КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 468677 томов
Объем библиотеки - 684 Гб.
Всего авторов - 219056
Пользователей - 101702

Впечатления

чтун про Васильев: Петля судеб. Том 1 (ЛитРПГ)

Дай бог здоровья Андрею Александровичу; и чтобы Муза рядом на долгие годы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Шаман: Эвакуатор 2 (Постапокалипсис)

Огрызок, автор еще не дописал 2 книгу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Кощиенко: Айдол-ян - 4. Смерть айдола (Юмор: прочее)

Спасибо тебе, добрая девочка Марта за оперативную выкладку свежего текста. И автору спасибо.
Еще бы кто-нибудь из умеющих страничку автора привел бы в порядок.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Жарова: Соблазнение по сценарию (Фэнтези: прочее)

Отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Касперски: Техника отладки приложений без исходных кодов (Статья о SoftICE) (Статьи и рефераты)

Неправда - тихо подойдешь
Па-а-просишь сторублевку,
Причем тут нож, причем грабеж -
Меняй формулировку!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Алекс46 про Фомичев: За гранью восприятия (Боевая фантастика)

Посредственно.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать регилин?

Укрощение строптивой (fb2)

- Укрощение строптивой (а.с. Я скучаю по тебе -1) 632 Кб, 180с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Кира Фарди

Настройки текста:



Кира Фарди Я скучаю по тебе. Укрощение строптивой

Глава 1


Мы сегодня сбежали с занятий.

Мы — это я, Антон Стрельников, или Стрела, и мои друзья, Блонди и Бей.

Универ — дело хорошее, возможно, он даже чему-то научит, но нам троим это по барабану: наша жизненная дорожка проторена родителями до самого конца.

Мы ездили в универ только потому, что предки пригрозили посадить нас на голодный паек. В смысле, отобрать карты, кредитки и машины. Вот скрепя сердце и таскаемся каждый день в корпус Г экономического факультета, где, якобы, учимся на третьем курсе.

Знания нам не нужны, работой обеспечены, если, конечно, когда-нибудь захотим работать. Моя маман точно не выпустит руль компании из цепких пальчиков с французским маникюром. Папаша Бея, Макса Адеркина, тоже. Ну, а Блонди вообще ни о чем волноваться не надо. Океанические лайнеры его семейства бороздят моря и океаны по всему миру.

Мы мажоры.

«Золотая молодежь», как сейчас называют. Мы живем, наслаждаясь жизнью, и даже не знаем, что там у нас под ногами. Копошатся какие-то людишки, суетятся, к чему-то стремятся. Наверное, думают, что у нас в венах течет кофе с коньяком, а людей оцениваем по списку Форбса.

Зря так думают.

Нам вообще никакого дела нет до других. Хотя… Блонди, например, какает в золотой унитаз. А что? Куда его семье еще деньги тратить? Даже остров в океане купили.

Вот и скажите мне, зачем протирать штаны в аудитории, когда еще светит солнце, поют птицы, и теплый вечер бабьего лета зовет на улицу?

Я слушал нудное бормотание преподши по зарубежной экономике и зевал. Надела бы короткую юбку — не так скучно было бы. Зачем напрягаться, когда всю информацию можно найти в Интернете?

Совсем уснул…

Щелкнула смс. Я встрепенулся. Блонди.

— Антоха, линяем!

— Ок!

Не дожидаясь звонка на перерыв, мы, не сговариваясь, бросились к выходу. Преподша только захлопала глазами.

— Стрельников, Василенко! Что за манеры? Я вас баллов лишу!

Да пошла она подальше со своими баллами!

Красавец Porsche 911 carrera c открытым верхом, который подарил Максу на днюху отец, сиял красным боком на стоянке. Мы прыгнули в машину и понеслись.

Куда? И сами не знали. Хотелось свободы, простора и адреналина.

Пропетляли по узким улочкам, где находился наш корпус, попугали пипл и голубей и вырвались на широкий проспект. Вот тут бы и развернуться, но…

Прямо перед носом остановился синий пригородный автобус. Макс его и так, и этак, а никак объехать не может. Эта железная махина загородила обзор.

Пашка (его прозвали Блонди за белесый хвостик на затылке) начал заводиться.

— Мужики, какого черта? Эта громадина меня кислорода лишила.

— Надо наказать, — предложил я и потер ладони: ожидалась классная развлекаловка.

— Ага. Макс, газуй!

Но справа и слева сплошным потоком шли машины, а автобус, как назло, медленно тянулся впереди, загораживая дорогу. Макс вытягивал шею, пытаясь найти просвет и обогнать это чудовище из девяностых, но ничего не получалось.

— Слушай, Бей, — не выдержал я. — Что ты с ним возишься? Шугани хорошенько!

— Сам попробуй! Не получается!

— А ты слева зайди. Подрежь ту развалюху, — я махнул в сторону древнего Форда.

— Как? — он повернул голову.

В одной из сережек, которыми сплошь были утыканы его уши, сверкнул бриллиант. За страсть к пирсингу Макс получил среди друзей кликуху Джек Воробей, которая со временем сократилась до простого Бея.

— А чо? — лениво хохотнул Блонди. — Ссышь? Не ссы! Мой папаня отмажет. Давай!

Он привстал на сиденье, дотянулся до клаксона и нажал на него со всей силы. Ближайшие автомобили шарахнулись в сторону, но большой автобус по-прежнему никуда не торопился.

— Бей! Меняемся местами! — крикнул Пашка.

— Как? На ходу? — Макс был самый осторожный из нас, никогда не рисковал попусту.

— А что? Слабо? Давай! Адреналина хочется!

Пашка перелез вперед и плюхнулся ко мне на колени, потом дернул на себя Макса. Тот вцепился в руль побелевшими пальцами.

— Блонди, отстань! В аварию попадем!

— Не боись! Пусти! Я сам!

Пашка перехватил руль рукой. Макс отстегнул ремень безопасности, извернулся, но побоялся покинуть водительское место. Машина шла на полном ходу и постоянно дергалась то в одну, то в другую сторону.

Мне было весело. Опасность будоражила мозг и разгоняла по телу кровь. Адреналин, которого так хотел Блонди, бушевал в голове.

— Меняйтесь! — крикнул я и перетащил к себе на колени Бея.

Он трясся от страха, а я хохотал. Смех так и рвался из груди. Классно же!

Пашка нырнул на водительское сиденье, и движение немного выровнялось. Макс наконец отцепил пальцы от руля и перебрался назад. Он теперь возбужденно дышал мне в затылок, но краем глаза я видел, как дрожат его руки. Бей у нас не только осторожен, но и немного трусоват. Но такой друг в компании нужен, чтобы сдерживать импульсивного и злого Блонди.

А тот попал в родную стихию. Он нырнул между белой Ауди и старой Нивой, обогнал тойоту и уже сигналил у стенок автобуса. Водитель испуганно выглянул в окно, что-то крикнул и газанул. Это только раззадорило Пашку. Он показал мужику средний палец, лавируя между машинами, обогнал неповоротливый автобус и стал подрезать его.

Водитель резко затормозил. Люди в салоне повалились друг на друга. Я свистнул, а потом открыл рот и завопил клич каманчей.

Сзади Макс сделал то же самое.

— Дави их, Блонди!

Пашка прибавил скорость и помчался вперед на зеленый сигнал светофора. Однако за поворотом он притормозил, дождался, пока автобус проедет мимо и снова оказался возле окна водителя.

— Какого хрена! — закричал шофер.

Бедный мужик обливался потом. Он не мог припарковаться в неположенном месте, но и двигаться нормально вперед было невозможно: наш красный Porsche 911 мелькал у него перед глазами, как огонь смерти.

— А это тебе за хрен! — завопил Пашка и резко повернул руль в сторону.

Блонди не камикадзе. Он не собирался идти на таран, но это движение заставило водителя автобуса тоже резко вильнуть. Люди в салоне опять повалились друг на друга. Кто-то открыл окно и крикнул:

— Бога на вас нет! Как не стыдно!

— Ха-ха-ха! — мы веселились от души.

Настроение было отличное. Хотелось встать и закричать на весь мир:

— Йо-хо-хо! Как классно жить!

Внезапно я увидел за стеклом девчонку. Ее голова дергалась от каждого резкого движения. Она то пропадала где-то внутри салона, то внезапно появлялась в окне. Кудряшки на лбу смешно тряслись, но огромные глаза были полны страха. На ее губе запеклась кровь. Она вцепилась обеими руками за поручень и дрожала.

Мы встретились взглядами. И вдруг она открыла рот и произнесла по слогам:

— Му-да-ки.

— Блонди, эта коза назвала нас мудаками! — крикнул я и показал пальцем на окно.

— Где? Какая? — Пашка закрутил головой. — Мужики! Идем на тар-а-а-а-н…

Но в этот момент мы услышали звук сирен. Кто-то из пассажиров или водителей постарался. Блонди резко снизил скорость, свернул на боковую улицу и припарковался на стоянке у торгового центра.

— Фу! — выдохнул он. — Душу отвел. Пошли перекусим!

***

Я влетела в кафе, запыхавшись, и сразу бросила взгляд на круглые часы на стене. Черт! Опоздала. Только бы хозяин не заметил! Он у нас нервный, не любит, когда сотрудники задерживаются.

Но все было спокойно: ужинали редкие посетители, звучала музыка, шумела кофемашина, пахло острыми специями.

Обычное кафе кавказской кухни: люля-кебаб, чахохбили, шашлык, хачапури. Сюда и приходили только свои люди. Посторонние заглядывали, но сразу исчезали, поэтому атмосфера была дружеская, везде слышалась гортанная речь.

Вот и сейчас за столиком в углу сидели знакомые босса, его племянник Гарик привел парочку своих друзей. Они весело чему-то смеялись.

Стараясь быть незамеченной, я проскользнула в подсобку. Надела на голову косынку, чтобы спрятать волосы, которые начинали сильнее кучерявиться от влажного воздуха, натянула синий халат, поверх него повязала клеенчатый фартук и повернулась к раковине, где меня ждала гора посуды.

Увы, сегодня моя очередь заниматься противным делом, за которое мне платят копеечную зарплату. Я устроилась на работу в кафе помощником повара, но, так как Азамат, мой хозяин, вечно на всем экономил, он не нанял посудомойку, а возложил эту обязанность на всех сотрудников помаленьку.

— Достали все! — в мойку заглянула официантка Людочка, веселая и распутная бабенка.

Она шумно бросила поднос с новой порцией тарелок на стол, достала из кармана пачку сигарет и вытащила одну.

— Кто опять? — лениво поинтересовалась я: ничего удивительного, каждый день одно и то же!

— Да, Гарик, мать ети! Вот пожалуюсь его Зульфейке, пусть муженьку все волосы выдергает.

Людочка позволяла нашим гостям щипать себя за мягкое место и при этом весело взвизгивала. Это была такая традиционная игра, и ее жалобы на посетителей я воспринимала отстранённо, как дополнительный элемент нагрузки.

Иногда официантка пропадала из зала, выходила с каким-нибудь кавалером на прекур, и мне приходилось срочно бежать на ее место. Друзья нашего хозяина сразу замолкали. Наверное, мой мрачный вид их отпугивал напрочь.

Людочка щелкнула зажигалкой, распахнула дверь черного выхода и выпустила клуб дыма.

— Люд, сейчас Азамат на запах прибежит! Кончай курить!

— Да, пошел он! — ответила она, но спустилась с крыльца и села на последнюю ступеньку.

— Не выдергает, — сказала я.

— Кто? Ты о чем?

— Зульфия не выдергает. Она сама мужа боится, как огня. Для нее счастье, если этот козел развлекается на стороне: зато ночью к ней не полезет еще одного ребенка строгать. Он же как кролик, готов трахаться без остановки.

— И то верно! — Лидочка затушила сигарету, вернулась в мойку и облокотилась на стол с посудой. — А ты почему опоздала?

— На кладбище ездила? Убраться надо было.

— А-а-а!

— Представляешь, какие-то мажоры перегородили дорогу и помешали автобусу проехать. Ну, попадутся мне эти козлы еще!

Я перевернула стопку вымытых тарелок, чтобы слить воду, и возмущенно стукнула ею об стол.

— Эй, ты посуду не бей! — засмеялась Людочка. — Ой, в рифму получилось! Согласна, совсем «золотая молодежь» обнаглела!

— И не говори! Сначала ехали рядом с нами. Музыка орет, правила не соблюдают. Наш бедный водитель то влево, то вправо, то по тормозам ударит. И мы, как селедки в бочке, прессуемся. А этим все фиолетово. Покуролесили, движение на дороге сбили и смылись.

— И что эти дармоеды в нашем районе забыли?

— А я знаю? Никогда раньше не видела.

— Красивые хоть?

— Не разглядела. Автобус как тряхнуло, так я и улетела вперед и лбом о поручень ударилась, вообще еле на ногах удержалась, — я подняла косынку, — видишь, какая шишка.

— Д-а-а-а, есть малеха. Ты приложи ложку, чтобы синяка не осталось.

— Девки, что за треп во время работы! — мы вздрогнули и обернулись: хозяин ввалился в мойку и сразу занял все пространство. — Людка, опять курила? Ты когда-нибудь взорвешь нас всех!

Людочка подмигнула мне и попыталась протиснуться мимо пивного живота, барабаном торчавшего вперед. Босс смачно шлепнул ее по упругой заднице. Она кокетливо взвизгнула:

— Да, ладно тебе, Азамат! Не балуй!

«И с этим спит», — вздохнула я и повернулась к мойке: работа не ждет. Но отвязаться от босса не так-то просто.

— А ты где сегодня шлялась, ясноглазая?

Шеф зовет меня так за зеленую, почти прозрачную радужку. Этим цветом меня наградила мама. Иногда я мечтаю накопить денег и заиметь цветные линзы, чтобы любопытные мужики не приставали с вопросами. Но, увы, нет денег даже на сапоги, а уже холода приближаются.

Азамат подошел вплотную. Я чувствовала его упругое пузо, прижимавшееся к моим ягодицам и считала до десяти. Хотелось развернуться с разбить тарелку о его лысоватую башку, но нельзя. Я с трудом нашла эту работу на полставки и потерять до ужаса боялась.

— Простите. Я задержусь на полчаса дольше, — ответила я и немного отодвинулась.

— Ну, смотри, Рита-Маргарита, я меня глаз-алмаз.

Он сделал козу из пальцев и показал ею сначала себе на лицо, а потом направил мне в глаза. «И ладно, плевать мне на твой алмаз, — думала я, яростно натирая губкой тарелку, а в голове вовсю работал калькулятор, распределяя зарплату по проблемам. — За общагу заплачу, соседке долг отдам, может, и мне на сапоги останется».

Да, если бы не крайняя нужда, послала бы босса и его вонючее кафе к чертям собачьим!

В обеденном зале что-то загрохотало, потом послышались крики:

— Азамат Григорьевич! Азамат Григорьевич. Ой, что делается! Идите сюда.

***

Мы вышли из Порше и огляделись: куда нас занесла нелегкая? Вокруг высились пятиэтажки старого спального района. В погоне за автобусом и не заметили, как свернули с намеченного пути.

— И где мы? — спросил Макс.

— Да, какая разница? — пожал плечами Пашка. — У нас все равно не было цели. Проветрились, и ладно. Жрать охота.

Мы зашли в торговый центр, лениво прогулялись по отделам. Ничего привлекательного не заметили. Возле одной витрины поржали над потугами местного дизайнера.

В другом отделе обнаружили такие же узкие брючки, что были надеты на Пашке, только за две тысячи рублей.

— Пацаны, это что за нафиг? Мои скинни и эта половая тряпка! Ваще! Я угораю!

— Знаешь, отличить нельзя, — хохотнул я, разглядывая швы и щупая ткань. — Может, в твоем бутике тоже товары из китайских подвалов?

— Не, разница есть. Цена! Бля…

— Молодые люди, вы покупать будете? — кинулась к нам обеспокоенная продавщица.

— Это дерьмо? — Блонди повертел в руках брюки. — Сама носи.

Он бросил скинни продавщице и направился к выходу.

Мы пошли следом. По его потрясенному лицу я видел, что он едва сдерживается, чтобы не разнести здесь все прилавки.

— Ладно, не злись, — миролюбиво сказал Макс, оглядываясь. — Ты перекусить хотел.

— Так здесь одни забегаловки!

— Жрать все равно хочется. До центра ехать далеко. Желудок к кишкам прилипнет.

Мы сели в машину. Теперь за рулем был я. Повеселились сегодня и хватит. Мы с Максом не против развлечься, но стараемся не выходить из берегов. А вот Блонди совсем другое дело. Если бы мы его не сдерживали, он из полиции не вылезал бы. Или на том свете выяснял отношения с Дьяволом.

Я вырулил на широкую улицу и вдруг Макс закричал:

— Смотрите, а это не наш автобус?

— Где?

Мы завертели головами и действительно увидели у остановки синюю развалину, с которой недавно играли в догоняки.

— Стрела, тормози! — приказал Пашка.

— Да, ладно вам! Сколько таких автобусов по Москве рассекает. Поехали!

— А это не та девчонка, которая нас мудаками обозвала?

Я затормозил у обочины и пригляделся.

По тротуару от остановки быстро шагала девушка. Невысокого росточка, худенькая, одетая явно с чужого плеча в старую серую кофту, поношенные джинсы и кеды. Хвост из темных волнистых волос колыхался при движении в разные стороны.

— Не знаю, издалека не видно, — ответил я.

— Мне тоже кажется, что не она, — подтвердил Макс.

— Пошли, проверим, — воодушевился Блонди. В его глазах опять загорелся азарт. — Неужели всякой шмаре позволим себя мудаками называть?

— Надо наказать, — согласился Макс, но как-то вяло.

Я был не против. Мы проследили взглядом за девушкой. Она зашла в забегаловку, расположенную на первом этаже, под громким названием «Кафе-хаус».

Мы немного покрутились рядом, чтобы не вызвать подозрений, вдруг девчонка нас заметила, и тоже двинули в кафе.

Надо сказать, что я удивился, когда окинул взглядом помещение, в которое мы вошли. Без изыска, но чистенько. Столы накрыты белыми скатертями, от входа казалось, что даже накрахмаленными, в центре каждого небольшой поднос с приборами.

Мы огляделись: девушки нигде не было видно.

— Давайте похаваем, что ли? Раз пришли. Жрать охота, — потер живот Бей.

— А то!

Блонди выбрал столик у стены и сел. Тут же подлетела шустрая официантка.

— Мальчики, посмотрите меню. Только сразу говорю, шашлыков нет. Мы через час закрываемся.

— И чо мы сюда приперлись? — пробурчал Блонди.

— Не капризничай. Все равно ничего другого рядом нет, — осадил я его. Иногда Пашка перегибает палку. Вечно всем недоволен.

Официантка кинула на стол бордовую папку и побежала к группе лиц кавказской национальности, как принято сейчас говорить. Макс листал страницы, Блонди едко комментировал состав блюд, а я разглядывал кафе.

Скатерти оказались бумажными. Я видел, как официантка после очередных посетителей ловко убирала их со столов и стелила свежие. «Миленько, — мелькнула мысль. — Зато ничего не липнет к рукам и одежде».

Кавказцы в углу весело смеялись, официантка хихикала, а вот девушка, из-за которой мы заглянули в эту забегаловку, пропала.

Может, она заметила нас, узнала и скрылась через заднюю дверь? Хотя… о чем это я? Нашел шпионку, ек-макарек!


Макс заказал всем чахохбили. Официантка мгновенно принесла нам еду. Мы с Беем наворачивали с жадностью. Пашка ковырялся вилкой в тарелке и брезгливо принюхивался.

— Ешь! Нас скоро выгонят, — сказал я. — Вкусно.

— А чем пахнет? Сейчас блевану, — Пашка скривился, будто его заставили съесть червяка. — Эй, тетка, подь сюда!

Официантка прибежала сразу, словно караулила, когда ее позовут. От нее пахло сигаретным дымом.

— Мальчики, вам нравится?

— Нравится, нравится, — передразнил ее Блонди и рявкнул так, что девушка подскочила: — Не нравится. Чем воняет?

— Ничем. Курицей, — растерялась она, потом сообразила. — Это специя такая. Хмели-сунели называется.

— А я просил ее класть?

— Мы всегда в блюдо добавляем, — в ее глазах мелькнула растерянность. — У нас же кавказская кухня, — тихо добавила она. — И в меню указано.

— Вот пусть это говно те чурки и едят.

— Чурки? — из-за стола вскочил мужик с усами и кинулся к Блонди. — Слюший, дарагой, кого ты назвал чурками?

— А ты кто? Негр, что ли? — спокойно поинтересовался Пашка.

И столько холодной ярости было в его словах, что мужик плюхнулся на место и обиженно повернулся к дружкам.

Мы с Максом не вмешивались. Если Блонди надо выпустить пар, он его выпустит. Пусть злится на других, а мы бурю переждем.

— Унеси это!

Пашка толкнул тарелку, но не рассчитал силу. Она улетела со стола и рассыпалась на полу, обдав жирными каплями чахохбили скатерть, стены и официантку.

Мы с Максом напряглись, а Блонди развеселился.

— Азамат Григорьевич! — заверещала официантка. — Идите сюда!


Глава 2


Мы с боссом переглянулись и бросились в зал. Вернее, он впереди, а я сзади: вдруг пузом зашибет ненароком.

Картина открылась неприглядная. По всему полу валялись осколки тарелок, перемешанные с тушеными овощами и кусочками курицы. Т-а-а-а-к! Кому-то не понравилась Азаматова еда. Я перевела глаза на нарушителей спокойствия и вздрогнула: за столом, нагло ухмыляясь, сидели те мажоры, из-за которых я опоздала на работу.

Их было трое: блондин с хвостиком на затылке и выбритыми висками, брюнет с ушами, украшенными пирсингом, и русоволосый парень с модной нынче стрижкой undercut (андеркут). Последний сидел вполоборота, расставив ноги, и небрежно гремел ключами от машины.

— Эй, молодежь! Вы чего хулиганите? — бросился к ним босс.

— А ты сам свою жрачку пробовал? — спросил блондин.

Его глаза с наглым прищуром смотрели на Азамата. В руке он держал резиновое кольцо и беспрестанно его сжимал. От каждого движения печатка, надетая на средний палец, выпускала сноп искр.

«Брюликами хвастаешься, урод!» — неприязненно подумала я. Меня эти разборки не касались, но и уйти сейчас не могла: Азамат потом не простит.

— Нормальный еда. — защитил хозяина Гарик и встал из-за стола. Он не так давно покинул родное село и приехал в большой город, поэтому говорил с акцентом.

Блондин тоже вскочил, и все увидели, что он на голову выше маленького усатого Гарика. Парень переставил ходульи ноги в узких укороченных брючках, и кавказец отступил, растеряно оглянулся на приятелей. Кажется, он уже был не рад, что вмешался.

— Это ты считаешь едой? — блондин небрежно смахнул со стойки бара корзинку с осенними яблоками, которые покатились по полу.

Мажоры загоготали оценив развлечение.

— Не, парни, — вышел вперед Азамат. — Я понимаю, молодая кровь, горячая, бурлит, но чем мое кафе вам не угодило? Не нравится чахохбили, принесу шашлык. Хотите?

— Шашлык-машлык, — передразнил босса парень с пирсингом. — Кому теперь нужен твой вонючий шашлык, дядя?

— Азамат Григорьевич, а эти двое все съели, — вылезла Людочка и показала пальцем на пустые тарелки. — Платить, наверное, не хотят.

— Слюшай, дарагой, — опять не выдержал Гарик, — если тебе ничего не нравится, вали отседова, пока жив.

Блондин кинул мгновенный взгляд в угол, прицелился и… и в голову кавказцу полетело кольцо. Оно с силой ударило защитника по лбу и откинуло его к стене. Гарик свалился на пол и заверещал:

— Пацаны, пацаны, что за на х…? Бей его!

Пацаны, примерно сорока с гаком лет, вскочили и пошли группой на мажоров. Те не двинулись с места и по-прежнему лениво глазели на представление.

Блондин расставил ноги на ширину плеч. Он взял проволочную салфетницу, вытряхнул листочки на пол и стал раскручивать ее на пальце. Все как заворожённые следили за все ускоряющимся движением. «Пацаны» будто споткнулись, а потом прыснули к дверям и вывалились на улицу. Кафе опустело.

«Может, догадаются полицию вызвать, или друзей привести?» — с надеждой подумала я и прикинула, сколько нам с Людочкой придется работать, если эти козлы разнесут все в кафе. Расчеты мне не понравились. Нет посетителей, не будет зарплаты. Азамат в день получки всегда нам давал деньги с выручки.

— Друзья, я все понял, — пошел на мировую босс. — Ничего не хотите и ладно. Вопросов нет. Считайте, что я вас угостил.

— Ты нам еще приплатить должен, дядя, за испорченные желудки, — влез парень с пирсингом. — Давай!

Он протянул руку ладонью кверху. Парни опять загоготали.

— Что?

Бедный Азамат сделал шаг назад. С деньгами он расставался с трудом.

— Бабло гони, дядя! Харе тупым прикидываться!

— Парни, это же грабеж среди белого дня, — заныл Азамат. — Пожалейте. Я прошу прощения за плохой ужин.

— На хрен нам твое прощение? — не унимался блондин. — Вот только если, — он обернулся к дружкам и подмигнул им.

— Что, говори, дорогой, все сделаю, — воодушевился Азамат.

— Ну, сам напросился. На колени вставай.

— Кто? Я?

Глаза Азамата, обычно заплывшие многолетним жирком, вдруг стали величиной с блюдце. Он растерянно посмотрел на меня, на Людочку, потом на парней и кинулся к выходу. Блондин перекрыл ему дорогу. С другой стороны наперерез боссу бросился парень с пирсингом.

— Давай!

Азамат съежился, стал будто меньше ростом. Его колени подогнулись, потом выпрямились. Он повернулся боком, схватился рукой за спинку стула, пытаясь аккуратно опустить тяжелый живот.

— Стойте! — неожиданно выпалила я. Смотреть на то, как человек, в два раза старше богатеньких мерзавцев, мечется по кафе, я больше не могла. — Ну, хватит! Не надоело вам развлекаться?

У меня в душе разгорелся огонь. Я бы и дальше молчала, но терпеть не могу таких ублюдков. Этим мажорам на всех наплевать, лишь бы только им было хорошо и сладко.

— А ты откуда, гусыня выползла? — ко мне повернулся парень с андеркутом.

— Стрела, а это не та цыпочка из автобуса? — спросил парень с пирсингом.

— Которая нас мудаками назвала? — Ну-ну, посмотрим.

Вот черт! Слух у этих паразитов общества хороший!

Блондин с хвостиком двинулся в мою сторону. Людочка взвизгнула и скрылась в подсобке. Азамат опустился на стул. Он вытирал пот с красного лица и тяжело дышал: совсем допекли босса.

Я сделала шаг назад, потом другой и уперлась спиной в стойку бара.

— Погоди, Блонди, я сам, — парень, по прозвищу Стрела, остановил блондина раскрытой ладонью. — Эта бабец не очень на нее похожа. Старовата.

Это я-то старуха? Совсем оборзел товарищ! Я внутренне собралась давать отпор. Без боя точно не сдамся. Буду биться, царапаться, кусаться, как бешеная собака.

Стрела встряхнул длинной челкой, и она глянцево блеснула под светом люстр, как сияют красивые волосы в рекламе дорогого шампуня. Он толкнул небрежно ближайший стул. Тот с шумом прокатился по гладкому полу и полетел прямо мне в ноги.

Я отпрыгнула в сторону.

Мажоры загоготали.

— Дави ее, Антоха, раскудахталась тут! — крикнул парень с пирсингом.

— Откуда вылезла, тетя? — хохотнул блондин.

— Какая она тебе тетя? Глаза разуй! — крикнула Людочка, появившаяся в дверях подсобки, и сразу юркнула за стойку бара.

— Парни, — слабо произнес Азамат и схватился за сердце. — Не будьте мразью!

Но его слова повисли в воздухе. Тот, которого назвали Антохой, поднялся и ленивой пружинящей походкой льва на охоте направился ко мне. Что-то звериное было в его мягких движениях.

— Я вызвала полицию! — взвизгнула Людочка.

А я будто приросла к полу. И до такой степени меня достала безнадежная жизнь и это малолетнее хамло, что я готова была в глотку вцепиться красавчику и растерзать его, как злейшего врага.

Парень подошел вплотную и посмотрел на меня сверху вниз. Его можно было бы назвать очень красивым, если бы не брезгливое выражение лица. Край его рта задергался, будто он увидел перед собой гусеницу. Холодные серые глаза смотрели словно сквозь меня.

«Убегай, дура! — кричал внутренний голос. — Он тебя по стенке размажет!»

Но я будто превратилась в камень.

Парень наклонился, не отрывая от меня пронзительного взгляда, взял двумя пальцами за подбородок и притянул к себе. Я тоже уставилась на него, хотя в душе все трепетало от страха и унижения. Нога рефлекторно согнулась в колене и ждала приказа.

— Давай ее, Антоха! Будет у тети что в старости вспомнить.

Стрела насмешливо посмотрел на меня и… впился губами в мой рот. Я захлебнулась от наглости и злости. Моя нога резко выпрямилась и ударила засранца по яйцам.

Никто и охнуть не успел. Видимо, мажоры не ожидали сопротивления от гусеницы.

Антоха заорал. В его глазах блеснула ярость. Он согнулся в три погибели, но тут же выпрямился. Я поймала его ухмыляющийся рот и поняла, что промахнулась.

Вот идиотка! Даже защитить себя не могу! Слезы выступили на глазах. Мир перестал существовать вокруг. Лепешка света на полу, а в ней — я и он. Где-то за гранью сознания кто-то кричал, смеялся, чем-то грохотал. А здесь, под куполом тьмы, были только мы.

Стрела поднял руку и завел ее назад.

Все!

Сейчас ударит!

Я сжалась и на секунду закрыла глаза. А потом мгновенно стянула розовые резиновые перчатки, в которых мыла посуду, и хлестанула мажора изо всей силы по ухмыляющейся роже.

Красавчик растерялся, схватился за щеку. Его дружки вскочили и кинулись к нам. Но тут Людочка выскользнула из-за стойки с тяжелым подносом и поварешкой, вихрем пронеслась по залу мимо нас, грохоча во всю силу, выскочила на улицу и закричала:

— Люди, убивают! Помогите!

— Да, помогите! — слабо вторил ей Азамат.

Официантка заколотила подносом по бетонному столбу. Из соседних магазинчиков появился народ. Вдалеке завыла полицейская сирена, и послышались гортанные крики.

— Антоха, брось эту кошелку! Уходим! — крикнул блондин.

Он подбежал к Стреле, щека которого налилась уже краской, схватил его за локоть и потащил к выходу.

Но Антоха вырвал свою руку и бросился ко мне. Он сжал мою шею и дернул голову назад. Косынка свалилась. Мои волосы волной рассыпались по плечам и спине.

— Убери руки, урод, пока я тебе яйца не отбила, — закричала я и попыталась еще раз двинуть нахала коленом в пах.


Он отпрыгнул назад, но волосы не отпустил. Просто намотал их на руку, притянул мое лицо к себе и прошипел прямо в рот:

— Ну, коза, держись!

Сирены звучали уже совсем близко, крики тоже.

Приятели схватили Стрелу за руки, оторвали от меня и поволокли к выходу. Сквозь сетку волос я видела, как они выбежали из кафе. Блондин вытащил из кармана несколько пятитысячных банкнот и бросил их прямо в лицо кинувшегося за ними Азамата.

— Мы еще вернемся, дядя! — крикнул он.

***

Мы выскочили из кафе и бросились к машине. Вокруг творился ад. Из соседних магазинчиков бежали люди. Прохожие глазели на нас, как на невиданных зверушек. Некоторые стояли с телефонами в руках. Еще и сирены выли. Казалось, задержись мы на секунду, и нам уже было не уйти.

Все это я заметил на бегу и порадовался, что машину оставили рядом, за углом и быстро смылись.

— Веди сам!

Я бросил ключи Максу и сел сзади. Кафе осталось позади.

Я прислушался к себе: на душе было паршиво. Горела щека, но не это меня сейчас волновало. Никакого удовольствия безумное развлечение не принесло. Только злость и… еще что-то неприятное, чему пока я не мог дать определения.

Мне казалось, что до сих пор в руках дрожит эта девчонка. Я невольно сжал пальцы и опустил веки, но сразу увидел прозрачные зеленые глазищи девчонки, которые, казалось, заглядывали прямо в душу и укоряли: «Как тебе не стыдно!»

Я передернул плечами. Мерзко! Ощущение было, будто котенка обидел.

— Паш, а ты зачем им деньги бросил? — услышал я голос Макса и посмотрел на друзей.

— Чтобы не вякали, — лениво ответил Пашка.

— Думаешь, эти людишки в полицию пойдут? Даже кавказцы испугались и слиняли.

— Не слиняли они, — сказал я.

— Как так?

— А ты не видел? С другой стороны улицы толпа с палками бежала.

— Ого! И как заметил?

— Не знаю, — пожал плечами я. Разговор помог немного расслабиться, напряжение отпустило, и как разрядка после выброса адреналина все тело пробила дрожь. Я сжал руки между коленей. — Чувство самосохранения сработало.

— И все же, Паш. Откуда у тебя столько налички? — не отставал Макс.

— А-а-а! Папаша взятку получил, вот и надо бабло куда-то потратить, — нехотя ответил Блонди и сразу перевел стрелки на меня: — А ты почему такой хмурый?

— Не хочу говорить. Паршиво.

— Ну, ты даешь! Совесть проснулась?

Пашка повернулся ко мне. В его глазах светилось неподдельное любопытство.

— А тебя, вижу, она совсем не мучает? — окрысился я и сжал кулаки.

Сейчас мне хотелось вмазать Блонди по сопатке, чтобы не изображал из себя блатного.

— А девка тебя резиновыми перчатками хрясь по лицу… Круто! Надеюсь, спускать такое на тормозах не будешь?

— Заткнись! Или вмажу!

— Эй, парни! Брейк! — заволновался Макс. — Ну, перегнули немного палку, что с того?

— Нет, ты погоди, — Блонди отстегнул ремень безопасности и повернулся всем телом ко мне. — Стрела, ты на цыпочку запал, что ли?

— Сдурел? Как я на нее мог запасть? — пошел я на попятную. — Я видел ее мельком в окне автобуса, и в кафе пять минут. И все.

— А еще ты прижимал ее к себе и целовал. И как она? Есть за что подержаться? А пахнет как? Помойкой?

Я с трудом сдержался. Сосчитал, как идиот, до десяти, чтобы еще больше Пашку не спровоцировать.

— Обычная девчонка. Пахнет мылом.

— О, мылом? — захохотал Блонди. — Наши подруги пахнут брендовым парфюмом, а тут мылом. Удивил! Может, займемся? Поймаем как-нибудь вечерком и того… Наверняка она всем чуркам в забегаловке дает. Видел, как хозяина защищает?

— Может, она его дочь, — предположил я.

Мне все больше не нравилось направление, которое принимает разговор. Я хорошо знал Блонди. Он просто так воздух сотрясать не будет. Если он что-то задумывал, не останавливался ни перед чем. Иногда мне казалось, что и родители боятся его бешеного характера, поэтому не связываются.

— Какая дочь? Не смеши! И близко не похожа. И потом, выглядит, как нищенка.

— Нет, парни я пас. Не хочу, — сразу запаниковал Макс. — Отец меня со свету сживет, если я в изнасилование влезу.

— Ты дурак? Кто тебя заставляет насиловать? Это у нас Стрела по милашкам мастер, поцелуйчики, обнимашки раздает налево и направо. Слабо девочку в постель уложить?

— А зачем мне она нужна? У меня Машка есть, — опешил я.

— То Машка. Она сама на все готова. Напрягаться не надо. А тут амазонка-воительница. Нет, тебе точно слабо!

Это был удар ниже пояса. Я начал заводиться. Не знаю, какое дерьмо во мне бурлило, но неожиданно для себя я крикнул:

— Да если я захочу, она и замуж за меня выйдет!

Сказал и осекся. Идиот, что наделал! Зачем мне такой геморрой? Да такую, девушку, как зеленоглазая, ни мои родители, ни окружение не примут. Я даже не представляю, как буду их знакомить.


— Это ты погорячился, — захохотал Блонди.

Я облегченно выдохнул. Слава богу! Он тоже понимает, что его задумка — ерунда.

— Да, Стрела, ты перестарался, — засмеялся и Макс.

Мы уже были в центре Москвы и выискивали клуб, куда можем заглянуть на пару часов. Макс припарковал Порше у «Забияки», и мы дружно вывалились из машины.

— Хотя нет! Идея! — воскликнул Пашка и расставил руки, не пропуская нас дальше. — А если… если…

— Говори уже, не томи!

Я стукнул его по плечу, а внутри все сжалось от тревожного ожидания.

— Мы ведь и свадьбу можем организовать понарошку.

— Зачем нам это?

— Стрела, давай, соглашайся! Весело же будет!

— Сам соблазняй девчонку.

— Ты у нас мачо. Меня девки как огня боятся. И потом, не мне перчаткой в лицо вызов бросили.

— Да, какой вызов? — я не знал, реагировать на наезд шуткой, или отбрыкиваться серьезно. — Ты о чем? Что было в руках, тем и заехала!

— А что, Антоха. Развлечемся! Если не хочешь с ней спать, не спи. Но сделай так, чтобы влюбилась, как кошка, — поддержал Блонди Макс.

— Пацаны, у вас с головой полный трындец! Зачем мне?

— Нет, ты погоди отказываться, — Пашка вошел в раж. — Тебя по морде грязными перчатками, а ты проглотишь? Да какой ты мачо после этого? Фу!

— Блонди, отстань от меня!

— Спорим, что у тебя ничего не получится?

— А что будет ставкой в споре? — поинтересовался Бей.

Я видел, как горели его глаза. Друзьям нравилась задумка, мне, кстати, тоже. Почему бы и не развлечься немного? Девчонку надо наказать.

— Стрела, хочешь яхту? Я свою поставлю на кон. Давай, соглашайся! Что капризничаешь, как малолетка?

— Ладно, по рукам! — решился я. — Завтра едем извиняться.

Глава 3


Людочка кинулась к деньгам и, как коршун, набросилась на них. Не успела она спрятать купюры, как в кафе ввалилась толпа кавказцев с палками наперевес.

— Где? Где эти сволочи? — закричал возбужденный Гарик.

— Смылись, — ответила я и подняла перчатки с пола.

— Долго же вы собирались! — упрекнула Гарика Людочка.

— Панимаешь, дарагой, пока туда, сюда…

— Чай будете? — Азамат встал с места и шаркающими шагами направился к кухне.

— Ребята, спасибо за поддержку, но боссу сейчас совсем хреново, — Людочка схватила двух парней и повела их к выходу.

Все остальные двинулись за ней, только Гарик кинулся за дядькой. Официантка закрыла дверь на ключ и тоже пошла в кухню, я — за ней.

Босс сидел возле стола, уронив голову на руки.

— Азамат Григорьевич, ты как?

— Ох, чтобы я без вас, девки, делал.

— Мы тоже молодцы, — обиделся Гарик. — За помощью побежали.

— А мог бы и не бегать, а сразу разобраться.

— Выдел же, какие они!

— Ладно, проехали! — крикнула Людочка. — Азамат, смотри они деньги кинули!

Ее пальцы сжимали розовые бумажки, а глаза восторженно блестели.

— Дай сюда!

— Не дам! — официантка спрятала купюры за спину и умоляюще посмотрела на босса. — Подари по бумажке нам с Риткой. Ну, пожалуйста! Халявные же деньги. С неба свалились.

— Люда, не балуй!

Азамат сделал шаг к ней навстречу, но она отпрыгнула в сторону. Я тоже встрепенулась. В конце концов, это мы с Людой спасли кафе от разгрома. Заслужили чаевые.

— Азамат, будь человеком. Ты же знаешь нашу ситуацию. Ритка недавно бабушку похоронила, совсем без копейки осталась. А у меня младшие сёстры сладости видят только по праздникам, да и то по одной конфете в руки. Бля! Достала проклятая нищета!

— Не прибедняйся! У твоих сестер родители есть!

— А у Ритки нет, — не сдавалась Людочка. — Пожалей девчонку. Под удар себя подставила. И чего ради? Вон, твой племяш, сразу ноги сделал!

— Я за помощью побежал, — всунулся Гарик.

— А ты вообще молчи!

— Сегодня день зарплаты, вот и получите свои деньги, — упрямился босс, но уже просто по привычке.

— Азамат Григорьевич, но чаевые нам положены, тем более за такую нервную работу, — не выдержала я.

Напоминание о бабушке наполнило болью сердце. В кармане звенела мелочь. Бумажки там давно уже не водились, поэтому перспектива получить пять тысяч воодушевляла. Я сразу прикинула, что могу купить на них дешевые сапоги. Уже скоро зима, а обувь совсем развалилась. Ну, не ходить же по морозу в матерчатых кедах!

— Девки, вы меня разорить хотите?

Люда схватила швабру в руки, я бросилась за совком. От обиды хотелось плакать. Веселое лицо официантки вытянулось, будто из него, как из воздушного шарика выпустили весь воздух, и сразу постарело, хотя ей недавно исполнилось двадцать восемь. Трудности и проблемы никого не делают молодым. Я чувствовала, что ещё несколько лет, и меня ждёт подобный удел.

Мы молча стали убираться. Азамат кружился вокруг нас и бушевал:

— Ну, и козлы! И откуда они взялись?

— Да, откуда? — вторил дядьке Гарик.

Мы переглянулись, но не ответили. Зачем напрягаться и сотрясать воздух, если с нами не считаются, как с работниками?

— Девки, чего молчите?

Люда подметала пол, а я в нужный момент подставляла совок. Действовали слаженно и терпеливо. Азамат долго одиночества не выдержит. Он сунулся к нам, но Людмила ударила его по ногам шваброй. Толстяк отпрыгнул.

— Девки, ну, чего злитесь? А ты, Людмила, молодец.

— Я молодец? Нет, я разозлилась. Ух! Пусть только появятся еще раз!

Людочка сдулась, ей хотелось поговорить о случившемся. Она выпрямилась и погладила спину и теперь со щенячьей грустью смотрела на босса. В глазах стояли слезы.

— Людка, ты чего? — Азамат занервничал и оглянулся: вдруг ещё где-то подстерегает опасность.

— Ничего! Я как увидела, что Рита встала против этого мудака, сразу поняла: надо что-то делать.

— Спасибо тебе, — я обняла официантку.

Я действительно была ей благодарна, потому что моя выходка могла обернуться большими неприятностями. Я уже жалела, что не сдержалась. Ну, кто я такая против сыночков богатых родителей?

— Да, Ритуля, мы с тобой спасли кафе, а хозяин нам чаевые зажал, — всхлипнула официантка.

— Ладно, девки! — вдруг воскликнул Азамат. — Будут вам чаевые! Держите! — он гордо положил на стол две купюры. — Не чаевые, а боевые!

— Азамат! — Людочка бросилась к боссу и расцеловала его в обе щеки. — Ритка, иди сюда!

Я тоже приблизилась к толстяку. Он схватил меня за талию, прижал к себе и потянулся толстыми губами к моему рту.

— Э-э-э, погодите! Так мы не договаривались, — отпрянула я.

— Ладно, не капризничай, Рита-Маргарита. Не убудет от тебя!

— И правда! — поддержала его Людочка. — Дай мужику насладиться упругим девичьим телом.

Во мне все кипело от отвращения, но розовая бумажка, лежавшая на столе, притягивала взгляд магнитом. Там были сапоги. Если купить их на рынке, останется ещё и на перчатки.

Я уже смирилась с неизбежным и даже закрыла глаза, но… высвободилась из тисков босса и отошла в сторону.

— Простите, Азамат Григорьевич, не могу. Не так воспитана. Если хотите, я вам за эти деньги новое блюдо приготовлю. Пусть в меню будет не только кавказская кухня.

— Тоже мне, воспитание, — пробормотал босс, но больше не настаивал. — А что ты можешь сделать? Чему там тебя в кулинарной школе научили?

***

Я училась в кулинарном колледже по специальности повар-кондитер и уже умела готовить много интересных блюд. Возможно, когда-нибудь, я втайне мечтала об этом, я смогу открыть свой ресторанчик и исполнить мечту моей бабули. Она мне говорила, что у меня волшебные руки.

— Рита, учись на повара, — советовала она. — Эта профессия тебя напоит, накормит, а если мозги подключишь, ещё и мужа даст.

— Да-да, слышали, знаем, — шутила я и зубрила историю, так как хотела стать юристом. — Путь к сердцу мужа лежит через желудок.

— Народная мудрость не обманывает, поверь. Но я не о том говорю.

— А о чем?

— Выучишься, пойдёшь работать в ресторан поваром…

— И найду себе в мужья официанта, — перебивала я.

— Тьфу на тебя, дурочка! Почему там мелко мыслишь? Ты приготовишь зашибенное блюдо. Такое, которое не стыдно подать даже королю. Представь, тебя начнут вызывать в зал для комплимента, а потом найдётся тот, кто будет ходить в ресторан уже не только за едой, но и ради твоей красоты.

— Ох моя романтичная бабуля! — вздыхала я и обнимала единственного дорогого человека, оставшегося из моей семьи.

Мои родители ушли из жизни один за другим с интервалом в два года. Я их практически не помню. Смотрю на семейную фотографию, но не осознаю себя рядом, будто чужие люди, случайно снятые вместе со мной.

Сначала погиб в авиакатастрофе отец. Его вертолет упал в горах при выполнении обычного тренировочного задания. Кто виноват, разбирались долго, но мы с мамой остались одни.

А потом заболела и она. У нее обнаружили рак крови, который прогрессировал стремительно. Вот тогда и вошла в мою жизнь бабушка, да так и осталась рядом навсегда. Она приехала из российской глубинки, где продала дом. На вырученные деньги пыталась купить дорогие лекарства, чтобы вылечить единственную дочь.

Но все оказалось бесполезно. Мама умерла. Бабушка продала квартиру в столице, и мы перебрались в Подмосковье, где, по мнению бабули, жизнь была проще, дешевле и привычней для нее. Она устроилась на работу в школьную библиотеку, и все детство я провела среди книг.

Иногда в памяти всплывают картинки. Вот мама сидит перед зеркалом и выбирает парик. Мне нравилась мама блондинка, и я не любила, если она была с черными волосами. Тогда ее бледное лицо пропадало, терялось в длинных прядях, и мне казалось, будто я вижу перед собой белую тарелку.

Вот и все, что я помнила. Часто я даже думала, что эти картинки — плод моего воображения. Я тогда бежала к бабуле, зарывалась лицом в длинную юбку и плакала навзрыд. Она гладила меня по голове и приговаривала:

— Поплачь, дитятко, поплачь. Впереди длинная жизнь. Еще много будет поводов для слез, и пусть они будут только радостными.

— Бабушка, а как это радостные слезы?

— От счастья, внученька, от счастья. Оно переполняет сердце и вырывается хрустальными капельками.

— Правда? — я тут же переставала плакать и бежала к зеркалу посмотреть, правда ли у меня из глаз бегут хрустальные капли.

— Бабушка, ты врешь! У меня обычные слезы!

— Разве? Так это слезы горя. Они должны высыхать и не оставлять следов. Счастье все у тебя еще впереди.

Позже я уже не верила в легенду о хрустальных капельках, но, когда радовалась, нет-нет, да и смотрела в зеркало. А вдруг?

Но к словам бабушки все же прислушалась.

И не потому, что не набрала баллов при поступлении в вуз: школу я как раз окончила с отличием. Просто у бабули случился инсульт, и мир вокруг нас рухнул.

Мне пришлось устроиться на работу и ухаживать за ней. Планы о поступлении сначала отодвинулись, а потом и вовсе отошли на задний план. Бабуля поправилась, но все равно у неё плохо работали левая рука и нога. Я не могла уехать в Москву на учебу, потому что боялась, что, если у нее случится приступ, некому будет оказать помощь.

Я постоянно была рядом, но все равно не смогла ее уберечь. Бабуля пошла в ванную, упала на пороге и потеряла сознание. Второй инсульт она уже не пережила. Ей сделали срочную операцию, но она не пришла в себя. Весной я похоронила бабулю и осталась в этом мире совсем одна.

В память о ней пошла учиться в кулинарный колледж и нисколько не пожалела о своём выборе.

***

— Рита, а чем ты можешь нас удивить? — услышала я голос Людочки.

— Кто? Я? А-а-а! Хотите, прямо сейчас приготовлю курицу под соусом «Терияки»?

— А что это? — озадачился Азамат.

— Узнаете. Мне нужна копченая куриная грудка, красный болгарский перец, лапша и соус.

— И все?

— Да. Через пятнадцать минут вы будете ужинать.

— Так быстро?

— Конечно! Нужно только время, чтобы сварились макароны.

Людочка быстро сбегала в соседний магазин и принесла нужные ингредиенты. Я в это время домыла посуду, подошла к плите и поставила воду на огонь. Азамат смотрел на мои действия, не отрываясь.

Куриную грудку я порезала кубиками и бросила на сковороду в разогретое масло. Туда же отправился и болгарский перец. Через несколько минут я залила готовое блюдо соусом и дала ему ещё протомиться. Когда сварилась лапша, я промыла ее, смешала с мясной заправкой и подержала кастрюлю на огне, дав продуктам возможность стать единым целым.

— Готово.

— И все? — Азамат недоверчиво посмотрел на содержимое кастрюли.

— Да.

— Так примитивно?

— Зато невероятно вкусно.

— Ну-ну.

Но я уже раскладывала еду по тарелкам. Потемневшая от соуса лапша горкой лежала в центре порционного блюда. Красный перец искорками сиял в аппетитной массе.

— Может, укропчиком посыпать? — спросил Азамат, не решаясь попробовать. — Или киндзой?


— Нет! — хором крикнули мы с Людочкой и Гарик, который так и не ушел: волновался за нас.

— Вы не бойтесь, ешьте. Это необычно, но очень вкусно.

Азамат осторожно намотал лапшу на вилку и сунул ее в рот. Мы внимательно смотрели на босса. Сначала он скривился, потом пожевал, замер. Челюсти заработали быстрее. Он проглотил порцию и потянулся за новой.

Все если молча и кивали головами. Гарик, который тоже наложил себе в тарелку, причмокивал от удовольствия.

— Вай-вай-вай! Это кто ж такое придумал. У-у-у! Палчики облыжешь!

— А почему лапша сладкая, — наконец откинулся на спинку стула Азамат.

— Она не сладкая. В соусе есть специальные добавки, придающие ей такой вкус.

— А если готовить ее из обычной, не копченой курицы? Выйдет дешевле?

— Можно и так, только вкус будет немного другой, и готовиться блюдо будет чуть дольше. Вот и вся разница.

— Никогда такого не ел, — восхитился Гарик. — Ты, Азамат, прислушайся к дэвочке. Может, она правду говорит? Добавь новые блюда в меню, и люди к тебе потянутся.

— И чья это будет кухня?

— Трудно сказать. Кисло-сладкий соус и соус «Терияки» — это придумали японцы. В основе лежит соевый соус. Можно ещё посыпать блюдо кунжутными семечками, можно добавить в него морковь и лук. Использовать копченую куриную грудку я стала сама. Так быстрее блюдо готовится.

— Ладно, попробуем, — согласился Азамат. — Завтра включу в меню как блюдо дня. Посмотрим, будет ли народ заказывать. Все, девки, по домам. Рита, можешь выйти к обеду?

— Зачем?

— А кто готовить твой «Терияки», или как там его, будет? Я не умею.

Мое сердце вздрогнуло от счастья. Наконец-то меня пустят к плите, пусть и ненадолго.

— Обязательно приду! — крикнула я. — Азамат, вы самый лучший шеф на свете!

— И не опаздывай на работу!

— Есть, господин босс!

Я приложила выпрямленную ладошку к виску, как это делают военные, подпрыгнула и понеслась в подсобку переодеваться. Радость заполнила меня целиком. Я забыла о вечернем инциденте, о мажорах, дважды за вечер насоливших мне.

А зря.

Глава 4


Друзья уставились на меня, будто я только что предложил им выпить китайскую настойку из змеи. В нашей компании мы не практиковали извинения. Ни перед кем. Мы хозяева жизни. Каждое слово — закон. А если кому-то не нравится наше поведение, пусть идет лесом да подальше.

Естественно, мое предложение вызвало небольшой шок. Я и сам не понял, почему сказал именно это. Просто вдруг почувствовал, что без извинений девчонка меня близко к себе не подпустит. А так как мы хотели нагнуть еще и ее босса, за которого она заступилась, извиняться придется перед всеми сотрудниками кафе.

Пашка внимательно посмотрел на меня, почесал голову, потом согласно кивнул:

— Извиниться надо по полной программе, так, чтобы ни у кого сомнений не возникло, что мы этого желаем от души.

Мы с Максом уставились на Блонди. Извиняться? Он? Ну и ну! Это что-то новенькое и совершенно невероятное. Но Пашка загадочно хмыкнул и пошел вперед, мы, как преданные пажи двинулись следом.

Клуб «Забияка» нам нравился. В нем всегда царила какая-то шальная атмосфера. Можно было покурить кальян, а если постараться, то что-то и покрепче, разжиться таблетками и девочками на короткий перетык.

Но мы это не любили. Почему? Да просто были брезгливыми. И зачем искать приключений на свою задницу, когда вокруг бродят толпы цыпочек, готовых на все за дешевенький коктейль? Мы мальчики богатые, можем и тряпку подарить, и в Турцию свозить. Нянчиться с дешевыми подстилками не для нас.

Мы заняли привычный столик на втором этаже у балюстрады. Здесь хорошо был виден танцпол, не так гремела музыка, и глаза не болели от безумного мелькания света. Вокруг нас обычно тоже сидели приличные люди, с многими из них мы были знакомы.

Пашка заказал напитки и закуски. Он жадно набросился на салат, а мы терпеливо ждали, какая гениальная мысль стукнула в голову нашему заводиле. Наконец он вытер рот и пальцы салфеткой, вальяжно откинулся на спинку кресла и поднял на нас тяжелые веки.

— Ну, не тяни! — крикнули мы. — Выкладывай, что придумал.

— Стрела, тебе придется потрудиться уже сейчас.

— В смысле.

— Давай ноги в руки и дуй назад в кафе.

— Оно уже закрылось.

— У тебя два варианта. Если забегаловку закрыли, оставляешь на крыльце охапку цветов.

— Где я ночью найду цветы?

— Мозги включи! Первая клумба твоя.

— Осень же!

— Ниче, найдем. Раз надо, поищем круглосуточный магазин. Или у друзей спросим. О, у твоей маман, кажется, есть несколько таких. Наверняка можно вызвать продавца, он дверь откроет и цветочки выдаст.

— Не, — возразил я, — это не вариант. Маман сразу узнает. У нее везде глаза и уши. Потом по шапке получу.

— Ладно не парься, придумаем что-нибудь.

— И что дальше? — не выдержал Макс. Я видел, как горят у него глаза от восторга. Все правильно, не ему же отдуваться за идеи Блонди! — Представим, что если открыто?

— Здесь тоже два варианта развития событий. Слушайте сюда, — мы наклонились к нему, чтобы не пропустить ни слова. — Девчонка на месте — вручаешь цветы ей и просишь прощения. Девчонка ушла….

— Даю букет хозяину, — перебил я его.

— Нет! Идиот! Еще мачо называешься! Спрашиваешь у чурки адрес цыпочки и тащишься к ней домой. А там уже будешь действовать по обстоятельствам.

— Не хочу. Ты предлагаешь мне одному за всех отдуваться?

— Мы рядом будем, не ссы! Только не станем светиться. Это же пока первый этап укрощения строптивой девицы.

— А второй?

— Мозги включи!

Мы опять запрыгнули в Порше Макса и поехали по ночным улицам обратно. Дороги были свободны, и мы решили прокатиться с ветерком: время поджимало. Естественно, все магазины уже были закрыты. Макс остановился у клумбы, сплошь покрытой красными и белыми хризантемами и с четыре руки (Блонди остался на стреме) нарвали целую охапку осенних цветов.

К кафе подкатили через полчаса. Свет в окнах еще горел.

— Я же говорил. Забегаловки так быстро не закрываются. Стрела, вперед.

— Почему я?

— А кто у нас герой-любовник?

Я нехотя выбрался из машины. Макс собрал цветы и свалил мне их на руки. Я так и поперся, как идиот, в кафе. С трудом освободил пальцы, дернул за ручку, но дверь оказалась закрыта. Хотел уже развернуться, но Блонди выглянул из-за угла и показал мне кулак. Тогда я постучал, а сам встал к стене, чтобы меня не сразу заметили.

Дверь открыла шустрая официантка. Она огляделась, матюгнулась, и тут я вышел из тени. Она вытаращила глаза, набрала полные легкие воздуха и приготовилась закричать, но я ее перебил:

— Погоди, не ори! Я не хочу навредить!

— И чего тебе надо? — в ее глазах мелькнул страх. Она опустила руку в карман и нервно что-то там сжала.

«Точно! Боится, что деньги отберу!» — я радостно улыбнулся в тридцать два, пока еще своих зуба.

— Слушай, видишь, — я показал ей цветы, — извиниться хочу перед тобой и той девчонкой. Повел себя как последний придурок.

Я сделал лицо щеночка. Бровки сложил домиком, губки растянул в неуверенную улыбку: сама скромность и доброта.

Поняв, что я не буду отбирать у нее деньги, официантка расслабилась и захихикала.

— Ой, а что у меня-то просить? Я только со стороны наблюдала. Ты лучше перед Риткой и у Азаматом извинись.

Ага! Значит, девчонку Ритой зовут! Редкое сейчас имя, прямо королевское.

— Ну, сама понимаешь, цветочки боссу не нужны, — опустил глаза я, потихоньку начиная заводиться. Зачем мне нужна эта престарелая тетка, которая уже откровенно кокетничала со мной?

— Ага! Он другой букет любит.

Она потерла пальцами, намекая на деньги.

— Обязательно! — воодушевился я. — А сейчас позови ту девушку.

— А ее нет. Недавно ушла.

Вот черт! Я готов был растерзать эту идиотку на части. Столько времени мне мозги ела!

— В куда ушла, знаешь?

— Конечно. А тебе зачем?

— Говорю же, хочу извиниться.

— Людка, кто там? — услышал я крик хозяина кафе и спрыгнул с крыльца в тень.

— Я сейчас! — крикнула она, повернув голову к входу в кафе. — А ты приходи завтра.

Она уже схватилась за ручку двери и хотела скрыться, но я удержал ее за локоть.

— А цветы?

— Зачем мне они? У меня перед домом такая же клумба растет.

Я располовинил букет и сунул часть в руки официантки. На сегодня я свою задачу выполнил и мог смело уходить.

— Ой! Черт! Все равно приятно, когда такой красивый парень цветы дарит. — Она смутилась и даже покраснела. — Ладно, иди этой дорогой. Ритка живет вон в том доме! Это общежитие. Сунь бабке на вахте стольник, и она тебе позовет девчонку.

— Вот спасибо!

Я пошел в ту сторону, куда показала мне официантка, проклиная все на свете. И зачем я в это ввязался? А все Блонди, гад! Я оглянулся: эта Людмила все еще стояла на крыльце. Но вот она махнула мне рукой и скрылась внутри здания.

Я обрадовался, выкинул остатки цветов в кусты и повернулся, мечтая оказаться в машине, и тут я заметил Риту. Девушка только что вышла из ночного магазина и медленно пошла по пустынной улице.

Я залез в кусты, выхватил оттуда несколько хризантем и бросился за ней следом.

***

Домой я просто летела. Мое общежитие находилось недалёко. Я специально искала работу поблизости, чтобы не тратиться на метро.

Я делила комнату с ещё двумя девушками. Однако Анжела в последнее время нередко оставалась ночевать у своего парня, а Ира приходила поздно: она подрабатывала официанткой в ресторане. Так что чаще я была одна и очень этому радовалась: никто не мешал заниматься.

Я бросила сумку, скинула ботинки и сразу полезла в шкафчик: очень хотелось чаю. Увы, полки сияли стерильной чистотой. Ни чай, ни печенья, ни конфет в комнате не было.

— Вот зараза!

Я разозлилась не на шутку. Опять Анжела притащила гостя, а он слопал все наши скудные запасы и глазом не моргнул. Сколько раз мы уже просили соседку не уничтожать подчистую все в шкафу, но ей, кажется, наши с Ирой проблемы по барабану.

— Девчонки, вы на работе ужинаете. Подумаешь, чаю вечером не попьете! Не каждый раз так.

— Вот и приноси свое! — сердилась Ира. — Нечего наше уничтожать.

Я пошла в общую кухню, заглянула в холодильник и про себя чертыхнулась: я точно помнила, что в моем пакете оставался кусочек сыра и булка. Но теперь все исчезло.

Пришлось идти в магазин. Ладно мы в кафе поужинали, но завтракать мне придётся в комнате, так дешевле, чем покупать еду в буфете колледжа.

— Ты куда на ночь глядя? — крикнул охранник дядя Вася.

— Я сейчас приду.

До круглосуточного магазина было недалёко. Район у нас спальный, поздним вечером просто вымирает: люди рано ложатся спать, чтобы утром с новыми силами добираться до работы.

Я купила, все, что запланировала, и уже возвращалась домой, как услышала сзади шаги. Сердце заколотилось от волнения. Страшно. Я остановилась, боясь обернуться, и прислушалась. Шаги пропали.

Вот черт! Точно идёт за мной. Глазами стала искать какую-нибудь палку или камень для защиты. Как назло, ничего не попадалось.

В крайнем случае буду воевать пакетом, в нем бутылка молока. Если правильно размахнуться, можно отбить у преследователя желание нападать.

Я ускорила шаги, топот ног ща мной тоже усилился. Пришлось остановиться и на этот раз обернуться. Сзади шагал парень с букетом в руках.

Облегчение! Какое счастье! Люди с цветами не могут причинить вред. Наверняка парень бежит к своей девушке на свидание. Я прибавила шагу и уже поднималась по ступенькам общежития, как услышала громкий возглас:

— Ого! Ничего себе!

Я обернулась: сзади стоял тот парень с цветами, который шел за мной, только в свете фонаря теперь хорошо было видно его лицо. Это был красавчик мажор, что меня поцеловал в кафе. Я невольно облизнула губы, которые до сих пор горели, и кинулась к двери.

— Вот это да! — опять воскликнул мажор.

Любопытство пересилило страх. Я повернулась. Если что, крикну дядю Васю. Он выскочит мгновенно.

Этот Антон не обращал на меня никакого внимания. Он задрал голову вверх и восхищённо разглядывал небо. Я тоже перевела взгляд: интересно, что он там увидел? Летающую тарелку?

Небо как небо: звезды, луна, закрытая наполовину облаком. Я взялась за ручку двери и потянула ее на себя.

— Вот опять! — воскликнули сзади. — Ты это видела?

— Что? — рефлекторно спросила я и осеклась: этот мерзавец добился своего: привлёк мое внимание.

— Падающая звезда в это время года. Удивительно и невозможно.

— А мне какое дело?

— Рита, прости. Я хотел извиниться за своё мерзкое поведение там, в кафе.

Стоп! Откуда он знает мое имя? Я растерялась. В голове пронеслась стая вопросов. Он наводил обо мне справки?

Зачем?

Где?

Или уже был в кафе?

Кто ему сказал? Людка?

Да, я ей голову завтра оторву!

Вдруг этот подонок вскочил на крыльцо и начал подниматься. Я неожиданно испугалась. Вернее, испугалась не я, а мое тело. Колени подогнулись, дыхание стало частым и глубоким. Кровь будто отхлынула от лица. Только потом страх коснулся сознания.

— Стой, где стоишь! — рявкнула я, и он замер на одной ноге. — Ещё шаг, и я позову охранника.

Я действительно была готова закричать. Что ещё делать с этим противным мажором? Не о звёздах же разговаривать?

— Ладно, ладно, не злись. Я с миром пришёл. Вот, цветы.

Он протянул мне потрёпанный букет хризантем, но я не двинулась с места.

— Отнеси туда, где взял.

— Прости, все магазины были закрыты…

— Поэтому ты ограбил клумбу?

— А что делать? Я хотел девушке угодить.

— Но сначала ей чуть волосы не выдернул. Хороший старт для знакомства.


Я отвечала мажору, а сама не понимал, зачем? Вот зачем я стою и болтаю с ним? Таким все, как об стенку горох. Не получилось силой, решил лаской и обаянием задобрить?

Антон действительно был очень харизматичным парнем. Его серые лучистые глаза, белоснежная широкая улыбка так и притягивали взгляд. Невольно хотелось улыбнуться в ответ. Я не понимала, что происходит с моим телом, которое жило отдельно от головы.

— О, да! А то, что девушка мне по лицу грязными перчатками залепила, тоже ерунда?

— Нечего лезть со своими слюнявыми губами, куда не просят.

— Рит, ну, не будь такой злюкой! — Антон опять улыбнулся во весь рот. — Я виноват. Прости.

— Проехали.

Я открыла дверь и шагнула в холл общежития. Антон перепрыгнул через ступеньки и мгновенно оказался рядом. Мое сердце заколотилось, как бешеное. Я даже рот приоткрыла от волнения и захлопнула его, когда поняла, что выгляжу как совершенная дурочка.

— Дядя Вася! — заорала я что есть мочи. — Вызывай полицию! К нам вор лезет!

— Где? Кто?

Вахтёр выглянул в окошко, подслеповато щурясь, увидел меня. Я махнула ему рукой.

— Рита, какой я вор? — Антон смотрел озадаченно.

— Шаг назад, живо!

— Ладно, не злись.

Он спустился на пару ступенек. Дядя Вася доковылял до дверей и строго уставился на Антона.

— И кто же такой будешь?

— Антон Стрельников, сын своих родителей.

— А почему Ритка говорит, что ты вор?

— Цветы на клумбе сорвал.

— Вот иди посади их обратно.

— Так они же сломаны? — в глазах парня мелькнуло раздражение, потом он посмотрел на меня и мгновенно сменил выражение лица.

— А это уже не наша проблема. Ритка, марш домой!

— А цветы?

— Нам ворованного не надо, — гордо ответила я и прошла в холл общежития.

Дядя Вася ещё минуту стоял у входа и о чем-то разговаривал с Антоном, а потом запер дверь на засов.

— Ритка, красивый парень, — сказал вахтёр. — Смотри, вскружит он тебе голову.

— Что вы! Знаете, какой он и его дружки подоноки! Азамата Григорьевича…

— Это хозяин «Кебаб-хауса»?

— Да он. Так вот, эти мажорам не понравилась еда, так они ее на пол вывалили, а потом ещё и босса хотели на колени поставить. Я таких козлов терпеть не могу!

— Ох, Рита, хорошая ты девушка, но не знаешь жизни, — дядя Вася покачал головой. — Любовь зла, полюбишь и козла. Слышала такую поговорку? — я кивнула. — Вот то-то и оно! Полюбишь так, что жизнь без него покажется адом.

— Да, ну, дядя Вася. Сейчас такой любви не бывает, — засмеялась я. — Обычно встречаются день-два и сразу в постель прыгают. А как надоели друг другу, так и разбегаются в разные стороны. Или вон как Людочка из нашего кафе.

— А ты себя с Людмилой не сравнивай. Варенье будешь? Вишневое. Моя сама варила.

— Давайте. А я печенье купила.

Мы пили чай, разговаривали, а слова вахтёра не шли у меня из головы. Нет, как можно полюбить такого говнюка, как Антон? Это же мразь первостатейная. Он даже прощения пришёл просить с ворованными цветами. Меня по себе меряет, что ли?

Я долго не могла заснуть, и даже попытки прикинуть, на что я пойду завтра тратить случайные чаевые, не помогли переключиться. Перед глазами все время стояли лучистые глаза Антона.

А утром меня ждал новый сюрприз.

Глава 5


Рита скрылась в общежитии, и я остался один. Смотрел, как идиот, то на дверь, то на цветы в своих руках и не верил, что меня только что попросту бортанули.

Нет, я конечно, не думал, что Рита так быстро сдастся, но гордость признанного мачо, который за час добивался поцелуя от любой девушки, вдруг подняла голову.

«Что, съел? — ехидничала гордость. — Так тебе и надо!»

— Стрела, чего застыл? — услышал я сзади приглушенный голос Пашки и обернулся. Никого. И где эти паразиты спрятались? В кустах сидят, что ли?

Я спустился вниз и размахнулся, чтобы выбросить хризантемы в урну, хотя очень хотелось разобрать их по лепесточку и рассыпать на крыльце: пусть убираются.

— Вылезайте уже! — прошипел я. — Харэ прятаться.

Парни показались из темноты. Когда они успели выследить меня, я и не заметил.

— Что, обломала тебя девчонка? — хихикнул Макс.

— Я и не думал, что она сразу сдастся.

— Что теперь делать будешь? Яхта от берега отплывает, скоро скроется вдали.

— Слушай, отстань от меня!

Я разозлился. Яхта — дело хорошее, но не из-за нее я ввязался в эту историю. Девчонка задела за живое. Дочки богатеньких папочек мне не дают прохода, а тут нищенка, а гордая, мать ети!

— А что? — не сдавался Блонди. — Мы обсудили подарок, который достанется тебе, если ты влюбишь в себя девчонку до такой степени, что она согласится выйти замуж. Но мы не обсудили обратную сторону пари.

— В смысле?

Я вышвырнул цветы на газон, они рассыпались в беспорядке и попали в круг света. Под призрачным лучом фонаря красные хризантемы на бледной траве показались мне вдруг каплями крови. Я невольно передернул плечами: привидится же такое!

— А что? За проигрыш тоже надо отвечать.

Пашка пошел вперед, мы двинулись за ним. Что-то не давало мне покоя. Я оглянулся на здание общежития. Мирный приют скромных людей. Нигде не было света, только на первом этаже желтело окошко. Видимо, это каптерка вахтера. От неожиданного тепла сжалось сердце. Я представил, как Рита бежит по коридору к своей комнате, и улыбнулся.

— Ты чего смеешься? Согласен?

Я поднял глаза и посмотрел на Макса.

— Ага. С чем?

— Вот дурак! Ты что, не слышал, что предлагает Блонди?

— Нет. Повтори.

— Если ты проиграешь, тебе придется прогуляться по универу с короной на голове и резиновой куклой под мышкой.

— Какой короной? — я встревожился. У Пашки всегда злые шутки даже по отношению к друзьям.

— Обычной, но на ней будет написано: «Недоделанный мачо». Ты встанешь посередине холла первого этажа и на глазах у всех поцелуешь куклу. Купим тебе самую дорогую. От настоящей не отличишь. Интимом с ней заниматься не заставлю, не бойся.

Пашка похлопал меня по плечу, и они заржали, как лошади, а мне было не до смеха. Я живо представил себе эту картину и содрогнулся. Такой позор просто не пережить.

— Да, пошел ты!

Я сел в машину и отвернулся. Макс забрался на водительское кресло и завел мотор.

— Ладно, не злись! Уже и пошутить нельзя.

— Сам тогда соблазняй!

— Мне нельзя. Толку не будет никакого. Мы с Беем, так и быть, будем у тебя на посылках, как золотые рыбки. Чего тебе надобно, мачо?

Я тоже засмеялся. Все-таки у меня отличные друзья!

— А без этих выкрутасов нельзя?

— Стрела, ты о чем? Жить скучно же! Ладно, ты уже следующий шаг придумал? С цветами вышел облом.

— Да, вышел. Но я и не думал, что получится.

— Так, завтра едем задабривать хозяина кафе. Кажется, он деньжата любит.

— Как?

— Придумаем. Всем задание на ночь.

Ладно. Мы какое-то время молчали. Я опять вспомнил хризантемы на траве, и меня будто стукнуло в голову:

— Погодите! Есть идея! Разворачивайся, Бей!

— Какая?

— Увидите.

— Говори, что придумал?

— Помогите мне. Перед общагой большой газон. Я хочу цветами выложить на нем слова: «Рита, прости меня!»

— Молоток! — Пашка одобрительно хмыкнул. — Утром вся общага будет знать, что у Ритули кавалер — романтик. Пусть за тебя общество нищих студенток поработает. Я представляю, как они будут жужжать нашей посудомойке на ухо:

— Ритуля, где ты таких парней отхватила?

— Ритка, познакомь с мальчиками.

— Бля, Ритка, ни кожи, ни рожи, а туда же, богатенького папика нашла, что ли?

— Ну, ты, Блонди, и придумал! — засмеялся я. — Так уж и будут жужжать?

Мы вернулись обратно и подъехали прямо к общежитию. Зачем прятаться? От кого? В два часа ночи улица будто вымерла, только ветер шелестел осенней листвой.

Выложить цветами три слова оказалось несложно. Потом мы поднялись на крыльцо и посмотрели на дело своих рук. Получилось неплохо. Каждый, кто выйдет из здания, сразу увидит надпись.

Гордые своей работой, мы отправились по домам. Настроение было отличное.

Я приехал домой уже поздно. Макс подбросил меня до ворот и сразу смылся: он знал, что показываться на глаза моей маме не стоит. Ее ледяного взгляда и голоса с металлическими нотками боялись все мои друзья.

У нашей семьи торговая сеть магазинов «Стиль», которые уже расползлись по всей России. Эта фирма была создана еще дедушкой, но он уже отошел от дел. И не удивительно: только при маме скромный бутик на Садовой улице превратился в большой холдинг.

Мама говорила, что стиль — это понятие объемное, поэтому у нас продавалось все: от одежды и обуви известных брендов, до отделочных гвоздей с шляпками самых невероятных форм, цветов и украшений.

Мама привыкла управлять огромной компанией твердой рукой. Также она властвовала и в нашей доме. Ни отец, ни я не смели ей возразить. Я бунтовал: хитрил, изворачивался, а иногда и делал назло то, что маме не нравилось.

Отец же давно смирился. Он у меня художник. Когда мама особо наседала на него, он брал в руки мольберт и краски и сбегал от нее на природу. Рисовал свои картины, которыми мама потом украшала наши магазины. Все были счастливы.

Я пробежал по дорожкам сада и тихо открыл дверь. Прислушался. В доме стояла тишина. Естественно. В три часа ночи все спят. Я скинул обувь и на цыпочках стал красться к лестнице. Радуясь в душе, что удалось проскользнуть незамеченным, я распахнул дверь в свою комнату и сразу ослеп от яркого луча света, направленного на меня.

— Явился, значит, — услышал я голос мамы и открыл глаза.

— Мам, я уже не маленький мальчик. Могу приходить позже комендантского часа, — огрызнулся я.

— Ну-ну. Тогда можешь и без карт какое-то время пожить. Кредитки на стол.

— За что? — завопил я. — Это беспредел!

— Для кого как. Я жду.

— Ну, мам. Что я опять сделал не так? Посидели с Максом и Пашкой в клубе. Смотри, я даже трезвый.

Я кинулся в матери, демонстрируя порядочность и готовность угодить.

— Не мамкай, щенок! Во-первых, ты сбежал с занятий.

Вот преподша, сучка фригидная! Нажаловалась все же!

— И что? Да ее слушать невозможно. Бубнит под нос, как полоумная.

— Во-вторых, — мать мои вопли не проняли. — Вы что вытворяли на дороге?

— Где? Я даже за рулем не был!

Какая собака уже заложила? Доберусь до стервятника, своими руками придушу!

— Зато на камерах прекрасно смотришься!

— И кто, если не секрет, доложил.

— Полиция.

— Мама, ты же понимаешь, что меня не накажут. За рулем сидел Макс, потом Пашка.

— А мне плевать, кто вел машину. Я видела своего сына, который измывался над невинными людьми.

— А сама как над сотрудниками измываешься? — огрызнулся я. — От осинки не родятся апельсинки. Сама говорила.

Это я брякнул зря. Теперь пощады не жди.

***

Я проснулась оттого, что кто-то стучал в дверь. Вскочила с кровати, но никак не могла сообразить, где мой халат, и бегала по комнате, как безумная.

— Господи, кто в такую рань ломится? — Анжела подняла голову и посмотрела на меня сонными глазами. — Дайте поспать! — крикнула она и опять уронила затылок на подушку.

— Ритка, выходи! Быстрее.

Я наконец нашла халат и распахнула дверь. У входа стоял дядя Вася и несколько соседок. Они с любопытством глядели на меня и хихикали.

— Что случилось?

— А ты сама посмотри.

— Ну, ты, Ритуля, даешь!

Сторож схватил меня за руку и потащил по коридору. Мы выскочили на крыльцо. Холодный ветер моментально забрался под тонкую одежду, и я затряслась.

— Что посмотреть? Говорите уже! З-замерзла!

Дядя Вася ткнул пальцем в сторону газона. На поблекшей осенней траве сиротливо лежала кучка вялых хризантем, разбросанных в беспорядке.

— Вот козел! — вырвалось у меня. — Я ему все ноги выдергаю.

— Ритка, ты дура? — спросила соседка, выбежавшая за нами. — Здесь же слова.

Я пригляделась: действительно, это безобразие было выложено фигурным способом. Ветер, правда, разметал стебли цветов, и надпись превратилась в убожество. Я с трудом прочитала: «Рита, пусти меня!»

Меня бросило в жар, будто и не осень на дворе. Я захлебнулась возмущением.

— Это что такое?

— Ну, может, вчерашний козел отметился, — пожал плечами сторож и сделал шаг назад, видимо, испугался моей реакции.

— Да я ему! — закричала я и бросилась к газону. — Хамло! Урод! Я ему дам! Пусть только покажется на горизонте.

Я яростно раскидывала цветы ногами. Соседки, громко хохоча, скрылись в общаге. Меня трясло от злости. На крылечко выскочила Анжела с курткой в руках и кинулась ко мне.

— Рит, успокойся. Не обращай внимания. Мы сейчас все уберем, правда, дядя Вася.

— Ага. Я сейчас.

Сторож побежал к себе в бытовку.

— Нет! Стойте! Телефон дай!

Анжела протянула мне мобильник. Я быстро сделала несколько фото и приказала сторожу ничего не трогать до вечера.

— Почему? Нарушение порядка же.

— Дядя Вася, эти козлы могут еще появиться. Вот их и заставим убраться. А если не захотят, напишу заявление в полицию.

— Да ну, Ритка, кто будет связываться с такими мажорами.

— Мы, дядя Вася.

Я вернулась в общагу, переоделась и побежала в колледж, по дороге все время оглядывалась, но никто меня не преследовал. Я немного успокоилась. Занятия прошли как обычно, но сердце постоянно сжималось от нехорошего предчувствия.

— Рита, ты чего сегодня такая напряженная? — спросила Анжела. Она сидела со мной рядом. — Из-за утреннего происшествия? Не обращай внимания. Подумаешь, парень попросился в гости!

— Я ему повода не давала.

— А вдруг там другое слово было написано.

— Не знаю, но мне все равно неспокойно. Вот сижу я на лекции, а они в это время кафе Азамата громят.

— У них что, совсем с головой проблемы? И потом, к тебе приходил только один парень. Рит, а он хорошенький?

— Урод в жопе ноги, — огрызнулась я.

— Правда? Тогда тем более наплюй. Ты у нас красавица.

В общагу мы возвращались вместе. Но и в автобусе я сидела как на иголках: все время поглядывала на дорогу, вдруг мажоры нарисуются. Убеждала себя, что это верх глупости разыскивать меня, чтобы снова насолить в пути, но ничего не могла с собой поделать.

Дома все было тихо. Никто не приходил, не интересовался мной. Напряжение немного отпустило. Пора на работу. Я счастливо зажмурилась: сегодня Азамат разрешит мне самой приготовить новое блюдо.

Мы с Анжелкой попрощались, ей далеко ехать на работу, и я вприпрыжку побежала в кафе. Роскошный автомобиль увидела издалека. В нашем спальном районе такие машины как бельмо на глазу. Прохожие украдкой становились рядом и делали селфи.

Я развернулась и побежала в полицейский участок, который был через дорогу.

— Ребята, помогите!

— Что случилось.

Я быстро рассказала о проблеме, ни никто не шелохнулся, только засмеялись.

— Вы что, не пойдете со мной?

— Девушка, зачем? Никакого звонка из вашего кафе не поступало, значит, все мирно. Может, вчерашние парни пришли извиниться? Идите на работу.

— Тогда посмотрите на это, — я вытащила телефон и показала фото газона. — Вы можете привлечь их к ответственности за нарушение общественного порядка? Они клумбу разрушили.

— Ты можешь показать нам, где находится эта клумба?

— Нет.

— Хорошо, тогда ты лично видела, что они разбрасывали цветы по газону.

— Нет, — еще тише ответила я.

— Сама понимаешь, улик нет, свидетелей тоже.

— А дядя Вася? Он видел эти цветы в руках у мажора.

— Вообще-то мажоры цветы на клумбах не рвут. Им это нафиг сдалось. Ну, ладно, как его зовут, парня.

— Антон, вроде бы.

Я отвечала и с ужасом понимала, что ничего у меня против этих придурков нет. Я даже фамилию сероглазого красавчика не запомнила. Вот черт!

— Ладно, ты звони, если что. Хотя, погоди, зайдем через полчасика. Накормишь?

— Хорошо, — буркнула я.

Дежурный взял меня за плечи и вытолкал на улицу. Вот так! Моя полиция теперь меня не слишком бережет. Я разозлилась не на шутку и даже хотела пнуть металлическую дверь ногой, хотя доля правды в словах дежурного была.

Звонок телефона заставил меня вздрогнуть

— Ритка, ты где? — кричала в трубку Людочка. — Азамат рвет и мечет! Быстро на работу!


Ее голос звучал весело и звонко. Получается, я зря волновалась? Ладно, посмотрим на этих красавцев. Какой сегодня сюрприз меня ждет?

Я распахнула дверь кафе, настроившись на скандал. Но зал встретил меня громким смехом. Вокруг одного из столов стояли вчерашние кавказцы, а рядом с ними веселился Азамат и хихикала Людочка.

Заметив меня, все расступились. Троица вчерашних хулиганов сидела как ни в чем не бывало и развлекала гостей.

— О, вот и наша Ритуля пришла! — бросился ко мне Азамат.

Я метнулась в сторону рабочей комнаты, где мы переодевались. Разговаривать совершенно ни с кем не хотелось. Но за мной следом побежали Людочка и босс.

— Рит, ты чего такая злая? — заюлил Азамат. — Ребята пришли извиниться.

— А мне какое дело?

— Они хотят, чтобы ты их угостила своим новым блюдом.

— Не буду.

— Рит, не злись. Ну, что парни вчера сделали? Тарелку всего лишь разбили. Да и то случайно.

— А на колени тебя хотели поставить. Это как? Гордость горца молчит?

— Так, не поставили же, — босс приблизился и горячо зашептал на ухо. — Ритка, они за каждую тарелку по пять тысяч хотят дать. Ты когда-нибудь такие деньги за порцию макарон видела?

— Да, — подключилась к уговорам Людмила. — Азамат Григорьевич обещал нам с тобой эти деньги отдать. Я уже все продукты купила.

Я повернулась к ним. Господи, так вот в чем дело! Все упирается в проклятые деньги!

Я сунула руку в сумку: хорошо, что еще не потратила красивую бумажку. Шуршащая, новенькая, восхитительная купюра была на месте. Я двумя пальцами зажала ее, потом отпустила. А как же сапоги? И долг за общагу? Черт!

Но меня уже понесло. Нельзя козлам спускать такое даже за деньги. Нет у меня сапог, ничего, переживу! Займу немного у Анжелки, если совсем край будет. Не привыкать!

Я решительно направилась в зал. Парни, увидев меня, замолчали. Блондин и тощий хлыщ с пирсингом в ушах о чем-то зашептались. Только Антон смотрел на меня серьезно, не отрывая взгляда.

— О, наша малышка опять злится, — хохотнул наглый блондин.

Но я даже не взглянула на него, а подошла почти вплотную к Антону и протянула ему деньги:

— Возьми. Мне не надо.

— Ритка, что ты делаешь? — воскликнула Людочка.

Из кухни выскочил Азамат, увидел меня, всплеснул руками и засуетился:

— Ребята, вы не обращайте на эту дуру внимания. Я сейчас вас накормлю.

— Деньги возьми, — повторила я. Но, так как он не шелохнулся, я кинула розовую бумажку ему на колени. Она мелькнула в воздухе и спланировала на пол. Все проследили за ней взглядом. — И то безобразие, что вы устроили возле общежития, тоже немедленно уберите, пока я в полицию заявление не написала.

Глава 6


Ночной разговор с матерью закончился ее победой.

Она встала. Высокая, красивая, ходит всегда с выпрямленной спиной и высоко поднятой головой, но я-то знаю, как она в холодном гневе страшна. Лучше бы бушевала и крушила все! Когда она в состоянии Снежной королевы, я стараюсь договориться мирным путем. Увы, не всегда получается.

— Я жду.

Я вытащил из кармана пластиковые карты. Сопротивляться бесполезно. Даже если я буду стоять на своем, мама их просто заблокирует.

— Ты несносная мать, — обиженно забубнил я. — Отобрала уже ключи от машины, от квартиры, теперь и денег лишила. Мне завтра даже пообедать не на что будет. На проезд хоть дай. Как я буду до универа добираться?

— Мой водитель тебя отвезет. И заберет обратно, когда освободишься. И поговори мне! Да, и смартфон сдай!

— Все. Молчу, молчу. Мам, я спать, завтра лекции с утра, — я зевнул, всем видом демонстрируя усталость.

Мама вышла из комнаты. Я кинулся в гардероб, где на такой случай у меня был припрятан старый телефон. Мы с пацанами завели отдельные симки для личного общения, чтобы не палиться зря.

Экран пестрел смс. Макса тоже наказали, но (слава богу!) ключи от машины не отобрали. Если я хоть как-то сопротивлялся, то у него способ борьбы с родителями был только один: ложь. Макс стал профессионалом изворотливости и обмана.

Только Блонди не пострадал: его родители сейчас отдыхали в круизе и скорее всего даже не знали, что случилось с их сыном.

— Что делать будем? — спрашивал Макс.

— Планы не меняем, — писал Блонди. — Спор остается в силе.

— Какие планы? Денег нет.

— А моя наличка на что? Можно все кафе сраное завалить цветами, не парься!

— Я твой должник. Меня завтра привезет мамин водитель.

— Я попробую выкрутиться, — написал Макс.

— Да, нам твой Порше понадобится. Бля! И когда мне права вернут! — злился Блонди.

В этом отношении ему было хуже всех. При целом парке элитных автомобилей он не мог воспользоваться ни одним. Его наказали за экстремальное вождение в пьяном виде на полгода, и срок действия наказания еще не истек. Даже его дядька — большая шищка в полиции — ничего не смог сделать. Сегодня, садясь за руль Порше, он здорово рисковал.

— Ладно встречаемся в универе. Потом решим, что и куда.

Я лег в постель, но почему-то не мог заснуть. Закрывал веки, и сразу появлялась она, девчонка с зелеными глазищами. А еще вспоминал ее губы, такие сладкие и вкусные, что не оторваться: целовал бы бесконечно.

— Что за черт?

Я встал, умылся холодной водой, похлопал себя по щекам, чтобы отогнать соблазнительный образ, и приказал себе не думать. Эта девчонка — всего лишь мгновение в моей жизни. Мелькнет, не оставив следа, и исчезнет.

С этими мыслями я и заснул, но утром встал злой и невыспавшийся. Спор отошел на второй план. Сначала надо заработать прощение у маман. Но отвязаться от Блонди не получилось. Он позвонил сразу, как только я вышел из комнаты.

— Привет! Помнишь, мы сегодня идем в забегаловку. Приоденься. Надо сразить девчонку наповал. Она, конечно, уже должна быть готова, не зря цветочки ночью раскладывали, но надо вбить последний гвоздь.

Я нацепил на себя лучший наряд: серый блейзер, слаксы в тон и белую футболку от Армани. Этот цвет подходил к моим глазам и делал их сияющими. Ни одна девчонка не могла устоять.

Мама уже ждала в столовой. Она сосредоточенно читала с планшета утренние новости и лишь мельком взглянула на меня.

— Куда вырядился?

— На учебу как на праздник.

— Арина Ивановна, мне только кофе! — крикнул я домработнице.

Она выплыла из кухни с подносом в руках, суровая и непреклонная. Ни взгляда на меня, ни поворота головы. Но я знал, что у нее доброе сердце, и иногда даже пользовался этим и перехватывал наличку по-тихому.

— Водитель ждет.

— Мам, а где отец?

— Ушел на природу.

Так, опять поссорились. Наверняка из-за меня. Я чувствовал неловкость. Отец обычно вставал на мою сторону, когда мама бывала слишком жесткой. А вчера как раз такой случай. Лишить сына всех благ цивилизации только потому, что он поздно пришел домой — верх жестокости, по мнению моего доброго папочки.

Я проглотил кофе, схватил сумку и бежать.

В универе естественно стал объектом внимания номер один для всех студенток.

— Антошечка, ты сегодня просто душка, — заверещали однокурсницы, увидев меня.

Они облепили меня и наперебой стали предлагать угощение и маленькие подарочки.

— Руки прочь от моего мужчины! — на сцену вышла Маша.

Не вышла, а выплыла походкой модели от бедра. Маша — моя подруга, а по совместительству — лицо маминой компании. Ее портреты смотрят на меня со всех сторон и уже, честно признаюсь, набили оскомину. Она учится на другом факультете, но каждое утро заходит поздороваться.

Но Маша в то же время — единственная девушка, с которой мне не скучно. Мы встречаемся уже три месяца, и моя мама одобряет наш союз. Вот так.

Как всегда, одетая с иголочки, Мария плавно прошествовала по аудитории, демонстрируя всем парням длиннющие ноги в колготках со стрелкой сзади, оттолкнула плечом других студенток и села рядом, положив ногу на ногу.

Я поймал взглядом нахмуренные брови Блонди, и тут же в кармане щелкнула смс. Пришлось доставать мобильник на глазах у Машки.

— Опять наказан? — сразу вцепилась она, заметив старый телефон. — Когда уже возьмешься за ум?

— Обязательно со следующей недели. Вот одно дело добью и все.

— Покажи!

Она выхватила телефон из рук и открыла смс. Пашка писал: «После этой пары уходим».

Заметив, что Маша прочитала послание, он подошел к нам.

— Маш, ты можешь помочь? — начал он.

Рядом с Машей Блонди менялся. Он становился серьезнее, уравновешеннее, разговаривал культурно, не перемежая речь бранными словами. Я подозревал, что моя девушка ему очень нравится, так как часто ловил его взгляды, направленные на Машу, но сам Блонди ни разу не поднял этот разговор.

— Как?

— Нам нужно срочно уехать, но Антоху сегодня караулит водитель.

— И что я должна сделать?

— Сказать водителю, что Антон поедет с тобой на свидание. Тебе же нетрудно?

— А у нас будет свидание? — Машка повернулась ко мне.

Я заскрипел зубами. Сегодня у меня были другие планы.

И вообще, в последнее время я как-то поостыл к своей девушке. Что-то слишком холодное и расчетливое было в ее словах и поступках. Интонацией голоса, некоторыми выражениями лица она мне так напоминала мать, что я каждый раз вздрагивал, когда она поворачивалась ко мне, и чувствовал себя рядом с ней как нашкодивший щенок.

— Я не планировал, занят! — коротко ответил я, но поймал взгляд Блонди и сразу согласился: — Ну, если хочешь… только ты предлагай, куда пойдем.

— Я хочу поехать с вами, — решительно заявила она.

Я бросил убийственный взгляд на Блонди: «Зачем Машке рассказал?» Он пожал плечами и отвернулся. Паразит! Иногда я не понимаю его. Кажется, дружим, но в такие моменты я готов был его прибить. Ведь знал же, что Машка за нами увяжется, нет влез со своими просьбами!

Маша действительно нам помогла. Она позвонила моей маме, потом встретилась с водителем. Мы подождали, пока он уедет, и бросились к Порше. От Маши мне удалось отвязаться только обещанием, что вечером мы идем на шоу тайских трансвеститов. Я терпеть не могу эти представления, но пришлось согласиться.

Теперь уже не таясь, мы оставили Порше у кафе, смело вошли туда и картинно застыли в дверях: любуйтесь нами. Наше появление произвело эффект если не разорвавшейся бомбы, то взрыва петарды, это точно.

От столика в углу к нам бросился вчерашний маленький кавказец с пышными усами. Его широкие брови сошлись сплошной полосой на переносице. Он, наверное, хотел выглядеть грозно, но походил на взъерошенного воробья.

— Ты что здесь забыл, дарагой? — крикнул он, обращаясь почему-то только к Блонди. — Вали отсюда!

За ним вскочили из-за стола и его приятели. Они вытащили из-за спины палки. Это было уже серьезно.

***

Я смотрела на хозяина, на Людочку, Гарика и ничего не понимала. Для них же стараюсь, а они… Обида захлестнула сердце. Я развернулась и побежала в мойку. Видимо, только там мое место.

Халат ждал меня на крючке, перчатки лежали на краю раковины, заваленной посудой. Никакого нового блюда делать не буду. Ни за что! Никому!

Я переоделась, включила воду и погрузилась в работу. Мысли вяло переворачивались в голове. Думать не хотелось, слезы сами закапали вдруг из глаз.

— Ритка, ты чего?

Сзади меня обняла Людочка. Я дернула плечом:

— Уйди!

— Нет, я понимаю, ты сердишься, но зря. Парни вчера нагадили, а сегодня пришли извиниться. Нормальная ситуация. А ты набросилась на них, будто с цепи сорвалась. Что с тобой?

— Ничего, — я повернулась к официантке. — Думаешь, что вчерашнее приключение только кафе не ограничилось?

— Правда? Они еще где-то отметились?

— Во-первых, этот Антон притащился к общежитию с цветами, которые сорвал где-то на клумбе.

— На клумбе? Фи! А еще мажоры! Не мог хороший букет купить? Пожадничал?

— Люд, ты о чем? О какой жадности говоришь? Он же ни во что нас не ставит. Посчитал, видимо, что и так сойдет. Мы же за деньги на все готовы! Только что это доказали.

— А ты дура! Теперь без сапог осталась.

— Да и ладно! Не в сапогах дело!

— Ага. Мы нищие, но гордые! Так, что ли? Девочка, где ты набралась этих мыслей? Кто вбил их тебе в голову? Книжек в детстве перечитала? Оглянись! Мы выживаем. А для этого все средства хороши!

Я посмотрела на Людмилу. Ее вечная улыбочка слетела с лица, и сейчас передо мной стояла серьезная молодая женщина, обиженная жизнью.

— Люд, ты можешь выживать как умеешь, а я буду делать это по-своему.

Я загремела посудой. Вот черт! Плакать хотелось еще больше.

— Ладно, не злись. Подумаешь, пришел он к тебе с цветами! И что?

— А то! Он этими цветами потом выложил надпись на газоне: «Рита, пусти меня!»

— В смысле? Куда пусти?

— В комнату, наверное.

— Чт-о-о-о? Вот козел!

Людмила сорвалась с места, схватила таз с грязной водой и как фурия понеслась в обеденный зал. Я выбежала за ней. Там царила дружеская атмосфера. Кавказцы смеялись, мажоры разговаривали с полицейскими, но вполне мирно. Здесь же крутился Азамат и накрывал на стол. Я бросила взгляд на поднос: шашлык и нарезанные овощи. От сердца немного отлегло: не стал готовить мое блюдо.

Но официантка, кажется, ничего не заметила. Она подлетела к мажорам, размахнулась и выплеснула грязную воду прямо на парней. На секунду в зале все замерли, а потом взорвались криками.

Парни вскочили. Длинный блондин кинулся на Людочку с кулаками. Я успела поднырнуть под его руку и заслонить официантку собой. Удар я не почувствовала, только дернулась голова, а потом потолок куда-то поехал, и я грохнулась на пол.

На несколько секунд я потеряла ориентацию в пространстве. Не понимала, почему в полной тишине вокруг меня мелькают какие-то ноги. Наконец включился слух. Голос Антона кричал:

— Ты что делаешь, Блонди? С катушек съехал?

— Да пошел ты! Я эту козу прибью сейчас!

Я открыла глаза: рядом действительно стоял Антон. Он вытянул вперед руки и сдерживал рвущегося куда-то блондина. Я съежилась и испугалась, что они сейчас наступят на меня. Тут с другой стороны подскочили полицейские и схватили мажора за руки. Они резко нагнули его и потащили к выходу.

— Вставай, — Антон протянул мне руку. Я сделала вид, что не заметила ее, и попыталась сесть. Голова закружилась, и я покачнулась. — Господи! Хоть ты не капризничай!

Антон резко подхватил меня под мышки и поставил на ноги. Его ладони случайно коснулись моей груди, по коже мгновенно побежал озноб. Я дернулась, и мы столкнулись взглядами. В его глазах читалось беспокойство.

— Не трогай меня!

— Так, молодые люди, отставить выяснение отношений! — в кафе заглянул полицейский. — Марш все в участок!

— И она? — Антон показал на меня. — Видите, что с ее лицом? Ей помощь нужна.

— Ничего. От синяка еще никто не умирал.

Полицейский вышел, а ко мне кинулась с ложкой наперевес Людочка.

— На, приложи к щеке. И прости меня за выходку. Не сдержалась!

Я взяла ложку и пошла к двери. Говорить не хотелось. Мы шли по улице к участку: я, Людочка, Антон и парень с пирсингом, а сзади семенил Азамат в поварской одежде и причитал:

— Господи! Совсем сегодня выручки не будет. И что за работники у меня такие? Уволю всех к чертовой матери! Одна перчатками по лицу гостей бьет, другая воду на них выплескивает. Людка, как будешь расплачиваться?

— Не боись, Азамат, — хохотнула официантка. — Натурой если что?

— Ты думаешь, им твоя натура нужна? Посвежее чего-нибудь хочется.

Я поймала его взгляд, направленный на меня, и содрогнулась: продаст, не раздумывая.

В участке нас рассадили по разным углам. Дежурный долго и нудно разбирался со случившимся. Мажоры куда-то позвонили, и вскоре на пороге появилась невероятно красивая девушка. Она проплыла мимо нас с Людмилой прямо к дежурному и села, положив ногу на ногу так, чтобы полностью открыть длинное, идеальной формы бедро.

— Смотри, Ритка, нам такое и не снилось, — прошептала мне на ухо Людмила.

— Да, ну! Насквозь искусственная девица, — ответила я.

Но сама, не отрываясь, смотрела на гладкую кожу лица, на глаза шоколадного цвета в окружении длиннющих ресниц, на пухлые губы. А еще полной грудью вдыхала невероятный аромат элитного парфюма.

Незнакомка оказалась дочкой хозяина известной юридической конторы. Полицейские переглянулись, куда-то позвонили и решили к ней прислушаться. Она повернула все дело так, что наши с Людмилой действия были намного серьезнее, чем поступки мажоров. Я слушала ее и чувствовала себя преступницей.


А еще накатила такая безысходность, что хотелось прямо в участке завалиться на скамью в коридоре и завыть. Мажоры торжествующе поглядывали на нас. Блондин толкал локтем в бок Антона и что-то шептал ему на ухо.

— Так, девушки, — наконец принял решение полицейский. — Придется вам выплатить штраф.

— За что? — Людмила вскочила. — Азамат Григорьевич, вы же все видели! За что штраф! У Ритки синяк на все лицо расплывается, а этим красавчикам хоть бы хны!

— Ты повредила дизайнерскую одежду, — усмехнулся блондин. — Например, эти мокасины, — он выставил ногу вперед и показал мокрые туфли, — стоят две тысячи евро.

— Сколько? — Людмила растерянно посмотрела на меня. — Ритка, это сколько же будет в деревянных?

— Сто пятьдесят тысяч рублей, — потрясенно выдохнул Азамат.

— Не, парни, так нельзя! — Людмила взмахнула руками и схватилась за горло. — Я за всю жизнь таких денег не заработаю.

— Ну, можно обойтись и без штрафа, — сказал Антон и подмигнул дружкам.

Я сжалась, чувствуя новую волну неприятностей.

— Антоша, нельзя прощать такое хамство! — влезла красотка.

— И что вы предлагаете? — спросил полицейский?

— Можно я переговорю с Ритой с глазу на глаз?

— Антон, ты куда?

Но он не слушал вопли красавицы, а взял меня за руку и потащил в коридор. Я не сопротивлялась, просто обреченно пошла следом. Антон пробежал еще несколько метров, встал у окна и повернулся ко мне.

Я отпрянула к стене. Тогда он приблизился, положил руки по обоим сторонам от меня так, что я не могла и двинуться и прошептал на ухо:

— Ты можешь спасти себя и подругу.

— Как? — помертвевшими губами спросила я. — В постель с тобой не лягу. Лучше умру!

— Неужели я тебе настолько противен?

— Лучше умру!

— Господи! Ну, ты даешь! Я тебя просто на свидание хочу пригласить. Пойдешь?

— К-куда?

— Завтра выходной день. Приедешь в Парк Горького?

Я, потрясенная предложением, молчала. В голове крутились разные мысли. Куда идти? В парк? Там людей много. Если что, закричу. А вдруг у него на уме что-то другое?

— Ну, как? Договорились?

Я подняла голову и чуть не столкнулась с Антоном носом, настолько близко он был от меня. Сердце внезапно заколотилось, я облизала пересохшие губы.

— Х-хорошо.

— Вот и славно, — Антон выпрямился, его глаза весело блестели. — Жду тебя завтра у входа в одиннадцать утра. Подойдет? Или, может быть, заехать за тобой в общежитие?

— Нет! — крикнула я хрипло. — Я приду.

Глава 7

Рита согласилась!

Эта новость ошарашила меня. Я думал, что она ещё будет сопротивляться, а она взяла и согласилась. Я прислушался к себе и не понял, что сейчас чувствую. В душе боролись радость и разочарование.

Ну, разочарование — это понятно почему: хотелось ещё немного поиграть в кошки-мышки, а девушка что-то быстро сдалась. Да и причина ее покладистости мне не нравилась. Получается, что за деньги она согласна на все? Я был лучшего о ней мнения.

И тогда тем более непонятно, почему она швырялась в меня пятитысячной купюрой. Взяла бы ее и не рыпалась. И блюдо свое приготовила бы за деньги, раз такая жадная.

А вот почему вдруг я испытывал радость, это было совершенно непонятно. Но душа просто ликовала, и я пошёл в атаку:

— Надо скрепить наш союз.

— Как? — тихо спросила Рита.

Я шагнул к ней навстречу. В ее глазах метнулась паника, она подалась назад и уперлась в стену. Я оглянулся и сделал еще шаг: надо зажать Риту в углу, чтобы люди в коридоре не заметили, что я хотел сделать.

Мы были уже прижаты к стене, я приготовился, и тут кармане зазвонил телефон.

«Вот зараза!» — я выхватил мобильник и, не отрывая взгляда от зелёных глаз, рявкнул:

— Внимательно!

— Ты куда пропал? — голос Блонди злился и вибрировал.

— Выполняю одно из условий.

— Ого! Так быстро? Неужели девчонка сломалась?

— Угу! — я выставил вперёд руку, не давая Рите выскользнуть из ловушки.

— Жду фотоотчет!

— Ок! Будет.

Я отключился и ближе придвинулся к Рите, которая во время разговора пыталась поднырнуть под мою руку и скрыться.

— Пусти меня. Мы же договорились.

— Ты куда? Мы ещё не скрепили договор. Надо поставить печать.

— Как? — ее глаза потемнели и заметались в поисках выхода.

Рита из амазонки-воительницы, как назвал ее Блонди, мгновенно превратилась в испуганную школьницу.

— А как ты думаешь?

Я скосил глаза на экран и включил камеру, потом резко наклонился. Рита дернулась, ее затылок уперся в стену.

— Не смей! — прошипела она — ещё одно движение и дам по яйцам.

— Ты хочешь вдобавок к штрафу получить ещё срок за нападение?

Я не знал, что со мной происходило. Сердце колотилось, рука, в которой я сжимал телефон, тряслась, колени подгибались. Хотелось поцеловать ее до умопомрачения.

— Чт-о-о-о? Ублюдок! Целуй.

Она опустила веки и, кажется, смирилась с неизбежным. Я наклонился и коснулся ее губ, потом поднял руку с телефоном, скосил глаза, чтобы увидеть кнопку, и бесшумно щелкнул камерой. Все, первую часть спора я выполнил, можно расслабиться.

Я захватил нежные губы Риты. Они пахли ванилью и клубникой, и я никак не мог насладиться их вкусом. Оторвался, когда она застучала в мою груди кулаками, посмотрел на неё и прильнул снова.

Рита уперлась в меня и попыталась оттолкнуть, но я будто сошёл с ума: просунул руку под ее спину и прижал к себе так, словно хотел превратиться в одно целое.

Резкая боль в ноге заставила меня вскрикнуть. Я отскочил в сторону и схватился за голень.

— Ты чего! — вскрикнул я.

— А ты чего? Съесть меня хотел?

— Ещё чего?

Рита посмотрела сердитым взглядом и пошла в кабинет дежурного следователя, где ждали остальные. Я, прихрамывая, двинулся за ней.

— Ну, что, молодёжь? — спросил следователь. — Договорились?

— Да, все нормально.

— Ох, Риточка, — к зеленоглазке кинулась официантка, — спасибо тебе большое. Я у тебя в долгу. Бедненькая, смотри, на щеке синяк проявляется. Этих гадов надо посадить за такое.

— Ох, девки! Вы меня с ума сведёте! — зашевелился хозяин кафе.

— Не жалуйся, Азамат Григорьевич. Иначе у тебя работать будет Гарик со своей Зульфией.

— Ладно, не спорьте. Все нормально. Пошли в кафе.

— Да, и нам пора уже двигаться, — сказала Маша, и я вздрогнул. Я совсем забыл, что она здесь!

Она встала и с видом королевы на официальной встрече в верхах протянула следователю руку. Тот тоже вскочил и, сверкая безумными глазами, приложился к ее пальцам.

«Вот козел!» — подумал я и удивился: никакой ревности не почувствовал. Просто констатировал факт, и все.

— Ну, получилось? — спросил Блонди, когда мы вышли их отделения полиции.

— Обижаешь!

Я достал телефон и открыл галерею, а пока они разглядывались фото, крикнул Рите:

— Не забудь, я завтра жду тебя!

— Ты о чем? — вскинулась Маша. — И вообще, где ты пропадал пятнадцать минут?

— Решал нашу проблему.

— Этих девиц надо было оштрафовать или отправить на общественные работы, а не договариваться.

— Согласен, но… ты видела, какой синяк расплывается на лице у Риты?

— Ты даже знаешь, как ее зовут?

Так, небольшой прокол! Не рассказывать же Машке, что мы со вчерашнего дня тусуется в этом районе.

— Следователь только что снимал показания, я и услышал.

Фух, выкрутился!

— Ритуля, солнышко, а ты на фото хорошо получилась, — услышал я вдруг голос Блонди и обернулся.

Сдурел, что ли! Зачем Ритке знать о нашем споре? Решил мне осложнить задачу? Я заскрипел зубами от злости.

Пацаны стояли на крыльце. Пашка крутил в руках мой телефон. На его лице было написано торжество и ещё что-то мерзкое, будто он проглотил комара.

— Ты что делаешь? Отдай телефон! — я протянул руку.

— Тихо, тихо, Стрела! Весело же! — он хохотнул, прыгнул с крыльца и кинулся догонять Риту.

Она молча ждала, пока он подойдёт к ней, только немного побледнела, отчего красная до этого момента щека и скула приобрели синюшный оттенок.

Я сбросил со своего локтя руку Маши и помчался на перехват. Но было уже поздно. Сволочь Блонди протянул Рите телефон.

Я подбежал и выхватил из ее рук мобильник. Она не сопротивлялась, только дернула уголками губ и взяла под руку Людмилу.

— Вот и отлично, — вдруг она улыбнулась по весь рот. Мы ошарашенно смотрели на неё: у девочки все в порядке с головой? — Смотри, Людмила, я выиграла.

— Что? — рявкнули мы хором.

— О, просто так.

Рита засмеялась, подхватила официантку и босса под руки и пошла по тротуару в сторону кафе. Я кинулся за ними. У меня было стойкое ощущение, будто меня только что нагнули по полной программе.

— Иди сюда!

Я дернул Риту на себя. Она махнула рукой спутникам, и те отошли на несколько шагов.

— Ты ещё не все сказал?

Рита дерзко смотрела прямо мне в глаза. Прозрачная зелёная радужка стала ещё светлее, и мне даже показалось, будто где-то в глубине пляшут чертики.

— Я не понял, что это сейчас было?

— Ничего. Я поспорила с Людмилой, что заставлю тебя поцеловать меня, если мы ещё раз встретимся.

— Как поспорила?

— Очень просто. Не только вы, мажоры, умеете развлекаться. Мы тоже не лыком шиты.

— И на что ты поспорила? — голос мой дрожал от негодования, я уже себя еле сдерживал.

Я слышал, как меня зовут, но не обращал внимания. Главное сейчас, разобраться с этой несносной девчонкой.

— Как на что? На пять тысяч. Вчера твой дружок блондин кинул несколько пятитысячных бумажек. Азамат дал нам по одной. Вот мы и поспорили.

Рита объясняла все так спокойно и обстоятельно, что я поверил.

— Значит, ты просто играла в недотрогу, а сама за деньги на все готова?

— Ну, не на все, но и от прибыли не откажусь.

— Ах, ты, коза!

В этот момент я хотел придушить девчонку, даже кинулся на неё. Но Рита ловко увернулась.

— От козла и слышу! — дерзко парировала она и побежала к кафе.

Я рванул за ней. Еще чего! Чтобы какая-то девчонка из подворотни спорила на меня! Ни за что! Мне казалось, будто дьявол сейчас хохочет надо мной.

— Стрела, стой! — меня догнал Макс и преградил дорогу, расставив руки. — Не сходи с ума.

— Нет, ты слышал, что сказала эта зараза? — я дернулся вперед.

— Стой! Идиот! В кутузку хочешь загреметь?

— Да, пошел ты!

Я смахнул руку Бея со своего локтя.

— Что, Антоха, получил? А крошка у нас с характером, — хохотнул Пашка.

Эти слова стали последней каплей и запустили механизм. Пружина, долгое время сдерживавшая мою злость, вдруг сорвалась.

Я бросился на Пашку. Достали его выкрутасы, вечные подколы и бредовые идеи!

— Какого хрена ты делаешь? — я обеими руками резко толкнул его в грудь.

Он хохотнул, вывернулся и сделал шаг назад, но улыбка сползла уже с лица, в глазах тоже зажегся огонь. Он переступил ногами, как боец на ринге, и поднял руки.

— Ты, Стрела, остынь! Весело же!

Мы сверлили друг друга взглядами и топтались на месте. Никто первый не решался напасть по-настоящему. Я был слабее Блонди в драке, и это он знал, поэтому просто играл со мной, как кошка с мышкой.

— Кому? Никто не смеется, — в моей груди клокотала лава.

Еще одно движение, один выпад Блонди, и она выплеснется на его голову всей огненной массой.

Я теснил его все дальше.

— Мне весело.

И тут я бросился на него. Мне было наплевать, что он выше, сильнее, тяжелее меня. Не смогу достать руками, вцеплюсь зубами и порву на хрен, как тузик грелку!

Блонди отскочил в сторону. Мой кулак пролетел мимо его лица. Я потерял равновесие и свалился бы на асфальт если бы не Макс. Он подлетел ко мне и подхватил за пояс.

— Парни! Что вы делаете! — где-то далеко звенел крик Маши.

Но сейчас меня интересовал только Блонди. Я оттолкнул Макса и снова бросился в атаку. Пашка опять увернулся.

— Бей, останови этого безумного, — крикнул он.

Я никого не видел. По сторонам метались черные и белые тени, а в узком коридоре передо мной светилось злое лицо Блонди. Он стоял прямо и целился мне в лоб своим кольцом.

— П-а-а-а-рв-у-у-у, с….у-у-у!

Я нагнул голову и понесся на таран. Тело Пашки стремительно приближалось и вдруг… исчезло. Что-то резко ударило меня по лбу, рассыпалось мириадами искр, и свет в глазах померк.

Очнулся от ударов по щекам. В голове звенело, звуки доносились слабо, будто в уши набили ваты. Я открыл глаза и увидел над собой смеющееся лицо Пашки.

— Ну, петушок, золотой гребешок, выпустил пар?

Он протянул мне руку, но и я отвернулся, оперся ладонью на асфальт и встал сам. Огляделся. Рядом всхлипывала Маша, на крыльце наблюдали за представлением полицейские. Макс отряхивал мне слаксы. Я мельком глянул: на коленях темнели пятна осенней грязи.

— Ты на машине? — я посмотрел на Машу.

— Да.

— Поехали.

Наперерез кинулся Пашка и схватил меня за рукав блейзера, который тоже был уже не первой свежести.

— Стрела, хватит дуться. Ну, сцепились, бывает! Зачем из-за девчонки ссориться? Все же идет по плану.

— Маш, ты едешь или остаешься? — я не обращал внимания на призывы Блонди.

Моя подруга быстро нырнула на пассажирское сиденье, и мы тронулись с места. Разговаривать с Пашкой не хотелось, выяснять отношения — тем более. Я еще кипел, не мог успокоиться.

— Антоша, может, я поведу? — предложила мне Маша. — Она вытащила влажные салфетки и приложила одну к моей щеке. — Посмотри на себя, на тебе лица нет. Пашка бывает таким мерзавцем!

Я бросил взгляд в зеркало: одна щека была покрыта мелкими царапинами от поцелуя с асфальтом и покраснела. Черт! Теперь опять попадет от матери. Ну, отбирать у меня уже больше нечего, значит, плевать!

— Я сам. Дай салфетку.

Я убирал с лица грязь и автоматически вел машину. Перестраивался из ряда в ряд, поворачивал, следил за потоком, но мысли были о другом. Рядом что-то говорила Маша, но казалось, будто ветер шуршит в приоткрытом окне.

Почему я так разозлился?. Нет, Пашка — говнюк еще тот! Но мы дружим давно, уже привыкли к выходкам друг друга. И дрались не первый раз, но именно сегодня он вывел меня из себя так, что я потерял контроль.

— Антон, ты меня слышишь? О каком плане говорил Пашка? — влезла в перепалку Маша. — И что за терки у вас с работниками кафе? Хочешь позвоню отцу, и эту забегаловку закроют?

— Что? Ты о чем? Какой план? — я покосился на подругу.

— Пашка сказал, что все идет по плану.

— Это наши дела. Тебя они не касаются.

Маша замолчала. Она обиделась. Но мне было плевать. Со своими бы обидами разобраться. Но ей удалось повернуть мои мысли в новое русло.

План! Я уже забыл, что пригласил Риту завтра на свидание, а денег нет. И за один вечер наладить отношения с матерью не получится. Где взять средства? Сначала я надеялся на Пашку, но после драки — нет.

Пошел он!

— Маш, у тебя есть наличка?

— Зачем тебе?

— Ну, совсем без тенге тоскливо.

— А что ты хотел купить? Поехали в торговый центр.

— Нет, мне ничего не надо. Просто хне люблю, когда в кармане пусто.

— Ищи банкомат, сейчас снимем.

Так, вопрос с дензнаками решен положительно. Как только мать вернет карточки, сразу отдам. Да и у отца перехватчу на время. Выгодно быть единственным ребенком. Всегда есть тот, кому можно надавить на жалость.

— И все же, — не успокаивалась Маша, — на что вы поспорили?


— Да, так. Вчера эта девчонка назвала нас «мудаками». Мы заметили, куда она пошла, и решили проучить.

— Значит, следили?

— Нет. Случайно вышло. Пошли следом за ней в кафе, а она устроила скандал.

Пока в моем рассказе криминала не было. Я старательно избегал подробностей.

— И как, получилось?

Маша неожиданно сунула руку в мой карман и вытащила телефон. Мы как раз стояли у светофора. Я дернулся за ней, но в этот момент сзади взвыли машины. Пришлось срочно двигаться с места.

— Машка, отдай телефон!

— Я посмотрю. С него все и началось. Ты взбесился.

— Отдай! Иначе и на тебя разозлюсь!

Я протянул руку и, не отрывая взгляда от дороги, попытался достать мобильник. Маша отпрянула к окну. Я — за ней. Машина вильнула. Сзади опять раздался вой. Мимо пронеслась серебристая хонда. Водитель погрозил мне кулаком. Пришлось сконцентрироваться на дороге.

Боковым зрением я видел, как пальцы Маши мелькали над экраном. Она уже проверила историю звонков, потом смс, и открыла галерею.

— Ого! Как это понимать?

Ее лицо побледнело, губы сжались в тонкую нитку, глаза превратились в щелки, и оттуда в меня полетели черные молнии.

— Никак! Просто решили девчонку наказать. Поспорили, что я ее поцелую. Я выиграл. Блонди разозлился и напакостил мне. Вот и все.

— А почему спорили именно на тебя? — в словах Маши звучал металл.

Так, мне совершенно не нравился наш разговор. Было ощущение что я опять вы ловушке.

— Потому что именно меня она ударила мокрыми перчатками по лицу. Получается, бросила вызов. Маш, не обращай внимания. Все уже закончилось.

— Ты так думаешь? Нет дорогой. Остановись.

— Мы еще не доехали до банкомата, — вяло огрызнулся я.

— Забудь. Остановись.

Пришлось припарковаться у торгового центра. Маша вышла из машины и постучала в мое окно. Я опустил стекло.

— Что ты хочешь?

— Выходи. Я поведу.

Я выбрался из теплого салона. Ветер сразу подхватил полы пиджака и закинул х на спину. Черт! Похолодало! А моя куртка осталась в машине у Макса.

Маша села на место водителя. Я обогнул машину, хотел открыть дверь, но в это момент она тронулась.

— Ты что делаешь?

У меня чуть не вырвалось слово «сучка», вовремя прикусил язык.

— Прогуляйся, дорогой! — крикнула Маша, пристроила свою белую Мазду в поток машин и пропала.

Я остался один в центре Москвы за несколько километров от дома, без денег, без телефона, который лежал на сиденье, и без теплой одежды, с ободранным лицом, которое горело от ветра.

Полный пипец!

Отличный день, чтобы начать новую жизнь!

Глава 8


Мы бежали к кафе и смеялись. На душе было так легко и спокойно, что хотелось петь и танцевать. И плевать, что, возможно, мажоры не успокоятся, а придут с новой пакостью! «Я сумела дать им достойный отпор», — радовалась я.

— Ох, девки, в могилу меня загоните, — семенил сзади Азамат.

Но мы с Людмилой не обращали на него внимания.

— Ну, как все прошло? — кинулся к нам Гарик, которого оставили в кафе за старшего.

— Нормально. Хотя… пока еще не знаем, — ответила Людочка.

— Ладно, все по местам. Работаем! — приказал босс, и мы не возражали.

Удивительно, но остаток дня прошел на подъеме. В кафе не было ни одного свободного места. Люди, услышав о нашей войне с мажорами, пришли поделиться впечатлениями. Я готовила новое блюдо, все хвалили его и давали советы. Вечерняя выручка в два раза превышала дневную.

— Рита, завтра ты опять будешь готовить, — милостиво разрешил Азамат.

— Простите, но в воскресенье у меня выходной.

— А выйти на сверхурочные не можешь?

— Нет. Иду в парк с Антоном выполнять условие договора.

— Вот черт! Людмила, и кто тебя просил выливать воду на этих придурков? — в сердцах сплюнул Азамат.

— А что я? Случайно вышло. Переклинило в мозгах, вот и сорвалась. Рит, ты прости меня. Хочешь, я вместо тебя сгоняю?

— Не парься. Если Стрела будет без своих дружков, я с ним справлюсь, — самонадеянно заявила я. Конечно, небольшой успех вырастил на спине крылья.

Я вернулась в общежитие, обсудила с более опытной Анжелой свое свидание.

— Ты смотри, не поддавайся сразу. Если будет приставать, переводи тему, отвлекай, уходи в сторону, наклоняйся, якобы завязать шнурки.

— У меня на ботинках шнурков нет.

— Вот дурочка! Это образно. Мужики — охотники по натуре. Им не интересна податливая добыча.

— Погоди, погоди! — вдруг сообразила я. — Мы сейчас о чем говорим? Я не собираюсь на настоящее свидание. Зачем мне завлекать этого мажора? Наоборот! Надо сделать так, чтобы он отстал раз и навсегда.

— Ты, Ритка, неправильно мыслишь. Если ты ему станешь не интересна, он просто выдвинет тебе счет за испорченную одежду.

— Анжелка, это полная ерунда! Подумаешь, вылили на них таз с водой! Только чище стали.

— Ты точно ничего о жизни не знаешь. Эти господа с большим карманом одежду не стирают, а сдают в химчистку. И Блонди назвал вам только стоимость обуви. А если посчитать, что ваша официантка облила сразу всех троих, то прикинь, сколько денег вы им задолжали. Не меньше миллиона. — Что? Сколько? — я была в ужасе. — Я таких денег отродясь не видела.

— А кого это волнует? Точно не их. Так что, моя дорогая, постарайся сделать так, чтобы Антон в тебе не разочаровался.

— Но не я вылила на них воду, а Людка.

— Только вот она им не нужна. А с синяком, что делать будешь?

— Ничего. Пусть останется. Хотя бы в этом насолю немного, — решила я и категорически отказалась накладывать тональный крем. — Пусть смотрит на меня и мучается от угрызений совести.

— Ты думаешь, она у него есть?

Хороший вопрос. Как раз этого качества характера у троицы мажоров до сих пор не наблюдалось.

Я отлично выспалась. Собираясь, надела джинсы, толстовку и куртку: небо с утра покрылось тучами, а ветер был такой, что не хотелось выходить из дома. Я никуда не торопилась. Девушкам принято опаздывать, вот пусть и ждет!

Но хорошее настроение незаметно поселилось в душе. Анжела услышала, что я, одеваясь, пою, и удивленно спросила:

— Слушай, а может, тебе это Антоха понравился?

— Нет, что ты! Этот урод? Ни за что! Почему ты так решила?

— Не знаю. Просто вид у тебя какой-то умиротворенный, настроение приподнятое. Давно я тебя не видела в таком состоянии.

Эти слова встревожили меня. Никто мне не нравится! Анжела все неправильно поняла.

В метро я постоянно ловила на себе взгляды пассажиров. Еще бы! Девушка с синяком на пол-лица. Вдруг алкоголичка или наркоша! Зато мне никто не мешал. Всю дорогу я ехала без соседей.

У входа в Парк Горького я оказалась за пять минут до назначенного времени и заметалась: все мои планы по опозданию на полчаса накрылись медным тазом. Хотелось спрятаться и понаблюдать, как меня будет ждать Антон, но укрыться можно было только за колоннами, поэтому я и понеслась туда рысью.

Моя тактика провалилась.

— Рита, ты куда? — донесся голос мажора.

Я притормозила на полном ходу и оглянулась: стоит, красавчик! Сердце пропустило один удар, потом еще и вдруг заколотилось, заволновалось. Кровь прилила к лицу, я внезапно почувствовала, как запылали щеки и уши.

Антон небрежной походкой приближался ко мне. На нем сегодня была надета модная стеганая серебристая куртка с черными вязаными рукавами и воротником-стойкой, темные джинсы и кроссовки. Длинные на макушке волосы зачесаны назад. Обычный городской парень.

Он шел неторопливо, но как-то странно, будто прихрамывая.

«Неужели это я так его вчера стукнула по ноге? — появился в голове вопрос, и я ужаснулась: не хватало еще, чтобы меня привлекли за членовредительство! Нет, неправильно! За ноговредительство! Детородный орган я не трогала.

Стоило только подумать об этом, как мороз побежал по коже. Почему в голову лезут такие неправильные мысли?

— Привет, Ритуля. Давно ждешь?

— Я? Только пришла.

— Вот и отлично, пошли в парк.

— Слушай, погода сегодня не айс, — попыталась вывернуться я.

За несколько минут на ветру я задубела так в своей бумажной куртешке, что зуб не попадал на зуб.

— Нет, уж! Уговор есть уговор. Скрепим его печатью?

Антон резко наклонился, будто хотел меня поцеловать, я отпрянула от неожиданности и чуть не свалилась. Он подхватил меня за руку и не дал упасть. Я смутилась, но и, удивительное дело, успокоилась. В конце концов, на улице он ко мне точно приставать не будет.

— Ладно, мне вчера поставили синяк, — сказала я, заметив его поцарапанную физиономию. — А с тобой, что случилось?

— Так, поскользнулся, упал, очнулся — гипс, — отшутился Антон.

Мы прогулялись по аллеям. Делать больше было нечего, говорить не о чем. Шли и молчали. Антон по-прежнему хромал, а я все думала, как спросить, что с ним случилось. Только я открыла рот, как мимо нас промчалась парочка на велосипеде. Я опять чуть не упала, и снова Антон меня подхватил. Джентльмен, черт возьми!

— Спасибо! — буркнула я.

Меня начало раздражать состояние какого-то идиотского восторга от каждого действия мажора. Его поступки сегодня отличались от уже привычного поведения. Он был милым парнем, который смотрел мягкими серыми глазами, оттененными цветом куртки. Я внезапно почувствовала к нему симпатию, и это меня здорово напугало.

Передо мной враг! Так к нему и надо относиться.

— Хочешь, прокатимся на велосипеде? Что-то холодно просто гулять, — предложил Антон.

— Я уже давно не садилась, — отказалась я.

— Давай, согреемся. Весело будет!

Он взял меня за руку и потащил к ближайшему пункту проката. Мажор выбрал самый крутой велосипед и предложил мне.

— Я же сказала, что давно не садилась. Упаду еще.

— Тогда я тебя покатаю.

— В смысле?

— В прямом. Садись сзади.

Я наблюдала, как он закинул ногу, пристроился на седле и повернулся ко мне.

— Я не хочу.

— Вот дурочка. Садись, говорю!

Я не против была прокатиться, но… если я сяду сзади, то придется тесно прижаться к спине Антона и обхватить руками за талию. Получается, я сама буду обнимать его, а мне этого ужасно не хотелось.

— Терпеливо жду, но терпение заканчивается, — заявил он. — Раз, два, три…

Я скрепя сердце забралась на сиденье, взялась пальцами за его куртку, и мы поехали.

Держаться так оказалось неудобно. При каждом рывке, каждом повороте я натягивала его куртку и чуть не слетала на землю. От напряжения я вся покрылась потом. Антон остановился.

— Приехали? — облегченно выдохнула я.

— Слушай, что ты ломаешься, как девочка? Положи свои руки мне на пояс и не дергайся!

Я хотела обидеться, оглянулась: но мы были уже далеко. Пешком возвращаться точно не вариант. Пришлось выполнить его приказ. Сразу стало легче, и постепенно я начала получать удовольствие от поездки. Ветер бил прямо в лицо, но не мне — Антону. Я хитро прятала свой синяк за его спиной. Куртка приятно шелестела под пальцами и пахла дорогим парфюмом.

Признаться честно, у меня еще никогда не было такого замечательного приключения. Если бы видела моя бабуля! У ее внучки первый раз в жизни настоящее свидание!

Я почувствовала, как слезы закрыли глаза, и быстро заморгала, прогоняя их прочь. «Рита, это не твой парень! — внушала я себе. — Это враг! У тебя не настоящее свидание, а оплата долга».

Мы объехали весь парк. Я замерзла так, что уже едва шевелилась. Антон сдал велосипед и повернулся ко мне.

— О боже, Рита!

Тревога мелькнула в его глазах. Он схватил мои пальцы и стал дуть на них, я пыталась высвободиться, но как-то вяло. Его теплое дыхание согревало, губы иногда касались кожи, и я вздрагивала. Он иногда вскидывал на меня глаза, и я быстро отводила свои.

Где-то в глубине сердца родилась эйфория. Она росла, ширилась и вдруг заполнила меня целиком. Мне казалось, будто я парю над землей, а рядом со мной ангел.

Антон обнял меня за плечи и погляделся в поисках места, где можно спрятаться от холода..

***

Недалеко от нас оказалось кафе азиатской кухни «Воккер». Летом здесь не пробиться, москвичи хотят попробовать лапшу, приготовленную в специальной сковороде — воке. Очередь обычно стоит на полкилометра, но идет достаточно быстро. Но сегодня, несмотря на воскресенье, в этот осенний холодный день вход был свободен.

Мы зашли, огляделись и выбрали маленький столик в углу у большого панно с фотографиями — еще одной достопримечательности этого места. Люди могут не только пообедать, но и пригласить хозяина, сфотографироваться с ним, и потом снимок появится на стенде.

Я помог Рите снять куртку и ужаснулся: по такой погоде она нацепила тонкую ветровку. Немудрено, что так замерзла. Я смотрел на ее лицо в обрамлении пушистых вьющихся волос. Заплывшее левое веко, синий носик и обескровленные губы должны были оттолкнуть, вызвать отвращение, но я видел только глазищи, изумрудом сияющие посередине этого серо-буро-малинового безобразия и не мог отвести взгляда.

Со мной творилось что-то невероятное. Комок застрял в груди и не рассасывался. Хотелось взять этого цыпленка, посадить на колени и согреть дыханием и теплом своего тела, но я сидел и пялился. Представляю, какой глупый вид был у меня сейчас!

Но Рита, казалось бы, ничего не замечала. Она с любопытством разглядывала убранство кафе и посетителей.

— Тебе здесь нравится? — вырвалось у меня.

— Я давно мечтала попробовать настоящую азиатскую кухню. здесь и правда все готовят в настоящем воке?

— Ну, да. Наверное. Не знаю, — бестолково ответил я.

— Вот бы посмотреть! — мечтательно закатила зеленый глаз Рита.

Что за девушка! Более странного желания ни одна моя подруга не высказывала. Находиться в компании красавчика и мечтать о том, чтобы посмотреть на приготовление блюд — верх глупости!

Но еще большей глупостью стало мое отношение к ее желанию. Я вдруг вскочил и помчался к кухне. Договориться с поваром оказалось несложно.

— Все, готово. Можешь посмотреть, — сказал я, вернувшись.

Мой глупый поступок был вознагражден с лихвой. Рита вскочила, бросилась ко мне, но в шаге остановилась. Ее глаза сияли. И я опять поразился, что не замечаю ни синяка в пол-лица, ни взлохмаченных волос. Рита была такой хорошенькой, что сердце остановилось от восторга.

— Спасибо! Спасибо большое! — трещала она без остановки, пока я вел ее к кухне.

Повар-кореец встретил нас широкой улыбкой. Он дал Рите фартук и перчатки и показал место, где она может встать. Я наблюдал со стороны.

Огромная сковорода уже стояла на огне. На ее дне блестело масло. Повар взялся за ручку, кинул на дно креветки и хорошенько несколько раз встряхнул.

— Хочешь попробовать? — спросил он у Риты.

— Да, — с придыханием ответила она и восторженными глазами посмотрела на молодого повара.

Я дернулся. Зверь заворочался в груди, требуя выхода. Хотелось схватить Риту за руку и вытащить в обеденный зал. Нечего улыбаться всяким корейцам! Еле сдержался. Сложил пальцы в кулак так, чтобы ногти впились в кожу, и приказал себе терпеть.

Незнакомое чувство! И откуда взялось?

Рита взялась за ручку сковороды, неловко ее качнула.

— Нет, не так! Работа с воком требует силы и сноровки. Смотри.

Улыбчивый парень встал за спиной Риты, своими ладонями взял ее за руки и стал показывать, как надо работать. Он говорил с заметным акцентом, но Рита прекрасно его понимала.

А я кипел от злости, но держался. Черт! Придушил бы своими руками мелкого гаденыша!

Обжаренные креветки сбрызнули лимоном. Следом полетели орехи кешью, кусочки болгарского перца, шампиньоны, лук. Восхитительный запах блюда донесся и до моих ноздрей. Желудок ответил урчанием.

***

Я выскочил из дома без завтрака, чтобы только не сталкиваться с матерью и не отвечать на вопросы, почему вчера пришел домой так поздно и в совершенно разобранном виде. А как еще я должен был появиться?

Маша бросила меня в центре Москвы без денег, без телефона и одежды. Такое поведение было как раз в ее репертуаре. Свои обиды она всегда высказывала громко. Стерва!

Я немного покрутился, пытаясь найти выход из положения, потом остановил первых попавшихся девчонок и попросил телефон. Уже открыл клавиатуру и тут только сообразил, что звонить мне некому: я не помнил ни одного номера, кроме собственного. Пришлось набирать его.

— Да, слушаю, — ответил мне голос Маши.

— Это я. Маш, не дури! Вернись. Как я поеду домой? У меня нет денег.

— Вот и прогуляйся ножками, — резко ответила она и отключилась.

— Сучка! — вырвалось у меня, а девчонки, которые дали мне мобильник испуганно переглянулись.

— Девушка вас бросила?

— Да. Угораздило же связаться с такой мегерой!


— Ну, может, обидели сильно, — предположила одна незнакомка. — И что будете делать?

— Не знаю.

— Нам пора, извините.

Незнакомка потянула из моих рук телефон. Я отпустил, и тут меня озарило:

— Девчонки, может, одолжите сто рублей на метро? Или… — к своему ужасу я понял, что не знаю, сколько стоит проезд на метро, — есть ли другой способ проезда? Я верну. Честно. Сразу, как доберусь до дома!

Я поймал в гладах девушек недоверие. Все правильно! Пристал на улице какой-то товарищ в мокром блейзере. Мало того, что телефоном воспользовался, еще и денег просит! Я бы точно не дал.

Но девушки оказались сердобольными. Они переглянулись, вытащили сторублевую бумажку и протянули мне. От благодарности мне хотелось их расцеловать. Я порылся в карманах, нашел пачку сигарет и попросил незнакомок написать на ней номер телефона, куда могу отправить деньги. Мы разошлись полюбовно.

Я бросился к метро. Конечно, поезд меня не спасет: мы жили в коттеджном поселке за городом, но часть дороги я преодолею без проблем. А потом придется топать пешком несколько километров или голосовать.

Домой я попал уже ближе к ночи. Уставший, замерзший, как цуцик, и смертельно голодный. Ноги едва передвигал от усталости. Поднялся к себе в комнату и рухнул на кровать, проклиная ревнивую Машу, Блонди, затеявшего спор, и Риту, из-за которой все началось.

Утром едва мог передвигаться: икроножные мышцы были просто деревянные. Я оделся, выскользнул из комнаты, благо в воскресенье родители могли дольше находиться в своей спальне, и заглянул в кухню.

— Что же ты так рано проснулся, голубь, — всплеснула руками Арина Ивановна, заметив меня. — На тебя это не похоже.

Домработница стояла у плиты и пекла восхитительные блинчики. Ее пухлое лицо раскраснелись, добрые глаза светились счастьем. Я чмокнул ее в упругую щеку. Эта женщина почти заменила мне мать. Она была в нашем доме и кухаркой, и нянькой, и домоправительницей: руководила сильной рукой всей прислугой.

— Арина Ивановна, миленькая, займите мне немного денег. Я отдам, обязательно. Вы меня знаете, — взмолился я и сделал глаза щеночка.

— Мать опять карточки забрала?

— Угу, — пробормотал я, запихивая в рот блинчик.

— Сядь, поешь нормально! Куда торопишься?

— Надо. Меня ждут.

— Вот егоза! На свиданку, что ли?

— Ага. Арина Ивановна, выручайте!

Она вытерла руки о фартук и распахнула дверцу шкафчика. Вытащила жестяную коробку из-под чая, а оттуда выудила квадратный кошелек, где хранила деньги и карты на хозяйственные нужды.

— Держи! — она протянула мне визу. — Только матери ни слова! Иначе меня уволит и не посмотрит, что работаю у вас уже двадцать лет. Пин-код знаешь? — я кивнул. — Много не трать! Вдруг мать отчет попросит!

— Спасибо, моя дорогая, самая любимая женщина, — я крепко и абсолютно искренне обнял повариху. — Ты моя палочка-выручалочка. Мне бы еще телефон нужен.

— А твой где?

— Мать забрала.

— А второй?

— У Машки в машине остался.

— А третий?

Третий? Вот голова садовая! О нем я совсем забыл. Я засунул еще один блинчик в рот, вернулся на цыпочках в комнату и в обувной коробке нашел смартфон, совсем древний, но тоже с симкой, где продублированы все номера телефонов.

Все! Теперь можно и на свидание!

Из дома я вылетел как на крыльях, довольный удачно проведенной операцией, правда, ноги постоянно спотыкались. Пока добрался до Парка Горького, ощутил все прелести общественного транспорта.

***

— Антон, смотри, какое блюдо получилось! — услышал я довольный голос Риты и вынырнул из своих мыслей.

— Красиво. Пошли к столу?

Я взял обе приготовленные тарелки и вернулся в обеденный зал. Ел молча и с жадностью, а Рита все время восхищенно болтала.

— Представляешь, так сложно качать воком! У меня рука даже занемела. Не понимаю, как ребята целый день здесь работают. Дживон говорит, что этому учатся долго. Он пригласил меня прийти к нему на стажировку.

Я слушал и все больше мрачнел. Получается, ей понравилась не наша прогулка и поездка на велосипеде, а мелкий кореец, который учил ее крутить сковородку.

— Вперед и с песней! — окончательно разозлился я и вскочил.

— Стой! Ты куда? — крикнула Рита.

Но я схватил куртку и вылетел из кафе.

Глава 9


Не оглядываться! Только не оглядываться! Эта девчонка буквально околдовала меня своими глазищами. До чего я дошел! Ревную к поваренку, которого вижу в первый раз! Да и девчонка не моя подружка. О чем я думал? Зачем согласился на этот спор?

Отбежав на десяток метров, я притормозил: ноги почти не двигались, дыхание сбилось. Я сел на скамейку и закрыл глаза. Сразу, будто по волшебству, проявилась картинка: Рита смотрит растерянным взглядом.

— У-у-у! — чуть не завыл я. — Вот идиот! Совсем мозги потерял. Что делать?

Пришлось встать и тащиться обратно в кафе. Обед в этом месте стоил дорого. «А может, наказать девчонку? — появилась коварная мыслишка. — А что? Пусть платит сама. Нечего поварам глазки строить!»

Я даже остановился у входа в кафе, но тут же отбросил мерзкую идею: я сам вчера испытал отчаяние от безденежья, понимаю, что это такое. Не совсем еще подонок, жалко Ритку.

Она по-прежнему сидела за столом. Рядом никого не было. Укол совести не заставил себя долго ждать: и чего ревновал?

Я огляделся. Пока я тешил свое обиженное самолюбие, не заметил, что кафе опустело: холодный день сменился таким же противным вечером. Люди разбрелись по домам. И правильно. Что тут еще делать? Прокаты закрылись, музеи тоже. Фонтаны уже отключили. Остались только кафе и рестораны, но и они перешли на ночной режим работы.

Рита разглядывала панно с фотографиями и улыбалась. Перед ней на столе лежала обычная записная книжка и ручка.

— Весело тебе, я смотрю — буркнул я.

— О, вот и ты! — Рита повернулась ко мне. — А почему я должна плакать? Потому что мой кавалер бросил меня одну?

— Ты с поваренком хорошо развлекалась.

— А ты у нас козел-ревнивец?

— Чт-о-о-о? — вскипел снова я.

— Антон, кажется, ты охладился мало? Сходи, еще прогуляйся, — Рита встала и смотрела на меня с вызовом.

— Не твое дело!

Хотелось взять ее за тоненькую шейку и придушить, как цыпленка. Как может нищенка из низов вызывать во мне такие противоречивые чувства? Мы смотрели друг на друга, не отрываясь, будто в гляделки играли. Рита первая отвела глаза.

— А зачем грубишь? Сам меня привел сюда, сам потащил в кухню, а теперь бесишься, — миролюбиво сказала она. — Или не любишь азиатов?

— Да мне плевать на них!

— Ладно, не злись, иди сюда, — она схватила меня за рукав и потянула к себе. — Смотри, какие интересные снимки!

Рита показала пальцем на несколько смешных фото. На них были изображены парочки, позирующие вместе с поваром. В основном на фото был один и тот же человек, пожилой кореец с хмурым лицом.

Рита повернулась ко мне. ее глаза возбужденно горели. Я снял куртку и сел.

— И что тут особенного? Люди благодарят шеф-повара за вкусную еду. Кафе сделало из этого простого жеста вежливости рекламу.

— Нет, ты не понимаешь! Это так здорово! А если сделать кафе для влюбленных, и целую стену отвести под такие фотографии?

— Зачем? Думаешь, кому-то это будет интересно?

— Почему и нет! Представляешь, парочки будут специально приходить, чтобы оставить о себе память. А потом приведут в такое место и своих детей. Это же добрая семейная традиция! Хочу боссу предложить такую фишку.

Рита схватила книжку, отодвинула в сторону тарелки и что-то стала записывать. Я вытянул шею, пытаясь разобрать, что она там карябает, но ничего не увидел.

— Хочешь, тоже сделаем фото? — в порыве раскаяния предложил я. Как-то стыдно стало ругаться на такую незамутненную чистоту. Это у меня мозги неправильно устроены. — Даже можем подозвать твоего корейца.

— Джувона?

— Да, леший знает, как его!

— Давай! Здорово!

Рита сорвалась с места и помчалась к кухне. Записная книжка упала на пол. Я наклонился. В груди опять заворочалось недовольство. Ну, что она все время возится с этим поваренком? Раздражение накрыло волной, даже в глазах потемнело. Я и не знал, что способен на такие эмоции.

Я поднял книжку, уже хотел положить ее на стол, как вдруг увидел, что ее страницы испещрены цифрами. Я пригляделся. Сверху было написано «Ежедневные расходы», а дальше следовал перечень покупок и цен. И так на каждой странице.

Что это? Зачем вести такую скрупулёзную статистику? Это было выше моего понимания. Ладно, дома Арина Ивановна считает, ей по статусу положено. Но молодая девчонка! Черт знает что!

— Положи на место! — Рита вырвала у меня из рук записную книжку, но я и не сопротивлялся. — Вот, давай фотографироваться.

Она привела поваренка, который улыбался в тридцать два белоснежных зуба. Я опять нахмурился, но сцепил челюсти и решил выдержать экзекуцию до конца. Рита хотела поставить нас по бокам, а сама пристроиться в серединку, но я не позволил.

— Сюда иди! — дернул ее к себе и крепко взял за руку.

— Мне и тут хорошо, — возразила она и попыталась вырваться.

— У тебя синяк. С этой стороны будет не так заметно.

Понимаю, со стороны выглядел полным дураком, метившим свою территорию, но ничего не мог с собой поделать. Казалось бы, этот мелкий кореец мне не соперник, но уверенности не было: слишком неприятное у нас с Ритой произошло знакомство.

Официант, в руках которого был современный полароид, мгновенно печатавший снимки, терпеливо ждал, пока мы пристроимся. Так и сфотографировал нас. Я в середине, а по краям два мелких человечка: Рита и кореец.

— Куда хочешь повесить фото? — спросил поваренок Риту.

— Вот сюда!

Она показала на свободное местечко у окна. Джувон притащил кнопки, и через мгновение наши лица сияли со стены. Вернее, сияли лица поваренка и Риты, я смотрел букой, будто лимон проглотил. Ну, и плевать! Больше никогда не приду в это кафе!

Если бы в тот день мне кто-то сказал, что это фото изменит мою жизнь, наверное, рассмеялся бы тому человеку в лицо. Судьба иногда делает такие повороты и преподносит такие сюрпризы, что невозможно предугадать, куда повернет твоя дорога.

А сейчас я просто сердито смотрел со снимка и крепко держал Риту за руку.

— Хен, — обратился ко мне кореец и, заметив мой недовольный вид, поправился, — прости, у нас «хен» — это старший брат, общепринятое обращение. Мы скоро закрываемся. Отец просил вас поторопиться.

— Хорошо, не волнуйся, мы сейчас, — ответила Рита и стала собираться.

Я вызвал такси к воротам, мы вышли из кафе и направились туда. Ветер немного стих, но похолодало еще больше. Я взял Риту за руку. Она попыталась освободиться, но я крепко ее держал.

— Не дергайся. Я тебя отвезу домой.

— Зачем? Просто посади меня в такси.

— Я так хочу.

В такси мы сели сзади. И опять это было мое желание. Не знаю, что делала с моими мозгами эта девчонка, но они плавились и никак не хотели рассуждать здраво. Я абсолютно ничего не знал о ней, а она обо мне, но тянуло меня к ней магнитом.

— Слушай, Рита, а зачем ты записываешь все расходы?

— Чтобы выжить, мне нужно рассчитывать свой бюджет, — уклончиво ответила она. — А разве ты так не делаешь?

— Чт-о-о-о? А зачем мне?

— Ну, да, вы мажоры деньги не привыкли считать. Вы даже их не зарабатываете, откуда вам знать им цену!

— Нет, я все равно не понимаю. Как ты можешь питаться на сто пятьдесят рублей в день?

— Ты и это подсмотрел?

— Много ума не надо.

— Ничего сложного. Завтрак — два бутерброда с сыром и чай. Это примерно двадцать пять рублей. Обед в столовой колледжа на семьдесят пять рублей. Обычно беру или салат и суп, или второе. И ужин на пятьдесят. А если у Азамата что-то осталось, тогда и вообще бесплатно.

— А разве есть такая дешевая еда?

— Т-ю-ю-ю! Да ты, Антон, совсем жизни не знаешь! — засмеялась она. — Люди и на меньшее живут.

— Получается, ты работаешь, чтобы есть. У тебя даже одежда не по сезону.

— Кроме еды, я трачу деньги на дорогу и на оплату общежития. Если я могу контролировать свои расходы, значит, смогу отложить немного на более серьезные покупки.

— Но это же полный пипец!

— Что?

— Такая жизнь!

— А это не твое дело, — огрызнулась Рита. — Мы приехали.

Она выскочила из такси и сразу кинулась к крыльцу общежития. Ну, нет. Так мы не договаривались! Я расплатился и бросился за ней. Она уже позвонила в дверь, но я успел вовремя и стоял рядом, когда на пороге появился сторож.

— Опять ты, Антон Стрельников, сын своих родителей! — воскликнул он. — И что сейчас забыл у нашего дома?

Надо же! Запомнил, как меня зовут! Цепкий старик.

— Проводил Риту, чтобы ее никто не обидел.

— А ей случайно самой тебя бояться не надо?

— Нет, что вы, я сама порядочность.

— Пока, уезжай, — сказала Рита и поднырнула под руку сторожа.

— Нет, погоди! Мы не договорили!

Я кинулся следом, но дядя Вася, или как там его, преградил мне дорогу.

— Куда! Время позднее. В женскую общагу мужикам дорога закрыта.

— Я только два слова скажу, пожалуйста, — взмолился я, сам не зная, почему.

Я достал кошелек Арины Ивановны и вытащил тысячу рублей. Вот не хотел трогать наличку, но, видимо, придется. Сторож воровато огляделся, и купюра мгновенно исчезла в его кармане.

«Говоришь, мужикам вход закрыт?» — усмехнулся я.

Кажется, дядя Вася не против заработать на чаек.

— Ладно, заходи. Только стой здесь! Ни шагу вперед, пока я за Риткой сбегаю.

***

Я растерянно посмотрела в спину убегавшего Антона. Что с ним случилось? Он сам настаивал на свидании, сам притащил меня в это кафе и сам же предложил получить мастер-класс по приготовлению пищи в воке. Так в чем дело? Почему бесится? Я просто выполняла все его пожелания.

«Так тебе и надо! — проснулся внутренний голос. — Может, он хотел опять над тобой посмеяться, а ты, доверчивая дуреха, уши развесила!»

Настроение резко упало. Как расплачиваться? Я вспомнила, из чего состояло блюдо. Креветки, орехи кешью, шампиньоны, болгарский перец… Черт! Да там самым дешевым продуктом была соль!

Я подняла глаза и столкнулась взглядом с Джувоном. Он широко улыбнулся и побежал ко мне со счетом. В папке лежал, один взгляд на который заставил меня содрогнуться: обед, вернее уже ужин, обошелся нам почти в две тысячи рублей. Внутри все похолодело. За такие деньги я могу купить новые ботинки на рынке, и они мне прослужат два сезона.

— Вы как будете оплачивать? — спросил улыбчивый повар.

— А какие варианты есть? — голос внезапно осип.

— Наличные, по карте.

— И все?

Теперь удивился Джувон. В его глазах появилась растерянность, а потом понимание:

— У тебя нет денег?

— Да.

— А друг ушел?

— Не знаю.

— Подожди пока, не торопись. Может быть, рассердился на что-то.

Пришлось сидеть и ждать. А что еще оставалось делать? Если бы можно расплачиваться слезами, я бы поплакала побольше и посильнее.

Антон вернулся, когда я разглядывала фото. Облегчение накрыло волной: я чуть от переизбытка чувств не кинулась к нему на шею. Еле сдержалась.

Не бросил! Совесть перевесила злость! Значит, не совсем пропащая душа, есть и в мажорах что-то человеческое.

Мы расплатились и благополучно покинули кафе. Антон на такси повез меня домой. Мне удалось сегодня сэкономить на дороге и ужине. Это здорово! Надеюсь, я расплатилась этим свиданием за воду, которую Людмила вылила на голову мажорам?

Однако убежать от моего кавалера не получилось. Только я добралась до комнаты и скинула куртку, как в дверь постучали. Я открыла: у входа стоял дядя Вася и хитро улыбался.

— Иди, там твой ждет.

— Он не мой. Просто проводил до дома.

— Иди уже! Я и так работой рискую. Пропустил парня в женскую общагу.

— А кто вас просил? Мне не надо. Вот и гоните его отсюда!

— Слушай, Ритуля, ну, что ты капризничаешь? Он просто попрощаться хочет, — миролюбиво заговорил дядя Вася. — Тебе трудно выйти к парню? Не бойся, я с вас глаз не спущу.

— Правда, иди, — поддержала его Анжела. — Потом расскажешь, чего он хотел.

Я посмотрела на них сердито и вышла, хлопнув дверью. Вот пристал! Быстро спустилась по лестнице со второго этажа и сразу увидела Антона. Он снял куртку, бросил ее на турникет и разглядывал доску объявлений.

Сердце всколыхнулось. Он был такой красивый, высокий и стройный, что я чуть не удрала обратно в комнату подальше от соблазна, от этих серых глаз, пленительных губ. Черт! Я смотрю на его губы. Что со мной?

Я бросилась к нему, ударила по плечу.

— Чего тебе надо?

— Ничего. Ты забыла дать мне номер телефона.

— Я выполнила условие договора.

— И что? Ты хотела одним свиданием отделаться?

— А разве не хватит?

— Нет, конечно! Ты чем завтра занимаешься?

— Какое тебе дело?

— Это нормально задавать такие вопросы, если хочешь еще раз встретиться. Не нервничай!

— Извращенец какой-то! — буркнула я про себя, но Антон услышал.

— Извращенец? Я? Да ты еще не видела настоящих извращенцев!

Он вдруг схватил меня под попу, кинул к себе на плечо и побежал вдоль коридора. Я колотила его руками и ногами, но он распахнул первую дверь и забежал внутрь. Это была душевая комната, погруженная в темноту. Свет уличного фонаря проникал сквозь мутное стекло и ложился пятном на полу.

Антон посадил меня на стол у раковины и зажал руками так, что я не могла пошевелиться.

— Ты что делаешь, козел! — вырвалось у меня.

— Давай, кричи, громче! Чтобы тебя вся общага слышала, — подзадорил он, но глаза его не смеялись.

Я попыталась вырваться из захвата, но ничего не получилось. Тогда я толкнула Антона изо всех сил, он сделал шаг назад, и я свалилась со стола прямо к нему в объятия. Мы замерли. Я слышала, как колотится его сердце, и мое отвечало тем же.

У меня перехватило горло. В ушах шумело, я задыхалась. С Антоном происходило что-то странное. Он дрожал, а потом отпустил меня и оттолкнул, будто обжегся.

Я прижалась к раковине. Взгляд заметался в поисках оружия, но ничего на глаза не попалось, даже зубная щетка. Только в углу стояла швабра. Я метнулась туда, он перекрыл мне дорогу.

— Ты точно извращенец! Что ты творишь? Сейчас сюда кто-нибудь придет, — зашипела я, как кобра.

— Хорошо, я уйду. Дай мне номер телефона.

Я посмотрела на Антона. Он уже пришел в себя и ответил мне язвительным взглядом.

— Дай твой мобильник! — я быстро набрала номер. — Доволен? Проваливай! — мажор пошел к выходу. Я чуть не застонала. — Погоди! Вдруг кто-то есть в коридоре.

Я выглянула за дверь и облегченно вздохнула: час уже был поздний, завтра учебный и рабочий день, все девчонки разбрелись по своим комнатам. В душевую на первом этаже заглядывали обычно только сотрудники.

— Проверила? — раздался голос над моей головой.

Теплое дыхание защекотало шею, нос уловил запах парфюма. По спине побежали мурашки. Если он сейчас не уйдет, я точно грохнусь в обморок от перенапряжения.

— Да. Иди уже!

Он открыл дверь, но вдруг захлопнул ее и повернулся ко мне.

— Что ты делаешь? — взмолилась я. — Что обо мне подумают, если застанут нас вместе?

— А мы ничего не сделали особенного, чтобы этого можно было бояться. Или между нами происходит что-то, что надо обсудить?

— Нет, конечно же нет!

Я уже чуть не плакала. Если нас застанут в душевой, скандал будет гарантирован. Ему-то что! Сделал пакость и смылся. А я? Как мне быть? Мне нельзя потерять место в общаге.

— Пожалуйста, контролируй свои эмоции, — ехидно произнес Антон. — Я же видел, что ты волновалась, когда встретила сегодня меня. И сейчас нервничаешь. Я тебе понравился?

— Не придумывай! Я волнуюсь, потому что нас застанут вместе. Вот и все. А вход в общежитие мужчинам после одиннадцать часов запрещен. Дай мне пройти!

— А если не дам?

— У тебя крыша поехала? Ты получил мой номер. чего еще хочешь?

— А целомудренный поцелуй на ночь? — он наклонился и подставил щеку.

Я чуть не захлебнулась от возмущения.

— С ума сошел?

— Немного, — Антон показал пальцами сколько.

— Ты больной! — я толкнула его в грудь, а потом заколотила кулаками. Меня била крупная дрожь. Голос заикался, слезы вот-вот готовы были брызнуть из глаз. За что мне такое наказание? — Ты точно больной! Убирайся! И чтобы я тебя больше не видела рядом.

Антон схватил мои руки, развернул и прижал спиной к двери. Своими ногами он не давал шевельнуться моим коленям. Помнит, гад, что я способна и по яйцам дать! Я дергалась, как могла, но не получалось высвободиться.

— Давай тогда будем друзьями.

— Не хочу.

— Понятно. Значит, будем любовниками?

Эти слова он произнес так близко от моего рта, что я застонала.

— Нет, пожалуйста! Отпусти. Умоляю тебя.

— Эй, молодежь, а что вы тут делаете? — раздался стук в дверь.

Мы отпрянули друг от друга. Я оттолкнула Антона, выбежала из душевой и пронеслась мимо сторожа. По лестнице поднималась, перепрыгивая через две ступеньки. Ворвалась в комнату и заперла ее на все замки, еще и крючок навесила.

— Ты чего? — Анжела смотрела на меня удивленными глазами. — Такое впечатление, будто за тобой собаки гонятся.

— Ага! Собаки. Эти мажоры почище собак будут. Пристал, как банный лист. Не могу отвязаться.

— Рита, а ты приглядись к нему. Может, парень и неплохой.

— Хоть ты не начинай!

Я легла в постель, но не могла уснуть. Постоянно в голове сидел Антон. Вот он снимает куртку, держит меня за руку, хмурит брови, зло смотрит на повара-корейца. Я не могла понять, чего хочет этот парень, но еще больше меня пугали собственные чувства. Почему мое сердце начинало колотиться, как только я видела мажора или вспоминала о нем? Почему он не выходил из головы?

Я несколько раз вставала, пила воду, ходила в туалет, потом снова ложилась, но сон не шел. Наконец, под утро мне удалось задремать, и меня разбудил звонок телефона. Спросонья я решила, что это будильник. Вскочила, как безумная: вдруг опоздала на первую пару.

Экран показывал пять тридцать утра, а номер был неизвестен. Я отключилась, но телефон зазвонил снова.

— Ритка, ответь, — сонно пробормотала Анжела со своей кровати.

— Да, слушаю, — буркнула я.

Глава 10

— Доброе утро, Ритуля, — услышала в трубке голос Антона и встрепенулась.

Сон моментально вылетел из головы. Какого лешего? Что ему надо? Номер для того спрашивал, чтобы отравить мне жизнь? Я села и осторожно ответила:

— Еще ночь.

— Да, очень рано, но я не мог заснуть без твоего поцелуя.

— Ты больной? Возьми свою девушку и целуй, сколько хочешь.

— Какую девушку?

— Не прикидывайся дурачком! Просто знакомая не прилетела бы в участок выручать дружка.

— А может, она девушка Пашки или Макса. Откуда ты знаешь, что моя?

Его голос звучал ехидно. Я отключилась. Пошел он… лесом со своими закидонами! Настроение упало, еще не успев подняться. Трубка в руках опять завибрировала.

— Отстань от меня! — зашипела я.

— А я хочу тебя.

— Зато я — нет! Пока.

Я выключила телефон и сунула его под подушку. Заснуть мне больше так и не удалось. Я ворочалась, крутилась, гнала подальше мысли о мажоре. А он как назло все время стоял перед глазами. В голове появилась соблазнительная мыслишка: «А вдруг я ему и правда понравилась? Может, Анжела права? Мне нужно приглядеться к Антону».

Воображение мгновенно нарисовало мою будущую жизнь. Вот я в норковой шубке выхожу из машины.

Нет! Не так!

Я в норковой шубке сижу в роскошном автомобиле. Дверь открывается, и мне подает руку водитель.

— Маргарита Васильевна, Антон (как его там по батюшке, не знаю) ждет вас в ресторане.

Я небрежно кладу свои пальцы в кружевной перчатке на ладонь водителя и ставлю на асфальт сначала одну ногу в дизайнерской туфле на высоченном каблуке, потом вторую. Так во всяком случае выходили из авто все знаменитости.

О боже! О чем я мечтаю?

Я встряхнула головой и сорвалась в душ, чтобы своими вздохами не разбудить соседку. Потоки контрастной воды остудили немного мою фантазию. Никогда, никогда не будут вместе люди разных слоев общества! Золушки живут только в сказке. Все остальное — бредовые иллюзии нищих девиц. Значит, и я должна выбросить Антона из головы.

Я вскипятила в кухне чайник, сделала себе бутерброд с сыром, но съесть не смогла: комок стоял в горле. Пришлось вернуться в комнату.

Но, как ни крути, а занятия никто не отменял. Мы с Анжелой оделись и вышли на улицу. Вчерашний ветер принес похолодание. Лужи затянулись тонким ледком.

— Черт! Еще только начало октября, а уже зима на носу, — проворчала Анжела.

— Не переживай, думаю, это на пару дней, не больше.

Мы побежали к автобусной остановке. Добираться до колледжа нужно было с пересадкой: три остановки на автобусе, потом на метро еще пять. В целом дорога занимала сорок минут. Не так уж и много.

— Который час? — спросила Анжела.

— Ой, я забыла включить телефон! — вспомнила я и полезла в карман.

Экран показал двадцать пропущенных звонков и десять смс.

— Ого! Это твой мажор старается? — поинтересовалась Анжелка. Я и не заметила, что она заглядывает в мой мобильник. — Открывай. Посмотрим, чего он хочет.

— Меня хочет извести, не иначе, — рассердилась я.

— Ну, давай! А вдруг ты ему понравилась?

Смс все были одного содержания:

— Как ты?

— Еще спишь?

— Поговори со мной!

— Рита, не капризничай!

— Я хочу тебя увидеть.

— Когда мы встретимся?

— Если не ответишь, приеду сам и подниму на уши всю общагу.

— Вот козел! — окончательно взбесилась я. — Что ему от меня надо?

— Смотри, он хотел приехать и поднять на уши общагу, но мы вышли с тобой спокойно. Никого не было.

— Так, я и говорю о том, что этот придурок просто развлекается. Ну, попадется он мне еще! Точно получит по яйцам!

Я говорила, но чувствовала, что злость уже прошла. Любой девушке будет приятно такое внимание. Не успела я убрать мобильник в карман, как он зазвонил снова.

— Да.

— Рита, ты ответила, я так рад, — голос Антона звучал грустно и проникновенно. Мне стало стыдно за свою злость.

— Антон, перестань мне звонить. Очень тебя прошу.

Я отключилась и полезла в Инстаграм проверить ленту новостей. Первый человек, кого я увидела, был Антон, который просился в друзья. Я отклонила просьбу. В Контакте было то же самое.

— Анжела, у меня такое чувство, что он собирается меня преследовать. Куда я ни посмотрю, везде этот мажор.

— Ага! Решил взять измором, — засмеялась соседка. Мы уже приехали в колледж и бежали по коридору, опаздывая на первую пару. — Хотя… Ритка, я тебе завидую.

И столько грусти было в ее словах, что я обняла подругу.

— Поверь, нечему завидовать. Эти мажоры из разряда: поматросил и бросил. Лучше с такими не связываться.

— Вредная ты. И попробовать даже не хочешь? Ну, что в твоей жизни хорошего? А тут богатый мальчик. Он подарки будет дарить, по ресторанам водить, может, даже деньжата в кармане появятся.

— В содержанки предлагаешь податься? — я сердито отвернулась.

— Господи! Ну, почему ты такая! Будь осторожнее с ним, и все наладится.

Антон звонил еще несколько раз. Мне пришлось опять отключить телефон. Возникла даже мысль купить новую симку. Я прикинула свои возможности и отказалась от идеи. Лучше буду держать выключенным мобильник, жутко неудобно, но что поделаешь!

На работу в кафе я бежала, постоянно оглядываясь. Нисколько не удивилась бы, если бы обнаружила Антона и его друзей за столиком. На удивление, никого не было, и вечер прошел как обычно.

На следующий день было то же самое: много звонков, смс, но сам Антон не показывался. Я нервничала, такое поведение мажора вызывало тревогу. Нет, я перестала есть и спать, жила с выключенным телефоном и все время дергалась от сигналов смс и звонков.

Я иногда отвечала, и тогда мы перебрасывались парой односложных предложений.

— Ты как?

— Хорошо.

— Хочу увидеться.

— Нет.

— Ты злая?

— Нет.

— Почему тогда не желаешь встретиться?

— Не хочу.

С одной стороны, мне уже надоела эта телефонная атака, а с другой, она вызывала недоумение. Если Антон так сильно хотел со мной встретиться, надо было просто приехать к общежитию, и все. Не факт, что я вышла бы к нему, но вдруг…

То, что он не показывался, наполняло меня тревогой и очень походило на примитивный развод.

Через три дня осада внезапно закончилась. Я проснулась в четверг утром и не обнаружила ни одного пропущенного вызова. Ощущение было такое, будто в вакуум провалилась. Сердце так и ухнуло в пятки, губы задрожали, на глаза навернулись слезы.

— Ты чего? Что случилось? — кинулась ко мне Анжела.

— Представляешь, этот козел пропал.

— А чего реветь собралась? Ты же хотела, чтобы он исчез.

— Ну, да… но я думала, он постепенно отстанет, а тут будто отрезало: раз — и нет. Я волнуюсь.

— За него?

— Не знаю. А вдруг что-то случилось?

— Погоди! Может, он этого и добивался? Позвони ему.

— Не буду.

— Тогда мучайся. Или… давай, съездим к его дому, посмотрим, вдруг и правда беда случилась.

— Я не знаю его адрес, — я нервничала и грызла ногти.

— Вот дуреха! А в полиции они называли свои данные?

— Называли, только я не запомнила.

— Пошли в участок. Спросим.

— Нам не дадут. Личная информация и все такое.

— Вот черт! Ну, что я могу сказать! Вы странно встретились и странно разошлись, живи дальше спокойно, — глубокомысленно заявила Анжела и пошла в душ.

Мне от ее слов легче не стало. Я не могла ни есть, ни пить. В голове постоянно сидел мажор. Я не выпускала теперь телефон из рук, дергалась на каждый звонок и, наверное, расплакалась бы, если бы позвонил Антон.

Наконец я совсем извелась от неизвестности и решилась набрать его номер сама. Абонент был недоступен. Вот это новость! Попробовала еще раз, опять не получилось. Я совершенно растерялась.

В субботу я должна была выйти на работу пораньше, но мне вдруг позвонила Людмила.

— Слушай, Ритка, тут такие дела…, — она замолчала, почмокала губами, а потом выпалила: — Короче! Наше кафе забронировали для праздника.

— Вот невезуха! Будет много работы.

— Это да, но…, — Людка явно что-то недоговаривала.

— Слушай, Людмила, что ты мямлишь? Вываливай уже, как есть.

— Понимаешь, Азамат просил нас надеть специальную униформу.

— Зачем? Мыть посуду можно и в джинсах.

— Ну, это тематический праздник. Заказчик хочет, чтобы и обслуживающий персонал соответствовал.

— Ладно, надо, так надо. И где мне взять этот наряд?

— Приходи сейчас. Пока кафе украшают, мы с тобой успеем переодеться.

— Зачем боссу эта головная боль?

— Заплатили много. И нам на чай достанется.

Я не возражала. Деньги были нужны позарез: сапоги я так и не купила, а зима приближалась. Дорога к кафе заняла десять минут. У здания творилось что-то невероятное: стояла большая машина, из которой работники в оранжевых комбинезонах выгружали ящики и коробки.

Я обошла их стороной, чтобы ненароком ничего не задеть, и двинулась в служебные помещения. Кафе украшали шарами, гирляндами, дутыми блестящими звездами и сердечками. Столы покрыли белоснежными скатертями, на стулья надели чехлы. Даже стены были задрапированы тканями.

Наше кафе для соседей и знакомых вдруг превратилось в элитный ресторан.

Из подсобки выскочила Людмила и схватила меня за руку.

— Пошли скорее, нужно успеть переодеться.

— Погоди. Я не понимаю, если клиент такой состоятельный, зачем арендовать наше кафе? В центре полно роскошных ресторанов.

— Это не наше с тобой дело. Хочешь заработать, выполняй поручение.

— Ладно, показывай свою униформу.

Людмила раскрыла мой шкафчик и вытащила вешалку с нарядом. Я взглянула на платье и оторопела.

На плечиках висел костюм горничной. Но что это был за костюм! Его, наверное, приобрели в секс-шопе, и предназначался он для ролевых игр.

Коротенькая пышная юбочка с кружевными оборками служила для того, чтобы выставить напоказ ягодицы хозяйки. Шелковый корсет с бюстгальтером на пуш-апе и тоненькими бретельками открывал на всеобщее обозрение грудь. Завершал это безобразие кокетливый полупрозрачный фартук.

Слава богу, что в комплект входили черные колготки в сеточку, а не чулки, иначе можно было подумать, что я попала на съемки порнофильма.

— Я это не надену! — в ужасе заявила я. — Ни за что!

— Ну, Ритка! Не капризничай! Это просто работа, за которую хорошо заплатят.

— Да? — я направилась к выходу, но Людочка бросилась наперерез. — Я не поняла вообще, что за праздник в кафе намечается? Мальчишник перед свадьбой? Тогда пригласите агентство для развлечения гостей. Или стриптиз-шоу.

— Нет. Это день рождения. Ну, Ритуля…

— Взрослые люди так не празднуют.

— Парню исполняется двадцать один год. Друзья решили сделать ему подарок на совершеннолетие.

— Только без меня. Пропусти!

— Я тоже надену. Смотри! — Людмила вытащила такой же костюм из своего шкафчика. — Еще две девочки придут, так что не переживай. Вместе не так страшно.

— А если эти мальчики напьются и приставать станут? Как будем отбиваться? Или предлагаешь за дополнительную сумму ноги раздвинуть?

Людочка смутилась и отвела взгляд. Конечно, ей не привыкать. Она и бесплатно была не против запереться с Гариком в подсобке, а тут есть шанс заработать любимым занятием.

— Не придумывай! — все же ответила она. — У нас полиция рядом. Никто буянить не будет.

Людмила быстро сняла джинсы и стала натягивать колготки в сеточку. Я пока не торопилась.

— Я не понимаю, зачем Азамат согласился на такой сомнительный доход.

— Деньги не пахнут. Заказчик хорошо заплатит. А ты просто интеллигентная дура. Если будешь отказываться от денег, что сами плывут в руки, никогда из нищеты не выберешься. Нам даже готовить не придется. Только официантками поработать, и все.

— А еда будет откуда? — я чувствовала, что уже готова согласиться.

И правда, чего капризничаю? Меня никто не собирается в постель укладывать, а если кому-то придет в голову меня полапать, получит по мозгам.

— Будет фуршетный стол: напитки, закуски, фрукты, сладости.

Раздался стук в дверь и тут же просунулась голова Азамата. Сегодня на свое полное тело он натянул белую рубашку и черный костюм. На ноги надел лаковые туфли, а на шею повязал галстук-бабочку. В таком виде он казался администратором элитного ресторана.

— Закройте дверь, — крикнули мы хором.

Босс юркнул назад. Мы засмеялись.

— Девки, поторопитесь. Заказчик уже здесь.

— Люд, если готовить не надо, мыть посуду тоже, тогда что мы будем делать?

— Следить за порядком и красиво разносить алкоголь. Красота же!

Я скрепя сердце стала переодеваться, хотя мне и не нравилось мероприятие совершенно. Но Людочка права: чаевые на дороге не валяются. Мы помогли друг другу закрепить на голове кружевные повязки.

Смотрелось в целом очень мило и даже не вульгарно.

Я выглянула в зал. Пока мы наряжались, он, будто по мановению волшебной палочки, превратился в клубное помещение. Вдоль стен поставили диваны, столы придвинули ближе к ним, а центр пола оказался свободным.

— На, губки подкрась, — Людмила протянула мне помаду.

— Зачем?

— Ритуля, там будут молодые парни. Абсолютно холостые. Может, кто-нибудь тебе приглянется. Или ты кому. Не упускай свой шанс.

— Ладно, давай.

Я мазнула по губам кисточкой с блеском, почмокала и пошла в кухню. Здесь уже стояли приготовленные бутылки и подносы с чистыми бокалами. Сразу было видно, что посуда не наша. Я прислушалась: из обеденного зала доносился шум: прибывали гости.

В кухню заглянул вихрастый парень:

— Девочки, поторопитесь. Несите шампанское.

Я поставила на поднос фужеры, разлила игристое вино и направилась в обеденный зал. Нервничала ужасно. Как только я толкнула дверь, сразу очутилась в сказке. Вокруг все сияло огнями, играла музыка, смеялись молодые, красивые парни. Девушек я не заметила.

— Привет! — окликнули меня.

Я оглянулась и испуганно сделала шаг назад: на меня смотрел белобрысый мажор с хвостиком — самый ненавистный человек на свете. Поднос в моих руках покачнулся, и блондин подхватил его, иначе все оказалось бы на полу.

— Что п-п-роисходит? — слова вылетали из сведенного спазмом горла с трудом.

— А вот и наша крошка. — захохотал мажор. — Парни, налетай!

Меня окружили такие же, как блондин, дети богатых родителей. Я кожей чувствовала их похотливые и любопытные взгляды, растерянно смотрела на них и не понимала, чего они от меня хотят.

— А цыпочка ничего! — наконец ухмыльнулся один мажор и взял бокал с подноса.

— Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — повторила я свой вопрос и нашла глазами Азамата и Людочку. Они испуганно скрылись в кухне.

— Не рыпайся, крошка! — блондин нагло уставился на меня сверху вниз. — Ничего особенного! Днюха у Антохи.

Его гости радостно загоготали, расхватали с подноса все бокалы и отошли в сторону. Через несколько секунд я осталась в центре зала одна и уже хотела уйти, как блондин схватил меня за руку и крикнул:

— Слушайте все! Вечеринка начинается!

— Пусти меня! — я попыталась вырвать руку.

— Не торопись, крошка, — шепнул он мне на ухо. — Позволь тебя представить имениннику.

Он забрал у меня из рук поднос и подтолкнул к входной двери. В нее как раз входили несколько парней, и у одного в центре были завязаны глаза.

— Сюрпри-з-з-з! — закричал мажор в пирсинге и сдернул с глаз пришедшего черную повязку.

Я увидела Антона. Он стоял и подслеповато щурился на яркий свет. Наконец проморгался, сфокусировал взгляд и растерянно уставился на меня.

— Рита? А ты что здесь делаешь?

И вдруг в его глазах мелькнуло понимание. Он сообразил, где находится, и сделал шаг ко мне, но блондин опередил его. Он толкнул меня к Антону и громко заявил:

— А это, Стрела, твой подарок.

— Блонди, ты что творишь? — спросил Антон у друга так тихо, что услышала только я.

— Устраиваем тебе самый лучший мальчишник, — засмеялся тот. — Правда, пацаны!

— Да, — раздался нестройный хор голосов.

— Шампанское в студию!

Людочка тут же выплыла с подносом в руках. Я вырвалась из цепких пальцев Блонди, Антон бросился за мной, но его окружили друзья и не дали схватить меня. Я благополучно скрылась в кухне.

— Вот значит, как! Сюрприз мне решил устроить! Ну, держитесь! Я тебе такой сделаю подарок, что мало не покажется, — носилась я от плиты к раковине и не могла успокоиться.

В кухню забежала Людмила, увидела мое бешеное лицо и хотела смыться, но я успела ее перехватить.

— Люда, как это понимать? Ты знала, кто заказчик?

— Н-нет, Азамат и мне ничего не сказал.

По глазам, которые она старательно отводила в сторону, я поняла, что шустрая официантка в курсе дел нашего босса.

— Врешь ведь! Хотя… это уже не важно. Где их закуски?

Люда показала на отдельный стол, куда только что прибывшие сотрудники ресторана выгружали привезенные контейнеры. Я сразу направилась к ним.

— Хотите помочь? — спросил меня веселый рыжеволосый парень.

— Ага!

— Слушайте, выглядите вы миленько, — он посмотрел на меня с улыбкой, — это у вас такая униформа в кафе?

— Нет, мажоры развлекаются.

Я кипела от злости, но держала себя в руках изо всех сил. Нельзя выплескивать эмоции на постороннего человека. Надо сохранить их и приумножить для тех придурков, которые их вызвали.

— Говорите, что делать?

— Нужно раскладывать закуски по стаканчикам.

Быстро окинула взглядом содержимое контейнеров. Хорошо. Просто отлично! Будет вам, господа мажоры, райская жизнь! Где-то в холодильнике у нас был перчик-чили. Вот им сейчас я и собиралась украсить веррины (verrine — в переводе с французского — маленький стакан).

Я взяла шпажки, на которые был нанизаны разноцветный сыр, кусочки киви и клубники. Завершал это кулинарное творение листик мяты. Вот под него я и стала прикреплять колечко чили. Перец, зажатый между клубникой и мятой, был совершенно не заметен.

Получилось несколько таких шпажек. Я поставила их в высокие стаканчики и шагнула назад, чтобы полюбоваться своим кулинарным шедевром. Мои сюрпризы ничем не отличались от остальных.

Я огляделась: все заняты своим делом и на меня никто не обращает внимания. Тогда быстро поддернула юбочку вверх так, чтобы были видны ягодицы в кружевных трусиках (новое белье входило в комплект костюма, и Людочка заставила меня его надеть), а жилетку наоборот, опустила вниз, максимально оголив грудь. Плевать, что она чуть не вываливалась из бюстгальтера. Пусть Антошенька полюбуется. И его друзья тоже. Раз хотел получить меня в качестве подарка, пожалуйста, могу себя еще и бантиком перевязать.

Накрутив себя по полной программе, я поставила поднос с верринами на ладонь и, как заправский официант, пошла в зал.

Веселье было в самом разгаре, но мое появление заметили.

Ну, парни, держитесь! Я задрала повыше голову, нацепила самую широкую улыбку и поплыла походкой от бедра.

— Бляха-муха, — услышала я возглас и заулыбалась еще шире, — это что она делает?

— Мальчики, налетай на закуски! — кто-то тут же протянул руку, но я его шлепнула по пальцам, — ах, шалунишка. Сначала именинник и его друзья.

— Вот ведьма!

— Блонди, ты где такую откопал?

Я поставила поднос на стол и при этом низко наклонилась. Кто-то икнул и ущипнул меня за попу.

— Руки убери! — рявкнул Антон, на нем просто лица не было.

Ага! Проняло! Ну, держись, голубчик! Я хихикнула, взяла двумя пальцами стаканчик, вытащила оттуда шпажку и поднесла ее ко рту Антона.

— Открой ротик, дорогой именинник.

— Рита, не дури, — прошипел Антон.

— Ладно тебе, Стрела! — сзади веселился Блонди. — А наша Ритуля еще та зажигалка!

— Ну, Антошенька, открой, солнышко, ротик.

Я села к нему на колени, провела шпажкой по своим губам, а потом медленно облизала их кончиком языка. Антон смотрел на меня как завороженный. Я протянула шпажку ему. Также, не отводя взгляда, он медленно открыл рот, вобрал губами содержимое палочки и стал жевать.

Друзья одобрительно зашумели. Я тут же вскочила.

— Мальчики, налетай, пока не разобрали.

Мой поднос мгновенно опустел. Я схватила его и бросилась в кухню, оттуда метнулась к черному выходу. Уже за спиной я услышала дикий вой.

— Ах, стерва!

— Держите ее!

Глава 11

Коварная Рита буквально заворожила меня своими зелёными глазищами. Я не мог отвести от неё взгляда, а когда она села ко мне на колени, вообще потерял дар речи. Но добил меня ее язычок, облизавший губы. Я мгновенно почувствовал, как жаром охватило пах. Кровь быстрым ручейком побежала по венам, ударила в голову и в грудь. Мозги отключились напрочь, а сердце будто сошло с ума.

«Моя женщина!» — вылезла, шатаясь, из подполья сознания пьяная мысль, хотя я ещё не успел ни капли выпить.

Я, не сопротивляясь, открыл рот и послушно, как телёнок, стал жевать закуску. Язык мгновенно охватило огнём, из глаз брызнули слезы. Я раскрыл рот и глотнул воздуха. Рядом со мной корчились в припадке злости Блонди и Макс. Кто-то крикнул:

— Вот стерва!

— Держи ее!

Я выплюнул жгучую закуску в стакан, выпил залпом бокал шампанского, чтобы погасить пожар во рту, и чуть не захлебнулся. Больше на глаза ничего не попалось, поэтому я просто оттолкнул Блонди и бросился за Ритой.

— Антон, ты куда? — на дороге встал Макс, раскинув руки. Его лицо покрылось красными пятнами.

— Уйди, — просипел я. — Это мой подарок. Сам разберусь!

Парни заулюлюкали мне вслед, но меня это не остановило. Я выскочил из зала и попал в коридор. Метнулся в одну дверь — кладовка, — в другую — какой-то цех, в третью — мойка. Выбежал опять в коридор.

— Там выход! — крикнула вторая официантка, выглянувшая из кухни, и махнула в сторону мойки.

Я — назад. Миновал раковину и полки с посудой и выбежал на крыльцо.

Быстрый взгляд по сторонам: где эта несносная девчонка? Ага! Чешет по тротуару, стучит каблуками. Только бы не свернула куда-нибудь налево. Ветер ударил в лицо и забрался под рубашку. Юбка Риты поднялась и совсем оголила бедра и ягодицы.

Черт! Сунулся в мойку, схватил висевшую на крючке куртку и снова на улицу. Рита стояла перед раскрытой дверью магазина, обхватив себя за плечи.

— Стой! Подожди! — крикнул я и помахал курткой.

Она быстро оглянулась, ойкнула, и скрылась за разъехавшимися дверями. Я кинулся за ней.

****

Эта неделя была просто сумасшедшей.

Свидание с Ритой закончилось для меня проблемами: не успел я вернуться домой из парка, как сразу услышал голос матери.

— Антон, зайди ко мне в кабинет.

Черт! Что ей от меня надо?

— Иду, мам! — крикнул я, но на цыпочках помчался сначала в кухню: надо положить кошелёк Арины Ивановны на место.

Все! Теперь можно и расслабиться. Денег у меня нет, машины тоже, придраться не к чему. А то, что так поздно вернулся домой, можно объяснить встречей с друзьями или с Машей, если, конечно, злой Блонди уже меня не сдал.

Хотя, думаю, не должен. Он знает, что я могу терпеть долго, но, если взорвусь, плохо в первую очередь будет ему. Вредный характер Пашки не выдерживает никто, кроме нас с Максом. Как бы Блонди ни ерепенился, он не захочет ссориться ещё сильнее.

Я вошёл в кабинет, бросился к маме и звонко поцеловал ее в щеку.

— Что это с тобой? — удивленно спросила она.

— Давно не видел мою самую любимую женщину, — отшутился я.

— А я думала, что твоя любимая женщина — Маша.

— Ну, Маша…, — я пожевал губами, не зная, что сказать.

Не буду же я распинаться перед матерью, что с этой девушкой у нас, кажется, расходятся дороги. Встречаться было прикольно, все пацаны с завистью глядели нам вслед, но иметь в подругах вторую маму — увольте.

— Садись, я как раз хотела поговорить о ваших отношениях.

— А что с ними не так? — на душе стало тревожно. Кажется, беда пришла не с той стороны, откуда я ее ждал.

— Маша сегодня приходила к нам домой, надеялась провести воскресенье с тобой, но ты исчез на весь день. Она расстроилась, позвонила твоим друзьям, думала, что вы вместе, но и они не знали, где ты.

Проклятье! Мои отмазки все развалились. Черт бы побрал эту Машу!

— А я должен отчитываться? Вообще-то я совершеннолетний, — осторожно возразил я, не зная, куда ещё повернёт ветер.

— Сын, тебе не жалко подругу?

— Мама, я не понимаю, в чем провинился. Маша не моя жена или невеста. Мы встречаемся ещё только три месяца и вполне можем остыть друг к другу.

— Не перечь мне! — сердитые глаза блеснули из-за стекол очков. — Маша так не думает. Где ты был?

— Гулял в Парке Горького.

— В такой холод?

— Мне нужно было проветриться и подумать.

— У нас есть свой сад. Тебе в нем плохо? И какие глубокие мысли закрались в твою голову?

— Это сейчас так важно? Я устал. Целый день на ногах. А если говорить о Маше, то я с ней вообще видеться не хочу!

— Вот это новости! А что случилось?

— Твоя драгоценная Мария бросила меня вчера посередине Москвы без денег и телефона. Мне пришлось просить у прохожих помощи, ехать на метро, а потом тащиться несколько километров пешком до дома. Я пришёл едва живой от усталости. И ты хочешь, чтобы я продолжал встречаться с такой девушкой? Нет, уж! Не надейтесь!

Я сорвался. Любое терпение не безгранично. Мама растерянно посмотрела на меня: она явно не ожидала такого от Маши.

— Ладно, потом поговорим. Я вижу, ты без настроения.

— Согласен, — буркнул я сердито и пошёл к двери.

— Погоди, Антон.

Я обернулся. Мама по-прежнему сидела за столом. Светлые волосы собраны в строгий старушечий пучок, очки в золотистой оправе блестят в лучах настольной лампы. Она подняла глаза, и я понял, что она тоже устала бороться со всем миром и со своим сыном тоже.

— Что ты хотела?

— Странно просто. Маша пришла поговорить о помолвке.

— О чем?

Новость ударила молотком по голове. Я подлетел к столу.

— Она хотела обсудить с нами дату помолвки. У меня не сложилось впечатление, что вы в ссоре.

— Мама! Мне даже в голову не приходило делать Маше предложение. Я вообще хотел с ней расстаться. Да и молоды мы ещё, чтобы жениться! У меня ни профессии, ни собственного дела нет. Я что, должен создать семью на твои деньги?

Меня опять несло. Хотелось выговориться, выплеснуть на голову матери все, что накопилось в душе. Но ещё больше хотелось остаться одному, чтобы обдумать те непонятные эмоции, которые вызывала во мне провинциальная девушка Рита.

— Помолвка — это ещё не женитьба. Вы просто официально назовёте себя парой и обменяетесь кольцами, и все.

— Нет! — я покраснел от злости. — А будешь настаивать — уйду из дома.

— Не выдумывай! Ты, избалованный засранец, — мать тоже разозлилась и заговорила тихо, роняя каждое слово, как камень: тяжело и весомо, — не проживешь без меня.

— Хочешь поспорить? — я прищурил глаза.

Сейчас я точно был готов сорваться и убежать, только куда?

— Все! Разговор слепого с глухим. Иди спать. Потом поговорим.

Я успокоился только в своей комнате. Сначала метался, как хомяк в клетке. Тигром меня вряд ли можно назвать: только мяукаю жалобно, а серьезный отпор ни матери, ни Маше не могу дать.

Потом злость пошла на спад. Через неделю у меня день рождения. Нужно сделать так, чтобы мать вернула мне и карточки, и ключи от машины. Идеально ещё переехать в свою квартиру: там можно встречаться с Ритой без посторонних глаз и без боязни, что кто-то застукает, но это отдаленная цель.

Стоп! А почему я думаю о ней? Неужели девчонка зацепила меня?

Нет! Не может быть. У нас спор с Блонди, и, если я его не выиграю, придётся напяливать корону дурака и целовать резиновую куклу на глазах у всех. Слава богу, что Пашке не пришло в голову другое наказание!

Я вытащил запасной телефон и уже хотел позвонить Рите, но посмотрел на часы и остановился: начну осаду с завтрашнего дня. Сказано-сделано. Три дня я терроризировал Ритку звонками и смсками и добился того, что она начала мне отвечать. Маленькая, но сладкая победа окрылила меня.

— А теперь больше не звони, — сказал мне Пашка, с которым мы помирились в понедельник.

— Почему? — останавливаться мне очень не хотелось.

— Первое правило соблазнения: дай девушке возможность переживать за тебя.

— Ритка не такая.

— Много ты понимаешь! Все бабы такие. Материнский инстинкт срабатывает. Ты три дня не давал ей проходу, а потом пропал. Что она подумает?

— Да, ты прав.

— И ещё! О днюхе не беспокойся. Мы с пацанами решили тебе устроить сюрприз.

— Какой? — внутри похолодело: Пашка и сюрпризы равно — гадость.

— Не бойся. Мальчишник сделаем. Только о месте и времени узнаешь потом. Пока секрет.

Как я ни пытался выведать у Макса и у других парней информацию, никто не признавался, только подмигивали, а мне от их ужимок становилось все хуже.

Всю неделю я старался быть примерным сыном, и мать наконец-то вернула машину и карточки. Казалось бы, жизнь точно налаживается, и отношения с Ритой я планировал начать форсировать после днюхи.

Начал!

***

Я влетел в супермаркет и лихорадочно огляделся. Риты нигде не было. Я понёсся по рядам. Один, другой, третий… вдруг мне показалось, что я заметил короткую юбку с оборками, которая выглядывала из-за стенда с детскими игрушками. Я бросился туда…

— Молодой человек, магазин закрывается! — крикнула мне продавщица в красной униформе. — Если ничего не будете покупать, прошу на выход.

— Сейчас, — прошипел я и махнул рукой.

Я обернулся на голос всего на секунду, а когда посмотрел на стеллаж, юбка пропала. Вот гадость! Я готов был растерзать эту надоедливую тетку и метнулся к ней и тут боковым зрением заметил, как Рита прошмыгнула в распахнутую служебную дверь.

Я, не раздумывая, кинулся за ней.

На задворках большого супермаркета было пусто. Даже удивительно, что навстречу не попался ни один человек! Я осторожно тронул одну дверь, другую. Видимо, суждено мне в свой день рождения заниматься поисками в чужих местах.

Третья дверь оказалась открытой. Не нужно обладать большими детективными способностями, чтобы понять, что Рита спряталась именно там. В полумраке я видел высокие, от пола до потолка стеллажи с различными продовольственными товарами.

Я прислушался. Мне показалось, что в дальнем углу раздался шорох. Я пошёл на звук и тихо позвал:

— Рита, это я, не бойся.

В ответ — тишина.

— Послушай, магазин закрывается, выходи. Я принёс тебе куртку. Ругаться не буду, слово даю.

— Ага! Так я и поверила твоему слову.

Волнение всколыхнулось в душе и отозвалось быстрыми ударами сердца. Эта девчонка с ума сводит мой организм!

— Где ты?

Я пробирался в глубину склада, напряжённо вглядываясь во все более темное пространство. Чем дальше я удалялся от двери, тем больше сгущалась чернота.

Риту я обнаружил за контейнерами с крупами. Заметив меня, она вышла навстречу и уставилась прямо в глаза. В темноте разглядеть выражение ее глаз было невозможно, но голос зазвучал торжественно и с вызовом.

— Ну, товарищ мажорчик, как тебе мой подарочек на днюху?

— Нормально. Я шутку оценил, только вот не понял, почему ты в таком виде?

— А разве это не ты организовал для себя праздник?

— Честно, нет! — зашептал я. — Мне завязали глаза, посадили в машину и куда-то повезли. А повязку сняли только в кафе. Я вообще сначала не понял, где нахожусь, а потом вдруг увидел тебя, да ещё и в таком костюме. Кто надоумил так нарядиться?

— Хозяин сказал, что будет тематическая вечеринка, и, если мы переоденемся, нам заплатят хорошие чаевые.

— Вот так, значит! — ее откровенный цинизм больно ударил по самолюбию. — За деньги мы на все готовы?

Рита ответить не успела. В этот момент дверь склада открылась и вошли две сотрудницы магазина.

Я подскочил к Рите и дернул ее за руку вниз. Мы сели, прижавшись к друг другу, и почти не дыша. Ее затылок был прямо у меня перед носом. Я тихонько втянул ароматный запах ее волос и опять почувствовал, как отреагировало все тело, несмотря на опасность.

— Да, нет тут никого, Нина Юрьевна! — раздраженно сказал женский голос.

— Как нет? Я сама видела, что тот парень забежал сюда.

Щелкнул выключатель, и склад озарился светом дневных ламп. Рита повернула голову и посмотрела на меня испуганными глазищами, в которых был вопрос: «Что делать будем?» Я успокаивающе кивнул и приложил палец к губам.

— Ты по видео посмотрела? — продолжала допрос сердитая женщина. Она шумно топталась на месте и вздыхала.

— Нет, глазами.

— Он, наверное, уже вышел, а ты и не заметила.

— Кать, давай, все же проверим склад. А вдруг вор забрался! Мы уйдём, а он вынесет все под чистую.

— Господи! — женщины пошли по складу, постоянно что-то задевая. — И о чем ты говоришь? Твоему вору что, крупы нужны? А деньги он взять не сможет. Инкассаторы выручку уже увезли, да и магазин на сигнализации.

Я взял Риту за руку. Она не сопротивлялась, а прижалась крепче. Я обнял ее за талию.

Женщины побродили по складу, но в наш дальний угол так и не забрались. Они направились к выходу, а мы одновременно выдохнули. Свет погас, наступила тишина. По-прежнему держась за руки, мы встали, но не успели сделать ни шагу, как услышали, что дверь закрыли на ключ, а потом ещё и заперли на засов.

Вот это новость! Вот попали! Я кинулся к выходу, но Рита меня остановила.

— Если сейчас начнёшь стучать, они точно решат, что мы воры, — прошептала она мне на ухо.

— А что делать будем?

— Не знаю.

Мы двинулись наощупь и уже добрались до дверной щели, сквозь которую проникал свет, как и он погас. Мы остались в кромешной тьме.

— Вот черт! Не думал, что так днюху праздновать буду!

— Сам виноват, — огрызнулась Рита. — Нечего было за мной бежать. Сидел бы сейчас со своими дружками и Дон Периньон глотал.

— Я его не люблю. Пойло для стариков.

— Ну, я не знаю, что вы там, сыночки олигархов употребляете.

— Рит, не заводись, — я миролюбиво пожал ее пальцы. — Мы уже и ссоримся с тобой как парочка.

— Чт-о-о-о?

Рита сердито оглянулась и ткнула меня локтем в живот. Я согнулся пополам, делая вид, что от сильной боли.

— Ты офигела, что ли?

— Ой, прости, — Рита бросилась ко мне, я довольно хмыкнул, — я не хотела так сильно.

— Ладно, проехали, — я кинул куртку на пол, — садись, все равно здесь куковать придётся.

— Ночью?

— Ну, да. А как ты выйдешь? Нас заперли.

— Ох!

Я сел на куртку и постучал рядом с собой. Рита осторожно опустилась на пол. Мы замолчали, напряжённо прислушиваясь к звукам, но вокруг была тишина.

приключение, да ещё и в свой день рождения. Но сидеть рядышком, как скромные гимназистки, я не мог: и так уже горел от близости Риты. Условия невероятные, но идеальные: магазин закрыт, мы на всю ночь остались одни в запертом помещении. Гормоны просто кричали во мне: «Возьми ее! Возьми! Не будь идиотом! Это твой подарок! Пользуйся!»

— Ну, Ритуля…, — глухо выговорил я, в горле отчего-то пересохло.

— Что? — она испуганно повернулась на голос.

Движение воздуха донесло аромат ее волос, мурашки побежали по моему телу.

— Расскажи, как ты докатилась до жизни такой?


— Т-т-ы о чем?

— За деньги переоделась в наряд для ролевых игр.

Я приблизил к ней лицо, она отпрянула, но ее спина тут же уперлась в стеллаж с шуршащими пакетами. Больше двигаться было некуда. Мы были так близко, что я различал и ее лицо, и белеющий лиф жилета, из которого соблазнительно выглядывали полушария грудей. Мой взгляд останавливался то на ее глазах, то на губах, а то опускался ниже.

— Слушай, что ты пристал? — Рита скрестила руки на груди и вжалась в стеллаж. Сзади что-то опасно зашуршало.

— Ну, ты же у нас такая притворщица! Строишь из себя невинность, а сама на спор за деньги поцеловала меня в участке, а теперь вот нацепила на себя эти тряпки.

Я понимал, что перегибаю палку, но уже не мог остановиться. Вроде бы и дразнил девчонку, а с другой стороны, говорил серьезно.

— Антон, ладно тебе! Делаешь из мухи слона!

— А что? Разве я не прав? — я возбужденно дышал ей в ухо. — Да ты продашь что угодно, лишь бы покупатель был.

— Подонок! — Рита подняла руку, но я успел ее перехватить, заодно прижал к полу и вторую.

— Мы уже целовались, пора переходить к следующему шагу. Дай подумать…, — я взял губами ее мочку, она дернула голову в сторону, — кажется, секс. Не бойся, я хорошо заплачу.

— Спятил? Что на тебя нашло? — в голосе Риты была паника.

— Раздевайся. Или мне раздеть тебя самому? Одну вещь снять за другой.

Дрожащими пальцами я схватил пуговицу на ее жилетке и расстегнул. Я и не заметил, когда игра закончилась. У меня даже губы болели, так хотелось ее поцеловать. Но Рита вывернулась и сильно ударила меня по пальцам. Я отдернул руку, она взлетела, и тыльной стороной ладони стукнулась обо что-то мягкое и шуршащее. Это что-то упало мне на голову. И вдруг со всех сторон на нас посыпались пакеты, словно сорвалась лавина с горы.

Рита взвизгнула. Я подмял ее под себя и закрыл своим телом. Макаронная атака продолжалась недолго. Наконец последняя пачка смачно ударила меня по затылку, и наступила относительная тишина.

Мы посмотрели друг на друга. Рита лежала на полу, я на ней, а вокруг — гора пакетов. И тут она несмело улыбнулась:

— Как ты?

— Нормально, — сказал я и засмеялся.

Рита ответила, и через секунду мы уже хохотали во весь голос. Я сел и подал ей руку. Она схватилась за мои пальцы. Я видел, как у неё на глазах блестят слезы, она была такая беззащитная и милая, что я не сдержался и поцеловал ее в губы, быстро, будто клюнул, а потом отпрянул, закрываясь ладонями.

— Чур меня! Не сдержался! Только не бей! Меня уже макароны избили.

— Глупый, — ответила она и нежно провела по моей щеке.

Я оторопел и уставился на Риту. Что это было? Это меня приласкала она или призрак магазинного склада?

— А можно? — тупее вопроса нельзя было придумать.

Разве я когда-то спрашивал у девчонок разрешения на поцелуй? Это не в правилах плейбоя-Стрелы. А тут будто себя потерял, вернее, потерялся в глазах провинциальной девчонки. Может, она потомственная ведьма?

Это была последняя мысль, посетившая мою голову. Дальше мозги отключились и заработали гормоны.

Я взял лицо Риты в ладони и нежно ее поцеловал. Она не сопротивлялась. О боже! Что это была за сладость! Я будто пробовал на вкус божественный нектар и не мог оторваться. Рита обняла меня за плечи.

Нирвана! Счастье! Вот оно какое!

— Попались, голубчики! — прогрохотало сверху.

Меня что-то оторвало от пола и хорошенько встряхнуло.

Глава 12


Не знаю, что со мной случилось, но близость Антона заставила волноваться. Обычно я похожа на ежа: при виде опасности выпускаю колючки. А рядом с мажором плыву, как сгущенное молоко по столу: медленно, тягуче и… сладко.

Сначала я растерялась, когда он вдруг заговорил о сексе, не нашлась, что ответить. Какой секс? Мы едва знакомы! Да, нас связывает несколько скользких ситуаций, и что? Сразу надо бежать в постель? Не уж! Меня бабушка не так воспитала.

Хотя… Анжела говорит, что как раз бабушкины наставления надо выбросить в печку. Современный мир живет по другим законам. Это раньше существовало таинство женского тела, и ножка, выглядывавшая из-под платья, приводила в экстаз мужчин.

Сейчас даже школьника не удивить женской грудью, обнаженная натура смотрит с витрин киосков и магазинов. Переспать с парнем на первом свидании — норма жизни. И расстаться после интима навсегда — тоже. Но, как я ни убеждала себя, что это правильно, не могла преодолеть внутреннего сопротивления, когда ко мне пытались приставать знакомые парни.

Но с Антоном все было по-другому. Мне хотелось верить в его искренность. И даже в тот момент, когда он расстегнул мою пуговицу, я не испугалась. Просто ударила его по руке, чтобы не торопил события.

Поцелуй Антона был нежным, и мне понравился. Его губы пахли ментолом, язык вел себя прилично и не лез мне в рот. Так бы целовалась и целовалась, но вдруг он пропал. Я раскрыла глаза и тут же захлопнула веки: резкий свет ударил в лицо.

— И что вы тут устроили? — рявкнул сердитый мужской голос.

Я осторожно посмотрела сквозь ресницы: рядом стояли двое полицейских и охранник магазина.

— Нет, представляете, — возбужденно рассказывал охранник. — Я уже домой собрался, бросил взгляд на экран монитора, а там этот крадется. А потом юрк, и скрылся на складе. Я думал, вор, а оказывается, парочка свидание решила тут устроить.

— Какое свидание? — пришел в себя Антон, которого все еще держали за шиворот. — Пустите! Это ваши продавцы не смотрят, кого на складе запирают.

— Погодите, а что вы здесь делаете? — полицейский посмотрел на меня, и я его узнала. — Парень, ты с головой дружишь? Как умудрился привести сюда кошелку с улицы?

— Я не проститутка! — во мне вскипел весь навоз. — Вы меня не помните?

— Погоди, — мне в лицо направили луч фонаря, — это ты недавно в кафе устроила разборки?

— Нет, она не виновата, — вступился Антон. — Ей случайно досталось.

— Ну, девушка, все равно ты любишь приключения на свою пятую точку. Поехали.

— Куда?

— В участок. Оформлять привод будем. Второй раз прокололись, красавчики.

— Да, вы что? Какой привод? Мы что, рецидивисты? — возмутился Антон и взял меня за руку. — Подумаешь, целовались! Сами молодыми не были, что ли?

— Были, но в супермаркете на складе не прятались. Слушай, ты! Заканчивай свое ля-ля! Иначе могу и трое суток кутузки устроить.

Антон хотел что-то возразить, но я вцепилась в его руку и покачала головой: скандал сделает только хуже. Мы так и пошли, держась за руки, и только силой можно было сейчас оторвать нас друг от друга.

В участке нас целый час допрашивали. Сначала выясняли все данные у Антона, потом у меня. Я ответила сразу, а вот мажор все время спорил и ругался. Наконец знакомый полицейский не выдержал и посадил его в камеру административного задержания, или попросту в обезьянник.

— Ребята, зачем вы так? — умоляла я полицейских. — Пожалуйста, отпустите нас! Это я виновата, что так получилось. Я рассердилась на Антона и убежала на улицу, он выскочил за мной, чтобы передать мне куртку.

— Рита, что ты оправдываешься перед мусорами, — завопил из-за решетки сердитый Антон.

— А вот за мусоров, гнида, сейчас на пятнадцать суток оформлю! — кинулся к мажору полицейский.

Я забежала вперед и прижалась спиной к решетке.

— Пожалуйста, отпустите нас! Это я спряталась в магазине. Потом нас закрыли. Вот и все. Никто и ничего воровать не собирался, а поцелуи преступлением не считаются. И еще, у Антона сегодня день рождения. Сделайте ему подарок, прошу. Очень… — я повернулась к мажору лицом. — А ты заткнись, пока от меня ещё не получил.

— Ого! Парень, решительная у тебя девушка, — засмеялся полицейский и переглянулся с дежурным. — Леха, что делать будем с этой парочкой?

— Можно и отпустить…

— Спасибо, спасибо! — обрадовалась я, просунула руку в клетку и ущипнула Антошку за бок. — Проси прощения, идиот!

— Не буду! — буркнул тот.

— Вот упрямец!

— Мы вас отпустим, но при одном условии.

— Каком?

— Забрать вашего парня из участка сможет только опекун.

— Но он уже совершеннолетний!

— И что? За неделю второй привод. Пусть в следующий раз головой думает, а не нижним местом.

— Какой опекун? Я лучше три дня здесь сидеть буду.

— Не переживай, дорогой, — проворковал полицейский, — твой опекун вот-вот приедет. Мы уже позвонили.

— Чт-о-о-о? Кто приедет?

На Антона было страшно смотреть. Его лицо покраснело, глаза метали молнии, пальцами он вцепился в решетку и стал трясти ее. Я перехватила его руки.

— Тихо, тихо, успокойся. Зачем ты так, — уговаривала я его, а сама чуть не плакала от переживаний, не понимая, почему он так бесится.

— Ты не понимаешь! Они могли позвонить матери, — тихо сказал Антон. — А она…

— Ну, что ты! Это же мама! Она поругает и простит. Не бери в голову.

— Нет, ты не знаешь мою мать. Она может посадить меня в тюрьму, лишь бы я не портил ей нервы.

— Я буду рядом.

— Это еще хуже, — тихо буркнул он.

Я растерялась. Получается, он хочет встречаться со мною тайно? Стыдится меня? Или есть другая причина такого внимания к моей персоне. Я высвободила свои пальцы и отошла от клетки.

— Рита, ты не так поняла! — крикнул Антон.

Я опустилась на самый дальний стул и уставилась на дверь. На душе было паршиво. Навалилась такая усталость, что хотелось прямо в участке лечь и заснуть.

Мама Антона не вошла, а царственно вплыла в помещение. На ней был надет брючный костюм песочного цвета, на локтевом сгибе висела более темная дизайнерская сумочка (я разглядела логотип Gucci— две скрещенные в виде колец буквы «G»), на плечи наброшено кашемировое пальто. Верх элегантности и совершенства.

Я вдруг испугалась. Нет, меня просто затрясло от страха.

Я невольно спрятала ноги в сетчатых колготках под стул и быстро надела куртку, которую принес Антон, чтобы скрыть декольте.

Дама надменно посмотрела на всех сквозь очки в золотой оправе и произнесла:

— К кому я могу обратиться? Мне позвонили и сказали…

— Вы мать Антона Стрельникова?

— Да. Где мой сын.

Полицейский показал пальцем на Антона, который от бешенства готов был грызть металлическую решетку. И я его понимала: кто потерпит унижения на глазах у матери и девушки.

Выражение лица дамы не изменилось. Она окинула взглядом сына, меня, полицейских, села на стул возле стола дежурного и спокойно сказала:

— Могу я забрать его домой?

И таким холодом повеяло от этих слов, что в участке все будто притихли. Даже осенняя муха, которая вот уже несколько минут билась об оконное стекло, куда-то пропала.

— Да, конечно.

Полицейский вскочил, повернул ключ в замке и открыл клетку. Антон вышел, но направился не к матери, а ко мне. он схватил меня за руку и потащил к выходу из участка. Его мать встала, величественно кивнула и вышла за нами следом.

Я была поражена. Мы столько времени умоляли нас отпустить, но стоило появиться этой женщине, как все разрешилось мгновенно. Видимо, сила ее взгляда, слов, уверенность движений поразили не только меня.

— Антон, иди в машину, — тихо, но властно сказала дама.

— Мама, — мажор дернул меня за руку, — я хочу тебя познакомить.

— Не надо! — я попыталась вырваться, но он только крепче сжал мои пальцы.

— Это Маргарита, моя девушка. Ритуля, это мама, Анна Анатольевна.

Дама посмотрела на меня как на таракана, и я сжалась. В ее глазах не было любопытства. Там светилась ледяная брезгливость. Край верхней губы дернулся, и только по этому мимическому движению я поняла, что она сейчас зла. Нет, она в бешенстве. И злится она на своего непутевого сына, который посмел подвергнуть ее нежную и царственную натуру такому испытанию.

Я спряталась за спину Антона, не выдержав этого взгляда.

— Антон, иди в машину, — повторила она.

— Сначала я провожу Риту домой, — тихо, но твердо ответил мажор.

Мое сердце наполнилось теплом, я осторожно выглянула. Дама по-прежнему делала вид, что меня нет.

— Ты знаешь, что будет, если ты не послушаешься, — ледяным голосом настаивала она.

— Мама, я сяду в машину, но сначала мы завезем Риту, — повторил Антон.

Между ними шла борьба, а я оказалась будто между молотом и наковальней. Каждое слово падало камнем мне в душу.

— Как хочешь.

Анна Анатольевна неторопливо направилась к роскошному автомобилю, из которого выскочил водитель и распахнул перед ней заднюю дверь. Она величественно села.

— Антоша, я доберусь до общаги сама, здесь недалеко, не волнуйся.

Я выдернула руку и пошла по тротуару. Антон догнал меня и потянул за собой. Я снова выдернула руку.

— Я не пущу тебя одну!

— Тебя ждут.

— Слушай, Ритка, не канифоль еще ты мне мозги! Мне мамаши хватает, — рассердился он, вдруг подхватил меня на руки и понес к машине.

Я похолодела от ужаса и заколотила его по спине.

— Ты что делаешь? Пусти! Хочешь еще один скандал получить?

— Да плевать!

Он подбежал к машине, где водитель уже распахнул двери, посадил меня на заднее сиденье и приказал матери:

— Мама, сядь вперед. Это ненадолго.

— Чт-о-о-о? — впервые за вечер Анна Анатольевна возмутилась.

Ее лицо пошло красными пятнами, но Антон не обратил внимания. Он схватил ее за руку и потянул к двери. Мать вышла, но, как мне показалось, не потому, что хотела угодить сыну, а потому, чтобы не уронить лицо перед суровым водителем, в глазах которого я вдруг увидела смешинки.

Антон сел рядом со мной, взял мои пальцы в свою ладонь и поцеловал их. Не знаю, он сделал это, чтобы позлить мать, или искренне, но я почувствовала, как в груди появился ком. Он подступил к горлу, а в глазах закипели слезы.

— Не надо. Ты что? — тихо сказала я, посмотрела в зеркало и поймала презрительный взгляд Анны Анатольевны.

— Целую руку своей девушке, — ответил он.

Потом, несколько лет спустя, я много раз прокручивала в голове историю нашего знакомства с Антоном и пыталась понять, в какой момент зародившиеся между нами прекрасные чувства обернулись крахом. И всегда в памяти появлялась картинка: Антон несет меня на руках, а потом целует мне ладошку на глазах у матери. Мне кажется, именно эти его поступки и стали началом нашего конца.

Антон показывал водителю дорогу, мать молча смотрела в окно. В зеркало я видела ее каменное лицо, упрямо сжатые в тонкую полоску губы. Ни разу она не посмотрела на меня.

Я расстроилась так, что готова была заплакать. Видимо мать Антона посчитала меня охотницей за богатством. Как просто и быстро поставила клеймо, от которого не отмыться!

Через несколько минут автомобиль остановился возле общежития, мы простились. Антон хотел выйти за мной, но я не позволила.

— До свидания.

Анна Анатольевна так и не посмотрела больше в мою сторону. Я проследила взглядом за удалявшимися огоньками задних фар и постучала в дверь.

— О, пришла! — воскликнул дядя Вася. — Ну, и видок у тебя!

— Извините, так уж получилось.

— Иди, там тебя Людмила ждет уже полчаса.

Действительно, в комнате сидела Людочка и пила чай с пирожными, целая коробка которых стояла на столе. Мой желудок заурчал, требуя пищу. Я уже забыла, когда ела в последний раз.

— Господи, Ритка, где ты была? Мы тебя потеряли.

— Потом расскажу. Есть хочу.

— Иди умойся, я тебе разогрею, — засуетилась Анжела. — Людмила принесла твои вещи, телефон и целую сумку вкусняшек.

Я ела ресторанные закуски, оставшиеся с дня рождения и слушала болтовню официантки.

— Представляешь, только ты убежала, как за тобой кинулся тот сероглазый красавчик, у которого была днюха.

— Антон.

— Что, Антон?

— Его зовут Антон.

— Ой, вы встретились! И как все прошло?

— Я только что из полиции.

Пришлось рассказать и о своих приключениях. Наконец все угомонились: Люда ушла, Анжела убрала со стола и легла спать. Я нацепила майку и тоже забралась под одеяло. Звякнула смс: это был Антон.

«Как дела?»

«Все хорошо. Как ты? Мама очень ругалась?».

«Нет. Когда она сильно злится, то не разговаривает несколько дней. Я уже привык. Завтра встретимся?»

«Хорошо. Только мне страшно».

«Не бойся. Я заеду за тобой в восемь вечера. Ты уже закончишь работу?»

«Еще нет, но Азамат отпустит».

«Целую тебя».

«Я тоже целую», — написала я, но палец так и замер над кнопкой. Я не решалась нажать и отправить смс. Очень хотелось увидеть Антона, но наши отношения развивались так стремительно, что мне вдруг стало страшно и холодно. Я плотнее укуталась в одеяло.

«Чего молчишь? Рита!»

А была не была! В конце концов, если у нас ничего не получится, не буду себя укорять, что это случилось от моей неуверенности и страха.

Я быстро ткнула пальцем.

Спала я опять беспокойно. Какое-то неприятное чувство давило изнутри и заставляло вертеться. Мне приснилась бабушка. Она стояла напротив меня и укоризненно качала головой. Бабуля только открыла рот, чтобы что-то сказать, как меня выдернули из сна.

Кто-то тряс меня за плечи и звал:

— Рита, вставай! К тебе пришли!

— Что? Кто? Зачем вставать? — я раскрыла глаза, ничего не понимая. — Сколько времени?

— Шесть утра.

— О боже, Анжела! Отстань! Еще час можно спать.

Я повернулась на другой бок, натянула на голову одеяло, но тут же оказалась без него.

— Идиотка! Вставай! К тебе какая-то тетка пришла, — зашипела соседка прямо на ухо.

Я села на кровати, протерла глаза и посмотрела в направлении Анжелиного пальца: у дверей стояла Анна Анатольевна.

— Ох!

Меня будто подбросило к потолку. Я вскочила, села: на мне была только майка и трусики. Быстро натянула одеяло на плечи. Снова вскочила, начала приглаживать стоявшие дыбом волосы.

— Анна Анатольевна, проходите. Простите…

Внутри все дрожало, как заячий хвостик, в голове проносились мысли, одна страшнее другой: «Зачем она пришла? Да еще так рано? Ох, что-то случилось с Антоном!»

— Девушка, — голос гостьи звучал холодно, и у меня немного отлегло от сердца, — вы не могли бы оставить нас одних?

Я вздрогнула и замерла с поднятой рукой, но ее слова относились к моей соседке.

— Какого хрена? — грубо ответила Анжела. Она обычно за словом в карман не лезла. — Я в своей комнате. Куда я пойду в такую рань? И вообще! Почему сторож пропускает посторонних?

— Будьте любезны, — в тоне матери Антона звенел металл, — нам с Маргаритой нужно поговорить. Я вам заплачу.

Она открыла изящную сумочку и вытащила кошелек, откуда достала стодолларовую бумажку. У Анжелы зажглись глаза.

— Хорошо, разговаривайте, — буркнула она и выхватила из пальцев Анны Анатольевны деньги.

Я смотрела на происходящее и не верила своим глазам. Что происходит? Зачем мать Антона притащилась ко мне в такую рань?

Но эта пауза помогла мне прийти в себя. Я нашла спортивки и футболку, быстро переоделась и теперь с замиранием ждала начала разговора.

Анна Анатольевна снова полезла в сумочку, достала конверт и положила его на стол.

— Что эт-т-о? — заикаясь, спросила я.

— Деньги, милочка. Очень хорошая сумма за небольшую услугу.

— К-к-акую? — меня уже трясло, зубы выбивали чечетку.

— Оставь моего сына в покое. У него впереди блестящее будущее. Я не хочу, чтобы красотки, подобные тебе, помешали ему.

— Но… — у меня перехватило горло, и я закашлялась. — Я к нему не пристаю. Это он за мной бегает.

— Ну, это понятно. Он молод, горяч, гормоны играют. Вот я тебя и прошу. Не хочу, чтобы он привык.

— Анна Анатольевна, вы только за этим и пришли? — тихо спросила я.

Неожиданно страх прошел, а в груди начала закипать злость. Я не собиралась ссориться с матерью Антона и очень надеялась, что она пришла в такую рань потому, что всю ночь не спала и строила планы, как от меня избавиться. Но чутье мне подсказывало, что это не так. Эта холодная и расчетливая женщина специально застала меня врасплох, чтобы ее давление сработало на все сто процентов.

— Конечно. Больше мне с тобой не о чем разговаривать.

Она встала и направилась к двери. Я вне себя от злости кинулась к столу, ручкой (противно было прикасаться) толкнула конверт.

— Это заберите. Мне ваши деньги не нужны.

Мать Антона усмехнулась.

— Мало, что ли? А у тебя, милочка, губа не дура. На пять тысяч долларов ты можешь прилично одеться. Снимешь, наконец, это тряпье. Может, еще и папика какого-нибудь подцепишь.

— Чт-о-о-о? Как вы можете? Уйдите, иначе я за себя не ручаюсь.

— А что сделаешь? — улыбнулась краешками губ Анна Анатольевна. — Ты у нас еще и хулиганка?

— Пожалуйста, уйдите! — я не выдержала и заплакала.

Вернее, предатели слезы сами покатились по лицу. Я глупо всхлипывала и судорожно вздыхала, пытаясь остановить истерику.

— Ну-ну! — она откровенно издевалась надо мной. — Мало? Возьми еще.

Из сумки показался другой конверт и лег сверху на первый. Это стало последней каплей. Я схватила деньги в горсть, подлетела к подлой женщине и запихала их к ней в сумочку.

— Ты что делаешь? — повысила голос она. — Охрана. Помогите! На меня напали!

В комнату влетела моя соседка и сторож, будто подслушивали под дверью.

— Убирайтесь! И больше здесь не появляйтесь. Дядя Вася, проводите гостью, — я старалась говорить так же тихо, как и она, но едва сдерживала крик.

Анна Анатольевна отряхнула пальто, закрыла сумочку и подошла ко мне почти вплотную.

— Надеюсь, ты меня услышала. Не хочешь денег, не надо. Нищая, но гордая. Пусть! Но сына моего оставь в покое! Иначе…

— Это вы ему скажите.

— С ним я разберусь сама.

Она вышла, а я упала ничком на кровать и расплакалась навзрыд. Так меня еще никто не унижал. Естественно, разве мог Антон вырасти нормальным человеком в такой семье!

Глава 13


Дорогу домой мы ехали молча. У маман бывает такое, когда она находится в полной прострации. В такие моменты она размышляет о жизни. Мне кажется, я ее немного озадачил. А может, и сильно. Не зря же она на днях заговорила о помолвке. Нет уж, выкусите, дорогие родители! Не собираюсь жениться в двадцать один год. Я ещё погулять хочу.

Память тут же услужливо подсказала: а как же спор? Что делать будешь? Обещал влюбить в себя Риту так, чтобы согласилась выйти замуж. Блонди даже свадьбу планировал сделать понарошку. Ситуация та ещё! Если сначала было прикольно обсуждать условия пари, то теперь мне они были совсем не по душе. Обманывать Риту не хотелось.

«Завтра расскажу ей о споре. Точно! И пошёл Блонди лесом! Плевать на него!»

Я закрыл глаза и представил свою будущую жизнь. Странное дело, рядом всегда оказывалась Рита. Эта девчонка завладела моим телом, которое реагировало на неё без согласия хозяина, то есть меня.

Отец ждал нас в гостиной.

— Аня, что случилось? — бросился он к маме.

— Пусть тебе Антон расскажет, — ответила она и сразу пошла к себе.

— Так, сын, опять довёл мать! — отец сурово сдвинул брови.

— Пап, не парься! Ерунда получилась.

Я, не вдаваясь в подробности, рассказал о вечернем приключении. Отец сначала качал головой, потом засмеялся:

— Ты свой день рождения на всю жизнь запомнишь.

— Это точно!

— А девушка хотя бы красивая?

— Прелесть просто! — неожиданно вырвалось у меня.

— Неужели лучше Маши?

— Даже сравнить нельзя! Нет, Машка — настоящая фотомодель, спору нет, но у неё холодная красота, стандартная, что ли. А Рита…, — я говорил взахлёб и не мог остановиться. — Она живая. Пап! Она живая! У неё глаза, словно озера с прозрачной бирюзовой водой. Я как посмотрю в них, так и залипаю, оторвать взгляда не могу. И волосы немного вьются. Знаешь, такие милые кудряшки по краям лба. А когда она сердится, они трясутся, будто тоже недовольны. А ещё она боевая малышка. Чуть что — в драку готова кинуться за правду. Ничего не боится!

Все это я говорил, бегая по холлу от возбуждения и размахивая руками. На секунду остановился и тут только поймал любопытный взгляд отца. Он смотрел на меня, наклонив голову, пристально и с усмешкой.

— Антоха, признайся честно, — наконец тихо сказал он, — влюбился?

— Я? Да ты что! В кого? В Маргариту? Я ее только десять дней знаю.

Я оправдывался, что-то лепетал, но истина вдруг открылась во всей красе: влюбился, совсем голову потерял. Забыл об опасности, о том, что мать никогда не позволит нам даже встречаться. В машине наверняка выстраивала пошаговый план, как избавиться от Риты.

— Ладно, иди спать! — отец потрепал меня по затылку. — Надеюсь, познакомишь меня с девушкой?

— Обязательно. Хочешь, завтра на ужин приведу?

Отец огляделся и понизил голос:

— А маму не боишься обидеть?

— Чем? Красотой?

— Нет. Она же дружит с Машиной мамой. Они давно уже ваше будущее распланировали, а ты им хочешь все замыслы разрушить?

— Пап, — я тоже заговорил тихо. — Я не обещал Машке, что женюсь на ней. Мы этот вопрос даже не обсуждали. Если маме она так нравится, пусть ее удочерит.

Я махнул рукой и побежал к себе. Принял душ, абсолютно счастливый прыгнул в постель, перекинулся с Ритой смсками, договорился о завтрашней встрече и заснул.

Удивительное дело, утром и карты, и телефон, и даже ключи от машины были в полной сохранности. Это радовало, но в то же время пугало. Мать никогда не спускала на тормозах ситуации, которые ей не нравились, значит, что-то задумала.

Я созвонился с Максом и Пашкой и договорился с ними о встрече в университете. Вечером они много раз звонили, но мне было не до них. Не успел я припарковаться, как заметил лиловый Пежо Машки.

Черт! Вот невезение!

Всю неделю мы не виделись. Она была на съемках где-то в Сочи, поэтому мы общались только по скайпу или по вейберу. Мне удавалось быть милым, но вывести ее на прямой разговор о нашем расставании не получалось. Как только я заводил эту тему, Маша превращалась в глухонемую и сразу начинала болтать о другом.

Ладно! Держись, Антоха!

Маша походкой модели направилась ко мне. Она не улыбалась, и я немного сдрейфил: неизвестно, какую пакость надо ждать от неё.

— Машуля, привет. С прибытием, — дурашливо поклонился я.

— Стрельников, хватит шута изображать! С днём рождения, дорогой! Это мой подарок.

Маша подошла вплотную и протянула мне маленький пакет и губы для поцелуя. Я взял сверток и сделал вид, что не понял ее движение. Звонко чмокнул в щеку, как добрую знакомую, подхватил под руку и потащил к вузовскому кафе.

— Пойдём, поговорить надо.

— Стрела, Машка, привет!

Мы оглянулись: от стоянки к нам шли Макс и Блонди.

— Ну, Антоха! — Пашка хлопнул меня по плечу. — Признавайся, тебе понравился наш сюрприз?

— Какой? — заинтересовалась Маша.

Я незаметно ткнул Пашку в бок. Он посмотрел на меня — я сделал зверское лицо: молчи, идиот, сейчас скандал будет?

Но Блонди только тащится, создавая такие ситуации, из которых выкручиваешься с трудом. Он их называет «адреналиновыми атаками» и с удовольствием провоцирует всех окружающих.

— О, жаль тебя не было! Мы сделали для Антохи знатную днюху. Даже официанток нарядили в костюмы горничных. Знаешь, такие милые наряды, которые в секс-шопах продаются.

Я наступил Пашке на ногу и надавил.

— Заткнись! — прошипел ему на ухо.

— А что? Прикольно же! Только одна оказалась несговорчивой и нам в закуски перец чили сунула.

— Как? И вы это проглотили? — возмутилась Маша. — Я бы эту стерву в полицию сдала!

— Пашка, лучше заткнись! — я уже едва сдерживался, чтобы не двинуть этому гаду по ухмыляющейся морде.

— Да, ладно тебе, бро! Мы же шутим. Что ты дергаешься? Кстати, а ты после того, как выбежал и кафешки за Ритулей, куда пропал?

— За какой Ритулей? — Маша уже не смеялась.

Она сжала губы, ее глаза метали молнии, но направлены все они были только в мою сторону. Так, спокойного расставания не получится. Черт бы его побрал, этого Блонди! И чего неймется?

Пашка, кажется, тоже говорил серьезно. Его лицо вытянулось, в глазах зажегся злой огонь. Его пальцы, сжимающие кольцо, заработали с удвоенной силой.

— Маша, мы потом поговорим, — я взял подругу за руку и повёл ее к лифту. Нажал кнопку, завёл в кабину и отправил на этаж ее факультета. — Я тебе позвоню после занятий.

— Антон, я ничего не понимаю…, — начала говорить она, но двери лифта закрылись.

Я повернулся к Блонди и пошёл на него, сжимая кулаки.

— Э, пацаны! — кинулся между нами Макс. — Хотите, чтобы в деканат вызвали?

— Бро, бро, не ершись! — захохотал Пашка и небрежно отодвинул тощего и длинного, как надувной рекламный человечек, Макса. — Уже и пошутить нельзя.

— Ты это называешь шуткой? Что сейчас Машка подумает?

— Так, давай расскажем ей все о пари. В чем дело? С нами посмеётся. Или тебе Ритуля понравилась?

— Я сам разберусь! — рявкнул я и резко толкнул Пашку.

— Молодые люди, вы что делаете? — к нам бросился охранник.

— Я же говорил! — закричал Макс и потащил нас к лифту. — Ничего, все нормально. Мы шутим.

— Ну, смотрите мне!

Охранник вернулся на пост, а мы поехали на свой этаж.

— Паш, что ты ко мне пристал? — я не мог успокоиться. — Какое твое дело, каким путем я буду соблазнять девчонку?

— Ну, да. Только этот процесс затянулся.

— Не говори ерунды. Как затянулся? Или ты думал, она согласится выйти замуж на следующий день, после того, как мы ее унизили? Я работаю над этим. И при Машке больше не смей поднимать эту тему, иначе…

— Что иначе?

Двери кабины распахнулись, и мы вышли. Макс, как самый осторожный из нас, потащил нас в туалет.

— Иначе она вмешается, и ничего не получится.

— Тогда просто завали девку в кровать, и будем считать, что спор закончился.

— Ты предлагаешь мне ее изнасиловать?

— А что? Она та еще давалка! Не ты первый, не ты последний. Под-у-у-у-маешь!

Я кинулся на него.

Просто наклонил голову и пошел на таран. Пашка не ожидал атаки. Он врезался спиной в сушилку, выматерился и изо всей сил толкнул меня. Я влетел в распахнутую дверь туалета, споткнулся, больно упал задом на унитаз и провалился.

— Остынь здесь! — Блонди со всей силы качнул дверь на меня.

Я не успел увернуться и вскочить, в результате получил по лбу. Ситуация идиотская. Я чувствовал, как вода просачивается сквозь джинсы, глупо барахтался, но не мог выбраться.

— Ты не ссы! — я кипел от злости. — Свои условия спора выполню тебе на развлечение.

— Ладно, ладно, проехали, — Пашка миролюбиво протянул мне руку, я зло оттолкнул ее.

Макс помог мне вылезти из унитаза и сунул в ладонь туалетную бумагу.

— Ну, что вы, как петухи! Из-за этого пари ни дня нет спокойного. Блонди, отстань от Стрелы! Он сам разберется. Если надо злость выплеснуть, найди себе другую мишень.

— Ладно, проехали. Я пошел в аудиторию. Подремлю малеха, ночью поздно лег, — Пашка повернулся ко мне и подмигнул. — Вчера кстати, хорошо повеселились. Вторая официанточка более сговорчивой оказалась.

— Вы что-то с ней сделали? — меня охватил ужас. А если Рита узнает, точно выгонит меня взашей и близко больше не подпустит.

— Не боись! Все тип-топ. Играли в фанты на раздевание. Мгновенно развлечение подхватила. Горячая штучка!

Я больше не мог слушать этого циничного ублюдка, поэтому вышел в коридор. Мне было плевать на пятно на заднице, на косые взгляды однокурсниц.

Макс выбежал за мной.

— Что с Пашкой происходит? Чего он бесится? — накинулся я на Макса.

— Стрела, Блонди всегда такой был, да и ты от него не отставал. Это что-то происходит сейчас с тобой. Ты вдруг резко изменился, вот Пашка и встревожился. Девчонка, как ведьма, неожиданно тебя заворожила.

— Нет, ерунда. Я все тот же!

— Это тебе так кажется. Ты на себя не похож. Еще несколько дней назад сам бы придумал, как подшутить над Риткой, а теперь что изменилось?

— Ничего! — ответил я и отвернулся. — Не хочется больше подонком быть. Всему есть предел.

— Согласен. Тогда откажись от спора, помирись с Машкой, и все. Блонди подуется, и забудет.

Я глядел на Макса и понимал: он сто раз прав. Вот только я уже не мог повернуть обратно. Не мог!

— А если я не буду мириться?

— Тогда смотри по сторонам. Блонди явно что-то задумал. Он и днюху твою устроил в кафе, потому что ему надоели эти пляски с бубном. Хотел расшатать ситуацию, заставить тебя действовать. Ты и повелся.

— Да, угодил в полицию. Опера вызвали мать, она увидела Риту в наряде шлюхи, теперь нужно ждать реакции.

— Ни хрена себе! Вот это повеселились!

— А теперь смотри, если еще и Машка узнает, я спор проиграю сразу. Слушай, может, Блонди этого и добивается? — неожиданно осенило меня.

Я даже на секунду забыл о мокрых штанах.

— Ты думаешь, он все это делает, чтобы ты проиграл? — Макс покачал головой. — Сомневаюсь я. Что-то другое у него на уме.

— Да, согласен. Разгадать бы, что. Макс, если узнаешь, держи меня в курсе, лады?

— Договорились.

— Я, пожалуй, пойду. Надо переодеться.

— Совсем пропадешь?

— Нет, до ближайшего магазина смотаюсь.

Я выбежал из универа и сел в машину. После утренней встряски требовалась серьезная разрядка. Срочно нужно позвонить Рите! Иначе злость затопит все мозги, и тогда натворю таких дел, что долго придется выбираться из ямы, в которую сам себя забросил.

Рита ответила сразу же, будто сидела у телефона.

— Привет, — ее голос звучал глухо и незнакомо. — Я только что собиралась тебе позвонить.

— Что-то случилось? — сердце сжалось от неприятного предчувствия.

— Может быть, встретимся? Не хочу говорить о таком по телефону.

Она была явно чем-то расстроена. Черт! Почему? Расстаться хочет? Но мы еще и встречаться не начали толком.

— Хорошо. Я сейчас приеду. Ты где?

— В колледже.

— Адрес пришли.

Я направился в первый попавшийся на пути торговый центр. Пока примерял джинсы, нервно поглядывал на смартфон. Смс брякнула, когда я уже стоял у кассы. Оплата прошла без проблем. Значит, мать не заблокировала счет.

С чего бы это? Тревога уже буквально колотилась в виски. Нестандартное поведение матери волновало не на шутку. Я позвонил отцу.

— Пап, дома все нормально?

— Да, мама на работе. А что случилось?

— Нет, ничего.

Я еще больше разнервничался. Точно что-то надвигается. Но что? И с какой стороны? Понять бы это поскорее, чтобы справиться с проблемой.

Рита ждала меня на улице. Я выскочил из машины, не удержался и хотел ее поцеловать, но она ловко увернулась, и я просто клюнул в холодную щеку.

— Не стесняйся, глупышка!

Я обнял ее и прижал ее себе. Вдохнул цветочный запах волос и замер: на мгновение вдруг показалось, что мы одни в этом мире. Так здорово! Нет Блонди, Машки, матери, и нет проблем и пари.

— Антон, нас могут увидеть.

Рита освободилась из объятий, я попытался ее удержать, но только дернул пальцами за куртку. Та противно зашуршала.

— О боже! Она у тебя из бумаги сделана?

Я посмотрел на ее одежду и резиновые ботинки, и жалость затопила сердце.

— Садись в машину! — приказал ей.

— Зачем? У меня еще идут занятия.

— Садись, если не хочешь, чтобы я тебя на руках нес.

Рита нервно оглянулась и юркнула на пассажирское сиденье. Я сразу тронулся.


— Ты куда? Я не могу прогулять пару. Я только хотела сказать…

— Мы ненадолго, не переживай, — перебил я Риту, боясь, что ее признание станет для моих нервов последней каплей.

Через несколько минут я увидел подходящий магазин и припарковался.

— Выходи, приехали.

Рита недоуменно смотрела на меня, но не двигалась с места. Я выскочил из салона, открыл ее дверь и потянул за руку.

— Пока не скажешь, зачем мы здесь, я никуда не пойду.

— Это сюрприз.

— У меня сегодня уже был один. Нет, два. Третьего я не переживу.

— Не знаю, о чем ты, но мой тебе точно понравится. И потом, здесь есть кафе, мы можем поговорить за чашкой кофе. Согласна?

Рита кивнула. Я подал ей руку, она приняла, но была напряжена и взволнованна. Мы быстро забежали в торговый центр: начинался дождь, и первые капли уже ударили по стеклам витрины.

На первом этаже я сразу увидел один из бутиков нашего холдинга и крякнул от злости. Надо же! Даже в этом глухом районе есть наш филиал, о котором я не знал. Над входом красовалась витиеватой надпись: «Магазины «Стиль» — это стиль вашей жизни».

Я потащил Риту к эскалатору, стараясь быстро проскочить мимо витрины, на которой на рекламных постерах красовалось Мария. Но Рита ее заметила.

— Ой, смотри! — она восторженно показала пальцем на постер. — Это та девушка, которая вытащила нас из полицейского участка.

— Да, она. Пойдем быстрее. Ты же торопишься.

Я повернулся к Рите и замер: с другой стороны от входа увидел собственную физиономию. Я год назад участвовал в рекламной фотосессии, но матери не понравились снимки, и она запретила их вешать. Как они оказались здесь, мне неизвестно.

— Антон, погоди! — Рита резко затормозила и дернула меня за руку. — А это разве не ты?

— Нет. Посторонний мужик. Похожая на меня модель. Пошли.

— Стой! Но сходство невероятное. Боже! Какой ты здесь хорошенький! Антон, признавайся, это ты!

— Ну, я, — нехотя выдавил я из себя. Теперь начнутся ненужные расспросы, которых я так старался избежать.

— Ты модель? Или актер? И вообще, — Рита всплеснула ладошками, — я до сих пор не знаю, кто ты!

— Нет. Я обычный студент экономического вуза.

— Тогда как? Как ты здесь и… там, — она махнула рукой на витрину.

— Магазины «Стиль» — это мамина фирма, — сцепив зубы, ответил я. — А Мария — модель нашего бренда.

— Прости, я не знала.

Рита сделала шаг назад, потом другой и побежала к выходу. Я оторопел и сначала растерялся: хотел сделать девушке приятное, а она удирает от меня, как он чумы.

— Погоди! Ты куда.

Я догнал ее, схватил за руку и насильно остановил.

— Пусти. Я хочу уйти.

Ее огромные глаза лихорадочно блестели. Она вцепилась пальцами в длинную ручку потрепанной сумочки, страшной, как смертный грех, будто от нее хотела получить защиту.

— Нет. Даже не рассчитывай на это!

— Тогда зачем мы сюда пришли? — Рита выдернула свою руку и подалась назад.

— Я хочу сделать тебе подарок.

— Какой?

— Рита, ты моя девушка. Я не могу смотреть, как ты одеваешься.

Только сказал эти слова, и сразу понял: зря. Рита молча развернулась и опять побежала к выходу. Черт! Что за неуловимая девчонка!

Я успел поймать ее на крыльце. Дождь уже ливанул так, что потоки воды низвергались с козырька и образовывали непроходимую стену.

— Пусти меня. Мне ничего не надо!

— Господи! Дурочка, ты все поняла не так. Я не стесняюсь тебя. Вовсе нет. Мне абсолютно все равно, как ты одета. Хоть голой ходи. Хм! Интересная идея! — я засмеялся. — Просто у тебя куртка и сапоги не по сезону. Вот и все.

— Нет!

— Но прочему нет?

— Ко мне утром приходила твоя мама.

Глава 14


Я выпалила эти слова и от злости на себя прикусила язык. Что делаю? Зачем? Я не хотела говорить Антону о визите Анны Анатольевны. Совершенно. Она сразу решит, что я настраиваю ее сына против семьи, и в такой ситуации стану мгновенно врагом номер один. Утренний визит этой дамы покажется мне тогда безобидной шуткой.

У меня нет ни сил, ни возможности бороться с богатыми людьми. Они растопчут меня, как таракана. Лучше уж я сама задушу свое чувство к Антону на корню.

— Кто? — Антон растерялся и решил, что плохо расслышал.

— Что, кто?

— Ты сказала, что к тебе приходила моя мама.

— Я? Не говорила.

— Рита, я слышал это своими ушами.

— А, ты не понял. Меня сегодня вызывали к заму! — выкрутилась я и вздохнула.

— Зачем? К какому заму? — Антон огляделся. — Так, пойдем, посидим где-нибудь. Не хватало еще разбираться под дождем.

Я не сопротивлялась. Он взял меня за руку и потащил в милую кафейню на первом этаже, расположенную недалеко от магазина. Это было ошибкой, но об этом мы узнали немного позже. Сейчас хотелось просто сесть и спокойно поговорить о случившемся.

— К обычному. Заму декана.

— И зачем вызывали? Ты в чем-то провинилась?

— Я и сама не поняла. Он вдруг стал перебирать на столе бумажки и говорить о том, что я должна вести себя достойно, иначе колледжу придется со мной расстаться. Рядом на краешке стула сидела куратор нашей группы и испуганно смотрела на меня.

— Странно! — Антон сделал глоток кофе и подвинул чашку с капучино ко мне. — Пей. Остынет.

Запах был восхитительный, но я, видимо, так переволновалась, что проглотить не смогла ни капли. Просто воткнула вилочку в кусок торта да так и замерла, уставившись в одну точку.

— Антоша, а полиция не могла сообщить о вчерашнем происшествии на место учебы? — наконец сообразила я.

— Зачем? Тебя же не осудили, дело не завели. Ничего такого не было, чтобы сообщать.

— Тогда тем более странно. У меня нет долгов по сессиям, нет конфликтов с однокурсницами, поэтому мне так страшно.

Мне действительно было страшно. Утренний визит Анны Анатольевны в общежитие, а потом и вызов в деканат я невольно связала вместе, но Антону боялась об этом сказать.

А вдруг это его мама постаралась? Наверняка у нее обширные связи, раз хозяйка большой компании. Эти магазины «Стиль» на каждом углу в Москве.

Разве я когда-нибудь могла подумать, что жизнь меня столкнет с наследником огромной торговой империи и что эта встреча принесет столько неприятностей! То, чего я добилась с огромным трудом, вдруг разрушалось у меня на глазах из-за знакомства с Антоном. Если меня отчислят из колледжа, то выставят и из общежития. С неоконченным образованием я на всю жизнь останусь в посудомойках.

Возвращаться мне тоже некуда. Разве что Азамат не выгонит, но зарплаты, которую он мне выдает, не хватит на съем даже самого дешевого жилья.

— Рита, не бери в голову! — Антон погладил мою руку. — Меня каждую неделю вызывают в деканат. Привык уже.

— Глупый! Где ты и где я! Нельзя нас сравнивать.

— Ну, ты тоже теперь под моей защитой.

Я посмотрела на него удивленно. Он о чем? О какой защите? При такой маме он и себя защитить не может. Решение в голову пришло мгновенно.

— Антоша, давай… сделаем паузу в наших отношениях.

Он удивленно поднял брови, покачал головой, потом отломал вилкой кусочек торта и поднес к моим губам.

— Ритуля, открой ротик, — я упрямо сжала губы. — Ну, не капризничай, ешь! — Антон дождался, пока я проглочу кусок и запью его кофе и только после этого продолжил: — Паузу, говоришь, надо сделать? В чем? Мы еще и встречаться толком не начали, а тебе уже паузу подавай. Словечко еще откуда-то выкопала. Любовных романов начиталась?

С каждым словом его голос становился все резче. Серые глаза потемнели. Но у меня на душе потеплело. Значит, я ему нравлюсь, раз не хочет расставаться.

— Вот я и предлагаю подождать, проверить свои чувства.

— Как?

— Временем и расстоянием, — тихо пролепетала я, уже понимая, что ляпнула глупость.

— Вот дурочка! — Антон протянул руку и потрепал меня по щеке, его взгляд смягчился. — Короче, папа пригласил тебя в гости.

— Когда?

Мысли о расставании мгновенно вылетели из головы. Идея Антона была намного серьезнее и грозила новыми неприятностями.

— Сегодня вечером. Не бойся, мама днем должна была улететь в Милан. У нее деловая встреча. Так что дома будет только отец и Арина Ивановна.

— А это кто?

— Наш домашний ангел-хранитель. Кухарка, горничная, няня и жилетка в одном лице. Я заеду за тобой, как и договаривались, в восемь часов. Будь готова.

— Нужно как-то по-особенному одеться?

— Нет. Без разницы. Мне ты нравишься в любой одежде. Отец тоже не сноб.

Антон расплатился, мы встали и направились к выходу.

— Ой, прив-е-е-е-т! — окликнул Антона женский голос с тягучими интонациями.

Я оглянулась: к нам приближалась миловидная девушка в униформе продавца. Антон взял меня за руку и крепко сжал.

— Кто это?

— Черт! Мамины глаза и уши. Знал бы, что здесь есть наш бутик, ни за что бы не пришел, — с досадой прошипел он и широко улыбнулся. — Привет.

Девушки кинулась к нему и поцеловала в щеку. Мой мажор напрягся, но остался на месте. Я видела, сколько он прикладывает усилий, чтобы оставаться безмятежным и спокойным, и ждала развития событий.

— Ты пришел полюбоваться на свои постеры? Красавчик! Отлично получился на фото. Не знаю, почему Анне Анатольевне сначала сессия не понравилась.

— Я случайно здесь оказался. Даже не знал, что в этом торговом центре есть наш бутик.

— О, а я думала, ты в гости зашел, — разочарованно пропела девушка.

Она окинула меня презрительным взглядом. В ее глазах читался вопрос: «Кто эта замухрышка и что здесь делает?

— Рад был увидеться, — сказал Антон и потащил меня к выходу.

Он чуть не бегом преодолел расстояние до выхода и выскочил на улицу. Быстрым движением накинул мне на голову капюшон и потащил к парковке, не обращая внимания на дождь. В машине вытащил из кармана между сиденьями салфетки и вытер мокрое лицо и волосы.

— Что это было? — спросила я, не понимая, почему мы убегали от девушки, как от огня.

— Понимаешь, матери сразу доложат, что я был в магазине не один.

— А ты испугался?

— Нет. Я за тебя волнуюсь.

— Ну, убегать в таком случае все равно бесполезно. Вот потому я и предлагаю сделать перерыв.

— Рита, пойми, — Антон повернулся и взял мое лицо в свои ладони. Я смотрела ему в глаза и просто таяла, столько нежности было в его взгляде. — Перерыв делать бесполезно. Мать свою позицию не поменяет.

Я хотела сказать Антону, что ничего не изменится для него, а для меня наоборот, очень многое. Я закончу колледж и устроюсь на работу. Значит, уже буду прочно стоять на ногах. Меньше возможностей давления на меня. Но он смотрел таким умоляющим взглядом, что я растерялась.

— И что ты предлагаешь сделать?

— Найти союзников.

— Но твои друзья больше враги, чем помощники.

— Зато есть отец. Он поддержит. Он у меня мягкий человек и терпеливый. Ненавидит ссоры и конфликты. Ему проще убежать, чем бороться, в результате мать из него вьет веревки, но, когда надо, он может поставить ее на место. А вдвоем мы настоящая сила.

— Но…

— Никаких «но»! В восемь жду тебя у кафе.

Антон отвез меня назад в колледж и уехал, махнув на прощание рукой. Занятия уже закончились. Не было смысла идти в здание, но и стоять под дождем не хотелось. Я забежала внутрь, остановилась у поста охраны и позвонила Анжеле.

— Ты где?

— Уже собираюсь домой, — ответила она.

— Выходи, я тебя жду в холле.

— Слушай, куда ты пропала? Кураторша о тебе спрашивала.

— Почему?

— Сама узнай. Она ждет тебя в деканате.

Мы побежали на третий этаж. Сердце от волнения, казалось, вот-вот выскочит из груди. я даже вспотела, когда стучала в дверь.

— Маргарита, проходи.

— Что случилось Светлана Аркадьевна?

— Понимаешь… ты садись, садись, — она внимательно посмотрела на меня и придвинула стул. Я села и тут только поняла, как мне плохо. Виски стянуло болью, в глазах туман. Голос куратора то взмывал вверх, по падал вниз и становился едва слышным. Я встряхнула головой, сфокусировалась. — Какая-то неприятная ситуация.

— Вы о чем? — слова вырывались с трудом, будто спазмом сжало горло.

— Жалоба на тебя, Иванова, поступила. Мы с деканом не знаем, как к ней отнестись.

— Какая жалоба?

— Позвонили из прокуратуры.

Сердце ухнуло в пятки. Ноги задрожали, и я со всей силы их сжала, чтобы удержать на месте пятки, которые вдруг лихорадочно застучали о пол.

— А что я сделала?

— В том-то и дело, что мы не поняли. Просто попросили к тебе приглядеться, потребовали данные на тебя. Ой, что такое? Помогите!

У меня закружилась голова, и я почувствовала, что заваливаюсь куда-то вбок.

Потом темнота.

Я открыла глаза и сначала не поняла, где нахожусь. Резко пахло нашатырным спиртом.

— Ой, Ритка, ты нас так напугала! — заверещала над ухом Анжела.

— А что такое? — я по-прежнему находилась в кабинете и лежала на диване.

— Да ты в обморок грохнулась. Даже скорую хотели вызвать.

— Как вы себя чувствуете? — спросила женщина в белом халате — наша фельдшер из медпункта. — Встать сможете?

— Да, — я села. — Все нормально. Просто устала, переволновалась.

— Вы гемоглобин проверьте. Дать направление на кровь?

— Хорошо.

— А может, вы того…

— Чего?

— Ну, в положении.

— Нет, что вы!

Такое предположение меня ужаснуло. Я точно знала, что причина обморока не в этом. У меня и парня нет, чтобы сексом заниматься. Пока нет, во всяком случае. И ветром вряд ли надуло. Скорее всего недоедание, недосыпание и нервотрепка последних дней сказались.

Анжела помогла мне встать, я забрала направление на анализ крови, и мы поехали домой. Из головы не шло сообщение о прокуратуре, обморок, Антон со своим предложением о семейном ужине. Принять или нет? А вдруг и там сознание потеряю?

А была не была! Плевать! К восьми часам я приготовилась. Надела джинсы, любимую толстовку и куртку Анжелы: она выглядела немного приличнее моей. Резиновые ботинки были как раз кстати. Дождь не прекращался весь день.

Антон приехал ровно в восемь. Он забежал в кафе, поздоровался с Азаматом, пошутил с Людмилой, потом схватил меня за руку.

— Поехали?

— Да.

И… я утонула в его счастливых глазах, поплыла по судьбе, как щепка в бурном потоке. Куда выведет — неизвестно, как сложится — непонятно. Одно радовало: меня крепко держал за руку человек, которому я, кажется, очень нравилась.

Мы ехали довольно долго. Уже выбрались за Москву, и вдоль обочины замелькали деревья. Мне стало страшно. Куда он меня везёт? А вдруг его внимание и ласка всего лишь притворство, а приглашение в гости — ловушка? Сейчас повернёт на проселочную дорогу, а там ждут его дружки-мажоры?

Ладони вспотели. Я вытерла их о джинсы и сунула между коленок, чтобы унять дрожь.

— Рита, ты чего такая напряженная? — заметил наконец мое состояние Антон. — Волнуешься?

— Куда мы едем? Москва уже закончилась.

—А, понял! — Антон откинулся на подголовник и засмеялся, потом положил свою руку мне на колено и сжал его. — Думаешь я, как серый волк, увезу тебя в лесную чащу и съем?

— Не думаю, — пробурчала я, но на душе стало легче.

Через несколько минут мы свернули на боковую дорожку, и вскоре перед нами показались ярко-освещённые ворота и будка охранника.

Я совсем успокоилась и с любопытством огляделась. Мы миновали секьюрити, который приветливо помахал рукой, и поехали по широкой дороге вдоль роскошных домов, спрятавшихся за высокими оградами. Здесь жили богачи. Такие простые смертные, как я, работали не покладая рук, чтобы жизнь толстосумов была сладкой и безмятежной. Я даже не представляла, что увижу эту роскошь вблизи, а не со страниц глянцевых журналов.

Я сразу вспомнила бабушку, нашу крохотную квартирку в подмосковном посёлке, и у меня защемило сердце. Я вдруг поняла, что главное в жизни не деньги и роскошные виллы, главное — семейное тепло. У меня оно было, у Антона, судя по всему, — нет. Мне до слез стало его жалко.

— Ты чего? — Антон покосился на меня и притормозил у металлических ворот. — Не бойся, отец у меня — классный мужик. Ты ему понравишься.

— Все нормально. День был тяжёлый, — отговорилась я и отвела глаза.

Ворота разъехались, и мы тронулись дальше по узкой аллее. Сверху нависали кроны деревьев, почти освобождённые от листвы. Она толстым ковром лежала по обочинам, разлеталась из-под колёс.

— Погоди, это дубы, что ли? — я была потрясена увиденным.

— Да. Отец любит создавать природные уголки, где может рисовать целый день. У нас ещё беседка есть, пруд с рыбками, бассейн.

— Пруд? А как рыбы зимуют? Вода же промёрзнет до дна!

—Нашла у кого спросить о зимовке рыб! — засмеялся Антон. — Я представления не имею, что с ними происходит в морозы. Ты об этом лучше у отца спроси. Вон он.

Действительно, входные двери открылись и на площадь перед домом вышел высокий мужчина в накинутой на плечи куртке. В его аккуратной бородке искрилась седина, темные волосы были зачёсаны назад. Он стоял и улыбался, ожидая, пока Антон припаркуется.

Антошка остановился, вышел из машины и помог выбраться мне. Я не знала, что должна говорить, поэтому крепко вцепилась в его руку и спряталась за спину. Смущение залило краской щёки. Меня будто на смотрины привезли: с одной стороны приятно, а с другой нервно.

— Ну-с, сынок, показывай, свою красавицу.

Антон буквально насильно вытащил меня из-за спины.

— Вот, Маргарита.

— Королевское имя, — улыбнулся отец Антона и протянул мне руку. Я ответила. — Николай Сергеевич. Пойдемте в дом. Арина уже стол накрыла для ужина.

Мы вошли в просторный холл, оформленный в строгих, коричнево-бежевых тонах. Ничего лишнего, никакой помпезности и вычурности, но все элегантно и красиво. «Интересно, кто занимался интерьером?» — прикинула я, но сразу догадалась: Анна Анатольевна. Такой сдержанный стиль именно в ее вкусе.

Нас встретила приветливая женщина в униформе горничной.

— Николай Сергеевич, я вам накрыла в столовой, как вы и хотели.

— Дети, быстро мыть руки, я проголодался, — строго сказал отец Антона, но глаза его улыбались.

Мне все больше нравился этот интеллигентный человек.

— Слушай, я даже представить не могу, как твои родители познакомились и поженились. Они настолько разные!

— Да, все удивляются. Но, может быть, они потому так долго и живут вместе, что дополняют друг друга.

Ужин прошёл, как говорится в непринужденной обстановке. Я сначала стеснялась, боялась, что не смогу справиться с волнением и обязательно что-нибудь уроню на себя или разобью, но постепенно я освоилась и даже стала отвечать на вопросы, тем более, что отец Антона задавал их между делом, будто даже случайно.

— Рита, а кто твои родители? — спросил Николай Сергеевич, придвигая ко мне тарелку с хлебом.

— Папа был вертолетчиком, а мама учителем русского языка и литературы.

— Сразу видно, что они тебя хорошо воспитали, — одобрительно кивнул он.

— Меня воспитывала бабушка.

— Правда? — в глазах Антона светилось любопытство.

— Отец разбился, когда я была совсем маленькая, а мама умерла от лейкемии.

— Бедная девочка! Я даже представить не могу, чтобы в наше время оба родителя ушли так рано. Арина Ивановна, несите наш самый лучший чай! — крикнул он горничной.


Та мгновенно показалась на пороге столовой с подносом в руках, будто стояла все это время и слушала наши разговоры.

После чая мне показали мастерскую Николая Сергеевича. Я бродила среди картин, написанных масляными красками, нежных акварелей, строгих гравюр и удивлялась, насколько разнообразным талантом обладает отец Антона.

— Может, прогуляемся по парку? — предложил он.

— Пап, мы хотели посидеть у меня в комнате, — в голосе Антона звучало раздражение. Я удивленно посмотрела на него: неужели ревнует? — Я обещал Рите показать коллекцию постеров.

Какую коллекцию? Мы ни о чем не договаривались. Тревога опять поднялась волной. Господи! Я так сойду с ума! Все время то вверх, то вниз. Только успокоюсь, как опять нервничать начинаю.

Антон встал, взял меня за руку. Я не тронулась с места.

— Оставь девочку в покое, — сказал Николай Сергеевич. — Видишь. На ней лица нет. Волнуется. Да и время уже позднее. Десять часов. Рита, ты завтра учишься?

— Да, есть две пары с утра, потом практика по молекулярной кухне.

— Ух, как интересно! Никогда не понимал, как можно это есть. Расскажи.

Антон сердито нахмурился, но сел рядом, не выпуская моих пальцев. Я была благодарна его отцу за чуткость и понятливость. Я не успела начать рассказ, как раздался звонок в дверь. Арина Ивановна пробежала, мягко ступая, к домофону, включила экран и удивленно повернулась к нам.

— Антон, это Маша.

— Зачем она приехала, да ещё так поздно? — вскинулся тот и тоже бросился к экрану.

— Мне открыть ворота? Неудобно держать девушку за оградой.

— Что делать думаешь?

Я переводила взгляд с отца на сына и не понимала, что происходит. Почему фотомодель Мария может так поздно приезжать в дом своего работодателя, да ещё в его отсутствие? Нет, я конечно, догадывалась, что Антона и Машу связывают не только деловые отношения, но не представляла, что они настолько близки.

— Рита, собирай вещи. Папа, скажи, что меня нет дома. Мы посидим немного в моей комнате, пока она не уйдёт. Не хочу встречаться с Машкой.

Он схватил меня за руку и потащил в гостиную, а оттуда к лестнице на второй этаж.

Отец догнал нас и остановил.

— Погоди! Зачем прятаться? Не проще все объяснить?

— Вот именно! — я выдернула руку. — Разве мы сделали что-то плохое?

— Рита, ты не понимаешь! Машка сразу доложит матери, что я приводил тебя в гости. Я хочу избежать проблем, которые она нам устроит.

Я прекрасно его понимала. Только намёк на нашу связь заставил Анну Анатольевну действовать решительно. Я сразу представила, что случится со мной, если она узнает об этой встрече. Просто наймёт кого-то и закатает в асфальт. Но с другой стороны, Николай Сергеевич прав, если Антон хочет со мной встречаться, надо заявить об этом громко и открыто.

— Антошка, привет! — раздался сзади звонкий голос.

Мы обернулись и остолбенели. Арина Ивановна, видимо, не получив конкретной команды от хозяев, открыла ворота. В холле стояли Маша и блондин с хвостиком, который гадливо ухмылялся. Вернее, это я так воспринимала его улыбку. Сразу захотелось вцепиться ногтями в мерзкую физиономию. Ух, подонок! Ненавижу!

Девушка, оттолкнула меня, бросилась к Антону и повисла у него на шее, пытаясь поцеловать. Он откинул голову, двумя руками вцепился в неё, но не смог оторвать от себя.

Я шагнула в сторону. В глазах опять появился туман. Гостиная поплыла, и я схватилась рукой за перила, чтобы не упасть. Заметив это, Николай Сергеевич придержал меня за талию.

«Крепись, крепись! — умоляла я себя. — Не раскисай!»

— Антон, отвези Риту домой, — резко сказал отец. — Уже поздно.

— Как же так! Я только приехала! — вскричала Маша. — Меня привёз Пашка. Пусть он и проводит эту девушку. Николай Сергеевич, можно я у вас переночую? Анна Анатольевна прилетит рано утром. Нам нужно срочно решить парочку вопросов.

— Пошли, милашка, — хохотнул Блондин и задорно тряхнул хвостиком, как норовистый жеребец.

Он потянул меня за локоть, но я высвободилась. Внутри будто разлилась ледяная вода. Она постепенно заполнила легкие и стала подниматься вверх, к мозгу.

— Руки убери! — прошипела я, трудом сдерживая себя и сжимая кулаки.

— Ритуля, не капризничай! — прошептал он мне на ухо.

Он придвинулся вплотную и незаметно от других провёл ладонью по моей ягодице.

Отвращение ударило в голову. Не раздумывая, я размахнулась и изо всей силы толкнула его в грудь. Он пошатнулся, но удержался на ногах. Антон сообразил мгновенно.

Он задвинул меня за спину и пошёл на Павла. И столько ярости было в его глазах, что тот невольно отступил.

— Мальчики, что с вами! Перестаньте, — Маша попыталась успокоить друзей, но они с такой ненавистью смотрели друг на друга, что и она отступила.

— Давай! Чего ты ждёшь? — наступал Антон. — Ударь меня!


— О Господи! Антоха, ты почему так взъелся? Из-за этой нищенки? Да кто она такая? Ладно, ты выиграл пари! Все, больше я не лезу в твою жизнь!











Глава 15


— Какое пари? — выдохнули все, а на меня напал какой-то ступор.

Я смотрел не на предателя Пашку и даже убить его в этот момент не хотел. Все эмоции будто испарились. Внутри стало пусто и холодно.

Я не отрывал взгляда от Риты и чувствовал, что земля уходит из-под ног. Она будто окаменела. Лицо побледнело и вытянулось. Уголки губ скорбно опустились вниз, глаза болезненно заблестели, словно у неё внезапно поднялась температура.

— Рита, посмотри на меня! Не обращай внимания на этого идиота!

— Ого! Я уже и идиот, — хмыкнул Пашка, но для меня он сейчас был пустым местом.

— Ритуля, я тебе все объясню. Ты его не слушай.

Я взял ее за руку, но она высвободилась с каким-то брезгливым выражением лица и посмотрела на отца.

— Николай Сергеевич, вызовите мне такси. Пожалуйста, — сказала она сиплым голосом и пошла к выходу.

— Никуда ты не поедешь!

Я кинулся к двери и закрыл ее собой. Меня трясло. «Не пущу! — билась в висках мысль. — Если она сейчас уйдёт, никогда не вернётся!»

За мной побежала Маша.

— Антон, ты в своём уме? Пусть эта мелкая шлюха идёт отсюда, пока что-нибудь у вас не стащила. Хотя… Пашка, держи ее! Надо проверить карманы.

Блонди не успел сделать ни шага, как Риту закрыл собой отец.

— Руки уберите! Вы кто такие?

— Друзья Антона, — растерялась Маша.

— Друзья так себя не ведут. Ввалились почти ночью вероломно в дом, затеяли скандал, а теперь ещё и на мою гостью набрасываетесь! — в его голосе звучала едва скрываемая ярость.

— Но мы…

— Господа, я прошу вас уйти! — отец был явно настроен решительно. — Мне надо серьезно поговорить с сыном.

— Дядя Коля, мы же просто так… Мы не знали, что у вас она.

— Точно, — подтвердил Блонди, он вообще, кажется, развлекался.

Его подлая выходка, язвительная усмешка меня сейчас не интересовала. Я заметил, что пока шла перепалка, Рита сместилась к двери, и бросился к ней.

— Рита, ты все неправильно поняла. Я тебе объясню.

— Выпусти меня.

— Нет. Давай поговорим, пожалуйста.

Теперь я умолял, и мне не было стыдно. Я мог даже заплакать или встать на колени, лишь бы только удержать девушку, которая за несколько дней стала мне дороже всего на свете.

— Выпусти меня!

— Рита, давай уйдем вместе?

Я ловил ее постоянно ускользающий взгляд, но Рита упорно не хотела встречаться со мной глазами. Тогда я взял ее за подбородок и поднял голову, она осторожно высвободилась.

— Ладно, не хочешь по-хорошему…, — тихо сказала она, достала телефон и начала набирать какой-то номер. Все настороженно следили за ней. — Полиция? — вдруг сказала она, и мы замерли. — Пожалуйста, приезжайте, меня удерживают силой.

— Ах, ты дрянь подзаборная! — закричала Машка и кинулась к ней. Я бросился наперерез.

— Во дает! — вторил ей Блонди, подскакивая, с другой стороны, но я резко ткнул его в грудь.

— Не лезь в наши дела!

— Отберите у нее телефон!

— Где я нахожусь? — продолжала разговор Рита. — Я не знаю, — Она посмотрела на отца, словно больше никого в комнате не было. — Какой у вас адрес?

— Хватит. Сами разберемся! — отец подошёл к ней и спокойно забрал из рук телефон. — Простите за беспокойство. Девушка просто пошутила. Да-да, если понадобится заплатим штраф. Пришлите квитанцию по адресу: поселок Лесной, улица Смирнова, дом 12.

Я только переводил взгляд с одного на другого. В груди горел огонь, нервы были, как натянутые канаты: малейшее усилие, и я взорвусь. Отец вернул телефон растерянной Рите.

— Не расстраивайся, моя королева, я с ними разберусь. Скоро приедет такси, — отец повернулся к Машке и Блонди. — Вы сами уйдёте, или мне выставить вас за дверь?

— Дядя Коля, — заныла Машка. — А эта, — она показала на Риту, — здесь останется?

— Антоха, выпусти ты ее, — Блонди ткнул меня в плечо. — Хватит, наигрался уже! Из-за неё все перессорились. Я тебе и так яхту отдам.

— Ты променял меня на яхту? — выдавила из себя Рита.

Мой мозг взорвался, натянутые канаты лопнули со страшной силой. Ничего не соображая, я кинулся на Блонди, в который раз за эти дни. Я вцепился в его воротник и толкнул к выходу. Он явно не ожидал нападения и не сопротивлялся. Мы вывалились на крыльцо, и пальцы будто свело спазмом: сейчас невозможно было оторвать меня от бывшего дружка.

— Ты спятил! — закричал Блонди. — Уберите от меня этого безумца!

Но я только рычал и яростно волок его дальше в сад. Наконец он попытался сбросить мою хватку. Тогда я намертво вцепился в его горло!

— Пошёл на х…! Убирайся! Убирайся из моего дома!

Я ничего не видел и не слышал: вокруг была чернота, а в светлом коридоре — враг, которого надо уничтожить. Пашка вцепился в мои руки и оторвал их от своего горла.

— Идиот! Что делаешь? Совсем из-за бабы спятил!

Но я снова кинулся на него. Мы упали на траву и стали колотить друг друга, куда попало. Один раз мне прилетело в скулу, другой раз я попал во что-то мягкое и тёплое. Блонди взвыл. Нас растащили подбежавшие охранники, но я извернулся и достал гада кулаком. Кажется, в нос. Он ответил тем же. Я вывернулся из рук охранника и с разбегу двинул Блонди ногой.

Он взмахнул руками, уцепился за меня, но не удержал равновесия и полетел вниз, потянув меня за собой. Мы опять покатились по земле, а потом с громким всплеском свалились в пруд, накрытый сеткой от падающих листьев.

Ледяная вода мгновенно отрезвила. Инстинкт самосохранения вытолкнул меня наверх. Я судорожно глотнул воздуха, встряхнул мокрой челкой, залепившей глаза, и огляделся: недалёко торчала голова Пашки, который громко матерился и плыл к берегу, где кричали люди.

— Идиоты! Выбирайтесь из воды! — приказал нам отец, вне себя от ярости.

Сейчас невозможно было узнать моего уравновешенного и ласкового папку. Он готов был растерзать непутевого сына и его ещё более мерзких друзей.

— Сейчас! — крикнул я, стуча зубами.

Ледяной холод уже проник сквозь мокрую одежду. Я шевельнул ногами, намереваясь выбраться, но вдруг понял, что одну ступню что-то держит. Я дернулся, но не сдвинулся с места. Нырнул, распахнул глаза, но сквозь чёрную толщу воды ничего не разглядел. Воздух в легких закончился, и я выскочил на поверхность, понимая, что запутался в ячейке сетки. Пашка уже был на берегу, а я пока не мог сдвинуться с места.

— Ты чего там ковыряешься? Решил зимовать в пруду? — крикнул отец, в его голосе звучала тревога.

— Что-то случилось. Я посмотрю!

Маленькая фигурка метнулась с берега.

— Нет! Не надо! — успел крикнуть я, но она уже скрылась в воде.

Через секунду я почувствовал, как что-то коснулось моей ноги, и снова нырнул. Рита развязала мой мокасин, сняла носок и вытолкнула ступню из ячейки. Я подхватил ее за талию, и мы всплыли, оба задыхаясь от нехватки воздуха. Охранники протянули нам багры, мы выбрались на берег, куда уже подоспела Арина Ивановна с тёплыми пледами.

— Как же так? Николай Сергеевич! Как же так? Что скажет Анна Анатольевна? — причитала она, укутывая нас троих.

В доме нас запихали под горячий душ, благо ванных комнат достаточно. Стоя под струями воды, я трясся от страха, что Рита уйдёт, и мы так и не объяснимся. Вылетел мгновенно, переоделся и побежал в гостиную. Увидел куртку Риты и выдохнул облегченно: она здесь.

Ко мне кинулась Маша.

— Антон, как ты? Я так переволновалась!

— Но спасать меня не бросилась, — усмехнулся я и сел на диван. Маша плюхнулась рядом и прижалась ко мне. Я отодвинул ее руками и встал.

— Ты из-за этого обиделся? Глупость какая! Никто даже не понял, что случилось.

— А Рита догадалась!

Маша надулась, как сычиха, и недовольно поджала губы. Я видел, как она вытащила из кармана телефон: наверняка решила сообщить о случившемся матери. Неприятное чувство охватило меня. И с этим человеком я встречался три месяца? Фу, какая гадость!

В дверях показались Пашка и Рита. Кухарка принесла Рите мамин спортивный костюм. Пашка надел мои вещи. Я только посмотрел на свою девушку, и сразу из головы и из сердца вылетели все проблемы.

— Рита, иди сюда!

Но она даже не посмотрела в мою сторону, а спросила отца:

— Николай Сергеевич, а такси?

— Ты переночуешь у нас.

— Я не хочу.

— Я тебя понимаю, — согласился отец. — Вас всех связывают токсичные отношения, и я хочу разорвать этой узел. А сейчас мы будем пить чай и разговаривать. И попробуйте мне только что-нибудь скрыть.

— На неё в полицию надо заявить! — выступила Машка, садясь рядом со мной.

Я резко отодвинул стул, перешёл на другую сторону стола к Рите. Она вскочила, но я дернул ее за руку вниз:

— Сиди здесь!

Мы все вместе пили в кухне горячий чай с гречишным мёдом и молчали. После пережитого не хотелось говорить. Наконец отец не выдержал:

— Рассказывайте о пари.

При этих словах все посмотрели на меня, видимо, ожидая, что я первый начну каяться. Но у меня язык будто прирос к небу. Как только открою рот, сразу вырою себе могилу. Рита уйдет и никогда не вернется. Нельзя!

— Батя, Рита, пожалуйста! Не будем об этом! — взмолился я и демонстративно чихнул. — Кажется, простыл.

— Ничего. Вылечим, сын. Хотя… таким подонкам, как вы с Павлом, можно и поболеть немного. На пользу пойдет!

— Ага, скажи еще, что меня на кол посадить надо! — буркнул я.

— Поговори мне! — отец встал и нервно забегал по кухне. — Рассказывай!

— Пашка все начал…

— Я? — Блонди вскочил и ткнул пальцем в Риту. — Это она первая нас назвала мудаками.

— За дело! — тихо ответила Рита, глядя в тарелку.

— Антон, будь мужчиной! Я жду! О какой яхте идет речь?

— Ну, и рассказывать нечего. Все завертелось, не так, как было задумано, — я умоляюще посмотрел на Риту, но она не поднимала глаз и сидела прямая, как ствол бамбука.

Пришлось в двух словах рассказать, что это было за пари. Рита слушала тихо, опустив глаза в стол. Машка пыхтела, как паровоз, и щелкала пальцами, украшенными черным маникюром. Я живо представил, как эти острые ногти впиваются в мое горло и содрогнулся. Б-р-р-р!

Блонди делал вид, что его эта история не касается, хотя это хомяк небритый и был главным заводилой.

Отец меня не перебивал. Наконец я обреченно замолчал. На душе было так паршиво, будто все кошки мира сделали туда свои дела.

— Так, Павел, тогда почему ты заявил, что пари закончено, если Антон еще не выполнил все условия?

— Да… Николай Сергеевич, мы каждый день ссоримся. Видите, каким становится Антоха, когда рядом эта девчонка. Она точно заговорила его, чтобы войти невестой в богатый дом.

— Не понял, вы же этого и добивались. Разве не так?

— Мы хотели сделать свадьбу понарошку. Ну, там… после брачной ночи… сами понимаете…

— Еще и свадьбу запланировали? — хором выкрикнули девушки: Машка возмущенно, а Рита с тоской в голосе и слезами.

Она уже еле держалась. Комкала в пальцах салфетку, и ее кусочки усыпали весь стол и пол.

— Рита, извини меня, — бормотал я и не знал, как вымолить прощение. — Это только сначала так было. В последние дни я хотел отказаться от пари.

— Но не отказался, — ее голос шелестел, как осенние листья под колесами машины.

— Не успел просто, выбирал удобную минуту. Если бы не Пашка…

— Вот только не надо переваливать с больной головы на здоровую! — Блонди вскочил. — Машка, поехали по домам! Я с этим сучонком, — он ткнул пальцем в меня, — больше знаться не хочу.

— Это ты должна уйти! — Маша посмотрела зло на Риту. — Из-за тебя хорошие друзья перессорились.

— Все, хватит! — стукнул кулаком по столу отец. — Это мой дом, не позволю в нем устраивать свары! Павел, бери Машу и вези ее домой. Рита ночует у нас. Арина, займись девушкой! Антон, марш к себе в комнату!

— Я поеду.

Рита встала и неуверенно направилась к двери, но ее перехватила Арина Ивановна. Я услышал, как кухарка зашептала ей на ухо:

— Пойдем со мной. Твоя одежда и обувь еще не высохли. Сама подумай, уедешь в костюме хозяйки, потом придется его возвращать. Новый контакт. Неизвестно еще, чем все закончится.

Рита неуверенно сделала пару шагов к двери и остановилась. «Ну, соглашайся, пожалуйста», — молил я ее взглядом, но она упорно не смотрела в мою сторону.

И все равно я обрадовался. Если Рита переночует у нас, есть шанс извиниться.

— Я тоже устал, — вылетело у меня, но я тут же прикусил язык, чтобы не спровоцировать отца на новые решения.

Он и так стоял у окна, спиной к нам и чертил пальцем на подоконнике — верный признак того, что батя мечтает сбежать, прихватив холст и краски. В нашей семье проблемы решала мама, а ее как раз и не было дома.

Голова просто раскалывалась от боли. В висках билась одна мысль: «Надо поговорить с Ритой». Я подождал, пока уйдут злые Маша и Блонди, и стал подниматься к себе, чувствуя смертельную усталость. Мы только что пережили два потрясения: объяснение по поводу пари и купание в ледяной воде пруда, а еще меня просто сжигало изнутри чувство вины. Хотелось обнять Риту и умолять ее простить меня, но она смотрела на меня как на пустое место.

Только я вошел к себе в комнату, как зазвонил телефон. Приехали! Рингтон мамули. Разведчик Маша уже успела доложить обстановку. Если проигнорирую, сделаю еще хуже.

— Да, слушаю.

— Антон, ты опять влез в неприятности?

— Не опять, а снова, — огрызнулся я. — Знаю, карты и ключи утром положу на стол и уйду в туман.

— Ты еще и шутить можешь?

— А что мне делать? Пойти и повеситься? Буду прощения просить у Риты.

— Будь добр, сделай так, чтобы эта девушка больше не показывалась на пороге моего дома. Иначе…

— Господи, мама! Не надоело тебе решать вопросы угрозами? Ну, что ты можешь сделать Рите?

Сказал, и в голове будто щелкнуло: а может, вызов Риты в деканат как раз и организовала моя любимая мамочка? Мне стало плохо. Вот вредная баба!

— Антон, ты меня понял?

— Да, да! Я устал, спать хочу.

— И посади эту девушку на такси. Я не хочу сталкивать с ней у себя дома.

— Мать, не зли меня! Эта нищенка, как вы с Машкой говорите, спасла твоему единственному сыну жизнь. Могла бы и спасибо сказать. Или тебе на меня насрать?


Я уже почти кричал. Господи, неужели я до конца жизни не смогу вырваться из-под опеки родителей? В голове тут же появилась картинка: я уже седой старик, а все бегаю и выполняю приказы мамули. Тоска!

— Не груби матери! — услышал я голос робота, а не родного человека. — Завтра поговорим.

Я бросил телефон на кровать, но сразу схватил его снова и набрал номер Риты. Абонент был недоступен. Не хочет разговаривать? Отключила мобильник? Или связь плохая? А может, деньги закончились?

Я выглянул в коридор — никого. В доме горели только сигнальные лампочки в перилах лестницы, да тоненький луч пробивался из-под двери комнаты Арины Ивановны. Я бесшумно, босиком, спустился вниз и постучал в дверь к кухарке.

— Кто там? — услышал сонный голос.

— Я.

Дверь приоткрылась: Арина Ивановна была уже в пижаме.

— Тебе чего?

— Где Рита?

— Паразит! Не ожидала я от тебя такого! Оставь девочку в покое! Сейчас отца позову.

— Нет, я поговорить хочу.

— Или спать!

— Арина Ивановна, миленькая, ну, пожалуйста. Я же сойду с ума, если не объяснюсь! — я постарался сделать так, чтобы в голосе звенели слезы.

— Вот балбес! — кухарка поднялась на носочки и дала мне подзатыльник. — Как ты опустился до такой мерзости?

— Сначала это просто была шутка. Да, злая, но безвредная, а потом все завертелось… Где Рита? Мне очень нравится эта девушка. Очень-очень! Она не похожа на Машку. Совсем!

— Нравится, говоришь? Потерял ты ее, парень. Такое не прощают. Ладно, иди. Я Риту в левой гостевой комнате положила.

Я пулей взлетел по лестнице, вихрем промчался по коридору и выдохнул только у двери. Специально сделал паузу и потом постучал. Сначала ответа не было. Я приложил ухо — тишина. Спит уже? Я бы в такой ситуации не заснул. Столько мыслей наверняка в голову лезет!

— Рита, открой, — позвал я.

Ни звука.

И тут мне показалось, будто где-то мяукает котенок. Этот писк то затихал, то становился громче. Что это? В нашем идеальном доме котов нет. Я снова постучал. Наконец услышал легкие шаги. Кто-то остановился у двери.

— Чего тебе? Уходи!

— Рита, я хочу поговорить.

— А я нет.

— Ну, пожалуйста! Я уже извелся.

— Мало тебе! — опять всхлипнул котенок.

Что за черт? Откуда этот звук? Стоп! Догадка пронзила меня стрелой в сердце. Рита плачет, причем пытается это скрыть.

— Рита, прости меня. Я никуда не уйду, пока ты мне не откроешь.

— Дело твое.

— Рита! Я буду спать у двери, как собака на коврике у твоих ног.

— Это твой дом, спи, где хочешь.

Ее голос уже звучал более уверено, я приободрился. Прислонился спиной к двери и шумно спустился вниз. И вдруг (о счастье!) я услышал такой же звук по ту сторону. Кажется, она тоже села на пол: контакт восстановлен. Ура!


Глава 16

Я опустилась на ковер.

Спина прижата к двери, глаза смотрят в темноту комнаты. Там, за тонкой перегородкой, человек, который перевернул мою душу. Сердце так и рвалось к нему, но разум нашептывал: «Не смей! Он сделает тебе еще больнее!»

Наивная, я искренне надеялась, что нравлюсь ему, а вон все как обернулось! Мы даже встречаться толком не начали, а уже все стоят на ушах и готовы растерзать меня. Как же! Нищенка посмела посягнуть на святое: мажорчика, родившегося с золотой ложкой в зубах.

Слезы опять навернулись на глаза. Я слышала, как Антон шевелится за дверью, устраиваясь поудобнее, как тяжело вздыхает, и новые мысли появились в голове: «Нет, точно нравлюсь!»

Ну, не может человек так умело притворяться. Его глаза нежно светились, когда он смотрел на меня, в поцелуях не было пошлости. Мой мажор был настоящим рыцарем, все время пытаясь меня защитить и прикрыть собой.

Тогда откуда взялось это чувство отчаяния? Ощущение краха еще толком не начавшихся отношений? Как о таком периоде обычно говорят? Или нет вообще никого периода?

— Рита, ты там?

Ответить или нет? Что делать?

— Да.

— Хорошо. Ты мне совсем не доверяешь?

Смешной мажор! О каком доверии может идти речь, когда блондин четко сказал, что они поспорили на меня? Как я ни пыталась убедить себя, что это не так, ничего не получалось.

— Нет. Ты же выиграл. Яхта, видимо, стоила того.

— Рита! Не нужна мне эта яхта! И не выиграл я!

— А, да! Свадьбу еще не сыграли. Где планировали?

— Зачем ты так? Я сразу передумал насчет пари.

— Да, конечно. Только никому об этом не сказал.

— Это все говнюк Пашка замутил. Я не знаю, что ему не сидится спокойно!

— Он тебя ненавидит за что-то.

— Неправда. Мы дружим с детства. Раньше жили в одном дворе, пока родители эти коттеджи не построили.

— Нет, ты не прав! Пашка тебя точно ненавидит. Лучший друг не будет провоцировать и унижать перед другими. Ой!

— Что случилось?

Я услышала шорох за дверью, и Антон дернул за ручку. Моя спина мгновенно впечаталась в створку: а вдруг откроет!

— А ты не думал, может, он влюблен в Машу?

— Нет, конечно! Блонди? В Машку? Что за ерунда? Он бы сказал.

— А как он признается, если она — твоя невеста? Вот и бесится.

— Рита! Кто тебе сказал такую чушь? Блонди любит только себя. Да и Машка мне совсем не нужна, это мамина протеже.

— Ты же с ней встречался.

— Ну, да… три месяца. Разве это большой срок?

— Больше, чем наш, намного.

— Ритка, да ты… другая. Сразу, как увидел… будто удар в сердце…

Я напряженно прислушалась к голосу Антона. Он казался взволнованным и искренним. «Может, не врет? — появилась надежда. Так хотелось в это верить, что я протянула пальцы к ручке двери, уже прикоснулась и отдернула: нет, нельзя! Вдруг опять ловушка?

— Мне лапшу на уши вешал, а ей не сказал, что вы расстались.

— Не успел.

— Антоша, ты себя слышишь? — рука упала на колени. — То не сделал, другое не успел. Разберись уже со своими чувствами, потом новую жизнь начинай.

— Да я Машке сказал все! Только она прикинулась, что не услышала. Эта идиотка еще ловко манипулирует матерью. Представляешь, она уже позвонила в Милан и доложила на меня. Думаешь, мне такая жена нужна? Да я застрелюсь лучше!

— Прости, но она твоего круга девушка. Я же посторонний человек. Антон, давай сделаем вид, что мы не знакомы!

— Не хочу.

Я разозлилась. Что за упрямый баран! Неужели он не понимает, что его мамаша меня в порошок сотрет, и не посмотрит, что я ее сыночка из воды вытащила, в то время как невеста стояла на берегу и глазками хлопала!

— Знаешь, дорогой мажор, шел бы ты лесом! — вырвалось у меня. — Я не могу тягаться с твоей мамой. Силы не те.

— А не надо с ней воевать. Я же тебе говорил, давай найдем союзников. Батя уже на нашей стороне.

— И что? Если я буду настаивать на встречах с тобой, виновата все равно буду я. Ты только представь, как я выгляжу в глазах твоих друзей и родителей. Девушка-сирота, которая моет посуду в кафе, закадрила богатого мальчика и вцепилась в него, как бульдог. Сколько бы я ни говорила, что это ты ко мне прилип, никто не верит. Слышал, как твой Пашка сказал? Я тебя приворожила. Да, к бабке сходила и приворотное зелье приготовила!

— Рита, ты что? Чего так разошлась?

— А разве я не права?

— Хочешь…, — он замолчал.

Я насторожилась, что еще за предложение мне приготовил.

— Что? Договаривай, раз начал.

— Давай, поженимся?

— Спятил? — его слова ударили по голове и сердцу. Я чуть не задохнулась от неожиданности.

— Рит, тогда все от нас отстанут.

— И тебя из дома выгонят.

— Да, плевать! Руки — ноги есть. Пойду работать.

— Не глупи! Разве золотой мальчик что-нибудь умеет? Ты же себя не прокормишь, не то что семью.

— Я в шахматы хорошо играю. Мог бы клуб детский вести.

— Ты сначала найди этот клуб, куда тебя на работу примут, а потом уже пожениться предлагай.

— Найду, лишь бы ты согласилась!

— Так, остановись уже! Или пари не добил?

Я наконец-то пришла в себя. Комок в груди начал расправляться. Ну, кто, скажите мне, в наше время думает в девятнадцать лет о свадьбе? Надо сначала закончить учебу, встать на ноги.

— Нет, я и колечко тебе купил.

Сердце опять заколотилось у горла. Антон решил меня добить? Вот это новости! Хотя…, наверное, приготовил кольцо для свадьбы понарошку, вот случай и подвернулся мне его всучить.

— Рита! Ты чего молчишь?

— Иди спать, Антоша, я устала.

Я поднялась с пола и, намеренно громко топая, пошла к кровати. Ручка двери несколько раз дернулась и замерла. Ушел? Слава богу! Надо выбираться из этого дома, пока моя жизнь не оказалась на помойке. Как я это сделаю, не представляю, но попробовать следует. Не хочу утром встречаться с Анной Анатольевной. Интересно, куда кухарка убрала мою одежду?

Я подождала еще полчаса. Глаза закрывались, но я усилием воли не позволяла себе заснуть. Наконец время пришло: циферблат больших электронных часов показывал два часа ночи.

Я на цыпочках подкралась к двери, открыла замок и повернула ручку. Только стала открывать, как она распахнулась, я лишь успела отскочить в сторону. Антон упал спиной на пол комнаты и растерянно захлопал сонными глазами.

— Ты куда?

— Пить хочу, — солгала я, чертыхнувшись про себя. И чего меня караулит?

— Я принесу.

— Не надо.

Я опять захлопнула дверь.

— Рита, давай поговорим, — жалобно протянул Антон.

— Или спать!

План побега провалился. Я опять легла на кровать и не заметила, как задремала. Мелодичный звон часов заставил меня подпрыгнуть. Быстрый взгляд на циферблат — пять утра. Вот идиотка! Проспала!

Как там, в коридоре? Если Антон не ушел, буду пробиваться с боем. Ручка повернулась легко, и створка тоже открылась плавно. Антон не ушел, он лежал на полу, подложив под голову руку, и сладко спал. Видимо, ночью решил устроиться поудобнее и освободил дверь.

Я перешагнула через мажора, он не шелохнулся. Нежность затопила сердце. До боли хотелось поцеловать его. На глазах выступили слезы. Я несколько раз быстро вздохнула и сцепила зубы, чтобы не расплакаться. Пусть наша случайная встреча останется памятью о первой и неудавшейся любви. Прощай, мой золотой мальчик!

В дверях кухни показалась Арина Ивановна. Неужели она так рано встает? Вот рабовладельцы!

— Ты куда? — громким шепотом спросила она.

Я приложила палец к губам и кубарем слетела с лестницы, потом за локоть схватила Арину Ивановну и потащила ее в кухню.

— Где моя одежда? Я хочу уехать.

— Погоди, даже не позавтракаешь?

— Нет. Я устала от разбирательств и хочу покоя.

— Ну, милочка, ты не знаешь хозяйку, — покачала головой кухарка. Она открыла холодильник, вытащила ветчину и сыр и стала быстро делать бутерброды.

— Но я ничего плохого не сделала. Это ее сын меня преследует.

— А вот это совершенно не важно! Поверь! Одежда твоя вон там, на стуле лежит. Я ее приготовила. Переодевайся.

Пока я натягивала джинсы и толстовку, на столе уже появился дымящийся капучино. Арина Ивановна насильно усадила меня и сунула в руку бутерброд и чашку.

— Пожалуйста, помогите мне вызвать такси, — попросила я, откусив кусок побольше, чтобы быстрее справиться с завтраком. Я чувствовала, что лучше не спорить, иначе можно потерять драгоценное время.

Арина Ивановна достала телефон и сделала заказ.

— Ты, как выйдешь из дома, иди по дубовой аллее к воротам. Я тебе их открою. Поторопись. Хозяйка вот-вот приедет из аэропорта. У нее самолет прилетел в четыре утра. Охрана уже отправилась за ней.

Я мгновенно оделась и выскочила из дома. Встречи с мамой Антона обычно ничем не хорошим не заканчиваются. По дубовой аллее я летела словно на крыльях. Некогда было любоваться красотой раннего утра.

До ворот оставалось буквально несколько шагов, как они вдруг стали разъезжаться. Что такое? Почему рано? Я припустила изо всех сил и тут… в проеме показалась большая черная машина.

В голову ударила паника. Я заметалась, не зная, куда спрятаться. Кинулась за толстый дуб и упала на землю. Только бы не заметили! Только бы проехали мимо! Была бы моя воля, зарылась бы в листья с головой. От страха поджилки тряслись и зубы стучали.

Автомобиль мелькнул буквально у меня перед носом и направился к площади перед домом. Я облегченно выдохнула, но тут же получила новый стресс: ворота стали закрываться. Меня будто что-то подбросило в воздух. Я кинулась к ним.

— Милочка, и что вы делаете в нашем саду? — раздался ледяной голос и буквально пригвоздил меня к месту.

Я обернулась: у дуба стояла мать Антона и, не мигая, смотрела на меня.

Я встала, отряхнула джинсы от прилипших листьев и только потом подняла глаза. Лучше бы я этого не делала. Взгляд стальных глаз пробуравил меня насквозь и словно парализовал, лишил способности оправдываться и сопротивляться.

Удивительное дело, несмотря на патовую ситуацию, я все же отметила, что Антон очень похож на мать. Только его глаза светились нежностью и любовью, а ее — холодом и презрением.

— Я уже уходу, — с трудом выговорила я, не в силах больше терпеть молчание.

— Интересно, почему так рано? — усмехнулась Анна Анатольевна. — Больше похоже на бегство вора с места преступления.

Она махнула рукой. Откуда-то из-за ее спины вынырнули вчерашние охранники, которые вытаскивали нас с Антоном из пруда. Я шагнула назад и покосилась на ворота: они были закрыты. Через высокую ограду мне не перебраться без помощи, значит, придется терпеть, сколько смогу.

— Слушаем, Анна Анатольевна.

— Мальчики, проверьте эту девицу. Вдруг украла что-нибудь.

— Как вы можете! — возмутилась я.

Это безумное предположение ударило прямо в солнечное сплетение. Тошнота подкатила к горлу. Я судорожно сглотнула, схватилась за сумочку и вытряхнула ее содержимое на дорогу. — Смотрите, ничего нет.

Действительно, кроме кошелька, влажных салфеток и дешевенькой губной помады, я не положила в сумку ничего. В боковом кармашке лежала связка ключей.

Охранники переглянулись, но не двинулись с места.

— Мне вызвать полицию? — спокойно спросила Анна Анатольевна?

— Но…, — замялся высокий темноволосый парень. — Эта девушка вчера прыгнула в пруд, чтобы спасти вашего сына. Никто и сообразить не успел, что случилось, как она уже была в воде.

Я посмотрела на охранников с благодарностью: есть в этом доме достойные люди.

— Просто хорошая реакция, вот и все.

— Но остальные стояли и не двигались.

— Кто остальные?

— Невеста Антона, Николай Сергеевич, его друг.

— И что? Может, эта девчонка таким образом решила завоевать доверие, — она повернулась ко мне. — Снимай куртку.

— Зачем? — я вцепилась рукой в воротник, будто не куртку меня просили снять, а с девственностью расстаться.

— Досмотр будем делать. Мальчики, приступайте!

— Но…, Анна Анатольевна, осень же. Холодно! Пойдемте в дом.

— Нет! — крикнула я. — Смотрите здесь! Я туда не хочу возвращаться.

Я быстро скинула куртку, потом толстовку и осталась в одной футболке. Ветер мгновенно проник под тонкую ткань, но я, не обращая внимания на дрожь, развязала шнурки и сбросила кроссовки.

Я стояла на ледяном асфальте и тряслась от ужаса, холода и нервного напряжения. Один их охранников неуверенно подошел ко мне.

— Руки подними!

Я выполнила приказ и закрыла глаза. «Это сон. Я проснусь дома в своей кровати, умоюсь и пойду на занятия», — уговаривала я себя.

Охранник провел руками по моему телу от плеч до носков, повернул меня спиной. Я чувствовала, как его пальцы лезут ко мне в карман, но только молилась: «Мама, папа, бабуля, помогите. Я ни секунды не хочу больше оставаться в этом доме».

— Ничего нет.

— Лучше смотри. Драгоценности можно засунуть куда угодно.

— Нет.

Меня трясло крупной дрожью. Я обхватила себя руками и открыла глаза: кто посмел возразить хозяйке?

— Что значит «нет»? — в ее голосе звучала угроза.

— Я осмотрел все тщательно, — темноволосый парень наклонился и подал мне куртку. — Держи. Одевайся. Если подождешь меня за воротами пять минут, я тебя отвезу домой.

— Степан, я не поняла, что ты сейчас делаешь?

— Увольняюсь, Анна Анатольевна. Я будто в фильме о войне побывал. Знаете, те кадры, когда эсэсовцы издевались над пленными. Сам себе противен.

Он помог надеть мне кроссовки. Сама бы я не справилась: как ни старалась, не могла засунуть ногу внутрь. Анна Анатольевна тяжело дышала от еле сдерживаемого бешенства.

— Я сделаю так, что тебя ни одно охранное агентства на работу не возьмет! — сквозь зубы процедила она и пошла к машине.

— Да, плевать я хотел на ваши угрозы! Обойдусь!

Он взял меня за руку и потащил к выходу. Я пробежала по инерции несколько шагов, но вырвалась и кинулась к машине, которая уже трогалась с места. Я успела выскочить перед ней и перекрыть дорогу.

— Ты спятила, идиотка? Под колеса хочешь попасть? — крикнула мать Антона, опустив стекло.

— Анна Анатольевна, только два слова. Я вытерпела все гадости, что сделала мне ваша семья, а теперь очень вас прошу: оставьте меня в покое! Мне не нужен ваш сын. Это он ко мне приклеился, как банный лист к заднице.

— Фу, ну и уровень культуры!

— Извините, какой уж есть! Нам, нищенкам из подворотни, негде было нахвататься вежливых манер.

— Ты сейчас издеваешься?

— Что вы, что вы! Просто шучу, — ответила я. — До свидания. Я очень надеюсь, что вы удержите на коротком поводке своего сыночка, иначе…

— Что иначе? Что ты можешь, бездомная нищенка? — спокойствие Анны Анатольевны испарилось.

Ее лицо покрылось красными пятнами, губы в ярости задрожали. От утонченной светской дамы не осталось и следа. Я видела в окно базарную торговку, готовую вцепиться в мою глотку.

— Я ничего не могу, согласна. Это я так, пар выпустить.

— Слышь, Иван, — она посмотрела на водителя и засмеялась, так звонко и весело, что я растерялась: случайно мамочка у Антона не ку-ку? — Ах, Моська! Знать она сильна, раз лает на слона.


— Прощайте, — крикнула я и побежала к воротам, где меня ждал охранник.

На душе стало легко, будто я освободилась от непосильного груза. Уже выбегая из территории особняка, я оглянулась назад: автомобиль так и стоял на аллее. Анна Анатольевна вышла из него и смотрела мне вслед.

В окнах дома зажегся свет. Вот распахнулась входная дверь, и на крыльцо выбежал Антон. К нему кинулся отец и кухарка. Они тянули его назад, он отбивался руками и ногами. Автомобиль хозяйки понесся к крыльцу.

Створки ворот соединились, и картинка исчезла.

— Поехали?

Я оглянулась: рядом стоял охранник и держал открытой дверку джипа. Когда он пригнал машину, я даже не заметила.

— Хорошо.

— Как ты попала в эту заварушку, — поинтересовался он. — Я сразу понял, что хозяйка не позволит тебе встречаться с сыном.

— Случайно попала. Вернее, Антон и его дружки поспорили на меня, вот так все и завертелась.

— Куда тебя отвезти?

Я назвала адрес общежития и закрыла глаза, дав понять, что не хочу разговаривать. Мотор мягко урчал, телефон был выключен, в салоне тихо играла лиричная музыка. Несмотря на пережитый стресс и нервы, я задремала.

Дома я была через час. Степан пожал мне руку на прощание и дал свою визитку.

— Если что, обращайся.

— Куда? Ты же уволился!

— Позвони по номеру на визитке. Я приеду.

Я влетела в общежитие. Дядя Вася высунулся из окна бытовки и укоризненно покачал головой.

— Ну, ты даешь! Первый раз не пришла ночевать. Как Антоха? Могет? — сторож подмигнул мне, а меня передернуло от намека.

— Дядя Вася, я вас очень прошу, больше ни Антона, ни его маму не пропускайте в общежитие. Понятно?

— Поссорились? Не переживай. Дело молодое, помиритесь.

— Дядя Вася! — я уже чуть не плакала. — Вы хоть душу не рвите!

Я вбежала в комнату и с размаху упала животом на кровать. Больше не надо было сдерживаться и терпеть. Слезы и сопли потекли ручьем.

— Ритка, ты чего? — услышала я над головой испуганный голос Анжелы.

— Оставьте меня все в покое! Я больше так не могу!

Я вскочила с кровати, схватила полотенце и халат и бросилась в душевую. Только здесь я могу побыть одна и полностью отдаться своему горю. Сердце болело и рвалось на части. Я включила душ на всю мощность, залезла под горячие струи и завыла. Прямо так, по-собачьи. Задрала голову к потолку и завыла.

В дверь несмело постучали, но я никак не могла остановиться. Только зубы сжала, чтобы ослабить звук, и все.

— Ритка, открой! Я дверь выломаю! Открой, тебе говорят!

— Я сейчас выйду. Подожди немного.

— Так, Иванова. Слушай меня! — кричала за дверью Анжела. — Плюнь на все. Помнишь, в каком-то фильме говорили: «Мы бодры и веселы»? Повторяй за мной! Мы бодры и веселы!

— Отстань!

— Повторяй!

— Мы бодры и веселы! — тихо выдавила из себя я.

— Громче! Не слышу тебя!

— Мы бодры и веселы!

— Дура, воду выключи. Я не слышу.

Я дотянулась рукой до крана. Неожиданно наступила тишина, и я повторила:

— Мы бодры и веселы!

— Так, молодец, а теперь открой дверь.

Я, шатаясь, вылезла из душевой кабины и отодвинула защелку. Анжела ворвалась в ванную, как ураган и подозрительно уставилась на меня.

— Все нормально, — успокоила я ее. — Я не собираюсь резать себе вены.

— Вот дуреха! — соседка схватила полотенце и стала вытирать мне волосы. — знаешь, как ты меня напугала? Я думала, сердце остановится от страха. Рассказывай, что случилось. Вместе придумаем, как дальше быть.

Мы вернулись в комнату. Анжела вскипятила воду и сделала чай. Мне действительно было легче, будто со слезами я выплеснула и часть своего груза. Незаметно для себя я рассказала Анжеле обо всем случившемся.

— Вот козлы козлодоевичи! — ругалась она. — Как можно? Неужели все богатеи такие? Мне показалось, что Антон нормальный.

— Мне тоже. А теперь уже не знаю. Анжела! — вырвалось у меня, и соседка испуганно подпрыгнула. — Что мне делать? Как забыть?

— Жить дальше. Время лечит, слышала о таком?

— Ох, не говори банальщину! — вздохнула я. — Это все хорошо в теории.

Анжела вскочила, убрала чашки на поднос и стала переодеваться. Я вытащила телефон и только тут заметила, что он у меня выключен. Я нажала на кнопку и напряженно ждала, пока он загрузится. Мобильник мелодично высветил экран. Я дрожащим пальцем нажала на журнал вызовов: двадцать пропущенных звонков и с десяток смс.

Анжела заглянула из-за моего плеча и присвистнула:

— Во дает, мажор. Ритка, да ты свела с ума парня.

— Не говори ерунды!

— Точно-точно! Слушай, а если и вправду наказать эту Анну Анатольевну?

— Как? Я не смела даже глаза на нее поднять. Стояла и тряслась.

— Выйди за ее сына замуж. Он же предложил, вот и воспользуйся. Парни хотели довести дело до свадьбы, что ж организуем ее, только по-настоящему. Как на это смотришь?

Я опустилась на стул и задумалась.

Глава 17

Когда я понял, что Риты нет в комнате, сначала растерялся, потом сообразил: она же хотела пить. Кубарем скатился с лестницы и наткнулся на Арину Ивановну. Она бежала в мониторную комнату к охране. Что-то такое было в ее лице, что ударило меня по сердцу.

— Стойте! — я схватил кухарку за руку. — Что случилось?

— Рита…

— Что с Ритой?

— Анна Анатольевна…

— Где?

Больше расспрашивать не было смысла. Я оттолкнул ее и бросился к охране. На первом же мониторе увидел автомобиль матери, раздетую Риту, стоящую под дубом, и Степана, который обшаривал ее карманы.

— Мать вашу!

— Антон, стой! — издалека донёсся голос отца. — Держите его!

Я кинулся вон из дома. Но успел только выбежать на крыльцо, как меня схватили. Не знаю, с кем, но дрался я отчаянно. Мозги в этот момент отключились, перед глазами был туман. Одна мысль стучала в виски: «Надо остановить мать!»

Я махал руками и попадал, бил ногами, и тоже не впустую, в отчаянии даже стал кусаться, но вырваться не смог. Меня затащили в дом, так как идти я отказывался, и бросили на диван. Ко мне кинулся отец и с силой сжал мои плечи, я скинул его руки и вскочил. Батя упал на меня и прижал к дивану.

— Остановись уже! — прохрипел он. — Девушка ушла.

— Это вы ее выгнали! — кричал я на темное пятно перед моими глазами: отец расплывался и то проявлялся, то исчезал. — Пустите! Я не хочу с вами жить!

— Антон! Прекрати истерику! — мою кожу обожгла пощечина, голова дернулась от удара, и виски пронзила нестерпимая боль. — Будь мужчиной!

Мужчиной я сейчас почему-то быть не мог. Со мной происходило что-то странное: комната кружилась и была словно в тумане. Мое тело сотрясал такой озноб, что во время крика я прикусил себе язык, и теперь рот наполнился слюной с металлическим вкусом. Я уже с трудом различал очертания мебели, предметов и людей. Так, какие-то бесформенные фигуры.

— Николай Сергеевич, — будто сквозь вату услышал я испуганный голос Арины Ивановны, — с Антоном что-то не так. Ему, кажется, плохо.

Я почувствовал, как прохладная ладонь прикоснулась к моему лбу и задрожал ещё сильнее. От этой тряски разболелось все тело.

— Вы выгнали Риту, — упрямо твердил я, но уже сам не слышал себя.

— Она ушла сама, — в голосе Арины Ивановны стояли слезы. — Так захотела. Антоша, деточка, не сходи с ума. Свят-свят, что с тобой сделала эта девчонка!

Кухарка перекрестилась и убежала в кухню.

— Вот именно! Не сходи с ума!

В гостиной появилась мама, как всегда спокойная и элегантная. Она подошла к дивану, источая аромат парфюма, мой мозг почему-то отреагировал на запах, поставила сумочку на стол и села рядом. Я отвернулся: не хотел видеть ее.

— Антон, посмотри на меня!

Я поднял веки — в виски ударила такая боль, что невольно вырвался стон.

— О боже! Да он весь горит! — встревоженный голос матери доносился будто из глубокого колодца. — Коля, вызови врача!

Тут же проявилась из тумана Арина Ивановна и положила мне на лоб мокрое полотенце. Это было так неожиданно, что я закричал от пронзившего меня холода, и мир вокруг исчез.

А дальше начало происходить что-то странное. Я все время проваливался в черноту. Свет-тень, свет-тень. Один раз выплыл и почувствовал качку: меня куда-то несли. Во второй раз я уже лежал в постели и слышал мужские и женские голоса. Кто-то горько плакал в два голоса. Мама? Я хотел протянуть к ней руку, но только пошевелил пальцами.

— Он пришёл в себя! — услышал крик, поднял тяжелые, будто на них положили по кирпичу, веки, обвел комнату мутным взглядом, ничего не понял и снова отключился.

Проснулся я от надсадного кашля. Он рождался где-то глубоко внутри, сотрясал мою грудь, душил за горло и не давал дышать. В правом боку засела ноющая боль. Когда первый приступ прошёл, я открыл глаза и (о, чудо!) увидел, что нахожусь в своей комнате. Сквозь плотные шторы слабо проникал свет, поэтому невозможно было понять, день сейчас или ночь.

Я протянул руку в прикроватной тумбочке, но движение было скованным. Пригляделся: в локтевом сгибе торчала игла капельницы.

— Лежите, лежите! — ко мне придвинулось незнакомое лицо.

— Вы кто? — я с трудом разжал пересохшие губы. — Пить.

Женщина средних лет в белом халате вскочила и поднесла к моим губам трубочку. О боже! Какой восхитительно вкусной была простая вода!

— Лежите, я хозяйку позову.

— Что случилось?

— Вы заболели. Пневмония. У вас была температура под сорок, вы бредили и звали какую-то Риту. Сейчас, наконец, стало лучше, кризис миновал.

— А вы кто? — сказал, и грудь опять пронзил надсадный кашель.

Из глаз брызнули слезы. Женщина кинулась ко мне, помогла сесть и терпеливо ждала, пока я приду в себя. Наконец я смог нормально дышать и откинулся на подушки. Все тело покрылось липким потом.

— Я сиделка. Меня Анна Анатольевна наняла присматривать за вами. Сейчас я вас оботру.

— Зачем? — я тупо не понимал, что хочет от меня эта женщина.

— В вашем состоянии нельзя лежать с влажной кожей.

— Ладно. Понял. Валяйте, — мне по большому счету было плевать, что с моим телом будет делать эта тетка. — Где мой телефон?

— Ваша мать забрала.

Женщина говорила, а сама ловко поднимала то одну руку, то другую, потом перевернула меня на живот, протерла спину.

— Полежите на боку, я сменю простыню.

Также ловко она надела на меня футболку, но, когда ее руки потянули мои боксеры, я вцепился в них пальцами.

— Я сам. Снимите с меня эту хрень! — я поднял руку и показал на иглу.

— Как только капельница закончится, обязательно сниму.

В комнату вошла мама. Она махнула рукой, сиделка исчезла. Мать села на край кровати и потрогала мой лоб. Я дернулся.

— Господи, сынок, ну, что ты ершишься?

— Разве я твой ребёнок?

— А чей же? — мать ласково улыбнулась.

— Не знаю. Родных детей любят и желают им счастья, а ты ведёшь себя, как злая мачеха.

— Не говори ерунды! Я как раз и думаю о твоём счастье.

— Чем тебе Рита помешала?

— Антон! Не начинай все сначала! Включи наконец голову! Ты молод, полон сил, сколько в твоей жизни будет ещё таких Рит? Ну, развлекся, побесился и хватит.

— Я ее люблю, как ты не понимаешь!

— Понимаю. А ещё я знаю, что тебе надо окончить университет, встать на ноги, и только потом уже заводить семью.

— Странная ты.

— Почему? — мать взяла меня за руку, но я выдернул пальцы.

— Помолвку с Машей ты была готова одобрить, и тебе не мешали эти рассуждения.

— Помолвка не женитьба. Она может длиться несколько лет. А Маша — самая подходящая кандидатура в твоём окружении: она умна, красива, из семьи нашего круга.

— Только она мне не нужна.

— Ладно, поговорим позже. Тебе придётся недельку провести в постели.

— Зачем? Я уже здоров! Верни мне телефон.

— Да, конечно. Ты три дня метался в бреду, практически без сознания.

— Сколько? — я отказывался верить в случившееся. — Как три дня?

— Вот так! Сначала в ледяной воде искупался, потом ночь провёл на полу в коридоре, караулил свою королеву, и в довесок ко всему выскочил на крыльцо без одежды.

Я дернулся, но мать успокаивающе похлопала меня по руке.

— Ма-ма!

— Что, мама? — лицо мамы вытянулось, уголки губ опустились, словно она вот-вот заплачет. Но она сделала паузу, а потом с силой воскликнула: — Скажи мне, сынок! Какая мать позволит отношения, которые только вредят ее ребенку? Нет, нет и ещё раз нет!

Она пошла к двери, я выдернул из вены иглу, приподнялся, хотел вскочить, но меня повело в сторону, и я упал на пол. Мать закричала и кинулась ко мне. В комнату влетела сиделка.

— Все нормально. Я споткнулся, — оправдывался я, сам напуганный слабостью, которая буквально валила с ног.

— Антоша, давай сначала ты поправишься, а потом поговорим. Хорошо?

Возражать не было никакого смысла. Меня шатало, голова кружилась, в глазах разбегались радужные блики. Медсестра вернула иглу на место, я закрыл глаза и заснул.

В таком состоянии я находился целую неделю. Мне не разрешали вставать, кормили с ложечки, провожали в туалет и караулили под дверью, прислушиваясь. Один раз на скорой помощи отвезли в больницу, где меня обследовали со всех сторон. Я так хотел остаться здесь, но мама категорично была против стационара. Меня вернули в мою спальню. Я чуть не плакал от разочарования.

Телефон мне так и не отдали. Его приносили, когда звонила Маша. Я с ней отказывался разговаривать и брал трубку, только если это был Макс. К нему у меня не было неприязни. Он болтал о том, что происходило в университете, но поделиться с ним сокровенным я не мог: всегда при разговоре присутствовал кто-то из родителей. Как только я отключался, мобильник у меня отбирали и уносили, ноутбук тоже исчез. У меня было стойкое ощущение, что я нахожусь под домашним арестом

Я с ума сходил, все думал, как сообщить Рите, что я не бросил ее, потому что испугался родителей, а заболел. Но время, проведённое в постели, помогло успокоиться, собраться с мыслями и принять несколько сложных решений.

И главное: я понял, что идти на таран родительского упрямства нет смысла. Нужно действовать хитрее и умнее. План новой жизни в голове уже созрел, разложился по полочкам и ждал, когда планировщик оправится настолько, чтобы приступить к реализации задуманного.

Через неделю я чувствовал себя вполне несносно: боль в боку почти прошла, кашель стал легче, только слабость заставляла большую часть дня валяться в постели. Не знаю, может быть, мне кололи снотворное, но я все время спал, даже любимый спортивный канал смотреть не мог: десять минут — и снова в отключке.

Мысли о Рите постоянно бродили в голове. Как она? А вдруг тоже заболела? У нее нет таких возможностей, чтобы организовать лазарет на дому. В промежутке между сном и бодрствованием я сходил с ума от неизвестности, но помощи ждать было не от куда: в мою спальню входили только сиделка и родители.

Наконец, когда чувство тревоги и тоски пересилило мою немощность, я обратился к отцу:

— Пап, я ничего больше не попрошу, но, пожалуйста, съезди, навести Риту. Вдруг она тоже заболела.

— Ты в своем уме? Мать только расслабилась немного.

— Пап, девушка спасла меня. Неужели она не заслуживает награды? Я тебе адрес напишу. Ты только посмотри на нее издалека, если не хочешь общаться. И сфотографируй.

Отец нехотя согласился. Он вернулся к вечеру и, дождавшись, пока мы останемся в комнате одни, прошептал:

— Все в порядке с твоей королевой, не переживай. Она сильнее тебя оказалась. Живет, учится, работает. Грустная только.

— Правда? Грустная? Ох, батя!

Отец оказался настоящим другом: по памяти он написал мини-портрет Риты и на следующий день принес мне этот листок картона, залитый в целлофан. С этой минуты моя любимая всегда лежала меня под подушкой.

***

Сегодня был восьмой день моего заточения. Я умылся и подошел к окну. Утренний легкий морозец припорошил пожухлую траву и остатки листьев, Яркие лучи солнца отражались в серебре, весело играли бликами, и кое-где появились мокрые темные пятна талой воды.

Хотелось выйти в сад нестерпимо, а оттуда вырваться на волю, но я даже боялся об этом заикаться. Цербер в виде сиделки следил за каждым моим шагом. «Ничего, — убеждал я себя, — будет и на моей улице праздник!»

В дверь постучали, я даже не повернулся: кроме родителей и медсестры ко мне не допускали никого.

— Как ты, Антоша?

Арина Ивановна стояла с подносом у стола и улыбалась. Я, обрадованный, кинулся к ней и обнял добрую кухарку.

— Видишь, уже хожу, даже плясать могу, только не разрешают. Показать?

Я пустился вприсядку, но пошатнулся от головокружения и чуть не упал.

— Стой! Оглашенный! Успеешь еще, попляшешь. До свадьбы заживет, — засмеялась Арина Ивановна.

«Надо, чтобы зажило», — подумал я, но вслух спросил другое:

— Дама кто-то есть?

— Да. Охрана и прислуга, — ответила Арина Ивановна и поставила поднос на стол. Иди завтракать. Я с аппетитом сделал несколько глотков кофе. — Ох! Ну, ты и напугал нас! Ты даже в детстве так сильно не болел. Мать чуть не поседела.

— В ее тонированных прядях вряд ли можно заметить седину, — усмехнулся я, откусывая бутерброд с ветчиной. — У-у-у, как вкусно! Надоели эти жидкие каши. Арина Ивановна, а как вы моего Цербера обошли?

— Она на час домой отпросилась. Что-то ей там надо. Вот я и принесла тебе вкусняшек.

Стоп! Дома никого нет! Путь свободен!

Я сорвался с места и осторожно выглянул за дверь — пусто, потом заметался по спальне.

— Скорее, где моя одежда? Арина Ивановна, помоги мне сбежать. И деньги! Дай хозяйственные.

— Ты что? С ума сошел? — всполошилась кухарка и закрыла своим пухлым телом вход. — Только через мой труп! Не пущу! Да и вся охрана тебя караулит. Ты за порог выйти не сможешь, как схватят. Мать строго-настрого наказала.

— А отец где?

Я тяжело опустился на стул, пытаясь успокоиться. Опять чуть дров не наломал. Решил же действовать строго по плану.

— Этюды ушел писать. Они с Анной Анатольевной все время ссорятся из-за тебя. Ох, Антон, отстань ты от этой девчонки!

— Телефон с собой есть?

— Ну, а тебе зачем? — она подозрительно посмотрела на меня и шагнула к двери.

— Арина Ивановна, выручайте. Очень надо!

— Ритке звонить будешь?

— Нет. Я же не знаю ее номера. Вернее, не помню. Максу хочу. Арина Ивановна, миленькая, постой на стреме!

— Выпей сначала лекарство.

Она протянула мне блюдце со знакомыми уже пилюлями. Я проглотил их все разом и протянул руку.

Кухарка недоверчиво на меня посмотрела, вытащила из кармана мобильник и пошла к двери. Я обрадовался, и сразу залез в интернет. Номер телефона Риты я не знаю, а вот кафе, где она работает, наверняка есть в сети. Нашел я его сразу и теперь подпрыгивал в ожидании ответа.

— Да, — раздался в трубке веселый голос официантки.

— Людмила, это я, Антон.

— Да, пошел ты, говнюк, в баню!

Услышав в ухе короткие гудки, я недоуменно посмотрел на телефон: это что еще за сюрприз? Хотя… я же пропал на восемь дней. Естественно, что со мной никто не хочет разговаривать.

Я нажал кнопку вызова снова — никакой реакции. Смс я написать не мог, потому что звонил на стационарный номер, вот и набирал раз за разом без перерыва.

— Антошка, давай быстрее! — заволновалась у входа Арина Ивановна. — Кто-то приехал.

— Сейчас!

Я покрылся холодным потом и сел на кровать. От слабости клонило в сон. Черт! Надо перестать жрать таблетки! Наконец в ухе опять щелкнуло.

— Чего тебе надо, дарагой?

— Слушай, Гарик, или как там тебя? — я обрадовался так, что чуть не завопил от счастья. — Позови хозяина, быстро.

— Сам зови! — отключился усатый кавказец.


У меня внутри все дрожало от разочарования и злости. Я набрал снова.

— Арина Ивановна, поговорите вы, — зашептал яростно я.

— Не втягивай меня в свои игры! Хочешь, чтобы я без работы осталась? — замахала руками она.

— Просто скажите, что я тяжело заболел и как поправлюсь, обязательно приду.

— Да, — услышал я и сунул трубку в руку кухарки.

— Здрасте! — выпалила она. — Меня зовут Арина Ивановна, а вас как? Очень приятно Азамат Григорьевич, вы заказы на дом принимаете?

— Чт-о-о-о? — заверещал я одними губами.

— Нет? Очень жаль. Мой внук тяжело заболел, — я вытер пот со лба и устало опустился на кровать. — Он ничего не ест, все просит…

— Чохохбили, — подсказал я, догадавшись о задумке сообразительной кухарки.

— Чохохбили. Он пробовал это блюдо у вас, и теперь каждый день мечтает о нем, — она замолчала, прислушиваясь к ответу. Я тоже приник ухом к телефону, но ничего не разобрал. — Мы хорошо заплатим, — я показал три пальца, — в тройном размере за доставку и еду.

Арина Ивановна отключилась и посмотрела на меня. Я крепко прижал к груди кухарку.

— Спасибо! Спасибо!

— Привезут через час. Думаешь, Рита приедет?

— Нет, она сейчас на занятиях. Наверняка отправят Людмилу или Гарика. Я напишу записку. Хотя, лучше бы встретиться и переговорить с глазу на глаз.

— Ладно, пиши. Скоро твоя сиделка вернется. Лучше бы успели до ее приезда.

Я кинулся к столу, и тут в голову пришла новая мысль.

— Арина Ивановна, позовите ко мне Степана.

— А он уволился.

— Как?

— После того случая сразу ушел вместе с Ритой и больше не вернулся. Парням из охраны сказал, что работать на семью эсэсовцев не хочет.

— Правда, а почему я только сейчас об этом узнаю! — новость была просто сногсшибательной: на нашей стороне появился еще один человек. — Добудь мне его номер телефона.

Я летал по комнате от счастья. Мой план начинал приобретать реальные очертания. На таком подъеме я и написал Рите послание.

«Рита, Риточка, Ритуля, моя королева Марго!

Ты лучшая, прекрасная, умная и замечательная, и я тебя очень и очень люблю. Не думай, что я пропал, потому что испугался родителей. Я глупо, совершенно непредсказуемо заболел воспалением легких. Меня держат под домашним арестом, но это ничего не значит. Как только я разгребу завал в своей жизни, я обязательно, слышишь, обязательно к тебе приеду, и мы больше никогда не расстанемся.

Смысл жизни — это любовь. Мой смысл — это ты! Люблю тебя, звездочка моя! Скучаю так сильно, что готов выть на луну. Потерпи еще чуть-чуть, малышка. Скоро я буду рядом.

Твой бестолковый мажор Антон».

— Антошка, — в дверь заглянула Арина Ивановна, — приехали из кафе.

— Кто? — я мгновенно оказался у входа.

— Толстяк какой-то.

— Зови его.

Я подпрыгивал от нетерпения на пороге, а когда увидел пыхтящего Азамата, поднимавшегося по лестнице, выскочил в коридор и затащил его к себе в комнату.

— Э, дорогой! — Азамат хлопал глазами с такими длинными ресницами, что ему позавидовала бы любая женщина. — Знал бы, что тебе везу, не поехал бы.

Он развернулся и хотел уже уйти, но я не позволил.

— Подождите, послушайте, что я скажу.

Я усадил хозяина кафе на стул и стал излагать ему свой план. Он только головой качал и удивленно хмыкал.

— Любишь, значит, нашу Ритулю?

— Очень. Жить без нее не могу. Каждый день скучаю.

— Тогда чего дома сидишь? За наследство держишься? А чо, богато живете, — он огляделся. — Зачем отказываться.

— Нет, дело не в деньгах. Я хочу, чтобы все счастливы были.

— О, твой план родителей не обрадует.

— Согласен, но я единственный сын, позлятся и простят.

— Антоша, — в спальню заглянула Арина Ивановна. Ее глаза возбужденно блестели, — сиделка приехала.

— Все, спасибо большое за чохохбили. Записку Рите передайте, только проследите, чтобы не выбросила. И скажите, что мы встретимся через несколько дней.

Азамат тяжело поднялся, сунул мое послание в карман и вовремя: в комнату вошла сиделка. Она подозрительно оглядела нас, но я схватил ложку и демонстративно засунул в рот еду.

— Вкусно, дорогой? — засуетился Азамат.

— Очень! Вы просто спасли меня от голодной смерти.

Как только они ушли, я кинулся к окну. Окна спальни выходили на дубовую аллею. Я смотрел как уходил хозяин кафе, как его провожала наша кухарка, и за обе щеки уплетал рагу, которое и вправду было невероятно вкусным.

Вечером приехала мама, которой сиделка доложила о случившемся. Но повар из кафе кавказской кухни не вызвал подозрений, а мой проснувшийся аппетит доказал, что я стою на пороге выздоровления.

— Мама, завтра я еду в университет. Скоро зимняя сессия, нужно сдавать зачеты.

— Ты еще не поправился.

— Мамочка, я не могу больше сидеть в четырех стенах. Ну, пожалуйста!

— Хорошо. Еще три дня. Я хочу, чтобы ты окреп.

— Убери тогда от меня своего соглядатая.

— Зачем? Клавдия Ивановна прекрасно за тобой ухаживает.

— Можно тогда хотя бы телефон. Я будто в клетке сижу, или на необитаемом острове.

— Да, пожалуйста.

Мама открыла сумочку и вытащила смартфон последней модели. Я был все себя от счастья и кинулся ее целовать. Она хитро улыбнулась и пошла к выходу.


— Да, сынок, можешь выходить на прогулку в сад. Но помни, за ворота ни ногой. Иначе…

— А если я уйду, что будет? — я не отрывал глаз от мобильника и не мог дождаться, пока она исчезнет.

— Иначе отправлю в Швейцарию в клинику. Сама отвезу и буду караулить, пока не поправишься.

— Хорошо, не волнуйся, я не нарушу нашу договоренность.

— Вот и славно.

Мать вышла за дверь, я провел пальцем по экрану и сразу открыл журнал вызовов.

Это была совершенно новая и чистая симка. В памяти светились только пять телефонов: родителей, Макса, Пашки и Маши.

— Вот зараза! — прошипел я, но почему-то совершенно не расстроился: контакты — дело наживное.

Главное, можно звонить в кафе. Я полез в интернет: он тоже был отключен. Мама постаралась по полной программе. Не страшно! Мы договорились с Азаматом на субботу, а сегодня был понедельник. У меня осталось несколько дней, чтобы завершить домашние дела и соединиться с Ритой.

Я настолько сгорал от нетерпения, что сжал нервы в кулак и сцепил зубы, чтобы выдержать это испытание.

Глава 18

Предложение Анжелы — плюнуть на все и выйти за Антона замуж, пока он зовет, — разбилось, как старая чашка с трещиной, на мелкие осколки. От мажора не было ни звука. После первых звонков и смс он будто исчез с этой земли. Растворился в воздухе, распался на атомы и нейроны.

Несколько дней пролетели как в тумане. Я механически ела, умывалась, шла на занятия и на работу.

— Рит, куда твой мажор пропал? — каждый день спрашивала Людочка.

— Он не мой. Живет своей жизнью, — отвечала я

Сердце так и сжималось от боли. Больше ни за что, никогда не буду доверять таким парням, как Антон. Их сладкие речи туманят мозги, лишают опоры под ногами. Хорошо еще до интима не дошло.

Как только за Людмилой закрывалась дверь, я яростно принималась мыть тарелки, а непрошенные слезы капали и капали в мыльную воду: я скучала, тосковала так, будто он был последним человеком в этом мире.

— Ритка, хватит выть! — опять врывалась в мойку Людочка. — Мужики, они такие: козлы и подонки, особенно детки богатых родителей.

Я убеждала себя, что Людмила права: надо мной посмеялись, и все. Но почему-то хотелось верить в другое. Я не знала, что и думать, и по вечерам как белуга ревела в подушку.

— Все, хватит! — не выдержала однажды Анжела. — Поехали к нему!

— Куда?

— В университет.

— Я не знаю, где он у-у-у-чится, — выла я.

— Черт! Как не знаешь?

— Он… говорил, что студент. Экономического факультета. Кажется… Ой, ничего не зн-а-а-а-ю!

— А вуз какой, дуреха?

— Не зн-а-а-а-ю…

— Так, зато тебе известна фирма матери. Поехали к ней.

— Ты что! Я ее как огня боюсь! Страшная женщина.

— Плевать! Мы в полицию обратимся, если она посмеет тебя обидеть.

— Она уже в прокуратуру жаловалась. Меня в декан-а-а-а-т вызывали. Нет, Анжелка, я хочу закончить учебу. Последний курс остался.

— Мать твою за ногу! Что же делать?

— У Антона отец хороший.

— Вот! Поехали к нему.

— Он свободный художник, я не знаю, где он обычно рисует.

— Господи! Ты вообще хоть что-то знаешь? В парках они стоят, и на рынках. Собирайся. Каждый день по одному месту будем проверять.

— Ты сошла с ума? — я даже реветь перестала, представив, во что мне обойдется дорога. — В Москве столько таких точек, что до конца жизни не успеем все обойти.

— Да, ты права. В общем, у тебя два варианта: смотаться к его матери на работу или ехать к ним в особняк.

— Никуда я не поед-у-у-у, — этот разговор вызвал новый приступ отчаяния.

— Слушай, а если это все-таки спор? Ну, порезвились мажоры и плюнули: надоело с такой несговорчивой, как ты, возиться.

Я села на кровати и будто в ступор погрузилась. Вспоминала, как Антон со мной разговаривал, как защищал меня от Павла, как в драку с ним бросился. Нет, не может быть, чтобы все это было хорошей игрой и только.

Что-то мелькнуло у меня под носом, и я вздрогнула. Анжела скакала передо мной и щелкала пальцами.

— Ты чего?

— Я уже не знала, как тебя привести в чувство. Застыла, как статуя, смотришь в одну точку и губами шевелишь. Жуть просто!

— Я думала. Нет, я точно Антону нравлюсь. Не ради пари он со мной общался.

Анжелка налила нам чаю, сделала бутерброды с маслом, щедро посыпав их сахаром. Она протянула мне один и замолчала. Видно было, что в голове ее шел настоящий мозговой штурм: хмурились и выравнивались брови, закрывались и открывались глаза, и только рот исправно выполнял свою работу.

У меня же мыслей не было совсем, но и плакать уже не расхотелось. Неожиданно на меня напал жор. Я съела один бутерброд, потом второй, и тут соседка сказала:

— Погоди, ты же говорила, что тебя привез их охранник. Степан, кажется.

— Точно! Как я забыла!

Надежда вспыхнула с новой силой. Я вскочила и полезла в сумочку, куда кинула визитку охранника. Господи! Нашла! Какое счастье!

Я вытащила телефон и набрала номер, указанный на картонке.

— Да, слушаю.

— Степан, это я Рита. Помните, вы меня подвозили домой? К общежитию.

— Да, что-то случилось?

— Степан, — на меня накатил новый приступ слез, и Анжела забрала телефон из рук.

— Степан, вы, кажется, хороший человек, — начала она. — С моей подругой в том доме обошлись, как с проституткой.

— Дай мне, я сама, — я вырвала из ее рук мобильник. — Степан, вы не пугайтесь. Я не знаю, что делать. Антон пропал.

— Как пропал? — его голос звучал удивленно. — А-а-а, вам не показывается? Так, наверное, его мать на привязи держит. Маменькины сыночки обычно не сопротивляются сильно. Потявкают чуток на стороне и бегут назад, поджав хвост.

— Вот как? — радость сменилась отчаянием и разочарованиям. — Я думала, Антон другой. Извините.

Я уже хотела отключиться, но вдруг услышала крик:

— Подождите! Может, я не прав. Антон постоянно воевал с родителями. Не торопитесь. Я сейчас проверю и вам перезвоню.

— Ну, что? — кинулась ко мне Анжела. — Что сказал?

— Перезвонит.

— Вот, есть хорошие люди на свете.

Полчаса ожидания показались мне каторгой, и когда я уже махнула рукой, телефон зазвонил снова.

— Антон заболел, — сказал Степан.

— Как? — ахнула я и заметалась по комнате. Натянула шапку. Криво. Потом куртку — только один рукав. — Это он в ледяной воде искупался,

— Тяжело. Кажется, воспаление легких. У него несколько дней держалась высокая температура до бреда. Мать отказалась положить его в больницу и устроила стационар на дому.

— Я сейчас. Я сейчас. Я приеду, — бормотала я, не слушая охранника.

— Эй, подруга! Стой! Ты куда собралась? — соседка схватила меня за руку.

Я посмотрела на Анжелу, не понимая, что этой девушке от меня надо.

— К Антошке.

— У него уже все нормально, слышишь? Прижми задницу!

Анжела стянула с меня куртку, и повесила ее на крючок, потом забрала телефон. Я слышала, как она благодарила Степана за помощь, а сама не понимала, что сейчас чувствую: страх за Антона или радость.

С этого дня печаль как рукой сняло. Я была уверена: надо просто подождать. Антон, зная возможности своей мамы, не полезет на рожон, но что-нибудь придумает.

Я мыла посуду и напевала себе под нос. То, что он справится даже с такой тяжелой болезнью, я не сомневалась: организм молодой, спортивный, не должен подвести. Людмила прибежала с подносом и кинула его на стол. Грязная посуда возмущенно звякнула.

— Рит, побудь пару минут в зале, я перекурить хочу.

— Ох, опять Азамат ругаться будет.

— Я быстренько. Я всех уже обслужила. Просто покараулить надо.

Я вытерла руки, сняла косынку и вышла в зал. В кафе было малолюдно. За любимым столиком сидел Гарик с друзьями, а в углу, спиной ко мне, — мужчина в пестром свитере крупной вязки. Я проверила кофемашину, сделала себе капучино и села на барный табурет.

— Рита, а где Людмила? — выглянул из кухни Азамат. — Блюдо кто подавать будет?

— Рит, сиди, — вскочил Гарик. — Я сам.

Людмила вернулась быстро, как раз у меня кофе в чашке закончился. Я встала и пошла в подсобку. У дверей оглянулась: мужчина тоже поднялся и надел куртку. Он по-прежнему был ко мне спиной, но что-то будто стукнуло меня в сердце.

— Николай Сергеевич? — тихо спросила я.

Он не расслышал и вышел из кафе. Я кинулась за ним.

— Николай Сергеевич!

Он уже садился в припаркованную у кафе машину. Я — следом, но дверца захлопнулась, автомобиль выехал на дорогу и скрылся в вечернем потоке.

— Ты чего? Оглашенная! — выбежала за мной Людочка. — Знакомого увидела? Так, вроде старик уже, не по возрасту.

— Мне показалось, что это был отец Антона.

— Вон оно как! — присвистнула Люда. — А зачем приезжал?

— Не знаю. Отстань!

Я пожала плечами и вернулась в кафе, страшно разочарованная: была возможность узнать о здоровье Антона, а я профукала.

— Слушай, а может, он приезжал на будущую невестку посмотреть? — увязалась за мной Людмила.

— Тогда почему не подошел? Не поговорил?

— Да, странная семейка. Все у них не так, как у нормальных людей.

Несколько дней мы гадали, зачем появился Николай Сергеевич, а однажды я рискнула и съездила в тот торговый центр, где мы были с Антоном. Побродила между вешалок и полок с дорогой одеждой в надежде услышать какие-нибудь разговоры.

У ряда примерочных кабинок болтали две продавщицы. Отлично. Послушаем! Я взяла наугад джинсы и пару футболок и пошла к ним.

Девушки окинули меня взглядом, но ничего не сказали. Естественно, мой прикид, купленный на соседнем рынке, не внушал доверия, но мне было плевать. Я задернула шторку и замерла.

— Что-то хозяйка давно не заглядывала, — тихо сказала одна продавщица.

Я мгновенно насторожилась и прислушалась.

— Говорили, что у нее сын серьезно болен.

— Антоха? Ерунда! Наверняка где-нибудь с пацанами устроили попойку, вот мать его и прячет от посторонних глаз, пока шум не затихнет.

— Не похоже.

Девушки отошли в сторону, и до меня больше не доносилось ни звука. Вот невезуха! Сплошное разочарование. Пришлось вернуться домой не солоно хлебавши. А вечером на работе меня ждал сюрприз.

— Танцуй! — закричала Людочка, только увидев меня.

— Зачем?

— Танцуй, тебе говорят!

— Не буду. Зачем?

Она вытащила из кармана сложенный вчетверо листок, покрутила у меня под носом и снова спрятала. Я терялась в догадках, что это может быть. Писем я не получала, да и где вы найдете в наше время человека, который пишет от руки?

— Если не спляшешь, любовное послание не получишь! Не получишь!

Людочка закружилась на месте, а меня вдруг словно ударило током. Сердце сначала замерло, а потом забилось, как сумасшедшее. Волнение сдавило горло, руки задрожали.

— Дай мне, — прохрипела я, — пожалуйста.

— От дурная! — хмыкнула Людочка. — Ты хоть в обморок не упади!

Она сунула мне в руку листок, а потом взяла за плечи и подтолкнула к раздевалке. Я села на скамейку и трясущимися пальцами разгладила записку.

Я читала, а слезы скапливались в уголках глаз, текли по щекам и падали на записку. В мокрых пятнах расплывались буквы, я перечитывала слова по нескольку раз, не понимая их смысла. Исстрадавшаяся за эти дни душа будто очнулась ото сна: мне хотелось не только плакать, но и смеяться.

— Ах, ты мой романтик…, — непроизвольно вырвалось у меня.

Я поднесла листок к лицу, и мне показалось, будто я чувствую едва уловимый, но знакомый аромат мужского парфюма. А может, это было мое воображение? Не важно. Главное я получила известие от Антона, я знала, что мое чувство взаимно и в глубине души верила, что скоро мы будем вместе.

С этого дня я все время находилась в приподнятом настроении, словно ждала чуда. Да и Азамат ходил загадочный и постоянно подмигивал. Вскоре ухмыляться стала и Людочка. Они закрывались в кухне и о чем-то шептались, а когда появлялась я, сразу замолкали.

Эта таинственность немного тревожила, но счастье, переполнявшее до краев, сделало меня легкомысленной. Как-то я не выдержала и спросила:

— Что за секрет вы постоянно с боссом обсуждаете?

— Скоро узнаешь, — засмеялась Людмила и убежала. — В субботу ничего не планируй. В кафе будет праздник.

— Опять? Надеюсь, на этот раз не нужно переодеваться в костюм для ролевых игр?

— Как знать, как знать, — покачала головой Людочка и выбежала в зал.

— Я не приду! — крикнула я вслед.

Она заглянула в мойку и строго сказала:

— Я тебе не приду! Только посмей! Да, все нормально будет. Я пошутила.

— А что за праздник?

— Не знаю. Просто все работники нужны.

Она снова убежала, а я стояла и не знала, какой сюрприз меня ждет, а они вдруг посыпались как из рога изобилия.

Утро пятницы началось с визита в нашу комнату сторожа дяди Васи. Он робко постучался, мы не успели ответить, как увидели седую голову в дверном проеме.

— Рит, иди сюда.

— Что? — я занервничала, но вышла в коридор.

— Тут такое дело. Не знаю даже, как тебе сказать.

— Господи! Говорите, как есть. Я сейчас инфаркт получу! — я схватилась рукой за сердце, которое заволновалось в груди.

— Звонила та дама.

— Какая дама?

— Ну, та, которая к тебе приходила.

— Что ей надо?

Я поискала глазами место, куда могу сесть, не нашла и опустилась на пол: ноги тряслись и подгибались.

— Эй, девка! Ты чего? — дядя Вася наклонился ко мне. — Все нормально. Не пугай меня! Она просто спросила, не появлялся ли в общаге ее сынок. Я ответил, что не видел. Она и повесила трубку. Кстати, а где он? Почему мамаша его разыскивает?

— Не знаю.

Сердце немного успокоилось, зато голова заработала на всю катушку. Антон болел. Получается, он сумел выбраться из дома. А почему Анна Анатольевна его разыскивает? Сбежал? Или она просто перестраховывается?

Я опять чуть не завыла. Господи! Что случилось.

Я бросилась в комнату и схватила телефон. Сторож поплелся за мной, и теперь вместе с Анжелой следил глазами за мной.

— Степан? Привет. Это Рита.

— Что случилось?

— Степан, пожалуйста, очень тебя прошу, узнай, что опять случилось в доме Стрельниковых. Сегодня в мое общежитие звонила Анна Анатольевна, разыскивая Антона.

Охранник перезвонил через несколько минут, во время которых я не находила себе места и моталась по комнате из угла в угол. Дядя Вася и Анжелка только переглядывались.

— Ну, что? — схватила я трубку с первым сигналом рингтона.

— Знаешь, очень интересная картина, — засмеялся Степан. — Вчера Антона выпустили в сад погулять. Он бродил по дорожкам, никому не мешал, а потом исчез. Заметили не сразу, только к вечеру. Хозяйка устроила разборки по полной программе, но охрана не знала, кто открыл Антону ворота.

— О боже! И он не звонил?

— Нет, как сквозь землю провалился. Домой ночевать не пришел. У друзей тоже не показывался. Вот Анна Анатольевна и начала розыск в знакомых прятках. Она сходит с ума. Антон еще не поправился, курс лечения не закончил. Да и ослаб за время болезни. Еле ходить может. У вас его не было?

— Нет, — я действительно растерялась. — Даже не представляю, куда он мог пойти.

Не успела я переварить информацию, как позвонили из кафе.

— Рита, ты сегодня можешь не выходить на работу, — кричала в трубку Людочка. — Сами справимся. Дома сиди!

— Ничего не понимаю, — т жаловалась я Анжеле. — Кажется, надвигается беда, но вот какая, не представляю.

— А может, счастье? Ты об этом не думала?

— Я уже не верю, что такое возможно. Судьба приготовила мне много испытаний. Папа, мама, бабуля — все оставили меня. А теперь вот эта напасть. Нет ни дня передышки.

День пролетел в раздумьях и сомнениях. Куда пропал Антон? Что он хочет сделать? Почему его разыскивают у меня? На эти вопросы у меня не было ответа.

Вечером по вейберу я получила странное видео.

Оно пришло с незнакомого номера, поэтому я сначала хотела его удалить. На неподвижной картинке была изображена резиновая кукла с открытым круглым ртом ярко-красного цвета.

— Что это? — из-за плеча заглянула Анжела. — Фу, совсем обнаглели! Рассылают рекламу секс-шопов по вейберу.

— Думаешь, реклама?

— Давай посмотрим! Хоть посмеемся.

Я нажала кнопку включения, сразу увидела Антона с куклой под мышкой и плюхнулась на кровать от удивления.

— Что это?

Мы с Анжелой переглянулись и уставились на экран.

Снимал кто-то со стороны. Оператор постоянно перемещался, поэтому у меня даже зарябило в глазах. Антон находился в каком-то большом вестибюле, скорее всего университета. Вокруг сновали студенты, справа мелькнули вешалки гардероба, а когда камера переместилась, мы увидели пост охраны, откуда к мажору бежали секьюрити.


— Друзья! Идите сюда! — кричал Антон и махал руками, привлекая внимание. Потом повернулся к охранникам. — Секундочку! Подождите!

— Молодой человек, покиньте помещение!

— Я стою за ограждением и не буду проходить в универ. Пять минут! Только пять минут. Пашка! Где ты? Я пришел с расплатой за проигранный спор!

— Стрела, ты рехнулся? Тебя дома на наркоте держали?

На экране появилось ненавистное лицо блондина. Он дернул куклу, но Антон ловко увернулся.

— Ты же это хотел. Получай. Смотрите все!

Антон вытащил из пакета самодельную корону, нацепил ее на голову, и повернулся к камере. На белом листе было крупно написано: «Недоделанный мачо». Пашка резко шагнул к оператору, и картинка заметалась, будто шла борьба за камеру, потом снова выровнялась.

Вокруг собралась толпа студентов. У многих были в руках телефоны. Кое-где раздавался смех и подбадривающие крики:

— Давай, Стрела!

— Действуй.

— Антоха, зажми эту красотку!

— Горячий поцелуй в студию!

— Можно и мастер-класс показать.

— А, делайте, что хотите! — крикнул зло Павел и пошел в сторону, но Антон кинулся за ним.

— Нет, я проиграл пари. Смотри внимательно, чтобы потом не говорил, что я не выполнил условие. Пацаны, — крикнул он кому-то, — держите Блонди!

Павла окружили со всех сторон, но так рявкнул, что все нападавшие расступились. Антон тем временем поставил перед собой куклу, провел по ее губам кончиками пальцев, потом сжал выпуклые белые полушария двумя руками. Игра продолжалась несколько секунд. Холл радостно улюлюкал и подбадривал.

Наконец Антон перехватил куклу за талию.

— Иди ко мне, моя малышка, — проворковал он и впился в ее рот губами.

Вестибюль взорвался смехом. Хихикала рядом и Анжела, только мне было не до смеха: я уже поняла, какая злобная и мстительная натура у Блонди.

Мне казалось, что поцелуй длится целую вечность. Наконец Антон оторвался от резиновой подружки и торжествующе посмотрел прямо в камеру. Та приблизила его лицо на весь экран. Он широко улыбнулся и сказал:

— А теперь я иду к тебе.

Ролик остановился.

— О дает! Да твой Антоха — парень не промах, — захохотала Анжела. — И вообще, Ритка, что это было?

— Не знаю, — в ушах все еще звенели последние слова.

— Не, погоди! К кому он пошел? К тебе? Или просто так сказал, для красного словца?

Меня переполняли эмоции. Мысли метались в голове

Получается, Антон поправился и решил полностью развязаться с пари. Правильно! А еще он хотел, чтобы я ему поверила, и поэтому поставил Блонди на место.

— Ох, Анжела, не верещи! Не нравится мне все это! Не к добру!

— Вот, дуреха! Парень к ней всем сердцем и душой тянется, а она только страдает! Ну, давай, пореви немного. Да я бы за таким принцем пошла в огонь и воду, а ты! — в дверь постучали. Анжела бросилась ко входу. — Что опять? Дядя Вася!

Она распахнула дверь и ойкнула: на пороге стоял Антон.

Он отодвинул Анжелку в сторону, робко улыбнулся и сказал:

— Ритуля, я пришел…

Я встала, на секунду замерла, а потом бросилась к нему на шею.



Глава 19


Когда я шел к Рите, страшно волновался. Ее общежитие — самое опасное место, где меня могут караулить псы матери и она сама. Я приехал на такси и какое-то время сидел и оглядывался, пытаясь вычислить преследование. Но все было спокойно. Даже странно как-то.

В душе шевелилась тревога, но я больше боялся, что Рита не посмотрела видео, которое ей выслал Макс, и примет меня в штыки.

Все обошлось. Как только ее соседка открыла мне дверь, я увидел телефон в руках моей малышки, заплаканные, чистые, как бирюза, глаза, раскрасневшееся лицо. А потом она сорвалась с места и кинулась ко мне на шею.

Я никогда не думал, что могу пережить такие эмоции. Адреналин бушевал в крови, сердце рвалось из груди громким стуком, даже зубы клацали от волнения.

— Я здесь! Ну, что ты плачешь, малышка, — успокаивал я любимую и гладил ее по голове. — Все в порядке. Я здесь.

Но она так трепетно дрожала в моих руках, что я сорвался. Я взял ее за подбородок и приподнял голову. Рита доверчиво смотрела на меня и шевелила губами. Что она говорила, я не слышал, потому что до смерти хотел ее поцеловать, но я боялся спугнуть.

Рита сама встала на носочки и чмокнула меня в губы. Я захлебнулся от счастья и впился в ее соблазнительный рот.

— Э, молодежь! Вы что творите на глазах у всего общежития?

Мы вскрикнули и оглянулись: дверь комнаты была распахнута настежь, а в коридоре стояли соседи и глазели на нас. Я не видел ни одного лица, так пестрая масса, разного роста. Кажется, среди любопытных был и высокий мужчина, но он сразу исчез.

Рита залилась краской и спрятала лицо у меня на груди.

— Все заходите! — крикнул я и отошел в сторону, оставив драгоценную подругу у кровати.

— А зачем? — поинтересовалась подозрительная соседка. — Это тот мажор, из-за которого ты неделю плакала? — спросила она Риту.

— Познакомьтесь: Анжела — Антон.

Соседка посмотрела на меня, по-старушечьи поджав губы, но руки не подала, только встала напротив, подбоченясь.

— Ну, рассказывай, где пропадал, зачем появился?

— Пожалуйста, будьте все свидетелями, — попросил я и бухнулся перед Ритой на колени.

Все дружно вскрикнули и захлопали в ладоши. Если бы мне кто-нибудь еще месяц назад сказал, что я, Стрела, мачо экономического факультета, буду стоять перед девушкой на коленях, я посмеялся бы тому шутнику в лицо.

А сейчас?

Стою, смотрю умоляюще на самую прекрасную девушку на свете и бормочу себе под нос:

— Рита, ты выйдешь за меня замуж?

Хор голосов охнул, а потом наступила звенящая тишина. Я даже слышал, как о стекло бьется сонная осенняя муха. Рита молчала. Она растерянно хлопала пушистыми ресницами и сжимала кончик косы.

— О господи! Кто же так просит? — крикнула тут Анжела. — А кольцо где?

— Вот голова садовая! — вскрикнул я и полез в карман за коробочкой. Я раскрыл ее и протянул Рите. — Дорогая, не молчи, прошу тебя. Ты согласна.

— Да, — тихо ответила она.

— Дядя Вася! Цветы!

Я вскочил, схватил мою любимую на руки и закружился с ней по комнате. Правда, меня тут же повело в сторону, в результате я споткнулся о кровать и свалился на нее, но драгоценную ношу не выпустил.

Я засмеялся. Сначала неуверенно, но, заметив, что Рита тоже улыбается, уже захохотал в голос. Было здорово просто так лежать на узкой девичьей кровати и держать в объятиях мою королеву Марго.

— Куда тебе цветы? — влез в мой сказочный мир дядя Вася, и очарование разбилось на мелкие осколки.

Я вскочил, схватил букет розовых роз, которые привез с собой, и опять упал перед Ритой на колени, протягивая ей цветы.

— Вставай уже, — весело сказала она и подала мне руку.

— Так, народ, поглазели и хватит, — Анжела стала выталкивать всех из комнаты. Дайте молодым поговорить.

Наконец мы остались одни. Рита теребила лепестки роз и молчала. Она явно была растеряна. Пришлось брать инициативу в свои руки.

— Рита, я пришел ненадолго.

— Почему? — она сразу оживилась. — Ой, тебя утром мама разыскивала, в общежитие звонила.

— Да, мне дядя Вася рассказал. Вот потому и не хочу сегодня задерживаться. С завтрашнего дня мы будем всегда вместе.

— Как вместе? — Рита вскинула на меня огромные глаза, и я опять едва сдержался, чтобы ее не поцеловать. — Мама согласилась, чтобы мы встречались?

— Нет. Потому и надо поторопиться. Слушай меня внимательно. Завтра мы поженимся.

— А родители? Я так не могу.

— Я знаю свою мать. Ее надо поставить перед фактом. Если мы поженимся, она смирится. Я все же единственный сын. Подуется и простит. Ты только не переживай, я тебя ей на растерзание не отдам. Жить будем отдельно.

— Антоша, так нельзя. Может, подождем еще? У нас же время есть.

— Нет, больше мне сбежать не удастся. И потом, не хочу я встречаться тайком. Я с ума сойду, все время думая о тебе и о том, что моя маман сделала. Будем вместе. Я так решил! А ты дала согласие при свидетелях, не отвертишься. И вообще, я тебя сто лет не видел, иди ко мне, малышка.

Я обнял Риту, стал ее щекотать, и мы повалились на кровать. Я распустил косу любимой и зарылся носом в ее волосы.

— О боже! Как ты соблазнительно пахнешь! Твой цветочный шампунь сводит меня с ума. Я не доживу до завтра.

— А куда ты денешься!

Рита попыталась отстраниться, но я прижал ее к себе еще крепче. Тело отреагировало мгновенно. Жар появился в паху и стал разливаться по всей коже. Я вскочил: нельзя расслабляться. Столько еще надо было успеть сделать перед субботним днем!

— Я пошел. Завтра тебе привезут платье и туфли. Я сам все выберу. Не нужно, чтобы нас видели вместе. Ты не против?

— Антоша, мы просто так жить будем или в загс пойдем? — робко спросила она.

— Рита, какая ты у меня наивная! Я хочу жениться на тебе официально, поэтому уже обо всем договорился. Деньги — великая сила.

— Кстати, а как ты сбежал? И откуда деньги.

— Арина Ивановна помогла. Она мой телефон у матери в комнате нашла, деньги хозяйственные мне отдала и ворота открыла. Святая женщина! Она завтра будет на свадьбе.

— А свидетели?

— Твои коллеги по работе согласились: Азамат и Людочка.

— Господи, когда ты все успел? — Рита мило всплеснула руками.

Моя малышка! Я ее так любил в этот момент, что, если бы она сказала прыгнуть с моста, сделал бы, не раздумывая.

— Все, я побежал. В двенадцать за тобой приедет машина. Обычное такси. С лимузином светиться нельзя, да и деньги нам сейчас понадобятся. Мы поедем в загс, распишемся, потом в кафе.

— А жить мы где будем? — тихо спросила Рита.

— Переночуем в отеле. Я уже снял номер для новобрачных, а дальше видно будет. Поеду к родителям каяться. Если не простят, ничего, руки-ноги есть, не пропадем. Правда?

Рита кивнула, но как-то неуверенно. Она проводила меня до выхода и подождала, пока я сел в такси. Сумасшедший день подошел к концу. Я любовался ночной Москвой и прикидывал, что должен еще сделать до завтра. Немного тревожило, что нигде не видел маминой слежки.

Я вытащил телефон и позвонил Арине Ивановне — моему тайному агенту в доме.

— Как дела?

— Все тихо. Мать в кабинете, — шепотом ответила она.

— Арина Ивановна, дорогая, загляните к ней, посмотрите, что делает.

— Ты где?

— Поехал в магазин за платьем, а потом к вам в квартиру. Только не выдавайте меня. Там никто искать не будет.

Кухарка перезвонила через полчаса. Я уже купил свадебный наряд и туфли для Риты и сидел в кафе, ужинал. Чем дальше я буду от своего дома, тем больше шансов, что меня не найдут.

— Ну, что? Тишина?

— Антоша, даже не знаю, что сказать. Когда я понесла чай в кабинет, немного постояла под дверью. Мать с кем-то разговаривала.

— С кем?

— Не знаю. Я только кусочек уловила. Она говорила что-то типа: «Продолжай наблюдать. Звони мне каждые полчаса». Антоша, охранники все на месте.

Я нервно огляделся. С кем мать могла договориться? Часного детектива наняла?

Или… Пашка! Мать могла зарядить Блонди следить за мной? Черт! А он… GPS же есть в телефоне!

Вот идиот! И как сразу не сообразил. Надо выяснить, он это или нет, и от него избавиться, и срочно. Я набрал номер Блонди и ударил прямо в лоб:

— Паш, я слышал, ты на побегушках у моей матери пристроился? И как оно? Интересно наблюдать за бывшим другом?

— Не неси чушь! Плевал я на тебя! Особенно после той выходки в универе.

— Ну, ты же этого хотел.

— Да пошел ты! Надоел ты мне со своими страдашками.

Он бросил трубку, и в тот же момент со стоянки торгового центра выехал Пашкин внедорожник. Я вспомнил толпу соседок перед дверью Ритиной комнаты и высокую тень, которая мгновенно исчезла. А если это был он? Вот зараза! Запросто может сорвать мне свадьбу.

Я ворочался полночи и не мог заснуть, все время прокручивал в голове этот эпизод, но не мог вспомнить лица высокой тени. Утром я встал разбитый, но счастливый: сегодня начинается первый день новой жизни.

Я умывался, одевался и нервничал. Нет, меня просто трясло от переживаний и важности того мероприятия, которое предстояло нам с Ритой. Если бы мать так не уперлась, все происходило бы намного торжественней и проще. Но… что есть, то есть. В конце концов наше счастье будет зависеть только от нас.

Свои приготовления я держал в строжайшем секрете от домашних, даже Арина Ивановна ничего не знала. Я был уверен, что она не смогла бы скрыть правду от матери, и тогда та приложила бы все силы, чтобы сорвать свадьбу.

Только новость о слежке не давала мне покоя. Сколько Блонди видел? В каких местах меня засёк? Эти вопросы мучили меня и лишали покоя.

Телефон я теперь держал только выключенным, чтобы никто не мог меня разыскать. Москва — город большой, просто так столкнуться невозможно. Мать знает, где живет Рита, но не знает, где она работает, поэтому визита в кафе можно было не опасаться. Отец не выдаст, это точно. Он хотя и не может противостоять матери, не станет вредить сыну.

Конечно, Макс и Блонди в курсе, но я очень надеялся, что они даже предположить не могут, что я задумал.

Но все же надо проверить.

Я включил телефон и позвонил Максу.

— Хай, Бро! Ты где? — крикнул он. — Совсем от друзей оторвался! Как Рита? Понравилось ей видео?

— Да, все нормально. Ты в универе?

— Ага.

— А Пашка рядом?

— Нет. Он сказал, что сегодня прогуляет.

У меня внутри все оборвалось. Черт! Где этот паразит? Я нервно выглянул в окно кухаркиной квартиры, внедорожника Пашки не заметил и немного успокоился.

— А Маша?

— Не знаю. Она передо мной не отчитывается. Слушай, а что случилось? Тебя мать разыскивает, мне звонила вчера и сегодня.

— Я пока занят. Не хочу светиться. Меня опять дома запрут.

— Да, согласен. Я бы тоже сбежал. А как здоровье?

— Сойдёт. Лекарства ещё пью.

Я действительно захватил с собой все пилюли, чтобы не свалиться где-нибудь от слабости или кашля в самый неподходящий момент.

Значит, Блонди в универе нет. Это плохо. Меня где-то стережёт. Только непонятно, почему он матери не сказал, что видел меня? Я набрал номер вахты.

— Дядя Вася, а посторонний мужчина в женское общежитие может пройти?

— Ты же проходишь.

— Ну, я жених, мне можно, а совсем левый с улицы?

— Нет, запрещено. Да и как он зайдёт, если дверь закрыта? А почему спрашиваешь?

— Я вчера в коридоре видел кого-то высокого, вот и переживаю, вдруг мать слежку за мной установила.

— А-а-а, та это Настя с первого этажа была, длинная такая каланча вымахала. И где девка парня себе найдёт?

— Спасибо! Спасибо большое! — я готов был плясать от радости.

Настроение мгновенно улучшилось, но перед выходом из дома Арины Ивановны я все равно долго стоял у окна и осматривал окрестности, но ничего подозрительного не заметил. Я вызвал такси и всю дорогу нервно поглядывал в окно.

— Вы кого-то ищите? — спросил водитель.

— А за нами слежки нет?

Он внимательно посмотрел в зеркало дальнего вида, потом на меня.

— Да вроде не видно, — и пошутил, — гангстеры гонятся?

— Ага, — ответил я, но расслабиться не мог: постоянно был настороже.

Я завёз сумку с одеждой для Риты в кафе и отдал Людмиле: не хотел лишний раз показываться у общежития, а сам поехал в загс. Я сидел на диване в ожидании своего времени и каждую минуту смотрел на часы, висевшие на стене. На всякий случай я отключил телефон, чтобы никто не помешал процессу

«Только бы все получилось! — крутилась в голове одна шальная мысль — только бы все получилось!».

К моему удивлению загс, ужин в кафе, поздравления гостей — все прошло почти гладко, но пролетело мгновенно.

Я был словно в тумане и видел только глаза Риты, чувствовал ее пальцы в своей руке, сладкий вкус губ во время поцелуев. Она выглядела прелестно в скромном белом платье с россыпью цветов в волосах. Я не мог оторвать от неё влюблённого взгляда, а ещё невольно рисовал себе ночные картины, когда мы наконец останемся одни.

Когда надевали друг другу кольца, я так переволновался, что выпустил своё из пальцев. Оно упало на пол и покатилось по паркету. Людмила охнула и шепнула Анжеле:

— Ох, плохая примета.

— Заткнись, дура! — ответила резко соседка Риты. — Они и без тебя нервничают.

Я почувствовал, как задрожала Рита и испуганно взглянула на девушек. Я сделал зверские глаза, но Гарик, увязавшийся за Азаматом, поднял кольцо, и процедура бракосочетания благополучно завершилась.


Я выдохнул. Все! Слава богу! Больше никто не отберёт у меня Риту.

Ужин я даже не запомнил: что-то ел, почти не пил, только немного шампанского за наше счастье. Мы с Ритой веселились, смеялись, участвовали в конкурсах, организованных девчонками — соседками Риты по общежитию. И я нисколько не переживал, что мое окружение было от меня далеко. Это все ещё вернётся, когда мать примет наши отношения.

Наконец пришло время уезжать. Мы оставили гостей в кафе наслаждаться вкусной едой и весельем, а сами сели в такси и поехали в отель. Я сгорал от нетерпения и чуть не бежал по коридору к своему номеру.

Рита же была грустная и притихшая. Она оглядывала комнату, но все время испуганно косилась на широкую постель, где нам предстояло провести первую ночь вместе.

— Ритуля, — я обнял жену за талию и притянул ее к себе, — ты жалеешь о том, что вышла за меня замуж?

— Нет, что ты! — она погладила ладонью мою щеку, потом чмокнула в губы. — Мне не нравится, что мы сделали это тайком.

— Потерпи, дорогая. Утром я поеду и все расскажу родителям, — говоря это, я вытаскивал цветы из ее волос. Медленно, по одному, наслаждаясь процессом. — Официальная запись нужна была для того, чтобы предъявить матери доказательство.

— А если она расторгнет брак?

— Не смеши! Как?

— Ты сам говорил, что деньги могут сделать все, — Рита отодвинулась и посмотрела на меня.

Я вытащил из сумки свидетельство о браке и покрутил у любимой под носом.

— Она не сможет это сделать. Даже если она каким-то образом удалит запись из книги регистрации, у нас в руках есть документ. За такие действия мы можем призвать к ответственности работников загса. Иди ко мне, малышка!

Я опять обнял свою девочку и зарылся носом в ее волосы. Никогда с ней я расстанусь, ни за какие блага мира! В этот момент я был абсолютно уверен в своих мыслях и чувствах, потому что не знал, какой сюрприз приготовила мне коварная судьба.

Все случилось так, как я представлял себе долгими вечерами болезни. Моя крошка была нежной и сладкой. Она стеснялась, но робко отвечала на мои ласки. Ее губы смешно шевелились и касались моего языка, отчего я возбуждался все сильнее. Ее сердце билось в унисон с моим. Поцелуи становились уверенней, я настойчивей, и вот уже свадебное платье валяется на полу, а я тяну на себя застежку бюстгальтера.

— Выключи свет, — выдохнула Рита мне в ухо.

— Зачем? Я хочу видеть тебя целиком.

— Я стесняюсь.

— Глупышка…

— Пожалуйста…

Я протянул руку и надавил пальцем на кнопку ночника. Теперь номер в скромном отеле озарялся только призрачным светом ночной иллюминации. Где-то напротив мигала реклама, и казалось, будто бьется в истерике нерв города.

— Довольна?

— Я тебя люблю…

— Господи, ты сводишь меня с ума!

После тех женщин-хищниц, с которыми я общался до встречи с Ритой, я вдруг понял, что есть совершенно другая любовь и другой секс: нежный, чувственный и трепетный. Ты полностью растворяешься в дорогом человеке и наполняешься его любовью и страстью до краев. Так, что исчезает мир вокруг, и есть только сияющие бирюзовые глаза, длинные ресницы, рот, сладкий, как спелая клубника…

— Ритуля, я тебя люблю! Как же я тебя люблю!

Эпилог


Антон тихо вышел из ванной и стал одеваться. Он торопился, но нет-нет, да и бросал взгляд на кровать. Рита сладко спала, обняв подушку. Ее обнаженное тело, слегка прикрытое простыней, молочно белело в свете уличных фонарей. Волнистые волосы разметались по подушке. Лёгкая улыбка блуждала по губам.

— И что тебе снится, моя королева Марго? — ласково прошептал он, наклонился и поправил съехавшую простыню.

Внутри все сжалось от нежности и любви. Разгорелся такой огонь, что захотелось плюнуть на принятое решение, лечь рядом, обнять крепко-крепко, вдохнуть цветочный аромат дешевенького шампуня и забыться.

Вернее, забыть о проблемах, о предстоящем разговоре с родителями, о том, что он, кажется, сошёл с ума, когда распахнул ледяное сердце неприступного мачо для этой девчонки.

Он посмотрел на часы: пять утра. Скоро начнёт работу городской транспорт. Антон достал деньги и пересчитал: мало. Он сразу снял с хозяйственной карточки все средства, подозревая, что иначе мать легко вычислит его передвижения и покупки.

Так! Деньги — дело наживное. Это не страшно, но на такси уехать не получится. Он положил всю наличку на тумбочку для Риты, а себе оставил пару тысяч на дорогу.

Сначала пробежаться пешком, потом несколько остановок проехать на автобусе и сесть в поезд метро. Через час, или два, он уже в родительской особняке, в элитном поселке в пригороде Москвы.

Далеко, конечно, и очень рано, но больше нельзя ждать. Назрел серьезный разговор с предками. Они должны узнать, что вчера он женился на самой лучшей девушке на свете.

Антон на цыпочках пошёл к двери, но не удержался и оглянулся: Рита перевернулась, и теперь из-под простыни выглядывала маленькая нога. Он, как заворожённый, уставился на аккуратные пальчики и розовую пятку.

Розовую, ек-макарек!

«Как, как скажите мне, может быть такая ухоженная ножка у девушки, у которой нет денег ни на перчатки, ни на сапоги?» — подумал он и как завороженный пошёл к кровати.

На полпути остановился, встряхнул головой: дело прежде всего. Он скоро вернётся. И с хорошими новостями. Дай бог, Рита даже не успеет проснуться.

Антон выбежал из отеля и зябко поежился: уже вчера похолодало, ледяной дождь к вечеру сменился мокрым снегом, а ночью ударил мороз. Дорога превратилась в сплошной каток.

«Сегодня же купим Рите финские сапоги на хорошей подошве, — озабоченно подумал он, — в ее картонных ботинках невозможно ходить».

Полный жизненных планов и абсолютно счастливый, он заскользил по пустынному тротуару. Мимо проносились редкие машины, но он шёл и прикидывал разговор с родителями.

— Мама, я женился, — скажет он.

Мать, конечно, не схватится за сердце, не закричит, не ударит его, как сделала бы на ее месте любая другая женщина. Нет. Она, как истинная бизнес-леди, привыкшая справляться с форс-мажорными ситуациями, спокойно сядет в кресло, выпрямит спину и посмотрит таким пронизывающим взглядом, что сразу захочется спрятаться подальше. Но в этом спокойствии, Антон точно знает, бушует лава, готовая в любую минуту вылиться на его голову.

Отец встанет за спиной жены и будет повторять за ней все вопросы: у него, живущего в мире грёз художника, в семейном доме нет права голоса.

— На ком женился? — спросит она.

— Да, на ком? — поддержит жену отец.

— На Рите, — тихо ответит он и с вызовом уставится на родителей.

Отец вспыхнет, его глаза засияют радостью.

— На той невероятной красавице?

— Да, на ней!

Отец протянет ладонь, чтобы поздравить, но посмотрит на жену и сразу отведёт глаза, а руку спрячет за спину. Увы, рассчитывать на его помощь пока не приходится.

— Ага! Значит, эта нищенка окрутила моего умного сына и лишила мозгов? — продолжит допрос мама.

— Рита не нищенка! — выкрикнет он, и эти слова станут началом его конца. — Я ее люблю!

— Ну, что ж, сын, — кивнёт головой мама, — если ты можешь принимать такие решения, не посоветовавшись со мной, значит, ты должен научиться и содержать свою семью без моей помощи.

— Да, да, должен, — эхом повторит отец и виновато пожмёт плечами.

— Карты, кредитки, ключи от квартиры и машины положи, пожалуйста, на стол.

— Но ты все уже забрала! Больше ничего не осталось.

Мама молча встанет и уйдёт в кабинет, где запрётся до вечера. Он будет нервничать, стучаться, пытаясь закончить разговор, но она останется непреклонной.

Антон прекрасно это знал, когда делал Рите предложение и готовил скоротечную свадьбу, был морально готов к такому исходу, но все же надеялся, что сумеет сломить упрямство родителей, а вода, как известно, камень точит.

Он ступил на пешеходный переход, чтобы перейти дорогу, на другой стороне которой находилась автобусная остановка. Занятый мыслями, он не заметил приближающейся машины, не услышал скрипа тормозов по обледеневшей дороге. Он просто почувствовал толчок в бок, потом в спину, потерял равновесие, перевернулся в воздухе и полетел вниз.

Удар.

И мир распался на тысячу осколков, а потом исчез…


Конец


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Эпилог