где мы сейчас греемся у камина…

Тартарен.

И что же?.. Мсье Груссе погиб здесь, на полуострове Дюко?

Этьен Лябуш.

Судьба уготовила ему иной жребий! Вот что об этом рассказывал дедушка…


Доносится шум морского прибоя.



Часовой.

Эй, кто идет?

Капрал.

Дубина! Ты что, не узнал своего капрала?!

Часовой.

А кто же еще может назвать часового дубиной?!

Капрал.

Все спокойно на твоем посту?

Часовой.

Как всегда, мой капрал.

Капрал.

А кто там бродит по дюнам?

Часовой (с издевкой).

Министр иностранных дел Груссе. Бродит каждую ночь…


Издали слышна песня «Мой Париж».



«Я давно в Париже не был,
Так давно, ах, так давно…
Надо мой чужое небо,
Ненавистно мне оно!
Я давно не видел этих
Черепичных мокрых крыш…
Городов не счесть на свете —
Мне милее всех Париж.
Мой Париж!.. Мой Париж!..
Мне милее всех Париж!..
Мой Париж!.. Мой Париж!..
Где Парижские бульвары?
Где Сорбонна? Где Монмартр?
Где герои-коммунары,
Ветераны баррикад?
Ты, Париж, столица сердца,
Днем и ночью ты не спишь…
От тоски куда мне деться?
Я хочу к тебе, Париж!
Мой Париж!.. Мой Париж!..
Я хочу к тебе, Париж!..
Мой Париж!.. Мой Париж..»

Легкий свист.

И сразу же — ответный пересвист.



Анри Лябуш (тихо).

Паскаль, это я, Анри… У вас все готово?

Паскаль Груссе.

Тише…

Анри Лябуш.

Не беспокойся. Патруль ушел в обход.

Паскаль Груссе.

Мои товарищи, Рошфор и Журда, уже на отмели. Ты принес акульи ножи?

Анри Лябуш.

Три ножа и бутылку рома. Шкипер австралийского угольщика ожидает вас за соседним атоллом только до рассвета. Правда, изрядный шторм и шансов не много даже для таких опытных пловцов, как вы.

Паскаль Груссе.

Побег откладывать невозможно. Где ты соберешь еще сто фунтов, чтобы нанять другого шкипера? Сегодня или никогда!

Анри Лябуш.

Желаю удачи, Паскаль!

Паскаль Груссе.

Возьми на память вот этот холст…

Анри Лябуш.

На нем что-то нарисовано?

Паскаль Груссе.

Портрет Жюля Верна, самого дорогого мне писателя… Прощай, Анри… И не свети лучом своего маяка в сторону атолла.

Анри Лябуш.

Погоди… Еще раз напоминаю: когда акула нападает, она переворачивается на спину, иначе она не может раскрыть пасть. Все решают секунды! Бросок в воде — точный удар ножа распарывает брюхо… Ну, Паскаль, обнимемся на прощание.


Свист ветра, шум шторма.



Тартарен.

Подбросьте-ка дров в камин, милейший хозяин. Мне что-то стало зябко.

Дик Сенд.

А меня бросило в жар!.. Удалось ли Паскалю и его товарищам доплыть до угольщика?

Этьен Лябуш.

Долгое время в Нумеа об этом ничего никто не знал: ни тайная полиция, ни друзья моего деда. Но однажды на маяк явился какой-то моряк в порыжелой зюйдвестке. Он вручил дедушке Анри вот этот акулий нож с нацарапанной надписью: «Благодарю за все. Привет и братство! П. Г.».

Капитан корвета «Коршун».

«П.Г.»? «Паскаль Груссе»!

Этьен Лябуш.

Кроме ножа неизвестный моряк передал от Паскаля сто фунтов стерлингов. Он сообщил также, что беглецы побывали в Мельбурне, Нью-Йорке и Лондоне, где Груссе стал на якорь. Он снова взял в руки свое острое перо и занялся литературой…

Капитан Немо (в большом волнении).

Кажется, мы выходим из пелены тумана и ложимся на истинный курс!.. Поворот всем вдруг! Следуйте за мной в кильватере!

Робинзон Крузо.

Собственно, куда, дружище Немо?

Капитан Немо.

Порт назначения — Париж! Кабинет издателя Этцеля!

Гулливер.

Если я не ошибаюсь, он издавал все сочинения Жюля Верна?

Капитан Немо.

Вы правы, капитан Гулливер. В том числе и роман «Восемьдесят тысяч километров под водой». Естественно, что я стоял на почетном месте в книжном шкафу в кабинете крупнейшего издателя Парижа… И вот однажды…


Вступает музыка припева песенки «Мой Париж». Издали доносится: «Мой Париж!.. Мой Париж!.. Мне милее всех Париж!..» Мелодичный звон каминных часов, отбивающих пять ударов. Стук открываемой двери.



Служанка.

Мсье Этцель! К вам пришел какой-то моряк в зюйдвестке.

Этцель.

Просите.

Служанка.

Вас ждут, мсье…

Моряк в зюйдвестке (входя).

Я, кажется, не опоздал?

Этцель.

Нисколько. Видимо, аккуратность — вежливость не только королей. Садитесь, сударь…

Моряк в зюйдвестке.

Перейдем к делу. Вам понравилась рукопись «Завещание Ланжеволя»?

Этцель.

И да и нет! Роман требует серьезной переработки. Я давал его читать Жюлю Верну… И вот его письмо… (Читает.) «Роману недостает действия. Интрига ослаблена и не может заставить читателя захотеть идти до конца. Контраст между городом благоденствия (Франсевилль) и немецким городом (Штальштадт) должен быть значительно усилен… Необходимо довести ситуацию до развязки…». И еще, Жюль Верн предлагает новое название — «Пятьсот миллионов бегумы».

Моряк в зюйдвестке.

Превосходно! Я думаю, что мой доверитель Андре Лори вполне с этим согласится.

Этцель.

Я могу приобрести рукопись за полторы тысячи франков. Однако с условием: роман будет переработан Жюлем Верном. Как на это посмотрит Андре Лори?

Моряк в зюйдвестке.

Он будет просто счастлив.

Этцель.

Подпишите этот договор. Кстати, почему сам Лори не приехал в Париж?

Моряк в зюйдвестке (уклончиво).

Только по личным соображениям…

Этцель.

А что, Лори — его настоящая фамилия?

Моряк в зюйдвестке.

О нет… литературный псевдоним. В Лондоне он известен как Филипп Дариль…

Этцель.

А в Париже? (Пауза.) Я опытный издатель. И узнаю авторскую манеру почти безошибочно. Не вышла ли эта рукопись из-под огненного пера… Паскаля Груссе? Делегата Коммуны…

Моряк в зюйдвестке.

Вы ошибаетесь… (Настороженно.) Вы никому об этом не говорили?

Этцель.

Как бы там ни было, это останется тайной издательства. Однако роман «Пятьсот миллионов бегумы» придется издать под одной фамилией — Жюль Верн. Конечно, до лучших времен.


И снова слышна музыка песенки «Мой Париж». Она постепенно затихает вдали. Слышнее становится грохот морского прибоя.

Капитан Немо.

Итак, в тысяча восемьсот семьдесят девятом году, более ста лет назад, роман «Пятьсот миллионов бегумы» появился в книжных магазинах. С тех пор он выдержал сотни изданий во многих странах мира. Мастерство Жюля Верна превратило замысел Паскаля Груссе в книгу, которой зачитываются уже несколько поколений.

Капитан корвета «Коршун».

Как прозорливо заглянул в будущее делегат внешних сношений Коммуны! Созданный его воображением зловещий персонаж романа — фабрикант пушек герр Шульце — нашел свое воплощение в действительности. Им стал во время первой мировой войны пушечный король Крупп в Руре. Существовала даже гигантская пушка, описанная в романе, которая получила название «Большая Берта», по имени фрау Крупп фон Болен унд Гальбах! Из этой пушки с дальнего расстояния велся губительный огонь по Парижу. А идея о господстве германской расы над всеми народами обошлась человечеству в десятки миллионов жизней во время второй мировой войны. И сегодня этот роман призывает к борьбе с фабрикантами смерти во имя мира и счастья на земле.

Артур Грэй.

Позвольте! Но не только роман «Пятьсот миллионов бегумы» был создан Жюлем Верном вместе с Андре Лори. Они написали еще два романа: «Найденыш с погибшей «Цинтии» и «Южная звезда»! Кстати, «Найденыш» как раз и поступил сегодня в нашу библиотеку…

Дик Сенд.

Капитаны!.. Казалось бы, все ясно… Но почему чуть ли не сто лет в книжном мире не было известно о содружестве Жюля Верна с Паскалем Груссе?


Пушечный выстрел. Затем второй, третий.



Этьен Лябуш.

Видимо, кто-то бежал из «Мертвого царства».


Отдаленные звуки набата.



Слышите? Сигнал тревоги!.. Через несколько минут полицейские катера выйдут в море и патрули начнут прочесывать полуостров Дюко. Вы можете отстреливаться здесь на маяке… Но поймите… я отец семейства. Попрошу связать меня и запереть в погребе. Это не трусость, а необходимая предосторожность. Я верю, что вы — капитаны, может быть, даже знаменитые… Но впервые слышу, чтобы кто-то мог сходить со страниц романов!

Тартарен (с пафосом).

Мсье Этьен, я напомню вам слова Гамлета из трагедии Шекспира… (Декламирует.) «Есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам!»

Капитан Немо.

Прощайте, Этьен Лябуш! И никому ни слова о событиях этой ночи!

Артур Грэй.

Поспешим, друзья, в нашу библиотечную бухту! (Командует.) Эй, на «Секрете»! Поднять алые паруса!..


Вступает музыка песни Артура Грэя.



(Поет.)

«Что такое алый парус?
Шелка пламенный кусок!
Что такое алый парус?
В море дерзостный бросок!
Алый парус —
это юности полет…
Алый парус — это дальний горизонт!
Алый парус — это мужества порыв…
Алый парус — это к подвигу призыв!
Алый парус — это всем отважным весть…
Алый парус — это доблесть, это честь!
На просторе бесконечном,
На крутой морской волне
Алый парус будет вечно,
Будет вечно сниться мне!»

Тартарен.

Какое приятное возвращение! Попутный ветер! И галиот «Секрет» летит как мечта! Счастливый конец нашего рейса! Мы скоро займем привычные кресла в уютной кают-компании Клуба знаменитых капитанов!

Робинзон Крузо.

Клянусь пропавшими без вести кораблями, множество судов налетало на рифы или подрывалось на плавучих минах в десятках метров от родного берега, а иногда они ломали борта, ударившись о долгожданный пирс… Видимо, справедлива старинная морская поговорка: «ты не дома, пока не возьмешь швартовы».

Дик Сенд.

Капитаны! Подходим к библиотечному причалу.

Артур Грэй (командует).

Взять швартовы!

Матрос Летика.

Есть взять швартовы!


Стук борта галиота «Секрет» о пирс. Поспешные шаги.



Тартарен.

Смотрите, нам сегодня сопутствует удача!.. Света нет ни в одном окне, но чья-то дружеская рука бросает нам встречный трап. О ля-ля! Предлагаю любое пари — это Мюнхгаузен! За мной, медам и месье!.. (Напевает.) «Все мы — капитаны, Каждый знаменит!»



Капитан Немо.

Дик, включите свет!


Щелкает выключатель.



Сегимер.

Ни с места! Руки вверх! Вы под прицельным огнем карабинов охраны его превосходительства профессора Шульце!

Тартарен.

Видите ли, мсье Сегимер…

Сегимер (холодно).

Герр Сегимер.

Тартарен.

Я хотел спросить…

Сегимер (перебивает).

Вопросы задаем мы!

Робинзон Крузо (шепотом).

Капитан Грэй, а не ахнуть ли эту скотину прикладом по голове?

Артур Грэй (шепотом).

Спокойствие и выдержка, Робинзон!

Сегимер (командует).

Спустить парадный трап из башни Быка. Сейчас его превосходительство сойдет со страниц для оглашения приговора.

Звучит фрагмент из Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича — «нашествие фашистов».



Охрана (хором).

Зиг хайль! Зиг хайль! Зиг хайль!



Профессор Шульце.

Господа! Цель вашего рискованного путешествия в эту ночь была мне известна из разговора в библиотеке. Но почти сто лет назад, находясь еще на страницах рукописи будущего романа, я знал, что ее написал некий Андре Лори… А в кабинете издателя Этцеля я услышал, что он вовсе не Лори, а Паскаль Груссе, делегат Парижской коммуны. Он и довел меня до гибели в главе восемнадцатой — «Тайна раскрывается»!

Капитан Немо.

И правильно сделал!

Профессор Шульце.

Я был глубоко оскорблен, когда узнал, что некая Симона Вьерн, преподавательница Гренобльского университета, вытащила на свет Паскаля Груссе, известного также под кличками Филипп Дариль и Андре Лори. К несчастью, несколько лет назад в Национальную библиотеку Франции поступил архив издателя Этцеля. Проклятая Симона прочла около восьмисот доселе неизвестных писем Жюля Верна, раскопала этого Паскаля и добилась восстановления его имени в новых изданиях романа!

Дик Сенд.

Честь и слава Симоне Вьерн!..

Тартарен.

Браво, браво!

Профессор Шульце.

Напрасные овации. Тайный суд Штальштадта вынес вам смертный приговор. Я рассчитаюсь с вами здесь, в кают-компании!

Капитан Немо.

Но, кажется, осужденные имеют право высказать свое последнее желание…

Профессор Шульце.

Смотря какое.

Капитан Немо.

Мне хотелось бы попрощаться с командой «Наутилуса».

Профессор Шульце (милостиво).

Пожалуйста.

Капитан Немо (внезапно).

Эй, на «Наутилусе»! Включить помпы высокого давления!


Потоки воды с ревом низвергаются в кают-компанию.



Сегимер.

По знаменитым капитанам — огонь!


Беспорядочное щелканье курков.


Профессор Шульце (кричит).

Стреляйте же!

Сегимер.

Невозможно! Отсырели патроны!


Шум помп постепенно затихает.

Артур Грэй.

Вперед, капитаны!

Робинзон Крузо.

В атаку!


Шум борьбы. Звон клинков. Всплески воды от падения тел.

Выкрики: «Пощадите!», «Я только выполнял приказ!..», «Сдаюсь!..»


Профессор Шульце (кричит).

Сегимер! Арминий! Прикрывайте меня! Отступаю в башню Быка!..

Робинзон Крузо.

Не выйдет! А ну расступись! Хватайте его, капитаны!

Профессор Шульце (отбиваясь).

Да как вы смеете, Немо, касаться меня своими руками!

Капитан Немо.

Цвет кожи не имеет значения! Вот у вас руки белые, а душа черная!

Профессор Шульце (в ужасе).

A-а!.. Пустите! Вы меня задушите!..



Капитан корвета «Коршун».

Ни в коем случае! Не станем же мы нарушать волю Жюля Верна и Паскаля Груссе. Герр доктор-профессор Шульце! Мы отправим вас прямо в ту главу романа «Пятьсот миллионов бегумы», где вам уготована гибель от вашего дьявольского снаряда…


Шелест страниц. Издали слышен взрыв.



Дик Сенд.

Как много я узнал сегодня о делегате Коммуны Паскале Груссе и писателе Андре Лори!..

Капитан Немо.

Много, но не все, дорогой Дик. В тысяча восемьсот восьмидесятом году, после амнистии коммунаров, Паскаль вернулся в Париж. Под псевдонимом Андре Лори он стал выпускать роман за романом; «Капитан Трафальгара», «Наследник Робинзона», «От Нью-Йорка до Бреста за семь часов» и другие…

Артур Грэй.

Примечательно другое… Во время оккупации Франции армией Гитлера участники движения Сопротивления сделали «Пятьсот миллионов бегумы» оружием в борьбе с фашизмом!


В отдалении кричит петух.



По книжным полкам, друзья!


Громче кричит петух.


И как говорится в романах — продолжение следует…



Звучит финальная песенка капитанов:


«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!
Снова мы недвижно
Станем там и тут,
Вновь на полке книжной
Корешки блеснут.
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ОТКРЫТИЕ «ПОЛЮСА ЗВУКОВ»


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Открытие «полюса звуков».


Звучит шуточная елочная песенка «Наше интервью»:



«Время мчится, словно птица,
Словно быстрый ветерок,
Может многое случиться
В этот зимний вечерок!..
Стихнет буря у ворот
И тихонько… и тихонько пропоет:
— Как поживаете?
— О чем мечтаете?
— Где вас веселая елка ждет?
Впереди по курсу льдины,
Капитан всю ночь не спит…
Вдруг выходит из пучины
Чудо-юдо рыба кит!
Обгоняя теплоход,
Он вопросы… он вопросы задает:
— Как поживаете?
— О чем мечтаете?
— Где вас веселая елка ждет?
Самолет стрелой промчится
Вдоль небесных синих круч,
И в кабину постучится
Невесомый звездный луч.
Продолжая свой полет,
Вдруг услышит… вдруг услышит наш пилот:
— Как поживаете? —
О чем мечтаете? —
Где вас веселая елка ждет?
Бубенцы задорно бойки,
Иней сыплется с берез,
На лихой на русской тройке
Едет, едет Дед Мороз!..
На крылечко он идет
И ответа… и от нас ответа ждет:
— Как поживаете?
— О чем мечтаете?
— Где вас веселая елка ждет?

Еще слышны вдали на фоне музыки бубенцы тройки Деда Мороза, но постепенно звук бубенцов переходит в звучание дребезжащего школьного звонка, которым обычно начинаются встречи Клуба.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна, я только поставлю на место наш глобус.


Стук в дверь.



Марья Петровна.

Вы слышите, Катюша, стучат. Кто бы это мог быть? В такое позднее время…

Катюша.

Мало ли что может случиться на новогодних каникулах. Входите, пожалуйста, а если вы фея — влетайте!

Девочка (входя).

Здравствуйте. Я не фея, а Ася Терентьева из пятого «А». Я старалась дочитать книжку, но не успела…

Марья Петровна.

А что за спешка?

Девочка.

Я принесла «Остров сокровищ», а у Немо кончился срок, я остановилась на самом интересном месте…

Катюша.

Сколько же ты проплыла километров под водой?

Девочка.

Из восьмидесяти тысяч я проплыла только сорок пять. Очень вас прошу… продлите…

Марья Петровна.

Отметьте, Катюша. Но смотри, Ася, в новом году…

Девочка.

Честное пионерское! Будьте здоровы и счастливы! (С любопытством.) А где вы встречаете Новый год?

Марья Петровна.

Я лично — в «Арктике».

Катюша.

А я — в «Космосе».

Девочка.

А вам не страшно там?

Марья Петровна.

Нисколько. «Арктика» и «Космос» — это чудесные кафе. И неизвестно, какое лучше.

Катюша.

А ты где встречаешь, Ася?

Девочка (лукаво).

В Клубе знаменитых капитанов… До свидания!


Стук закрываемой двери.



Марья Петровна.

Клуб знаменитых капитанов? Никогда не слыхала.

Катюша.

Я тоже не слыхала.

Марья Петровна.

Фантазерка! Начиталась про морские приключения… Где пригласительный билет?

Катюша.

Марья Петровна, он же у меня…

Марья Петровна.

Ах да… Ну, закрывайте двери, и пойдем на елку к нашим ребятам, Катюша.


Часы мерно бьют семь ударов.

Звучит вступительная песенка капитанов:



«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Капитан корвета «Коршун».

Дик, принимайте со шканцев корвета «Коршун» новогоднюю елку. Майна помалу!

Дик Сенд.

Есть майна помалу!.. Да осторожнее травите трос! Ведь жаль, если помнется наряд этой лесной великанши. Я вам этого никогда не прощу.

Гулливер.

Кто здесь говорит о великаншах? Ах, это вы, любезный моему сердцу пятнадцатилетний капитан…

Дик Сенд.

К вашим услугам, капитан Лемюэль Гулливер… Что это вы тащите на плечах? Челнок?

Тартарен.

Ах, медам и месье! Разве челноки издают аромат шоколада и сливочного крема?

Гулливер.

Вы правы, достоуважаемый Тартарен из славного города Тараскона. Это вовсе не челнок, а эклер — пирожное из страны великанов! Хватило бы на всю школу!


Стук высыпаемых кокосовых орехов.



Дик Сенд.

Такой «эклер» особенно приятно запивать молоком из кокосовых орехов. Принимайте дары Африки!

Тартарен.

Пардон! За праздничным столом — молоко, хотя бы и кокосовое… фи!.. Вот корзина ситро «Тартарен». Сладкое и полусладкое! Из лучших лоз моего виноградника, не говоря уж об оранжаде, джусе, лимонаде и морсе.

Робинзон Крузо.

Клянусь новогодней елкой, украшением ужина будет козлятина на вертеле! Шашлык по-робинзоновски! Ваши шпаги и кортики, капитаны!

Дик Сенд.

К счастью, в камине лежат сухие дрова. Может быть, у кого-нибудь найдутся спички?

Тартарен.

В сапоге настоящего путешественника всегда запрятана заветная коробка в непромокаемом портмоне… Пожалуйста.


Все сильнее слышится треск разгорающихся поленьев.



Мюнхгаузен.

Все это очень мило, трогательно и даже сентиментально… Но старомодно! Такой ужин, скорее, в манере Чарлза Диккенса, но не моего автора, Эриха Распе! Я не вижу в меню ни фантазии, ни чудес! Позвольте вам предложить праздничный набор Карла Фридриха Иеронима Мюнхгаузена. В этих сверкающих пакетиках — чудесное молоко… О. это будет сенсация!


Дружный хохот.



(Высокомерно.) Смеяться будет тот, кто его хлебнет! Это молоко с Млечного Пути! Ну-с, а на закуску пойдет окорок из Малой Медведицы. Неплохо?! А для любителей — раки. Свежие, космические! Прямо из созвездия Рака!


Аплодисменты и дружные выкрики: «Браво, Мюнхгаузен!» Звучит мелодия песенки Мюнхгаузена.



(Поет.)

«Увлекаться я могу,
Забываться я могу,
Но ни другу, ни врагу
Ни полслова не солгу!..»

Гулливер.

Но кто же посмеет в этом усомниться, достопочтенный Карл Фридрих Иероним!

Артур Грэй.

Я не мыслю себе праздника без цветов. Ведь у каждого цветка есть свой тайный язык. От чайной розы до незабудки… Существует даже почта цветов.

Дик Сенд (вздыхая).

Вы не мыслите праздника без цветов, а я — елку без игрушек…

Капитан корвета «Коршун».

Не унывайте, юноша. Капитан Немо обещал украсить нашу елку игрушками подводного мира.

Тартарен (встревоженно).

Но мсье Немо до сих пор нет… Может быть, он застрял в каком-нибудь коралловом гроте?

Капитан корвета «Коршун».

Смотрите, на глобусе записка.



Капитаны (перебивая друг друга).

Читайте!.. Скорее!.. В чем дело?

Капитан корвета «Коршун».

«Терплю бедствие на полюсе. Жду помощи. Спешите, друзья. Капитан Немо».

Робинзон Крузо.

Клянусь полярной ночью, я не понимаю, о каком полюсе идет речь. Северном или Южном?

Мюнхгаузен (покровительственно).

Вы совсем одичали в своей пещере, Робинзон. Конечно, двадцать восемь лет и три месяца — срок немалый.

Робинзон Крузо (ворчливо).

И шесть дней, Мюнхгаузен.

Мюнхгаузен.

Тем более!.. Ведь записка была наколота на земную ось, выходящую торчком из Северного полюса, как на любом порядочном глобусе. Кстати, я когда-то из обломка земной оси сделал себе вот эту шпагу, и как раз на Северном полюсе!

Артур Грэй.

К делу, капитаны! Немо ждет помощи. Дорога каждая минута. Эй, на галиоте «Секрет»!

Матрос Летика.

Есть на галиоте «Секрет!»

Артур Грэй.

Паруса ставить! С якоря сниматься!

Матрос Летика.

Есть паруса ставить! С якоря сниматься!


Скрип снастей. Грохот выбираемых якорей.



Мюнхгаузен (заносчиво).

Но кто из нас Мюнхгаузен? Вы или я? На галиоте под парусами идти зимой к Северному полюсу?

Артур Грэй.

Вы — Мюнхгаузен. А я только Артур Грэй, друг романтиков и мечтателей. И мой галиот «Секрет» — это мечта, бегущая по волнам… Ничто не в силах ее остановить!


Музыка путешествий.



Джон Сильвер (резко).

Имею честь пригласить джентльменов удачи со страниц романа «Остров сокровищ» в кают-компанию!

Старик Морган (хрипло, издали).

Кому понадобились ребята с «Испаньолы»?

Джон Сильвер.

Джону Сильверу, вашему капитану!


Раздается стук матросских башмаков и нестройная песня пиратов:



«Четыре ведьмы варят джин,
Его не выпьет ни один,
Кроме нашего Джона! Джона!..»

Деревянные башмаки отбивают чечетку.

Джордж Мерри (с большим интересом).

Что ты задумал, Джон? Опять затея на потеху дьяволу?

Старик Морган.

Опять поднимется на мачте «Веселый Роджерс» с черепом и двумя скрещенными костями?!

Джон Сильвер (таинственно).

Тсс… нас могут услышать «Дети капитана Гранта»… «Тимур и его команда»… «Капитан Сорвиголова» со своими молокососами… Вон их корешки, на первой полке. Так вот… последнюю неделю наш роман «Остров сокровищ», как вы знаете, был захвачен одной девчонкой. Мы бросили якорь на этажерке, а под подушкой у нее дрейфовали «Восемьдесят тысяч километров под водой»…

Джордж Мерри (перебивает).

Стоит ли вспоминать об этой скучной комнате — ни капли рома или хотя бы грога…


Металлический стук костыля.



Старик Морган.

Ты зря стучишь своим костылем. Мерри прав. Кругом одни учебники и карандаши для рисования… Тьфу!


Сердитый дробный стук костыля.


Джон Сильвер.

Молчать, когда говорит первый джентльмен удачи! И сегодня это не простой костыль, а председательский! Так вот… Однажды ночью мне не спалось. Я вышел из переплета и слышу разговор капитана Немо с его помощником. Они говорили, что «полюс звуков» собран… осталась только настройка! А помощник сказал, что это просто Эльдорадо! А вы знаете, старые бродяги, что такое Эльдорадо? Страна несметных богатств и сказочных чудес!

Старик Морган (взволнованно).

А что было дальше?

Джон Сильвер.

Внезапно приоткрылась дверь, и какая-то красивая леди сердито сказала: «Ты еще читаешь, Ася?» И мы все скрылись.

Джордж Мерри (мрачно).

Опять не повезло, как с «Островом сокровищ». Мы здесь, а Немо с ключами от Эльдорадо — там.

Джон Сильвер.

Не беспокойся, Мерри. Немо поспешит на встречу с друзьями, где бы он ни находился!

Старик Морган.

Но когда соберутся все знаменитые капитаны, боюсь, что нам несдобровать!

Джон Сильвер (с усмешкой).

Мужайся, старик Морган. Капитаны клюнули на приманку известного на морях джентльмена удачи Джона Сильвера. Они уже на пути к Северному полюсу.

Джордж Мерри.

А что они там забыли?

Джон Сильвер.

Они ищут капитана Немо… Дело в том, что к числу прочих достоинств вашего предводителя относится искусство подделывать чужие почерки. Я наколол на глобус записку: «Терплю бедствие на полюсе. Жду помощи. Спешите, друзья». И подписался: «Капитан Немо». Чистая работа, мой мальчик!


Стук открываемой двери.



Капитан Немо (приближаясь).

Друзья по кают-компании, прошу извинить за опоздание… Тяжелый сундук и никакого транспорта… (С удивлением.) Кто вы такие, господа?

Джон Сильвер.

Руки вверх! Старик Морган, не откажи в любезности подать чугунные браслеты для сеньора Немо.


Звон кандалов.



Джордж Мерри.

Будем знакомы. Мы с «Острова сокровищ», романа Роберта Льюиса Стивенсона.

Капитан Немо.

Значит, я попал в лапы пиратов. Но даже в кандалах я потребую от вас ответа! Где мои друзья?

Джон Сильвер.

Они сдались на милость победителя. Вон валяются их шпаги и кортики…

Капитан Немо (хладнокровно).

Что вам угодно от меня?

Джон Сильвер.

Сущая безделица! Ключи от Эльдорадо! А «Наутилус» можете оставить себе на память.

Капитан Немо.

Я вас отказываюсь понимать…

Джордж Мерри.

Люди, которые отказывались понимать Джона Сильвера, редко дотягивали до утра.

Джон Сильвер.

Старик Морган, обшарить карманы нашего гостя. Нужен ключ с тремя бородками для этого индийского сундука.

Старик Морган.

Что за разговор? Я уже открыл его отмычкой.

Джон Сильвер.

Так высыпай все на стол, старина.

Звук падающих кораллов, морских звезд и звучащих раковин.



Джордж Мерри.

Для чего вы таскались с таким багажом? Кораллы, раковины, морские звезды…



Старик Морган.

Это что, для аквариума?

Капитан Немо.

Это подводные игрушки для новогодней елки…

Старик Морган.

В игре ваша голова!

Джон Сильвер (торжественно).

Капитан Немо, команда просила меня вручить вам «черную метку».

Капитан Немо.

А я не хочу пачкать руки.

Джон Сильвер.

Тогда слушайте… (Читает.) «Мы требуем выдачи «полюса звуков». На размышление — одна минута».

Капитан Немо (решительно).

Нет!

Джон Сильвер (холодно).

Ваше имя, Немо, означает «Никто». Но капитан Никто может легко превратиться в ничто!

Старик Морган.

Что за разговоры?! Я нашел на дне сундука, под связками перламутрового дождя, какой-то ящик… сталь, стекло, клавиши и сверху — серебряный купол…

Капитан Немо (в волнении).

Осторожно, вы разобьете «полюс звуков».

Джон Сильвер.

Ага-а! Не беспокойтесь. Мы знаем ему цену. Остается немногое: научить нас управлять этой штукой — и вы свободны! Могу поклясться на Библии.

Капитан Немо (примирительно).

Но зачем вам «полюс звуков»? Это научный прибор. Существует закон сохранения энергии. Ничто в природе не исчезает бесследно. Материя вечна.

Джордж Мерри (с усмешкой).

Материя не исчезает? Да еще как! Помнится, мы шли в погоню за бригом «Лаура» с грузом парчи и бархата. Шальное ядро угодило в пороховой погреб, и вся материя погибла.

Капитан Немо.

Она не погибла, а превратилась в пепел. Это тоже материя, так же как и любой звук, когда-либо прозвучавший на нашей планете. Повторяю: любой звук…

Джон Сильвер (с интересом).

И пушечная пальба?

Капитан Немо.

Конечно. И речь оратора, и матросская песня, и беседы путников у костра, и стук лопаты золотоискателя! И мерный скрип виселицы!

Джон Сильвер (хитро).

Вы совершенно убедили меня, капитан Немо, что нам научная вещичка ни к чему… Но интересно все-таки послушать ее в работе. Просто… не верится.

Капитан Немо.

Снимите кандалы!


Щелканье замка. Лязг кандалов.



Для меня долгое время оставалось загадкой, где находятся отзвучавшие звуки, у какого причала. Ведь это тоже частицы материи. И я предположил, что они бесконечно блуждают в безбрежном океане эфира, нигде не швартуясь намертво. Вот результат моих опытов… Перед вами — динамический «полюс звуков». Нижние клавиши — настройка по эпохам, боковые кнопки — по морям, континентам и островам.

Старик Морган.

Что за разговоры? Нажимайте клавиши, кнопки… Ну где ваши блуждающие звуки?


Щелкают клавиши.

Вступает электронная музыка «полюса звуков». Крики чаек.

Шум морского прибоя. Издали слышна старинная итальянская песенка.

Ее исполняет грудной женский голос под аккомпанемент народных инструментов.


Капитан Немо (бесстрастно).

Вы слышите шум генуэзского торгового порта Кафы… На побережье Черного моря… (Пауза.) Тысяча четыреста семьдесят второй год…


Шум и говор разноплеменной толпы. Звенит колокольчик на двери таверны. Хлопает дверь.



Генуэзский капитан.

Присаживайтесь, синьор, к нашему столу. Судя по вашей одежде, вы из дальних заморских стран.

Афанасий Никитин.

Поспешаю домой, сударь… а ходил за три моря… Хвалынское, Индийское да Черное…

Генуэзский капитан (крякнув от удивления).

Грандиозно! А куда сейчас держите курс?

Афанасий Никитин.

Через Киев и Смоленск в родной Тверь-город.

Генуэзский капитан.

Вы москвитянин?

Афанасий Никитин.

Я тверской купец Афанасий Никитин из земли русской. А побывать довелось в Персии, Индии, Турции.

Генуэзский капитан.

К турецким берегам и я не раз водил корабли, а вот Индия… Для меня это белое пятно на карте.

Афанасий Никитин.

Могу поведать:



За два года объехал я Индию,
Посмотрел все торги знаменитые,
А куда сам не мог понаведаться,
Про то многих людей я расспрашивал…
Близ Бидара есть знатная ярмарка —
«Аладдинов базар» по-туземному.
Раз в году на нее собираются
Все торговые люди индийские.
Десять дней этот торг продолжается.
Там торгуют любыми товарами,
Одних коней приводят на ярмарку
Табунов в двадцать тысяч и более…
Жеребца, что привез я из Персии,
Здесь на ярмарке продал я с выгодой…

Генуэзский капитан (перебивает).

А что вы привезли из Индии, русский гость? Шелк, индиго, самоцветные камни?

Афанасий Никитин.

Перво-наперво привез свои записки для поучения людей — «Хождение за три моря».

Шарманщик.

Подайте синьоры, бывшему матросу.


Звучит старинная шарманка, мелодия гавота.

Щелкает клавиша. «Полюс звуков» замолкает.



Джордж Мерри.

А я все-таки не пойму: что, этот тверской купец был джентльмен удачи?

Капитан Немо.

О нет! Он был великим путешественником. За четверть века до португальского мореплавателя Васко де Гамы Афанасий Никитин проложил путь из Европы в Индию. Это была большая нехоженая дорога по суше и по морю.

Джон Сильвер.

Почему же он вернулся через генуэзский порт Кафа? Что-то я не слыхал про этот город!

Капитан Немо.

Вы и не могли слышать, Джон Сильвер… Генуэзцев прогнали из Кафы турки через три года после отъезда Афанасия Никитина. А вообще эта гавань известна с шестого века до нашей эры. Теперь это Феодосия. Один из цветущих портов на побережье Крыма.

Джон Сильвер.

Выходит, что богатства Афанасия Никитина были только в бумагах… А хотелось бы услышать звон монет… А ну-ка, старик Морган, нажми вот ту, зеленую клавишу…


Щелкает клавиша.

Легкий перезвон электронных инструментов.



Матрос.

Друзья моряки, разрешите напомнить вам старинную поговорку: «Песня острее кинжала и звонче золота, потому что кинжал висит у одного пояса и золото звенит в одном кармане, а песня — достояние всех»!


Аплодисменты.



Следующим номером праздничной программы — выступление матросов нашего корабля. Песня «Фрегат, «Паллада» композитора Дмитрия Кабалевского…


И сразу вступает оркестр.

Запевала.

«Паллада», «Паллада»… Старинный фрегат,
Послушная птица морская!
Плыла ты, дороги не зная назад,
Седую волну рассекая!
Хор.

Умолкли матросов твоих голоса.
Но имя звучит, как баллада,
И с книжной страницы, подняв паруса,
Выходишь ты в море, «Паллада»!
Запевала.

Трудна и опасна судьба моряка,
Матросская слава сурова…
«Паллада», твой путь сохранил на века
Походный дневник Гончарова.
Хор.

Умолкли матросов твоих голоса
Но имя звучит, как баллада,
И с книжной страницы, подняв паруса,
Выходишь ты в море, «Паллада»!»

Шумные аплодисменты. Выкрики: «Браво!»

Щелчок. «Полюс звуков» умолкает.



Джордж Мерри.

Встреча с фрегатом? В открытом море… Это всегда считалось неважной приметой.

Джон Сильвер.

А куда держала курс эта «Паллада»?

Капитан Немо.

Вокруг света всего-навсего! В походе участвовал замечательный русский писатель Иван Александрович Гончаров. Кстати, он дважды встречал Новый год с моряками «Паллады»: тысяча восемьсот пятьдесят третий год — в Портсмуте, а следующий — в Нагасаки. О своей книге «Фрегат «Паллада» Гончаров писал так: «История плавания самого корабле, этого маленького русского мира, с четырьмястами обитателей, носившегося два года по океанам, своеобразная жизнь плавателей, черты морского быта — все это также само по себе способно привлекать и удерживать за собой симпатии читателей…» Ну да вам, джентльмены удачи, этого не понять.


Стук металлического костыля.



Джон Сильвер (вздыхая).

Я понял другое… Мы, кажется, зря завладели вашим «полюсом звуков».

Джордж Мерри.

А можно я на счастье нажму синюю клавишу?

Капитан Немо.

Предупреждаю: вы попадете в девятнадцатый век…


Щелкает клавиша.

Стремительно звучит музыка электронных инструментов.



Капитан Немо.

Сан-Франциско…

Джон Сильвер.

Фриско… Славное, веселенькое местечко! Жми, Джордж Мерри!


Мелодичный звон кнопки.

И сразу вступают шумы большого порта: сирены, пароходные гудки, перезвон гавайских гитар. На дальнем фоне женский голос поет негритянскую песню.



Мери Уэлч.

Ну наконец-то, шкипер. Безобразие! Заставлять пожилую леди ждать в пустом салоне целый час.

Шкипер.

Откровенно говоря, Мери Уэлч, я сомневался, стоит ли вообще приходить. Ведь столько экспедиций искали клады пиратов на острове Кокос…

Мери Уэлч (шепотом).

У них не было настоящей карты. Взгляните…

Шкипер (испытующе).

А откуда у вас настоящая карта?

Мери Уэлч.

К вашему сведению, милейший, я была совсем молоденькой девушкой, когда меня похитил Бенито Бонито…

Шкипер (перебивает).

Пират по прозвищу Кровавый Меч?

Мери Уэлч (подхватывает).

И обладатель самых крупных сокровищ. Они и сейчас покоятся в пещере на острове Кокос… И ждут, шкипер, нетерпеливо ждут того, кто их откопает!

Шкипер.

У берегов Коста-Рики нет более проклятого места, Мери Уэлч! Джунгли, ядовитые змеи, москиты, а главное, «желтый Джек» — болотная лихорадка!

Мери Уэлч.

А вы хотели, чтобы сокровища были выложены на городском пляже Фриско?



Шкипер.

Сколько?

Мери Уэлч.

У вас есть монета в десять центов, шкипер?

Шкипер (изумленно).

За эти планы?

Мери Уэлч.

Мелко плаваете, дружочек. Я просто хочу запустить оркестрион. Нас могут услышать…


Звон монеты, падающей в щель автомата.

Раздаются тихие звуки гавота.



(Шепотом.) На это дело у вас не хватит денег. Тут нужно организовать целую компанию…

Все громче звучит гавот, и уже не слышно разговора за столиком.

Щелкает клавиша. «Полюс звуков» замолкает.



Джон Сильвер.

Поздравляю вас, капитан Немо! Надеюсь, сами понимаете, что вы изобрели! Теперь можно прокладывать точный курс к любым кладам, где бы они ни находились и как бы глубоко ни были запрятаны. А наш сегодняшний рейс — прямо на Кокос!

Джордж Мерри и старик Морган (вместе).

Есть, капитан Сильвер!

Капитан Немо.

К вашему сведению, джентльмены, свыше пятисот экспедиций искали сокровища на этом острове. Последний раз — в тысяча девятьсот шестьдесят втором году. А пиратские клады так и не были найдены!

Джон Сильвер.

И прекрасно! Они достанутся нам!

Джордж Мерри.

Уж мы-то знаем, с какого конца браться за трос.

Джон Сильвер (командует).

Спустить со страниц романа Стивенсона «Остров сокровищ» бриг. Только не перепутайте страницы… Надо взять «Испаньолу» в тот момент, когда судно было в наших руках. Не раньше и не позже! А то еще наглотаемся свинцовых орехов.


Шелест страниц.

Пираты затягивают уже знакомую нам песню:



«Четыре ведьмы варят джин,
Его не выпьет ни один,
Кроме нашего Джона! Джона!..»

Джон Сильвер.

Надеюсь, капитан Немо составит нам компанию в этом увлекательном плавании. Вам за услугу — десять процентов! По обычаю джентльменов удачи…

Капитан Немо.

Мерзавец!

Джон Сильвер.

Я этого не слышал. Мы внесем вас на руках на борт «Испаньолы», как почетного гостя…


Шум борьбы перекрывает свист ветра и океанский прибой.



Джон Сильвер.

Поднять на мачте «Веселого Роджерса»! Курс к берегам Коста-Рики!

Джордж Мерри.

Есть к берегам Коста-Рики!


Звучит музыка путешествий.



Старик Морган (с опаской).

А знаменитые капитаны не перехватят нас где-нибудь возле экватора?

Джон Сильвер.

Все случалось на морях, но этого не будет. Они дрейфуют во льдах Северного полюса.



Порывы сильного ветра.

Грохот сталкивающихся льдин. Завывание снежной бури…

Корабельные склянки бьют на борту галиота «Секрет».


Матрос Летика.

Осмелюсь доложить, капитан Артур Грэй. Видимость — ноль. Снежная буря усиливается. Какие будут приказания?

Артур Грэй.

Зажечь сигнальные огни. Вести наблюдения за льдами. Докладывать каждые пять минут.

Матрос Летика.

Есть докладывать!


Быстрый стук сапог по трапу.



Гулливер.

Достопочтенные друзья! Сколько времени мы кружим в районе Северного полюса — и никаких следов любезного Немо… (Задумчиво.) Задача была бы проще, если бы существовало только два полюса — Северный и Южный! Но существуют еще полюса геомагнитные, магнитные, полюса холода, не считая полюса недоступности…

Капитан корвета «Коршун».

Могу добавить к вашей коллекции полюсов полюса мира — Северный и Южный…

Тартарен.

Браво, капитан корвета! Конечно, Северный полюс мира! Как это сразу не пришло мне в голову… Едем!

Капитан корвета «Коршун» (с усмешкой).

К сожалению, близ Северного полюса мира расположена Полярная звезда. Затруднительное путешествие, Тартарен, даже для вас.

Тартарен (высокомерно).

Не беспокойтесь за старого льва, не раз штурмовавшего вершины Альп!

Артур Грэй.

С Альпами дело проще, а Северный полюс мира перемещается относительно звезд, совершая полный оборот примерно за двадцать четыре тысячи лет!

Мюнхгаузен (обрадованно).

Идея! Надо перенести нашу кают-компанию на Северный полюс мира! Двадцать четыре тысячи новогодних встреч! Двадцать четыре тысячи елок! Двадцать четыре тысячи сюрпризов и подарков! Как нам будут завидовать все дети!

Гулливер (задумчиво).

Достопочтенные капитаны! А что если эта записка с загадочным полюсом не более чем шутка… и Немо давно ждет нас в библиотеке у нарядной елки?

Матрос Летика.

Осмелюсь доложить, капитан Артур Грэй. По правде говоря, обстановка прежняя или немного хуже. Но тут уж ничего не поделаешь. Какие будут приказания?

Артур Грэй.

Никаких. Я сам стану к штурвалу. Курс — Московское море. Химки. Библиотека.


Музыка путешествий.



Дик Сенд.

Смотрите, вся елка в огнях!.. Ой, подводные игрушки! Морские звезды! Перламутровый дождь!

Гулливер (восторженно).

Ясно! Достопочтенный капитан Немо здесь!

Артур Грэй.

Но его нет!..

Тартарен.

Накрыт праздничный стол, а в креслах кают-компании — пустота. Увы, это так!

Робинзон Крузо.

Клянусь мировым полюсом… Северным или Южным — все равно… под елкой кто-то спит…

Мюнхгаузен.

Негритенок в матросской одежде. Может быть, это флаг-штурман с моего брига «Леденец»?

Максимка (просыпаясь).

Где леденец? Никто больше меня не любит леденцы. Можете спросить всю команду клипера «Забияка».

Капитан корвета «Коршун».

Морячок! Кто ты такой?

Максимка (рапортует).

Юнга Забиякин из рассказа Станюковича «Максимка». (Смущенно.) Не верите?


Звучит мелодия песенки черного юнги.



(Поет.)


«Хотите знать, кто вечно пьян,
Кто злее всех на свете?
Американский капитан
На старой шхуне «Бетси»…
Меня за несколько монет
Купил и сделал боем…
А это значит — детства нет
И счета нет побоям…
Ну-ка, бой, согрей воды!
Ну-ка бой, подай сигары!
А награды за труды —
Оплеухи да удары!
Волной морскою я снесен,
Уже тонул во мраке,
Но был матросами спасен
Команды «Забияки»!
Теперь на клиппере служу,
От босса не завишу,
С командой русскою дружу
И поминутно слышу:
— Ну, Максимка, как живешь?
— Стал теперь своим на баке?
— С нами ты не пропадешь, —
Наш Максимка Забиякин!»

Тартарен.

Браво, браво, мсье Максимка! А что ты делаешь в нашей кают-компании?

Артур Грэй.

И не видел ли ты здесь капитана Немо?

Максимка.

Рапортую! Я никогда не видел настоящей елки. И решил тихонько выглянуть из переплета, чтобы полюбоваться вашей лесной красавицей. Вижу: является капитан Немо с целым сундуком игрушек. На него напали пираты из «Острова сокровищ» — это они написали фальшивую записку. Потом они говорили про несметные клады. А потом подняли на «Испаньоле» черный флаг и ушли в море. Они захватили Немо и какой-то ящик, нагруженный звуками.

Мюнхгаузен.

Нехорошо лгать, юнга. Это тебе не первое апреля…

Максимка (обиженно).

Не знаю, как вы, но я и первого апреля говорю правду… А ящик капитан Немо называл «полюсом звуков».

Мюнхгаузен (саркастически).

Северным или Южным, юноша?

Артур Грэй.

Меня интересует другое: на какой курс легла сейчас «Испаньола»?

Максимка.

Рапортую. Я вас ждал и все повторял, пока не заснул… Они ушли в Тихий океан. На остров Кокос!

Робинзон Крузо.

Вот теперь Немо действительно терпит бедствие!

Тартарен.

В плену у пиратов! Ужасно!.. Ужасно!..

Дик Сенд (порывисто).

Нельзя терять ни минуты!

Артур Грэй.

Эй, на галиоте «Секрет»! Боевая тревога!


Горнисты играют сигнал боевой тревоги. На этот звук ложится быстрый топот бегущих ног. Скрип снастей.



(Командует.) На всех парусах в догоню за бригом «Испаньола»!


Звучит музыка путешествий в тревожном, стремительном темпе.



Капитан корвета «Коршун».

Ясно вижу: по-правому борту — какой-то бриг… Сдается мне, он стоит на якоре.

Гулливер.

Дайте вашу подзорную трубу, достопочтенный капитан корвета… Да, эта «Испаньола»! Мы у берегов Кокоса, точнее, входим в бухту Чатам.

Тартарен.

А за кормой — стая тигровых акул… Бррр!

Артур Грэй.

Погасить сигнальные огни! Приготовить абордажные крючья и лестницы! Раздать команде топоры и тесаки.


Лязг крючьев, звон оружия.



Робинзон Крузо.

А я пойду со своим старым топором, он служил мне верой и правдой двадцать восемь лет!

Мюнхгаузен.

Подать сюда пушку. Я ворвусь первым! Верхом на ядре! С бубенцами и шпорами!

Капитан корвета «Коршун».

Отставить! Ядро может разорвать в клочья капитана Немо, если он на борту.

Дик Сенд.

Капитаны, внимание! На борту «Испаньолы» никого нет. Очевидно, команда покинула корабль…


И как бы в ответ раздаются два пушечных выстрела… Треск сбитой мачты. Шумный всплеск воды.



Матрос Летика.

Осмелюсь доложить: фок-мачта сбита. Упала за борт. Какие будут приказания?

Артур Грэй (командует).

Подойти левым вплотную к пиратскому бригу! Марсовые на ванты! Приготовиться к прыжку!




Шум ветра. Треск сталкивающихся кораблей.



Закинуть крючья! За мной! На абордаж!


Ружейные и пистолетные выстрелы.

Грохот абордажных лестниц. Стук подкованных сапог при прыжке на палубу.



Джордж Мерри (на ходу).

Ты их задержи на шканцах, а я доберусь вплавь до острова.


Плеск воды.

Старик Морган.

Нашел дурака.


Еще более сильный всплеск воды.



Капитан корвета «Коршун».

Я осмотрел трюм. Там никого нет!

Робинзон Крузо.

Клянусь тигровыми акулами, мой топор разнесет эту дверь вдребезги!


Удары топора. Треск досок.



Дик Сенд.

Немо! Цел и невредим!

Капитан Немо.

Прошу извинения, что не встретил вас на пороге, но была весьма уважительная причина: меня приковали, как невольника, к рундуку.

Артур Грэй.

А где ключи от замка?

Капитан Немо.

В кисете у Джона Сильвера. Он отправился со всей командой на поиски «полюса золота»! Так они по-своему окрестили остров Кокос.

Тартарен.

Посторонитесь, медам и месье! В багаже бывалого путешественника всегда найдутся ружья, лекарства, пледы, кинжалы, фруктовые соки, сабли, не говоря уж об иголках и напильниках… Не мешайте звезде Тараскона показать свое искусство.


Звон кандалов. Скрежет напильника по металлу.



Капитан корвета «Коршун».

А кто же в нас стрелял?

Капитан Немо.

Вероятно, Джордж Мерри и старик Морган, оставленные на вахте. Собственно, они стерегли не меня, а «полюс звуков».

Матрос Летика.

Осмелюсь доложить, капитан Артур Грэй, запасной фок поставлен. И алые паруса полощутся на ветру как ни в чем не бывало. Команда ждет ваших приказаний.

Артур Грэй.

Перейти всем на борт галиота «Секрет»!

Дик Сенд.

А что ждет «Испаньолу» и пиратов, прыгнувших за борт?

Гулливер.

Предоставим это целиком на усмотрение Льюиса Стивенсона, хорошо известного всем по роману «Остров сокровищ».

Артур Грэй.

Поднять брамсели и бом-брамсели!

Матрос Летика.

Есть поднять брамсели и бом-брамсели!


Музыка путешествий пробивается сквозь шум воды и свист ветра.



Мюнхгаузен (иронически).

Все, что вы нам рассказали на палубе, Немо, о «полюсе звуков», весьма любопытно… Но вы опоздали… (Со смехом.) Примите мои сожаления. Около двухсот лет назад была напечатана моя правдивейшая история об оттаявших звуках…


Звучит песенка Мюнхгаузена.



Мой кучер повесил рожок неподалеку от печки, и вдруг рожок заиграл: «Тру-туту! Тра-тата! Ра-рара!» Мы очень удивились, но в ту же минуту я понял, почему на морозе из этого рожка нельзя было извлечь ни единого звука, а в тепле он заиграл сам собой. На морозе звуки замерзли, а отогревшись у печки, оттаяли и стали сами вылетать из рожка.


Рожок наигрывает озорную мелодию песенки Мюнхгаузена «Зимняя тайна».


(Поет.)

«Я в метелях стужи лютой
Не теряю ни минуты;
Нужен опыт многократный,
Нужен мой талант и такт,
Чтоб узнать невероятный,
Но вполне научный факт!
Ведь зимой не только руки,
Но, поверьте, даже звуки
Флейты, скрипки и органа
Замерзают на лету…
Я вам это, капитаны,
Говорю начистоту!
Увлекаться я могу,
Забываться я могу,
Но ни другу, ни врагу
Ни пол слова не солгу!
А когда весна примчится,
В окна к людям постучится,
Пятна мартовских проталин
На опушках запестрят —
Звуки мерзлые оттают,
Прямо к небу полетят!
Зазвучит, на радость сердцу,
Неожиданное скерцо,
Словно бабочки на воле,
Запорхают ноты пьес:
Всевозможные бемоли
И солидный до-диез!
Увлекаться я могу,
Забываться я могу,
Но ни другу, ни врагу
Ни полслова не солгу!»

Капитан Немо.

Браво, Мюнхгаузен! Браво! Но вы можете объяснить, почему в моем аппарате звуки не замерзают, хотя сейчас зима?

Мюнхгаузен (ворчливо).

Зима за бортом, а в салоне капитана Грэя, — теплынь!..


Общий смех



Капитан Немо.

Внимание, включаю «полюс звуков»!


Щелкает клавиша. Звучит электронная музыка.

И сразу врывается рев стадиона.

Болельщики скандируют: «Шайбу!.. Шайбу!.. Шайбу!..»

Удары клюшек. Щелчки шайбы о борт ледяного поля. Свистки судей. Слышен торопливый голос комментатора на Олимпийских играх. Документальная запись.


Дик Сенд.

Где все это происходит?

Артур Грэй.

Вернее, происходило, Дик. Нажмем кнопку времени. Видите надпись на бегущей ленточке: «1968 год, Гренобль. Олимпийские игры. Сборная СССР по хоккею — чемпион Игр».


Гул оваций.



Поразительно, капитан Немо! Вы действительно создали «полюс звуков»!

Дик Сенд (нетерпеливо).

А может, позволите мне попробовать серую клавишу и белую кнопку?


Щелкает клавиша.

Одновременно звучат электронные инструменты.



Глашатай (густым басом).

«…Не от сотворения мира, как было на Руси до сего… И новый год начинать не первого сентября, а первого января…».

Шум и говор толпы.



(Откашлявшись.) «…В знак того доброго начинания перед воротами учинить некоторые украшения древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых… а людям скудным… хотя по деревцу или ветви над воротами или над хороминой своею поставить, и чтобы то поспело ныне будущего января к первому числу…».


Оживление в толпе увеличивается.



«…И далее в указе высокого государя, царя нашего Петра Алексеевича, предписано, как поздравлять друг друга с Новым годом и какая должна быть стрельба из пушек и мушкетов и какая иллюминация…».


Залпы мушкетов. Пушечная пальба. Треск шутих и потешных огней.



Капитан корвета «Коршун».

Так встречали в Москве, на Красной площади, новый, тысяча семисотый год!

Капитан Немо.

А теперь совершим свободное плавание в безбрежном океане эфира…


Переключение аппарата.

И в капитанский салон «Секрета» вторгается симфония звуков разных времен: звучит несколько тактов старинного менуэта, его перебивают серебряные трубы военного оркестра, пробивается квартет баянистов, голос мексиканского певца…



Тартарен.

Увы, медам и месье, время исчерпано! Осталось всего пять минут до первых петухов.

Мюнхгаузен.

Что за паника, Тартарен? За пять минут я снял коня с крыши колокольни, запряг волка в сани, поймал лисицу на иголку в лесах России, с успехом выступил в лунном цирке и побывал на Северном полюсе — об этом свидетельствуют все мои биографы… Кроме того, между крокодилом и львом…

Артур Грэй (перебивает).

Так мы действительно опоздаем…

Максимка.

Рапортую. Елка украшена. Стол накрыт. Пирожное эклер из страны великанов съел юнга Максимка.



Капитан корвета «Коршун».

Ну и ну, молодец! Где ваше ситро марки «Тартарен», дорогой Тартарен?

Тартарен.

Сейчас открою, мсье капитан корвета, но раньше с вашего разрешения включу на прощание «полюс звуков»…


Щелканье клавиши.

Быстрая музыка электронных инструментов.



В отдалении кричит петух.


Тартарен.

Медам и месье! Что происходит? Что это — капризы эфира или шутки елочного вечера, спрашиваю я?

Капитан Немо.

Ни то, ни другое! Это петух из нашей встречи под кодовым названием «Путешествие становится опасным»… Как видите, или, вернее, как слышите, звуки не исчезают… не замерзают, Мюнхгаузен!


Вступает музыка финальной песенки капитанов.



Капитаны (поют).

«Вспомним тех, кто в море,

Кто с друзьями там

Радости и горе

Делит пополам.


Синим флагом машет

Утренний туман…

До свиданья, вашу

Руку, капитан!


Но клянемся честью

Всем, кто слушал нас,

Будем с вами вместе

Мы еще не раз!»


Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ПАКЕТ РАСПЕЧАТАТЬ В ОТКРЫТОМ МОРЕ


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Пакет распечатать в открытом море».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна, я только распакую бандероль.

Марья Петровна.

Какую бандероль?

Катюша.

Ту, что нам прислали с книжного склада. Наконец-то к нам пришла книга «Вокруг света на «Коршуне».

Марья Петровна.

A-а, Станюковича, Константина Михайловича. Да, Станюковича у нас не забывают. Недаром его называли флагманом русской морской литературы… Он родился в Севастополе, его отец и дед были моряки. В семнадцать лет будущий писатель ушел в кругосветное плавание на корвете «Калевала».

Катюша.

Это было его единственное плавание?

Марья Петровна.

Не-ет… Станюкович много раз плавал в Атлантическом и Тихом океанах…

Катюша.

А как он стал писателем?

Марья Петровна.

После выхода в отставку… Большинство своих морских рассказов Станюкович писал в ссылке, в Томской губернии. Он был туда выслан царским правительством за свои передовые взгляды.

Катюша.

Что же, книга «Вокруг света на «Коршуне», является автобиографической?

Марья Петровна.

Многие так считают… Ну, ставьте на почетное место «Коршуна»…

Катюша.

Ой, Марья Петровна! Смотрите, из книги выпала записка… (Читает.) «Задерживаюсь в связи с тайной Королевского Корсара. Прошу меня не ждать. Ваш Лемюэль».

Марья Петровна.

Ничего не понимаю… Лемюэль?.. Лемюэль?.. Кажется, где-то я слышала это имя…

Катюша.

Все равно не вспомните!

Марья Петровна (смеется).

A-а… я все поняла: ребята из кружка юных моряков затеяли какую-то новую игру.

Катюша.

И по рассеянности забыли в книге свою переписку!

Марья Петровна.

Ах, Катюша, я иногда жалею, что мне не двенадцать лет и я сама не играю в такие игры… Знаете что, дайте-ка мне «Приключения барона Мюнхгаузена», мне захотелось их перечитать… И заодно захвачу эту забавную записку…

Катюша.

Пожалуйста… А я возьму с собой «Тартарена из Тараскона». Меня просила младшая сестра. Она еще не читала про легендарного охотника за фуражками, покорителя Альп и грозу львов!


Хлопает дверь. Поворот ключа.

Часы бьют семь ударов.

Звучит мелодия песенки капитанов.



Капитаны (поют).

«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Капитан корвета «Коршун».

Обопритесь на мою руку, капитан Робинзон Крузо.

Робинзон Крузо.

Благодарю вас, дружище, если позволите вас так величать, я спрыгну сам, несмотря на свои двести пятьдесят лет.


Стук от прыжка в тяжелых ботфортах.


Артур Грэй.

Дорогой Дик Сенд, не сочтите за труд взглянуть, не помялась ли моя тужурка.

Дик Сенд.

О нет, капитан Артур Грэй! Вы сегодня прекрасны в этом нарядном переплете.

Робинзон Крузо.

О чем вы задумались, дружище Немо?

Капитан Немо.

Я крайне взволнован. До сих пор не прибыл капитан Лемюэль Гулливер. А его пунктуальность известна всем читателям на протяжении столетий.

Капитан корвета «Коршун».

Что же могло его задержать сегодня? Коварство лилипутов или гостеприимство великанов?

Дик Сенд.

Не угадали, капитан корвета, наш Гулливер искал меня на страницах романа «Пятнадцатилетний капитан» и не нашел в дебрях тропического леса… Тогда он оставил записку…

Капитан Немо.

Кому довелось видеть Лемюэля Гулливера в последний раз?

Робинзон Крузо.

Вероятно, мне… Понимаете… Отдыхаю в своей пещере, и вдруг меня разбудил крик попугая: «На вахте не зевать!» На всякий случай выглядываю из переплета и вижу, как из романа Джонатана Свифта поднялся в воздух летающий остров Лапута и скрылся за облаками. Мне показалось, что Гулливер машет на прощание шейным платком.

Артур Грэй.

Что бы там ни было, мы должны немедленно поспешить на поиски нашего старинного друга!

Робинзон Крузо.

Клянусь своим мушкетом, я готов пустить его в дело! Но где? И против кого?

Капитан корвета «Коршун».

Нам остается только ждать. К сожалению…

Капитан Немо.

Тогда откроем нашу встречу… Будем надеяться, что Гулливер прибудет своевременно или несколько позже.

Дик Сенд.

В такой тревожный момент я бы хотел видеть за штурвалом нашего Клуба капитана корвета «Коршун».

Голоса.

Просим! Просим!


Стук председательского молотка.



Капитан корвета «Коршун».

Наша команда далеко не в сборе. Как видите, среди нас нет Тартарена и Карла Фридриха Иеронима Мюнхгаузена. Но традиции есть традиции. И я должен исполнить песню председателя.


Звучит музыка песни «Море зовет!».



(Поет.)

«Соседом нашим в детстве был
Старик моряк седой.
Он часто к морю уходил,
Где пенился прибой.
Он мог сидеть там день и ночь
На камне у песка,
И чайки не летели прочь,
Завидев старика…
Однажды я его спросил:
— Кого ты ждешь, моряк?
Сперва он трубку раскурил,
Потом ответил так:
— Море зовет меня, море манит,
Слышишь, как плещет оно и поет?
Море — могучий и грозный магнит,
Море зовет!..
С тех пор прошло немало лет,
Я сам стал моряком,
Я обошел кругом весь свет,
Мне каждый порт знаком.
Друзья, теперь я стар и сед,
Расстался с кораблем.
Меня не застает рассвет
На вахте за рулем.
Давно, пожалуй, на покой
Пора бы, старина!
Но нет, над картою морской
Всю ночь сижу без сна.
— Море зовет меня, море манит,
Слышишь, как плещет оно и поет?
Море — могучий и грозный магнит,
Море зовет!..»

Стук председательского молотка.



Друзья! Сегодня море зовет нас на помощь достопочтенному Лемюэлю Гулливеру. Но что стоят зов моря, карты, компасы, если курс — неизвестность!


Осторожный стук в дверь.

Раздается чей-то глухой возглас за дверью: «Откройте скорее…»



Дик Сенд.

Может быть, это Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен или Тартарен?

Робинзон Крузо.

Непохоже… Они вломились бы с треском!

Капитан Немо.

С вашего разрешения я открою… (Поворачивает ключ в замке.)


Хлопает дверь.


Артур Грэй.

Кто вы такой?

Дик Сенд.

Почему вы закрываете лицо плащом?

Гулливер.

Не волнуйтесь… Это я, любезные друзья, ваш старый Лемюэль Гулливер. Я опасался погони и принял все меры предосторожности.

Робинзон Крузо.

Дружище Лемюэль, почему вы не вернулись на летающем острове Лапута?

Гулливер.

Я постарался покинуть Англию незаметно… Прикройте поплотнее двери, опустите шторы, Дик. Надеюсь, нас здесь никто не услышит?

Капитан корвета «Коршун».

Вы можете быть совершенно спокойны.

Гулливер (тихо).

То, что я узнал сегодня, потрясло меня до глубины души. Я до сих пор не могу прийти в себя от столь необычного события, свидетелем которого я случайно оказался…



Дик Сенд.

Где же вы были?

Гулливер.

В Лондоне. Дело в том, что лет полтораста тому назад я забыл свои очки в библиотеке первого лорда Адмиралтейства. Я за них был вполне спокоен, так как книги там не особенно тревожат и они больше стоят для украшения. Я проделал долгий и трудный путь, скользя по страницам старинных морских справочников и журналов, пока мне удалось попасть в Лондон начала прошлого столетия… Очки оказались на месте, на верхней полке, среди покрытых пылью фолиантов. Только я успел водрузить очки на нос, как вдруг… (Меняя тон.) Представьте себе картину: ночь, мрачный кабинет первого лорда Адмиралтейства. В полутьме теряются огромные книжные шкафы. За окнами — туманный Лондон, такой, каким я его помню уже полтора века. Пергаментная рука старого лорда тянется к бронзовому колокольчику. Затем привели какого-то человека в кандалах. Они говорили очень тихо, но я все-таки разобрал, что к первому лорду привели какого-то пирата. Дальше я расслышал, что речь шла о секретном пакете… И еще, меня поразили два слова: «Королевский Корсар»…

Дик Сенд.

Что же могло все это означать?

Артур Грэй (в раздумье).

Первый лорд Адмиралтейства?.. Пират в кандалах?.. Секретный пакет?.. Как нам раскрыть загадку этого необыкновенного свидания?

Капитан Немо.

Мне кажется, я могу помочь в этом деле!

Робинзон Крузо.

Вы были в Лондоне в те времена, капитан Немо?

Капитан Немо.

Нет, не был. Но это не имеет значения. (Командует.) Эй, на «Наутилусе»! Доставить в кают-компанию Клуба динамический «полюс звуков»!

Вахтенный начальник.

Есть доставить «полюс звуков»!


Звучит электронная музыка «полюса звуков».

Дик Сенд.

Как прекрасно ваше последнее изобретение, капитан Немо! Стальной ящик… стекло… клавиши… и серебряный купол!

Робинзон Крузо.

Клянусь корабельными склянками, я запамятовал, в чем суть этого аппарата, хотя мы однажды воспользовались им в нашей библиотеке.

Капитан Немо.

Для меня долгое время оставалось загадкой, где находятся отзвучавшие звуки. Ведь ничто в природе не исчезает бесследно. Материя вечна!.. И я пришел к убеждению, что все звуки бесконечно блуждают в безбрежном океане эфира. И шум битвы, и голоса бури, и беседы путников у костра, и давно отзвучавшие песни, и…

Гулливер (перебивает).

Ближе к делу, любезный друг. Сейчас нам необходим Лондон, тысяча восемьсот второй год, кабинет первого лорда Адмиралтейства…

Дик Сенд.

Разрешите мне включить «полюс звуков»!

Капитан Немо.

Пожалуйста. Нижние клавиши, Дик, — настройка по эпохам; боковые кнопки — по морям, континентам и островам…


Щелкает клавиша. Раздается мелодичный звон и электронная музыка «полюса звуков».

Становится слышно, как над Темзой перекликаются корабельные сирены, плещут волны реки, стучат копыта лошадей по мостовой, движутся кареты и дилижансы по улицам Лондона. Бьют часы Вестминстерского аббатства — Большой Бен. К бою часов присоединяется слабый, далекий звук бронзового колокольчика. Постепенно этот звон выходит на первый план, заглушая все уличные шумы, доносящиеся сквозь закрытые окна!

Гулливер (шепотом).

Это звонит первый лорд.

Лорд.

Введите осужденного.


Глухой топот тяжелых сапог. Звон кандалов.



Барбер.

Ну и встреча! (Смеется.) Зачем понадобился старый пират Барбер первому лорду Адмиралтейства? За час до казни… Угостите сигарой, сэр, если не жалко.

Лорд.

Садитесь поближе, Барбер.


Вновь звенит колокольчик.



Джеймс… Принесите сигару и огня нашему гостю. И снимите с него кандалы.


Щелкает замок.

Тяжелые кандалы с лязгом падают на пол.


Барбер.

Осмелюсь напомнить, сэр… Приближается срок моего свидания с палачом…

Лорд.

Да-да… Так вот вы какой, знаменитый пират Барбер! Гроза морей! Итак, ваше ходатайство о помиловании отклонено королем Англии.

Барбер.

Я бы на их месте сделал то же самое.

Лорд (неожиданно).

Хотите жить? Я могу гарантировать вам жизнь, свободу… и кое-что в звонкой монете…

Барбер.

Какое же дельце ко мне у первого лорда Адмиралтейства?

Лорд (холодно).

Вместо виселицы вы уйдете в море на капитанском мостике корабля «Юникорн». Экипаж подберете сами…



Барбер.

Курс? Цель?

Лорд.

Вы пойдете к берегам Русской Америки… Все инструкции — в этом пакете. Распечатаете, когда выйдете в открытое море. Да или нет?


Часы отбивают половину.



Барбер.

Да, сэр.

Лорд.

Карету мистеру Барберу!


Раздаются гулкие шаги, затем топот копыт.

Шум кареты постепенно замирает.

Щелкает клавиша, «полюс звуков» замолкает.



Дик Сенд.

Какое же дельце предложило британское Адмиралтейство старому пирату Барберу?

Гулливер.

Не знаю, любезные друзья. Я поспешил к вам в надежде, что мы вместе раскроем эту тайну.

Робинзон Крузо.

И какое отношение имел первый лорд к Русской Америке?

Капитан корвета «Коршун».

Русская Америка?! Америку открывали много раз. Еще в тысячном году нашей эры викинг Лейф Эриксон совершил плавание к восточному берегу Северной Америки и открыл землю, названную им Виноградная земля. Но и он не был первым… до него другие, норвежские мореплаватели исследовали берега Гренландии и часть восточного побережья Американского континента. Каравеллы испанского адмирала Христофора Колумба в конце пятнадцатого века достигли группы Багамских островов, Кубы, Гаити, Ямайки… И, наконец, открыли Карибское побережье Южной Америки — от дельты Ориноко до острова Маргарита. А северо-западное побережье Америки открыли русские мореходы, прокладывая путь с востока на запад.

Дик Сенд.

А кто были эти отважные люди?

Капитан корвета «Коршун».

К сожалению, история не сохранила славных имен первых русских поселенцев на Аляске. Однако лет сорок назад в заливе Кука были раскопаны остатки домов, построенных из морской гальки, кирпичей, бревен и дерна. Такие дома не ставили ни индейцы, ни эскимосы. Ученые пришли к выводу, что некогда здесь жили русские люди. Можно предположить, что это были землепроходцы, переселенцы, охотники, промышлявшие здесь морского зверя. Одни относят эти поселения к эпохе Ивана Грозного, а другие — к середине семнадцатого века…

Капитан Немо.

Во всяком случае, точно установлено, что в тысяча шестьсот сорок восьмом году казак Семен Дежнев и землепроходец Федот Алексеев с товарищами на самодельном коче вышли из устья Колымы и прошли Берингов пролив. В тысяча семьсот тридцать втором году русский бот «Святой Гавриил» бросил якорь у берегов Аляски. Судном командовал подштурман Иван Федоров. В экспедиции участвовал геодезист Михаил Гвоздев. Они высадились на сушу и впервые нанесли на карту американский берег Берингова пролива. Так было открыто западное побережье Америки.

Дик Сенд.

Именно к этим берегам направился бриг пирата Барбера «Юникорн»?

Артур Грэй.

Интересно, какие инструкции были в запечатанном пакете первого лорда Адмиралтейства?

Гулливер.

Надо немедленно отправиться по следам Барбера, достопочтенные капитаны.

Капитан Немо.

Мы должны на сей раз отказаться от встречи в кают-компании Клуба, чтобы раскрыть тайну рейса Королевского Корсара!

Дик Сенд (порывисто).

В путь, капитаны! Поспешим!

Капитан корвета «Коршун».

Дик! Сделайте запись в нашем вахтенном журнале и положите его под глобус…

Артур Грэй.

Да, конечно, Мюнхгаузен и Тартарен рано или поздно могут появиться в кают-компании. Они должны знать, где мы… Таковы традиции нашего Клуба.

Капитан корвета «Коршун» (громко).

Эй, на корвете «Коршун»! Слушай мою команду! Паруса ставить! С якоря сниматься!

Вахтенный начальник.

Есть паруса ставить! С якоря сниматься!


Топот матросских сапог. Лязг якорей.



Капитан корвета «Коршун».

Прошу всех проследовать на борт моего корабля. Штурман, проложите курс к берегам Аляски.


Звучит песня «Еще не все открыты земли!».



Артур Грэй (запевает).

«И дома и на школьной карте
Она с тобой.
Изображен на старой карте
Весь шар земной.
На ней — скалистые отроги,
Материки,
Людей отважные дороги
И путь реки.

Капитаны (хором).

Пора! Призыву ветра внемля,
Гремят большие якоря:
Еще не все открыты земли,
Не все изведаны моря!

Артур Грэй (поет).

Земля! Всегда стремились люди
Пройти по ней
На быстром бриге, на верблюде
И на коне…
Песок пустынь, леса глухие,
Седые льды
Из века в век сынов России
Хранят следы!

Капитаны (хором).

Пора! Призыву ветра внемля,
Гремят большие якоря:
Еще не все открыты земли,
Не все изведаны моря!»

Плеск волн. Крики чаек.



Дик Сенд.

Каким курсом мы идем, капитан корвета «Коршун»?

Капитан корвета «Коршун».

По славному курсу бота «Святой Гавриил», к западным берегам Америки!

Робинзон Крузо.

Первооткрыватели Аляски были настоящие морские волки. Недаром о таких моряках было написано в старинной грамотке: «Славные мореходы, корабелы… и протчие гораздо непужливые люди простого, обыкновенного звания…»

Капитан Немо.

Да, железные люди… Мое внимание всегда привлекала фигура Григория Шелихова, так много сделавшего для освоения Русской Америки. Он был не только купцом, но и бесстрашным мореходом. Недаром Михаил Васильевич Ломоносов назвал его «Колумбом русским».

Капитан корвета «Коршун».

И не случайно имя Шелихова навечно значится на морских картах. Его именем назван залив на севере Охотского моря.

Артур Грэй.

Это был человек кипучей энергии. Он строил корабли, сам участвовал во многих плаваниях к Алеутским островам и на Аляску, написал книгу. Шелихов основал русский поселок на острове Кадьяк, организовал первые посевы хлеба и овощей на Аляске. Он прожил всего сорок восемь лет, но его надолго пережила организованная им купеческая компания, которая вместе с другими положила начало разносторонней деятельности Русско-Американской компании.

Робинзон Крузо.

Да, Шелихов был выдающимся человеком. Я горжусь, что в его личной библиотеке в Иркутске стояла на полке книга «Приключения Робинзона Крузо»!

Дик Сенд.

А кто после Шелихова продолжил его дело?

Робинзон Крузо.

Я могу прочитать один документ, который хранился в бумагах «Колумба русского». (Читает.) «Мы, нижеподписавшиеся, рыльский именитый гражданин Григорий Иванов, сын Шелихов, каргопольский купец, иркутский гость Александр Андреев, сын Баранов, поставили сей договор о бытии мне, Баранову, в заселениях американских при распоряжении и управлении Северо-Восточной компании, тамо расположенной…».

Артур Грэй.

Именно Александр Андреевич Баранов стал первым правителем русских поселений в Америке. Он построил столицу этого края, город Ново-Архангельск, на западном берегу острова Ситха, в районе, свободном от льдов круглый год! Форт Росс в Калифорнии, неподалеку от которого впоследствии был заложен город Сан-Франциско… Торговые суда из Ново-Архангельска ходили в Калифорнию, в Китай, на Гавайские острова. Правитель крепко сдружился с коренными жителями — индейцами, алеутами, эскимосами. Для них строились школы, а на острове Кадьяк был создан любительский театр, где по праздникам бывали представления. В самом Ново-Архангельске, в резиденции Баранова, часто давались балы-«игрушки»…

Дик Сенд.

Как бы мне хотелось побывать на таких «игрушках»!..

Капитан Немо.

Приглашаю вас, юноша. Сейчас включу «полюс звуков»… Ново-Архангельск, резиденция Баранова, тысяча восемьсот второй год…


Щелкает клавиша. Мелодичный звон кнопки. Электронная музыка «полюса звуков»… Низкий женский голос поет куплет из древней индейской песни «Гимн солнцу» в документальной записи. Шум толпы.



Вступает народный русский оркестр — балалайки, домры, свирели, ложки. Исполняется старинная кадриль. Она постепенно выходит на первый план.

Мягкий звук индейских мокасин во время танца.


Баранов (аплодирует).

Дорогие гости, воины Ворона! Благодарю вас за танец. Славно вы сплясали русскую кадриль. А теперь всех прошу к столу.

Седой Бобер.

Нет, друг наш и брат Баранов!

Черный Медведь.

Нет, Александр Андреевич… Всему свое время. Сначала сядем вкруг и раскурим, по обычаю предков, Трубку мира…

Баранов.

Позвольте, я сяду между вами, тойоны.


Звучит песня «Трубка Мира», которую хором поют индейцы и русские:


«Дети Черного Медведя,
Воины Бобра Седого,
Пусть сердца вам обогреет
Дым призывной Трубки мира!
Есть ведь земли для охоты,
Есть для рыбной ловли воды,
Есть олени и косули,
Птицы дикие в болотах…
Так зачем же людям распри?
Для чего нам кровь и слезы?
Смойте краски боевые,
Закопайте в землю луки,
Затупите томагавки
И, на радость всем живущим,
Раскурите Трубку мира!»

Щелкает клавиша. «Полюс звуков» замолкает.



Гулливер (в задумчивости).

Друзья, неужели черный пират Барбер имел поручение от первого лорда британского Адмиралтейства раскурить на острове Баранова Трубку мира, на радость всем живущим? В это трудно поверить…

Капитан корвета «Коршун».

Капитаны, я узнал из старых морских журналов, что как раз в это время пират Барбер на бриге «Юникорн» появился у берегов Русской Америки. «Моряк искусный, но человек недобрый», — говорили о нем на Аляске.

Робинзон Крузо.

Клянусь Трубкой мира, мы должны немедленно проложить курс к острову Ситха…

Артур Грэй.

Вернее, к острову Баранова… Еще при жизни правителя острову Ситха было присвоено его имя.

Капитан корвета «Коршун» (в мегафон).

Поставить брамсели и бом-брамсели! (Опустив мегафон.) Мы идем к Ново-Архангельску…


Звучит музыка путешествий.



Дик Сенд.

Жаль, что Клуб знаменитых капитанов не в полном составе. Где теперь Мюнхгаузен, где Тартарен?

Артур Грэй.

Да, его коллекция оружия могла бы нам пригодиться на случай встречи с Королевским Корсаром.


Музыка путешествий стихает.

Издали приближается топот коней.

Доносится звук почтового рожка.

И вместе с ним слышится мелодия песенки «Почтовый дилижанс».



Мюнхгаузен и Тартарен (поют).

«Прохожий, в этот поздний час
С дороги отойди…
Летит почтовый дилижанс,
И песня — впереди!..»

Ржание коней. Почтовый рожок. Шум подъезжающего дилижанса.



Мюнхгаузен.

Поспешим в нашу кают-компанию, Тартарен! Вероятно, заседание Клуба уже в полном разгаре.


Топот сапог по лестнице.



Тартарен (задыхаясь).

Дайте мне отдышаться на площадке, Мюнхгаузен. Мои сто сорок кило, не считая багажа, втащить вверх по лестнице не так-то легко…

Мюнхгаузен.

Извольте, гроза львов и любимец Тараскона… Я заодно смахну звездную пыль с моих ботфортов. Кстати, вы должны поклониться мне в ноги…

Тартарен.

Почему?

Мюнхгаузен.

О-о, если бы я не подобрал вас на Земляном валу после вашего позорного бегства от Катюши, вы с саквояжем и коллекцией оружия не добрались бы в библиотеку до утренних петухов.

Тартарен (высокомерно).

Это я вам оказал честь, Мюнхгаузен, согласившись занять место рядом с вами на козлах почтового дилижанса… Но как вам удалось скрыться из квартиры Марьи Петровны?

Мюнхгаузен.

О-о!.. Это исключительная по своей правдивости история, неизвестная даже самому Эриху Распе…


Звучит мелодия песенки Мюнхгаузена.



Мюнхгаузен.

Я с трудом дождался, когда Марья Петровна уехала на Ярославский вокзал, а точнее, в Серебристое на именины к своей подруге Ларисе. Я тотчас вылетел на дежурной запряжке уток со страниц «Приключений барона Мюнхгаузена». И здесь мне не повезло. Попадаю в циклон. С ураганной скоростью совершаю восемнадцать витков вокруг экватора. Нептун грозит мне трезубцем. Очаровательная морская наяда приглашает выкупаться в соленой воде, но циклон заносит меня к Полярному кругу… Четыре витка над снежной пустыней превращают вашего покорного слугу в ледяную сосульку. Но, к счастью, антициклон увлекает моих уток в тропики. Оттаиваю! Иду на посадку! Падаю камнем! Еще мгновение — и катастрофа! Меня спасает внезапно налетевший смерч. Он закручивает меня до самых облаков… выше… выше… Чувствую, что теряю вес. Достаю безмен, взвешиваюсь… И — о ужас! Вместо шестидесяти двух килограммов я уже вешу сорок четыре!.. Сорок!.. Тридцать два!.. Двадцать!.. Шестнадцать килограммов!.. Восемь!.. Пять!.. Три килограмма семьсот граммов!.. (Сквозь слезы.) Когда я родился, я весил столько же — три семьсот!.. Я инстинктивно закричал: «Мама!» А стрелки весов тем временем скакнули вниз… Два килограмма!.. Один!.. Что же будет дальше? Мозг лихорадочно работает… Неужели Мюнхгаузен будет вечно носиться вокруг Земли? Станет спутником и будет нанесен на карту звездного неба! В этот момент со мной сталкивается метеорит. От страшного сотрясения я меняю орбиту и лечу на Землю. Пробиваю перистые… кучевые облака… А затем, воспользовавшись сильным воздушным течением, планирую, раскрыв длинные фалды моего камзола, прямо в раскрытое окно магазина подписных изданий. Одалживаю у добрейшего мистера Пиквика почтовый дилижанс и мчусь в нашу библиотеку, выбирая самые пустынные улицы… На всякий случай опять беру безмен, взвешиваюсь. Всего пятьдесят килограммов. (С жаром.) Я потерял двенадцать кило за три минуты моего необыкновенного путешествия. Но зато… (с достоинством) приобрел особую весомость!..


Звучит мелодия песенки Мюнхгаузена.



(Напевает).

«Увлекаться я могу,
Забываться я могу,
Но ни другу, ни врагу
Ни пол слова не солгу!..»

Тартарен (с вызовом). Барон, вы лжете!

Мюнхгаузен (растерянно).

Это что, цитата из «Скупого рыцаря»?

Тартарен.

Нет, это цитата из самого Тартарена.

Мюнхгаузен (в гневе).

Защищайтесь, Тартарен!..

Тартарен.

Дуэль?! К вашим услугам, милостивый государь…


Звучит дуэт «Музыкальная дуэль».



Тартарен.

Спросите льва — ответит он
О Тартарене сразу!
Мюнхгаузен.

На шпагах бился я мильон
Пятьсот четыре раза!

Звон клинков.



Тартарен.

Довольно! Баста! Дружба — врозь…
Мюнхгаузен.

Разгневан не на шутку…
Тартарен.

Я продырявлю вас насквозь!
Мюнхгаузен.

Я вас проткну, как утку!

Звон клинков.


Тартарен.

Несчастный, в гневе страшен я…
Мюнхгаузен.

Мне чуждо состраданье…
Тартарен.

Молитесь за него, друзья!
Мюнхгаузен.

Пишите завещанье!

Жаркая схватка.


Тартарен.

Клинок — огонь!
Мюнхгаузен.

Клинок — пожар!
Тартарен.

Колю неутомимо!
Тартарен и Мюнхгаузен (вместе).

Удар! Еще удар! Смелее!
Тартарен.

Мимо!
Мюнхгаузен.

Мимо!

Музыка обрывается.

Слышен топот ног по лестнице, звон оружия.



Тартарен (скрывая страх).

Позвольте… Как же… Нарушение традиций! Дуэль без секундантов!.. Я требую…

Мюнхгаузен (догоняя).

Пожалуйста! Пусть вся кают-компания будет нашим секундантом! (Громко.) Дик! Будьте добры, занесите в вахтенный журнал точное время гибели любимца Тараскона! (С шумом распахивает дверь.)

Тартарен (испуганно).

Капитаны!.. (Пауза.) Никого. Пусто! Ни медам, ни месье! Подобное одиночество я испытывал в Сахаре и Альпах, но никогда в Тарасконе! И тем более в нашей кают-компании!

Мюнхгаузен.

Видимо, была дана команда «свистать всех»… Но куда? Вот вопрос!

Тартарен.

Пардон, Карл Фридрих Иероним, под глобусом лежит вахтенный журнал… Слушайте… Оказывается, наши друзья отправились на Аляску, в начало прошлого века, в район старинной русской крепости Ново-Архангельск на острове Ситха. О-о… для раскрытия тайны Королевского Корсара!

Мюнхгаузен.

Летим!

Тартарен.

Мерси! Опять утки и какой-нибудь циклон или антициклон? Тайфун? Торнадо? Водяной смерч?

Мюнхгаузен.

Не волнуйтесь, Тартарен. Я предлагаю свой бриг «Леденец», известный всем полярным мореплавателям. Остается только выбрать якорь.

Тартарен.

Плывем!..

Мюнхгаузен (командует).

Эй, на «Леденце»! Пришвартоваться к читальному залу и спустить парадный трап!

Вахтенный начальник.

Есть пришвартоваться и спустить парадный трап!

Мюнхгаузен.

Следуйте за мной, Тартарен. Прошу! (Командует.) Лететь на всех парусах!

Вахтенный начальник.

Есть на всех парусах!


Музыка брига «Леденец» постепенно стихает. Слышен только шум морского прибоя.


Тартарен.

Мы подходим к острову Баранова, вблизи от Ново-Архангельска.

Мюнхгаузен.

Это и есть Ситха?

Тартарен.

Да, по-индейски — Ситха… Взгляните, Мюнхгаузен, в мою подзорную трубу.

Мюнхгаузен.

Над лесом поднимаются дымы пожарищ. Видимо, тут было жаркое дело.

Тартарен.

А не повернуть ли нам обратно в библиотеку? Собственно, мы уже все видели…

Мюнхгаузен.

Но где-то здесь наши друзья… Прыгайте за борт, здесь мелко. За мной!


Всплеск воды.



Тартарен (возмущенно).

Что вы предлагаете такой особе, как Тартарен? Прыгать?! Что я, кенгуру? (Командует.) Спустить меня на лебедке! Без музыки!

Вахтенный начальник.

Есть без музыки!


Лязг лебедки.



Мюнхгаузен.

Шагайте смело за мной, Тартарен. Внимание! Я вижу какой-то форт…

Тартарен (опасливо).

К счастью, кругом ни души. Вперед, Мюнхгаузен! А я за вами… Неужели я вас отпущу одного!

Мюнхгаузен.

Странно, ворота разбиты…

Тартарен.

На башне болтается черный флаг «Веселый Роджер» — с черепом и скрещенными костями… Все ясно! Повернем обратно…

Мюнхгаузен.

Как? Без наших друзей? Нужно осмотреть форт… возможно, они здесь. Обнажим шпаги… Вперед и только впе…


Внезапно раздается шум, свист пролетающей стрелы, топот ног, гортанные крики.



Тартарен (тревожно).

Мюнхгаузен!.. Карл!.. Фридрих!.. Иероним! Почему вы молчите? А-а-а-а… (Хрипит.)

Седой Бобер.

Воины Ворона! Тащите этих бледнолицых на башню. Это будет их последний путь.

Черный Медведь (глухо).

Не лучше ли прикончить пиратов здесь, Седой Бобер? Чем раньше умрут люди Барбера, тем лучше.

Седой Бобер (сурово).

Ты плохо слышал, брат мой Черный Медведь?.. На башню их! Пусть они перед смертью откроют, куда скрылся Барбер.



Черный Медведь.

Говорите — где ваш капитан? Это он послал вас жечь и грабить, убивать женщин и детей!

Тартарен (торопливо).

За кого вы нас принимаете, дорогой Красный Бизон, или Быстроногий Олень, а возможно, уважаемое Орлиное Перо… Простите, не знаю, как вас зовут…

Седой Бобер.

Седой Бобер.

Тартарен (с исключительной любезностью).

Очень приятно. А я — Гроза Львов! И всю жизнь, смею вас заверить, мсье Седой Бобер, избегал пиратов, флибустьеров, корсаров, джентльменов удачи, не говоря уж о простых разбойниках с большой дороги.

Седой Бобер.

Я чувствую лживость слов!

Тартарен (нервно, заикаясь).

Что вы? Что вы?.. Это может заверить мой друг Мюнхгаузен, самый правдивый человек в прериях!

Мюнхгаузен (обидчиво).

Почему в прериях?

Тартарен.

Пардон, я так волнуюсь. Я хотел сказать — на Аляске. Клянусь вам, уважаемый мсье Седой Бобер, мы никогда в жизни не видели Барбера!

Седой Бобер.

Довольно слов! Воины Ворона! Натяните ваши луки. Цельтесь в сердце!


Доносится плеск весел.



Капитан корвета «Коршун» (издали).

Эй, в форте!

Седой Бобер.

Измена! Лодка полна людьми Барбера…

Черный Медведь.

Нет, Седой Бобер… на носу — русский в морской форме…

Тартарен (восторженно).

Робинзон!.. Капитан корвета «Коршун»!.. Дик Сенд!.. Капитан Немо!

Мюнхгаузен.

Гулливер! Наконец-то!

Тартарен.

Развяжите нас…

Дик Сенд (радостно).

С удовольствием, дорогой Тартарен…

Седой Бобер (настороженно).

А ты называл себя — Гроза Львов…

Тартарен.

Тартарен и Гроза Львов — это одно и то же. Перевод с французского на индейский!

Капитан корвета «Коршун».

А что делают воины Ворона в логове Барбера?

Черный Медведь.

Мы с вечера здесь в засаде — ловим, как бешеных волков, бегущих поодиночке пиратов.

Тартарен.

Сначала меня душило это проклятое лассо, а теперь меня душит любопытство… Да расскажите же наконец: что тут происходит? В чем дело?

Гулливер.

Если наши достопочтенные друзья индейцы ничего не имеют против, я удовлетворю ваше любопытство… Британское Адмиралтейство послало пирата Барбера к берегам Русской Америки. С этого дня он получил кличку Королевского Корсара… Теперь мы знаем, что было в секретном пакете первого лорда Адмиралтейства. Барбер должен был любой ценой изгнать русских с Аляски. Он пробовал вступить в открытую борьбу, но его корабли потерпели поражение. Тогда он пошел на неслыханную подлость. Этот негодяй переодел своих пиратов в одежду воинов Ворона. Раскрасил их лица боевыми красками, и под видом индейцев люди Барбера напали на русские села. Они жгли и убивали. Но не в этом была цель Королевского Корсара! Задача была другая — нарушить дружбу русских с индейцами и вызвать между ними войну.

Седой Бобер.

Не скроем от вас, бледнолицые друзья, некоторые наши тойоны польстились на подарки и посулы Барбера и приняли участие в резне. Они вместе с пиратами захватили Ново-Архангельск и разграбили его. Но мы, верные дружбе с русскими, посыпали головы орлиным пухом и встали на тропинку справедливой войны. Вместе с Барановым мы разбили мятежников, освободили Ново-Архангельск и все другие селения, захваченные по приказу Барбера.

Черный Медведь.

Друг мой и брат Седой Бобер не сказал, что Баранов простил главу мятежников тойона Колеяна… и мир снова спустился на берега Юкона, на индейские и русские вигвамы.


Доносится плеск воды. Индейцы запевают уже знакомую нам песню «Трубка мира».



Дик Сенд.

Смотрите, мимо нас через пролив в открытое море уходит бриг. Под всеми парусами.

Капитан корвета «Коршун».

Ясно вижу… На корме — золотая надпись: «Юникорн»!

Гулливер.

Это корабль Барбера!

Робинзон Крузо.

Под каким флагом он идет?

Артур Грэй.

«Веселый Роджер»! Флаг пиратов!

Дик Сенд.

А какова была дальнейшая судьба Королевского Корсара, ночного гостя первого лорда Адмиралтейства?

Гулливер.

У Барбера очень длинный список преступлений. Его последней авантюрой была попытка продать чужой корабль «Мирт» с товарами из Калькутты и Кантона. Как ни в чем не бывало Королевский Корсар явился к правителю Русской Америки и предложил ему по сходной цене купить «Мирт» с ценными грузами, переполнявшими трюмы. Баранов заподозрил мошенничество и, не подавая виду, сославшись на отсутствие наличных средств, предложил Барберу получить деньги по векселю в Петербурге. Пока «Юникорн» добрался бы через три океана до Северной Пальмиры, Баранов надеялся навести необходимые справки. «Юникорн» взял курс на Санкт-Петербург. Но налетевший шторм занес сильно потрепанное судно к берегам Камчатки. И здесь Королевский Корсар задумался о своей судьбе. Он почуял, что попал в ловушку и в Петербурге денег не получит. Возвращение в Англию было опасно: в Лондоне его ожидала виселица! Такая же участь постигла другого Королевского Корсара…

Капитан корвета «Коршун».

О ком вы говорите, Гулливер?

Гулливер.

О капитане Уильяме Кидде. Король Англии Вильгельм Третий поручил лорду Белломонтону подыскать достойного капитана на фрегат «Адвенчер» и разрешил ему захватывать торговые и военные корабли Франции, с тем чтобы шестьдесят процентов добычи Кидд сдавал в казну. С ним было заключено тайное соглашение… Финал этой истории таков: в тысяча семьсот седьмом году Кидд был повешен по приговору королевского суда в Портсмуте.

Дик Сенд.

Ну а Барбер? Куда он скрылся после Камчатки?

Гулливер.

Достопочтенные капитаны, дальнейшая судьба Королевского Корсара затерялась среди туманов Тихого океана.

Дик Сенд.

Капитан Немо, может быть, с помощью «полюса звуков» мы узнаем, что делал «Юникорн» у побережья Камчатки?

Капитан Немо.

Я уже об этом подумал… Включаю.


Тихо щелкает клавиша. Издали доносится пиратская песня «Счастливчик Чарли»:



«Пока спокойно спит палач,
Плыви дорогою удач,
Хитрый бродяга Чарли!
Чарли!
Три вещи в жизни уважал —
Веревку, гирю и кинжал —
Добрый и ласковый Чарли!
Чарли!
Два друга с ним живут давно —
Мешок с деньгами и вино, —
Право, счастливчик Чарли!
Чарли!
Но будет кончена игра
Одним ударом топора —
Помни, бедняга Чарли!»

Барбер.

Захлопни дверь, Уильям.


Стук закрываемой двери. Тишина.



Наступают новые времена, Уильям. Прежде всего тебе придется промыть мозги и сменить костюм. Ты наденешь фрак, крахмальную рубашку и цилиндр! Мне бы хотелось видеть тебя настоящим джентльменом удачи, и не на шаткой палубе пиратского брига, а на бирже! У тебя должны быть свои ребята в банках, свои парни в полиции и в среде газетчиков. А чтобы ты не забывал, как нужно действовать, носи в кармане черный носовой платок — память о нашем «Веселом Роджере». Ты меня понял?

Уильям.

Да.

Барбер.

А теперь оставь меня одного.



Стук закрываемой двери. Пистолетный выстрел. Щелкает клавиша.«Полюс звуков» замолкает.



Робинзон Крузо.

Так закончил свои расчеты с жизнью Королевский Корсар Барбер, оставив по себе тяжелую память.

Капитан Немо.

Старик глядел далеко вперед…

Капитан корвета «Коршун».

Да, то, что не удалось Королевскому Корсару, удалось американским дельцам… В 1867 году продажные царские чиновники уступили Аляску с прилегающими островами Соединенным Штатам Америки за смехотворную сумму — семь миллионов двести тысяч долларов. Каждый школьник знает, что в те времена там было много городов и селений, пушной промысел и золотые россыпи. А территория Аляски занимает один миллион пятьсот девятнадцать тысяч квадратных километров — почти в три раза больше Франции! Великолепный бизнес!… Редчайший в истории… Менее пяти долларов за квадратный километр богатейшей земли!


В отдалении кричит петух.



Гулливер.

По книжным полкам, милые моему сердцу друзья!

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Звучит финальная песенка капитанов:



«За окошком снова

Прокричал петух.

Фитилек пеньковый

Дрогнул и потух.


Синим флагом машет

Утренний туман…

До свиданья, вашу

Руку, капитан!


Снова мы недвижно

Станем там и тут,

Вновь на полке книжной

Корешки блеснут.


Но клянемся честью

Всем, кто слушал нас,

Будем с вами вместе

Мы еще не раз!»


Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ЭСКАДРА ВЫХОДИТ В МОРЕ


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».


Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Эскадра выходит в море».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна… Я только внесу в каталог «Тайну двух океанов», «Победителей недр» и «Изгнание владыки». Три научно-фантастических романа Григория Борисовича Адамова. Из нового поступления.

Марья Петровна.

Нового поступления? Откуда?

Катюша (со смехом).

Вы забыли… Сегодня утром пришла посылка из Владивостока от капитана дальнего плавания Никифорова. Еще там письмо о том, что он учился в нашей школе… и посылает нам в подарок книги своего детства. Целая маленькая библиотечка!

Марья Петровна.

Женя Никифоров?! Я его отлично помню. Он всегда брал книги о плаваниях, путешествиях, приключениях… Подумать только! Этот мальчик с веснушками — уже капитан! Дайте-ка мне «Тайну двух океанов».

Катюша.

Пожалуйста.

Марья Петровна.

Этот роман вышел в свет в тысяча девятьсот тридцать девятом году и принес большую славу писателю. А Жене тогда было лет десять, не больше.

Катюша.

Я тоже люблю эту книгу. В ней описано плавание подводной лодки «Пионер» через два океана. Масса приключений! Фантастика!.. А капитан Воронцов, командир этого удивительного подводного корабля, просто молодчина!

Марья Петровна.

А юнга Павлик?! Любимый герой многих ребят!

Катюша.

И мой тоже. Я ставлю «Тайну двух океанов» на полку.

Марья Петровна.

Эта «тайна» там долго не задержится.

Катюша.

А вот мы с вами задержались. Ведь сегодня в семь часов открытие выставки новинок в Доме детской книги.

Марья Петровна.

Ах да… Нам придется уйти немного раньше. Закрывайте дверь, Катюша.


Стук двери. Поворот ключа. Шелест страниц.



Капитан Маэда.

Быстрей выбирайтесь, Крок… из первой главы «Тайны двух океанов».

Горелов (приближаясь).

Слушаюсь, капитан Маэда!

Капитан Маэда (сухо).

Я вас неоднократно предупреждал и просил, Крок, не называть меня так.

Горелов.

Простите, Матвей Петрович, все забываю об этом.

Капитан Маэда.

Ваша забывчивость может нам дорого обойтись. Если вы для меня Крок, и только Крок, а не главный механик Горелов с подводной лодки «Пионер», то я для вас всего лишь якут, инженер Матвей Петрович Ивашов. Но ближе к делу. Ровно в девятнадцать ноль-ноль по московскому времени знаменитые капитаны сойдут со страниц своих книг. Вам известно, для чего?

Горелов.

Понятия не имею, капитан… простите, Матвей Петрович.

Капитан Маэда.

Сегодня они вознамерились обсудить вопрос о принятии в Клуб командира подводной лодки «Пионер» капитана Воронцова. Вы не хуже меня понимаете, Горелов… тьфу… я хотел сказать — Крок… вы понимаете, как укрепит этот опасный для нас Клуб прием Воронцова и вхождение в эскадру Клуба подводной лодки «Пионер». А боевые качества этой лодки вам известны лучше, чем мне, господин главный механик.

Горелов.

И что же требуется от меня?

Капитан Маэда.

Пустяки, Крок. Вы должны явиться в кают-компанию Клуба знаменитых капитанов и передать им ложные координаты плавания «Пионера». А потом, уже с борта подводной лодки, передадите две-три радиограммы. В этом конверте, чтобы вас не затруднять, лежат заготовленные мною тексты с указанием времени отправки.

Горелов (нерешительно).

Я хотел бы, Матвей Петрович, еще раз повторить ваши условия: я обязан сообщить вам только…

Капитан Маэда (перебивает).

Перестаньте жеманничать и ломаться, Крок. Не забывайте, что все ваши расписки в нашем распоряжении. Подумайте, стоит ли ссориться с друзьями из-за такого пустяка, как две-три ложные депеши?!


Часы бьют семь ударов.



(Шепотом).

Скроемся в читальном зале. Там вы получите последние инструкции.


Торопливый стук сапог.

Звучит вступительная песенка капитанов:



«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Артур Грэй.

Капитаны! Быстрей спускайтесь с книжных полок! Попутный ветер зовет в поход!.. Дик Сенд?

Дик Сенд.

Честь имею явиться, капитан Артур Грэй.

Артур Грэй.

Лемюэль Гулливер?

Гулливер.

Я с огромным удовольствием разделю ваше общество, любезные и достоуважаемые члены Клуба!

Артур Грэй.

Капитан Немо?

Капитан Немо.

Я готов к новым плаваниям под любыми широтами!

Артур Грэй.

Капитан корвета «Коршун»?

Капитан корвета «Коршун».

Я занимаю свое кресло в кают-компании!

Артур Грэй.

Капитан Робинзон Крузо?

Робинзон Крузо.

Клянусь своей дружбой с Пятницей, я сегодня расстался с ним без сожаления в предвкушении новых приключений…

Артур Грэй.

Капитан Тартарен из Тараскона?


Страшный грохот.

Звон кастрюль и пистолетные выстрелы.



Тартарен.

О, медам и месье! Я, конечно, явился… Традиции Клуба и так далее. Но вы прервали мою охоту на берберийских львов в самый захватывающий момент!..

Артур Грэй.

Примите мои извинения… Нас ждут юные друзья Клуба. Дело только за Мюнхгаузеном.

Тартарен.

Мой друг Карл Фридрих Иероним передал мне поручение. Дело в том, что он не может явиться на столь ответственную капитанскую встречу. Камзол оборвался, плащ весь в дырах, лакированные ботфорты треснули, парик унесен ветром. Пришлось срочно отправиться в капитальный ремонт — в переплетную. Благодарю за внимание, где председательский молоток?

Дик Сенд.

Я предлагаю вручить его сегодня капитану галиота «Секрет» Артуру Грэю!.. Ведь нам предстоит очень дальний и, возможно, опасный поход.

Голоса.

Просим!.. Просим!.. Конечно, Артур Грэй!


Стук председательского молотка.



Артур Грэй.

Друзья! Сегодня мы должны встретиться в двух океанах с капитаном Воронцовым. Но весь путь подводной лодки «Пионер» засекречен.

Дик Сенд.

Мы будем его искать, выйдя в море на кораблях всей капитанской эскадрой!

Горелов (приближаясь).

Вам не придется искать, знаменитые капитаны…

Гулливер (осторожно).

С кем имеем честь беседовать, достоуважаемый незнакомец?

Горелов.

Разрешите представиться… Главный механик «Пионера» инженер Горелов из романа «Тайна двух океанов». Вот служебное удостоверение. Мой капитан поручил мне пригласить вас на рандеву на траверзе одного из островов Тихого океана, открытых русскими мореплавателями…

Артур Грэй.

Но какой остров вы имеете в виду? Остров Суворова? Беллинсгаузена? Лазарева? Чичагова?

Капитан корвета «Коршун».

Может быть, речь идет об островах, нареченных в честь героев Отечественной войны восемьсот двенадцатого года?.. Остров Кутузова? Раевского? Милорадовича? Барклая-де-Толли?

Горелов.

Все это будет уточнено во время похода. Вы будете получать мои радиограммы под кодовой подписью: Крок. А пока рекомендую взять курс на остров Суворова. Честь имею.


Стук двери. Шум дюзов подводной лодки.



Артур Грэй.

Не будем терять время. (Командует.) Эй, на «Секрете»! Паруса ставить! С якоря сниматься!

Матрос Летика.

Есть паруса ставить! С якоря сниматься!

Тартарен.

Пардон, мсье Грэй… Согласен! Мы идем к берегам острова Суворова! Пожалуйста! Сколько угодно! Но где традиции Клуба? Где песня председателя?

Артур Грэй.

Я сегодня немного охрип после подводной охоты на осьминогов. Может быть, сегодня послушаем романс моей любимой… моей Ассоль?..

Ассоль.

Сочту за честь, капитаны, спеть у вас в кают-компании…


Звучит романс Ассоль.



«Ассоль, Ассоль! Такое странное
Мне имя некогда дано,
Я в детстве повстречалась с тайной —
Так, видно, было суждено!
В моих руках предметы чинные
Вдруг оживали для игры,
И снились мне ночами длинными
Необычайные миры!
Толпу я не любила шумную,
Одна в лесу бродила я,
В поселке девочкой безумною
Считали многие меня!
Сверкала сказочным стеклярусом
На солнце дальняя волна,
А я корабль под алым парусом
На берегу пустом ждала!..
И он пришел! И кто-то праздничный,
Как будто сказочный король,
Мне прошептал с улыбкой радостной:
— Вот мы и встретились, Ассоль!
И детство с играми-проказами,
Как сон неясный, унеслось…
И все сбылось, что мне предсказано,
Что мне обещано — сбылось!»

Тартарен.

О мадемуазель, я восхищен! Ваше пение мне напомнило лучшие музыкальные вечера в Клубе охотников за фуражками. Я приглашаю вас на гастроли в солнечный Тараскон!..

Артур Грэй.

В другой раз, капитан Тартарен! (В мегафон.) А сегодня я приглашаю в поход всех членов Клуба на своих кораблях. Курс — Тихий океан! По голубым дорогам русских мореплавателей.


Свист ветра. Шум волн.


Дик Сенд (докладывает).

Мой бриг «Пилигрим» снимается с якоря.

Гулливер.

Ваш покорнейший слуга Лемюэль Гулливер идет вдогонку на шхуне «Ласточка», описанной Джонатаном Свифтом.

Робинзон Крузо.

Губернатор острова Робинзон Крузо дал команду поднять паруса на отбитом у пиратов испанском корабле!.. Попугай, коза и Пятница остались на острове…

Тартарен.

Мой пароход «Тютю-панпан» отчаливает от пристани…


Протяжные пароходные гудки.



Капитан корвета «Коршун» (командует).

Свистать всех наверх!


Переливы боцманских дудок. Топот сапог.


Марсовым на корвете «Коршун» не терять из виду галиот «Секрет»!

Вахтенный начальник.

Есть не терять из виду галиот «Секрет»!

Капитан Немо.

Продуть цистерны!


Шум продуваемых цистерн.



«Наутилус» пойдет замыкающим в строю эскадры!


Свист ветра. Шум волн. Крики чаек.



Артур Грэй.

Какое прекрасное зрелище!.. Вся эскадра Клуба знаменитых капитанов в походе!

Матрос Летика.

А на каком корабле последуют за нами в странствие юные друзья Клуба?

Артур Грэй.

У многих из них есть географические карты, глобусы, и у всех — учебники географии. А ведь это тоже окна в мир! (В мегафон.) Передать семафор на корвет «Коршун». Пусть матросский хор исполнит песню «Всю ночь до первых петухов».


Звучит матросская песня.



«Всю ночь до первых петухов
Географы не спят:
На карты старые глядят,
О чем-то говорят…
Ревнитель мудрой старины
И юный ученик
Одной мечтой увлечены,
У них один язык!
В морях географы плывут,
Упорно держат румб…
Как знать, друзья, быть может, тут
Когда-то плыл Колумб!
А может, снова вдаль глядит,
Всегда спеша вперед,
Седой полярник Отто Шмидт,
Бывалый мореход!
То дальний Север, то Восток,
То Альпы, то Памир…
Географический кружок —
Окно в огромный мир!»

Музыка путешествий. Плеск волн.



Артур Грэй.

Внимание у всех репродукторов! В тысяча восемьсот тринадцатом году лейтенант Михаил Петрович Лазарев на судне «Суворов» начал свое первое выдающееся плавание из Кронштадта к берегам Аляски и обратно. Ему было тогда двадцать пять лет! Плавание молодого лейтенанта было счастливым. В Тихом океане — к югу от экватора — русские моряки в тысяча восемьсот четырнадцатом году открыли группу из пяти необитаемых коралловых островов. Так на карту были нанесены острова, названные в честь непобедимого полководца Александра Васильевича Суворова… Но Лазарев не почил на лаврах! В тысяча восемьсот девятнадцатом году он командует шлюпом «Мирный» в исторической экспедиции Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена. Ими был открыт шестой континент — Антарктида — и ряд островов в низких широтах. А в тысяча восемьсот двадцать втором году неугомонный Лазарев на фрегате «Крейсер» уходит в свое третье кругосветное плавание. Имя адмирала Лазарева впервые появилось на морских картах Тихого океана в архипелаге Туамоту. Беллинсгаузен назвал один из вновь открытых островов именем своего соратника. Адмирал Невельской, исследователь Дальнего Востока, назвал именем Лазарева мыс на побережье Азии, в Татарском проливе. Наконец, адмирал Станюкович, отец выдающегося писателя-мариниста Константина Станюковича, присвоил имя Лазарева мысу на Алеутских островах, а точнее, на острове Униман. (В мегафон, командует.) Всем кораблям капитанской эскадры! Отдать салют в честь русского мореплавателя Михаила Петровича Лазарева!


Над морем разносятся пушечные залпы.



Капитан корвета «Коршун» (задумчиво).

Очень странно… Где же подводная лодка «Пионер»? Ведь мы, кажется, довольно громко известили капитана Воронцова…


Плеск воды. Стук весел.


Матрос Летика.

Разрешите обратиться, капитан Артур Грэй. По левому борту — шлюпка с «Наутилуса».

Артур Грэй.

Отдать парадный трап!


Стук опускаемого трапа.



Капитан Немо (приближаясь).

Мой «Наутилус» обследовал всю бухту атолла… Никаких следов подводной лодки.

Артур Грэй (командует).

Летика! Передать семафор: всем командирам кораблей эскадры немедленно прибыть на борт «Секрета». Капитан Немо, прошу спуститься в мой салон.


Стук шагов по металлическому трапу.


Капитан Немо.

Не случилось ли что-нибудь с капитаном Воронцовым?

Артур Грэй.

Возможно!.. Мало ли какие препятствия могли встать на пути «Пионера»!.. Ведь роман «Тайна двух океанов» даже по своему названию обещает множество загадочных событий и опасных приключений.

Тартарен (вбегая).

Какая прекрасная мысль, мсье Грэй, пригласить нас на борт вашего корабля! Очевидно, намечается обед или ужин…

Капитан корвета «Коршун».

Меня больше волнует вопрос: где подводная лодка «Пионер» и что с Воронцовым?


Мелодичный звон брегета.



Гулливер.

Стрелки моего брегета неумолимо отсчитывают время… Ночь коротка… А достопочтенный капитан Воронцов…

Робинзон Крузо (перебивает).

Клянусь тайной двух океанов, мне вся эта история перестает нравиться, так же как мне не понравился… этот Горелов… или… Крок.

Дик Сенд (нетерпеливо).

В самом деле, капитаны… Ну как главный механик может покинуть лодку во время похода?

Тартарен.

Это просто обыкновенный обманщик. Где его обещанные радиограммы?


Хлопает дверь.



Матрос Летика.

Капитан Артур Грэй, разрешите доложить? Срочная радиограмма за подписью: Крок.


Общее оживление. Голоса: «Наконец-то!..», « Читайте скорей!..»


Артур Грэй (читает).

«Клубу знаменитых капитанов точка Капитан Воронцов приносит свои извинения точка Особые обстоятельства заставили изменить курс подводной лодки «Пионер» точка Просим прибыть на рандеву запятая координаты тире 169 градусов 50 минут восточной долготы запятая 11 градусов 20 минут северной широты точка Счастливого плавания точка Крок точка».

Капитан корвета «Коршун».

Позвольте… это координаты атолла Кутузова — кораллового острова в Тихом океане.

Гулливер.

Если не ошибаюсь, этот атолл находится в группе Маршалловых островов.

Дик Сенд.

На картах двадцатого века он носит название — Утирик. Остров находится под опекой Соединенных Штатов Америки.

Капитан Немо.

Я там бывал… Небольшой островок, около шестидесяти квадратных километров. Население — всего несколько сот человек. Климат и растительность — тропические. Основной промысел — разведение кокосовой пальмы.

Капитан корвета «Коршун».

Этот остров был открыт русским мореплавателем Коцебу во время плавания на корабле «Рюрик» в тысяча восемьсот шестнадцатом году. И назван в честь великого полководца Михаила Илларионовича Кутузова.

Артур Грэй (командует).

Передать семафор: всей эскадрой следовать за галиотом «Секрет» курсом на остров Кутузова!

Матрос Летика.

Есть передать семафор!


Музыка путешествий.



Тартарен.

Простите великодушно, капитаны. Но я… как-то запамятовал… чем прославил свое имя мсье Коцебу?

Дик Сенд.

Я вам напомню, дорогой Тартарен. Коцебу совершил ряд кругосветных морских экспедиций и сделал немало открытий в архипелаге Туамоту, Самоа и в гряде Маршалловых островов. Он открыл залив на северо-западе Аляски, названный его именем.

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми кругосветными путешествиями, меня очень мало сейчас интересует залив Коцебу… Меня волнует другое: не заманивает ли этот Крок нас в какую-нибудь западню?

Тартарен.

Но какая западня может быть опасна для эскадры Клуба знаменитых капитанов, особенно когда в ее составе мой пароход «Тютю-панпан»?

Артур Грэй.

Всем капитанам подняться на шканцы!


Музыка путешествий.



Дик Сенд.

Ясно вижу рощи кокосовых пальм. Мы на траверзе острова Кутузова.

Тартарен.

А я не менее ясно вижу спокойную морскую гладь. Увы, медам и месье… никаких признаков подводной лодки «Пионер»!

Робинзон Крузо (насмешливо).

Интересно, куда нас еще потащит этот господин Горелов или мистер Крок?..

Капитан корвета «Коршун» (в сомнении).

Тем более что в Тихом океане имеется еще множество островов, открытых русскими мореплавателями… Остров Лазарева, остров Лисянского — первого русского кругосветного мореплавателя…

Робинзон Крузо (перебивает).

С меня довольно, капитан корвета «Коршун». Клянусь хронометром и секстантом, мы до первых петухов не успеем побывать у всех этих островов.

Артур Грэй.

Сдается мне, что наша встреча с капитаном Воронцовым под угрозой.

Дик Сенд.

А наши юные друзья ждут!.. Ведь сегодня мы должны обсудить вопрос о принятии командира подводной лодки «Пионер» в члены Клуба знаменитых капитанов! Сколько мальчишек и девчонок ожидают нашего решения!..

Тартарен.

Да-а, мой саквояж переполнен письмами… И представьте себе, все — за!

Робинзон Крузо.

Да, множество подлинных писем и две подложные радиограммы…

Матрос Летика (рапортует).

Три!.. Разрешите доложить, капитан Артур Грэй. Только что получена. Подпись — Крок.

Артур Грэй (читает).

«Связи аварии ходовых дюзов «Пионер» ждет вас на рейде острова Римского-Корсакова».

Тартарен (радостно).

A-а, остров имени выдающегося композитора… Помню-помню… арию из оперы «Садко»… (Напевает.) «Не счесть алмазов в каменных пещерах…».

Артур Грэй.

Вы ошибаетесь, капитан Тартарен. Этот остров назван в честь капитан-лейтенанта Римского-Корсакова, спутника Коцебу во время кругосветного плавания на шлюпе «Предприятие».

Робинзон Крузо.

Что же… в третий раз плыть по курсу, предложенному Кроком? (Задумчиво.) Рискованное предприятие, клянусь разбитым компасом!..

Гулливер.

Любезные друзья! Нам лучше всего вернуться к библиотечному причалу. Рано или поздно капитан Воронцов будет там.

Голоса.

Правильно!.. Конечно… Поспешим в библиотеку… На всех парусах!


Стук председательского молотка.



Артур Грэй (командует).

Всей эскадре следовать в библиотечную бухту!

Капитаны (хором).

Есть следовать в библиотечную бухту!


Музыка путешествий.


Павлик Буняк (вбегая).

Знаменитые капитаны! Очень странно… Никто не отзывается… В кают-компании ни души…

Капитан Маэда (приближаясь).

Кто ты такой, милый мальчик?

Павлик Буняк (настороженно).

А вы сами кто?

Капитан Маэда.

Дежурный офицер по кают-компании Клуба — Матвей Петрович Ивашов.

Павлик Буняк.

Осмелюсь спросить… из какого романа?

Капитан Маэда (уклончиво).

Мой роман еще не вышел в свет…

Павлик Буняк (с гордостью).

А мой роман — «Тайна двух океанов» — издавался уже много раз!

Капитан Маэда.

И ты главный герой?

Павлик Буняк.

Не совсем. У нас на страницах главный герой — капитан Воронцов. А я — юнга Павлик Буняк. Имею срочное донесение Клубу знаменитых капитанов.

Капитан Маэда.

Все донесения, откуда бы они не последовали, приказано принимать мне.

Павлик Буняк (тихо).

Установлено, что главный механик Горелов — агент иностранной разведки Крок. Нарушив приказ командира, он покинул лодку и скрывается сейчас на борту крейсера, которым командует капитан Маэда.

Капитан Маэда.

Не может быть…

Павлик Буняк.

Честное пионерское!


Крик мальчика. Шум борьбы.



Капитан Маэда (сквозь зубы).

Я тебе покажу «честное пионерское»!.. Теперь покрепче свяжем руки… кляп в рот. Я отправлю тебя на борт моего крейсера для свидания с мистером Кроком…


Стук распахиваемой двери. Топот ног.



Дик Сенд (вбегая).

Что здесь происходит?

Тартарен.

В чем дело? Говорите всю правду, сударь! Иначе вы будете иметь дело лично с Грозой Львов!



Капитан Маэда.

Этот мальчишка — связной шпиона Крока, агента капитана Маэды. Я его передаю в ваши руки.

Капитан корвета «Коршун» (испытующе).

А вы сами кто такой?

Капитан Маэда.

Старший помощник командира «Пионера». Присаживайтесь… Я сейчас позову капитана Воронцова.


Быстрые шаги. Стук двери.



Артур Грэй.

Развяжите-ка этого «связного». Вытащите кляп изо рта мальчишки!

Павлик Буняк (кричит).

Держите его!.. Это капитан Маэда!..

Тартарен (грозно).

К оружию! Вперед!.. За мной! Я прикрываю вас с тыла…


Топот ног.


Капитан Маэда (издали).

Поздно, капитаны! Я уже на борту своего крейсера. Могу указать координаты: роман «Тайна двух океанов». Часть третья. Глава шестая. Страница триста семьдесят первая. Общий салют!


Шум винтов затихает вдали.



Павлик Буняк (тяжело дыша).

Вы меня не узнали?

Дик Сенд.

Как же, Павлик Буняк! Ты был у нас на прошлой встрече вместе с водолазами из команды подводной лодки «Пионер».

Гулливер.

Какие же превратности судьбы привели тебя сегодня, любезный юнга, в нашу кают-компанию?

Павлик Буняк.

Все радиограммы предателя Крока — фальшивые!..

Робинзон Крузо (испытующе).

Клянусь загадками Мирового океана, мне не терпится узнать, где же сейчас «Пионер». Без фальшивых радиограмм!

Павлик Буняк.

Гигантский айсберг раскололся надвое. Подводная лодка вошла в узкий проход, и здесь обе глыбы сомкнулись над ней. Мы оказались запертыми в подводной полынье. И «Пионер» сейчас в ледяном плену!

Артур Грэй.

Мы не можем ждать до конца романа. Там еще чуть ли не двести страниц!..

Дик Сенд.

Поспешим на помощь капитану Воронцову!

Капитан корвета «Коршун».

Да, наша встреча должна состояться именно сегодня. Во что бы то ни стало!

Робинзон Крузо.

Надо двинуться на спасение лодки всей эскадрой!


Стук председательского молотка.



Артур Грэй.

Я предлагаю идти на «Наутилусе». Ведь «Пионер» терпит бедствие под водой!..

Капитан Немо (командует).

Эй, на «Наутилусе»! Изготовить корабль к походу! Продуть цистерны!

Вахтенный начальник.

Есть продуть цистерны!


Шум цистерн. Плеск воды.



Тартарен.

Позвольте, медам и месье… «В ледяном плену», но, собственно, где? Я хочу знать широту и долготу и — хотя бы приблизительно — название океана.

Дик Сенд.

Конечно, это знает юнга Павлик Буняк.

Павлик Буняк.

Знаю, но не скажу. Еще кто-нибудь услышит, кому не следует. А координаты я отмечу на карте.

Капитан Немо.

Проводить юнгу в штурманскую рубку «Наутилуса». А всех капитанов прошу проследовать в мой салон.


Музыка путешествий.



Робинзон Крузо.

Мне как-то не верится, что подводная лодка могла уместиться внутри айсберга.

Капитан корвета «Коршун».

А вы знаете, что в море Уэдделла встречались айсберги длиной до ста семидесяти километров и высотой до ста метров!.. В такой ледяной горе может застрять целая сотня подводных лодок.

Капитан Немо.

Могу добавить: эти гигантские глыбы льда не что иное, как обломки ледников, спускающихся в море. Наибольшее количество айсбергов, причем самые крупные экземпляры, дают шельфовые ледники Антарктиды и Северных островов Канадского арктического архипелага, а также ледники Гренландии.

Гулливер.

Такие ледяные великаны очень коварны. Ведь обычно эти плавающие горы скрывают под водой не менее пяти шестых всей своей массы. Множество судов погибло, столкнувшись с айсбергами. Весь мир был потрясен гибелью «Титаника» в тысяча девятьсот двенадцатом году. А в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году, налетев на айсберг, погибло судно «Тедтофт».

Вахтенный начальник.

По правому борту — айсберг!

Капитан Немо (командует).

Тихий ход! Следовать заданным курсом!

Робинзон Крузо.

Клянусь гибелью «Титаника», не могу взять в толк, почему такой опытный моряк, как капитан Воронцов, двинулся в ледяную ловушку?

Артур Грэй.

Позвольте вас спросить: почему охотники за ураганами — летчики и синоптики, — рискуя жизнью, врываются на самолете внутрь урагана, чтобы получить сведения, необходимые службе погоды? И капитан Воронцов во имя науки повел свою лодку в сердце айсберга. Это был смелый научный поиск.


Шум ветра.



Павлик Буняк (входя).

Разрешите доложить. 58 градусов 40 минут южной широты, 80 градусов западной долготы от Гринвича. В этом районе подводная лодка «Пионер» попала в ледяной плен.

Вахтенный начальник.

Докладываю ледовую обстановку, капитан Немо. Океан усеян льдинами и айсбергами. Они налетают, громоздятся друг на друга или дробятся от ударов на мелкие куски…


Грохот сталкивающихся айсбергов и треск ломающихся льдин.



Павлик Буняк.

Точно так, как описано в романе «Тайна двух океанов».

Вахтенный начальник.

Докладываю дальше: лишь две гигантские горы спокойно и величественно стоят, словно острова, среди разыгравшейся стихии.

Павлик Буняк (нетерпеливо).

А я обратил внимание… Между айсбергами — полынья, похожая на канал…

Дик Сенд.

Капитаны! Я предлагаю войти в тоннель и проложить курс между двумя ледяными горами!

Павлик Буняк.

Осмелюсь напомнить… это более чем рискованно. Не угодил бы «Наутилус» в ледяную пещеру, как подводная лодка «Пионер».

Капитан корвета «Коршун».

Надо идти на риск!

Капитан Немо.

Я всегда рисковал, спасая друзей… Мы поведем «Наутилус» в тоннель.




Оглушительный грохот сталкивающихся айсбергов.



Гулливер.

Любезные друзья, айсберги переходят в наступление.


Доносятся залпы ультразвуковых пушек «Пионера».


Павлик Буняк (восторженно).

Это наши!.. Палят ультразвуковые пушки «Пионера»!


Залпы звучат громче. Треск разбитого льда.



Робинзон Крузо.

Клянусь соловьиным пением, эти залпы и треск льда для меня лучше колыбельной песни.

Капитан Немо.

Снять глубоководные костюмы! Прошу проследовать на палубу. Форма одежды — парадная.


Вступает музыка, и постепенно приближается песня капитана Воронцова.



Капитан Воронцов (поет).

«Со знакомой страницы,
Друг детей и отцов,
К вам сегодня стучится
Капитан Воронцов!
От друзей-капитанов
Я не стану скрывать:
Тайну двух океанов
Нелегко разгадать!

Хор.

Не ворчи, океан,
Не грози, океан,
Враждовать мы с тобою не будем.
Но желанный ответ,
Но заветный секрет
От тебя мы добудем! Добудем!

Капитан Воронцов.

Пусть обман и измена
Стерегут на пути —
Из подводного плена
Мы сумеем уйти.
Пусть бушует стихия,
Пусть беснуется враг —
Будь спокойна, Россия,
Держит вахту моряк!»

Капитан Немо (командует).

Играть торжественную встречу!


Индийский оркестр исполняет встречу.



Принять командирскую шлюпку с подводной лодки «Пионер»!

Капитан Воронцов.

Честь имею прибыть в Клуб знаменитых капитанов!

Тартарен.

Мсье Воронцов!.. О-о, мы плыли, спешили, мчались, чтобы спасти вас из ледяного плена. Но… увы, сами оказались в трагическом, я бы сказал, почти безвыходном положении, и тут вы спасаете нас. Гран мерси!..

Дик Сенд.

Но почему молчит этот пресловутый Крок?

Капитан Воронцов.

Предатель был схвачен водолазом Скворешней под водой. Все подробности можно узнать из части третьей моего романа, глава одиннадцатая — «Решительный бой».

Дик Сенд.

А какова судьба капитана Маэды?

Капитан Воронцов.

Ввиду провала операции по уничтожению подводной лодки «Пионер» он покончил жизнь самоубийством на борту своего крейсера.

Капитан Корвета «Коршун».

Скатертью дорога! Теперь мы можем лечь на обратный курс в нашу библиотеку.

Артур Грэй.

Прошу нашего дорогого гостя капитана Воронцова вместе с нами спуститься в салон «Наутилуса».


Шум ветра и плеск волн затихают вдали.



Тартарен (восторженно).

О, медам и месье!.. Какой знаменательный час в истории Клуба! Я так взволнован… На моей памяти, соблюдая все традиции, мы принимали в члены нашего Клуба моего любимца Дика Сенда, Карла Фридриха Иеронима Мюнхгаузена, несмотря на его отклонения от истины, капитана корвета «Коршун» из повести Станюковича и, наконец, героя Александра Грина Артура Грэя — рыцаря алых парусов…


Стук председательского молотка.



Артур Грэй.

Сегодня наши юные друзья выдвигают капитана Воронцова. Прежде всего вам придется ответить на три вопроса.

Гулливер.

Морских и капитанских, дорогой коллега.

Капитан Воронцов.

Я к вашим услугам.

Капитан Немо.

Вопрос первый: почему Белое, Красное и Желтое моря получили свои «цветные» наименования?

Капитан Воронцов.

По самым различным причинам… Белое море около семи месяцев в году покрыто льдом. Как видите, цвет воды тут совершенно ни при чем. Красное море получило свое название, по всей вероятности, от микроскопических водорослей, принимающих в период цветения красноватый цвет. Желтое море, или Хуанхай, к западу от полуострова Корея иногда имеет зеленовато-желтый цвет, особенно во время паводков, когда впадающие в море реки выносят массы желтого ила.

Дик Сенд.

Один-ноль в вашу пользу. Вопрос второй: что вам известно о рыбах-мореплавателях?

Капитан Воронцов.

И много и мало. Этот вопрос еще недостаточно изучен. Однако можно с уверенностью сказать, что чемпионами мореплавания среди рыб являются угри. Они проходят расстояние до трех тысяч миль — от верховьев рек до районов нереста в Саргассовом море… Ненамного отстали от угрей и лососи. Молодые лососи спускаются по рекам и уходят на морские пастбища на расстояние до двух тысяч пятисот миль! Многие считают, что угри и лососи совершают столь дальние плавания по солнцу. А некоторые ученые полагают, что тут играют роль и запахи речных вод, которые служат этим рыбам-мореплавателям компасом!

Дик Сенд.

Два-ноль в вашу пользу!

Капитан корвета «Коршун».

Браво, капитан Воронцов! Остается последний вопрос…

Тартарен (перебивает).

Позвольте… позвольте… Разрешите мне… Какому литературному герою ставится второй памятник? И где?

Капитан Воронцов.

Я сейчас имею случай порадовать читателей Александра Дюма… Как известно, в городе Ош, на родине д’Артаньяна, давно стоит памятник герою романа «Три мушкетера». А двадцать пятого июня тысяча девятьсот семьдесят третьего года в торжественной обстановке открылся второй памятник д’Артаньяну, в голландской крепости Маастрихте. Дело в том, что триста лет назад капитан мушкетеров д’Артаньян пал смертью храбрых при осаде этой крепости.

Робинзон Крузо (восхищенно).

Клянусь романами Александра Дюма, даже я этого не знал!

Дик Сенд.

Три-ноль!

Гулливер.

Разрешите вас обнять, дорогой коллега! От всей души поздравляю…


Фанфарный марш. Громкие аплодисменты.

В отдалении кричит петух.



Капитан корвета «Коршун».

Тревога! Пора возвращаться на книжные полки…

Тартарен.

Какой пассаж! И это в тот самый момент, когда мы должны были закатить океанский банкет в честь капитана Воронцова. Увы… Нет времени!

Капитан Воронцов.

Но у нас есть время от первых петухов до последних. Я предлагаю объявить новый конкурс под кодовым названием «В глубинах моря». Пусть наши юные друзья пришлют нам свои рассказы, очерки, стихи, рисунки, посвященные плаванию под водой.


Громче кричит петух.



Капитан Немо.

Тревога! Свистать всех наверх!


Боцманская дудка.



Дик Сенд.

Скорее на страницы наших книг, капитаны!

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Звучит финальная песенка капитанов:



«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!
Снова мы недвижно
Станем там и тут,
Вновь на полке книжной
Корешки блеснут.
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ВЕТЕР СТРАНСТВИЙ


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Ветер странствий».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна… Я только повешу на елку большую хлопушку. Видите — она просто небывалой величины… А на все корабли наброшу золотые дожди…

Марья Петровна.

Какие корабли? О чем вы говорите?

Катюша.

Ну которые юные моделисты нашей школы подарили библиотеке к Новому году.

Марья Петровна.

Ах да… Ребята еще говорили, что это модели судов их любимых книжных героев.

Катюша.

Ага… Полюбуйтесь, как они сверкают среди хвойных ветвей! «Виктория» Робинзона Крузо, «Ласточка» Гулливера, бриг «Пилигрим» Дика Сенда, алые паруса галиота «Секрет» Артура Грэя…

Марья Петровна.

А что это за потешный корабль? Ему положено висеть вверх дном?

Катюша.

«Леденец» Мюнхгаузена. Я сейчас поправлю…

Марья Петровна.

А пароход с трубой, наверное, «Тютю-панпан» Тартарена из Тараскона?

Катюша.

Да, Марья Петровна. Мы его перевесим повыше, а то он совсем заслонил корвет «Коршун» из повести Станюковича.

Марья Петровна.

Вот так лучше! А «Наутилус» капитана Немо и «Пионер» капитана Воронцова отправим на самые нижние ветки, будто подводные лодки готовы к погружению.

Катюша (смеясь).

Есть, капитан Марья Петровна!


Гудок автомобиля.



Издали звучит, постепенно приближаясь, новогодняя песенка:


«Бубенцы задорно бойки,
Иней сыплется с берез,
На лихой на русской тройке
Едет, едет Дед Мороз!»

Шумно распахивается дверь. Топот ног.


Катюша.

Ой, Дед Мороз! Снегурочка!

Дед Мороз (поет).

Как поживаете?
Снегурочка (поет).

О чем мечтаете?
Дед Мороз (поет).

Где вы встречаете…
Снегурочка (подхватывает).

Новый год?
Марья Петровна.

За городом, в Серебристом. У моей старинной подруги Ларисы Николаевны.

Катюша.

Дорогие друзья, чем мы обязаны вашему визиту?

Дед Мороз (деловито).

Я вас не понимаю. У нас наряд концертного бюро номер семьсот тридцать пять дробь семнадцать…

Снегурочка.

Принимайте подарки… сто зайчиков… шестьдесят мишек…

Дед Мороз.

Распишитесь в ведомости…


Сверху, из актового зала, доносится музыка библиотечного вальса.



Марья Петровна (весело).

Вы обратились не по адресу.

Снегурочка.

Набережная, четырнадцать? Школа?

Катюша.

Все точно, только вам надо на четвертый этаж. Там новогодний бал!

Дед Мороз.

Скорей, Ольга Васильевна!

Снегурочка.

Веселей, Иван Петрович! Запевайте!


Удаляясь, звучит новогодняя песенка:



«Время мчится, словно птица,
Словно быстрый ветерок.
Может многое случиться
В новогодний вечерок!..»

Марья Петровна.

Скорей, Катюша, закрывайте двери! А то еще какой-нибудь ансамбль нагрянет!

Катюша.

Веселей, Марья Петровна!.. (Напевает.)

«Может многое случиться
В новогодний вечерок!..»

Стук двери. Поворот ключа.



Часы бьют семь. Звучит вступительная песенка капитанов:


«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Стук тяжелых сапог, звон падающих кастрюль.



Тартарен.

Ах, медам и месье! Да помогите же мне кто-нибудь… Ведь кроме обычного багажа путешественника — саквояжа, складной палатки, надувной лодки, коллекции оружия — я захватил из Тараскона полный новогодний банкет на девять персон!

Дик Сенд.

К вашим услугам, капитан Тартарен!

Тартарен.

Милейший Дик Сенд, только не уроните термос с бланманже. А вы, мсье Робинзон Крузо, возьмите ведра с компотом.

Робинзон Крузо.

Разрешите снять пробу?… Отровенно говоря, за двадцать восемь лет, два месяца и девятнадцать дней моего пребывания на необитаемом острове… кстати, он теперь значится на картах как остров Робинзона Крузо… ни разу не пробовал такого компота!

Тартарен (величественно).

Еще бы! В чан были брошены апельсины, лимоны, бананы, ананасы, груши дюшес, яблоки апорт, финики, инжир, хурма, абрикосы, персики, арбузы, дыни, лепестки роз, не говоря уж о гвоздике, корице и кайенском перце — для крепости.

Капитан Немо.

Я позволю себе украсить наш праздничный стол старинными канделябрами работы индийских мастеров. Три канделябра по три свечи — по числу членов нашей кают-компании.

Капитан Воронцов.

Замечательные канделябры, капитан Немо. Но рано зажигать девять свечей. Я не вижу Артура Грэя.

Капитан корвета «Коршун».

Не только Грэя, капитан Воронцов! Где Лемюэль Гулливер?.. Мюнхгаузен?..

Дик Сенд.

Мало ли что может случиться в ночь под Новый год, дорогой капитан корвета?! Очевидно, они задержались в пути.


Шум распахиваемого окна, свист ветра.



Мюнхгаузен (приближаясь).

Приношу тысячу извинений за одну минуту опоздания!..

Дик Сенд.

Я поражен, капитаны!.. Впервые за тридцать лет существования Клуба поборник истины прибыл не верхом на ядре, не на гусях, не на своих знаменитых утках, а в упряжке из летучих рыб!

Аплодисменты.

Мюнхгаузен.

Благодарю за внимание. Но, к сожалению, скорость не та! Сами понимаете: вместо крыльев — плавники!

Тартарен.

Зато можно сварить отличную новогоднюю уху!

Мюнхгаузен.

Не рекомендую, Тартарен. Как бы кастрюля не взвилась на воздух!

Капитан корвета «Коршун».

Ваш камзол промок до нитки. Откуда вы прилетели?

Мюнхгаузен.

О-о! Это неслыханная по своей правдивости история!.. Погодите… Я только вылью воду из ботфортов…


Бульканье выливаемой воды.



Робинзон Крузо.

Клянусь летучими рыбами, я сгораю от нетерпения!


Музыка Мюнхгаузена.



Мюнхгаузен.

Сегодня поутру я был занят важнейшим делом. Вместе со стариной Фиппсом, известным также как Капитан-Вопрос, мы закрывали Южный полюс от свирепых новогодних муссонов, чтобы открыть его снова в будущем году. Затем мы подняли паруса на моем прославленном бриге «Леденец» и, попав в зону полярных пассатов, вышли в Северное море. Тут меня осенила мысль посетить озеро Лох-Несс в Шотландии и побывать в гостях у Несси. Ведь все газеты и радио жужжат… жжжжж… об этом таинственном чудовище. Ну-с, по реке Несс мы прошли в озеро и здесь расстались с Фиппсом. Я надел акваланг и нырнул в воду, на прощание приветливо помахав команде «Леденца» авоськой с летучими рыбами. Я ее прихватил с собой на всякий случай, как резерв главного командования моей рискованной экспедиции. Представьте себе, на глубине примерно в двести тридцать метров я наткнулся на подводную пещеру, где вся семья Несси готовилась к встрече Нового года. Сама леди ласково моргнула мне глазками, которые торчали из длинных перископов на макушке. А дама была выше меня раза в три, что-то около шести метров!.. Она представила вашего Мюнхгаузена своему супругу, метров на восемь ростом. В общем, они показались мне симпатичнейшими водяными ящерицами с длинными шеями и огромными хвостами. А вокруг сплетенной из водорослей елки хлопотали бесенята, или, точнее, нессинята, всего по два-три метра ростом. Они украшали елку морскими звездами, водяными лилиями и перламутровыми раковинами. А оркестр из звучащих рыб играл что-то веселенькое… (Напевает.) Трам-пам, там-пам, ра-та-та… Потом вся семья пустилась в пляс, да так, что задрожали скалистые своды пещеры… Вдруг замечаю, что один маленький нессиненок обнюхивает мою авоську с рыбами… Нельзя было терять ни секунды. Я элегантным движением отнял у ребенка лакомую добычу, выпустил упряжку летучих рыб в воду и удалился по-английски, не прощаясь!.. Прошу принять мои извинения за опоздание по уважительной причине.




Музыка Мюнхгаузена.



Тартарен.

Кто вам поверит, Карлуша, что вы пробили головой лед тридцать первого декабря в озере на севере Шотландии?

Дик Сенд.

К вашему сведению, капитан Тартарен, озеро Лох-Несс никогда не замерзает. Ну а за все остальное я не ручаюсь.

Капитан корвета «Коршун».

При всем моем глубочайшем уважении к вам лично как поборнику истины позволю себе не то чтобы усомниться, а высказать гипотезу, что все это не более чем новогодняя шутка…

Мюнхгаузен (насмешливо).

Может быть, капитан корвета, и миссис Несси — шутка?

Капитан Воронцов.

Не знаю, не знаю. Многие утверждают, что будто бы ее видели на поверхности озера Лох-Несс. К примеру, англичанин Тим Динслей собрал более четырехсот наблюдений «очевидцев», которые описали, зарисовали, а некоторые даже сфотографировали это допотопное животное.

Робинзон Крузо.

Клянусь доисторическими чудовищами, она действительно существует. Иначе английское правительство не объявило бы запрет на поимку или добычу Несси, взяв ее под охрану государства.

Капитан Воронцов.

А недавно во многих газетах мира появилось сообщение, что американской экспедиции доктора Роберта Райнса удалось сделать серию фотографий под водой. Райнс утверждает, что на дне озера обитает целая группа чудовищ — родичей Несси. Впрочем, его мнение оспаривают многие ученые.

Капитан Немо.

Если эти животные действительно существуют, то, скорее всего, это потомки морских пресмыкающихся — плезиозавров, вымерших много миллионов лет тому назад. Это были хищные животные длиной до пятнадцати метров.

Тартарен.

Неужели вы хотите, мсье Немо, меня убедить, что сегодня в озерах Шотландии обитают эти… как их?.. плезиозавры, кажется?

Капитан Воронцов.

Весьма возможно! Английский профессор Джон Смит описал живого целаканта! До находки Смита ученый мир полагал, что эта рыба исчезла не менее семидесяти миллионов лет назад! Да, планета Океан хранит еще множество тайн!

Тартарен.

И одна из них… Где сейчас Артур Грэй, не говоря уж о Лемюэле Гулливере?! Все, что зависело от меня, сделано и, как всегда, с блеском: стол накрыт, свечи зажжены и ведра с тарасконским компотом ассорти в готовности номер раз.

Робинзон Крузо.

Друзья капитаны, клянусь тарасконским компотом, пора начинать.

Капитан корвета «Коршун».

Мало ли что может задержать моряков? Штиль или ураган… Пока что займем наши привычные места в кают-компании и споем нашу песню «Морская душа».

Капитаны (поют.)



«Нас море зовет
Нам море поет,
Без моря мы жить не можем.
И если моряк
В беду попадет,
Ему мы всегда поможем.
Пусть берег родной
Нам снится порой
И манит к весенним зорям, —
Морская душа,
Ты тем хороша,
Что ты неразлучна с морем!
Вскипает волна,
Горька, солона,
Но нам она слаще меда —
Плывем и плывем
И ночью и днем
И в каждое время года!
Нам шторм — не беда,
Ведь с ним мы всегда
На равных правах поспорим!
Морская душа,
Ты тем хороша,
Что ты неразлучна с морем!»

Тартарен.

Не пора ли вспомнить о традициях Клуба? Кто будет председателем нашей новогодней встречи, спрашиваю я?

Капитан Немо.

Этот вопрос уже решили наши юные друзья. Ведь мы просили их написать, кого бы они хотели видеть на капитанском мостике Клуба в день его тридцатилетия. И вот результат: равное количество голосов получили Дик Сенд и капитан Воронцов! Как быть?

Дик Сенд.

Я охотно уступаю председательский молоток капитану Воронцову, как старшему по возрасту.

Капитан Воронцов.

А я подаю свой голос за ветерана Клуба Дика Сенда, несмотря на его пятнадцать лет!

Капитан корвета «Коршун».

Добро! Бери, старина Дик, председательский молоток!


Стук председательского молотка.



Дик Сенд.

Надеюсь, капитаны, скоро прибудут наши друзья и мы однажды за тридцать лет проведем спокойный вечер в нашей уютной кают-компании — без штормов и ураганов, дальних плаваний и опасных приключений.

Мюнхгаузен.

Об этом я мечтаю уже более двухсот пятидесяти лет!..

Тартарен.

«Слова, слова, слова…» — как говорил мой сосед по книжной полке принц Гамлет.

Мюнхгаузен (взрываясь).

Ложь! Этого Гамлет не говорил!

Тартарен (насмешливо).

Этого вам Принц датский не говорил. А мне только что шепнул из переплета.

Дик Сенд.

Ну, что бы ни сказал принц Гамлет, сегодня мне хочется вспомнить те времена, когда я был еще не капитаном, а юнгой!..


Вступает музыка песенки «Чертенок юнга».



(Поет.)

«Кто гордо носит свой наряд —
Продутый ветрами бушлат?
Кто в час, когда и ветер спит,
Матросов пляскою смешит?
Кто за кораллами нырнет
В зеленый омут сонных вод?
И виноват ли он, что тут
Кораллы вовсе не растут?!
Веселый юнга!..
Это он
Проворен, ловок
И смышлен,
Водой морскою просолен —
Чертенок юнга!
Он слушает — в который раз! —
Седого боцмана рассказ
И первый с мачты корабля
Кричит товарищам: «Земля!»
Немало видел разных стран
Отважный старый капитан,
Но повторять всегда любил: —
И я когда-то юнгой был!
Веселый юнга!..
Это он
Проворен, ловок и смышлен,
Водой морскою просолен —
Чертенок юнга!»

Тартарен.

Медам и месье! С вашего разрешения я зажигаю бессонные свечи в честь присутствующих… Пока только семь из девяти возможных.


Чирканье спичек, и сразу же раздается тревожный стук морзянки.



Юнга Буняк (приближаясь).

Капитан Воронцов! Докладывает юнга Павел Буняк. На «Пионере» принята срочная радиограмма с борта галиота «Секрет».

Капитан Воронцов.

Дайте сюда… (Читает.) «Мы сбились в курса запятая все смешалось многоточие море выглядит необычно запятая галиот «Секрет» обволакивает белая вода точка Компаса вышли из строя точка В небе было замечено нечто вроде взрыва точка Последние взятые координаты двоеточие тридцать два градуса четырнадцать секунд северной широты запятая пятьдесят четыре градуса тридцать восемь секунд западной долготы точка SOS капитан Ар многоточие».

Дик Сенд.

Это наш Артур Грэй взывает о помощи!


Стук председательского молотка.



Гасите свечи! Немедленно в поход!..

Капитан корвета «Коршун».

Поднять паруса на моем «Коршуне» — дело нескольких минут!

Тартарен.

А вдруг подведет ветер? Вернее будет отправиться в путь на моем флагманском пароходе «Тютю-панпан»!

Капитан Немо.

Нет, быстрее дойдет до таинственного места бедствия мой «Наутилус»!

Юнга Буняк.

Примите рапорт. Подводная лодка «Пионер» изготовлена к походу. Сразу по получении радиограммы.

Дик Сенд.

Капитан Воронцов! Просим вас возглавить спасательную экспедицию!

Капитан Воронцов.

Сочту за честь! (Командует.) Эй, на «Пионере»! Боевая тревога!

Сигнальные звонки, рев сирены, топот ног.


Капитаны! Прошу следовать за мной!


Гудят ходовые дюзы «Пионера».



Вступает музыка песни «Ветер странствий».



Запевала.

«За кормой — штормовые дороги,
Ветер странствий уснуть не дает,
Капитаны опять по тревоге
Отправляются в дальний поход!
Синева без конца и без края,
На волну набегает волна,
И опять, вдалеке замирая,
Наша старая песня слышна:

Капитаны (хором).

Умеешь тайны ты хранить
В своем просторе,
Ничто на свете не сравнить
С тобою, море!

Запевала.

Мы проложим любые маршруты,
Океан нам не страшен седой,
Мы не станем терять ни минуты,
Если кто-то застигнут бедой!
Будем дружбы моряцкой достойны,
Никогда не расстанемся впредь,
Чтоб под рокот волны беспокойной,
По обычаю нашему, спеть:

Капитаны (хором).

Умеешь тайны ты хранить
В своем просторе,
Ничто на свете не сравнить
С тобою, море!»

Дик Сенд.

Капитан Воронцов, вы проложили по карте маршрут?

Капитан Воронцов.

Да, мы это сделали вместе с капитаном Немо. Координаты, указанные Артуром Грэем, ведут нас к Бермудским островам. Этот архипелаг в Атлантическом океане насчитывает свыше трехсот коралловых островов общей площадью пятьдесят три квадратных километра. Острова эти открыты испанцем Хуаном Бермудесом в шестнадцатом веке.

Робинзон Крузо.

Дружище капитан корвета, вы забыли упомянуть очень важную вещь… Клянусь землетрясениями, Бермуды расположены на вершине потухшего подводного вулкана.

Тартарен.

Я слышал, что это рай для туристов. Отличный климат — ни холода, ни жары!

Капитан Немо.

Но Бермудский треугольник — это ад для моряков. Он простирается от Бермудских островов до южной оконечности полуострова Флорида и острова Пуэрто-Рико. Этот район называли «чертовым треугольником», «треугольником смерти», «морем призраков»!..

Капитан Воронцов.

Да, только за последние двадцать шесть лет во время катастроф в этом районе погибло около тысячи человек.

Дик Сенд.

Меня особенно удивляет, что на этом «кладбище Атлантики» гибнут не только суда, но и самолеты! Даже военные!

Капитан Воронцов.

Еще более странно, что последние радиограммы с погибших кораблей и самолетов напоминают донесение Артура Грэя… Вот например: «Мы не знаем, где запад… Вышли из строя как гигроскопические, так и магнитные компаса, стрелки пляшут как сумасшедшие, показывая разное направление…» И снова и снова повторяется: «Нас обволакивает белая вода…»

Капитан Немо.

Я припоминаю, что Бермудский треугольник получил свое зловещее прозвище только после пятого декабря тысяча девятьсот сорок пятого года. В этот памятный день пропали без вести шесть самолетов военно-морских сил Соединенных Штатов Америки. Через двадцать четыре часа в район бедствия вышли двести сорок кораблей, шестьдесят семь самолетов, множество подводных лодок. Кроме того, в небывалой поисковой операции участвовали восемнадцать судов береговой охраны, спасательные катера, а также сотни яхт и рыбацких шхун. Но не было обнаружено ничего, что могло бы пролить свет на причины этой катастрофы.

Капитан корвета «Коршун».

Да, никому не удалось предложить хоть сколько-нибудь приемлемую версию случившегося. А один из экспертов просто заявил: «Они исчезли, не оставив следов, как если бы улетели на Марс!»


Музыка путешествий.



Профессор Лордкипанидзе.

Капитан Воронцов, разрешите доложить: мы обогнули Пуэрто-Рико и вошли в «море потерянных кораблей». Вот курс, проложенный штурманом на карте.

Капитан Воронцов.

Капитаны, позвольте представить вам профессора Лордкипанидзе, руководителя научной части подводной лодки «Пионер».

Дик Сенд.

Весьма рады, профессор! Может быть, вы поможете нам напасть на следы галиота «Секрет»?

Профессор Лордкипанидзе.

Прежде всего надо всплыть на поверхность. Необходима обсервация. И выпустить в воздух несколько осветительных ракет. Сигнальные выстрелы в нейтральных водах исключаются!

Капитан Воронцов (командует).

Пост оптического наблюдения! Доложите обстановку в районе всплытия!

Вахтенный начальник (издали, через телефон).

Над нами полный штиль. Все чисто до горизонта. Ни кораблей, ни самолетов.

Капитан Воронцов (командует).

Продуть цистерны! Срочный подъем!


Шум продуваемых цистерн. Сильный всплеск воды. Звук отвинчиваемого люка.



Профессор Лордкипанидзе.

Прошу дорогих гостей проследовать на палубу для визуального наблюдения.


Стук ног по ступеням металлического трапа.


Робинзон Крузо.

Дружище Воронцов! Ясно вижу, что я ничего не вижу. Море, луна, штиль и никакой чертовщины!

Капитан Воронцов.

Не спешите, капитан Крузо… (Громко.) Юнга Буняк! Пройдите впередсмотрящим на нос! Возьмите мой стереобинокль.

Юнга Буняк.

Есть, капитан!


Вдали раздаются раскаты грома.



Тартарен (опасливо).

Начинается…

Дик Сенд.

Да это обыкновенный гром, капитан Тартарен. Возможно, надвигается гроза.

Тартарен.

Капитан Воронцов, позвольте, я пройду на корму — назад-смотрящим?.. Ой! Почему в воздухе запахло серой?..

Мюнхгаузен (оторопело).

Я не верю своим глазам… У любимца Тараскона волосы поднялись дыбом… Феска свалилась на палубу… Вся голова сверкает голубоватыми искрами… Где пожарный шланг?!

Тартарен (в панике).

Бросайтесь в воду, поборник истины! Ваш парик, усы, бородка — в огнях… и даже эфес шпаги!..



Дик Сенд.

Без паники! Капитаны, мы… (Внезапно запнувшись.) Ой! На рубке — вспышки бенгальского огня!

Капитан корвета «Коршун» (с улыбкой).

И даже на ваших кудрях. Это «огни святого Эльма». Они названы так по имени церкви, где впервые были замечены на ее готических башнях.

Робинзон Крузо.

Эти огни видел Христофор Колумб… рыцарь Цигафетта, спутник Магеллана.

Профессор Лордкипанидзе.

Могу удостоверить: об этом странном явлении природы писал еще древнеримский философ Луций Анней Сенека: «Звезды как бы нисходят с неба и садятся на мачты кораблей…» С научной точки зрения это электрические разряды в форме светящихся кисточек. Они появляются во время грозы на острых предметах… на людях… на животных… Это тихие разряды атмосферного электричества. Ничего загадочного!

Юнга Буняк.

Разрешите доложить. Прямо по курсу, примерно в пяти кабельтовых, обнаружен в волнах обломок мачты с обрывком алого паруса.

Капитан Воронцов (командует).

Подойти к месту катастрофы!.. Ход самый тихий.

Вахтенный начальник.

Есть самый тихий!..


Едва урчат ходовые дюзы «Пионера».



Робинзон Крузо (грустно).

Кажется, мы опоздали, ребята.

Дик Сенд.

Капитаны, снимите шляпы… Отдадим последнюю честь Артуру Грэю и его команде.

Капитан корвета «Коршун».

Отставить шляпы!.. Сколько тысяч моряков считались погибшими или пропадали без вести, а потом их снимали со спасательных шлюпок, плотов, бревен… и даже с необитаемых островов! Не так ли, капитан Крузо?

Капитан Воронцов.

Обломок реи и кусок паруса — это еще не галиот «Секрет»!

Будем продолжать поиски.

Капитан Немо (глухо).

Кругом все чисто, капитан Воронцов. До самого горизонта!

Ни шлюпок, ни плотов, ни бревен, ни островов!..

Профессор Лордкипанидзе.

Есть предложение: немедленно отправить поисковую группу на дно океана.

Капитан Воронцов.

Я назначаю вас командиром группы, профессор. (Командует.) Первый расчет водолаза Скворешни, подготовиться к подводному десанту!

Юнга Буняк.

Как? Без меня?

Профессор Лордкипанидзе.

С тобой, Павлик.


Электрические звонки. Топот ног.

Шум люка выходной камеры. И возникает мелодия песни «Глубина, глубина», которая постепенно затихает где-то вдали.



Тартарен (в недоумении).

Весь Тараскон знает, что для меня в Сахаре нет загадок. Ну, песчаные бури, ну, миражи, ну, берберийские львы, зной и жажда… Для меня нет тайн и в Альпах. Ну, горные обвалы, ледники, снежные лавины… Мой флагманский пароход «Тютю-панпан» терзали ураганы, тайфуны, торнадо, цунами, смерчи… Я привык глядеть в лицо опасности. Но в этом роковом «треугольнике» я просто теряюсь. Где ключи к его тайнам?..

Капитан Немо.

Существует множество гипотез. Я лично склоняюсь к известной точке зрения, что главные виновники здешних бедствий — это магнитные бури. Они влияют на магнитное поле Земли, изменяя силу земного тяготения. Какой корабль и какой самолет могут выдержать подобное испытание?!

Капитан корвета «Коршун».

Вы знаете, что такое гравитация? Это название происходит от латинского слова «гравитас», то есть «тяжесть». Новейшие физические открытия доказывают существование антигравитационных частиц материи.

Дик Сенд.

А что от этого может произойти?

Капитан корвета «Коршун».

Взрывы колоссальной силы, если чуждые законам земного тяготения частицы материи столкнутся с частицами материи нашей родной планеты.

Капитан Воронцов.

Могу добавить: некоторые ученые считают, что самое опасное — они находят пристанище под материками и, что всего ужаснее, под морским дном.

Дик Сенд.

А я как-то прочитал в журнале, что один профессор высказал предположение, что по космосу странствует какая-то «черная дыра», которая останавливает время на наших часах и всасывает земную материю… Что если самолеты будут втянуты в эту зловещую небесную дыру? А может быть, и корабли!

Капитан Немо (в раздумье).

Вдруг это случилось и с галиотом «Секрет»?

Тартарен.

Отметаю! Тогда «черная дыра» поглотила бы и обломок мачты с обрывком алого паруса.

Робинзон Крузо.

Клянусь кораблями-призраками, именно здесь, в «чертовом треугольнике», не раз встречались суда без единого человека на борту. Я слыхал, что виной тут был хлеб, в котором завелась спорынья. От нее люди в беспамятстве бросались за борт.

Мюнхгаузен.

Я не проронил ни слова, слушая вас, капитаны. Но больше я не могу молчать!… Магнитные бури, «черная дыра», спорынья… все это могло быть… Но я больше верю в теорию, что в здешних водах притаились морские чудовища, ровесники Несси из озера Лох-Несс.

Капитан Воронцов.

Это столь же вероятно, сколь и невероятно! Как гипотеза о пришельцах из космоса… Они якобы похищают экипажи кораблей и самолетов, чтобы показать на далеких планетах живых обитателей Земли…


Электрические звонки. Шум выходной камеры.

Топот ног.


Юнга Буняк.

Поисковый расчет номер один вернулся на борт. Докладывает юнга Буняк.

Тартарен.

У меня вопрос к профессору… Мсье Лордкипанидзе, вам удалось что-нибудь обнаружить?.. Напасть хотя бы на следы галиота «Секрет»?

Профессор Лордкипанидзе.

К сожалению, да. Мы нашли в отрогах подводных скал разбитую шлюпку с надписью «Секрет». Взгляните на эти подводные фотографии…

Дик Сенд.

Да, это шлюпка с галиота «Секрет».

Робинзон Крузо.

Дружище профессор, а что это за красноватые бугры немного дальше?

Профессор Лордкипанидзе.

Надо полагать, что это кратер подводного вулкана… Кто знает, просыпается он иногда или нет. Я вообще сторонник теории, что все трагедии Бермудского треугольника связаны с извержениями придонных вулканов.

Капитан Немо.

Но тогда горячие потоки вулканической лавы уничтожили бы шлюпку!

Капитан корвета «Коршун».

Разбитая шлюпка и обломок фок-мачты — это еще не галиот. Мой корвет «Коршун» во время схваток с ураганами терял и шлюпки, и рангоут… И все же, исправив повреждения, я привел его в Кронштадт в отличном состоянии.

Тартарен.

Медам и месье! Я не теряю надежды!.. Сколько раз казалось, что мой «Тютю-панпан», так сказать, вот-вот тю-тю! Выше головы, капитаны!

Капитан Воронцов.

Браво, Тартарен! Мой «Пионер» едва вырвался из подводного плена. Но все-таки вырвался!

Капитан Немо.

И мой «Наутилус» не раз терпел бедствия под разными широтами.

Мюнхгаузен.

А мой «Леденец» чуть не растаял на экваторе. Хорошо, что помог попутный зюйд-норд!..

Юнга Буняк.

Внимание! Внимание! Из облаков выплывает какая-то огромная тарелка со сверкающим дном…

Тартарен (испуганно).

Пришельцы из космоса!.. Дайте воды…

Капитан Воронцов (командует).

Внимание! Воздушная тревога! Приготовить зенитные ракеты к бою!


Рев сирены. Боцманские дудки. Издали, постепенно приближаясь, звучит песенка лапутян:



«Хотя
У нас измерены заране
Хвосты комет и града стук,
Ведь мы — магистры-лапутяне
Былых и будущих наук!»
Дик Сенд.

Летающий остров Лапута! Из романа Джонатана Свифта!

Капитан Немо.

Он идет на снижение…

Капитан Воронцов (командует).

Отставить воздушную тревогу!


Переливчатые трели боцманских дудок.



(Отдает приказ.) Включить прожектора! Осветить остров!

Стук рубильников.

Легкое гудение включаемых прожекторов.



Дик Сенд.

Капитаны! Под алмазным дном Лапуты висит на цепях галиот «Секрет»!

Робинзон Крузо (радостно).

Висит! Висит!.. Правда, с поломанной фок-мачтой и без шлюпок на бортах!

Капитан корвета «Коршун».

А кто это машет шляпой с кормы?

Дик Сенд (восторженно).

Артур Грэй!

Тартарен (в испуге).

Капитаны, хватайтесь за поручни… «Пионер» взлетает на воздух!

Артур Грэй (издали).

Держитесь крепче, друзья! И без паники… Доктор Лемюэль Гулливер на пульте управления центральным магнитом.

Капитан Воронцов (смеясь).

Первый случай в истории мореплавания: подводная лодка взлетает на воздух.

Мюнхгаузен.

Мало ли что может случиться в ночь под Новый год!

Профессор Лордкипанидзе.

Кто знает… может быть, летающие подводные лодки не за горами, а вернее, не за морями!


Быстро приближается, становится громче музыка летающего острова Лапута.



Капитан Воронцов.

Взять швартовы у главного причала набережной!..


Легкий стук борта «Пионера» о причал.

Бьют склянки. Звучит песня Гулливера:



«Герой старинного романа,
Я появляюсь наяву,
Всех, кто мечтает неустанно,
Всегда друзьями назову!
«Дзинь, дзинь, дзинь» —
Склянки бьют,
Вновь скитальцев
В путь зовут.
И готов
Показать им пример
Ваш покорный слуга
Гулливер».

Тартарен.

О мсье Гулливер. Я безмерно рад, более того, счастлив пожать вашу руку, еще более того… заключить в объятиях в канун Нового года над просторами Атлантического океана.

Дик Сенд.

Отставить приветствия! Пусть сначала капитан Гулливер расскажет, как ему удалось спасти галиот «Секрет» в «чертовом треугольнике».

Гулливер.

Любезные коллеги! Эта история столь же занимательна, сколь и поучительна. В канун Нового года я по традиции присутствовал на годичном диспуте в Академии Прожектеров на летающем острове Лапута, столь художественно описанном Джонатаном Свифтом. Вдруг почтенный Альфомбрас Джой Игрек Пи Квадрат срочно вызывает меня в радиоастрономическую лабораторию. Там нас встречает достойный Альфа Омега Икс Инжектор. Я его помнил в лицо, так как он отличался от своих коллег тем, что его правый глаз был всегда устремлен в зенит, а левый — на грешную землю. Магистр был очень взволнован. Он только что перехватил в эфире отчаянную радиограмму с борта галиота «Секрет»…

Артур Грэй (добавляет).

Да, это я взывал о помощи.

Пи Квадрат.

Вполне естественно, что мы поручили руководство спасательной экспедицией доктору Гулливеру.



Гулливер.

Лапута взяла курс в район бедствия над бушующим морем, высматривая гибнущий «Секрет»…

Артур Грэй.

К счастью, молнии отражались в алмазном дне Лапуты. Мы увидели, как нам спускают стальные цепи, и команде удалось закрепить их под килем.

Гулливер.

Оставалось пустить в ход пятиметровую магнитную стрелу, и Лапута с «Секретом» на буксире взмыла за грозовые тучи!

Дик Сенд.

Сегодня мы запишем в вахтенный журнал благодарность капитану Гулливеру от всех героев любимых детских книг!

Тартарен.

И, конечно, мсье Джонатану Свифту за создание острова Лапута и самого Гулливера! А теперь пора приступить к делу — встрече Нового года!..


Стук двери лифта. Странный гул.



Робинзон Крузо.

У меня такое впечатление, что мы не поднимаемся, а катаемся на карусели.

Гулливер.

Ничего удивительного, любезный Робинзон, это горизонтальный лифт с подъемом по спирали.


Мелодичный звон гонга.


Мы в циркульном зале номер пять. Кстати, на моем брегете половина двенадцатого, как и на всех часах-«кукушках» Лапуты.


Музыкальный звон брегета.



Тартарен.

Медам и месье! Я вижу накрытый стол в форме серпа луны!

О ля-ля! Нас ждет астрономический банкет!

Дик Сенд.

Погодите, капитан Тартарен… Куда-то исчез Мюнхгаузен…

Мюнхгаузен (вбегая).

То есть, как это — исчез? Я только немного задержался в лунном зале.

Капитан Немо.

Что это у вас сверкает на треуголке?

Мюнхгаузен (рисуясь).

Золотой циркуль! Награда Академии Прожектеров за мои правдивые рассказы о путешествиях на Луну… (Напевает.)

«Увлекаться я могу,
Забываться я могу,
Но ни другу, ни врагу
Ни полслова не солгу!..»

Капитан корвета «Коршун» (укоризненно).

Карл Фридрих Иероним, как вы могли принять награду от прожектеров-лапутян?! Ведь Джонатан Свифт высмеял их как праздных фантазеров. Не правда ли, капитан Грэй?

Артур Грэй.

Как сказать… В тысяча восемьсот семьдесят седьмом году американский астроном Холл открыл два спутника Марса — Деймос (Ужас) и Фобос (Страх). А лапутяне обнаружили их — не без участия Свифта — на полтораста лет раньше.

Гулливер.

Совершенно точно. Ведь роман о путешествиях Гулливера появился в тысяча семьсот двадцать седьмом году.

Артур Грэй.

Но этого мало! Сама идея летающего острова не так уже беспочвенна, как может показаться. Магнитная стрела на алмазном основании является динамической силой, приводящей остров в движение. И кто возьмет на себя смелость утверждать, что в будущем на смену реактивным кораблям не появятся магнитные!

Капитан Воронцов.

И этого мало. Около двух с половиной столетий идея архитекторов-лапутян возводить дома с крыши вызывала дружный хохот. А сегодня такое строительство ведется во многих странах.

Часы-«кукушки» начинают куковать.

На этом фоне звучит бой колокола Лапуты.



Дик Сенд.

А я должен сделать экстренное сообщение чрезвычайной важности: старый год сдает вахту!


В отдалении кричит петух.



Тартарен.

Уже подает сигнал мсье петух!.. А я только приготовился произнести торжественное слово по случаю юбилея Клуба… Как сейчас помню эту прекрасную ночь тридцать первого декабря тысяча девятьсот сорок пятого года…

Дик Сенд.

К сожалению, вы опоздали, капитан Тартарен… (Командует.) Тревога! Свистать всех в библиотеку!


Громче кричит петух.

Капитаны поют финальную песенку (новогодний вариант):



«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!
Новогодней елки
Потускнел наряд…
Мы на книжной полке
Снова встали в ряд.
На прощанье дружный
Поднимаем тост
За ночной, жемчужный
Блеск далеких звезд!
Вспомним тех, кто в море,
Кто с друзьями там
Радости и горе
Делит пополам.
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ПОСЛАНИЕ ИЗ БЕЗДНЫ


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Послание из бездны».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна, я только поставлю на полку рядом с Жюлем Верном Собрание сочинений Артура Конан-Дойла в восьми томах!

Марья Петровна.

Откуда вы его взяли?

Катюша (смеясь).

Мы его получили из магазина «Книжная находка».

Марья Петровна.

Ах да, это наш давнишний заказ. Ведь у нас есть только «Приключения Шерлока Холмса». Да, но эта книга всегда на руках у ребят.

Катюша.

Вы только послушайте, что писал Конан-Дойл в одном их писем: «Дорогая матушка, я решил убить Шерлока Холмса. Он отвлекает меня от более важных вещей». И писатель прикончил своего героя в рассказе «Последнее дело Холмса». Но лет через десять по требованию читателей и издателей автор воскресил необыкновенного сыщика.

Марья Петровна.

А мне хочется еще раз перелистать «Маракотову бездну». Это настоящие приключения!

Катюша.

Лучше возьмите «Затерянный мир». Вот это научная фантастика!.. Писатель посвятил эту повесть «мальчику, наполовину ставшему мужчиной, или мужчине, наполовину остающемуся мальчиком».

Марья Петровна.

Давайте обе книги. Уговорили.

Катюша (торжественно).

Ну, Артур Конан-Дойл… поздравляю с прибытием в нашу библиотеку в полном составе вашей книжной эскадры!

Марья Петровна (с улыбкой).

Поздравили?! Закрывайте двери, Катюша!



Поворот ключа.

Часы медленно бьют семь ударов. Звучит песенка капитанов.


«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Капитан корвета «Коршун».

Обопритесь на мою руку, капитан Робинзон Крузо.

Робинзон Крузо.

Благодарю вас, капитан корвета. Я спрыгну сам…


Шум падающих книг. Стоны.



Мюнхгаузен (в отчаянии).

Спасите… Спасите…

Капитан корвета «Коршун».

Помогите мне откопать Мюнхгаузена…

Дик Сенд.

Это не так просто. На него обрушилась Большая Советская Энциклопедия.

Робинзон Крузо.

Клянусь горными обвалами, в ваши годы, дорогой Мюнхгаузен, надо быть осмотрительнее.

Мюнхгаузен (ворчливо).

Чего не сделаешь ради науки…

Дик Сенд.

А зачем вам ножницы и клей? Что вы собираетесь делать?

Мюнхгаузен.

Не собираюсь, а собирался… пытался вставить в энциклопедию на букву «М» свою фамилию. И вдруг этот ужасный книгопад! Только Тартарен из Тараскона — покоритель альпийских вершин — мог бы меня понять! Но… где он?

Дик Сенд.

Одно из двух: или нежится на руках у одного из читателей, или застрял в Сахаре на охоте…

Мюнхгаузен.

Я не вижу в кают-компании и Артура Грэя…

Капитан Немо.

Это и меня беспокоит. Ведь Артур Грэй никогда на наши встречи в кают-компании не опаздывал.

Дик Сенд.

Его могли задержать только исключительные опасности!

Гулливер.

Вы недалеки от истины, достоуважаемый, хотя и пятнадцатилетний капитан… Вчера ночью Артур Грэй постучал в переплет моего романа и торопливо прошептал: «Я отплываю в Лисс… Там, в торговых кварталах, я должен найти подарок по случаю дня рождения Ассоль, морской сувенир, прекрасный как ее улыбка».

Робинзон Крузо.

Клянусь громом и молнией, все лавки уже давно закрыты, а закоулки такого порта, как Лисс, — опасное место.

Дик Сенд.

А может быть, Грэя задержал шторм на обратном пути?

Гулливер.

Мало ли что может случиться ночью на туманных набережных Лисса?!..


Раздается скрип колес.



Капитан корвета «Коршун».

Мюнхгаузен!.. Что вы задумали?

Мюнхгаузен (ворчливо).

Помогите мне выкатить эту пушку.

Капитан Немо.

Зачем вам пушка? Где вы ее раздобыли?

Мюнхгаузен.

На страницах романа Жюля Верна «Из пушки на Луну».

Дик Сенд (весело).

Вы собираетесь на Луну?

Мюнхгаузен.

Нет! Прямым курсом — в Лисс! Я не могу здесь оставаться! В мягком кресле! У камина! А вдруг Артур Грэй попал в лапы пиратов?! Вылетаю ему на помощь… Немедленно!

Робинзон Крузо.

Верхом на снаряде?

Мюнхгаузен.

Зачем? Плацкартное место внутри снаряда. Верхняя полка.

Постель. Все удобства.


Стук костяшек счетов.



Капитан корвета «Коршун» (смеется).

С конторскими счетами в руках?

Мюнхгаузен.

Но кто-нибудь должен, наконец, пересчитать все звезды!.. Я это сделаю по пути!

Капитан Немо.

Когда же вас ждать?

Мюнхгаузен.

Слушайте мои позывные! (Насвистывает мелодию своей песенки.) А теперь, капитаны, попрошу выстрелить из пушки!..

Капитан корвета «Коршун» (командует).

Огонь!


Пушечный выстрел. Свист снаряда. Музыка Мюнхгаузена.



Робинзон Крузо.

Мне вспомнился такой же вечер однажды в ночь под Новый год в нашей уютной кают-компании. Так же весело трещали дрова в камине… И мы мечтали о будущем…

Дик Сенд.

Я предлагаю вручить председательский молоток капитану Лемюэлю Гулливеру. Ведь он был председателем первой встречи!

Голоса.

Просим!.. Просим!


Стук председательского молотка.



Гулливер.

Благодарю за честь, мои старинные друзья. И хотя не все еще в сборе, будем соблюдать традиции Клуба. Я предлагаю спеть всем вместе песню «Попутные ветры».

Дик Сенд (шутливо).

Слушаем и повинуемся.


Звучит песня «Попутные ветры».


Капитаны (хором).

«Морям не по нраву люди беспечные,
Моряк, за компасом зорко следи!
Дороги, дороги,
Пути бесконечные,
Попутные ветры
И новые встречи,
Желанные встречи
У нас впереди!..»

Робинзон Крузо.

Клянусь островом Нового Года, у нас все впереди!..

Дик Сенд (удивленно).

А разве есть на морских картах остров Нового Года? Я никогда не встречал…

Робинзон Крузо.

Да, есть, милейший Дик. Русский мореплаватель Коцебу на «Рюрике» шел от Гавайских островов к Маршалловым…

Капитан корвета «Коршун».

Это архипелаг в Тихом океане из нескольких сотен небольших коралловых островов, атоллов и рифов…

Дик Сенд.

И что же? Какое отношение к этому архипелагу имеет Новый год?

Робинзон Крузо.

Самое прямое. «Первого января тысяча восемьсот семнадцатого года в четыре часа пополудни дежурный матрос с салинга заметил остров» — так записал сам Коцебу в своем путевом дневнике. Он назвал его островом Нового Года. «Это был поросший лесом остров, обитаемый веселыми и добродушными людьми с высоким лбом, орлиным носом и живыми черными глазами; они отличались от других островитян Южного моря; свои длинные черные волосы они натирали кокосовым маслом, связывали на макушке и убирали цветами. На шее островитяне носили разные украшения из красных раковин. Один из старейшин — рослый и весьма стройный мужчина с большой бородой — был татуированным более прочих; в руках он держал большую раковину и, прикладывая ее ко рту, извлекал громкие и чистые звуки…».


Громкий стук в дверь.



Гулливер.

Кто оказал нам честь своим посещением?

Дик Сенд.

Может быть, уже вернулся из Лисса поборник истины?

Артур Грэй (входя).

Нет, всего-навсего капитан Артур Грэй.

Дик Сенд.

Вам удалось найти достойный подарок для Ассоль?

Артур Грэй.

К сожалению, нет. Зато море вынесло на поверхность сюрприз — нечто вроде бутылки с сургучом! Вот она!..

Капитан Немо.

Воспетый в нашей старинной песне почтовый голубь моряков…


Вступает музыка песни «Бутылка с сургучом».



Артур Грэй (поет).

«Плывешь откуда? Путь каков?
Расскажешь ты о чем,
Почтовый голубь моряков —
Бутылка с сургучом?..»

Дик Сенд.

Мне не терпится узнать, какое письмо заключено в этой бутылке.

Капитан корвета «Коршун».

Вероятно, какое-нибудь послание от юных друзей Клуба…

Артур Грэй.

Не думаю… Дело в том, что вахтенный матрос Летика вытащил из воды сверкающий шар из какого-то очень гибкого, но необыкновенно прочного стекла. Нам далеко не сразу удалось разбить его… Наконец он разлетелся в искрящуюся пыль, а внутри находилась эта бутылка… или, вернее, древнегреческая амфора. Как видите, она запечатана воском.

Дик Сенд.

Да открывайте же скорей!


Звук открываемой пробки.



Артур Грэй.

Вот записка!.. (Читает.) «Клубу знаменитых капитанов. Прошу сообщить всему миру, что я и мои спутники по глубоководной экспедиции на дно Атлантического океана — живы. Мы находимся на глубине около восьми километров, в гостях у атлантов. Сделаны чрезвычайно важные научные открытия сенсационного характера…». И подпись: «Доктор географических наук, профессор Маракот из повести Конан-Дойла «Маракотова бездна». Адрес отправителя: Атлантида. Большой дворец. До востребования.

Дик Сенд.

Значит, загадочная Атлантида существует!..

Капитан корвета «Коршун».

Где был выловлен стеклянный шар?

Артур Грэй.

Координаты записаны в вахтенном журнале «Секрета». Мы проходили мимо Больших Канарских островов, в двухстах милях от порта Санта-Крус.

Капитан Немо.

Но морские течения могли занести туда шар с бутылкой издалека…

Гулливер.

Никто не знает, была ли в действительности Атлантида. И если была, то где? Мы знаем о ней не больше, чем написано в диалогах древнегреческого философа Платона. «Сказание это хоть и очень странное, но совершенно достоверное», — писал Платон. Он ссылается на рассказ своего прапрадеда, мудреца Солона, слыхавшего от египетских жрецов о могуществе и гибели Атлантиды.

Артур Грэй.

Ну… даже прадеды этих жрецов не могли видеть Атлантиду, «ибо за девять тысяч лет до посещения Солоном Египта материк в один день и в одну бедственную ночь исчез, погрузившись в море».

Капитан Немо.

Но не все верят Платону. Еще в тысяча восемьсот семьдесят седьмом году анонимный русский автор опубликовал работу «Астрономические предрассудки и материалы для составления новой теории образования планетной системы». Он утверждал, что Атлантида вовсе не опускалась, а просто отодвинулась на запад и существует под именем Америки. А в тысяча девятьсот двенадцатом году немецкий геофизик Альфред Вегенер высказал свою гипотезу о перемещении материков. На эту мысль наталкивало сходство очертаний берегов Африки и Южной Америки. Могу добавить, что еще за сто лет до начала этой научной дискуссии мысль о раздвижении материков высказал Ломоносов в своем замечательном геологическом труде «О слоях земных».

Гулливер.

Легенды, гипотезы, теории. Миф это или действительность?.. Со времен Платона и до наших дней ученые спорят об Атлантиде…

Артур Грэй.

Троянское царство тоже считалось мифическим на протяжении тысячелетий. Однако немецкий археолог Генрих Шлиман нашел развалины древней Трои во время раскопок на холме Гиссарлык в Малой Азии. На потеху зевакам, окружавшим место раскопок, он то и дело заглядывал в «Илиаду» Гомера, сверяя ход работ с текстом великого поэта.

Робинзон Крузо.

Клянусь развалинами Трои, я хотел бы незамедлительно встретиться с доктором Маракотом. Неужели он обнаружил Атлантиду на дне океана?

Дик Сенд.

Капитаны, мы плавали под всеми широтами, но побывать в Атлантиде!.. Заманчиво!

Капитан корвета «Коршун».

А как мы ее найдем? До сих пор спорят, где она находилась. Одни ищут ее в Северной Атлантике, другие — в восточной части Средиземного моря.

Артур Грэй.

Но ведь Платон написал ясно: «К востоку от Геркулесовых Столпов» — так древние греки называли Гибралтарский пролив. Именно там и была выловлена бутылка с сургучом!.. Простите, амфора с воском…

Дик Сенд (нетерпеливо).

Поспешим на страницы повести Конан-Дойла «Маракотова бездна»!

Гулливер.

Любезные друзья, к величайшему сожалению, восьмой том Собрания сочинений достоуважаемого Конан-Дойла с «Маракотовой бездной» на борту отчалил в сумке Марьи Петровны…

Капитан корвета «Коршун» (вздыхая).

Ни один наш корабль не сможет достичь Атлантиды. Ведь экспедиция доктора Маракота находится на глубине около восьми тысяч метров…


Раздается сказочная музыка.

Играют трубы, бьют тимпаны, литавры.



Капитан Немо.

Что такое? С книжных полок сходит странная процессия…

Дик Сенд.

Четыре матроса в тюрбанах и полосатых плащах…


Музыка звучит громче.



Робинзон Крузо.

Обратите внимание… в ушах серьги…

Дик Сенд.

Капитаны, незнакомцы выкатывают ковровую дорожку. Видимо, для важной персоны!

Капитан Немо.

Эй, матросы! С какого вы корабля?

Капитан корвета «Коршун».

Исчезли, не проронив ни слова.

Гулливер.

Если я не ошибаюсь, любезнейшие друзья, это какой-то маскарад.

Артур Грэй.

Не думаю. Они вышли из арабских сказок «Тысяча и одна ночь». Я сейчас загляну в книгу…

Неизвестный в пестром халате (приближаясь).

О несчастный! Скорее захлопни переплет. Иначе дворцовая стража царя Шахрияра отрубит тебе голову.


Звук поспешно закрываемого переплета.



Артур Грэй.

Я к этому вовсе не стремлюсь, тем более перед экспедицией в таинственную Атлантиду.

Гулливер.

Достопочтенный незнакомец! Хотелось бы узнать, с кем имеем честь беседовать?


Звучит песня «Семь путешествий»:



«Книгу древнюю возьми,
В ней и мудрость и отрада,
Есть в ней сказка о семи
Путешествиях Синдбада!
Был богат я, был я нищ,
Был обласкан, был унижен,
Много видел я жилищ —
То дворцов, то бедных хижин…
Жизнь
похожа на пеструю
ткань
с восточным узором;
плыл
от острова к острову,
плыл от моря до моря!
Сказка — смелому намек,
Любопытному — награда.
Обо мне в урочный срок
Рассказала Шахразада!
С той поры из года в год,
Как живой родник, в народе
Память верная живет
О Синдбаде-мореходе!
Жизнь
похожа на пеструю
ткань
с восточным узором;
плыл от острова к острову,
плыл от моря до моря!»

Капитан Немо.

Синдбад-мореход! Мы рады приветствовать вас!

Синдбад-мореход.

О знаменитейшие из знаменитых капитанов! Я как раз сегодня привел из Басры корабль с полным грузом жареного миндаля, фисташек и грецких орехов. Все это к вашим услугам, как и ваш слуга Синдбад-мореход. Это мой подарок к вашему столу.

Артур Грэй.

Благодарим за внимание.

Дик Сенд (восторженно).

Признаться, я завидовал вашим сказочным приключениям…

Робинзон Крузо.

Не просто сказочным… Ведь повествование о семи странствиях Синдбада-морехода перекликается со многими арабскими «дорожниками»… Например, с сочинениями географа девятого века Ибн-Хордалбеха, с «Книгой путей и царств», книгой «Чудеса творений» аль-Казвини и сочинениями других путешественников…

Синдбад-мореход.

Высокий калиф необитаемого острова, дозволь поклониться твоей мудрости.

Дик Сенд.

Это все очень интересно… Но почему вы достали из-под халата эту старую медную лампу?

Синдбад-мореход.

О драгоценнейший из отроков! Это волшебная лампа… я взял ее у моего соседа по сказкам Шахразады, прекрасного юноши Аладдина, сына Хасана-портного. Любое ваше желание в эту ночь будет исполнено.

Дик Сенд (нетерпеливо).

А как пользоваться лампой Аладдина?

Синдбад-мореход.

Ничего не может быть проще. Достаточно потереть лампу вот так… и произнести заклинание… (Бормочет по-арабски).


Вступает мелодия джинна, в финале ее звучат музыкальные тарелки.



Дик Сенд (шепотом).

Чудеса за чудесами… Какой огромный джинн!..

Джинн (глухо, в горшок).

Я джинн Кашкан, сын Маймуна… Я раб лампы и раб того, у кого в руках лампа. Что хочешь, приказывай!



Стук председательского молотка.



Гулливер.

Достоуважаемый сын почтенного Маймуна, перенесите нас на дно океана.

Джинн (глухо, в горшок).

Куда именно?

Гулливер.

Атлантида. Большой дворец.

Капитан Немо.

И не забудьте нарядить нас в глубоководные костюмы.

Джинн (глухо, в горшок).

Слушаю и повинуюсь.


Треск и гул. Музыка путешествий. Её сменяет мелодия баллады «Атлантида».



Капитаны (поют).

«В глубинах океанских вод
Загадка вечная живет!
Кто знает, есть ты или нет,
Седых тысячелетий след —
Атлантида!
Жила прекрасная страна,
Цветов и музыки полна.
Но вдруг над ней сомкнулся свод
Тяжелых океанских вод…
Атлантида!

Капитан Немо (поет).

Ночами часто снится мне
На океанском темном дне
Твой древний город-исполин,
Померкший ряд твоих руин,
Атлантида!

Капитаны (поют).

Но человек пытлив и смел,
Всегда дерзать — его удел…
И скоро, может быть, как знать,
Тебя мы сможем увидать,
Атлантида!»

Мелодия баллады постепенно затихает вдали.


Тартарен (за дверью).

Впустите меня! Это я! Тартарен из Тараскона!.. Еще минута — и я схвачу насморк на этом сквозняке! (Вламывается в дверь.) О-о… Чуть не упал… Оказывается, открыто… Никого… Неужели я прибыл первым в кают-компанию Клуба знаменитых капитанов? Первым так первым! По крайней мере не будет споров, кто председатель.


Стук председательского молотка.



Председателем единогласно избран глава Клуба охотников за фуражками, губернатор острова Порт-Тараскон, почетный альпинист, наездник на верблюдах, владелец баобаба и гроза львов! Вы догадались, кто это?.. Разумеется, Тартарен из Тараскона!..


Дробный стук председательского молотка.


Имеются вопросы?.. Вопросов нет?! Тогда разрешите мне предоставить слово кому-нибудь из наиболее знаменитых путешественников, присутствующих здесь… Никто не желает?.. Нет. Ну, тогда мы будем просить самого Тартарена рассказать о своих путешествиях, о самом себе. Если вы так настаиваете, медам и месье… Видите ли, Альфонс Доде утверждал, что во мне сочетались две натуры: Дон Кихот и Санчо Панса! Они, разумеется, не ладили друг с другом. Это была непрерывная междоусобная война. Если Тартарен-Дон Кихот, возбужденный рассказами Густава Эмара, восклицал: «Я еду!», то Тартарен-Санчо, думающий о своих ревматизмах, говорил: «Я остаюсь!» «Покрой себя славой, Тартарен!» — кричал во сне Тартарен-Дон Кихот. «Покрой себя фланелью!» — отвечал Тартарен-Санчо. Когда Тартарен-Дон Кихот в сильном возбуждении восклицал: «О славные двуствольные карабины! О кинжалы, лассо, мокасины!», Тартарен-Санчо спокойно говорил: «О славные вязаные фуфайки! О теплые наколенники! О милые шапки с наушниками!» Тартарен-Дон Кихот (вне себя): «Топор! Дайте топор!» На что Тартарен-Санчо, позвонив горничной, говорил: «Жанетта, подайте шоколад». Кто в этой борьбе победил, пусть судит история. Скромность не дает мне говорить о себе…

Синдбад-мореход (приближаясь).

Я высоко ценю благородное чувство скромности, но вашего покорнейшего слугу Синдбада-морехода бесконечно интересует, кто вы такой, незнакомец.

Тартарен.

Я? Странный вопрос, мсье Синдбад!..


Вступает музыка песенки Тартарена.



(Поет.)

«Спросите обо мне у львов,
Царей пустыни дикой,
И скажут львы без лишних слов,
Что я стрелок великий!
Но на шакалов и гиен
Не трачу я патрона…
Друзья! Пред вами Тартарен,
Любимец Тараскона!
Зверей грозили мне клыки,
На Альпы я взбирался,
Меня глотали ледники,
Но я живым остался.
Мой домик там, средь белых стен,
Где тихо плещет Рона,
Где всякий скажет: Тартарен —
Любимец Тараскона!
О том, что я весьма не глуп,
Известно всем на свете…
Люблю, друзья, чесночный суп
И знаю толк в паштете!
Ношу гамаши до колен,
На дам гляжу влюбленно…
Я Тартарен, я Тартарен,
Любимец Тараскона!»

Синдбад-мореход.

После такой чудесной песни надо подкрепить силы… Отведайте мои дары, Гроза Львов!..

Тартарен.

Ах!.. На столе миндаль!.. Нет?.. Фисташки?.. Грецкие орехи?.. Тоже нет?.. Изюм? (Вздыхает.) Изюм! Да!.. Без косточек! Сколько раз я лакомился им в Сахаре!

Синдбад-мореход.

Вы удостоили великую пустыню своим посещением?

Тартарен.

Странный вопрос!.. Все!.. Все обо мне вы узнаете из романов, созданных моим летописцем Альфонсом Доде. Кто не читал «Необычайные приключения Тартарена из Тараскона»! Я хотел бы обратить ваше внимание на такие захватывающие главы, как «Дуэль на охотничьих ножах», «Восхождение на Юнгфрау», «Тартарен превращается в бога», «Пахнет чесноком», «Катастрофа»… Да-а, медам и месье! Не шутки!.. Тартарен погиб… Веревка лопнула!..

Синдбад-мореход (всплеснув руками).

Но, несравненный охотник за фуражками и львами, как же вам удалось спастись от гибели?

Тартарен (доверительно, шепотом).

Я вам открою эту тайну… Город Тараскон в это прекрасное утро вымер… Улицы и площади стали шире от пустоты и безмолвия, город напоминал Рим в день похорон Германика! В соборе шла заупокойная служба по Тартарену, и все население оплакивало своего героя… (всхлипывает) обожаемого, непобедимого… (плачет, хлюпает носом) сложившего свои кости и двойные мускулы в ледниках Монблана. Похоронный перезвон разносился по Тараскону. В такую минуту я и вернулся… Дело в том, что я взошел на Монблан с одной стороны, а сошел — с другой, что и дало повод думать, что я погиб. Нет, медам и месье, приключения и подвиги продолжаются! В третьей книге, «Порт-Тараскон», которую, к сожалению, не все читали, описано мое путешествие на корабле «Тютю-панпан»… Порт-Саид, Суэц, Аден, Красное море, Индийский океан… Мы держали курс на Порт-Тараскон! Его превосходительство Тартарен — губернатор острова!.. Спустите флаг, черт возьми!..


Свист снаряда.



(Удивленно).

Мюнхгаузен!.. Откуда вы?

Мюнхгаузен.

Из Зурбагана, Тартарен.

Тартарен.

А зачем вы туда летали?

Мюнхгаузен.

А я туда и не летал. Я летал в Лисс!..

Тартарен (насмешливо).

А попали в Зурбаган?! Еще одна правдивая история… (Смеется.)

Мюнхгаузен.

Не угадали!.. Загадочная история, Тартарен! Как известно, я неоднократно бывал на Луне, что удостоверено самим Эрихом Распе! Надеюсь, вы с ним не рискнете спорить? Ну-с, перед полетом в Лисс я по слезной просьбе моих лунных поклонников заглянул на гастроль в Море Дождей. Несмотря на бурную погоду, я пересек море взад и вперед несколько раз на моей гичке «Карамелька» с брига «Леденец». Затем начались овации, объятия, букеты и тому подобное. Вдруг на башенных часах на берегу Моря Дождей раздался бой лунного времени… Сколько там было часов и минут, я не успел разобрать. Ясно было одно: надо спешить! Хорошо, что мой межпланетный скоростной снаряд был в готовности номер раз. Я бросил «Карамельку» на съедение моим лунным друзьям и взял старт. Но впопыхах, увы, не рассчитал направление лунного компаса и вместо Лисса я попал в Зурбаган. А оттуда — прямо в ваши объятия, Тартарен!


Музыка Мюнхгаузена.



Синдбад-мореход.

Сама царица Шахразада посвятила бы целую ночь вашему в высшей степени достоверному рассказу.

Мюнхгаузен.

Я всегда ценил восточную вежливость, дорогой Синдбад-мореход. Но вы не знаете… где наши друзья?

Тартарен.

Они еще не прибыли.

Синдбад-мореход.

Осмелюсь заметить… они отбыли в Атлантиду, в гости к атлантам.

Тартарен.

Где мой плед? Саквояж… Кастрюли… Коллекция кинжалов… скорострельные ружья…


Звон оружия и лязг посуды.



Мюнхгаузен.

Летим!

Тартарен.

Гран мерси… А вдруг циклон или антициклон? Цунами или тайфун?

Синдбад-мореход.

Ваши высокие друзья воспользовались старой медной лампой Аладдина, сына Хасана-портного. Сейчас я потру волшебную лампу… исключительно из уважения к вашим подвигам…


Вступает мелодия джинна, которая заканчивается ударом музыкальных тарелок.



Джинн (глухо, в горшок).

Я джинн Кашкан, сын Маймуна…

Мюнхгаузен.

Весьма польщен таким знакомством… Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен…

Тартарен (взрываясь).

Мсье Кашкан, сын Маймуна, перенесите нас в гости к атлантам, следом за нашими друзьями.

Джинн (глухо, в горшок).

Слушаю и повинуюсь!..



Треск и гул. Музыка путешествий. Ее звуки замирают вдали.



Гулливер.

Любезнейшие коллеги, если я не ошибаюсь, команда в сборе…

Капитан Немо.

Робинзон Крузо… Капитан корвета «Коршун»… Дик Сенд и ваш покорный слуга.

Дик Сенд.

Да, капитан Гулливер. Все, кроме Тартарена и Мюнхгаузена.

Капитан Немо.

У нас нет времени для ожиданий. Я буду вашим гидом, ведь я бывал в Атлантиде… Это описано в романе «Восемьдесят тысяч километров под водой», часть вторая, глава девятая — «Исчезнувший материк».

Робинзон Крузо.

Клянусь Маракотовой бездной, не могу понять, почему вы не доставили нас сюда на своем «Наутилусе».

Капитан Немо.

Более двадцати тысяч книг написано об Атлантиде, а я видел ее только на страницах Жюля Верна… И мне захотелось взглянуть на исчезнувший материк глазами Конан-Дойла. Включите нагрудные фонари и следуйте за мной.



Негромко звучит таинственная электронная музыка Атлантиды.



Дик Сенд.

Смотрите — развалины большого амфитеатра. А вдали — набережная с маяком… Наверное, этот город был морским портом.

Робинзон Крузо.

Вот вход в центральную крепость или дворец. Очевидно, эта дорога приведет нас в тронный зал…

Гулливер.

Любезные друзья, какое огромное здание! Оно походит на остатки храма Карнака в Луксоре, в Египте…

Артур Грэй.

А колонны увенчаны огромными капителями в виде цветов лотоса. Как жаль, что здесь теперь обитают только стаи крупных серебристых угрей…

Капитан корвета «Коршун».

Взгляните направо, в эту перламутровую комнату. Она похожа на опочивальню королевы. Возле ложа лежит уродливый черный моллюск…

Дик Сенд.

Мозаичный мраморный пол! Большие статуи вдоль стен…

Маракот (перебивает).

И ваш специальный корреспондент доктор Маракот! Впрочем, некоторые меня именуют самым черствым сухарем на свете… Но об этом можно еще поспорить! Во всяком случае научное открытие приводит меня в восторженное состояние!


Звучит песня «Маракотова бездна».



«Мой друг Конан-Дойл рассказал обо мне —
Правдивее нет человека!
Он знал: я мечтал о морской глубине
С начала двадцатого века!
Ученый повсюду проложит следы:
Задумал я поздно иль рано
Проникнуть сквозь толщу зеленой воды
До самого дна океана!
Я рассеян? Забывчив? Прощенья прошу!
Только спорить со мной бесполезно.
Я на карте Атлантики смело пишу:
«Маракотова бездна»!
В кабине со мной — молодой ассистент,
Механик — умелые руки.
Что может быть крепче в опасный момент
Союза Труда и Науки?
Тревожась, простился со мной капитан!
Мы стали спускаться в глубины.
И тайны свои открывал океан
За окнами нашей кабины!
Я рассеян? Забывчив? Прощенья прошу!
Только спорить со мной бесполезно.
Я на карте Атлантики смело пишу:
«Маракотова бездна»!»

Гулливер.

Весьма рады такому лестному знакомству. Достопочтенный профессор, нам хотелось бы узнать, в чем же состоит ваше научное открытие сенсационного характера?

Маракот.

Я открыл подводный город атлантов. Но не развалины мертвого города, который вы имели удовольствие видеть… Дело в том, что небольшая горстка могущественного племени атлантов спаслась во время гибели Атлантиды. Они знали о приближающейся катастрофе и вырубили в скалах Храм Безопасности. Там сейчас обитают в добром здравии несколько тысяч атлантов. Они сумели сохранить свою цивилизацию.

Дик Сенд.

А как же они живут под водой?

Маракот.

Огромные машины, вырабатывающие воздух, дистиллированную воду и другие необходимые продукты, были заблаговременно помещены в стенах Храма Безопасности. Машины даже производят чай, кофе. Удивительно, не правда ли?

Капитан корвета «Коршун».

А какая энергия приводит в движение все эти машины?

Маракот.

Электричество. А уголь добывается в подводном руднике… Атланты сохранили высокую цивилизацию своих предков. Они владеют тайнами электричества и чудесами химии. А кормят подводных людей несметные дары океана.


Музыка Атлантиды стихает вдали.



Артур Грэй.

Фантастика и реальность!.. Мечты и действительность!.. Как причудливо переплетаются они между собой! Слушая вас, профессор, я невольно вспомнил один солнечный сентябрьский день. Феерия «Алые паруса» находилась в сумке симпатичной туристки из Ленинграда. А дело происходило на Всемирной выставке в Японии, в городе Осака… Осмотрев великолепный павильон СССР в форме развернутого алого знамени, мы направились в павильон японской фирмы «Мицубиси». Эскалатор доставил нас в пучину вод. Над нами проплывали огромные рыбы, освещенные ярким светом. А вокруг на морском дне раскинулся подводный город. Жилые дома, деревья, газоны были покрыты сверкающим стеклом. Мимо нас проносились подводные автомобили. Тракторы обрабатывали плантации водорослей. Мы видели машины, добывающие на дне моря уголь, железо, золото. Работали нефтяные вышки. Так мы, осматривая модель подводного города будущего, познакомились с мечтами японцев.

Капитан корвета «Коршун».

Да, Мировой океан неизмеримо богаче суши… И отрадно отметить, что вслед за новой профессией космонавтов на земле появились акванавты… покорители морских глубин, — в Советском Союзе, во Франции и в других странах.

Дик Сенд.

Пройдет немного лет, капитаны, и в школах будут изучать новый предмет — подводную географию.

Капитан корвета «Коршун».

Да, уже наносятся на карты дна океанов горные цепи, потухшие и действующие вулканы, глубоководные впадины и долины, подводные реки…

Тартарен.

Мсье капитан корвета «Коршун»! Вы забыли упомянуть о богатейшей флоре и фауне Мирового океана!

Дик Сенд.

И недалек тот день, когда гостей будут встречать обитатели подводных селений и городов!

Маракот.

Надеюсь, они будут чувствовать себя в полной безопасности, как я в Атлантиде…

Артур Грэй.

Но как вам удалось спастись?

Маракот.

Клешни гигантского рака оборвали трос… Кабина моей экспедиции упала на дно. Мы задыхались. И тут на помощь пришли атланты, надев на нас стекловидные костюмы с запасом воздуха… Странно, что на вас — подобные костюмы… Не буду опережать фантазию моего автора и останусь верен ему до последней страницы. Но вас могу отправить навстречу океанским волнам в грушевидных стеклянных колпаках, описанных Конан-Дойлом в пятой, и последней, главе «Маракотовой бездны»… Прошу принять на память о нашей встрече венок из семицветных кораллов, это подарок для самой прекрасной девушки. Вы сами решите, кто она…

Артур Грэй.

Благодарим вас за все, профессор Маракот.

Маракот.

Счастливого подъема! Вот так!..


Музыкальное глиссандо стремительного рейса на поверхность.

И сразу возникает плеск волн.



Капитан Немо.

Снять колпаки!..

Робинзон Крузо.

Я вижу обломок реи. Будем держаться за обрывки снастей…


Издали вступает оркестр галиота «Секрет».

Звучит мелодия песни Артура Грэя.



Дик Сенд.

Капитаны! Какой-то корабль, сияющий огнями, расцвеченный флагами…

Капитан корвета «Коршун».

Ясно вижу алые паруса…

Гулливер.

Если не ошибаюсь, это галиот «Секрет» из феерии Александра Грина… Но как он здесь оказался?

Артур Грэй.

Чувствую сердцем — это моя любимая… моя Ассоль узнала от Синдбада-морехода, куда мы держали курс.

Ассоль (кричит).

Артур!

Артур Грэй (восторженно).

Ассоль! Мы привезли тебе коралловый венок из Атлантиды!


Вступает музыка песенки Артура Грэя.



(Поет.)

«Мой заветный пароль —
Океан и Ассоль…
Вот о чем моя юность мечтала.
С той поры много лет
Держит путь… держит путь мой «Секрет»
Под блистающим парусом алым!»

Ассоль.

Приглашаю на день моего рождения всех друзей Клуба знаменитых капитанов, где бы они ни находились… в морях… на суше… в воздухе и на книжных полках!..


Оркестр галиота «Секрет» играет встречу.



Тартарен (восхищенно, скороговоркой).

Лангусты, омары, креветки, устрицы, трепанги… Суп из акульих плавников!.. О-о, какой аромат!.. Салат из морской капусты… О-о, жареный гусь в собственном соку!.. Это вам, медам и месье, не обломок реи!..

Ассоль.

Дорогой Артур… впрочем, нет… капитан Грэй!.. Есть еще один сюрприз. Спешное письмо! С адресом: Москва. Радио. «Клубу знаменитых капитанов»!

Дик Сенд.

Разрешите, Ассоль, я должен занести все в вахтенный журнал. Интересно, от кого же письмо?


Звук разрываемого конверта.



(Изумленно.) Газетная вырезка!.. Следы Атлантиды! И сбоку — приписка карандашом: «Эта сенсация облетела мировую прессу».

Гулливер.

Дайте мне письмо, любезный Дик… (Читает.) «Обследуя с гидросамолета прибрежные воды Багамских островов, известный французский археолог-акванавт Ребикоф заметил на дне океана около острова Северный Бикини остатки каких-то строений. Спустившиеся под воду водолазы увидели огромные стены, длина которых превышает сотни метров. Стены состоят из громадных блоков, вес которых, как полагают, около двадцати пяти тонн. Археологи считают, что возраст этих находившихся прежде на поверхности земли сооружений достигает восьми-девяти тысяч лет… Археологическая находка в районе Багамского архипелага вновь привлекла внимание ученых к тайне Атлантиды… Быть может, легендарная Атлантида, погрузившаяся на дно океана, находилась в районе Багамских островов».

Тартарен (азартно).

Едем!..

Капитан корвета «Коршун».

Поздно! Рассвет уже швартуется у причала…


В отдалении кричит петух.



Гулливер.

Тревога, достопочтенные друзья! Свистать всех наверх, в библиотеку…


Боцманская дудка.



Артур Грэй.

Мы ждем ваших писем, друзья, не исключая и сенсационных. Адрес старинный: Москва. Радио. «Клуб знаменитых капитанов».

Тартарен.

По книжным полкам, медам и месье!.. За мной!

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Громче кричит петух. 

Звучит музыка финальной песенки капитанов:



«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!
Снова мы недвижно
Станем там и тут,
Вновь на полке книжной
Корешки блеснут.
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ЗАВЕЩАНИЕ МЮНХГАУЗЕНА


Звучат позывные «Клуба знаменитых капитанов».

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Завещание Мюнхгаузена».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна, я только поставлю на книжную полку книги о Тартарене и капитане Немо.

Марья Петровна.

Ах да… ведь мы вчера получили новые экземпляры. Приключения Тартарена с красочными иллюстрациями… Любимец Тараскона появился в библиотеках в тысяча восемьсот семьдесят втором году. Уже началось второе столетие его охоты за львами и фуражками!

Катюша.

Второе столетие плавает по морям и океанам «Наутилус». Ведь роман вышел в свет в тысяча восемьсот семидесятом году!

Марья Петровна.

Да, эти новые книги с картинками — чудесный подарок для наших ребят!

Катюша.

Кстати, о подарках. Удивительная история… только вы никому не говорите. Я пришла в библиотеку сегодня пораньше вас, чтобы разобрать книги. И вдруг является какой-то старичок, назвавший себя «мсье Безюке, аптекарь», ставит на подоконник вот этот горшок с карликовым баобабом и сразу исчезает!

Марья Петровна.

А ко мне вчера поздно вечером пришел неизвестный смуглый матрос в странной одежде и молча вручил вот эту большую раковину… И тоже мгновенно удалился. А на раковине тушью написано: «Подвижный в подвижном». Что вы на это скажете?

Катюша.

Можно, я посмотрю?

Марья Петровна.

Вы лучше послушайте ее… Это поющая раковина…


Раздается шум прибоя, далекий свист ветра.


Ума не приложу. Кто нам сделал эти подарки?

Катюша.

Да мало ли что случается в библиотеке под выходной день!..

Марья Петровна.

Ну ладно. Закрывайте двери, Катюша!


Стук двери. Поворот ключа.

Часы медленно бьют семь ударов.

Звучит вступительная песенка капитанов:



«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Дик Сенд.

Скорее спускайтесь с книжных полок, капитаны! Ведь сегодня наша первая встреча в новом году!

Робинзон Крузо.

Клянусь листками календаря, дорогой Дик, я потерял счет этим новым годам за два с половиной века странствий по библиотекам. Но я никогда так не уставал, как на этой неделе. Я попал в рюкзак одного юного туриста и вместе с географическим кружком побывал на берегу озера Чаек…

Тартарен.

Ах, мсье Робинзон, как я вам завидую! Вероятно, это где-нибудь в Африке?

Робинзон Крузо.

Успокойтесь, капитан Тартарен. Озеро Чаек расположено в Подмосковье. Могу вам указать точный маршрут: вы доезжаете на автобусе до остановки Габо на Рогачевском шоссе, а дальше идете пешком к реке Чещерихе. Затем вы проследуете на лыжах к ледниковым озерам Долгое, Круглое, Глубокое… И наконец выйдете к озеру Чаек.

Гулливер (иронически).

Достопочтенный друг, и много чаек вы увидели там зимой?

Робинзон Крузо.

К сожалению, ни одной.

Капитан Воронцов.

Сейчас чайки в Египте. А весной, после зимовки в дельте Нила, они прилетают на летний сезон в Подмосковье… на озеро Чаек!

Капитан Немо.

Вы меня удивили, капитан Воронцов! Я впервые слышу о подмосковных чайках, тем более в лесной чаще!

Артур Грэй.

Сегодня день удивительных сюрпризов, капитан Немо. Внезапно я услышал в библиотеке шум морского прибоя. Я тут же выглянул из переплета феерии «Алые паруса» и увидел в руках у Марьи Петровны очень красивую поющую раковину.

Капитан корвета «Коршун».

Капитан Артур Грэй, а меня это нисколько не удивило. Я имел честь наблюдать с этажерки в квартире Марьи Петровны, как этот подарок от капитана Немо принес матрос с «Наутилуса».

Тартарен.

Увы, капитан корвета «Коршун», к моему глубочайшему сожалению, вы даже не заметили гигантский баобаб.

Дик Сенд.

Что? Настоящий баобаб?

Тартарен.

Да-с, юноша!.. Мой подарок мадемуазель Катюше! Баобаб вручил по моему поручению аптекарь Безюке, мой друг по роману Альфонса Доде.

Гулливер.

Какая неосторожность, любезные капитаны! Немо и Тартарен поставили под угрозу тайну нашего Клуба. Ведь о нем никто не знает, кроме наших юных друзей.

Дик Сенд.

Я не вижу оснований для беспокойства. Признаться, меня гораздо больше волнует отсутствие Мюнхгаузена. А ведь пора начинать нашу встречу.

Капитан Немо.

Просим, Дик! Пусть сегодня у руля встанет самый молодой из нас! Пятнадцатилетний капитан!..


Звучит песенка Дика Сенда «Только вперед!»:



«Похитил бриг наш «Пилигрим»
Пират в недобрый час.
Он завладеть задумал им,
Продавши в рабство нас.
На рынке — хмурая толпа
Измученных людей,
Удары плеток, стон раба,
Унылый звон цепей…
Я не забуду ничего,
Навеки в сердце след!..
Хотя и было мне всего,
Всего пятнадцать лет!
Мне ненавистно слово «раб»,
Его я не терплю!
Быть может, молод я и слаб —
В борьбе не отступлю!
Друзей я вырву из беды,
Пощады, враг, не жди!..
В ночную тьму ведут следы…
Смелей, Дик Сенд! Иди!
Держусь завета одного:
Сомненью места нет!
Хотя, по правде, мне всего,
Всего пятнадцать лет!»

Осторожный стук в дверь.



Тартарен.

О, медам и месье! Какая радость! Это он! Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен! Прошу!


Скрип открываемой двери.


Дик Сенд (тихо).

Это не он! Непромокаемый плащ с капюшоном… на ногах — резиновые боты… фуражка с вопросительном знаком, вместо кокарды — большой зонт…

Артур Грэй.

Кто вы такой, сударь?

Капитаны (хором).

Капитан Фиппс!

Дик Сенд.

Человек-Вопрос!

Гулливер.

Какими судьбами, сударь?

Капитан Фиппс.

А не взглянуть ли вам на этот серебряный ларец?

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми утками Мюнхгаузена, это его фамильный ларец!

Капитан корвета «Коршун».

Ясно вижу! Без подзорной трубы. Герб Мюнхгаузена: стая диких уток в полете.

Тартарен.

Мсье Фиппс, что все это значит?

Капитан Фиппс (меланхолично).

А не открыть ли вам этот ларец? А может быть, в нем покоится последняя воля Мюнхгаузена?



Капитан Немо.

Как — последняя воля? Неужели он погиб?

Капитан Фиппс.

А не набраться ли вам терпения?


Стук председательского молотка.



Дик Сенд.

Я предлагаю немедленно сломать печать и отрыть ларец!

Капитан Фиппс.

А не лучше ли будет открыть ларец на экваторе, у Галапагосских островов?

Артур Грэй.

Что за фантазия, капитан Фиппс? Плыть за несколько тысяч километров…

Капитан Фиппс (перебивает).

А что если таково завещание самого Карла Фридриха Иеронима?

Тартарен (взрываясь).

Да скажите же наконец: жив он или нет? Иначе вы будете иметь дело со мной! Во гневе я страшен. Спросите у любого льва!

Капитан Фиппс (уклончиво).

А стоит ли терять время на праздные вопросы? А не лучше ли нам поднять паруса на бриге «Леденец»?

Вахтенный матрос (издали).

Есть а не лучше ли поднять паруса!

Дик Сенд.

Капитаны! Поспешим на борт брига Мюнхгаузена!

Тартарен (опасливо).

«Леденец» не растает на экваторе?

Капитан Фиппс.

А не вспомнить ли вам о холодном Перуанском течении у Галапагосских островов?


Музыка путешествий.



Дик Сенд.

Мы входим в бухту на острове Чатам.

Гулливер.

Если я не ошибаюсь, это один из шестнадцати островов Галапагосского архипелага, принадлежащего Республике Эквадор. Между прочим, по-испански «галапага» значит «черепаха».

Тартарен.

Черепашьи острова! Это восхитительно!.. Вы пробовали когда-нибудь суп из черепах?

Капитан корвета «Коршун».

К вашему сведению, Тартарен, эти острова — единственное место в мире, где еще сохранились гигантские черепахи.

Робинзон Крузо.

Мне чертовски повезло! Я совершил плавание вокруг света на корабле «Бигль» в судовой библиотеке. На борту находился молодой Чарлз Дарвин!.. В своей книге «Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль» будущий великий ученый писал: «…некоторые из черепах достигают огромных размеров… только шесть-восемь мужчин могли приподнять их с земли. Черепахи, обитающие в низменных районах, для утоления жажды вынуждены совершать длинные путешествия. Благодаря этому образовались широкие и утоптанные тропинки. Испанцы, следуя по ним, открывали источники пресной воды. Когда я высадился на острове Чатам, я не мог себе представить, что за животное проходит так методически по определенным тропинкам. Когда черепаха подходит к источнику, она, не обращая внимания на зрителей, погружает голову в воду по самые глаза и жадно пьет большими глотками. Жители рассказывают, что каждое животное остается по соседству с водой дня три-четыре…»

Капитан Воронцов.

Любопытно, что на островах архипелага тесно уживаются представители флоры и фауны тропиков и заполярного круга. Здесь можно встретить лианы и мхи, тропических птиц и чаек из Антарктики. Представьте себе попугаев, которые отлично себя чувствуют в соседстве с пингвинами! А морские ящерицы, питающиеся водорослями южных морей, встречаются неподалеку от тюленей.



Артур Грэй.

Эти острова — своеобразный заповедник природы! Здесь побывали многие путешественники и ученые. Но Чарлз Дарвин использовал свои наблюдения на Черепашьих островах для обоснования теории происхождения видов.


С берега доносится многоголосое пение птиц.



Тартарен.

Все это очень интересно, медам и месье… И даже увлекательно! Но позвольте вам напомнить, что мы давно уже на экваторе и точно в указанном месте! Я прошу… настаиваю… требую… немедленно вскрыть ларец! И огласить завещание моего старинного друга.

Капитан Фиппс.

А разве я возражаю?


Музыкальный звон открываемой шкатулки.



Гулливер.

Достоуважаемый капитан Фиппс! Соблаговолите передать послание Мюнхгаузена вашему покорному слуге Лемюэлю Гулливеру. Я хочу прочитать его вслух!

Капитан Фиппс.

А не лучше ли вам послушать самого Мюнхгаузена?

Гулливер.

Но ведь он, любезный Фиппс, не лилипут, чтобы поместиться в ларце!

Капитан Фиппс.

А может быть, там говорящее письмо?

Дик Сенд (огорченно).

Но у нас нет проигрывателя!

Капитан Фиппс.

А не заглянуть ли нам в ларец? И не нажать ли рычажок?


Щелканье рычажка. Музыка Мюнхгаузена.



Голос Мюнхгаузена.

Я, Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен, находясь в здравом уме, твердой памяти и ясной фантазии, а также в правдивейшем настроении, выражаю свою последнюю волю: члены Клуба знаменитых капитанов должны экстренно отправиться в кругосветное плавание вдоль экватора. Старт и финиш — бухта Чатам на Черепашьих островах. Желающие могут отправиться на восток или на запад. В случае необходимости разрешаю уклоняться от экватора на юг или на север. Кто быстрее всех совершит такую кругосветку, получит необычайный приз. Председателем жюри назначаю капитана Фиппса. Ученым секретарем — профессора Маракота. Сокровища Мюнхгаузена будут вручены победителю океанских гонок на борту моего бывшего брига «Леденец». (С грустью.) Прощайте, знаменитые капитаны! Напоследок желаю вам счастливого плавания, попутного ветра, семь футов воды под килем.


Из ларца доносится припев песенки Мюнхгаузена:


«Увлекаться я могу,
Забываться я могу,
Но ни другу, ни врагу
Ни полслова не солгу!»

Дик Сенд.

В ларце лежит еще какая-то книга.


Шелест страниц. Плеск волн.

Рокот двигателей.

Крики чаек.



Капитан Фиппс.

А не пора ли дать отправление?


Выстрел ракетницы.

Звучит походная песня знаменитых капитанов:


«Капитаны по карте ведут корабли,
Им дорога ясна и понятна…
Но иных увлекают на карте Земли
Неизвестные белые пятна…
Там, быть может, истоки неведомых рек,
Скалы стали в причудливой груде,
И упорно стремится туда человек,
Ищут путь непреклонные люди.
Погибает смельчак… но приходит другой,
Открыватель чудес беспокойный,
Он бредет вековою дремучей тайгой,
Бесконечной пустынею знойной.
Он тропу пробивает сквозь холод и мрак,
Он в пролив пробирается узкий…
Не таким ли скитальцем был старый Ермак
Или доблестный штурман Челюскин?
Тайны Арктики скрыты средь северных льдов,
Где просторы лежат снеговые…
Не туда ли стремился Георгий Седов,
Покоритель полярной стихии?
От подводных глубин до заоблачных звезд
Много пятен неведомых, белых…
Так поднимем, друзья, наш напутственный тост
За пытливых, упорных и смелых!»

Артур Грэй (командует).

Внимание! Держать курс галиота «Секрет» строго на вест! По экватору!

Матрос Летика.

Есть строго на вест! По экватору!

Капитан корвета «Коршун».

Пусть все наши юные друзья вместе с нами отправятся в плавание по географическому земному экватору! Захватывающее путешествие!.. Ведь экватор делит нашу землю на два полушария — Северное и Южное!

Робинзон Крузо.

Клянусь морскими картами, Мюнхгаузен втянул нас в сумасшедшую гонку. Интересно, сколько же километров нам придется оставить за кормой?

Артур Грэй.

Могу вам сообщить с точностью до одного метра. Длина экватора, по измерениям советского геодезиста Красовского, составляет сорок миллионов семьдесят пять тысяч и шестьсот девяносто шесть метров.



Капитан корвета «Коршун».

Могу напомнить, что к северу и к югу от экватора отсчитываются географические широты. А на самой линии экватора царит нулевая широта.

Артур Грэй.

Любопытно, что на экваторе день всегда равен ночи. Это удивляло всех мореплавателей, пересекавших линию экватора с незапамятных времен. Капитан Крузо, вас это удивляет? О чем вы задумались?

Робинзон Крузо.

Есть над чем призадуматься!.. Ведь придется пройти гораздо большее расстояние, чем длина экватора. Придется огибать не только острова, но и материки.

Артур Грэй.

Не беда! Нашим соперникам тоже придется огибать континенты и архипелаги. Шансы равные!

Капитан корвета «Коршун».

Ясно вижу! В лучшем положении капитан Гулливер: он стартовал на летающем острове Лапута…

Робинзон Крузо (перебивает).

Не завидуйте, капитан корвета «Коршун». А туманы, пассаты, циклоны… Кто может гарантировать летную погоду по всей линии экватора?! Меня больше беспокоит подводная лодка «Пионер»! Кстати, вы не засекли, каким курсом она ушла — на вест или на ост?

Артур Грэй.

Капитан Воронцов сразу пошел на погружение. А далее…


Музыка путешествий. В нее вплетается гул ходовых дюзов «Пионера».



Дик Сенд.

Капитан Воронцов, почему вы приняли решение держать курс строго на ост? Ведь на вашем пути встанет Южная Америка! (С сомнением.) Или вы думаете пройти через Панамский канал в Карибское море?

Капитан Воронцов.

Взгляните на карту… Не лучше ли нам отклониться на зюйд и пройти Магелланов пролив, обойдя мыс Горн? А потом, минуя Атлантический и Индийский океаны, мы проскользнем мимо Австралии в Тихий океан. И прямо выходим на финишную прямую без всяких помех на пути!..

Дик Сенд.

Вы думаете там развить наибольшую скорость?

Капитан Воронцов.

Совершенно точно! Ходовые дюзы «Пионера» скажут свое веское слово. Нашим уважаемым соперникам придется жевать гайки у нас на хвосте. (Командует в переговорную трубку.) Взять курс к Магелланову проливу!

Дик Сенд.

А когда был открыт этот путь из Старого Света в Новый?

Капитан Воронцов.

Пролив открыл португальский мореплаватель Фернандес Магеллан в тысяча пятьсот двадцатом году. Суровый морской волк плакал от радости, что нашел наконец желанный проход в Тихий океан, и нарек выступавший в конце пролива мыс «Десиадо» — Желанный. А сам пролив назвал Патагонским. После гибели Магеллана на Филиппинских островах на картах появилось новое название — Магелланов пролив…

Дик Сенд.

А я читал, что, когда эскадра Магеллана вышла в Южное море, оно было на редкость спокойным, стояла такая чудесная погода, что Магеллан нанес на свою карту Название — Тихий океан. Так он называется и поныне, хотя мы с вами знаем, что он нисколько не оправдывает своего названия.

Капитан Воронцов.

Тихий, или Великий океан — это не существенно. Меня сейчас волнует курс «Наутилуса». Какой путь выбрал капитан Немо?.. Через Магелланов пролив или через Карибское море?

Дик Сенд.

Но он мог пойти строго на вест. По линии экватора. Мимо острова Рождества!..


Музыка путешествий.



Тартарен.

Ах, медам и месье! Я взволнован… растроган… потрясен… Какое счастье, что мы не пошли к острову Рождества. Я всю жизнь мечтал побывать в Карибском море. Это вам не пустыня Сахара! Я не боюсь акул. Я даже лакомился супом из акульих плавников!.. Мсье Немо, умоляю вас, сделаем остановку хотя бы на два часа. Ведь с кораблей, затонувших на пути из Карибского моря в Испанию, так и не были подняты драгоценности стоимостью в сто пятьдесят миллионов долларов…

Капитан Немо.

Да хотя бы триста миллионов!.. Какая может быть остановка во время гонок по кольцу Мюнхгаузена?!

Тартарен.

К черту деньги! Вы правы. Но давайте спасем бесценные полотна Рембрандта!

Капитан Немо.

Что вы говорите, любимец Тараскона?! Вы не в Клубе охотников за фуражками! (Смеется.)

Тартарен (смеясь еще громче).

Вы, конечно, не слыхали, скитаясь под водой, милейший Немо, что в тысяча девятьсот пятьдесят шестом году вместе с кораблем «Андреа Дюриа» на глубину восемьдесят метров ушли бесценные полотна Рембрандта!.. Я питаю надежду… я полагаю… я утверждаю, что, возможно, соленая вода не успела их повредить. (Просительно.) Капитан Немо…

Капитан Немо (перебивает).

Я никогда не уклоняюсь от главной цели. Подготовиться к погружению.

Вахтенный начальник.

Есть подготовиться к погружению!

Тартарен.

Прошу отставить погружение! Лучше взгляните на небо!..


Постепенно приближается музыка острова Лапута.



Капитан Немо.

Нас обгоняет летающий остров Лапута!

Тартарен.

Смотрите — Лемюэль Гулливер машет шляпой из угловой башни…

Гулливер (издали, насмешливо).

Приятного плавания!

Капитан Немо (сердито).

Мы потеряли фору из-за вашего красноречия, Тартарен. Взгляните на горизонт. Свинцовые тучи! Штормовой ветер! Идет ураган!

Тартарен (нервно).

А вдруг это тайфун?



Капитан Немо.

Это ураган! Они возникают в Северной Атлантике, Мексиканском заливе, Карибском море… А тайфуны — только в западной части Тихого океана. Я очень опасаюсь за судьбу нашего друга Гулливера. Увы, летающий остров не может спрятаться под воду.


Усиливающийся свист ветра, рев надвигающейся бури.



(Беспокойно.) Как бы и галиот «Секрет» не угодил в этот изрядный шторм.

Тартарен.

А вам известно, где полощутся сейчас паруса «Секрета»?

Капитан Немо.

Мне известно одно: надо уходить на глубину. (Командует.) Срочное погружение!

Вахтенный начальник.

Есть срочное погружение!


Шум продуваемых цистерн.

Гул ревущих двигателей.

Эти звуки сменяются плеском воды и боем судового колокола.



Артур Грэй (командует).

Свистать всех наверх!.. Крепить паруса!.. Брать рифы!..

Матрос Летика.

Есть всех наверх!


Трель боцманской дудки и топот бегущих ног.



Капитан корвета «Коршун».

Капитан Грэй! Учтите, мы идем курсом на мыс Доброй Надежды.

Артур Грэй.

Я принимаю все меры предосторожности, капитан корвета «Коршун». Ведь мы вступили в полосу «ревущих широт»!

Капитан корвета «Коршун».

Знакомые места… От южной оконечности Африканского континента до Австралии. Я плавал под «ревущими широтами». Вспомнить страшно!

Артур Грэй.

Да… «Мне кажется, что я прошел через ад…» — так сказал французский моряк Ален Кола, вступив на берег Австралии.

Робинзон Крузо.

Когда это случилось?

Артур Грэй.

Совсем недавно тридцатилетний Ален в одиночку пересек два океана и за восемьдесят дней проплыл четырнадцать тысяч миль на паруснике собственной конструкции. Это был рекорд продолжительности плавания на парусной яхте из Европы в Австралию!


Сильные порывы ветра. Грохот волн.



Робинзон Крузо.

«Ревущие широты» подают голос!

Матрос Летика.

Разрешите доложить, капитан Грэй: мы обогнули мыс Доброй Надежды.

Робинзон Крузо.

Ну, теперь есть добрая надежда победить в гонках.

Артур Грэй (командует).

Взять курс на норд-вест, к экватору!.. А затем — через Карибское море — на финишную прямую! На Галапагос!

Матрос Летика.

Есть на финишную прямую!


Музыка путешествий.



Робинзон Крузо.

Капитан Грэй, взгляните в подзорную трубу. Это Лапута!

Артур Грэй.

Где именно?

Капитан корвета «Коршун».

На прибрежной скале острова Святой Елены. Видимо, вынужденная посадка… Чего не наделает ураган!

Артур Грэй.

Меня больше всего волнует судьба Гулливера.

Гулливер (издали).

Побыстрее спустите трап, любезные друзья! Или хотя бы веревочную лестницу.

Робинзон Крузо.

Гулливер за бортом!


Шум падающей в воду веревочной лестницы.



Гулливер (приближаясь).

Весьма признателен за эту чудесную лесенку. Я заметил галиот «Секрет» в огромный телескоп уже давно… С его помощью достоуважаемые ученые Лапуты наблюдают небесные светила.

Артур Грэй.

Какой ураган занес вас к острову Святой Елены?

Гулливер.

Ураганы здесь ни при чем. Просто лапутяне затеяли научный диспут о лучшем маршруте нашей гонки. Они, как всегда, запутали вопрос и вряд ли когда-нибудь его распутают. Одни мудрецы предлагали совершить кругосветку вокруг магнитного экватора, другие — вокруг небесного. Диспут разгорелся с новой силой после нашей вынужденной посадки на острове Святой Елены.

Капитан корвета «Коршун».

Этот маленький клочок суши, затерявшийся в просторах Атлантического океана, был открыт португальцами в самом начале шестнадцатого века. Но в историю он вошел как место ссылки Наполеона Бонапарта. Развенчанный император скончался здесь в тысяча восемьсот двадцать первом году.

Артур Грэй.

Все по местам! Какая удача!.. Наши паруса надувает попутный пассат! Мы наверстаем упущенное время!


Шум ветра. Музыка путешествий.

Она постепенно стихает.

Возникает гул ходовых дюзов «Пионера».



Дик Сенд.

Капитан Воронцов, с какой скоростью идет «Пионер»?

Капитан Воронцов.

С предельной, Дик! Мы выжимаем из ходовых дюзов все возможное, даже несколько больше.

Дик Сенд.

Мы оставили позади остров Рождества. Впереди по линии экватора — чистая вода до Галапагоса.

Капитан Воронцов.

Итак, мы вышли на финишную прямую.

Дик Сенд.

Надо прибавить обороты! Еще ускорить ход!.. Рискнем?

Капитан Воронцов.

Мы давно идем на пределе!


Страшный треск и грохот. Затем тишина.



Дик Сенд.

Что случилось, капитан Воронцов?

Капитан Воронцов.

Видимо, вышел из строя один из дюзов. (Командует в переговорную трубку.) Стоп! Старшина водолазов Скворешня! Немедленно выйти за борт с аварийной группой! Осмотреть дюзы! Устранить повреждение!


Стук радиоаппарата.



Кто-то ищет нас в эфире. Дик, принимайте радиограмму.

Дик Сенд (на стуке морзянки).

«Передаю открытым текстом точка Капитану Воронцову точка Почему вы прекратили гонки вопросительный знак Готовы оказать помощь запятая перехожу на прием точка Капитан Немо точка».

Капитан Воронцов.

Передавайте ответную депешу, Дик. «Примите благодарность команды «Пионера» точка Как всегда на страницах романа «Тайна двух океанов» запятая справимся сами точка Счастливого плавания восклицательный знак Воронцов точка».

Дик Сенд.

Есть передать ответную депешу!


Стук телеграфного аппарата.



Тартарен (аплодирует).

Браво, браво, мсье Воронцов!.. Брависсимо!.. Я восхищен… поражен… очарован хладнокровием капитана Воронцова! Но, увы, можно считать, что он сошел с круга… пардон, с экватора… Итак, мой друг Немо, у нас остается единственный соперник — галиот «Секрет».

Капитан Немо.

А летающий остров Лапута с Гулливером у пульта управления магнитами?

Тартарен.

Ах, я никогда всерьез не принимал Лапуту… Между нами говоря, Джонатан Свифт и описал мудрецов летающего острова с целью высмеять лженауку. Вперед и еще раз вперед! Нас ожидают лавры победителей и драгоценный приз самого Мюнхгаузена!

Капитан Немо (командует).

Курс строго по экватору — на Галапагос! В бухту Чатам!

Вахтенный начальник.

Есть строго на Галапагос!


Музыка путешествий

звучит во все ускоряющемся темпе.



Капитан Фиппс.

А не кажется ли вам, профессор, что у входа в бухту видна рубка подводной лодки? Кто идет — «Наутилус» или «Пионер»?

Профессор Маракот.

Не откажите в любезности дать мне подзорную трубу. Я, как ученый секретарь жюри, хочу убедиться в достоверности фактов.

Капитан Фиппс.

А не лучше ли нам прислушаться к музыке?


Звучит мелодия песни капитана Воронцова.



Профессор Маракот (с подъемом).

Заношу в протокол жюри: «Сим удостоверяется, что победителем кругосветной гонки по экватору стал капитан Воронцов на подводной лодке «Пионер»!

Капитан Фиппс.

А не запустить ли нам в честь «Пионера» и его капитана праздничный фейерверк?

Вахтенный матрос.

Есть а не запустить ли…


Шум и треск фейерверка. Разрывы хлопушек.



Профессор Маракот.

Еще один подводный корабль, капитан Фиппс, на подходе. Это «Наутилус».

Капитан Фиппс.

А не видите ли вы алые паруса при входе в бухту? Может быть, это галиот «Секрет»?

Профессор Маракот.

Отмечаю в протоколе: «Второе и третье места поделили капитаны Немо и Артур Грэй!»


Оркестр брига «Леденец» исполняет туш на саксофонах.



Капитан Фиппс.

А не отдать ли нам парадный трап?

Вахтенный матрос.

Есть а не отдать ли парадный!..


Шум опускаемого трапа.



Профессор Маракот.

Прошу всех участников гонок подняться на борт «Леденца». Я сейчас прочитаю вам вступительную лекцию об истории морских гонок. Еще древние финикийцы, которые, по преданию, изобрели деньги…

Тартарен (горячо).

Мсье Маракот, нас больше интересует драгоценный приз Мюнхгаузена, завещанный победителю! А уж потом мы воздадим должное (сквозь слезы) воспоминаниям о его необыкновенной жизни.

Дик Сенд.

Нам до сих пор неведома его судьба.

Тартарен (рыдая).

Мне хотелось бы сказать, что Карл… Фридрих… Иероним…


Музыка Мюнхгаузена.


Мюнхгаузен (приближаясь).

Жив и здоров! К удовольствию всех поборников истины!

Капитаны.

Мюнхгаузен!.. Карл!.. Фридрих!.. Иероним!.. Какое счастье!

Тартарен (испытующе).

Но кто вам позволил, сударь, играть на наших нервах, притворяясь как минимум пропавшим без вести?

Мюнхгаузен.

О-о! Это целая история. Ничего более правдивого никто из вас не слыхал в жизни!.. (Напевает.)

«Увлекаться я могу,
Забываться я могу,
Но ни другу, ни врагу
Ни пол слова не солгу!»

Ни… ни… ни!.. Итак, капитаны, в это ясное январское утро я проснулся рано. Меня разбудили солнечные зайчики, весело игравшие на моем носу. Прервав эти детские забавы, я вылез из своей фамильной кровати и, в прадедовском шлафроке, подошел к окну… И тут я оцепенел от изумления. Градусник за стеклом показывал сорок градусов жары! И это в тени! Спасение можно было искать только на пляже. Кидаюсь туда… Без напудренной косички, без треуголки, без лакированных ботфортов… В одних трусах никто не узнал Карла Фридриха Иеронима Мюнхгаузена!.. Никто и не подумал уступить мне место под тентом. Пришлось сразу окунуться в воду. Никакого облегчения: вода горячая! Даже летающие рыбы, очевидно, не выдерживая январской температуры воды, выскакивали наверх, проносясь над моей головой. И внезапно… меня осенила идея, ясная и точная, как солнечный удар! Спасаться от январской жары надо только на юге! Ну-с, я беру курс на зюйд…

Тартарен (перебивает).

При всей моей снисходительности к вам, мсье Мюнхгаузен, я взываю к вашей порядочности. Кто поверит, что от жары надо спасаться на юге?

Профессор Маракот.

Каждый, кто побывал в Южном полушарии! Там в январе действительно очень жарко. А чем ближе к Южному полюсу, тем прохладнее.

Мюнхгаузен.

Я очень польщен, профессор Маракот, что мы в данном случае плывем одним курсом к истине!

Робинзон Крузо.

Клянусь январской жарой, у меня начинают плавиться мозги. Мы совершили кругосветку. И до сих пор ничего не слышим о драгоценном призе, который вы обещали победителю гонок.

Мюнхгаузен (с пафосом).

Капитан Воронцов! Имею честь торжественно вручить вам, как победителю первых в мире гонок по экватору, небывалый приз. Ему действительно нет цены. Честное слово Мюнхгаузена!


Звучит туш.



Капитан Воронцов.

Благодарю от имени команды «Пионера». Простите, но что в этом картонном футляре?

Мюнхгаузен.

Первый в мире радиомузей! Экваториальный зоологический сад! Уникальное собрание животных: зверей, диковинных птиц и пресмыкающихся экваториальной зоны! Можете справиться в любой энциклопедии… в Большой, Малой, Средней и даже в Географической — на букву «Э»!..

Тартарен.

Опять вас заносит в дебри науки, Карл Фридрих Иероним… Какой музей уместится в маленьком картонном футляре?!

Мюнхгаузен.

Радиомузей, папаша Тартарен!.. Включаю пленку.


Где-то вблизи трубит слон.



Профессор Маракот.

Как ученый секретарь жюри, удостоверяю: это — слон. Слоны обитают по окраинам экваториальной зоны…


Хрюканье дикой свиньи.



Тартарен.

Это дикий кабан!.. Ах, как это вкусно — кабан на вертеле!


Рев бегемота.



Капитан корвета «Коршун».

Ясно слышу. Это подает голос сухопутный бегемот.


Шипение змеи.



Капитан Немо.

Королевская кобра!


Раздается громкий хохот.



Мюнхгаузен.

Ну как?.. Это заливается смехом птица-хохот!

Тартарен (хохочет).

Ах, Мюнхгаузен, вы опять!.. Смеется всего-навсего обыкновенная пятнистая гиена.


Пение, щебет и крики тропических птиц.



Профессор Маракот.

Я несколько сбит с толку, дорогие коллеги, но могу только сказать, что в этом концерте, вероятно, участвуют туканы, птицы-носороги, райские птицы, колибри… и другие… например…


Крик попугая:

«Мик-лухо Мак-лай!.. Мак-лай!»



Мюнхгаузен.

Это мой друг, попугай с Берега Маклая в Новой Гвинее.

Капитан Воронцов.

Попугаи живут очень долго. Возможно, этот обитатель радиомузея знал лично великого русского путешественника.

Артур Грэй.

А может быть, он слышал это имя от папуасов? Ведь до сих пор среди жителей на Береге Маклая жива память о великом русском путешественнике…

Капитан Воронцов.

И не только на Новой Гвинее.


Звучит баллада о Миклухо-Маклае «Память сердца»:



«О Миклухо-Маклае
Сохраняют предания
Опаленные зноем
Острова Океании!..
Ночи были короче,
Дни казались длиннее
Под высокими пальмами
Новой Гвинеи!
Отвергал он насилье,
Был противник оружия,
Он встречал папуасов
Неизменною дружбой.
И простые, как дети,
Люди черного юга
Свято верили мудрости
Русского друга!
Над Коралловым морем
Небо синее-синее.
Далека ты, Россия,
Вся в серебряном инее!..
Там, где пеной вскипая,
Виден каждому шкиперу
Берег Маклая!
Весть селенья
Облетела
И осталась здесь навек:
— Он был добрый,
Он был смелый,
Он был русский человек!»

Капитан Воронцов.

Начинают сбываться мечты Миклухо-Маклая… В конце прошлого года над сотнями островов Меланезии взвился государственный флаг Папуа — Новая Гвинея. На красно-черном поле красуется созвездие Южного Креста и райская птица Чандраваси. Эта страна стала самоуправляющейся территорией.

Дик Сенд.

Два с половиной миллиона коренных жителей избрали своим символом Южный Крест и райскую птицу.

Тартарен.

Какие потрясающие сведения!.. Благодарю за доставленное удовольствие. Но не скрою, что я огорчен, подавлен, разочарован последней проделкой Мюнхгаузена. Зачем понадобилось писать завещание, когда ничто не угрожало вашей жизни!..

Мюнхгаузен (заносчиво).

Глубоко ошибаетесь, милейший охотник за фуражками! Чтобы создать зоологический радиомузей, я, рискуя жизнью, охотился на леопардов… ягуаров… А они охотились на меня. Можете послушать запись…


Рев леопарда. Ему вторит ягуар.



Я уж не говорю о гигантских комарах. И лягушках!


Громкое жужжание комаров. Кваканье лягушек.



Профессор Маракот.

Могу удостоверить, что коллега Мюнхгаузен действительно записал подлинные голоса экваториальной фауны.

Мюнхгаузен.

А завещания писали многие путешественники… не всегда надеясь на благополучное возвращение.


В отдалении кричит петух.



Капитан Фиппс.

А не кричит ли это экваториальный петух из вашего радиомузея, капитан Мюнхгаузен?


Стук председательского молотка.



Дик Сенд.

Нет, это петух из Клуба знаменитых капитанов! Я узнаю его голос!

Тартарен.

Тревога! Свистать всех в библиотеку!


Боцманская дудка.



Капитан Воронцов (командует).

Быстрей грузите на борт «Пионера» наш драгоценный приз! Пусть первый в мире зоологический радиомузей украсит салон нашей подводной лодки.

Гулливер.

На память о кругосветке по экватору!

Дик Сенд.

Рано говорить о памяти. Путешествие только начинается. Мы объявляем новый конкурс под кодовым названием «Южный Крест»!..

Капитан корвета «Коршун».

Пусть все наши юные друзья совершат кругосветное плавание вдоль экватора. Старт и финиш — Берег Маклая на острове Новая Гвинея!


Громче кричит петух.



Тартарен.

Пардон, мсье петух!.. Пожелаем нашим юным друзьям в новом году пятерки, пятерки и еще раз пятерки! И в первую очередь — по географии!

Дик Сенд.

О ваших успехах, мечтах и находках сообщайте нам… Адрес старинный: Москва. Радио. «Клуб знаменитых капитанов».

Капитан Фиппс.

А не поспешить ли нам на страницы наших книг?

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Звучит финальная песенка капитанов:



«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Вспомним тех, кто в море,
Кто с друзьями там
Радости и горе
Делит пополам!..
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!..
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием КОРАБЛИ-ПРИЗРАКИ


Звучат позывные «Клуба знаменитых капитанов».

Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Корабли-призраки».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку.

Катюша.

Сейчас, Марья Петровна, я только дочитаю газетную заметку…

Марья Петровна.

Что это вас так увлекло?

Катюша.

Шхуна без капитана, без команды, без пассажиров и… даже без названия!

Марья Петровна (с усмешкой).

Какая-нибудь модель? (Смеется.) Или корабль-призрак?

Катюша.

Настоящая парусная шхуна! Построена в Херсоне, а сейчас она стоит на якоре в Севастопольской бухте и ждет приглашения на роль.

Марья Петровна.

Что за ерунда? Какую роль?

Катюша.

Эта шхуна — киноактриса. Она снималась в фильме «Остров сокровищ» по Стивенсону, изображала там парусник «Испаньола». Затем стала судном «Фортуна» в картине «Дикий капитан».

Марья Петровна.

Это по повести эстонского писателя Юхана Смуула?

Катюша.

Да. Еще ей пришлось носить имя «Виктория».

Марья Петровна.

A-а, это в фильме «Робинзон Крузо». Помню-помню…

Катюша.

Именно! На борту «Виктории» знаменитый отшельник и покинул свой остров.

Марья Петровна (в сомнении).

Не слишком ли много приключений для одной шхуны? Дайте-ка сюда газету.


Шуршание газетного листа.



Да-а, интересно… Сообщает собственный корреспондент «Известий» Гукасов из Симферополя. По телефону.

Катюша.

Ой, Марья Петровна, чуть не забыла: мы с вами идем сегодня на концерт. Не забыли? Фрагменты из оперы Вагнера «Летучий голландец»…

Марья Петровна.

Вы все-таки достали билеты?! Тогда надо спешить. Придется ловить такси.

Катюша (смеется).

Вот такси в такое время — это действительно призрак… с зеленым глазом!

Марья Петровна.

Закрывайте двери, Катюша.


Стук двери. Поворот ключа.

Часы бьют семь ударов. Тихо звучит вступительная песенка капитанов:



«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей!
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Дик Сенд (радостно).

Капитаны! Как я рад! Наконец-то мы, закончили дрейф на книжных полках и можем вырваться на морской простор.

Мюнхгаузен.

Умерьте ваш пыл, Дик! Лично я должен немного перевести дух. За время нашей разлуки Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен не потерял ни одной секунды. Я путешествовал, скитался, скакал; летал, плавал, нырял. Открывал и закрывал новые земли, острова… И я не сдвинусь с места, пока не расскажу вам парочку правдивейших историй. Что вы так иронически взглянули на меня, капитан Гулливер?

Гулливер.

Вовсе не иронически, любезный друг. Дело в том, что на моем хронометре…

Артур Грэй.

Да, время торопит. Перейдем к делу!

Капитан Немо.

Тогда возьмите председательский молоток нашего клуба, Артур Грэй!

Голоса.

Просим!.. Просим!

Стук председательского молотка.



Артур Грэй.

Я надеюсь, все слышали разговор Марьи Петровны с Катюшей о шхуне без названия, стоящей на якоре в Севастопольской бухте?

Тартарен.

Вернее, с разными названиями, мсье Грэй. (С иронией.) Вы хотите нас пригласить на борт этого кинематографического парусника?

Артур Грэй.

Вовсе нет. Я не вижу здесь ничего загадочного. А меня всегда увлекали истории о кораблях-призраках, о кораблях с тайной на борту!..

Тартарен.

Пардон, медам и месье! А где песня председателя? Где традиции Клуба?

Артур Грэй.

Они не будут нарушены.


Вступает музыка песни «Призраки погибших кораблей».



(Речитативом.)

«Нет, морским преданьям я не верю,
Я порой их просто не пойму,
Их привычной мерой не измерю…
Но тогда скажи мне, почему
В час, когда все сумерками скрыто,
Вдруг проходят в памяти моей
Призраки покинутых, забытых,
Призраки погибших кораблей?..
Едва лишь заката багрянец
Утонет в далекой волне,
Сквозь дымку «Летучий голландец»
Внезапно привидится мне!
Нигде не найдя себе места
В кипучей пучине морской,
Неслышно «Мария Целеста»
Мелькнет за туманной кормой!
Проходят они, как виденья,
Как сны в недоступном краю,
Плывут безымянные тени,
Но я их во тьме узнаю!
И чудится мне: капитаны,
Как прежде, стоят у руля,
Хоть гибель несут океаны,
Хоть их отвергает земля!..

(Речитативом.)

Мы с тобой живем в двадцатом веке,
Мы давно не верим в миражи,
С ними распрощались мы навеки…
Если так, то почему, скажи,
В час, когда все сумерками скрыто,
Оживают в памяти моей
Призраки покинутых, забытых,
Призраки погибших кораблей?..»

Робинзон Крузо (с усмешкой).

Уж не хотите ли вы пригласить нас на борт «Летучего голландца»?

Артур Грэй.

Вы угадали, капитан Крузо. И предлагаю начать с «Летучего голландца»!

Тартарен.

Браво, браво, браво!.. Я не говорю «бис», потому что не знаю, где вы собираетесь искать «Летучего голландца». (Громко хохочет.)

Артур Грэй.

Разумеется, у его постоянного причала.

Гулливер.

Любезный капитан Грэй, вы, конечно, шутите… хотя легенда о «Летучем голландце» дает мало поводов для шуток. Если я не ошибаюсь, капитан и вся команда этого таинственного судна за свои злодеяния были обречены на вечные скитания.

Капитан Немо.

Встреча с «Летучим голландцем» предвещала гибель. Таково было поверье у моряков.

Дик Сенд.

Я слышал, что «Летучего голландца» видели многие на океанских дорогах.

Капитан корвета «Коршун».

На самом деле это не что иное, как мираж. Оптическое явление в атмосфере. У горизонта появляются мнимые изображения участков суши, неба или предметов. Мираж образуется вследствие отражения световых лучей на границах слоев воздуха различной плотности. При верхнем мираже могут стать видимыми предметы, скрытые за горизонтом.

Дик Сенд.

Значит, если где-то плывет парусник, то при верхнем мираже он становится видимым за много миль с другого судна, и притом парящим в небе?!

Робинзон Крузо.

Клянусь морскими миражами, я никак не возьму в толк, капитан Грэй, как мы проследуем на борт «Летучего голландца». И где вы собираетесь его ловить — на воде или в воздухе?

Артур Грэй.

В порту Торонто, в Канаде!

Мюнхгаузен (смеется).

Ну, знаете… это даже мне не могло прийти в голову… Ха-ха!.. «Летучий голландец» в Торонто?! (Ехидно.) Не слишком ли правдиво?

Артур Грэй.

Нет, не слишком! Впрочем, вы сможете вскоре убедиться в этом сами, Карл Фридрих Иероним… Капитаны! Прошу следовать на страницы книги Путнама «Канада. Географические районы».


Шелест страниц. Музыка путешествий.

Постепенно музыка затихает, слышатся звуки ночного порта: плеск волны, бой склянок на кораблях, в отдалении — пароходные гудки.



Капитан корвета «Коршун».

Я бывал в Торонто в прошлом столетии, но порт просто не узнать… Город стоит на берегу озера Онтарио, а у причалов я вижу океанские лайнеры. Может, это тоже корабли-призраки? Или я вижу сон?

Артур Грэй.

Нет, это не призраки и не сон. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году был сооружен глубоководный морской путь по реке Святого Лаврентия, и Торонто стал доступен для океанских судов.

Робинзон Крузо.

А вы знаете, что означает слово «Торонто»? На языке индейского племени ирокезов, старинных обитателей здешних земель, Торонто — это «место встречи».

Тартарен.

Ах, медам и месье!.. Какое это место встречи, если я не вижу никаких следов «Летучего голландца»?

Артур Грэй.

Посмотрите направо… Он перед вами, капитаны!


Звучит фрагмент из увертюры к опере Рихарда Вагнера «Летучий голландец».



Дик Сенд (шепотом).

Действительно, к пристани пришвартован старинный бриг с четырехугольными парусами…

Робинзон Крузо.

А на корме красуется надпись: «Летучий голландец»… Что это может означать?

Артур Грэй.

Эй, на «Летучем голландце»!

Боцман (приближаясь).

Есть на «Летучем голландце»! Что вам угодно, джентльмены, в столь поздний час?

Гулливер.

Кто вы такой, сударь?

Боцман.

Отставной боцман Уотертон к вашим услугам. Но, к сожалению, корабль-музей закрыт и гид уволился на берег. Так что просим пожаловать завтра в полдень.

Гулливер.

Но мы свободны только до рассвета, почтеннейший.

Дик Сенд.

Пустите нас на борт, пожалуйста! Вот вам пять долларов на табак. Они завалялись у меня в кармане тужурки еще со времен плавания на «Пилигриме».

Боцман.

Я предпочитаю звонкую монету, сэр.

Робинзон Крузо.

Может, вас устроит золотой дублон?

Боцман (бодро).

О-о!.. Прошу на борт, джентльмены…

Тартарен (опасливо).

Вперед, капитаны! Я буду прикрывать вас с тыла. Мало ли что может случиться?

Боцман.

Ровным счетом ничего не случится, тем более что бар закрыт. Бармен тоже уволился на берег.

Дик Сенд.

Но каким образом «Летучий голландец» из легенды очутился у причала в Торонто?

Боцман.

Гид рассказывает… Но, правда, многие сомневаются, что этот корабль построен заново. Точная копия «Летучего голландца»! Таким его описали уцелевшие моряки, которые видели этот корабль в облаках за последние четыреста лет. А бар организовала туристическая компания.

Капитан корвета «Коршун».

А что еще рассказывает ваш гид?

Боцман.

Он еще толкует о преломлении лучей и еще о каком-то верхнем мираже… Но это не моего ума дело. Экскурсия окончена, джентльмены.

Капитан Немо.

Друзья, я осмотрел корабль. Он в отличном состоянии.

Артур Грэй.

Добрая весть. Мы немедленно выходим в море, каким бы опасным ни было наше путешествие.

Дик Сенд (восторженно).

Йо-хо-хо! На «Летучем голландце»!

Боцман (с волнением).

Вы шутите, джентльмены… Это корабль-музей! Не делайте этого! Я могу потерять место!

Робинзон Крузо.

Не беспокойтесь, старина. С первыми петухами корабль вернется на свою вечную стоянку.

Мюнхгаузен.

Честное слово Мюнхгаузена!

Боцман.

Да кто в это поверит?

Тартарен.

Вас устроит честное слово самого Тартарена?

Дик Сенд.

Дика Сенда — пятнадцатилетнего капитана!

Робинзон Крузо.

Клянусь островом Робинзона Крузо!..

Артур Грэй (подхватывает).

Слово Артура Грэя!

Гулливер.

Лемюэля Гулливера!

Капитан корвета «Коршун».

Разрешите присоединиться!

Боцман.

Не смею вам не верить, капитаны. Но такой службы я больше не найду. Кому нужен старый боцман?!

Капитан Немо.

Возьмите на память кольцо с индийским изумрудом.

Боцман.

Весьма благодарен, ваша честь. Весьма благодарен. Ну теперь я ничего не вижу и не слышу. Жду вас на пристани с первыми петухами.


Топот ног по сходням.



Артур Грэй (командует).

Паруса ставить! С якоря сниматься!

Дик Сенд.

Есть с якоря сниматься!




Музыка путешествий. Шум волн. Крики чаек. Порывы ветра.



(Громко.) Мы в открытом море. Куда держать курс?

Артур Грэй.

К острову Виктории.

Гулливер.

Достопочтенный коллега Грэй, чем вас привлекает этот пустынный остров? Если не ошибаюсь, он расположен на юго-западе Канадского арктического архипелага. Холмы, ледниковые наносы, холод. Неужели вас интересует тундровая растительность или редкие поселения эскимосов?

Артур Грэй.

Меня волнует загадка корабля-призрака «Бейшино». Он был затерт льдами вблизи острова Виктории. Его трюмы были забиты мягким золотом — ценнейшими шкурами морского зверя. Капитан принял решение зимовать на берегу, а весной плыть курсом на Ванкувер. Команда покинула корабль и разместилась в хижинах на берегу. Налетел снежный шквал. Видимость была ноль. А когда пурга стихла, моряки вышли на берег и не поверили своим глазам: «Бейшино» исчез!.. Много лет его искали владельцы судна, капитан, представители страховой компании и многочисленные авантюристы, жаждавшие разбогатеть. Ведь груз оценивался в громадную сумму…

Тартарен (вздыхая).

Пардон, а кто же все-таки нашел эти сокровища?

Артур Грэй.

Никто. Много раз пароход «Бейшино» видели среди льдов Канадского архипелага и даже вблизи Аляски. Но льды и штормы не давали возможности к нему подойти. «Бейшино» стал кораблем-призраком, и его судьба никому не ведома.

Робинзон Крузо.

В каком веке это произошло? В девятнадцатом, восемнадцатом, в семнадцатом?

Гулливер.

Что вы, любезный капитан Крузо, первый колесный пароход появился в Англии в тысяча восемьсот втором году, его двигала паровая машина Уатта.

Капитан Немо.

А в Соединенных Штатах в тысяча восемьсот седьмом году Фултон построил речной пароход «Клертон».

Капитан корвета «Коршун».

Но еще в тысяча семьсот восемьдесят втором году русский механик Иван Петрович Кулибин начал работу над созданием «водоходного судна», имевшего колеса.

Артур Грэй.

Кулибин создал и оригинальные часы автоматического действия и самокатную повозку, он — конструктор лифта. Но особенно благодарны Кулибину моряки за фонарь-прожектор и оптический телеграф.

Робинзон Крузо.

А я вам благодарен за этот интересный рассказ. И все же вы не ответили на мой вопрос.

Артур Грэй.

Пароход «Бейшино» исчез в двадцатом веке, а точнее, в октябре тысяча девятьсот тридцать первого года. И с тех пор…

Дик Сенд (в мегафон).

Капитаны!.. По правому борту — пароход. Труба не дымит… На палубе никого… На корме — надпись…

Мюнхгаузен.

«Бейшино»! Так вот он какой, корабль-призрак! Попался!

Робинзон Крузо.

Он идет прямо на нас.

Артур Грэй (командует).

Лево руля!

Дик Сенд.

Есть лево руля!

Артур Грэй.

Так держать!.. Спустить шлюпку!

Мюнхгаузен.

За это дело берусь я. Только Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен может докопаться до истины!

Тартарен (вспыхнув).

Что? Без Тартарена из Тараскона?

Артур Грэй.

Рулевым пойдет капитан Немо! И не задерживайтесь. Ночь коротка.


Лязг цепей. Всплеск воды.

Скрип уключин.

Шум волн.



Робинзон Крузо.

«Бейшино»! Клянусь всеми миражами на морях, это, наверное, последний из кораблей-призраков.

Капитан корвета «Коршун».

Напрасно вы так думаете, капитан Крузо. По данным судоходства Ллойда, только в тысяча девятьсот семидесятом году погибло 352 корабля. Но это вовсе не означает, что все эти корабли бесследно исчезли в морской пучине.

Артур Грэй.

Да, история кораблекрушений знает множество случаев, когда суда, считавшиеся погибшими, продолжали плавание по воле морских течений и ветров. Без команды!.. «Бейшино» уже четыре десятилетия числится в рубрике «Суда, пропавшие без вести». А таких кораблей-призраков, как «Бейшино», насчитывается более трехсот!


Плеск весел.

Стук шлюпки о борт парохода.



Артур Грэй.

Мы у кормы. Принять шлюпку!..


Лязг цепей.



Капитан Немо.

Да… Ни людей, ни груза, ни мягкого золота…

Мюнхгаузен (врываясь).

Пусто, капитаны, как в брюхе кита!

Робинзон Крузо.

Жаль… Я так надеялся обновить свой выходной костюм из козьих шкур. Хотелось бы сменить их на морского котика!

Тартарен.

Медам и месье, это действительно призрак. Ищу на камбузе и в кладовой что-нибудь съестное… баранью ногу с чесноком, копченых угрей, утку с фисташками, черепаховый суп, ананасы или хотя бы бананы — ничего! Очевидно, команда, покидая судно, забрала с собой решительно все!

Капитан Немо.

Нет, не все. Пока вы обследовали трюм и камбуз, я заглянул в каюту капитана и нашел судовой журнал.

Артур Грэй.

И какие там последние записи?

Капитан Немо.

Вот взгляните… Число не очень разборчиво…

Дик Сенд.

Разрешите, капитан Немо. Да, число действительно не разобрать. Но зато запись… Ого!.. Слушайте! (Читает.) «Ребята! Мы приветствуем вас на борту «Бейшино» и выражаем свое сочувствие. Вас опередили! Все ценные меха из трюма вы сможете увидеть на плечах богатых леди на приемах, в отелях, на курортах и в других местечках, где нам с вами лучше не появляться. Ищите себе другой шанс. С попутным ветром. Джентльмены удачи».

Артур Грэй.

Итак, тайна загадочного парохода «Бейшино» перестала быть тайной.

Капитан Немо.

Но дно океанов, морские течения и дрейфы льдов таят еще много неизвестного…

Капитан корвета «Коршун».

Кстати, само слово «дрейф» происходит от голландского слова «дривен», что означает — гнать, плавать. А по существу, дрейф — это перенос ветром или течениями плавающих и летающих тел: судов, самолетов, льдов.

Гулливер.

Вы забыли упомянуть, достоуважаемый, о дрейфовых течениях, то есть о перемещении больших масс воды под действием ветра.

Капитан корвета «Коршун».

Совершенно справедливо. Могу добавить, что скорость и направление дрейфа зависят от скорости и направления ветра или течения.

Артур Грэй.

Ветры и течения и породили корабли-призраки. Известен ли вам парусник «Уайр Серджент»? Это было единственное в истории мореплавания судно, которое прошло через Гибралтарский пролив без экипажа!

Дик Сенд.

Не может быть!

Капитан корвета «Коршун».

Но это установленный факт. И подсчитано, что этот «призрак» за восемнадцать месяцев дрейфа проплыл шесть тысяч миль.

Робинзон Крузо.

С дьяволом за штурвалом?!

Артур Грэй.

Нет. Вместо дьявола тут поработали морские течения.

Капитан корвета «Коршун».

И это еще не рекорд. Американская шхуна «Уайт», брошенная командой в заливе Делавер, была замечена у побережья Ирландии, в Атлантике. Затем она вернулась на место катастрофы, потом ее заметили у Гебридских островов, и так далее. Она поставила новый рекорд дрейфа без экипажа — восемь тысяч миль за девять месяцев!

Дик Сенд.

А я слышал от старых моряков о китобойном судне «Надежда»… Говорят, оно дрейфовало вместе с антарктическими льдами семнадцать лет!

Артур Грэй.

Скитания кораблей-призраков представляют большой интерес для научных исследований.

Капитан Немо (задумчиво).

Но бывали такие истории на морях, в которых не замешаны ни ветры, ни течения.

Робинзон Крузо.

Вы правы, дружище Немо! В тавернах многих портов мне приходилось слышать о таинственной судьбе корабля «Морская птица»… Дело было у побережья американского штата Мериленд. Там бывают жестокие штормы, во время которых корабли гибнут на рифах. Однажды гигантская волна пронесла над зубьями рифов большой парусник и выбросила его на песчаную отмель. Подоспевшие рыбаки с изумлением увидели, что судно в полной исправности. Однако людей на нем не было. Только маленькая собачонка, виляя хвостом, приветливо встретила местных жителей. Самое странное было впереди… Представьте себе: на камбузе горел огонь, на плите стоял чайник, который не успел выкипеть, а в жилой палубе возле одной койки на столике лежала забытая трубка… Еще горячая! Клянусь всеми загадками океана!

Тартарен.

Ах, медам и месье! Значит, кто-то сделал из нее последнюю затяжку?!

Робинзон Крузо (иронически).

Может быть, вы догадываетесь кто, Тартарен?

Тартарен.

Я курю только свою трубку. Вот она! Неразлучная подруга…

Дик Сенд (в нетерпении).

А что дал осмотр трюма?

Робинзон Крузо.

Старые моряки говорили, что трюм был заполнен мешками с кофе и черным деревом.

Гулливер.

А какую запись оставил в судовом журнале достопочтенный капитан?

Робинзон Крузо.

Ничего загадочного. Был описан рейс «Морской птицы» из Гондураса в Ньюпорт. Это недалеко от места происшествия. И подпись: капитан Джон Дарем.

Дик Сенд.

Значит, судно шло из Центральной Америки через Карибское море?

Робинзон Крузо.

Не торопитесь с выводами… «Морская птица» вместе со всем экипажем исчезла, не оставив никаких следов.

Мюнхгаузен.

Ложь! Вы сами только что сказали, что парусник лежал на отмели. (Смеется.)

Робинзон Крузо.

Да, говорил, Карл Фридрих Иероним. Но с наступлением темноты рыбаки разбрелись по хижинам. Их провожал вой брошенной собачонки. А ночью снова разбушевался шторм. И к утру на берегу ничего не было, кроме песка. На память рыбакам осталась только любительская фотография парусника на отмели. Ее сделал местный шериф.

Артур Грэй.

А не заняться ли нам поисками «Морской птицы»?

Гулливер.

Очень заманчиво, любезные друзья.

Артур Грэй (командует).

Курс на Ньюпорт!


Музыка путешествий.



Дик Сенд (громко).

Прямо по курсу — корабль… Летит на всех парусах…

Артур Грэй.

Возьмите подзорные трубы, капитаны.

Капитан корвета «Коршун».

Это «Морская птица»! Я узнал ее по старинной фотографии шерифа, помещенной в одном морском журнале.

Артур Грэй.

Да, это она! (В большом волнении.) Нам удивительно повезло. У этого корабля-призрака самая загадочная история… В погоню! (Командует.) Ставить марсели и бом-брамсели!

Робинзон Крузо.

Есть ставить марсели и бом-брамсели!


Шум бегущих ног. Скрип снастей. Шум ветра.

Раскаты грома. Гроза вдали.

Вступает музыка песни «В погоню!».



Дик Сенд (запевает).

«Нас тайна новая зовет,
И медлить нам нельзя…
Спешат опять в ночной поход
Старинные друзья!
Несет угрозу в этот час
Покинутый корабль.
Но нет опасности, что нас
Остановить могла б!

Капитаны (хором).

Ну что же! Нам не в первый раз
С тревогами дружить.
И нет опасности, чтоб нас
Могла остановить!»

Раскаты грома. Шквалистый ветер. Шум ливня.



Артур Грэй (перекрывая шум ветра).

Мы догоняем!..

Капитан Немо.

Да, но гроза усиливается…


Страшный удар грома с далекими раскатами.


Тартарен.

А… а… а…

Дик Сенд (кричит).

Молния ударила в «Морскую птицу»!

Капитан Немо.

Корабль горит!



Гроза, ливень вдруг стихают.



Гулливер.

Я надеялся, что ливень потушит пожар. А дождь, как назло, прекратился.

Дик Сенд.

Корабль-призрак тонет!

Артур Грэй.

Тонет не только «Морская птица». На дно уходит ее тайна.

Гулливер.

Снимем шляпы, достопочтенные капитаны.

Капитан Немо.

Жаль, что мы на борту «Летучего голландца», а не на моем «Наутилусе». Мы бы достали эту тайну с морского дна.


Звучит песня капитана Немо.



(Поет)

«Умеешь тайны ты хранить
В своем просторе!
Ничто на свете не сравнить
С тобою, море!
Косматый злится океан,
С ветрами споря,
Но держит курс свой капитан,
Хозяин моря!»

Капитан корвета «Коршун».

Браво, капитан Немо!

Тартарен.

Но куда теперь мы держим курс, медам и месье?!

Дик Сенд.

Где мы сейчас находимся?


Крики морских птиц



Гулливер.

Я только что определил наши координаты. Сейчас «Летучий голландец» со знаменитыми капитанами на борту — в Северном море.

Артур Грэй.

Здесь и прежде было замечено немало кораблей-призраков.

Тартарен.

Ха! Ха! Ха! Это что? Ночь свободной охоты за призраками?

Артур Грэй.

Если вам угодно, капитан Тартарен.

Тартарен.

Разумеется, я не против. Но хотелось бы хоть что-нибудь разглядеть в этой кромешной тьме… Ой! Что это?..



Дик Сенд.

С мачты какого-то корабля передают световые сигналы.

Капитан Немо (громко).

Принимайте семафор, Дик.

Дик Сенд (раздельно).

Корабль дал сильную течь. Рация неисправна. Гибель неизбежна. Стоим до конца. Капитан парохода «Русалка».

Артур Грэй.

Пойдем на сближение.

Капитан Немо.

Может быть, мы сумеем выручить моряков из беды.

Артур Грэй (командует).

Держать прямо на корабль!

Дик Сенд.

Опасно! Они потушили все бортовые огни. Как бы нам не врезаться в борт!

Робинзон Крузо.

Клянусь сокровищами погибших кораблей, это невероятно! Команда взывает о помощи и тушит бортовые огни!


Доносится треск моторного бота.

Шум мотора постепенно затихает вдали.



Гулливер.

Я не верю своим глазам, любезные друзья! Моряки покинули корабль на моторном боте… А судно еще на плаву.

Артур Грэй.

Подходить правым бортом!

Дик Сенд.

Есть правым бортом!

Робинзон Крузо.

На рубке висят абордажные крючья, пустим их в дело!


Стук абордажных крючьев. Треск обшивки.



Артур Грэй.

Капитану корвета, Немо и Робинзону Крузо спуститься в трюм. Остальным осмотреть жилые палубы. Жду рапорта на капитанском мостике.

Голоса.

Есть спуститься!.. Есть осмотреть!

Тартарен.

Пардон, мсье Грэй. Поверьте, мне так хочется очертя голову кинуться вниз… в трюмы… в машинное отделение… в пороховой погреб, не говоря уж о камбузе! Но я так взволнован. Покинутый корабль в открытом море?! Хотя, собственно, почему столько «почему», спрашиваю я.

Артур Грэй (с усмешкой).

Признайтесь, капитан Тартарен, вам страшно на борту корабля, чуть не ставшего призраком…

Тартарен (величественно).

Вы меня просто насмешили… Мне страшно?! (Язвительно.) Мне?.. Человеку, который всегда и везде показывал пример бесстрашия!


Звучит «Серенада Тартарена»:



«Друзья, не вешайте носы!
Вниманье! Серенада!
Ваш Тартарен, крутя усы,
Всегда споет что надо.
Был часто путь опасен наш,
Бриг погибал крылатый…
И брали нас на абордаж
Коварные пираты!
Мы замерзали в ледниках,
В трясинах мы тонули,
Встречали львов — увы и ах! —
Без пороха и пули…
Не раз нам, в ярости дрожа,
Грозили океаны,
Не раз по острию ножа
Ходили капитаны!
Мы поднимались к небесам,
В пучину низвергались,
Своим не верили глазам,
Что живы оставались!
Но в эти жуткие часы
Звучала серенада:
— Друзья, не вешайте носы —
И будет все как надо!»

Капитан Немо (издали).

Остановитесь, Тартарен. Слушайте рапорт. Топки потушены. Вода в трюме прибывает.

Робинзон Крузо.

Прямо голова идет кругом. Почему воду не откачали? Почему не были задраены аварийные переборки в трюмах?

Артур Грэй.

И зачем были погашены бортовые огни?

Дик Сенд (вбегая).

Разрешите отдать рапорт. На корабле нет ни души. Все спасательные шлюпки на месте, кроме моторного бота.

Капитан корвета «Коршун».

Подумать только… в наши дни возникает новая тайна покинутого корабля…

Дик Сенд (горячо).

Мы должны раскрыть и эту тайну!

Артур Грэй.

Согласен, Дик. Но прежде всего надо держать капитанское слово. Скоро рассвет, и «Летучий голландец» должен быть на пристани в Торонто.

Гулливер.

Да, мы не можем подвести достопочтенного старого боцмана.

Робинзон Крузо.

Давайте бросим кости и решим, кому оставаться на «Русалке». Двое из нас, набравшие больше очков, поведут «Летучего голландца».


Стук игральных костей.



Мюнхгаузен.

Опять интриги судьбы… У меня двенадцать!

Гулливер.

А у меня одиннадцать, без интриг.

Артур Грэй.

Ну, до встречи на книжных полках!

Мюнхгаузен.

Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен на «Летучем голландце»! Кто мне поверит?

Тартарен (вздыхая).

А мне достался жребий оставаться на борту тонущего корабля… Ужасно, ужасно, медам и месье!


Свист ветра.


Артур Грэй (командует).

Зажечь топовые огни! Бить рынду! Запускайте ракеты, Немо!


Звон корабельного колокола.

Шум запускаемых ракет.



Тартарен.

Неужели мы разгадаем тайну «Русалки» и «Морской птицы»? Не слишком ли много неразгаданных тайн за одну ночь?

Робинзон Крузо.

Что вы предлагаете, дружище Тартарен?

Тартарен.

Спустить шлюпку, оставить корабль. Это по крайней мере оригинально. Дважды покинутый корабль!..

Дик Сенд (в мегафон).

К нам спешит какой-то странный корабль.

Артур Грэй.

Это морской спасатель! Под советским флагом!

Дик Сенд (с удивлением).

Его стремительно качает, перекладывая с борта на борт.

Смотрите, какой крен… Градусов сорок, если не больше!


Приближается сирена спасательного судна.



Капитан корвета «Коршун».

Да, походка у него действительно особенная… Дело в том, что днище спасателя яйцевидной формы… При любой качке он валится с носа на корму, с борта на борт, как ванька-встанька.


Сирена звучит совсем близко.


Робинзон, Крузо.

Нам пора скрыться в пещере капитана.

Капитан корвета «Коршун».

Но спасатели непременно осмотрят капитанскую каюту.

Капитан Немо.

Не беда. Мы успеем нырнуть на страницы какой-нибудь книги…


Быстрый топот ног по трапу. Стук двери.



Робинзон Крузо.

Полундра, капитаны! Ни одной книги!

Дик Сенд.

Есть! На столике лежит справочник морских и речных портов.


Доносится стук борта о борт.

Переливчатая трель боцманской дудки.



Капитан Немо (торопливо).

Поспешим, капитаны!


Шелест страниц.



Громкий голос за дверью.

Здесь каюта капитана… Ваня, зажги фонарик…


Стук открываемой двери. Шаги.



Капитан морского спасателя.

Я так и думал. Судовой журнал они захватили с собой.

Молодой матрос.

Товарищ капитан… Степан Петрович, что означает вся эта чертовщина? Дают ракеты, бьют рынду, а сами смываются неизвестно куда.

Капитан морского спасателя.

Но кто-то задраил аварийные переборки. Значит, на корабле были люди, которые хотели спасти судно.

Молодой матрос.

Вряд ли это капитан или команда! Иначе зачем бы им покидать корабль?

Капитан морского спасателя (задумчиво).

Такие случаи бывали на морях… Например, история шхуны «Мария Целеста». Тогда судовладелец, некий мистер Чип, получил от страховой компании за свою гнилую посудину, брошенную командой, сорок тысяч долларов. Очевидно, капитан «Русалки» и его достойный экипаж решили повторить этот маневр. Но на сей раз не выйдет. Мы заделаем пробоину, откачаем воду и отведем судно в ближайший норвежский порт.

Молодой матрос.

А кто же все-таки задраил переборки и подавал сигналы бедствия?

Капитан морского спасателя.

Какие-то благородные и отважные моряки… Но кто именно? Жаль, если это останется тайной, как навеки осталась тайной судьба парусника «Морская птица».

Старпом (издали).

Капитан! «Русалка» на буксире! Просим подняться на палубу!


Продолжительный гудок. Плеск волн.



Тартарен.

Ах вот в чем дело, медам и месье… Здесь орудовали морские мошенники. Охотники за страховыми премиями! Ужасно, ужасно!..

Артур Грэй.

Теперь мы можем ложиться на обратный курс, Дик! Найдите в справочнике страницу с описанием порта Химки — и в путь!


Шелест страниц. Музыка путешествий.



Гулливер.

Дорогой Мюнхгаузен, как приятно оказаться дома! Жаль, что наши уважаемые коллеги еще не швартуются у библиотечного причала.

Мюнхгаузен.

Ах, Гулливер, я думаю о другом…


Музыка Мюнхгаузена.



Однажды мой бриг «Эскимо» был в тумане разрублен пополам каким-то ледоколом. Ну совсем как знаменитый конь из моей правдивой истории. И представьте себе: нос отправился на запад, а корма — на восток!.. К счастью, на «Эскимо» были две пушки. На баке и на юте. И я носился на ядрах взад и вперед, чтобы поднять дух у команды и управлять обеими частями разрубленного корабля. Это был единственный в истории мореплавания случай!..




Гулливер.

Вовсе не единственный. В старых морских журналах описан случай с немецким парусником «Траве». Его разрезало пополам пассажирское судно. Однако нос и корма остались на плаву, носовая часть дрейфовала на норд… Ее видели у северо-восточного побережья Америки. А кормовая часть была унесена на зюйд. Так что сегодня вы сильно приблизились к истине, достопочтенный Карл Фридрих Иероним.

Мюнхгаузен (возмущенно).

Как это — сегодня? За двести пятьдесят лет…


Стук распахиваемой двери, быстрый топот ног.



Робинзон Крузо.

Клянусь утренними петухами, нам сегодня везет: вся команда в сборе!

Гулливер.

Разрешите доложить, любезный капитан Грэй: «Летучий голландец» доставлен в порт Торонто. Никаких призраков по пути не встретили.

Дик Сенд.

Так, но тайна «Морской птицы» навеки ушла на дно…

Гулливер.

Достопочтенные коллеги, вы будете поражены сейчас. Я вам покажу модель одного парусника, вырезанную из черного дерева…

Дик Сенд.

Да это ведь «Морская птица»!

Гулливер.

Вы не ошиблись, любезный Дик.

Робинзон Крузо.

Где вы ее достали?

Гулливер.

Разумеется, не на морском дне. Модель подарил нашему Клубу старый боцман из Торонто, хранитель корабля-музея «Летучий голландец». Эту игрушку он получил в наследство от деда, который плавал на «Морской птице».

Дик Сенд.

А не подарил ли старый боцман в придачу и разгадку тайны этого корабля-призрака?

Капитан корвета «Коршун».

Опять охота за страховой премией?

Гулливер.

О нет! «Морская птица» даже не была застрахована. Более того, она не была приписана ни к какому порту. А имена судовладельцев остались неизвестны.

Капитан Немо.

Значит, все-таки корабль-призрак?

Гулливер (с усмешкой).

Призрак… с грузом опиума и героина. Эти наркотики, одурманивающие людей, значительно дороже золота. Впрочем, в секретном трюме было и золото. В слитках. Трап в этот трюм был скрыт под койкой капитана. А большой трюм был загружен мешками с кофе и брусками черного дерева. (Задумчиво.) Разгадка оказалась простой.

Дик Сенд.

Контрабандисты! Как же им удалось провести корабль через рифы?

Гулливер.

У них был лоцман, дед нашего знакомого из Торонто. Только он знал проход между рифами. А дальше все было просто: шторм выбросил корабль на песок — и команда скрылась в секретном трюме. А когда рыбаки, обнаружившие судно, на ночь закрыли ставни в своих хижинах и легли спать, пришла дюжина фургонов, запряженных мулами, и увезла всю контрабанду. Команда получила свою долю и с приливом отбыла в неизвестном направлении. Сколько таких рейсов сделала «Морская птица», не знает никто!..

Капитан корвета «Коршун».

Над всеми этими кораблями-призраками витает дух «желтого дьявола», как называют золото.

Робинзон Крузо.

Загадочные истории и тайны покинутых кораблей перестают быть тайнами.


Громко кричит петух.



Тартарен.

По книжным полкам, медам и месье!

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Звучит финальная песенка капитанов:



«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!
Снова мы недвижно
Станем там и тут,
Вновь на полке книжной
Корешки блеснут.
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ЛИЦО, ПОЖЕЛАВШЕЕ ОСТАТЬСЯ НЕИЗВЕСТНЫМ


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».


Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «Лицо, пожелавшее остаться неизвестным».


Продолжительный дребезжащий звонок.



Марья Петровна.

Катюша, пора закрывать библиотеку… Кстати, не забудьте завтра прийти пораньше. Надо проверить каталог.

Катюша (смеясь).

Что вы, Марья Петровна! Завтра начинается Неделя детской книги!

Марья Петровна.

Ах да… Я даже испекла праздничный пирог с сюрпризом.

Катюша (с любопытством).

С каким сюрпризом? Скажите мне по секрету.

Марья Петровна (вздыхая).

Я сама хотела бы вспомнить, что туда положила… Как будто варенье из роз.

Катюша (весело).

А может быть, из лилий? Кстати, откуда здесь в вазе появились водяные лилии, да еще тридцать первого декабря? Где вы их взяли?

Марья Петровна.

Очень странно! Это не я… Кто бы мог преподнести нам такой красивый букет?

Катюша.

А может быть, этот «кто-то» — герой какой-нибудь любимой ребятами книги?

Марья Петровна.

Опять фантазии, Катюша. Возьмите цветы и закрывайте двери.

Катюша.

Я сейчас вас догоню. (Тихо.) Дорогие книги! Поздравляю вас с вашим праздником и благодарю за цветы от… ну, от лица, пожелавшего остаться неизвестным.


Стук закрываемой двери.


Артур Грэй (тревожно).

Какая неосторожность. Вы ударились головой об стол. Надеюсь, не очень сильно?

Тартарен (приходя в себя).

Мерси за участие, мсье Артур Грэй. Но, собственно, я вовсе не ударился. Это была работа мастера — точным ударом сбить вазу со стола! О ля-ля…



Гулливер.

Достопочтенный коллега Тартарен, позвольте напомнить: я начинал морскую службу хирургом на судне «Ласточка». И если вам нужна медицинская помощь, то…

Тартарен (перебивает).

Не беспокойтесь, мсье Гулливер. Со мной это не в первый раз. Понимаете, я привык прыгать через большие пропасти, а здесь, к сожалению, не было разбега.

Мюнхгаузен.

Это ваше счастье, любимец Тараскона. Иначе вы бы вылетели в окно. Не так ли, капитан Немо?

Капитан Немо.

Именно так, Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен. (Иронически.) Ведь Тартарен — человек с весом!

Тартарен (гордо).

Да-с, сто сорок килограммов, не считая охотничьих сапог, оружия, саквояжа и фески!

Капитан корвета «Коршун».

И при этом… вы ведете себя крайне легкомысленно. Преподнести Марье Петровне и Катюше букет водяных лилий!

Тартарен.

Отметаю! При всем уважении к вам, капитан корвета «Коршун». Я только что из Сахары. Вы слышали о водяных лилиях в пустыне?

Дик Сенд.

Неужели, капитан Грэй, вы…

Артур Грэй.

Я дарю моей любимой, моей Ассоль, только розы.


Вступает сказочная музыка.



Дик Сенд (шепотом).

Капитаны, смотрите… к нам явились Нептуны… один… два… три… четыре Нептуна с трезубцами!

Артур Грэй (шепотом).

Первый несет огромную раковину с водяными лилиями.


Скрип колесиков по паркету.



Тартарен (восхищенно, шепотом).

О, месье Нептуны вкатывают накрытый стол. Что я вижу!.. Лучшие дары океана! Уха из акульих плавников… Форшмак из печени кита… Молодые осьминоги в собственном соку… Филе на вертеле ! О-о, я чувствую по аромату — из белой медвежатины… И, наконец, десерт, цукаты, пастила, карамель из морской капусты! А в кувшинах… как будто… «комбуця» — знаменитый японский напиток из морских водорослей. Браво, медам и месье! (Хлопает в ладоши.)

Робинзон Крузо.

Клянусь безмолвием океана, пора бы сказать, кто вас послал, господа Нептуны, да еще в таком количестве.


Обрывается сказочная музыка.



Дик Сенд (громко).

Куда же вы?


Хлопает дверь.


Артур Грэй.

Ушли. Не проронив ни слова.

Капитан Немо.

Да-а… загадочная история. Преподнести нам такой сюрприз. От кого это может быть?

Гулливер.

Видимо, это одно достопочтенное лицо, пожелавшее остаться неизвестным!

Тартарен.

Нельзя терять ни минуты, капитаны. Все за мной! К столу!.. Не возражаете, если я займу председательское кресло?

Дик Сенд.

Простите, но за столом с такими дарами подводного царства хозяином должен быть капитан Немо.


Аплодисменты.

Стук председательского молотка.



Тартарен.

Мсье Немо, мы готовы вас выслушать.

Капитан Немо.

Я спою свою песню о пяти смельчаках из романа «Таинственный остров».

Звучит песня «Пятеро смельчаков».



«Обошел я весь свет,
За свободу с тиранами споря,
Но в конце долгих лет
«Наутилус» стал пленником моря!
Меж базальтовых скал
Нет прохода в пещере гранитной,
Здесь на якорь он стал
От всего человечества скрытый!..
Пятерых смельчаков
Буря бросила морю на милость.
Их удел был суров,
Только с этим они не смирились!
Я следил день за днем,
Как упорно своими руками
Люди тяжким трудом
Покоряли и землю и камень!
Я твердил: не забудь,
Здесь один помогает другому…
И на собственный путь
Я невольно взглянул по-иному!
Прав я был? Виноват? —
Скажет мудрость грядущего века…
Но всем сердцем я рад,
Что поверил опять в человека!»

Мюнхгаузен.

Ха-ха-ха! Ваша тайна раскрыта, Немо! Вы… вы преподнесли нам эти дары океана. Признавайтесь!

Капитан Немо.

Не в чем. Я тут не виноват ни сном ни духом.

Мюнхгаузен.

Но кто же тогда это лицо?


Вступают тревожные звуки флейты.



Неле (вбегая, запыхавшись).

Как хорошо, что я нашла вас, знаменитые капитаны. Один добрый человек постучал ко мне в переплет и торопливо сказал: «Беги в кают-компанию Клуба знаменитых капитанов. Только они могут его спасти».

Гулливер.

Сударыня, кто вы такая?

Неле.

Я Неле, подруга Тиля из романа Шарля де Костера «Легенда об Уленшпигеле».

Артур Грэй.

Знаменитый морской гёз!.. «На зеландских шхунах, на бригах и корветах носится Тиль Клаас Уленшпигель. По морю летят доблестные суда; на них по восьми, десяти, двадцати чугунных пушек, извергающих гибель на испанских палачей».

Неле (взволнованно).

Да, так было. Но сейчас он схвачен. Его хотят повесить!

Робинзон Крузо.

Я припоминаю эти трагические страницы… Перед гёзами капитулировал Хортум. Все защитники крепости получили право свободного выхода с мушкетами на плече и с пулей в стволе. Но адмирал де Люмэ приказал повесить шестнадцать пленников. Уленшпигель вступил с ним в спор. Он твердил, что слово солдата — золотое слово! Однако адмиральский приказ был исполнен. Мало того, за их защиту господин де Люмэ отправил на виселицу самого Тиля.

Неле (порывисто).

Капитаны, надо спешить. Извините, что я беспокою вас в праздничный вечер. Но это доброе дело… спасти Тиля!

Дик Сенд (нетерпеливо).

Скорее… на помощь гёзу!


Шелест страниц.

Вступает гул большой площади, топот и ржание коней, выкрики из толпы.



Мужчина.

Сжальтесь, ваша милость!

Женщина.

Помилуйте Уленшпигеля!




Адмирал де Люмэ.

Этот медный лоб был дерзок со мной. Пусть покается и скажет, что я был прав.

Тиль Уленшпигель (с помоста, через площадь).

Слово солдата — уже не золотое слово!

Адмирал де Люмэ.

Тяни веревку, палач!

Дик Сенд.

Вперед, капитаны!

Артур Грэй.

Это невозможно! Мы даже не успеем пробиться к эшафоту! Сколько стражи кругом!

Неле (в отчаянии).

Что же делать? Как быть?

Робинзон Крузо.

Клянусь всеми книгами нашей библиотеки, ты должна поступить так, как написано в романе Шарля де Костера.

Капитан корвета «Коршун» (громко).

Дорогу девушке Неле!


Гул расступающейся толпы.

Стук каблучков по ступенькам эшафота.



Неле (во весь голос).

Этот человек — мой! Я беру его в мужья!


Рукоплескания в толпе.



Мужчина (на всю площадь).

Хвала девушке!

Женщина.

Она спасла Уленшпигеля, адмирал!

Адмирал де Люмэ.

Это еще что такое?

Женщина.

Правила и обычаи этой страны устанавливают как закон и право, что незамужняя девушка спасает человека от петли, если у подножия виселицы берет его себе в мужья.


Играют флейты, бьют барабаны.



Неле (радостно).

Спой народу свою песню, милый Тиль!


Звучит песня Тиля Уленшпигеля:



«Отец мой рыб удил в реке,
Чтоб хлеб купить и соль…
Монеты удит в кошельке
У бедняков король!
Иду — дороге нет конца,
А в окнах нет огня.
И прах сожженного отца
На сердце у меня!
Пепел стучит в мое сердце!
На палке — тощий узелок,
За мною — рыжий пес…
И только глупым невдомек:
Идет на битву гёз!
Огонь и кровь в моей стране,
Но жив свободы дух —
На песню жаворонка мне
Откликнется петух!
Пепел стучит в мое сердце!
Его величество король
Везде костры зажег,
Но я народа гнев и боль
В груди своей сберег!
Над милой Фландрией моей
Навис насилья мрак…
Долой попов и королей,
Вставай, вставай, бедняк!
Пепел стучит в мое сердце!»

Приветственный гул толпы.



Мужчина.

Да здравствует Тиль!

Женщина.

Живи вечно, Уленшпигель!

Дик Сенд.

Капитаны! Пригласим к нам жениха,и невесту.

Неле (радостно).

Нас не надо приглашать… Ведь я сама появилась в вашей кают-компании в самую трудную минуту жизни.


Шелест страниц.



Капитан Немо.

Занимайте места за столом, дорогие друзья.

Тартарен (подхватывает).

И наполняйте кубки ароматным японским напитком «комбуця». О-о! Это будет сенсация на весь Тараскон. Тартарен отведал нектар из морских водорослей! Я предлагаю тост за лицо, пожелавшее остаться неизвестным. Ведь без его вмешательства мы не имели бы удовольствия видеть сегодня за нашим столом прекрасную мадемуазель… пардон, мадам Неле Уленшпигель.

Капитан Немо.

Не торопите время, капитан Тартарен. Они еще не сыграли свадьбу.

Тартарен.

О, пожалуйста, пардон… Я оставлю молодых в покое и перенесу свое внимание на мсье Мюнхгаузена… О чем вы задумались, Карл Фридрих Иероним? Вы не знаете, чем отметить последние часы, минуты, не говоря уж о секундах уходящего вечера?

Мюнхгаузен (высокомерно).

Не угадали, Тартарен. Я обдумываю проект совершенно нового календаря — календаря Мюнхгаузена. Вероятнее всего, там будет семь пятниц на неделе!


Общий смех.



Дик Сенд.

Капитан Робинзон Крузо, из переплета вашего романа валят клубы дыма.

Робинзон Крузо.

Клянусь бочонком пороха и набитым пулями патронташем, это дикари развели костер на сто шестьдесят девятой странице!


Шелест страниц.

Издали доносится песенка каннибалов:



«Гаваи-баваи,
Дадажи-дажи…
Тащите дрова!
Точите ножи!
Канарим-банарим,
Лачом-толкачом…
Одних мы зажарим,
Других испечем!»

Артур Грэй.

К оружию, капитаны!

Капитан корвета «Коршун».

Свистать всех на страницы романа Даниеля Дефо! На помощь несчастному!

Робинзон Крузо.

Отставить! Я сам вернусь на страницы своего романа и выполню то, что сказал себе, когда каннибалы гнались за Пятницей: «Теперь или никогда! Спасти, спасти этого несчастного какой угодно ценой!»



Шелест страниц.



Дик Сенд.

Как жаль, что Пятница не мог вовремя подать сигнал бедствия — SOS!

Капитан Немо.

А знакомо ли вам значение этого сигнала, уважаемый Дик Сенд?

Дик Сенд.

Ну разумеется… Это первые буквы английской фразы «Спасите наши души».

Артур Грэй.

Ошибочное мнение. На самом деле SOS — это короткий радиотелеграфный сигнал. Он легко и быстро принимается даже в штормовой обстановке.

Капитан корвета «Коршун».

Три точки — три тире — три точки. SOS! Этот международный призыв о помощи — общий закон для всех моряков. Он впервые прозвучал в эфире примерно восемьдесят лет тому назад, когда пароход «Мэттьюз» налетел на плавучий маяк Ист-Гудвин неподалеку от английского порта Дувр. А через пять лет в Берлине была международная конференция по вопросу об установлении единого сигнала бедствия. Россию на этой конференции представлял изобретатель радио Александр Степанович Попов. Ведь именно он в тысяча восемьсот девяносто пятом году передал первую в мире радиограмму.


Вблизи раздается ружейный выстрел…

Затем топот ног.



Робинзон Крузо.

Разрешите представить вам моего неразлучного друга Пятницу. Я назвал его так потому, что спас от каннибалов именно в этот день!

Мюнхгаузен.

Все это наводит меня на мысль о будущем календаре Мюнхгаузена ввести не семь, а девять пятниц на неделе, по числу знаменитых капитанов!

Робинзон Крузо.

Еще большой вопрос, согласится ли мой Пятница войти в ваш календарь, Карл Фридрих Иероним.

Тартарен.

А что думает о календарях сам мсье Пятница?


Звучит песенка Пятницы:



«Со мною не расстанется
Старинный календарь,
Ведь в нем я слово «пятница»
Прочел когда-то встарь.
Тот день в душе останется,
В тот день я был спасен.
И дал мне имя Пятница
Отважный Робинзон!
Ай день,
Ай мой день,
Ай мой самый лучший день!
Едва наступит пятница —
Я вижу остров наш,
И дым, что к небу тянется,
И лодку, и шалаш…
Нет в днях недели разницы,
Они идут подряд…
Но вот приходит пятница —
И Пятница той пятнице
Всегда душою рад!
Ай день,
Ай мой день,
Ай мой самый лучший день!»

Дик Сенд.

Браво, браво, Пятница! Но вы ничего не рассказали о неизвестном друге, который подал нам из книги дымовой сигнал.

Пятница.

Все на свете знает только Робинзон Крузо.

Робинзон Крузо.

Я знаю только то, что я ничего не знаю о неизвестном друге.

Тартарен.

Что может быть яснее, медам и месье?! Для меня все как на ладони, как мираж в горячем воздухе Сахары. Это лицо, которое пожелало остаться неизвестным… (В испуге.) Ой, что это такое?


Вступает музыка «Тысячи и одной ночи».


Дик Сенд.

Это невероятно… Со страниц сказок Шахразады выплывает обыкновенное большое корыто…

Артур Грэй.

С пассажиром на борту! А вот пассажир не совсем обыкновенный. В бурнусе и тюрбане, в ушах серьги… Позвольте, друзья, да это же наш старинный сосед по книжным полкам Синдбад-мореход!



Мюнхгаузен.

Никогда не поверю, чтобы столь известный мореплаватель путешествовал в корыте.

Синдбад-мореход (слабым голосом).

Воды…


Звон кувшина. Бульканье воды.



Тартарен.

Мсье Синдбад, разрешите предложить вам волшебный напиток — японский «комбуця»… Из морских водорослей.

Синдбад-мореход.

Ради аллаха… только не из морских водорослей! Дайте глоток простой воды.

Гулливер.

Дорогой коллега, какие превратности судьбы заставили вас сменить корабль на корыто?

Синдбад-мореход.

О светильники моего сердца! Когда прекрасная Шахразада рассказывала калифу эту историю, повелитель правоверных не сомкнул глаз всю ночь. Я сел на корабль и спустился в город Басру вместе с толпой купцов. Мы ехали морем дни и ночи и проходили мимо островов, где продавали и покупали и выменивали товары. Наконец мы достигли одного острова, подобного саду из райских садов, и хозяин корабля пристал к этому острову. И путники стали есть, пить, веселиться и играть. Как вдруг хозяин корабля закричал во весь голос: «О мирные путники, поспешите подняться на корабль! Оставьте ваши вещи и бегите! Остров, на котором вы находитесь, не остров — это большая рыба, которая погрузилась в море, и нанесло на нее песку, и стала она как остров, и деревья растут на ней с древних времен. А когда вы зажгли на ней огонь, она почувствовала жар и зашевелилась, и она опустится сейчас с вами в море, и вы все потонете». И путники оставили свои вещи, и пожитки, и котлы, и жаровни. Все они поспешили к кораблю. А я был среди тех, которые задержались на острове. Вдруг он зашевелился и опустился на дно моря. И сомкнулось над ним ревущее море, где бились волны. Но судьба послала мне большое деревянное корыто, из тех, в которых женщины стирают. И я схватился за корыто и сел на него верхом ради сладости жизни, и отталкивался ногами, как веслами, и волны играли со мной, бросая меня. Так началось первое путешествие вашего покорного слуги Синдбада-морехода.

Дик Сенд.

Мы рады вас видеть. Но скажите, каким образом вы попали к нам на встречу Недели детской книги?

Синдбад-мореход.

Это тайна даже для меня. Мое корыто мчал куда-то страшный ураган, а я лишился сознания. Но теперь я пришел в себя настолько, что могу, уважая обычаи вашего Клуба…


Звучит музыка песенки Синдбада-морехода.



(Поет.)

«И в Багдаде, и в Дамаске,
И вблизи, и вдалеке
Хорошо известны сказки
О Синдбаде-моряке…
Ла-ла, ла-ла, ла-ла…»

Гулливер.

Достопочтенный коллега! У вас великолепно получается «ла-ла, ла-ла, ла-ла»… Но меня не в меньшей степени интересует, откуда вы прибыли. Вы не заметили, каким курсом вас нес ураган?

Синдбад-мореход.

Увы, я еле держался на корыте в пучине вод.

Артур Грэй.

Что вы хотите от нашего гостя, капитан Гулливер? Курс урагана? Координаты? Это не без труда обнаруживают даже береговые станции и корабли погоды.

Капитан корвета «Коршун».

Да знаете ли вы, какая огромная энергия выделяется при зарождении и развитии урагана? Некоторые из них бушуют до двадцати дней. При этом выделяется такое количество энергии, какое сможет выработать Братская ГЭС за двадцать шесть тысяч лет! Где уж тут определить курс, сидя верхом на корыте!

Синдбад-мореход.

О великие знатоки морских ветров! Не просветите ли вы меня?.. Что знает об ураганах ваша наука?

Капитан Немо.

Ураган представляет собой тропический циклон с очень низким давлением в центре. Обычный шторм удостаивается титула урагана, когда скорость ветра в нем достигает более тридцати трех метров в секунду — это почти сто двадцать километров в час! Скорость курьерского поезда.

Робинзон Крузо.

Клянусь дневниками мореплавателей, если вы хотите узнать, что такое ураган, слушайте… В тысяча пятьсот третьем году Христофор Колумб во время своего последнего плавания записал следующие строки: «Никогда еще глаза мои не видели валов столь высоких и грозных, увенчанных пенными гребнями… Приходилось штормовать в этом треклятом океане, кипевшем точно котел на жарком огне. Никогда еще небо не выглядело таким зловещим; однажды весь день и ночь оно пылало, словно пламя горнила, а молнии извергались с такой яростью, что всякий раз мне казалось, будто паруса уже разорваны в клочья. Вспышки следовали одна за другой и были грозными и ужасными, мы были уверены, что корабли взлетят на воздух. И все это время с неба беспрестанно падали потоки воды. Это был не дождь, а сущий потоп…»

Артур Грэй.

Мне хотелось бы добавить, что колыбелью ураганов является пространство открытого моря, где воздух чересчур нагрет. Доказано, что тропические циклоны зарождаются над океанами вблизи экватора, в тех районах, где температура поверхности воды превышает двадцать шесть градусов.

Капитан корвета «Коршун».

Вы не упомянули о разрушительных силах урагана: о ветре, волнах и дожде. Самый сильный постоянный ветер, скорость которого удалось измерить, мчался быстрее трехсот километров в час, а шквалистые ветры дули с еще большей скоростью, сметая все на своем пути. Во время одного из тайфунов волны в Тихом океане достигали в высоту двадцати семи метров — это высота девятиэтажного дома! А что касается дождя, я ничего не могу добавить к дневнику Христофора Колумба — действительно сущий потоп!

Тартарен.

Увы, медам и месье, раньше все ученые называли ураганы прелестными женскими именами — Бетси… Изабель… Дженни… Эдит… Флора… Брр… Но нет такого человека, который хотел бы встретиться в море с ураганом по имени Дэвид… Закройте форточку, дует.

Дик Сенд.

Но форточка закрыта.

Тартарен.

Ага… кто-то распахнул дверь.

Юнга Буняк (приближаясь).

Примите рапорт. Юнга Буняк явился по приказу капитана Воронцова, командира подводной лодки «Пионер».

Мюнхгаузен.

Разрешите усомниться в правдивости ваших слов, юнга. Почему с вами Ихтиандр? Он же из романа «Человек-амфибия» писателя Беляева.

Гулливер.

Достопочтенный Ихтиандр, почему вы оказались в компании с Павликом?

Ихтиандр.

Как вы знаете из моего романа, я попал в рабство к торговцу жемчугом, хозяину шхуны «Медуза», негодяю Педро Зурита. Прикованный цепью, я, ныряя, добывал жемчуг… И вдруг… мимо проплывает Павлик в своем глубоководном костюме, освобождает меня от оков, а мой лучший друг — дельфин Лидинг — доставляет нас сюда.

Артур Грэй.

А вы как там оказались, юнга?

Юнга Буняк.

Я выполнял приказ моего командира. Имею честь передать приглашение капитана Воронцова безотлагательно прибыть на борт подводной лодки «Пионер» к острову Рапа-Нуи, или Пасхи! Как вам будет угодно.

Робинзон Крузо.

Я припоминаю… Крохотный остров, затерянный в восточной части Тихого океана. Океанские волны на протяжении многих веков атакуют этот клочок суши. И сейчас остров занимает всего сто шестьдесят пять квадратных километров. А живут там несколько сот человек, в основном полинезийцы.

Капитан корвета «Коршун».

Рапа-Нуи лежит в стороне от оживленных морских дорог. Открыл его голландский адмирал Роггевен в начале восемнадцатого века.

Гулливер.

Достопочтенный капитан корвета «Коршун», я позволю себе сделать маленькое уточнение: это произошло в тысяча семьсот двадцать втором году, в день праздника пасхи. Под этим названием остров и появился на картах.

Артур Грэй.

Внимание археологов всего мира привлекли следы древней цивилизации, некогда существовавшей на этом острове. Большой интерес вызвали деревянные красноватые дощечки длиной от одного до двух метров, покрытые непонятными письменами. Смысл некоторых отрывков удалось раскрыть советским этнографам Кнорозову и Бутинову.

Капитан Немо.

А меня больше всего поразили гигантские статуи, поставленные на террасах острова. Некоторые из них достигают двадцати трех метров в высоту, с двухметровыми тюрбанами на головах. Эти «шляпы» весят от двух до десяти тонн. И все статуи своими гневными лицами обращены к океану.

Тартарен.

Но что там делает подводная лодка «Пионер»? Изучает памятники древности?

Юнга Буняк.

Могу вам сообщить совершенно секретно. Мы чиним дюзовое кольцо. Поэтому капитан Воронцов не мог прибыть сам в кают-компанию.

Гулливер.

Дорогие коллеги, мы не можем оставить наших достопочтенных гостей, тем более в ночь под праздник книги!

Неле.

Мы не оставим вас, капитаны. Но тут нужно самое быстроходное судно!

Артур Грэй.

Что может быть быстрее мечты? (Командует.) Эй, на галиоте «Секрет»! Поднять алые паруса!

Матрос Летика.

Есть поднять алые паруса!


Музыка путешествий.


Вахтенный начальник (рапортует).

Разрешите доложить. Все готово к встрече.

Капитан Воронцов.

Я не слышу музыки, а галиот «Секрет» уже на подходе.


Баянисты играют торжественный марш.



Знаменитые капитаны! Рад приветствовать вас и наших дорогих соседей по книжным полкам на борту «Пионера».

Дик Сенд (догадываясь).

Так вот, значит, кто лицо, пожелавшее остаться неизвестным! А как же ремонт дюзового кольца?

Капитан Воронцов.

Ремонт закончен, начинается праздник! Признаться, я хотел сегодняшнюю ночь сделать ночью добрых дел.

Неле.

Значит, это вы предупредили, что Уленшпигель на эшафоте?

Робинзон Крузо.

Благодарю вас, дружище Воронцов, за дымовой сигнал.

Синдбад-мореход.

О благороднейший из капитанов! Так это вы вошли в мое бедственное положение и милостиво доставили мое корыто на праздничную встречу в этом несравненном обществе?

Ихтиандр.

Я бесконечно счастлив, что провожу эту ночь в салоне «Пионера», а не в бочке с тухлой водой на борту «Медузы».

Тартарен (восторженно).

Будем шуметь, медам и месье! Да помогите мне, Карл Фридрих Иероним… (Удивленно.) Мсье Мюнхгаузен, почему вы впали в такую глубокую задумчивость?

Мюнхгаузен.

Я просто продумывал очередной том моих научных мемуаров. Ну держитесь Тартарен. Я вас сейчас проткну насквозь одной из самых острых по своей правдивости историй!..


Музыка Мюнхгаузена.



Не далее как сегодня поутру неутолимая жажда к новым путешествиям и открытиям побудила меня отправиться в новое плавание на бриге «Леденец». Я приказал электронной машине проложить курс к берегам Астрабарии. Советую всем побывать в этой удивительной стране. Попасть туда совсем нетрудно: Астрабария привольно раскинулась на пересечении тропика Рака и тропика Козерога. У меня на манжете записаны ее точные координаты… Вот они: минус ноль градусов восточной широты и четыреста с половиной градусов южной долготы. В этой стране две столицы — Икс и Игрек. Значение этих слов окутано тайной. Даже не пытайтесь ее разгадать!.. В Астрабарии все наоборот. Новый год там справляют каждый месяц, в школах ученики задают уроки учителям и выводят им отметки в четверти. Дома дети укладывают спать родителей, поют им «баюшки-баю», а сами отправляются в гости или в цирк. Самые уважаемые ребята —это двоечники и второгодники, а закоренелых отличников ставят в угол, а иногда даже переводят классом ниже. Ну, например, из пятого в четвертый. Школьные уроки продолжаются минут по десять, зато в перемену можно сыграть матч в футбол. Кстати, выигрывает команда, пропустившая в свои ворота больше мячей. Икс и Игрек соединяет величественный проспект Лентяев, по обеим сторонам которого стоят диваны, тахты, оттоманки и раскладушки. На них располагаются все, кому лень! А на площади Незнания стоят три мраморные богини — Шпаргалка, Подсказка и Списал очка. В Астрабарии находится единственная в мире академия Вопросов. Туда можно прийти и задать любой вопрос, но ответ всегда один и тот же. На всякий случай я разбудил дежурного мудреца — это был симпатичный мальчик лет двенадцати. Я спросил его: «В чем же заключается мудрость?» «В умении не задавать глупых вопросов!» — отрезал мальчик и улегся в гамак. Не желая спорить с таким авторитетом, я поспешил на борт своего брига «Леденец» и приказал свистать всех куда-нибудь, прибавить или убавить паруса и ловить быстроногую Эльзу. Не удивляйтесь — это не девица, а известный разрушительный ураган, с которым мне было по дороге. Пусть подтвердят часы, что я успел вовремя на нашу встречу!


В отдалении кричит петух.



Тартарен.

Тревога! Надо спешить, медам и месье!

Артур Грэй.

Ничего… Мы еще успеем для наших юных географов объявить новый конкурс Клуба знаменитых капитанов — «Мой любимый мореплаватель»!

Робинзон Крузо.

Юные друзья! Клянусь пятеркой по географии, мы ждем рассказов, очерков, песен, стихов и рисунков, а также карт путешествий и описаний открытий!


Громче кричит петух.

Капитан Немо.

Свистать всех в переплеты!


Боцманская дудка.



Артур Грэй.

По книжным полкам, друзья!..

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Звучит финальная песенка капитанов:



«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!
Снова мы недвижно
Станем там и тут,
Вновь на полке книжной
Корешки блеснут.
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием 1002 НОЧЬ ШАХРАЗАДЫ


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».


Ведущий

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Встреча под кодовым названием «1002-я ночь Шахразады».


Звучит вступительная песенка капитанов:



«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц.
Встречи час желанный
Сумерками скрыт…
Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!
Нет на свете дали,
Нет таких морей,
Где бы не видали
Наших кораблей.
Мы, морские волки,
Бросив якоря,
С нашей книжной полки
К вам спешим, друзья!»

Тартарен (вбегая).

Ах, медам и месье, я еле успел добраться до нашей милой, уютной и, я бы сказал, очаровательной кают-компании. Но Тартарен из Тараскона, как всегда, побеждает время и пространство, будь это на верблюде или на шканцах моего флагманского парохода «Тютю-панпан»!.. (Пауза.) Никого нет. Странно!.. Возьмем председательский молоток и… (напевает) «Начнем, пожалуй!..»


Стук председательского молотка.



(Торжественно.)

Медам и месье! Сегодня мы должны подвести итог небывалым путешествиям наших юных друзей. О-о! Эти океанские ветры, тугие паруса, шум винтов за кормой и, пардон, полное безмолвие… Кто просит слова?

Дик Сенд (приближаясь).

Я, пятнадцатилетний капитан! Простите за опоздание. Один рассеянный мальчик забыл мой роман в метро. И я угодил в бюро находок, оказавшись среди груды забытых вещей… чемоданы, зонтики, сумки, там был даже торт «Сюрприз». Но главный сюрприз лежал под тортом: роман Даниеля Дефо «Робинзон Крузо». Только я начал договариваться с Робинзоном о бегстве, как явилась какая-то девчонка с косичками и забрала свой торт вместе с Робинзоном.

Тартарен (взволнованно).

Значит, капитан Крузо сегодня не прибудет в кают-компанию?!

Дик Сенд.

К сожалению, его не будет… Девочка сказала, что они с мамой уезжают.

Тартарен.

Но где же капитан Воронцов? Капитан корвета «Коршун»? Немо и Гулливер? Мюнхгаузен?

Артур Грэй (приближаясь).

Они на выставке в Доме детской книги. Я тоже был там, но мне удалось ускользнуть буквально за минуту до закрытия, смешавшись с пестрой толпой иностранных туристов.

Тартарен.

Мсье Артур Грэй, неужели никого здесь не будет? Ужасно, ужасно!.. Ведь почтовые мешки с письмами наших юных друзей хранятся на борту подводной лодки «Пионер» под охраной капитана Воронцова.

Дик Сенд (с уверенностью).

Остается одно — ждать. Я не допускаю мысли, что пятеро знаменитых капитанов не смогут отчалить от стендов книжной выставки. В крайнем случае Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен умчит их верхом на ядрах или на своих скоростных утках!

Тартарен (всплескивая руками).

Вы забываете, что у старого тарасконского льва есть еще клюв и когти! (Таинственно.) И еще кое-что… Вот здесь, в моем походном саквояже.


Щелкает замок.



(С гордостью.) Я специально припрятал несколько удивительных посланий…

Дик Сенд (нетерпеливо).

Давайте приступим к делу.

Артур Грэй.

Позвольте мне взглянуть. Дайте-ка сюда эти письма…


Неожиданно возникает дробный стук копыт. Все громче и громче.



Тартарен.

Небывалый случай: кто-то на коне мчится в библиотеку.

Дик Сенд.

Да вы взгляните на верхнюю полку… Всадник на вороном скакуне выезжает со страниц арабских сказок «Тысяча и одна ночь».

Артур Грэй.

Бурнус на плечах… Тюрбан на голове… Ятаган на поясе…

Тартарен (тихо).

Зачем он скрыл свое лицо под черным платком? Странно. Очень странно.

Незнакомец в бурнусе.

О знаменитейшие из знаменитых! Покорители морей и океанских глубин! О мастера приключений и рыцари отваги! Умоляю вас…



Дик Сенд.

Синдбад-мореход!.. Что случилось?

Артур Грэй.

Что заставило вас прискакать на коне в нашу кают-компанию?

Синдбад-мореход (плачевно).

Большое горе! Арабские сказки «Тысяча и одна ночь» случайно попали на полку с книгами о плавании под водой и сокровенных тайнах морских глубин.

Тартарен (в изумлении).

Пардон, мсье, что ж тут особенного? Я сам недавно попал на полку… рядышком с историей инквизиции. И, как видите, остался цел и невредим.

Дик Сенд.

Неужели Шахразада утонула?

Синдбад-мореход.

Гораздо печальнее. Царь Шахрияр, заглянув на страницы подводных сказок, похожих на истину, с рисунками лодок и шаров, в которых люди путешествовали в глубинах вод, страшно разгневался на Шахразаду. Почему она ему, своему повелителю, тысячу и одну ночь рассказывала только о приключениях давних времен, о злых и добрых джиннах, горбунах, разбойниках, о коне из черного дерева, на котором, кстати, я прискакал сюда…

Артур Грэй.

Что же угрожает лучшей в мире сказочнице?

Синдбад-мореход (с рыданием).

Смертная казнь под топором придворного палача, если она сегодня, в тысяча вторую ночь, не расскажет хотя бы одну современную сказку.

Тартарен (воинственно).

Капитаны, к оружию! Надо спешить!.. Без лишних слов! Не теряя ни одной минуты! Немедленно в путь!

Артур Грэй.

Но кто-то из нас должен остаться на вахте.

Тартарен (со вздохом).

Я готов пожертвовать собой ради спасения прелестной Шахразады. Торопитесь, друзья, и ждите у фонтана в саду Шахрияра прибытия главных сил под моим командованием.

Дик Сенд (в сомнении).

В наших ли силах остановить казнь?

Артур Грэй.

У меня есть план, но нет времени. Я изложу его в пути.

Синдбад-мореход.

О храбрейшие из храбрых! Садитесь на коня из арабских сказок. Он выдержит вас вместе с вашим смиренным просителем.

Артур Грэй (командует).

Полный вперед! На страницы арабских сказок! Курс — к подземной темнице во дворце царя Шахрияра!

Синдбад-мореход.

Осмелюсь добавить: возле большого фонтана!


Шелест страниц.

Конский топот замирает вдали.

Шум струй и каскадов большого фонтана.



Придворный тюремщик.

Стойте! Больше ни шагу к подземной темнице, иначе вам самим не сносить головы! Таково царское слово самого Шахрияра.



Синдбад-мореход.

О придворный тюремщик! Страж порядка и столп правосудия! Мы родственники несчастной Шахразады и приехали издалека, чтобы с ней попрощаться…

Придворный тюремщик (испытующе).

Где доказательства, что это правда?

Синдбад-мореход (шепотом).

В этом кошельке с золотыми цехинами.


Звон золотых монет в кошельке.



Придворный тюремщик (смягчаясь). Я вескими считаю доказательства твои…


Лязг решетки. Скрип тяжелой двери.



Спускайтесь по этой лестнице. Когда услышите крик совы, вот такой… (кричит совой) спасайтесь бегством.


Навстречу приближается песня Шахразады:



«Грозный царь Шахрияр — повелитель жестокий,
И его приказанья
Не смеет никто отменить…
И пока не появится солнца луч на востоке,
Я волшебных затейливых сказок
Пряду бесконечную нить!
В небе луна
бледна,
сон отлетает
прочь,
ночи текут
без сна:
Тысяча и одна,
Тысяча и одна
Ночь!
Сказок пестрый узор, словно жемчугом, вышит,
Здесь Неправда и Правда Извечный ведут хоровод…
Золотыми чернилами
Эти сказки запишут,
Даже если сама Шахразада
По прихоти царской умрет.
В небе луна
бледна,
сон отлетает
прочь,
ночи текут
без сна:
Тысяча и одна,
Тысяча и одна
Ночь!

Синдбад-мореход.

О прекраснейшая из прекрасных! Я привел к тебе знаменитых мореходов: известного своей отвагой Дика Сенда, хотя ему всего пятнадцать лет, и героя «Алых парусов» Артура Грэя. Они горят решимостью спасти тебя от плахи.

Шахразада (горестно).

Поздно. Ночь коротка, а ни одной сказки новых времен я не знаю и не успею узнать до утра.

Артур Грэй.

Я надеюсь, что успеете. Мы захватили несколько посланий, поступивших на конкурс Клуба — «В глубинах моря».

Шахразада.

Вы говорите о ловцах жемчуга?

Дик Сенд.

Сейчас все узнаете.

Артур Грэй.

Слушайте отрывок из маленькой морской энциклопедии Гали Шигоцкой со станции Коноша Архангельской области. (Читает.) «Много ли нужно, чтобы покорить глубины морей? Нужно научиться жить без солнца, без свежего воздуха, без земли под ногами, без запаха цветов и трав… Первый подводный дом был установлен на морском дне близ Марселя в 1962 году. Два человека на глубине десяти метров прожили в нем неделю. Жак-Ив Кусто, изобретатель дома, назвал его именем греческого философа, который, по преданию, жил в бочке, — «Диоген». Обитателями первого подводного поселения стали аквалангисты Альберт Фалько и Клод Весли. Семь дней и семь ночей провели акванавты в море, в подводном доме. Он выглядел весьма буднично и походил на обыкновенную железнодорожную цистерну, выкрашенную в желтый цвет. Внутренние стены были обиты губчатой резиной, поглощающей влагу. Дом был опрокинут люком книзу. Меблировка домика — две кровати, стол, стулья, телевизионный передатчик…»

Шахразада (перебивает).

Я не понимаю смысла этого слова…



Артур Грэй.

Не столь давно ученые изобрели прибор для передачи изображения на расстояние. Нечто вроде волшебного зеркала.

Шахразада.

При участии доброго джинна?

Артур Грэй.

Нет, при участии физиков и математиков.

Шахразада.

Я поняла, что люди могут жить в подводных домиках, но могут ли они гулять под водой?

Дик Сенд.

Перелистаем несколько страниц из энциклопедии Гали. (Шелест страниц. Читает.) «В сороковых годах двадцатого века был изобретен акваланг. Он освободил водолаза от власти шланга и троса. Он сделал человека в полном смысле властителем «передней» голубого континента. Он сделал человека рыбой. Акваланг — водные легкие. Он очень удобен. На спину надевается ранец, баллоны со сжатым воздухом. «Легкие» сами приспосабливаются к давлению воды: автомат дает воздуха ровно столько, сколько необходимо для дыхания. На лицо пловца надевается маска, а на ноги — ласты. Вот и все нехитрое устройство, которое открывает им дорогу в подводный мир. Перед ними раскрыта жизнь морских животных, их поединки в погоне за добычей. Аквалангисты нашли много неизвестных человечеству животных, помогли установить место Чудского побоища, нашли в Черном море остатки древнегреческого города…»


Сверху доносятся крики надсмотрщиков и стук топоров.



Шахразада.

Слышите? Это палачи готовят деревянную подушку для моей головы.


В подземелье доносится тревожное уханье совы.



Синдбад-мореход.

Нам подают условный сигнал к поспешному бегству.

Дик Сенд (пылко).

Мы не покинем Шахразаду, даже перед лицом смерти!


Лязг отворяемой решетки. Стук сапог по лестнице.



Придворный тюремщик.

Наступил час казни, Шахразада. И вашей тоже, родственники или кто вы там такие… Пеняйте на себя, что не прислушались к мудрому голосу совы.


Вдали звенят медные литавры.



Дик Сенд (шепотом).

Капитан Грэй, неужели друзья не придут к нам на помощь?


К голосу литавр присоединяются звуки больших труб. Затем все стихает.

И мерно бьют часы в кают-компании Клуба знаменитых капитанов.



Тартарен (на фоне боя часов).

Время не ждет. Тысяча вторая ночь уже наступила. Опасность надвигается, а мы все еще ждем Робинзона Крузо. Увы, медам и месье, очевидно, он действительно уехал в портфеле этой девочки с косичками. Давайте, не теряя ни секунды, приступим к перекличке. Капитан Немо?

Капитан Немо.

Здесь, в кают-компании.

Тартарен.

Капитан Воронцов?

Капитан Воронцов.

К походу готов.

Тартарен.

Лемюэль Гулливер?

Гулливер.

Не скрою от вас, друзья, за мной дело не станет.

Тартарен.

Карл Фридрих Иероним Мюнхгаузен?

Мюнхгаузен (ворчливо).

Ах, Тартарен, где ваша наблюдательность следопыта: я давным-давно расположился в моем любимом кресле?

Тартарен.

Капитан корвета «Коршун»?

Капитан корвета «Коршун».

Я и мой корвет готовы к выходу в море.

Капитан Воронцов.

На корвете через пески? Отставить! Тут больше подойдут корабли пустыни!

Тартарен.

Идея! Я сейчас свистну преданного верблюда, описанного в моем романе самим Альфонсом Доде.


Свист. Топот. Встревоженный рев дромадера.



Гулливер (в восторге).

Умница! Ваш любезный верблюд привел еще несколько своих коллег по Сахаре.

Тартарен (командует).

Караван, в путь! На страницы арабских сказок…



Шелестят страницы. Удаляющийся перезвон верблюжьих колокольчиков.



И снова возникают литавры и трубы на фоне многоголосого песнопения плакальщиц.


Плакальщицы.

«Точит топор
Палач!..
Плачь, Шахразада,
Плачь!..
Горе нам, ай,
Ай, ай…».

Звонкие удары гонга. Все стихает.



Царь Шахрияр.

Наш придворный летописец! Пиши в дворцовую книгу царя Шахрияра…

Придворный летописец.

Ловлю слова высокой мудрости на острие пера.

Царь Шахрияр.

По нашему повелению Шахразада будет казнена, если в эту тысяча вторую ночь она не усладит наш слух сказкой новых времен! И ее заступники тоже будут обезглавлены. Шахразада, говори!

Дик Сенд (тихо).

Для начала возьми эту бутылку и распечатай ее.

Шахразада.

Дошло до меня, о счастливый царь, что эту бутылку с сургучом прислала Лена Могилевцева из города Алушты в Крыму.

Царь Шахрияр.

Слышал. Это владение крымского хана Гирея.

Артур Грэй.

Нет, ваше величество. Алушта — это знаменитый детский курорт Министерства здравоохранения, а никакого не хана Гирея. Лишь Черное море осталось на своем месте.

Шахразада.

В этой бутылке, выброшенной на морской берег, заключен не джинн, а правдивая сказка о дельфинах. Слушай, мой повелитель… (Читает.) «Некоторые виды дельфинов хорошо уживаются в неволе, где проявляют большие способности к личной и групповой дрессировке. Они быстро обучаются цирковым трюкам, по команде выполняют различные упражнения. Обладают сложной звуковой сигнализацией, издают и воспринимают звуки и ультразвуки. И даже могут подражать человеческому голосу. Дельфины отлично владеют эхолокацией, при помощи которой находят пищу и ориентируются под водой. Некоторые виды дельфинов могут развивать скорость до пятидесяти километров в час, обгоняя лучших арабских скакунов! И выпрыгивают из воды на высоту до пяти метров, подобно струям большого фонтана в дворцовом саду. В неволе они с прыжка берут корм из рук человека, плавают в упряжке, буксируют лодки, звонят в колокольчик, подносят брошенные в воду предметы, прыгают через затянутый бумагой или горящий обруч, точно забрасывают мяч в корзину и многое другое. В открытом бассейне близ города Гонолулу перед несколькими сотнями зрителей дельфины исполняют групповой танец с кувырканием и раскланиваются, а один из них громко произносит фразу «Йес, о’кей!»

Придворный летописец (откашливаясь).

Осмелюсь спросить… на каком это языке?

Дик Сенд.

На английском, уважаемый дедушка-летописец. «Да, все в порядке!»

Царь Шахрияр (с интересом).

Шахразада, говори!

Шахразада.

«…Дельфины необычайно быстро дрессируются. Если на дрессировку собаки тратится до полутора лет, лошади — до шести лет, то дельфина можно обучить за полгода. Они сами изобретают всевозможные игры. А первый дельфиний цирк был открыт в 1946 году в штате Флорида. Дельфины настолько сильны, что разрывают на части крупных акул. Но не известно ни одного случая нападения дельфина на человека!..»

Царь Шахрияр (в изумлении).

Неужели они настолько умны?

Шахразада.

Судите сами… Если верить Лене-ханум из Алушты, то профессор зоологического института в Базеле Портман разработал свою таблицу «умственных способностей». Он считает, что на первом месте стоит человек: двести пятнадцать баллов. На втором — дельфин: сто девяносто, на третьем — слон, а обезьяна — лишь на четвертом.

Царь Шахрияр.

Я восхищен твоим рассказом. Снять кандалы с прекрасной Шахразады!


Звон падающих кандалов.



Придворный летописец.

Великий царь, мои песочные часы отмерили всего пять минут тысяча и второй ночи.

Царь Шахрияр (милостиво).

Шахразада, говори!

Шахразада (после паузы).

Но у меня нет другой сказки новых времен.

Царь Шахрияр.

Эй, палачи!


Удар гонга.



Артур Грэй.

Погодите, ваше величество. Позвольте мне, как соседу по книжной полке, помочь прекрасной сказочнице.

Царь Шахрияр.

Говори!

Артур Грэй.

Нам пишет Лена Бондарь из села Жарикова. Это Приморский край. Пограничный район. (Читает.) «До дна осталось 50 метров, 45, 40…» — отсчитывает в репродукторе далекий голос. Люди на капитанском мостике затаив дыхание вслушиваются в эти слова. Жарко светит солнце. Плещут волны. А далеко внизу, на глубине почти одиннадцати километров, медленно опускается в черную бездну батискаф — глубоководный корабль. Продолговатый, почти как у подводной лодки, корпус-поплавок заполнен бензином. Бензин легче воды, поэтому батискаф не тонет. Электромоторы вращают гребные винты и приводят корабль в движение, а энергию моторам, механизмам и приборам, сильному прожектору дают аккумуляторы. К поплавку снизу прикреплен шар с толстыми стенками из прочнейшей стали, в котором сидят люди. Четыре с половиной часа назад они нажали кнопку «Спуск», выпустили часть бензина и начали погружаться. Все глубже, глубже… За толстым стеклом иллюминатора быстро меркнет дневной свет. Вокруг мрак и холод глубин, куда никогда не проникает солнце. В луче прожектора проплывают невиданные рыбы. Наконец исчезли и рыбы. Электрический луч осветил дно. «Мы на дне бездны», — сообщает один из исследователей. А теперь — подъем. Опять нажатие кнопки. Из специального отсека высыпается стальная дробь, которую удерживал сильный электромагнит. Облегченный, батискаф всплывает. К солнцу! К свежему океанскому ветру!..»

Царь Шахрияр (в изумлении).

Когда же все это произошло?

Артур Грэй.

Примерно через тысячу лет после окончания вашего царствования.

Придворный летописец (осторожно).

А не проделки ли это джиннов?

Дик Сенд.

Джинны тут ни при чем. В тысяча девятьсот шестидесятом году исследователь Жак Пикар на батискафе «Триест», который сконструировал его отец, известный ученый Огюст Пикар, достиг глубины десять тысяч девятьсот пятнадцать метров.

Царь Шахрияр (задумчиво).

Неужели этому Жаку ибн Огюсту Пикару первому пришла в голову мысль о путешествии в морские глубины?

Дик Сенд.

Как раз на этот вопрос отвечает Игорь Росточкин из города Ворсма Горьковской области… (Читает.) «В тысяча семьсот девятнадцатом году крепостной крестьянин из подмосковного села Покровское Ефим Прокофьевич Никонов подал челобитную царю Петру Первому. Никонов брался построить «потаенное огненное судно», в котором можно скрытно под водой подходить к вражеским кораблям и разрушать их специальным оружием. Царь произвел его в мастера «потаенных судов». Через год на небольшом Галерном острове в дельте Невы началось секретное строительство опытного судна. Его первое испытание состоялось в присутствии Петра. Никонов опустился с судном в Неву на глубину трех метров. Однако произошла авария. От удара о грунт повредилось деревянное днище. Петр приказал Никонову укрепить корпус железными обручами, но вскоре царь умер и дело заглохло».

Царь Шахрияр.

А этого мастера нельзя пригласить к нам на службу?

Синдбад-мореход.

О мудрейший из мудрых! Осмелюсь напомнить, что этот русский крестьянин не из сказки. Он жил и умер, как ему положено по книгам судеб. Ведь только герои сказок живут вечно.

Царь Шахрияр.

Но кто-нибудь после Никонова дерзал плавать под водой?

Дик Сенд.

И об этом пишет ученик шестого класса Игорь… (Читает.) «Через сто десять лет в Петербурге были изготовлены две подводные лодки с корпусами, склепанными из котельного железа. Их изобрел и построил военный инженер Шильдер. Таких лодок нигде за рубежом не было. Каждая имела выдвижную оптическую коленчатую трубу — подобие современного перископа. Шильдер развил идею «огненных труб» Ефима Никонова, поставив у каждого борта по ракетному станку. Ими можно было давать залп из шести ракет. В течение нескольких лет Шильдер испытывал лодки на воде и под водой. Но как далеко ушли от проектов Никонова и Шильдера наши современные подводные корабли с атомным двигателем! Они запросто совершают кругосветные плавания без захода в порты».

Царь Шахрияр интересом).

Нам хотелось бы услышать о кругосветном путешествии под водой. Говори, юноша, и я озолочу тебя.

Дик Сенд (шепчет).

Капитан Грэй, у вас есть еще письма по конкурсу «В глубинах моря»?

Артур Грэй (шепотом).

Ни одного. Бродяга Тартарен дал мне только четыре.

Придворный летописец.

Еще одна минута канула в вечность, а до утра далеко.

Царь Шахрияр (любезно).

Неужели придется потревожить моего любимого палача — мастера топора и плахи?! Молитесь!

Синдбад-мореход.

О добрейший из добрых! Дозволь мне рассказать сказку.

Царь Шахрияр.

Говори!

Синдбад-мореход (в волнении, скороговоркой).

«Во время моего последнего путешествия корабль начал подниматься на воде и опускаться, и мы услышали страшный крик, подобный грохочущему грому. И мы испугались и стали как мертвые и убедились, что сейчас же погибнем. И вдруг подплыла к кораблю рыба, подобная высокой горе, и мы испугались ее и стали плакать о самих себе сильным плачем…»

Царь Шахрияр (с хохотом перебивает).

«…И вдруг подплыла к нам еще рыба, а мы не видали рыбы огромней и больше ее…». Несчастный Синдбад-мореход! Семь ночей я слушал сказки о твоих бедствиях на море. Они мне надоели. Да свершится правосудие!


Барабанная дробь.



Дик Сенд (шепотом).

Капитан Грэй, где же наши друзья?

Артур Грэй (тихо).

Боюсь, Дик, что они заблудились на страницах «Тысячи и одной ночи»…


И сразу вступает перезвон верблюжьих колокольчиков. Их перекрывает свист и шум песчаного вихря.



Капитан корвета «Коршун».

Тревога! Нас настигает самум!

Тартарен (кричит на фоне ветра).

Ко мне, капитаны! В развалины крепости! Ведите верблюдов в этот пролом!


На фоне ветра — тревожный звон колокольчиков и рев верблюдов.



Гулливер.

Любезные друзья, наш караван застрял в песках, и неизвестно на сколько.

Тартарен (в тревоге).

Ах, медам и месье, я так волнуюсь за судьбу Дика и Грэя, не говоря уж о красавице Шахразаде.

Капитан Воронцов.

А вы подумали о волнении наших юных друзей? Они с нетерпением ждут нашего капитанского слова по конкурсу «В глубинах моря».

Мюнхгаузен.

Вы опоздали, капитан Воронцов. Как всегда, я вас опередил. Я уже открыл почтовые мешки. Выбирайте на счастье!


Музыка писем.



Капитан Воронцов.

Меня, как подводника, очень увлекла интереснейшая работа Олега Валеева, ученика из города Челябинска. Слушайте! (Читает.) «Первыми в мире совершили плавание подо льдами советские подводные лодки «Д-З», «Щ-402» и «Щ-404». Это было в феврале 1938 года. После войны в наш флот на смену дизельным лодкам пришли подводные атомоходы, такие, как «Ленинский комсомол», который за одно плавание дважды прошел подо льдами Северного полюса». Олег пишет, что его мечта — быть моряком… «Мой прадед служил матросом на броненосце «Потемкин», дед служил на Балтике, и я хочу продолжить семейную традицию».

Капитан корвета «Коршун».

А меня буквально поразили три объемистые тетради Александра Ермакова из Иркутска со множеством иллюстраций. Это просто диссертация о голубой планете Океан!

Мюнхгаузен.

Разрешите вернуть вас на землю. И отложить защиту диссертации. Поднимайте верблюдов. Самум свернул на зюйд-вест!

Капитан корвета «Коршун».

Скорее во дворец Шахрияра!

Капитан Воронцов.

Если еще не поздно!


Издали вступает барабанная дробь.

Она звучит все громче и тревожнее.



Царь Шахрияр.

Да свершится правосудие!

Шахразада.

Умоляю тебя на коленях, царь Шахрияр! Помилуй хотя бы моих друзей… Артура Грэя… Дика Сенда и Синдбада-морехода.

Царь Шахрияр (холодно).

Я могу лишь позволить вам, по обычаю, высказать последнее желание перед казнью. Говорите!

Шахразада.

Я желаю вечно встречаться с тобою, царь Шахрияр, на страницах «Тысячи и одной ночи» во всех изданиях и переизданиях.

Артур Грэй.

А я хочу, чтобы все юные друзья нашего Клуба приняли участие в конкурсе под кодовым названием «Звезды южных морей». Молодым путешественникам предстоит совершить плавание по южным морям, прокладывая курс по звездам.


Вступает музыка путешествий.



Придворный летописец (откашливаясь).

А могут ли принять участие в конкурсе штатные сотрудники дворцовой канцелярии? И какие обещаны награды?

Артур Грэй.

Могут, если они учатся в школе. А победители получат нагрудные знаки: «Алый» и «Голубой» вымпелы!

Царь Шахрияр.

А каково твое последнее желание, юноша? Говори!


Из сада слышно соловьиное пение.


Дик Сенд.

В дворцовом саду поют соловьи. И мне бы хотелось насладиться их пением… (Хитро.) Ваше величество, нельзя ли отложить казнь до рассвета, когда умолкнут соловьи и закричат петухи?

Придворный летописец.

Мы не держим во дворце петухов, чтобы они не будили слишком рано его несравненное величество…

Синдбад-мореход.

А последнее желание скромнейшего из Скромных Синдбада-морехода — сыграть перед смертью на флейте.

Царь Шахрияр.

Мы окажем тебе эту милость.

Шахразада.

Возьми мою флейту, Синдбад.


Раздается мелодия песенки «В шорохе мышином». Артур Грэй и Дик Сенд подпевают:



«В шорохе мышином,
В скрипе половиц
Медленно и чинно
Сходим со страниц…»

Сквозь ветер пустыни звучат верблюжьи колокольчики.

И вместе с порывами ветра где-то вдали слышны слова песенки:


«Все мы — капитаны,
Каждый знаменит!»

Тартарен (радостно).

Медам и месье, это капитанский сигнал! В карьер! Не жалея ни верблюдов, ни плеток!


Быстрый топот бегущих верблюдов.

Громкий перезвон колокольчиков.



Мюнхгаузен (кричит на скаку).

Верблюды не выдержат такой бешеной гонки! Это вам не утки, Тартарен!

Тартарен.

Успокойтесь, Мюнхгаузен! Они уже выдержали. Мы подъезжаем к большому фонтану во дворце Шахрияра…


И, как бы в подтверждение его слов, раздается тревожная барабанная дробь и хриплые звуки карнаев.



Капитан Немо.

Вы слышите?! Это сигнал к началу казни.

Гулливер.

Любезные друзья, поспешим на дворцовую площадь.

Снова в быстром темпе звучат верблюжьи колокольчики.

Навстречу им несется гул толпы. И все громче звучит барабанная дробь.



Дик Сенд (радостно кричит).

Капитаны!.. Вы привезли мешки с письмами?

Капитан Воронцов.

Полюбуйтесь, Дик! Верблюды навьючены до самых горбов!

Мюнхгаузен.

Дорогу!

Царь Шахрияр.

Кто вы такой, чужестранец?

Мюнхгаузен (галантно).

Ваше царское величество… имею честь представиться: барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен ауф Боденвердер из романа Эриха Распе, поборник истины и близкий приятель турецкого султана. Прибыл с целым караваном сокровищ!

Царь Шахрияр (обрадованно).

Будьте моим гостем, барон, вместе с вашей свитой. Располагайтесь на коврах.

Придворный летописец.

Я вас поздравляю, барон. Какая удача! Вы как раз успели к началу казни четырех преступников.

Царь Шахрияр.

Эй, палачи!.. Приступайте к делу!


Барабанная дробь звучит громче и громче.



Артур Грэй.

Бросайте топоры, палачи! Казни не будет! Можете убедиться, в этих почтовых мешках — тысячи удивительных историй о морских глубинах!

Царь Шахрияр (с удивлением).

Не верю!



Тартарен (галантно).

Мсье Шахрияр, вы меня огорчаете! Вот я на ваших царских глазах раскрываю почтовый мешок… и наугад достаю запечатанный конверт…

Придворный летописец.

Откуда послание?

Тартарен.

Пожалуйста. Из города Златоуста Челябинской области. От Александра Федячкина, ученика шестого класса. (Читает.)

«Океан таит в себе несметные богатства. Например, золота в океане столько, что, если добыть его полностью, на каждого жителя Земли придется почти по тонне!.. Людей еще в глубокой древности интересовало море. Александр Македонский велел стянуть бочку несколькими обручами и сделать оконце, затянутое бычьим пузырем. Царь сам залез в бочку и велел опустить ее на канатах в море. Там он пробыл около часа, наблюдая за жизнью под водой. А в тридцать пятом году до нашей эры римский полководец Марк Антоний, желая прослыть первоклассным рыболовом и удивить красавицу Клеопатру своим искусством, заставил специального ныряльщика насаживать на крючок его удочки крупную рыбу…». О-о! Но мадам Клеопатра, пардон, египетская царица разгадала его хитрость.«…Она подослала другого ныряльщика насаживать на удочку Антония… соленую рыбу!» Саша из Златоуста описал единственный случай в истории рыболовства, когда на крючок попалась рыбка в соленом виде!

Царь Шахрияр (сурово).

Опять истории тысячелетней давности.

Тартарен.

Пардон, мсье Шахрияр и мудрецы Высокого Дивана, не спешите с выводами. Слушайте дальше… (Читает.) «…В морях и океанах еще очень много кладов на затонувших кораблях. Когда была открыта Америка, из нее стали вывозить очень много золота: золотые кувшины, кубки, блюда… Бесценные произведения искусства переплавлялись в слитки. Так было удобнее перевозить золото через океан. Но многие корабли с награбленными сокровищами затонули. Для поисков кладов на морском дне сейчас строятся специальные подводные лодки». Взгляните, ваше величество, на эти снимки спортивных субмарин. Команда — один или два человека. Лодка на колесах с резиновыми шинами элегантно, без всплеска, въезжает в воду…

Царь Шахрияр (деловито).

И много кладов они нашли на дне морском?

Тартарен.

Ах, ваше величество! А вы рассказываете, сколько сокровищ хранится в тайниках вашего дворца?!

Придворный летописец (смеясь).

Что вы, почтеннейший, это даже не заносится в дворцовую книгу.

Царь Шахрияр.

Нам угодно слушать дальше. Говорите!

Капитан корвета «Коршун».

Я могу предложить вашему вниманию множество интересных посланий.

Дик Сенд.

Капитан корвета «Коршун», кладите их на это лазоревое блюдо…


Гул толпы стихает.

Музыка писем.



Царь Шахрияр (испытующе).

И это все, что вы нам можете предложить в тысячу вторую ночь?

Шахразада.

О счастливый царь, не огорчайся. Чтобы прочитать все эти новые сказки, понадобится еще тысяча и одна ночь!

Царь Шахрияр (торжественно).

Запиши в придворную летопись. Призываю всех в свидетели, что я освободил Шахразаду от всего, что может повредить ей, моей любимой супруге!


Раздается радостный гул толпы. Возникает веселая свадебная музыка — флейты, тимпаны, зурны.



Тартарен (сияя).

Ах, мадам Шахразада!.. Примите этот букет чайных роз от Тартарена и всего Тараскона!..


В отдалении кричит петух.



Капитан Немо.

Клянусь Аравийской пустыней, мы еще встретимся… на книжных страницах.

Мюнхгаузен.

Прощай, царь Шахрияр!

Дик Сенд.

До новых встреч, прекрасная Шахразада!

Гулливер.

Вашу руку, коллега, любезный Синдбад!


Громче кричит петух.



Дик Сенд.

Тревога! Свистать всех по книжным полкам!


Боцманская дудка.



Артур Грэй.

Ждем ваших писем, друзья! Адрес старинный: Москва. Радио. «Клуб знаменитых капитанов».

Робинзон Крузо.

И как говорится в романах — продолжение следует…


Звучит финальная песенка капитанов:



«За окошком снова
Прокричал петух.
Фитилек пеньковый
Дрогнул и потух.
Синим флагом машет
Утренний туман…
До свиданья, вашу
Руку, капитан!
Снова мы недвижно
Станем там и тут,
Вновь на полке книжной
Корешки блеснут.
Но клянемся честью
Всем, кто слушал нас,
Будем с вами вместе
Мы еще не раз!»

Задорно, весело кричит петух.





Встреча под кодовым названием ГОСТЬ ИЗ ТУМАНА


Позывные «Клуба знаменитых капитанов».


Ведущий.

В эфире «Клуб знаменитых капитанов». Почтовый рейс под кодовым названием «Гость из тумана».


Звучит песня «Почтовая марка»:



«На крошечной марке почтовой
Большой умещается мир:
Просторы Сибири суровой,
Покрытый снегами Памир,
Старинного города арка,
Летящий стрелой самолет…
Почтовая пестрая марка
В дорогу, в дорогу зовет!
Пути трудны и жарки,
Но кончится аврал,
И станут наши марки
В альбомах на причал…»

Тартарен.

Очень странно!.. В кают-компании пустынно, как в Сахаре… Где же вы, отважные мореплаватели, неутомимые путешественники, герои любимых детских книг, а короче, знаменитые капитаны? Увы, они не откликаются на мой зов. Ах, медам и месье…


Доносится звонкий топот копыт. Он становится все громче и громче.



Мюнхгаузен (насмешливо).

Вы, как всегда, спутали, Тартарен! Никаких медам я здесь не вижу, а мсье имеется в единственном числе, но зато сам Карл Иероним Мюнхгаузен! Честь имею прибыть на полуконе из правдивейшего рассказа моего биографа Эриха Распе!

Тартарен.

Конь в библиотеке, даже в половинном размере, — это не совсем удобно, милейший поборник истины.



Мюнхгаузен.

Кажется, впервые за сотню с лишним встреч в кают-компании я вынужден с вами согласиться, любимец Тараскона. (Командует.) Мой старинный двуногий скакун, марш в конюшню!


Топот копыт.


Тартарен (решительно).

Приступим к делу. (Напевает.) «Итак, начнем… начнем, пожалуй!..» (Внезапно переходя на деловитый тон.) Мсье Мюнхгаузен, выкладывайте послания наших юных друзей на стол! Ведь мы должны подвести итоги конкурса на замечательную тему — «Африка вчера и сегодня»!

Мюнхгаузен.

Во-первых, я никогда не бывал в Африке! А во-вторых, у меня нет абсолютно никаких писем, кроме переписки с турецким султаном и капитаном Фиппсом, известным также как Человек-Вопрос!

Капитан Фиппс (издали).

А не спустить ли нам парадный трап с книжных полок?

Боцман с брига «Леденец».

Есть а не спустить ли парадный трап!


Духовой оркестр играет встречу.



Робинзон Крузо.

Клянусь львами, крокодилами и носорогами, которых, к сожалению, не было на моем острове, ваш старый Робинзон прибыл в кают-компанию!

Капитан Немо

Капитан Немо явился. Кстати, я успел закончить погрузку в трюм «Наутилуса» сокровищ с затонувшего пиратского брига «Святая Магдалина».

Капитан корвета «Коршун».

Имею честь доложить о прибытии. Мой корвет «Коршун» сильно потрепало ураганом в Индийском океане. Но повреждения исправлены. Снова готов к выходу в море.

Гулливер.

Достопочтенные друзья капитаны, ваш покорнейший слуга Лемюэль Гулливер вырвался из плена коварных лилипутов, чтобы успеть на наш почтовый рейс!

Капитан Воронцов.

Докладываю обстановку: успешно раскрыв «Тайну двух океанов», подводная лодка «Пионер» находится в готовности номер раз!


Музыка духового оркестра смолкает.



Артур Грэй (входя).

Прошу извинения… Я шел из Лисса в Зурбаган и, воспользовавшись ветром, взял курс на Феодосию. Я давно мечтал посетить музей моего автора Александра Грина. Ведь это он создал и галиот «Секрет» под алыми парусами и меня… Я вас не слишком задержал, капитаны?

Тартарен.

Дело не в нас, мсье Грэй. Наши дорогие мальчишки и девчонки давно ждут у репродукторов. Письма на стол, капитан Грэй! На стол!

Артур Грэй.

Увы, капитаны, у меня нет ни одного письма.

Капитан Воронцов.

Как — нет?

Робинзон Крузо.

Куда же они делись, дружище Грэй?

Артур Грэй.

Без паники! Мы с Диком Сендом забрали все почтовые мешки и погрузили их на борт «Пилигрима»… Как вы помните, пятнадцатилетний капитан испытал множество приключений в Экваториальной Африке, что засвидетельствовано самим Жюлем Верном… И я просил Дика отобрать лучшие работы…

Тартарен.

Ах, медам и месье, в моем сердце бушует тревога. На столе глобус, лампа, графин с водой — и ни одного письма.

Капитан корвета «Коршун».

Пятнадцатилетнего капитана нет и нет. А самое утомительное дело на свете — это ждать!

Робинзон Крузо.

Ничего. Я очень долго ждал в своей пещере на необитаемом острове, пока наступит день избавления.

Мюнхгаузен.

Вы что же… предлагаете ждать двадцать восемь лет три месяца и шесть дней?

Робинзон Крузо (смеясь).

Ни одной минуты, дружище Мюнхгаузен. В карманах моего мехового камзола бережно спрятано несколько писем…

Тартарен (восторженно).

Браво, мсье Робинзон!


Музыка писем.



Робинзон Крузо (читает).

От Лили Дубининой, школьницы из села Отрадное Белгородской области. «Здравствуйте, знаменитые капитаны! Я очень люблю Африку. Когда я по вашему заданию оформляла альбом, то передо мной еще полнее раскрылась жизнь на этом континенте. Я возненавидела колонизаторов, которые не считают африканцев за людей. Советские люди дружат со всеми людьми на земле. Скоро, очень скоро вся Африка будет свободна!..»

Тартарен.

Пардон, мсье Робинзон. Пока вы читали письмо, я перелистал альбом мадемуазель Лили. Это поразительно!.. У меня такое впечатление, как будто бы я совершил путешествие по Африке. Да вы взгляните на карты, рисунки, фотографии! Со страниц альбома на нас глядят тигры, носороги, слоны, обезьяны, леопарды.

Капитан Воронцов.

Обратите внимание на главу о реках Африки. Лиля начинает с Нила — реки великих надежд! Ее длина — семь тысяч километров. Среди больших рек земли Нил занимает второе место после Амазонки. Поэт Ахмад Шауки воспел Нил…


«Как сладость надежды,
Нам влага его дорога.
Как амбра, смуглы
И душисты его берега.
Пусть мутен и глинист —
Он райские земли затмил,
Святой, полноводный, извечный кормилец —
Наш Нил!»

Артур Грэй.

Лиля сообщает интересные сведения о реке Конго… «Бассейном этого гиганта Африки владела в течение многих лет Бельгия. Она господствовала на территории, более чем в восемьдесят раз превышающей ее собственную…». И Лиля вспоминает стихи великого сына Африки Патриса Лумумбы, имя которого носит Университет дружбы народов в Москве!..


«Видишь, брат мой, рассвет!
Наступает рассвет!
Видишь блики рассвета на
Наших светлеющих лицах?
В старой Африке, брат,
Занимается новое утро,
Только нашими будут земля, и
Вода, и могучие реки!»

Капитан Воронцов.

Я раскрываю последнюю страницу послания школьницы из села Отрадное… (Читает.) «…Вот и кончился мой альбом об Африке! И я говорю: «До свидания, Африка, мы с тобой еще встретимся!»


Торжественно звучит африканская музыка.



Капитан корвета «Коршун».

Разрешите мне огласить послание Вадима Ниемеля из Карелии, поселок Гирвас… Меня поразили нарисованные им карты африканских государств с указанием столиц, растительного и животного мира. Здесь и карта заповедников Восточной Африки. Любопытно, что пишет Вадим. «На почтовых марках Кении, Уганды и других стран Африканского континента обычно изображены обезьяны, слоны и другие диковинные для нас животные. Но многие виды животных были истреблены, только за последние двадцать лет прошлого столетия было уничтожено полтора миллиона слонов. Почти полностью исчез в Африке белый носорог. Потом пришла мода на меха леопардов, зебр, антилоп… Еще совсем недавно из одной африканской колонии было вывезено триста восемьдесят тысяч шкур редких животных. Правительства завоевавших свободу африканских стран решили взять под свой контроль охрану животных. В национальных парках и заповедниках запрещено применять оружие».

Капитан Немо.

Поединок придется отложить. Есть дела поважнее. Дика до сих пор нет. И наша переписка дрейфует в совершенно неизвестном направлении.

Робинзон Крузо.

Может быть, дружище Дик плутает в тумане? Взгляните в окно. Видимость — ноль!

Гулливер.

Да, трудно ожидать, чтобы кто-либо из наших любезных друзей или даже коварных врагов посетил в такую ночь нашу кают-компанию.


Резкий стук распахиваемой двери.


Капитан Немо (тихо).

Гость из тумана!.. Какой-то великан!..

Капитан корвета «Коршун».

Африканец в костюме матроса. Интересно с какого он корабля?

Геркулес (взволнованно).

Вы не узнали меня, капитаны? Мое имя — Геркулес. Из команды брига «Пилигрим»!



Артур Грэй.

Друг нашего Дика!… А где же сам пятнадцатилетний капитан?

Геркулес (торопливо).

Мистер Дик, миссис Уэлдон с детьми — Джеком и маленькой Нан — и три моих черных товарища схвачены негодяями из банды Альвеца…

Капитан Немо.

Хозе Антонио Альвец! Крупнейший работорговец Центральной Африки! Его навеки пригвоздил к позорному столбу истории Жюль Верн на страницах романа «Пятнадцатилетний капитан».

Капитан корвета «Коршун».

Да, капитаны, чтобы доставить Альвецу пятьдесят африканок, было уничтожено около полутора тысяч человек в десяти селениях.

Артур Грэй.

Вот она, Африка вчера!.. А люди Альвеца — подонки общества: преступники, беглые каторжники, бывшие владельцы невольничьих кораблей и прочий наемный сброд, ускользнувший от виселицы.

Робинзон Крузо.

Дружище Геркулес! Но где же сейчас Дик со своими друзьями?

Геркулес (вздыхая).

Их погнали в колодках в Казонде, на главный рынок черного товара. Мне одному удалось бежать, и я, несмотря на шторм и туман, добрался до вашей кают-компании. Взываю о помощи!

Артур Грэй.

Эй, на галиоте «Секрет»! Алые паруса ставить! С якоря сниматься!

Матрос Летика.

Есть алые паруса ставить!

Робинзон Крузо.

Скорее на борт галиота, друзья!


Музыка путешествий.

Ее сменяет мелодия песни «Морская душа».



Тартарен.

Мсье Геркулес, а где же послания наших юных друзей? Ведь они были на борту «Пилигрима»! Неужели они погибнут вместе с бригом? Ужасно, ужасно!..

Геркулес.

Высаживаясь на берег, мы захватили почтовые сумки с письмами. Одну нес я… А что стало с другими, мне неведомо.

Тартарен.

Не будем томить наших мальчишек и девчонок! Письма на стол!.. Пардон, на капитанский мостик!


Музыка писем.



Робинзон Крузо.

Из Ленинграда пишет школьник Радик Красавцев… (Читает.) «Дорогие капитаны! Я очень люблю и тихое и грозное море. У меня в пять лет был аквариум. В нем были меченосцы и какие-то небольшие рыбки. Я узнал, что над рыбками производятся опыты. Я тоже решил сделать опыты и провел их успешно, но у меня не стало ни одной рыбки. Теперь я очень жалею об этом. Очень часто сижу над морскими картами. Рисую на них суда, битвы, новые морские пути и даже новый материк, где живут три племени: си-ко-ко, кви-ким-мо и племя химиков».

Гулливер.

Достопочтенный Радик несомненно обладает драгоценным чувством фантазии, но тема нашего конкурса — Африка!

Артур Грэй.

Его письмо — это, так сказать, визитная карточка. К нему приложена карта, на которой отмечены крупнейшие порты Черного континента и зеленая ученическая тетрадь. В ней много интересных сведений… Ну к примеру (читает): «В Кении расположен самый интересный из африканских парков и запо