КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 584335 томов
Объем библиотеки - 881 Гб.
Всего авторов - 233342
Пользователей - 107174

Впечатления

Azaris4 про lanpirot: Позывной «Хоттабыч» (Альтернативная история)

У этой книги должно быть возрастное ограничение 60+. Вроде описание мира нормальное, но вот подача такое себе. Бросил книгу прочитав от нее 2/3. Не советую.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
дохтор хто про Тримбл: Рапунцель (Сказки для детей)

Неплохая новеллизация мультфильма.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Azaris4 про Гримм: Гридень и Ратная школа! (Альтернативная история)

Мне понравилось. Весьма интересно мир описан.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Прокофьев: Стеллар. Прометей (Боевая фантастика)

2 vovih1: Вот а почему бы Вам было не заменить ознакомительный фрагмент на полную версию? Ведь это доступно каждому пользователю.
Или Вы барин: чтобы убрать за вами в сортире - нужен личный золотарь, чтобы подмести за вами полы - нужна личная уборщица, чтобы приготовить вам пожрать - нужна личная кухарка?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Прокофьев: Стеллар. Прометей (Боевая фантастика)

Зачем тут этот огрызок, когда на сайте есть полная версия
https://coollib.net/b/583751-roman-yurevich-prokofev-prometey-si

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
s_ta_s про Рыбаченко: Талибы под ударами русских девушек (Альтернативная история)

Олег Павлович Рыбаченко - титан русской словесности, который выдает на гора по несколько мегабайт текста в месяц, если не пребывает на лечении в психоневрологическом диспансере.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Порошин: Тафгай 2 (Юмористическая фантастика)

Читается легко

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Дисперсия лояльности [Анри Малле] (fb2) читать онлайн

- Дисперсия лояльности (а.с. Шпионы тоже люди -1) 2.6 Мб, 179с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Анри Малле

Настройки текста:



Анри Малле Дисперсия лояльности

Самое непростое в жизни – понять,

какой мост следует перейти, а какой сжечь.

Эрих Мария Ремарк

1

Франция СССР. Москва – Франция. Париж. 1963-1964 гг.

СССР, Москва, площадь Дзержинского.

Восходящее солнце лишь тронуло крыши в осенней Москве, давая тени длинные и прозрачные. Казалось, этот золотисто-розовый свет подсвечивает город снизу на фоне неба фиолетово-синих оттенков и оранжевых с золотом облаков. А жизнь на улицах уже вовсю бурлила и гудела особым букетом звуков, присущим лишь большим городам.

Громада здания КГБ из серого и розового гранита на площади Дзержинского выглядела спокойно и величественно. Но так казалось только снаружи. Внутри здания, наполненного кабинетами, темницами, архивами, кипела жизнь.

Майор Специального отдела КГБ Анатолий Лазарев сидел в кабинете начальника и внимательно слушал информацию для нового задания. Он задумчиво провёл рукой по русым волосам, слегка торчащим на макушке и придающих владельцу немного задиристый вид. А говорил генерал Ершов удивительные вещи, отчего в глазах майора, тёмно-голубых с золотыми крапинками в глубине, затаился интерес и недоумение одновременно.

Майор Лазарев достаточно проработал в КГБ и уже давно научился ничему не удивляться, никак не реагировать на разного рода поручения, которые ему приходилось выполнять. Врожденный такт и прекрасное воспитание помогали сохранять хладнокровие в критических обстоятельствах, но ещё это было его отличительной чертой, можно сказать жизненным принципом. Сейчас он поймал себя на том, что готов не поверить услышанному. Генерал Ершов вводил его в курс дела, обозначая основные моменты и задачи. Новое задание оказалось довольно необычным.


То, что всегда, и до, и после Октябрьской Революции, спецслужбы отслеживали жизнь и передвижения русской царской семьи, а также всех их близких родственников, удивления у Лазарева не вызвало. А вот наличие у императора Николая II и его жены Александры Фёдоровны, кроме общеизвестных детей Ольги (1895), Татьяны (1897), Марии (1899), Анастасии (1901) и Алексея (1904), ещё одной девочки, чьё рождение тщательно скрыли, вызвало некоторую волну недоверия и интереса.

Она родилась в 1907 году, уже после наследника Алексея. Император и его супруга очень надеялись на рождение ещё одного сына, но увы, императрица родила ещё одну дочь. Так как политическая обстановка в России в тот момент была предельно накалена, объявление о рождении пятой девочки стало бы для всех потрясением и могло обернуться серьёзными политическими последствиями.

Царственные супруги прекрасно понимали, что у цесаревича Алексея слабое здоровье, а немалое количество родственников мужского пола из ветвей дома Романовых готовы унаследовать царский трон и с большим удовольствием водрузиться на нём. Поэтому беременность и роды императрицы проходили в обстановке полной секретности. Сразу же после рождения очередной дочери, но не сына, было принято решение девочку отдать на воспитание в надёжную семью в Воронежскую губернию.

Естественно, Служба слежения взяла под опеку её жизнь в новой семье. Имя ей дали Софья. После революционных событий 1917 года и смены власти в стране всё изменилось. Некоторое время спустя новое правительство узнало о существовании прямой наследницы царских кровей в России. На самом высоком уровне приняли решение, что последующие дети будут рождаться по максимальной возможности от продолжателей знатных родов, а в архивах КГБ фиксироваться вся информация о настоящих биологических родителях и о приёмных семьях этих детей. Таким образом, царские крови будут поддерживаться в следующих поколениях так же, как это делалось веками до этого. И не важно, знают такие дети о своём знатном происхождении или нет.

Майор Лазарев слушал вступительную информацию очень внимательно, но в какой-то момент не удержался от вопроса:

– Не вполне понимаю, к чему всё это. Кому сейчас нужны царские потомки? К тому же, как известно, одной из основных задач ВЧК сразу после Революции было выявление и уничтожение как раз родственников царя. Как такое могло случиться, что у императорской четы была ещё одна дочь, которая осталась жива?

– Плох тот политик, который не имеет туза в рукаве. Времена меняются, меняются и политические задачи. Никто не знает, как дальше сложится ситуация, – генерал Ершов театрально развел руками.

– Но неужели вы допускаете мысль, что в нашей стране может быть возрождена монархия?

– Лазарев, мы здесь не для того, чтобы рассуждать, а чтобы выполнять приказы. Так вот. Со временем Софья выросла, вышла замуж, и у неё родилась дочь, а затем сын. Всё это время сотрудники НКВД не только отслеживали жизнь Софьи и её детей, но напрямую или косвенно принимали участие в их судьбе. Спецы были обязаны, никак себя не проявляя, всячески помогать Софье и её детям, а если понадобится, то и охранять их. Это в общих чертах прелюдия к твоему заданию, как тебе тема?

– Довольно необычная, но, как вы сказали, «мы здесь для того, чтобы выполнять приказы», – кивнул майор Лазарев.

– Так вот, во всех последующих поколениях наследников нас интересует по большей части рождение мальчиков, так как только представители мужского пола имеют право унаследовать трон. Как уже сказал, у Софьи, дочери императорской четы, в 1941 году родился сын Глеб, ему сейчас 22 года, и он собрался жениться. Вот его фото. – Генерал протянул Анатолию большую фотографию.

– Это же Глеб Светлов, актёр, я видел фильм с его участием. Он потомок царского рода и внук Николая II? – Лазарев удивлённо взглянул на шефа.

– Выходит, что так, – прищурил глаз генерал. – Мы получили информацию: он собрался жениться на одной из актрис. Но она ему по статусу не подходит, поэтому рождение детей в таком браке нежелательно. А кому-то на самом верху, – генерал Ершов многозначительно поднял вверх указательный палец, – пришло в голову исправить ситуацию и получить «правильного ребёнка» от Глеба Светлова.

Лазарев рассматривал лежавшее перед ним на столе фото.

– Этот высокий, симпатичный парень с ярко-синими глазами и обаятельной улыбкой – внук императора Николая II? – Анатолий поднял голову и, не скрывая изумления, уставился на начальника.

– Сейчас отправляйся в архив, нужные документы уже заказал, тебя там ждут. Если ещё что-то понадобится, то на сей момент имеешь допуск ко всем документам особой важности по заданной теме. Тебе выделили архивиста, который будет помогать разобраться с бумагами. Ты должен подобрать подходящую девушку для рождения ребёнка от Глеба Светлова. Как это важно, думаю, объяснять не нужно. Сам понимаешь: она должна быть знатного рода и иметь хорошее здоровье. Возраст девушки не так важен, важнее её биография и внешние данные. Ещё ты должен расстроить свадьбу Глеба с актрисой и сделать так, чтобы он вступил в связь с нашим кандидатом до подтверждённой беременности женщины. Женится Глеб на ней или нет – это не важно. Главное, чтобы беременность прошла без проблем, и ребёнок родился здоровым, так как он будет царских кровей. Вопросы есть? – Генерал Ершов слегка хлопнул ладонью по массивному столу и посмотрел на Лазарева.

Анатолий молчал, в его голове начала складываться схема задач, поставленных шефом.

– Да, тема довольно необычная, поэтому меня вызвали из отпуска? – улыбнулся он.

– Не скрою, твою кандидатуру на выполнение этого задания одобрили на самом верху, – не без гордости ответил начальник. – Операцию назвали «Александрит». Времени ждать, когда отдохнёшь и вернёшься, не дали. К тому же полковник Поляков, рвётся выслужиться и занять моё место. Он засуетился, узнав об этом задании. Даже попытался влезть в тему. Но я решил, что не хочу ему доверить осуществить такую деликатную операцию.

– Полковник Поляков рвался сам выполнить это задание? Зачем ему это? – Лазарев удивлённо глянул на шефа.

– Даже не хочу тратить время на догадки, – генерал театрально шевельнул бровями.

– Согласен, оно того не стоит, – усмехнулся Анатолий.

– Да. А ещё знаю твой нестандартный подход к решению задач, поэтому именно тебя и назначил. Чтобы помочь и ускорить дело, попросил в архиве подготовить материал на Татьяну Рошину – это актриса, на которой хочет жениться Глеб Светлов. А также подобрать досье девушек из знатных семей, которые более-менее подходят Светлову по возрасту. Ещё тебе подготовили досье всех из окружения Глеба, кто сотрудничает с нами. Можешь их использовать по своему усмотрению. Сам понимаешь, никакие лекарственные препараты применять при этой операции нельзя. Зачатие должно произойти естественным путем, а беременность пройти максимально спокойно. Ребёнок нужен здоровый. Подумай, что ещё может понадобиться, и сделай запрос. Времени нет совсем, отправляйся прямиком в архив. А если возникнут вопросы, то, поскольку действовать нужно предельно быстро, сразу же обращайся ко мне. – Генерал Ершов чуть склонил голову и стал похож на охотящегося хищника.

Анатолий Лазарев слегка кивнул.

«Да, не соскучишься», – подумал он. А ведь на самом деле ему уже хотелось как можно быстрее оказаться в архиве и в куче документов и досье начать искать решение такой необычной задачи.

2

Уже идя по коридору в направлении лестницы, Анатолий почему-то вспомнил, как в детстве няня Агата рассказывала сказки про волшебные замки, несметные сокровища, королей, злых троллей и прекрасных принцесс. Тогда он, затаив дыхание и укутавшись одеялом до самого носа, с восторгом слушал эти истории. А когда Агата выключала свет и выходила из комнаты, он, закрыв глаза, представлял себя скачущим на красивом, белом коне по зелёной лужайке, тянувшейся до входа в старинный замок, где должен встретить прекрасную принцессу и поцеловать её. А потом они, держась за руки, будут гулять по парку, окружавшему замок. А если тролль нападёт на принцессу, то он, конечно, спасет её и сразится с гадким негодяем. Анатолий поймал себя на том, что улыбается во весь рот. А в здании на площади Дзержинского такая улыбка у сослуживцев могла вызвать по крайней мере недоумение. Заставил себя сосредоточиться на работе, а именно на принцах и принцессах, как бы странно это ни звучало.

Размышляя таким образом, Анатолий добрался до архива. Предъявив на контроле удостоверение и допуск, стал ждать, когда придёт выделенный ему в помощь сотрудник. Ждать пришлось недолго: дверь открылась, и на пороге возникла женщина в хорошо подогнанном по фигуре кителе, довольно высокого роста, неопределённого возраста, с узким «крысиным» лицом, волосами, зализанными в пучок на затылке. Взгляд её глаз холодных и бесцветных, казалось, пронизывает насквозь. Прямая линия четко очерченных губ ничуть не сглаживала первое впечатление. Но когда она заговорила, звук голоса оказался глубоким и приятным.

– Майор Лазарев, здравствуйте. Меня зовут Матильда Покровская. Можете называть меня товарищ Матильда или просто Матильда, – улыбнулась она и приглашающим жестом показала на открытую дверь, при этом её взгляд, казалось, сканировал лицо и фигуру симпатичного майора.

– Здравствуйте, товарищ Матильда, – Анатолий тут же вежливо склонил голову. – Можно буду вас называть просто Матильда, а вы можете называть меня Анатолий?

– О, и вы туда же! Тоже решили, что «товарищ Матильда» звучит как плохая шутка? – хихикнула.

И почему-то после этих слов Лазареву захотелось хлопнуть её по плечу и засмеяться во весь голос. И правда, «товарищ Матильда» звучит несколько комично.

Он вошёл вслед за архивистом в небольшое помещение, где сотрудник охраны архива проверил удостоверение и допуск. На пути ещё дважды Лазареву пришлось показывать свои документы. Анатолию казалось, что они шли целую вечность по нескончаемым переходам и лестницам.

– Вот мы и пришли, – Матильда выжидательно остановилась.

Лазареву ещё раз пришлось показать документы, и охранник пропустил их в отсек хранилища, дверь которого очень походила на сейфовую из фильмов про гангстеров.

– Уже приготовила для вас документы. Здесь досье на граждан, сотрудничающих с Конторой, – она указала на две большие стопки на стеллаже, – это досье на гражданку Рошину. Здесь досье на гражданина Светлова, его семью и родственников. А эти досье на девушек – потомков знатных родов. С чего хотели бы начать?

– Спасибо за подготовленный материал, – кивнул Лазарев. – Давайте, пожалуй, начнём с Глеба Светлова.

Матильда подвинула стул для Анатолия, а сама присела на соседний. Открыла одну из папок.

– Хотите, чтобы кратко изложила содержание досье или предпочитаете сами всё изучить?

– Да, пожалуйста, расскажите о наиболее важных фактах из биографии Глеба. Так сможем ускорить процесс, – Анатолий приготовился слушать.

Он продолжал задавать вопросы, а Матильда отвечала на них, перебирая одно досье за другим. Прошло довольно много времени, и Лазарев понял, что изрядно проголодался. План в его голове уже созрел.

– Давайте на этом закончим. Если ещё что-то понадобится, то сообщу. Подготовьте, пожалуйста, данные на этих людей. – Лазарев подал листок, на котором написал несколько фамилий. Он встал, дождался, когда Матильда закроет папки, сложит их на столе, и шагнул в сторону двери, через которую вошли.

– Хорошо, Анатолий, всё подготовлю, и примерно через час информация будет у вас на столе. Пойдёмте, провожу.

3

«Банг, банг, банг…» – разносился звук выстрелов по цокольному помещению, в котором располагался хорошо оборудованный ведомственный тир. На стенах и потолке – покрытие из специальных панелей, которые поглощают звук, а пол выстлан толстыми резиновыми листами. Осветительные лампы, установленные по всей длине потолка, навевали сравнение тира с туннелем. В самой дали виднелись отбойники, а перед ними приспособления для крепления мишеней. Здесь всегда пахло жжёным порохом, смазкой и резиной.

Лазарев стоял в отсеке для стрельбы из пистолета. Он выставил поворотные мишени на десять метров и стрелял по ним на скорость. Стрелять Анатолий любил с детства и достиг в этом больших успехов. Любимым его оружием был Walther PPK. Поэтому когда нужно было обдумать что-то важное или попадалось сложное задание, требующее от Лазарева всех его сил и знаний, он шёл в тир, там обдумывал и находил свои блестящие идеи и решения, а предпочтение отдавал именно этому оружию.

Стрельба заставляла сконцентрироваться и забыть про всё окружающее. Он переставал видеть и слышать. Мир вокруг сжимался и превращался в узкий конус, конец которого упирался в точку на мишени, а единственным звуком для него оставался звук ударов сердца. И когда голова освобождалась от всех посторонних раздражителей, вот тогда и загружал свою задачу. И мозг послушно начинал вызволять из глубин памяти подходящие для решения варианты, а затем, анализируя один за другим, оставлял в сознании только наилучшие.

Лазарев перезарядил пистолет и встал наизготовку, увидел, как мишени начали поворачиваться, и нажал на спуск. «Банг, банг, банг»… – тут же раздался звук. Это была пятая серия выстрелов, и Лазарев, положив пистолет, стал осматривать мишени. Он остался доволен результатом и похвалил себя.


Ещё вчера он купался в море и загорал, лёжа на горячем песке. Отдых в ведомственном санатории среди пальм, цветов и стриженых газонов ему нравился, но безделье быстро начинало надоедать. И поэтому, когда офицер связи нашёл его на пляже и передал приказ прервать отпуск и срочно вернуться в Москву, Анатолий даже обрадовался. Этот же офицер отвёз в аэропорт, и Лазарев вылетел в столицу первым же рейсом. А в московском аэропорту его уже ждала машина из Комитета…


Солнце освещало лишь крыши московских домов, но уже с западной стороны, погружая городские улицы в царство фиолетовых, красноватых и бронзовых оттенков с изумрудными тенями. День клонился к закату. Гомон птиц смолкал, и они большими стаями усаживались на крышах и деревьях на ночлег. В привычно гудящем и бурлящем городе пахло пылью, жареными пирожками, опавшей листвой, и ко всему примешивался слабый запах выхлопных газов множества машин.

Майор Лазарев второй раз за день сидел перед начальником в просторном, но неуютном и пахнувшем казёнщиной кабинете. Только теперь перед ним лежала папка с документами и набросками плана реализации нового задания. Анатолий излагал свою идею по зачатию наследного принца или принцессы, подкрепляя каждый этап аргументами и деталями. Обычно по лицу генерала невозможно было понять, что происходит у него в голове, но сейчас Лазарев видел легкую улыбку одобрения, даже не улыбку, а лишь намёк на улыбку. Поскольку, как считали подчинённые, их начальник улыбаться не умел. Лазарев это видел и был доволен произведённым эффектом. Генералу явно нравился план, и к тому же он выдал Анатолию карт-бланш, таким образом практически не ограничивая свободу действий.

– Лариса Панко – высокого европейского сословия, обладает и внешностью, и хорошими манерами. Амбициозная, а по характеру довольно своенравная. Служит в том же театре «Молодость», что и Глеб, дружит с ним. Более того, как-то видели, что они целовались. Лариса – целеустремленная, сотрудничает с нашей службой. Была использована для вербовки иностранного агента, которая прошла успешно, но женщина забеременела. Как только в Комитете узнали о её «интересном» положении, было решено в дальнейшем использовать факт рождения этого ребёнка как дополнительный элемент давления на завербованного агента. После этого Ларису к работе не привлекали. Но сейчас сделал на неё основную ставку, так как она имеет самое аристократическое происхождение. А для того, чтобы расстроить свадьбу Глеба с актрисой Рошиной, использую руководителя театра «Молодость» Михаила Фёдорова. Он активно сотрудничает с нами, и уверен, что проблем не будет. У меня всё. Разрешите быть свободным? – Лазарев взял со стола папку с документами и встал, ожидая ответа.

– Что ж, в целом план хороший. Детали доработаешь по ходу операции. Да, иди работай, – подытожил генерал Ершов.

4

СССР. Финский залив, город Кронштадт на острове Котлин.

Осеннее небо нависло над Кронштадтом. Низкие тёмно-серые облака давили тяжестью и дышали влагой. Крикливые чайки ловко лавировали в воздушных потоках на расправленных белых крыльях, создавая иллюзию сумбура и тревожности. Порывы ветра приносили брызги морской воды и запах солярки. Подводная лодка проекта 613 виднелась у длинного причала. В свете фонарей её мокрый корпус отливал серебром.

На пирсе, твёрдо уперев ноги в настил, стояла девушка – сотрудник службы радиосвязи. Она старалась ладонью прикрыть лицо от порывов пронизывающего ветра. Почти чёрного цвета глаза не отрываясь смотрели на субмарину. Наконец с подлодки начали спускаться люди

Один из матросов, невысокий, худощавый, направился прямиком к девушке. Он на ходу застегивал бушлат и, подняв воротник, прикрылся от очередного порыва ветра. В глазах цвета моря в пасмурный день отразилось удивление и настороженность.

– Нелли! Что ты здесь делаешь? Сказал же, как освобожусь, зайду к тебе, и мы куда-нибудь сходим, – почти прокричал мужчина, перекрывая шум ветра и моря. При этом его низкий лоб собрался морщинами.

– Виктор! Мне очень нужно поговорить с тобой! Срочно!

Девушка нервно взяла молодого человека под локоть, и они быстро пошли в направлении скопления огней на берегу.

Звук шагов по настилу заглушали шум волн, налетавших на причал и превращавшихся в сероватую пену. Крики чаек привносили свой вклад в эту привычную какофонию безостановочного движения соленой воды.

Несколько матросов, сошедших с подводной лодки, смотрели в сторону удаляющейся парочки, переговариваясь и посмеиваясь. Осенний морской ветер, пропитанный влагой, пробирался под одежду. Матросы поспешили на берег.

Мрачное, низкое небо быстро темнело, и тем ярче казались огни фонарей, освещавших дорогу вдоль красных казарменных строений Кронштадта. Виктор шёл, опустив голову, и всё большее выпячивая нижнюю губу, почти касаясь ею носа. Он всегда так делал, когда был чем-то недоволен. А теперь был недоволен, и ещё как! Вместо ужина и шахматной партии в клубе его ждёт какая-то очередная проблема подруги.

– Нелли, я очень устал, давай завтра увидимся и поговорим, – Виктор вяло закатил глаза, не надеясь на освобождение.

– Нет! Завтра может быть уже поздно! – тут же последовал напористый ответ.

Глаза девушки при этом сузились и превратились в чёрные мазки, а жёсткие тёмные волосы торчали во все стороны. Виктор перевёл взгляд на вздымавшиеся с шумом волны.

– Мы должны пожениться! Срочно! Всё дело в той квартире на Невском проспекте! Давай сейчас пойдём к начальнику и напишем заявление, что мы хотим пожениться! – подруга приблизилась настолько, что буквально ткнулась носом в щеку моряка.

– Нелли! Сказал же: мы поженимся. И это необязательно делать вот так, с бухты-барахты! Успокойся. Пойду отдыхать, и ты отдохни, а завтра всё обсудим, – заискивающе промямлил Виктор, но шаг при этом ускорил.

– Ты не понимаешь! Это наш шанс! – подруга впилась взглядом в лицо жениха. – Я уже всё сделала сама, но, чтобы квартира досталась нам вся целиком, мы должны срочно пожениться, а ещё лучше, если я предоставлю справку о беременности!

Нелли перешла на рык, вцепилась в рукав бушлата и вприпрыжку двигалась рядом.

– Написала донос на мою соседку по комнате, и теперь её выгонят с работы! Естественно, она потеряет право на жильё! А женщина из второй комнаты такая старая и больная, что долго не проживёт. А тебя ко мне можно прописать, только если женишься на мне! – Девушка в отчаянии остановилась, сжала кулаки и топнула ногой.

– И ты уверена, что всё получиться, и мы сможем остаться в той квартире одни? Твою соседку точно выселят? – Виктор тоже остановился. Его лицо приняло задумчивое выражение, а на пухлых губах возникло что-то похожее на улыбку.

– Конечно, получится! Я написала начальнику Части, что Светка – любовница его зама, и что их застукала в нашей комнате! А ещё она несколько раз не приходила на работу, потому что я ей в еду добавляла лекарство, и Светка не могла утром встать. А это, сам понимаешь, убойная причина выгнать её с работы!

Виктор всмотрелся в злобно сверкающие глаза подруги. Он стоял некоторое время неподвижно, переведя взгляд на свет фонарей и хоровод разноцветных листьев на асфальте. Ветер становился всё сильнее и пробирался под куртку.

Нелли смотрела на жениха, сощурив глаза и ожидая одобрения своей идеи. Ветер трепал волосы, но она этого не замечала. Девушка, не отрываясь, смотрела на Виктора и видела, что мыслительная деятельность её другу даётся с трудом. Одна эмоция сменяет другую, и всё это, как на экране, отражается на красивом лице. Наконец он перевёл взгляд на Нелли. Она победоносно вскинула голову. Победила! Теперь всё будет так, как задумала: они зарегистрируют брак, Виктор сможет сразу же прописаться к ней в комнату, а старушка долго не протянет.

Нелли потерла озябшие руки и с энтузиазмом потянула Виктора за собой.

– Идём быстрее к моему начальнику! Он нас ждёт.

Виктору ничего не оставалось, как последовать за подругой.


Полчаса спустя девушка с довольной ухмылкой на лице выпорхнула из кабинета своего шефа и за руку с женихом спустилась на первый этаж. Нелли порывисто открыла дверь с табличкой «Тех. персонал» и втолкнула туда Виктора. Быстро заблокировала ручку двери шваброй и начала стягивать с жениха штаны.

– Что ты делаешь? Ты хочешь здесь? – мужчина вяло взял её за запястье.

– Да хочу здесь и сейчас! Столько этого ждала! Слушай, чем быстрее я забеременею, тем лучше. С ребёнком мы можем получить и квартиру побольше, и тебя могут повысить в звании, – с жаром зашептала Нелли.

Девушка расстегнула форменную юбку, и она упала к ногам, обнажив бледные ноги в дешёвых чулках с простыми подвязками. Виктор протянул руки и, обхватив Нелли за бедра, прижал к себе, почувствовал, как бешено колотится её сердце.

– Но здесь неудобно… здесь пыльно, давай в другой раз, – он чуть поморщился.

Нелли с недоумением уставилась на жениха.

– Ну давай, пожалуйста, ну сделай это сейчас! Для меня, – она нежно заглянула ему в глаза.

– Нет, не стоит, пойдём, – снова поморщился Виктор.

Нелли, не скрывая разочарования, надела юбку, убрала швабру с двери, прислушалась, выглянула в коридор и быстро нырнула в туалет.

Она плескала холодной водой в разгорячённое лицо, а слёзы струились по щекам.

«Он не любит меня, не любит, – крутилось в голове. – И пусть не любит. Всё будет так, как я хочу. Сейчас главное – побыстрее забеременеть, и неважно, от мужа или нет. Ребёнок придаст статус, а Виктор – почти законный муж», – девушка перестала всхлипывать, вытерла лицо, улыбнулась своему отражению и вышла в коридор к жениху.

«Может быть, всё и получится, – размышлял Виктор. – Если у меня будет прописка, то останусь служить в Ленинграде, а потом смогу перевезти сюда маму. Да и жениться на Нелли всё равно собирался».

5

Начальник воинской части адмирал Егоров сидел в своём кабинете за столом необъятных размеров. На волевом красивом лице отразились одновременно озабоченность и брезгливость, а карие глаза выдавали усталость. Егоров легонько постукивал пальцами по листку, лежавшему перед ним на столе.

– Вот дерьмо, как же не доглядел-то, – произнёс он тихо и в который раз.

Егоров снова взял в руки листок и перечитал. Письмо было написано на его имя аккуратным женским почерком, внизу стояла дата и подпись. Наконец вздохнул, как перед прыжком в воду, и нажал кнопку вызова секретаря.

– Светлана, пригласите, пожалуйста, Морозова. Найдите его и попросите зайти ко мне.

Он ещё раз брезгливо взглянул на листок.

В дверь легонько постучали.

– Войдите! – Егоров выпрямился на стуле, а лицо приняло серьёзное выражение.

В кабинет легкой походкой вошёл его заместитель Морозов, с которым их связывала многолетняя дружба. Морозов много занимался спортом и выглядел эдаким «эталоном советского офицера». Мундир на нём сидел как влитой.

– Проходи, Дмитрий Александрович, присаживайся, разговор у меня к тебе есть. Дам почитать один интересный документик. Внимательно почитай, а потом попробуешь объяснить хоть что-нибудь в этой жизни.

Адмирал Егоров протянул листок. Морозов внимательно посмотрел на шефа. Короткие волосы идеально причесаны, а в глазах только спокойствие и уверенность. Они дружили много лет, и он знал, если Егоров начинает разговаривать вот таким ровным, ничего не выражающим тоном, это далеко не к добру. Морозов перевёл взгляд на лист и начал читать. С первых же строк понял, что произошло, быстро подавил волну гнева. Дочитав до конца, положил листок на стол и поднял глаза на адмирала Егорова. Так они сидели некоторое время, глядя друг на друга и не произнося ни слова. Наконец Морозов молча встал и подошёл к окну.

Вид из окна шефа был превосходный – хоть картины пиши, и Морозов очень любил вот так стоять и любоваться отрывающимся пейзажем. Но сейчас ему было не до природных красот. Он не знал, что сказать Егорову, как объяснить: всё, что изложено в письме, лишь искаженные факты. Морозов повернулся, ещё раз взглянул на листок, лежавший на столе, и из глубины души снова поднялась горячая волна гнева. Но гнев здесь не помощник, он это прекрасно понимал.

Заместитель снова сел за стол и, глядя на адмирала Егорова, наконец заговорил.

– Сергей Петрович, мы с тобой знакомы много лет, и ты меня хорошо знаешь. Знаешь, нашкодить там, где живу и работаю, не в моих правилах, а уж тем более с такой девушкой, как Светлана. Она у тебя работает уже пару лет, и все попытки ухаживания со стороны сотрудников пресекает на корню. Её не в чем упрекнуть. Она девушка очень красивая, но серьёзная и ответственная.

Выражение лица начальника никак не изменилось. Он пристально смотрел на своего друга, взял одну из папок и протянул.

– Посмотри, это досье на Нелли Белову. К нам она попала как невеста одного из матросов, Виктора Табунова. Они оба родом из города Иваново. Но к нам в Часть её бы всё равно не взяли, если бы не личная просьба из КГБ Ленинграда.

Морозов быстро просматривал страницы досье. Со стандартной фотографии на него смотрела далеко не красавица. Взгляд настороженный и обиженный на весь белый свет. Портрет дополняли две крупные родинки и мясистые уши. Нелли была из семьи раскулаченных купцов, окончила техникум в городе Иваново, ничем особым не выделялась. Никаких нареканий за время работы в их Части не получала. Исполнительна, расторопна, пунктуальна. Из мужчин тесно общается только со своим женихом – Виктором Табуновым.

А вот следующий лист заинтересовал Морозова гораздо больше. Там было указано, что Нелли Белова является близкой подругой Валентины Быковой, часто бывает у них в доме и даже некоторые праздники проводит в их семье. Но важно не это, важно, что отец Валентины Быковой – начальник отдела КГБ в Ленинграде! И это он прислал запрос на зачисление Нелли Беловой в их Часть.

– У девушки из глубинки такая подруга? Довольно странно… Как они могли познакомиться, да ещё и подружиться: где Иваново и где Ленинград? – поднял голову Морозов.

– Возможно, познакомились, когда Нелли проходила стажировку в Ленинграде. Девушки работали вместе. Видимо, Нелли втёрлась в доверие к Быковой. Стала бывать у неё дома, – ответил адмирал.

– Но что это меняет?

– Читай, – ворчливо откликнулся Егоров.

Читая дальше, Морозов даже не сдержал эмоций.

– Получается, 15 сентября она написала вот этот донос, 16 сентября они с женихом подали прошение о регистрации брака, 17 сентября этот брак зарегистрировали и в этот же день написали заявление на прописку новоявленного мужа в комнату к Нелли на Невском проспекте в Ленинграде. Оперативненько, однако! Но что нам с этого? Доказать, что Нелли пыталась умышленно выжить Светлану, всё равно не сможем! – в голосе Морозова сквозило отвращение и возмущение.

– Дело даже не в этом. Мне сегодня утром звонил полковник Быков. Да, тот самый Быков, начальник отдела КГБ Ленинграда и отец близкой подруги Нелли – Валентины Быковой. Как понял, Нелли попросила подругу Валентину, а та в свою очередь попросила отца надавить на меня, чтобы обеспечил молодожёнов хорошим жильём. И могу сказать, если бы не этот донос, то нашёл бы им подходящую квартиру и без звонка Быкова. А теперь, сам понимаешь, должен что-то предпринять. Получается: или уволить Светлану, или вышвырнуть эту Нелли! Подозреваю, она испугалась и обратилась за помощью к отцу подруги не случайно, – в глазах Егорова сверкнули искры гнева.

В тишине кабинета стали слышны крики чаек за окном.

– Так понимаю, ты мне веришь? – почти шёпотом произнёс Морозов.

– В том и дело! Сколько лет мы с тобой проработали бок о бок. А Светлану знаю ещё с пелёнок. Что здесь скажешь? Всё и так ясно, – адмирал выразительно поджал губы.

Мужчины некоторое время молча смотрели друг на друга.

– Вот что решил, – адмирал Егоров взял ещё одну папку и открыл. – Это личное дело Виктора Табунова. Ничего особенного в нём не нашёл, но раз уж ситуация повернулась таким образом, то принял решение демобилизовать Табунова! Здесь есть рапорт доктора, что у Табунова несколько раз подскакивало давление. А служить на подводной лодке с повышенным давлением ну никак нельзя. А так как он только что женился, то жена поедет вместе с ним к месту прописки. А именно в город Иваново, – Егоров с ухмылкой посмотрел на собеседника. – Как тебе такой гамбит?

– Поэтому ты начальник, а я твой заместитель! – Морозов расплылся в довольной улыбке.

– Дмитрий, попроси, пожалуйста, Светлану подготовить все необходимые документы, и побыстрее. Ведь молодоженам нужен отпуск, чтобы провести медовый месяц, да и переезд в Иваново займёт время.

– Конечно! Сейчас же всем этим займусь! – подскочил Морозов и козырнул.

6

СССР, Москва.

Майор Лазарев ещё раз перечитал досье на тех, с кем придётся иметь дело в последующие дни. Посмотрел расписание репетиций и спектаклей в театре-студии «Молодость», а также план здания и приложенный к нему лист с пояснениями Михаила Фёдорова.

– Ну что, девушки, станцуем? – произнёс негромко любимую шутку.

Эту фразу он взял из какого-то старого вестерна. Главный герой перед схваткой с толпой врагов, взяв два огромных револьвера, произносил бравурным тоном: «Ну что, девушки, станцуем?», затем высоко подпрыгивал, переворачивался в воздухе, уворачивался от пуль почти танцевальными движениями и при этом стрелял. Стрелял метко, в результате уложив всех недругов. И, конечно, на нём самом не было ни царапины.

Лазарев хмыкнул, убрал папку в сейф и вышел из кабинета.


Через боковую дверь Анатолий вошёл в здание театра-студии «Молодость». Пройдя холл, на стенах которого висели фотографии актеров, сцены из спектаклей и афиши, попал в зрительный зал. Там витал тот особый и ни с чем не сравнимый запах театра. Свет был только на сцене, там проходила репетиция спектакля. Анатолий осторожно, чтобы не шуметь, присел на одно из откидных кресел и стал наблюдать за происходящим. Он сразу узнал Михаила Фёдорова – актера необычайно обаятельного и талантливого, известного по многим ролям в кино, а теперь ещё и руководителя собственной театральной труппы. Женщины всех возрастов по нему сходили с ума. Михаил со стопкой листов в руке, легко передвигался по сцене, на ходу давая указания.

– Сергей, если говорю, что заиграла музыка, то музыка заиграла! Чем ты там занимаешься? Уснул, что ли? Маша, пожалуй, выходи на сцену не между этими деревьями, а вон оттуда, и сразу же начинай пританцовывать и двигаться вот сюда. – Фёдоров слегка топнул ногой в нужном месте. – Лариса, чудо моё, что на тебе надето? Ты хоть подол своих юбок подбери так, чтобы они не накрывали всё на столе, когда ты на него усаживаешься.

Лазарев всмотрелся в девушку, которую Фёдоров назвал Ларисой. На фото она показалась более миловидной, чем в жизни. Фигура шикарная, прекрасная осанка, и передвигается грациозно. А вот личико простовато, да и «утиный» носик явно портили общую картину. Но яркие, выразительные глаза притягивали и перекрывали все остальные недостатки внешности. Память услужливо выдала Анатолию слова из характеристики на Ларису Панко: «Высокая работоспособность, вынослива, талант к перевоплощению, любвеобильна».

«Привет, будущая мама наследного принца»! – Лазарев всматривался в девушку, стараясь с ходу найти нужный подход. – А где тут у нас, собственно, сам «Принц»»?

«Принцем» Анатолий прозвал Глеба Светлова, поскольку тот был внуком и наследником императора Николая II. Майор всмотрелся в актёров на сцене, но не нашёл среди них Глеба. А переведя взгляд в партер, сразу же увидел. Светлов сидел рядом с Рошиной.

«А вот и наши голубки», – удовлетворённо констатировал майор Лазарев.

Он слегка наклонился вперёд и стал рассматривать сидящих в зале актёров. В этот момент Фёдоров хлопнул в ладоши и зычным голосом начал отдавать команды.

– Всё, хватит прохлаждаться, поднимайтесь все на сцену, и пройдём весь эпизод. Сергей, не спи, пожалуйста, и следи за сюжетом, музыка должна плавно вливаться в происходящее действие. Игорь, нет, ты, пожалуй, оставайся и только отойди назад… да, так хорошо.

Фёдоров спустился в партер и остался стоять.

– Начали!

На сцене актёры проигрывали эпизод, а Лазарев следил за происходящим, сидя в затемнённой части зрительного зала. Сам спектакль его нисколько не интересовал, а вот работа актёров была очень даже интересна. В какой-то момент в игру вступил Светлов. Он произносил фразы из текста и при этом двигался в направлении Ларисы. Анатолий увидел, как глаза Панко загорелись.

«Или она гениальная актриса, что, впрочем, сказано в её досье, или имеет к Глебу и свой собственный интерес, и не только как к партнёру по сцене. А это уже очень хороший знак.»

В целом, даже если бы Анатолий и не прочитал досье, то всё равно сразу сказал бы: эта девушка произошла из породы явных аристократов. Панко излучала такую уверенность и гармоничность во всём, что не вызывало сомнений – эти качества вырабатывались в её предках несколько поколений. Она напоминала грациозную пантеру, готовую к прыжку. Память опять услужливо нарисовала картинку из сказки его детства: скачущий на белом статном коне принц и прекрасная принцесса, ждущая в старинном родовом замке.

«Да уж, история… Ладно, справимся. И не такие задачки решали. Если этот наследник столь нужен высшему руководству, то его будущее явно будет хорошо обеспечено. Так что моя совесть перед ним или перед ней чиста.»

Тем временем актёры закончили разыгрывать эпизод, и Фёдоров, подведя итоги репетиции, отпустил всех отдыхать.

Анатолий встал с места и пружинящей походкой стал спускаться к сцене.

– Михаил Николаевич, пожалуйста, уделите мне несколько минут вашего времени, – Лазарев нацепил на лицо улыбку удава и двинулся к сцене.

Фёдоров слегка дернулся, как от удара в челюсть, но быстро взял себя в руки и, уже поворачиваясь к майору, успел «сделать лицо». Поэтому Анатолий лицезрел самую любезную и удивлённую улыбку.

– А вы, собственно, кто будете? – Фёдоров слегка откинул голову, и даже в глазах красивого стального цвета появились неподдельный интерес и удивление одновременно.

«Умён, талантлив настолько, что никогда не надо верить выражению его лица. Предан нашему делу до мозга костей», – сразу же вспомнил Лазарев информацию из досье на Михаила и продвинулся ещё на пару шагов в направлении цели.

Фёдоров с интересом рассматривал незнакомца, но опыт подсказывал, что сотрудник одной единственной службы может двигаться вот такой походкой породистого гепарда и говорить искренним тоном самаритянина.

– Здравствуйте, Михаил Николаевич, меня зовут Анатолий Лазарев, – он привычным жестом показал своё удостоверение майора КГБ.

– О, вы из КГБ, здравствуйте, – кивнул Фёдоров. – Чем обязан вашему визиту? Пойдёмте ко мне в кабинет.

Фёдоров протянул руку для приветствия, и в глазах появился лёгкий оттенок грусти. Естественно, Лазарев всё это заметил, но не понял подоплёку и решил, что Михаил устал и хочет побыстрее от него избавиться, ведь вечером – спектакль.

– Да, есть к вам небольшая просьба, – Анатолий пожал протянутую ладонь.

Мужчины вышли из зрительного зала и, пройдя маленький коридор, вошли в кабинет директора театр-студии. Фёдоров плотно закрыл дверь, придвинул гостю стул и сам сел по другую сторону стола.

– Слушаю вас внимательно, – произнёс, усаживаясь поудобнее.

– У вас в театре служат Татьяна Рошина и Глеб Светлов, – медленно начал Лазарев. – Нам стало известно, что актёры в скором времени собрались пожениться. Так вот, этот брак крайне нежелателен. И прошу вас помочь его расстроить.

Михаил продолжал смотреть на майора. На его лице не отразилось ровным счётом ничего, но в голове произошло не просто зашкаливание эмоций, а целый табун мыслей одновременно пронёсся ураганом.

«Вот так да! То есть эта свадьба не устраивает КГБ, ничего себе расклад! Что ж такого особенного в этом Глебе?»

То, что это не связано с Рошиной, Фёдоров был уверен. Он давно знал Татьяну, и никакие её проделки никогда не вызывали интерес у спецов. А вот то, что КГБ до такой степени опекает Светлова, это и удивило, и насторожило одновременно.

«Глеб талантлив, спору нет, но здесь кроется что-то совсем другое. Что ж, расстроить эту свадьбу всё равно придется. Если такой человек, как майор КГБ, лично об этом попросил, то выбора всяко нет никакого. Да и ему самому этот фарс со свадьбой не очень-то нравился», – бешеный поток эмоций затих.

– Понятно, как много у меня на это есть времени?

– Чем быстрее, тем лучше. Но понимаете, следует не просто расстроить брак этой пары, нужно, чтобы они прекратили близкие отношения, так как беременность Рошиной от Светлова крайне нежелательна. С нашей стороны будут также приняты некоторые меры, но, думаю, и ваша помощь пригодится, – взгляд синих глаз Лазарева был спокоен.

– Да, всё понял. Нужно будет связаться с вами по окончании этой миссии? – Фёдоров изобразил полное участие.

– Нет, не стоит, за вами будут присматривать, но если понадобится помощь, то можете обратиться лично ко мне, – Лазарев протянул Михаилу листок бумаги с номером телефона.

– Понятно. Что-то ещё? – глаза Фёдорова выражали только вопрос и ничего больше: ни досады, ни недовольства, ничего.

«Он явно сможет без репетиций сыграть всё: от лешего на болоте до византийского императора. – Невероятный талант, да и манера двигаться, говорить сразу же очаровали Фёдорова в собеседнике. – Необычайный дар у этого парня. А глаза-хамелеоны с переливом от голубого до зелёного – большая редкость. Какой редкостный талант пропадает, – мелькнула мысль, но сразу же на смену ей пришла другая. – А почему пропадает? Именно настолько талантливые и сильные люди должны выполнять сложную работу, на которую нормальный человек не способен».

– Нет, это всё, до свидания, – Лазарев встал и протянул руку для прощания.

– Хорошо, всё сделаю, как вы просили. До свидания!

Когда дверь за визитёром закрылась, Фёдоров подошёл к небольшому зеркалу, висевшему в кабинете. Увидел симпатичного мужчину, в глазах которого отразилась усталость и легкая печаль от того, что в расплату за занятие любимым делом частенько приходилось выполнять задания сотрудников КГБ.

«Что ж, на этот раз не самое худшее предложение, прорвёмся», – он подмигнул своему отражению и выглянул из кабинета.

В коридоре несколько актёров что-то обсуждали.

– Татьяна уже ушла? Не знаете, где она сейчас? – спросил Фёдоров.

– Она там, в холле, её позвать?

– Да, позови, пожалуйста, пусть зайдёт ко мне, – чуть улыбнулся Фёдоров.

Через пару минут Татьяна легонько стукнула в дверь и вошла к своему шефу. Вырез бордового сатинового платья открывал мягкие, округлые плечи и выгодно подчеркивал шикарную грудь – предмет восхищения мужчин и зависти у женщин. На круглом лице, обрамлённом локонами кудрявых волос, сияли большие серые глаза, в глубине которых плескалась тревога. Пухлые недовольно поджатые губы выражали протест и обиду.

– Закрой, пожалуйста, дверь, и хватит разыгрывать из себя вселенскую печаль. Знаю, ты талантливая актриса, – улыбнулся доброжелательно Фёдоров. – Присядь, у меня есть серьёзный разговор, – приглашающим жестом указал девушке на стул.

Рошина дёрнула плечом, задрала курносый нос повыше и присела на предложенное место. Упорно смотрела в окно и не желала повернуть голову в сторону Михаила.

– Знаю, ты на меня в обиде. Но говорил уже много раз, что не могу развестись с женой и жениться на тебе. Это сильно повредит моей карьере. Это не эгоизм, а неизбежная реальность. Знаю, ты недовольна, но пойми, пожалуйста: ничего не могу изменить. Мы можем с тобой видеться, как и раньше. Конечно, если ты этого хочешь. Поэтому очень прошу не делать то, что собралась устроить. Ты не любишь Глеба, и он не любит тебя. Уж я-то в этом разбираюсь. Не знаю подлинные мотивы самого Светлова, но подоплёка твоих действий хорошо известна. И поверь: я не желаю тебе зла. А поэтому прошу: аннулируй грядущую свадьбу. Это принесёт вам обоим только неприятности. Если согласна, то сам могу поговорить с твоим женихом, – Фёдоров вещал спокойным, проникновенным голосом и внимательно смотрел на Рошину.

Но лицо профессиональной актрисы никак не проявило истинных эмоций. Она по-прежнему сидела, вскинув голову и, не шевелясь, смотрела в окно, а модный кулон из прозрачного пластика в виде сердечка запал между округлостей груди, вздымавшейся при дыхании.

– Всё, хватит! Паузу уже выдержала достаточно, дальше идёт перебор, – ещё раз улыбнулся Фёдоров. Одной рукой взял её ладонь и поцеловал, а другой нежно провел по плечику, по последней моде кокетливо выставленному на показ.

Татьяна повернула голову и, глядя в глаза Михаила, спросила самым холодным тоном, на который была способна:

– Всё? Могу идти?

– Хочешь уйти? Так просто встать и уйти? – Фёдоров легонько приподнял девушку.

Татьяна резко вывернулась. Её глаза, обрамленные пушистыми ресницами, пылали страстью и гневом. Из серых они превратились в бархатно-чёрные. Михаил притянул её к себе, но она упёрла маленькие кулачки ему в грудь.

– Нет, постой, я уже не та что прежде, больше не хочу быть твоей любовницей! Понятно? Могу идти? – девушка возбуждённо дышала.

– Конечно, иди, но, пожалуйста, подумай о том, что сказал. Поверь, это очень важно и для тебя, и для Глеба.

– А то что? Ты нас уволишь? – актриса надменно взглянула на Михаила и подошла к двери.

– Татьяна, прошу, успокойся и посмотри со стороны на весь этот цирк. Ты значительно старше, он совсем ещё юный. Это тоже существенные доводы не в пользу вашего брака.

– О! Ты ещё и про мой возраст вспомнил! А то, что потратила на тебя несколько лет жизни, и у меня в результате нет ничего! Ни дома, ни семьи! Не хочешь об этом рассказать? – девушка перешла на визгливый тон. – Не изменю своё решение и выйду замуж за Глеба!

Татьяна демонстративно хлопнула дверью, и стук её каблуков затих в отдалении.

– Да никуда ты не выйдешь, – со вздохом произнёс Фёдоров и посмотрел в окно.

Там была осень, московская осень, пора волшебных изменений и перерождения от тёплого, ласкового, сладкого лета к леденящему зимнему холоду и пушистому белому снегу.

7

Майор Лазарев сидел в уютном кафе за маленьким столиком. Он был уверен: беседа в непринужденной, привычной обстановке воспринимается оппонентом спокойнее, и такое общение несёт более продуктивный характер, чем вызов в казённый кабинет на площади Дзержинского. Рядом с Анатолием с царственной осанкой, красиво закинув ногу на ногу, сидела Лариса Панко. Капроновые чулки подчеркивали изящество идеальных ног. Одета девушка была по последней моде, волосы аккуратно и изысканно уложены. Лариса красиво пила кофе из крохотной чашки и благосклонно принимала восторженные мужские взгляды.

– Итак, в обмен на главные роли в фильмах, а при успешном результате моей работы, и звание «заслуженной артистки», предлагаете родить от Светлова ребёнка? Но позвольте спросить, как я буду жить эти несколько месяцев беременности? И вот ещё: ребёнка заберут, а что потом скажу моим родственникам?

Лариса томно поглядывала на Лазарева из-под накладных ресниц. Модная туфелька слетела с пятки и изящно балансировала на пальчиках.

«Интересно получается, её волнует всё, кроме самого главного: она ещё должна забеременеть от Глеба. Так он, ко всему прочему, собрался в скором времени жениться на другой девушке. Она что, настолько уверена в своей женской привлекательности и не считает это проблемой? Я так ни за какие коврижки не прыгнул бы к ней в постель. Уж слишком правильно она себя предлагает», – размышлял Лазарев, наблюдая за собеседницей.

Хотя сознался самому себе, в девушке было нечто такое, что одновременно и завораживало, и притягивало. Отчего хотелось протянуть руку и прикоснуться к её нежной коже, а звук голоса вызывал приятный резонанс в душе.

Лариса задумчиво разглядывала майора:

«Хм, родить ребёнка от Глеба, вот лучше бы от тебя родить. Хоть сейчас улеглась бы в постель. Так тебя даже соблазнять нельзя, ты ведь у нас майор КГБ.»

Лариса Панко обладала мечтательным, романтическо-фантазийным умом, но при этом имела незаурядный, сильный характер, а её силе духа и упорству можно было только позавидовать. Она явно любила мужчин, но при этом старалась не заводить с ними отношений, связывающих её свободу, отягчающих стремление наверх, к славе, к совершенству.

Лариса сразу же обратила внимание на «породистого самца», как назвала его про себя, ещё даже не подозревая, кто он и зачем пришёл в их театр. Лазарев ей понравился сразу, как только увидела его во время репетиции. Поэтому, когда он подошёл на выходе из театра и предложил пойти в ближайшее кафе для обсуждения её будущей карьеры, сразу же решила соблазнить его и начала мило улыбаться.

Но как только они с Анатолием уселись за столик, заказали кофе и пирожные, майор показал своё удостоверение, то весь аппетит у Ларисы сразу пропал. И к пирожным в том числе.

«Так тебе ещё и не откажешь… представляю, куда покатится моя карьера актрисы», – с некоторым раздражением, но при этом продолжая мило улыбаться, раздумывала девушка.

Молодая актриса давно поняла: в этом мире можно рассчитывать только на себя. Мужчин же следует не любить, а использовать. Она хорошо помнила прошлую просьбу другого сотрудника КГБ, и что из этого получилось. Всё обошлось совсем не так, как рассчитывали. У неё в результате родилась дочь, которая практически живёт у родителей Лары, а с мужем пришлось срочно развестись. Несмотря на то, что задание было успешно выполнено, её не спешили отблагодарить. В результате она почти два года почти не снималась в кино. Правда, потом о ней всё-таки вспомнили и дали главные роли в нескольких фильмах подряд. А теперь на полном серьёзе предлагают из-за беременности исчезнуть на несколько месяцев со сцены, и не сниматься в фильмах. С другой стороны, выбора всё равно нет.

– Как поняла, выбора мне не оставили? – Лариса продемонстрировала свою самую шикарную улыбку. – Но позвольте спросить, а что будет с моим ребёнком потом, когда от него откажусь? Должна с ним видеться? Вы сможете держать меня в курсе его жизни? – девушка отклонилась на спинку стула и в упор смотрела на майора.

Её довольно светлые, золотистого цвета глаза при этом излучали тепло и уверенность, а ресницы призывно подрагивали.

– О судьбе ребёнка не придется волноваться, как, впрочем, и заботиться о нём. Он будет хорошо обеспечен всем необходимым, находиться под нашим наблюдением и защитой, – уверенным и не терпящим возражений тоном произнёс Лазарев.

Он, слегка наклонившись вперед, накрыл своей ладонью пальцы собеседницы, но смотрел на неё спокойно. Ясные синие глаза отразили всю силу слов и полную уверенность в сказанном. Лариса руку со стола не убрала, а её глаза на доли секунды вспыхнули золотыми искорками, отразив некоторое удивление.

«Интересное кино получается, – раздумывала она, – то есть КГБ нужен не просто ребёнок, а ребёнок, чьи биологические родители именно я и Глеб Светлов… Или отцом должен быть Глеб, а кто будет мама не так важно. Что ж такого есть в этом юноше примечательного, если кгбэшники так заинтересовалась им, а вернее, его потомством? Во всяком случае могу только согласиться или послать всех подальше и отказаться играть в эту игру. Тогда майор явно подберёт другую девушку на роль мамы этого малыша, а моя карьера будет уничтожена. Да уж, выбор невелик: помочь кгбэшникам в какой-то тёмной игре или самой потерять всё, отказавшись от сотрудничества».

– Хорошо, что должна делать? – довольно тихо произнесла Лариса, прикрыла глаза и выпрямилась на стуле.

– Вот и славно, что договорились. Надеюсь, понимаете – всё сказанное, а также и всё, что будет происходить дальше, должны содержать в строгой тайне. Вам нужно будет жить как раньше, с той лишь разницей, что поселитесь в квартиру к Бурдиным, у которых сейчас живёт Глеб. В этом помогу, и всем необходимым тоже снабдят. А дальше дело за вами. Как только забеременеете, можете прекратить интимные отношения с Глебом. Потом поможем вы́носить ребёнка и родить. Когда беременность станет заметной, вы исчезните из города. Официально будет объявлено, что убыли на съемки нового фильма, а на самом деле до родов станете жить в одном из наших санаториев. Таков план в общих чертах. Сейчас предлагаю поехать в Комитет, вас туда отвезут. К началу спектакля успеете вернуться.

В ответ – взмах ресниц. Лазарев чуть ли не физически почувствовал, как этим взмахом его унесло куда-то далеко. Он улыбнулся: «Да, она гениальная актриса».


Для экономии времени Анатолий перепоручил Ларису Панко сотруднику из его группы, а сам занялся подготовкой квартиры.

«Потихоньку дела идут», – думал, пока ехал по направлению к центру Москвы на Тверскую улицу в квартиру Бурдиных. Там планировал обновить установленную ранее прослушивающую аппаратуру, так как вечером собирался направить туда Ларису.

Лазарев с двумя офицерами из службы слежения поднялись на третий этаж и остановились перед массивной деревянной дверью. Один из сотрудников достал дубликаты ключей и открыл замки. Мужчины тихо вошли в квартиру и аккуратно, без звука, закрыли за собой дверь.

– Вы приступайте к работе, а я пока всё проверю, – скомандовал Анатолий и отправился осматривать помещения.

Прошло около часа. Прослушивающие устройства были установлены и проверены. Мужчины так же тихо вышли, заперли дверь и спустились к машине. Лазарев дал «отбой» агентам, которые страховали на случай, если Глеб или Бурдины решат пойти домой. В их задачу входило аккуратно и ненавязчиво задержать молодых людей до того момента, пока Анатолий со своими подручными не выйдет из квартиры.

8

Вечер неспешно захватывал город, заполнял улицы и проспекты, зажигал огни и витрины. Спешащие после работы люди давно добрались до своих домов. Несколько одетых в штатское и в форму патрульных милиционеров сотрудников, специально отобранных Лазаревым для сегодняшней операции, сидели в машине и ждали, когда актёры начнут выходить из театра после спектакля. Они вяло переговаривались и шутили.

Спектакль закончился, публика расходилась по домам. Наконец настала очередь и актёров. Глеб Светлов с Татьяной Рошиной и ещё несколько девушек пошли к остановке автобуса, но к ним подошла группа благодарных зрителей, они попросили автографы.

В этот момент крупный хорошо одетый мужчина подскочил к Рошиной, упал на колени перед ней и, обняв её ноги, начал их целовать. Стал нараспев причитать, что жить без неё не может и должен вернуть любимую, потому что их дочь очень скучает по мамочке. Все замерли, а Татьяна от неожиданности чуть не упала, но мужчина ловко подхватил её и, преданно заглядывая в глаза, повторял, что любит и просит вернуться.

– Георгий, что ты здесь делаешь? – почти задыхаясь от шока, выдавила Татьяна Рошина.

Естественно, свидетели этой сцены образовали полукольцо и, затаив дыхание, ждали развязки.

– Гражданин, вы кто? Что вам нужно? Что здесь происходит? – наконец прозвенел голос Глеба Светлова, пришедшего в себя после первого шока. – Да, прошу объяснить, что здесь происходит?

– Что здесь происходит? А ничего особенного! Эта гражданочка бросила меня и свою маленькую дочку-ангелочка и не хочет возвращаться домой, отказывается воспитывать свою малютку, – всхлипнул мужчина и смачно поцеловал Рошину в губы.

Та от неожиданности осела в его объятьях и обняла за шею, чтобы не упасть окончательно. Со стороны они выглядели, как влюблённые голубки. Все притихли, а Татьяна Рошина второй рукой обняла мужчину за талию и пыталась встать на ноги. Но только она находила опору, как Георгий её слегка подталкивал и тут же нежно подхватывал. Все остолбенели.

– Граждане, расступитесь! Что здесь происходит? – прозвучал командный голос, и на сцену событий выступили два дюжих милиционера.

В этот момент остатки рассудка потеряли даже те, кто ещё держался «на плаву».

– Граждане, свидетелей происшествия прошу остаться, а всех остальных немедленно разойтись! – скомандовал один из милиционеров.

Публику как водой смыло. Все тут же заспешили по своим делам. На месте остались только Татьяна Рошина, обнявший её мужчина, Лариса Панко, Глеб Светлов и два патрульных милиционера.

– Так! Что здесь происходит? – задал вопрос один из хранителей порядка.

Мужчина, обнимавший Татьяну Рошину, ещё раз поцеловал её в губы, закатил глаза и произнёс страдальческим голосом:

– Танечка, это – моя любовь и мама нашей чудной малышки. Товарищи милиционеры, пожалуйста, образумьте её и верните ребёнку мать!

– Гражданочка, вы знаете этого мужчину? – милиционер строго воззрился на Рошину, которая продолжала висеть на шее у обнимавшего её кавалера.

– Да, знаю, это Георгий, но…

– Прекрасно! Вы подтверждаете, что знакомы. Согласны пойти с ним и заняться вашим ребёнком? – напирал милиционер.

– Но я не мать его ребёнка! Мы просто знакомы! У него и детей-то нет! – задыхаясь от возмущения выдала Татьяна.

– Танечка, любовь моя, пойдём домой. Там тебе станет лучше, всё вспомнишь и станешь, как прежде, заботиться о нашей славной малышке и твоём любимом бегемотике, – с чувством произнёс Георгий, хлопнул себя по животу и ещё раз поцеловал Рошину.

– Да отстань ты от меня! – Татьяна наконец обрела равновесие, но Георгий продолжил ласково держать её ладонь в своей.

– Гражданочка, вынужден вас задержать до выяснения обстоятельств. Впрочем, как и вас, гражданин Георгий. Пройдёмте со мной, – безликим тоном произнес патрульный и указал на припаркованную рядом милицейскую машину.

– Но, позвольте, куда вы их уводите? Это моя невеста, – проблеял Глеб.

– Молодой человек, вы свидетель происшествия? – милиционер уткнул свой огромный палец в грудь Глеба так, что тот даже попятился.

– Нет, не свидетель, я жених! И никакого происшествия не было! – голос Глеба предательски дрогнул.

– Вот и прекрасно! Если вы не свидетель, тогда идите своей дорогой, – вполне мирно ответил полицейский.

– С удовольствием пойду с вами! – воскликнут Георгий, обхватил за талию Татьяну Рошину и уверенно направился в сторону милицейской машины. – Верю, вы спасёте нашу семью!

Он открыл дверь, помог Татьяне сесть на заднее сиденье автомобиля, а потом и сам туда забрался.

– Мы можем ехать! – крикнул он. – Правда восторжествует!

Милиционеры тоже погрузились в машину и уехали.

– Но как же так? – только и смог произнести Глеб, недоуменно хлопая глазами и вороша волосы. – Ничего не понимаю.

– А что здесь понимать, – вступила в игру Лариса Панко, которая всё это время поддерживала Глеба за локоток и нежно поглаживала по кисти руки. – Здесь и так всё понятно. Танечка, думается мне, имеет ребёночка от этого мужчины, а нам ничего не рассказала. Пойдём, тебе надо отдохнуть от такого стресса. Поймаю такси.

Один из сотрудников Лазарева под видом таксиста вывернул из-за угла, а Лариса в этот момент призывно замахала рукой. Водитель ловко подрулил к обочине и остановился, поравнявшись с молодыми людьми. Девушка потянула Глеба за руку, и он безропотно сел в машину.

Когда такси уехало, от стены здания отделилась одинокая фигура. Мужчина медленно шёл к своей машине и слегка покачивал головой.

«Вот это спектакль! Вот это экспромт! Какие таланты»! – размышлял Фёдоров с довольной улыбкой.

Он как раз вышел из театра, когда молодой человек, назвавшийся Георгием, подлетел к Татьяне Рошиной. А дальше Михаил замер и с восторгом смотрел на развернувшееся представление. И надо сказать, если бы его сегодня не предупредил майор Лазарев, то был готов поверить, что действительно у Татьяны Рошиной и Георгия есть дочь, которую она бросила.

9

Было уже за полночь, московские улицы опустели, и только редкие машины проезжали мимо припаркованного у обочины на улице Тверской ничем не приметного фургончика. Двое мужчин сидели внутри и следили за аппаратурой, которой был напичкан кузов.

– Как дела, как там наши голубки, воркуют? – Лазарев вошёл в кузов фургончика и без шума закрыл дверь.

Один из сотрудников снял наушники и с довольным видом подмигнул Анатолию:

– У них там полный порядок. Во даёт эта Лариса! Вот это женщина! Она Светлова уже два раза успела выпотрошить, – мужчина сделал неприличный жест и засмеялся.

– Запись идёт с того момента, как они вошли в квартиру, так что всё зафиксировано. Сейчас уснули, там всё тихо, – добавил второй сотрудник.

– Ну и хорошо, продолжайте наблюдать. Пойду дам команду отпустить Рошину из отделения милиции. Если вдруг она здесь появится, то её ни в коем случае в квартиру пускать нельзя.

Лазарев вышел из фургончика и по телефону-автомату связался с сотрудником, отвечающим за Рошину.

– Всё, можете её отпустить.

– Хорошо, отпускаем. Тут только Георгий спрашивает: может ли он ещё поизображать сожителя Татьяны и переспать с ней, – донесся из трубки довольный смешок.

– Георгий хорошо поработал сегодня. Он что, не устал? А Рошина что? – усмехнулся Анатолий.

– О, у них тут всё нормалёк, она уже сама его целует и обнимает.

– Пусть делают что хотят. Георгию от меня спасибо. – Лазарев повесил трубку и направился к своей машине.


Анатолий вёл машину по ночной Москве. Этот город никогда не спит, движется, сверкает огнями, гудит поливальными машинами, но никогда не спит. Мотор служебной «Волги» тихонько урчал. Опавшие листья вылетали из-под колес автомобиля и, кружась, плавно опускались на землю. Пахло осенью и хотелось скорее в тепло. По ночам уже морозило, и пожухлая, а местами всё ещё зелёная трава к утру покрывалась замысловатыми рисунками инея, но днём светило довольно теплое солнце.

Анатолий любил каждое время года по-своему, но только ранней осенью на него время от времени нападала лёгкая хандра, когда солнце на закате покрывало багряными оттенками всё вокруг и сизые тени обволакивали щемящей грустью город. Тогда величавая красота танца ярко-разноцветных опадающих листьев, улетающие стаи птиц, как будто бегущих от неизбежности, навевали глубоко в душе запрятанные воспоминания, эмоции и желание убежать от себя и от захлёстывающего, всепоглощающего чувства одиночества.

Он был одинок, пронзительно одинок. Всё свободное время посвящал или работе, или тренировкам. Иногда майор уговаривал себя, что не одинок, а лишь свободен. Свободен от необходимости заводить романы, и уж тем более у него нет времени заводить семью. Но иногда сознавался себе: это далеко не так. Вот и теперь подъехал к дому, припарковал машину, поднялся на свой этаж, отпер дверь и вошёл в прихожую, гулко отразившую шаги.

Майор Лазарев подошёл к холодильнику.

– Ой, совсем забыл купить продукты, – непроизвольно воскликнул вслух.

Открыл буфет.

– Так, что у нас имеется, – критически оглядев содержимое, достал большой пакет макарон и банку мясных консервов.

Ещё хорошо, что время от времени умудрялся затариться достаточным количеством тушёнки, вот она то его частенько и выручала. Привычным движением налил воду в кастрюлю и поставил на плиту. Пока варились макароны, Анатолий открыл банку с мясом и вытряхнул его на сковородку.

– Что ж, макароны с тушёнкой – совсем не так уж и плохо, – проговорил вслух. – А завтра обещаю купить еду.

Майор Лазарев засмеялся:

– Ну вот, майор, ты уже дошёл до того, что от одиночества сам с собой разговаривать начал, поздравляю!

10

Глеб открыл глаза и сладко потянулся на широкой и удобной кровати, покрытой шелковистыми простынями из плотного хлопка. Комната была залита светом, и солнечные зайчики играли на потолке, отражаясь от граней красивой хрустальной вазы, стоявшей на подоконнике. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе, поджаренного хлеба и ещё чего-то неуловимо восхитительного.

Глеб Светлов откровенно наслаждался приятным моментом пробуждения и снова закрыл глаза. Услышал тихие шаги, лёгкий шорох, и тут же тёплая ладонь коснулась его руки, а на губах почувствовал поцелуй. Юноша приоткрыл один глаз и уставился на девушку перед собой. Постепенно до него начало доходить всё, что произошло вчера вечером, а потом ночью и даже этим утром. Слегка застонал и присел в кровати.

– Ёлки-палки! Что ж я наделал!

– А что, собственно говоря, ты наделал? – услышал ответ и вопрос одновременно.

Глеб окончательно проснулся и увидел перед собой Ларису Панко в немыслимом кружевном полупрозрачном пеньюаре, который очень выгодно подчеркивал все достоинства её фигуры. Светлые шелковистые волосы рассыпались волнами по точёным плечам.

– Приятно провел время и снял стресс традиционным и довольно древним способом, – с лёгкой манящей улыбкой проворковала Лариса.

Её золотистого цвета глаза призывно заблестели. Глеб в упор всмотрелся в них, но увидел там лишь желание и негу.

– Провела восхитительную ночь. Надеюсь, и тебе понравилось забавляться со мной, – её рука скользнула под одеяло и нацелилась на дальнейшие последствия довольно предсказуемой развязки. – Никогда не жалей о том, что уже сделано, если в этот момент был счастлив, так ведь? – Лариса приблизилась к лицу Глеба, и он перестал различать что-либо. Волна желания захлестнула и утянула в омут удовольствия.

Позднее, когда они сидели на кухне и поглощали завтрак, так предусмотрительно приготовленный Ларой, Глеб поймал себя на том, что улыбается и не может остановиться. Было легко и свободно, ничего не хотелось знать ни о прошлом, ни о будущем и никуда не хотелось уходить.

– Глебушка, давай заканчивать, нам пора идти, – шёпотом произнесла Лариса.

Она слегка склонила голову, и прядь светлых волос опустилась на лицо. Глеб откусил большой кусок поджаренного хлеба с мармеладом и с восторгом демонстративно начал жевать.

– Смотри, тороплюсь, жую, быстро жую, – он засмеялся и отпил глоток кофе.

Через полчаса они спустились по лестнице, вышли на улицу и направились в театр.

– Лара, прости, если что не так было сегодня ночью. – Глеб остановил девушку за руку. Смотрел серьёзно и вопросительно. – Никогда не прощу себе, если с тобой случится непредвиденное и ты забеременеешь.

– Глеб, поверь, это абсолютно не твои проблемы, мне было хорошо с тобой. И, более того, хотела бы ещё раз вот так провести время, – Лариса быстро поцеловала и отступила на шаг.

Теперь он мог видеть её глаза. На миг в них мелькнул не просто испуг, а крик о помощи, но всё быстро исчезло. И вот на него уже смотрели красивые глаза, наполненные нежностью.

– Идём, нам пора, – девушка потянула за собой, и они двинулись дальше по тротуару к остановке автобуса.


Перед тем как войти в театр, Глеб пропустил Ларису на несколько шагов вперёд, чтобы никто не подумал, что они вместе приехали на репетицию. Войдя в фойе, первым, кого увидел, была Татьяна Рошина. Она стояла около гримёрной и явно ждала его.

– Глебушка, милый, нам надо, очень надо кое-что обсудить, – начала говорить Татьяна, но так и не закончила, увидев довольную физиономию Светлова.

– Да, конечно, – ответил с легкой улыбкой Глеб и жестом пригласил девушку войти в открытую дверь гримёрной.

Молодые люди вошли внутрь маленького помещения. Татьяна сразу же обняла Глеба и приникла к нему.

– Пожалуйста, не обижайся, я не виновата в том, что вчера произошло. Георгий друг детства, мы выросли на одной улице, но не виделись, наверное, лет сто. И уж никак не ожидала, что он вот так может разыграть. Это всё неправда. Мы с ним лишь друзья, и у нас нет никакого ребёночка. Ты мне веришь? – девушка заискивающе заглядывала в глаза Глеба снизу вверх.

– Танечка, это не важно. Важно лишь то, что через несколько дней мы поженимся, – Светлов наклонился и чмокнул Рошину в губы.

Но всё было не так просто, как хотел показать. Сегодня утром вдруг понял: в этом мире есть вещи, волшебно меняющие всё вокруг. Ещё только вчера он был полон решимости насолить Фёдорову и жениться на его любовнице Рошиной. Надо сказать, она была ему вполне приятна – значит, как для себя решил, сможет жить с ней бок о бок.

А уже сегодня утром, проснувшись и ощутив себя неприлично счастливым, вдруг увидел и прелесть опавших разноцветных листьев под ногами, и приятное тепло утреннего осеннего солнца, и голубизну неба, и, за завтраком, непередаваемый запах кофе и булочек. Глеб вдруг понял, что не вполне готов потерять нечто большее, чем статус свободного мужчины, женившись на девушке, которую никогда не любил. Осознал, что может потерять вкус к жизни! А жизнь он любил, во всех её проявлениях. С другой стороны, обещал жениться, а Светлов считал себя человеком чести. С чего это взял, Глеб и сам себе объяснить не мог, а вот поди ж ты, с самого детства старался изо всех сил быть верным своим обещаниям. Так что теперь ему оставалось или нарушить своё слово перед Татьяной, или выполнить его и жениться на нелюбимой девушке.

– Мы поженимся, – твёрдо произнёс, синие глаза блеснули сталью, а между бровей залегла тонкая морщинка. Светлов слегка отступил в сторону, открыл дверь и вышел в коридор.

Михаил Фёдоров видел, как Татьяна и Глеб вместе зашли в гримерную, но вскоре Светлов вышел один, и вид у него был не вполне довольный и, даже можно сказать, крайне озабоченный.

– Глеб, пожалуйста, зайди ко мне на пару минут, – Михаил жестом указал на открытую дверь своего кабинета.

«Теперь ещё и шеф начнёт мозги вправлять», – про себя огрызнулся Светлов, но, изобразив на лице самую доброжелательную улыбку, проследовал в кабинет.

– Глеб, знаю, что не вправе вмешиваться в твою личную жизнь, но ты ещё юный, неопытный. Боюсь, некоторые прописные истины, продиктованные жизнью, тебе не знакомы. Присядь, пожалуйста, и послушай, что скажу. Ты ещё слишком молод, и у тебя вся жизнь впереди. Уважаю твой талант и интеллект, но хочу предупредить о последствиях необдуманного брака с нелюбимой женщиной. Сможете вы жить совместно или нет – не самое важное в жизни. Подумаешь, делов-то: возьмёте и разбежитесь, если всё опротивеет. А теперь представь: у вас родится ребёнок. Ведь семья – это не только мужчина с женщиной, которые живут и спят вместе. Семья создаётся для возможности продолжить свой род. Это и есть тот основной смысл в жизни, который, боюсь, тебе ещё не доступен.

Произнося проникновенную речь, Фёдоров вложил всё своё актёрское мастерство и душу. Теперь смотрел на Светлова, пытаясь понять, насколько смог достучаться до разума.

Надо отдать должное Глебу. Он слушал внимательно старшего наставника по театру и соперника в постели невесты. Когда Фёдоров замолчал, Глеб продолжил молчать некоторое время, а затем повернулся всем корпусом и произнёс, чеканя слова, но при этом не повышая тона:

– Да пойми ж ты, не могу уже отступиться, обещал ей жениться и женюсь! В этом и есть проблема. Если она сама откажется от меня, тогда да, это будет её решение. – Глеб тупо мотнул головой.

Его радужная утренняя эйфория постепенно растаяла и остались только горькое сожаление и куча осенних листьев за окном, которые лениво шевелил и перебрасывал с места на место тёплый ветерок. Глеб Светлов встал, продолжая смотреть в глаза Михаила, затем выпрямился и вышел из кабинета.

Когда дверь за молодым человеком закрылась, Фёдоров дал себе волю и даже хлопнул ладонью по столу.

– Ну что ты будешь делать с этими упрямыми ослами. Придётся принять более радикальные меры.

11

СССР, город Иваново.

Старая железнодорожная платформа в городе Иваново пахла мокрой пылью, плесенью и машинным маслом. Пассажиры выходили из вагонов, поудобнее перехватывали свой багаж и устремлялись на вокзальную площадь. Осенний дождь рябил лужи, мыл стылой влагой остатки листьев на липах, размазывал слой серо-бурой пыли на желтых стенах старого вокзала. Стекающая вода сделала чёрную трещину в углу здания ожившей. Казалось, кусок стены вместе со штукатуркой вот-вот отвалится и придавит спешащих людишек.

Ничего не изменилось с тех пор, как Нелли так удачно смогла перебраться в Ленинград, а вот теперь вернулась в Иваново к матери. Хлюпанье воды под ногами пробегающих людей дополняло заунывную музыку осеннего дождя. Нелли вдохнула сырость и ощутила, как стынут плечи под мокрым пальтишком. С ночи болела голова. Девушка поправила объёмистую сумку на плече, перехватила поудобнее вторую и подняла из лужи тяжёлый чемодан. Ноги окончательно промокли, руки окоченели. Нелли робко взглянула на Виктора, своего новоиспеченного мужа. Тот, пробегая рядом, казалось, не только не желает её знать, но и в упор не видит. А ведь всё складывалось так удачно. Они могли остаться жить в Ленинграде в отдельной квартире. Но неожиданно Виктора по состоянию здоровья списали на берег, а вместе с ним уволили и Нелли.

Девушка кое-как доковыляла до остановки. Старенький автобус, надрывно рыча, остановился, со скрипом и лязгом открыл двери. Пассажиры выскакивали в дождь, раскрывали зонты и устремлялись к перрону. Нелли толкали, и она никак не могла забраться на скользкие ступеньки. Вдруг кто-то больно ударил её в лоб. Девушка не удержалась и под тяжестью поклажи рухнула в ближайшую лужу. Когда автобусные двери закрывались, она успела рассмотреть злобно ухмылявшегося Виктора. Следующий автобус, идущий на окраину города в район Нежданово, будет только через полчаса.

Нелли выбралась из лужи. Грязные потоки воды стекали и с неё самой, и с поклажи. Куда теперь податься? В таком виде её и в транспорт не пустят. До дома матери от вокзала идти больше часа, а с тяжёлыми сумками…

Свинцовое небо выпустило на мокрый город сумерки. Зажглись фонари, подсвечивая жёлтым светом рябь на лужах. Нелли окончательно промокла и замерзла. Не доезжая до остановки, затормозила красавица «Волга». Водитель вышел, помог мужчине в дорогом пальто выбраться на мокрый асфальт и раскрыл над ним зонт. Человек быстро засеменил к зданию вокзала. Водитель «Волги» собрался усесться в машину, но неожиданно направился к остановке.

– Нелли? Неужели это ты?

Девушка встрепенулась и удивлённо уставилась на парня перед ней:

– Слава?

– Да, я. Ты автобус ждешь?

– Пропустила, не смогла с сумками забраться. Теперь жду следующий, – Нелли невольно поёжилась.

– Так давай подвезу, всё равно домой еду, – улыбнулся парень.

– Ой, это было бы хорошо. Только я вот ещё и в лужу упала, – Нелли потупила глаза.

Поросячьи глазки на квадратном лице цепко осмотрели размер катастрофы.

– Это ничего. У меня в багажнике плёнка есть. Когда для хозяина на рынок езжу, то сиденья и багажник ею застилаю.

Парень легко поднял тяжёлый чемодан, сумку и быстро вернулся к машине.

– Ну что ты замерла? Иди быстрее.

«Волга», разбрызгивая потоки воды, стремительно двигалась по новому проспекту. Нелли благодарила Провидение за такой щедрый подарок. Её все ещё трясло от холода, согреться в промокшей одежде не удавалось. Она посматривала на размытые пятна огней за окном.

– Ты вернулась навсегда? – Слава глянул на Нелли и снова перевёл взгляд на дорогу.

– Да, вернулась, буду работу искать, – вяло ответила девушка.

– Рад тебя видеть.

– Извини, мне сейчас ни до чего. Замерзла, устала…

Машина въехала в старый район, застроенный деревянными домами. Пейзаж превратился в истинно деревенский. Колеса заскользили по размытой грунтовке. Машина остановилась перед крепким пятистенком, крытым новым железом.

– Ой, Слава, даже не знаю, как тебя и благодарить…– начала свою речь Нелли.

– Знаешь, милая, знаешь, – усмехнулся Слава и уперся взглядом в пышную грудь пассажирки.

– Но я…

– Да, ты устала, промокла…

– Не в этом дело. Я…

– Пошли ко мне. Теперь один живу, – Слава выжидательно замер.

Глаза девушки задумчиво вспыхнули:

«Ну проведу с ним эту ночь, и что такого. Да и мать всё равно не знает, что я вернулась.»

Слава принял молчание за знак согласия и, проехав ещё метров сто, загнал «Волгу» во двор своего дома.

Парень отправился на кухню, но перед этим завернул в гостиную и включил проигрыватель. Старый фокстрот «Брызги шампанского», поскрипывая и пришепётывая, заструился вдоль пахнущих деревом стен, чистых накрахмаленных занавесок, забрался под стол, покрытой скатертью с кистями. Виниловая пластинка слегка подрагивала, воссоздавая чудесную мелодию. Нелли вслушалась в звуки музыки, улыбнулась уголками губ и даже начала напевать.

– Та-та-та, та-та, та-та-та…

Все неприятности растворились, нервы улеглись, и даже чертенята, жаждавшие мести Виктору, угомонились. То, как он себя повёл, когда узнал об увольнении, было обидным. А ещё обиднее было его сегодняшнее поведение. Но теперь кроме обиды в душе зашевелилось что-то ещё, нечто важное. Только пока не поняла, что это такое.

Слава налил в бокалы вина. Поставил на стол тарелку с сыром и ветчиной, коробку шоколада. Нелли выпила залпом. Слава налил ещё, а она повторила. Задумчиво сжевала нарезку с тарелки, потянулась к шоколаду, но передумала. Нелли положила на мощные мужские плечи озябшие ладони и потянула парня на себя.

– Раз, два, три… раз, два, три…

Легкие шаги босых ног не совпали с тяжёлыми мужскими. Слава неловко поцеловал её в висок, а затем более уверенно отвёл мокрые волосы и коснулся губами шеи.

– Слава, от твоих поцелуев и вина у меня закружилась голова, – Нелли призывно улыбнулась.

– Значит, нужно прилечь, – в голосе парня проскользнуло удовлетворение.

– Ах!..

– Да и мокрую одежду давно пора снять, – он уверенно потянул платье, а Нелли послушно вскинула руки.

Музыка отозвалась всплесками страсти в растревоженном сердце. Нелли дала теплым сильным рукам раздеть себя, подалась вперёд, подставляя тело чуть шероховатым губам, нежно и бережно целующим. Прикрыла в истоме веки. Слава начал медленно, очень медленно – лёгкие прикосновения, поглаживания. И когда Нелли расслабилась и забылась, Слава изменил тактику. Теперь темп стал безумным, неистовым, поглощающим. Нелли начала громко постанывать.

– Шлюха! Тварь! – дикие вопли заглушили звуки музыки и громкий звон разбитого стекла.

Слава даже ухом не повёл, перевернул Нелли на живот, приподнял над кроватью, сжимая огромными лапищами возбуждённое тело, и лишь увеличил темп движения мощных бёдер.

– Шлюха! Гадина! Ты с этим… Шлюха! – Виктор Табунов старался протиснуться в разбитый проём окна.

Слава блаженно улыбнулся, как ни в чём не бывало, сел на кровати и воззрился на порезанного осколками стекла бывшего друга детства, застрявшего в разбитом окне…

12

СССР, Москва.

В день, на который была назначена свадьба Глеба и Татьяны, почти все актёры театра-студии «Молодость» собрались в большой квартире Бурдиных на Тверской улице в центре Москвы. Молодые люди сдвинули столы, накрыли их огромной скатертью, расставили тарелки с закусками и салатами. Стульев всем гостям не хватило, их пришлось позаимствовать у соседей. Кто-то включил музыку и регулярно менял пластинки для создания атмосферы праздника.


Раз-два, туфли надень-ка,

Как тебе не стыдно спать!

Славная, милая, смешная «Енька»

Нас приглашает танцевать…


Весёлая музыка громко разносилась по квартире и вылетала в открытое окно на московскую улицу.


Скоро улица нам тесной стала,

Целый город пробудили мы от сна.

И так задорно в небесах плясала

«Еньку» вместе с нами до утра луна…


Молодые люди, одетые празднично, громко напевали популярную песенку, а некоторые пританцовывали в такт. Девушки покачивали высоко взбитыми по последней моде причёсками и соревновались, у кого пышнее юбка. Парни щеголяли в безумно зауженных брюках-дудочках.

Наконец в дверях появились молодожёны со своими сопровождающими. Все зааплодировали и начали наперебой поздравлять. Рошина выглядела несколько растерянной. Простое белое шёлковое платье плохо сидело и никак не шло ей к лицу. Но курчавые волосы, огромные выразительные глаза и румянец на пухлых щеках очень выгодно дополняли образ невесты. Глеб щеголял в элегантном костюме – узком, облегающем его высокую фигуру. А из ботинок виднелись носки красного цвета, что считалось последним «писком моды». Синие глаза смотрели с некоторой тревогой и усталостью, а аристократическая осанка и приятные манеры дополняли образ настоящего сказочного принца-жениха. Все девушки единогласно признали его неотразимым, и многие со вздохом отметили, что теперь Глеб Светлов больше не свободен.

Гости разместились за столом. Во главе, как и водится на свадьбах, посадили новобрачных. Надо сказать, ни родители жениха, ни родители невесты не присутствовали на этом празднике, что вызвало некоторое недоумение среди приглашённых. Но это никак не отразилось на оживлённой атмосфере происходящего. Кто-то из гостей с громким хлопком открыл бутылку шампанского и стал наливать пенящееся вино в бокалы. Гости за столом, весело переговариваясь, тоже потянулись к бутылкам с игристым вином.

Майор Лазарев незаметно пробрался в квартиру и присел на самом удалённом от Татьяны и Глеба стуле, стараясь не попадаться им на глаза.

«Вот так вот, все мои старания – псу под хвост! Эти упрямцы всё равно поженились. Ладно, мы ещё посмотрим, кто кого», – размышлял майор с некоторой досадой.

«Глеб Светлов тоже хорош: вот уж не ожидал от него такой прыти. Он столько раз за эти дни имел интим с Ларисой Панко, что сотрудники сбились со счёта. А Татьяна Рошина! Уже сто раз переспала с нашим Георгием. Он, похоже, и сам не рад, что с ней связался. Как здесь не вспомнить Цецерона: «O tempora, o mores!». Эх, действительно «О времена, о нравы!»… А вот так посмотришь на этих молодожёнов, ведь и в голову никому не придёт, что они друг другу не только не подходят, но и не нужны. Вот поэтому и не женюсь», – подытожил и похвалил себя Анатолий.

В этот момент по публике за столом прошёлся лёгкий ропот. Все подняли бокалы, и один из гостей начал произносить тост в честь новобрачных. Одновременно в комнату вошёл Михаил Фёдоров, улыбающийся во все свои тридцать два зуба. Слегка взлохмаченный, в очень элегантном и модном костюме, но с галстуком, ослабленным и сдвинутым набок. В руке Михаил поднимал бокал с шампанским. Все притихли, повернули головы в его сторону, и только негромкая весёлая музыка продолжала звучать в наступившей тишине. Фёдоров величественно прошествовал вдоль всего стола. А подойдя к Татьяне и Глебу, слегка поклонился. Затем одной рукой обнял девушку за талию, притянул к себе и глядя ей в глаза, произнес довольно громко:

– Сколько раз сладкими ночами ты говорила, что любишь меня?! А? Сколько раз? Скажи мне, лапуля! – Он нежно поцеловал Рошину в губы, а затем легко приподнял и усадил к себе на колени.

Михаил Фёдоров отпил глоток шампанского из своего бокала и дал пригубить его опешившей Татьяне. Все замерли, никто не решился даже пошевелиться.

– Скажи нам, пожалуйста, кого же ты любишь? Меня или его? – Михаил широким жестом рукой с бокалом шампанского указал в сторону Глеба.

Татьяна закрыла лицо руками и замотала головой. Первым отреагировал Глеб:

– Ну всё, это уже слишком далеко зашло, – сказал и вышел из комнаты.

Воцарилась финальная сцена из гоголевского «Ревизора». Гости так и сидели, замерев в нелепых позах. Но вслед за Глебом Светловым быстрым шагом вышла одна из девушек.

«А всё не так уж и плохо, – подзадорил себя в этот момент майор Лазарев. – Какой я молодец, что подвязал Фёдорова. И Лариса Панко работает хорошо».

Потому что именно она вышла вслед за Глебом Светловым и побежала его успокаивать. Майор вышел из квартиры и, притаившись в подъезде, стал наблюдать за молодыми людьми. Тем временем Лариса участливо обняла обескураженного парня.

– Глеб, милый, послушай, пожалуйста. Знаю, что ты сейчас чувствуешь. Пойдём со мной. Всё уладится, вот увидишь.

Глеб стоял посреди дороги и смотрел впереди себя ничего не видящим взглядом. Панко махнула рукой, и к ним подъехало такси. Светлов дал безропотно усадить себя в машину. Они уехали.

«А что, всё под контролем», – майор Лазарев направился к своему автомобилю и в этот момент увидел, что из подъезда вышел Фёдоров.

Лазарев показал Фёдорову одобрительный жест, кивнул и благодарно улыбнулся, а Михаил с грустной улыбкой только устало махнул рукой и направился к своей машине.

Анатолий изрядно устал и проголодался, но всё равно решил лично удостовериться, что Светлов и Панко находятся в нужном ему месте, а затем заехал в магазин и купил домой продукты.


Прошло несколько дней с момента начала операции, и шеф вызвал майора Лазарева, чтобы подвести итоги.

– Пока всё идет по плану, – докладывал Анатолий. – Лариса Панко чувствует себя хорошо, сдает анализы. Глеб Светлов живёт с ней в квартире Бурдиных. Квартира под нашим постоянным наблюдением. В ближайшие дни мы отправим Светлова в Одессу на съемки нового фильма. Так нам удобнее станет присматривать за ним, да и со своими женщинами он скорее разберётся. В дальнейшем не планируется поощрять сожительство Глеба ни с Ларисой Панко, ни с Татьяной Рошиной. Сейчас Рошина ни во что не вмешивается. Мои сотрудники уже занялись тем, чтобы она перестала контактировать со Светловым. В театре всё идет своим чередом, спектакли проходят по графику, никаких скандалов там не заметили, Фёдоров быстро всё разруливает. Так что могу сказать: первая фаза прошла по плану, теперь нужно только дождаться результата.

– Что ж, сказать нечего, давай ждать результатов. Ты остаёшься ответственным на этой операции, и смотри, чтобы с девушкой всё шло гладко. Нам лишние скандалы, как, впрочем, и лишние эмоции, слёзы не нужны, – слегка ворчливым голосом подытожил генерал Ершов. – Отчёт оставь у меня и ступай работать.

13

Зимняя Москва уже давно проснулась, но фонари на улицах всё ещё горели, отбрасывая на засыпанные снегом улицы и дома замысловатые тени. Светлеющее небо вносило свой вклад в подсветку гудящего города. Картину дополнял пар, исходящий от всего живого и тёплого. Он витал клубами в морозном воздухе, а лёгкая снежная пыль искрилась, отражая весь свет, заполнивший шумные улицы.

Майор Лазарев медленно ехал следом за снегоуборочной машиной и решил, что обгонять её не стоит. Зима выдалась снежная и морозная, поэтому Анатолий замучился по утрам откапывать свою машину из-под очередного сугроба. Сегодня он опять хорошо потрудился с лопатой и метёлкой, пока удалось вызволить из снежного плена своего стального коня, а теперь с удовольствием ехал по очищенной дороге и обдумывал ближайшие планы.

С начала операции «Александрит» прошло несколько месяцев. В целом всё шло по плану. Как и надеялся Анатолий, Лариса Панко быстро забеременела. Беременность проходила спокойно и без осложнений, но уже стало заметно – её фигура начала меняться. Чтобы не вызывать ненужных расспросов и подозрений, было решено перевезти девушку в ведомственный санаторий, в котором она продолжит вынашивать ребёнка и там же должна будет родить.

Заранее было подготовлено известие, что Ларису Панко пригласили сниматься в новом фильме, и она на несколько месяцев уедет на съёмки, поэтому в спектаклях участвовать не будет. Сама девушка уже собрала вещи и ждала майора Лазарева. Он лично решил отвезти Ларису до места и убедиться, что та хорошо устроилась и ни в чём не нуждается. Ей предстояло провести в изоляции некоторое время, но при этом было важно, чтобы жизнь её проходила спокойно и комфортно.

Размышляя таким образом, майор Лазарев доехал до квартиры Панко, поднялся на этаж и позвонил в дверь. Практически сразу на пороге появилась Лариса в вычурной шубке, отделанной кружевами, с лёгким макияжем на лице и золотистыми искорками в глазах. Анатолий отметил, что выглядит она прекрасно, и беременность никак не повлияла на внешность. Девушка сделала широкий жест в сторону сумок и чемоданов.

– А вот и мой багаж, вы ведь поможете всё это отнести в машину? – с лёгкой улыбкой произнесла Лара. – Мне тяжести поднимать нельзя, – ещё шире заулыбалась она.

Майор увидел огромную кучу поклажи, покачал головой и похвалил себя в очередной раз за то, что не женат. За один раз унести все сумки он, конечно, не смог, и ему пришлось спускаться и подниматься аж три раза. Таким образом, багажник и всё заднее сиденье заняли Ларисины вещи. Наконец она сама спустилась и села в машину.

Ехать было довольно долго. Машина гладко катила по расчищенной от ночного снегопада дороге. Въехали в полосу леса, и теперь солнечный свет мигал на лобовом стекле автомобиля из-за поочерёдно закрывавших его сосен. Деревья выглядели сказочными декорациями, а снежинки отражали радужным светом солнечные лучи.

Санаторий располагался в старинном поместье на берегу живописного озера и находился под круглосуточной охраной. Ларисе подготовили отдельный домик в дальней части парка. Ей выделили специального сотрудника – женщину, которая должна была обеспечить с одной стороны покой Ларисы, а с другой – максимально снизить риск контакта девушки с другими отдыхающими.


Лазарев подъехал к пропускному пункту, показал документы. Ворота плавно открылись, машина двинулась дальше. К коттеджу пришлось ехать через старинный парк с вековыми деревьями по ухоженной и расчищенной от снега аллее. Справа и слева располагались другие коттеджи и служебные постройки. Санаторий был спланирован таким образом, что практически из каждого отдельного домика можно было добраться, не пересекаясь с другими отдыхающими, и к бассейну, и в лечебный корпус, и в уютную столовую.

Когда машина поравнялась со ступеньками входа в дом, дверь открылась, и на пороге появилась довольно высокая женщина средних лет, спортивного телосложения. На её плечи был наброшен оренбургский пуховый платок. Приветливо махнула рукой и заулыбалась, когда майор Лазарев открыл пассажирскую дверь и подал руку Ларисе.

– Здравствуйте, как доехали? А я вас ещё утром ждала, – заговорила женщина, произнося слова несколько нараспев и слегка сглатывая окончания слов. – Вы, наверное, голодные? Обед уже готов, так что сейчас вас вкусненьким покормлю.

Лариса Панко элегантным движением слегка оперлась на, поданную Анатолием, руку и вышла из машины. На её лице сияла ослепительная улыбка.

– Здравствуйте, как приятно, когда тебя ждут! Да, проголодалась и с удовольствием съем что-нибудь лёгкое, – она подошла к ступенькам и взошла к входной двери.

– Меня зовут Лариса, но можно Лара, мне даже так больше нравится, – девушка протянула ладонь для приветствия.

– А я – Тамара, но можете звать меня Тома, – в ответ улыбнулась сотрудница и пожала протянутую ладонь.

Майор Лазарев вынимал сумки из машины и заносил их в дом. Женщины в это время осматривали коттедж. До Анатолия доносились их голоса, и он решил, что его присутствие пока не требуется.

Лариса была очарована гостиной, которую первой показала сотрудница. Помещение было не очень большим, но уютным. В углу располагался камин в обрамлении белого и серого мрамора, перед ним стояло мягкое канапе и столик искусной работы, явно старинный. У противоположной стены находился рояль фирмы C.Bechstein. Лара не удержалась, увидев такое великолепие, сразу же подошла и открыла крышку инструмента. Легко пробежала пальцами по клавишам и наиграла фрагмент известной мелодии.

– О, рояль прекрасно настроен. Могу играть на нём? – повернулась в сторону сопровождающей женщины.

– Да, конечно, это специально для вас и поставили. Майор Лазарев подготовил список того, что необходимо, и, конечно, рояль был в этом списке. Пойдёмте покажу вашу спальню, – улыбнулась Тома, увидев искренний восторг в глазах подопечной.

Анатолий как раз закончил с сумками и решил присоединиться к девушкам. Он заглянул в комнату и широко улыбнулся Ларисе, изобразив театральный поклон:

– Старался как мог, чтобы угодить вам, сиятельная госпожа.

Он сам лично занимался обустройством этого дома, всё было тщательно спланировано. Опытный дизайнер спроектировал расстановку предметов интерьера и подбор цветовой гаммы обивки мебели, штор. Даже посуда в маленькой, уютной столовой была подобрана специально с учётом вкусов и предпочтений Ларисы.

– Идите мойте руки и садитесь за стол, – пригласила Тамара. – Я сохранила обед горячим.

Лазарев не собирался оставаться здесь надолго и хотел побыстрее вернуться в Москву, но, почувствовав, умопомрачительный аромат куриного супа, послушно пошёл мыть руки.

– Лара, наш диетолог с учётом предпочтений и особенности вашего положения, составил каждодневное меню, которое с вами будут согласовывать. Если захочется чего-нибудь особенного – скажите заранее. И если доктор одобрит, то вам это приготовят. Здешний шеф-повар – настоящий кудесник! Вам понравится его кухня, – рассказывала Тамара и в то же время ловко сервировала стол.

Открыла что-то наподобие толстого ящика, достала оттуда изящную супницу с горячим, разлила в суповые чаши бульон с клецками, посыпала рублёной зеленью и поставила перед Ларисой и Анатолием.

Майор, как кот, жмурился от удовольствия и смаковал поданное ему блюдо. Когда был маленький, няня Агата готовила ему точно такой же бульон. Сейчас он сдерживал себя, чтобы есть размеренно ложкой, а не залить весь супчик через край в рот и проглотить одним глотком.

Лариса обедала с явным удовольствием и с улыбкой взирала на старания Анатолия.

– Посмотрите, Тома, – она изящным жестом указала на майора Лазарева, – вот так выглядит одинокий, не прирученный женщиной, голодный мужчина, готовый продать душу за миску хорошо приготовленной еды.

Обе женщины засмеялись, глядя на Анатолия, а он ничуть не смутился.

– Многоуважаемая фея, а не могли бы вы налить мне ещё этого восхитительного зелья?

Все дружно смеялись, а Тамара серебряным половником зачерпнула бульон и налила в тарелку Анатолия. Он, с нескрываемым удовольствием, продолжил поглощать суп. Сотрудница тем временем положила на тарелки кусочки цыплёнка с соусом из сметаны и белых грибов и с улыбкой смотрела на рожицы, которые корчил майор.

– При дамах матом ругаться не пристало, но все другие слова поощрения забыл от переизбытка чувств, – задорно похрюкивая, выговорил Анатолий. – Всё, понял, теперь буду приезжать к вам обедать или ужинать. Как хотите, но возражений не принимаю! Ещё понял: мне нужно срочно жениться на шеф-поваре из этого санатория!

Девушки задорно смеялись, а Тома, вытирая слезы от смеха, едва смогла говорить.

– Ой, боюсь не получится у вас, Анатолий, жениться на шеф-поваре. Он у нас француз, пожилой многоуважаемый мужчина. Интересуется или хорошим вином, или молодыми красивыми женщинами, или тем и другим вместе. А вот одинокие голодные майоры ему ну никак не интересны!

– В этом санатории повар француз? – Лазарев внимательно посмотрел на Тамару.

– Да, он приехал сюда сразу после войны, женившись на русской девушке. А так как повар он гениальный, то ваше начальство определило его в ведомственный санаторий, домик отдельный выделили. Правда, вскоре его жена сильно заболела и умерла, но он всё равно здесь остался. Очень уважаемый и всеми любимый француз.

– Да, и так бывает, – задумчиво кивнул Анатолий.

14

Швейцария, посёлок где-то в горах Альпы.

На окраине небольшой живописной деревушки в Швейцарских Альпах расположилось старинное поместье. Это был один из тех домов, что пережил все временные пертурбации, но остался стоять непреклонно на крутом склоне горы, поглядывая светлыми окнами на домики, прилепленные к каменным утесам.

В кабинете для совещаний за массивным столом баснословной стоимости работы Эйлин Грей беседовали несколько человек, входящих в организацию «Русский Альянс». Председательствовал высокий седовласый мужчина с точёным профилем и аристократической осанкой.

– Господа, я собрал вас здесь, чтобы обсудить существующую ситуацию, которая начала выходить из-под контроля с нашей стороны. Дело в том, что через осведомителя в русском правительстве мы регулярно получаем информацию обо всём, что там происходит и что планируют сделать русские большевики. От этого человека несколько месяцев назад стало известно об операции КГБ под названием «Александрит» по продлению рода императорской семьи по прямой линии. А именно, о получении нового наследника царской крови от внука императора Николая II и его жены Александры Фёдоровны, урождённой принцессы Гéссен-Дармштáдтской. Как известно, одна из дочерей царской четы Софья была тайно передана на воспитание в приёмную семью, но сохранились подлинные документы о её истинном происхождении и принадлежности к императорской семье. Все наши попытки похитить Софью с последующим вывозом в Европу успехом не увенчались, но нам удалось раздобыть некоторые документы, подтверждающие, что она является законнорожденной принцессой, – докладчик на несколько секунд замолк и неспешно осмотрел присутствующих. Все внимательно слушали.

– Софья, как и вся её семья, находятся под круглосуточным наблюдением со стороны сотрудников КГБ. Таким образом, из прямых наследников Российского престола императорской крови сейчас нас больше всего интересует сын Софьи, который наследует все права и обязанности по закону Павла I и является прямым потомком Российского царского дома. Но, осмелюсь напомнить, политическая сторона вопроса это только один аспект. Прямые потомки императорской семьи, по сути дела, ещё являются и наследниками своих богатых родителей. В любом случае несметные богатства крайне интересуют не только нас, но и русских коммунистов. 3 марта 1918 года был подписан Брест-Литовский мирный договор, куда вошли ещё и соглашения о судьбе русского императора Николая II, его семьи, а также его близких родственников. Эта часть договора была засекречена и не подлежала оглашению. И, как известно, в июле 1918 года императорская семья в полном составе, а также часть их прислуги, бесследно исчезла. Одновременно пропали практически все их близкие родственники, которые в тот момент находились в России. Местонахождение и судьбу некоторых из них нам выяснить не удалось. Вот поэтому так важно перехватить инициативу у русских на продление рода императорских кровей, – докладчик закончил свою речь и снова не спеша окинул взглядом присутствующих.

– Почему мы опять должны всё это обсуждать? Даже имея часть документов о рождении принцессы, не знаем наверняка обо всех обстоятельствах рождения внуков императорской четы, – возразил оратору граф Сергей Плюмин.

– О, граф, я излагаю только факты. К тому же мы имеем все доказательства достоверности этой информации, пусть косвенные, но доказательства. И согласитесь, лучше всё знать и быть готовым к сюрпризам большевиков, чем они нас застанут врасплох, да ещё и со спущенными штанами, – довольно тихо, но твёрдо возразил председатель.

Среди присутствующих пронёсся ропот, но больше никто возражать не стал.

– Господа, как информировал источник, и, могу добавить, эти сведения были подтверждены и другими нашими осведомителями, у русских на сей момент есть девушка, которая вынашивает потомка царской крови. После нашей проверки оказалось, что дама принадлежит к королевскому сословию и, следовательно, её дети смогут претендовать на престолонаследие. Мне не нужно вам объяснять, что означает рождение нового наследника императорских кровей. Акт о престолонаследии от 5 апреля 1797 года, обнародованный Павлом I в день его коронации, ещё никто не отменял. Поэтому, если русский народ когда-то захочет восстановить монархию, то как раз это лицо сможет вступить на престол. Поэтому прошу понять всю серьёзность момента, – оратор чуть склонил голову и стал похож на орла, высматривающего с высоты добычу.

– Все мы, здесь присутствующие члены «Русского Альянса», так или иначе имеем отношение к наследию русского трона и царских денег. Но, как известно, все наши усилия пока полностью нейтрализуются действиями советских спецслужб. Даже с нашими ресурсами и возможностями вербовки на территории СССР мы не смогли пока далеко продвинуться. А в свете последних событий и вовсе можем проиграть эту игру. Вот почему сегодня вас здесь собрал. Наши люди, узнав о планах коммунистов, стали присматривать за беременной, но на днях она исчезла, и пока её найти не удалось. Ранее исчез и Глеб Светлов – внук Николая II и отец зачатого ребёнка, но его уже смогли разыскать. Поэтому прошу активизировать все ваши возможности для исправления создавшейся ситуации. В идеале было бы дождаться рождения ребёнка, а затем сделать так, чтобы наследник попал к нам сюда, в Европу, где сможем дать ему соответствующее воспитание и образование.

– Если нам так и не удалось похитить сначала Софью, а затем её сына, то почему вы думаете, что теперь легко сможем выкрасть новорождённого младенца? – барон Курин встал с места. – Мы даже все документы о рождении принцессы не смогли раздобыть, а без них – это лишь дети без статуса! И если вас всех так волнует этот нерождённый наследник, если не можем его похитить, то, может быть, проще уничтожить? А вернее, уничтожить женщину, вынашивающую этого ребёнка, а заодно и самого Глеба Светлова! Тогда уже никто не сможет воспользоваться такой возможностью, как продление прямого рода императора Николая II!

– Барон, при всём уважении к вашему патриотизму и желанию активно действовать не могу согласиться, что убийство ребёнка царских кровей – это разумное решение, – тихо, но твёрдо возразил Председатель. – С другой стороны, вполне согласен, что русские коммунисты сейчас имеют и документы о рождении принцессы, и самого внука императорской четы, что даёт им серьёзный перевес в случае спора за Российский трон и о наследовании царских денег. Тем не менее для начала предлагаю собрать максимально возможную информацию о том, что именно там затеяли большевики, а затем уже решим, как нам выгоднее поступить. Напомню: действовать нужно очень аккуратно и не допускать явных признаков нашего вмешательства, иначе это может вызвать обострение и так непростой ситуации с правящими кругами России. Прошу, как можно быстрее, связаться с вашими людьми в Москве. Обо всём, что удастся узнать, докладывайте мне незамедлительно. Только так сможем повлиять на ситуацию и изменить ход событий в нашу пользу, – глаза председателя сверкнули сталью.

15

СССР, Москва.

Старинный парк в подмосковном санатории содержали по всем правилам смены времён года. Снег окончательно растаял. Поэтому изгороди из декоративных растений были аккуратно подстрижены, вдоль дорожек и на клумбах садовники высаживали цветы.

Прошли первые весенние грозовые дожди, всё начало покрываться зеленью. Лёгкий ветерок доносил божественный запах цветущей черёмухи и сирени. И вот однажды утром, прогуливаясь после завтрака, Лариса обнаружила, что все деревья вдруг стали зелёными. Каждый год это почему-то всегда происходило неожиданно для неё. Ещё вчера листочки были совсем маленькими, едва появившиеся из открывшихся почек зеленые кончики, а сегодня деревья и кустарники уже полностью одеты в яркую зелёную листву.

После переезда в коттедж Лариса не сразу привыкла к новому образу жизни. Холодная зимняя погода, вид заснеженного парка из окна, чёрные силуэты голых деревьев и птиц на белом снегу, подслеповатое солнце на бледном небе, да и вынужденное безделье и уединение сильно тяготило и расстраивало её поначалу. Она не находила себе места, привыкнув много работать. Не зная, чем себя занять, откровенно захандрила, но потом постепенно втянулась в новый ритм.

Лариса с удовольствием плавала в уютном бассейне санатория, занималась специальной гимнастикой с тренером. Регулярно получала массаж, что позволяло легче морально и физически переносить изменения в её внешности, связанные с беременностью.

Лариса много гуляла, играла на рояле, выучила несколько новых пьес и песен. Инструмент был великолепен, и игра на нём доставляла истинное удовольствие. Часто вечерами она пела под собственный аккомпанемент, чем очень радовала Тамару, которая в силу своих обязанностей её повсюду сопровождала. Еда, приготовленная поваром-французом, была превосходной. А то, что ей самой не приходилось заботиться ни о покупке продуктов, ни об их приготовлении, забавляло девушку.

Майор Лазарев по долгу службы довольно часто навещал Панко. Между ними завязалось даже что-то наподобие дружбы. Ларисе хотелось верить, что Анатолий имеет к ней личный интерес и приезжает не только из-за своей служебной обязанности заниматься её проблемами. Во всяком случае, все просьбы он выполнял довольно оперативно, всегда был учтив и приветлив со своей подопечной.

Лариса всё чаще стала замечать, что мечтает о нём, с нетерпением ждет его появления. Она прекрасно отдавала себе отчёт, что этот мужчина недоступен. Но всё равно ночами представляла, как сильные руки прикасаются к ней, нежно проводят по её лицу, шее, спускаясь всё ниже… Как синие глаза призывно обжигают обнажённое тело, истомленное желанием полностью раствориться в нём. Это чувство усиливало осознание возможностей, которые такой союз мог дать ей в плане продвижения к желанным ролям и славе. Даже то, что Лазарев вынудил её забеременеть от другого мужчины, ничуть не охлаждало страстные фантазии. Лишь актёрское мастерство помогало скрывать свои чувства и желание быть с ним рядом.

С приходом весеннего тепла Лариса с удовольствием стала прогуливаться по берегу озера. Вдоль кромки воды проложили специальные дорожки, поставили несколько скамеек и беседок. В весенней воде озера, обновлённой и чистой после зимнего льда, отражались лазурное небо и ласковое солнце, а на поверхности плавали опавшие белые цветочки черемухи и вишни. Всё цвело и благоухало. Вечерами лягушки устраивали такой концерт, что его хорошо было слышно даже через открытые окна коттеджа. А к хору лягушек примешивалось великолепное пение соловьёв. Всё вместе создавало непередаваемую атмосферу весеннего настроения. Так что с приходом весны и тёплых дней Лариса почувствовала себя значительно лучше.

Для прогулок она надевала длинное, свободного покроя трикотажное платье, а на голову – шляпу с широкими полями, и получалось, что лицо скрывала полумаска тени. За шляпу Тамара её похвалила, поскольку это упростило возможность скрыть внешность девушки при встречах с другими отдыхающими санатория.

После ужина женщины по одной из тропинок прошли к озеру и разместились в беседке. Лариса уселась в плетёное кресло, а ноги положила на специальный приставной табурет с подушечкой. Вид на водоём открывался потрясающий. Девушка достала из сумки книгу, положила на колени, но так и не открыла.

Последние дни ловила себя на мысли, что вот такая спокойная и обеспеченная жизнь начинает нравиться и она вовсе не хочет возвращаться в Москву, в суету и сутолоку столичной жизни. Но уже совсем скоро настанет срок родов, а после них, как обещал Лазарев, ребёнка сразу заберут. Лариса раздражённо повела плечом. Судьба этого младенца ей безразлична.

«Всё будет хорошо. Выполню то, что меня вынудили сделать, а моя карьера пойдёт в гору. Конечно, странно, что именно КГБ занимается этим вопросом. С другой стороны, кажется, в нашей стране буквально всеми вопросами занимается КГБ. Так что всё остальное неважно. Довольно скоро смогу вернуться домой и продолжить жить как раньше, до всей этой непонятной истории с беременностью. Хорошо было бы продолжать встречаться с майором Лазаревым. А там – как знать»… – подытожила Лариса.

Молодой человек вызывал у неё не только интерес как потенциальный любовник, но придавал чувство защищённости и морального комфорта. Лариса уже не раз похвалила себя за то, что согласилась на его условия, и теперь имеет возможность, хоть на время, жить вот так беззаботно. Но скоро всё должно измениться. Лариса глубоко вздохнула.

Солнце клонилось к закату, отбрасывая золотистые блики на поверхность водной глади озера. Лёгкий ветерок стих. Появились первые комары, лягушки начали свой концерт, а соловьи втóрили им из ближайших зарослей кустарников. Нужно было возвращаться в коттедж. В этот момент Лариса и увидела майора Лазарева. Он стоял, прислонившись к большому дереву, и с улыбкой смотрел в её сторону.

«Вот так да, если бы точно не знал, где и когда нахожусь, то решил бы, что время перенесло меня, и передо мной какая-нибудь современница Пушкина – прекрасная княжна со своей компаньонкой на вечерней прогулке. Всё-таки порода, поддерживаемая веками, даёт себя знать», – Анатолий с восторгом и лёгкой грустью наблюдал за Ларисой Панко, пока его не увидели.

Лариса вышла из беседки и направилась к майору. Он отметил, что походка женщины стала ещё более неуклюжей, но почему-то это вызвало в нем волну нежности и даже восторга.

– Анатолий, здравствуйте, а мы вас сегодня не ждали, – соврала Лариса, при этом её глаза вспыхнули россыпью золотых искорок. Она его ждала, каждый день ждала – вот что было правдой.

Лазарев элегантно поклонился, потом смешно заморгал, повернувшись к Тамаре, а его губы растянулись в дразнящей воображение улыбке.

– Уважаемая фея моего желудка, не осталось ли в вашем волшебном сундуке нечто, что сгладит вечернюю грусть одинокого мужчины?

Молодые люди, перебрасываясь шутками, двинулись в сторону коттеджа.

16

Лазарев объелся вкусностями и в очередной раз убедился, что у его подопечной всё хорошо. Майор возвращался в Москву. Автомобиль ровно бежал по гладкому шоссе, поэтому поездка доставляла удовольствие.

«У Ларисы всё хорошо, пока хорошо», – размышлял Анатолий.

Что-то происходило вокруг него, но на сей момент он не понял, что именно. Около месяца назад за ним была обнаружена слежка, а на его автомобиле нашли закреплённый маячок с довольно большим радиусом действия. Сразу же удалось выявить, что кто-то чужой «пас» майора. Некоторое время Лазарев продолжал пользоваться своим автомобилем, а технические службы старались вычислить «заказчика», но толком ничего не нашли. Злоумышленники регулярно меняли маячок, но и только, никакой дополнительной активности выявить не удалось.

Майор Лазарев работал сразу по нескольким поручениям начальства, одно из них было «Александрит», но то, что именно с этим заданием была связана обнаруженная слежка, он и подумать не мог. Получалось, неприятеля интересовало: куда ездил майор Лазарев и как долго там находился. В результате арестовали четырёх человек, но следствие и допросы ничего не дали. Задержанные, все как один, твердили, что должны были работать в группе, их наняли круглосуточно следить за майором Лазаревым: фиксировать его передвижения, а информацию передавать через объявления в популярной газете. Но кто именно нанял, ни один из них толком ответить так и не смог.

Подозреваемые изложили примерно одну и ту же историю. Некоторое время назад, вернувшись домой, обнаружили вооружённых незнакомцев. Сильный свет слепил глаза, а голос говорившего был механически изменён. Всех шантажировали жизнью и здоровьем членов их семей, предоставив доказательства полной осведомлённости. Каждому была оставлена некоторая сумма денег на расходы. К тому же им намекнули, что следить нужно за человеком, подозреваемом в измене Родине. Деньги за работу должны были передать через ячейку в камере хранения на Белорусском вокзале, но пока никто из них никаких денег так и не получил. В итоге майор Лазарев продолжил работать, ничего не меняя в установленном порядке, но теперь его страховали коллеги.


Наутро Анатолий Лазарев отправился на доклад к начальству. Изложил события последних дней, а также результаты следствия по выявлению источника слежки за ним самим в течение последних недель. На совещании присутствовал заместитель генерала Ершова полковник Поляков – лысоватый человек с кривыми толстыми ногами, непомерно вытянутым лицом и глазами-буравчиками. Он постоянно перебивал майора Лазарева и недовольно поджимал губы, когда тот начинал приводить доводы и факты. Ещё два сотрудника молчали и только делали пометки в блокнотах.

Генерал Ершов внимательно слушал докладчиков, пару раз осадил полковника Полякова. По окончании совещания отпустил всех, а майора Лазарева попросил остаться и выложил на стол папку с операцией «Александрит».

– Тут такое дело. Что у тебя за шашни с подопечной актрисой Ларисой Панко? – не мигая уставился на майора.

– Какие могут быть шашни с женщиной, беременной по уши? – недоумение Лазарева было вполне искренним.

Генерал Ершов подвинул тоненькую папку без каких-либо пометок и надписей.

– Знаю, что не должен тебе это показывать, но всё равно глянь.

Анатолий открыл досье и уставился на фото. Там же были приложены несколько анонимных заявлений. Из всего следовало, что майор Лазарев использует служебный коттедж в санатории для интимных встреч с актрисой, прикрываясь своим положением сотрудника КГБ. Анатолий разложил фото на столе. На всех был он сам, а рядом – Лариса Панко. Некоторые снимки запечатлели, как он целует ей руку или склонился к её уху. На других – он обнимает её за талию, а девушка счастливо улыбается.

– Это что за хрень? Конечно, я бываю в этом санатории. И да, сам лично её туда отвёз, – майор Лазарев недоумённо глянул на генерала.

– Понимаю. А вот полковник Поляков считает, что ты ведёшь себя недопустимым образом. А раз так, то я должен отстранить тебя от работы по проекту «Александрит», – генерал Ершов постучал пальцем по серому картону.

– Ага. И передать ему? – ощетинился майор.

– Дело даже не в этом. Ты заметил слежку примерно месяц назад. Так?

– Так. Ага, а вот эти снимки сделаны явно до Нового года, – Лазарев задумчиво рассматривал документы на столе.

– И как ты, такой профи, не заметил слежку? – голос генерала стал вкрадчивым.

– Нет предела совершенству, – майор Лазарев поерзал на стуле и покачал головой.

Генерал вытянул один из листов и положил сверху.

– Посмотри внимательно доносы. Это явно писал кто-то из тех, кто постоянно рядом с тобой.

Лазарев пробежал глазами листы, отпечатанные на машинке. Брезгливо положил на стол.

– А отпечатки пальцев? Есть что-нибудь? – майор чуть поморщился.

– Нет. Всё стерильно. Но кое-что всё равно есть. Выяснили, где распечатывались эти фото, – генерал кивнул на стопку. – Эксперт считает, злоумышленники использовали наше списанное оборудование.

– И где оно теперь? – Лазарев удивлённо вскинул брови.

– В Доме пионеров.

– То есть буквально любой человек имеет к нему доступ, – майор перевёл взгляд на снимки.

– В целом – да.

– Какая хрень! То есть некто следит за мной, делает фото, а теперь ещё кто-то другой тоже начал следить?

– Короче, я заявил полковнику Полякову, что всё это рабочие моменты. Что не могу раскрывать детали сверхсекретной операции, и изъял досье, – генерал снова стукнул пальцем по папке.

– Но ведь кто-то его сфабриковал, а значит, и цель существует, – майор Лазарев перевёл взгляд на генерала.

– Согласен, но сейчас есть дела поважнее.

– И как я должен работать в таких условиях, что за мной следят все кому не лень? – майор Лазарев развел руками.

– Ты ещё заплачь. Внимательнее надо быть, осторожнее. Видимо, ты слишком расслабился, вот и результат, – тихо проворчал генерал.

– Интереснее другое: кому и что от меня нужно?

– Всё-таки моё чутьё подсказывает, что кто-то роет информацию по нашему проекту «Александрит», связанному с наследником царской семьи. Что-то не сходится у меня в голове, когда пытаюсь разложить всё по полочкам, – взгляд генерала стал неподвижным.

– А я, пожалуй, соглашусь. Так что нового есть по задержанным? – оживился майор.

– Оборудование для слежки, изъятое при обысках, самого высокого класса, совершенно новое. То есть это больше похоже на разовую операцию. И уж тем более интересно, что следить за тобой наняли не кого попало, а людей, прошедших специальную подготовку. А эту информацию, довольно конфиденциальную, тоже нужно было как-то получить. Все эти люди служили в армии, у всех незапятнанная репутация, двое в разное время закончили обучение в разведшколе. Один из них – наш бывший сотрудник, вышедший на инвалидность после серьёзной травмы. Но тем не менее, все согласились сотрудничать с неизвестными, чтобы помочь изобличить «изменника Родины», и к тому же опасаясь за жизнь родственников. Ну полный набор, тебе не кажется? Я больше чем уверен: они ищут Ларису Панко. А самый простой способ её найти через сотрудника, который ею непосредственно занимается, а это – ты. Хотя, конечно, для этого сначала нужно узнать, что это ты и в чём тут суть дела, – генерал покачал головой, перестал расхаживать по кабинету и уселся в кресло. – Ты же знаешь, деятельность органов КГБ находится под влиянием субъективизма, волюнтаризма. И к тому же с некоторых пор наша работа находится под прокурорским и партийно-государственным контролем, а это даёт возможность утечки самой секретной информации. Мы ничего не можем с этим поделать.

– Что могу возразить…– задумчиво начал Лазарев. – Полагаю, если вы правы, то нужно копать не только вниз. Стоит учитывать не только происходящее вокруг меня и моих сотрудников, но обращать внимание и на верх, на того, кому докладываете результаты нашей работы. Вы ведь сразу обозначили, кто именно заинтересован в успешном исходе проводимой нами операции. И если это заинтересованное лицо находится не в нашем ведомстве, то, возможно, на самом верху, куда в результате уходит вся отчётная информация, и происходит её утечка. Вот скажите: сколько человек знает об этой секретной операции, сколько людей в курсе, что именно я назначен на её выполнение? В том и дело, лишь несколько человек, проверенных и надёжных. И вам известно, даже мои сотрудники не до конца информированы, в чём тут дело. Они выполняют лишь фрагмент работы, не зная о конечной цели. Это снижает риск утечки информации. Конечно, можно заподозрить кого угодно: меня, вас, вашего заместителя карьериста полковника Полякова, но к чему мы придём? – Лазарев грустно покачал головой.

Генерал Ершов лишь тихо хмыкнул, а Анатолий продолжил:

– Я составил подробный отчет, куда и сколько раз ездил за те дни, пока не обнаружил слежку. В результате в целях конспирации в последующее время до момента ареста подозреваемых объездил ещё несколько схожих объектов. А после ареста следивших за мной наши сотрудники продолжают подавать объявления в газете, схожие с теми, что публиковались и до этого. Так надеемся сбить с толку противника, а вот кто он – ещё не знаем.

Майор Лазарев открыл папку и вынул несколько листов:

– Это список, куда я ездил на самом деле и сколько времени там провел. А это те адреса, куда специально дополнительно прокатился. Это места, о которых наши сотрудники продолжают посылать информацию через объявления в газете.

– Так-так, надо подумать, – генерал Ершов разложил перед собой листы и замер над ними.

– Всё это хорошо. Вот что мы сделаем. Я доложу наверх, что мы поселили Ларису Панко в санаторий из-за приближающихся родов. Вот в этот, – генерал показал на одну из строк. – Если мы с тобой правы, то там в скором времени появятся гости. Теперь каждый раз, когда ездишь по делам – меняй машину. А вот сюда, – он ещё раз указал на лист, – пусть кто-нибудь из ребят съездит несколько раз на твоей машине. Посмотрим, как в ответ сыграет противник.

17

СССР, Иваново.

Весеннее солнышко согрело богом забытые окраины города Иваново, расположенного всего лишь в трёхстах километрах от Москвы, а, казалось, на другом краю света. Реконструкция и благоустройство города не затронуло районы, где дома подлежали сносу, но пока их время ещё не пришло. Больше похожие на бараки старые двухэтажные постройки, отсыревшие после зимы, уныло смотрели покосившимися окошками на грязную улицу, покрытую лужами и островками нерастаявшего снега.

Нелли Табунова медленно шла, старалась не вступать в подтаявшую жижу, но ей это удавалось с большим трудом. Её старые, видавшие виды сапоги промокли насквозь, а подол потёртого пальто забрызгала грязь. Наконец удалось добраться до дощатого настила. Она ускорила шаг, слегка топая ногами, чтобы стряхнуть грязные ошмётки, налипшие на обувь.

Громко и надрывно заскрипела дверь, пропуская женщину в маленький подъезд. Внутри было темно, пахло кислыми щами, плесенью, и, казалось, что там ещё холоднее, чем на улице. Женщина поднялась на три деревянные расшатанные и стёртые ступени, постучала в дверь, обитую ободранным дерматином. Некоторое время изнутри слышались голоса, спорившие, кто пойдёт открывать, но никто так и не вышел. Тогда Нелли сама открыла незапертую дверь и вошла в коммунальную квартиру. Из коридорчика, заваленного всяким хламом, она увидела на замызганной кухне Анну – свою свекровь, вымученно улыбнулась и подошла поздороваться.

Женщина смотрела на вошедшую с нескрываемым презрением. Её тонкие губы скривились, а прозрачно-голубые глаза выражали весь спектр неприязни. Она не успела открыть рот, как из-за стола вскочил её сын и, громко вопя, накинулся на Нелли:

– Шлюха! Ты что сюда припёрлась?! Сказал же тебе, тупая тварь, чтобы на глаза мне не попадалась! Что, не жилось тебе в Ленинграде, надо было всё обосрать, и ещё я, идиот, тебя послушал! Благодаря тебе, сволочь, теперь женат на такой скотине, как ты, живу в одной маленькой комнате с матерью и двумя бабушками в вонючей коммунальной квартире! Сплю на общей кухне, потому что места нет! А мог бы продолжать служить в Кронштадте, на подводной лодке! Убирайся сейчас же! И чтобы ноги твоей здесь больше не было!

Мужчина схватил со стола тарелку и с силой швырнул в Нелли. Посуда с остатками еды, ударившись о стену рядом с головой девушки, разлетелась на осколки. Нелли вся сжалась и, резко уворачиваясь от летящего предмета, больно ударилась о засаленную стену лицом, закрылась ладонями и тихонько завыла.

– Витюша, милый, успокойся, ну не надо так нервничать. Вот ещё и тарелку разбил. Давай супчику положу, поешь ещё. Ну давай, успокойся уже и поешь, – Анна одной рукой поглаживала сына по спине, а второй потянулась за половником.

Но Виктор опередил мать и, схватив наперевес поварёшку, попытался ткнуть скулящую жену. Анна отскочила в сторону, но тут же уже более строгим голосом добавила:

– Успокойся, говорю! Это я заставила её прийти, нужно обсудить кое-что с вами обоими.

Виктор отпрянул назад и сел на место. Анна забрала у него половник и, налив в тарелку вонючее варево, пододвинула к сыну.

– Съешь суп, а я пока расскажу, зачем она здесь.

Послышалось смачное чавканье.

– Хватит скулить, тебя надо бы как следует проучить, чтоб неделю ходить не могла, но мой сыночек не так воспитан, – обратилась Анна к невестке, затем ласково погладила сына по голове.

– Так вот, моя сестра Лида прислала письмо. Дело очень важное. Если коротко, то КГБ в Москве подбирает подходящую семью для усыновления ребёнка. Он в скором времени должен родиться. Это некто заслуживающий особого внимания, поэтому КГБ нужна очень надёжная семья, но не из Москвы, а из ближайшей периферии. Приёмную семью оформят как настоящих родителей и станут пожизненно всем обеспечивать. Предоставят хорошее жильё, машину. И всё необходимое для новорождённого. Лида – офицер КГБ Москвы, а информацию узнала от своего любовника, большого начальника из Кремля. Поэтому она смогла предложить нашу семью на рассмотрение в качестве кандидата. Тем более, что у вас своих детей нет, – Анна ещё раз презрительно глянула на Нелли, стоявшую в дверях кухни и выбиравшую осколки фаянса из волос.

– Сказал, спать с этой гадиной не стану. Она – грязная шлюха! Пусть катится ко всем чертям! Причём с этой тварью даже развестись не могу, иначе меня обвинят в том, что женился с целью незаконного завладения жилплощадью в Ленинграде! – развернувшись всем корпусом в сторону матери и брызгая супом из раскрытого рта, заорал Виктор.

– Не будешь – и не надо, – не обращая внимания, ответила Анна. – Речь не об этом. Опять же благодаря моей сестре Лиде мы прошли предварительную проверку, нам разрешили быть привилегированной семьей и усыновить этого ребёнка. Поэтому и велела ей прийти сегодня, – она небрежно махнула рукой в сторону Нелли. – Мы должны пройти собеседование, медкомиссию, подписать бумаги о неразглашении и прочее, после этого нас окончательно утвердят.

Нелли, не мигая, уставилась на свекровь. Её темные глаза, казалось, пронзают насквозь пухлое тело пожилой женщины.

– Что смотришь? Давай исправляй то, что натворила тогда в Ленинграде. Сейчас могли бы все вместе спокойно и комфортно жить в большом городе, а не в этой вонючей пердушке! – Анна аж подалась вперёд, настолько ненависть переполняла всё её существо.

– Но я не хочу чужого ребёнка. Да меня мать на порог не пустит с чужим ребёнком. И так сейчас живу в бараке, а она меня домой не пускает. Говорит, что раз я замужем, пусть муж обо мне и заботится, – заикаясь, наконец выговорила Нелли.

– Ах ты ещё и тявкаешь! – опять заорал Виктор, брызжа слюной. – Да ты, тварь, мне всю жизнь испортила! Теперь будешь делать то, что моя мать говорит!

– Всё, убирайся отсюда. Скажу тебе, когда и куда нужно будет подойти. – Анна уже более спокойно жестом показала девушке на выход.

18

Франция, Париж.

Весна в Париже – это особая пора. Город любви, как его ласково называют во всем мире, манит своим великолепием и восхитительным духом романтики и свободы. Повсюду, куда ни падает взор, на парижских улицах и скверах виднелись цветы, высаженные на всех, даже самых маленьких пространствах, на балконах и клумбах. Они каскадом свешивались с вазонов, закрепленных на столбах. Всё вокруг цвело и радовало глаз буйством красок и разнообразием форм.

Недалеко от Булонского леса, в шестнадцатом округе, в одном из домов, увитом зарослями дикого винограда, проживали русские иммигранты князь Феликс Юсупов с супругой Ириной Романовой – Ирэн, как её называли знакомые во Франции. Князь активно поддерживал связи с соотечественниками по всей Европе. У него в Париже часто собирались люди, чтобы обсудить те или иные вопросы, связанные как с прошлым, так и с настоящим России. Поэтому именно в его доме было решено провести очередное совещание членов «Русского Альянса». В небольшом зале приглашенные на заседание уважаемые господа обсуждали последние новости, поступившие из России.

– Как вам уже известно, мы наблюдали за Глебом Светловым некоторое время и выяснили, что дама благородных кровей беременна от него, – докладывал последние новости высокий статный мужчина. – Сие навело на мысль о том, что ситуация создана искусственно и что у неё есть режиссёр. А когда не осталось сомнений, что это КГБ, мы стали присматривать и за беременной. Тут же выяснили, что спецы охраняют её. А потом она и вовсе исчезла. Имя было известно с самого начала, но самостоятельно найти её не смогли. А вот когда нам сообщили фамилию сотрудника, ответственного за операцию по продлению рода императорских кровей, вот тогда изыскали возможность получения некоторых данных о возможном месте, куда спрятали эту женщину. Имя человека назвал источник из правительства, но, к сожалению, он и сам не знает всех подробностей. Операция проводится в строжайшей секретности, и к информации о ней доступ имеют лишь очень ограниченный круг людей. Нами были завербованы несколько человек, чтобы следить за офицером КГБ с целью точно определить место, где спрятали беременную. После анализа его поездок выявили несколько адресов, которые были намерены проверить в ближайшие дни. Но буквально в последний момент наш источник сообщил, что женщина находится в санатории, и известно его название. Конечно, это очень облегчит и ускорит нашу работу. К сожалению, даму хорошо охраняют, поэтому на сей момент мы не нашли возможности её похитить и вывезти в Европу. Пока решено ожидать рождения младенца, – докладчик торжественно оглядел всех присутствующих. – У вас есть вопросы?

В комнате на некоторое время повисла тишина, а затем встал князь Юсупов.

– Господа, – обратился тоном спокойным, но твёрдым и не терпящим возражений, – я всегда был против бессмысленного насилия, а уж тем более против насилия над беременной женщиной, вынашивающей близкого родственника моей любимой жены Ирэн. Вам известно – делаю всё, что могу, для соотечественников, нуждающихся в помощи и защите. С самого начала был не согласен с планами «Русского Альянса» противодействовать КГБ в сложившихся обстоятельствах. Напомню: моя жена – племянница Николая II. Именно Государь-император и Государыня-императрица Александра Фёдоровна благословили невесту к венцу на нашей свадьбе. Поэтому всё, что касается родственников этой семьи, имеет прямое отношение и ко мне. Как понял, ребёнок должен появиться на свет в скором времени. Пусть он спокойно родится, а потом я сделаю всё от меня зависящее, чтобы перевезти наследника в Европу и дать ребёнку соответствующее воспитание и образование. Времена меняются, и вижу возможность диалога с правительством большевиков о судьбе венценосного наследника. А если переговоры не увенчаются успехом – тогда и станем размышлять, что делать. Я сам лично всем этим займусь.

Феликс Юсупов посмотрел на Ирэн, сидящую рядом с ним за столом.

– Это наше общее решение, – добавил он.

– Ой, кто бы говорил! – воскликнул один из присутствующих. – Может быть, мы все забыли, что именно вы и являетесь самым известным убийцей! К тому же избежавшим любого наказания! – обратился к князю Юсупову. – Это вы-то против насилия? – продолжил говоривший, оперевшись о стол костлявыми руками. – Или рассчитываете на то, что родившийся ребёнок, так как он близкий родственник именно вашей жены, даст возможность получить доступ к наследству императорской семьи? А, может быть, вы в сговоре с КГБ и уже решили, как поделите наследство и кого посадят на трон? Да проще убить эту беременную женщину! Это умерит пыл русских коммунистов! И тогда мы сможем выиграть этот раунд!

Тихий ропот прокатился среди людей, присутствующих на заседании. Князь Юсупов чуть нахмурился.

– Да, я убил Распутина, и если бы мне пришлось прожить мою жизнь ещё раз, то опять совершил бы этот поступок, поскольку считаю, что действовал ко всемерному благу, императорской семьи, и Отечества, – спокойно ответил он. – Сейчас речь идёт о том, что, пусть даже таким, не совсем корректным способом, который используют русские спецслужбы, но царский род не прервался. А продолжается. И поэтому более уместно позаботиться о ребёнке и дать ему соответствующее воспитание, чем варварски уничтожить результат вековых селекций лучших представителей династических фамилий Европы.

В комнате повисла тишина. Затем люди постепенно начали переговариваться и спорить. Князь Юсупов сидел рядом с Ирэн и накрыл её руку своей ладонью.

– Феликс, милый, да что ж это делается? До чего мы дожили, что обсуждаем возможное убийство младенца. И это не просто младенец: в нем течёт кровь последнего императора России! Чем же собравшиеся здесь именитые и уважаемые господа лучше пьяного быдла, убивавшего женщин и детей в революционной России только за то, что те принадлежали к аристократическому роду. Боже мой, куда катится мир!.. – Ирэн смотрела на мужа, и в её глазах появились слезы.

В результате дискуссии мнения разделились. Большинство согласилось с князем Юсуповым, что жизнь ребёнка не может быть разменной монетой. Но их оппоненты продолжали настаивать на немалой угрозе, причём с непредсказуемыми последствиями действий КГБ по преднамеренному получению наследника. Который, к тому же, вырастет в России под наблюдением и контролем спецслужб, а в будущем, возможно, сядет на трон.

– Господа, пойдемте в сад пить чай, – пригласила всех Ирэн, чтобы хоть как-то развеять невеселые мысли, захватившие гостей.


К дому прилегал маленький участок земли, отгороженный от улицы высокой изгородью. Под раскидистым деревом стоял стол, несколько стульев и табуретов. Гости, продолжая переговариваться, вышли на воздух и расположились у стола. Девушка, помогавшая Юсуповым по хозяйству, вынесла самый настоящий русский самовар. Она изящными движениями расставила на столе чашки, принесла поднос с сахаром, пряниками и печеньем.

Майский вечер был тёплым. Из-за изгороди едва доносились звуки большого города. Ветерок навевал запахи цветов и приятно обдувал разгоряченные после спора лица. Казалось, весь мир свернулся до размеров маленького и уютного парижского сада русского князя. Напряжение спало, люди пили прекрасный чай из чашек тонкого фарфора. Постепенно разговоры перешли на более насущные темы, а вскоре гости начали расходиться.

Уже почти стемнело, взошла вечерняя Венера, похожая на крупный, ярко сверкающий бриллиант на фоне темно-синего бархата неба. В саду остались только Феликс с Ирэн. Они сидели рядом, держась за руки. Последнее время им нравилось вот так проводить вечера: сидеть рядом и молчать. Они прожили вместе почти пятьдесят лет и теперь понимали всё и без слов, лишь глядя друг на друга в наступающих вечерних сумерках.

– Милая, обещаю, сделаю всё, чтобы спасти этого ребёнка! Ты ведь меня знаешь, – князь поднёс руку жены к губам и нежно поцеловал.

19

СССР, Москва.

Двое сотрудников из отдела майора Лазарева под видом семейной пары «отдыхали» в санатории «Ласточка», куда якобы поселили Ларису Панко. Там же были задействованы ещё две девушки. Одна из них изображала беременную Ларису, а вторая – её подругу. Всю компанию разместили в одном из корпусов лечебницы. Как и другие отдыхающие, они ходили в столовую и на вечерние развлечения, проводимые массовиками-затейниками санатория. Девушку подобрали максимально похожую на саму Ларису, поэтому если особо не присматриваться, то её вполне можно было принять за оригинал.

Прошло несколько дней, но ничего не происходило. Майор Лазарев ежедневно созванивался со своей группой из санатория, но новостей не было. Ещё один из его подчинённых на автомобиле Анатолия специально несколько раз съездил в «Ласточку» под видом самого майора.

«Что ж, может быть, мы с шефом ошиблись. Слежка была связана с чем-то другим и к наследнику императора не имела никакого отношения», – размышлял Лазарев, удобно расположившись на ведомственном стрельбище.

Сегодня ему удалось с соседним отделом выехать на стрельбы на дальние дистанции. Он напросился сам и сейчас отрывался по полной, стреляя из британской винтовки Lee Enfield на расстояния до шестисот метров. День выдался ясный и безветренный, поэтому пули калибра 7,7 ложились в цель одна в одну, что очень льстило самолюбию майора.

«Ладно, если пару-тройку дней ничего не произойдёт, ребят придётся отозвать и ещё раз поразмыслить над событиями последних недель.»

Майор Лазарев отстрелял последнюю серию и остановился посмотреть, как работают спецы из соседнего отдела. Бойцы стреляли из пробных образцов винтовки Драгунова, которую планировалось широко использовать для спецслужб и в армии. Несколько человек чинно замерли и с меланхоличным видом созерцали крутящиеся и замирающие флюгеры. Непосвященный человек, возможно, был бы удивлен увиденным, так как общая картинка выглядела довольно неподвижной. Зритель мог созерцать всего лишь едва заметные движения, а ещё – прильнувшие к оптическим прицелам головы и натренированные пальцы, неуловимо скользившие по спусковым крючкам. Но Анатолий знал: сейчас перед ним – виртуозы своего дела, лучшие снайперы. Майор Лазарев махнул приветственным жестом одному из офицеров и пошёл к своей машине.

– Товарищ майор! – к Лазареву бежал старшина. – Срочно! Вас вызывают в Комитет!

Анатолий зашёл на наблюдательный пункт и позвонил в отдел. Его сразу же соединили с начальником.

– Лазарев, где тебя носит! Уже час тебя пытаюсь найти! – с места в карьер понёс генерал Ершов. – Как можно скорее поезжай в санаторий! Там ЧП, наша сотрудница погибла. Уже отправил туда ребят, но и ты поезжай, разберись на месте, что к чему. С Ларисой связались, у них там всё спокойно.

Анатолий включил фары и выжал из мотора всё, что было можно. Автомобиль несся на предельной скорости, распугивая дачников в медленно ехавших, нагруженных скарбом машинах. Ещё хорошо, что стрельбище находилось в том же районе Подмосковья, что и санаторий. Майор отлично знал здешние места. Поэтому через некоторое время съехал с шоссе на второстепенную дорогу. Скорость при этом пришлось снизить, но так он срезал приличный гак и вскоре выехал на направление, ведущее к санаторию «Ласточка».

Подъехав к воротам, увидел одного из своих сотрудников. Тот махнул ему рукой и указал направление:

– Всех отдыхающих собрали в актовом зале главного корпуса.

Лазарев, не теряя времени, направился к указанному зданию. Только успел выйти из машины, как к нему подошёл коллега.

– Майор Лазарев, мы вас ждём. Санаторий оцепили, как только обнаружили тело девушки. Поэтому никто никуда не уехал, все остались на месте. Труп поместили в лабораторию лечебного корпуса, там сейчас работают наши эксперты. Хотите, провожу?

– Да, пожалуй, начнём с этого, – отозвался Лазарев и быстрым шагом направился в сторону лечебного корпуса.

Сотрудников на эту операцию отбирал он сам, поэтому особо тщательно подобрал девушку на роль Ларисы Панко. И теперь шёл, чтобы увидеть её труп…

«Что же здесь произошло?.. ведь все ребята опытные, даже очень опытные! Тем более что девушек ещё и страховали два других сотрудника, изображавших семейную пару. Так нет же, нас переиграли»! – рассуждая таким образом, Анатолий вошёл в лабораторию.

– Здравствуй, майор, – пожилой эксперт протянул руку Лазареву. – Смотри, что получается. Потерпевшая на прогулке почувствовала недомогание, девушку уложили на скамейку, её напарница сразу же сообщила об этом, а страховавшая их пара позвала доктора. Никого рядом с ними в этот момент не было, они находились на открытом пространстве, которое хорошо просматривалось. Всё заняло максимум 15-20 минут, за это время девушка потеряла сознание. Прибывший на место происшествия местный доктор констатировал сердечную недостаточность и аритмию. Потерпевшую срочно перенесли в реанимацию, но вскоре она умерла, – эксперт развёл руками и перешёл к столу.

Майор Лазарев только вздохнул в ответ, а эксперт продолжил:

– Здесь прекрасная, хорошо оборудованная лаборатория, это позволило нам очень оперативно действовать. Анализы крови и мочи показали наличие очень незначительных следов яда, парализующего сердечную деятельность. Он очень быстро разлагается и не оставляет следов в организме. А детальное обследование тела потерпевшей позволило выявить небольшой укол – царапину на правой руке чуть ниже локтя. Предполагаем, девушку отравили посредством введения яда в кровь через укол острым предметом. Яд, предположительно, был введен около двух – двух с половиной часов до момента наступления смерти. Получается, во время завтрака. Вот, собственно, всё, что удалось узнать на этот момент.

Майор Лазарев поблагодарил эксперта.

– Где сейчас находятся остальные из группы? – обратился он к коллеге.

– Вторая девушка и сотрудники, изображавшие семейную пару, уже опрошены. Ждут вас в кабинете директора санатория. Это вон там, – офицер с готовностью указал направление.

– Идёмте, кто проводил опрос? – Анатолий быстро шёл и всё больше хмурился.

«Что за ерунда творится. Для убийства использовали яд, который может быть в наличии только у спецов. Получается, мы имеем дело со спецслужбой противника. Ларису искали, чтобы убить! Кто-то очень не хочет, чтобы в России появился вот такой ребёнок, наследник императорской семьи. Значит, первое: противнику известно о наличии потомков царской семьи в России, а скорее всего, и их изменённые имена, и место жительства. А это особо секретная информация, доступ к ней имеют лишь несколько человек. Второе, им хорошо известно о нашей сверхсекретной операции, а это уже совсем плохо. Что же им ещё известно? Где у нас течь таких катастрофических размеров? Кто же «крот»? С другой стороны, правда, ценой жизни девушки, наши предположения подтвердились: информация утекает с самого верха. Можно надеяться, что «крот» завёлся не у нас, а это уже радует.»

20

Анатолию предоставили кабинет главного бухгалтера, где он тут же расположился за письменным столом и попросил вызвать сотрудника, ответственного за опрос участников происшествия.

– Вот схема столовой и расположение столов, людей и прочее на момент преступления, – следователь положил лист на стол перед майором Лазаревым. – Наши девушки ходят на завтрак пораньше, примерно в 7 часов 45 минут, так меньше народу и зал лучше просматривается. «Супруги» пришли практически следом за ними, то есть в 7:45. Завтрак – «шведский стол». Девушки сразу подошли к столам и набрали еду на тарелки. «Супруги» задержались на входе, якобы читая рекомендации комплексного, сбалансированного по калориям завтрака на сегодня. Они могли хорошо видеть всё, что происходило в зале. В тот момент народу оказалось немного, и только шесть столов были заняты. Вот эти, – сотрудник показал карандашом на листе.

Майор Лазарев внимательно слушал доклад и пододвинул к себе схему.

– Здесь список тех, кто был на тот момент в столовой, – сотрудник указал на другой лист бумаги. – Всех этих людей мы проверили. И поскольку санаторий ведомственный, то никто никаких подозрений не вызывает. А дальше произошло вот что. В столовую вошла пожилая полная дама и медленно направилась в сторону вот этого стола, за которым сидели две женщины преклонного возраста. В этот момент наши девушки двигались в сторону этого свободного стола. И здесь их путь пересёкся с траекторией движения пожилой дамы. В момент встречи дама как бы неловко запнулась и в падении схватилась за руку Маши, которая изображала беременную. Маша вскрикнула и уронила тарелку, а Ирина, изображавшая её подругу, подхватила под локоть пожилую даму, – сотрудник подвинул ещё один лист. – Обе девушки увидели на пальце у старушки большой старинный перстень с красными и прозрачными камнями, а Маша потёрла уколотую руку и заметила выступившую капельку крови. Пожилая дама начала извиняться, поспешно вышла из зала и пошла в сторону туалета. Одна из официанток собрала осколки посуды, а вторая проводила нашу «беременную» до свободного стола. Ирина принесла завтрак и себе, и Маше. Затем они спокойно позавтракали, зайдя в номер, переоделись и отправились на прогулку. О дальнейших событиях, как понял, вам уже доложили. Дальше мы сосредоточили усилия на поиске старушки, царапнувшей руку Маши старинным перстнем. Из описания её внешности получился вот такой портрет, – молодой человек повернул в сторону Лазарева карандашные наброски.

Майор всмотрелся в рисунок, а сотрудник продолжил доклад:

– А вот так выглядел перстень на пальце женщины. Из описания свидетелей следующие моменты: среднего роста, сильно напудрена, в очках, цвет глаз никто назвать не смог. На ней был парик, волосы скрывали половину лица. Шла она, слегка согнувшись. Некоторые из опрошенных заметили из-под довольно длинной юбки кривые ноги. Одежда вся явно новая, соответствует возрасту пожилой женщины. Многие заметили необычный перстень, но только после того, как она задела Машу. До этого перстень был повёрнут камнями вниз и напоминал обручальное кольцо. Когда Ирина, подхватила под локоть женщину, то отметила, что рука бабули вовсе не дряблая на ощупь, а, наоборот, под пальцы девушки легли вполне упругие мышцы. Но в тот момент она это лишь отметила, и всё, так как картина выглядела следующим образом: падающая старушка, на полу разбитая тарелка с едой, вскрикнувшая Маша. Да, все присутствующие видели эту сцену, но абсолютно никто не заподозрил ничего необычного. Так, небольшое происшествие, – сотрудник замолчал, глянул на задумчивого майора Лазарева и продолжил:

– Поиски пожилой дамы в санатории не увенчались успехом. Такую женщину никто до этого не видел и не опознал как знакомую, но посторонние на территорию ведомственного санатория тоже просто так проникнуть не могут. Из необычного нам удалось выяснить, что сегодня утром машина, которая привозит продукты, приехала позднее, и водитель был не тот, что обычно. Его портрет тоже набросали. Вот он, – сотрудник подвинул ещё один рисунок.

– Машина пришла около 7 часов 30 минут и примерно в 8 часов уехала с территории санатория. Водитель из машины вышел, показал документы и всегда оставался на виду, никуда не отлучался. После того как коробки с продуктами разгрузили, он сразу же сел в машину и уехал, нигде не задерживаясь. Но здесь есть такой интересный момент: грузовик разгружают не полностью, а только ту часть коробок, которая предназначается для этого санатория, а потом фургон едет дальше и продолжает доставку в другие учреждения. Так вот, за коробками в кузове грузовика вполне мог спрятаться человек, незаметно выйти, сделать что нужно, а затем снова забраться в кузов и там спрятаться. На въезде на территорию санатория проверяют лишь документы водителя и наряд на доставку груза, а содержание кузова проверить практически невозможно из-за того, что он забит коробками. Сейчас уже отправили наших ребят на проверку гаража и базы, с которой привезли продукты. У меня всё.

Майор Лазарев рассматривал рисунки кольца и портрет старушки.

– Выяснили, что конкретно говорила женщина, когда стала извиняться перед девушками? Какой у неё был голос? Она говорила с акцентом?

– Да, это здесь указано, – сотрудник вынул лист из стопки и подал его Анатолию.

– Пардон, мадемуазель… – начал читать Лазарев. – Интересно, то есть она несколько раз употребила французские слова, но говорила без акцента, а голос был слегка хриплый и довольно тихий. При этом у неё на пальце был большой перстень, очень похожий на старинный, а камни, скорее всего, бриллианты и рубины. В кольце содержался яд сильного действия, быстро разлагающийся в теле жертвы, и его практически невозможно обнаружить. Да, как говорится: «кабы знал, где упасть, соломки бы подостлал».

Майор Лазарев тяжело вздохнул и некоторое время молча смотрел на рисунки и листы с записями.

– Да, мне здесь больше делать нечего, заканчивайте работу. Сделайте, пожалуйста, для меня копии этих рисунков, – обратился он к следователю.

В этот момент вошёл сотрудник и доложил, что нашли настоящего шофёра и что его задержали в гараже, где он работал.

– Очень хорошо. Дайте адрес и сообщите, что я туда еду. Пусть ждут и ничего не предпринимают, – майора Лазарева охватил охотничий азарт. – Ну хоть что-то хорошее.

21

Через двадцать минут майор Лазарев влетел на территорию автобазы, сориентировался по милицейским машинам у одного из ангаров и резко остановился перед воротами, подняв клубы пыли.

Один из милиционеров указал на кабинет начальника, отгороженного от остального пространства гаража застеклённой перегородкой. Лазарев вошёл, увидел довольно молодого человека, сидящего на стуле. Его руки были скованы наручниками. Сотрудник в милицейской форме тут же доложил:

– Вот тот водитель, его фамилия Мышкин. Он утверждает, что сегодня, как обычно, развозил продукты.

Майор Лазарев взял стул, поставил его перед задержанным, уселся и молча уставился на мужчину в упор. Довольно быстро заметил, как глаза молодого человека забегали из стороны в сторону, лицо начало менять цвет на красный, на висках выступили капли пота.

– Что, жарко тебе? – майор достал пистолет и наставил на Мышкина.

Тот заёрзал на стуле, цвет лица начал приобретать серый оттенок, а пот градом заструился по лицу.

– Вы не можете, вы не имеете права! – взвизгнул задержанный.

– Что не имею права? Прикончить предателя, пособника убийцы? – почти шёпотом произнёс Лазарев и демонстративно снял пистолет с предохранителя.

– Но я ничего не знаю, развожу продукты, в чём моя вина? – залепетал парень.

– То есть мне всё-таки нужно начать задавать вопросы? – майор Лазарев слегка повёл рукой и наставил оружие на причинное место.

Мышкин попытался встать, но милиционер резко опустил его на стул.

Лазарев, не мигая, смотрел в глаза задержанного.

Повисла тяжёлая пауза. Слышно было только прерывистое дыхание ёрзающего на стуле Мышкина.

Перед взором майора Лазарева всплыло лицо убитой сотрудницы.

– Хорошо, ты меня уговорил, – почти весело проговорил он и, мгновенно сместив ствол пистолета, выстрелил в ногу задержанного мужчины.

Звук выстрела дополнил вопль Мышкина, его глаза выпучились, и он попытался свалиться на пол, но милиционер снова не дал ему изменить позу.

– Теперь ты будешь хромать до самой смерти, но если продолжишь изображать из себя саму невинность, то ходить и вовсе не сможешь, – майор Лазарев навёл пистолет на колено.

Милиционер взял со стола графин с водой и слегка плеснул в посеревшее лицо Мышкина.

– Но я ничего не знаю, – простонал раненый. – Ничего не сделал.

– Ты, гнилой урод! Из-за тебя погиб мой сотрудник. Погиб офицер, а ты тут извиваешься, как слизняк. Ничего не знаешь? Вот и рассказывай всё, что не знаешь, – Лазарев снова уставился в глаза подвывавшего мужика. – Начнем с самого начала. Когда и кто к тебе обратился?

– Я их не знаю! – Мышкин начал съезжать боком на пол.

– Уже лучше. Так кого ты не знаешь? – майор Лазарев демонстративно покачал стволом «макарова».

– Сегодня утром, когда загрузил продукты и выехал с базы, обнаружил, что спустило колесо. Вышел посмотреть. Кто-то сильно ударил меня по голове сзади, – Мышкин испуганно покосился на оружие в руках Лазарева.

– И что дальше?

– Не знаю, что дальше. Очнулся в кабине своей машины…

Майор Лазарев, не мигая, всматривался в жертву, как затаившийся хищник.

– У меня были связаны руки и завязаны глаза. Голос рядом произнёс, что если буду плохо себя вести, то они убьют мою семью, – пробормотал Мышкин и всхлипнул.

Лазарев повёл пистолетом, призывая продолжать.

– Кто-то разрезал верёвку на моих руках… Я сидел и боялся шевельнуться… Потом услышал, что шаги удаляются. Снял повязку с глаз и увидел деньги на сиденье рядом.

– Алчная тварь, тебе дали денег, и ты даже не подумал, что вступаешь в сговор с врагами Родины? Дальше!

– Всё. Спрятал деньги и отправился развозить продукты, а потом вернулся в гараж.

– Но в милицию не пошёл… – грозно подсказал майор.

– Я испугался.

– То есть ты просишь отстрелить тебе ещё что-нибудь? – голос Лазарева стал похож на рык голодного тигра.

– Я… я думаю, их было двое. Слышал, как они уходили… да, но, может быть, и трое…

– И?

– Услышал обрывок фразы… Что-то такое: «Доложить Руфу».

– Доложить Руфу? – Лазарев вопросительно прищурил глаз.

– Да, но, может быть, я плохо расслышал.

– Запишите всё, что он тут наплел. С обыском к нему в квартиру кого-нибудь уже отправили? – майор Лазарев встал со стула и повернулся к двери.

– А с этим нам что делать? – шёпотом спросил милиционер помоложе и указал на лужу крови, стекавшую с раненой ноги Мышкина.

– Ничего не делать, уборщица уберёт, а в рапорте укажите, что я выстрелом остановил задержанного при попытке сбежать от нас, – майор Лазарев подмигнул Мышкину и вышел.

22

Из кабинета бухгалтера санатория майор Лазарев позвонил начальнику, сказал, что едет в Комитет и нужно срочно поговорить. Поэтому, когда вернулся в Москву и поднялся в кабинет генерала, тот его ждал. Лазарев доложил обо всём, что произошло в санатории, а также свои соображения об источнике утечки информации. Высказал опасения за жизнь и здоровье вверенной ему Ларисы Панко.

– Здесь такое дело: мы с тобой не просто облажались, а по уши в дерьме! – произнёс генерал Ершов в наступившей тишине. – Потому что теперь я должен доложить и про сегодняшний инцидент, и про породившие его причины. Если сообщу, что убили не ту девушку, то сразу же подставлю под удар Ларису Панко. А если скажу, что убили именно Ларису, то, получается, задание мы с тобой не выполнили, и никакого наследника ждать уже не стоит. Вот такая вилка. Ведь в том-то и загвоздка: пока докладывал наверх, не указывая детали и адреса, всё шло более или менее сносно. А как только мы с тобой затеяли эту проверку, так сразу же погибла наша сотрудница. Так ведь ещё как погибла! Два десятка свидетелей, трое наших спецов рядом, а ряженый преступник ткнул её, видишь ли, старинным отравленным перстнем. Нарочно не придумаешь! – генерал Ершов замолчал, встал и прошёлся по кабинету.

– И это ещё не все. С нами из Франции связался князь Феликс Юсупов. Да, тот самый знаменитый убийца Распутина и до Октябрьской революции, практически, самый богатый человек в России. Я лично разговаривал с ним по телефону. Разговор получился не очень конструктивный, но всё же то, что он связался с КГБ по телефону, уже сам этот факт, вызывает и уважение, и озабоченность. Дело в том, что время от времени он соглашается нам помогать при ситуациях, возникших во Франции. Не бесплатно, конечно, да и не всегда соглашается, но в конечном итоге оказывает помощь, – генерал Ершов многозначительно поднял брови. – Князь сообщил, что знает о возможностях «Русского Альянса» помешать нашим планам получить наследника царского рода. Также известил, что крайне радикально настроенная группа, возможно, попытается в ближайшее время убить Ларису Панко в санатории «Ласточка». Да, он назвал её имя и название санатория. И твоё имя тоже назвал. Так что, скорее всего, мы имеем дело не со спецслужбами, а с организацией «Русский Альянс». В неё входят русские иммигранты по всей Европе, представители и потомки самых знатных родов и фамилий, которые бежали на Запад во время революционных событий. Количество членов этой организации ограничено, но все они – очень богатые и влиятельные люди. Одной из их идей является воссоздание монархии в России.

Майор Лазарев удивлённо посмотрел на генерала:

– Неужели кто-то может серьёзно вынашивать планы, чтобы возродить в России монархию? Времена изменились, кому теперь нужен царь?

– Это не наше дело, кому и как. Так вот, хотя до этого момента «Русский Альянс» всерьёз, как противника, никто не воспринимал. Так, что-то вроде «Воскресного клуба по интересам», но в свете последних событий надо хорошо подумать, прежде чем сделать следующий шаг, – генерал снова прошёлся по кабинету.

– То есть, вы хотите сказать: князь Юсупов позвонил не просто в Советский Союз, а в КГБ только для того, чтобы предупредить о возможном покушении на жизнь абсолютно неизвестной ему женщины? – с удивлением произнёс Анатолий. – Он что, всё ещё жив? Сколько же ему лет?

– Да, прекрасно себя чувствует, ему сейчас уже за семьдесят. Живёт в Париже со своей супругой. Кстати, знаешь, на ком он женат? На дочери великого князя Александра Михайловича и великой княгини Ксении Александровны. Она приходится племянницей императору Николаю II, приходясь, таким образом, по матери внучкой Александру III, а по отцу – правнучкой Николаю I. Вот так-то. Она явно знает о том, что в России осталась в живых одна из дочерей императора Николая II и его жены Александры Фёдоровны – её августейшая кузина Софья, мама Глеба Светлова и бабушка ребёнка, которого вынашивает сейчас Лариса Панко. И к тому же сама Лариса Панко также является представителем аристократического рода и имеет прямое отношение к европейским королевским династиям. Короче сказать, все они – потомки королей и царей. Так что князь Юсупов позвонил, чтобы предупредить о возможном покушении на наследника императорских кровей, который его жене будет приходиться родственником.

Генерал Ершов многозначительно помолчал и продолжил:

– Позвонил он не только для этого. Князь Юсупов предложил после того, как ребёнок родится, забрать его во Францию и самому заняться воспитанием и образованием. Таким образом, он считает, там наследник будет находиться в бóльшей безопасности, чем в СССР. К тому же сама Ирина Романова, его жена, займется воспитанием этого малыша, так как лучшего наставника и пожелать невозможно. Ответить ему, сам понимаешь, я ничего не смог, поблагодарил за информацию, и всё. Правда, князь очень просил связаться с ним в случае, если ситуация у нас начнёт выходить из-под контроля. И я это пообещал. Он попросил меня дать честное слово офицера, прикинь! И да, я дал честное слово офицера, что свяжусь с ним.

В тишине раздавалось лишь тиканье настольных часов на малахитовой подставке, которыми был награждён генерал Ершов за очередную удачно проведённую операцию. Мужчины некоторое время молчали, каждый раздумывая о своём.

– Что ж, нечего рассиживать попусту, – наконец со вздохом произнёс генерал. – Вот что: буду тянуть сколько смогу с докладом наверх о сегодняшнем инциденте, а ты подумай, как ещё можно обезопасить жизнь Ларисы Панко. Как видишь, количеством людей здесь ничем не поможешь, нужно придумать что-то ещё. Да и людей больше выделить всё равно не в состоянии. Сам знаешь – после «чистки» и диких сокращений в нашем ведомстве работать стало практически некому. Лучшие сотрудники были уволены с формулировкой «ненадёжный», «карьерист». Так что мой заместитель полковник Поляков отчасти прав: если так дальше пойдёт, то наше ведомство совсем развалится. Рассчитывать придётся только на уже выделенных мной сотрудников. И пока «Ряженый», как прозвали убийцу Маши, не пойман, мы должны придумать, как и обезопасить, и сохранить жизнь Ларисы Панко и её ребёнка.

23

Следующие несколько дней пронеслись незаметно. Лазарев среди прочих дел получил досье семейной пары, которая станет приёмной для новорождённого. Подбором такой семьи занимался соседний отдел, а Анатолию подали для ознакомления результат этой работы. Поэтому теперь внимательно изучал документы на будущих приёмных родителей наследника царских кровей.

На эту ответственную роль выбрали семью Виктора и Нелли Табуновых. Главным критерием отбора послужило то, что сами молодые люди, а также их родственники были проверены и являлись абсолютно благонадёжными. Так, отец молодого человека был кадровым офицером КГБ, погиб на погранзаставе в первые дни войны. Его тётя тоже была офицером КГБ и служила в Кремле в Москве. Сам будущий приёмный отец несколько лет служил на подводной лодке в Кронштадте, а его жена работала там же настройщиком спецаппаратуры засекречивающей связи на военных судах. Некоторое время назад Виктора демобилизовали по состоянию здоровья, и молодые люди вернулись в город Иваново.

Иваново, по мнению службы контроля, был подходящим местом для того, чтобы поселить семью с ребёнком, за которым будет установлено наблюдение. Во-первых, недалеко от Москвы, а, во-вторых, этот город уже много лет использовался как база для проводимых КГБ долгосрочных проектов.

Предполагалось, что ребёнка будут воспитывать в лучших традициях наследия Марксизма-ленинизма, невзирая на его пол. В результате надеялись получить личность новой эпохи, продиктованной современными тенденциями.

Анатолий рассматривал фотографии, вложенные в личное дело.

«Что-то это всё мне не очень нравится.»

С фото на него смотрел молодой мужчина, одетый в форму подводника Балтийского флота. На следующем фото мужчина был снят в полный рост. Невысокий, среднего телосложения, низкий лоб, выпяченная вперед нижняя губа – всё это как-то не вызвало симпатии у Лазарева:

«Он, похоже, самодур и психопат.»

Анатолий взял следующие несколько снимков Нелли, будущей приёмной мамы.

«Да, она далеко не красавица.»

Лазарев всмотрелся в лицо с широкими скулами: две довольно большие родинки, похожие на бородавки, тёмные жесткие волосы. И даже с фото, где женщина пыталась улыбаться, почти чёрного цвета глаза смотрели настороженно и обиженно на весь белый свет.

В досье была подшита стопка документов с места жительства, работы, учёбы. Характеристики от участкового милиционера и соседей. Сухие слова «не привлекался», «не замечен в злоупотреблении алкоголем», «морально устойчива», «всегда вежлива» и другие похожие фразы пахли казёнщиной и вызвали у майора неприятное чувство брезгливости.

Лазарев поймал себя на мысли, что не хочет отдавать ребёнка этим людям. Что-то внутри него перевернулось, а в душе поселилось чувство тревоги. А своей интуиции он доверял.

Анатолий поднял трубку телефона и позвонил в отдел, подготовивший это досье. Через несколько минут уже беседовал с офицером, ответственным за подбор приёмной семьи.

Как и предполагал майор Лазарев, была и другая семья, готовая принять ребёнка, вот это досье и выдал коллега. Просмотрев записи и фото, Анатолий попросил, сославшись на его мнение, в рапорте указать именно эту семью, так как окончательное решение ещё не приняли. Он удовлетворённо поблагодарил коллегу и решил поехать проведать Ларису, а заодно убедиться, есть ли в клинике санатория всё необходимое для родов и ухода за новорожденным ребёнком.

Предполагалось, что приёмную семью поселят в тот же санаторий, как только малыш появится на свет. После родов он некоторое время останется в специально отведённой для этого палате, за ним будут присматривать патронажные сестры. Знакомство с новой семьёй произойдет постепенно. Таким образом, персонал убедится, что новоиспечённая мамочка в состоянии умело обращаться с младенцем, а заодно молодые родители пройдут подготовку и обучение.

24

Майор Лазарев шёл по коридору к выходу, когда его окликнул коллега:

– Толя, шеф просил срочно тебя найти, беги к нему.

«Ёлки-палки, что-то случилось с Ларисой»! – пронеслось в голове.

Анатолий почти бегом поднялся на этаж и быстрым шагом вошёл в приемную. Секретарь встал и пригласил войти.

– Лазарев, даже не знаю, что сказать. Похоже, мы проморгали и Ларису. Лети в санаторий. Что там на самом деле произошло, мне толком так и не объяснили. Доложили: убиты охранник и Тамара – женщина, которая сопровождала Ларису. Сама Панко исчезла, её пока найти не удалось. Мне звонили двадцать минут назад, туда уже выехала следственно-оперативная группа, и ты поезжай. Как только что-то узнаешь, докладывай сразу мне, не тяни, – генерал Ершов выглядел уставшим и недовольным.

Пока Лазарев на предельной скорости нёсся по шоссе в сторону озера в Подмосковье, прокрутил в голове события последних недель, а также всё, что удалось узнать о деятельности организации «Русский Альянс».

Был конец весны, на чистом голубом небе ярко светило солнце. Всё вокруг зеленело и цвело, но майору было не до природных красот.

«Судя по тому, что Ларису не нашли, возможно, она жива и её похитили. Из полученной информации о членах «Русского Альянса» стало понятно, что далеко не все, включая лидера, настроены на ликвидацию нерождённого царского наследника. Да и, собственно говоря, речь об убийстве не шла. Следовательно, похищение беременной вполне вписывается в планы организации помешать русским спецслужбам получить потомка императорской крови, но и только. Расследование последних событий косвенным образом привело следствие к графу Сергею Плюмину – одному из активных членов «Русского Альянса». Человеку умному, честолюбивому, получившему прекрасное европейское образование, внуку очень богатого графа Петра Плюмина, который ещё в самом начале ХХ века очень дальновидно вывел все свои активы в Европу. Он не потерял ни копейки в результате последующих событий, но ещё и приумножил свои богатства, вложив их в прибыльные европейские предприятия. Сергей Плюмин живет в замке в пригороде Парижа, имеет собственный исследовательский центр. Деятельность этого проекта частично засекречена и, похоже, связана с разработкой новых видов вооружения – как наступательного, так и оборонительного. Второе его крупное имение находится в Швейцарии, где он также подолгу проводит время. Сергей Плюмин – ярый сторонник возрождения монархии в России, очень активно работает по реализации этой идеи», – майор Лазарев сосредоточенно вёл машину, но его мозг продолжал анализировать последние данные.

«Возможно, мы имеем дело с фанатиком, к тому же умным и очень богатым. Это если в роли противника выступает «Русский Альянс». А если это не они? Тогда кто?»

Анатолий въехал в ворота санатория и направился к коттеджу Ларисы Панко. Первым, что увидел, была машина скорой помощи, стоявшая у входа в дом, чуть дальше – милицейская «буханка» и машина из Комитета. Лазарев показал своё удостоверение милиционеру, дежурившему на входе в дом, и вошёл в прихожую. В здании находились несколько сотрудников, повсюду ярко горел свет. Анатолий поздоровался и пошёл осматривать помещения.

– Майор Лазарев, подойдите, пожалуйста, сюда, – услышал он голос коллеги, доносившийся из гостиной. – Нас предупредили, что вы приедете. Я – майор Птицын, ответственный за расследование. Мы приехали буквально несколько минут назад, поэтому пока ничего хорошего сказать не могу. По прибытии обнаружили в доме двух пострадавших. Один из них – охранник, вы видели пятна крови на входе в дом, его там нашли. Мои ребята решили, что он мёртв, а местный врач, сразу же прибежавший на место происшествия, констатировал, что мужчина всё ещё жив, хотя и получил серьёзное огнестрельное ранение в шею. Сейчас медики оказывают ему помощь в реанимации лечебного корпуса. А женщина мертва, – майор Птицын указал на тело, лежавшее на канапе у стены. – Медики констатировали смерть, предварительная версия – от сердечного приступа. Беременную девушку пока не обнаружили. Все усилия на этот момент сосредоточили на том, чтобы найти её или хотя бы следы.

– Майор Птицын, – услышали мужчины через открытое окно гостиной, – вы можете сюда подойти?

Птицын выглянул в окно, махнул рукой.

– Да, иду. Пойду на улицу, там мои ребята что-то нашли.

В комнате воцарилась тишина. Анатолий подошёл к трупу Тамары, лежавшему на диванчике около рояля, и стал его осматривать. Внешне казалось, что, прикрытая пледом, женщина лишь спит.

В этот момент майору послышался какой-то тихий звук, как будто кто-то тронул струну в рояле. Он выпрямился и прислушался. Теперь отчетливо услышал, как кто-то тихо, очень тихо позвал его по имени. Лазареву стало не по себе.

– Толя, я здесь, – опять прозвучал совсем рядом странный, дрожащий, но очень тихий голос.

Анатолий, осматриваясь, покрутил головой. Нет, в комнате он был абсолютно один. Слышно, как переговариваются эксперты, работающие на входе в коттедж, доносятся голоса птиц из открытого окна, но рядом никого не было.

Послышался плач, тихие всхлипы, они доносились до него совсем рядом. Лазарев почувствовал, как мурашки забегали по коже. В этот момент увидел, что крышка рояля прикрыта не полностью. Анатолий аккуратно взялся за неё кончиками пальцев и медленно начал открывать. То, что увидел в следующий момент, заставило его сердце сильно забиться. Под крышкой лежала Лариса, очень и очень бледная. Она была одета в пижаму, волосы рассыпались по струнам. Лазарев понял, что сам не сможет аккуратно достать беременную девушку.

– Кто-нибудь, скорее сюда! Ко мне! – скомандовал он, стараясь своим криком не напугать Ларису. – И врача, быстрее сюда врача!

– Что случилось? – майор Птицын влетел в помещение одновременно с врачом скорой помощи.

Анатолий лишь указал под крышку рояля.

– Вот это да! Мои ребята здесь всё осмотрели, а стоило вас оставить одного, как вы сразу же отличились и нашли нашу пропавшую.

Мужчины осторожно вынули Ларису из рояля и уложили на второе канапе. Панко была очень бледной, в полуобморочном состоянии. Ни говорить, ни плакать не могла, а лишь издавала то ли всхлипы, то ли стоны.

Врач осмотрел женщину и сказал, что живот беременной находится в тонусе, её срочно нужно доставить в больницу, и как можно быстрее ввести в организм лекарства, которые помогут сохранить беременность. Анатолий поднял Ларису на руки, выбежал с ней из коттеджа и уже двинулся в сторону лечебного корпуса, когда его остановил майор Птицын:

– Давай в машину, так всяко будет быстрее, – открыл заднюю дверь, а сам уже садился за руль.

Следующие два часа Лазарев провёл в беготне по территории санатория, переходя от одной группы сотрудников к другой и наведываясь в лечебный корпус. Успел позвонить генералу Ершову и сообщить о результатах за последний час.

Сведения о том, что Лариса жива и здорова, несказанно порадовали шефа. Пока лишь неясно, что будет с беременностью, так как врач категорически не хотел допускать ни Лазарева, ни кого-либо другого в палату, где разместили Ларису Панко.

Зато следователи обнаружили на берегу озера едва заметные следы ласт, а в кустах на песке – отпечатки предположительно баллона для подводного плавания. Получалось, преступник проник на охраняемую территорию санатория при помощи подводного снаряжения. И, судя по найденным следам, был один. Также сделали экспертизу осколков стакана и воды в графине из коттеджа Ларисы. В воде обнаружили следы яда, схожего с тем, которым была ранее отравлена Маша.

Из разговоров с охраной санатория получалось, что около восьми часов утра из коттеджа Ларисы Панко позвонила Тамара и срочно вызвала охрану, сказав при этом, что она себя плохо чувствует. Проверить, что там произошло, отправили одного из охранников. Он ушёл, но на связь так и не вышел. Тогда туда послали ещё двух человек. Вот они-то всё и обнаружили. Сразу же вызвали милицию, скорую помощь и связались с отделом КГБ, чьим сотрудником являлась Тамара.

Следователи закончили работу и уехали, а Анатолий остался на месте. Ждал, когда врач разрешит поговорить с Ларисой.

25

Генерал Ершов дал разрешение на то, чтобы майор Лазарев остался в санатории и дождался результатов от доктора о здоровье и состоянии Ларисы Панко и её ребёнка. Когда всё утихло, Анатолий сходил к роднику, вода которого славилась на всю округу и считалась лечебной.

«Получается, еду отравить довольно сложно, так как всё приготавливается на кухне самого санатория, а затем подаётся в столовую», – размышлял Анатолий Лазарев, идя по тропинке живописного парка.

Для жителей из отдельных коттеджей, кто не хочет или не может прийти в столовую, еду развозят в специальных больших термосах, похожих на толстые ящики. Лариса в столовую не ходила, и Анатолий видел не раз, как Тамара получала такой термос, а затем накрывала на стол и подавала еду. А воду жители санатория пили из родника.

В каждом коттедже, а также в каждом номере общего корпуса имелся специальный бидон для набора родниковой воды, графины и стаканы. Но в комнаты и коттеджи посторонним пробраться было практически невозможно. Охрана территории была достаточно хорошо организована и работала днём и ночью. Получается, преступник добавил яд в воду, а Тамара её выпила. А значит – девушки принесли домой воду, уже отравленную.

Майор Лазарев дошёл до родника. Среди деревьев, образующих в вышине зеленый шатёр, казалось, прямо из скалы упругой струйкой бежала вода. На специальной полочке под навесом стояло несколько металлических кружек. Рядом со скалой были сделаны скамейки и столик.

В приятной тени деревьев расположилась семейная пара с ребёнком. Мальчик лет трёх залез на каменный выступ, подставлял свои ладошки под струю воды и звонко смеялся, когда радужные брызги разлетались вокруг него. Малыш был уже абсолютно мокрый, но мама только с улыбкой смотрела на него.

– Мама, вова холоная, холоная-холоная, – кричал мальчик и снова подставлял ладошки под струю.

Молодые люди не сразу увидели подошедшего Анатолия Лазарева, а когда заметили, то поздоровались. Женщина спросила, не хочет ли он набрать воды, тогда она заберёт сына от источника.

– О нет, спасибо, пусть купается, – с улыбкой произнёс Анатолий, развернулся и отправился назад к коттеджам.

«Да, здесь кто-то легко мог добавить яд в бидон с водой, и только чудо спасло Ларису от смерти. А Тамара поплатилась жизнью…»

26

От родника Лазарев прямиком направился в лечебный корпус, где разместили Ларису и раненого охранника. Ему доложили, что мужчину прооперировали. Специально для этого из Москвы на вертолёте прислали бригаду медиков. Ещё хорошо, что в санатории клиника была оборудована по последнему слову техники, и имелось всё необходимое для проведения операций.

Как только Анатолий вошёл в здание, к нему направился один из охранников и сказал, что с ним хочет поговорить доктор. Лазарев поднялся на второй этаж и постучался в дверь.

– Войдите. Располагайтесь, – пригласил доктор. – Вот что хотел показать, – он пододвинул майору Лазареву медицинскую кювету. – Никогда не видел ничего подобного. Это извлекли из шеи раненого мужчины.

Доктор уставился на майора, желая получше увидеть его реакцию на предмет, лежащий в кювете. Анатолий с интересом рассмотрел содержимое. Да, он такого тоже никогда не видел, даже за все годы работы. На дне лежала маленькая изящная пуля. Надо сказать, что после убийства с помощью отравленного перстня эта новость у него особого удивления не вызвала.

– Это пуля. Калибр… думаю, четыре миллиметра. Как понял, стреляли с близкого расстояния? А вот что за оружие могли использовать, сказать так сразу не смогу. Это явно что-то нестандартное, скорее всего изготовленное на заказ умельцами, а, возможно, и старинное. Да, интересный образец. Как себя чувствует раненый, когда с ним можно поговорить?

– Мужчина потерял много крови, потом операция, наркоз. Он очень слаб. Мы сделали всё, что могли, но состояние очень тяжёлое, и давать прогнозы пока воздержусь. О том, когда с ним можно будет поговорить, не отвечу. Здесь условия очень хорошие, имеется в наличии всё, что может потребоваться. Мой совет: оставить его, пока не окрепнет, и не перевозить в Москву.

– Хорошо, понял, решу этот вопрос с моим руководством, а вам большое спасибо, – Лазарев встал и протянул руку собеседнику.

Врач тоже встал и пожал протянутую ладонь.

– С вами ещё моя коллега хотела поговорить. Это насчёт вашей беременной женщины. Вы зайдите, пожалуйста, и к ней.

«Очень похоже, Ларису именно убить пытались, – не похитить, а убить. Да, надо быть начеку», – размышляя таким образом, Лазарев перешёл в другое крыло и постучался в дверь с надписью «Ординаторская».

– Войдите, – услышал и заглянул в приоткрытую дверь. В кабинете за письменным столом сидели два врача и изучали лежащие перед ними документы.

– Здравствуйте, я майор Лазарев.

Ему навстречу из-за стола встала крупная женщина лет сорока в белом халате и такой же шапочке.

– Здравствуйте, меня зовут Ольга Павловна, я акушер-гинеколог, врач. Меня вызвали сегодня к беременной женщине. Ничем вас порадовать не могу: все наши усилия не увенчались успехом, так что начался родовой процесс. Начались схватки, воды уже отошли и, поэтому, в течение ближайшего времени ждём появления на свет малыша. Женщина успела поспать и теперь вполне пришла в себя.

К Анатолию подошла второй доктор – довольно молодая, приятная, светловолосая, голубоглазая женщина.

– Меня зовут Светлана Алексеевна, я педиатр, а точнее, врач-неонатолог – специалист по недоношенным детям. И как понимаете, если Комитет вызвал сюда именно меня, то я, в некотором роде, лучшая из лучших, – женщина широко улыбнулась и протянула руку для приветствия.

– Надеюсь, вы сможете подтвердить сегодня этот титул, – оценив шутку, Лазарев пожал протянутую ладонь.

– Почему такая преамбула, сейчас поймёте. Прочитала предписание, что сразу после рождения ребёнка, его следует отделить от роженицы и даже не сообщать ей пол малыша. Затем здоровьем женщины продолжит заниматься моя коллега, – она указала на Ольгу Павловну, – а я займусь ребёнком.

Педиатр внимательно посмотрела на майора Лазарева, но он никак не отреагировал.

– Что хочу объяснить. Женщина и во время беременности, и даже после родов, остается одним целым со своим малышом. Всё это придумано самой природой, и не нам дано что-то изменить. Поэтому, когда ребёнок уже родился, у мамочки начинает вырабатываться молоко. Его состав идеально подходит для кормления её собственного ребёнка. То есть организм начинает вырабатывать такой сбалансированный продукт, который требуется новорождённому. Объясняю это потому, что, когда малыш рождается недоношенным, кормление грудным молоком родной мамы для него ещё важнее. Если сразу перевести на искусственное вскармливание или использовать донорское молоко, конечно, можно выходить дитя и в таких условиях. Но идеально для здоровья и нормального развития подходит именно молоко родной мамы. Поэтому задам вопрос: насколько важно, чтобы ребёнок был отлучен от матери в самые первые моменты его жизни? – она в упор посмотрела на майора..

«Час от часу не легче, – подумал про себя Анатолий. – С одной стороны, именно меня назначили ответственным за эту операцию и выдали карт-бланш, с другой – по-всякому должен обо всем доложить начальнику. Поручено обеспечить рождение здорового малыша, а здесь, получается, он должен не только родиться, но ещё и выжить после того, как его родят. Рассуждаю, как последний идиот», – обругал себя Лазарев.

– Уважаемая, Светлана Алексеевна, спасибо. Вы всё очень доходчиво объяснили. Даже такой далекий от мира младенцев человек, как я, и то проникся вашей речью. Вот что сделаем. Для начала дождёмся рождения ребёнка, потом вы его осмотрите, сразу же доложите мне и дадите рекомендации.

– Звучит обнадеживающе, – губы педиатра расплылись в любезной улыбке.

– Могу остаться здесь и дождаться разрешения ситуации?

– О да, конечно, можете остаться. У вас есть около часа, отправляйтесь в столовую. Мы пока поработаем, а потом обо всём доложим самым честным образом, – доктор откровенно кокетничала с майором Лазаревым.

– Да, вы правы. Не стану мешать и пойду съем что-нибудь, – он встал и направился к двери. Но, открыв её, развернулся и выпалил нарочито угрожающим тоном:

– Но я ещё вернусь, и вы мне за всё ответите!

Женщины от неожиданности застыли в нелепых позах. Первой пришла в себя педиатр и задорно засмеялась. А майор подмигнул и, закрыв за собой дверь, отправился узнать, чем сегодня радовал публику виртуоз французской кухни.

27

Лазарев вошёл в столовую и осмотрелся. Питание в санатории проходило по принципу шведского стола. Было время ужинать, поэтому в зале находилось довольно много народу. Анатолий с удовольствием вдохнул чудесные запахи, долетевшие до него. Он уже двинулся вперёд, чтобы взять тарелку и пойти выбрать что-то на ужин, как к нему подошла одна из официанток.

– Добрый вечер, майор Лазарев! А мы вас ждём. Пойдемте, провожу за столик, приготовленный специально для вас.

– О, спасибо, конечно, но чем обязан таким особым вниманием со стороны сотрудников столовой? – Анатолий искренне удивился.

– Наш шеф-повар распорядился: как только вы появитесь, проводить вон туда, – она указала на маленький столик в конце зала.

– Хорошо, пойдёмте за мой столик, – легко согласился майор.

– Пожалуйста, присаживайтесь, сейчас принесу ужин.

Анатолий пожал плечами: «Ну принесут так принесут». Он и так был доволен, что сегодня не придется придумывать, чем поужинать.

Через несколько минут девушка вернулась с подносом и поставила перед молодым человеком графин с родниковой водой и тарелки. На одной лежали кусочки поджаренного хлеба с фуа-гра, а на второй – утиная грудка довольно больших размеров, свежие овощи и зелень.

– Вот это да! – только и смог сказать Анатолий. – Как в лучших ресторанах, спасибо! – от души улыбнулся официантке.

– Приятного аппетита, – улыбнулась в ответ девушка. – Наш шеф-повар подойдёт к вам позднее.

Лазарев с аппетитом ел поданные блюда. Щурился от удовольствия, как мартовский кот на солнышке, разве только не мурлыкал. Наконец Анатолий закончил поглощать нежнейшее мясо утки, промокнул губы салфеткой. В этот момент к его столику подошёл высокий седовласый статный мужчина в белоснежной поварской униформе и в высоком накрахмаленном колпаке. В руке он держал корзинку для пикников. Лазарев сразу понял, кто перед ним, встал и, слегка поклонившись, протянул руку для приветствия.

– Здравствуйте, я майор Лазарев.

– Здравствуйте! Жан-Поль Дюваль, шеф-повар, – мужчина пожал протянутую ладонь.

Он откровенно, практически в упор рассматривал Анатолия, от чего тому стало несколько не по себе.

– Присаживайтесь, – месье Дюваль показал Лазареву на стул, а сам присел на соседний. – Рад, очень рад с вами познакомиться, – улыбнувшись, продолжил рассматривать Анатолия. – Понимаю, удивлены моим вниманием к вашей особе, но я благодарен судьбе, что она нас свела.

Шеф-повар говорил с лёгким приятным акцентом.

– Конечно, сейчас всё объясню. Дело в том, что был знаком с вашим отцом, а вы на него очень похожи. Ведь вашего отца звали Семён?

Лицо майора Лазарева никак не изменилось, он продолжал вежливо слушать собеседника, а вот в голове пронёсся шквал мыслей. Анатолий совсем не помнил своих родителей. Он вырос с няней Агатой. С её слов знал, что родители погибли. Как и когда, не рассказывала, сколько ни просил. «Зачем тебе это? – говорила она. – Это очень грустная история, и не надо тебе всё это. Так легче жить». Вот и получалось, из всей семьи у него была только Агата. Она давно умерла, и Анатолий остался совсем один на белом свете. Давно уже перестал переживать из-за отсутствия родственников. Но не было даже друзей родителей или знакомых от бабушек и дедушек, кто бы мог рассказать что-то о его семье. И вот теперь, именно сегодня, после всего произошедшего, француз, повар-виртуоз, заявляет, что был знаком с его отцом!

– Возможно, не знаете, но ваши родственники, родители вашего отца, некоторое время жили в Италии, а мои родители там работали. Ваш отец был меня чуть постарше, но это не мешало нам дружить. Позднее, повзрослев, мы с ним снова встретились во Франции и даже некоторое время писали письма друг другу, но потом жизнь развела нас, и мы потеряли связь. Когда несколько месяцев назад увидел вас здесь, сначала решил, что сошёл с ума, и передо мной Семён, до такой степени вы похожи. Не только внешне, но и походка, манеры – всё одинаковое! Удивительно, как природа распорядилась, передав вам столь многое от вашего отца. Он был замечательный человек и прекрасный друг. И я счастлив, что его род не прервался, – месье Дюваль слегка склонил голову в знак признательности.

– Спасибо, благодарен за добрые слова в адрес моего отца, но, к сожалению, не знал его совсем. Более того, и о нём толком ничего не знаю, – Анатолий говорил медленно и следил за реакцией собеседника. Увидел, как на лице мужчины отразилась смесь удивления и разочарования, но всё тут же исчезло, и француз продолжил беседу с грустной улыбкой.

– Жаль, так понимаю, не должен был обсуждать эту историю. Извините, но, правда, не удержался, чтобы не познакомиться с вами. Знаю, что сегодня произошло в санатории, и испугался, что вы здесь больше не появитесь, – он говорил с лёгкой грустью в голосе. – Моё желание оказалось сильнее доводов разума. Но простите ещё раз за то, что заговорил с вами на эту тему.

– Это не проблема, я и сам счастлив познакомиться. Вы – прекрасный повар. Никогда в жизни ничего подобного не пробовал, как в этом санатории, – Анатолий улыбнулся. – Спасибо за доставленное удовольствие от вашей прекрасной кухни! А что касается моего отца, то, на самом деле, счастлив встретить человека, который был с ним знаком и может мне хоть что-то рассказать.

– Рассказывать, собственно говоря, особо нечего, – в глазах француза промелькнул испуг. – Где он жил и как, не знаю, даже не знал, что у него есть сын.

Анатолий внимательно следил за сменой эмоций на лице собеседника.

«Надо заглянуть в досье месье Дюваля на досуге. Интересно получается – он француз, шеф-повар в ведомственном санатории КГБ, и при этом утверждает, что был знаком с моим отцом».

– К сожалению, мне нужно вернуться в клинику, рад был с вами познакомиться.

– О да, конечно, не смею вас задерживать. Вот это как раз мой второй вопрос, – мужчина поставил на стол корзинку для пикников, которую во время разговора держал на коленях. Приоткрыл крышку, и Анатолий смог увидеть содержимое.

– Что это? Никак бутылки с французским вином? – майор Лазарев откровенно удивился.

– Да, вы абсолютно правы, пара бутылок отличного французского вина. Это для вас, для доктора, который принимает роды, для доктора малыша и, конечно, для самой девушки. Ей сейчас будет полезно выпить немного красного бургундского вина с козьим сыром. Во-первых, это прекрасно восстанавливает силы, а, во-вторых, доставит удовольствие, что, опять же, полезнее всяких лекарств. Поэтому примите от меня этот подарок, – пододвинул корзинку к Лазареву.

– Даже не знаю, что и сказать. С другой стороны, дамы сегодня много потрудились, и все порядком устали. Думаю, вы правы: немного хорошего вина с козьим сыром – вполне достойное завершение такого насыщенного дня, как сегодняшний. Спасибо, с удовольствием отнесу и передам, что это от вас. Всего доброго, – Анатолий встал, пожал руку шеф-повару и взял корзинку.

28

– Как здесь дела? – Лазарев тихонько постучал в дверь и вошёл в ординаторскую. Там увидел только незнакомую девушку в белом халате, которая тут же встала:

– А вы, как понимаю, майор Лазарев? Светлана Алексеевна просила вас проводить. Надевайте, пожалуйста, халат, тапочки и вот ещё маску. Идёмте со мной.

Они вошли в маленький холл. Там была полная тишина, что несколько озадачило Анатолия.

– Сюда, пожалуйста, – девушка тихонько постучала и заглянула в приоткрытую дверь.

– Светлана Алексеевна, майор Лазарев здесь, выйдете к нам?

Доктор сразу же появилась в проёме.

– У нас всё хорошо, роды прошли успешно, и буквально несколько минут назад родилась девочка. Вес вполне хороший: три килограмма триста граммов. Хотите на неё посмотреть?

Этот вопрос почему-то застал майора Лазарева врасплох. В его голове воцарился полный сумбур. С одной стороны, сегодня родилась принцесса королевских кровей, а это уже само по себе значительное событие, с другой – это была лишь часть его работы. А вот с третьей… Анатолий действительно начал принимать близко к сердцу рождение этой малышки. С чем это связано, объяснить себе не мог. И теперь боялся, что если сейчас её увидит, то привяжется и потом станет переживать, когда его задание закончится.

– Да, очень хочу, – неожиданно для себя самого ответил Лазарев и смущённо улыбнулся.

– Ну и хорошо, посидите здесь несколько минут, сейчас с ней закончу, и сможете полюбоваться на это маленькое чудо, – доктор широко улыбнулась и вернулась в родовую.

– Пожалуй, сделаю важный звонок по телефону и вернусь, – Анатолий обратился к сопровождающей девушке. – Можете остаться здесь, я знаю, куда идти.

Он вернулся в ординаторскую и набрал номер генерала Ершова. Оказалось, шеф всё ещё был на месте.

– Что хорошего скажешь? – послышался из трубки уставший голос генерала.

– Пока могу только доложить, что роды прошли успешно. Несколько минут назад Лариса родила девочку весом три килограмма триста граммов. Сейчас врачи всё ещё занимаются и женщиной, и новорождённой. Раненый охранник выжил, ему сделали операцию, поговорить с ним пока нельзя. Из его шеи извлекли пулю калибра четыре миллиметра. Эксперты могут её забрать хоть сейчас. Мне бы хотелось поскорее определить, из какого оружия был произведен выстрел. И тут ещё такое дело. Так как ребёнок родился недоношенным, педиатр настоятельно рекомендует разрешить Ларисе Панко кормить девочку грудным молоком. Это даст возможность малышке быстрее прийти в норму. И для здоровья всяко полезнее, чем искусственное вскармливание непонятно чем. У меня всё.

– Всё-таки родилась девочка, – медленно произнес генерал Ершов. – Жаль, лучше бы это был мальчик. Что ж, девочка так девочка. Теперь главное, чтобы здоровенькая была. Пусть Панко остаётся с малышкой, сколько нужно для здоровья ребёнка. Приёмную семью подготовили? На какой срок, по мнению педиатра, малыш должен оставаться с Панко? Как у неё самой дела?

– Да, семью подготовили, но известить не успели из-за внезапности родов. Завтра займусь этим. Ларису ещё не видел. Пойду вернусь к девушкам, а потом доложу, – майор Лазарев замолчал и подошёл к окну.

Солнце клонилось к закату, подсвечивая легкие облака на небе необычайно красивыми оттенками. Переливы света делали кроны деревьев словно вырезанными искусным мастером. На небе уже ярко светил месяц, как будто спешил занять своё место и посоревноваться с заходящим солнцем яркостью и мастерством преображения вечернего пейзажа.

– Давай всё до завтра, поеду домой. Утром свяжемся. Ты уж смотри там, чтобы без приключений, на сегодня хватит уже, – генерал Ершов повесил трубку.

Анатолий ещё пару минут стоял у окна, потом развернулся и направился к родовой.

29

Только успел присесть на банкетку, как дверь палаты, смежной с операционной, открылась, и на пороге появилась Светлана Алексеевна с малышкой, завернутой в пелёнки.

– А вот и наша принцесса, – ласковым голосом произнесла доктор. – Она – чудо.

Майор Лазарев дёрнулся на слово «принцесса», но потом до него дошло: женщина просто так ласково назвала малышку, а не потому, что ей была известна суть операции по получению наследника.

«Если бы она знала, насколько близка к истине, и это маленькое чудо действительно настоящая принцесса», – подумал Анатолий, поправил маску на лице и шагнул навстречу врачу.

На него смотрело маленькое красненькое личико, всё остальное было скрыто пеленками. Доктор протянула ему ребёночка.

– А мне можно? Могу её подержать? – Анатолий Лазарев, наверное, впервые в жизни не знал, как и что нужно сделать.

Повинуясь безотчётному порыву, аккуратно, как очень хрупкую вещь, взял маленький свёрток и прижал к себе. В этот момент Анатолий ощутил неописуемый восторг, как будто это был его собственный ребёнок. На секунду зажмурил глаза и поймал себя на том, что улыбается самой идиотской улыбкой, на какую был способен. Обе женщины ласково смотрели на него и тоже улыбались.

– А вам такая компания очень даже к лицу, – засмеялась педиатр, показывая на младенца на руках Анатолия.

– О да! Как хорошо, что у девочки такой нежный отец. Это всегда так трогательно, – добавила медсестра.

А Лазарева как прострелило: «Она приняла меня за отца этой малышки. Да знала бы она, кто на самом деле её отец! Настоящий принц!», но вслух произнёс:

– Вот и славно, что всё идет хорошо. Но мы с вами собирались поговорить, – обратился он к доктору.

– Да, пойдёмте… Отдайте малышку медсестре.

Лазарев понял, ему не хочется отдавать девочку. Стоял, прижимая её к груди, и боялся даже пошевелиться. Наконец медсестра осторожно забрала ребёнка и унесла в палату. Обескураженный, Анатолий несколько секунд стоял на месте и даже не мог сообразить, что ему говорит педиатр. Наконец увидел, что она уже скрылась за поворотом, и поспешил догнать.

– Роды прошли хорошо, без каких-либо осложнений, так что ребёнок родился вполне здоровым. Хочу повторить мой вопрос по поводу грудного вскармливания: вы дадите разрешение или нет? Это нужно решить как можно быстрее, так как в зависимости от вашего ответа, составлю рекомендации на ближайшие дни, – доктор выжидательно смотрела на майора.

– Да, этот вопрос уже решён. Вы можете оставить ребёнка с кормящей матерью столько, сколько потребуется, – майор Лазарев серьёзно взглянул на собеседницу.

Педиатр слегка приподняла бровь:

– Так легко и просто поменяли предписание?

– Уважаемая, Светлана Алексеевна, вы мне задали вопрос, а я дал исчерпывающий ответ. Женщина и ребёнок останутся в этом санатории на неопределённый срок. Вы остаетесь ответственной за здоровье ребёнка. Если ещё имеются вопросы, то можете обратиться лично ко мне, – лицо майора Лазарева было серьёзным и непроницаемым.

– Хорошо, тогда пойду и сразу же начну действовать, – несколько смутившись чересчур серьёзным тоном майора, доктор встала и направилась к двери.

– Подождите, я должен поговорить с Ларисой и объяснить ситуацию. А затем сможете действовать по вашему усмотрению. Где сейчас Лариса? Могу её увидеть и поговорить?

– Думаю, да, – Светлана Алексеевна открыла дверь. – Пойдёмте узнаем у моей коллеги, которая занимается роженицей.

Они вернулись в маленький холл. Педиатр тихонько постучала в одну из дверей, а затем, приоткрыв её, заглянула.

– Ольга Павловна, здесь майор Лазарев хочет поговорить с Ларисой, вы разрешите?

Доктор вышла в коридор.

– Да, у неё всё хорошо. Женщину уже перевели в палату, вон туда, – указала на одну из дверей.

– Спасибо, – ответил майор и тут же повернулся к педиатру:

– Вы подождите, пожалуйста, пару минут, пока поговорю с Ларисой.

30

Комната была небольшая, но уютная и совсем не напоминала больничную палату. За окном уже наступили сумерки, свет горел только на прикроватном столике. Кроме Ларисы Панко в комнате находилась медсестра. Она ободряюще улыбнулась и вышла. Анатолий взял стул и приставил к кровати.

– Как вы? Всё хорошо? – спросил почти шепотом. – А у меня к вам разговор, и вот о чём.

Лариса безучастно смотрела на него. За день столько всего произошло, что это вымотало её вконец, но нашла в себе силы слегка улыбнуться и ответила вполне спокойно:

– Да, конечно, очень устала, но слушаю вас.

Лазарев взял её за руку и заговорил, внимательно наблюдая за реакцией.

– Боюсь, вы не сможете вернуться в Москву в ближайшие дни. Дело в том, что педиатр настоятельно рекомендует оставить ребёнка на грудном вскармливании хотя бы первые месяцы. Сейчас девочку нельзя никуда перевозить. Она останется здесь, в санатории, пока доктор не разрешит перевести её на искусственное питание.

– Значит, у меня родилась девочка, – голос Ларисы прозвучал блекло и безучастно.

Анатолий слегка кивнул и улыбнулся.

– Да, родилась девочка, у неё всё хорошо. Мне даже дали её на руках подержать.

– То есть сейчас вы просите остаться ещё на некоторое время в санатории, чтобы я смогла кормить малышку грудью? – Лариса смотрела на Лазарева, и он увидел, что уговаривать не придётся.

– Как понял, вы не против ещё побыть здесь. Сейчас придёт педиатр и расскажет, как и что должны будете делать. Ребёнком станет заниматься специальный персонал, а вам придется только кормить её грудью. Хорошо? – Лазарев отпустил руку Ларисы, а она лишь слегка кивнула.


Анатолий сидел в ординаторской, туда вскоре вернулась Ольга Павловна, а ещё спустя несколько минут – Светлана Алексеевна.

– Милые дамы, – обратился к ним майор Лазарев, – спасибо за работу. А у меня для вас небольшой подарок от местного шеф-повара, – поставил на стол корзинку для пикников, которую ему за ужином вручил француз.

– Решили пригласить нас на пикник? Вроде как уже поздновато, на улице почти ночь, – заулыбалась Светлана Алексеевна.

– Поздно так поздно, – в тон ей ответил Анатолий и начал доставать из корзинки содержимое. Дамы удивленно заахали.

– Вот это да, – отозвалась Ольга Павловна. – Это в честь чего такой подарок?

– Что могу сказать. Если интересно, то завтра сами его об этом спросите. А сейчас вопрос: можно ли Ларисе выпить немного красного бургундского вина с козьим сыром? – Анатолий выставил на стол две бутылки вина, бокалы и специальные тарелки с крышками, в которых лежали кусочки сыра нескольких сортов.

– С моей стороны – ей это только на пользу пойдет, – отозвалась гинеколог.

– А я скажу: немного вина вполне можно, тем более с козьим сыром, засмеялась Светлана Алексеевна. – Но и, правда, только немного, – добавила уже более серьёзно.

– Очень хорошо, тогда одна бутылка вам, милые дамы, а вторую бутылку и вот эту тарелку с сыром заберу и пойду проведаю нашу подопечную, – Анатолий задорно улыбнулся, сложил в корзину вино, сыр, туда же положил пару бокалов.

Женщины закивали в знак согласия. Майор разлил для них вино. По комнате разнесся лёгкий, приятный аромат.

– Buon appetito! (итал. Приятного аппетита) – произнёс Анатолий и вышел.

– Какой мужчина! Ещё и по-итальянски говорит, – прикрыла глаза Светлана Алексеевна и пригубила вино. – Ммм… это неописуемо! Вот что нужно пить, а мы с девчонками на работе всё спирт да спирт.

– Да, интересный мужчина, и явно не женат, – согласилась с ней Ольга Павловна. – А вино и, правда, чудесное, такое никогда не пробовала.

Она взяла кусочек сыра с тарелки.

– Говорят, во Франции, народ каждый день для приятности пьют вино с сыром, – она положила в рот сыр. – Ммм… очень вкусно, а уж с вином и вообще язык проглотишь.

31

Анатолий вошёл в широкий коридор и постучал в дверь палаты.

– Кто там? – услышал. – Войдите.

За окном уже совсем стемнело, свет горел только рядом с кроватью Ларисы.

– Не спите? – Лазарев вошёл и тихонько прикрыл за собой дверь. – А у меня для вас небольшой сюрприз, – показал корзинку.

– Ой, что это? Только не говорите, что хотите мне щенка подарить, – улыбнулась Лариса.

– Странная у вас ассоциация с корзинками для пикника, – заулыбался в ответ Анатолий. – Нет, всё гораздо проще, это подарок от шеф-повара. Он очень просил передать вам, – майор придвинул стол к кровати и выставил на него бутылку вина, бокалы и тарелку с сыром.

Лариса села, облокотившись на подушки.

– Вот это да! Как это мило с его стороны. Вот уж не думала, что он знает о моём существовании. Здесь столько разных людей отдыхает, – уселась поудобнее. – А мне можно вино, если разрешили кормить грудью?

– Можно, немножко можно. Уточнил у доктора, и поэтому я здесь, – Анатолий разлил вино и присел на стул. – Что ж, поздравляю вас с успешными родами, – поднес свой бокал к бокалу Ларисы и легонько коснулся его.

– Спасибо, очень приятно, что именно вы сейчас со мной. Всё будет хорошо, – произнесла своё любимое заклинание.

Молодые люди пригубили вино.

– Попробуйте сыр. Француз убедил, что вам это обязательно нужно съесть, потому что сыр лучше всякого лекарства восстанавливает силы.

– Знаете, Анатолий, – Лариса заговорила тихо и проникновенно, при этом глядя на молодого человека из-под опущенных ресниц, – когда вы предложили вот такую необычную сделку, то очень расстроилась и возненавидела вас. Я ведь понимала, что отказаться не могу.

Девушка улыбнулась, а в глазах, отразившись от лампы, зажглись два золотых огонька. Она съела ещё кусочек сыра и пригубила вино. Лазарев смотрел на неё и лишь задумчиво улыбался.

– А сейчас пью с вами восхитительное французское вино и ощущаю себя счастливой. Да, произнесла это слово! Я счастлива. Странные шутки иногда подкидывает жизнь, не правда ли?

Майор Лазарев не спеша пригубил вино и снова взглянул на актрису. Лариса слегка покачала головой и грустно улыбнулась.

– Знаете, люди вокруг меня думают, что я живу без забот, всё мне достается легко, что у меня куча денег, бездельничаю днями напролёт, а снимаюсь в кино и служу в театре лишь так, для удовольствия. А на самом деле всё совсем не так! Я работаю очень много. А когда не работаю, то шью себе наряды, потому что денег ни на что не хватает. И благодарю судьбу, что мне дали такие способности, и могу создавать настоящие шедевры из никчемного тряпья. А ещё постоянно рыскаю в поисках ролей или ищу участие в концертах. Иногда так приходится унижаться, потом самой становится аж противно. А что делать? Это бег по кругу! Но люди этого не знают, да и незачем им это знать. Они видят меня всегда сияющую, в красивых нарядах. А, может быть, это и есть самое важное?

Лариса сделала маленький глоток вина и заговорщически прищурила глаза.

– Знаете, а ещё сочиняю музыку, только боюсь говорить, что это сама написала.

Лариса уже не смотрела на Анатолия, она перенеслась в какой-то свой мир. И майор старался не разрушить эту хрупкую ирреальность вечерней тишины за столом с симпатичной актрисой. Он с удовольствием смаковал сыр, запивая великолепным вином, любовался игрой света в глазах собеседницы. Лазарев вдруг понял, какой длинный был сегодня день, и как он устал. И действительно очень хорошая идея – выпить немного французского вина с сыром. Он мысленно поблагодарил шеф-повара за такой необычный подарок. Да, такое завершение дневных событий подходило как ничто другое.

Лариса замолчала, рассматривая майора Лазарева, сидящего напротив за столиком. Вид у него был уставший, но о чём он в этот момент думает, понять невозможно. На лице застыла вежливая улыбка, в глазах можно различить некоторую задумчивость. Он сидел, откинувшись на спинку стула, застыв с фужером в руке. Казалось, его синие глаза светились изнутри. Лариса вдруг ощутила родственность душ с этим странным человеком. В начале их знакомства возненавидела его за то, как бесцеремонно он ворвался в её и без того непростую жизнь. Как властно, одним жестом, перечеркнул все планы. Но со временем всё больше привязывалась, всё больше находила схожесть во взглядах на те или иные вопросы. Ей было легко и спокойно рядом с ним. Но понять Анатолия до конца так ни разу не смогла. Что-то отгораживало его от всего остального мира, не пуская никого внутрь.

– Вы меня не слушаете, – Лариса поставила бокал на стол. – Я немножко не в себе сегодня, столько всего произошло.

– Конечно, слушаю и, откровенно сказать, наслаждаюсь моментом. И я сегодня очень устал, а сейчас нахожусь здесь в обществе красивой дамы и пью прекрасное вино. Даже не могу припомнить, когда так комфортно себя ощущал.

Анатолий налил в бокалы ещё немного вина.

– Всё, что вы рассказываете, останется, между нами. Могу гарантировать, – он широко улыбнулся. – Я ведь тоже много работаю. Иногда в суете дней останавливаюсь, оглядываюсь и бегу дальше. Куда бегу, зачем?.. А такие вечера, как этот, у меня выдаются крайне редко.

– А знаете, я вам благодарна, – Лара отпила глоток вина. – Да, благодарна. И знаете, за что? Вы дали мне возможность ощутить себя беззаботной, ни о чём не думать, пожить в своё удовольствие, пусть даже эти несколько месяцев. Никогда раньше не задумывалась, что можно жить вот так: просто гуляя, когда тебе захочется, играть на рояле, есть вкусную еду и при этом не заморачиваться покупкой продуктов, готовкой, уборкой. Вы мне сделали подарок. За вас, – она приподняла бокал в знак признательности и сделала маленький глоток.

– Рад услужить, – Лазарев тоже приподнял свой бокал. – За вас!

Лариса счастливо улыбнулась.

– Спасибо.

– А знаете, вы мне тоже в самом начале не очень понравились, показались такой расчётливой, капризной, но действительно очень талантливой, – Анатолий с улыбкой смотрел на Ларису. – А потом увидел, что за маской прекрасной актрисы скрывается гораздо большее, чем желание славы и денег любой ценой. Наверное, мне не стоило этого говорить, но вы – удивительная женщина.

Лариса замерла и, не веря своим ушам, боялась даже пошевелиться. Майор Лазарев сделал комплимент, да ещё какой!

Тишина, будто нежнейший тёмный бархат, окутала молодых людей.


Когда повисает вокруг тишина

И в комнате полутемно,

Ты часто любишь сидеть одна,

Молчать и смотреть в окно.

Молчать и видеть, как в синей дали

За звёздами, за морями

Плывут навстречу тебе корабли

Под алыми парусами…

То рыцарь Айвенго, врагов рубя,

Мчится под топот конский,

А то приглашает на вальс тебя

Печальный Андрей Болконский, —

Лазарев читал пришедшие на ум стихи.

Лариса слегка склонила голову, прядь волос спустилась на лицо. Она продолжила:


Вот шпагой клянётся д’Артаньян,

Влюблённый в тебя навеки,

А вот преподносит тебе тюльпан

Пылкий Ромео Монтекки.

Проносится множество глаз и лиц,

Улыбки, одежды, краски…

Вот видишь: красивый и добрый принц

Выходит к тебе из сказки.


– Вы знаете стихи Эдуарда Асадова? – Лариса придвинулась ближе к столику. – Вы меня удивляете всё больше и больше.

– А ещё я вприсядку плясать умею, – дурашливым тоном добавил Анатолий. – Лариса, давайте спать.

Всё волшебство сразу же улетучилось от этих слов.

– Да, пожалуй, вы правы, мы оба должны хорошо отдохнуть, – ответила Лариса с легкой грустью в голосе. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – майор Лазарев улыбнулся на прощание.

32

Франция, Париж.

Граф Сергей Плюмин сидел в одном из маленьких уютных кафе на Елисейских Полях. Столики стояли в окружении цветущих растений прямо на тротуаре, в тени, отбрасываемой тентами. В Париже было довольно жарко, поэтому мужчина оделся в льняной костюм от Prada, легкие замшевые ботинки в тон и модные солнцезащитные очки.

На столике перед ним стояла бутылка воды Perrier и чашка кофе. Сергей посматривал по сторонам, но любоваться открывавшимся пейзажем желания не было. Он явно нервничал. Человек, которого ждал, опаздывал, а граф Плюмин был очень пунктуальным. События последних дней никак не укладывались в планы, которые он строил столько времени. Парня, работавшего на него в России, пришлось экстренно эвакуировать из-за внезапно произошедших событий, вызвавших повышенную активность сотрудников КГБ. Во что всё это выльется, было пока непонятно. И, возможно, весь план придётся поменять, несмотря на тщательную подготовку и кучу денег, потраченных на его реализацию.

Граф Плюмин родился, вырос и получил образование в Европе, но русский язык знал хорошо и говорил правильно, практически без акцента. Несмотря на то, что всю жизнь прожил в Европе, граф считал себя русским, каковыми были и его родители, и бабушки, и дедушки. Он с самого рождения верил в возрождение великой России, не слушая доводы и убеждения отца, что эта страна никогда не станет прежней, и таким как они, богатым аристократам, туда дорога закрыта навсегда. «Это не та страна, на которую можно делать ставку», – говорил отец, а человек он был умный и дальновидный. Тем не менее Сергей сам себе не мог объяснить, что именно так тянуло его в далекую холодную страну, которую до сих пор считал своей Родиной.

Не так давно Сергей предпринял довольно безумную вылазку в Москву. Через знакомых сделал себе паспорт на чужое имя и под видом русского иммигранта первый раз в жизни съездил в Россию. Поездка не столько разочаровала, сколько удивила его тем, что он там увидел. Страна жила своей жизнью, не похожей на ту, к которой он привык в Европе.

После этой поездки в СССР граф Плюмин убедил себя, что ребёнка королевских кровей ни в коем случае нельзя оставлять на воспитание коммунистам. Его во что бы то ни стало следует похитить и переправить в Европу под опеку опытных воспитателей и преподавателей.

Благо, что русские за последние годы резко сократили число сотрудников силовых ведомств, а КГБ всё ещё трясло от реорганизаций и перестановок. Это намного облегчило задачу. Конечно, граф Плюмин сам не решился ещё раз посетить Советский Союз, но смог нанять высококлассного профессионала. Тот проник на территорию хорошо охраняемого санатория и поставил на прослушку все их телефоны.

Всё шло как нельзя лучше, и таким образом наёмник получил, так сказать, прямой доступ к интересующей их женщине. Граф Плюмин через сообщников передал необходимый материал для выполнения задуманного: дождаться родов и сразу же похитить младенца. Но два дня назад Сергею сообщили, что все его планы снова были нарушены.

Женщина родила девочку, которая осталась всё в том же санатории на неопределённый срок. Наёмник ночью, использовав снаряжение для подводного плавания, проник на берег и предпринял попытку сразу же похитить ребёнка, но ему это не удалось из-за шумихи, поднятой убийством. Он уплыл и скрылся. Кто убил женщину, сопровождавшую Ларису Панко и сбил все планы, наёмник пока выяснить не смог, но как результат, кгбэшники взбесились, арестовали несколько завербованных им людей. Всё пришлось отменить и отступить. Только благодаря хитрому плану наёмник остался вне подозрения. Узнав о последних событиях, руководитель операции срочно улетел в Европу. Вот именно его и дожидался сейчас граф Сергей Плюмин.


Граф слегка махнул рукой, и тут же один из официантов подошёл к его столику.

– De la glace, s’il vous plaît (фр. Лёд, пожалуйста), – попросил Сергей.

– Un café avec ça? (фр. Ещё кофе?) – предложил официант.

– Oui, peut-être une autre tasse de café (фр. Да, пожалуй, ещё чашку кофе), – согласился граф и вздохнул.

«Что ж всё так наперекосяк-то идет? Неужели кто-то, прознав о его планах, пытается противостоять? Или это чистое совпадение? – Сергей про себя усмехнулся. – Мы ещё посмотрим, кто кого».

Официант принёс кофе и стакан со льдом, куда граф налил Perrier. Плюмин сразу поднёс его к губам. Холодная вода приятно освежила и дала потоку мыслей несколько иное направление.

«Может быть, дедушка прав, и мне нужно наконец жениться, завести детей. «Повернуться лицом к реальности», как он любит говорить. Легко сказать – жениться. На ком? Девушки в основном больше интересуются моими деньгами, а вовсе не мной, – Сергей сделал маленький глоток ароматного кофе. – Состоятельные аристократки напоминают разодетых кукол с мозгами, забитыми вечеринками и покупками. А мне нужна жена вовсе не пустышка, да и приданое будущей невесты меня не интересует. И где же такую найти?..»

С самого детства Сергей был среднего роста, но пухленьким. Как-то само собой получилось, что, дожив почти до сорока лет, остался холостым, и даже постоянной девушки не было. Он прощался и больше никогда не вспоминал о женщинах, которые промелькнули в его жизни. Некоторые были добродушные и беззаботные, любившие его и ничего не просившие взамен. Таких он благодарил и сразу же забывал. Бывали и такие, которые любили без искренности, манерно, механически. От них избавлялся сразу. Но пару раз попадались настоящие хищницы: красивые, умные, хитрые, стремившиеся выхватить у жизни больше, чем она может дать. Такие вызывали у Сергея особое отвращение после того, как страсти остывали.

33

Граф Сергей Плюмин задумчиво смаковал кофе. В этот момент к его столику приблизился довольно крупный высокий мужчина в хлопковых брюках свободного покроя и рубашке поло фирмы Lacoste.

– Добрый день, граф. Прошу прощения за столь долгое опоздание, но я только что из аэропорта, и сразу же поспешил сюда. Спасибо, что дождались меня, – спокойным тоном уверенного в себе человека заговорил мужчина.

Сергей пожал протянутую ладонь и показал на свободный стул по другую сторону от маленького столика. К ним тут же подошёл официант, выслушал заказ.

– Что случилось? Мне сказали, вы прилетите сегодня утром, поэтому и назначил встречу на такое время, – граф Сергей Плюмин к этому моменту успокоился, и голос его звучал тихо и ровно.

– Уже шёл на регистрацию в Московском аэропорту, когда увидел агентов КГБ, тщательно проверяющих всех пассажиров на мой рейс. Не стал рисковать. Пришлось ретироваться, использовать другой паспорт, и вылететь в Ригу и только потом – в Париж. Поэтому и задержался. Но главное – я здесь, а не в лапах КГБ, – мужчина усмехнулся, а глаза сверкнули стальным блеском.

«Да он копия логотипа с его рубашки. Он и есть крокодил с поднятым вверх хвостом, и его мёртвая хватка такая же, как у этого разъярённого зверя», – раздумывал Сергей, глядя на сидевшего перед ним собеседника.

– Хорошо, понял, КГБ наступает нам на пятки. Согласен, нужно более тщательно продумывать все ходы. Так что всё-таки произошло в Подмосковье?

– Что произошло? Если кратко, то вы уже всё знаете. А из более подробных фактов могу только сказать, что человек, которого наняли, смог беспрепятственно проникнуть в интересующий нас санаторий. Для начала он убедился, что это именно та девушка, которая вам нужна, так как там она зарегистрирована под другим именем. Затем изучил распорядок дня этой дамы и особенности её проживания в этом хорошо охраняемом месте. Получилось, что незаметно подобраться к ней вплотную практически невозможно. Но вы дали указание дождаться родов, что он и стал выполнять, продолжая изучать обстановку. А дальше случилось так, что погибла женщина, охранявшая интересующую нас даму. Сама беременная осталась жива. Также выяснилось, что убили одного из охранников. Потом наш наёмник смог позвонить мне и сообщить, что женщина родила девочку, а охранник не убит, но серьёзно ранен, его прооперировали. В целях конспирации решено, что наёмник не будет некоторое время выходить на связь и предпринимать каких-либо действий. Так как произошедшие события поставили на уши все русские службы, решил как можно скорее покинуть Россию. И вот я здесь, – мужчина несколько театральным жестом развёл руками и ещё раз улыбнулся ощетинившись.

– То есть все наши усилия насмарку, – медленно произнёс граф Плюмин.

Он отпил глоток воды и задумался:

– Получается, если сейчас начнем форсировать события, то можем всё потерять, даже те позиции, которые имеем. Наёмник затаился, и его пока не обнаружили – уже хорошо. Если не можем действовать сейчас, значит, нужно на время уйти со сцены. Дождёмся, пока всё утихнет.

Граф разглядывал зелёного крокодильчика, вышитого на рубашке собеседника, затем поднял глаза.

– Свяжитесь с нашим человеком, пусть пока только следит за всем, что происходит в санатории, и ничего не предпринимает. Пусть выяснит подробнее, что именно произошло, кто напал на женщину и охранника. Если ребёнка перевезут, то вы должны любым способом узнать, куда именно. По женщине, которая родила – отбой: всё, она нас больше не интересует. Полностью сосредоточьтесь на ребёнке. Хочу знать о нём всё. Вам понятно?

– Понятно, как не понять, но это повлечет дополнительные расходы. Меня вы наняли лишь координировать деятельность людей, задействованных в этой операции. И к моей работе, думаю, претензий нет. Я подбираю людей, заинтересовываю, вербую, собираю необходимую информацию. А то, что даже такой профи, как ваш наёмник, не смог выполнить задание – за это отвечать не могу. Поэтому если хотите, чтобы и дальше продолжил на вас работать, то сначала заплатите остаток по последнему договору. А дальше, если продолжу следить за ребёнком в России, то это уже совсем другой этап, и оплачен он должен быть отдельно. Я не работаю за идею, как вы. Я работаю только за деньги, – мужчина опять развёл руками и, откинувшись на спинку стула, с крокодильей улыбкой уставился на графа Плюмина.

Несмотря на свою непривлекательную внешность добродушного толстячка, граф слабаком никогда не был. Ум его был острым и динамичным, а характер – сильным и решительным, поэтому внешне Сергей никак не отреагировал на поведение собеседника.

– Да, вы правы. Пожалуйста, как можно скорее подготовьте новый проект и смету расходов. Готов всё обсудить. В Париже планирую остаться ещё пару дней, – достал чековую книжку и, выписав клеврету чек, аккуратно положил его на стол.

– Хорошо, договорились, – подмигнул амбал.

34

СССР, Москва.

Майору Лазареву снился сон: он бежал по великолепному парку навстречу ослепительно красивой женщине с глазами цвета сапфиров и светлыми, рыжеватыми волосами, отливающими на солнце золотом.

– Anatoly, il mio cuore, sei il mio angelo (ит. Анатолий, сердце моё, ты мой ангел), – она протягивала руки и улыбалась, глядя на него сверху вниз. Её глаза светились таким заразительным счастьем, что у Анатолия дух захватило от переполнявших его чувств.

Майор открыл глаза и не сразу сообразил, где находится. Перед ним в сумерках стоял доктор, с которым вчера вечером обсуждали ранение охранника. Вид у него был слегка взъерошенный и озадаченный.

– Майор Лазарев, простите, пожалуйста, что разбудил, но тут такое дело. Мне очень нужно срочно с вами поговорить, – доктор говорил шепотом, скороговоркой, при этом слегка теребя плечо Лазарева, прикрытое одеялом.

Анатолий, наконец, проснулся и сел в кровати. Вчера ему предложили остаться ночевать в лечебном корпусе в одной из свободных комнат. В занавешенное окно проступали первые лучи восходящего солнца, но в комнате было ещё довольно темно. Лазарев взял со стула брюки и, на ходу натягивая, прошёл в ванную комнату.

– Подождите, пожалуйста, я сейчас.

Уже через пару минут мужчины быстрым шагом вошли в палату раненого охранника. Медсестра, сидевшая около кровати, встала.

– Пока всё нормально.

– Хорошо, спасибо, – кивнул доктор и указал Анатолию на раненого. – Тут такое дело, может быть, и не прав, что разбудил вас, но вот что произошло. Так как наш больной не вполне обычен и находится в реанимационной палате, то к нему приставили медсестру. Несколько минут назад сюда вошёл человек в форме охранника санатория и сказал, что сиделку вызывают, и что он подежурит, пока та сходит в ординаторскую. Сотрудница очень удивилась, но виду не подала, спорить не стала. Вышла и в замочную скважину посмотрела, что станет делать мужчина. А он взял шприц, набрал в него кровезаменитель, который капали больному. Затем вылил это в мензурку и что-то капнул туда из маленького флакона, вынутого из кармана. А затем всё это опять набрал в шприц и впрыснул в капельницу. Девушка не растерялась, изобразила шаги по коридору и открыла дверь. Мужчина незаметным движением бросил шприц и вышел из палаты. Медсестра быстро сняла капельницу и разбудила меня. Я дал указание до вашего прихода ничего не трогать, только больному поставить другую капельницу, – доктор показал рукой на столик рядом с кроватью. – А это – та, что сняли.

– Да, вы просто молодец! – похвалил Лазарев медсестру. – Очень смело и правильно поступили. Оставайтесь здесь и никого не подпускайте ни к больному, ни к уликам. И, пожалуйста, сами больше ничего здесь не трогайте. Сейчас вызову спецов.

В следующие полчаса майор Лазарев вызвал криминалистов, а также агентов для охраны новорождённого и Ларисы Панко. Раненого охранника перевели в то же крыло, где лежала Лариса. Таким образом, охранять всех троих стало проще.

Мужчину, навестившего ночью палату раненого, арестовать с ходу не удалось, хотя его сразу же вычислили. Им оказался один их сотрудников службы охраны санатория. Следователи применили все имеющиеся средства, чтобы напасть на след преступника.

Эксперты по результатам осмотра изящной пули дали заключение, что выстрел был произведён из очень необычного оружия. В прошлом веке, да и в начале двадцатого, такими пулями стреляли перстни-револьверы французского, английского и бельгийского производства. Выстрел маломощный и практически не производящий шума, а при попадании в незащищенную шею с близкого расстояния результат был убойным – в прямом смысле этого слова. И это ещё причина, почему никто в округе не слышал выстрела. Да и двое сослуживцев «охранника» подтвердили, что видели на пальце у мужчины массивный перстень необычной формы. С их слов художник сделал эскизы.

Таким образом, у майора Лазарева теперь было два рисунка необычных перстней-убийц, но кто их хозяин, пока было не понятно. Хотя высокая стоимость этих вещиц говорила о том, что против КГБ играет кто-то далеко не бедный. А продуманные планы нападения, подбор исполнителей, всё указывало на хорошую осведомленность и серьёзность намерений противника.

Получалось, в его действиях было больше эмоций и случайностей, чем логики и традиций. Было понятно: противник не скупится на средства достижения цели, но сама цель была пока не ясна. И всяко выходило, что у него есть серьёзный источник информации, который имеет доступ к совершенно секретным документам. А если учесть, что за последнее время случаи диверсий, серьёзных происшествий на секретных объектах вокруг Москвы участились, то можно было предположить: некто преследует определенную цель. Какую? Никакой взаимосвязи между событиями пока выявить не удалось. Так, разрозненные эпизоды. И чем больше майор Лазарев размышлял над всем этим, тем больше у него возникало подозрение, что здесь что-то не сходится: противник – не один, не единственный, и это разные истории. Но похоже, информатор у них один и тот же.

Для начала нужно было во что бы то ни стало выяснить, кто та «крыса», которая информирует противника, но сделать это было совсем не просто из-за последних политических веяний в ЦК КПСС.

35

СССР, Иваново.

Нелли Табунова вместе с другими сотрудниками вышла из здания проектного бюро, где работала последние несколько месяцев. С тоской посмотрела на старые, стоптанные туфли, которые нужно было давно выкинуть, но девушка их упорно подклеивала и кое-как подшивала.

«Туфли совсем развалились, всё-таки придется купить новые. Эти купила, когда ещё жила в Ленинграде, ох как же давно это было», – Нелли порывисто вздохнула и расправила подол ситцевого застиранного платья.

Окинув унылым взглядом деревья, одетые в пышную листву, яркие пятна жёлтых одуванчиков на фоне изумрудной травы, деловитых пчёл, жужжащих и перелетающих с цветка на цветок, Нелли медленно побрела в сторону серого длинного барака для рабочих. Там им с мужем выделили комнату под временное жильё.

Многие молодые пары сначала селись в этом месте, а если у кого рождался ребёночек, те в первую очередь получали от государства бесплатные благоустроенные квартиры. У бездетных пар шансов получить жильё было гораздо меньше. Комната в бараке – маленькая, а перегородки настолько тонкие, что слышно всё не только у соседей, но и ещё через несколько комнат. В конце длинного коридора – общая кухня, туалет и несколько душевых кабин, где всегда было холодно и жутко воняло канализацией.

Виктор с самого возвращения из Кронштадта в Иваново отказался с ней жить и даже разговаривать не хотел, но разводиться боялся. А Слава, когда узнал, что Нелли вышла замуж за Виктора, тоже не стал с ней больше общаться. Так они и жили: Виктор в коммуналке с мамой и двумя старенькими бабушками, а Нелли в маленькой комнатке в общем бараке. Интимных отношений с мужем у неё не было, а завести любовника у всех на виду тоже не так-то просто. Поэтому и беременности взяться было неоткуда.

Нелли Табунова со вздохом остановилась и, приложив руку козырьком, всмотрелась в даль на строящиеся дома на новом проспекте. Некоторые из них были полностью готовы, в них занимались отделкой, а какие-то уже заселяли. Что ж, Иваново – тоже не худший вариант. Город строится и облагораживается. Вот бы и ей получить квартиру, тогда бы могла быть сама себе хозяйка. Готовить по воскресеньям пироги, приглашать гостей на праздники, а вечерами сидеть в кресле под абажуром и вязать или шить что-нибудь. Девушка невесело улыбнулась и побрела дальше.

Последний разговор со свекровью не выходил у неё из головы. Как она поняла, в скором времени им с Виктором всучат чужого ребёнка, но за это дадут квартиру и прочие блага. И к тому же Виктор станет жить вместе с ней в этой новой квартире. Может быть, всё не так уж и плохо.

– Здравствуйте, Нелли Табунова, – кто-то обратился к девушке тихим голосом, но таким тоном, что Нелли тут же остановилась и обернулась.

Она с опаской рассматривала среднего роста рыжеватого мужчину с глазами навыкате и недовольной физиономией, одетого в добротный костюм. Нелли усиленно пыталась понять, кто он и что ему нужно. Интуиция подсказывала, сейчас происходит что-то очень важное, что может круто изменить её жизнь.

Рыбьи глаза незнакомца спокойно смотрели на неё. Короткие волосы, немигающий взгляд – всё это наводило на мысли о принадлежности к силовым структурам. От него пахло одеколоном, очень приятным и непривычным. В руках держал бумажный пакет довольно больших размеров. Мужчина ждал, пока Нелли сможет собраться с мыслями.

– Здравствуйте, а откуда вы знаете моё имя? – она отступила на шаг и огляделась.

В этот час довольно много людей возвращалось с работы, поэтому немного успокоилась и ещё раз взглянула на мужчину.

– Я много что о вас знаю, – собеседник скривил губы в улыбке.

– Что вы хотите? Я вас не знаю, – Нелли все ещё топталась на месте и не решила, как себя вести.

– Для начала хотел бы с вами поговорить. Есть свободные полчаса? – мужчина слегка склонил голову и перестал улыбаться.

– Да, могу с вами поговорить, но где и о чём? – девушка опять начала озираться, прикидывая, куда можно отойти с дороги, но так, чтобы уж совсем не уединиться со странным незнакомцем.

– Пойдёмте вон туда, – мужчина показал рукой в направлении кафе рядом с автовокзалом.

– Вы хотите пойти в кафе? Но у меня нет денег, я не могу позволить себе купить еду в кафе, – Нелли слегка втянула голову в плечи и взглянула исподлобья.

– Об этом можете не беспокоиться. Главное, что там мы сможем посидеть и поговорить, а ещё будем всегда на виду, и так вам спокойнее. Я прав? – мужчина снова улыбнулся, если это можно было назвать улыбкой.

– Хорошо, пойдёмте туда, если вы меня просите, – Нелли слегка дернула плечом и двинулась в указанном направлении.

36

Всю дорогу незнакомец практически молчал, лишь сделал несколько замечаний, что начало лета не очень-то тёплое, и часто идут дожди. А когда они сели за столик в кафе, мужчина купил девушке мороженое, а себе – кофе, к которому так и не притронулся.

– Так вот о чём хочу с вами поговорить, а вернее, сказать, договориться. Думаю, ваша свекровь уже рассказала, что в скором времени вы сможете усыновить новорождённого ребёнка. Что этого ребёнка оформят так, как будто вы его настоящие родители. Вам дадут квартиру, машину и прочие недоступные на сей момент блага, – незнакомец внимательно следил за выражением лица собеседницы и понял, всё это она уже явно знает.

– Вы из КГБ? – Нелли спокойно посмотрела в глаза собеседнику.

– Я лучше, чем КГБ, – мужчина опять ощетинился в ухмылке, обнажив крепкие белые зубы. – Предлагаю вам сотрудничество, а именно: для начала беспрекословно выполнять всё, о чем вас попросят сотрудники КГБ. То есть забрать предложенного ребёнка, переехать в новую квартиру и так далее.

– Не понимаю. Я и так всё это могу сделать, а вам-то что нужно? – девушка занервничала.

– А мне нужно, чтобы выполняли и мои поручения. Причём, возможно, моя просьба вполне совпадёт с вашими интересами. Станете делать то, что скажу после усыновления этого ребёнка. А однажды, опять же, когда скажу, вы избавитесь от него. А как, я вас научу, – мужчина смотрел в упор, не мигая, завораживая, и стал похож на скользкого удава, гипнотизирующего жертву.

– Вы что хотите, чтобы я убила этого ребёнка? – визгливым шепотом выдавила Нелли. – Как вы всё это представляете? А куда дену труп?

Пучеглазый внутренне зааплодировал. Его руководитель не ошибся, она точно на это способна, и точно это сделает. Вот уже прикидывает, куда деть труп! Но вслух произнёс вполне спокойным тоном:

– Что вы так разволновались, сказал же: научу, что и как сделать. Возможно, произойдет несчастный случай, и вас никто ни в чём не сможет обвинить. Квартира и прочие блага достанутся вам, но при этом не станете всю жизнь возиться с чужим ребёнком. Но, может быть, попрошу ещё о чем-то другом, пока сказать не могу.

– А если мне этого ребёнка не отдадут, а дадут какого-нибудь другого, и что тогда? – пробурчала Нелли, но в глазах вспыхнул интерес.

– Не волнуйтесь, есть только один ребёнок, к которому прилагается квартира. А то, что он попадёт именно к вам, я об этом позабочусь, – мужчина многозначительно поднял брови.

Девушка некоторое время сидела молча, дико вращая глазами, но потом её взгляд сфокусировался на собеседнике.

– Так, это поняла. Но что вы мне за это дадите? Вы мне заплатите? Сколько?

– Об этом не беспокойтесь, вас достойно отблагодарят. Надеюсь, вы меня понимаете. Но небольшой аванс в знак нашего сотрудничества, дать могу, – протянул пакет.

Нелли заглянула в него, но то, что там лежало, было завернуто в красивую упаковочную бумагу.

– Что здесь? Это всё для меня? – интерес и настороженность проступили во взгляде чёрных глаз.

– Да, это всё вам, но советую содержимое пакета рассмотреть дома, и не стоит это сейчас вынимать, – опять скривился в улыбке. – Гарантирую, всё обязательно понравится. Ну что ж, мне пора, до встречи. Когда будет нужно, сам вас найду.

Мужчина встал, протянул девушке руку и слегка поклонился. Нелли тоже встала и поспешно вышла из кафе вслед за мужчиной.

Всю дорогу до дома ей не терпелось порыться в пакете и понять, что же там лежит, но она помнила о предупреждении незнакомца и продолжала идти быстрым шагом к бараку.

Наконец вошла в свою комнатушку, заперла дверь и с нетерпением вытряхнула содержимое пакета на кровать. Там оказалось несколько свёртков, которые девушка начала осторожно распаковывать. Уже развернув первый, она громко ахнула, у неё в руках оказалась коробка с туфлями! И не какими-нибудь грубыми и дешевыми, а настоящими итальянскими кожаными, на невысоком модном каблуке. Нелли о таких даже мечтать не могла. Примерив обувь, поняла, что туфли идеально подошли по размеру. Сняла бумагу со следующего свертка. Там был супермодный плащ французского производства, точно в тон туфлям. Ещё лежал флакон настоящих французских духов, несколько пар шелковых чулок, пара платьев и даже коробка с красивым нижним бельём, какого она в жизни не только не носила, но никогда не видела. Всё это великолепие дополнила сумка из такой же кожи, как туфли, а также серьги и крупные бусы из цветной полупрозрачной пластмассы, очень модной и популярной среди молодёжи.

Нелли сидела обалдевшая, нервно перебирая подарки. Подобные вещи не только невозможно было купить в магазине, но они ещё стоили столько, что ей пришлось бы целый год работать.

«Если ещё ничего не сделала, а мне дали такой подарок, то что же смогу получить, когда прикончу этого ребёнка», – девушка размечталась, глаза горели, а руки судорожно открывали флакон с духами. Нежный приятный аромат поплыл по комнатушке.

Нелли осторожно открыла коробку с нижним бельём. В руку скользнули прохладные шелковистые кружева. Девушка порывисто сняла с себя всю одежду, оставив лишь новые туфли, и примерила бюстгальтер. Удобная форма выгодно подчеркнула молодую упругую грудь. Нелли схватила зеркало и переставила его на стул в углу комнаты. Так смогла видеть себя всю. Приложила трусики к дикой жёсткой растительности внизу живота. А затем порывисто надела их. Некоторое время крутилась перед зеркалом. Красота!

Всё изменится! Вот теперь она заживёт! Виктора ей вернут сотрудники КГБ, они же обеспечат и её благополучие. А потом можно будет и ещё что-нибудь получить, лишь выполнив просьбу этого странного человека.


Пару недель спустя, вернувшись с обеденного перерыва, Нелли увидела на своём рабочем столе большой конверт из плотной бумаги, на котором крупным ровным почерком были написаны её имя и фамилия. Только взяла его в руки, как зазвонил телефон. Не все сотрудники вернулись с обеда, и в помещении она была одна. Девушка взяла трубку.

– Здравствуйте, Нелли Табунова, не забывайте о нашем договоре, – собеседник отключился, и девушка некоторое время в полном замешательстве слушала короткие гудки.

Мурашки побежали у неё по спине.

Положила трубку, быстро подскочила к столу и ножницами аккуратно открыла конверт. Сунув его под стол, стала медленно вытягивать содержимое. А когда увидела, то побледнела ещё больше.

Там были несколько фото, запечатлевших её и пучеглазого мужчину в хорошем костюме. Фото были сделаны и на дорожке около выхода с работы, и в кафе рядом с автовокзалом, и как она идёт домой с тем самым пакетом. Но больше всего её удивили фото, на которых она, голая, примеряет кружевное нижнее белье у себя в комнате барака.

37

СССР, Москва.

Наступил июнь, а вместе с ним пришли затяжные дожди. Каждое утро Лариса Панко выглядывала в окно и видела только серую пелену дождя и унылые потоки воды, стекающие по дорожкам парка. Она по-прежнему жила в своём коттедже, только теперь её повсюду сопровождала мускулистая неразговорчивая угрюмая женщина средних лет. В любую погоду Рая, как звали сотрудницу, просыпалась очень рано, открывала в гостиной комнате окно и делала свою немыслимую гимнастику, затем шла в душ, обливалась холодной водой. Она сопровождала Ларису на прогулках и посещениях клиники для кормления малышки. Панко не старалась найти общий язык с новой компаньонкой. Она всё ещё не смогла пережить смерть Томы, с которой успела не только подружиться, но и привязаться, как к родной. А в присутствии Раи Лариса чувствовала себя неуютно и старалась избегать её общества. Это сделать было довольно сложно из-за того, что женщина делила с ней коттедж и к тому же была призвана охранять и повсюду сопровождать Панко.

Из-за плохой погоды Лариса выбиралась на улицу только в столовую или в клинику, где кормила девочку. Она настояла на разрешении обедать в общей столовой, так как теперь уже можно было не скрывать беременность, к тому же обед в обществе Раи тяготил её несказанно. Лазарев, выслушав её просьбу и доводы, дал «добро». Но из-за дождей пришлось отказаться от любимых прогулок по берегу озера, что несколько расстраивало Ларису. Целыми днями она занималась рукоделием или играла на рояле, чем раздражала Раю, в отличие от Тамары, которая сама просила поиграть её любимые мелодии ещё и ещё раз.

Анатолий заезжал, как и прежде, проведать её и ребёнка. В один из дней он привёз двух сотрудников, которые попросили Ларису оформить документы на девочку и сразу же написать отказ от неё. Она даже почувствовала себя спокойнее, когда все документы были подписаны. Этот ребёнок ей не нужен совсем…

Девочке выделили специально оборудованную комнату, а патронажные сестры и день, и ночь ухаживали за ней. Ларисе её давали на руки только во время кормления. Малышка хорошо прибавляла в весе, и доктор была довольна её развитием. Гуляли с ребёнком на большой террасе всё в той же клинике, поэтому отдыхающие не могли её видеть.

Майор Лазарев, как и было оговорено, спустя некоторое время, и после того, как педиатр подтвердила, что девочку можно начать готовить для передачи в семью, вызвал приемных родителей. Отдал распоряжение поселить их в один из специально подготовленных номеров главного корпуса санатория. Александр и Любовь – так звали супругов, которых в результате выбрали в качестве приёмных родителей для маленькой принцессы. Ни сами молодые люди, никто из их окружения никогда и ни при каких обстоятельствах не должны были узнать, кто на самом деле девочка, которую им отдают на удочерение.

Наконец установилась вполне тёплая погода. Садовники заменили цветы на клумбах на летние сорта, и это великолепие прекрасно дополняло величие ухоженных вековых деревьев старинного парка. На озере был открыт купальный сезон и катание на лодках.

Саша и Люба, как и другие отдыхающие, играли в теннис или волейбол, купались в озере, а вечерами смотрели фильмы или спектакли в местном клубе. Они уже познакомились с девочкой, и были вне себя от счастья, что скоро смогут увезти её с собой в качестве их собственной дочери. Всё шло своим чередом.

38

Летом несколько сотрудников ушли в отпуска, и работы было невпроворот. Майор Лазарев погрузился с головой в болото рутины, но время от времени всё равно выбирался в санаторий проведать своих подопечных девушек. Педиатр регулярно сдавала отчёты о состоянии и развитии ребёнка, получалось, всё идет нормально, и вскоре девочку можно будет отправлять жить в приёмную семью.

Раненый охранник выжил, но из-за полученной травмы горла мог говорить с большим трудом. То, что смог рассказать, мало помогло следствию. Получалось, он вошёл в коттедж именно в тот момент, когда человек в форме охранника санатория, его опознали как Ивана Петрова, притаился в полумраке коридора и что-то рассматривал в гостиной.

В следующий момент Иван повернулся и выбросил правую руку вперёд в направлении потерпевшего. Раздался слабый звук, похожий на хлопок, и всё, больше он ничего не помнит. Получалось, агент противника смог приблизиться к охраняемой женщине настолько близко, что только чудо спасло её от смерти. А в этом есть и вина Лазарева, за что он себя корил.

Люди, нужны люди! Ему так не хватало сотрудников, опытных ребят, которых безжалостно уволили и выкинули на улицу. Многих – даже без права на льготы и пенсию. А от этого страдала в первую очередь безопасность не только на улицах, но и в целом страны, развивавшейся быстрыми темпами и принимавшей всё новые, но не всегда оправданные здравым смыслом законы.

Анатолий порядком устал мотаться по работе, и свои выходные дни решил провести в санатории, а заодно более подробно выяснить, как там идут дела. Предупредил о приезде, и ему зарезервировали комнату на два дня. Анатолий Лазарев ещё с вечера подготовил пакет с вещами, о которых просила Лариса, и рано утром отправился на озеро.

Небо было ясное и по-летнему насыщенно голубое, погода обещала прекрасный день. Анатолий рассчитал приехать к завтраку. Он оставил машину на специальной парковке и прямиком отправился в столовую. Ещё на входе почуял умопомрачительный запах, удовлетворенно улыбнулся и, осмотрев зал, увидел за одним из столиков Ларису. Она только что пришла, поставив тарелку с фруктами на стол, развернулась и направилась в сторону официантки, наливавшей чай, кофе или горячий шоколад.

Выглядела Лариса Панко великолепно. На ней было летнее «струящееся» платье розоватых и жёлтых тонов длиною почти в пол, а на голове – элегантная ажурная соломенная шляпа со спущенными полями, которые довольно удачно скрывали лицо. Анатолий сделал несколько шагов и оказался перед девушкой.

– Анатолий, вы здесь? Вот не ожидала! Ой, здравствуйте, – Лариса несколько смущённо заулыбалась и протянула руку майору.

– Здравствуйте, прекрасная леди, – Лазарев склонился перед ней в галантном поклоне и легонько поцеловал протянутую руку.

Лариса зачаровано смотрела на молодого человека. Его сапфировые глаза сияли, а слегка отросшие русые волосы выгодно оттеняли эту синеву. Летние брюки из светлой хлопковой ткани и рубашка-безрукавка с расстегнутым воротом необычайно шли майору, подчеркивая спортивную, хорошо сложенную фигуру.

Надо сказать, несколько девушек, которые наблюдали за этой сценой, заахали и заулыбались. А Лариса, почувствовав себя в центре внимания, быстро включилась в игру и изобразила элегантный реверанс.

– Рада видеть вас, мой князь. Как добрались? Надеюсь, дорога не очень вас утомила? Надолго ли в наши края?

– О, сразу столько вопросов! Не желаете ли позавтракать в моём обществе? – Анатолий озорно улыбнулся.

– Если только согласитесь прогуляться со мной к озеру, – Лариса ослепила собеседника улыбкой и взяла чашку для горячего шоколада.

Из-за раннего часа посетителей в столовой было немного. Молодые люди расположились за столиком у окна, из которого открывался прекрасный вид на парк. Ухоженные клумбы и дорожки, отороченные рядами бордюрных роз разных оттенков, радовали взор. Над клумбами летали пчёлы, собирая сладкую липкую пыльцу с восхитительных тюльпанов самых разнообразных форм и расцветок.

– Как понимаю, если вы здесь и даже решили со мной позавтракать, то это неспроста? – Лариса смотрела в глаза собеседника пристально, но при этом её улыбка излучала спокойствие и умиротворённость. Казалось, она очень уютно чувствует себя в обществе майора КГБ за завтраком.

– И да, и нет, – Анатолий положил в рот кусочек творожной слойки и с удовольствием начал жевать. От него исходило такое заразное наслаждение вкусной едой, что Лариса не выдержала и засмеялась.

– Как вы аппетитно едите! А мне доктор продолжает составлять диеты, но, думаю, если тоже полакомлюсь кусочком творожной слойки, то он меня не заругает. Я сейчас, – лёгкий взмах руки. – Принести вам что-нибудь?

– Да, пожалуй, принесите мне ещё такую же слойку и чашку кофе, – Лазарев был похож на кота, уплетающего сметану, настолько довольным и сытым выглядел в этот момент.

Лариса плавно поднялась с места. Анатолий с удовольствием и восхищением наблюдал за её легкими движениями. Она буквально проплыла между столиками, а шорох шёлка её платья добавил увиденному вкус сказочной иллюзии. Девушка довольно быстро вернулась с тарелкой и кофе.

– Мне скоро кормить ребёнка, хотите пойти со мной? – Лариса слегка наклонила голову и прядь волос, выбившись из-под шляпы, спустилась на лицо.

– Да, конечно, всё равно собирался проведать мою подопечную, – улыбнулся в ответ Анатолий.

39

После завтрака молодые люди немного прогулялись в парке и в назначенное время отправились в клинику. Лара пошла кормить ребёнка, а Лазарев постучался в ординаторскую.

– О, майор Лазарев, здравствуйте, какими судьбами? – сразу же услышал знакомый голос педиатра. – Как удачно, что вас увидела. Как раз сегодня приехала на очередной осмотр нашей красавицы.

Светлана Алексеевна, лучезарно улыбаясь, пожала протянутую для приветствия ладонь.

– Дела у малышки идут очень хорошо. Конечно, ей бы максимально оставаться здесь под присмотром персонала, но, как поняла, вы спешите передать её в приёмную семью?

– Да, как раз собирался обсудить с вами такую возможность, – Лазарев сел за стол.

– Как врач, рекомендовала бы оставить девочку здесь ещё хотя бы пару месяцев, но если Комитет торопится, то составлю подробные рекомендации, которые родителям придётся безукоризненно выполнять, если вам нужен здоровый ребёнок.

– Думаю, больше подойдет второй вариант, – серьёзно ответил майор Лазарев. – Могу взглянуть на девочку?

– Да, конечно, медсестры уже сказали, что вызываетесь погулять с малышкой на террасе каждый раз, когда это возможно, – врач вопросительно смотрела на собеседника.

– Это всего лишь часть моей работы, – взгляд майора Лазарева был непроницаемым.

– Извините, конечно, это не моё дело… хочу лишь предостеречь от того, что может произойти. Привязаться к ребёнку можно очень быстро, поверьте моему опыту. А потом, когда невозможно этого малыша видеть, заботиться о нём, защитить, тогда человек испытывает довольно мучительные эмоции. Пойдёмте, провожу.

Доктор встала, майор Лазарев вышел следом. Он неоднократно ловил себя на мысли, что скучает по малышке, приходит в восторг от того, что девочка начала ему улыбаться. Размышлять о том, что будет потом, Анатолий не хотел. Он был один на всём белом свете. Возможно, поэтому маленький человечек, в жизни и судьбе которого невольно принял активное участие, стал таким близким и необходимым.

«Ну и что, всё равно смогу приезжать и видеться с ней», – размышлял Анатолий, идя по коридору рядом с доктором.

– Мы готовы, – медсестра ласково смотрела на девочку на своих руках.

– Пойдете гулять с ней? – доктор вполоборота обратилась к Лазареву.

– Да, с удовольствием погуляю, – ответил тот, улыбнувшись, и взял малышку на руки.

Вся компания расселась в стоящих на террасе плетёных креслах. Девочка щурилась от яркого света и рассматривала Лазарева. Он замер от удовольствия и начал тихонько её покачивать. Малышка заулыбалась, но вскоре сон сморил её. Анатолий положил ребёнка в кроватку под присмотр сиделки, а сам пошёл к выходу.


Майор Лазарев наконец вынул сумки из машины и отнёс их в свою комнату.

День обещал быть жарким. Он переоделся в спортивные шорты и теннисные туфли. Прихватив сумку с вещами, которые просила привезти Лариса Панко, отправился к её коттеджу. Из открытых окон доносились звуки рояля. Анатолий позвонил в звонок, ему открыла охранница Рая. Сразу же звуки музыки стихли, и за спиной женщины появилась сама Лариса.

– А я вас жду, пойдёмте к озеру купаться? – она задорно улыбнулась.

Анатолий Лазарев протянул сумку:

– Здесь то, что вы просили привезти.

– Ой, спасибо! Я сейчас, – женщина порывисто подхватила сумку.

– Лариса, подождите. Предлагаю пойти поиграть в теннис, пока ещё не так жарко. Вы как, умеете играть? – Лазарев подмигнул Рае, которая смотрела на него исподлобья.

– Ну в теннис так в теннис. Только у меня нет ни шорт, ни теннисок, – Лариса грустно смотрела на Анатолия.

– А вот и не угадали! Всё у вас есть, – он с удовольствием наблюдал за сменой эмоций на лице девушки. – Идите примерьте. Думаю, всё подойдёт.

Лара заглянула в сумку и даже взвизгнула от восторга.

– О, вот это подарок, я сейчас.

Буквально через пять минут перед Лазаревым предстала преобразившаяся Лариса. Теннисная униформа ей шла, подчёркивая изящество фигуры. На голову она надела большой козырёк от солнца.

– Идём? Ещё вчера позвонил и зарезервировал корт, скоро как раз наше время, – Лазарев дождался, пока дамы спустятся с крыльца, и вся компания двинулась в сторону спортивного комплекса.

40

За игрой время пролетело незаметно. А после лёгкого обеда было решено пойти на озеро кататься на лодке и загорать.

Отдыхающих на пляже было довольно много. Анатолий Лазарев уверенно направился в сторону лодочной станции, девушки последовали вслед за ним.

– Наша лодка уже готова, – Анатолий подошёл к стеллажу и взял вёсла. – Рая, подождите, пожалуйста, нас на берегу.

Женщина поджала губы, но спорить не стала.

– Хорошо, пока позагораю вон там, – она махнула рукой в сторону пляжа.

Анатолий помог Ларисе забраться в лодку и сел на весла. Голубое небо отражалось в озёрной воде, зеркальность которой нарушали водомерки, легко скользящие по поверхности. Со стороны пляжа доносились голоса и смех купающихся людей. Лариса надела солнечные очки и ажурную шляпу, прикрывшую лицо от лучей палящего солнца, на плечи накинула парео из шелковистой ткани. Лазарев снова поймал себя на мысли, что затерялся во времени, и перед ним аристократка конца девятнадцатого века.

Он улыбнулся и, легко работая веслами, двинулся к скоплению ив, склонивших свои тонкие ветви до самой воды, образовав что-то наподобие грота. Голубые и зеленые стрекозы плавно, с лёгким стрёкотом парили в воздухе, охотясь на мелких мошек. Где-то плеснула рыба, и вода пошла кругами.

Анатолий так легко и вальяжно давно себя не ощущал. Казалось, мозг расплавился, и мысли текли медленно, аморфно принимая то одну, то другую направленность. Майор сам себе не смог бы ответить на вопрос, о чём сейчас думает, настолько всё выветрилось из головы.

– Помогите, помогите мне! Скорее кто-нибудь сюда! – крики мужчины на воде резко нарушили эйфорию.

Майор Лазарев, как будто очнувшись от сна, огляделся. Метрах в пятидесяти от пляжа мужчина нырял в воду, а вынырнув на поверхность, звал на помощь. Спасатели на лодке уже двинулись в его сторону. Ещё один мужчина и какая-то женщина быстро подплыли и нырнули рядом с ним. Анатолий резко развернул лодку и мощными движениями направил её в сторону звавшего на помощь.

– Что случилось? – Лариса тревожно переводила взгляд с майора на нырявших людей.

– Пока не знаю, но надеюсь, сейчас выясним, – Лазарев налегал на вёсла.

Майор практически одновременно со спасателями подплыл к месту происшествия. Двое из них прыгнули в воду и ушли в глубину. В очередной раз голова кричавшего мужчины показалась над водой, спасатель подал ему круг и, подтянув к лодке стал помогать забраться в неё. Мужчина тяжело дышал и отплёвывался от воды.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! Там моя жена! Спасите её! Я не смог её найти! Она ушла под воду, и я не смог её найти! – мужчина говорил скороговоркой, нервно всхлипывая и мотая головой.

Майор Лазарев присмотрелся и понял, что перед ним Александр, а значит, под воду ушла Люба, его жена. То есть, участники происшествия – супруги, которые должны удочерить принцессу! Анатолий снова налёг на весла и направился в сторону лодочной станции.

– Лариса, я сейчас бегом в клинику, а вы, пожалуйста, вместе с Раей идите в коттедж и сидите там. Как закончу, приду к вам. Пока не знаю, что произошло, – Лазарев спрыгнул на дощатый настил и, бросив конец верёвки сотруднику, увидел Раю, подбежавшую к причалу. – Вот и хорошо, что вы уже здесь! Пожалуйста, позаботьтесь о Ларисе, идите в коттедж и сидите там, пока не вернусь.

Майор, как хороший спринтер, пробежал по дорожке, круто уходящей вверх к зданиям санатория. Влетел в клинику и поднялся на этаж. Молодой охранник в холле удивлённо посмотрел на него и отдал честь.

– На моём объекте всё спокойно.

Майор Лазарев тихонько приоткрыл дверь комнаты, где жила малышка. Девочка лежала в манеже под присмотром сиделки, в комнате тихо играла музыка.

– Как у вас дела? – спросил Анатолий как можно спокойнее и улыбнулся.

– У нас всё хорошо, мы не спим, скоро нам полдничать и гулять, – сиделка улыбнулась в ответ.

Пока майор Лазарев шёл в сторону коттеджа Ларисы, увидел, как к озеру проехала «скорая помощь» и милицейская машина.

«Ну дела, стоило мне приехать отдохнуть, как опять какая-то фигня началась», – майор изменил направление движения и быстрым шагом пошёл к озеру.

Спасатели продолжали нырять в том же месте, и Лазарев понял, что девушку так и не нашли. Он подошёл к беседке, в которой сотрудники милиции и спасатели что-то обсуждали.

– Здравствуйте, майор Лазарев, – представился и показал удостоверение.

– Здравствуйте, товарищ майор! Старший лейтенант Ушаков, – мужчина пожал протянутую Анатолием руку. – Здесь такое дело: нас вызвали в связи с ЧП на озере. Женщина ушла под воду и больше на поверхность не появилась. Спасателям её найти пока не удалось. Мы вызвали водолазов. Как мне доложили, берег озера с этой стороны песчаный, но дальше дно вязкое, илистое, и глубина довольно большая. Но при этом вода прозрачная и просматривается хорошо. Поэтому и странно: женщину буквально сразу начали искать, но её никто не увидел. Муж пояснил, что они купались и отплыли от берега метров на пятьдесят, рядом были и другие отдыхающие. В какой-то момент девушка вскрикнула и резко ушла под воду. Её муж сразу же нырнул и успел увидеть, как тело женщины резко ушло в глубину, будто её кто-то тянул за ноги. Сколько он ни нырял, найти женщину не удалось. Спасатели также подтвердили, что на досягаемой для ныряния глубине ничего обнаружить не смогли.

– Понятно, – Анатолий задумчиво смотрел на озеро.

«Что происходит? Где мы опять не досмотрели»? – размышляя таким образом, отправился в коттедж.

Рая впустила майора Лазарева и проводила в гостиную, где, съежившись, сидела Лариса.

– Панко через десять минут идти кормить ребёнка. Нам что делать? Идти или здесь сидеть? – с ходу задала вопрос Рая.

– Да, конечно, пойдёте кормить. Пока ещё ничего не ясно, поэтому соблюдайте инструкции и будьте предельно бдительны, – ответил Лазарев.

41

Лазарев стремительно вошёл к генералу Ершову, а тот, как тигр в клетке, мерил шагами кабинет.

– Значит, так: по горячим следам смогли изловить гада, который орудовал на озере в санатории, – генерал на секунду остановился.

– И что смогли выяснить? – оттенок нетерпения прозвучал в вопросе майора Лазарева.

– Им оказался профессиональный аквалангист-спасатель. Говорит, действовал по приказу сотрудника КГБ!

– Ух ты! А кто этот сотрудник, он сказать, конечно, не смог, – Лазарев театрально вскинул руки.

– Говорит, несколько дней назад к нему обратился человек в гражданской одежде, предъявил удостоверение майора КГБ на имя Алексея Фокина. Объяснил, что нужно выполнить особое задание.

– А как этот человек выглядел?

– В том и дело, что никак. Вот описание, – генерал Ершов подвинул один из листов на его столе. – Мужчина среднего роста, средних лет в сером длинном плаще, шляпе, надвинутой на глаза, тёмных очках, чёрных ботинках.

– Как-то не смешно, – покачал головой майор Лазарев.

– Да уж какой смех! Ну а дальше классика: секретная операция, поработать на благо Родины, помочь разоблачить шпиона и так далее.

– И парень купился?

– Купился. Оказалось, он несколько раз подавал заявление на работу к нам, но его не приняли, объяснив, что нет вакансии, – генерал тяжело вздохнул.

– Ага, вот он и ухватился за возможность показать себя, – скривил губы Лазарев.

– В общем, да; долго уговаривать не пришлось. Его привезли на берег озера с завязанными глазами, дали оборудование и объяснили, что нужно сделать. И всё! – генерал Ершов легонько хлопнул ладонью по столу.

– Так куда он дел труп? – майор Лазарев выжидательно смотрел на генерала.

– Труп так и остался в озере. Он с подводным снаряжением дождался, когда цель отплыла от берега, а затем из-под воды схватил женщину за ногу и утащил в глубину. Там мгновенно закрепил на её ноге верёвочную петлю, пропущенную через кольцо на заранее опущенном на дно озера грузе. А дальше лишь быстро потянул за верёвку. Самозатягивающийся узел не позволил трупу всплыть. Из-за илистого дна ни спасатели, ни аквалангисты её не нашли. На глубине ничего нельзя рассмотреть.

– А липовый майор был якобы из КГБ? – нахмурился Лазарев.

– Да, нас кто-то явно решил подставить. Сейчас шерстят всех, кто подавал документы к нам на работу, но не попал. Проверяют и всех уволенных. Как видишь, эта история с принцессой кому-то сильно покоя не даёт. А мы тычемся, как слепые котята. Полковник Поляков мне уже все мозги вынес, чтобы подключить к этой операции отдел внешней разведки. Он считает, что шпионы из Европы вмешиваются в наши секретные операции.

– Полковник Поляков так считает? Так, может быть, он и снабжает нужной информацией этих шпионов, чтобы активнее были? Я, как ни прикидывал, пришёл к такому выводу: получается, утечка секретной информации происходит среди нашего начальства или ещё выше, кому вы отчитываетесь, – майор Лазарев заговорил с некоторым напором.

– Полковник Поляков – служака со стажем и всегда был только на хорошем счету. Да, иногда он перегибает палку. Знаю, старается выслужиться перед высшим начальством и занять моё место. Но чтобы откровенно вредительством заниматься… – Генерал Ершов впал в задумчивость.

– А что вы думаете об организации под руководством некоего Руфа? – Анатолий всмотрелся в лицо шефа.

– Ну то, что это организованная группа, ещё не доказано. А вот имя Руф, несколько раз прозвучало на допросах задержанных. И даже этот аквалангист его упомянул, тоже услышал фразу: «Доложить Руфу», – кивнул генерал Ершов.

– «Руф» – это «крыша» по-английски. Но думаю, кто-то из местных решил с нами поиграть. Вряд ли англичане стали бы так выставляться напоказ. И ещё: все, кто смог назвать имя Руф, никогда его не видели, – задумчиво произнес майор Лазарев.

– Да и к тому же им всем даже человек, их завербовавший, не известен. Каждый нанят сделать свою работу как бы в вакууме. Как только звено выпадает – работа прекращается, всё замирает.

– Ага, пока звено не заменят. А это уже говорит о хорошо организованной операции, – майор Лазарев покачал головой. – Так что вы решили?

– Решил: пока мы здесь не разберёмся с этим Руфом, ты быстро собираешься и через четыре часа с нашей сотрудницей и ребёнком вылетаешь в Париж. Вы останетесь там на несколько дней, пока всё устроится для малышки. Наш агент вместе с князем Юсуповым уже ищут кормилицу и няню из благонадёжных. Затем ты убедишься, что девочка в надежных руках. Дальше решим, что делать. Документы тебе уже готовят, вы – супружеская пара с ребёнком, едете к родственникам жены. Это всё. Подумай, что ещё может понадобиться, но у тебя на всё максимум пара часов!

– Лихой манёвр, – усмехнулся майор Лазарев.

– Думаю, так мы сможем запутать тех, кто бесцеремонно мешает нашим планам. А заодно проверим, кто станет дёргаться сильнее всех. Ведь одно дело – вставлять нам палки в колеса здесь, в Москве, а совсем другое – в Париже. Посмотрим, насколько длинные руки у нашего противника.

– А если их несколько? – усмехнулся Лазарев.

– Не умничай, – отозвался генерал.

42

Анатолий с малышкой на руках и молодая, миловидная сотрудница КГБ стояли на стойке регистрации пассажиров, вылетающих в Париж. Девочка спокойно спала, чем очень радовала майора Лазарева, а новоиспечённая «супруга» подала паспорта и билеты на регистрацию. Всё прошло спокойно, багаж был сдан, и супруги Монины, так значилось в паспортах, расположились в зале ожидания для вылетающих.

– Рада познакомиться с вами, – доверчиво сообщила девушка и улыбнулась Анатолию. – Это моё первое задание за границей.

– Милая моя, – с самой нежной улыбкой отозвался Лазарев, – какое «вы»! Я теперь твой муж, а ты моя жена, и должна говорить «ты». Тебя что, не проинструктировали?

– Так получилось, всё произошло очень быстро, поэтому даже не успела перестроиться, – девушка засмущалась и опустила глаза.

– Послушай, – Лазарев снова нежно посмотрел на «супругу», – от твоего актёрского мастерства зависит исход операции. Поэтому, пожалуйста, сосредоточься и постарайся влюбиться и в меня, и в нашу дочку, – Анатолий легонько качнул ребёнка. – Ты хоть с младенцем умеешь обращаться?

– Да, умею. У меня своих детей не было, но умею. И французский язык отлично знаю.

Наконец пассажиров рейса, вылетающего в Париж, пригласили на посадку. Лазарев с ребёнком на руках, а «супруга» с ручной кладью двинулись в сторону терминала.

В этот момент к ним стремительно подошла высокая, фигуристая женщина лет тридцати двух. Про таких говорят «кровь с молоком». Лазарев её сразу же представил с огромным молотом наперевес. Дама, блеснув крепкими белыми зубами, слегка окающим выговором обратилась шепотом к Лазареву.

– Майор Лазарев, у меня к вам срочный приказ.

Её глаза излучали такой холод, что Анатолию показалось – всё вокруг сейчас покроется инеем. Анатолий лишь слегка притормозил, оценил двух крупных амбалов за спиной дамы и с лёгкой улыбкой обратился к «супруге»:

– Милая, подожди секунду, пожалуйста.

– Давайте отойдем вон туда, – женщина слегка махнула рукой и даже изобразила некое подобие улыбки.

Вся компания сместилась в сторону от очереди пассажиров. Женщина показала Анатолию своё удостоверение и затем подала конверт. Анатолий вскрыл его и начал читать. Он привык получать приказы, но сейчас то, что было перед его глазами, вызвало и сомнение, и удивление. Там было сказано, что ему предписывается незамедлительно, по получении данного приказа, передать ребёнка сотруднице, подавшей эти документы, а в Париж он полетит только с «супругой».

– Я должен срочно связаться с руководством, – ледяным тоном молвил майор Лазарев.

– Нет необходимости. Приказ подписал начальник управления, которому подчиняется ваш отдел. Давайте без эмоций, и не станем устраивать разборки при таком количестве людей, – с напором, но тихим голосом ответила дама.

– Значит, так, как вас там, – Анатолий заглянул в документ, – майор Силуянова Зинаида, я назначен ответственным за эту операцию. Данный приказ не снимает моего задания. Я должен находиться рядом с этим ребёнком постоянно. Поэтому решайте сами, как мы поступим: или поеду с вами и ребёнком, куда вы там отправитесь, или стану ждать подтверждения снятия с меня полномочий на этом задании и не двинусь с места.

Глаза Силуяновой сузились до тёмных ниточек на румяном лице.

– Меня предупредили о вашем характере, – она кивнула куда-то вглубь зала ожидания, и к ним направилась молодая пара с ребёнком на руках. – Передайте ваши посадочные талоны моим людям, – её взгляд стал ещё более угрожающим и, казалось, пронзал Анатолия насквозь.

– Отдай им билеты, – обратился Лазарев к «супруге».

Та, продолжая слегка улыбаться протянула женщине посадочные талоны и билеты. Майор Лазарев мысленно похвалил выдержку коллеги в такой непростой ситуации.

В этот момент молодая пара с ребёнком подошла вплотную к Анатолию, и майор Силуянова протянула им отобранные документы.

– Быстро в самолет, действуйте по инструкции, – резко выговорила, как будто пыталась выплюнуть что-то горькое.

Молодая пара пристроилась в конец очереди на посадку.

– Ну что, мои хорошие, – обратилась Зинаида ехидным тоном, – будем дальше рассуждать и привлекать внимание или всё-таки подчинитесь приказу и передадите ребёнка мне и моим людям?

Майор Лазарев смотрел сквозь стекло на лётное поле и понимал, что выбор, в сложившейся ситуации, у него небольшой. Но и отдать так просто ребёнка не мог. После всего, что произошло за последнее время, он мог позволить себе усомниться в подлинности приказа, поданного ему майором Силуяновой из внешней разведки, как значилось в её удостоверении.

– Настаиваю на просьбе связаться с начальником и получить отмену моих полномочий непосредственно от него, – тоном, не терпящим возражений, произнёс майор Лазарев.

Он смотрел в глаза Зинаиде и с удовольствием увидел, как её слегка передёрнуло. Что-что, а поединок взглядами он умел вести, вот и сейчас наблюдал, как глаза сотрудницы забегали из стороны в сторону, и она буквально обмякла.

– Идите и звоните, куда хотите, но ребёнка всё равно должна забрать, – промямлила она.

Анатолий с девочкой на руках и вся сопровождающая компания направились к стойке, на которой виднелся телефонный аппарат. В это время объявили, что заканчивается посадка на рейс в Париж.

«Что за хрень творится»? – размышлял Анатолий, одной рукой придерживая ребёнка, а другой набирая номер своего начальника. Наконец ответил секретарь, и сразу же сказал, что генерала Ершова нет на месте.

Майор Лазарев замер, раздумывая, как поступить. С одной стороны, приказ о назначении его на это задание никто не отменял. С другой – ему продемонстрировали иной приказ, который предписывает передать ребёнка на попечение сотруднику внешней разведки.

– Майор Лазарев, вы слушаете? – раздалось в трубке. – Пожалуйста, подождите, генерал Ершов сейчас ответит.

«Хоть что-то хорошее», – подумал Анатолий и подал знак Силуяновой, что нужно ждать. Та лишь недовольно поджала губы.

– Лазарев, ты здесь? Значит так, передай ребёнка сотрудникам внешней разведки и дуй в отдел. Всё потом, отдай девочку и приезжай в Комитет. Машину за тобой уже послал. Это приказ! – довольно резко закончил генерал Ершов.

Анатолий молча передал девочку Силуяновой и слегка махнул рукой коллеге, давая знак идти с ним к выходу.

43

Майор Лазарев сидел в кабинете начальника и тупо смотрел перед собой. Его мозг отказывался воспринимать то, что говорил ему генерал Ершов. Произошло такое, что никак не мог предположить: операцию «Александрит» передали другому отделу. И это значило, что он больше не сможет опекать маленькую принцессу, и скорее всего, уже никогда её не увидит. Приказ пришёл с самого верха, откуда полтора года назад поступило распоряжение на проведение этой операции.

Генерал Ершов собрал в стопку документы на столе и глянул на майора.

– Короче, подготовь все отчёты к передаче, и не тяни. Лариса Панко им не нужна, отправь её домой. Всех, кто были задействованы в этой истории, отзови. У меня всё, иди работай.

Анатолий пристально посмотрел на генерала Ершова, а тот в ответ лишь покачал головой.

– Что? Ну что ты на меня так смотришь? Мы с тобой сколько лет вместе работаем! Всегда тебя забирал с собой при всех моих новых назначениях. Хорошо знаю твой характер и, поэтому, иногда закрываю глаза на некоторые твои слабости. Что на меня так уставился? У всех есть слабости. И у меня они есть, и у тебя. Знал, что ты ездишь в санаторий к этой девочке. Понял, что ты, в обход всех инструкций, привязался к ней. Ну не мог я тебе это запретить! Не мог объяснить, как больно бывает, когда теряешь по какой-либо причине того, кто близок и дорог. Знаю тебя с самого детства, и сделал всё, чтобы ты попал работать именно ко мне. И поверь, ни разу не пожалел об этом решении. Но сейчас ничем не могу помочь. Сожалею, – генерал Ершов несколько театральным жестом развёл руками.

– Но могу хотя бы узнать, куда её определят? – майор Лазарев говорил, из последних сил сдерживая эмоции, готовые прорвать все заслоны и вырваться наружу, снося всё на своем пути.

– Хватит нюни распускать, иди работай, – ворчливо закончил генерал Ершов.


Следующие несколько дней Анатолий, как во сне, доделывал отчеты и собирал весь материал в кучу для передачи другому офицеру, которого назначили на эту операцию.

Перед выходными он позвонил в санаторий и сообщил Ларисе Панко, что в её услугах больше не нуждаются и что она должна собрать вещи и вернуться к себе на квартиру. А он за ней заедет.


Майор Лазарев видел по лицу Ларисы, что она расстроилась и что у неё куча вопросов. Но так и не решилась их задать, пока он вёз её в город.

– Вот и всё… Мы с вами ещё увидимся? – Лариса смотрела снизу вверх. В её глазах он заметил предательские слезинки, хотя на лице держалась приветливая, дежурная улыбка.

«А глаза у неё, оказывается, красивые», – подумал Лазарев и протянул руку для прощания. Лариса слегка сжала протянутую ладонь. Майор почувствовал, как дрожат её пальцы.

– Что теперь будет? Что будет дальше? – наконец еле слышно произнесла девушка, а слезинка всё-таки скатилась на её шёлковое платье и, упав, оставила длинный след, похожий на тонкую стрелку.

– Что будет? Будет то, что вы сами себе определите. Вам стоит сосредоточиться, чтобы как можно быстрее вернуться к привычной жизни, к вашей работе. Документы о том, что вы были в командировке и, конечно, зарплату за эту «командировку» завезу в ближайшие дни, – майор Лазарев говорил проникновенно и участливо, но его лицо оставалось непроницаемым.

Он всё ещё держал её ладонь в своей, но мысли были уже далеко от этой летней пыльной улицы, от симпатичной актрисы перед ним. Анатолий ясно осознал, что ему привычнее и безопаснее вернуться в свой кокон одиночества, одиночества среди людей. Эту форму существования он бессознательно выбрал ещё в детстве как защиту от боли. Как бы странно не звучало, но это была боль от одиночества, от невозможности рассказать кому-то, кроме няни, свои проблемы, поделиться замыслами, успехами.

Конечно, няня Агата любила его и делала всё, что могла. Но иногда ему очень хотелось обрести в своей жизни человека сильного и смелого, который сможет защитить его от всех проблем и невзгод. Постепенно одиночество вросло в него, стало частью существования. Оно превратилось в защитный щит от потенциальной боли предательства, чувства ненужности. Вот и сейчас он постарался отделаться от нахлынувшей симпатии к девушке, и желания продолжить с ней встречи, но уже не по работе.

Совсем недавно он позволил себе расслабиться, приоткрыть толстостенную раковину и пустить в свою жизнь маленькую девочку, синеглазую принцессу. И что получилось? Уже несколько дней не может прийти в себя от поворота судьбы – от того, что это маленькое чудо навсегда исчезло из его жизни.

– До свидания, – майор Лазарев отпустил ладонь Ларисы, взялся за дверцу автомобиля.

Он уже сел за руль, когда девушка прильнула к нему и быстро поцеловала.

– Спасибо, – только и успела вымолвить она.

Майор Лазарев кивнул, закрыл дверь и быстро отъехал от тротуара.

44

СССР, Иваново.

Субботним утром Нелли Табунова вышла из подъезда барака и направилась к остановке автобуса с намерением проведать мать и сестру, живущих на другом конце города. Она только что вернулась из поездки в Грузию, где была по заданию КГБ в специальном детском доме, чтобы познакомиться с ребёнком, которого вскоре ей должны были отдать на удочерение.

Когда сотрудник КГБ сообщил о поездке, Нелли очень обрадовалась. На путешествия денег у неё не было, а здесь такая возможность съездить в тёплые края, да ещё и бесплатно! Но сопровождающие свекровь Анна и её сестра Лида превратили путешествие в сущий ад. Нелли не только не могла остаться одна, но ещё и каждый её шаг подвергался осуждению и обсуждению со стороны этих тёток. Нелли с ужасом думала о том, что если за несколько дней свекровь, находящаяся постоянно рядом, вот так вынесла ей мозг, то что же будет, если они станут постоянно жить бок о бок в одной квартире. Так ещё и с чужим ребёнком, которого им подсунут по инициативе всё той же Анны. Нелли лихорадочно искала выход из сложившейся ситуации. Просто отказаться она не могла, так как прекрасно понимала, что тогда туповатый муж со свекровью её сживут со свету. И к тому же в глазах сотрудников КГБ это тоже выглядело бы как-то не вполне объяснимо.

Решение пришло само собой. Нелли хорошо помнила разговор с тем странным мужчиной, предложившим ей сотрудничать непонятно с кем, но сразу же сделавшим шикарный подарок. Правда, он ей тут же прислал доказательства того, что за ней следят даже в доме и в постели. Всё не важно! Главное, что именно он обсуждал с ней! Теперь, прогуливаясь в прекрасном парке хорошо охраняемого специального детского дома, она отчетливо поняла, как нужно действовать, чтобы избавиться от всех проблем разом.

Нелли медленно шла и толкала перед собой прогулочную коляску, в которой дремала девочка. В какой-то момент свекровь с сестрой немного отстали. Тогда женщина ускорила шаг и направилась к металлическому ограждению на краю пропасти. Дорожки в парке были хорошо утрамбованы, но специального покрытия не имели. Поэтому то там, то сям проглядывали торчавшие узловатые корни вековых кедров и ёлок.

Нелли подошла к краю пропасти.

Быстро огляделась.

Положила ребёнка на край парапета и столкнула вниз.

Отскочила на несколько шагов и плюхнулась на землю.

Как раз в этот момент появились женщины.

– Ты что здесь развалилась, а ну вставай, – свекровь больно пнула Нелли в бок носком туфли. – Вставай, тебе говорю.

– А-а-а… где ребёнок? – Лида стояла у края парапета и недоуменно смотрела на пустую коляску.

– Ты куда дела ребёнка? – заверещала над самым ухом свекровь, схватив Нелли за волосы на затылке, приподняла её голову и уставилась в запачканное пылью лицо.

– Не знаю, что случилось, запнулась, упала и ударилась головой об корень, – Нелли очень натурально всхлипнула.

После этого началась такая круговерть, что всем было уже не до Нелли. К ужасу женщины, ребёнок остался жив. Девочку довольно быстро нашли. Она, пролетев лишь пару метров, зацепилась одеждой за сук старого дерева, торчащий из отвесной скалы. Ребёнка подняли и срочным порядком отправили в госпиталь. После осмотра врачи констатировали: её жизни ничто не угрожает. К радости Нелли, девочку ей не отдали, и женщины вернулись в Иваново одни.


Нелли почти дошла до остановки, когда тихий знакомый голос вывел её из раздумий:

– Здравствуй, Нелли Табунова. Надо кое-что обсудить. Иди и садись в машину.

Девушка увидела автомобиль с открытой задней дверью, стоящий у обочины. Она, не оборачиваясь, подошла и села в него. Пучеглазый тут же плюхнулся на сиденье рядом, а машина моментально тронулась и, ускоряясь, помчалась по проспекту.

Нелли почувствовала легкий укол в бедро, и всё помутнело перед глазами.

Очнулась она в незнакомой комнате. Окна занавешены плотными пыльными шторами. На металлической кровати – жёсткий матрас, накрытый застиранными простынями. Девушка обнаружила, что в помещении она не одна. Несколько мужчин разного возраста в грубых серых робах рассматривали её, лежащую абсолютно голой.

Наконец один из них приблизился, и она отчётливо поняла, что сейчас должно произойти.

– Ой, пожалуйста, уважаемый, сжалься надо мной… я не могу, правда, – залепетала Нелли срывающимся голосом.

Мужчина угрюмо молчал, глядя на девушку горящими от нетерпения глазами.

– Ой! Помогите, – запищала она и попыталась отползти в угол.

Мужик, не обращая внимания на стенания, схватил её за ноги, рывком придвинул к себе, а затем раздвинул ляжки…

Короткая острая боль пронзила всё её тело.

Нелли чувствовала, как кто-то тискает её груди…

Видела, как уже другой мужик обхватил за талию, начал громко сопеть и наконец рухнул на её распластанное тело.

Его тут же столкнули.

Сильные руки перевернули её на живот и широко раздвинули ноги.

Услышала похабные возгласы и смех.

– Уйди, урод!

Нелли кто-то снова развернул.

– Ну давай!

Девушка почувствовала, как кровать с жутким скрипом подвинули, и множество мужских рук приподняло её.

– Дай я!

– Да уйди ты.

– Чё орешь!

– А ну молчать! В очередь, сказал. Все вот сюда!

– Спесивый, давай ты… и ты, Баюн.

– Да он уже! Давай я…

– Молчать я сказал. Баюн, что застыл? Ну… и давай ты ещё…

Нелли почувствовала, как её снова начали тискать и дёргать во все стороны.

Женщину снова перевернули на живот, поставили на четвереньки. Она скосила глаза и увидела, как возбуждённый мужик с нетерпением ждал, когда очередной «счастливчик» отойдёт, чтобы занять его место.

Нелли широко открытыми глазами уставилась на десяток мужиков, с интересом, наблюдающих за происходящим. В открытую дверь виднелись и другие, глаза которых светились похотью и азартом…

В какие-то моменты она впадала в забытье, но ей было уже всё равно.

Она была вся мокрая от пота – и своего собственного, и мужицкого мускусного…

Нелли различала, что её поливали упругой струей воды в дýше, а затем, даже не обтерев, как следует, снова тащили на кровать…

Пару раз ей что-то вкалывали, и тогда всё вокруг становилось ярким, звонким, привлекательным и желанным.

Тогда она начинала дико хохотать и выбирать, кто ей больше нравится…

Мужики с удовольствием включались в игру…

Сколько всё это продолжалось…

Нелли почувствовала, что диван под ней слегка покачивается, и её куда-то везут. Затем дверь открылась, и волна свежего воздуха обдала лицо.

Кто-то поднял её и бросил на землю.

Машина уехала.


Прошло несколько дней, но она так и не смогла осознать произошедшее. Однажды ночью девушка проснулась от ощущения, что на неё кто-то смотрит.

Нелли натянула одеяло до подбородка и поняла, что в комнатушке на её кровати сидит старый знакомый – пучеглазый мужчина в хорошем костюме с манерами удава.

– Здравствуй, Нелли Табунова, – его голос был вкрадчивым и свистящим.

Девушка попыталась отодвинуться к стене и села. Она во все глаза уставилась на человека перед ней. В свете уличных фонарей, легко проникающего через ситцевые занавески, его лицо казалось ненастоящим, вырезанным из плохо обработанного камня. Он смотрел спокойно и даже доброжелательно. Нелли поняла: перед ней человек с сердцем змеи, безжалостный и умный, действующий жёстко и безнаказанно.

– Как вам понравился визит к голодным уркам? Вы так им очень понравились, ждут вас, хотят, можно сказать…

Мужчина продолжал смотреть на Нелли, не проявляя никаких эмоций.

– Но за что? Зачем вы так? – залепетала она срывающимся голосом.

Нелли недоуменно смотрела на мужчину, ерзала и теребила край одеяла.

– Не понимаешь? Неужели такая дура, что не догадалась, за что получила урок? – прошипел пучеглазый.

– Но вы мне сами сказали, чтобы я избавилась от того ребёнка, – глаза Нелли расширились от удивления.

– Неужели? Прямо так и сказал? – в голосе просочилась издёвка.

– Да, вы мне ещё дали такой хороший подарок, – женщина вымученно улыбнулась.

– Я тебе что-то подарил? – мужчина вскинул брови.

– Ну… мы с вами беседовали в кафе, помните? – осмелела Нелли.

– Ладно, хватит. Значит так: если ты ещё выкинешь что-нибудь подобное, проявишь инициативу, то отвезу тебя туда же, но забирать не стану. Интересно, сколько ты там протянешь?

Мужчина встал. Нелли не услышала ни стука двери, ни звука шагов.

45

Франция, Париж.

Граф Сергей Плюмин неспешно двигался в потоке машин по Елисейским Полям – самой знаменитой и самой оживленной улице Парижа, соединяющей площадь Согласия и Триумфальную арку. Лихо припарковал свой новенький спортивный автомобиль Aston Martin, не спеша вышел из машины и направился к одному из старинных достопримечательностей Парижа – ресторану Фуке (фр. Le Fouquet).

Этот ресторан, выполненный в традиционных красных тонах, представляет лучшие традиции французской кухни. Здесь можно спрятаться от кошмарного шума, гама и суеты, заполняющих Елисейские Поля, и выпить чашечку прекрасного кофе в окружении парижской аристократии. В своё время здесь обедал Чарли Чаплин и писал рассказы Хемингуэй.

Граф Плюмин неторопливо открыл дверь, а войдя внутрь, сразу же увидел человека, с которым была назначена встреча. Старый знакомый с крокодильей улыбкой. Крупный высокий мужчина за маленьким столиком выделялся настолько, что не заметить его было невозможно. Он махнул рукой, и тут же один из официантов направился к нему.

– Un café? (фр. Кофе?)

– Oui, une autre tasse de café s’il vous plaît (фр. Да, ещё чашку кофе, пожалуйста), – ответил мужчина и встал поприветствовать подошедшего к столику графа Плюмина.

– Здравствуйте, господин граф, как идут ваши дела? – мужчина говорил, слегка растягивая слова, явно смакуя момент, и при этом хищно щурился. – Готовы ли вы раскошелиться за мою работу?

– Давайте сначала о деле. О деньгах поговорим, когда всё расскажете, – граф Плюмин вскинул голову и умудрился посмотреть на собеседника свысока. – Так что же такого важного вы хотели рассказать только при личной встрече и отказались говорить по телефону?

– Что рассказать? Что вы просили – я нашёл ребёнка и к тому же сделал так, что теперь всю информацию нам будут доставлять из первых рук, – мужчина замолчал и с довольной гримасой наблюдал за собеседником.

Граф Сергей Плюмин выжидательно смотрел на клеврета.

«Нет, пожалуй, он всё-таки больше похож на гориллу, а не на крокодила. Хотя я не видел разъяренную гориллу, – может быть, это пострашнее крокодила?»

Граф понял, что пауза затянулась, но не хотел показать собеседнику своё нетерпение. В этот момент к столику подошёл официант и поставил перед ним чашку кофе.

– Voulez vous quelque chose d’autre? (фр. Вы хотите что-нибудь ещё?) – официант склонился в почтительном поклоне.

– De l’eau avec des glaçons s’il vous plaît, avez-vous du Perrier? (фр. Воду со льдом, пожалуйста, у вас есть Перье?) – ответил граф Плюмин раздумывая.

– Oui, je vous l’apporte tout suite (фр. Да, сейчас принесу), – официант бесшумно удалился.

Граф аккуратно и не спеша сделал глоток. Кофе был превосходный и источал изумительный аромат. В следующий момент на столике материализовалась бутылка воды Perrier и высокий стакан со льдом. Сергей нарочито медленно налил воду и стал рассматривать на свет искрящиеся пузырьки, которые собирались на кубиках льда, а потом, сорвавшись, устремлялись вверх, образуя на поверхности фонтанчики мелких брызг.

«Да, надо отдать должное, паузу он держать умеет», – с лёгкой улыбкой на лице раздумывал граф Плюмин, но не собирался нарушать затянувшееся молчание. Отпил воды и устремил взор на собеседника.

Наконец тот не выдержал, громко недовольно фыркнул и заёрзал на стуле так, что даже качнул столик, за которым они сидели.

– И что, вам совсем не интересно? Не хотите спросить, где сейчас находится ребёнок?

– Почему же не интересно? Конечно, интересно. Слушаю вас и не перебиваю, – с лёгкой ироничной улыбкой, медленно выговаривая слова, ответил граф Плюмин.

– Хорошо, тогда слушайте, – тихим, похожим на рык, голосом заговорил амбал.

Он наклонился над столом, а его глаза, казавшиеся слишком маленькими на квадратном лице, сверкали и были похожи на ионные индикаторы.

– После нашей последней встречи я вернулся в СССР. В санатории начал с того, что использовал информацию, которую добыл наемник. Получалось, девочку должны были забрать приёмные родители. Кто они и где живут, мы смогли легко узнать. А дальше всё опять пошло не по плану, но, может быть, так даже обернулось к лучшему. Погода стояла жаркая, и все отдыхающие постоянно проводили время на озере. Мой человек присматривал за этой молодой парой. И получилось так, что женщина утонула при довольно подозрительных обстоятельствах. Но это не я сработал, – громила серьёзно посмотрел на графа и качнул головой. – У самого берега песок, но дальше дно илистое. На глубине ничего нельзя рассмотреть, девушку так и не нашли. Из-за инцидента на озере спецы тут же начали действовать, всё пришло в движение. Я уговорил человека из правительства, который сотрудничает с нами, влезть в эту историю с принцессой и надавить, чтобы операцию передали в отдел внешней разведки. Как вы знаете, там у нас есть люди, которые поставляют информацию и согласны выполнять некоторые наши поручения, но, конечно, не бесплатно, – мужчина демонстративно качнул головой и показал глазами на карман графа.

Граф Плюмин никак не отреагировал, но продолжил внимательно слушать собеседника.

– Мужик запросил довольно большую сумму, я согласился. И ему это удалось. Правда, медленнее, чем предполагал, но из-за сокращений сотрудников, неразберихи в результате реорганизации служб КГБ как раз и создалась та ситуация, которая была нужна. То есть, одни перестали заниматься операцией «Александрит», а другие ещё только начали въезжать, что к чему. Поэтому всё получилось лучшим образом! После происшествия на озере девочку срочно отправили в специализированный хорошо охраняемый детский дом в Грузии. Я уже прикидывал, как туда подобраться, но и там что-то произошло, и девочка едва не погибла. Тогда наш человек в правительстве с моего посыла подбросил идею, чтобы девочку хорошо спрятали на время, – мужчина гордо выпрямился и огромной ладонью указал на себя. – Я решил, что так мы сможем сбить с толку тех, кто мешает нашим планам. Да и сами кгбэшники могут запутаться в своих же путах. Так вот, в результате ребёнка отправили во Францию, – клеврет злобно ощетинился и махнул рукой официанту.

– Voulez vous quelque chose? (фр. Вы что-нибудь хотите?) – спросил моментально подошедший официант.

– S’il vous plaît, avez-vous du cognac Rémy Martin? Et apporter des gâteaux aux amandes. (фр. Пожалуйста, у вас есть коньяк Rémy Martin? И принесите миндальные пирожные.)

Амбал всем корпусом повернулся в сторону молодого человека. Официант на секунду смутился, так как глаза сидящего на стуле огромного мужчины оказались на одном уровне с его глазами.

– Voulez vous quelque chose? (фр. Вы что-нибудь хотите?) – официант выжидательно посмотрел на графа Плюмина.

– Oui, une autre tasse de café s’il vous plaît, et m’apporter les mêmes gâteaux aux amandes (фр. Да, ещё чашку кофе, пожалуйста. Принесите и мне такие же миндальные пирожные), – граф слегка улыбнулся официанту и перевёл взгляд на собеседника.

– Не хотите выпить со мной коньяку? – громила довольно сощурился в предвкушении и похлопал себя по мощному торсу.

– Нет, спасибо, я за рулём, – граф Плюмин допил кофе и рассматривал что-то внутри изящной чашки.

Из задумчивости его вывел голос подошедшего официанта.

– S’il vous plaît, voici votre café, cognac et gâteaux (фр. Пожалуйста, ваш кофе, коньяк и пирожные), – официант поставил на столик заказ и исчез так же неслышно, как и появился.

– Что, гадаете на кофейной гуще? – амбал с нескрываемым сарказмом посмотрел на графа и при этом отпил маленький глоток коньяка, источавшего дразнящий аромат.

– Борис, вы хотите сказать, что ребёнок здесь, во Франции? В Париже? – серые глаза графа Плюмина отразили недоверие, смешанное с восторгом.

– Ха! Я всё-таки достал тебя, ха-ха! Борис! Ты назвал меня по имени, хотя предпочитаешь этого не делать! – громила засмеялся, неожиданно тонко повизгивая. – Как тебе понравился мой доклад? А? Я лучший, и достоин хорошего вознаграждения!

Граф Плюмин дёрнулся и неодобрительно посмотрел на собеседника.

– Потише, пожалуйста, и обращайтесь ко мне на «вы». Где гарантия, что девочка, которая отправилась в Париж, и есть настоящая принцесса? И ещё: вы разузнали её имя, кто её станет курировать?

– А зачем вам её имя? Хотя, наверное, вы правы, – мужчина убрал довольную улыбку с лица и уже серьёзным тоном продолжил. – Дело в том, что имени у неё нет совсем, и даты рождения тоже нет. Предполагается, эти сведения кгбэшники составят уже на месте – здесь, во Франции. Жить она должна в пригороде Парижа в приёмной семье, как сирота француженка. А когда девочка немного подрастёт, то князь Юсупов со своей женой станут заниматься её воспитанием, конечно, буквально всё согласуя с отделом внешней разведки КГБ. Таким образом, и мы будем в курсе всего, что станет происходить с этим ребёнком. В ближайшее время мне сообщат её имя и адрес.

Борис отпил глоток коньяка и довольно причмокнул, рассматривая на свет золотистые переливы в бокале.

– Вот умеют французы получать удовольствие от жизни! Чего стоит один лишь коньяк! А миндальные пирожные!

– Хорошо, давайте адрес девочки в Париже. Свяжусь с вами в ближайшее время. Нужно всё обдумать. Как приму решение – вызову вас. Где собираетесь провести ближайшие несколько недель? – граф Плюмин говорил тихим, но властным голосом, чётко произнося каждое слово, отчего создалось впечатление, что он подводит итоги заседания в большом зале.

– Где буду? Собираюсь поехать в моё имение на юге Франции и позагорать на морском песочке, – мужчина слегка прищурил глаза, но смотрел внимательно и настороженно.

– Хорошо, позвоню вам. И ещё: постарайтесь как можно меньше контактировать с нашим человеком из русского правительства, а то, чего доброго, засветите его, – граф Плюмин достал чековую книжку и ручку.

– Надеюсь, вы помните, мы договорились, что большую часть денег оплатите наличными? – Борис слегка наклонился вперёд. – Вы принесли мои деньги?

Граф Плюмин встретил взгляд собеседника спокойно.

– Да, принёс. Засим вы их получите незамедлительно. Сейчас выпишу чек на оставшуюся сумму. Вы составили отчёт по расходам?

46

СССР, Москва.

Как сказал один мудрец: «Время – это поток, смывающий нас». Но время ещё смывает наши переживания, горести и печали. То, что нам сейчас кажется самым важным и существенным, благодаря времени теряет свою актуальность, становится размытым, призрачным, и лишь отдельные яркие кадры остаются в сознании, всё реже и реже будоража спокойствие и уверенность.

С момента, который так встряхнул привычную жизнь майора Лазарева, прошло несколько месяцев. За успешно проведенную операцию по получению наследника царских кровей ему присвоили очередное звание и даже наградили. Получил он и новую должность. Но это мало что изменило в его повседневной жизни. Лазарев по-прежнему проводил почти всё время на работе или в спортивном зале. Его коллеги спешили домой, а Анатолию не очень-то и хотелось возвращаться в свою пустую квартиру. Вечерами он варил себе пельмени или готовил макароны с тушёнкой, а потом поедал всё это в одиночестве под музыку Моцарта, сидя с очередной книжкой в удобном кресле.

В один из вечеров Лазарев подписал очередной отчёт, закрыл папку и понял, что нет сил оставаться в кабинете. Он вышел и, дойдя до лестницы, услышал, как один из его сотрудников рассказывает анекдот.

– Идёт чемпионат мира по борьбе… B финал выходят русский и японец.

«Иван, c этим японцем будь очень внимательным! У него есть один захват – если попался, то тебе конец»! – говорит тренер перед поединком.

«Да ничего, справлюсь, вы же меня хорошо подготовили», – отвечает спортсмен.

Выходят борцы на ринг, звучит гонг, начинают бороться… Где-то минyты через полторы японец ловит русского в свой фирменный захват! Тренер русского решил: «Всё, конец!» и пошёл в раздевалку, чтобы не видеть позора своего подопечного. Вдруг слышит, что зал ликует и все поздравляют Ивана с титулом чемпиона! Тренер бегом в назад – точно, Иван выиграл… Как только остаются они наедине, тренер сразу c вопросом: «Ваня, как тебе удалось?!»

«Да понимаете, уже и сам не надеялся… Думал, всё пропало, когда он меня в свой захват взял. Ну, я там ещё трепыхался, дёргался, и тут вдруг вижу: перед моим носом яйца болтаются, ну взял и укусил их!»

«Да ты что, Иван, это же не по-спортивному! И как это могло помочь?»

«Тренер, вы не представляете, на что способен человек, укусивший себя за яйца!»

Анатолий Лазарев засмеялся вместе с другими, похлопал по плечу рассказчика и начал спускаться по лестнице.

– Хороший мужик наш Лазарев: и умный, и не сволочной, и нюх, как у гончей, на всяких там шпионов и недоумков-вредителей, но у него в голове только работа и тренировки.

– Как говорит мой дедушка: «Полный отказ от вредных привычек и женщин может существенно продлить ваше жалкое существование».

– Тише вы, мужики, чего раскудахтались?

Анатолий эти реплики уже не слышал. Забрал машину со служебной стоянки и, выехав в город, вдруг понял, что не знает, куда отправиться.

Приближались новогодние праздники. Москва бурлила больше, чем обычно. На улицах, зданиях, на столбах повсюду развесили декорации, что придало столице особый предпраздничный шарм. Люди спешили по тротуарам, нагруженные коробками и пакетами, а некоторые несли ёлки.

Домой ехать абсолютно не хотелось. Он представил себе пустую квартиру и, сам ещё не осознавая, повернул на светофоре направо. Проехав пару кварталов, понял, куда направился.

47

Лазарев вошёл в здание театра «Молодость» через боковую дверь, а затем тихонько прошёл в зрительный зал. Сцена была пуста, и только где-то далеко раздавались голоса. Примерно через час должен был начаться спектакль. Новая постановка шла с большим успехом, Лазарев это знал из газет и выпусков новостей по телевизору. Анатолий услышал шаги, к нему подошла женщина в униформе гардеробщицы.

– Здравствуйте, вы ждёте Михаила Николаевича? Он у себя в кабинете. Хотите, провожу? – женщина вежливо улыбнулась и смотрела вопросительно.

– Нет, спасибо, знаю, где это, – улыбнулся Лазарев в ответ.

Он легко поднялся, но всё ещё не был уверен, надо ли идти к Фёдорову. Женщина согласно кивнула и вместе с ним вышла из зрительного зала в фойе. Анатолий слегка замешкался, а гардеробщица указала рукой на дверь в дальней стене.

– Это вон там. Как войдёте, идите по коридору, и третья дверь справа – кабинет директора.

Анатолий ещё раз улыбнулся и послушно отправился в указанном направлении.

«И что тут такого, попрошусь посмотреть спектакль, он же не откажет. Дома всё равно делать нечего, а в театре давно не был», – размышляя таким образом, Лазарев тихонько постучал в дверь с табличкой «Директор».

– Войдите, – сразу же донеслось из-за двери.

Анатолий шагнул внутрь кабинета. С тех пор, как побывал здесь больше года назад, ничего не изменилось. Только за окном теперь виднелись снежные сугробы, и на них играли световыми пятнами отблески новогодних разноцветных огней.

– Здравствуйте, майор Лазарев, – Фёдоров стремительно вышел из-за стола и шагнул навстречу гостю. – Какими судьбами к нам?

– Здравствуйте, Михаил Николаевич, – Лазарев слегка кивнул, пожал протянутую ладонь и улыбнулся в ответ. – Подполковник Лазарев, я теперь подполковник. А знаете, я к вам так, без дела, – он улыбнулся ещё шире. – Хочу напроситься посмотреть новый спектакль. Билеты на него не достать. Как пишут газеты, у вас каждый день полный аншлаг. Как, найдёте для меня местечко? Могу и просто на стуле посидеть, я не привередливый.

– О, извините, не знал, что вы подполковник. Мы ведь с прошлой осени так больше и не виделись. А местечко, конечно, найду. Вас как, будка осветителя устроит? Оттуда вид на сцену прекрасный. Или вы хотите получить какое-то определенное место в зале? – Фёдоров внимательно смотрел на Лазарева, стараясь понять, по какой причине того принесло в его театр.

– Да не переживайте. Я пришёл не по работе, а как простой почитатель вашего талантливого коллектива. Так что если сможете найти мне любое место, то буду очень благодарен, – Анатолий вложил в свою речь всё обаяние, на которое был способен.

– А может быть, пока чаю попьем? Ещё очень рано, спектакль нескоро начнётся. Вы как? Соглашайтесь, у меня и печенье домашнее имеется, жена испекла, – Фёдоров улыбнулся.

Указал Анатолию на стул, а сам достал из шкафчика тарелку с печеньем, прикрытую большим стеклянным колпаком. Взял электрический чайник, из графина налил воды, включил в розетку.

– Смотрите, что у меня ещё есть, – Михаил заговорщически улыбнулся и достал жестяную банку, на которой был нарисован слон. – Настоящий цейлонский чай! Это мне благодарные зрители преподнесли.

– Даже неудобно вас от дел отрывать. Чай, конечно, с удовольствием попью, но как понял, вы были чем-то заняты, – Анатолий кивнул на кипу бумаг, разложенных на письменном столе.

– Это ничего, все дела не переделаешь! Так ведь? – Михаил с задорной улыбкой глянул на собеседника. – Присаживайтесь к столу, вот вам чашка, – он достал большие чашки с цветочками, ловко заварил чай и присел на стул по другую сторону стола. По кабинету разнёсся аромат свежезаваренных листьев и к нему примешивался ванильный запах печенья.

– А знаете, у моей няни точно такой же колпак был, – Анатолий указал на стеклянную крышку. – Это ведь очень старая вещица?

– Да, мне эта крышка от мамы досталась. Жена не любит ею пользоваться, а мне здесь как раз и сгодилась, – Михаил задумчиво отпил глоток чая. – Знаете что? Раз уж вы сами ко мне пришли, то могу ли я кое о чём попросить? Не сочтёте за наглость?

– Хорошо, рассказывайте. Мы здесь не у меня в кабинете, а у вас. Если что не так, то всё сочтём за вечерние байки за чаем, – Анатолий снова очаровательно улыбнулся.

– Знаете, честно сказать, от безысходности собирался вам позвонить. Вы мне тогда, полтора года назад, показались умным и довольно могущественным человеком, – Михаил серьёзно посмотрел на собеседника. – Это не лесть и не комплимент… ну или комплимент, если хотите, – немного застенчиво улыбнулся и отпил чай. – Так вот в чём загвоздка. Я надумал поставить пьесу Евгения Шварца в двух действиях, созданную по мотивам сказок Андерсена. Написанную ещё в 1934 году, но до сих пор так ни разу не поставленную на сцене. Вы ведь знаете, весь наш репертуар я обязан согласовывать с вашим Комитетом, – Михаил слегка хмыкнул. – Наверное, так и должно быть. На постановку этой пьесы получил однозначный отказ с формулировкой, что сценарий содержит опасные аллюзии. Знаете, чем занимался, когда вы вошли? Пытался хоть как-то подправить сценарий, чтобы вашим коллегам он не казался таким «опасным». Уж очень хочется поставить этот спектакль. Это будет новое веяние в театральном искусстве. Может быть, вы сможете помочь и объяснить там, – Михаил показал пальцем вверх, – что эта пьеса не несёт никакой опасности ни нашему строю, ни нашему правительству?

– Интересный вопрос, – Анатолий несколько удивленно посмотрел на собеседника. – Конечно, ничего обещать не могу. Сами понимаете, цензурой занимается не наш отдел. У вас есть экземпляр сценария, желательно ваш первый вариант, поданный в качестве заявки?

– Да, конечно, есть, и даже могу дать вам его почитать, – Михаил Фёдоров поднял брови и скорчил смешную рожицу, как будто и правда делал большое одолжение Анатолию.

– Хорошо, давайте сценарий. Изучу его, прикину, что можно сделать.

Михаил неожиданно подмигнул.

– А хотите посмотреть из-за кулис в зрительный зал? Хотите увидеть, как рассаживаются зрители? Поверьте, это довольно занятное зрелище. Сам очень люблю перед спектаклем смотреть в зал. Пойдём? Или хотите ещё чайку? Как вам печенье, понравилось?

Лазарев отдал должное Михаилу Фёдорову за такой резкий поворот от предыдущей темы разговора. Он допил последний глоток ароматного чая, аккуратно поставил чашку на стол.

– А давайте посмотрим, если уж обещаете занятное зрелище ещё до начала спектакля.

48

Михаил с удовольствием посмотрел в дырочку, специально проделанную в занавесе, а затем шагнул в сторону и жестом предложил посмотреть Лазареву. Анатолий увидел ряды сидений и людей, не спеша рассаживающихся на свои места. С удивлением узнал среди зрителей несколько коллег.

«Вот уж никак не мог подумать, что Лёва ходит в театр. А у Андрея жена – красавица, – Лазарев поймал себя на том, что улыбается. – Всё-таки сидеть, спрятавшись в засаде, – это одно, а вот так подглядывать в дырочку со сцены – совсем другое дело».

Он по-мальчишески подмигнул директору театра.

– А и вправду довольно занятно!

– Пойдёмте, провожу вас на место. После спектакля дам сценарий, – Фёдоров довольно улыбнулся.

Мужчины поднялись на этаж и вошли в маленький узкий коридорчик. Михаил открыл дверь, и жестом пригласил Анатолия.

– Да уж, название соответствует: это действительно будка, – улыбнулся Лазарев.

– Знакомьтесь, это Сергей, наш работник, а это мой знакомый Анатолий, – Михаил повернулся. – Вы здесь располагайтесь, а я пойду, у меня дела, – развёл руками и вышел.

Анатолий взял предложенный стул и пристроился с краю, чтобы не мешать работе. Сцена была как на ладони, но и зрительный зал просматривался практически целиком. С удовольствием рассматривая публику, похвалил себя за то, что свернул в театр, а не поехал домой.

Постепенно зал заполнился, но мест для всех желающих не хватило, и поэтому в проходах поставили несколько стульев. Снова был переаншлаг. Как говорится: «яблоку негде упасть». Анатолий вдруг понял, как озадачил Михаила Фёдорова, когда напросился на сегодняшний спектакль.

Наконец свет в зале погас, и началось представление. Публика с восторгом воспринимала игру актёров. Анатолий с удовольствием следил за сюжетом спектакля. А ещё было интересно наблюдать за игрой актёров, с кем его свела жизнь по работе. Поймал себя на том, что с большим вниманием всматривается в знакомый силуэт Ларисы Панко. Прошло несколько месяцев, но Анатолий не переставал о ней думать. Гнал эти мысли прочь и старался уходить с головой в работу. А уж когда перед ним всплывал образ маленькой синеглазой принцессы, то его сердце начинало так щемить, что, казалось, оно не выдержит и от боли разорвётся на мелкие кусочки.

В антракт Анатолий решил спуститься в фойе, чтобы поздороваться со знакомыми. С удовольствием обсуждал игру актёров и нюансы сценария спектакля. Кто-то подал ему бокал холодного шампанского, и он с наслаждением отпил глоток.

«Может быть, живу в каком-то параллельном мире, и жизнь проходит мимо меня? Почему все эти люди заранее озаботились покупкой билетов и пришли сегодня парами, с друзьями. И только я один свернул не домой, а к театру, и напросился посмотреть спектакль. С другой стороны, главное – что я здесь и явно получаю удовольствие от всего происходящего вокруг», – размышлял Анатолий, передвигаясь по залу, кивал знакомым и наконец задержался перед фотографиями актёров, развешанных на стенах. Он рассматривал сцены из спектаклей, запечатленные на фото, когда прозвучал звонок, приглашавший зрителей занять свои места.

Лазарев поднялся наверх по знакомой лесенке и уселся на стул. Дал себе обещание, что время от времени станет выбираться в театр. А уж с билетом или, как сегодня, – экспромтом, это особого значения не имеет. Анатолий улыбнулся своим мыслям. В этот момент зазвучала музыка, и он услышал, как запел знакомый голос. Лариса Панко легко двигалась по сцене и пела. Звучал саксофон. Зал замер в восторге, ни один звук не нарушал прекрасное исполнение. Наконец музыка стихла, а зал тихонько выдохнул…

«Она очаровательна и очень талантлива», – подумал Лазарев и снова впился взглядом в тонкую фигурку на сцене. Действие продолжалось, но он понял, что ждёт только тот момент, когда в действие вступит Лариса.

Анатолий с легкой грустью поругал себя, что столь долго не мог найти в себе силы поговорить с ней. Знал, что сразу же после возвращения домой из санатория, она жила в маленькой коммуналке одна и ни с кем не встречалась. Лазарев грустно улыбнулся: «Что ж, раз я сегодня здесь, то смогу поговорить с ней. И наконец понять, что за болезнь глодала меня последние несколько месяцев».

Спектакль закончился. Зал разразился бурными овациями и долго не отпускал актёров. Труппу ещё и ещё раз вызывали на сцену для поклона. Лазарев наблюдал за всем происходящим и ощутил гордость за то, что лично знаком с некоторыми из актёров, которые теперь устало улыбались со сцены и посылали воздушные поцелуи в зрительный зал.

Анатолий спустился и отправился прямиком в кабинет директора, но не тут-то было. Увидел несколько человек, которые смогли попасть за кулисы и с удовольствием беседовали с актёрами и самим Фёдоровым. Анатолий махнул рукой Михаилу и жестами показал, что будет ждать его на улице.

Погода стояла самая что ни на есть предновогодняя. Лёгкий морозец приятно охладил разгоряченное лицо. Снег похрустывал под ногами и почему-то слегка пахло дымом от камина – или это только показалось? На площадке перед театром поставили ёлку, на ней весело перемигивались разноцветные огоньки. Анатолий ощутил, что с удовольствием любуется открывающимся пейзажем вечерней заснеженной Москвы, готовой праздновать Новый год.

Лазарев с удовлетворением отметил, что практически все зрители покинули театр, и актёры тоже начали выходить. Он сразу же узнал Ларису. На ней была всё та же чёрная шубка, отделанная кружевами, которую видел год назад.

– Здравствуйте, Лариса, – Лазарев шагнул в сторону актрисы и замер с протянутой рукой.

– А… Анатолий, здравствуйте, – девушка от неожиданности схватила двумя руками протянутую ладонь и начала её трясти.

– Ой, вы мне так, чего доброго, руку оторвёте, – засмеялся Лазарев.

Лариса резко отпустила руку мужчины и, поскользнувшись, чуть не упала, но Анатолий успел придержать её за локоть.

– Благодарю, мой князь. Что вас привело в наши края? – Лариса Панко присела в элегантном реверансе, как тогда в санатории несколько месяцев тому назад.

– Милая леди, спешил в эти края лишь для того, чтобы лицезреть ваши прекрасные глаза, – Анатолий отступил на шаг и склонил голову в галантном поклоне, – позвольте поцеловать вашу ручку?

Лариса со счастливой улыбкой подала руку. Анатолий и в самом деле её поцеловал. Несколько запоздавших зрителей и пара девушек, с которыми Лариса Панко вышла из театра, заахали и заулыбались.

– Ну вы меня так точно с ума сведёте! – услышали они голос Михаила Фёдорова. Он подошёл к молодым людям. – Анатолий Семенович, я вас не узнал. Ну точно – вам бы у нас в театре играть! Можете уделить мне пару минут?

– А что, вот останусь без работы и приду к вам проситься, – Анатолий от души засмеялся. – Да, конечно, идёмте в мою машину, – указал на один из автомобилей, припаркованных у обочины.

Фёдоров уже двинулся в указанном направлении, а Анатолий обратился к Ларисе:

– Пожалуйста, дождитесь меня, я недолго. Мне нужно с вами поговорить, – посмотрел ей в глаза и увидел в них смятение. – Пожалуйста, подождите меня пару минут, я быстро, – отпустил руку девушки и пошёл вслед за Михаилом к своей машине.

Мужчины сели в автомобиль.

– Вот тот сценарий, про который мы говорили. Пожалуйста, когда у вас найдётся время, почитайте его, и, конечно, если не сочтёте за труд, то сообщите ваше мнение, – Фёдоров протянул увесистую папку.

– Хорошо, почитаю и сообщу, больше пока ничего не могу обещать, – Лазарев выжидательно посмотрел на Фёдорова.

– Что ж, спасибо, – Михаил пожал протянутую ладонь и вышел из машины.

49

– Лариса, идите сюда, забирайтесь, – Лазарев позвал стоящую у ёлки девушку и придержал дверцу автомобиля. – Надеюсь, не особо нарушу ваши планы на вечер, если предложу поужинать со мной?

– Собственно говоря, у меня никаких планов и не было. Куда мы поедем? – Лариса улыбнулась и с удовольствием уселась на удобное сиденье.

– А где бы вы хотели поужинать? Говорите, туда и отправимся, – Анатолий был рад, что девушка согласилась, ему очень хотелось сделать ей приятное.

– Куда захочу? А можно пойти в ресторан «Узбекистан»? Пару недель назад мы с друзьями пытались там поужинать, простояли в очереди, но попасть так и не смогли! – красивые глаза Ларисы отразили восторг и вопрос одновременно.

– Значит, в «Узбекистан». Я сейчас, подождите меня в машине, – Анатолий подошёл к телефонной будке и куда-то позвонил.

Лариса наблюдала за ним через стекло, покрытое витиеватыми от мороза узорами. Девушка не могла понять, радоваться ей или нет от того, что этот человек снова возник в её жизни. Она не переставала думать о нём с самого момента их расставания, но ни позвонить, ни подловить его на улице не могла. Лариса прекрасно понимала безрезультатность таких уловок в случае с этим мужчиной, который и притягивал, и в то же время оставался полной загадкой.

– Ну что, едем в «Узбекистан»! – Анатолий задорно подмигнул.

Машина плавно отъехала от тротуара и покатила по празднично украшенным улицам. Вскоре свернули на Неглинку и ещё издалека увидели толпу желающих попасть в модный ресторан, но дородные вышибалы стояли на страже. Прошмыгнуть мимо них было невозможно.

Лариса вопросительно посмотрела на Анатолия Лазарева, но он с самым невозмутимым видом помог выбраться из машины, взял под руку и пошёл прямиком ко входу. Привычным движением показал своё удостоверение.

– Здравствуйте, Анатолий Семенович, проходите, пожалуйста, мы вас ждём, – один из вышибал вежливо открыл перед Лазаревым с Панко дверь и пропустил внутрь.

Лариса была на седьмом небе от счастья и гордо шествовала рядом со своим кавалером. К ним тут же подошёл метрдотель, дождался, когда молодые люди снимут верхнюю одежду, и вежливо пригласил пройти в зал.

– Здравствуйте, подполковник Лазарев, ваш столик на две персоны уже готов. Надеюсь, вам будет удобно? – метрдотель проводил пару за столик, помог даме сесть. – Официант сейчас подойдёт, а пока ознакомьтесь с нашим сегодняшним меню, – он незаметно исчез в зале.

Внутри ресторан напоминал восточный дворец: мягкие диваны, вышитые подушки, мозаичный потолок, затейливые орнаменты, шёлковые ковры, резная мебель. Сказочный интерьер будто сошёл со страниц сказок, знакомых с детства.

– Вот это да! Чудеса! Нас ещё и ждали. Вы и, правда, не заказывали столик заранее, а лишь показали удостоверение, и нам сразу же дали чуть ли не лучшее место в зале? – Лариса вопросительно и с восторгом смотрела на Анатолия. Так смотрят дети на неожиданный и приятный подарок.

– Не совсем «просто показал удостоверение». Сначала позвонил и сообщил, что у меня важная встреча в этом ресторане. Как видите, мне пошли навстречу, и вот мы здесь! Но я ведь не соврал, эта встреча действительно важная, – он скорчил смешную рожицу.

Лариса засмеялась звонко и мелодично, но быстро спохватилась и, протянув руку, накрыла ладонь молодого человека своей.

– Это волшебство, вы не перестаете удивлять, – она, не стесняясь, рассматривала Анатолия.

– Если честно, то обычно так себя не веду, – он слегка склонил голову в сторону собеседницы и заговорщически подмигнул. – Только когда у меня очень важная встреча.

Анатолий взял меню и начал изучать.

– Давайте уже выберем что-нибудь, а то я ужасно голодный. Вы что будете?


Время за ужином пролетело приятно и незаметно. Наконец и восхитительный десерт был доеден, официант принес счёт. Лариса вопросительно посмотрела на Анатолия, но тот только подмигнул и, расплатившись, подал ей руку.

– Ну что, идём? Я прекрасно провел время. Благодарен вам за то, что составили компанию, и мне не пришлось ужинать одному, – он с улыбкой смотрел на девушку.

– Спасибо, что пригласили, и мне не пришлось ужинать одной, – в тон Лазареву ответила Лариса и блуждающая улыбка отразилась на её лице, а глаза излучали нежность и страсть.

«Интересно, ей нужен только секс, удовлетворение своих плотских желаний или гораздо большее: душевное единение и устроенный быт»? – на лице Анатолия сияла заинтересованная улыбка.

– Ваше такси подъехало, – обратился метрдотель к Лазареву и вежливо подал шубку Ларисе.

Когда молодые люди вышли из гостеприимного ресторана на мороз, было уже довольно поздно, такси стояло у входа и ожидало пассажиров. Лазарев сделал несколько шагов в сторону машины, но остановился.

– Лариса, поехали ко мне, пожалуйста.

Он смотрел ей в глаза, и она не отвела взгляд, но лишь спросила:

– А вашу машину здесь оставим?

– Ничего с ней не случится. Я выпил немного вина, и теперь не следует садиться за руль. Машину заберём завтра утром. Поехали? – выжидательно смотрел и при этом нежно сжимал ладони.

– Едем, – едва слышно произнесла Лариса, и её глаза призывно заблестели, перекрывая сияние звёзд на ночном московском небе.


До квартиры Лазарева ехали молча. А когда вошли в подъезд, Лариса взяла Анатолия за руку и сжала её своими тонкими музыкальными пальчиками. Анатолий почувствовал жар, исходящий от этой маленькой ладони, подхватил девушку на руки и в несколько прыжков подлетел к двери своей квартиры. Одной рукой отпирал дверь, а второй пытался расстегнуть молнию на куртке. Они переместились в прихожую. Анатолий ногой прикрыл дверь, а Лариса запустила руки под его рубашку. Её ладони обожгли. Анатолий ещё раз попытался расстегнуть куртку, но обнаружил, что застежка от шубы Ларисы зацепилась за кольцо на его молнии. Они оба засмеялись и стянули вниз одежду, ставшую общей.

Все слилось в один ураган страсти и безнадежности, они перестали осознавать, что с ними происходит.


Новогодние праздники пролетели незаметно. Теперь иногда выходные дни Анатолий Лазарев проводил с Ларисой. Одиночество, так душившее последние несколько месяцев, отступило, он вдруг почувствовал вкус к жизни.

Анатолий с удовольствием покупал продукты и потом готовил из них что-нибудь вкусненькое для себя и Ларисы. Несколько раз они выбрались в санаторий на озере покататься на лыжах и пообедать у шеф-повара Жан-Поль Дюваля, чем очень порадовали француза. Иногда ездили в парк и бродили там по расчищенным от снега аллеям, а вечером отправлялись поужинать в ресторан. Анатолий давно не ощущал себя так легко и спокойно.

50

Зима уступила свои права весне. Солнце днём успевало согреть промёрзшую Москву, снег быстро таял, его старательно разгребали с обочин снегоуборочные машины. Улицы на день покрывались жижей из смеси подтаявшего снега и грязи, а за ночь снова подмерзало, и тогда дороги покрывались льдом. Утром, с восходом солнца, всё снова начинало таять, с крыш свешивались огромные сосульки, их, на радость детворе, сбивали дворники. Ведь раздобыть огромную ледышку считалось удачей.

На работе накопилось много дел, и Лазарев с головой погрузился в кучу документов, которые не успел просмотреть за последние дни.

В дверь постучали.

– Сиди. Я, так сказать, с неофициальным визитом, – генерал Ершов сделал приветственный жест и присел по другую сторону стола. – Как ты на новом месте? Освоился?

– Да, разгребаю бумаги. Ой как это не люблю. По мне – так лучше на земле работать, чем сидеть в кабинете, – Лазарев слегка хмыкнул. – С другой стороны, как вы говорите, надо взрослеть и становиться солидным.

– Сам знаю, что ты прекрасно справляешься, – шеф изобразил подобие улыбки на непроницаемом лице. – Знаешь, как говорят: тот, кто знает, чего хочет, или слишком мало хочет, или слишком много знает.

– Ага, а я знаю, чего не хочу, – Анатолий дурашливо вскинул брови.

– Я ведь что к тебе зашёл. Во-первых, наслышан: у тебя появилась подружка, это очень хорошо. Знаю, кто она, и полностью одобряю твой выбор. Знаю и о том, что способствуешь в получении ей ролей в кино и театре. Это тоже хорошо: она талантлива, и к тому же люблю смотреть фильмы с её участием. И рад, до тебя наконец дошло, что сексуальные отношения с женщиной способствуют повышению твоего рабочего потенциала, – генерал Ершов слегка постучал пальцем по своей коротко стриженой голове.

– Серьёзно? – Анатолий удивлённо улыбнулся. – На самом деле считаете, что если провожу время в постели с приятной женщиной, то это улучшает мою мозговую деятельность? Хотите сказать: мой «дружок» напрямую привязан к моему мозгу?

– Какой же ты ещё балбес, – ворчливо заметил генерал. – Ну конечно, это прямая связь, да что я объясняю! Главное, ты хоть по-человечески начал проводить время, а не как раньше – выкладывался, раскидывая молодых бойцов в спортивном зале, и питался одними макаронами с тушёнкой. Или я не прав? Только уж надеюсь, у тебя с ней несерьёзно? Это далеко не та женщина, которая может создать надёжный тыл таким, как мы с тобой.

– Не волнуйтесь, жениться не собираюсь. Завидно стало, что все парами, один я как перст. Лариса – девушка красивая, умная, а когда мы остаемся вдвоём – это что-то невероятное, – Лазарев озорно улыбнулся.

– В общем-то, не за этим пришёл. Тебе всё ещё интересна та принцесса? Хочешь опять принять участие в её жизни?

Лазарев, не мигая, уставился на собеседника. Мысли вихрем понеслись в голове: «Значит, девочка жива, это уже хорошая новость».

– О, вижу, интересно, – генерал заговорил тише. – Буквально вчера узнал о том, что и как у той малышки. В силу сложившихся обстоятельств могу поспособствовать, чтобы эту операцию опять вернули в наше ведомство. Правда, до сих пор не уверен, надо ли так поступить. Что ты об этом думаешь?

– Что думаю? Думаю, у меня дел по горло. Или всё-таки есть то, что вас насторожило в той истории с принцессой, и хотите снова меня подключить?

– Что в тебе особо нравится, так это не синие глаза, а твоя проницательность! – генерал Ершов слегка хмыкнул. – Помнишь, мы раньше говорили о том, что если информация по этой секретной операции и уходит, то откуда-то сверху, более того, очень и очень сверху. А если учесть количество диверсий и сорванных операций, произошедших за последний год, это даёт основание думать, что стоит поискать и на самом верху, и среди наших. Не тебе объяснять, что под эгидой «исключить возможность возврата к 1937 году» нам запрещено собирать компрометирующие материалы на представителей партийной номенклатуры и верхнего эшелона власти. Как следствие, это даёт рост коррупции и создает касту «неприкасаемых» со всеми вытекающими последствиями. К тому же создавшаяся ситуация развязала руки иностранным спецслужбам для разведывательно-подрывной деятельности на территории СССР. А острая нехватка квалифицированных сотрудников обостряет и без того сложную обстановку.

– Значит, вы смогли получить некоторые факты? – в глазах Анатолия появился неподдельный интерес.

– И кстати, помнишь имя Руф? Его вычислить так и не смогли, но ниточки ведут в нашу службу. Да, следует признать, он со своими людьми орудует очень нагло и продуманно. И ещё. Несколько раз следствие вышло на европейскую организацию «Русский Альянс», но ни разу никаких серьёзных доказательств так и не нарыли. Из чего сделали вывод: против нас работают профессионалы. К тому же их кто-то хорошо финансирует и информирует о наших действиях. Но чтобы предъявить обвинение кому-то на самом верху, нужны очень весомые доказательства. Я получил приказ без уведомления на самый верх: открыть следствие об утечке сверхсекретной информации из нашего Комитета. Работать придётся вместе с отделом внешней разведки, поскольку все ниточки ведут в Европу. И, как следствие, получил доступ ко всем материалам, связанным с нашей старой операцией по принцессе, – генерал Ершов слегка хлопнул ладонью по столу.

Лазарев театрально закивал и выпрямился на стуле.

– Так-так, значит, хотите пригласить меня на охоту за саблезубым тигром? – удовлетворённо улыбнулся. – Так это предложение или всё-таки приказ?

– Пока только вопрос к тебе. Потому что первый раз в жизни, и чего никак не мог ожидать, но видел реакцию, когда у тебя отняли эту девочку! Ты несколько дней ходил сам не свой. Я уж подумывал отправить тебя в отпуск, но потом смотрю – вроде ничего, очухался. А уж когда сообщили, что ты завёл подругу, вот тогда совсем успокоился. Только поэтому сейчас к тебе и пришёл. Сам понимаешь, ведь мог бы ничего не говорить и назначить на это дело другого офицера, – генерал, слегка расслабившись, достал носовой платок и вытер нос.

– Ещё насморк начинается, не хватает разболеться. Тебе нужно время подумать?

– А что там думать, я согласен. Как понял, работать придётся с кем-то в паре, но отчитываться только перед вами? – Анатолий смотрел на шефа, и его глаза заблестели в предвкушении интересного дела.

– Не совсем. Это общая операция с внешней разведкой, но схема подотчётности изменена. Короче, если согласен, то завтра будет совещание по этому вопросу, тогда и проясним детали, – генерал снова слегка хлопнул ладонью по столу и встал. – До завтра.

51

«Итак, что получается. Сейчас девочка живёт в пригороде Парижа во Франции под присмотром специально обученных агентов КГБ, которые изображают французскую супружескую пару. По метрике она сирота, француженка, её имя Симона, а датой рождения указан октябрь 1963 года», – Лазарев внимательно изучал документы, доступ к которым получил утром.

«Вся информация строго засекречена, но отчёт ушёл на самый верх, то есть можно предположить, что тот, кто работает против нас, уже имеет эти данные. Если есть утечка, то противнику и адрес, и имя ребёнка уже известны», – Анатолий перелистывал отчёты сотрудников.

В досье были вложены несколько фото. На одном из снимков принцесса сидела в удобном детском стульчике, чистые волосы аккуратно причёсаны, платьице явно новое и мягкое, но выглядела она при этом настороженной, как загнанный зверёк. Лазарев всматривался в фото. В глазах девочки он видел только испуг и страдание.

К тому же получалось: за те несколько месяцев, прошедшие со дня, когда Лазареву было приказано передать эту операцию в отдел внешней разведки, принцесса чуть не погибла в результате несчастного случая в детском доме в Грузии. Как, впрочем, осталось до конца неясным, был ли это на самом деле несчастный случай или спланированное покушение.

Из досье следовало, что так как летом передача ребёнка на усыновление не произошла из-за гибели приёмной матери на озере, то в дело вернули первую семью, отобранную для этой миссии, а именно семью Табуновых. В Грузию будущую приёмную мать Нелли Табунову сопровождали свекровь Анна и сестра свекрови Лида. В досье обеих было отмечено, что женщины проверены и признаны абсолютно надёжными и преданными идеалам коммунизма.

А дальше случилось то, что случилось. Во время прогулки Нелли везла девочку в открытой коляске, споткнулась, выпустила коляску из рук, и ребёнок упал с крутого обрыва. Были приложены фото того места, где ребёнок упал в пропасть. На снимке виден низенький парапет, в него вмонтировано ограждение из металлических конструкций. На следующих снимках – пострадавшая девочка. Приложен отчёт о полученных ею царапинах и ссадинах, порванной одежде. После этого инцидента передачу в семью проводить не стали, а девочку срочным порядком отправили в Париж.

Из следующих документов получалось, что принцесса под именем Симона останется жить во Франции, но, как оказалось, всё было не так просто. Анатолий читал дальше и с удивлением понял, какая судьба была уготована девочке. Кому-то пришло в голову включить её в проект «Консервы».

Лазарев как-то слышал об этом проекте, но никогда по работе ему не приходилось прикасаться к этой теме. По сути дела, это была работа по получению супершпионов. Но не просто людей, прошедших специальную подготовку или удачно завербованных, а шпионов, выращенных и воспитанных именно в той стране, в которой они потом смогли бы продолжить жить и работать в духе уникального признания интересов своей нации и безоговорочной готовности применить любые средства при достижении максимальной выгоды своему Отечеству, то есть СССР.

С самого начала предполагалось, что питомцами таких школ станут сироты не старше пяти лет, но не кто попало, а именно дети от людей талантливых, проявивших себя в той или иной отрасли на уровне гениальности. Вскоре стало понятно: таких детей слишком мало. Тогда было принято решение, что в эту программу станут включать не только настоящих сирот, но и детей, обманом или другими способами отобранных у людей, чьи проявленные способности были много выше среднего.

Соответственно, практически во всех странах, которые представляли интерес для СССР, были внедрены или завербованы специальные агенты под видом семьи, воспитывающие и тренирующие супершпионов буквально с рождения. По мере взросления детей отсеивали. В проекте оставались лишь те, кто отличался хорошим здоровьем, ярко проявил необычайные способности в какой-то области или сразу в нескольких и, при этом, с успехом обучался необычному ремеслу шпионажа. Проект действовал много лет, и, если его не закрыли, а активно финансировали и расширяли, значит толк от него был.

Таким образом, по прибытии в Париж принцессу сразу же отправили в такую семью, где ей предстояло постигнуть все премудрости искусства шпионажа и прочей деятельности, никак не подходящей ей по статусу происхождения. Она получилась четвёртым и самым младшим ребёнком в той семье, остальные дети были мальчики разного возраста. Семья финансировалась напрямую из Москвы через подставное туристическое агентство в Париже, которое по документам принадлежало главе семейства.

Анатолий закрыл досье и некоторое время тупо смотрел на серую шершавую поверхность картона и буквы, аккуратно выведенные на обложке. Затем пододвинул другую папку и, открыв её, углубился в чтение.

52

Лазарев занял своё любимое место в кабинете для совещаний генерала Ершова. Напротив него расположилась майор Силуянова Зинаида из отдела внешней разведки. Именно с ней Анатолию теперь придётся работать по этой теме.

К его удивлению, женщина оказалась не такой уж стервой и занудой. Он с удовольствием выслушал её доклад. Зинаида излагала свои мысли очень лаконично, её конструктивные предложения имели здравый смысл и содержали довольно смелые решения. Она, прочитав старый отчёт Лазарева о возможной утечке информации и анализе событий, произошедших в результате проведения секретной операции по получению ребёнка королевских кровей, провела довольно успешную акцию по дезинформации противника. В результате сбив с толку буквально всех и своих, и чужих, но при этом усилив фиксацию даже самых незначительных событий, связанных с принцессой.

Зинаида Силуянова предположила, что интерес к этой истории на данный момент имеет европейская организация «Русский Альянс» и организованная преступная группа под руководством Руфа. И если конечной целью «Русского Альянса» было заполучить эту девочку, дать ей воспитание и образование, соответствующее статусу, то вот цели Руфа были не вполне понятны.

По установленным фактам получалось, что Руф привлекает к работе уволенных без оснований и сокращённых работников силовых ведомств. Почти все из задержанных имели обиду на несправедливое увольнение и были готовы мстить, а это сильный мотив. Руф действовал дерзко, хорошо подготовившись. Если его исполнителей и удалось арестовать, то только после выполнения задуманного. Но никто из них не смог толком назвать даже своего нанимателя. А вот сфера интересов Руфа выходила далеко за пределы истории с принцессой.

– И ещё, возможно, Руф – это лишь «руки» «Русского Альянса» на территории СССР, так как деньги в операции и на оборудование вложены немалые, а это больше похоже на внешнее финансирование. Таким образом, учитывая несколько покушений на жизнь принцессы, предлагаю операцию «Александрит» взять за основную и действовать исходя из расследований в этом деле, – Зинаида внимательно посмотрела на Лазарева и генерала. – У меня всё.

– Но всё-таки: а не перемудрили ваши ребята из внешней разведки? – Анатолий говорил с некоторым напором. – Мне покоя не даёт тот факт, что девочку включили в проект «Консервы». Таким образом, жизнь и здоровье этого ребёнка будут подвергнуты постоянной опасности. И уж тем более странно, что девочку с таким происхождением так просто подставляют под удар.

– Что могу сказать. – Зинаида театрально развела руками. – Это решение, как свершившийся факт, пришло в наш отдел сверху, и я ничего не могла возразить. Но, как говорят в народе, ещё не вечер. Девочка совсем маленькая и, возможно, для неё всё ещё изменится. По крайней мере, она сейчас живет в семье во Франции, и о ней хорошо заботятся. Это всяко лучше, чем жить в советском детском доме. Думаю, во Франции она в бóльшей безопасности.

– Согласен с майором Силуяновой, – кивнул генерал Ершов.

Лазарев достал лист из папки и подал генералу:

– После анализа утечки информации я составил список тех, кто имел к ней доступ. Предлагаю проверить всех из этого списка.

Генерал Ершов взял лист, прочитал и подал майору Силуяновой. Зинаида тоже просмотрела его и удивленно взглянула на Лазарева.

– Ты серьёзно? В этом списке есть ты, я и даже генерал.

– Сказал же, это список тех, кто имел доступ к секретным сведениям, которые попали к противнику. Как видим, он не такой уж и длинный. А в подобных передачах секретной информации самым уязвимым местом, как правило, является передача денег информатору. Сколько ему платят? Как передают деньги? Найдём того, кто платит, – сможем найти и того, кто за всем этим стоит.

В комнате стало очень тихо, лишь настольные часы гипнотизирующе тикали. Казалось, каждый из присутствующих ушёл в себя и выпал из реальности. Внезапно мягкая, отрешённая тишина взорвалась. Одновременно громко скрипнул стул, зашелестели бумаги, заработал селектор:

– Генерал, здесь полковник Поляков. Просит принять его и говорит, что это важно.

– У него всегда всё важно, – проворчал генерал Ершов и нажал кнопку селектора. – Пусть подождёт. Как закончу, приму его.

– Так вот. Предлагаю спровоцировать нашего противника, устроить нечто, что его обязательно заинтересует, – продолжил Лазарев.

– Ага, сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться, – усмехнулся генерал.

– Согласна с подполковником Лазаревым, – майор Силуянова положила список на стол.

– Хорошо, играем, – усмехнулся генерал.

– Играем, – кивнул Лазарев. – Для начала предлагаю проверить историю с семьёй усыновителей из Иваново. Там явно чем-то попахивает.

53

СССР, Иваново.

Нелли Табунова проснулась в своей комнатушке барака от ощущения, что кто-то на неё смотрит. Она с ужасом поняла, что всё это уже было! Нелли зажала себе рот, чтобы не закричать, и забилась в угол. Постепенно смогла рассмотреть в свете, проникающем с улицы через застиранную занавеску, что перед ней вовсе не её знакомый пучеглазый палач, а мужчина, будто сошедший с киноэкрана. Эдакий красавец с обаятельной улыбкой и несколько снисходительным взглядом выразительных глаз. Но она ещё больше удивилась, когда увидела, что он держит в руках. Её одежду, подаренную пучеглазым!

– Итак, Нелли Табунова, что произошло на самом деле в детском доме в Грузии? Сама расскажешь или тебе помочь? – Лазарев слегка наклонился и положил ворох одежды к ногам девушки. Его голос бархатно обволакивал и проникал в самую душу.

– Но… я… тут ни при чём… – забормотала Нелли.

Лазарев, как фокусник, продемонстрировал девице складной нож, ловко открыл его. Другой рукой взял с кровати французский плащ и легонько подбросив, молниеносно чиркнул ножом несколько раз, пока плащ падал. Нелли с ещё большим ужасом зажала себе рот и даже засунула туда край одеяла.

– Ах какие роскошные лоскуты получились, – Лазарев кончиком ножа слегка поддел то, что осталось от шикарной шмотки. – Мне продолжать задавать вопросы?

– Я… я ни в чём не виновата, я просто упала! – взвизгнула Нелли.

– Ну да, – Лазарев снисходительно улыбнулся и, взяв платье, проделал ещё раз свой фокус. – Эти лоскуты тоже неплохо получились. Мне продолжить?

– Рассказала всё вашему человеку, и он уже меня наказал, – Нелли даже плакать не могла от ужаса.

– Ух ты, вот это поворот. Подробнее, пожалуйста, – Анатолий взял туфлю и уже занёс нож. – И почему ты говоришь «ваш человек»?

– О нет, только не туфли! Я же не смогу купить другие, – Нелли дернулась в сторону Лазарева и протянула руку к туфле.

– Не туфли? Тогда, может быть, сразу твою ногу? Тогда и туфли не потребуются. Говори! – глаза угрожающе блеснули.

– Ваш человек… Ой! Тот человек предложил сотрудничать и подарил вот эти импортные вещи. Предложил избавиться от ребёнка, которого мне отдадут на усыновление. Ну-у… он должен был сказать, когда… это… Ну да, поторопилась, но я не виновата. Это он меня заставил, – Нелли зажмурилась и пыталась выдать эту жуткую историю как можно быстрее. – Да, это я скинула в пропасть ту девочку, но ведь она осталась жива. Я не виновата! Потом ваш человек… он меня уже наказал. Отвёз в тюрьму, где… где… меня долго насиловали много мужчин.

– Неплохо, однако! Как выглядел человек, нанявший тебя? – Лазарев приблизил нож к белому от ужаса лицу.

Нелли открыла глаза, но, увидев перед своим носом полированный металл, натянула на голову одеяло. В следующий момент она поняла свою ошибку и слегка взвыла. Мужчина разрезал туфлю.

– Боже мой, что вы наделали, – зашептала она порывисто.

Лазарев уже держал в руке шёлковые чулки.

– Я скажу, всё скажу! Не надо! Он был ниже вас, рыжеватый и с такими выпученными глазами. На нём был хороший костюм. Не надо портить мои вещи, пожалуйста.

Анатолий, подошёл к окну, открыл и с отвращением бросил в него весь ворох одежды.

– Как таких тварей только земля носит, – тихо прошипел и вышел.

54

СССР, Москва.

Косые лучи солнца тронули портрет вождя на стене в кабинете генерала Ершова и разделили его на две половины – светлую и тёмную. На экстренном совещании, кроме генерала, присутствовали только подполковник Анатолий Лазарев и майор Зинаида Силуянова. Анатолий задумчиво выводил загогулины на полях листа с пометками, а Зинаида крутила карандаш в ловких пальцах.

– Значит, все шмотки у неё новые и импортные, – генерал смотрел куда-то в окно.

– А точнее, французского и итальянского производства, – кивнул Лазарев.

– И здесь таких не купишь ни за какие деньги, – добавила Зинаида. – А вот под описание, данное Нелли Табуновой, очень подходит майор Степан Иванов, переведённый к вам в прошлом году из нашего отдела.

– Так он был задействован в операции «Александрит»? – генерал Ершов глянул на Зинаиду и снова перевёл взгляд на окно.

– Он проверял информацию о происшествии в детском доме в Грузии, когда девочка упала в пропасть.

– И ничего подозрительного не нашёл, – закончил фразу Лазарев.

– Или нашел, но скрыл, – генерал снова взглянул на Зинаиду.

– А потом отвёз провинившуюся женщину в тюрьму на «воспитание», – добавил Лазарев, – но не убил. Значит, она всё ещё им нужна.

– Ага, то есть Нелли Табунова утверждает, что сначала её наняли избавиться от этого ребёнка, дали аванс в виде дорогих импортных шмоток, а потом, когда она скинула девочку с обрыва, но та выжила, Степан Иванов её наказал? – генерал перевёл задумчивый взгляд на Анатолия.

– Я так и не поняла: Иванов наказал Нелли за то, что ребёнок остался жив или за то, что она действовала без команды, по собственной инициативе? – Зинаида вопросительно глянула на Анатолия.

– Это не так важно. Будем считать майора Иванова нашей первой ниточкой, – генерал Ершов слегка кивнул.

– Это лишь догадка, и она ни на чём не основана, – Зинаида перевела взгляд на генерала.

– Но мы всё равно за неё потянем, но никому об этом не скажем, – генерал Ершов поднял вверх указательный палец.

– Ну да, уж если валять дурака, основываясь лишь на догадках, то лучше втихую, – согласилась Зинаида. – Ладно, что делаем дальше?

– Ага, а судя по импортной дорогой одежде, эти ниточки всё-таки тянутся в Европу, – добавил Лазарев.

– Значит, туда и нужно ехать, – заключила Зинаида.

– Да, похоже, Париж стоит посетить, – кивнул генерал Ершов, а операцию назовем «Стальной капкан».

– Не, мне не нравится, как-то не элегантно и не романтично, – улыбнулся Лазарев. – Это всё-таки Париж!

– Предлагаю назвать «Замкнутый лабиринт», – Зинаида с наигранной торжественностью глянула на мужчин. – Ну знаете, это такой лабиринт, в котором есть замкнутая петля-ловушка. Если туда попасть, то начинаешь кружить на месте. В неё легко попасть, а вот выход найти очень сложно.

– То есть тот же капкан, – усмехнулся генерал.

– А что, мне нравится, «Замкнутый лабиринт» звучит загадочно, – кивнул Анатолий.

– Ну что ж пусть будет «Замкнутый лабиринт». Самое главное – нам самим в него не угодить, – кивнул генерал Ершов и объявил совещание законченным.


Январь 2019

Читайте продолжение истории в книге «Замкнутый лабиринт».


Оглавление

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
  • 8
  • 9
  • 10
  • 11
  • 12
  • 13
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25
  • 26
  • 27
  • 28
  • 29
  • 30
  • 31
  • 32
  • 33
  • 34
  • 35
  • 36
  • 37
  • 38
  • 39
  • 40
  • 41
  • 42
  • 43
  • 44
  • 45
  • 46
  • 47
  • 48
  • 49
  • 50
  • 51
  • 52
  • 53
  • 54