КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 468900 томов
Объем библиотеки - 684 Гб.
Всего авторов - 219113
Пользователей - 101722

Впечатления

Stribog73 про И-Шен: Сила Шаолиня. Даосские психотехники. Методы активной медитации (Самосовершенствование)

Конечно, даосская техника активной маструбации весьма интересна для тех, у кого нет партнера по сексу, как у шаолиньских монахов. И это весьма оздоровительное занятие в прыщавом возрасте.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Алекс46 про Круковер: Попаданец в себя, 1960 год (СИ) (Альтернативная история)

Графоманство чистой воды.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
чтун про Васильев: Петля судеб. Том 1 (ЛитРПГ)

Дай бог здоровья Андрею Александровичу; и чтобы Муза рядом на долгие годы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Шаман: Эвакуатор 2 (Постапокалипсис)

Огрызок, автор еще не дописал 2 книгу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Кощиенко: Айдол-ян - 4. Смерть айдола (Юмор: прочее)

Спасибо тебе, добрая девочка Марта за оперативную выкладку свежего текста. И автору спасибо.
Еще бы кто-нибудь из умеющих страничку автора привел бы в порядок.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Жарова: Соблазнение по сценарию (Фэнтези: прочее)

Отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать регилин?

Кирвалисская ведьма (fb2)

- Кирвалисская ведьма (а.с. Сказки Девяти Королевств -1) 1.19 Мб, 364с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Анна Артуровна Стриковская

Настройки текста:



Анна Стриковская Кирвалисская ведьма

Глава 1

Дорога до замка герцогов Кирвалисских, возможно, в летнее время была приятной. Она то петляла между холмов, то расстилалась среди полей и садов, то шла прямо через лес.

Она всё тянулась и тянулась под мелким, серым, противным дождиком и казалось, ей конца-края не будет. Места были на удивление пустынными, никакого строения нигде не наблюдалось. Тем удивительнее оказалось то, что на всём протяжении колёса кареты стучали по ровно уложенным каменным плитам.

Для Фернана Морнара, магистра Савернского, путь в замок Кирвалис изначально представлялся неприятным. Не потому, что он знал что-то плохое о здешних местах, а из-за того, что ждало мага в конце. Это его спутник, канцлер империи Стефан Эстеллис граф Арундельский ехал на похороны герцога Оттона Кирвалисского. У Фернана впереди маячил брак с женщиной, которую он никогда не видел, но к которой уже успел проникнуться самыми неприязненными чувствами. И пусть себе Стефан уверяет, что невеста не так у дурна, как кажется, а положению Фернана позавидует половина дворян империи. Никто не любит жениться по чужой указке, а уж для свободолюбивого мага это и вовсе нож острый.

Но императору не говорят нет. Раз решил, значит, так будет. Вот и трясётся карта по камням, везёт его к невесте, которая, судя по всему, ещё не знает, что император выбрал ей жениха. То ещё положеньице.

В то время как Фернан мучился, гадая, как сложится его судьба в Кирвалисе, граф Стефан наслаждался жизнью. Угощался пирожками, которыми запасся в дорогу, пил вино и разглагольствовал, всё время сводя свою речь к тому, что его приятелю повезло. Все возможные недостатки Идалии Александры искупались тем положением, которое этот брак позволял получить.

К тому же сведения императора — это ещё не истина в последней инстанции. Может, всё не так плохо.

Фернан только вздыхал. Куда уж хуже. Он читал досье. Да и из слов императора можно было заключить, всё именно так плохо, как ему кажется.


***
Эх! Только-только стала налаживаться его жизнь, он стал задумываться о женитьбе и даже нашёл себе невесту… И тут такой облом.

Император Сильвестр IV вызвал своего личного мага и заявил:

— Ты у нас холост? Тогда собирайся. Поедешь в Кирвалис и примешь титул тамошнего герцога. Он вчера умер, я только что получил известие.

Фернан поначалу заинтересовался. Кто же не хочет стать герцогом, особенно если от рождения даже простого дворянства не получил? Вот только ему и во сне не снилось, на каких условиях ему этот титул достанется.

Император радостно объяснил:

— Понимаешь, у Оттона Кирвалисского было двое детей. Меньше декады назад сын погиб на дуэли. Сердце отца, видимо, не вынесло горя. Осталась дочь. Род Раен не должен прекратиться, кровь герцогов необходимо сохранить, они всегда обладали большим магическим потенциалом. Так что ты поедешь и женишься на девчонке. Она, конечно, не красавица, зато прирожденная герцогиня.

Тут Фернан оторопел и попытался отказаться от высокой чести. Лучше бы он промолчал.

Император был неумолим. Он вообще любил поиграть со своими приближенными в отца родного и большого демократа. Все ему подыгрывали, но знали: горе тому, кто в это поверит и начнет высказывать собственное мнение, отличное от императорского. Так что стоило только заикнуться, что недостоин, как тут же получил выволочку. Император лучше знает, кто чего достоин. Затем Сильвестр сменил гнев на милость:

— У нас и так на магов глядят как на мерзость какую! Я не могу привлечь к работе хороших специалистов! Поэтому ты женишься и станешь герцогом. Ну, не совсем… будешь вроде как принц-консорт и одновременно регент. А уже сын твой унаследует все: титул, земли, все права и соответственно обязанности. У тебя же одна обязанность: жениться и заделать этой дуре ребенка. Все. Больше я от тебя ничего не жду.

Пришлось поинтересоваться, что имел в виду император, когда говорил "принц-консорт и одновременно регент". Ответ ошеломлял. С одной стороны открывались невиданные перспективы, с другой… Жопа, что еще тут скажешь.

— Твоя будущая жена… Она, как говорят, собой нехороша, да и не светоч разума. Ты вот тут донесения изучи. Лет ей, если не ошибаюсь, двадцать восемь, и все меня уверяют, что она девственница. Была бы хорошенькой, столько лет бы не продержалась. Но ты не смотри, что она на мордочку не красотка, с лица не воду пить. Зато есть свидетельство доктора, что она здорова, значит родит тебе наследника. А главное, в дела лезть не будет. При такой жене ты сможешь развернуться. Ее ничего не стоит задвинуть на третьи роли и показать, каким замечательным герцогом может стать сильный маг. В твоих руках будет власть в целой провинции!

Фернан попросил разрешение подумать и получил в ответ:

— Вот- вот, подумай хорошенько. Даю тебе на это два часа. Потом начинай собираться, похороны ждать не станут. Досье на Кирвалис и твою будущую супругу на вон, возьми почитай. И не вздумай дурить! Ты меня знаешь: злить не рекомендуется. Заодно прикинешь, как организовать твою работу, чтобы ни герцогство не страдало от отсутствия руководства, ни я бы без мага не остался.

Фердинанд Саренский честно думал два часа, а потом пошел и спросил, когда выезжать в Кирвалис. Получил ответ: этим делом занимается граф Стефан, все вопросы к нему, он знает подробности и организует поездку. После чего император вручил ему полученное из герцогства уведомление.

В нем стояло число, на которое назначена церемония: пятнадцатое веленя. В тот день было третье. Есть еще чуть больше декады. Надо посмотреть по карте, как добираться. Скорее всего сначала в главный город герцогства порталом, а потом уже в карете до фамильного замка.

Хотя о дороге можно не беспокоиться: канцлер тоже туда отправляется, чтобы огласить монаршью волю, с ним не пропадёшь.


***
Если честно, первым побуждением было сбежать. Вот так на все плюнуть и махнуть в Валариэтан. Он магистр, его не выгонят. По тамошним законам он считается полноправным гражданином.

Но начинать на новом месте, добиваться всего с нуля, снова стать мальчишкой на побегушках после того, как он столько сил положил, чтобы добиться признания в империи…

Эли… А так ли уж любит он Эльмиру, чтобы ради нее пожертвовать возможностями, открывающимися перед ним? А так ли уж любит она его? Фернан прекрасно отдавал себе отчет, что не может считаться юным красавцем, даже видным, интересным мужчиной его сочтет не всякая. До сих пор он привлекал женщин аурой магии и власти, но для порядочной девушки вроде Эли важен брак. В любом случае вместе они смогут быть, лишь сбежав из империи. Девочка кажется искренне влюбленной, но надолго ли ее хватит, если завтра она окажется далеко от дома, да не во дворце в качестве жены императорского приближенного, а неизвестно где женой бедного мага, начинающего заново свою карьеру в зрелом возрасте? И как скоро она начнет ныть и жаловаться, а там и изменять?

В общем, смысл бежать есть только в одиночку, но тогда зачем?

Нет уж. Конечно, жениться на Эльмире приятнее, чем на незнакомой безмозглой уродине, но не настолько, чтобы ради этого отказываться от всего, чего достиг.

Император самодур и деспот? А то он раньше этого не знал! Ну и пусть приходится покоряться жестоким прихотям! Фердинанд Савернский, магистр высшей магии не позволит этому обстоятельству сломать себе жизнь! Прожил он сорок лет неженатым, теперь точно так же будет жить в браке. В смысле не позволит женщине садиться себе на шею.

Даже лучше, что будущая жена попалась с дефектами. Нужно сразу поставить дурочку на место, внушить, что ей невероятно повезло, что на ней женился маг. А вот прав у нее в связи с этим никаких нет. Пусть терпит и радуется. Он не будет с бедняжкой жесток, оставит ей все ее нехитрые радости и даже время от времени станет посещать ее спальню. Рожать может? И отлично. Некрасивая? А, по ночам все кошки серы.

Эльмира… Посмотрим, может, еще не все потеряно. Конечно, она юная и порядочная девушка, ей бы лучше замуж. По крайней мере до сих пор она позволяла в основном руки себе целовать, до ее губ удалось добраться всего пару раз. Но всякое может статься. Теперь он будет совсем в другом положении и в связи с этим девушка может своем мнение изменить. Одно дело отдаться магу темного происхождения, другое — стать любовницей герцога Кирвалисского.

Фернан достал из сумки полный атлас империи и в который раз нашел там Кирвалисское герцогство. Северо-восток, главный город Кирвалис, четверть территории занимает Кирвалисское нагорье, еще треть — леса, выход к морю, так… площадь…, население… неплохая провинция, но далеко от столицы. Окраина. Стационарных порталов всего два, в больших городах Кирвалисе и Ритоне, а вот магических источников на удивление много. Один как раз располагается рядом с родовым замком. Старого герцога звали Оттон. Интересно, это у них традиционное имя? Видимо нет, потому что сына звали Эгмонт.

Вытряс из отдельного конверта приготовленное для него досье на девушку, которое зачем-то засунул в атлас. Десять раз читал, но вдруг что-то ускользнуло от его внимания?

Идалия Александра. Ну и имена ей подобрали. Тоже, небось, традиционные. 28 лет. Это он уже знает… Вот! Прошение отца о переносе возраста совершеннолетия для дочери с двадцати одного года на тридцатилетие. Основания: умственная отсталость девушки, невозможность для нее жить самостоятельно, потребность в надзоре и уходе. Похоже, она действительно дура, если не душевнобольная.

А кто подтвердил?

Братец, маркиз Эгмонт. Тот, которого нынче хоронят. По его словам Александра тупа и несообразительна, за ней нужен глаз да глаз. Ее не вывозят в общество и не представляют ко двору, как полагалось бы девице ее ранга, так как боятся, что своим поведением она навлечет позор на семью.

С маркизом Эгмонтом Фернан не был знаком, видел мельком при дворе и только. Судить о его правдивости он не мог, но вряд ли парень стал бы оговаривать свою сестру. Зачем ему?

Остальные бумажки в основном подтверждали предыдущие, кроме одной, где лекарь, приглашенный в замок, дал показания императорскому агенту. В ней сообщалось, что девица Идалия Александра имеет рост выше среднего, сложение крепкое, здорова и пригодна для деторождения. Об ее умственных способностях лекарь судить не может, но если она и глупа, то не является клинической идиоткой.

Ясно, не сумасшедшая. Просто дура.

И неважно, что скажет об этом Стефан. Он просто успокаивает приятеля, старается облегчить его бремя, а на самом деле…

Величество обрисовал ситуацию в целом верно. По сравнению с тем, что он ему сразу сказал, новой была только информация о том, как невесту зовут. Имечко, конечно, длинное и помпезное как у большинства аристократок, надо будет как-то сократить.

Брат в своих показаниях назвал ее Александра, без Идалии. Оно и к лучшему. Из этого имени уменьшительно-ласкательное можно получить множеством разных способов. Не поглядев на невесту, трудно решить, какой вариант подойдет лучше всего.


***
Дорогая тянулась и тянулась, лес сменялся садами, сады — полями и снова лесом. Когда Фернан совсем отчаялся, решив, что им еще трястись в карете часа два, внезапно на одном из особо крутых поворотов лес закончился и перед ним открылся вид на высокие серые башни среди ровной как блюдце долины. Дорога сначала пошла вниз, но очень быстро выровнялась и стрелой устремилась к открытым высоким воротам с подъемным мостом и решеткой. В них одна за другой въезжали кареты и повозки. Гости из дальних мест и здешнее дворянство спешили отдать последнюю дань герцогу и его непутевому сыну.

Внутри замковых стен канцлерскую карету встретил солидный, статный дворецкий с парой расторопных слуг. Он низко поклонился вылезшим из нее господам и предложил проводить к усыпальнице, отправив взмахом руки карету на каретный двор Жрец и жрицы прибыли, церемония скоро начнется.

Граф Стефан, как главный, отказался за двоих: по дорожке, ведущей вправо от ворот, шло довольно много людей, заблудиться мудрено. Но добраться самостоятельно до самого места церемонии им не дали: на полдороге канцлера и мага перехватил лысый человечек в глубоком трауре, представился управляющим мэтром Зигисом и предложил свои услуги по сопровождению. Не дал канцлеру возразить, быстренько провел их на место действия и поставил в первый ряд прямо напротив входа в усыпальницу.

Дождь, к счастью, остановился ещё на подъезде к замку, зато поднялся неприятный, холодный, пронизывающий ветер.

Похороны герцога и его наследника сильно отличались от того, что было принято у простых людей и магов. Фернан никогда раньше не был на подобных мероприятиях, поэтому вдруг очнулся от своих раздумий и с интересом огляделся по сторонам.

Все окружили здоровенный каменный стол под каменным же навесом, на котором уже стояло два гроба.

В его провинции покойников сжигали вот на таких каменных столах. Это была дань временам морового поветрия, когда люди гибли целыми селениями, а потом поднимались в виде зомби и шли дальше, разнося заразу. В те времена удалось остановить страшный мор только сжигая трупы.

Но выставленные в дорогих гробах тела явно не планировалось сжигать. Стефан шепотом подсказал, что после церемонии их внесут в верхний зал усыпальницы, оставят там на год для мумифицирования, после чего спустят в подземную крипту и уложат в саркофаг.

Фернан хмыкнул, мол, у знатных свои причуды, и стал отыскивать глазами ту, которую прочили ему в жены. Нашел довольно быстро и чуть не плюнул с досады.

Около погребального стола одиноко стояла копна из черных кружев. Широкая многоярусная юбка, огромная широкополая шляпа, отделанная воланами черного газа и тафты, с нее свисает густая вуаль, скрывающая всю фигуру. Пока можно судить только о росте: немного выше среднего. Под этим шатром не угадаешь, худая девушка или полная, есть у нее грудь или нету, а уж про лицо и говорить нечего.

Если для других ее наряд был выражением глубокой скорби, то Фернан сразу понял правильно: она прячется. Не хочет чтобы ее видели. Ничего, он тоже под личиной.

Но все же, почему она так тщательно скрывает свой облик? Он настолько непригляден? Похоже на то. Сколько-нибудь привлекательная девушка, даже будучи полной дурой, не станет скрывать свои достоинства. Это аксиома. Вывод напрашивается: императорские осведомители правы, герцогиня Кирвалисская — редкая уродина.

В это время Стефан, вместо того, чтобы вести себя как положено, представиться хозяйке и выразить соболезнования, толкнул приятеля в бок:

— Да, такого я не ожидал, сумела же она задрапироваться. Даже фигуру не разглядеть. Одно могу сказать: осанка великолепная.

Фернан ничего подобного не заметил, поэтому спросил:

— Как вы это определили?

— Смотри внимательнее: вот она повернулась что-то сказать жрецу. Видишь, какая линия спины? Просто образцово-показательная.

Маг сердито хмыкнул:

— На линии спины не женятся.

Но Стефана было не сбить.

— Погоди, не все сразу. Что-то хорошее в ней должно быть? Один плюс нашли, будут и другие.

Между тем церемония началась. Жрец призвал всех к молчанию, а сам заговорил. Длилось это, к счастью, недолго, потому что все мерзли на холодном ветру, и божьи служители в том числе. Лучше всего было этой копне, Фернановой невесте: она куталась в шикарную теплую накидку из черных лис. Дорогущую, между прочим. После речи жреца наступил момент прощания, все подходили и клали на гроб свое приношение: цветок или веточку, затем произносили краткую речь, восхваляя покойных, затем обращались к дочери и сестре, чтобы сказать ей слова утешения.

Канцлер по своему статусу был вынужден сделать это первым. Фернан со своего места видел, как тот склонился к рукам, затянутым в черный шелк перчаток, и подумал, что ни за что до нее даже не дотронется.

Девушка кланялась всем, с некоторыми дамами обнималась, но почти ничего не говорила. Не стала она общаться и с магом, когда тот подошел и с трудом выжал из себя:

— Соболезную вашему горю.

Идалия Александра лишь слегка кивнула головой, отчего вздрогнули черные воланы на ее шляпе.


***
К тому моменту как погребальный обряд завершился, и канцлер и маг продрогли и заиндевели. Поэтому приглашение на поминки прозвучало очень вовремя: еще немного, и всем участникам церемонии грозило воспаление легких. В огромном зале было жарко натоплено, а два пылающих камина друг против друга добавляли все новые и новые порции тепла. Всех знатных столичных гостей и местных графов усадили за стол на возвышении. Фернана поначалу провели за другой стол, но Стефан шепнул пару слов управляющему, и его с поклонами переместили прямо под бок к канцлеру.

Герцогиня вышла, когда все уже расселись. Она сняла меховую накидку и широкополую шляпу, но прикрыла лицо роскошной кармелльской мантильей из черного шелкового кружева, а гладкие перчатки заменила кружевными митенками.

Стефан в очередной раз ткнул Фернана локтем в бок:

— У нее роскошная грудь, обрати внимание. И руки красивой формы, хоть и крупноваты.

Теперь наряд девушки позволял видеть больше и Фернан отметил, что сложена девица не по-дворянски. У нее не только кисти рук крупноваты. Она вообще крепкого телосложения. Статная, сильная. Под шелковыми облегающими рукавами видно, как мышцы двигаются. Грудь и впрямь роскошная, не придерешься. Хоть и прикрыта сейчас слоями чёрных тряпок, но этакую роскошь не скроешь. Бёдра широкие. Детей ей нарожать — раз плюнуть.

По большому счету Фернану всегда нравились именно такие: сильные, здоровые, горячие в любви женщины. Хрупких, изящных аристократок он побаивался, любят они мужчинами вертеть, да и недостаточно выносливы, чтобы получать удовольствие в постели по полной. Но конкретно эта девица, Идалия Александра, его раздражала. Все, что должно было бы понравиться, злило.

Да и вела она себя как-то не так. Вместо того чтобы откинуть мантилью и воздать должное выставленным яствам, она ее только чуть-чуть приподнимала, отправляя в рот крошечные кусочки хлеба, намазанного паштетом, а вина и вовсе не стала пить.

Такое чувство, что она просто выжидала положенное приличиями время, потому что ровно через час поднялась, извинилась и ушла. Канцлер вскочил и бросился за ней. Затем вернулся и расслабленно плюхнулся на свое место.

— Можешь отдыхать, все завтра. А сегодня пьем и едим за помин души этих несчастных, герцога и его беспутного сыночка. И еще: может, я спятил, но тебе с женой повезло гораздо больше, чем мне. Завидую.


***
После ухода молодой хозяйки поминки пошли своим чередом и скоро превратились, как водится, в развеселую пьянку, о формальном поводе которой после пятой рюмки уже не вспоминают.

Фернан ненавидел такой способ времяпрепровождения, поэтому тоже довольно скоро ушел в отведенные ему покои. Это оказалась небольшая удобная спальня с отдельной ванной комнатой и огромным балконом. Осмотрев предложенное помещение, он саркастически хмыкнул. Балкон был бы преимуществом в летнее время, сейчас оттуда тянуло холодом, который не мог перебить жар из камина. Не очень, по мнению хозяйки, важный гость получил не самую лучшую комнату. Пришлось забыть про ванну, нагреть кровать магией и нырнуть под пуховые одеяла. Вот они были великолепны.

Фернан еще спал, когда в дверь постучался слуга. Он принес теплую воду для умывания и передал просьбу канцлера зайти к нему, как будет готов. Слуга вызвался проводить мага через полчаса.

Фернану и самому было интересно, как разместили второе лицо в государстве. Он поторопился встать и привести себя в порядок. Затем прошествовал за своим провожатым по переходам и лестницам в покои совсем другого толка.

Стефана поместили на втором этаже, в то время как Фернана загнали чуть ли не на четвертый, под крышу. Вместо одной спальни канцлеру предоставили покои из трех комнат: спальни, гостиной и кабинета. Заметно было, что в помещении давно никто не жил, но содержалось оно в отменном порядке. А главное здесь было тепло.

Канцлер встретил его в халате за столиком, на котором был сервирован завтрак на двоих. Он приветствовал мага словами, весьма далекими от привычного «доброго утра».

— Ну наконец-то! Садись, подкрепись. Сегодня у нас трудный день.

Фернан учтиво поклонился и занял место напротив своего покровителя.

— В чем же трудность этого дня?

Будут оглашать завещание, а затем я объявлю волю императора. Ты можешь предсказать реакцию этой девицы? Я не берусь. Тут может быть что угодно, от великой радости до истерики. И на любое проявление надо адекватно отреагировать.

Фернан пожал плечами.

— Вряд ли она сильно обрадуется.

— Да? У тебя такое же чувство? Вот и я подозреваю, что на шею она тебе не кинется.

— До сих пор она молчала, может, будет молчать и впредь?

Канцлер заговорил так, как будто обсуждал очередную выходку кого-то из членов имперского Совета.

— Я бы на это не рассчитывал. Обычно идея замужества девушек, особенно старых дев, увлекает, но в этом конкретном случае у меня серьезные сомнения. Возможно, она станет противиться монаршьей воле: у девиц чувство самосохранения гораздо слабее, чем у мужчин.

Фернан живо представил себе вариант такого сопротивления:

— Она может начать визжать и драться?

Он полагал, что Стефан его высмеет, но тот только головой покачал:

— Все может статься. Если у девочки не все в порядке с головой…

Вот про это Фернан совсем забыл. Она же дура! Такие на все способны. А ему на ней жениться. Кстати, а когда? Сейчас у невесты траур.

Он задал этот вопрос Стефану и получил насмешливый взгляд:

— Да, император об этом не подумал, пришлось мне позаботиться. У меня для вас график подготовлен. Сейчас помолвка в узком кругу, а через полгода свадьба.

Фернан было приободрился: за полгода много воды утечет, возможно, удастся что-то изменить или сам император передумает. Но канцлер тут же добавил в этот мед дегтя.

— Раз ты у нас маг, помолвка тоже будет магическая.

А вот это было неприятно: магическая помолвка возможности расторжения не предусматривала.


Глава 2

С канцлером Стефаном Эстеллисом графом Арундельским у Фернана Савенского сложились, как он думал, неплохие отношения. Вернее сказать, он был бесконечно благодарен графу за то положение, которое занял. Ведь это именно граф отыскал его в Девяти Королевствах, уговорил поступить на службу императору, продвинул до должности личного мага Сильвестра IV и продолжал ему покровительствовать. Хотя иногда Фернану хотелось проклясть графа за все его благодеяния.

Долгое время Фернан наивно считал Стефана не только покровителем, но и другом. Дурак! Дружба возможна лишь меж равных, а считать себя равным потомственному аристократу, когда родился от неизвестного отца и женщины, служившей кухаркой по трактирам. Став старше, Фернан понял, что благодетель и благодетельствуемый друзьями не являются по определению.

То, что они вообще встретились, можно было считать как подарком судьбы, так и её насмешкой. Но на самом деле это была неизбежность, продиктованная самой историей империи и существования в ней магов.

В империи магам жилось несладко от самого её основания. Первый император Игитарий почему-то решил, что за этими пройдохами нужен глаз да глаз и велел их всех поставить в узкие рамки закона и определить на государственную службу. Посадить на жалованье, дать разряды, ограничить где только можно и следить, как бы они чего не нарушили. Вольности, принятые в Девяти королевствах, он у себя не потерпит. Результатом стало то, что маги из империи побежали бегом. Этот вольнолюбивый народ не захотел брать под козырек, когда тупым чиновникам взбредет в голову что-то у них требовать. Еще меньше нравилось магам ограничивающее законодательство. Ну, запрет на некоторые виды магии — это куда ни шло, понять можно. Они и в своем сообществе их ввели. Но запрет на магические услуги населению? Это уже полный бред и беспредел. Маги ломанулись прочь из империи.

Их, конечно ловили, но поймать сильного мага может только еще более сильный, да и то не наверняка. Подключать к этому войска оказалось просто идиотизмом. Когда при попытках схватить очередного беглеца стали гибнуть лучшие воины империи, охоту на магов прикрыли как не оправдавшую себя. В результате сколько-нибудь сильных и умелых магов в империи не осталось.

А ведь имперская магическая школа когда-то не уступала Валариэтанской, о чем свидетельствовали оставшиеся в королевской библиотеке книги. И все это рухнуло в одночасье.

Все что либо из себя преставлявшие маги перебрались в более лояльные к ним Королевства. Даже ведьмы не захотели остаться, кроме некоторых, заключивших выгодные браки с богатыми и именитыми гражданами империи. Но такие ведьмы свою сущность скрывали. Остались только те, для кого государственная служба была единственным в жизни способом прожить, не нищенствуя: слабые маги, знахари и знахарки, ведуны и так далее.

Сначала это людям показалось замечательным: они почувствовали, что государство из защищает. Магов традиционно боялись, а их отсутствие сочли благом. Люди были готовы отказаться от магических зажигалок и охранять амбары посредством кошек, лишь бы не иметь дело с колдовством. Они были убеждены, что кроме знахарей им никакие волшебники не нужны.

Так было ровно до того момента, как начали отказывать старинные артефакты, созданные в доимперские времена. Рвались охранные плетения, истощались заговоры на урожай, незаговоренные оружие и инструмент тупились и ржавели… Когда это были единичные случаи, происходившие с частными людьми, с ними удавалось что-то сделать, хотя бы закрыть глаза, но неприятности начали расти как снежный ком.

С каждым годом объём и скорость нежелательных явлений становились всё больше.

В царствование деда нынешнего императора своими силами с отказами имевшихся в империи магических систем уже не справлялись.

Венцом этого процесса стало обрушение государственной портальной сети.

Если без чего-то можно было обойтись, мелкие поломки слабые маги могли худо-бедно исправить, то портальная сеть была им не по зубам. Слишком сложные заклинания, специальные расчеты, которые, если ты этому не обучался специально, не провести, да и силы порталы требуют немерено. Сеть была запитана от магических источников, но настройки со временем сбились и энергия утекла, а специалистов, умеющих работать с источниками, в империи не осталось.

Тогдашний император Сильвестр III не рискнул менять законодательство. Выписал магов из Валариэтана на сдельную работу. Заплатил… О том, сколько пришлось отдать за восстановление портальной сети, никто не знал, но говорили, что богатейшая казна империи опустела наполовину.

Приезжие осмотрели то, что осталось от покрывавшей всю страну сети почтовых, пассажирских и грузовых порталов, посчитали и выдали результат: почтовую сеть они восстановят полностью, она меньше всего пострадала, пассажирских порталов будет примерно на две трети меньше, останутся только площадки в крупных городах, а грузовая сеть восстановлению не подлежит. Ее надо строить заново, это работа не на один год, да и магов нужно на два порядка больше, в сущности, как это и было при первичной постройке. Как теперь грузы возить? По старинке, лошадьми да волами. Долго? Ничем помочь не можем, законодательство ваше, а не наше.

Сильвестр чуть на стену не полез от злости, но выбора у него не было. Пришлось довольствоваться возможным.

Пока маги работали, за каждым из них ходило по два охранника. Ничего удивительного в том, что они удалились сразу, как закончили работу и получили мзду.

Когда все приглашенные отбыли назад в Валариэтан, император созвал совет и выразил мнение, что магов в страну надо вернуть, а для этого что-то придумать. Силком не получится. Вырастить в своем коллективе? В империи продолжают рождаться одаренные дети? Это, конечно, хорошо. А учить их кто будет? От силы, если она необученная, никакой пользы нет, кроме вреда.

Что же делать? Менять законы? Да ни за что!

Так на том совете ни к чему и не пришли, а через несколько лет все же издали закон, по которому одаренных детей собирали по всей империи и отправляли учиться в магические учебные заведения Девяти королевств за счет имперской казны. Большинство из них так и не вернулись, но некоторые все-таки рискнули и были приняты уже новым императором Казимиром. Он их обласкал и самым сильным и успешным даровал дворянство, правда, без земель.

Это был прорыв. Дворяне, в отличие от магов, имели право выбора. Они могли не поступать на госслужбу, ограничения на магическую деятельность на них распространялось не полностью. На своих землях дворянин был волен делать что угодно: хоть учить, хоть лечить, хоть колдовать.

От службы короне никто в результате не отказался (земель-то не дали!), но пользоваться правами дворянства они теперь могли и пользовались в собственных своих домах. Ассортимент, правда, был ограничен: многие виды магии были просто-напросто запрещены. Чтобы не попасть в тюрьму или на плаху маги старались законы не нарушать, зная крутой нрав здешнего монарха. Зато цены на услуги выставляли такие, что в Девяти королевствах их коллеги могли лишь скрипеть зубами от зависти.

После этого в империю потянулась тоненькая струйка магов из бывших ее граждан. Их все равно не хватало, но это было, по мнению императора, только начало.


***
На собственной защите Фернан и познакомился с графом Арундельским, который в те времена не был еще канцлером. Среди сидевших в зале магов этот господин выделялся как помидор среди огурцов. Вместо бесформенной мантии на нем был элегантнейший шоколадный камзол, расшитый позументом, из-под которого светили ослепительной белизной кружевной воротник и такие же кружевные манжеты рубахи. Их красоту подчеркивал шейный платок цвета топленого молока, заколотый у горла булавкой с каскадом драгоценных камней, на стоимость которых можно было приобрести пару каменных домов в столице Элидианы. Лицо нарядного господина тоже нельзя было отнести к разряду затрапезных, так сильно чувствовалась в нем порода. Сразу было видно аристократа не из последних. Но тогда этот тип Фернана не заинтересовал. Слишком многое было поставлено на карту, слишком важно была для него получить степень магистра, которую давали отнюдь не посторонние знатные господа, а коллегия архимагов.

А вот когда вожделенный диплом был уже на руках, тут и появился снова на горизонте аристократический красавец-граф. О, он был умен и не торопился. Прислал Фернану приглашение посетить его в гостинице только тогда, когда свежеиспеченный магистр понял: достойную работу с не менее достойной оплатой ему никто предлагать не собирается. К тому времени он успел ткнуться во множество разных мест, даже предложил себя в качестве преподавателя в родную Академию Мангры, но везде его ждал отказ. И тут в снятую им каморку (ни на что лучшее денег не было) принесли плотный конверт с имперской печатью. Внутри было приглашение посетить специального посланника Империи графа Арундельского.

Надо отметить, что к тому времени на престоле империи Казимира сменил его сын Сильвестр, который благоволили магам значительно более своего отца. Законов, правда, не менял, но всё время придумывал что-то, что должно было заставить общество повернуться к магии лицом. Вот только все его начинания зависели от того, с какой ноги нынче император изволил встать. Магов, привыкших к стабильному положению в обществе, это привлечь не помогало.

Фернан очень не хотел идти на встречу с имперцем, понимая, что ему предложат вернуться. Первым порывом было сжечь письмо и никуда не ходить. Но, поразмыслив час-другой, Фернан все же решил выслушать, что предложит ему посланец Сильвестра. В душе уже знал, что согласится: другого выхода он для себя не видел. В конце концов стать придворным магом императора (а на меньшее в связи со специализацией он не рассчитывал) — это не самый плохой вариант карьеры.

Каково же было его удивление, когда он узнал в имперском посланнике того самого аристократа, которого приметил на собственной защите! Еще больше его поразило то, что, судя по ауре, граф обладал довольно сильным магическим даром.

Он уже приготовился говорить с ним как маг с магом, но ничего не вышло. Беседу вел граф, и вел ее туда, куда сам планировал. Фернан по неопытности этого не почувствовал, но потом, перебрав весь разговор по слову дома, понял: граф играл с ним как кошка с мышью, если можно себе представить такую игру, где мышь при этом получает удовольствие. Потому что в процессе беседы Фернан испытывал ни с чем не сравнимое чувство душевного подъема, и именно оно привело его туда, где он сейчас находился.

Граф встретил безродного мага как давно утраченного и вновь обретенного брата. Младшего. С самого начала взял легкий дружеский тон, как будто они век были знакомы. Расспросил Фернана о его квалификации и видах на будущее так, что тот и не заметил. Молодой маг с жаром отвечал на вопросы, радуясь, что им интересуются, жаловался на бездушие и непонимание окружающих, излагал свои представления о том, что может высшая магия и зачем она нужна. Даже вкратце пересказал суть своей диссертации, забыв о том, что граф присутствовал на защите.

Арундел слушал с выражением интереса и участия, наводящими вопросами продвигая беседу к заранее запланированному результату. Когда он в конце концов предложил Фернану поступить на службу к Сильвестру IV, тот согласился не раздумывая, забыв обо всем, что знал о положении магов в империи. Он расслабился настолько, что подписал подсунутый как бы между делом договор на десять лет с возможностью пролонгации по желанию работодателя. Возможности же расторжения не предполагалось.

Уже на следующий день карета графа уносила их к границе. Фернан тогда удивился, он полагал, что быстрее было бы добраться порталами. Но граф заметил, что привык путешествовать с комфортом и не переносит пространственной магии: от нее тошнит и голова кружится. Пришлось тащиться на лошадях целых три декады.

Потом Фернан понял, что граф хотел получше узнать того, кого сам нанял на должность придворного мага. Кстати, слов "придворный маг" в контракте не было. Если бы Фернан не поладил с императором, тот мог легко загнать его в самую дальнюю крепость в качестве усиления гарнизона.

Но, кроме расспросов и наблюдений, будущий канцлер еще и наставлял молодого неопытного Фернана в искусстве придворной жизни. Не в этикете, полагая, что он для мага не главное, а именно в том, что в дальнейшем помогло выжить при дворе самодура и деспота Сильвестра, стать его любимцем и в конце концов получить этот самый приказ: ехать в Кирвалис, жениться на герцогской дочке и стать герцогом. Как ни удивительно, но это повеление было проявлением отеческой заботы императора о благе своего приближенного.

Тогда же, во время первой совместной поездки, Фернан узнал, что граф, несмотря на дар, практически никогда не пользуется магией. Даже свечку зажечь без огнива не умеет. Объяснить, почему так, Стефан Эстеллис не пожелал. Сказал, потом, во дворце.

А во дворце Фернан совсем обалдел. Он никогда бы не поверил, но высшая знать империи… Они все были потенциальными магами! Поголовно! И при этом в стране некому было совершать простейшее колдовство, а магов приличного уровня приходилось искать за рубежом. Да если всех этих людей обучить!

С этим он и обратился к графу. Тот похвалил Фернана за то, что он не стал приставать с таким делом к императору, а затем снизошел до объяснений.

Да, в свое время на престолы государств садились только достаточно сильные маги. Другие не смогли бы победить всех и основать собственные государства.

Империя возникла, когда первый император Игитарий объединил под своей рукой семь королевств, которые, войдя в империю, потеряли свой статус и стали называться герцогствами. Было еще множество мелких княжеств, получившие статус графств. Земли, которые были присоединены позже, входили в состав империи на тех же основаниях и с теми же правами. Их бывшие властители становились имперской знатью. Все герцоги и графы, таким образом, несли в своей крови силу магии.

Это совершенно не нужно было императорам. Маги — существа, по большому счету, неуправляемые. Поэтому была проведена огромная работа. Магия не запрещалась, упаси боги! Игитарий пошел по другому пути. Знати внушалось, что пользоваться магией — это фи! Работа, она для слуг. Все больше знатных господ отказывались от применения магии в своей жизни. Очень сильно на эту тенденцию сыграл и закон против магов. Сейчас для графа или герцога колдовать — дурной тон, а магические артефакты власти, имеющиеся в каждом роду, вызывают только восхищение гением магов прошлого. Все уже забыли, что кольца, короны и мечи создавали их предки лично, завязывая заклинания на своей крови и силе.

Это отчасти было ясно. Фернан не мог понять другое: дар просыпается рано, дитя еще мелкое, и удержать его от магии почти невозможно. Как убедить малыша, что пользоваться своей силой нехорошо? А кроме того, переполненный резерв создает очень неприятные ощущения. Обычно каждый маг в быту пользуется заклинаниями даже когда в них нет необходимости, или сливает силу в накопители, чтобы избавиться от жжения за грудиной и тяжести, вызванных переполнением резерва. Как же живут все эти знатные господа? Сливают силу? Но куда?

Ответ оказался простым и ошеломляющим. Каждого владеющего силой дворянина с детства воспитывали на запрете на магию. Вбивали в сознание и подсознание точно так же, как запрет делать в штанишки.

А еще на ребенка надевали родовой амулет, который тот носил, не снимая. Что эта ювелирная безделушка делала? Да просто откачивала излишки силы, не трогая сам резерв. Не накапливала ее, не преобразовывала, а бессмысленно рассеивала в окружающем пространстве.

Ничего более бредового Фернан и представить себе не мог. Сила, за обладание которой маги готовы были отдать все, что угодно, здесь бесцельно распылялась. Благо бы так поступали простые невежественные люди, их можно было заставить носить накопители и раз месяц, например, сдавать и получать новые, собирая силу для разных государственных нужд, как делали в Гремоне. Но с высшими сановниками и знатью такой номер не пройдет.

Тогда он с трудом уговорил графа Эстеллиса попробовать одно простенькое заклинание. Оно позволяло распознать ложь, как произнесённую устно, так и написанную в письме. Такие заклинания считались достоянием менталистики, но разве менталисты придумали Круг Истины? Нет, это сделали высшие маги в компании с артефакторами.

Граф сначала упирался, но затем понял свою выгоду и мастерски использовал освоенное заклинание через пару лет, когда умер старый канцлер и решалось, кто станет новым. Он сумел обезвредить всех своих противников и доказать Сильвестру, что лучшего канцлера тому не найти.

Заняв же высокий пост, граф стал защитником всех магов и магии в империи. Он и раньше опекал Фернана, а тут и вовсе с ним сблизился, чувствуя себя обязанным за помощь. Маг научил Стефана ещё дюжине простеньких, но полезных заклинаний, чем значительно облегчил жизнь графа.

Оставаться в долгу канцлер не любил и не умел, поэтому придумал тысячу и один способ остаться для Фернана не должником, а благодетелем. Для начала обязал всех магически одаренных молодых дворян, служивших в личной гвардии императора, носить на себе накопители и раз в неделю сдавать их придворному магу. Если учесть, что там служили только отпрыски самых знатных семейств, у Фернана никогда не было недостатка в энергии для заклинаний.

Благодаря этой дармовой силе молодому придворному магу удалось создать и отладить уникальную систему охраны и наблюдения. Теперь в императорском дворце ничего не могло произойти такого, что укрылось бы от глаз императора. Система не оставляла возможным злоумышленникам ни малейшего шанса.

За это достижение новоявленный канцлер уговорил императора даровать молодому магу не просто дворянское достоинство, а кусок земли, название которого позволило ему получить не просто прозвище, а настоящую фамилию.

Так Фердинанд Савернский стал Фердинандом Морнаром. Свое магистерское прозвище он не бросил, а украсил им свое имя, как титулом. Стефан Эстеллис граф Арундельский звучит красиво, но Фердинанд Морнар магистр Савернский — ничуть не хуже.

Сначала Фернан не понимал, зачем ему это нужно, но скоро заметил, что отношение к нему придворных изменилось. Человек с фамилией ими однозначно воспринимался как достойный уважения.

Тогда же по представлению канцлера Фердинанд сменил на посту своего предшественника и стал не просто одним из придворных магов, а главным из них, личным магом императора Сильвестра. Этим его статус был повышен практически до того потолка, до которого это было возможно в империи.

Но ничего нам не дается просто так, в этом Фернану в очередной раз пришлось убедиться. Вместе с должностью он получил всю прелесть императорского характера для подробного изучения. Сказать, что в личных отношениях Сильвестр был самодур, тиран и деспот значило бы сделать ему комплимент. Загадкой оставалось, как он усмирял свой нрав, решая государственные вопросы. Но не отметить разумного, взвешенного и зачастую мудрого подхода императора к делам страны в целом было невозможно.

Фернан был уверен, что тут не обошлось без руки хорошо ему знакомого графа Арундельского. Пару раз ему довелось поучаствовать в процессе и наблюдать все в непосредственной близости. Ему была знакома манера графа: в ничего с виду не значащем разговоре выяснить мнение компетентных лиц, затем обработать его, сформулировать взвешенное решение и внушить Сильвестру под видом его собственного императорского.

Вообще же канцлер всегда подчеркивал свое хорошее отношение к придворному магу: приглашал в свой дом, называл другом и охотно беседовал на самые разные темы. Результатом этих бесед стали несколько указов, возвращавшие магам их исконные права.

Глава 3

Ещё сидя рядом с канцлером в карете, уносившей их от дома к портальной площадке, Фернан лихорадочно пытался решить для себя: не исходит ли план женить его на кирвалисской наследнице от любимого друга и благодетеля.

Граф как будто мысли читал.

— Не думай, это не моя идея. Я только дал Сильвестру совет отдавать наиболее ценным для нас магам бедных дворянок в жены, чтобы повысить их статус. Примерно две луны назад. Мне и в голову не могло прийти, что он так это воспримет. Да и Оттон Реан Кирвалис тогда был в добром здравии.

Да уж, никто не знает, во что может вылиться та или иная идея, попавшая в голову императора Сильвестра. Фернан не стал развивать эту мысль, а задал совсем другой волновавший ее вопрос:

— Вы были знакомы с герцогом?

Он хотел еще кое-что добавить, но канцлер все понял и приступил к рассказу.

— Был, конечно. Мы практически все знакомы между собой, я имею в виду титулованное дворянство. Старик Оттон — представитель другого поколения, но мы встречались на совете. Давно, лет пятнадцать назад. Я еще канцлером тогда не успел стать. Что могу сказать? О мертвых или хорошо или ничего. Специфический тип с на редкость тяжелым характером. По положению он был бессменным членом совета, но после смерти жены перестал там появляться. Отговаривался нездоровьем. Поначалу это было ложью, он просто пил как сапожник. А потом его разбил паралич. Что с ним происходило все последующие годы, которые он провел затворником в своем замке, я не знаю.

— А его дочь?

Канцлер с удивлением в глазах посмотрел на мага.

— Знаешь, мне только сейчас пришло в голову. Я знаком со всеми мало-мальски знатными людьми империи, уж с девицами-то точно, но эту девушку никогда не видел и даже о ней не слышал ничего, кроме того, что она существует. Досье прочитал практически одновременно с тобой. Эта история с переносом совершеннолетия прошла мимо меня. Его величество не счел нужным ставить своего канцлера в известность, иначе бы я не оставил так это дело и сегодня мы знали бы больше.

— Что бы вы сделали?

— Ну, по крайней мере удостоверился бы лично в ее недееспособности. Пока же мы были вынуждены верить сомнительным свидетельствам.

— Ее отец и брат…

— Могли быть заинтересованы в том, чтобы не выдавать ее замуж. Приданое, то да се… У герцога дела тогда шли не слишком хорошо, а сынок — известный мот и кутила. Обрати внимание: они ее даже ко двору не представили, хотя должны были. В восемнадцать лет девиц из столь знатных домов принято делать фрейлинами императрицы, в течение года её величество каждой лично находит мужа. А тут…

Канцлер замолчал и задумался. Фернан рискнул влезть в его размышления со своим вопросом:

— Может, она и впрямь умственно отсталая?

— Все может быть. Но свидетельство Эгмонта стоило проверить в любом случае. Мальчишка врал как дышал. Не удивлюсь, если он оговорил сестру из одного удовольствия это сделать.

— Он был старшим?

Стефан фыркнул:

— Внимательнее надо документы читать. Он был на четыре года младше сестры.

— Значит, семь лет назад ему было…

— Вот-вот, совсем мальчишка. Юное непорочное создание, по глубокому убеждению его величества. Мерзкий, лживый, развращенный до мозга костей юнец на мой вкус. Хотя он был тогда очень хорошенький. Такие невинные голубенькие глазки могли ввести в заблуждение кого угодно.

Фернан так удивился, что переспросил:

— Хорошенький? О его сестре говорится, что она очень некрасива, даже уродлива.

Граф пожал плечами.

— Тут ничего не могу сказать. Повторяю, я никогда ее не видел, даже в детстве. Возможно, она пошла в отца. Одно могу сказать: в свое время ее мать была одной и красивейших женщин при дворе прежнего императора. В стиле Селины, ты представляешь?

Селину Фернан представлял себе прекрасно. Официальная любовница императора была изящной, как фарфоровая статуэтка, синеглазой блондинкой с невероятно хорошеньким, но незначительным личиком. Императору она нравилась своей кротостью и безответностью.

— Представил? Так вот, в том же духе, но во много раз красивее. От Вильгельмины невозможно было оторвать глаз.

— Вы ее знали?

Стефан пожал плечами и сморщил нос, что означало у него пренебрежительное отношение к предмету разговора.

— Она была моей дальней родственницей и в юности часто гостила в доме моих родителей. Я хорошо ее знал и, если честно, недолюбливал, несмотря на божественную внешность. Дивная красота, но ни ума, ни характера, при этом ханжа и лицемерка. Так что, несмотря на очаровательное личико, она мне не нравилась. Гелли была влюблена в моего и своего кузена Аристида, юного красавчика, а милашку отдали за герцога Оттона, человека на двадцать с хреном лет ее старше.

Она не сопротивлялась?

Стефан рассмеялся.

— Об этом история умалчивает, но скорее всего кротко покорилась судьбе. Заставлять ее никто бы не стал, в нашей семье это не принято. Ей нравилось изображать из себя жертву. Аристид как раз тогда тоже женился, причем по любви, на милейшей барышне, второй дочери графа Шанского, не красотке, но умненькой и жизнерадостной. На редкость удачный брак, этому шалопаю я до сих пор завидую. В общем, оба поженились, каждый на своем, и разъехались в разные стороны. Вскоре у Вильгельмины родилась дочь, как раз твоя невеста, а еще через четыре года сын. Затем она умерла при довольно странных обстоятельствах и больше я судьбой этого семейства не интересовался. С меня хватало известий, что налоги из Кирвалиса поступают вовремя и в полном объеме.

Фернан уцепился за единственную зацепившую его фразу.

— А что было странного в её смерти?

— Да все! Понимаю, стоило послать кого-нибудь расследовать это дело, но у меня тогда был забот полон рот. Впрочем, как и сейчас. Но в то время еще и людей не хватало. А покойники — люди мирные, требований не предъявляют, так что через некоторое время я просто забыл. Вспомнил теперь, когда ты стал спрашивать. Вот, кстати, приедешь — поинтересуйся, при каких обстоятельствах умерла твоя теща. Были подозрения, что её убил собственный муж, но прямых свидетельств не нашлось, а затеваться с герцогом в связи со слухами — себе дороже. Умерла и умерла. Тем более что Кирвалис по столичным меркам — захолустье. Не бедная, вполне самодостаточная, но не слишком важная в раскладе империи в целом провинция.

Фернан невесело усмехнулся.

— То есть герцогом я буду захолустным.

Граф сверкнул на него своим орлиным взором.

— Каким будешь, только тебе решать. Приняв этот титул, ты окажешься в совете впереди меня, я всего лишь граф. Подумай об этом.

Ответ Фернана в свою очередь удивил канцлера.

— Значит, я смогу перейти с вами на ты?

— Тебя только это волнует? Если так, скажу прямо: сможешь. Но только когда станешь герцогом.

— Вот мы и вернулись к девушке.

— Верно. А заодно доехали до портала. Кстати, советую тебе нацепить какую-нибудь личину. Не стоит раньше времени светить своей физиономией.

Да уж, физиономия у Фернана была запоминающаяся. Костистое, узкое лицо, длинный, хрящеватый нос, большой и немного кривой рот с узкими губами… Далёкая от красоты, но выразительная. Этому не мешало даже то, что яркостью красок природа его не наградила. Пепельные волосы, серые глаза не делали его бесцветным. Правда, и не добавляли привлекательности в глазах женщин.

Маг задумался, затем спросил:

— И какой же облик мне принять?

— Что-нибудь нейтральное, но не слишком далекое от твоей истинной внешности. Такой блондин средних лет с правильными, но незначительными чертами, вроде служащих нашей тайной службы. У тебя слишком выразительное и запоминающееся лицо, а именно этого нам сейчас и не надо.

Фернан припомнил одного из виденных им в кабинете Стефана агентов и попытался изобразить на своем лице нечто подобное. Свои русые волосы оставил как есть, изменив все остальное: сделал овал лица более округлым, нос прямее, скулы ниже и шире, глаза — водянистыми, губы более полными, а подбородок мягким. Украдкой вытащил зеркальце и посмотрел на свое новое отражение. На него глядел типичный агент тайной службы: бесцветный тип с довольно приятным, но ничтожным лицом. Такого увидишь и тут же забудешь как он выглядел.

Граф энергичным кивком выразил одобрение этому облику.

— Снимешь личину когда все закончится и ты останешься со своей невестой один на один. Не надо пугать девушку раньше времени.

Карету разгрузили, слуги перетащили сундуки в центр портального круга, на них уселись канцлер и маг, и через несколько томительных мгновений их уже встречали заранее посланные в Кирвалис люди графа. Быстренько погрузили все в такую же, но обитую бархатом другого цвета карету с гербом Арунделов, и отвезли в лучшую местную гостиницу.


***
Весь день накануне похорон герцога Оттона Фернан чувствовал себя крысой, отловленной для опытов. Все было не так, как нужно. Он не знал как правильно, но был уверен: все должно происходить по-другому. Зачем, например, они остановились в гостинице, а не отправились сразу в замок? Был бы шанс заранее увидеть невесту.

Канцлер добродушно успокаивал:

— Не паникуй. Жениться все равно придется, какая бы невеста ни была, так что погуляй пока на воле. Рассмотри лучше город, говорят, он древний и красивый. А еще приглядись: по горожанам видно, как идут дела в герцогстве. Тебе им управлять.

В результате, устроившись в самой лучшей гостинице, оба отправились осмотреться. Вышли на главную площадь, благо гостиница как раз на ней и стояла, оглядели гуляющую пред старинной ратушей толпу и отправились на рынок, который находился буквально в двух кварталах на другой площади, значительно более обширной..

— Рынок, — учил будущего герцога ушлый канцлер, — первый барометр состояния дел. Тут важно все: количество, качество, а также их соотношение. Количество продавцов и покупателей, разнообразие товаров, соотношение местных и привозных продуктов и изделий. Вот смотри: здесь заморские диковинки выделены в отдельный ряд. Это правильно. А рядом кузнецы, оружейники, ювелиры и галантерейщики в основном отсюда, из Кирвалиса. Это хорошо, ремёсла поддерживаются. Ладно, пойдем в продуктовые ряды. Посмотрим, как питается население.

Они обошли весь рынок. Граф приценивался, задавал вопросы, трогал, нюхал, пробовал, но ничего не покупал. Да и что ему могло быть нужно? Наконец, после часового блуждания между лотками и палатками торговцев, канцлер набрал огромный кулек пирожков у торговки, заплатил не считая и повел мага на выход.

— Знаешь, здешний рынок мне понравился. Большой, богатый, цены средние, много привозного товара, но больше все же местного. Кто бы ни руководил этим герцогством, делает он это с умом.

— Как вы это определяете? По богатству рынка?

Стефан Эстеллис с удовольствием приступил к объяснению, по ходу дела откусывая от горячего, ароматного пирожка с мясом.

— Ну смотри. Все налоги Кирвалис присылает в полном объеме и в срок, но в самом герцогстве нет нищеты. Судя по рынку, налицо умеренное процветание. Да и город располагает к этому выводу. Чисто, ухоженные дома и улицы, не видно нищих, толпа у ратуши пристойно одета, местные товары на рынке отличные и их много.

Он вытащил из кулька очередной пирог и сунул его Фернану. Тот не стал отказываться, взял, но есть не торопился. Граф принялся его уговаривать.

— Вот, съешь пирожок. Кусай. Не бойся. Вкусный! Я сразу по запаху понял, что у этой тетки товар высшего качества. У нас в столице я бы не рискнул, от них всегда очень сомнительно пахнет. А здесь…

Граф с аппетитом вонзил зубы в шедевр местной выпечки, на этот раз с луком и яйцом. Фернан последовал его примеру. Ему достался пирожок с капустной начинкой, действительно очень вкусный. Следующий он цапнул их кулька сам, не дожидаясь приглашения.

Когда, нагулявшись, мужчины вернулись в гостиницу, их ждал хозяин с предложением доставить им обед в номера. Канцлер отказался.

— Мы сейчас переоденемся, отдохнем и сходим в трактир, милейший. Пока можете подать чаю.

— Зачем трактир, — устало возразил Фернан, когда они поднялись на второй этаж, — Может, действительно обед в номер? Меня уже ноги не носят.

— Лентяй, — констатировал граф, — я же держусь, не жалуюсь. Трактир — самое главное место, которое я планировал посетить! Там мы узнаем последние сплетни и вообще разживёмся информацией. Так что можешь принять ванну и полежать часок, а потом жду тебя внизу. Оденься попроще и плащ с капюшоном не забудь. Надо же тебе хоть что-то узнать о невесте, а приезжим небогатым дворянам скажут больше, чем столичным господам.

Фернан отправился в номер, где уже стояла бочка с горячей водой, залез в нее и задумался. Никогда прежде ему не приходилось видеть методов работы канцлера. Он всегда наивно представлял, что осведомленность Стефана о различных сторонах жизни империи основывалась на донесениях различных служб. Но про рынок и трактир граф явно знал из личного опыта. Больно естественными смотрелись его навыки агента.

Предположим, последние несколько лет он просидел во дворце в тиши кабинета. А раньше? Когда он служил лично императору, при этом никому не известно точно, чем он занимался?

Тут Фернан вспомнил, что и в последние годы граф Арундел регулярно куда-то уезжал на пару дней, а по возвращении выдавал императору продуманные взвешенные решения по неотложным вопросам. Не ездил ли он самолично с тайными инспекциями? А что? Очень может быть.

Сейчас полезные навыки Стефана могли пригодиться Фернану. Он уже показал свои таланты на днем на рынке, а теперь продемонстрирует работу со слухами в трактире. Маг решил наблюдать за графом как можно внимательнее и постараться перенять его приемы. Это, конечно, не магия, но если судьба заставляет стать хозяином целой провинции, то стоит изучить, как добывается ценная информация.

Задумавшись, он не заметил, как вода остыла. Час давно был на исходе. Выскочил из бочки, наскоро обтерся и влез в самый затрапезный из имеющихся у него в багаже камзолов: поношенный тускло-коричневый, без шитья и дорогих пуговиц. Штаны и сапоги подобрал в масть: потертые, порыжелые, годные только на то, чтобы в них бродил по дорогам вор или менестрель.

Сам и удивился, откуда эти вещи взялись в его багаже, он бы их никогда не догадался уложить.

Это старое барахло вовсе не висело в шкафу вместе с другой одеждой, а валялось в каморке при лаборатории как память о студенческих годах. Выходит, Стефан планировал вылазку с самого начала и дал указание слуге засунуть старье в багаж. А не работает ли его камердинер, верный и многократно проверенный Грим, нанятый в первый день по приезде в империю, как раз на канцлера? Похоже что так.

Несмотря на пиетет, который испытывал Фернан к своему покровителю и другу, сознавать это было неприятно. Он положил себе сменить камердинера как только сможет обосноваться здесь, в Кирвалисе, и выбрать его из местных.

Утешившись этой мыслью, он быстренько привел себя в порядок, схватил плащ и спустился на первый этаж, где, дружески болтая с хозяином, его поджидал граф.

Зорким оком тот оценил превращения во внешности Фернана, удовлетворенно хмыкнул и протянул:

— Любезнейший, выпустите нас через черный ход. Мы идем прогуляться, — тут Стефан сделал многозначительную паузу, — Не хотелось бы, чтобы на нас пялились.

Фернан вздрогнул, но сохранил равнодушное выражение на лице. Зачем граф так сказал? Он ясно намекнул трактирщику, что они собираются в бордель, а на самом деле план состоял в том, чтобы поужинать и послушать сплетни. Не выдержав, он спросил об этом графа, как только они покинули территорию гостиницы.

— Друг мой, я не собирался сообщать нашему хозяину верную информацию. Он непременно ее кому-нибудь передает. В газеты или в замок, пока не знаю. Теперь нас будут разыскивать по борделям, а мы с комфортом посидим в трактире средней руки.

— А если завтра на первой полосе появится статейка, что канцлер и маг, прибыв на похороны, провели вечер в борделе?

Граф пожал плечами.

— Тогда я велю арестовать хозяина газеты за распространение клеветы. Доказательств-то у него не будет. Мы же в трактир направляемся. Я уже подобрал подходящий. Кстати, вспомни, мы идем по твоим делам. Мне по большому счету все равно, что из себя представляет твоя невеста. Есть, и ладно. Мне с ней не жить.

Маг насупился и замолчал. Стефан был кругом прав, узнать хотя бы как выглядит эта Идалия Раен, было нужно именно ему, Фернану. Неужели придется коротать жизнь с постылой дурой и уродиной?

В трактире было шумно, дымно, многолюдно, но в дальнем углу нашелся столик для двоих. Фернан присмотрелся: сюда такими маленькими компаниями не ходили. В зале стояли длиннющие столы, за каждым из которых располагалась шумная толпа друзей-приятелей. Они ели, пили, болтали, смеялись, а время от времени где-нибудь вспыхивала драка. Но это не вызывало общего побоища, к чему Фернан привык в столице. Здесь драчуны выходили на середину зала, внутрь заранее начерченного круга, топтались, пыхтели, толкались, пытаясь вытеснить противника за его границы, затем жали друг другу руки и возвращались за стол.

Граф толкнул Фернана под столом.

— Мне нравится этот способ решать конфликты. В Кирвалисе живут на редкость разумные и организованные люди.

К ним подошла подавальщица в на удивление скромном наряде и предложила:

— Есть говяжье рагу, тушеная свинина с грибами, рыба под белым соусом и баранина с чечевицей. Из салатов могу предложить овощной, охотничий и с маринованным лососем. Есть еще горячие закуски и супы: грибной и гороховый, но последний не советую. От него сильно пучит, таким благородным господам это невместно. Из выпивки найдется вино, сидр и пиво. Вино кислющее, привозное, а сидр отменный, местный. Пиво тоже ничего, свежее, вчера сварили. Просто попить могу принести ягодный морс или лимонад.

Фернана устраивало любое блюдо и любая выпивка. Он был удивлен широкому выбору и колебался между свининой и рыбой, одним глазком поглядывая на графа. Еда-то вся на простецкий вкус, при дворе ничего подобного подавать не принято, о чём можно только пожалеть.

Граф Стефан сделал выбор.

— Принеси-ка мне, милая, баранины с чечевицей и салат из маринованного лосося. Без супов и горячих закусок я обойдусь, а вот выпить… Сидр, сказала, отменный? Сидра я с удовольствием выпью. Морс тоже неси. Кувшинчик на двоих, — и обратился к Фернану, — А ты уже выбрал?

Пришлось делать заказ, не заставлять же ждать канцлера.

— Рыба под белым соусом и охотничий салат. Еще я бы съел грибного супа. А пить буду, как мой друг, сидр, раз он у вас так хорош.

Девица ушла, а граф тут же стал комментировать:

— Обрати внимание на широкий выбор блюд. Такой у нас не в каждом ресторане найдешь. Девица одета скромно и работает хорошо. Знает меню, может порекомендовать, а не надеется на выставленные сиськи. Мол, гости на них отвлекутся и не заметят, что едят. А ведь я нарочно выбрал трактир средней руки. Правда, с хорошей репутацией.

Фернана давно уже не коробило упоминание о сиськах. Хорошо, что про жопу не вспомнил. Стефан, как и его величество, любил подпустить в речи простонародные выражения, да еще такие, с пошловатым душком. Казалось, оба делали это нарочно, чтобы позлить и заставить передернуться придворных ревнителей морали и чистоты языка.

Обед оказался отменным. Сидр был действительно выше всяческих похвал, рыба — свежайшей и нежнейшей, соус — вкусным. Охотничий салат оказался собранием копченых кусочков всех видов лесного мяса и дичи с маринованными овощами, поданными на салатных листьях. Грибной суп порадовал густотой и наваристостью. Граф тоже был доволен. Его баранина с чечевицей источала такие умопомрачительные ароматы, что даже у сытого Фернана рот наполнился слюной.

— Эх, — задумчиво вздохнул граф Стефан, — Люблю простую еду. Дома все очень изысканное, но какое-то пресное. Клотильда никогда бы не позволила подать на стол блюдо, в котором столько лука и чеснока, а без них не приготовить по-настоящему вкусную баранину. Вот только в таких местах и отрываюсь. Надеюсь, твоя рыба была хороша.

— Великолепна, — подтвердил маг и снова уставился в тарелку.

Слова графа вызвали у него новый виток размышлений.

Клотильда была супругой Стефана, на которой тот женился в ранней юности. Поговаривали, что этот брак устроил предыдущий монарх, не спросив мнения ни жениха, ни невесты. Тем не менее Стефан уверял, что счастлив в браке, и не верить ему не было никаких причин.

Клотильду нельзя было назвать красавицей, но она была поистине очаровательна, причем с годами ее шарм только усиливался. По рождению и воспитанию она являла собой пример великосветской дамы, слегка надменной с равными, изысканно-любезной с высшими и снисходительной с теми, кто стоял ниже. Клотильда была хорошо образованна, умна, злоязычна и обладала поистине легким для окружающих характером. Если принять во внимание, что она родила и отлично воспитала троих детей… От такой жены Фернан сам бы не отказался.

Вот только так повезти в жизни ему не могло.

Поэтому его очень удивляли взаимоотношения между этими образцовыми супругами.

Граф Стефан очень ценил добрые качества своей прелестной жены, всячески подчеркивал в разговоре значение Кло в его жизни, но изменял ей направо и налево. Список его увлечений был раза в три длиннее императорского, который тоже не являл собой образец воздержания. Можно было не сомневаться: и сегодня граф ночевать один не будет, найдет, с кем скрасить время в этом пусть и прекрасном, но захолустье.

Клотильда прекрасно знала о похождениях Стефана, но они вызывали у нее только смех. Как-то Фернан случайно услышал ее разговор с другой дамой. Та возмущалась равнодушием графини к изменам мужа. Кло ответила ей примерно так:

— Ах, милочка, все эти девицы бесплатно выполняют мою работу, могу ли я на них обижаться? Трое детей — это и так слишком много, а постельные удовольствия… Поверьте, их переоценивают. Для меня важнее, что женой Стефан считает меня и всегда возвращается домой, как бы ни была мила его очередная пассия. В результате в качестве извинения я всегда получаю ценный подарок. Мне не на что жаловаться.

Сама она, как утверждала молва, была до отвращения верной женой.

Если бы Фернану досталась такая, как Кло… Он не стал бы ей изменять, наоборот, чувствовал бы себя счастливым. Умная женщина, прекрасная хозяйка, великолепная мать — что еще может быть нужно мужчине от супруги? А ему посчастливилось налететь на некрасивую дуру, которая разобьет все, что есть хорошего в его жизни. Даже титул этого не искупит.

Между тем он, не заметив, слопал весь обед. Стефан махнул рукой и подозвал подавальщицу.

— Что ты нам посоветуешь на десерт, милая?

— Шоколадные бабы сегодня очень хороши, яблочный пай тоже удался, мусс, печеные яблоки, ещё остался сливочный тиарн…

Маг заинтересовался незнакомым словом:

— Сливочный тиарн — это что?

Служанка с гордостью ответила:

— Традиционный кирвалисский десерт. Как бы вам объяснить… Вон, глядите, у того господина в стеклянной вазочке как раз он и есть.

Фернан вместе с приятелем не совсем приличным образом уставились на "того господина", который уплетал нечто бело-желтое с выражением блаженства на лице.

— Сладкий? — осведомился граф.

— Не приторный, если вас это интересует. У нас его хорошо готовят. Госпожа Александра всегда заходит к нам за тиарном, когда в город наезжает.

Прав был канцлер, трактир — источник знаний. Вот сейчас эта замечательная девушка расскажет все, что знает про его невесту. Стефан тут же включился:

— Отлично, милая, — неси нам ваш традиционный… Попробуем. Раз уж сама герцогиня… А она часто тут бывает?

— В месяц раз, когда по делам в город заезжает. Бедняжечка.

Подавальщица не стала уточнять, почему так назвала дочь герцога, хихикнула кокетливо и убежала за десертом. Вернулась довольно скоро и поставила перед каждым мужчиной по вазочке с чем-то, по виду напоминавшим суфле.

— Вот, сливочный тиарн, как заказывали. Пробуйте.

Десерт оказался действительно выше всяких похвал. Нежный, легкий, тающий во рту, душистый, в меру сладкий, украшенный веточкой мяты и несколькими ягодами, он понравился и Фернану, и канцлеру.

Фернан уписывал его за обе щеки, раздумывая, не повторить ли заказ, а граф тем временем зацепил подавальщицу разговором и теперь заливался соловьем, не забывая между тем отправлять в рот ложечку за ложечкой.

Пока вазочки пустели, мужчины получили следующую информацию: госпожа Александра бедная и несчастная, вконец затираненная покойным герцогом, она благословение, дарованный Кирвалису богами, с лица не воду пить, вовсе она не так уж некрасива, а про ее ум лучше у мэтра Корделя спрашивать.

Зато им тоже пришлось выложить девице, что они служилые господа из столицы, приехали на похороны, чтобы сообщить герцогине волю императора.

Реакция подавальщицы была странной.

— Ой, только бы величество не забирал у нас нашу барышню.

Когда все было съедено и выпито, Фернан всерьез вознамерился вернуться в гостиницу, но Стефан удержал его за рукав.

— Эй, ты не спать ли собрался? Если бы мы сюда приехали отдыхать, я бы не стал тратиться на гостиницу, тем более что в замке нас ждут комнаты.

Тогда зачем?

Граф даже рассердился:

— Затем, что всегда надо сначала провести разведку. Э, да что с тобой говорить! Извини, Фернан, маг ты хороший, даже отличный, но в делах не смыслишь ни хрена. Я стараюсь разговорить эту куколку, чтобы она хоть два слова о твоей невесте нам рассказала, но тебе это, видно, совершенно не интересно. Хотя жениться тебе, между прочим. Я уже, хвала богам, много лет женат. Тоже, кстати, с подачи императора. Правда, не этого, а его досточтимого папаши. Но я хоть с Клотильдой был к тому времени знаком, а тебе кота в мешке сосватали. Я бы уже на ушах стоял, пытаясь все про нее вызнать, а ты….

Фернан ответил как можно более равнодушным тоном:

— А что так переживать? Я уже смирился. Какая есть, на такой и женюсь, выбора нет. Все равно моя любимая уже никогда не будет со мной.

Граф вдруг хлопнул себя по лбу и начал рыться в карманах камзола. Затем, ничего там не обнаружив, сообразил:

У меня же письмо твоей ненаглядной, только не в этом камзоле. Я его в номере оставил. Хочешь почитать?

Фернан взвился:

— У тебя?! Письмо Эли ко мне?!

— С чего ты взял, что к тебе? Твоя Эльмира взяла на себя наглость лично канцлеру написать. То есть мне!

У мага потеплело на сердце. Его любимая не рассердилась, она все поняла и, рискуя вызвать гнев императора, пытается спасти своего возлюбленного от ненавистного брака. Стефан между тем не закончил:

— Представляешь, хотела узнать, соврал ты ей, что станешь герцогом, или это правда.

— Странно.

— Ничего не странно. Девица прикидывает, в каком качестве ты для нее выгоднее. Любовницей герцога быть приятнее и почетней, чем женой мага.

— Прекрати говорить гадости об Эльмире.

— Изволь. Так отдать тебе ее письмо? Она, правда, просила сохранить все в тайне…

Фернан поступил невежливо. Он налил себе стакан сидра, выпил его не отрываясь и ничего не ответил.

Дальше вечер шел весело по нарастающей. Подвыпивший канцлер присоединился к самой шумной компании и очень быстро ее возглавил. Здесь, видимо, газет не читали и не знали Стефана в лицо. Никто не догадался об его высоком положении, все продолжали принимать графа за небогатого дворянина из соседней провинции, но его внутренняя сила, как всегда, обеспечила ему центральное место за столом.

Фернан не присоединился к благодетелю, а напивался в одиночестве. Он сам не желал себе признаться в этом, но тайное письмо Эльмиры канцлеру ударило по его самолюбию гораздо больнее, чем он хотел бы показать. И вот теперь мужчина пытался залить горе алкоголем. Оказывается, чтобы хорошенько запьянеть, сидра надо гораздо больше чем вина или даже пива. Когда веселая компания под предводительством Стефана Эстеллиса наконец разошлась по домам, Фернан лыка не вязал и встать с места не мог: жидкость булькала у него чуть не в ушах.

Недовольный граф кинул монету трактирщику и велел пристроить где-нибудь его приятеля на ночь, а утром разбудить пораньше, протрезвить и доставить к восьми часам в гостиницу. Опаздывать на церемонию из-за Фернановых душевных терзаний он не собирался.

Утром маг вернулся в гостиницу трезвый и злой, быстро умылся и переоделся, затем зашел к еще почивавшему графу. Тот, не открывая глаз, пробурчал:

— Возьми письмо там, на столике. И скажи, чтобы сварили горячего шоколада побольше, а то мы не продержимся до поминок.

Фернан забрал письмо, заглянул на кухню и передал заказ, а затем вернулся в свой номер и достал из конверта надушенный чем-то цветочным розовый листочек.


Из письма Эльмиры Крайс канцлеру графу Эстеллису Арундельскому.


. Умоляю Вас всего об одном слове, граф, об одном-единственном! Правда это или нет? Если Фернан солгал мне, я выброшу его из своего сердца, чего бы это мне ни стоило! Если же он сказал правду, то мои чувства останутся неизменными: между нами встала чужая воля, а не предательство.

Если Фернан Савернский действительно должен стать герцогом Кирвалисским, я прощаю его. Можете ему об этом сообщить и дать мне знать одним лишь словом.

А если нет… Сожгите это письмо. Отсутствие ответа и будет в этом случае лучшим ответом для меня.

Преданная Вам

Эльмира Крайс


Фернан перечитал письмо возлюбленной несколько раз, но так и не пришел ни к какому выводу. Мысли как будто ветром выдуло их головы. По словам графа он, Фернан, был для Эли знатной добычей, и титул повышал его ценность даже если брак исключался. По его же личному мнению, письмо подтверждало чистоту чувств его избранницы. Душа рвалась к любимой, а между тем надо было ехать знакомиться с навязанной невестой. Пытка!

Ему пришлось слегка подкорректировать собственную личину, чтобы на ней не читались никакие чувства. Вышло нечто замороженное, но в высшей степени приличное.

Между тем канцлер спустился к завтраку и прислал слугу за магом. За столом Фернан уныло молчал, перебирая в памяти выражения из письма Эли, а Стефан разглагольствовал:

— Напрасно ты не интересуешься своим грядущим браком. Отвертеться все равно не получится, но то, что можно, надо брать в свои руки. Я тебе как друг говорю. Знаешь, вчера я так ничего путного и не смог узнать про твою невесту. Бедняжка! Это все, что о ней говорят. Бедняжка! Непонятно, к чему это относится. То ли к ее умственным качествам, то ли к тому, что ее отец затиранил, то ли к тому, что у нее все близкие вдруг умерли. Возможно, ко всему этому вкупе. Характерно, что её не ругают, а жалеют.

Фернан на минуту вынырнул из своих размышлений чтобы спросить:

— По-вашему хорошо это или плохо?

— Отличный вопрос! Значимых отрицательных эмоций люди не испытывают к трем категориям: к тем, кто является посланцем Доброй матери во плоти, к тем, кого впору только пожалеть, а еще к тем, кого они плохо знают, но полагают, что от него им вреда не будет. К какому из этих разрядов относится твоя невеста? По-моему, к третьему. В городе она бывала нечасто, дел тут особых не вела, с народом не общалась. Вообще герцог после смерти жены жил очень замкнуто, а из дочери сделал настоящую затворницу.

Фернан уловил последнее слово и переспросил:

— Затворница?

— Ну да, что-то вроде ученицы школы для будущих жриц. Тех, которые не знают, с какой стороны в постель ложатся.

Повезло, ничего не скажешь. Да, такое чучело вместо Эли, это просто насмешка судьбы. Он с трудом удержался, чтобы не выразить вслух свои чувства, в которых не было ничего патриотичного и верноподданического.

А потом были похороны и весь этот кошмар в замке Кирвалис. Впечатлённый видом копны из чёрных кружев, Фернан метался между долгом, желанием сбежать или свести счёты с жизнью. Пришлось долго уговаривать себя, что всё не так уж плохо и брак с этой странной девушкой — не самое ужасное в его жизни. В результате он с трудом дожил до следующего дня, когда должны были огласить решение императора.


Глава 4

Какой мудрец сказал: «Если вы думаете, что ситуация улучшается, значит, вы что-то не заметили»? Ему надо памятник поставить в столице в полный рост! А его бессмертное изречение выбить на камне перед ратушей на площади каждого города нашей империи в назидание потомкам.

Только я решила, что наконец наладила свою жизнь, и на тебе!


Начинать надо сначала. При рождении мне, можно сказать, повезло: моим отцом был не конюх, не плотник, а герцог Кирвалисский Оттон IV Раен. Не сказать, что это очень здорово: в наше время такой титул налагает обязанности, а прав даёт самую малость.

Когда-то Кирвалис был королевством, а род Раен — королями. Все вокруг принадлежало им, а если учесть, что по площади и населению Кирвалис и сейчас одна из самых больших, хоть и отдаленных от центра, провинций, то можно предположить, что королевство было не из последних. Жаль, что это не помогло ему избегнуть печальной участи: стать всего лишь дальней и не самой значимой провинцией империи. В старину мои предки и впрямь были полновластными хозяевами своих земель, но с образованием империи мало-помалу властные функции перетекли к императору, а титул стал забавной побрякушкой, которая цепляется к имени.

Императоры с первых дней существования нашей империи проводили политику централизации, таким образом влияние бывших королевских родов ослабло и потеряло свое значение.

Как ни странно, я последняя, кто станет об этом жалеть. Власть меня не прельщает. А вот то, что наша собственность с каждым годом уменьшается, радовать не может. Богатейший род Раен скоро станет просто нищим, хотя провинция процветает.

На сегодня в герцогстве Кирвалисском нам принадлежат, кроме родового замка и прилежащих к нему угодий, довольно обширные пахотные земли, которые мы сдаем в аренду фермерам, несколько мельниц, леса, и пара заброшенных замков.

Еще у отца есть дворец в столице и дом на побережье, куда он раньше возил мою мать. В Кирвалисе моря нет, домик находится в другой провинции, как, впрочем, и столичный дворец.

Так вот, из всего этого доход приносят только земли и мельницы. Замки — скорее статья расхода. Дворец в столице вообще машина для сжирания денег. Поддерживать его в пригодном для жизни состоянии при столичных ценах — разориться можно. Стоило бы сдать его в аренду какому-нибудь богачу-нуворишу, мы все равно там не бываем, но неприлично. Как же! Герцог сдает в наем родовую резиденцию, это же позор. На что эту резиденцию содержать, никто не спрашивает.

Домик у моря тоже можно было бы сдавать отдыхающим: мама моя умерла пятнадцать лет назад, больше никто туда ни разу не ездил, но отец и тут против. Как же, это память о его возлюбленной супруге. А что он эту память не видел уже давно и больше никогда не увидит, это дело десятое.

А еще мы со всего должны платить налоги в казну. Подоходный, на недвижимость, и кучу мелких, которых ты не придумаешь, пока тебе не велят внести денежки. Поэтому не стоит удивляться, что я трясусь над каждым грошиком. Говорят, герцогине это не пристало, мое поведение подошло бы скорее купеческой дочке или горожанке средней руки, но… А у меня есть выбор?

Хватит про плохое, вернемся к моему рождению.

Я была первым ребенком у моих родителей. Лет до трех все было замечательно. Отец страстно любил мать, она, казалось, обожала свое дитя. Меня баловали, дарили игрушки и наряжали как принцессу. Родители никогда не забывали поцеловать меня перед сном. Всего этого я не помню, знаю по рассказам нянюшки, которой уже нет в живых.

Назвали меня по обычаю двумя именами, в честь бабушки по отцу и прабабушки по матери. Первое имя мне дали в честь маминой бабки: Идалия, а второе — Александра, в честь матери отца. Мама надеялась, что я пойду в ее родню, буду такой же как она: голубоглазой, светлой, тонкой и воздушной, поэтому настояла, чтобы имя Идалия было первым. Она планировала звать меня Идой. Дурацкое имя, которое подходит нежным глупеньким блондинкам. Идой я была до двух с половиной лет.

В этом возрасте я впервые не оправдала маминых ожиданий. До этого, хоть уже было ясно, что глазки у меня карие, а не голубые, на голове росли легкие как пух беленькие кудряшки. По обычаю в день, когда мне исполнилось два года, их состригли и положили храниться в специальный ларец, куда потом отправились и все мои молочные зубы. Головенку дитятку после этого побрили, чтобы волосы росли гуще. Не знаю, всем ли этот прием помогает, но в моем случае подействовал. Вместо тонкого, белого, кудрявого пушка начали расти черные, густые, тяжелые и абсолютно прямые волосы. Тогда же стало ясно, что изяществом сложения я никогда отличаться не буду.

Мать перестала называть меня Идой и стала обращаться «Далли». Это имя я ненавидела, и после ее смерти меня больше никто так не называет. Теперь я Александра, Алекс, и только так.

Но вернемся к моему раннему детству.

После моего превращения из блондинки в брюнетку мать ко мне охладела. Она реже стала появляться в детской, а когда меня видела, огорченно вздыхала.

Когда мне исполнилось четыре года и пошел пятый, матушка родила сына, моего брата Эгмонта. На этом хорошее в моей жизни кончилось.

Я хоть мелкая была, но помню: меня заперли вместе с нянюшкой в детской и запретили выходить. Я хотела гулять — не пустили. Обед принесли холодным, забыв положить хлеб. Когда, поев, няня задремала, я выползла в коридор и добралась-таки до входа в мамину спальню. Оттуда неслись такие жуткие крики… До сих пор, как вспомню, кровь стынет в жилах. Обратно я бежала со всех моих коротеньких тогда ножек четырехлетней крохи, в ужасе зажимая уши.

На другой день пришел отец и объявил, что у меня родился брат. Я уже тогда плохо о нем подумала: еще бы, мама орала как резаная, я сама слышала. На что было невинное дитя, но невозможно не понять, что так кричат только от сильной боли. А если это как-то связано с рождением брата… Значит, он сделал маме больно. Наверное тот случай и заложил во мне неприятие самой мысли о браке и деторождении.

Мать долго болела после родов, меня к ней не пускали. Затем привели и показали: она лежала на кровати среди подушек и держала на руках завернутое в кружева нечто противного красного цвета. Это нечто испускало мерзкие хнычущие звуки.

Познакомься, Далли, это твой братик Эгмонт.

Я стояла и молчала. Все во мне твердило: это конец всего хорошего в твоей жизни, дорогая. Не очень понимая почему, я тем не менее не сомневалась: рождение этого мальчишки для меня обернется неприятностями. Так оно и случилось.

Отцу я сразу стала неинтересна, еще бы, теперь у него появился наследник. Жизнь матери тоже завертелась вокруг моего мелкого братца. А у него оказался прескверный нрав: этот красный червячок либо орал, либо хныкал, требуя к себе постоянного внимания. Потом он подрос, стал сначала сидеть, затем ходить, наконец превратился в довольно шустрого мальчишку, но повадок своих не сменил. Если еще сказать, что он был очень похож на нашу маму, то понятно, почему все на него переключились, совершенно забыв обо мне.

Весь замок плясал вокруг этого мелкого поганца. На меня никто не обращал внимания. В общем, я его особо и не требовала: росла спокойным, разумным ребенком. Няня привила мне склонность к опрятности и порядку, так что хлопот я никому не доставляла.

Зато мой братец умудрялся мотать нервы всему замку. Орал, чуть что не так, швырялся едой, если она приходилась ему не по вкусу, бил своих нянюшек ногами, брыкался и кусался, когда его пытались одеть и причесать, никого, кроме отца, не слушал, и вообще, по словам моей старой воспитательницы, был исчадием демонов. При этом наша матушка с кротостью терпела все его капризы и наказывала тех слуг, которые пытались на него жаловаться.

Почему, для меня до сих пор загадка. Может потому, что Эгги пошел в родню моей матери. Он, в отличие от меня, был белокур, кудряв и тонок в кости. На мир взирал огромными ярко-синими глазами, опушенными длинными темными ресницами. Вообще темным в его облике были только они, да еще брови.

В детстве Эг походил на хитрого пухленького младенца, какими принято украшать плафоны во дворцах, с возрастом он перестал быть пухленьким и миленьким, но он оставался красивым, изящным блондином, истинным сыном нашей матери.

Вот только милашкой он был лишь с виду. Такого мерзкого демонёнка мир еще не знал. Весь замок стонал от его проделок и только мамочка верила, что ее Эгги — чистое воплощение благословения богов. Скоро все узнали, что жаловаться на него опасно для здоровья. Он всегда отоврётся, а ты останешься виноват.

Сколько себя помню, я мечтала его как следует отлупить, но даже в раннем детстве сознавала, что мать мне этого никогда не простит. Так что Эгги с каждым годом все больше распоясывался и его проказы становились все злее и изощреннее. К счастью, мне в большинстве случаев удавалось ускользать и не становиться их мишенью. Обычно я скрывалась там, куда Эг по доброй воле ни за что бы не сунулся: в библиотеке.

В шесть лет наш придворный маг научил меня читать и открыл волшебный мир знаний. Сделал он это, как я сейчас понимаю, из эгоистических побуждений: я вечно к нему приставала с просьбами мне почитать. Больше не к кому было: моя няня была неграмотна, а маг — самый свободный человек в замке, особенно в зимнее время. Чтобы я отвязалась, он показал мне буквы и ход в библиотеку. Мне это место поначалу понравилось своей безопасностью: туда мой брат не заглядывал никогда.

После этого в моей жизни наступила довольно приятная полоса. Мною никто не интересовался, но это меня не слишком печалило, ведь у меня были книги. А родители…

По большому счету мне не на что жаловаться: меня не били, не обижали, просто перестали замечать. А я терпела и верила, что когда-нибудь это кончится, меня заметят и оценят. А пока… Кормят, поят, одевают, обувают — и хорошо. Я надеялась, что, начитавшись книжек, стану такая умная, что они смогут мною гордиться, и поймут, что я гораздо лучше моего брата.

Для этого надо прочитать как можно больше и выучиться всему, чему возможно.

Но план не удался: никто не оценил книжные знания, зато моё образование неожиданно приобрело новые краски.

Через некоторое время моя мать вспомнила обо мне, решив, что дочь должна научиться быть настоящей леди. Ко мне приставили гувернантку, а берейтор моего отца взялся учить меня верховой езде. Было мне восемь лет.

К тому времени я прочла в нашей библиотеке всё, что смогла понять. Непонятного было много, я его откладывала на будущее. Несмотря на то, что была еще маленькая, сообразила: мне не хватает опыта и бесед с умными людьми, которым можно было бы задавать вопросы. От гувернантки в этом смысле было мало толка: она знала только этикет и слегка музицировала. Приставать к родителям я боялась. Хотелось назначить на эту роль нашего мага, но он от меня шарахался. Не так-то просто отвечать на бесконечные «почему?», «отчего?», «зачем?» и «как?». Сейчас я его понимаю, а тогда обижалась.

Как ни странно, расширила мой кругозор верховая езда. Жюстен не только гонял меня по кругу на корде, мы с ним выезжали на прогулки по окрестностям. Я впервые увидела жизнь вне замка, она очень отличалась от того, к чему я привыкла. Жюстен не отказывался отвечать на мои вопросы, наоборот, он оказался любителем поболтать, чего был практически лишен на конюшне. Найдя в маленькой девочке благодарную слушательницу, он охотно рассказывал все, что знал. Как ни странно, его бесхитростные истории открыли мне глаза на происходящее вокруг и написанное в книгах, хотя смысл многих из них я поняла только когда выросла.

Кстати, в тот же год начали учить верховой езде и моего брата, несмотря на то, что ему было всего четыре. Для него наняли отдельного учителя, а еще выделили собственного грума и купили пони. Я же довольствовалась лошадкой из конюшен замка, Жюстен подобрал мне самую маленькую и смирную буланую кобылку, которую так и звали Буланка, сокращённо Булка. Очень скоро наши уроки верховой езды стали ежедневными и заменили собой прогулки пешком.

Наверное, мы потому так часто выезжали за пределы замка, что берейтор Эгмонта ежедневно занимал двор для своих занятий и мне там места не находилось. Гувернантка тоже радовалась, что пару-тройку часов может выкроить для себя, пока мы с Жюстеном носимся по лесам и полям.

Если бы можно было так проводить целые дни, я, наверное, была бы счастлива. Но приходилось возвращаться домой, а там меня ждала нудная гувернантка, которая все время приставала с правилами этикета и вышиванием, мешая читать книги.

Однажды она застукала меня с трактатом по зоологии в руках и устроила дикий скандал: юным девицам непристойно ТАКИМ интересоваться. До сих пор не пойму, что неприличного было в этой целиком научной книге.

К делу была привлечена моя матушка и она заняла сторону чужой, глупой девицы. Отныне мне запрещалось самостоятельно брать книги в библиотеке. Для меня это был страшный удар.

Но читать все равно хотелось, так что я стала таскать книжки тайком и читать под одеялом. Для этого пришлось украсть у нашего мага один из его светящихся шариков и научиться его заряжать. По-моему, он заметил, но шум не поднял, покрыл мое недостойное поведение. Вообще он был неплохой старичок, и я очень жалела, когда он нас покинул.

Произошло это уже после смерти моей матушки.

Она умерла, когда мне было тринадцать, а брату девять. Пожалуй, это самая таинственная история в моей жизни: я до сих пор не знаю, была ли смерть моей матери естественной, и, боюсь, уже никогда не узнаю.

Она никогда не отличалась крепким здоровьем, но особо ничем не болела, так, обычная мнительность знатных дам, которая заставляет их оставаться в постели ради плохого настроения. В тот раз она тоже хандрила, может, немного больше обычного, затем я заметила, что отец тоже ходит мрачный как туча. Несколько раз они запирались и кричали друг на друга. Отец каждый раз выходил злой. Он даже запретил давать маме лошадей, чтобы она никуда не могла выехать из замка.

Так продолжалось несколько дней, после чего нас с Эгмонтом услали в гости: у соседей был детский праздник по случаю десятилетия их сына. Нас пригласили на целую неделю. Обычно на такие мероприятия мы ездили с родителями, но в этот раз отправились туда в сопровождении моей гувернантки и учителя брата. Оттон с женой остались дома.

На пятый день из нашего замка прискакал гонец с сообщением, что наша мать умерла и нам надлежит как можно скорее возвращаться, чтобы поспеть к похоронам.

Пожалуй, это был единственный раз, когда я полностью разделила чувства брата. Всю обратную дорогу в карете мы плакали, обняв друг друга.

Это не помешало ему на следующий день обрызгать грязью мое траурное платье и насмехаться над тем, что я выгляжу как мокрая ворона.

***
Во время похорон отец был мрачен и от него ощутимо пахло вином. Через декаду после них он уехал и я не видела его более двух лет. На это время в замок прибыла его вдовая двоюродная сестра леди Тереза, дама на редкость вредная и въедливая, которой я, тем не менее, благодарна по гроб жизни.

Приезд её ознаменовался скандалом, в котором я так до сих пор ничего не поняла. Отец, который как раз собирался в дорогу, встретил тётю и заперся с ней на несколько часов в своём кабинете. Всё это время оттуда неслись крики и ругань, причём кричали оба попеременно, а под конец отец выбежал в гневе, вскочил на коня и был таков. Тётя же Тереза вышла спокойно, с достоинством и продемонстрировала слугам свои верительные грамоты: письмо, где значилось, что до возвращения герцога они должны слушаться её во всём как хозяйку дома.

При этом выглядела она крайне недовольной, видно, что-то очень важное ей выторговать не удалось.

Её появление сказалось положительно как на моей жизни, так и на нашем герцогстве в целом.

Тереза наконец навела в нашем сумбурном существовании мало-мальский порядок. Опыт у нее был: рано овдовев, она с успехом вела хозяйство, превратив разрушающуюся убыточную усадьбу в образцовую. Сейчас там оставалась ее старшая дочь, которая недавно вышла замуж за небогатого дворянина. Поэтому тетушка без опасений приняла приглашение нашего отца.

Она взялась за дело умело и без лишних сантиментов.

Для начала выгнала мою гувернантку и уволила учителя брата. Это произошло после того, как она проинспектировала наши знания и уверилась: толку от них никакого. Моя мистрис не может мне дать больше того, что я уже знаю, потому что дура необразованная. Я слышала, как тетя так назвала её в лицо. А учитель брата, несмотря на то, что сам отличался глубокими познаниями, не смог ничего вложить в тупую башку Эгги, а значит, не справился с поставленной задачей.

Затем Эгмонту наняли нового учителя, старого и сурового мэтра Гергия, а за меня тетя взялась сама.

Для начала она хотела запретить мне верховые прогулки, но я сумела ловко соврать, что мне их прописал доктор для укрепления здоровья. Тетя смирилась, только ограничила их часом в день.

Решив, что все остальное мне вряд ли пригодится, а танцевать я научусь, когда подрасту, она стала учить меня вести хозяйство. Поначалу я целыми днями таскалась за ней, изучая продукты, условиях их хранения и то, что можно из них приготовить. Но этим дело не ограничилось.

Я должна была знать работу кухарки или горничной лучше их самих. Меня научили стирать и гладить, метить белье, готовить все, от супа и салата до праздничного торта. Сама тетушка была потрясающей поварихой и кухарку научила. При моей матери мы никогда так вкусно не ели, как при тете Терезе.

Оказалось, все уметь надо для того, чтобы квалифицированно следить за работой слуг и экономить деньги. Мы считали белье, контролировали кухарку и горничных, проверяли истопника, ездили в ближайший городок за покупками, а также принимали деньги от арендаторов. Часть тетя откладывала на текущие расходы, остальные отвозила в банк. Затем старательно заносила все в два огромных гроссбуха. В одном расходы и доходы фигурировали в денежном виде, в другом — в натуральном.

Я сидела рядом и переписывала все цифры в собственную тетрадку, чтобы потом пересчитать по методу, который она мне показала. Замечательная женщина! Желая научить девочку тайнам домоводства, тётя Тереза открыла мне мир цифр.

Почему-то все мужчины, встреченные мной в жизни, начиная с моего отца, считали и считают, что цифры — это не женского ума дело. Мол, женщина не может их понимать в принципе. Ерунда, под тётиным руководством я научилась считать и решать задачи гораздо лучше любого мужчины в замке, даже лучше самой тёти. Вообще возможности математики очень меня заинтересовали, я нашла в библиотеке несколько книг нужного содержания и стала их изучать. На мое счастье там были два учебника и задачник. Тётушка, заметив мой интерес, не стала мне препятствовать, а поощрила, сказав, что никакое знание не может быть лишним в жизни: никогда не догадаешься, что может понадобиться.

После этого мэтр Гергий стал заниматься со мной математикой. Он давал мне задачи, я их решала, а если не могла решить, мы их вместе разбирали, чтобы понять что тут можно сделать и как к этому лучше подойти. Мне просто нравилась математика своей красотой и стройностью, логичностью рассуждений и тем, что в ней не было места грязи, скандалам, склокам и бессмыслице. Эти занятия доставляли нам обоим массу удовольствия. Старик сам говорил, что после мучений с моим братом он просто отдыхает душой.

Обучение ведению хозяйства также продолжалось. От мелких дел тётушка перешла к глобальным: общему управлению. Через некоторое время к домашним расчётам добавились финансы герцогства. Тереза поняла, что считаю я лучше неё и для начала стала просить меня проверить счётные книги, а затем доверила их вести. Я узнала всё о налогах и о том, что есть деньги герцога, а есть деньги герцогства и это разные вещи. Конечно, после уплаты всех налогов императору, а это немало, герцог имел право и возможность для личных нужд залезать в суммы, назначенные на починку дорог и мостов или содержание чиновников, но делать это стоило только в самом крайнем случае. Император не терпел беспорядка в своих владениях и регулярно требовал отчёт. При неудовлетворительном ведении хозяйства мог отстранить герцога от управления, посадить на довольно скудное содержание и назначить управляющего от короны.

Тогда же тётушка научила меня тому, что не мог бы преподать мне мэтр Гергий: лукавству цифр. Как составить отчёт для императора так, чтобы, с одной стороны, никто не мог не подкопаться, а с другой — утаить от него значительную часть полученных доходов. Как сделать так, чтобы всё сошлось, а в результате герцог и герцогство стали богаче. Потому что система налогообложения в империи создана была для того, чтобы отдельные герцогства, княжества, графства напряжённо сводили концы с концами и у них не оставалось ни сил, ни средства на то, чтобы даже задуматься о свободе и независимости. К этой мысли я пришла почти самостоятельно.

Об этом тётушка тоже мне говорила, хоть и не напрямую. Она взяла себе за правило по вечерам после ужина читать вслух. То я ей, то она мне. Книги подбирала из тех, что привезла с собой, в нашей библиотеке я таких не встречала. Это были и романы, и исторические труды, но объединяло их одно. В них рассказывалось о королевстве Кирвалис, где все жили богато и счастливо, а правила этим королевством магическая династия Раен. По окончании чтения она рассказывала, как и почему такое могущественное королевство попало в зависимость и стало частью империи.

По её словам, во всём виноваты были глупость и предательство. Ну, и коварство имперцев, куда без него. Одного из моих предков, не такого уж далёкого, кстати сказать, всего лишь прапрадеда, во время очередных переговоров император уговорил отправить сына, не старшего наследника, конечно же нет, ко двору императора. Пусть обучается дипломатии.

Тот отправил.

Прошло несколько лет. Внезапно на охоте погиб наследник короля, за ним следом убрался и его отец (горя не вынес, наверное), а на престол Кирвалиса сел тот самый сын, который обучался при императорском дворе.

Там он успел жениться на одной из приближённых императрицы, чуть ли не на её племяннице. В результате через три года был подписан договор, по которому Кирвалис на веки вечные вошёл в состав империи. По договору император должен был сохранить все исконные вольности Кирвалиса, но на деле нас тут же обложили налогами и поставили в новом герцогстве гарнизоны имперских войск, которые обязали кормить и содержать.

Так мой неумный прадед потерял своё королевство.

В книгах по истории, которые давала мне читать моя гувернантка, этот эпизод описывался не так, но почему-то тётушкин вариант меня убеждал больше.

Тем более, что я знала, то было дальше. С тех пор каждого наследника герцога Кирвалисского в возрасте четырнадцати лет забирали ко двору. Так мего неизвестно чему обучали, в семнадцать он обязан был вступить в императорскую гвардию, а домой возвращался только тогда, когда приходило время занять место отца. И обязательно с женой, которую подобрал для него добрый дядя император.

Но что об этом говорить, дело прошлое. Меня куда больше интересовал современность: хозяйство, деньги, порядок. Тереза меня в этом поддерживала, учила всему, что знала сама, и выписывала книги по тем вопросам, в которых была нетверда.

Так продолжалось больше двух лет. Тётя раз два месяца на неделю ездила домой, проверяла деятельность своей дочери и возвращалась. Хотя она была нудновата и имела привычку по любому поводу читать нотации часа так на два, на три, я ее любила.

Она же, как мне кажется, особых чувств ко мне не испытывала. Я ее просто устраивала такая как есть: спокойная, усидчивая, послушная девочка. Вот брата моего она не переваривала, поэтому все ее эмоции были направлены на него. На Эгги она могла орать, регулярно его наказывала, запирая в погреб, а меня за все время ни разу даже не похвалила, как будто мои успехи никакой ценности не имели.

Похвалы я получала от мэтра Гергия, к которому привязалась, поэтому рыдала, когда он от нас уехал. Произошло это, когда мне было пятнадцать, почти шестнадцать. Наш отец наконец вернулся домой.

Перед возвращением он прислал письмо, в котором сообщал тете Терезе, что больше в её услугах не нуждается. Ещё прислал чек на приличную сумму, я знаю, потому что оформляла его для того, чтобы внести деньги в банк. Но эта щедрая оценка её работы тетушку не обрадовала, так оскорблена она была его отношением.

Отец даже не счел нужным с ней встретиться и поблагодарить лично. Ее отослали как прислугу, не посмотрев на то, что они одной крови. Возмущение ее было так велико, что она не осталась его встречать. Мне сказала: "Увидимся, Алекс", села в наемную карету и уехала.

Глава 5

На другой день после отъезда Терезы прибыл отец, тоже в наемной карете. Я смотрела и не узнавала. Я помнила отца высоким, статным мужчиной с гривой темных, как у меня волос, и пронзительным орлиным взглядом светло-карих глаз. Он был некрасив, но значителен и считался в наших краях видным мужчиной. Тот, кто вылез из кареты, был попросту страшен.

Всего за два года Оттон переменился так, что родная мать не узнала бы. Он очень пополнел, сделался грузен и неповоротлив. На лице наросли брыли, как у пса, они ярусами спускались на воротник. Нос покраснел и раздулся, а глаза наоборот, потеряли свой яркий цвет, стали маленькими, водянистыми и подслеповатыми. Даже мне, неискушённой девочке, было ясно с первого взгляда, что он стал пить.

Отец оглядел вычищенный до блеска двор и дом, сплюнул и прошел в свой кабинет, приказав подать себе вина. Закуски не спросил, а в моей книге по медицине говорилось, что это признак того, что пьянство стало болезнью. Уже тогда его надо было поставить в рамки и ограничить в дееспособности, но что я могла, пятнадцатилетняя девочка.

Герцога Оттона могла остановить разве только жена, но ее уже с нами не было.

В наше налаженное хозяйство он ворвался как ураган и за месяц сломал все, чего добилась тетя Тереза за эти годы. Разогнал слуг, поругался с магом до того, что тот сложил свои вещи и был таков, разорил пару арендаторов и потерял доходы с земель, поссорился с соседями и нажил на свою голову несколько весьма разорительных исков. Когда же нанятый адвокат стал склонять его к мировой, просто побил беднягу. Это тоже стало ему в хорошие деньги, но, казалось, отцу на всё наплевать.

Меня он поначалу видеть не желал, отказываясь даже взглянуть на родную дочь. Потом случайно встретил в коридоре. Он был в стельку пьян, поэтому в первый и последний раз в жизни погладил меня по волосам и сказал ласково:

— Бедная девочка, ничего не взяла от матери. Ты такая же уродина, как твой несчастный отец.

После этого в течение трех лет я не слышала от него ни единого обращенного ко мне слова.

Единственное, что меня мирило с ним, это то, что он услал Эгмонта из дома, записав его в придворную школу. Закрытое учебное заведение для отпрысков знатнейших семейств должно было подготовить моего брата к тому, чтобы в свое время занять кресло герцога Кирвалисского в королевском совете.

Совет этот собирался дважды в год в мирное время и должен был действовать на постоянной основе во время войны. Во времена моего детства отец регулярно уезжал в столицу для участия в заседаниях, после его возвращения он не ездил туда ни разу, отговариваясь болезнью.

Мы жили странной для родственников жизнью. В одном доме, но полностью порознь. Я ограничила свою деятельность присмотром за кухней, чтением и конными прогулками, теперь уже не с Жюстеном, которого отец ни с того, ни с сего уволил, никого не взяв на его место, а в одиночестве. Говорят, это неприлично для юной девицы, но запретить мне выезжать без сопровождающего было некому.

Отец общался только с дворецким и новым управляющим, присланным из империи, из своих комнат выходил редко, но когда это случалось, вся прислуга пряталась, чтобы не попасть под пьяную руку. Я поступала точно так же: старалась не лезть к нему на глаза. Отмечала только, с какой скоростью в наших винных погребах исчезают крепкие напитки. Хорошо еще, что наши предки были запасливые: вина Оттону могло хватить на то, чтобы не просыхать еще лет сто.

За три года герцог очень сильно опустошил свою казну и казну герцогства собственными глупыми поступками, совершенными в пьяном виде. Наконец до него дошло, что денег стало не хватать, и он решил поправить дела, выгодно выдав меня замуж.

Призвал впервые за три года пред свои очи, осмотрел, скривился, как от кислятины, но вынес вердикт:

— Крепкая здоровая девка, что им ещё нужно. Детей рожать сможет, а что не красавица… Не всем же ими быть.

Я внутренне задрожала от ужаса, но вслух произнесла только:

— Как вам будет угодно, папенька.

Боялась я не зря. Первым же женихом оказался мерзкий пузатый пьяница, его собутыльник из столицы (имени не помню). Приехал, оглядел меня масляными глазками, ущипнул за зад и сказал только:

Хороша кобылка. И личико ничего, черномазенькое, но гладенькое.

В общем, они с отцом сговорились, что свадьба состоится через две недели. Раньше никак, потому что невесте нужно сшить платье. Для этого из столицы прибыли три швеи и закройщица.

Ясное дело, я хотела взбунтоваться, пойти к отцу и высказать ему все, что думаю об этом, с позволения сказать, женихе. Но после здравого размышления решила, что это ни к чему хорошему не приведет. Еще потащат под венец за косу, а после обряда пути назад не будет. Вот если он сам откажется…

Результатом моих раздумий явился коварный план. Подробностей передавать не стану, скажу только: толстяк обварился горячим киселём. Совершенно случайно зашёл на кухню и вывернул на себя полную кастрюлю, да так, что жениться ему временно стало нечем. Что его туда понесло и как он это сделал, никто так и не понял.

Ожоги от киселя — самые злые. Я не зря читала медицинские трактаты, знала, как вывести урода из строя всерьез и надолго. Отец вызвал ему лекарей и уговаривал остаться, но толстяк погрузил свою поврежденную тушу в карету да и был таков.

На этом отец не угомонился. Следующим кандидатом стал граф Егирский, старый как мир и уродливый как грех. У него уже было четыре жены, всех их он пережил, но никто не удосужился подарить ему наследника. Я не горела стать пятой племенной кобылой в его стойле, тем более, молва твердила, что всех своих жен он просто-напросто уморил голодом из скупости. Зачем мой отец решил связаться с этим сквалыгой, удивляюсь до сих пор.

Так как платье было уже пошито, свадьбу собирались играть как можно скорее, поэтому и действовала я без проволочек.

На этот раз тоже не стала противоречить, но ухитрилась поссорить их в процессе обсуждения моего приданого. Вернее, граф хотел оное с Оттона получить, а отец желал взять с графа выкуп за невесту. Я прислала им на переговоры вина покрепче, памятуя, что отец в пьяном виде чрезвычайно зол и драчлив. В результате граф был выброшен из дверей головой вперед и влетел прямо в навозную кучу около конюшен. После такого афронта о том, чтобы породниться, речь уже не шла.

Труднее всего мне дался третий жених. Барон Грюнсен был не стар и очень богат, но смотреть на него без содрогания мог только очень храбрый человек.

Чтобы войти в дверь, ему надо было пригнуться, волосы на голове напоминали воронье гнездо, свитое из ржавой проволоки, красное широкое лицо пересекал шрам, начинавшийся под волосами и уходивший куда-то на шею: в бою (по другой версии в пьяной драке) кто-то разрубил ему лицо пополам. К этому можно было добавить вытекший глаз, который он не считал нужным прикрыть повязкой и сломанный в нескольких местах нос.

Уверена, к любой внешности можно притерпеться, если за ней скрывается нормальный человек. Но барон и по характеру был чудовищем. Он убивал провинившихся слуг ударом кулака и считал это милой шуткой. Знаю, потому что присутствовала при его разговоре на эту тему с моим отцом. Они оба радостно ржали, а меня дрожь охватывала. Глядишь, он на жену так же разгневается и поминай как звали. Об остальных прелестях его нрава и ума я говорить не стану, слишком страшно и противно.

Закончилось все тем, что он решил меня изнасиловать. Просто так. Чего, мол, ждать свадьбы, если мне все равно этого не избежать. Спасло меня только чудо, а еще несколько обстоятельств.

Во-первых, барон был в стельку пьян. Вообще вино в то время в замке лилось рекой, так что удивляться нечему. Во-вторых, он выбрал для этого дела очень неудачные место и время: я как раз выходила из винного погреба с очередными бутылками для отца в корзине, а в огромном холле, где располагался вход в подвалы, не было ни души. Присутствие этого дикого быка разогнало всех, мне лично пришлось идти за вином.

Барон навалился на меня всем телом, так, что я уронила корзину, хорошо, на пол, а не в зев погреба, и стал одной рукой рвать корсаж, а другой задирать юбки, дыша мне в лицо перегаром и пьяно бурча что-то вроде: "Не ерепенься, дура, все равно же поженимся". Я пыталась отбиваться, но куда там! По сравнению с ним я была как котенок по сравнению с быком. Наконец, когда он разорвал на мне платье и облапал грудь так, что на ней остались синяки, скотина перешла к более решительным действиям и попыталась коленом раздвинуть мои бедра. Для этого он одну ногу оторвал от пола… Всего на мгновение, но мне этого хватило.

Вернее, мне повезло. Уже изнемогшая и готовая сдаться, я как раз попыталась в последний раз его оттолкнуть. Трезвому я бы ничего не сделала, но у пьяного координация движений оставляет желать и чувство равновесия тоже нарушено. В общем, он упал. Если бы все произошло на ровном месте, он бы поднялся и тут бы мне не сдобровать, но мы стояли на самой верхней ступени лестницы, ведущей в погреб. Погреба у нас глубокие и ступеньки крутые. Я рванулась наружу, боясь упасть, а его, естественно, повело в противоположную сторону. Барон рухнул с высоты в два человеческих роста на каменные ступени и сломал себе шею.

Увидев, что он не шевелится, я совершила единственно правильный поступок: взяла свою корзину и пошла переодеваться. Постаралась, чтобы меня никто не заметил, привела себя в порядок и отнесла вино в отцовские покои. К счастью, ни одна бутылка не разбилась. Отец спросил меня, не видела ли я барона. Нет, он мне не попадался.

Часа через два его нашла служанка. Увидела открытую дверь в погреб, решила ее закрыть, но предварительно сунула туда нос и узрела труп. Орала так, что слышно было не только в замке, но и в его окрестностях.

Дознание пришло к выводу, что барон в пьяном виде решил заглянуть в погреб, оступился и упал с лестницы. Моего в этом участия приехавший из города следователь не углядел, чему я очень обрадовалась. Длинные рукава и закрытый ворот скрыли следы баронских рук. Я всегда скромно одевалась, поэтому никто не обратил на это внимания. И вообще, никому в голову не пришло связывать герцогскую дочь со случившимся. Упал пьяница в погреб, туда ему и дорога. Его наследники, думается, были только рады.

Никакие угрызения совести меня по этому поводу не мучили и не мучают: барон получил то, что заслужил, я была лишь орудием в руках судьбы.

После этого случая отец перестал меня сватать, увидев знамение в смерти последнего жениха. Я этому от души радовалась, потому что после недавних событий мужчины вызывали у меня отвращение и страх.

Тот год ознаменовался еще одним событием: на каникулы из своей элитной школы приехал Эгмонт. Это случилось через пару месяцев после гибели барона Грюнсена. Пожалуй, я впервые обрадовалась, увидев брата. Он появился как утренняя звезда на небосклоне и оттянул все внимание на себя. Меня оставили в покое.

Ему было уже пятнадцать, он сильно вытянулся и стал выше меня ростом, хотя я отнюдь не малявка. Тонкий, стройный, с красивым как у девушки лицом фарфоровой белизны (юношеские прыщи обошли его стороной), Эгги начал свое пребывание в отчем доме с того, что объявил меня толстой уродиной, судьба которой остаться старой девой и трудиться на благо семьи в качестве экономки. Отец его поддержал: ему не хотелось возиться со счетами и книгами, а я это делала очень тщательно, никогда не допуская ошибок. Вдвоем они решили мою участь: экономка.

Затем Эгмонт стал раскрывать перед отцом свои радужные перспективы. Планы были те же: выгодная женитьба, но на этот раз жениться должен был мой брат. Меня в матримониальном плане сочли непригодной: за мной нужно было дать приданое, чтобы скрасить мое уродство. Брат же, напротив, мог рассчитывать на самую выгодную партию. Он так красив, так хорош, что на него клюнет любая дура с титулом и деньгами. Надо только подождать три годика, до его восемнадцатилетия, а затем он сорвет главный приз в брачной лотерее. Император просто обязан выгодно женить наследника Кирвалиса.

Я ничего не имела против. Наоборот, надеялась, что, когда придурок женится, я смогу забрать маленькое состояние, которое было завещано мне бабкой по матери, и устрою свою жизнь где-нибудь подальше от родни. Одиночества я не боялась, скорее мечтала о нем. Ни от кого не зависеть, никому не подчиняться, ни перед кем не отвечать — вот тот идеал, к которому я стремилась и стремлюсь до сих пор.

Но жизнь повернулась совсем не так, как всем хотелось. В последний день пребывания Эгмонта дома он умудрился поссориться с отцом и так его разозлил, что с Оттоном случился удар. Наш отец упал посреди главной залы и уже не смог подняться. Отнялась вся правая половина тела, пропала речь, он мог только мычать.

Не знаю, присутствовал ли Эгмонт при том, как это произошло, или успел убежать раньше, поэтому не стану его обвинять в том, что он не помог пострадавшему, но отец оставался без чьей-либо помощи в течение нескольких часов. Слуги боялись, когда господин в гневе и старались в это время на глаза ему не соваться, а все в замке слышали, как он орал. Потом, правда, перестал, но ещё пару часов к нему никто не решался войти. А он лежал в луже собственной мочи и жалобно мычал от беспомощности.

Когда я его нашла в таком положении, карета, увозившая Эгги в школу, была уже далеко. Пришлось искать и звать слуг: отцова камердинера, дворецкого и садовника. Втроем они с большим трудом перетащили его в спальню, раздели, обмыли и уложили в кровать. Больше всего я боялась, что отец умрет, но боги были ко мне милостивы: через месяц восстановилась речь, а через полгода он смог встать с постели.

Но прежним уже больше никогда не был.

За время болезни герцог Оттон усох, поседел и в свои шестьдесят превратился в дряхлого старичка. Ходил он теперь медленно и с трудом, плохо видел и слышал, еще хуже соображал. Зато мерзкий характер никуда не делся. Доктор запретил ему пить, что очень меня обрадовало. Но Оттон и без алкоголя не отличался спокойным нравом, несмотря на свою слабость, он гонял слуг, орал на них, капризничал и вредничал всегда, когда мог.

Но основное свое раздражение он срывал на мне. Побить меня он был не в состоянии, зато отыгрывался словесно, да так, что я жалела о времени, когда он был лишён языка… Упреки, язвительные подколки и прямые оскорбления сыпались градом. За все, чего он лишился в результате удара, должна была ответить я лично. Особенно его злило то, что он не мог быстро ходить, да и запрет на вино и некоторые продукты не добавляли ему хорошего настроения.

По совету доктора ему купили кресло на колесиках, и теперь в нем протекала вся жизнь отца.

Гнев на Эгмонта у Оттона быстро прошел, тем более что тот был далеко и являться пред отцовы очи не спешил. А я вот она — ругайся не хочу! Эгги же не торопился приезжать, посылал письма, в которых всячески подлизывался, и появился только тогда, когда получил полное прощение.

Это произошло где-то через полтора года. Отец и сын помирились, но для меня ничего не изменилось.

Три года с лишком я терпела всевозможные издевательства, которые только мог выдумать злобно настроенный ум.

Отец не имел возможности бить меня, потому что после первой попытки я стала держаться от него на почтительном расстоянии, не позволяя дотянуться, поэтому в основном ограничивался моральными пытками. Кто думает, что это ерунда, тому предлагаю самому потерпеть.

Я, стоя перед ним по стойке смирно, регулярно часами должна была выслушивать, какая я стерва, неблагодарная дрянь и плохая дочь. Он ругал меня за все, что видели его глаза, вплоть до плохой погоды. Унижал и оскорблял, намекая, что такой уродине как я не стоило на свет родиться. Уйти и тем избавить себя от этой пытки было нельзя: он гнался за мной в своем кресле на колесиках, приказывая остановиться. Я каждый раз пугалась, что он сейчас упадет и разобьется. Мне бы пришлось его выхаживать.

Праздником было, когда он просто швырялся в меня предметами, до которых могли дотянуться его руки. Попасть он не смог ни разу, но это действие его успокаивало на некоторое время.

Я с нетерпением ждала счастливого дня, когда мне исполнится двадцать один год, возраст совершеннолетия. С того момента я должна была вступить в права наследства, доставшегося мне после бабушки. Размер ее состояния я узнала, подсмотрев бумаги на столе отца. Простой подсчет показывал, что доходов от этих денег достаточно, чтобы снять небольшой дом где-нибудь подальше от столицы, нанять двух служанок и скромно жить, не трогая основной капитал. Ни о чем большем я и не мечтала.

Знаете, есть такая байка. Человек, который всю жизнь тяжело работал, получил в наследство большую сумму денег. Его спрашивают:

Что вы теперь намереваетесь делать?

Куплю себе дом с большой верандой и кресло-качалку, буду на веранде в нем сидеть.

Но вы же не сможете вечно так сидеть! Ну, год просидите. А потом?

Потом я начну раскачиваться.

Я напоминала себе того человека. Мне не приходил в голову вопрос, чем я буду заниматься. Главное — подальше от нашего знаменитого замка, папаши, братца и всего, что с ними связано. Но в день, когда я была готова отпраздновать свою свободу, из королевского дворца было доставлено письмо с большой красной печатью. Эту гадость привез мой брат лично и глядел при этом на меня с гаденькой улыбкой. Он знал, что там скрывается.

Его величество удовлетворил просьбу моего батюшки и лично для меня перенес возраст вступления в совершенные лета c двадцати одного на тридцать. Оказывается, отец еще год назад подал прошение королю, мотивируя это тем, что я внешне непривлекательное и умственно отсталое существо, за которым он вынужден приглядывать, чтобы оно не причинило себе вреда.

Не знаю, как ему пришла в голову эта подлость, но я поклялась, что он о ней очень пожалеет. Мало того, что он целыми днями твердит, что я уродина. Надо же было заявить, что я придурочная!

Король отклонил бы эту просьбу, если бы сведения обо мне кто-нибудь не подтвердил. За этим гадом далеко ходить не пришлось: братец Эгги собственной персоной. Все в королевстве были осведомлены о мнении короля, что только юность правдива и искренна. Голубенькие глазки и золотые локоны семнадцатилетнего Эгмонта сделали свое черное дело: он подтвердил слова отца и король ему поверил.

Сволочь! Скотина! Этого я простить не могла. Сделать вид — да, выхода у меня все равно не было, но забыть…

ТРИДЦАТЬ! Это значит, что моей каторге суждено длиться еще девять лет.

Как я тогда руки на себя не наложила! Если честно, очень хотелось. Но… Тогда Эгги будет торжествовать! Этого я допустить не могла. Он еще сто раз пожалеет, что привязал меня к отцу якорными цепями.

Еще четыре года прошли как в аду. По воле моего отца мы жили очень замкнуто, никуда не ездили, никого не принимали. Не такую жизнь положено вести герцогам и членам их семей, но вариантов не было. О герцоге Кирвалисском забыли. Даже император не вмешался и не приказал представить меня ко двору. Если честно, я от этого не страдала. Одиночество всегда было моим убежищем.

***
В течение этих долгих лет я не раз и не два добрым словом вспомнила тетю Терезу. Ее уроки ведения хозяйства оказались просто бесценными, но не только. Благодаря ее наставлениям я сумела приобрести по-настоящему преданных мне людей среди слуг, тех, благодаря заботе и помощи которых я не сошла с ума и не наложила на себя руки.

Тётушка учила меня, что преданность слуг не покупается деньгами. Она возникает, когда с ними обращаешься по-человечески. На ее примере я видела, что она очень строга и требовательна. В то же время слуги ее боготворили и плакали, когда ей пришлось уехать.

Тетя передала секрет, что значит «обращаться по-человечески» мне, за что я ей буду благодарна и на смертном одре. Это не поблажки и не панибратство, это внимание к настоящим нуждам подчиненных. Наши аристократы часто забывают, что слуги — тоже люди, и выдвигают требования, которые лишают несчастных нормальной жизни. Например, запрещают им иметь семью, а если семья все же есть, не дают видеться. Так, кстати, поступала моя мать, так действовал и мой отец, пока мог.

За годы, прошедшие с отъезда Терезы, я создала небольшой отряд слуг, преданных лично мне. Во-первых, дворецкий Бернал и экономка Трина. Они были женаты еще до того, как Бернал поступил на службу в замок, но. Когда его приняли на работу, жену ему с собой взять не разрешили. Она жила в соседней деревне, а Бернал навещал ее раз в декаду на пару часов. Я позволила ему привести жену в замок, и сделала ее старшей над женской прислугой. За одно это оба были готовы за меня в огонь и в воду.

Также преданными лично мне людьми были бывший егерь моего отца Брит и его жена, моя камеристка Патти. Здесь история была иной. После того, как отца разбил паралич, стало ясно, что охотиться он не сможет и егерь ему больше не понадобится. Он хотел было отослать Брита, но я заметила, что парень явно очень толковый и расторопнымй, такие слуги редкость. А еще он ухаживал за Патти, и она отвечала ему взаимностью.

Моя мать не позволяла слугам создавать семьи, и в этом случае выгнала бы обоих. Но я решила по-другому. Велела им пожениться, чтобы не поощрять разврат, и назначила Брита моим конюшим. Должность странная, если не сказать больше. Конюший — не конюх. Он не заботится о лошадях, а сопровождает своего господина, когда тот выезжает верхом. Помогает сесть на коня, с него сойти, негласно охраняет. Я же со двора выезжала нечасто. В результате я стала использовать моего конюшего самым причудливым способом, главным образом как шпиона и сборщика информации.

Более полезного человека трудно представить. Когда управляющий кладет мне на стол очередной доклад, я безошибочно тыкаю в самые уязвимые места и легко определяю, где меня пытаются обмануть. Это не потрясающая интуиция, как думают некоторые, а добросовестно собранная информация. В таких делах Брит незаменим.

Еще у меня появился секретарь Петер. Он числился секретарем отца, но тот об этом даже не подозревал.

Я нашла его случайно. Как-то заехала по делам в соседний городок, где меня застиг сильнейший ливень. Спряталась от него в трактире, а там мое внимание привлек очень тощий парень, сидевший в углу, читавший научный трактат и делавший выписки.

Я как раз хотела обзавестись секретарём, но в наше время трудно найти грамотного человека. Спросила о нем у трактирщика, оказалось, это его племянник, сын сестры, которая вышла замуж за учёного. Оба они умерли, а сын остался. Парень учился в столице, пока все деньги не вышли, но университет закончить не успел. Теперь ему кроме как к дяде некуда податься. Живет при трактире, за миску супа и кров ведет дядины книги.

Через декаду Петер вел уже мои книги, и делал это превосходно. Что он получил? Собственную комнату, жизнь на всём готовом, приличное жалованье и возможность заниматься в библиотеке замка. Парень счастлив и даже немного округлился на замковых харчах. Кроме секретарской он исполняет ещё и должность библиотекаря, причем совершенно бесплатно. То, что я позволяю ему выписывать книги по каталогу и их читать, для него — небесное благодеяние. Что мне это тоже на пользу, ему и в голову не приходит.

Если прибавить сюда кухарку Марту, которая свое отношение к моей тётушке после её отъезда перенесла на меня, то вот те, на кого я всегда могла и могу опереться в своей деятельности.

В замке полно и других слуг, но все они подчиняются преданным мне людям.

Еще я всегда могу рассчитывать на верность нашего начальника стражи. Он верен не мне, но герцогству и правящей семье, так велит ему честь воина. На его должности это то, что нужно.

А вот на управляющего Зигиса и на представителя императора полагаться не могу, оба жулики. За ними нужен глаз да глаз, иначе обворуют, да на меня и свалят. Но не я их поставила и не я уберу. Одно радует: за годы совместной деятельности мы научились ладить хотя бы внешне. Да и живут они в городе, а не в замке. А вот метр Кордель, императорский нотариус Кирвалиса, со мной в самый замечательных отношениях Я восхищаюсь его умом, честностью, порядочностью и профессионализмом, а он просто мне сочувствует.

***
Но вернемся к тем четырем проклятым годам.

За это время Эгмонт закончил свое образование и вступил в полк. Никакой выгодной женитьбы ему не светило. Вернее, светило бы, если бы… В общем, братец мой при самом вступлении во взрослую жизнь облажался и погубил свою репутацию. Сделал это по глупости. Поспорил с дружками, что обольстит любую придворную даму по их выбору. Ему указали на весьма набожную супругу главного казначея. Обольстить-то он ее обольстил, мерзавец, даже стал постоянным любовником (тянул с неё деньги, разумеется), но не сумел держать язык за зубами.

Казначей — не самый последний человек в империи. Он не стал терпеть такой дискредитации, велел поймать мальчишку и выпороть, чтобы было неповадно. Для этого доверенные слуги начали шуметь у двери дамы, когда там находился юный любовник. Тот, естественно, постарался скрыться. Его отловили тогда, когда он уже вылез из окна своей любезной и разыскивал по кустам свои вещи, выкинутые ему его дамой. Схватили голенького и выдрали розгами так, что он неделю сидеть не мог. Слух об экзекуции широко разнесся по столице и Эгмонта, несмотря на титул, перестали принимать в приличных домах, а появиться при дворе стало просто немыслимо. Император таких вещей не любит и не прощает, а императрица тем более. Опозоренному шалуну её фрейлины не светили, а именно на них, самых богатых и знатных невест в империи, он нацелился.

Поэтому-то ему пришлось срочно закончить учение и выбрать военную карьеру, но не в гвардии, а в обычных частях. Расчет шел на то, что через несколько лет позорный случай забудется, и он сможет начать все сначала.

Но история эта не прошла для Эгмонта даром. Он стал нервным, дёрганым, подозрительным. Опозоренный однажды, он все время боялся, что ему это припомнят и, чуть что, бросался защищать свою честь, даже если ей ничто не грозило. Хорошо еще, что у него был хороший учитель фехтования, иначе мы бы похоронили его гораздо раньше. Об этом мне, вернее, отцу, писал его соглядатай, приставленный присматривать за Эгги. Нужно ли говорить, что все его донесения доставлялись мне, так что информация у меня была точная.

А еще мой братец стал играть, пить и шляться по непотребным женщинам. Доходили до нас слухи, что он и раньше этим не брезговал, но не в таких масштабах. Если бы он предался одному какому-нибудь пороку, наш бюджет бы вынес это, но он себя не ограничивал. В замок с нудной регулярностью поступали счета и являлись кредиторы.

После того, как отца хватил удар, я сумела ввести режим строгой экономии и немного поправила наши дела, но Эгмонт снова все разрушил. Его долги с лихвой перекрывали наши доходы. Можно было продать часть земель и из этих денег покрыть его траты, но я знала: мой брат на этом не остановится.

Поэтому заставила отца написать ему письмо, в котором определила предельную сумму долга в год. Все, что свыше, отец оплачивать отказывался.

Конечно, пришлось проделать огромную работу. Внушить что-то вздорному старику было очень трудно, он не слушал, возражал не по делу, нес всякую ахинею, но капля камень точит. Мне было уже двадцать пять, когда отец принял решение.

Под его диктовку секретарь составил письмо, которое герцог Оттон подписал собственноручно при свидетелях. То, что каждая фраза была ему мной вталдыкана сорок раз, осталось за сценой. Нарочный в тот же день увез послание к месту дислокации полка, в котором служил Эг.

Наутро отец пожалел, как он сказал, бедного мальчика, но дело было сделано.

Эгмонт получил письмо и взбесился. Он прекрасно понимал, откуда ветер дует. Сам герцог никогда бы не додумался до такого. Поэтому брат взял краткий отпуск и приехал в замок, чтобы поставить зарвавшуюся сестру на место.

На мое счастье он сразу взял неверный тон. Ему бы подластиться к отцу, поплакаться на тяжелую полковую жизнь, глядишь, тот бы и разжалобился. Эгги же сразу полез в бутылку, начал качать права и предъявлять претензии. Это было грубой ошибкой.

Оттон не переносил, когда ему противоречат. Он тут же вытащил из кармана все худшие свойства своей натуры: вредность, упрямство и гневливость. Братцу досталось на орехи, папаша припомнил ему все прегрешения, огрел поперёк спины палкой, мало того, пообещал урезать обещанную сумму вдвое. Ничего не добившись, брат уехал.

Перед отъездом он меня нашёл и высказал в лицо все, что обо мне думает.

Ха! Папенька каждый день ругал меня куда как хлеще, так что я уже привыкла и не обращала внимания. Я уродина, на которую ни один мужчина никогда не взглянет? Хорошо, с этим я давно смирилась. А все остальное… Если ты точно знаешь, кто ты и что ты есть, то тебе безразлично мнение таких неумных и пристрастных личностей, как мой брат. Так что он дал залп из пушки по воробьям: я и глазом не моргнула. Если кто-то думал, что я разрыдаюсь, то он просчитался. Но если просто хотел пар спустить… Флаг ему в руки!

После визита Эгмонта отец захандрил, потерял всякий интерес к жизни, а вдобавок простудился. Где, ума не приложу. И одевали его тепло, и со сквозняками я боролась нещадно, но только захворал родитель всерьез и надолго. Заболел в преддверии зимы, сначала чихал и кашлял, потом слёг и только к весне худо-бедно выздоровел.

Зато стал тихий, мирный и даже какой-то робкий. Перестал со мной спорить, передал мне всю власть в доме, даже все финансовые бумаги теперь подписывал не глядя, если получал их из моих рук.

Когда же Эг решил с отцом помириться и попросился приехать (видно, опять денег не хватило), Оттон заплакал и умолял к нему сына не допускать. Мол, он на него опять кричать будет. Достаточно того, что Эгмонт получит все после отцовой смерти.

В таком духе я и отписала брату. В ответ получила целый лист грязной брани, но даже читать не стала. Сожгла, чтобы отцу на глаза не попалось.


***
В целом последние три года прошли спокойно. Я вела хозяйство, отец ел, спал, смотрел в окно или гладил кошку. Их у него развелось штук пять.

Эгмонт пребывал в своем полку и только изредка присылал письма с требованиями денег. Пока что он практически держался в заданных рамках, незначительно их переходя. Я, скрепя сердце, платила, чтобы не устраивать скандала и не порочить наш род.

Пару раз Эгмонт сообщал, что женится, даже называл имя невесты. На самом деле он пытался выдать за правду бесстыдную ложь. Все делалось для того, чтобы под эту марку выманить у отца лишние деньги.

Но у него и тут ничего не вышло. Я не торопилась рассказывать о грядущем браке герцогу Оттону, а посылала Брита все разузнать. Первая невеста даже не знала, что она невеста, Эгги всю эту историю придумал от начала и до конца. Во второй раз все было серьезно, дело почти дошло до официальной помолвки. Девица, дочь очень богатого купца, была готова выйти за Эгмонта. Ее прельстили титул и голубые глазки моего братца.

Надо сказать, к двадцати четырем годам пьянство и разврат оставили на его внешности заметный след. Он все еще был красив, но весьма потрепан. Сторонний наблюдатель мог бы лет на десять ошибиться в его возрасте, и отнюдь не в сторону уменьшения. Но высокий рост, белокурые волосы и военная выправка делали свое дело: большинству женщин он казался настоящим красавчиком. Мне об этом поведали как мои соглядатаи, так и знакомые дамы, с которыми я время от времени встречалась в городе. Все они считали своим долгом мне сообщить, как хорош собой мой братец, вероятно, думая, что делают мне приятное.

Так вот, купеческая дочь влюбилась в Эгги и склонила на свою сторону собственную мать. Купец же, выяснив моральный облик будущего зятя, заартачился. Он хотел видеть дочку за человеком своего сословия.

Поначалу Эг решил с девицей бежать, изложил ей этот план и втянул в него ее мамочку. Затем подумал и от побега отказался: купец славился тяжелым характером и мог не принять блудную дочь обратно. Остаться же с женой, но без денег не входило в его планы. К его горю дамы, увлеченные романтической идеей, никак не хотели от неё отказываться. Эгмонту пришлось сдать их купцу, чтобы не навлечь на себя неприятностей.

Ходили слухи, что разгневанный муж и отец отходил плетью и жену, и дочь. За глупость.

Я не одобряю, когда мужчина поднимает руку на женщину, мне это кажется отвратительным и гнусным, но в данном случае надеюсь, что это пошло дурам на пользу. Если не удаётся достучаться до разума со стороны головы, иногда это отлично выходит с другого конца.

Когда мой человек прибыл, чтобы узнать всю подноготную, история как раз только что завершилась. Ни о какой свадьбе речи не шло.

Я уже стала подумывать о том, чтобы самой заняться устройством семейной жизни Эгмонта. А что? В нашей империи полно знатных и богатых невест. По крайней мере их больше, чем аналогичных женихов. Вторую или третью дочь за Эгмонта отдадут без звука, а я поторгуюсь насчет приданого. Тут, правда, надо было ещё получить согласие императора, но так как он снял с себя заботу о браке будущего герцога Кирвалисского, то я не думала, что возникнут какие-то трудности.

Если все хорошо пройдет, можно будет уговорить Эгмонта его выделить мне мое наследство уже сейчас, ему всё равно до этих денег не добраться. А отец… Пусть молодая жена наследника о старом тесте заботится.

Хотя… В том виде, в котором отец пребывал последнее время, он меня устраивал. Наш доктор уверял, что в подобном состоянии он может прожить еще лет десять, если не больше. Несмотря на ослабление рассудка и немощь в ногах, сердце у герцога Оттона здоровое и работает как часы.

В общем, ситуация была стабильная и менять в ней что-то я не торопилась. Мой брат может своей женитьбы еще пару лет подождать. Я планировала заняться устройством его судьбы тогда, когда мне наконец стукнет тридцать и я смогу сама распоряжаться своей жизнью и своими средствами.


***
В одночасье все рухнуло, и я сама приложила к этому руку.

Началось все с того, что ко мне явился очень малоприятный господин. Он представился дворянином Этельбертом Марганом и заявил, что Эгмонт должен ему огромную сумму. Когда он ее назвал, мне стало нехорошо. Пятьсот двадцать семь тысяч золотом. Это больше, чем годовой доход всего герцогства за вычетом налогов, а в личной казне герцога лежит менее половины этой суммы. О том, чтобы отдать всё какому-то проходимцу, думать было больно. Нам ещё жить целый год.

Я предложила этому типу прийти через декаду, мне нужно выяснить, смогу ли я заплатить, а если да, то как и когда. Он не стал упираться и согласился на мои условия.

Стоило Маргану выйти за ворота, как за ним пустился мой человек. Я не раз использовала Брита для сбора сведений и успела убедиться, что он предан мне и знает свое дело. К исходу декады на мой стол лег отчет, в котором черным по белому было написано: Этельберт Марган — жулик, шулер и вор. Это не были голословные обвинения, там приводились факты. Может, для суда они не сгодились бы, но я не судья и не присяжные. Если человек из раза в раз оказывается замешан в нехороших делишках, то вряд ли его можно считать невинной овечкой.

Когда Марган явился ко мне во второй раз, я была готова к встрече. Главное, что удалось узнать: братец проиграл эту сумму в карты. Если бы, к примеру, Эгмонт проиграл эти деньги на скачках или проспорил, выхода не было, пришлось бы платить. Но тут…

Блаженной памяти дедушка нашего императора принял закон, по которому карточный долг можно не выплачивать. Он потому и называется долгом чести, что обязать к уплате может только она. Но шулер и честь, видят боги, не имеют между собой ничего общего.

Не знаю, как себе это представлял мой братец, но я не могла поставить хозяйство целого герцогства на грань банкротства ради чего-то столь эфемерного, как честь картежника.

После положенных приветствий посетитель спросил меня, как и когда он сможет получить свои деньги. Я одарила его мрачной улыбкой.

— Простите, вы ему эти деньги дали в долг? Тогда будьте добры показать мне расписку.

Мужчина злобно на меня уставился:

— Миледи, ни о какой расписке не может идти речь, это долг чести.

— То есть карточный? В таком случае попробуйте взыскать через суд, я платить не намерена.

На этом можно было бы завершить разговор или начать ругаться, но этот тип оказался не так прост. Вместо проклятий или уговоров я услышала вопрос:

— Миледи, ваш брат послал меня к вам за своим проигрышем. Он знал, что вы не заплатите?

Тут я совершила самый большой просчет в моей жизни. Я ответила:

— Догадывался. У него был лимит на траты, а эта сумма превышает его в несколько раз.

Он круто развернулся на каблуках и вышел, хлопнув дверью.

Я полагала, что очень скоро получу от брата письмо с руганью и новыми требованиями, (на благодарность я могла не рассчитывать), но случилось иное. Ровно через три декады пришел конверт с печатью полка, в котором служил Эгмонт. Внутри лежало письмо от полковника, в котором он сообщал, что брат убит на дуэли с Этельбертом Марганом. Они дрались на рапирах и Марган заколол Эгги как цыплёнка. В утешение было добавлено, что и сам убийца при смерти и скорее всего не переживет и трёх дней.

Видимо, дуэль была серьезная, из тех, что насмерть. В империи дуэли вообще запрещены, за них можно загреметь в тюрьму, а за убийство на дуэли казнят, но ни Маргана, ни моего брата это не остановило.

В заключении письма сообщалось, что местный маг наложил на тело заклинание нетленности, после чего покойника отправили в герцогство для захоронения в родовом склепе.

Глава 6

Пока я не дочитала до слов о захоронении, то лихорадочно думала, как скрыть такое от отца, его же удар хватит, но тут до меня дошло, что ничего скрыть не удастся. Похороны наследника рода должны пройти по высшему разряду. Придется рассылать уведомления не только всем соседям, но и высшему дворянству в столице. На похороны не приглашают, но сообщить об этом грустном событии всем — мой долг. А там… Тех, кто придет, придется принять и угостить.

А вот как с этим справиться… У меня голова пошла кругом. Несмотря на титул, после случившегося с отцом удара мы жили очень замкнуто. Никаких балов не давали, приемов не устраивали. Вся светская жизнь сводилась к осеннему празднику урожая для арендаторов, но он всегда проходил в саду, а герцог или я, как лицо его замещающее, показывались там минут на пятнадцать в самом начале. Все мои светские мероприятия сводидись к чаепритием с местными дамами, приехавшими в замок с визитом. А теперь предстояло организовать похороны по высшему разряду и принять знатнейших людей империи.


***
Как бы мне ни хотелось сохранить происшедшее с Эгмонтом в секрете, но слуги всегда ухитряются узнать все раньше хозяев. Первая пришла поддержать меня Трина.

Я поделилась с ней своими опасениями.

Не берите в голову, миледи, — сказала эта достойная женщина, — Бернал обо всем позаботится. Когда прибудет тело вашего брата, всё будет готово к торжественным похоронам. Петер разошлет уведомления по списку, Марта возьмет на себя поминки, а вам надо заказать траурные платья, шляпы и вуаль.

Вуаль! Ну конечно же! Она скроет мое некрасивое лицо от всех этих важных господ, которые обязательно понаедут на похороны, и я смогу ничего не изображать. Скорбное выражение у меня плохо получается, лучше злобное, но это не подходит к случаю.

Не то, чтобы я радовалась тому, что случилось с Эгмонтом, скорее, находила это естественным. Плохо, что он погиб таким молодым, но, надо признаться, он все для этого сделал. Слова старшей горничной вернули меня к с небес на землю. Сейчас не время рассуждать, время действовать.

Трина, вызови мне из города портниху. Пусть приезжает вместе со швеями и всем, что может понадобиться: ткани, кружево, приклад. Задача: в пять дней сделать мне траурный гардероб. Еще нужна модистка: три-четыре траурных шляпки без перьев, но с вуалью. Понадобится также вуаль, которую можно носить дома без шляпки. Кажется, такая вещь называется мантильей?

Трина уверила, что все поняла и сейчас же пошлет за портнихой. Ну и отлично. А я вызвала секретаря и велела ему подготовить список тех, кому необходимо разослать уведомления. Это, во-первых, все титулованные дворяне нашего герцогства, а во-вторых… император, совет и все важные господа из столицы. Последний выпуск альманаха имперского высшего дворянства лежит у меня в кабинете, можно им воспользоваться. Там есть и адреса постоянных резиденций. Еще нужно заказать бумагу с траурной каймой, таких же конвертов и составить текст уведомления.

Петеру никогда не нужно ничего объяснять дважды, на редкость толковый парень. Он обещал мне представить утром список и текст на утверждение и сел за работу.

А я пошла к отцу. Скрывать от него то, что случилось с Эгмонтом, глупо. Сейчас все слуги уже шушукались, и беда будет, если заметит раньше, чем я ему сообщу, а он не может не заметить. Начнет орать и доведёт себя до нового удара. Нужно, чтобы он все узнал от меня. Я уговаривала себя: подам все так, чтобы отец как можно меньше страдал. Не знаю как, но я это сделаю. Должна, значит, смогу.

Что я несла, теперь и не вспомнить, но вроде как получилось.

Действительно, отец принял известие на удивление спокойно. Правда, первая реакция была странная. Оттон произнес с ожесточением что-то вроде:

— Проклятая Тереза! Добилась своего! Воспитала мне дочь не герцогиней, а простецкой девкой, и вот результат! Никакого понятия о чести! Погубила мальчика, мерзавка! — и заплакал.

Но, когда слезы кончились, он быстро успокоился и сменил умонастроение на вполне мирное. Посетовал, что сын вечно своевольничал и никогда его не слушал, согласился, что теперь делать нечего, надо жить дальше, даже в кои-то веки потрепал меня по руке и сказал, что я одна у него осталась.

А утром камердинер нашел его в постели холодным как камень. Лицо герцога Оттона в смерти было на удивление спокойным и умиротворенным. У живого я никогда не видела такого выражения.

Я велела Петеру изменить текст уведомления так, чтобы он подходил к двойным похоронам, вызвала из города врача, мага и полицейского чиновника, чтобы засвидетельствовать смерть, и заперлась в кабинете.

Все ходили мимо моей двери на цыпочках. Служанки шушукались: у госпожи такое горе, в два дня потеряла и брата, и отца. Сейчас она заперлась в кабинете, чтобы никто не видел ее слез.

Они ошибались. Я не плакала. Вот ни одной слезинки не могла из себя выжать. Я чувствовала, что попала в ловушку. Искала выход и не находила.

Смерть всегда ужасна, кто бы ни умер. Страшно потерять в одночасье всех своих родных. Но меня пугало не прошлое, которого все равно не изменить. Я боялась будущего. В данном конкретном случае мне предстояло решить вопрос как жить дальше.

Если бы умер отец и все отошло брату, с ним бы я договорилась. Забрала бы своё и уехала в другую провинцию, купила бы домик… Кажется, об этом плане я уже говорила. Если бы отец остался жив, я бы сделала то же самое, но через два года.

А сейчас… Покойники подставили меня по полной программе. Для начала они провернули лишение меня дееспособности до тридцати лет, а потом оба умерли раньше, чем этот день настал, бросив меня на произвол судьбы. Сейчас я не могла дотянуться до своих законных денег, а значит, не могла уехать и начать свою собственную жизнь. Я должна ждать назначения нового опекуна. Кого еще император мне на голову посадит? Хорошо, если тот не задумает оттягать у сироты последние гроши, а если задумает?

Возможен и другой вариант: до совершеннолетия меня могут поместить в приют императрицы Гертруды. Была у нас такая, нынешнему монарху она приходилась прапрабабкой. Эта старая гадюка основала приют для высокородных девиц, у которых не осталось прямых родственников. Говорят, там сносно в смысле еды и условий проживания, да я к этому и не придирчива. Есть другие обстоятельства, по которым это наименее желательный для меня выход. Во-первых, для Гертрудиного приюта я стара. Туда помещают девиц начиная с четырнадцати лет, а в двадцать один обычно выпускают, подыскав подходящего жениха. Все эти годы в них воспитывают кротость и покорность, чтобы лучшим образом пристроить замуж. В смысле, чтобы они не брыкались и терпели любого мужа.

Меня уже поздно так воспитывать. Я привыкла к самостоятельности, а не к покорности. Отец орал на меня целыми днями, но в мои распоряжения не вмешивался. Десять лет я вела хозяйство в целом герцогстве на свой страх и риск. Так что командовать собой я не дам никому, особенно курицам из приюта. Да и в жены я не гожусь: кто из высшего дворянства возьмет за себя некрасивую и немолодую девицу, хоть и с титулом? Охотник за приданым? Нет уж, спасибо. А за незнатного мне император выйти не позволит.

Есть ещё и третья причина, почему я ни в какую не хочу под крыло к Гертруде. Денежная. Содержание девиц в этом заведении стоит дорого. Настолько дорого, что от моего маленького наследства останется за два года чуть больше половины. А ещё там принято, что выпускницы делают приюту подарки, когда выходят на свободу. Обычно начальница сама называет сумму и сама снимает её со счета воспитанницы.

Откуда знаю? Ну, я же не в лесу росла. Несмотря на замкнутый образ жизни, общалась с дамами из нашего города, когда встречалась с ними на ярмарке или у модистки. Да и с визитами меня посещали время от времени как положено. Одна из них мне и рассказала, как у Гертруды ополовинили её приданое. Из-за этого знатная девица вышла замуж значительно ниже, чем могла бы по рангу.

А если так со мной поступят… На домик уже не хватит, на вольное житье тоже. Но герцогиня не может идти в экономки или приживалки. Останется только камень на шею и в воду.

Надо писать прошение императору. Пусть мне разрешат до совершеннолетия дожить в родном замке на любых основаниях. Буду рада помочь новому герцогу вступить в права и разобраться с делами. Или пусть меня признают совершеннолетней сейчас: я с удовольствием уберусь куда подальше сразу после похорон.

Как бы это получше сформулировать? Я села, взяла перо в руки и вывела обязательное в таких случаях:

"К стопам припадаю в надежде…!


***
В нашей империи четырнадцать герцогств, тридцать восемь графств и пять недавно присоединенных княжеств. Я во все послала уведомление о смерти герцога Оттона. Пятьдесят семь писем. Это кроме того, что было отправлено дворянам нашего герцогства и императору лично.

Конечно, я не думала, что приедут все, но на двадцать человек рассчитывала. Заранее были зарезервированы номера в местных гостиницах, в самом замке я готовилась принять как минимум десять наиболее именитых вместе с челядью, ведь граф или герцог не может путешествовать без своих приближенных, а их редко бывает меньше десятка.

В замок на траурную декаду пришлось нанять горничных и лакеев, на кухню — поваров и поварят, в конюшни — конюхов.

Если бы я знала, во что это выльется, палец о палец бы не ударила.

Ответов с соболезнованиями пришло ровно столько, сколько было послано писем. Приличия соблюдались. Но вот приехать на похороны изъявило желание всего девять человек. Это не считая дворянства Кирвалиса, оно-то в любом случае явилось бы в полном составе. Но их-то как раз можно было не учитывать: приедут, закусят на поминках и назад, домой.

Обустроить следовало тех, кто приедет из империи. Четыре графа, четыре герцога и канцлер. Ах, извините, он тоже граф. Итого графов пять.

Вся моя работа псу под хвост. Такое количество гостей я могла принять без всякой подготовки.

В замке пожелало остановиться всего трое, один из них канцлер граф Арундел, причем все предупредили, что задержатся не более чем на две ночи. Остальные прибудут на похороны и сразу после поминок, вернутся в столицу. Еще двоих присылает император: своего личного мага и нотариуса. Их тоже следует разместить в замке. Нотариус — это мне понятно, а мага зачем? Он местному не доверяет? Но это не моё дело: величество решило, оно в своем праве. Надеюсь, кто-то из них, то ли канцлер, то ли нотариус, привезёт ответ на мое прошение.

Если что меня действительно огорчило, это то, что тётя Тереза отказалась приехать, и это несмотря на то, что я вместе с уведомлением прислала ей личное приглашение. Отговорилась нездоровьем, понятно, дама она немолодая, но все равно обидно. Я была очень к ней привязана, ее присутствие на похоронах меня бы поддержало.

Наверное, она ненавидела моего отца, но разве это не повод для того, чтобы приехать? Увидеть обидчика в гробу?

В общем, большую часть дополнительно нанятой прислуги пришлось отпустить, не воспользовавшись их трудом, зато оставив им задаток. С закупленными продуктами удалось разобраться, потратившись на работу нашего городского мага. Он как раз прибыл в замок чтобы обновить заклинание нетленности на прибывшем теле Эгмонта.

Большинство уверено, что нетленность — одно, а стазис, который используется в кухонных ларях — совсем другое. Ерунда, это одно и то же. Я смотрела на работу мага и завидовала. Если бы меня учили… Если бы не считалось, что дворянам позорно этим заниматься, я бы не сидела тут как дура! У меня бы было свое дело и фиг я позволила бы перенести куда-то мое совершеннолетие!

Из всего происходившего в эти дни порадовала меня только портниха из Кирвалиса. Она всегда на меня шила и хорошо знала мой вкус: ничего лишнего. Но тут расстаралась: платья, хоть и были черными или черно-лиловыми, но получились гораздо наряднее, чем мои обычные туалеты. Объяснила она это тем, что прибудут важные господа, и я не должна перед ними ударить лицом в грязь. Где-то она права.

Два платья предназначались для приема гостей, одно — для церемонии на кладбище, остальные — для повседневной носки. Хорошо, что уже осень, не придется по жаре париться в черном. А так… Вместо серого, коричневого и оливкового я буду год носить черный и лиловый, только и всего.

На случай, если в день похорон будет холодно, портниха сшила мне накидку, отделанную мехом черных лисиц, и плащ с капюшоном на случай дождя.

Модистка изготовила три шляпы разного фасона, но все с такой густой вуалью, что я едва дорогу перед собой видела. Это как раз хорошо, никто не разглядит моего лица. Для церемонии я выбрала самую широкополую шляпу, спускаясь с которой, вуаль образовывала нечто вроде шатра. Разглядеть меня в нем было проблематично, а большое пространство внутри позволяло не страдать от духоты.

Для ношения в замке модистка где-то достала настоящие мантильи из Кармеллы: роскошное черное кружево, которое прикалывается к прическе резным гребнем. За ним тоже лица не разобрать. В общем, все увидят богато одетую фигуру в черном, смогут оценить роскошь отделки и качество ткани, но никто не посмеет оценивать моё лицо и сказать, что я уродина: у них не будет для этого достаточных оснований.

Тело отца дожидалось захоронения в главной зале замка, там, где когда-то стоял трон королей Кирвалиса. Потом, дней за пять до похорон, привезли брата и установили его гроб рядом с отцовским. Мне, как преданной дочери и сестре, приходилось часа по три в день проводить с покойниками наедине, если это можно так назвать.

Считалось, что я скорблю и прощаюсь.

На самом деле это время шло на то, чтобы подсчитать расходы и проверить счета. Если вдруг сесть и начать и впрямь прощаться, или хотя бы думать… Не знаю, чем это могло бы кончиться. В лучшем случае сумасшествием, а мне сходить с ума никак нельзя. Безумную герцогиню не к Гертруде отправят, скорее в Приют Скорби запрут. Смерть и то лучше.


***
Накануне похорон приехали первые гости, два герцога и два графа. Проверила по списку: королевских посланцев среди них не было. Один герцог старенький, песок из него сыплется, другой средних лет, по виду славный воин. Графы оба были немолодые, один толстый, другой поджарый. Других различий я не заметила и имен запоминать не стала. В случае чего обращусь по титулу. Уж графа от герцога отличу.

Пришлось к ним выйти, поприветствовать, выслушать ответные речи с соболезнованиями, затем отдать распоряжение слугам, извиниться и удалиться. Стол для них я приказала накрыть самый изысканный, комнаты отвела богато убранные и хорошо протопленные. Жаловаться гостям не на что. Бернал их поселит, а там пусть делают что хотят. Я в печали.

На следующий день, как раз к похоронам, прибыли остальные знатные гости. Встретила я их уже на замковом кладбище около усыпальницы моих предков.

Когда Кирвалис был не герцогством, а королевством, здешних монархов хоронили в подземной крипте. После присоединения Кирвалиса к империи и замены королевского титула на герцогский старую крипту закрыли и построили рядом новую. Саркофаги в ней располагаются в несколько рядов, один уже почти полон, а в остальных только пустые места. Когда сюда внесут моих отца и брата, первый ряд будет весь занят. Новый герцог начнет собой новый ряд. Символично, если вспомнить, что он будет не нашей крови.

Мне здесь лежать не приведётся ни при каких обстоятельствах: женщин не помещают в крипту, а хоронят в стенах верхней части усыпальницы.

Я заранее распорядилась подготовить место, высечь на саркофагах имена и придать лицам на них сходство с Оттоном и Эгмонтом. Камнерез постарался: не только достиг портретного сходства с оригиналами, но и изобразил некоторые атрибуты, говорящие о том, что один из них — герцог, а другой — наследник. Но сюда тела будут помещены ещё не скоро, сейчас весь обряд пройдет наверху и снаружи.

Перед усыпальницей есть специальное место: площадка, а на ней низкий каменный стол для гробов под каменным же навесом. На этот стол не то что два, пять покойников можно одновременно выставить. Должно быть, это со времен войн осталось.

Около этого тоскливого места я и встречала прибывших. Утром скорбного дня пошёл мерзкий мелкий дождик, но к полудню, на который была назначена церемония, он закончился. Вместо этого подул на редкость холодный, пронизывающий ветер. Пришлось надеть теплую накидку и вместе со шляпой превратиться в чёрный стог.

Наши кирвалисские дворяне прибывали вперемешку со столичными гостями, но отличить их было легче легкого. У местных и лица попроще, и наряды подешевле. К тому же большинство из них были мне знакомы хотя бы внешне.

Среди незнакомых новоприбывших столичных аристократов я сразу опознала канцлера. Его портреты регулярно печатали в газете. Интересный мужчина. Не красавец и уже не юноша, но очень привлекательный. В жизни даже лучше, чем на картинке, причем во много раз. Высокая стройная фигура, идеальная осанка, породистое, длинное лицо, подбородок с ямочкой, тонкий нос с горбинкой и ярко горящие, живые глаза. Двигался он с грацией дикой кошки, а взором сверлил мою вуаль, как будто мог за нее проникнуть.

Я одернула сама себя. Да что это я слюни распускаю на постороннего мужчину! Граф Стефан давно и прочно женат, у него, как писали в газетах, трое детей между прочим! А об его любовных похождениях народ песни слагает и анекдоты рассказывает. Некрасивая знатная девица для такого — объект политических комбинаций, не более.

Среди остальных столичных гостей я еще смогла узнать нотариуса по характерному наряду и бляхе. Мага вычислить не удалось: все остальные господа выглядели как родовитые дворяне, никаких традиционных мантий и посохов. Яркой, нестандартной внешностью тоже никто не выделялся.

Канцлер взял на себя всю церемонию представления и познакомил меня со всеми прибывшими. Герцог, герцог, граф…

Только когда он назвал имя Фердинанд Морнар безо всяких титулов, я поняла, что это и есть маг. Странно. Он выглядел совсем обычным. Настолько обычным, что я бы не обратила на него внимания, например, на улице. Сравнительно молодой, на вид чуть за тридцать, светловолосый, не уродливое, даже довольно приятное лицо, хороший средний рост, по крайней мере меня он выше, нормальное или скорее худощавое телосложение… Но взгляд с него как будто соскальзывал. Встретив его снова, я бы ни за что не узнала. Таким надо на работу в тайную службу, незаменимые люди.

Похоронные служки торжественно вынесли два гроба и церемония началась.

Сначала кирвалисский верховный жрец долго превозносил добродетели покойных, хотя при жизни был с отцом на ножах, а брата вообще не выносил, затем жрицы из городского храма пропели заупокойные молитвы.

После этого все начали прощаться. Так как считалось, что я уже попрощалась, то мне оставалось стоять на ледяном ветру, закутавшись в накидку из черных лис и ждать, когда совсем закоченею. Утешало только то, что большинство столичных гостей, а также жрец и жрицы были одеты значительно легче меня, а значит, церемонию постараются сократить.

Так и случилось. Все закончилось меньше чем за полтора часа. Ушлый жрец прокрутил четырехчасовую церемонию в ускоренном варианте. Затем я пригласила всех на поминальную трапезу в замок.

Дворецкий не подкачал, устроил все как положено. Один стол для высшей знати на невысоком помосте, другой, огромный — для всех остальных внизу. При этом угощение везде одинаковое, только знати выставили вино получше.

Все, носившие титул не ниже графского, уселись со мной за один стол. К девяти столичным добавились трое местных, тоже графы. К моему удивлению с нами за стол усадили и мага. Сделано это было по указанию канцлера. Я заметила, что поначалу Бернал отвел магу место за общим столом, но граф Арундел сделал знак и этот самый Фердинанд Морнар уселся рядом со своим покровителем. Остальные графы и герцоги, если и были недовольны, то промолчали. Я тоже не стала спорить. В конце концов я здесь не хозяйка, а только ее изображаю.

Марта расстаралась. Когда заезжие господа распробовали её шедевры, то выражение их лиц сменилось с дежурно-траурного на восторженное. После первого бокала пошли речи. Все выступавшие несли какой-то общий бред, чувствовалось, что никто из присутствующих ни отца, ни брата не знал и не любил, просто произносили то, что положено говорить в таких случаях. Я просидела для приличия ровно час, затем встала, извинилась и вышла. За дверями пиршественного зала меня догнал канцлер, поймал за руку и проникновенно произнес:

— Дорогая леди, я понимаю, вы расстроены и устали. Завтра, — он сверкнул глазами и улыбнулся таинственно, как будто мы с ним были в сговоре, — Завтра мы с вами встретимся при более благоприятных обстоятельствах. Нотариус зачитает нам завещание вашего батюшки, а я оглашу волю его величества. Надеюсь, вам понравится.

Понравится? Это он о чем? Неужели император получил и удовлетворил мое прошение? Я ничего не стала отвечать, просто сделала реверанс и хотела уже идти дальше, но канцлер удержал меня еще на пару минут. Стоял очень близко и осторожно поглаживал по руке, в которую вцепился как клещ, при этом нёс какую-то пургу:

— Миледи, поверьте. Я соболезную вам в вашей утрате, но в то же время надеюсь, что лично для вас судьба повернется светлой стороной. Да, позвольте выразить вам восхищение тем, как великолепно было все организовано. Моим служащим стоило бы у вас поучиться. К сожалению, наше знакомство не будет долгим. Боюсь, мне, как и большинству гостей придется завтра вечером вас покинуть, дела призывают. Но не бойтесь, одна вы не останетесь.

Ага, очень я испугалась одна остаться! Да я жду не дождусь когда вы все уедете! Но говорить этого графу не стала, поблагодарила за заботу, поклонилась и быстро ушла в свои покои. Там дала Патти себя раздеть, заперлась, рухнула на кровать ничком и заревела впервые с того момента, как умерла мама.

***
Проплакавшись, переоделась в ночное и улеглась как следует, под одеяло. Ничего, что рано, плевать, в такой день можно. Но спать мне не хотелось, я начала прикидывать и соображать. Что все-таки имел в виду канцлер, говоря, что мне понравится? Ко двору меня пригласят? Навряд ли. Признают совершеннолетней? Ох, хотелось бы, да верится с трудом. Тогда Гертруда? Это мне точно не понравится, даже канцлер должен понимать. Какие еще есть варианты? Замужество? В такой оборот я вообще не верю. Императрица, говорят, любит пристраивать замуж юных девиц, но не старых же дев? А даже если и замуж… За кого? За нового герцога? Это было бы логично, так делают, чтобы сохранить преемственность крови. Но кого император настолько не любит, чтобы «наградить» мной? По его сведениям я дура и уродина.

Так или иначе, этот дом придется покинуть.

Ничего, я к этому готова. Недаром много лет мечтала о том, чтобы отсюда выбраться.

Что мне будет жалко оставлять, так это мои покои. Четыре комнаты, отделанные по моему вкусу: кабинет, будуар, спальня и гардеробная. Когда-то они принадлежали моей бабке, которую я никогда не видела, но чье имя ношу. Со дня ее смерти они стояли закрытые, я их себе забрала после того, как отца паралич разбил. До этого жила в детской.

В кабинете я работаю, там у меня хранятся все документы. Будуар использую как свою личную гостиную. Иногда (не часто) в замок приезжают дамы, желающие меня навестить. По мне, так лучше не демонстрировать им истинное положение дел, поэтому уютные кресла, инкрустированный столик маркетри, чай, пирожные… дамы уезжают с убеждением, что я счастлива в родном доме. Спальня — она и есть спальня: удобная кровать, тяжелые шторы, туалетный столик и вход в ванную. Гардеробная тоже нужна, там хранятся мои платья и спит Патти, когда Брит в отъезде.

А еще в каждой комнате у меня организован наблюдательный пост. Из кабинета виден передний двор и ворота, гардеробная — это вид на внутренний двор и службы, окна будуара выходят на аллею и конюшни, а из спальни просматривается сад. Две трети территории замка под контролем.

Возможно, когда я буду жить одна, мне не понадобится следить за таким количеством мест, жизнь станет проще и спокойнее. Но пока надо держать руку на пульсе.

Неизвестно что император для меня придумал. Прошение мое дошло, это точно, а там… Богам известно, что они ему в голову вложили.

Так ни к чему и не придя, я не заметила как заснула.

Пробудилась ни свет ни заря, еще бы, ведь легла задолго до полуночи. Надела халат и отправилась в кабинет. Оттуда хорошо видно и слышно, что во дворе происходит.

А там разъезжались столичные гости. Я присела у окна за занавеской и сосчитала. Три кареты, в одной два человека, в двух по три, а еще четыре повозки по восемь человек. Кареты, кстати, не наши. Две с постоялых дворов в Кирвалисе, одна, судя по гербу, принадлежит канцлеру. Но он не уехал, вон стоит и с моим дворецким разговаривает.

Подведем итог. Убыли все герцоги и графы со свитой, остались канцлер с нотариусом и магом. Вот зачем им маг? В мышку будут меня превращать или в птичку певчую? Что мне больше понравится?

Я вернулась в спальню. Еще подремать? Нет уж, лучше делами заняться. Счета проверить, баланс подбить. Похороны влетели герцогству в хорошую сумму, причем половина этих денег пошла, что называется, в помойку.

Кликнув Патти и переодевшись, я засела в кабинете. На всякий случай прицепила мантилью. Если кто чужой сунется, одно движение — и мое лицо закрыто.

Ждать пришлось долго, у меня уже и баланс сошелся, и пара пасьянсов. Наконец ближе к полудню за мной пришел дворецкий.

— Извините, миледи, меня за вами прислали. Господин канцлер в малой гостиной ждет.

Это граф хорошо придумал, она удобная. Скорее всего, ему подсказали. Я, не говоря ни слова, встала, опустила кружева на лицо и пошла за Берналом.

Глава 7

К тому моменту как погребальный обряд завершился, и канцлер и маг продрогли и заиндевели. Поэтому приглашение на поминки прозвучало очень вовремя: еще немного, и всем участникам церемонии грозило воспаление легких. В огромном зале было жарко натоплено, а два пылающих камина друг против друга добавляли все новые и новые порции тепла. Всех знатных столичных гостей и местных графов усадили за стол на возвышении. Фернана поначалу провели за другой стол, но Стефан шепнул пару слов управляющему, и его с поклонами переместили прямо под бок к канцлеру.

Герцогиня вышла, когда все уже расселись. Она сняла меховую накидку и широкополую шляпу, но прикрыла лицо роскошной кармелльской мантильей из черного шелкового кружева, а гладкие перчатки заменила кружевными митенками.

Стефан в очередной раз ткнул Фернана локтем в бок:

— У нее роскошная грудь, обрати внимание. И руки красивой формы, хоть и крупноваты.

Теперь наряд девушки позволял видеть больше и Фернан отметил, что сложена девица не по-дворянски. У нее не только кисти рук крупноваты. Она вообще крепкого телосложения. Статная, сильная. Под шелковыми облегающими рукавами видно, как мышцы двигаются. Грудь и впрямь великолепная, не придерёшься. Хоть и прикрыта сейчас слоями чёрных тканей, но этакую роскошь не скроешь. Доктор был прав: детей ей нарожать — раз плюнуть.

По большому счету Фернану всегда нравились именно такие: сильные, здоровые, горячие в любви женщины. Хрупких изящных аристократок он побаивался, любят они мужчинами вертеть, да и недостаточно выносливы, чтобы получать удовольствие в постели по полной. Придворная жизнь приучила его свои вкусы скрывать, но не сильно изменила. Конечно, Эли была совсем другого толка, лёгкая, изящная, как положено. Тем не менее предпочтения Фернана в части любовных утех диктовали склонность к девушкам более земного склада. А вот конкретно эта девица, Идалия Александра, его раздражала. Все, что должно было бы понравиться, злило.

Да и вела она себя как-то не так. Вместо того чтобы откинуть мантилью и воздать должное выставленным яствам, она ее только чуть-чуть приподнимала, отправляя в рот крошечные кусочки хлеба, намазанного паштетом, а вина и вовсе не стала пить.

Такое чувство, что она просто выжидала положенное приличиями время, потому что ровно через час поднялась, извинилась и ушла. Канцлер вскочил и бросился за ней. Затем вернулся и расслабленно плюхнулся на свое место.

— Можешь отдыхать, все завтра. А сегодня пьем и едим за помин души этих несчастных, герцога и его беспутного сыночка. И еще: может, я спятил, но тебе с женой повезло гораздо больше, чем мне. Завидую.

Чему тут завидовать? Канцлер, видно, перебрал настойки на травах, она тут отличная, вот ему и мерещится что попало. Клотильда — само совершенство, как ее можно сравнивать с этой странной занавешенной девицей, которая за весь день и двух слов не сказала? Правда, магический потенциал у неё очень приличный, даже удивительно. Аура роскошная. По силе она не слабее самого Фернана, но, конечно, совершенно ничего не умеет. Источник энергии в лучшем случае. Может, после свадьбы удастся уговорить и навесить на неё накопитель. Должна же быть польза от такой жены.

После ухода молодой хозяйки поминки пошли своим чередом и скоро превратились, как водится, в развеселую пьянку, о формальном поводе которой после пятой рюмки уже не вспоминают.

Фернан ненавидел такой способ времяпрепровождения, поэтому тоже довольно скоро ушел в отведенные ему покои. Это оказалась небольшая удобная спальня с отдельной ванной комнатой и огромным балконом. Осмотрев предложенное помещение, он саркастически хмыкнул. Балкон был бы преимуществом в летнее время, сейчас оттуда тянуло холодом, жар из камина не мог его перебить. Не очень, по мнению хозяйки, важный гость получил не самую лучшую комнату. Пришлось забыть про ванну, нагреть кровать магией и нырнуть под пуховые одеяла. Вот они были великолепны.

Фернан ещё спал, когда в дверь постучался слуга. Он принес теплую воду для умывания и передал просьбу канцлера зайти к нему, как будет готов. Слуга вызвался проводить мага через полчаса.

Фернану и самому было интересно, как разместили второе лицо в государстве. Он поторопился встать и привести себя в порядок. Затем прошествовал за своим провожатым по переходам и лестницам в покои совсем другого толка.

Стефана поместили на втором этаже, в то время как Фернана загнали чуть ли не на четвертый, под крышу. Вместо одной спальни канцлеру предоставили покои из трёх комнат: спальни, гостиной и кабинета. Заметно было, что в помещении давно никто не жил, но содержалось оно в отменном порядке. А главное, здесь было тепло.

Канцлер встретил его в халате за столиком, на котором был сервирован завтрак на двоих. Он приветствовал мага словами, весьма далекими от привычного «доброго утра».

— Ну наконец-то! Садись, подкрепись. Сегодня у нас трудный день.

Фернан учтиво поклонился и занял место напротив своего покровителя.

— В чем же трудность этого дня?

— Будут оглашать завещание, а затем я объявлю волю императора. Ты можешь предсказать реакцию этой девицы? Я не берусь. Тут может быть что угодно, от великой радости до истерики. И на любое проявление надо адекватно отреагировать.

— Вряд ли она сильно обрадуется.

— Да? У тебя такое же чувство? Вот и я подозреваю, что на шею она тебе не кинется.-

— До сих пор она молчала, может, будет молчать и впредь?

Канцлер заговорил так, как будто обсуждал очередную выходку кого-то из членов имперского Совета.

— Я бы на это не рассчитывал. Обычно идея замужества девушек, особенно старых дев, увлекает, но в этом конкретном случае у меня серьезные сомнения. Возможно, она станет противиться монаршьей воле: у девиц чувство самосохранения гораздо слабее, чем у мужчин.

Фернан живо представил себе вариант такого сопротивления:

— Она может начать визжать и драться?

Он полагал, что Стефан его высмеет, но тот только головой покачал:

— Все может статься. Если у девочки не все в порядке с головой…

Вот про это Фернан совсем забыл. Она же дура! Такие на все способны. А ему на ней жениться. Кстати, а когда? Сейчас у невесты траур.

Он задал этот вопрос Стефану и получил насмешливый взгляд:

— Да, император об этом не подумал, пришлось мне позаботиться. У меня для вас график подготовлен. Сейчас помолвка в узком кругу, а через полгода свадьба.

Фернан было приободрился: за полгода много воды утечет, возможно, удастся что-то изменить или сам император передумает. Но канцлер тут же добавил в этот мёд дегтя.

— Раз ты у нас маг, помолвка тоже будет магическая.

А вот это было неприятно: магическая помолвка возможности расторжения не предусматривала.


***
На оглашение завещания невеста прибыла, как и вчера, под мантильей. Села напротив стола, за которым расположились канцлер, маг и нотариусы, на небольшой полукруглый диванчик, а за ее спиной выстроились слуги.

Нотариус долго и нудно читал документ, затем слово взял граф Стефан.

Заявление, произнесенное его коронным легкомысленным тоном, вызвало ступор у окружающих. Большинство слуг так и застыло с разинутыми ртами. Когда же он назвал имя будущего герцога и мужа, до тех пор сидевшая неподвижно, как истукан, девушка вдруг с грохотом упала на пол.

Слуги бросились к ней, но были остановлены графом. Он выгнал всех, кроме дворецкого, управляющего, бывшего камердинера старого герцога и старшей горничной, затем велел перенести находящуюся в глубоком обмороке девицу туда, где ей удобно будет оказать помощь — в ближайшую спальню.

Местный нотариус извинился, сказав, что его функция закончена, и поспешил улизнуть, мэтр Гизерот тоже исчез, а Фернан поплелся за графом выполнять одну из своих магических функций: приводить в чувство несчастную.

Ближайшая спальня нашлась совсем рядом, на том же этаже в двух шагах от гостиной. Выглядела она явно нежилой, давно не использовалась, но покрывало на кровати было чистое. Герцогиню водрузили сверху и граф Стефан решительно откинул мантилью с ее лица.

Фернан в этот момент взял невесту за руку, пытаясь нащупать пульс, но, увидев лицо Идалии (или Александры?), упустил найденную было жилку.

Уродина? Очень некрасивая девушка? Да ничего подобного. От принятого при дворе стандарта далека, это да. На Эли нисколько не похожа. Ничего нежного, воздушного, эфемерного. Ни миленькой, ни хорошенькой не назовешь. Тяжёлая, земная красота. Резкие, достаточно крупные черты лица можно назвать правильными, волосы чёрные как смоль и очень густые, кожа чистая, матово-смуглая, на гладкой щеке тень от длинных ресниц, над верхней губой тёмный пушок. Такие женщины смолоду не выглядят юными, зато очень долго не увядают. А вообще-то похожих на неё особ было много на местном рынке.

Не герцогиня, а кирвалисская крестьянка в платье знатной дамы.

Потеряв пульс на руке, он расстегнул пару верхних пуговичек у ворота и приложил пальцы к яремной ямке: тут биение сердца ощущается лучше всего.

Граф цыкнул на слуг и они исчезли, осталась лишь приятная женщина средних лет, экономка или старшая горничная. Канцлер было и её хотел прогнать, но она сделала книксен и сказала:

— Для репутации госпожи будет лучше, если она не станет оставаться с двумя мужчинами в таком состоянии.

— Тогда садись в угол и чтобы я тебя не слышал и не видел, — рыкнул Стефан, — И не сметь подслушивать!

Женщина изобразила очередной книксен, отошла подальше от кровати и села на пуфик у окна. Всем своим видом она показывала, что госпожу в беде не бросит.

— У твоей невесты очень преданные слуги. А девица недурна. Очень недурна. Профиль как у древних статуй. Грудь роскошная. Конечно, типаж не модный, но в целом… В столице вы с ней жить не будете, там её заклюют стервозные птички вроде моей жены. Зато для сельской местности твоя Идалия вполне себе красавица. Не понимаю, зачем она прячет лицо. Все, к чему можно придраться — это сросшиеся брови. Клотильда свои как-то выщипывает, эту тоже можно научить. Как она?

Рассуждения Стефана Фернан пропустил мимо ушей, но они его несколько удивили. И то, как граф отзывался о жене, особенно. Но высказывать свое отношение не стал, ответил так, как будто его всего лишь спросили о состоянии девушки.

— Нормально. Пульс хорошего наполнения. Сейчас я приведу её в чувство.

Он пустил легкий исцеляющий и бодрящий импульс, после чего девушка открыла глаза.

А вот теперь она показалась Фернану даже красивой. Взгляд, правда, был пока расфокусированным, мутным, но большие, хоть и глубоко посаженные глаза цвета жжёного сахара украсили это почти мраморное лицо, сделали его живым и выразительным. Канцлер тоже не остался равнодушным к ожившей наконец девице, схватил её за другую руку, поцеловал и спросил:

— Дорогая, как вы себя чувствуете?

Из карих глаз пропала муть, они смотрели теперь ясно и холодно. На заданный вопрос девушка ответила односложно:

— Слабо.


***
Кошмар! Я впервые в жизни упала в обморок! Как какая-нибудь клуша из популярного романчика. Стыдно-то как!

Пришла в себя на кровати в спальне. Хорошо, что спальня не моя, а гостевая, и лежу я во всей своей одежде прямо на покрывале. С меня даже туфли снять поленились. А холодно тут — жуть!

Но меня дрожь пробирала по другому поводу. Одну мою руку держал тот самый маг, который жених и будущий герцог, а другую — канцлер. Мантилью они откинули и сейчас сосредоточенно изучали мою физиономию. Отвращения на лицах я не заметила, но и приязни тоже не наблюдается. Интерес, и всё. А что это значит? Им все равно. Особенно жениху этому. Ему безразлично, красивая девушка или уродина, он получит титул и земли, а на меня плевать хотел.

Стоп! Но не потащат же меня в храм венчаться прямо с похорон! У меня траур! По правилам и этикету полгода траура по отцу — это минимум. Столько же по брату… Если сложить, будет год! Лучше бы два, чтобы до совершеннолетия дотянуть, но привередничать мне не позволят, это ясно. Хотя бы один малюсенький, коротюсенький годик! Я не я буду, если этого у них не выбью. А там видно будет.

За год может много чего произойти. Например, император передумает, или помрет невзначай. Нехорошо так думать, не верноподданно, но он сам виноват. Виданное ли дело: выдавать меня за первого встречного мага! И морда женишка этого мне не нравится. Какой-то никакой.

В общем, ничего отвратного в его роже не наблюдалось, но вот узнать его, если он камзол сменит, мне не судьба. Такой бледненький, невзрачный типчик с правильными, но не запоминающимися чертами лица. Есть шанс подменить мне мужа, и не один раз, я даже не догадаюсь, что это другой человек, буду уверена, что это он самый и есть. Лучше уж урод с каким-нибудь явным дефектом, легче запомнить и отличить от других. К любому уродству можно привыкнуть, я тому живое свидетельство, а вот к этому блину вместо лица — нет.

Канцлер, хоть и женатый, но значительно привлекательнее. Не красавец, но удивительно эффектный. Этакая помесь породистого коня и хищной птицы. А еще глаза сверкают, взор такой живой и пытливый… У будущего мужа взгляд тусклый, если не сказать тухлый. НЕ ХОЧУ!!! Я ВООБЩЕ ЗАМУЖ НЕ ХОЧУ!!!

Боюсь. Больше всего боюсь что отнимут даже тот призрак свободы, который у меня был. Полупарализованный больной отец в последние годы не слишком меня стеснял. Орал, ругался, оскорблял — это да. Но стоило мне выйти из зоны его досягаемости, я могла делать что угодно, принимать любые решения, при желании даже любовника завести: он не мог ничего мне запретить. А вот этот вполне живой, здоровый и активный тип сможет ограничить мою свободу по самое не хочу.

Да еще делать это будет с самым унылым выражением лица: «Порядочные дамы не должны, приличным дамам не полагается»… и всякое такое. Меня уже заранее трясёт от ненависти.

Я резко села на кровати и сдернула мантилью на лицо. Не хватало, чтобы они увидели не только мою некрасивую внешность, а ещё и все чувства, которые я испытываю.

Канцлер отреагировал первым:

— Вы пришли в себя, герцогиня? Вам лучше?

— Мне хорошо, благодарю вас, граф.

Вы в состоянии продолжать нашу беседу?

— А мы беседовали?

Это был намек на то, что до сих пор разглагольствовал он один.

Восхищение пополам с яростью на лице графа были мне наградой. Вот так, одним словом поставить на место… О, это такое наслаждение! До сих пор я оттачивала этот навык в уме, не имея собеседников, и вот он явился! Достойный противник, для которого сельская герцогиня — это просто тупая корова. Докажем обратное. Пусть здесь у меня не было изысканного общества, но книги тоже могут кое-чему научить.

Сделав вид, что не заметил моего укола, граф продолжил:

— Итак, герцогиня, воля его величества…

Я встала на ноги и перебила собеседника. Грубо, но в данном случае правильно. Надо занять более выигрышную позицию.

— Дорогой граф, не кажется ли вам, что это не слишком удобное место для беседы? Здесь негде сесть и холодно как в могиле. Давайте пройдём в более приспособленное помещение, пока мы все не подхватили воспаление легких.

С этими словами я двинулась вон из нетопленой спальни, а эти два красавца пошли за мной, как телята на веревочке. Из гостевого крыла я привела их в собственную гостиную и предложила сесть в кресла у столика. Знакомая обстановка успокоила и внушила уверенность, я почувствовала себя сильнее. Мужчин же пребывание в дамской гостиной должно было расслабить. Не скажу, что это даст мне возможность доминировать в разговоре, но хоть немного уравняет шансы.

И потом, в моих покоях так восхитительно тепло! А Патти притащила чай с пирожными… Хозяйка должна угощать гостей. Вот я их и угощу, а заодно попытаюсь улучшить условия императорской милости лично для себя.

Когда мужчины расселись вокруг столика, я лично налила каждому по чашечке и положила на блюдце по пирожному. Затем обратилась к канцлеру:

— Вы о чем-то хотели со мной говорить, граф.

Он тут же встрепенулся:

Милая Идалия, я могу вас так называть?

— Нет, прошу, только Александра. Не переношу имя Идалия, оно мне не идет.

Вот так, сказала, как меня следует называть, а заодно дурочкой прикинулась.

— Милая Александра, — поправился канцлер, — Вы перенервничали и упали в обморок, когда я объявил вам волю императора. Надеюсь, это связано с тем, что вы утомлены и расстроены свалившимся на вас горем, а не с тем, что вы противитесь воле своего монарха.

Вот сволочь! Мне захотелось стукнуть его и заорать: да, я противлюсь, противилась и буду противиться воле вашего противного монарха! Пусть что хотят, то и делают, сажают в тюрьму, казнят… За что он меня так?! Я ведь просила, письмо написала… Прямым текстом отказывалась от всех притязаний, лишь бы меня отпустили жить своим умом.

Недаром о нашем императоре анекдоты рассказывают. Этому старому пердуну как шлея под хвост попадет, так он и упрется рогом! Понимаю, такие выражения не для порядочных дам из высшего общества, но что делать, другие как-то на ум не приходят. Хочется грязно ругаться.

Хорошо, что я на лицо мантилью опустила, сейчас канцлер всё по нему мог бы прочесть, это как надпись на заборе крупными буквами. Я помолчала, собирая волю в кулак, затем ответила тихим голосом:

Ну что вы, граф, я не способна противиться воле императора.

Ну вот и отлично. Я был уверен, что мне не придется обвинять вас в измене.

Этот гад на меня давит, да еще в присутствии своего клеврета! В том, что мой будущий муж — канцлерский прихвостень, я не сомневалась. Отчего иначе ему отдали наше герцогство? Не за красивые же глазки, тем более, что они у него красотой не блещут: выцветшие рыбьи буркалы.

Я решила больше не провоцировать Эстеллиса, а сыграть в другую игру. Сказала испуганно:

— Но я же не могу! Я не могу сейчас замуж! У меня траур, это неприлично…

И тут маг подал голос. Он у него, кстати, ничего, гораздо лучше внешности: низкий, с хрипотцой. Надеюсь, мой жених не запойный пьяница?

— Она права, Стефан. В траур свадьбы не играют.

Он меня поддержал? Немыслимо! Может, он тоже не в восторге от перспективы жениться на мне? Тогда с его помощью можно будет оттянуть срок венчания. Я бойко вякнула из-под мантильи:

— Мне положен годичный траур!

— Полгода! — отрезал канцлер, — Траур по отцу — полгода.

Но я не унималась.

— А еще полгода по брату! Итого год. Через год, так уж и быть…

Канцлер сначала фыркнул так, что мне показалось: он готов рассмеяться. Затем взял себя в руки и ответил уже спокойно, даже холодно:

— Не стоит торговаться. Вопрос о сроках вашего траура, миледи, я оставляю на усмотрение императора. Но для вас это ничего не меняет. Сегодня вечером будет заключена помолвка. Все пройдет в узком кругу: вы, ваш жених, я как свидетель, пара нотариусов… Подпишете бумаги и скорбите себе дальше. Ваш жених заодно станет и вашим опекуном.

Обложили. Мне не вырваться. Жених и опекун заодно у нас имеет чуть меньше прав, чем муж. В спальню ему хода нет, остальное — пожалуйста. Я бы предпочла наоборот. Согласитесь, в темноте спальни унылой морды лица не видно. Можно перетерпеть.

Кстати об унылой морде. Не похоже, чтобы все это его сильно радовало, но после слов канцлера он стал выглядеть спокойнее. Происходившее до сих пор его заметно раздражало.

Я с трудом нашла в себе силы прошептать:

— Не могу оспаривать решений его императорского величества. Надеюсь, у вас всё под рукой для подписания нужных документов.

— Не волнуйтесь, моя дорогая, у меня всегда всё под рукой.

Граф произнес это с такой милой улыбкой, что мне срочно захотелось выцарапать ему нахальные зенки.

В душе зрело решение: сбегу. Надо забрать из подвала завещанные мне деньги (наличные!) и делать ноги так далеко, как это возможно. Плевать на бабушкино наследство, оно меня свяжет. До соседнего герцогства на лошадях, дальше порталами до приграничья, а затем в Гремон. Есть люди, выведут.

В Девяти Королевствах меня никто искать не будет, с золотом я отлично устроюсь где угодно. Даже если за всё про всё придётся отдать половину, с двадцатью тысячами золотом не пропаду. Решено: побег! Не завтра, конечно, но долго ждать я не намерена. Месяц на подготовку и прости-прощай.

А для этого надо мужчин обмануть. Сделать вид, что я приняла мою судьбу.

Вздохнула тяжело и прошептала чуть слышно:

— Тогда прошу вас оставить меня до вечера. Я нехорошо себя чувствую. Когда придет время подписания, пришлите кого-нибудь за мной.

Хорошо, что под мантильей не видно выражения лица, а то кто-то сейчас испугался бы, настолько злобно я ощерилась. В дальнейшем нужно лучше себя контролировать, а то все провалится. Но пока на это просто не хватает сил.

Канцлер не стал возражать, поднялся, извинился и ушел, за ним тронулся и его протеже. Когда маг уже выходил за дверь, я кое о чём вспомнила, поймала его за рукав и защебетала:

— Уважаемый, не запомнила вашего имени…

Вру, запомнила, но ведь надо же сразу поставить его на место. Он как будто не заметил.

— Можете звать меня Фернан, миледи.

— Фернан, вы же маг, насколько я поняла? Не могли бы вы оказать мне чисто по-дружески одну магическую услугу?

Он ловко изобразил любезность.

— Я весь внимание.

— Мне оставлено золото по завещанию. По мне, пусть оно там и лежит, сейчас ни я, ни герцогство в нем не нуждаемся. Но не хотелось бы, чтобы оно пропало, вы понимаете… Слишком много людей слышало, где батюшка его спрятал.

Маг оказался сообразительным.

— Понял. Вы хотите, чтобы я поставил охранку на ваше достояние.

— Вы правы, именно так. Такую, чтобы никто, кроме меня, не мог до этих денег добраться.

Он на мгновение задумался и выдал:

— Предлагаю сделать заклятие на кровь. Тогда уж точно чужому их не достать. А вы знаете, где припрятаны ваши денежки?

Я кивнула утвердительно.

— В завещании было точно указано место. Вы готовы сделать это сейчас?

— Через полчаса. Мне нужно поставить в известность канцлера, что я задержусь, разговаривая с вами. Пришлите за мной служанку к его покоям. Кстати, меня поместили в очень холодную комнату. Это можно как-то изменить?

Я не была в этом виновата, расселял всех Бернал в соответствии с одному ему известными соображениями, но мне вдруг стало стыдно.

— Ох, простите, я за всеми хлопотами не проследила. Вас переселят немедленно. Я скажу дворецкому. Сразу после того, как мы сходим в подвал, вы сможете занять хорошо протопленные покои.

Маг поклонился и ушел. Стоило ему выйти, как в комнату из будуара просочилась Трина.

— Миледи, я все слышала. Как неудобно! Это же ваш жених! Я уже послала еще раз протопить бывшие покои вашего брата. Там чисто, бельё свежее и нет этого гадкого нежилого запаха.

Я кивнула. Если этот мужчина — будущий хозяин замка, покои моего братца ему подойдут. Их всегда держали готовыми к приезду хозяина, так что там действительно уютно, тепло и не пахнет затхлым. Если же он потом захочет что-то более шикарное, то к его услугам комнаты покойного батюшки, их на две больше и потолки повыше. Только немного переделать придётся, всё же они сейчас устроены для нужд больного, там слишком много осталось от отца. А пока и братнины комнаты сойдут.

— Хорошо, Трина, молодец. А Берналу напомни: так гостей селить негоже, даже незнатных. Гостеприимство прежде всего. Пусть кто-нибудь зайдет сейчас в покои господина канцлера и приведёт ко мне господина мага. Пусть также захватит факелы и что-то тёплое из одежды, лучше всего плащ на меху. Не хватает, чтобы придворный маг в нашем замке простудился.

Глава 8

Малый винный погреб под знаком лилии. Я отлично знала это место. Как раз на ступеньках этого погреба сломал шею мой третий жених. Надо взять с собой мою накидку из черных лис, там сейчас адски холодно.

Маг вернулся, как обещал, через полчаса, надел плащ, который протянул ему слуга, и, не говоря ни слова, пошел за мной в погреб. Мы прошли чуть не четверть лиги через стеллажи с бутылками до задней стены, в которую были вмурованы огромные бочки. Семь штук. Они помещались каждая в своей сводчатой пещерке. Над средней замковый камень был украшен изображением геральдической лилии, как напоминание о том, что Кирвалис некогда был королевством. К бочке вела невысокая кирпичная приступочка. Если бочонок с золотом где и замурован, то только здесь.

— Это точно малый винный погреб? — удивлённо спросил Фернан.

— Да, а что? — не поняла я.

— Да не похоже. Каков же тогда большой?

Слуга, несший за нами факел, засмеялся. Он-то знал, что другой погреб больше раза в два и бочек в нём далеко не семь. Как такового виноделия в герцогстве не было, для винограда у нас холодновато, зато мы производили некий очень популярный в народе крепкий напиток нескольких сортов: из пшеницы, ржи и ячменя. Гадость страшная, зато это приносило в казну неплохие деньги. Малый же погреб существовал для личных нужд герцога и отражал его вкусы. А все мои предки любили хорошее вино.

Жених оглядел место действия, кивнул своим мыслям, расстегнул плащ и достал из карманов камзола множество мелких предметов, которые расставил прямо на приступочке. Там были мелки разных цветов, циркуль, крошечная чашечка без ручки, нож с костяной рукояткой, компас и пара мешочков неизвестно с чем.

Подготовившись, он повернулся ко мне:

Вы уверены, что золото лежит именно здесь?

Так написано в завещании, у меня нет причин не доверять посмертной воле отца.

Может, проверить?

Я удивилась.

А можно?

Он усмехнулся и пустил с ладони маленький сгусток тумана. Тот всосался между кирпичей и исчез, а через минуту оттуда в подвал стал проникать золотистый свет.

Я кинул поисковичок на золото. Результат положительный, ваше богатство под этими камнями.

Ого! Выходит, он и другие клады сможет найти? По преданию в замке было их спрятано немало. Но пока об этом следовало умолчать, поэтому я просто поблагодарила:

Благодарю вас, мэтр.

Магистр, если вам уж так хочется.

Благодарю вас, магистр. Давайте ставить защиту.

Он хмыкнул и начал рисовать прямо на кирпичах разные странные значки. Кажется, их называют рунами. Затем, сверяясь по компасу, изобразил круг с вписанным в него многоугольником, в который в свою очередь вписал восьмилучевую звезду.

После этого пошли в дело мешочки с порошками из трав. Он высыпал их в чашечку и обратился ко мне:

Нужна ваша кровь. Немного, пара капель, но без этого не обойтись. Вы же хотите сохранить доступ к этому золоту?

Думает, я полная дура? Пусть думает. Я потянула руку, зажмурилась и попросила:

Только давайте поскорее.

Боль обожгла запястье, но почти сразу сменилась онемением. Обезболивающее заклинание, наш маг тоже им пользовался. Я осторожно открыла глаза: на дне чашечки моя кровь смешивалась с травами, превращаясь в нечто черное и вязкое. Вытекло её далеко не пара капель.

Хватит, — произнес мужчина и зажал порез пальцем.

Покалывание сигнализировало о том, что он заживил ранку. Молодец, работает профессионально.

У меня вдруг закружилась голова и я села на приступку у соседней бочки. Маг не обратил на это внимание: он колдовал. Кровь, смешанная с травами, растеклась по нарисованной звезде, отчего та вдруг позеленела и начала светиться. Звучали непонятные слова, вспыхивали разноцветными огнями руны… Наконец, когда я была готова повторить свой утренний позор и отключиться, все закончилось. Фернан вылил содержимое чашечки на камни, взял меня за руку, пощупал пульс и сказал небрежно:

Нельзя так к себе относиться. Посмотрите, до чего вы себя довели. Силы на нуле. Я зря пошел у вас на поводу, ничего бы не случилось, если бы мы подождали с обрядом пару дней. Вряд ли за это время кто-то успел бы украсть ваше золото. А вечером еще эта дурацкая помолвка… Идите отдыхать, герцогиня. И обязательно поешьте. Негоже себя так изнурять.

Он подхватил меня и поставил на ноги, затем дал на себя опереться и повел к выходу. Но меня так просто не собьешь.

А моё золото?

Он посмотрел как на капризное дитя, вздохнул, но ответил:

Понадобится — просто приложите ладонь к тому месту, где была разлита ваша кровь, после чего смело вынимайте кирпичи. Любого другого, кто покусится на ваше достояние, парализует на месте.

Навсегда? — спросила я с ужасом.

На двое суток. Этого хватит, чтобы застать вора на месте преступления и доставить в полицию.

Пока мы так мило разговаривали, маг вывел меня из погреба и сдал на руки Трине, велев накормить и уложить отдыхать до вечера. Заботится, чтобы не померла раньше времени? Очень правильно. Если я отправлюсь к праотцам, герцогство ему не достанется. Конечно, наш император что хочет, то и творит, но законы в империи ещё действуют. В частности те, что касаются наследования титулов.

Если бы у моего отца не осталось ни единого отпрыска, герцогом должен был стать наш очень дальний родственник маркиз Зигфрид Оленде. Маркизом он был номинальным, носил так называемый титул учтивости, земли к такому не прилагаются. Никогда его не видела, но письма читала: гнусная побирушка. Он даже на похороны явиться не соизволил: не нашлось денег ни на портал, ни на карету. Хотя мог бы доехать, жительство его, судя по адресу, это позволяет с минимальными затратами.

Несмотря на это я со спокойным сердцем оставила бы ему герцогство, лишь бы ко мне никто не вязался.

Трина довела меня до спальни и сдала с рук на руки Патти, которая раздела свою хозяйку-неудачницу и уложила в постель средь бела дня.

Как ни странно, стоило мне коснуться щекой подушки, как я погрузилась в глубокий сладкий сон. Не иначе маг мне что-то намагичил.


***
Вечером за мной пришел незнакомый слуга, как оказалось, камердинер канцлера. Я только-только проснулась, даже платье надеть не успела. Пат быстро запаковала меня в черные доспехи, приладила мантилью и выставила в коридор, где дожидался посланный.

По собственному замку меня повели, как козу на заклание.

Бернал постарался на славу. Малая гостиная был превращена в нечто, соответствующее запланированному действу. Стулья расставлены полукругом, за столом два кресла для жениха и невесты, а вот за их спиной у камина меня ждал неприятный сюрприз. Там стоял походный алтарь Доброй матери, а на нём в чаше лежали браслеты, взятые, как я полагаю, из нашей родовой сокровищницы.

Я попала. Магическая помолвка, которая в нашей семье не практиковалась с момента вхождения Кирвалиса в империю, не позволит мне сбежать: найдут и вернут. Зря я жертвовала собственной кровью, могла бы сразу перенести золото в общую сокровищницу.

Вошёл знакомый жрец из городского храма, тот самый, что ещё вчера провожал моих отца и брата в последний путь. Он посмотрел на меня с жалостью, но ничего не сказал.

Затем пришли двое нотариусов, приезжий мэтр, если не ошибаюсь, Гизерот и наш мэтр Кордель. За ними вошли жених рука об руку с канцлером. У дверей памятником самому себе стоял мой дворецкий, глаза у него были несчастные.

Канцлер обернулся и что-то ему сказал.

Бернал быстро вышел и так же быстро вернулся, за ним следовали начальник охраны замка и управляющий. Ах, да, необходимы свидетели… Могли бы для этого парочку графов задержать. Простолюдины в качестве свидетелей помолвки герцогини — это, воля ваша, как-то неправильно.

Хотя жених сам простолюдин. Маг, этим все сказано.

Я посмотрела на Фернана повнимательнее. Каким бы он ни был корыстным гадом, но пока ведет себя пристойно и кротко делает то, что я прошу. А если попросить его научить меня заклинаниям? Сила-то у меня есть, перешла по наследству от рода Раен.

Но не будем забегать вперед. Сейчас другой вопрос на повестке: как избежать магической помолвки? Никак? Ужас. А этот… маг… смотрит на меня с отчаянием, как будто это я его заставляю делать то, что он не хотел бы и под страхом смерти.

Нет, ну если ты настолько не желаешь на мне жениться, мог бы, как мужчина, заявить об этом императору! Но струсил! А я готова перестать бояться. Хватит уже. Сейчас открою рот и выскажу все, что думаю по этому поводу, а потом будь что будет. Какая разница, в какой именно тюрьме строк отбывать? Я уставилась на канцлера, прикидывая, что бы такое сказать, чтобы прекратить этот вязкий кошмар.

Он то ли что-то почувствовал, то ли понял, то ли догадался, только вдруг подошел ко мне, взял за руку и отвел в сторону.

Александра, держите себя в руках. Я понимаю, вы не ожидали и сейчас в ярости. Я читал ваше письмо к императору.

Ах, он читал! Сволочь! Я простонала:

А он? Он читал? Император?

И услышала ожидаемое:

Нет. Я не стал подвергать вас такой опасности. К тому времени как письмо пришло, решение уже было принято. Я не стал его злить, тем более что произошедшее скорее в ваших интересах. Поверьте, это не самое плохое, что могло с вами случиться.

Мне уже было все равно. В голове стучало, как будто там работали кузнецы, из глубины души поднималось нечто, чему я даже названия не приберу. Казалось, еще вот-вот, и моя проснувшаяся сила разнесёт здесь все в мелкие щепочки. Но я еще кое-как сдерживалась. У меня хватило сил не зарычать, а злобно прошептать:

Да? Вы по своему опыту судите?

Канцлер не понял моего состояния и произнес самодовольно:

В том числе, милая, в том числе. Меня тоже женили по приказу императора и не скажу, что неудачно. А моему другу Фернану просто повезло. Такой темперамент! Я ему завидую.

Это было последней каплей. Мои глаза заволокло багровой пеленой, сердце застучало как бешеное, а руки сначала похолодели, затем потеплели…


***
Я очнулась на полу. Мантильи опять не было. Надо мной навис незнакомый мужчина. Блондин, довольно молодой, некрасивый, но с нетипичной, запоминающейся внешностью. Узкое, костистое лицо, длинный хрящеватый нос, большой тонкогубый рот с лошадиными зубами… Красавец ещё тот, но что-то в нём было. Наверное пронзительный взгляд очень светлых глаз, серых или зелёных, не разберёшь. Маг. Он прижимал к полу мои запястья и злобно шипел что-то себе под нос. Заметив, что я пришла в себя, он отпустил мои руки и помог сесть. Затем зашипел злобно:

Лучше надо себя контролировать, девушка. На этот раз прощаю, делая скидку на ваше горе. Но так нельзя. То вы чуть не умираете, то чуть не разносите собственную гостиную. Я еле успел. Вы могли разрушить собственный замок и убить канцлера империи, милочка.

Последний, о ком я пожалею, будет канцлер. Это ведь он мне подлянку с женитьбой подстроил, даже сомнений никаких нет.

В горле саднило так, как будто долго орала и его сорвала. Поэтому я с трудом выдавила из себя:

— Ты кто вообще такой?

Он вдруг улыбнулся.

— Жених твой, Фернан Морнар, магистр Савернский.

Ну и дела! Выходит, раньше он был под личиной и теперь снял? Ах, да, под личиной помолвку не проводят, она будет считаться недействительной.

Я попыталась приподняться на локтях, затем обвела взглядом вокруг. Мы с Фернаном были одни всё в той же малой гостиной. Он проследил движение моих глаз и заметил:

Все убежали. Напугались. Сейчас ждут в соседней комнате. Не надейтесь, от подписания документов и обряда нас с вами эта выходка не спасет. Сейчас все вернутся и мы продолжим.

В этот момент я пожалела, что он меня остановил. Стать женой этого ублюдка с фальшивым лицом на всю оставшуюся жизнь? Да ни за что на свете! Так что разнести к демонам все вокруг и самой погибнуть — не самый плохой вариант. Если при этом погибнет канцлер империи, туда ему и дорога. Не будет играть чужими судьбами.

Но что себе думает это самый жених? Мне был непонятен его настрой. Он радуется? Негодует? Сердится? Ему приятно, что мне плохо? Или это защита от собственного страдания? В его голосе я уловила горечь вместе с каким-то жестоким удовлетворением. Не зная слов для ответа, я молчала, а он продолжал:

Полагаете, я в восторге? По вашему, затея императора мне по душе? Да я бы к вам на лигу не подошел! У меня была жизнь, которая мне нравилась, работа, с которой я блестяще справлялся. Мне не нужны были новые обязанности, я не собирался взваливать себе на плечи управление провинцией. У меня была любимая красавица-невеста! А теперь я связан с вами, и мне вовек не развязаться.

Ох, я и обиделась! Он намекает, что я уродина? Так бы прямо и сказал. Эта его красавица-невеста, как только узнает, что он стал герцогом, прибежит и залезет к нему в кровать. Да, я невинная девушка, но не дура! Да и лет мне… С двадцати заседаю в герцогском суде. Навидалась. Парень бросает юную красотку и женится на деньгах, а через пару лун эта несчастная брошенная невеста уже выжила законную жену и спит себе со своим любезным, пользуясь всеми благами богатства.

Скорее всего его красавица планирует нечто подобное.

Вслух я бросила:

Ничего, после свадьбы придушите да прикопаете, затем женитесь на своей красотке и будете с ней жить-поживать да деток наживать.

Он дернулся как от удара:

Я не убийца. А моя Эльмира, она не шлюха!

Барышню зовут Эльмира. Запомним на всякий случай. А насчёт того, что она не шлюха… Это как посмотреть. Хотела я ещё ему возразить, но меня не стали слушать. Маг внутренне собрался и скомандовал мне:

В общем, как вас там, Александра, вставайте, я позову наших нотариусов и свидетелей. Успокойтесь и не вздумайте дурить. Себе повредите и люди пострадают.

Основной запал прошел. Я согласно кивнула, он помог мне подняться и сесть в кресло за столом. Почти сразу за этим вошли все выбежавшие во главе с канцлером.

Сначала подписывали документы об опеке, потом о помолвке, а затем нас с Фернаном подвели к переносному алтарю и провели обряд. Браслет защелкнулся на моей руке. Теперь снять его сможет только смерть, моя или его. Второй наденут на свадьбе.

После обряда мы перешли в малую столовую, где был накрыт ужин. Я была так деморализована, что даже не пыталась снова укрыть лицо мантильей, она так и свисала с гребня бессмысленным ворохом кружев.


***
После ужина мэтры со жрецом уехали в город, хоть их и уговаривали остаться, а мой жених и граф Эстеллис отправились по отведенным им покоям. Я думала, канцлер тоже уедет и заберет с собой мага, он вчера на это намекал, но сегодня почему-то решил переночевать в замке, хотя мог присоединиться к нотариусам.

Я велела всё убрать и вернулась к себе. Сняла весь этот траур, переоделась в домашний капот с лиловыми лентами, и села у столика перебирать почту. Днем выспалась, теперь сна не было ни в одном глазу.

Поработать мне не пришлось. Только я успела отложить в отдельную кучку письма, требующие обдуманного ответа, как ко мне постучали.

Патти открыла дверь: на пороге моей маленькой гостиной стоял граф Стефан Эстеллис и с улыбкой смотрел на меня.

Впустите, дорогая герцогиня? Думаю, нам есть, о чем поговорить, а завтра с утра я уезжаю.

Думает, я растаю и буду перед ним политес разводить? Мы люди захолустные, простые, говорим, что думаем:

Могли бы уехать и сегодня, граф. Ничего, что уже вечереет. Портал у нас в Кирвалисе работает круглосуточно.

Он понял и изобразил обиду:

Фи, как грубо. А я хотел ответить на ваши вопросы, Алекс.

А у меня есть к вам вопросы? — хорошо рассчитанным движением подняла я бровь, — Хорошо, входите. Но Патти будет присутствовать.

Граф пожал плечами.

Не возражаю. В сущности, кто такая эта Патти? Мебель. Мне она не помеха в любом случае.

Это он верно подметил: Пат не станет болтать, что бы ни произошло. Ей жить ещё не надоело. Хотя она далеко не мебель.

Ну так вот, — продолжал он, проходя и усаживаясь напротив меня, — Не стоит на меня злиться, племянница.

Я молча вытаращилась. Племянница? С каких пор?

О, детка, ты не знала, что твоя матушка была моей троюродной сестрой? Мы родня. Дальняя, правда, но все же. Так что поверь: всё, что сегодня произошло, было сделано в твоих интересах. Ну, и в интересах государства, разумеется.

Он со мной на ты перешел? Я тоже не стану церемониться.

Меня удивляет, ДЯДЮШКА, — сказала я, ядовитым голосом, выделив каждую букву этого слова, — Почему каждый раз, как мне говорят: «это в твоих интересах» или «я желаю тебе только добра», или «это для твоей же пользы», мне обязательно делают гадость. Причем чем больше добра желают, тем большую мерзость совершают якобы в моих интересах. Неужели нельзя было сделать так, чтобы император просто забыл о моем существовании?

Канцлер не пожелал меня понять. Это было ясно из его вопроса:

Дорогая, тебе жених не понравился?

А должен был? — ответила вопросом на вопрос.

Нашли тоже сокровище носатое.

у тебя есть другой жених?

И тут я взорвалась:

Да нет у меня никакого жениха! Что вы ко мне привязались?! Я не желаю замуж ни под каким видом! Я хочу жить ОДНА!!! САМА!!! А вы мне навязали на шею этого мага долбанного! Да чтоб он провалился вместе с вами!

Детка, подумай, с кем ты говоришь. Я все-таки канцлер. Не стоит при мне вести такие речи.

Он мне своим канцлерством грозит! Большой начальник на мою голову выискался! И я должна снова всё терпеть? После стольких лет? Ну нет, хватит уже! Отца было более чем достаточно, чужим дяденькам дождаться от меня покорности не светит. Так называемому жениху я ещё устрою сладкую жизнь, а этот тип получит немедленно:

А то что? Императору на меня донесёте, дядюшка? Донесите, давайте. Мне уже терять нечего, вы все разрушили, так что на плаху вместе пойдем.

Он вдруг удивился:

За что?

За измену. Это вы императора на меня науськали, а теперь меня против него подстрекаете. Провоцируете на бунт! Я ему так и скажу. А не ему, так дознавателю.

Ответил он мне холодно и злобно:

Замолчи, дурёха! Вижу, бешеная, вся в отца. С тебя станется этот бред Сильвестру в лицо повторить.

Он прав на сто процентов, сейчас меня даже император не испугал бы. Граф между тем продолжал:

Эх, была бы у меня альтернатива, я бы Фернана на какой-нибудь тихой, захолустной дворяночке женил, которая была бы счастлива, что хоть такой муж нашёлся, а ты бы сдохла в старых девах, — затем его тон сменился на умиротворяющий, — Пойми, глупая, нам в стране магию нужно возрождать, а то пропадём. А для этого нужно повернуть к ней лицом аристократов. Показать, что не зря их предки владели магией. Ваш брак — это первая ласточка. Она, конечно, весны не делает, но показывает всем направление грядущих изменений.

Что он хочет этим сказать? Что меня выбрали в качестве племенной кобылы для случки с магическим жеребцом для блага государства? Чтоб им провалиться!

А я тут при чем?

Ты? Да ни при чем совершенно. Особенно если вспомнить, что род Раен в древности отличался особой магической силой. Что-то должно было остаться потомкам. Поэтому и выдаем тебя за продвинутого мага. Не тебя, так детей ваших он обучит. Герцог-маг добьётся процветания в Кирвалисе и послужит образцом для других. Поняла?

Обрадовал! Кирвалис, между прочим, безо всяких магов процветает, если кто не заметил. Герцог-маг ему понадобился! Да чтоб ты сгорел, морда канцлерская! Вслух я сказала:

Поняла. Вот и сажали бы своего мага разлюбезного на герцогский престол, а меня не трогали!

А потом добавила сама не знаю как:

Вот прокляну сейчас, будете знать, как играть чужими судьбами.

Молодец, Алекс, добилась-таки своего: канцлер потерял самоконтроль, завопив как резаный:

Только посмей! Тогда точно плахи не минуешь!

Но меня уже сорвало со стопора и несло по кочкам. Вдруг неизвестно почему вспомнилось всё, что тётя Тереза рассказывала про ведьм, и слова сложились сами по себе. Я откинулась на спинку кресла и язвительно рассмеялась. Пугать он меня вздумал. А сам испугаться не желаете ли, господин граф?

Боюсь, для вас это уже ничего не изменит. Думаю, вам это неизвестно, но проклятие мертвого снять невозможно. Я слыхала, что ведьмы перед казнью проклинали тех, кто их убивал, и те в течение короткого времени видели, как вымирает их семья, а затем и сами умирали в страшных мучениях, и никто ничего не мог сделать. А в нашей семье не только маги были, но и ведьмы отметились.

Откуда я это взяла? А ведь знаю, уверена: это так и есть. Граф явно проникся.

Он вскочил, подошёл и наклонился ко мне, взявшись за ручки моего кресла. Хотел, видно, задать мне трёпку или сказать что-нибудь злое и гадкое, но почему-то передумал. Смотрел молча.

Сначала глаза его сверкали гневом, но вот он приблизил свое лицо к моему, и что-то изменилось. Уголки губ канцлера дрогнули, он приоткрыл рот и губы сами сложились, как для поцелуя… Заглянул в глаза, потянул носом… Странно как-то. Он что, целовать меня вздумал? Псих!

Но поцелуя не произошло. Губы графа вместо рта приблизились к самому моему уху, он чуть слышно промурлыкал:

Стерва! Как бы я хотел…

Он вдруг прикусил меня за ухо, затем отпустил его и быстро вышел. Что это было? Я от ужаса и какого-то странного чувства не могла пошевелиться. Пат подбежала ко мне, протянула стакан с водой:

Миледи, что с вами? Он вам ничего не сделал?

Всё хорошо, Патти, всё в порядке. Я иду спать.

Забыв про письма и про другие дела, я бросилась в спальню и упала на кровать. Хотелось рвать и метать, носиться, биться головой об стену, сделать что-нибудь ужасное. За прошедшие двадцать восемь лет у меня время от времени были такие поползновения, но и вполовину не такие сильные. То ли это оттого, что отец умер и я больше не ощущаю его давления, то ли оттого, что моя надежда на свободу сегодня умерла навсегда.

Я подумала о том, что обещала проклясть канцлера. В тот момент, когда я это говорила, я действительно была готова произнести древнюю формулу, а мои гнев и отчаяние напитали бы её силой. Сейчас я не находила в своей душе ничего, кроме пепла разрушенных чаяний.

Когда-то я дала себе слово, что всё вытерплю, всё вынесу, но стану свободной. День моего совершеннолетия светил спереди путеводной звездой, или маяком, по свету которого ведут корабль моряки. Но его сначала отодвинули на девять долгих лет, а когда цель снова была уже близка, вовсе отняли её, загасили фонарь на маяке, уничтожили звезду. Вокруг сгустился беспросветный мрак.

Глава 9

Когда на оглашении завещания, услышав его имя, Александра упала в обморок, Фернан только хмыкнул. Гордая герцогиня, которую вынуждают выйти за безродного, в шоке. Он даже подумал поначалу, что это было симуляцией, игрой на публику, но потом, щупая пульс и пытаясь привести её в чувство, понял: нет, все случилось на самом деле. Просто на девушку сразу свалилось больше, чем она могла вынести.

Но все же что-то тут было не так. Такие крепкие особы так просто в обмороки не валятся. Надо будет хорошенько изучить её организм, вдруг это предвестник какой-то серьёзной внутренней болезни?

Удивило Фернана то, что, придя в себя, она повела себя спокойно и сдержанно. Ни слова не было сказано о его происхождении. Если она и дурочка, то всё равно, выдержка у неё отменная. Да, она злится, но не на него, им она скорее пренебрегает, зато канцлера с удовольствием удавила бы своими руками.

Когда она остановила Фернана и попросила наложить защиту на свою собственность, он в первый миг удивился: ей бы ненавидеть его, а она просит о помощи. Но потом понял: она видит в нем простолюдина, слугу, того, кто должен исполнять её приказы, пусть они и выражены в любезной форме.

А вот во время ритуала на крови он вдруг почувствовал, как что-то идет не так. Защитное заклинание было наложено верно, тут он ни разу не усомнился, но то, как она вдруг побледнела и покачнулась, как будто из нее выпили всю силу, настораживало. Он еле-еле дотащил её до покоев, девица плелась нога за ногу и шаталась как пьяная.

Тогда ему впервые пришла мысль о том, что это связано с её магической сущностью, но он тогда так и не сообразил в чем дело, не додумал мысль до конца.

Все открылось ему в один миг во время помолвки. С утра в Александре вроде ничего не изменилось, все тот же наряд и закрывающая лицо черная мантилья из кармелльского кружева, та же прямая спина и твердая походка. Но Фернан чувствовал, что она вся — как натянутая струна. Будучи опытным магом, он очень боялся таких моментов, особенно у тех, кто не владел в полной мере своей силой, поэтому пристально наблюдал за невестой, ни на мгновение не выпуская её из вида.

Она отошла в сторонку, чтобы поговорить со Стефаном, тот ей что-то сказал своим обычным, слегка легкомысленным тоном, и тут началось! Девушка вдруг сжала кулаки и воздух зазвенел от невероятного потока энергии!

Фернан был в ужасе. Такая силища, и эта дура её никак не контролирует! Еще немного, и в этом зале не осталось бы никого в живых, включая и саму девицу.

Фернан еле успел перехватить поток сырой магии и направить его в накопитель, благодаря всех богов, что надел тот камзол, куда ещё в столице сунул около дюжины незаряженных. Пригодились!

Саму Александру он свалил с ног, чтобы, если сила вырвется, магический удар пришелся на уровне пола. Она потеряла сознание, что в данном случае было к лучшему, а затем начала биться в конвульсиях. Один его жест — и все присутствующие, хвала богам, выбежали из гостиной, оставив мага наедине с невестой, а он удерживал её за руки, прижимал к полу всем телом и не мог отпустить, перекачивая сырую энергию в кристаллы и одновременно стараясь успокоить возмущение магического поля.

Силы оказалось столько, что он не только наполнил все накопители, зарядил все амулеты, но и собственный резерв подкачал по максимуму. Только после этого поток успокоился, а девушка пришла в себя.

Ни один маг не мог выкачать из резерва столько силы и не выжечь себя, впав в кому. А она очнулась и уставилась на него, а потом ещё стала выяснять, кто он такой. Он и забыл, что всё это время ходил под личиной, а во время выброса она улетучилась, снесённая мощным потоком силы.

Как же она выжила, не сожгла себя? Единственный вариант — эта Александра не только сильный маг, она еще и ведьма.

Фернан чуть с ума не сошёл на радостях!

Редчайшее сочетание качеств! За всю историю магического мира таких можно было по пальцам пересчитать. По большому счету ей не было цены! Герцогство? Фигня! Главная ценность Кирвалиса — эта девушка, только она об этом понятия не имеет.

Кажется, ему и впрямь повезло с невестой, правду сказал граф. Он усмехнулся: при таких дарованиях до сих пор девица? Неинициированная ведьма в её возрасте?! Ведь двадцать восемь лет! До сих пор считалось, что это физиологически невозможно! Да на одном на этом диссертацию можно делать! Единственное объяснение этого феномена в том, что, как маг, она могла справляться с потоками магии на уровне инстинктов. Или есть что-то, о чём Фернан пока не догадывается?

В сущности, получить в свое распоряжение ведьму для него несказанная удача. Кроме герцогства, о котором сейчас Фернан искренне не думал, он получает неиссякаемый источник энергии. Да она сокровище!

О любви, вообще о чувствах, он не думал. Его наконец-то захватили открывавшиеся в связи с женитьбой перспективы. Ведьма-маг такой силы — это что-то потрясающее!

Но вот поведение… Если он не сможет взять девицу под контроль, это плохо кончится. Поэтому не стоит ей показывать расположение, пусть чувствует свою вину. А еще её нужно инициировать как можно скорее. Не ждать конца траура. Но этим он займется после отъезда Стефана.

После того, как он накричал на неё, излив всю накопившуюся горечь, девушка вдруг успокоилась, все подписала и дала провести обряд, навеки связывавший ее с Фернаном. Выглядела она при этом совершенно погасшей.

После ужина он ушел в отведенные ему покои, попытался читать, но буквы отказывались складываться в слова из-за бури мыслей в голове. Когда он уже готов был бросить это занятие, вдруг явился Стефан. Граф явно был навеселе.

— Сидишь? Ну сиди, сиди. А я тут был у твоей невесты.

— И что? Что она тебе сказала?

— Много всего. Лихая девчонка. Ведьма.

Фернан похолодел. Если граф понял, кто она, это может расстроить все его планы. Вон как у него глаза сверкают. Знаменитый герой-любовник не остановится перед тем, чтобы соблазнить невесту того, кого зовет другом. А эта Александра действительно ведьма, но у неё есть ещё и обычный магический дар, иначе она бы не протянула столько без мужчины. Как ей удалось законсервироваться, предстояло выяснить, но очевидно одно: защитная скорлупа трещит по всем швам. То ли от сильных переживаний, то ли время пришло.

В такую минуту подпустить к ней Стефана? Да ни за что! Он загубит этот талант!

В высшем обществе империи было полно потенциальных ведьмочек, но все они были неправильно инициированы, поэтому утратили свой дар, потеряли способность управлять магическими потоками. Кажется, это зовётся выгоранием.

Насколько Фернан знал, правильная инициация была краеугольным камнем для ведьминского дара. Самопроизвольно это могло произойти только в результате сильной страсти, в других случаях предпочтительна была инициация опытным магом, который не просто лишил бы её девственности, но с помощью специальных обрядов сумел помочь ведьме овладеть своей силой. Фернан имел об этом довольно приблизительное представление, но есть же литература, там всё подробно расписано. В конце концов можно написать письмо, посоветоваться с какой-нибудь знающей ведьмой из преподавателей академии или университета.

А если Александра отдаст свою невинность Стефану…

Мир потеряет потенциально очень сильную ведьму.

Не говоря о том, что жену, пусть ненужную и нелюбимую, Фернан не отдал бы никому. До сих пор у него было не так уж много принадлежащего лично ему, делиться внезапно возникшей собственностью желания не возникало. Так что пусть Стефан держится от нее подальше. Он доверял своему благодетелю, но не настолько, чтобы пустить дело на самотёк.

Для начала следовало прояснить ситуацию:

— Вы называете Александру ведьмой? Почему?

Граф усмехнулся.

— Я пытался убедить строптивицу, что все делается для её блага, а она разозлилась как оса. Чуть не покусала.

Фернана отпустило. Фух! Хвала богам! Это был просто оборот речи! Графу Арунделу не понравился характер девушки, вздорный и независимый. Ну что ж, а Фернан ничего против не имеет: ведьмы вообще отличаются бешеным темпераментом.

И тут граф добавил:

— Не знаю, что на меня нашло. От этой девицы исходят такие странные флюиды, просто магнетические, если не магические. Представляешь, я готов был ею овладеть прямо там, не сходя с места. Хорошо, что она посмотрела на меня как на кусок дерьма, а то бы не сдержался. И кто придумал, что она ненормальная уродина? Ах да, этот кто-то уже в могиле, наказать его не удастся.


***
Страдать, тосковать и биться головой об стену — это не моё. Вечером я ложилась спать, чувствуя, что жизнь моя закончилась, не начавшись. Утром проснулась с другим умонастроением. То ли подействовала хорошая погода за окном, то ли я просто выспалась.

Патти доложила, что господа встали, позавтракали и отправились на прогулку по окрестностям. Брит взялся их сопровождать, чтобы не потерялись.

— Как, его светлость не уехал? — растерянно спросила я у бойкой служанки.

— Сказал, что уедет завтра утром, а сегодня ещё раз попытается с вами поговорить, — со вздохом ответила Пат.

Видно, ей столичные гости тоже поперек гора встали. Тут демон дёрнул меня ляпнуть:

— А этот, жених?

Пат вдруг скривила личико:

— А жених ваш остаётся. Он же теперь опекун, так что жить будет здесь. Попросил отвести ему место, чтобы построить стационарный портал в столицу, он же, кроме всего прочего, придворный и личный маг императора.

Не передать, как мне это не понравилось. С другой стороны… Может, оно и к лучшему. Прямой контакт с императором. Когда-то я о таком мечтала… Вдруг от этого будет польза?

Пат между тем продолжала:

— Бернал хотел вас спросить, какую площадку отвести. Может, на крыше восточной башни? Или там, где раньше была малая оранжерея?

Хороший вопрос. Откуда я знаю, что ему нужно для портала? Пусть решает сам, ему виднее, а мне наплевать. Лишь бы замок не разрушил.

Раз господа уехали, я позавтракала в своей комнате, не переставая размышлять.

Вчера канцлер сказал, мол, мы обязаны восстанавливать магию в империи. Бред сумасшедшего. Магов здесь пруд пруди, практически все дворяне обладают даром, кто в большей степени, кто в меньшей. Другое дело что они этим не пользуются. Не хотят, не умеют, брезгуют. Прекрасно помню: меня в детстве отучали, специальный браслет надели, чтобы лишнюю силу убирать. До сих пор на руке красуется: раздвинуть, если рука выросла или потолстела, можно, снять нельзя.

Хотя магичить он не мешает, тётя научила меня огонь зажигать и сигналки ставить, браслет при этом снимать не пришлось.

Надо сказать, вчера он не очень-то мне помог. Не знаю уж, отчего, может от отчаяния, но сила моя вырвалась и, если верить жениху, чуть пол-замка не спалила. Интересно, а другие дворяне тоже так? Ну, если их довести хорошенько? Или только я такая странная?

В общем, проблема не в том, чтобы нарожать магов, а в том, чтобы дворяне начали учиться контролировать свою силу и делать что-то полезное. Для этого их надо учить, вот и всё. Раз в империи всё зависит от власти императора и от того, что его лева нога захочет, то всё поправимо. Надо просто его волей поменять законы. Обязать дворян с даром изучать магию, выписать учителей откуда-нибудь из Девятки… Как раз моего женишка назначить надо всем этим куратором, самое то для него. Но это дело императора, а вовсе не моё. Я-то как раз необученная, опасная для окружающих. Чем я тут могу помочь?

Вот поучилась бы я с удовольствием. Особенно после вчерашнего. Может, раз этого Фернана обязали тут жить, подъехать к нему с просьбой? Ему же самому придётся справляться с моими эмоциональными всплесками, так что лучше пусть научит, как держать их в узде. А заодно заклинаниям каким-нибудь. На боевую магию я не претендую, что-нибудь хозяйственно-полезное.

После завтрака села проверять присланные изо всех уголков Кирвалиса расчёты по налогам. Деньги пришлют позже, луны через три, а пока владетели предоставляют предварительные цифры, чтобы было на что ориентироваться. Такой порядок ввела моя тётушка, а я его поддерживала все эти годы.

Надо сказать, Кирвалис — богатейшая провинция. У нас, кроме южных фруктов, есть всё, чего душа может пожелать. На равнинах выращиваются злаки всех видов и сортов, великолепные овощи, цветут яблочные, грушевые и вишнёвые сады, откармливаются стада самых лучших в империи коров. В предгорьях пасутся тонкорунные овцы, шерсть которых очень ценится. Повыше в горах бродят козы, чей пух дороже золота, такой он лёгкий и тёплый. Про целебные травы вообще молчу, это отдельная строка нашего бюджета.

Мало вам этого? В горах на западе добывают уголь и железную руду, плавят сталь. Кирвалисские кузнецы славятся на всю империю и это не бахвальство. В горах на севере идёт добыча меди и других цветных металлов. А в восточной части — алмазы и прочие драгоценные камни из тех, которые особо ценятся магами.

Ещё у нас есть море, а море — это рыба, жемчуг и морская трава, из которой наши мастерицы выделывают замечательные ткани: крепкие для парусов и тонкие для изысканных нарядов. Вот только морского торгового порта у нас нет: очень изрезанный, скалистый берег и ни одной удобной бухты для стоянки больших кораблей. Где-то это даже хорошо, была бы такая — нас бы давно завоевали. Кирвалисцы — гордый, но мирный народ, работники и творцы, но не воины.

А ещё в Кирвалисе жили ведьмы. Маги тоже, но их было относительно немного, а вот ведьм — сколько угодно. Именно им наша земля обязана плодородием, ремёсла — развитием, население — здоровьем, а королевство — общим процветанием. Только в деле защиты от нападения они ничем помочь не могли. Говорят, в Девяти Королевствах есть такое — Ремола, там живут боевые ведьмы, каждая из которых стоит десяти магов той же специализации. Никаких подобных талантов у кирвалисских ведьм не наблюдалось.

Кирвалис всегда спасало его географическое положение. От империи нас отделяет неширокий, но высокий и трудно проходимый горный хребет Игольчатый и полноводная, очень быстрая река Кира, переправиться через которую можно только в трёх местах по трём мостам. Там до сих пор стоят мощные форты, а рядом раскинулись небольшие, но живописные городки, в которых раньше шла торговля с империей. При опасности нападения население пряталось в фортах, а мосты уничтожались. Теоретически. Практически подобное за всю историю Кирвалиса случилось раза два или три. Империя никогда не любила воевать напрямую, она добивалась своего по-другому.

Как известно, присоединить Кирвалис удалось только хитростью. Иначе мы бы оставались самостоятельными до сих пор.

Говоря про ведьм, я совсем забыла: маги у нас тоже всегда были не из хилых. Мой собственный род Раен славился магической мощью. Знаю, у меня есть дар от предков и, судя по вчерашнему, немаленький. Решено: используем носатого жениха в качестве учителя. Он не откажется, я уверена.

Но только когда канцлер уедет. Скорей бы!

Между тем размышления о Кирвалисе продолжились, когда я открыла первый конверт с расчётами. Графство Данзак, там у нас плавят сталь. Тамошний граф был на похоронах и глядел на меня с видимым сочувствием. Плохо то, что сочувствие это никогда не выльется во что-то материальное.

Со времени вхождения в империю, когда король стал герцогом, он потерял власть над своими вассалами. Теперь они платят налоги в имперскую казну, герцог стал передаточным звеном, не больше. Три с половиной процента — столько берёт банк за свои услуги и герцог кирвалисский почему-то ровно столько же. А если бы я могла оставлять себе хотя бы половину…

Я уже много лет проверяла эти бумаги, но такое пришло в голову впервые. Вот и решила посчитать. Правду говорят: для того, чтобы что-то сдвинулось с места, нужен толчок.

Прикинула и охнула. Огромные деньги получаются всего лишь за год. И это только с одного графства и только половина, а сколько со всех вместе?! Сколько всего можно было бы сделать на эти деньги! Не золотом стены обить, а построить дороги, мосты, школы, пригласить мастеров и специалистов, организовать ремесленные училища, больницы…

Но всё это оседает в бездонной казне его величества и тратится на армию и огромный чиновничий аппарат. Знаю я этих господ, следящих за тем и этим, им всегда всего мало, сколько ни дай, сожрут и не подавятся.

Правду говорят: для того, чтобы что-то сдвинулось с места, нужен толчок. Размышления на тему, не много ли мы отдаём империи и что в результате за это имеем, привела меня к другой мысли.

Не решает ли выход из состава империи все мои проблемы, не только финансовые?

Получалось, что решает. Если я не подвластная императору герцогиня, отдающая все богатства своего края на утоление алчности имперских чиновников, а самостоятельная королева, то и замуж смогу выйти, или не выйти, по своему личному желанию, а не по предписанию свыше. Потому что выше меня окажутся только боги.

Тогда… О, тогда…!

Ничего ещё не потеряно, помолвка, пусть магическая — это ещё не брак, жених — ещё не муж. Отказаться от него значит пойти против воли императора? Кирвалис тысячу лет существовал рядом с империей, не входя в её состав. Его короли не боялись, что их решения пойдут вразрез с политикой императора.

Мой предок сделал глупость, отдался под руку сильнейшего соседа. Что ж, пришла пора отыграть всё назад.

Только не стоит торопиться, надо всё тщательно продумать и подготовить. Для начала свериться с древними законами Кирвалиса. Может ли женщина наследовать престол? Кажется, в истории были два случая… Хорошо бы разузнать подробности, чтобы потом на них сослаться. И ещё… Просто так взять и объявить о независимости не удастся. Нужен повод.

На самом деле поводов полно: договор, который заключил с империей мой предок, давно забыт и попран. Присоединяя, император обещал одно, а на деле вышло совершенно другое. Плохо, что люди уже к этому привыкли и думают, что так оно и надо. Давно умерли те, кто помнил старые времена.

Но если удастся напомнить народу, как было при королях…

Заложников из кирвалисской знати в столице практически нет. Воевать император не полезет, сейчас у него не то положение. Если ограничить пропускную способность порталов, то армию для повторного покорения нашего королевства прислать не удастся. Мосты и форты сохранились. А что сейчас там сидят имперские гарнизоны, это проблема скорее техническая: как их максимально безболезненно удалить.

Если я овладею своей магией и найду наших, кирвалисских ведьм, думаю, выход найдётся. А сейчас, используем женишка по его прямой специализации. Раз уж прислали и обратно не принимают. Маг? Значит, магичь и учи магии.

Только бы дождаться, когда проклятый канцлер уедет.

А ведь он, чует моё сердце, собрался продолжить наш вчерашний разговор. Да и Пат что-то такое сказала.

Глава 10

Прогулка не задалась. Три часа по окрестностям они, конечно, протаскались, но Фернан не получил от этого никакого удовольствия. Обычно он ценил, когда граф брал его с собой на такие частные прогулки вдвоём, где, по сути, они могли разговаривать без помех и ограничений. Но сегодня всё было не так.

Сначала Фернан относил это за счёт присутствия местного слуги, выполнявшего роль проводника и отвечавшего на вопросы Стефана. Но потом понял, что слуга тут как раз к месту. Ему совсем не улыбалось остаться с канцлером наедине. Вообще хотелось, чтобы тот поскорей уехал в свою столицу. А уж он тут сам разберётся и с невестой, и с герцогством.

Судя по тому, как выглядели окрестные поля и деревни, проблем с хозяйством быть не должно. Здесь всё как-то само идёт в нужном направлении. А вот невеста…

Стефан тем временем тихим голосом опрашивал слугу и громко оглашал окрестности своими выводами.

— Потрясающе! Я всегда считал себя неплохим хозяином и гордился тем, как поставлено дело на моих землях, но тут… Снимаю шляпу. Поверить не могу, что старый пьяница Оттон был так хорош в деле управления. Или это плут Зигис? Нет, сомневаюсь. Такие работают исключительно себе в карман, об общем деле не пекутся. Ну, как бы там ни было, а хозяйство налажено, ты только не вздумай ничего менять. Пусть всё идёт, как поставлено.

Фернан хмыкнул. Он всегда считал правильным то, что маги занимались магией, оставляя всё остальное простым, лишённым дара людям. Когда его величество велел ему ехать и принимать на себя руководство целой провинцией, он сразу сообразил, что теперь придётся скучать над всякими официальными и финансовыми бумажками, и мечтал найти того, кто займётся этим вместо него.

Его самоуверенность не простиралась настолько далеко, чтобы без колебаний влезать в устройство такого сложного механизма, как хозяйство целого герцогства. В дела он собирался вникать постепенно и постольку поскольку. Да и не интересовало его хозяйство. Главное чтобы денег хватало на жизнь, покупку книг и магических ингредиентов.

А уж кто именно наладил всё в Кирвалисе так, что даже канцлер позавидовал, его волновало меньше всего. Главное, есть кто-то, кто снимет с него эту головную боль. В то, что это был пьяница-герцог, он верил ещё меньше Стефана, помнил, что последние годы старик был парализован. Значит, не он. Скорее всего хозяйственный гений жив и здоров. Александра наверняка знает, кто этот полезный человек. Вот пусть и познакомит. А он, уж так и быть, станет посылать отчёты императору за своей подписью, как тот того ожидает.

Но говорить это Стефану значило навлечь на свою голову пространную нотацию о долге герцога. Поэтому он только кивал, поддакивая. Завтра Стефан уберётся в свою столицу, а там видно будет. Главное чтобы за сегодняшний день ничего не успел испортить.

Фернан оглянулся, чтобы проверить, не подслушивает ли их слуга, и увидел на губах у того лукавую усмешку. Подслушивает, делает свои выводы и непременно докладывает хозяйке. При нём лучше помолчать, пусть Стефан разглагольствует. Тот и рассуждал всю оставшуюся дорогу о том, что Кирвалис — просто золотое дно и мог бы приносить вдвое больше, чем сейчас. Он имел в виду налоги. Опять у Фернана возникло неприятное чувство по отношению к другу и благодетелю. Он уже считал эти земли своими, так что идея выжимать из них больше денег для императора вызывала отторжение.


На пороге замка их встретила Александра. С виду совсем такая, как была вчера: всё то же чёрное платье, всё та же мантилья покрывает волосы, всё так же она кутается в накидку из чернобурых лис. Но Фернан уловил сразу: умонастроение девушки изменилось. Вчера она просто звенела эмоциями, была злая, отчаянная и несчастная, сейчас успокоилась, стояла холодная, отстранённая. Смотрела на них и будто не видела. Просто исполняла положенный ритуал.

Поздоровалась, справилась о том, насколько удачной была их прогулка, и пригласила пообедать через час. А потом развернулась и просто ушла.

— Что с ней? — спросил Стефан.

— По-моему, всё нормально, — покривив душой, ответил Фернан.

— Да нет же! Разве это нормально? Вчера перед нами была живая девушка, а сегодня просто ледяная статуя какая-то! Как с ней разговаривать?

Фернан мысленно потирал руки. Если Стефан не знает, как подступиться к девице, значит, она ему не достанется. По крайней мере сегодня, а потом… Потом он сам подберёт к ней ключик. Она, кажется, далеко не дура и с ней можно договориться.

Обед в основном прошёл в молчании. Голос подавал лишь канцлер, да и то только в одном ключе: восхищался поданными блюдами и восхвалял искусство здешнего повара. Фернан помалкивал, хотя еда тоже пришлась ему по вкусу. Ничуть не хуже той, что была подана на поминках, и гораздо вкуснее того, что он ел в доме самого графа.

Под конец Стефан попросил пригласить повара, он желает высказать ему свой восторг. Молчаливая Александра качнула головой, щёлкнула пальцами и через пару минут в столовую вошла полная, улыбчивая женщина в фартуке и с поварёшкой.

— Это Марта, — сказала герцогиня ледяным тоном, — именно она готовит в этом замке. Всё, что вы сегодня ели, её рук дело.

Фернану было приятно видеть, как его приятель опешил. Стефан столько раз излагал при нём своё мнение, будто женщины готовить не умеют, разве что самое простенькое, то, что пристойно подавать в харчевнях, но не на стол высшего дворянства. А тут придётся говорить комплименты тётке.

Ничего справился. Опытный царедворец не дал заметить, что что-то не так. А после обеда предложил Александре прогуляться и поговорить. Она отказалась: слишком холодно и дождь начинается. Согласилась пообщаться в пресловутой малой гостиной в присутствии Фернана. Он же теперь опекун и жених? Значит, без него она никаких вопросов обсуждать не имеет права.

Что это было? Трезвый расчёт или она просто боится канцлера, вот и воздвигает между ним и собой преграды? Неважно, главное, она не поддалась на его уловки и обольстить её он не сможет. Не успеет и она не позволит.

Действительно, разговора толком не получилось.

Стефан старался как никогда, менял стиль и манеру, подкатывался то так, то эдак, но Александра ни разу не сменила свой ледяной тон на что-то более приятное. Даже на шутки реагировала бесстрастно, не смеялась, хотя Фернан видел: поняла.

На все речи канцлера отвечала примерно одно и то же: всё поняла, осознала, что решение императора правильное и он желает ей только добра. Выйдет замуж, когда пройдёт срок траура, а до этого будет слушаться своего опекуна. Если через него с ней будет говорить сам канцлер, а иногда и его величество, тем лучше.

Попытки Стефана что-то разузнать разбивались о стену непонимания. Да, девушка отвечала на вопросы, но очень лаконично: да, нет, не знаю, может быть. Имя того, кто вёл здешнее хозяйство, не выдала. Делала вид, что это целиком заслуга её отца, выражала опасения, что не справится без него и Кирвалис больше не будет приносить прежних доходов.

Почему-то её отрицание больше, чем что бы то ни было, убедило Фернана в том, что она отлично знает таинственного управляющего, просто не хочет выдавать его канцлеру. Не потому, что тот сделает с этим незнакомцем что-то плохое, а из вредности.

В конце концов Эстеллис сдался. Поцеловал Александре руку, сказал, что надеется на её благоразумие, и вернулся в свои покои. Призвал Фернана и битый час втирал, как следует вести себя с невестой. Ни в коем случае не конфликтовать, не пугать, не злить, но твёрдой рукой вести её к алтарю. После свадьбы его долг — представить жену ко двору. Да и самому показаться там в роли герцога Кирвалисского неплохо, пусть все узнают, каких высот может достичь умелый маг.

По его виду и тону Фернан понял, что Стефан крайне раздосадован неудачей с покорением молодой герцогини. Он явно возлагал на это большие надежды, но они не оправдались. С одной стороны это его радовало, а с другой… Граф Эстеллис не признавал неудач, это знала вся империя. Если не получилось сейчас, он из кожи вон вылезет, но добьётся своего позже, при более благоприятных обстоятельствах.

Возможно, канцлер попытался бы взять реванш за ужином, но его им подали в комнаты. Слуга, принесший поднос, пояснил: её светлости нездоровится, она слишком тяжело пережила свою утрату и сейчас не хочет никого видеть. Получалось, что на новый приступ сегодня пойти не удастся, а завтра Стефан обязан был явиться перед светлые очи его величества. Он и так задержался в Кирвалисе. Так как портал во дворец ещё не был готов, чтобы не опоздать к императору с докладом, ему необходимо было выехать из замка на рассвете. Фернан выражал приятелю сочувствие, а сам в душе потирал руки: наконец-то гордый Эстеллис обломался. Вернее, его обломали. И кто? Сельская девица, совершенно несведущая в тонкостях светских интриг. А самое приятное, что эта девица — его будущая жена и сильная ведьма.

Вечер был ненастным, а утро наступило ясное, хоть и холодное. Фернану пришлось встать ни свет ни заря, чтобы проводить своего благодетеля. Александра не соизволила выйти, но прислала корзину с угощением и запиской, в которой желала счастливого пути.

Канцлер таким её демаршем был очень недоволен и не скрывал этого, срывая злость на окружающих. Готов был даже демонстративно швырнуть на землю присланную корзину, но вовремя вспомнил, что до города порядочно езды, а делать в дороге нечего, только жевать.

Фернан пережил бурю, пронесшуюся над его головой, выслушал напутствия, звучавшие, как проклятья, усадил Стефана в карету и, когда она тронулась, помолился Доброй матери и всем богам, чтобы тот благополучно вернулся в столицу и оставался там как можно дольше, забыв о Кирвалисе и его герцогине.

Карета канцлера миновала ворота и Фернан уже собрался уйти в тепло, как вдруг она же влетела обратно.

Что? Почему? Зачем?

В голове у мага пронеслись несколько ужасных сценариев, объясняющих это возвращение, и только потом он присмотрелся к карете. Другая! Похожая, но другая! И кучер не тот! Вместо степенного возницы в чёрном на козлах молодой парень в синей куртке и с красным шарфом. У него от облегчения даже ноги обмякли.

А карета остановилась у крыльца и из неё ловко выпрыгнула весьма привлекательная дама средних лет с пронзительным взглядом. Махнула Фернану рукой, подзывая, и во всеуслышание произнесла:

— Эй, ты, да, ты, пойди сюда. Скажи, где моя племянница? Спит? Так пойди и разбуди. Скажи: тётя приехала.


***
Я сделала всё возможное и невозможное, чтобы избежать общения с канцлером. Это такой хитрый тип, что не хочешь, а проговоришься и выдашь себя. Поэтому моя роль в нашей беседе сводилась к повторению заранее придуманных фраз. Не знаю, что этот Стефан Эстеллис себе вообразил, но вёл себя так, как будто это он — мой жених, желающий любыми способами добиться благосклонности невесты. Хорошо ещё, что настоящий жених рядом сидел, какая-то страховка. Хотя… Если бы канцлер на самом деле решил меня обольстить, вряд ли его подпевала стал бы для него препятствием.

Утром я ловко избежала ритуала прощания, изобразив, что в такую рань сплю без задних ног. На самом деле на рассвете я была уже в полной боевой готовности: в платье, с причёской, так, чтобы в любую минуту выйти к канцлеру, если он, паче чаяния, вдруг решит, что обязательно должен меня увидеть и сказать ещё пару банальностей.

Стоя у окна в кабинете на третьем этаже, я видела, как он злился, садясь в карету. К счастью, ни он, ни женишок понятия не имели, что я могу на них смотреть. Окна тех моих комнат, где они побывали, выходили на совсем другие объекты. А я не пыталась приподнять занавеску, гораздо удобнее смотреть сквозь тюль.

Мой пост располагался настолько высоко, что для того, чтобы посмотреть на эти окна, стоя во дворе, пришлось бы задирать голову. Ничего подобного графу Стефану в голову не пришло. Он со злобой сунул на сиденье корзину, которую Марта собрала ему в дорогу, плюхнулся сам, грум захлопнул дверцу и карета вихрем рванулась с места.

Никто из провожающих не видел, как почти сразу за воротами она чуть нес толкнулась с другой каретой такой же чёрной и большой, только не уезжавшей, а приехавшей. Жених мой даже уйти не успел, как она остановилась как раз напротив него и из неё вылезла женщина.

Я подхватилась и побежала вниз. Тётя Тереза всё-таки приехала!

Тётушкина карета красовалась у парадного крыльца, а она сама, стоя у подножки, с недоумением смотрела на мага, который тоже на неё уставился.

Я не стала изображать придворные реверансы, просто подошла, обняла и расцеловала тётю. Она чмокнула воздух около моей щеки и произнесла:

— Алекс, у тебя странный дворецкий. Я велела этому носатому парню тебя позвать, а он стоит, пялится на меня и ни с места.

При этих словах маг возмущенно открыл рот, да так его и закрыл, глупо шлёпнув губами.

Тут на меня напал хохот. Безумный, непреодолимый, когда сгибаешься пополам, а из глаз брызжут слёзы и остановить это невозможно, пока само не прекратится.

Тётя Тереза возмущённо на меня посмотрела и пробормотала что-то вроде "смех без причины — признак дурачины". Дождавшись, когда я разогнусь и начну себя вести более адекватно, сказала уже, обращаясь ко мне:

— Что с тобой, Алекс? Ты всегда была разумной девочкой. Что на тебя нашло?

— Это не дворецкий, — простонала я, — тётя, это совсем не дворецкий.

— А кто? — удивилась она, — гость?

— Хуже! Это Фернан Морнар, магистр Савернский, жених, дарованный мне императором.

Тут уже рот разинула Тереза. Но… Её трудно было чем-то пронять. Переварив новость, она обратилась к магу:

— Жених? — пропела она, — Ну извини, жених, не признала. Я тётушка этой красавицы, прошу любить и жаловать. А ты, стало быть, магистр… Маг?

Фернан вдруг как-то собрался, выпрямил спину, отчего наконец стал похож на благородного господина, слегка склонил голову и произнёс:

— Да, я маг. Придворный и личный маг его величества императора Сильвестра. Имя моё вы слышали: Фернан Морнар, магистр Савернский. Прошу вас, благородная госпожа, назвать мне своё имя, чтобы я знал, как к вам обращаться.

Тётя как будто не слышала его последних слов. Посмотрела на меня, прищурилась…

— Маг, говоришь? Магистр? Ну что ж, это неплохо. Можно сказать, его величество сделал нам подарочек, спасибо ему. Мог бы, конечно, быть и покрасивее, но ничего, и такой сойдёт.

Маг стоял как оплёванный, а тётя обняла меня за плечи, хотя с трудом до них доставала, и повлекла по ступенькам в раскрытые двери. Я так обалдела от этой сцены, что не сопротивлялась. Жених так и остался на улице.

Наверху нас встретила Трина и порадовала сообщением, что покои госпожи Терезы подготавливают и через час они будут полностью готовы принять гостью. Те же, что она занимала раньше. Не хочет ли госпожа горячего чаю с дорожки?

Ещё бы она не хотела. Тётушка от угощения никогда не отказывалась.

Чай был сервирован в моей личной гостиной.

— У тебя тут мило, — сказала Тереза, осмотревшись, — уютно, но ничего лишнего. Не думала, что ты так хорошо усвоишь мои уроки. Молодец.

— Почему вы не приехали на похороны, тётушка? — спросила я.

— Думаешь, из-за старой обиды? Ошибаешься. Я просто не хотела сталкиваться с важными господами из столицы. Выжидала, чтобы застать тебя одну. Если честно, на братца Оттона и этого мелкого гадёныша Эгмонта мне плевать. Убрались, и ладно. Мне с тобой надо поговорить. Пока Оттон был жив, я не могла, он меня клятвой связал, а теперь должна тебе всё объяснить и помочь. Всё-таки ты мне не чужая. Я думала в дочери найти нашу кровь, но она пустышка, а вот ты — другое дело.

Я хлопала глазами и ничего не понимала. Какая клятва? Какая кровь? Что значит пустышка? А я, выходит, не пустышка? Бред какой-то.

Тётушка похлопала меня по руке.

— Успокойся, Алекс, расслабься. И не пугайся, ничего сверхъестественного не происходит. Наоборот, все становится на свои места. Ты знаешь, что у тебя есть магия? Ну, как у этого твоего женишка?

Я кивнула.

— Так вот, — продолжала Тереза, — кроме обычной магии, которую могут видеть такие как твой Фернан, у тебя есть способности ведьмы. Большая редкость, между прочим.

Не может быть! Я лихорадочно вспоминала всё, что когда-либо читала про дар ведьм. Не может быть! Мне уже двадцать восемь, но у меня никогда не было мужчины! А главное, не тянуло. Никогда желания не возникало. Даже когда меня красавец-канцлер за ухо куснул и по шее погладил, ничего! А в романах описывается, что должны быть мурашки и бабочки. А мне только страшно было немного, и всё.

Примерно это я и сообщила тётушке.

Она вздохнула.

— Это я виновата. Я и твой отец. Он заставил, я сделала. Я его умоляла, говорила, как это вредно, объясняла, что ты — гордость рода Раен, что твоя сила нужна миру. Он ничего не хотел слушать. Потребовал. В противном случае обещал всю мою семью уничтожить. Знаю, сделал бы, не посмотрел, что мы родня.

Это да, он мог. Я про отца.

Тереза взяла меня за руку, ту, на которой с самого детства болтался браслет, который развеивал лишнюю силу без вреда для здоровья.

— Смотри, — сказала она, — эта побрякушка у тебя не такая, как у всей имперской знати. Кроме того, что она помогает тебе не сгореть от собственной магии, она ещё блокирует твой дар ведьмы. Полностью. Мне пришлось немного видоизменить древний ритуал, который проводят, когда ведьма отказывается от своей силы не потому, что перегорела, а добровольно.

— Такое бывает? — удивилась я.

— Бывает и не такое, — сердито ответила тётя, — Молчи и слушай, пока не сбила меня с мысли. Спрашивать потом будешь. Так вот. Я привязала заклинание к твоему браслету. Это было проще всего: ты не стала задавать вопросы.

Действительно, когда Тереза впервые появилась в замке, она в первый же день сняла с меня браслет. Сказала, надо почистить, починить застёжку и немного расширить по руке. Сняла его с меня в обед и наутро вернула. Я тогда даже не задумалась, отнесла всё на её любовь к чистоте и порядку. А сейчас слушала и пока ничего не понимала. Картинка в голове не желала складываться.

— Я почему примчалась, — продолжала тётушка, — Оттон умер. Не перебивай, похороны тут ни при чём. Мне о живых надо думать, мёртвые перебьются. Я закляла твою силу на крови твоего отца. Понятно? Нет, откуда… В общем, после смерти Оттона его кровь ничего больше не скрепляет, твои щиты трещат. Они могут слететь в любую минуту, от любого сильного чувства. И я что-то очень сомневаюсь, что это будет что-то хорошее. Скорее злость, ненависть, ярость… Плохо, очень плохо для инициации. Кстати, — вдруг переключилась она, — этот жених, как его, Филипп Морнар, он тебе нравится?

— Фернан, — меланхолично поправила я, — нет, не нравится. Но он маг.

— Может, ты и права, — задумчиво протянула тётя, — знаешь, мне надо подумать. Как-то всё это привести к общему знаменателю. И с женихом твоим потолковать. Пойду я, отдохну с дороги.

Она встала и двинулась к двери, а я смотрела и начинала понимать. Моя тётушка — ведьма! Самая настоящая! Когда я её увидела, так обрадовалась, что не задала себе простой вопрос: как могло так случиться, что ровесница моего отца выглядит точно так же, как она выглядела больше пятнадцати лет назад. А ведь могла сообразить!

Герцогу Оттону было больше семидесяти, на погребальном столе лежал старик, а тут передо мной молодая женщина, по виду немногим старше меня самой. Точно такая, как я её помню с детства. Только дар, и то при активном употреблении позволяет сохранять молодость.

И что она сказала про инициацию? В книгах, помнится, этот процесс у ведьм был связан с потерей девственности. Пожалуй, мне давно пора её потерять, но до сих пор у меня и мысли об этом не возникало. Хотя варианты были, были, но я в упор их не видела. Не хотела видеть. Все эти юноши, сопровождавшие своих мамочек во время визитов в замок, офицеры из гарнизонов, приезжавшие в замок с бумагами… Никто из них не отказался бы от роли возлюбленного герцогини, а некоторые, я сейчас понимаю, даже намекали. Да что далеко ходить! Петер, мой секретарь… Только моя неуверенность не давала мне увидеть, что я для него не только хозяйка. Неуверенность и ещё равнодушие к этой стороне жизни, совершенно невозможная для ведьмы.

Но если в этом состояло действие заклятия…

Я посмотрела на свой браслет. Желание снять его, разломать, уничтожить было нестерпимым, но я сдержалась. Подожду немного. Если я — уникальное сочетание мага и ведьмы в одном теле, нельзя пускать дело на самотёк. Я не хочу потерять ни капли из своих новых способностей. Мой долг их освоить. И тогда… Император корону свою проглотит от злости!

Глава 11

Женщины ушли, а Фернан так и остался стоять во дворе. Его просто колотило от злости. Какая-то провинциальная дамочка не первой свежести унизила его так, как никто никогда себе не позволял. Она приняла его за слугу и не изменила своего поведения тогда, когда ей указали на её ошибку. Вела себя с опекуном, назначенным императором, как с низшим, а он тупо промолчал. Даже не нашёлся, что ей ответить.

Сам виноват. Сколько раз ему Стефан пенял, что он ленится выглядеть как настоящий придворный. А он, торопясь проводить своего благодетеля, напялил самые простые штаны и унылый зелёный камзол, по правде говоря, больше подходящий слуге, нежели дворянину. Давно надо было его выбросить, а он всё таскал, мол, в нём полно карманов и он к нему привык, удобный. Вот и получил.

Хорошо ещё, что у этой сцены практически не нашлось свидетелей. Может, конечно, какие-то слуги подсматривали, но вряд ли они слышали слова этой ведьмы.

Кстати, а она не может быть ведьмой? Не по характеру, а самой настоящей? Если у Александры есть дар, то у какой-то из её родственниц он тоже может иметься. Да не может, а прямо-таки должен! Тогда всё объяснимо. Кстати, он так и не услышал её имени. Надо бы у кого-то из слуг спросить. В пакете с досье на герцогиню Лавинию Александру Раен было её генеалогическое древо. Надо хотя бы по нему выяснить, что это за тётушка такая.

Эти рассуждения его немного успокоили, но недостаточно для того, чтобы спокойно вернуться в дом. Взгляд мага упал на конюшню. Да, точно! Прогулка верхом по окрестностям — то, что надо. И плевать, что не завтракал. После такого афронта ему кусок в горло не полезет.

На этот раз сопровождающего ему не выделили, Но он и не рвался, хотелось побыть в одиночестве. Пустынные, хоть и живописные ландшафты вокруг замка как раз подходили под его настроение. Боясь потерять замок из вида и заблудиться, он нарезал круги так, чтобы всё время видеть хоть одну из его башен. Конечно, можно было повесить заклинание верной дороги, но сейчас он не хотел потерять ни капли своей силы. Неизвестно, с чем придётся встретиться по возвращении. Вдруг у Александры снова сорвёт крышу или эта её тётушка решит с ним разобраться? Он не слишком хорошо знал особенности магии ведьм и подозревал, что для её нейтрализации ему может потребоваться весь его резерв, да ещё хватило бы.

Быстрая скачка проветрила мозги и немного успокоила Фернана. Он уверил сам себя, что никакого вреда ему никто причинять не собирается, по крайней мере сознательно. Опекун, присланный императором, это серьёзно. Никто ничего ему не сделает, побоятся. А там… надо всё же попытаться найти общий язык с этой строптивой барышней.

Для начала объяснить, кем на самом деле она является, дать понять, что в нынешнем виде она опасна прежде всего для себя, и предложить свои услуги. Он собирался использовать невесту как источник силы? Появление в замке тётушки грозило сорвать этот план. Если она ведьма… Как бы это проверить? Но даже если и так. Существуют другие варианты, Если он найдёт подход к своей невесте и добъётся доверия, то после свадьбы тётушке между ними не влезть.

А эта Александра не такая уж несимпатичная. Когда улыбается, то очень даже ничего. И голос у неё красивый, звучный и тёплый. Приятно, что она не пищит и не жеманится, как придворные красотки. В общем, если Стефан и он сам не ошиблись насчёт её ума, договориться с ней вполне возможно. На какой основе? Например, он может предложить обучать её пользоваться своей силой.

Фернан никогда не стремился преподавать, у него не было к этому ни дара, ни склонности, но если жизнь приказывает, он себя переломит, как делал это уже не раз. Станет учить эту невозможную герцогиню. Вспомнит, как учили его самого, сделает поправку на способности и пол Александры, и вперёд.

Это ведь так мило — учитель и ученица. Очень сближает.

Лишь бы вредная тётушка не влезла и всё ему не испортила.

Он носился по полям и лесам до самого полудня, вернулся только тогда, когда заметил, как утомился под ним конь. Соскакивая с него во дворе замка, понял, что и сам вымотался до предела, зато в душе царило спокойствие и мысли пришли в стройность.

В замке его препроводили в столовую и подали обед, который пришёлся очень кстати, завтрака-то не было. Но разделить с ним роскошную, к слову сказать, трапезу никто не пришёл. Подававшая блюда служанка сообщила, что госпожа неважно себя чувствует и сегодня из своей комнаты не выйдет.

— Жалко, — с наигранным равнодушием сказал Фернан, — а я как раз хотел с ней поговорить о делах.

— Так поговорите с её сиятельством госпожой Терезой! — радостно посоветовала ему подавальщица, — она будет рада.

— С госпожой Терезой? — поднял одну бровь маг, — А кто это?

Расчёт оказался верен. Девица сама только что получила информацию и жаждала ею поделиться, тем более с таким лицом, протекция которого в будущем сулила немалые блага. О том, что маг — опекун и жених их госпожи, в замке знали все.

— Трина сказала, — затараторила она, — госпожа Тереза — сестра покойного герцога. Не родная, двоюродная, по матери родня. Трина знает, её муж в замке работал, когда ещё её светлость Александра на родилась.

— Трина?…, - задумчиво переспросил Фернан.

— Это старшая над служанками, экономка, стало быть, — тут же переключилась девица, но, повинуясь суровому взору мага, вернулась на прежнюю тропу, — Так вот, госпожа Тереза нашей госпоже тёткой приходится. Вроде как она даже воспитывала госпожу, когда её матушка умерла. У неё у самой к тому времени уже дети взрослые были, вот она и приняла предложение нашего господина.

Тут девушка затормозила, на её милом личике возникло озадаченное выражение.

— Только я не понимаю… Госпожа Тереза такая молодая… В лучшем случае ей лет сорок. Как она могла воспитывать госпожу чуть не пятнадцать лет назад? Выходит, уже тогда её детки были взрослыми. Сколько же ей лет и когда она их родила?

Вывалив на голову Фернана свои сомнения, девица собрала грязную посуду и исчезла.

Ага, ну точно, ведьма она, эта Тереза. Зря девчонка удивлялась, ей может быть и семьдесят, и восемьдесят, и все сто. А раз так… Обиды стоит спрятать в карман, а в ней искать союзницу. Объяснить, что племянницу необходимо срочно инициировать, чтобы учить. А кто может сделать это лучше молодого, перспективного дипломированного мага?

Он уже с нетерпением ждал возвращения служанки, чтобы задать той ещё пару вопросов, но неожиданно его уединение было нарушено той самой тётушкой Терезой. Она вошла в столовую уверенно, с высоко поднятой головой и посмотрела на застывшего с куском на вилке Фернана снисходительно. Он перешёл на магическое зрение и чуть не ахнул. Вокруг Терезы колыхалось облако силы. Он знал, что это значит. В нормальной жизни ведьму не отличишь от обычной женщины, их магия проявляется только в момент, когда вершится. Но для специальных случаев есть у них приём, предназначенный специально для того, чтобы их силу можно было видеть. Владеют им единицы, самые сильные, принадлежащие к старым семьям и прошедшие суровый отбор. То есть, перед ним элита элит, взрослая, очень сильная ведьма в самом расцвете. Как она выжила в империи и до сих пор не попалась на глаза тем, кто таких ведьм ищут?

А, глупый вопрос. Она же аристократка, к тому же кирвалисская. Тронуть её никто не смеет, а что до магии… Это в столице на неё бы косо смотрели, а здесь до сих пор знать по домам магичит, и ничего. Судя по тому, какой потенциал у Александры, её папаша тоже был магом не из последних, только таился.

Тем временем дама подошла к столу, села напротив и сказала:

— Не возражаете, если я прерву ваше уединение? Мне надо с вами поговорить, пока моя племянница сидит в своей комнате.


***
Фернан вспомнил этикет, поднялся и указал женщине место напротив себя. Тут же прибежала служанка и накрыла второй куверт, но поставила всё только для десерта.

— Я пообедала в своей комнате, — пояснила Тереза, — А десерт решила разделить с вами. Или с тобой? Ты же понял, кто я такая? Вижу, понял. Думаю, ведьма и маг могут поговорить без церемоний. Ну что?

Она прищурилась и со смешком добавила:

— Тереза меня зовут. Титул для ведьмы — нестоящая побрякушка, так что его оглашать не стану. Давай попросту: ты Фернан, я Тереза. Договорились? И не обижайся на меня. Я тебя настолько старше, что уже могу себе позволить всё, что угодно.

— Хорошо, Тереза, — деревянным голосом ответил маг, — о чём вы со мной хотели поговорить?

Ведьма стрельнула глазами в направлении дверей и приложила палец к губам. Вовремя. Вошла давешняя служанка, принесла десерт: две порции того самого сливочного тиарна, который ему так понравился, а ещё большую вазу, наполненную шариками мороженого, облитого сиропом и обсыпанного засахаренными ягодами.

Тереза деловито наполнила стоящую перед ней креманку мороженым, дождалась, когда служанка выйдет, и послала ей вдогонку какое-то заклинание, мигом впитавшееся в полотно двери. Улыбнулась магу:

— Прислуга подслушивает, отучить её невозможно. Но можно помешать. Вот теперь и поговорим. О чём? Конечно же о моей племяннице. Я так поняла, ты этому браку радуешься не больше неё.

Фернан, не зная, что ответить, молчал и разглядывал собеседницу. Когда-то Стефан его учил держать паузу и он в этом деле достиг совершенства. Сейчас ведьма занервничает и выложит больше, чем собиралась.

А она не дурна, с поправкой на возраст, конечно. Тот же тип, что у Александры, но мельче, мягче. Ростом пониже, в кости потоньше, а в целом… Те же чёрные волосы, густые и прямые, как конская грива, большие карие глаза с длинными ресницами, крупный прямой нос и почти сошедшиеся на переносице брови. Если бы он увидел их вдвоём где-нибудь в столице, сразу бы сказал, что родственницы. А после посещение рынка в Кирвалисе такой уверенности не было: там половина женщин такая же, какие-то из них красивы, какие-то уродливы, но это не мешает им принадлежать к одному типу внешности. Кирвалиски.

— Любуешься? — усмехнулась женщина, — любуйся, любуйся. И слушай. Ты знаешь, что племянница моя — потенциально сильный маг, не слабее своего папаши? Вижу, знаешь. А что она к тому же ещё и ведьма? Этакий уникум? Нет?

Она прищурилась, а потом с довольным видом откинулась на спинку кресла.

— Вижу, ты до этого своим умом дошёл. Молодец. Не подскажешь, что навело тебя на мысль?

Фернан хотел было загадочно промолчать и в этот раз, но вдруг, сам не зная как, рассказал Терезе всю историю про то, как он приехал сюда, в замок, как Александа упала в обморок на чтении завещания, как ей стало плохо в процессе того, как он делал ей охранную систему на золото в подвале, и про то, что случилось на помолвке.

— Вы же понимаете, Тереза, — закончил он свою речь, — её выплеск ни в какаие рамки не укладывался. На эмоциях маг, не умеющий управлять своим резервом, может выплеснуть из него всю энергию и даже немного больше. После этого он должен был впасть в кому и, если боги судили ему выжить, потерял бы способность к магии. Но ни при каких условиях маг не способен выплеснуть больше того, что у него есть. Александра превысила это лимит раза в три. С другой стороны, ведьма способна пропустить через себя бесконечное количество магии. Но не вдруг, не сразу, иначе её каналы перегорают и схлопываются. Вам ли этого не знать?! Но ничего подобного с вашей племянницей не произошло. Она выпустила за пару минут такое количество силы, что я до сих пор не очень понимаю, как мне удалось её удержать. Наверное, от страха: я-то понимал, что, если не справлюсь, в замке погибнет всё живое, да и замка, скорее всего, не останется как такового. И после такого она встаёт как ни в чём не бывало. Никакой комы, никакого выгорания. Такое объяснимо только если она и ведьма, и маг в одном лице. Я не очень понимал, что с ней творилось до этого, почему она падала в обмороки, но теперь отношу это за счёт с её ведьминской сущности. Она явно была связана и рвётся на волю. Я прав?

— Умный мальчик, как всё по полочкам разложил, — прокомментировала Тереза, — угадал верно, попал в десятку. А теперь я тебе скажу. Действительно наша Алекс уникальна. По-моему, со времён знаменитой Армандины таких, с двойным даром, было не то три, не то четыре. По требованию её отца дар ведьмы пришлось связать, чтобы он не проявлялся. Я его уговаривала оставить всё как есть, но Оттон так давил, так настаивал… Можно его понять: не очень-то приятно иметь дочь, которая прыгает по мужским спальням. Её отец всё-таки герцог, а не трактирщик. С другой стороны, кто бы её осудил? А потом подобрали бы подходящего жениха и выдали бы замуж, и это стало бы его головной болью. Но мой кузен решил иначе. Захотел дар заблокировать полностью, не пожалел ни дочь, ни себя, связал собственной кровью. Вот почему после его смерти блок трещит по швам. Если правда то, что ты мне рассказал, он уже практически развалился. Таким образом, перед нами встаёт вопрос об инициации.

Фернан открыл было рот, но Тереза махнула на него рукой:

— Молчи! Что бы ты понимал в таких делах! Пару раз спал с ведьмочками и думаешь, что великий знаток этого дела. Напрасно. Алекс — не такая, как другие. Не столько из-за двойного дара, сколько из-за того, что он подавлялся столько лет. Каюсь, моя вина. Я не смогла убедить своего кузена. Но теперь инициировать Алекс обычным образом не удастся. И не смотри на меня так, я знаю, что говорю. Да, конечно, для инициации ведьмы, ну сам знаешь… Но тут такое дело… Блок подавлял не только дар, он подавлял всю сферу чувств. К сожалению, магия ведьм во многом регулируется именно ими. Один выплеск, тем более на негативе, вопроса не решает. Несмотря на то, что вам с господином канцлером удалось совать печать с её дара, Алекс пока остаётся холодной, равнодушной к чувственным переживаниям. Мужчины в целом не вызывают у неё положительных чувств. Если это так и останется, то потеря девственности так ею и останется. И плевать, какие ты ритуалы проведёшь, всё будет без толку. Полноценного дара она не получит, зато хаотичные выбросы я тебе гарантирую.

Фернан слушал женщину с лёгким ужасом. Он и не подозревал, что всё так сложно. Но правда ли это? Тереза усмехнулась, по лицу прочитав его мысли.

— Сомневаешься? Не сомневайся. Я редко говорю правду в открытую, но сейчас именно такой момент. Нет у меня другого выхода.

— Почему? — искренне удивился Фернан.

Ведьма сердито засопела.

— Потому что ваш дурацкий император не оставил вариантов. Я знала, что будет после смерти кузена, поэтому заранее подготовила несколько. Я ведь приехала сюда только затем, чтобы у бедняжки этот процесс прошёл нормально, без вредных последствий. Собиралась увезти девочку на пару лун из замка, познакомить кое с кем, обработать в правильном ключе и всё бы у меня прошло без сучка без задоринки! Блок снялся бы постепенно, без резких выбросов, заодно пробудились бы чувства, а тогда Алекс имела все шансы не пережечь себя как ведьма. Но теперь…

Она замолчала, а Фернан даже не обратил внимание на то, что ведьма обозвала императора дурацким. Ведь это же правда! В конце концов по себя он его не так честил.

Тереза встряхнулась, грозно глянула на собеседника и продолжала:

— Когда я тебя увидела и узнала, что ты назначенный Алекс жених, от которого она не смеет отказаться, я от злости чуть с ума не сошла. Но поразмыслила и теперь думаю, что всё не так уж плохо. Хорошо то, что ты маг, да не какой-нибудь потенциальный, как всё наше дворянство, а настоящий, получивший полноценное образование. Не так ли, магистр?

Фернан кивнул. Он тоже считал это своим преимуществом.

— Так вот, — не унималась Тереза, — у тебя есть шанс. При желании и старании ты сможешь добиться благосклонности Алекс и пробудить её чувства. Пусть ты не красавец с таким-то носом, но и не урод. А она… Из-за того, что много лет эмоции были подавлены, у неё получил чрезмерное развитие рассудок. Если сумеешь с ней договориться, найти общий язык, то это будет первый шаг в нужном направлении. А для этого… Предложи-ка ей научить её магии! Всё равно ведь придётся, иначе она будет опасна для всех, для себя в первую очередь. И для тебя: тебе её спасать.

Интересно: и он сам, и ведьма разными путями пришли к одному и тому же: Фернан должен учить Александру магии и обольстить в процессе. Но Тереза была уверена, что всё выйдет как надо, а у Фернана в свете полученных от неё сведений благополучный исход предприятия вызывал сильные сомнения.

Если у Алекс так силён разум, то она не забыла его признание, что она ему ненавистна, а любит он совсем другую женщину. Небось и имя запомнила. Как в такой ситуации внушить ей, что он забыл Эльмиру и теперь увлечён ею, Александрой?

Вряд ли у него получится, как у придворных красавчиков, увлечь девушку тем, что он к ней равнодушен, а потом снизойти. Для этого его невеста слишком умна. Придётся изображать влюблённость. Но сумеет ли он сделать это убедительно?

Тереза вдруг всплеснула руками.

— Эй, ты почему ничего не ешь?! Тиарн нельзя долго держать, а то расползётся и превратится в гадость! А мороженое! Оно же скоро растает!

Фернан вздохнул и парой взмахов руки остановил расползание десерта стазисом, а на мороженое наложил ледяное заклинание. Всё равно ему сейчас не хочется сладкого.

— Красиво, — констатировала Тереза, — вижу, ты и впрямь хорошо обученный маг. Мы это делаем немного иначе, но результат один. Так что принято. Я почти готова доверить тебе племянницу.

— Почти? — удивился Фернан, — Вас что-то останавливает?

— А ты как думаешь? — хищно улыбнулась ведьма, — Пойми, умник, для того, чтобы я могла без опаски выдать тебе тайны ведьм, без знания которых ты не справишься, ты должен принести клятву хранить их и не выдать до самой смерти. Кроме того, ты должен принести присягу, клятву верности.

— Кому? — прищурился маг, — Вам? Или вашей племяннице?

— Кирвалису, — ответила женщина, — герцог обязан принести присягу своему герцогству, как раньше это делали короли. Иначе оно тебя не примет.

Фернан хотел было возразить, что он уже присягал империи и императору, но вдруг вспомнил, что ничего подобного не было. Присягу давали дворяне, поступая на службу, а с него взяли лишь клятву не вредить магией ничему и никому во дворце и не разглашать ничего, что он узнает от императора, да и то с оговорками. Стефан подсуетился: ему непременно нужно было знать, какими заданиями нагружает своего мага Сильвестр, какие тайны ему поверяет. Вот и доинтриговался, интриган.

— Хорошо, — сказал Фернан, — я дам клятву. Но не сейчас. Предоставьте мне текст, чтобы я понял, в чём именно клянусь и чем мне это грозит.

Ведьма удовлетворённо улыбнулась. Она не была ни разочарована, ни смущена. Похоже, всё шло в соответствии с её планом.

— Ну и отлично, — сказала она, поднимаясь, — Пришлю тебе со своей служанкой и тест клятвы, и текст присяги. Не волнуйся, ничего криминального там нет. Пойду я, пожалуй. А ты не стесняйся, тиарн сегодня удался, да и мороженое выше всех похвал. Такого в твоих столицах не едали.

Она направилась к выходу и в дверях столкнулась с Александрой. За ней семенила всё та же служанка с подносом. Видно, не у одной Терезы возникла мысль разделить с ним десерт.

Герцогиня сдержанно кивнула жениху, а к тётушке обратилась с упрёком:

— Интригуете, пока меня нету, тётя?

— Ну что ты, деточка, — расплылась в улыбке ведьма, — какие интриги?! Я просто пыталась получше познакомиться с твоим женихом, раз уж ему суждено войти в нашу родню. И знаешь, что тебе скажу? Я полагала, всё гораздо хуже, а он ничего, толковый, вменяемый. С ним можно иметь дело.

С этими словами она исчезла в тёмном проёме двери, а Александра подошла к столу.

— Что вам подали? — спросила она, — О, сливочный тиарн! Люблю. Пусть мне тоже принесут. И мороженое. Отлично, — обратилась она к служанке, — Люси, принеси ещё заморский напиток каву, бутылочку лучшего конара для господина магистра и можешь быть свободна.

Глава 12

Пока служанка бегала, а герцогиня усаживалась и расправляла платье, Фернан приналёг на десерт. Понял, что в ближайший час спокойно насладиться вкусным ему не дадут: предстоит новый разговор, потруднее, чем первый. Тереза всё сказала сама, предоставив ему самую выигрышную, молчаливую роль. С этой суровой девушкой придётся для начала высказаться самому. Иначе ничего у них не получится.

Александра не торопилась. Дождалась, когда служанка всё принесёт, аккуратно ложечкой съела весь тиарн, запивая его новомодной кавой, и только на мороженом подняла глаза на мага.

— Что же вы ничего не едите, господин магистр? — в своём ключе повторила она вопрос тётушки.

— Я ем, ем, — постарался оттянуть разговор маг, — вон, тиарн уже съел, очень вкусно.

Она тут же подсунула ему чашечку с изумительно пахнущей кавой и рюмку конара.

— Попробуйте, магистр. Если перемежать эти напитки со сладким, например, с мороженым, выходит просто восхитительно. Мой батюшка очень любил по молодости, а братец так просто не мог без этого жить.

При упоминании батюшки и братца по спокойному лицу Александры как будто тучка прошла. То ли ей грустно было вспоминать ушедших родственников, то ли память по себе они оставили не самую лучшую. Как узнать, какая догадка верна?

Он демонстративным жестом пододвинул к себе и чашечку, и рюмку.

Фернан, как большинство магов, практически не пил крепкий алкоголь. Даже лёгкое вино себе позволял нечасто и не более одного бокала. Это было мерой предосторожности, ничем иным. Много ли нужно, чтобы превысить безопасную дозу? Гораздо меньше, ем обычным людям. А пьяный маг — это стихийное бедствие в прямом смысле этого слова. Сами лишившие себя магии придворные смеялись над магом-трезвенником, называли слабаком и недомужчиной. У них-то конар лился рекой, но чем ещё они были лучше него как мужчины, он решительно не понимал. Фернан лишь однажды пригубил пресловутый конар и решил, что это пойло ему не нравится.

Сейчас же он поглядел на свою собеседницу, махнул рюмку одним глотком, благо была она чуть больше напёрстка, запил горькой, душистой кавой и следом отправил в рот мороженое с засахаренной вишенкой. Неплохо! Даже выпивка пошла, что называется, как по маслу. То, что подавали в императорском дворце ни в какое сравнение не шло со здешним конаром. Он не вонял сивухой, а нежно пах травами, на которых был настоян. Вот только голова у мага на мгновение закружилась. Зато потом в животе разлилось тепло, мышцы расслабились и вообще жизнь вдруг показалась если не прекрасной, то далеко не такой отвратной, как была ещё несколько минут назад.

— Вообще-то я не пью, — сам не зная почему, сказал он, — совсем. Но вы правы, Александра, нам надо поговорить.

Она вдруг улыбнулась широко, добродушно и немного лукаво. Такой улыбки он у неё ещё не видел, демоны, он вообще не видел, как она улыбается. А улыбка красила девушку чрезвычайно.

— Не знаю, в чём именно я права, господин магистр. Может, в том, что с хорошо отобедавшим человеком легче найти общий язык. Раз уж вы считаете, что нам надо поговорить, прошу вас, начинайте. Я готова вас внимательно выслушать.

С такой Александрой разговаривать было легко и приятно. Или это самому Фернану вдруг стало хорошо от глотка волшебного напитка? Он не стал вилять, крутиться вокруг да около, сказал прямо:

— Вы уникум, Александра. Это не шутка и не преувеличение. Вы, должно быть, и сами знаете, что одарены от природы магической силой, как весь ваш род.

Она кивком подтвердила: знает.

— Но я не уверен, что вы знаете другое: у вас ещё и сильный дар ведьмы. Такое сочетание — необыкновенная редкость, она желает вас практически всемогущей, — затараторил он под взглядом девушки, полным сомнения, — но на сегодняшний день это, скорее, не преимущество, а опасность. Для вас в первую очередь.

Она остановила его движением руки:

— Раз пошёл такой разговор, не перейти ли нам на ты? Церемонии между женихом и невестой ещё уместны, но между магами это пустая трата времени и сил.

Ого, она уже приняла его точку зрения и идёт на сближение! Это почти победа! Воодушевлённый Фернан продолжил:

— Отлично, будем на ты. Действительно, так проще. Так вот. Ты уже и сама должна была понять, что тогда, на помолвке, чуть было не убила себя и всех присутствующих. Просто оттого, что сдали нервы.

Он намеренно упростил объяснение и, кажется, девушка была ему за это благодарна. Да, именно так, нервы.

— Александра, со своей силой мага ты бы справилась, не сомневаюсь. Вас, детей из знатных семей, учат себя сдерживать. Кстати, из-за этого ты на оглашении завещания почувствовала себя плохо. К счастью, тогда ичего не случилось. Но из-за того, что умер твой отец, то, что сдерживало твою силу ведьмы, ослабло, и, как только нервное напряжение достигло пика, ты легко снесла все барьеры. Я чудом удержал тебя от катастрофы и не уверен, что смог бы повторить этот подвиг. Да и не хотелось бы, если честно.

— Что ты предлагаешь? — прямо спросила герцогиня.

— Учёбу, — выпалил Фернан, — я буду учить тебя магии. Для начала контролировать себя и свою силу, а затем ею пользоваться. Конечно, таких взрослых обычно не учат, начинать надо гораздо раньше, но уж тут ничего не поделаешь. Придётся всё осваивать в быстром темпе. К сожалению, с особенностями магии ведьм я плохо знаком, но общие принципы самоконтроля и построения заклинаний смогу и объяснить, и показать. А в тонкости тебя посвятит твоя тётушка. Надеюсь, ты знаешь, что она ведьма? Не просто где-то там, а сильная и хорошо обученная?

Алекс опять кивнула. Эльмира вечно щебетала как пташка, а эта предпочитает экономить слова. Молчаливая девушка, что может быть лучше?

— Так вот, — снова принялся излагать Фернан, — можем начать хоть сейчас, но лучше бы завтра. Вряд ли ты морально готова, да и мне стоит вспомнить упражнения, поискать учебники. До свадьбы у нас есть полгода, чтобы достичь каких-то результатов. Потом всё будет зависеть от твоего желания.

— Хорошо, — сказала наконец Александра, — я согласна. Но у меня есть условия.

Почему-то об условиях Фернан совершенно не подумал. Ему в голову не пришло, что девушка может их выставить. Не уверенный, стоит ли их принимать, он тем не менее решил послушать. Вдруг они не такие уж страшные, а вполне приемлемые? В сущности, сейчас и проявится, насколько невеста рассудительна. В том, что она вменяема, он уже не сомневался.

— Давай, говори. Надеюсь, твоё условие выполнимо.

— У меня их несколько, — произнесла Алекс застенчиво, — они все выполнимые, ничего сверхъестественного, но для меня то важно. Во-первых, я бы не хотела, чтобы о моих особенностях узнал император. Это возможно, или ты обязан ему обо всём доложить?

Фернан и сам не собирался сообщать Сильвестру об уникальном даре своей невесты, так что ответил:

— Вполне. Я обязан буду поставить его в известность, что ты вовсе не умственно отсталая, как ему сказали твои родные. Обо всём остальном императору знать ни к чему. Ещё выдумает что-нибудь.

Девушка хихикнула.

— Теперь второе. Как я понимаю, мне придётся интенсивно заниматься каждый день. Но я хотела бы располагать временем между завтраком и обедом для своих дел.

— Не вопрос, — сказал Фернан, — у меня тоже есть обязанности, буду втискивать их в этот промежуток. Третье условие есть?

— Ваш слуга, — неожиданно произнесла герцогиня, — отошлите его. Не хочу, чтобы в доме водились шпионы его светлости господина канцлера.

Фернан опешил. Он и сам недавно об этом думал, но чтобы совершенно посторонняя девица, которая толком не знает ни его, ни канцлера, ни тем более Грима… Неужели со стороны это так заметно? Или Александра ещё умнее, чем ему показалось? Вздор, ей, наверное, сказал дворецкий. Вот он не мог не заметить, если что-то было, а слуги здесь очень преданы хозяйке. Ладно, пусть за столько лет он привык к Гриму, но прекрасно без него обойдётся. Не оставят же его без камердинера, подыщут какого-нибудь.

О том, что новый слуга может оказаться шпионом невесты, он предпочёл не задумываться.

— Не проблема, я отошлю Грима, — согласился он на третье условие, — надеюсь, вовсе без слуги меня не оставят. И хочу поблагодарить: ты не стала требовать с меня ни клятв, ни присяги, в отличие от твоей тётушки.

Алекс усмехнулась.

— Узнаю тётю Терезу. А теперь, если у тебя есть вопросы, я готова на них ответить.

Такой резкий переход… Фернан аж головой затряс, собираясь с разбежавшимися мыслями. Вопросы, значит… Хорошо.

— У меня не столько вопросы, сколько просьбы, — заметил он, — Первая: мне нужно место для размещения портала во дворец императора. От работы меня никто не отстранял и я время от времени буду перемещаться туда. Требования к площадке: она должна быть как минимум десять шагов в диаметре, на открытом пространстве, но недосягаема для случайных людей.

— Крыша восточной башни подойдёт? Она плоская и каменная, в диаметре немного побольше, чем тебе нужно. Запрёшь люк и туда никто не сунется. Кстати, могу всю башню тебе отдать, разместишь библиотеку, лабораторию, что ещё там магу может понадобиться… Там же внизу есть большой зал, подойдёт для наших занятий.

Тут Фернан наконец догадался: она всё продумала раньше, чем сюда пришла. Про то, что он ей предложит учёбу, знала или предполагала. Э, да девица непроста, ей палец в рот не клади.

Вслух он сказал:

— Отлично. Мне нравится. Ещё… Понадобятся средства. Нужно будет заказать кое-какое оборудование, нанять рабочих, чтобы устроить лабораторию, выписать книги для библиотеки.

— Составь список, смету, укажи поставщиков и всё будет, — пообещала Александра.

— Ты отдашь всё тому, кто ведёт твоё хозяйство? Вот ещё одна просьба: можно с ним познакомиться? Очень хотел бы поглядеть на этого человека. По словам нашего общего друга канцлера он идеально организовал жизнь в герцогстве.

Девушка подняла на него глаза, вздохнула и сказала неуверенно:

— Ты точно хочешь его увидеть? Того самого человека?

Тут голос её окреп, черты лица снова обрели скульптурную чёткость.

— Ну так далеко ходить не надо, этот человек перед тобой. Ты на него сейчас смотришь. Что, не ожидал?


***
Боги, какое счастье! Мне ничего. Совсем ничего не пришлось делать, ни давить, ни уговаривать. Я вообще практически весь разговор промолчала. Маг сам, без малейшего намёка с моей стороны предложил учить меня магии. Ещё и уговаривал, а я с трудом сдерживалась, чтобы не показать моё ликование.

Всё, что понадобилось — глоток конара с кавой. Это безотказное средство мигом привело его в нужное настроение и развязало язык. Мы даже на ты перешли, как добрые приятели.

А под конец я его удивила-таки.

Это когда он пожелал познакомиться с тем, кто ведёт хозяйство в герцогстве. Канцлер, видимо, сообразил, что мэтр Зигис никак не вписывается в эту роль. Да, он у нас по другой части, показушной. Подписывает устраивающие меня отчёты для императора и получает за это деньги. Но Фернану я этого объяснять не стала. Ему не для чего. Видно же, что в хозяйстве он понимает не больше, чем в военном деле. Его магии учили и в ней он дока.

А ещё он почему-то был уверен, что управляет всем мужчина. Странно. Человек, учившийся магии в Девяти королевствах, должен был привыкнуть, что вместе с ним учатся девушки и они зачастую не уступают парням в умственном отношении, а иногда и превосходят. С другой стороны, он долгое время пребывал под влиянием нашего канцлера, а в империи к женщинам относятся, как к домашним питомцам. Ума за ними не числят. Считается, что предел женского интеллекта — способность руководить домашними слугами.

Между прочим, забывают, что дело это непростое. Если ты способна руководить слугами в большом доме, не говоря уже о дворце: принимать на службу и увольнять, находить каждому работнику его место, следить за тем, чтобы всё было и ничего не разворовывалось, поддерживать добрые отношения и товарообмен с соседями, рассчитывать и проводить закупки, продавать излишки, вести счета, тогда тебе и небольшое государство по плечу. А может и большое, не знаю, не пробовала пока.

В общем, женишок аж рот раскрыл, когда понял, что я не шучу. В качестве доказательства пришлось отвести его в кабинет, показать моё делопроизводство и вкратце объяснить, как у меня всё устроено. По-моему, он ничего не понял, сообразил только, что лезть в эти дела не рекомендуется, чтобы не сломать отлаженную систему.

Судя по его разочарованному виду, он планировал сам порулить герцогством. Хорошо, что канцлер ему успел объяснить, что всё хорошо и портить это хорошее не следует.

В качестве утешения пришлось клятвенно пообещать, что его потребности будут удовлетворяться в первую очередь, стоит только мне о них сообщить. А ещё я выдала ему кошель с пятьюдесятью золотыми и банковское поручительство ещё на три сотни. Сказала, что это его содержание на луну, эти деньги он будет получать регулярно сверх питания, жилья и одежды, которые оплачиваются из герцогской казны.

Я ещё с утра подсчитала, сколько можно ему выдавать, чтобы и он не считал себя обиженным, и для нашего бюджета выходило не сильно обременительно. Получалось, аж тысячу золотых я могу безболезненно выделять каждую луну, но я прикинула и решила начать с меньшей суммы. Остальное по мере необходимости.

Конечно, если сравнить с суммами, которые тратил мой братец, эта тысяча могла бы показаться каплей в море, но маг и не герцог, между прочим.

Кажется, даже триста пятьдесят золотых показались ему щедрым даром. По крайней мере вёл он себя так, как будто ему понравилось. Благодарил. Сказал, что потратит эти деньги на ингредиенты для своих магических штучек. А я предложила расходы на магию включить в общий бюджет. Пусть эти деньги идут на его личные нужды.

Потом тётя меня ругала, но я не очень поняла за что. Мне требовалось хорошее отношение моего будущего учителя и я старалась его добиться всеми доступными мне средствами, в том числе и мелким подкупом. Тереза же сказала:

— Как бы ты об этом не пожалела. У него не должно быть трат, которые ты не контролируешь.

Но тогда он бы чувствовал себя униженным! Даже прикованный к инвалидному креслу отец желал иметь собственные деньги, хотя совершенно не мог ими пользоваться из-за своего положения.

Кстати, подумав об отце, я вспомнила о его письме, которое мне вручили на чтении завещания. Я его так и не прочла. Сунула в карман и забыла. А ведь там может быть что-то важное. Конечно, служба его величества прочитала, что там написано, я не верю, что канцлер отдал мне бумагу, не зная содержания, но тем не менее…Как оказалось, я многого о себе и своей семье не знаю. Может, отец в своём письме приоткрыл если не тайны, то хотя бы путь к ним. Осталось вспомнить, в каком кармане я оставила письмо. Потому что, раздеваясь вчера, позавчера и третьего дня, я его не видела. Если бы письмо нашла служанка, которая чистит одежду, она бы положила его мне на столик или отдала Патти.

Да, Патти. Надо велеть ей поискать.

А ещё я пока так и не добралась до отцова кабинета. Там может найтись много интересного. У отца имелись сейфы и тайники, это я знаю точно. Он вечно запирался в кабинете и, когда я приходила, открывал не сразу, а иногда и вовсе посылал меня куда подальше. Не хотел, чтобы я узнала, где он что прячет. Пару раз я подглядела, знаю, что один сейф находится за картиной с кораблём в бурном море, а в каминной полке есть тайник. Уверена, это далеко не всё: замок древний, а мои предки были большими выдумщиками и наделали тайников не два и не три. Скорее всего, все тайны нашей семьи скрыты в их недрах. Осталось найти.

Тут я задумалась. Фернан помог мне отыскать золото в подвале. Может, стоит привлечь его к поискам тайников и открыванию сейфов? Этим я покажу, что доверяю. Изучать же бумаги буду сама.

Тут мои размышления прервала тётушка. Ввалилась без стука и с порога кинула в меня вопросом:

— Ну что, договорились?

Ответила холодно и спокойно:

— Если вы о занятиях магии с моим опекуном, то да.

Не хватало ещё, чтобы тётя лезла в кабинет отца и принимала участие в поисках. Я её, конечно, люблю, но она же всюду свой нос засунет, а я хочу сама во всём разобраться. К счастью Тереза, занятая своими соображениями, не обратила внимание на мой тон.

— Отлично! Я с ним тоже договорилась. Он принесёт клятву о неразглашении всего, что мы запретим ему разглашать, и ещё присягу на верность Кирвалису. Я уже и текст подработала.

Ой, и ушлая у меня тётушка! Я только хотела связать мага клятвой, но побоялась спугнуть, а она уже всё решила и обо всём договорилась. И вроде как всё это мимо меня, я даже при разговоре не присутствовала. Неразглашение и присяга… Это она хорошо придумала. Только бы присяга Кирвалису не встала в противоречие с присягой императору.

Тут я услышала вопрос Терезы:

— Кстати, ты выделила ему площадку для портала в столицу?

— Выделила. На верхушке восточной башни. Вообще всю башню в пользование ему отдала, пусть себе там лабораторию устраивает. Всё равно ею уже лет двести никто не пользуется.

Тётушка удовлеворённо покивала.

— Правильно, молодец. Очень разумное решение. Я как раз хотела тебе посоветовать именно это место. Через восточную башню войска не проведёшь, если что. Максимум сможет прибыть три человека зараз, а по лестнице им и вовсе по одному придётся спускаться. А в случае чего башню и взорвать можно, замку это не сильно повредит.

Она права. Я об этом не думала, но правильное место выбрала интуитивно. Портал должен работать на пользу, а не во вред. Если и впрямь смогу провернуть свой план по возвращению Кирвалису независимости, надо себя обезопасить от всего, что может проникнуть к нам через этот хитрый магический ход. А то пришлют наёмных убийц… Надо будет обсудить с Фернаном меры безопасности. Пусть он ходит туда-сюда, но чтобы больше никто не мог.

— А ты молодец, — вдруг сказала тётушка, — я даже не ожидала.

— Это вы о чём? — не поняла я. Ещё же ничего не сделано.

Она усмехнулась.

— Ты сумела с толком применить всё, чему я тебя учила. Многое усовершенствовала, прямо на удивление. Кое-что я даже собираюсь перенять. И вообще… Я тут походила, посмотрела, переговорила кое с кем… да и раньше следила за делами, что тут творились. Вот что хочу сказать: поздравляю. Хозяйство налажено знатно. Уж точно это не моего кузена рук дело, он умел всё ломать, его стиль всегда был наскок, а чтобы строить, нужны труд, знания и терпение. Да и куда ему… Как я поняла все последние годы он был прикован к креслу?

Я подтвердила.

— Ну вот, я же говорю. И с этим женихом ты правильно себя повела. Не рыдала, не орала, не скандалила, хоть, думаю, тебе хотелось. Зато силу показала, теперь он тебя опасается. Сам учить взялся, никто его не просил. Это хорошо. И характер у тебя не в папеньку и не в маменьку. Ты чем-то похожа на бабку, чьё имя носишь, а она всё здесь держала в своей руке, включая и мужа. Настоящая была ведьма. Так что я рада. Наконец-то в нашем Кирвалисе достойная владетельница. На, держи.

На колени ко мне легла толстая книжка в чёрном кожаном переплёте, по всем приметам не печатная, а рукописная.

— Гримуар твоей прабабки, — подтвердила Тереза, — я по нему училась и всё, что надо, себе переписала. Теперь твоя очередь. Только учителю своему не показывай. Не стоит.

У меня дух перехватило. Это же чудо какое-то! Мне есть, по чему учиться! Я отлично понимала, что Фернан покажет мне то, что умеет сам, но он никаким боком не ведьма. А теперь… Вот же он, источник знаний! Я вскочила, прижала книжку к груди и расцеловала тётку.


Глава 13

Следующий день начался рано. Фернан помнил, что герцогиня собиралась заниматься делами от завтрака и до обеда. Поэтому подсуетился до завтрака. Поднялся сам и её поднял пораньше и заставил медитировать на резерв. Пусть почувствует средоточие магической силы и увидит, как она в ней распределяется. На послеобеденное время у него были запланированы простейшие упражнения: зажигание огоньков разной мощности, кипячение воды в разных сосудах. Пусть научится тонко дозировать силу. Если она ведьма, должна легко справиться.

После завтрака он собирался изучить полученный дар: восточную башню. Она была видна из окна тех покоев, которые ему выделили как опекуну и жениху. Пока что он смог заметить, насколько эта башня отличалась от остальных. Она была круглой, в то время, как другие были квадратными, и выше всех этажа на два. А еще, и это показалось Фернану главной особенностью, восточная башня как будто не входила в общий ансамбль замка, стояла отдельно, вне замковых стен, на отшибе, хотя и присоединялась отрезком стены. Вчера любезный дворецкий Бернал показал ему, что внутри этой стены есть ход прямо в башню, но при желании её всегда можно отрезать от замка, стоит только опустить решётки. Он даже ключи ему вручил, сказал, приказ хозяйки.

Вчера же он отпустил Грима. Велел возвращаться в столицу и держать наготове его тамошний дом. Мол, он туда будет часто возвращаться, поэтому желает, чтобы его дом содержался в порядке. А кто это может сделать, как не доверенный слуга? Грим не казался недовольным, тем более что жалованье ему Фернан оставил, но всё же выглядел неуверенным. Для мага это явилось подтверждением, что камердинер работал не на него одного.

Вместо Грима Бернал привёл ему симпатичного и смышлёного деревенского парнишку лет восемнадцати. Бывший слуга весь вечер учил слугу нынешнего и сделал вывод, что из мальчишки будет толк. А наутро за завтраком дворецкий доложил, что слуга его светлости магистра уехал на рассвете в сопровождении конюшего Брита. Ему дано указание проследить, чтобы парень не заплутал, а отбыл порталом в столицу.

С одной стороны Фернану стало грустно, с Гримом был связан неплохой кусок его жизни. С другой он почувствовал облегчение. Только сейчас он понял, как давил на него «друг» своим авторитетом, как ловко управлял его жизнью, сколькими поводками опутал. Сейчас один из них удалось обрезать.

Как было решено заранее, после завтрака Фернан отправился в восточную башню. На этот раз не поленился, поднялся на самый верх, огляделся и пришёл к выводу: то, что надо. Для его целей эта плоская каменная крыша, окружённая парапетом вполовину человеческого роста, подходила идеально. Даже то, что она имела небольшой уклон к центру, где была вмонтирована труба слива, ему понравилось. На такой крыше даже после дождя должно быть сухо. Тут он поставит решётку, к которой стоймя приварит металлическую руну, обозначающую центр портала. А линии, делящие портальный круг, станут дополнительными канавками для стока воды.

Осталось привязать портал к местности, сделать дополнительные расчёты и можно рисовать, вернее, высекать в камне. К счастью, для этого нему не нужны инструменты скульптора, есть подходящее заклинание. Когда будет готово, он вернётся в столицу через обычный портал, начертит круг в отведённом для этого внутреннем дворике императорского дворца и активирует его. По идее, он должен оказаться здесь, в круге на крыше теперь уже его личной башни. Если не допустит ошибки.

Фернан достал измерительные приборы и с точностью до полуградуса определили стороны света. Затем произвёл необходимые замеры, записал всё в тетрадку, и тут вспомнил, что таблицы с формулами и поправками там и остались в комнате на столе. Пришлось спускаться.

Ругая себя за забывчивость и лихорадочно вспоминая дорогу в собственные покои, он выбрался в замок и тут же наткнулся на Александру.

— О, как удачно! — воскликнула она, — Вас-то я и ищу.

— Мы на ты, — напомнил маг.

— Хорошо, тебя, — поправилась девушка, — не поможешь?


Если честно, Фернан не горел желанием углубляться в хозяйство, кажется, именно этим его невеста собиралась заниматься до обеда. Но раз девушка просит…

— А что нужно делать?

Она ответила просто и правдиво.

— Поискать вместе со мною тайники в кабинете моего отца.

У Фернана челюсть упала. Выходит, она собирается доверить ему то, что даже её папаша считал тайной?! А он ещё не давал клятвы и не приносил присяги. Так он ей и сказал.

Александра пожала плечами.

— Какая разница, сейчас или потом, ты же всё равно дашь клятву. Да даже без клятвы… Я уверена, ты никому не разболтаешь то, что узнаешь в кабинете герцога Оттона. Это не в твоих интересах, я так думаю. В общем, пошли, это недалеко. Посмотришь на покои моего батюшки. Может, они тебе больше понравятся, чем те, в которых тебя поселили. Тогда после свадьбы туда переберёшься.

Ах да, действительно, после свадьбы он будет почти что герцог, а идут они в личные покои хозяина этих земель. Где они, хотелось бы знать. Далеко ещё идти?

Оказалось, близко. Буквально за углом.

Сопровождавший свою госпожу Бернал открыл тяжёлую, резную, двустворчатую дверь и передал Александре ключи.

— Я покараулю чтобы сюда никто не вошёл, — сказал он, кланяясь, — а вам в помощь, госпожа, пришлю Брита. Вдруг тяжёлое придётся таскать или лезть куда.

Они вошли в большое, мрачное, богато, но старомодно обставленное помещение. Везде резной дуб: мебель, двери, панели на стенах, переплёты на окнах, лестница с небольшой галереей под потолком. Части стен, не прикрытые панелями, выкрашены в болотно-зелёный цвет, того же цвета, но более тёмные по тону бархатные занавеси и подушки на стульях и креслах. Почему-то очень сильно ощущалось, что комната нежилая, несмотря на то, что в ней было чисто прибрано и пыли нигде не лежало.

— Пусть Брит приходит и ждёт здесь, — распорядилась Александра, — понадобится, позову. А ты закрой нас снаружи и иди по своим делам. За полчаса до обеда приходи, отопрёшь.

Бернал поклонился в знак того, что понял распоряжение, и удалился.

— Это батюшкина личная гостиная. Гостей в ней не было, если не соврать… На моей памяти только в детстве пару раз, ещё когда была жива матушка. Вряд ли здесь что-то есть. Идём дальше.

Она ухватила Фернана за рукав и потащила в следующую комнату, узкую и тесную, больше всего похожую на каморку для слуги или гардеробную. Оттуда они попали в спальню, где до сих пор витал неприятный душок от благовоний, воскуряемых над покойниками, но и там девушка не остановилась. Проскочив ещё одну каморку, точно бывшую гардеробной, потому что по стенам там стояли шкафы с одеждой и на вешалках висели плащи и камзолы, она втащила Фернана в самый настоящий кабинет. Такой, от какого он сам бы не отказался. Комната оказалась выдержана в синих тонах: бледно-голубые обои на стенах, тёмно-синие бархатные шторы, ореховая мебель с обивкой синей замшей: огромный письменный стол с двумя тумбами, застеклённые шкафы с книгами, бюро с кучей ящичков, среди которых непременно должны найтись потайные, два удобных мягких кресла и круглый столик в углу, чтобы можно было отдохнуть и перекусить, кожаный диван с высокой спинкой… Одно только кресло хозяина выбивалось изо всей этой картины: инвалидное, на колёсах. Такие делали в одной-единственной стране, в Лиатине, стоили они немало, а в империи и вовсе запредельно дорого. Но вот красоты им тамошние механики придать не умели даже за такие деньги.

Пока Фернан рассматривал кабинет покойного герцога, Александра тоже осматривалась, затем обратилась к нему:

— Где, по-твоему, можно было устроить тайник? Или у тебя есть подходящее заклинание и мы найдём их все, как то золото?

Маг вздохнул. Если тайник был устроен магией, он легко бы его нашёл. Опять же, если бы там лежало золото, серебро или драгоценные камни, проблем бы тоже не возникло. Но он очень сомневался, что Александра ищет нечто подобное. Скорее её интересовали бумаги, а их с помощью заклинаний искать не получалось. Так он и сказал девушке.

Она недовольно поджала губы. Казалось, сейчас скажет: зачем я тебя тогда пригласила? Но она промолчала и подошла к бюро.

— Насколько я знаю, в таких предметах мебели тайники быть просто обязаны.

***
Я битый час искала письмо отца по всем платьям, даже тем, которые не надевала, трясла как грушу Патти, которая уверяла, что ничего подобного не находила. Но я же помнила, как сунула его именно в карман! В конце концов письмо нашлось. Оно действительно было в кармане. В кармане меховой накидки, про которую я была уверена, что в ней вообще нет карманов.

Трясущимися от нетерпения руками вскрыла конверт и прочитала то же самое, что уже было в завещании. Что папаша считает себя передо мной виноватым и завещает золото, спрятанное в винном погребе. Всё это было разбавлено жалкими словами о прощении и понимании. Я уже хотела было выбросить ненужную бумагу, но что-то привлекло моё внимание.

Присмотрелась. Как-то странно расположены строчки на листе. Да и отдельные слова стоят не совсем там, где должны бы. Конечно, можно было бы отнести это за счёт того, что писал старый и полупарализованный человек не совсем в своём уме.

Но я-то отлично знала: отец был кем угодно: деспотом, тираном, безрассудным мотом, сутягой, злобным типом с отвратительным характером, но идиотом он не был, до самой смерти сохранял здравый ум и твёрдую память. Почерк точно его, может, немного более корявый, чем обычно.

Задумалась. Письмо привёз мне канцлер вместе с завещанием. Почему-то завещание находилось в столице, а не у нашего местного нотариуса. Или завещания герцогов должен удостоверить император? Ах, точно, вспомнила: это же император распорядился считать завещание, которое утратило силу из-за смерти брата, действующим в отдельных пунктах. Я получила титул вовсе не по воле отца, а лично от императора Сильвестра.

Так, соберись, Алекс, и подумай. Это было написано тогда, когда планировалось, что герцогом станет Эгмонт, а я или покину эти стены, или останусь здесь навсегда в качестве экономки. Ели отец чувствовал свою вину, может, он хотел мне что-то сказать, но не решился доверить это письму, которое непременно вскрыли тайные службы? Тогда тут должен быть шифр.

Такой, который легко пойму я, но до которого не додумаются прислужники нашего канцлера.

Я крутила листок так и сяк, пока наконец не поняла: расположение слов на листе — это план второго этажа, той части, где расположены покои отца, а моё имя точно попадает на кабинет. Под ним слово "ищу", "я ищу твоего прощения". Ниже — "бумаги". "Я выправил все бумаги, чтобы у тебя не было трудностей с получением наследства". Эти слова немного сдвинуты относительно того, где должны бы стоять, зато приходятся точно под моим именем.

Если отец не хотел этим сказать: "Александра, ищи бумаги" и не указал, где именно они должны быть, я полная дура.

Завтра же начну поиски. Торопиться не стану, теперь, когда Эгмонта тоже нету, никто мне не помешает. Тётушку подключать не стоит, она мне всю душу выест в процессе. А вот Фернан бы не помешал. Сама я поисковой магией не владею, пусть и говорят, что у ведьм она на порядок лучше, чем у магов. Только я пока малограмотная ведьма.

Эта мысль подтолкнула меня и до глубокой ночи я читала гримуар моей прабабки. Боялась, что ничего не пойму, но написано было довольно толково. Жаль только, что показать практически то, о чём она писала, было некому. Тётушка уже давно спала и десятый сон видела.

Утром меня разбудил Фернан. Решил со мной позаниматься до завтрака. Я на него жутко разозлилась и злилась ровно до того момента, когда он показал и объяснил, что мне следует делать. Ровно те самые упражнения, о которых писала прабабка, только она называла всё по-другому. Фернан же сказал, что я должна медитировать на свой резерв. Усадил на ковёр, сел рядом и стал объяснять, что я должна увидеть и почувствовать.

Оказалось, многое я видела и чувствовала раньше, но не давала себе труда разобраться и понять, что это такое. А тут вдруг до меня дошло. И резерв я увидела, и потоки силы. Как они входят в меня, разбиваются на мелкие ручейки, снова соединяются в резерве и выходят такими же мощными, как вошли. Когда я сообщила Фернану, что именно вижу, он обрадовался. Сказал, если так, дальше обучение пойдёт быстро. Уже завтра он покажет мне, как переходить на магическое зрение. С моими талантами должно получиться.

Тётушке я ничего не сказала. Она, правда, спросила меня, открывала ли я гримуар, но ответом не заинтересовалась. Нос сунула, и хорошо.

После завтрака чуть ли впервые за много лет, я не стала проверять счета, а снова села за писанину прабабки. Но очень быстро поняла: чтобы продвигаться вперёд, надо усвоить хорошенько то, чему я уже научилась. Снова села медитировать. Вспомнила про блок, который мне поставили, попыталась найти его. Как ни странно, нашла! Вернее, не сам блок, а его обломки. Тёмные, страшные, уродливые.

Попробовала что-то с ними сделать. Подводила тонкие нити силы, тыкала ими и от всей души желала, чтобы они растворили эту гадость, вынесли прочь из моего организма. Не сразу, но получилось. Два здоровых куска исчезли, как не было. Зато сил никаких не осталось.

Тут я вспомнила, что так и не пошла искать бумаги, которые мне оставил отец. Решив, что с магией можно будет продолжить и потом, я поднялась, вызвала Бернала и отправилась в покои герцогов Кирвалисских. Подумала, что неплохо было бы взять с собой мага, пусть поможет с поисками, но поленилась идти его искать. Но судьба оказалась на моей стороне: он мне встретился в коридоре недалеко от покоев отца. Пригласила его с собой. Он пошёл за мной без лишних разговоров, даже не вспомнив, чем был занят, а я уверена, он не просто так штаны протирал. Мог бы отказаться, но не стал.

В гостиной, гардеробной и спальне я даже останавливаться не стала. Письмо отца ориентировало меня на кабинет, туда прямиком и пошла. Где-то тут должны быть ещё две комнаты, но там я никогда не была и представления не имела, что в них может быть. С меня пока хватало того, что могло найтись в кабинете.

И тут маг меня огорошил. Оказывается, бумаги магией не найдёшь, не то, что золото или драгоценные камни. Пришлось пораскинуть умишком. Первым делом я обследовала бюро. Оно старинное, принадлежало ещё королям, не может быть, что в нём нет тайников.

Нашлись целых четыре: внутри выдвижной столешницы, в боковой колонке, за задней стенкой центральной части и под одним из ящиков. Везде только бумаги, но по виду они не могли иметь никакого отношения к отцу: слишком старые. Брит принёс большую прямоугольную корзину и я сложила всё туда. Не стоит показывать опекуну, что именно меня интересует.

Затем я изучила большой письменный стол. Там тоже нашлись тайники, но, кроме них, много бумаг лежало прямо-таки на виду. Их я тоже сгребла в корзину. Известно же: лучше всего прятать свои тайны на видном месте, там их никто не станет искать.

Затем я стала просматривать книги в шкафах, а Фернан нашёл себе занятие: стал изучать стены на предмет пустот. И нашёл-таки! Для начала отыскал сейфы, про которые я знала, где они расположены. Но ему-то ничего не говорила! Там лежали связки писем, старые бухгалтерские книги, несколько коробочек с не особо ценными украшениями, мешочки с золотом, но тоже на небольшую сумму. Бумаги я переложила всё в ту же корзину, а для ценностей велела принести ещё одну.

Затем Фернан показал мне то, о чём я не догадывалась. Четыре больших стенных шкафа, полностью спрятанных за стенными панелями. Два из них были пусты, а в двух других нашлось много всякого. Коробки как из-под конфет, но набитые всякой всячиной, как ценной, так и никому не нужной. Многие предметы были мне незнакомы, я представить себе не могла, для чего они служат. Шкатулки с украшениями и амулетами. Мешочки с травяными сборами, давно потерявшими изначальный аромат. Пара старинных книг в драгоценных переплётах. И бумаги, бумаги, бумаги.

Корзин не хватало и я стала всё складывать на стол. Потом просмотрю, когда приду сюда одна.

И тут Фернан нашёл дверцу, замаскированную под очередную панель. А за ней… Крохотный коридорчик, шага три всего, две двери и люк в полу.

— Твои предки были большими шутниками, — сказал маг, — я чуть не полетел вниз: крышка люка свободно поворачивается на своей оси. Обойди по стеночке, не наступай.

Интересно, это ловушка или именно там, внизу, хранится самое интересное?

Но я сделала, как сказал маг: обошла по стеночке и буквально ввалилась в следующее помещение. Ввалилась и разинула рот: всё здесь было пропитано магией! В комнате не было окон, но воздух не был спёртым, наоборот, дышалось на редкость легко. Да и пыли я не заметила, хотя вряд ли это тайное помещение убирали наши служанки. Не успела я пересечь линию дверей, как в канделябрах вспыхнули волшебные светляки.

Фернан вошёл вслез за мной и воскликнул:

— Да, редко кому удавалось увидеть нечто подобное! Такой уникальной магической библиотеки я ещё не встречал. Здесь одни сплошные раритеты. Древность невероятная в прекрасном состоянии.

Действительно, это была библиотека. Не очень большая, пара сотен томов, не больше, зато все они были посвящены магии. Я чуть не завизжала от восторга. Фернан мой восторг поумерил.

— Ценность этой библиотеки скорее историческая. Конечно, когда-нибудь ты до неё доберёшься и изучишь, наверняка здесь есть фолианты, в которых толкуется о запретных ныне разделах магии. Но сейчас тебе нужны современные учебники. Хотя… Как полигон для изучения магических потоков эта комната отлично подходит. А вот и дверь ещё куда-то. Кажется, в ту, вторую тайную комнату. Хорошо, через коридор не идти.

Вторая комната оказалась чем-то вроде оружейной. Она была набита всевозможным оружием и доспехами, а в углу притулился шкаф с оборудованием для зельеварения. Всё это, по словам мага, представляло музейную ценность. Видимо, то, зачем послал меня отец, лежало или на виду, или внизу, под качающимся люком.

— Ну что, полезем в подвал, или перенесём это удовольствие на завтра? — спросил Фернан.

Глава 14

Зачем он спрашивал?

Знатные дамы отлично владеют искусством уходить от ответов. Александра, пусть и выросла в глуши, но эту науку превзошла. Добыла откуда-то золотые часики на цепочке, посмотрела на них и со вздохом сказала:

— Через час обед, надо нам обоим привести себя в порядок и переодеться. А после обеда — урок магии.

И пошла на выход из покоев своего папеньки. Фернан поплёлся за ней, гадая, позовёт она его завтра или полезет в подвал сама, без свидетелей.

У дверей снаружи они застали госпожу Терезу, которая безуспешно пыталась проникнуть к ним, уговорив Бернала её пропустить. Тот отговаривался запретом хозяйки и твёрдо стоял на своём. Мага восхитила его твёрдость, противостоять ведьме, когда она чего-либо желает, мало кто мог. Лично он бы не взялся.

Увидев, как из покоев выходит строптивая племянница со своим навязанным женихом, Тереза недовольно поджала губы. Она явно была обижена, что её не позвали потрошить архивы покойного родственника.

Александра подошла к ней, обняла, пошептала на ушко… Через минуту Фернан уже шёл по лестнице вместе с Терезой, а она подробно ему объясняла, какие клятвы он обязан принести и что для этого потребуется.

Так что обедать он пошёл уже после того, как связал себя присягой Кирвалису и его владетелям, а также клятвой о неразглашении всего, что госпоже герцогине будет угодным считать секретным. Что характерно, Александра при этом не присутствовала. Обряд проводила Тереза, позвав в свидетели уже знакомых Фернану Бернала и Брита.

Когда Фернан засомневался, могут ли слуги быть свидетелями столь важной клятвы, ведьма посмотрела на него, прищурившись, и заявила:

— Эти люди многолетней службой доказали верность нашему дому. Их выбрала Александра, а я не стала бы на твоём месте подвергать сомнению её решения. Так что не увиливай, красавчик.

Тереза дело знала, так что ритуал присяги и прочие дополнительные мелочи прокрутила минут за пятнадцать, раза в два быстрее, чем управился бы сам маг. Правда, дала до этого внимательно прочесть текст на предмет ловушек и подводных камней. Ничего он там не нашёл: присяга и клятва были составлены прямо, просто и однозначно как таблица умножения.

Может, граф Стефан понял бы, в чём подвох, но Фернану это было не дано. Так что он согласился с предложенным текстом без исправлений.

После обеда он отвёл невесту-опекаемую в зал в нижнем этаже башни, который ещё вчера подготовил для занятий. На стены и пол были наложены щиты, поглощающие магию. Эту хитрость он позаимствовал из арсенала своих учителей, которые заражали накопители за счёт неправильных заклинаний, творимых учениками.

Для начала прочёл лекцию о важности точно дозировать магию, а затем показал несколько упражнений. Герцогиня слушала внимательно, задавала вопросы, записывала кое-что в маленький блокнот. Упражнения делала с усердием, которого Фернан не ожидал. Его соученики вечно отлынивали, не старались, да и он сам… Александра же подошла к делу максимально серьёзно. Вероятно, именно поэтому ко второму часу занятий у неё всё стало получаться близко к идеалу.

Как раз тогда их нашла Тереза и присоединилась к обучению. Показала племяннице мелкие приёмы, свойственные ведьмам, пояснила до сих пор не освещённые магом особенности работы с потоками: как дробить их на небольшие, пригодные для заклинаний части. Заодно открыла Фернану неизведанные земли магии ведьм. Они, оказывается, делают это совсем не так, как маги. Те, если можно так выразиться, отрывают от общего куска, находящегося в их резерве, нужное количество и лепят из него требуемое. А ведьмы расщепляют внешний поток вдоль, отделяя от него нить нужной толщины, и, когда сплетут из неё заклинание, обрывают или оставляют в качестве постоянной подпитки.

Александра проявила себя, показав, что может и так, и этак. Поначалу ей трудно было сообразить, сколько магии следует зачерпнуть, или какой толщины должна быть нить энергии, но вскоре она это почувствовала. Так что и огоньки, и световые шары у неё к концу вечера получались заданных размеров. Тереза гордилась способной племянницей и не жалела похвал.

Фернана учили по-другому. Его наставник никогда не был им доволен и, даже когда у него всё отлично получалось, намекал, что могло бы быть и получше. Это заставляло амбициозного юношу стараться ещё больше, прыгать выше головы. Но, возможно, с девушками, особенно с ведьмами, такая стратегия не работала? С другой стороны, он видел, что точно так же наставник учил всех, и девиц в том числе. Никто не жаловался. Правда, другие действовали иначе и тоже добивались отличных результатов.

Наконец он принял для себя, что тётушке лучше знать, как мотивировать племянницу. Квалификацию Терезы маг оспаривать не собирался, объясняла она гораздо лучше него, по крайней мере с того момента, как она подключилась к обучению, у Александры всё пошло как по маслу.

Когда они наконец закончили и пошли на ужин, Тереза отозвала Фернана в сторонку и сказала:

— Я здесь пробуду ещё декаду, максимум полторы. Дома своих дел полно. Пока помогу тебе, научу Алекс приёмам ведьм. А ты тоже учись, дальше придётся самому. Вижу, ты маг-то знающий, но учитель неопытный. Алекс надо хвалить и подбадривать, тогда она для тебя горы свернёт. Хочешь поругать — сначала скажи что-нибудь приятное. Например, что она такая умная и замечательная, а сделала плохо. Главное, не дави на неё. А то получишь в ответ такое, что сам не обрадуешься. Или закуклится внутри себя и ты больше до неё не достучишься. Ты ведь хочешь стать для неё своим?

Зыркнула на него своими горящими глазами и ушла.

Да уж, эта ведьма знала, а какие кнопки жать. Фернан именно что желал сделаться своим для невесты. Не добиться любви, не вызвать страсть, а стать тем, кому она доверяет. Тогда можно будет организовать жизнь так, чтобы она всех устраивала.

Следующие дни показали, что о доверии он может забыть. Они встречались с Алекс по утрам, занимались медитацией, затем завтракали. После этого он шёл в свою башню и занимался своими делами. Ни разу больше девушка не пригласила его составить ей компанию по осмотру комнат её покойного папаши.

Пару раз он ей на это намекал, но она со смехом отвечала, что пока не разобрала и десятой части того, что они добыли в прошлый раз. Так что как-нибудь потом… Пойди и пойми, правда это или отговорки.

С другой стороны, Александра перестала дичиться. Куда-то делась плотная кружевная мантилья, многослойные наряды и сложные причёски. Теперь она ходила по замку в простом, но добротном платье, выгодно подчёркивающем то, что до сих пор было скрыто: тонкую талию. Свои чёрные, густые волосы заплетала в две косы и укладывала их то короной на голове, то корзинкой на шее, а иногда просто оставляла свисать как им будет угодно. Так поступали со своими волосами кирвалисские горожанки, которых Фернану довелось видеть на рынке.

Но этот подчёркнуто простой вид никого не обманывал. Слуги относились к госпоже с таким почтением, какого он не видел даже по отношению к императрице.

После обеда шли занятия магией как таковой: Фернан читал подготовленную накануне лекцию, составленную по воспоминаниям о первом курсе, затем показывал упражнения. На этом этапе подключалась Тереза. Её вмешательства были бесценны, несмотря на то, что Фернана они раздражали. Мужчина чувствовал, что наставник из него, мягко говоря, слабый. Знаний ему хватало, но вот с подходом к ученице пока имелись трудности. Он надеялся помочь себе и ей с помощью книг. Видел же, как она запоем читает свой гримуар: уже почти до середины добралась. И это рукописную книжку, в которую ведьма записывала всё подряд, безо всякого порядка. А в учебниках информация удобно структурирована.

После первого же урока он послал в столицу запрос со списком книг из своей личной библиотеки, учебники, которые остались со времён его студенчества. Он так и не смог с ними расстаться, а сейчас радовался такому подспорью. Не обучать же девушку по книгам трёхсотлетней давности?

Прибыть книги могли только вместе с кем-нибудь, сеть грузовых порталов, оставшихся от древних, в империи не работала. Привезти их мог Грим, но Алекс явно выразила нежелание видеть его в Кирвалисе. Честно говоря, он и сам не стремился снова увидеться со слугой. Почему-то без его строгого взгляда и безупречных манер дышалось легче. Поэтому Фернан отменил приказ. Он решил захватить книги сам, когда отправится в столицу заканчивать работу с прямым порталом во дворец.

Но до этого ещё следовало дожить.

Кстати сказать, на расчёты портала Фернан положил себе целую луну, три декады, но условия в замке сильно отличались от того, к чему он привык в столице.

В Кирвалисском замке его никто не теребил. Приставленный к нему слуга по имени Пирс заботился о его одежде и порядке в комнатах, вовремя будил по утрам и наполнял ванну, но в его дела не лез и вообще старался быть незаметным. Только спрашивал иногда, всем ли господин доволен.

Другие слуги и вовсе только кланялись при встрече.

Стоило ему после завтрака удалиться в башню, как он оставался в полном одиночестве. Если людям оно может быть неприятно, то большинство магов им не тяготится. Поэтому Фернан полюбил своё убежище.

Здесь он был полностью предоставлен себе. Да, работать можно было только от завтрака до обеда, но зато никто ему не мешал, никто по десять раз на дню не врывался с поручениями от его величества, которые необходимо выполнить срочно, ещё скорее, лучше бы вчера. Вокруг не толпились придворные лизоблюды с бессмысленными разговорами и дамочки, ищущие острых ощущений и для этого флиртующие с придворным магом.

Покой и сосредоточение.

Результат не замедлил воспоследовать. Уже к концу первой декады Фернану стало ясно, что основной расчёт он выполнил. Осталось досчитать пару координат, хорошенько всё проверить и можно уже чертить круг. На всё про всё от силы дней пять. В середине следующей декады он может отправляться в столицу, а уже через три дня вернётся обратно, прямо в свою башню.

Об этом он сообщил Александре и её тётушке за очередным обедом. Девушка ничего не сказала, просто кивнула, мол, приняла к сведению. Зато Тереза поджала губы.

— Это хорошо, что ты так быстро сообразил свой портал. А теперь подумай, какой отчёт ты дашь императору. О чём расскажешь, а о чём умолчишь. И ослу понятно: просто построением портала ты не отделаешься. Тебя допросят. Не знаю, кто первым, кто во вторую очередь, но приготовься отвечать и перед канцлером тоже. Я бы не хотела, чтобы они узнали о талантах и разумности моей племянницы.

— Я согласен, императору не следует знать лишнего, — подтвердил Фернан, — Но я собираюсь привезти сюда книги по магии и ещё кое-что для обучения её светлости. Об этом обязательно станет известно. Как преподнести это в столице?

Тут подала голос Алекс:

— Мне кажется, что у императора есть желание приобщить дворянство к магической науке. Пусть это будет первым, робким шагов в этом направлении. Попыткой научить чему-нибудь бестолковую герцогиню.

Меньше чем через десять дней все предварительные работы были завершёны и карета с гербами унесла Фернана Морнара, магистра Савернского в город, откуда он порталом отправился в столицу.

Он никого не предупреждал, но его встречали. Два агента его светлости канцлера, любезно кланяясь, препроводили его в карету. Попробуй от отказаться, и они сразу стали бы совсем не любезными. Но Фернан знал правила, так что его просто отвезли на встречу со Стефаном. Тайными переходами отвели прямёхонько в канцлерский кабинет в императорском дворце и оставили там.

Через пару минут вошёл граф Эстеллис и очень удивился:

— Фернан, какими судьбами? Я не ждал тебя так скоро.

Ага, не ждал. А людей своих у портальной посадил. Зачем, спрашивается?

Маг поздоровался как полагается и сказал:

— Я готов выстроить портал прямо в Кирвалисский замок. За этим и прибыл.

— Не торопись, дорогой, — улыбнулся ему Стефан, — сначала отдохни с дороги, пообедай со мной. Поболтаем, а затем я доложу о тебе и твоей готовности его величеству.

***
О том, что я привлекла к поискам того, что оставил мне отец, новоявленного жениха, жалеть не пришлось. Он честно отработал и нашёл значительно больше, чем я рассчитывала. Главное, открыл входы в комнаты, о наличии которых я всегда подозревала, но никогда не видела. А ещё отыскал спуск в подвал. Не знаю, кто его там разместил, в этом крошечном, узком коридорчике, но расчёт явно был на то, что попавший туда посторонний живым не выберется.

Спуск, видимо, шёл внутри одной из стен. Если учесть, что комнаты отца на втором этаже, а потолки первого — локтей десять, провалившийся в люк имел бы счастие здорово покалечиться, если бы не погиб раньше, чем долетел до дна.

Но… Не знаю, заметил ли женишок, а я углядела в тёмном углу металлический штырь вроде тех, которыми фиксируют ворота конюшни, чтобы они не закрывались. Видимо, стопор для люка. Если есть то, что будет его удерживать в закрытом положении, должен быть и механизм, который станет держать его открытым. Поиск его я решила отложить и потом сходить туда с Бритом.

Мало ли что я там найду?

Но даже первый, предварительный набег на владения отца, дал огромный материал для изучения. Прежде чем спускаться в подвал, следовало поискать на поверхности. Я была уверена: отец оставил мне письмо где-то в кабинете. Если в соответствии с его посланием придётся спуститься в подвал и искать там, у меня хоть будут зацепки, что именно искать и где. Соваться в опасные дыры, не попробовав узнать что-то из бумаг, я не собиралась. Не мальчишка всё-таки.

Кроме того, любопытство — одно, а дела герцогства с меня никто не снимал. Время пока было.

Поэтому следующую декаду я провела довольно интересно и насыщенно. По утрам, до завтрака медитировала под руководством Фернана, затем до обеда занималась счетами, отчётами, всякими текущими делами. Если честно, не особо вникала. Так, работала по накатанной и ждала, когда наконец можно будет заняться магией.

После обеда и до самого ужина мы занимались. Урок строился по единому плану: сначала Фернан объяснял новый материал, затем показывал упражнения в виде заклинаний, я их за ним повторяла по нескольку раз, пытаясь достичь идеала. Хотя у меня неплохо получалось, наставник мой ни разу не сказал, что доволен.

Зато регулярно присоединявшаяся к нам Тереза хвалила меня. Ещё она давала пояснения, если практика ведьм чем-то отличалась от приёмов магов. Вдобавок разъясняла простыми словами то, что Фернан умудрялся излагать слишком научно и запутанно.

Вообще от неё было очень много пользы. В тот же день, когда мы обследовали покои покойного папаши, она взяла с моего жениха клятву о неразглашении, причём привязала её к моей точке зрения: что я запрещу, о том он будет молчать. Заодно маг принёс присягу Кирвалису и даже не понял, что сделал. Текст, который ему подсунула Тереза, был тем самым, который действовал ещё тогда, когда Кирвалис был королевством.

Здорово, конечно, но если бы всё вскрылось… Не поздоровилось бы ни магу, ни мне, ни тётушке, ни Кирвалису.

Спросила Терезу, не перегибает ли она палку. Та в ответ только рукой махнула. Мол, никто ничего не заметит. В столице магов уровня Фернана раз-два и обчёлся, грамотных ведьм и того меньше, если не сказать, что их вообще нет, а присягу ещё разглядеть надо суметь. Пришлось положиться на её мнение, тем более что дело уже было сделано, не разделаешь.

Но хватит о Терезе.

Самым интересным временем для меня стало то, которое начиналось после ужина. Жених не пытался проводить его вместе со мной, за что я была ему безгранично благодарна. Уединялась в своих покоях и занималась тем, на что не находила времени днём.

Для начала садилась изучать бумаги, найденные в кабинете отца. По большей части это были совершенно неинтересные, ненужные бумажки, но среди них попадались и весьма занятные.

Например, письма моего братца. Знала я, что он гадёныш, но понятия не имела насколько. Получалось, что все неприятности, которые чинил мне отец, инициировались Эгмонтом. Хорошо, что в последние годы они уже не могли общаться напрямую, а то не знаю, чем бы его злокозненность для меня закончилась.

Затем мне попались бумаги, относящиеся ко времени, когда умерла моя мать. Если честно, долгие годы я с ужасом гадала, правда ли то, о чём в Кирвалисе шептались на всех углах. Молва обвиняла в смерти матери отца. Якобы он застал её с любовником и убил обоих. Любовника сразу, а её заставил помучиться.

Конечно, ничего подобного мне не рассказывали, но я не слепая и не глухая, а слуги не слишком таятся, по вечерам перемывая косточки хозяевам за кружкой пива. Так что я имела возможность услышать эту историю в трёх вариациях. Когда же вспомнила, как нас с братом внезапно увезли, а затем неожиданно вернули прямо на похороны, какие все вокруг ходили подавленные и перепуганные, то волей-неволей поверила, что слухи недалеки от истины.

И тут наконец мне представилась возможность узнать, что в этом правда, а что ложь.

Получалось, батюшка действительно застал нашу мать с любовником. Об этом он написал какому-то родственнику, тот ответил, а попутно привёл в своём письме выдержки из отцовского. Получалось, что папаша любовника отдубасил как следует и запер в подвале, чтобы потом вершить над ним суд и расправу, но парень умудрился сбежать. Вернее, ему помогли. Кто — неизвестно, но не моя мать, которая в это время тоже сидела взаперти, только не в подвале, а в восточной башне. Если учесть, что любовником оказался сын и наследник императорского наместника в Кирвалисе, думаю, что выпустил его кто-то из приближённых моего отца. Просто чтобы не навлекать на него гнев императора.

В письме мелькнуло имя Терезы и до меня дошло, что тётушка была свидетельницей тех событий. Я решила не ходить вокруг да около, а спросить её напрямую.

Она расхохоталась мне в лицо.

— Твой папаша — убийца? Ты меня насмешила! Да, он страшен казался в гневе. Орал жутко. Мог всю посуду переколотить. Но убить?! Нет, для этого у него была кишка тонка. А матушка твоя нашла с кем связаться! Дурня тонконогого, такого же, как она сама. Неудивительно, что он на неё смотрел как на божество, всё-таки красивая взрослая женщина, которой не надо объяснять, как в кровать ложатся, да ещё и герцогиня. Глупо было ей идти на поводу у мальчишки сопливого. Ну, Вильгельмине всё время не нравилось, что твой отец красотой не блещет, а этот мелкий прохвост был хорошенький, как барашек. Просто с ней на одно лицо: фарфоровая мордашка, голубые глазки, льняные кудряшки. К тому же не с улицы, сын доверенного лица императора. Даже титул у него был, не помню какой, виконт, что ли. Оттон двинул этому красавчику по физиономии пару раз, да за ухо в казематы и отволок. В какой каземат? В такой, который под западной башней находится. Не была ни разу? И не ходи. Его с тех пор и не использовали.

Она вздохнула, вспоминая.

— В общем, пока Оттон метался, думая, как ему поступить с изменницей и паршивцем, парень сбежал, а матушка твоя, дура несчастная, от страха отравилась. Перстень родовой у неё был с тайником, а в тайнике яд. Взяла и выпила. Зачем, спрашивается?! Что я, своего братца не знала? Он поорал бы, ногами потопал, но потом простил бы. Ничего бы ей не сделал. Очень женских слёз боялся.

Эх, плохо, что я не знала. Так-то из меня слезинки не выжмешь, но ради дела научилась бы плакать. В сущности, хорошо, что тётя мне всё рассказала. Теперь хоть можно быть уверенной, что крови матери на руках моего отца не было. Никто не виноват, что она сначала ему изменила, а затем настолько испугалась содеянного, что наложила на себя руки.

А вот история про кудрявого барашка сильно запала мне в память. Не далее как вчера довелось мне прочитать в гримуаре прабабки, что кровь магических родов, таких как Раен, очень сильна и всегда себя проявляет, если только не встретится с кровью той же силы. Что далеко ходить: я — копия своих предков по отцовской линии. А вот мой дорогой братец ничем не походил на считавшегося его отцом Оттона, весь пошёл в кудрявую, белокурую мамочку, практически лишённую дара.

Я не осуждала её за измену, нет. Жить с таким, как мой отец, с трудом терпеть и ничего не сделать, чтобы хоть как-то скрасить свою жизнь? Это уже не героизм, это идиотизм какой-то. Вот прекрасная Мина и нашла себе подходящего возлюбленного. Похоже, свою внешность она считала идеальной во всех отношения и, когда встретила мужской вариант той же прелести, не смогла удержаться.

Но… тот барашек никак не мог быть отцом Эгмонта. Тётушка утверждала, что пойманный с поличным парень был юным, гораздо моложе герцогини, недавно прибыл в Кирвалис из столицы, а моему брату к тому времени исполнилось девять лет.

Не сходится.

Я отложила решение этой загадки на потом, когда смогу получить сведения из какого-то другого источника. Тем более что мне было чем заняться.

Потратив на документы час-полтора после ужина, не больше, я перебиралась в спальню и, уже укрывшись одеялом, бралась за прабабкин гримуар.

Непростое чтение. Похоже, она в течение жизни записывала туда всё, что, по её мнению, могло относиться к области магии. Информация по инициации дара соседствовала с описанием подготовки котла для зельеварения. Порядка никакого. К счастью, базовые знания, полученные ведьмой в начале жизни, всё же располагались на первых страницах.

Там я нашла много интересного. Во-первых поняла, что мой дар не инициирован и в ближайшее время мне это не светит. Не интересуют меня мужчины от слова вообще. А во-вторых… Мне здорово повезло.

Автор гримуара писала, что такое сочетание, как маг и ведьма в одном теле, встречается крайне редко, зато даёт возможность пользоваться даром ведьмы практически в полном объёме безо всякой инициации. При наличии резерва мне нет нужды стабилизировать каналы энергии. Моё вместилище сделает это за меня. Надо его просто наполнять, а затем оттуда брать, причём есть возможность сделать этот процесс беспрерывным. Вроде как маг с бесконечным резервом. Здорово. Надеюсь, она знала, что говорит.

К сожалению, опробовать этот метод пока не представлялось возможным. Зато простейшие заклинания бытовой магии, которые приводились тут же, на соседних страницах, я мигом освоила. Особенно понравился способ расчёсывать спутанные волосы и делать из них совершенно любые причёски. Огромная экономия времени: мои длиннющие косы пока прочешешь, полдня пройдёт.

Но хвастаться своими успехами перед тётушкой или учителем я не торопилась. Не знаю почему, но чувствовала, что так надо. А моя прабабушка писала, что ведьме следует прислушиваться к своему внутреннему чутью, оно, в отличие от всего остального, не обманывает. Вот я и помалкивала. На занятиях выполняла упражнения, но не торопилась забегать вперёд. Пусть всё идёт как идёт.

Примерно в конце первой декады Фернан завёл разговор о том, что в ближайшее время ему надо съездить в столицу. Здешнюю часть портала он подготовил, теперь следует закончить все в императорском дворце. Тогда он сможет ходить туда и обратно хоть каждый день.

Я промолчала, но подумала: сколько человек за один приём пропускает такой портал? Не может быть чтобы много. Максимум двух-трёх. Хотела было спросить. Но прежде, чем я раскрыла рот, вскинулась тётушка.

Ей пришло в голову совершенно другое, более актуальное. Она испугалась встречи Фернана с канцлером и императором. Ну и что, что ей удалось связать его клятвой? Сейчас следовало определить, что он может рассказать столичным господам, а о чём следует умолчать. Врать нельзя, это могут заметить, но любой факт можно подать под разным углом зрения.

Поэтому все наши следующие беседы до самого отъезда моего так называемого жениха шло живое обсуждение. Каждый момент жизни в замке рассматривался со всех сторон: мы должны были выбрать ту, с которой его следовало показывать императору и его правой руке.

Первую скрипку тут играла тётушка и, надо сказать, знала, что делала. Неискушённый Фернан только глазами хлопал, как ловко она всё умела повернуть нужной стороной. Да и мне учиться и учиться. Ни слова лжи, но и правды тоже только тень. Оставалось только запомнить и придерживаться. По сути я была не нужна. Но, так как клятва определяла меня как того, кто может исходить запрет на разглашение, то приходилось активно участвовать.

Наконец он сказал, что у него всё готово, пообещал вернуться в течение декады и отбыл в карете. Собирался уйти в столицу через городской портал, а вернуться к нам в замок уже через свой.

— Жди, — сказала Тереза, — канцлер за ним увяжется. Будь готова принять и придуриваться.

Ой, боюсь, она опять права.

За ужином тётушка сидела задумчивая, а в конце вдруг выдала:

— Знаешь, не буду я здесь задерживаться, ждать, когда твой женишок вернётся. Поеду домой. Не завтра, не бойся, дня через три. А пока есть у меня к тебе важный разговор. Скажи мне, Алекс: как тебе Фернан?

Я аж руками развела.

— Нормально. Ты сейчас вообще о чём, тётя?

Она кокетливо стрельнула глазками, хотя подходящих объектов не наблюдалось.

— Ну, он тебе нравится? Как мужчина?

Я вытаращила на неё глаза.

— При чём тут это? В принципе он неплохой человек. Не вредный, не подлый, грамотный и опытный маг. Слуги на него не жалуются, говорят, приличный господин. С ним интересно поговорить, он много знает и умеет. Могу назвать ещё одно его положительное качество: он не висит над душой и не лезет в душу.

— Это не одно качество, а два, — заметила тётушка, — Смотри: получается со всех сторон симпатичный персонаж. Чем он тебе не нравится? Мордой не вышел?

Тут уж я взорвалась.

— При чём тут его морда?! Да, не красавец, признаю. Но не в этом же дело!

— А в чём?

Тереза посмотрела на меня растерянным взглядом маленькой девочки. В кои-то веки захотелось её струкнуть.

— Ты правда не понимаешь? — зарычала я, — Мне просто противно! Он же назначенный жених! НАЗНАЧЕННЫЙ! Я его не выбирала. Мне его император подсунул. А величеству нашему я не доверяю, ещё меньше — его канцлеру. Да и вообще, насколько я помню, ведьмы всегда сами выбирали себе мужчин.

— Так в чём дело? — не сдавалась Тереза, — Выбери его. Всё равно никого другого в округе не наблюдается, а тебе просто необходимо пройти инициацию.

Тут мне действительно стало противно. Я холодно посмотрела на Терезу и ледяным тоном заметила:

— Для таких, как я, это не обязательно. По крайней мере в гримуаре прабабушки написано именно так. Так что обойдёмся без мужчин. Даже папаша не сумел меня выдать без моего согласия, а уж императору и подавно ничего не светит.

Глаза тётушки сверкнули как-то особенно зло и ярко, затем она прошипела:

— Дура! Ты не знаешь, от чего отказываешься! Ты гримуар-то до конца дочитала? Нет? Оно и видно. Поверь старой, опытной ведьме: нормальная инициация тебе просто необходима. Потому что только стабилизация каналов даёт нам возможность играть с тонкими потоками, в чём и заключается главное преимущество ведьм. Ты так прелестно общалась с нашим магом, что я подумала…

Она резко выдохнула.

— Ладно. Раз этот не понравился, попробуем найти другого. В Кирвалисе мужчины пока не перевелись. Тогда мне тем более следует как можно скорее уехать, чтобы вовремя вернуться.

Действительно, через два дня она уехала, а я осталась ждать, во что всё это выльется.

Глава 15

Как всё же положение влияет на восприятие! Когда-то приглашения пообедать и поболтать от графа Эстеллиса были для Фернана предметом гордости и удовольствия. Сейчас он много бы дал, чтобы отказаться. Непринуждённая беседа с канцлером грозила обернуться неприятностями. Маг хорошо знал, что ему не тягаться с опытным интриганом в искусстве вытягивать из собеседника информацию и подталкивать его в нужном направлении.

Если раньше ему было по большому счёту всё равно, что он был для Стефана как открытая книга, то сейчас стало страшно. Вдруг он подведёт Александру, проболтается о чём не надо?! Клятва не даст ему сказать лишнего, но ушлый канцлер по умолчаниям догадается обо всём лучше, чем если бы ему сказали всё открытым текстом.

Он попытался отговориться. Мол, надо домой заскочить, привести себя в порядок для посещения приличных заведений, а тем более императорского дворца. Ха! Стефан завёз его туда и ждал в гостиной, пока Фернан лихорадочно менял обычный камзол на придворный, вместо сапог надевал туфли и пытался причесаться по моде.

Хорошо, что здесь был Грим, который взял процесс в собственные руки, иначе дело бы затянулось на пару часов. Хотя почему хорошо? Фернан и хотел затянуть приведение себя в должный вид до того момента, когда его светлость соскучится и уйдёт обедать без него. Но опытный слуга за пятнадцать минут придал внешности хозяина требуемый этикетом шик.

Как ни странно, оказалось, что Фернан уже отвык от услуг чопорного, правильного Грима, который всегда лучше хозяина знал, что ему нужно. Слишком хорошо тоже нехорошо. Так что он радовался, что в замке невесты ему прислуживает простодушный Пирс, а не этот идеал камердинера в смеси со шпионом. Скорей бы туда вернуться.

Но для этого надо успешно пережить обед в обществе канцлера. Остальное не страшно. После него допрос у императора покажется детской игрой. Сильвестр особой тонкостью и коварством никогда не отличался, спрашивал прямо и в лоб, не то, что его правая рука.

Стефан повёл своего подопечного в один из самых шикарных ресторанов столицы, но выбрал не общий зал, а отдельный кабинет, где обычно уединялись с дамами. Попросил мага наложить полог тишины, выходило, разговор предстоял секретный.

Хотя поначалу ничего такого особенного Стефан не спрашивал. Интересовался, всем ли Фернан доволен, как его устроили и чем кормят в замке Кирвалис. Видимо, до сих пор находился под впечатлением от стряпни кухарки Марты. Маг неплохо знал этот стандартный приём: поболтать о чём-то милом и простом, чтобы собеседник расслабился и сам пошёл в ловушку. Обычно он так и поступал, но не сегодня. После принесённой клятвы приходилось быть осмотрительным.

Поэтому он пустился в описания трапез в замке, а сам напряжённо ждал совсем других вопросов. К счастью, ментальной магией канцлер не владел и видеть душевное состояние Фернана не мог. Просто выждал привычное время и перешёл к более существенной части беседы.

— Кстати, — вдруг сказал он, — как ты оцениваешь умственные способности своей невесты?

Фернан был готов: пожал плечами, фыркнул и сказал?

— Кто придумал, что она ненормальная? Братец её, помилуй его бог смерти, или папаша? Нормальная девушка. Не идиотка. Конечно, не светоч разума, но у наших придворных дам в среднем ума не больше, поверь.

— У неё сильный магический дар? — продолжал Стефан.

— Не слабый, — подтвердил Фернан, — Как я понял, Раены — одни из самых сильных магических семей в империи, тем более что до недавнего времени они своей магией пользовались, не то, что наши графы, бароны и герцоги. Поэтому девушка обладает значительным по силе даром. Я на всякий случай вязался её учить. Пусть хоть что-нибудь умеет из простейшего.

— К чему? — изумился граф, — Зачем тебе это нужно? Учить надо маленьких детей, а она уже взрослая.

— Ну и что? — снова пожал плечами Фернан, — Взрослую, конечно, учить труднее, но простейшие заклинания она вполне может освоить. Главное, она сможет контролировать свой дар и перестанет быть источником опасности для себя и окружающих. Этому-то я её в основном и учу пока. А если она попутно научится зажигать свечи и удалять жирные пятна с платья, так это только хорошо. Тем более что дар без упражнения угасает и детям достанутся огрызки вместо полноценной силы. Ты же заметил, что твой старшенький неплохо одарён магически, а младшенький еле-еле свечку зажечь может?

Кажется, Фернану в кои-то веки удалось отвлечь графа от выстроенного плана. У Стефана округлились глаза:

— Думаешь, это связано?

— А как же! — воскликнул маг, только что сочинивший эту стройную теорию, — Посмотри вокруг и скажи, что я не прав. Сила без употребления в родителях с годами угасает, поэтому младшим детям достаётся меньше, чем старшим. Но это в большей степени зависит от состояния резерва матери, чем отца.

Стефан задумался, вспоминая, знает ли он семьи, подтверждающие или опровергающие это наблюдение, а затем принялся приводить примеры, которые Фернан довольно ловко стал укладывать в рамки своей теории. Но говорил об этом как о чём-то хорошо известном и устоявшемся. Можно подумать, в своих учебниках магии вычитал.

О боги! Ему далось вовлечь графа в научную дискуссию, настолько, что тот даже забыл о своих вопросах. Теперь его волновало другое.

— Думаешь, Раены до сих пор сильны потому, что позже других родов отказаись от магии?

— Это очевидно, — с равнодушным видом заявил Фернан, хотя в душе у него всё ликовало.

Как ловко он увёл разговор от Александры!

Но не тут-то было! Просто обед продлился на час больше. Порассуждав о наследственности, Стефан вернулся к делам в Кирвалисе. Сначала вспомнил про своего шпиона.

— Почему ты отправил Грима в столицу? Мне кажется, он тебя устраивал, и вдруг… Бедняга приходил ко мне, пытался выяснить, не стоит ли ему искать новое место.

Фернан вздохнул.

— Знаешь, может и стоит. Он отличный камердинер, просто идеальный. Но для столицы. В провинции нравы проще, он там не вписался. Слуги в замке жаловались герцогине, что мой камердинер чересчур заносчив и учит их жить. На самом деле держать его там всё равно как заставлять ювелира работать в деревенской кузне.

Это сравнение маг придумал заранее, очень им гордился и был рад, что оно сработало. Эстеллис задумался.

— Может, ты и прав. Действительно, провинция это совсем не то, что столица. Тебе предоставили другого слугу?

— Да, — радостно подтвердил Фернан, — и я им очень доволен. Парень раньше служил у герцога, тот на него вечно орал, швырял предметами и гонял как пса. Тк что он сейчас счастлив и старается меня не разочаровать.

Он готов был ещё долго рассказывать, какая тяжёлая жизнь была у его нового слуги при старом господине, но Стефан перевёл разговор:

— Ты выяснил, кто ведёт хозяйство?

Ну вот и добрались до тех тем, о которых лучше помалкивать.

— Я его не видел, — сказал Фернан.

Действительно не видел его, только её. Но надо было вести свою игру дальше.

— Это как-то связано с её тёткой, госпожой Терезой. Очень ушлая дамочка. Приехала, как только все гости отбыли. Не хотела с ними общаться.

Стефан прищурился.

— Это её карета влетела во двор замка, когда я из него выехал?

— Точно, — подтвердил маг, — так всё и было. Эта Тереза — двоюродная сестра покойного Оттона. Как я понял, в герцогстве всё делалось и делается под её диктовку. По крайней мере слуги слушают её беспрекословно, просто в рот заглядывают и ловят каждое слово.

Стефан заинтересовался.

— Надо мне с ней познакомиться. Она сейчас в замке?

— Должна быть там, но могла и уехать. У неё всё-таки есть свой дом и своё хозяйство.

Тереза уговаривала валить на неё все как на мёртвую, мол, она-то выкрутится. Лишь бы Алекс никто не трогал. Вот Фернан и валил. Кажется, немного перестарался. Канцлер был готов сорваться с места и лететь в Кирвалис. Хорошо, что он никогда ничего не делал по первому порыву. Подумал, посчитал что-то в уме и спросил:

— Как скоро ты откроешь портал?

— Примерно через декаду, — ответил Фернан, понимая, откуда и куда ветер дует.

— Ты ведь им и вернёшься? Сможешь взять меня с собой? Я бы и один съездил, сеть, хвала богам, работает, но не слишком прилично мужчине заявляться в гости к чужой невесте, когда её жених в отъезде.

Вот спасибо! Подумал о приличиях, надо же! Фернан был уверен, что в данном случае Стефаном двигала отнюдь не забота о репутации Александры, он просто забоялся реакции тётушки. Ушлой дамочке ничего не стоило устроить скандал, который мог дойти до ушей императора. Сильвестр же таких вещей не любил и вполне мог отправить канцлера в отставку, тем более что противная партия сейчас как никогда была близка к тому, чтобы его свалить. Не следовало давать врагам ни малейшего повода.

Если бы не это, граф Эстеллис не постеснялся бы отправиться в гости к Александре и обольстить бедную девушку, воспользовавшись отсутствием в замке Фернана. Не зря же он на неё смотрел как хищник на добычу.

И, похоже, своих намерений он не оставил, раз рвётся побывать в Кирвалисе. Хорошо придумал: въехать туда прямиком на спине мага. Через дворцовый портал это получится быстро и без затрат.

Сказать ему, что портал пропускает всего одного человека? Нет, это ложь. Придётся брать с собой. Одна надежда: император не позволит.

Зря он так надеялся на Сильвестра.

Аудиенция произошла на следующее утро в присутствии того же Стефана. Его величество настроен был благодушно, но не сказать, что это облегчало Фернану задачу.

Сначала пришлось долго кланяться и благодарить за удивительный поворот в судьбе.

— Так она не такая страшная, как нам доносили? — поинтересовался император.

Фернан уже настолько привык к внешности своей невесты и кирвалисских девушек вообще, что перестал задумываться, насколько они красивы по столичным меркам. Пришлось сочинять:

— Она не красавица. В столице её бы, я думаю, засмеяли, слишком простонародная внешность для герцогини. Но никакого особого уродства я в ней не нашёл. Всё это на совести тех, кто вам доносил, ваше величество. Вероятно, их вкус тоньше и взыскательнее моего.

— Потому тебя и послал, — хохотнул император, — а то, что она умом скорбна, тоже неправда?

— Как вы догадались, ваше величество? — осклабился маг, пытаясь выдать свою фразу за шутку, — Конечно, она абсолютно нормальная, просто дичится немного, оттого что мало видела людей. В целом герцогиня Идалия Александра не глупее придворных дам. По крайней мере она гораздо меньше болтает о ерунде, чем любая из фрейлин императрицы.

— Тогда она умница! — воскликнул Сильвестр, — тебе крупно повезло с невестой. Молчаливая жена — это сокровище. Когда свадьба? Да, не хочешь ли ты привезти её в столицу?

— Только когда женюсь, ваше величество! — бодро отрапортовал Фернан.

Император так и покатился со смеху.

— Соображаешь! Конкурентов тут полно, уведут в два счёта, особенно если она такая тихая, как ты говоришь. Ладно, дозволяю тебе представить её ко двору после свадьбы. Только поскорее, сил нет, как хочется увидеть этакое провинциальное чудо.

— Свадьба сразу, как закончится траур, — сообщил из угла канцлер, — я позабочусь.

— Не стоит ли сделать её статс-дамой императрицы? — выдвинул новую идею Сильвестр.

Фернан хлопнул ртом, как вытащенный из воды карась. Необходимо как-то отбояриться от этой чести, но сказать императору, что он глупости говорит… нет, невозможно. Хорошо, что в планы Стефана подобное тоже не входило. Интриган тут же нашёлся.

— Не стоит, ваше величество, если только вы не хотите за что-то наказать бедную девушку. Она привыкла к тишине и одиночеству, не обучена этикету, одевается как наши прабабушки. Во дворце она станет посмешищем, а это ли нам от неё надо?

— Ты прав как всегда, — посмурнел Сильвестр, — а жалко. Ладно, пусть сидит в своём Кирвалисе, рожает одарённых детей. Как тебе, кстати, твоё новое владение? Или ты пока не разобрался?

Тут Фернан наконец оказался на твёрдой почве и пропел дифирамб родине своей невесты. Больше налегал на красоты природы и вкусную еду, полагая, что Сильвестру не стоит знать лишнего про экономику и управление. А что? Он маг нив чём таком не разбирается. Про то, как там ведётся хозяйство, пусть канцлер рассказывает.

В отличие от Стефана Сильвестра можно было довольно легко увести в сторону. Послушав описания природы и наскучив ими, он вспомнил о портале и потребовал, чтобы тот был налажен как можно скорее. Он желает видеть своего придворного мага не реже трёх раз в декаду, а тут почти две пришлось обходиться без него.

Фернан заверил императора, что в течение ближайшей декады всё будет готово. Со стороны Кирвалиса портальный круг уже рассчитан и готов, осталось сделать то же самое со стороны столицы. Внести некоторые поправки в расчёты, всё досконально проверить и нарисовать круг в отведённом для этого месте. Если его не будут дёргать каждую секунду, то очень скоро поставленная задача окажется выполненной.

Сильвестр задумался, посмотрел на канцлера и сказал:

— Декаду я, так уж и быть потерплю. Есть два дела, где без тебя никак, Стефан объяснит. Но больше нагружать не стану и никому не позволю. В конце концов ты теперь не просто маг, ты почти герцог.

Вот так и вышло, что уже на седьмой день Фернан доложил его величеству о том., что прямой портал в замок Кирвалис готов к работе. Можно его тут же проверить. Он сейчас уйдёт, а послезавтра, например, вернётся. Сразу туда-обратно нельзя, слишком большая нагрузка на организм, да и сил много расходуется. Так никаких магов не напасёшься.

Он торопил императора, надеясь, что тот забудет и не заставит брать с собой канцлера. Напрасные хлопоты. Сильвестр вспомнил:

— Я Стефана Эстеллиса с тобой собирался послать. Так что подождём, отложим проверку до завтра. Сегодня он весь в делах.

Фернан было стал намекать, что проверять вместе с канцлером неразумно, а вдруг что пойдёт не так, но император упёрся. Он так решил, и всё.

Вот так вышло, что Фернан Морнар, магистр Савернский вывалился из портала на крыше Восточной башни Кирвалисского дворца под ручку со своим бывшим другом и нынешним соперником Стефаном Эстеллисом, графом Арундельским.

***
Я как знала! Когда тётушка уехала, мне пришло в голову учредить караул у восточной башни. Пусть там всегда дежурят два человека из стражи. Если внезапно вернётся Фернан, один ему поможет, а другой быстро сбегает и доложит мне, один он прибыл или с кем-то.

Стоило мне отдать такой приказ и жизнь в замке, до сих пор сонно ползшая, вдруг закрутилась вихрем. Не знаю, совпадение это или нет, но все кирвалисские дворяне со своими жёнами и детьми решили навестить меня и выразить свои соболезнования. Можно подумать им похорон не хватило. И ведь дождались, когда и опекун, и тётушка уедут!

Кажется, я упоминала, что никогда не вела светскую жизнь? Ха! Если я когда-любо об этом сожалела, то сейчас убедилась: это не моё. Совершенно. И не лень было всем этим людям тащиться в карете от города сюда под дождём, который вновь зарядил. Неужели всё для того, чтобы посидеть в гостиной, выпить чашку чего-нибудь горячего или даже горячительного с булочками, сказать пару слов о погоде и ещё пару о чём-нибудь другом, не имеющем никакого интереса ни для кого из присутствующих?

Ладно, отцы семейств и почтенные матроны спешили завести полезные связи в замке, куда они не смели сунуться во времена моего отца, который разогнал всех своим характером. Но детей-то своих они зачем тащили? Дочек на выданье и сыновей, только-только со школьной скамьи? Не мелких, хвала богам, но мне и больших хватило.

Если бы им нужно было лишь велеть подать чаю, я бы обошлась, но приходилось выходить к гостям и сидеть с ними, делая приветливое лицо, в то время как у меня дела стояли.

Я делала попытки выяснить зачем же всё-таки они припёрлись. Вежливо, культурно задавала вопросы главам семей и в ответ не слышала ничего вразумительного. Ах, нет. Мамаши все как одна намекали, что балы во время траура давать нельзя, но неплохо было бы, если бы я устраивала танцевальные вечера для молодёжи. Раз в декаду будет достаточно. Это мой долг как самой знатной дамы герцогства — способствовать общению молодых людей дворянского звания. В этом матери девушке и юношей были единодушны. Но некоторые мамаши парней готовы были пойти дальше. Они мне намекали… Мол, жених, назначенный императором, это одно, а сердцу не прикажешь, любовь не знает преград и сословий, и прочую ерунду в этом роде. Похоже, они сватали мне мальчиков на роль игрушки для постельных утех. Только этого не хватало! Жуть! При отце им бы и в голову такое не пришло.

Понятно, почему они ждали отъезда Фернана. Менее понятно, чем им мешала тётушка. С другой стороны, может, это результат её политики? Если я не хочу инициироваться с помощью предложенного императором жениха, то она таким манером предоставляет мне выбор? Бред какой-то.

Приходилось делать вид, что я не понимаю, о чём они, хотя больше всего хотелось схватить что-нибудь тяжелое вроде канделябра и заехать такой мамаше по тому, чем она думает, что думает. С трудом сдерживалсь.

Р-рррр! У-уууу! С каждым днём посетителей становилось всё больше и их намёки всё настойчивее. Наконец они меня так достали, что я решила дать себе отдых и с утра пораньше поехала в город на рынок. Чтобы никто меня не опознал, выбрала для этого не карету, а закрытую повозку, на которой ездил наш закупщик Мирон, двоюродный брат Марты. Он и сел на козлы. Брит поместился со мной внутри, вооружённый до зубов. Мало ли что?!

Он, кажется, опасался действий моего единственного родственника мужского пола, который мог претендовать на наследство нашего рода. Но ничего не случилось ни дорогой, ни на рынке.

Я неплохо провела время: зашла в разные лавки: книжную, галантерейную, аптечную, кое-что прикупила как для себя, так и для замкового хозяйства. Затем выпила новомодной каффы в очаровательной чайной, где были лучшие в Кирвалисе пирожные, попросила принести себе сливочный тиарн из лучшего трактира, в общем, провела день в городе так, как обычно проводила его тогда, когда отец был ещё жив.

Стоило поднести ко рту первую ложечку моего любимого лакомства, как ко мне бросился знакомый стражник из замка. Глаза у него были безумные.

— Ваша светлость, там этот, жених ваш прибыли, а с ним тот господин, который на похоронах был. Канцлер Эстеллис, точно он! — выпалил парень, — Я торопился, чуть лошадь не загнал.

Я чуть не присвистнула. Надо же, наш красавец канцлер не оставляет Кирвалис в покое! Что ему понадобилось? Ладно, это потом, надо срочно возвращаться в замок. Но как? На повозке выйдет слишком долго, а лошадь стражника выбилась из сил.

Выручил Брит, как всегда. Выслушал, подумал и через пять минут привёл двух осёдланных лошадок. Я даже не стала выяснять, где он их взял. Потом разберёмся. Каждый кирвалисец должен быть счастлив услужить своей герцогине.

Конечно, одета я была отнюдь не для верховых прогулок, но под юбками на всякий случай прятались удобные шаровары, заправленные в невысокие сапожки. Так что задранные чуть не до пупа юбки ничего непристойного никому не открыли. А так как вся одежда была чёрной… В общем, вид получился относительно приличный, если не приглядываться, конечно.

Странно, никогда меня не беспокоили подобные вопросы, но теперь, когда я заняла высокое положение, то стала волноваться, как выгляжу в глазах окружающих. На дороге нас мало кто мог увидеть, но во дворе замка вполне вероятно встретить как Фернана, так и канцлера. Позориться перед ними не хотелось, особенно перед Стефаном Эстеллисом. Он и так меня за дуру принимает, не хватало ещё, чтобы считал распущенной.

Проезжая мимо почты, я вдруг сообразила, что ещё нужно сделать до приезда в замок. Остановилась, зашла, купила бланк магпочты, написала своему секретарю и снова села в седло. Задержалась не более чем на пару минут, но надеялась, что результат понравится мне и не доставит радости канцлеру.

Зря я полагала, что дорога окажется пустынной. Навстречу мне то и дело попадались как одинокие всадники, так и целые кареты с сопровождающими.

Ага, понаехали, а как увидели, что вместо милой, терпеливой меня там их встречает канцлер, живо ретировались.

Встречные пытались меня остановить, делали знаки, но я не обращала внимания, наоборот, шпорила лошадь. Что интересного они мне могут поведать, такого, чего я бы не знала?

Никогда не надо быть излишне самоуверенной! Когда я, умытая и переодетая в приличное платье, вышла в большую гостиную, где обычно принимала визитёров, там было гораздо больше народа, чем мне представлялось. Не все гости сбежали, как я рассчитывала. Кроме весьма мрачных и недовольных жениха и канцлера, там находилось ещё трое мужчин и две дамы.

Дам я знала: жены наших, кирвалисских графов, они были на похоронах. А вот мужчины…

До сих пор мне привозили для знакомства сопливых мальчишек, но сейчас я видела перед собой именно молодых мужчин, близких мне по возрасту. Один, пожалуй, был помладше, но отнюдь не сопляк. А два других…

Я поняла, что не прощу своего папашу ни за что на свете! Почему, почему он сватал мне каких-то уродов, когда вон же, в нашем собственном герцогстве росли такие парни?! Разные, совсем не похожие друг на друга, но такие симпатичные! Оба высокие, даже тот, что пониже, на полголовы выше меня, а я не маленькая. Один крепкий, смуглый, темноволосый и кареглазый, вполне мог бы сойти за моего родного брата, второй повыше, потоньше в талии и поуже в плечах, смотрел на мир зелёными глазами, а каштановые волосы, забранные в низкий хвост, вились крупными кольцами.

Лицо третьего, того, что помоложе, усыпали веснушки, а по-модному длинные волосы на голове горели, как осенний костёр на ветру.

Костюмы на парнях, хоть и заметно, что дорогие, отличались от того, как было принято одеваться в империи. Откуда они, такие хорошие?

Я поприветствовала всех, извинилась за отсутствие, а затем подошла к красавчиками познакомиться. Брюнет и рыжий представились виконтом Альбаном Дормером и бароном Закарисом Одетти, старшими сыновьями известных в Кирвалисе родов. Каждый извинился, что не смог прибыть на похороны герцога Оттона и выразил мне соболезнования. Когда же дело дошло до зеленоглазого, он вдруг улыбнулся мне как родной и сказал:

— Ты меня не узнаёшь, Далли?

Далли? Так меня звала мой мать, так представляла гостям. Это привет из детства? Да, что-то знакомое, но я не могу вспомнить. Затрясла головой.

— Простите, но нет, не припоминаю. И не зовите меня Далли. Мне не нравится. Я Александра.

Мужчина сделал шаг назад и потупился.

— Простите, герцогиня. Мне почему-то казалось, что вы должны меня узнать. В детстве мы были знакомы, даже как-то играли вместе, ведь я всего на три года старше вас. Вы не раз видели меня на детских праздниках. Виконт Роман Альзар, сын графа Данзака.

И тут я его вспомнила! Был, был такой длинный, тощий, вертлявый мальчишка, всё время какие-то шкоды выдумывал. Правда, узнать его в этом солидном, взрослом и, что греха таить, красивом мужчине, смог бы только тот, кто знал его гораздо ближе, чем я когда-то.

Молчать было неприлично и я сказала:

— Вы сильно выросли с тех пор, виконт, и стали другим. Я вас не узнала.

Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой.

— А вы все такая же, хотя тоже подросли. Ничуть не изменились. Серьёзная девочка с прекрасными чёрными глазами. Александра. Придётся привыкать к новому имени, потому что в моей памяти вы — Далли.

Произнесённое вслух ненавистное имя развеяло магию и я вдруг осознала, что на меня направлены взоры чуть ли не толпы. Причём не все они доброжелательные.

Я повернулась к канцлеру и опекуну, извинилась, и представила им гостей, хотя была уверена: они все уже перезнакомились и без меня. Потом предложила всем пройти в другое помещение перекусить. Еда — это замечательный щит, за ним всегда можно спрятаться. Так как народу было немного, я велела накрыть круглый стол в малой столовой.

За столом все расселись так, что я поняла: канцлер незримо прорулил этим процессом. Сам он сел от меня по левую руку, Фернан — по правую. Этим они как бы заявили свои права. За ними сели дамы, а три новых персонажа расположились напротив меня. Видно мне их было хорошо, но вот общаться через стол решительно невозможно.

Сходу на парней напал канцлер. Стал расспрашивать, чем они занимаются и чем собираются заняться в дальнейшем. Грубить такому вельможе или отказаться ему отвечать не мог никто, и это играло мне на руку. Граф Эстеллис выяснял то, что я и сама хотела бы знать.

Оказалось, все трое ездили учиться, а затем путешествовали по всему миру, по странам Девятки в частности, и только три дня назад вернулись на родину. В империи путешествия за её пределами, мягко говоря, не приветствуются. Так что же их понесло так далеко? Старших сыновей, наследников? Чему они там учились?

Виконт Альзар отвечал за всех. Как я поняла, канцлер хотел бы услышать, что юноши изучали магию. Но нет. Каждый из них осваивал что-то своё. Сам Роман — металлургию. Ну ещё бы, у его отца крупнейшие в империи сталелитейные предприятия. Рыжий Закарис совершенствовался в горном деле, а Альбан изучал механику в университете Лиатина. Тоже логично. Одетти как раз добывают руду на своей земле, а Дормеры производят что-то там металлическое.

Канцлер несколько раз нападал с разных сторон, пытаясь заставить кого-то из парней сказать, что империя отстала от стран Девятки во всех отношениях. Не вполне понимаю, зачем ему это было нужно. Хотел спровоцировать и обвинить? А может, наоборот, искал аргументы для того, чтобы убедить императора: учиться нам надо не одной только магии?

Но, как оказалось, ум есть не только у графа Эстеллиса. Парни раз за разом ускользали, не произнося ничего компрометирующего. Отсталость они признавали за предприятиями своих отцов, не более того. А куда ехать учиться выбирали не они. Тем более что опыт родной страны они тоже изучали, только после этого поехали за рубеж: вдруг там есть что-то новое и интересное? Что же касается механики, нигде в мире она так не развита, как в Лиатине. Раньше иностранцам не позволяли её изучать. Если появилась такая возможность, грех было не воспользоваться, ибо мудрый старец учит…

Раз в ход пошли божественные откровения, беседа явно зашла в тупик. По крайней мере канцлер своего не добился, нужных слов в ответ на свои не получил.

В процессе беседы Фернан легонько подтолкнул меня локтем.

— Посмотри на них внимательно, — сказал он.

Я поняла, что он имел в виду магическое зрение. Потренировать меня захотел? Не сомневаюсь, что они все одарены, но не маги. Вон, браслеты у всех поблескивают.

Прищурилась, перестроила зрение и чуть не ахнула на всю столовую. Парни не стали скрывать, чем занимались за границей, но явно сказали не всё. Не знаю, посещали ли они магические академии, но учились магии, это точно.

У меня сердце сжалось. Надо поскорее сказать Фернану, чтобы не выдавал ребят канцлеру, а то мало ли что. Сболтнёт невзначай и начнутся неприятности. А в империи они заканчиваются тюрьмой и плахой.

Я сидела как на иголках. Но всё когда-нибудь кончается. Закончилась и эта трапеза. Гости поднялись и откланялись. На прощание каждый мужчина поцеловал мне руку, а Роман ещё и шепнул:

— Не переживай, Далли, всё будет хорошо.

Неужели он прочёл по моему лицу, что я волнуюсь? Но, как бы там ни было, а ничего плохого пока не случилось. Я успела шепнуть своему магу, чтобы он не рассказывал ничего графу, а он в ответ кивнул, мол, промолчит. У меня немного отлегло от сердца.

Мы перешли в мою личную гостиную, куда визитёров с улицы никто никогда бы не пустил. Граф Эстеллис без приглашения устроился в моём любимом кресле и заявил:

— Всё это очень хорошо, племянница, гости, визиты и так далее, но я хотел бы знать, как идут дела. Ты уже изучила архив своего отца? Меня интересует смерть моей сестрёнки Вильгельмины. Это правда, что герцог Оттон её убил?

В первый момент мне стало нехорошо. Рассказывать ему про взаимоотношения моих родителей? Нет, невозможно. Это было выше моих сил.

И тут я порадовалась своей предусмотрительности. Похлопала ресницами и сообщила:

— Все бумаги из кабинета отца мы вынесли. Сейчас их разбирает мой секретарь. Не знаю, что он там нашёл.

Графу это не понравилось. Он аж привстал:

— Где? Где какой-то посторонний молодчик разбирает бумаги герцога Оттона?

Я обиделась.

— Не посторонний, а мой секретарь Петер. Я его с детства знаю, он очень честный, порядочный и очень предан моей семье.

Так сказала, как будто исключила графа из членов семейства. Он это понял и тоже надулся.

— Хорошо, веди меня туда, где этот твой секретарь занимается бумагами.

Вот настырный! Дались ему эти бумаги!

Далеко идти не пришлось. Я велела Петеру расположиться в моём кабинете, там он и сидел, обложившись папками со всех сторон. Увидев важных господ, вскочил, стал кланяться, бросив мне один только взгляд, который я расшифровала так: всё сделал как велено.

Потом битый час демонстрировал канцлеру папки и давал пояснения. Получалось, что мой отец хранил всякую хозяйственную ерунду, ничего ценного. Эстеллис несколько раз переспросил, всё ли мы вытащили из герцогского кабинета. Тут уж Фернан не стерпел и выдал:

— Мы вытащили оттуда всё до последнего листочка, ничего не осталось. Я изучил помещение на предмет тайников, там тоже кое-что нашлось. Никто ничего не утаил, поверь. Там было исключительно то, что ты перед собой видишь. А о смерти твоей родственницы советую расспросить госпожу Терезу, двоюродную сестру Оттона и тётку моей невесты.

Глаза у графа загорелись.

— Точно! Тётка! Где она?

Глава 16

Как, оказывается, мало надо, чтобы восхищение и преклонение перешли в полное и безоговорочное неприятие. Стоит оказаться по другую сторону барьера и готово. Когда-то Фернан восхищался тем, как его покровитель ставит на место зарвавшихся, как он тогда считал, представителей знати. А теперь стыдился того, что его могут счесть причастным к делам Стефана.

Портал они прошли успешно. Расчёты не подвели: он вывел их прямо на крышу восточной башни. А дальше начались странности.

У перехода в основную, жилую часть замка, стоял часовой, а рядом с ним сидел Пирс. Он очень обрадовался, увидев своего господина, вскочил и сообщил, что госпожи герцогини дома нет, она в город уехала. За покупками.

Зато в большой парадной гостиной толпа народу. Приехали с визитами. Надо им подать угощение или обойдутся? Вы только скажите, а он уж сбегает, передаст дворецкому.

Растерянный Фернан не знал, что сказать. Зато канцлер тут же распорядился.

— Гости, говоришь? С визитами? Пусть им объявят, что госпожа сегодня никого не примет. Она занята. Но если у кого-то дело к опекуну герцогини или кто-то пожелает встретиться с канцлером империи, Стефаном Эстеллисом графом Арундельским, я готов с ним пообщаться.

Парень поклонился графу, глянул на него с нескрываемым ужасом и убежал.

— Зачем вы так сказали? — спросил Фернан.

— Чтобы разогнать эту шатию, — пожал плечами Стефан, — А то повадятся, будут из твоей Александры деньги тянуть. Там же в основном местная шантрапа дворянская, мелочь пузатая. Сейчас приезжают выразить соболезнования, а на следующий раз уже с прошениями. Так и будут ходить, то им место для младшего сыночка, то приданое для доченьки, то мужа проигравшегося в пух от долговой тюрьмы спасти. Тебе оно надо?

— Думаешь, сработает? — на всякий случай поинтересовался маг.

Вообще-то он знал, что в империи мало у кого имелось желание встречаться с канцлером.

— Я не думаю, я знаю, — уверенно ответил граф, — Вот посмотришь, в этой их парадной гостиной нас встретит тишина и пустота. Мы даже переодеваться не будем, просто зайдём проверим мои слова.

Почему-то Фернану очень захотелось, чтобы заносчивый граф получил по носу, но он даже не представлял, что такое вообще может случиться. Но всё пошло не так, как он предполагал

Когда они вошли в парадную гостиную, там отнюдь не было пусто. В креслах сидели две пожилые, весьма богато одетые дамы, а рядом толклись и громко болтали какие-то юнцы. Их было всего трое, но тем не менее толпу они создавали такую, как будто пришли вдесятером.

Завидев канцлера, одна из дам окинула его взглядом с макушки до пят и вслух привлекла к нему внимание своей соседки:

— Смотри, Дарина, это знаменитый граф Эстеллис. Я представляла его не так: помоложе и покрасивее.

Стефан готов был вскипеть и пролиться гневом на головы наглых дамочек, но этикет требовал, чтобы он им поклонился и представился. Что бы там ни было, они женщины и они старше. В ответ дамы назвали свои имена и тут оказалось, что они тоже графини, Данзак и Эктор. Да, захолустные, да никогда не бывавшие в столице, но ничуть не ниже его по рангу. А если брать богатство, то Данзаки — одни из самых состоятельных семей не только в Кирвалисе, но и во всей империи. Приехали морально поддержать бедняжку Александру, лишившуюся в одночасье всей своей родни. А затем выяснилось, что парни тоже принадлежат к высшей знати герцогства, один из них — старший сын графини Данзак, остальные тоже не с помойки. Мало того, красавчики только что явились из-за границы. Кто знает, каких новых веяний они там нахватались. Зачем притащились? Так им положено нанести визит новой герцогине, представиться и выразить соболезнования. Это их долг и они дождутся госпожу герцогиню во что бы то ни стало.

Фернану парни не понравились. Слишком молодые, слишком знатные и слишком красивые. На их фоне он выглядел бледно и не мог этого не чувствовать. Тем не менее ему было приятно, что Стефана вообще ломало и корёжило от присутствия этих дворян. Они каким-то образом разрушали его планы, а канцлер терпеть не мог, когда выдуманный им гениальный план не срабатывал.

Поэтому он напустился на парней. Ему не в чем было их обвинить, не к чему придраться, выгнать их он тоже не мог, так как находился не в своём доме. Поэтому Стефан завёл длинный и нудный разговор о том, чем империя отличается от Девяти королевств. Явно желал спровоцировать юнцов, а затем обвинить в недостатке патриотизма, а то и в шпионаже пользу Девятки.

И тут, как богиня в финале неудачной пьесы, явилась Александра.

По выражению её лица можно было понять, что три красавца в гостиной для неё такой же, если не больший сюрприз, как и для Фернана. Только вряд ли неприятный. Она смотрела на парней с нескрываемым интересом и слегка улыбалась. Они ей понравились.

Канцлеру пришлось прервать свои рассуждения. Начались очередные танцы согласно этикету: приветствия, знакомство, соболезнования. Всё как положено. Фернан даже заскучал, но когда самый длинный красавчик назвал Александру Далли и обратился к ней, как к старой знакомой, сделал стойку, как собака на дичь. Они, выходит, знакомы с детства!

Правда, на имя Далли Алекс зафыркала, как недовольная кошка. Действительно, собачью кличку напоминает. Парень не смутился, хотя изобразил нечто подобное: отступил на шаг поклонился, начал извиняться. Вёл себя при этом так, как будто они были с герцогиней наедине. А она… Она явно поддалась очарованию момента. Стояла, смотрела молодому красавцу в глаза и улыбалась как влюблённая девчонка.

Фернан сто раз сказал себе, что не любит Александру, что брак у них по приказу императора и вообще, у него есть любимая девушка Эльвира, владычица его сердца. Ничего не помогало: сердце сжималось от жгучей ревности.

Некий внутренний голос, который просыпался очень, очень редко, но всегда язвил и растравлял душевные раны, вдруг снова решил помучить Фернана. Заявил:

— Что ж ты так приуныл? Испугался соперников? Так всегда. Ты молодец, когда нет конкурентов или все они заведомо слабее. Ты же в империю потащился только потому, что убоялся соревнования с местными магами. Пленила тебя не столько обещанная должность и хорошая плата, а то, что ты там будешь такой один. Самый крутой перец в этом огороде, где перцов никогда не выращивали. А ты посоревнуйся-ка с этими молодыми красавцами, каждый из которых тебя чем-то превосходит. Докажи девушке, что ты лучший. Не можешь или боишься, слабак?

Кажется, Александра вдруг сообразила, что их с виконтом затянувшийся тет-а-тет при всех попросту неприличен. Она пригласила всех к столу, перекусить. К счастью и радости Фернана, не попыталась оставить всех на обед или, тем более, на ужин. Хотя могла бы.

Им подали лёгкие закуски за круглым столом и общая беседа возобновилась. Канцлер снова оседлал свою тему: сравнение империи с другими странами. Вроде естественная и безобидная беседа с теми, кто недавно побывал за пределами родной страны, но Фернан видел, к чему клонит канцлер.

Непонятно только зачем. То ли хочет напугать собеседников, заставить их уйти и не мешать, то ли… Вполне возможно, что Стефану не дают покоя богатства рода Данзак, о котором слышал даже Фернан, не слишком интересовавшийся историей, географией и генеалогией.

Арундел по сравнению с Данзаком бедное владение. Тоже в горах, вернее, в предгорьях, но никаких полезных ископаемых там нет. Только гранит для отделки зданий и могильных плит. Все золото, которым так щедро сорит Стефан, он получает от своего поста. Взятки в империи пока не узаконены, но общественным мнением скорее поощряются, чем осуждаются.

А император — субъект ненадёжный. Сегодня он тебя ласкает, а завтра хоп! — и ты в отставке в самом дальнем из твоих поместий. И это ещё лучший вариант. Вполне возможны застенки и плаха.

Так что устроить себе мягкую денежную подушку, оттяпав у якобы заговорщика хорошенькое графство, и обезопасить себя от гнева императора, уйти на покой — неплохая идея. И не факт, что она не пришла в голову канцлеру.

Вот и старается, гад, донимает мальчишек. Хотя не такие уж они мальчишки, все около тридцати, возраст не юности, а зрелости. Эти парни уже взрослые и умные. Взять хотя бы то, как зеленоглазый виконт расправляется с канцлером. Так строит фразы и расставляет акценты, что это Стефана впору обвинить в недостатке патриотизма и неуважении к власти.

Тем временем импровизированная трапеза подошла к концу и герцогиня приняла активное участе в её завершении. Гостей чуть взашей не вытолкала, так ей надоело слушать пикировку наследника Данзака с канцлером. Дамам бы обидеться: как так, их выставили, но матушка виконта смотрела на неё с благодарностью, да и другая дама только радовалась завершению малоприятного визита.

Александра с облегчением выдохнула, когда все ушли, надеялась, видно, отдохнуть и расслабиться. Но не тут то было. Канцлер, раздражённый своей неудачей, начал по-новой.

На этот раз привязался уже напрямую к девушке. Правда ли, что её отец убил свою жену, мать Александры? Есть ли этому подтверждение в архиве герцога Оттона?

Сначала молодая герцогиня вела себя сдержанно, хотя глаза метали молнии. Но тем не менее отвела канцлера в свой кабинет, познакомила с секретарём и велела бедняге показать приезжему господину всё, что он уже накопал в бумагах. Хороший ход. Парень ел глазами начальство и докладывал так стремительно, что закладывало уши. Перечислил всё, что нашлось, но на самом деле его речи не содержали никакой полезной информации. Количество документов, их тип, распределение по темам и всякое такое.

Стефан тем временем свирепел. Всё шло наперекосяк, все планы рушились, оставалось только напугать тех, кто под руку попался.

И когда Фернан, не выдержав, помянут тётушку Терезу, канцлер заорал:

— Точно! Тётка! Где она?

Зря он это сделал.

Глаза Александры, и без того тёмные, совсем почернели, на лице возникло выражение очень близкое к тому, какое Фернан уже имел случай наблюдать. Она выпрямилась и произнесла тихо, но очень отчётливо:

— Какое вам дело? Оставьте в покое мою тётю. Не лезьте туда, куда не просят.

Стефан, видно, забыл, когда последний раз получал отпор. Он с удивлением посмотрел на девушку, затем рявкнул:

— Я канцлер империи и имею право знать!

Но не на таковскую напал. Алекс смотрела на него и дышала, как Фернан её учил, чтобы не сорваться. Когда через пару минут немного успокоилась, заявила:

— Да, вы канцлер империи. Всё, что имеет отношение к делам империи, я готова вам показать и рассказать. Но это дела моей семьи, к которой вы не имеете отношения. Не надо приплетать одно к другому.

— Вильгельмина была моей сестрой! — воскликнул Стефан.

— Родной? — изумлённо подняла брови Алекс, — Что-то я не припомню такого брата у моей матушки. Ближнюю родню я знала, они сюда иногда приезжали, но вас среди них не было. А всяким там… троюродным из присказки "нашей стенке троюродный кирпич" никто в отчёте не обязан. Уж тем более моя тётушка Тереза баронесса Эфиа. Если она пожелает что-то рассказать, то расскажет, а если нет…

Александра развела руками и с усмешкой посмотрела на канцлера.

Молодец, сумела себя обуздать и при этом влепила наглецу по первое число. Он, небось, никогда таких отповедей не слыхивал. А Тереза-то не так проста!

Фернан сам впервые слышал титул Терезы. Она, оказывается, баронесса не из последних. А то всё тётя да тётя, прямо деревня.

— Я вижу, мне здесь не рады, — гордо произнёс Стефан, — в Кирвалисе странно понимают гостеприимство.

— Почему же? — ответила герцогиня, — у нас его правильно понимают и всегда рады гостям, их всегда ждёт тёплый приём, даже когда они не ко времени и не к месту. Но и гостям следует знать меру, иначе их могут попросить вон.

У неё даже губы стали тоньше, так она разозлилась. И тут Фернан впервые увидел то, что в книгах называлось пламенем ведьм и считалось неподтверждённым явлением. В сузившихся глазах Александры заплясали язычки синего огня, которых с каждым мгновением становилось всё больше. Кажется, канцлер тоже это заметил.

Встал с кресла, сделал несколько шагов к двери и заявил:

— Ну, мне пора. С вами тут хорошо, но в столице меня ждёт куча работы. Фернан, можешь меня отправить прямым порталом?

Хотя правила воспрещали дважды за сутки проходить портал, маг сделал вид, что его не существует. Хочет — пусть идёт.

Поднялся и сказал спокойно:

— Конечно, если вы торопитесь, граф, я вас тотчас же отправлю обратно во дворец. Но мне самому лучше остаться здесь.

При последних словах он устремил взор на невесту и увидел, что огоньки в её глазах померкли, а сама она делает ему незаметный знак: мол, всё правильно, отправь его и возвращайся.

Он так и сделал, до последнего мига гадая, понял что-нибудь Стефан или всего лишь почувствовал. Ведь в этот раз он как никогда был близок к тому, чтобы погибнуть. Пламя ведьм, если вырвется, сжигает всё на своём пути. Ведьмы при этом тоже гибнут. Какая Алекс молодец, сумела удержать его под контролем. Сама не знала с чем, но справилась.

Когда вернулся, отправив канцлера назад, увидел девушку сидящей в кресле. Вид у неё был самый плачевный: посеревшее лицо, бескровные губы, потухший взгляд, опущенные плечи. Перепалка с графом далась ей нелегко, гораздо большей кровью, нежели думал Фернан.

Он подошёл, присел перед ней на корточки, взял её руки в свои, погладил. Спросил:

— Ты как?

— Что-то мне нехорошо, — ответила Алекс, — как будто все силы вытекли и я сижу пустая, как выпитая бутылка. Так должно быть?

— А что ты хотела? — пожал плечами маг, — Как только удержала в себе пламя, я удивляюсь. Наш канцлер так сильно тебя разозлил?

— Сильнее не бывает, — призналась девушка, — убила бы гада. Вот зачем он сюда притащился? Вернее, зачем ты его притащил? Только его нам тут не хватает.

Увидела, как Фернан расстроился от этих слов, и примирительно добавила:

— Понятно, он твоё начальство. А ты молодец, держишь слово, ничего лишнего ему не выдал. Он сам это лишнее вынюхал.

— Тебе так дороги эти люди? — осторожно спросил Фернан.

Он не стал уточнять, кого имел в виду, но Александра поняла. Выпрямила спину и отчеканила:

— Дело не в том, что они дороги лично мне. Они — будущее Кирвалиса, его гордость и надежда. Я не дам графу Эстеллису из личных побуждений погубить будущее моей страны. Пусть только посмеет поднять на них руку: горло перегрызу, сердце вырву.

Она произносила жуткие слова про горло и сердце спокойно, но с такой силой, что Фернан уверился: перегрызёт. А вот упоминание Кирвалиса как страны он пропустил мимо ушей. Важно было другое: она готова отстаивать своё против всего мира, графу ничего не обломится. Он уже привык к мысли, что женится на Александре, а значит, она защищает их общие интересы. Делиться со Стефаном, отдавать ему лучшие куски как бывшему благодетелю уже не хотелось.

А пламя ведьм… может быть оно ему померещилось.

***
Боги, как этот канцлер меня разозлил! С самого начала просто нестерпимо хотелось плюнуть в эту самодовольную рожу! Ведь видит, что ему не рады. А как он вёл себя с моими гостями?! Форменный допрос устроил, да ещё не в своём кабинете, а за столом в чужом доме.

Конечно, не стоило его прогонять, да ещё так резко, я чувствовала, что нажила в нём опасного врага. Но сдержаться и промолчать не получилось бы, уж больно он меня разозлил. Особенно когда так нагло потребовал предоставит ему Терезу. Можно подумать, она поломойка.

В общем, я законным образом поставила его на место. И хорошо, что Фернан тут же переправил графа Стефана обратно в столицу. Терпеть его и дальше я бы не сумела, вцепилась бы в волосы как базарная торговка.

Теперь же стоило подумать об открывшихся перспективах. Что нужно всем этим людям, ни с того ни с сего собравшимся под моей крышей?

Мне было совершенно ясно, зачем графиня Данзак притащила своего сына и его приятелей. Конечно, каждый в герцогстве знал, что меня просватали по приказу императора, но всякое может случиться за полгода траура. А Данзаки — самый богатый и сильный род в Кирвалисе, породниться с ними никто бы не отказался. Вот графиня и подсуетилась.

Она бы прибыла с одним Романом, но это выглядело бы нарочитым и могло меня оскорбить. Поэтому для комплекта пригласили двух других. Да и графиня одна не поехала, взяла подругу. Оказалось очень кстати. Поганец канцлер обычных дворянок разогнал, но эти дамы оказались равны ему титулом и не испугались.

А парни просто молодцы! Особенно Роман. Я с трудом вспоминала того шустрого мальчишку, каким он бы когда-то, образ молодого мужчины перекрывал картины, которые хранила память. Из глубины души поднималась горечь. Отец отлично мог выдать меня за того же Романа, очень выгодный бы вышел брак и Данзаки, я уверена, были бы только рады. Почему же он тащил в дом каких-то мерзавцев, найденных на помойке?

Судя по тому, как парни на меня смотрели, я не казалась им уродиной. Да и с чего бы? Это в столице наша типичная кирвалисская внешность считается некрасивой, а здесь я, может быть, не идеал, но такая же, как все, не лучше, но и не хуже. Скорее всё-таки лучше.

Взять, к примеру, того же Альбана. Он похож на меня. Если бы поставить рядом Эгмонта и этого парня, все бы уверенно показали на виконта Дормера как на моего брата и никто, никто бы не принял нас с Эгги за родню. При этом Альбан, что уж там, не просто видный парень, а настоящий красавец. Как, впрочем, и все остальные. Фернан не идёт с ними ни в какое сравнение.

Конечно, я уже привыкла к его внешности и она не кажется мне уродливой. Нормальное лицо, телосложение вообще прекрасное и, что очень важно, ничем неприятным от него не пахнет. В глазах интеллект. Для меня глупый мужчина вообще не существует. Так что к магистру претензий не так много, если не считать того, что он мне навязан. Притерпелась бы.

Но теперь, когда я увидела, что существуют другие, не просто ничем не хуже, а гораздо, гораздо лучше, принять выбор императора станет во много раз труднее.

Ну уж нет! Стерпится-слюбится не для меня!

Мне не так давно объяснили, что я не только маг, но и ведьма. Никогда ведьмы не шли поперёк своей сущности и всегда сами выбирали себе спутников по душе. Неужели я не смогу повернуть колесо своей судьбы так, чтобы выбор императора перестал иметь значение?

С другой стороны… Кто мне сказал, что хоть один из этих красавцев рассматривает меня как привлекательную девушку? Глупая я. Никто из них в меня не влюблён. Каждому лестно стать властителем Кирвалиса, вот и всё. А для этого любые средства хороши. Можно жениться на старой деве, раз уж Кирвалис идёт к ней в приданое.

Всё, не хочу об этом больше. Подумаю потом, когда они вернутся. Что это произойдёт в ближайшее время, сомнений не возникало. Пришли один раз, придут и во второй.

Сейчас следовало сосредоточиться и вспомнить, что от меня хотел канцлер. Спрашивал про архив отца. Я не я буду, если интересовала его отнюдь не судьба моей матери. Что-то другое, но что именно? Может быть то, чего я так и не нашла?

Стефан явно что-то знал про Кирвалис и моего отца, поэтому так и бесновался. Но мне до сих пор не попалось ничего интересного. Я очень надеялась найти письмо от отца, на которое намекалось в том, что мне отдали во время чтения завещания. Написать напрямую он не имел возможности, в императорском дворце всё равно бы прочитали, наложи хоть сто печатей. Но был намёк! А в кабинете не нашлось ничего, хоть отдалённо подходящего.

Перебрать по листочку библиотеку? Нет, глупости. Не мог мой отец спрятать письмо так сложно. Он отнюдь не был книгочеем. Спуститься в подвал? Пожалуй.

На этот раз приглашать Фернана не стала, решила справиться своими силами.

Как только стемнело и все разошлись по своим покоям, я натянула на себя штаны от охотничьего костюма и тёплую кофту, чтобы не замёрзнуть, и осторожно покинула спальню. Дорога до отцовских комнат много времени не заняла, я скользнула туда как мышка. Больше всего боялась, что Фернан засечёт, восточная башня совсем рядом, но боги меня хранили. Никто ничего не заметил.

Вспомнив, где в прошлый раз маг нашёл дверь, я попыталась сделать то же, что и он. Подключила магическое зрение и тут же нашла, что искала. Мало того, увидела и поняла, как оно открывается. Уверена: делал это не отец, а кто-то из предков в стародавние времена. Больно тонкими и искусными были плетения, охраняющие дверь. А то, что они подпитывались извне, наводило на мысль об участии ведьм. Только они на такое способны.

Как бы там ни было, а в коридорчик я попала довольно быстро. Память у меня хорошая, поэтому качающийся люк удалось обойти стороной и даже понять, как он открывается. Пришлось, правда, поелозить задом по стенке. Я тряслась от страха, боясь невзначай сверзиться: ступени вниз шли высокие, крутые и конец лестницы терялся в темноте. Больше всего времени заняло изучение механизма. Лезть вниз и получить каменной крышкой по голове, или того хуже, очутиться в ловушке, откуда меня никогда не достанут, не хотелось совершенно. Но упорство в большинстве случаев вознаграждается: я нашла стопор.

Надо было нажать на совершенно незаметную в ряду других металлическую шишечку из тех, что украшали каменный плинтус. Тогда оттуда выдвигалась головка длинного и толстого металлического штыря. То-то я удивлялась, зачем эти шишечки в таком неподходящем месте. Итак, штырь. Следовало его вытащить на всю длину и вставить в предназначенное для этого отверстие, тогда каменная крышка люка фиксировалась в удобном положении. Не мешает спускаться и не падает на голову. Никакой магии, просто и надёжно.

Убедившись в этом, я полезла вниз, поминая Фернана добрым словом. Без световых шариков, которые он меня научил делать, я бы навернулась в темноте и сломала себе что-нибудь. А так, с подсветкой, добралась до самого низа без особых приключений.

Судя по всему, лестница шла где-нибудь в стене, потому что спускаться пришлось не на этаж, а гораздо глубже. Жалко я в локтях не померила. Но в конце концов мои страдания были вознаграждены. Удалось выбраться на широкую площадку перед низкой дверью, окованной железом. Она была заперта на огромный замок, никакого ключа поблизости не наблюдалось. Да тут вообще ничего, кроме этой проклятой двери, не было!

Вспомнив уроки моего наставника, включила магическое зрение и изучила дверь от и до. Да, охранное плетение стояло и, как мне удалось понять, завязано оно было на кровь рода Раен. Но это была самая малая из моих проблем, кровь-то во мне течёт правильная. Зато без ключа замок не открыть. Даже срезать ушки, на которых он висит, не вариант, заговоренная сталь мало чему поддаётся, а тут была именно она. В магическом зрении это очень хорошо видно.

Я тупо села на пол и уставилась на непреодолимую преграду. Можно подумать, моего напряжённого взгляда она не выдержит. Всё во мне просто вопило: то, что ты ищешь, здесь, за дверью! Ответы на все вопросы! Они тут!

Ага, иди войди и узнай, если ключ неизвестно где, а без него туда не проникнуть.

Так, вспоминаем. Было ли что-то, хоть отдалённо похожее на ключ, среди тех предметов, которые мы нашли в покоях отца? А мы ничего подобного не искали, вот! С бумажками возились!

Мне стало ясно: надо вылезать и начинать поиски по новой. Теперь ищем ключ.

Подъём по почти бесконечной лестнице дался мне труднее, чем спуск. После непростого дня и такого облома в конце пути я чувствовала себя выжатой досуха.

Что ж, ладно, пойду спать. Завтра канцлер не вернётся и послезавтра тоже. Насколько я помню, через портал можно проходить не чаще раза в сутки, а он сегодня проделал это дважды. Так что скорее всего лежит дома, восстанавливается. Но тянуть с поиском наследства нельзя. Завтра же обыщу всё на предмет ключа.

Подумала об этом и сообразила: вот о чём то письмо, которого я так и не нашла. Так должно быть сказано, где ключ. А где в таком случае само письмо?

Я жевала в голове эту тему так и сяк пока шла до своих комнат, пока мылась переодевалась и укладывалась спать. И только когда я потушила свет, ответ сам пришёл в мою опухшую от мыслей голову.

В том письме, которое привёз канцлер, должен был содержаться ответ на мой вопрос. Сорок тысяч золотом под камнем с лилией? Как бы не так. Нет, золото там лежит, это показала проверка Фернана. А кроме золота?

Я откинулась на подушки и засмеялась. Никому, никому не придёт в голову, что самое главное там не деньги, которые я, кстати, в первый же день обезопасила от воров, а что-то иное! Завтра спущусь в ставший уже родным винный погреб, запрусь там, вскрою тайник…


Глава 17

Что значит ждать неизвестно чего! Должна была заснуть без задних ног, но всю ночь провалялась без сна. Всё думала, думала… Не ошиблась ли я? Права ли в своих расчётах? А если права, тот как добраться до тайника?

Фернан привязал клад ко мне, это хорошо. Никто другой его не вскроет. Но до этого его скрыли каменной или кирпичной кладкой. А её кто разбирать будет? Тоже я? А как? Меня многому учили, но ремесло каменщика как-то прошло мимо. Не для девочек оно.

Кстати, а отец как спрятал там золото? Он уже много лет не вставал со своего кресла. В принципе мог, хоть и плохо, но ходил, но не хотел. Отказывался. Но даже если в моё отсутствие он вставал, то спуститься в подвал, разобрать кладку, спрятать золото и письмо, а затем снова всё заделать как было… Это из области сказочных преданий.

Если только…

Был у отца слуга Сам. Здоровенный мужик, немой от рождения. Отец потребовал, чтобы его к нему приставили, когда его впервые разбил паралич. Тогда этот выбор казался удачным. Сам легко поднимал своего господина, переносил с места на место, мыл в ванне, делал всё, что требовалось. У отца были и другие слуги, но они занимались кто едой, кто одеждой, кто уборкой. Никому из них не хватило бы силы, чтобы носить своего хозяина на руках и кротко терпеть его выходки. Для Сама же это было естественно как дышать.

Я бедного немого практически не замечала, хотя он был вечным свидетелем всех сцен, которые Оттон мне устраивал. Он был для меня полезной мебелью, приспособлением, постоянным аксессуаром отцовского быта, не больше. Полтора года назад его не стало.

Внезапно, ни с того, ни с сего. Сам уложил Оттона спать, вышел из его комнаты, чтобы пройти в свою каморку, примыкавшую к покоям герцога, но не дошёл. Упал и умер.

Честно, меня тогда это взволновало больше всего потому, что некому стало ходить за отцом. Пришлось срочно искать по окрестным деревням такого же здорового парня, обучить его необходимому и внушить, как следует действовать, чтобы не злить Оттона. А именно помалкивать. К сожалению, второго немого нужной комплекции найти не удалось.

Новый слуга Ник вполне всех устроил, он быстро всему выучился и, так как не был немым, снискал доброжелательное отношение женской части замковой прислуги. После смерти отца он попросился работать на конюшню и рада была его туда отправить.

А о Саме я забыла, выбросила его из головы, как будто не было такого. Сейчас понимаю: зря.

Как раз с помощью Сама отец вполне мог провернуть дело с тайным захоронением клада в подвале. В те дни, когда я отправлялась в город по делам, большая часть слуг получала выходной. В замке оставались немногие, Сам в том числе. Все они работали в той части замка, где кухня, там, где вход в винный погреб, им было нечего делать, так что незаметно спуститься туда смогла бы небольшая армия, не то что два человека, один из которых не ходит.

Да, точно, Сам…

Этот слуга по приказу вполне мог отнести в подвал как золото, так и отца вместе с креслом, а также вынести обратно. Он был немым, но не умственно отсталым, умел всё, что обычно умеет деревенский мужик, так что разобрать кирпичи и снова сложить как было смог бы. И ещё: распоряжения отца всегда выполнял не за страх, а за совесть.

При этом с моего папаши стало бы отравить исполнителя своих замыслов. Яды у него были: в паре перстней и просто так, во флаконе. Скорее всего Оттон воспользовался тем, что носил на себе. Слуга часто доедал то, что осталось от обеда хозяина, так что возможность была.

Вряд ли он боялся, что Сам выдаст тайну, скорее что соблазнится золотом, а тайна тогда раскроется сама по себе. Ведь у этого немого парня в деревне была семья: мать, двое братьев и ещё сёстры. А так… Свидетеля нету, никто ничего не знает.

Если исходить из того, что клад отец спрятал непосредственно перед тем, как умер его слуга, выходит… А, ничего не выходит. Просто до этого он не собирался награждать меня золотом, а потом вдруг взял и сделал. Но почему он решил открыть свои тайны именно мне, а не моему брату, например? Он же наследник. Был, по крайней мере. Не сходится у меня что-то.

Ну ничего, влезу — узнаю.

И опять та же проблема: как влезть? Не умею я разбирать кирпичную кладку, да и сил у меня недостаточно. Конечно, я крепкая, но не до такой же степени. И потом, кто вернёт всё в первоначальное состояние? Взять с собой кого-то из слуг? А потом что с ним делать? Отравить, как Оттон Сама? Ну нет, это не мой стиль.

Остаётся один персонаж — мой так называемый жених. Не хотела я его задействовать, но, боюсь, придётся.


***
Фернан очень удивился, когда после завтрака его поймала за рукав невеста.

— Пойдём, — сказала она, — дело есть.

Он полагал, что его снова потащат в бывшие покои герцога, но Александра привела его в свою личную гостиную. Затем через Патти пригласила Бернала и, не дав никому ни слова сказать, объявила:

— Сегодня день отдыха. Я подумала: после вчерашнего инцидента с внезапным прибытием канцлера нас вряд ли кто-то побеспокоит, так что все могут заняться своими личными делами. Родных посетить, сходить в гости к друзьям, ну, я не знаю, просто отдохнуть на природе.

— Марта тоже? — на всякий случай переспросил дворецкий.

— Тоже, — махнула рукой герцогиня, — пусть все отдыхают. С завтрашнего дня начнутся трудные дни. Если за нас с господином магистром беспокоишься, то зря. Поесть мы себе найдём, на кухне полно готовой еды. А всё остальное… Он же маг, ты не забыл? Тем более что это только один день.

Бернал поклонился и ушёл выполнять распоряжение.

Когда дверь за ним закрылась, Фернан взмахнул рукой, навешивая полог тишины, и спросил:

— Зачем ты их всех отправила?

— Надо было, — уклончиво ответила Алекс.

— Чтобы они не видели, куда мы пойдём? — догадался маг.

Девушка вздохнула и произнесла безо всякого выражения:

— Теперь надо часок здесь посидеть, подождать, пока все разойдутся. Потом пойдём.

— В комнаты твоего отца? — снова поинтересовался Фернан.

— Нет, — покачала головой Алекс, — ради этого не стоило так прятаться. Совсем в друге место.

И, предваряя новый вопрос, добавила:

— Увидишь. А пока я тебе кое-что расскажу.

И действительно рассказала, как в одиночку лазила в подвал и что там нашла.

— Думаешь, твой отец действительно оставил тебе письмо, в котором сообщил, как открыть ту самую дверь? — с сомнением протянул Фернан, — Тогда где оно? Письмо, то есть.

— В этом-то всё и дело, — усмехнулась девушка, — Папаша просто обязан был указать путь и дать ключ, иначе вся эта история с письмом, переданным вместе с завещанием, не имела смысла. Я всю ночь думала и наконец сообразила. Если мы не нашли ничего в комнатах отца, оно в другом месте и мне кажется, я знаю в каком. Ты, если подумаешь, тоже можешь догадаться.

И она, вместо пояснений и разговоров, подвинула к себе лежащую на столе книгу и углубилась в неё. Фернан хотел было одёрнуть Александру, веруть себе её внимание, но заметил, что девушка выбрала для чтения гримуар прабабки. Протестовать против такого он не мог.

Поэтому тоже стал искать себе развлечение на ближайший час. Нашёл свежие газеты, доставленные рано утром. Прессу в целом он недолюбливал, но его привлекли заголовки на первой странице: "Внезапная болезнь графа Эстеллиса", "Вчера графа Арундельского перенесли из дворца домой на носилках. Что бы это значило?", "Канцлер опасно занемог", "Не ждёт ли нас смена кабинета?"

Ого!

Похоже, Стефан вчера погорячился, рванув домой порталом, а его плохое самочувствие после такой нагрузки газеты растиражировали и выдали чуть ли не за смертельную болезнь.

Надо сказать, происшествие с канцлером освещалось в тонах, далёких от сочувствия. Только в официальном "Вестнике империи" автор статьи сокрушался, что граф губит своё здоровье на службе, отдавая ей всего себя. В остальных изданиях глухо намекали на то, что Стефана извлекли в таком плачевном состоянии из чужой спальни, и лицемерно сокрушались, что такой великий человек тратит себя неизвестно на что. Если бы канцлер столько сил отдавал работе на благо государства, сколько он тратит в постелях чужих жён, империя процветала бы.

О том, что произошло на самом деле, ни в одной статье не было ни слова. Одно оставалось неизменным фактом: Стефан плохо себя почувствовал, потерял сознание и был перенесён из императорского дворца к себе домой для лечения. Возвращение его к работе в ближайшие дни не ожидалось.

Хорошо это или плохо? А, плевать на канцлера, выкрутится. Главное, что он сюда ещё не скоро сунется. Торопиться же ему на помощь не стоит, врачевателей в столице достаточно, а у Фернана другая специализация.

Наконец Александра посчитала, что время пришло, отложила книгу и повела Фернана знакомой дорогой в винный погреб. Ха! Тут и дурак бы догадался. Она решила, что письмо ей оставлено вместе с деньгами. Может, она думает, что и ключ от двери там лежит? А что? Всё может статься.

Прежде чем спускаться, девушка открыла небольшую каморку под главной лестницей, вытащила оттуда здоровый мешок и принялась укладывать в него разную разность: ломик, лопатку, мастерки, тазы и ковшики.

Сначала Фернан не понял, зачем это всё, но быстро сообразил: кирпичную кладку придётся сначала ломать, затем восстанавливать. Но где они возьмут известь, песок и воду?

На его вопрос девушка махнула рукой, мол, там всё есть.

Они сошли вниз по крутой лестнице, между рядов стеллажей с бутылками и бочек дошли до знакомого места под лилией и Александра храбро положила руку на камень. Тот брызнул светом. Сработало.

Теперь настал черёд Фернана. Магия тут не годилась, пришлось взять ломик, отодрать штукатурку и выбить два кирпича. Под ними оказалась крышка небольшого сундучка, как раз подходящего размера. Но когда Фернан взялся за ушки и потянул его вверх, то чуть не надорвался. Вспомнил уроки бытовой магии, облегчил вес в десять раз и снова потянул. Сундучок легко выскочил из своего гнезда, а под ним показался ещё один.

— Сколько их тут? — удивился маг.

— Если там и впрямь сорок тысяч золотых, — задумалась Алекс, толкая вытащенный — то таких сундучков должно быть минимум четыре. Как их туда запихали я примерно себе представляю, но неужели отец не подумал, как я стану их доставать? Они же неподъёмные. Ты ведь их магией, да? А я не умею. Без тебя бы точно не справилась.

Присев на корточки, она попыталась поднять крышку.

— Заперто магически, — предупредил Фернан, — посмотри сама. Скорее всего нужна капля твоей крови.

Александра удивлённо подняла бровь.

— Конечно, отец владел начатками магии, в этом я даже не сомневаюсь, но ведь привязка на родственную кровь — довольно сложная штука. Как он сумел?

Маг вздохнул.

— Думаю, это не его работа и даже не твоего дедушки. Сундучки старинные, делали их много поколений назад. Твой отец ими просто воспользовался, когда пришла в том нужда. Открывай, а я следующий достану.

И пока Алекс возилась, разыскивая булавку, чтобы добыть каплю крови, Фернан достал следующий сундучок. Он оказался точно таким, как предыдущий. Заодно лучше стало видно откуда он их вынимает. Да, девушка определила правильно, сундучков ровно четыре. И хранилище для них оборудовано тогда же, когда их изготовили. Веков пять назад, не меньше. Фернан бы не удивился, если бы золото внутри оказалось столь же древним. Если это так… Очень ценная находка. Тогда при чеканке монеты золото не разбодяживали другими металлами, оно практически чистое, а значит и более дорогое. Сорок тысяч золотых древней чеканки — это почти сто тысяч современных.

Он так увлёкся подсчётами, что не уследил, когда Алекс открыла наконец крышку. Только по быстрому, хищному движению определил: права оказалась невеста. Поверх монет лежало что-то ещё, скорее всего конверт.

Он думал, что девушка теперь решит не доставать остальные сундучки, а если и доставать, то не открывать. Зачем, если она нашла то, что искала. Но нет, Алекс, спрятав письмо где-то в недрах чёрных кружев, стала изучать остальное содержимое.

— Да тут древнее золото! — воскликнула она, — и не просто монеты, как я думала, а вперемешку с драгоценностями. Это стоит гораздо больше, чем сорок тысяч. Посмотри!

Он вытащила диадему с сапфирами и приложила к волосам. Фернан рот разинул: таких камней он не видел даже на императрице.

— Сапфиры, алмазы и рубины добывают в наших горах, — сказала девушка, — древние короли их за особую ценность не считали. Использовали для расчётов при торговле. Но, естественно, самые крупные оседали в их сокровищнице. Красивые, правда?

Маг согласился, да, очень хороши. Сунул нос в сундучок: там таких было ещё немало. Если и остальные окажутся не хуже, то тут не сто тысяч, тут миллионы! Даже без своего герцогства Александра очень богата.

Второй и третий сундучки содержали примерно то же самое. А в четвёртом лежали сплошь одни монеты. Полюбовавшись на свои сокровища, герцогиня велела спрятать всё обратно. Правда, кроме письма, оставила себе диадему. Спросила, нужно ли будет снова проводить ритуал на крови, чтобы никто чужой не смог достать ценности. Фернан успокоил: несмотря на то, что кладка нарушена, результат прошлого ритуала на месте. Тем более она теперь может пользоваться магией. Когда всё будет заделано, от неё потребуется только положить руку на нужное место, представить себе, как восстанавливается защитное плетение и произнести заклинание. Он подскажет.

Одни боги ведают, чего ему стоило сохранять спокойный, равнодушный, доброжелательный тон и вид. Больше всего на свете хотелось вместе с ней прочитать то таинственное письмо, но он боялся спугнуть Александру. Доверие — штука тонкая, вот оно есть, но одно неверное движение, неловкое слово и его сдует, как паутинку по осени. Если он сейчас покажет, как ему интересно, она может подумать всё, что угодно. Например, что он хочет услужить императору. А не ему, так канцлеру. Ведь она считает их если не друзьями, то достаточно близкими людьми.

От переживаний помогла отвлечься простая физическая работа. Опускал он сундучки в тайное хранилище, помогая себе магией, а вот укладывать на место кирпичи и штукатурить новую кладку пришлось как простому каменщику. Хорошо, что в детстве он всякую работу делал, в том числе клал кирпичи и штукатурил. Несмотря на прошедшие годы, навыки вспомнились и всё получилось если не идеально, то приемлемо.

Затем Алекс восстановила защиту и они покинули подземелье.

Усталые, измученные выбрались на поверхность и, не сговариваясь, рванули на кухню. Там не было никого, огонь в печи погас, но на столе, прикрытые полотенцем, их дожидались пирожки с разными начинками, а рядом красовался кувшин с ягодным морсом. Александра пошарила в стазис-ларе, добыла оттуда сыр, масло и ветчину, а из кармана своей необъятной юбки вынула бутылку вина из южных провинций. Фернан даже не заметил, как она там оказалась.

— У отца собраны отличные вина, — пояснила она, — я взяла тебе на пробу. И как поощрение тоже. Но вообще-то если нравится, можешь заказывать себе к обеду. Запасы такие, что за всю жизнь не выпить. Тем более что каждый год их пополняют.

Отвлекает, подумал Фернан, говорит о чём угодно, только не о том, что добыла в погребе. Спросил:

— Ты нашла то, что искала?

— Надеюсь, — просто ответила Александра.

Потом внимательно на него посмотрела, улыбнулась и добавила:

— Не переживай так, ты всё узнаешь в своё время. Но это письмо моего отца и будет правильно, если я сначала прочту его сама. Так что ешь спокойно. Пирожки вкусные и морс просто бесподобный.

Потом завертелась, что-то разыскивая взглядом. Спросила:

— Который час?

Фернан вытащил хронометр, полученный ещё в студенческие годы в качестве награды. Стефан несколько раз дарил ему другие, золотые, с каменьями, но маг любил этот, простенький, в серебряном корпусе, но зато показывающий кроме времени фазы различных планет.

— Половина четвёртого, — объявил он, — А что?

— Ого, сколько мы в подвале просидели, — воскликнула Алекс, — я думала, сейчас меньше. Но всё равно хорошо. Слуги вернутся только к семи, так что время ещё есть. Отдохни, а через час приходи ко мне. Если можно, я покажу тебе письмо, если нельзя, просто расскажу то, что тебя касается.


***
Угадала я правильно. Конверт, надписанный рукой отца «Александре, моей дочери», лежал поверх всего того, чем был наполнен первый, самый верхний из спрятанных в тайнике сундучков. Я сразу сунула его в потайной карман на юбке, чтобы прочесть в более подходящем месте.

Фернан мне очень помог, без него бы я не справилась. По крайней мере вытащить такую тяжесть просто сил бы не хватило, а заклинания, уменьшающего вес, я пока не знаю.

Как стало ясно, клад, предназначенный мне герцогом Оттоном, спрятал здесь не он, золото лежало в подвале с незапамятных времён. На эту мысль наводило не только то, что сказал маг: сундучки были изготовлены моими предками или по их заказу несколько сотен лет назад. Содержимое тоже было туда не вчера положено, если не считать письма. Монеты старинной чеканки и украшения, сделанные в незапамятные времена по тогдашней моде тоже об этом свидетельствовали. Но была одна особенность, не знаю, заметил ли её Фернан.

Сундуки и их содержимое не совпадали по историческим эпохам.

Я на всякий случай сунула в карман пару монеток и забрала красивую тиару с сапфирами. Не потому, что мне что-то из этого понадобилось, а для датировки. На монетах всегда есть год чеканки, а крупные драгоценные камни, добытые в наших землях, вносятся в реестр, в котором указывается, когда и где они были добыты, когда их огранили и как именно, в какое украшение вставили. Я хотела проверить свои выводы по документам.

Надо сказать, мой маг ни слова мне не сказал, когда я забирала тиару. Да и про письмо промолчал, хотя я была уверена: заметил, как я его нашла и куда спрятала. Деликатный.

Что ж, это хорошее качество.

Даже когда мы выбрались назад, ничего толком не спросил, ждал, когда сама что-нибудь скажу. Не считать же полноценным вопрос «ты нашла то, что искала?». Так как мне уже было ясно, что для похода к заветной двери мне понадобится помощник, я пообещала Фернану, что он узнает то, что я сочту возможным ему поведать из написанного отцом. Даже готова была показать ему письмо. Планировала узнать про то, где хранится ключ, и сразу же идти туда вместе с магистром.

Только вот не ожидала прочитать то, что отец решился написать.

Я не торопилась. Устроилась в собственной спальне, но не на кровати, а на диванчике у окна, поставила свечи, вскрыла конверт…

Письмо оказалось длинным, несколько листков, исписанных старческим, дрожащим почерком. Так он писал в последние годы, так что с датировкой я угадала.

Дорогая моя дочь! Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых, а ты получила свою часть наследства. Я могу не бояться, что ты страдаешь от бедности. То, что лежит в этих сундуках, стоит не дешевле, чем всё содержимое сокровищницы Кирвалиса. По сути это и есть сокровищница, только не та, которую когда-то выгреб император, а то, что нашим предкам удалось спасти.

Ты удивляешься, почему я решил отдать эти ценности тебе?

Я давно подозревал, а недавно убедился доподлинно: ты единственный мой законный ребёнок. В тебе и только в тебе течёт кровь Кирвалисских королей. Только в тебе я вижу своё продолжение и тебя считаю своей истинной наследницей.

Если кто-то думает, что меня эти слова поразили и растрогали, то глубоко заблуждается. Мне стало противно. Во мне он видел своё продолжение! Дешёвый пафос. А зачем тогда гнобил всю мою сознательную жизнь? Зачем терзал и мучил, зачем лишил надежды на нормальное существование? Хотелось разорвать ни в чём не повинную бумагу, но надо было читать дальше и дознаться наконец, где ключ.

Я очень виноват перед тобой. Ты не получила от меня того, что дети ждут от своих родителей. Боюсь, ты уверена, что я тебя не любил, как отец должен любить своё дитя. Это не так. Ты была самым дорогим в моей жизни. Но я всегда боялся, что об этом узнают и отнимут тебя, как отняли меня самого у моих родителей. Я не хотел, чтобы тебя забрали ко двору императора и сделали с тобой то, что они там делают с юными существами. Ты должна была остаться в Кирвалисе, укрытая от глаз императора и его присных, чтобы рано или поздно возродить наше королевство.

Что?

Наш предок поступил опрометчиво, послав своего наследника ко двору тогдашнего императора. Он не знал, что за этим кроется. Храбро вверил своего сына людям без чести и совести. Не боялся, потому что воспитанный в Кирвалисе наследник владел магией, а всем известно, что дворяне империи ею обладают, но не владеют. А мальчика заставили принести клятву верности на особом артефакте, хранящемся в сокровищнице императора. Это очень древняя вещь, невероятно мощная. Говорят, осталась от демонов. Вблизи она полностью подавляет волю и подчиняет человека тому, кого на данный момент артефакт считает хозяином. Неудивительно, что, взойдя на трон Кирвалиса, этот наш предок сдал свою страну врагу без борьбы. Принесший клятву на этом артефакте ставит требования императора выше любых соображений, даже выше чести и совести. Поэтому он не рассказал своему наследнику о том, что его ждёт в столице, а покорно отправил сына туда, зная, что его там ждёт. И так продолжалось три поколения.

Мрак какой-то. Я даже представить себе не могла.

Несмотря на такое положение вещей потомки кирвалисских королей не оставляли надежду на то, что им удастся избавиться от гнёта и освободить свою страну. Разрабатывали планы, но ни один не сумели осуществить.

Меня в юности тоже заставили принести клятву. Твоя мать должна была стать гарантом моей покорности. Но тут в дело вмешалась сама судьба. Первой родилась девочка.

И что?

Ты знаешь закон. Девочка не может наследовать трон. Она даже герцогство не наследует. В исключительных случаях при отсутствии других законных наследников она может передать свои права сыну, рождённому в законном браке. Таковы законы и империи, и наши древние. Но в законах Кирвалиса есть одна лазейка. Если девочка унаследовала от предков магический дар в сочетании с даром ведьмы, она может сесть на престол по праву силы, дарованной богами.

Такое уже было в нашей истории, хотя в учебниках ты этого не найдёшь. Случай слишком неявный. Мать первого Раена королева Алексия была именно ведьмой с силой мага. Как раз она и создала наше королевство: собрала земли, привела к покорности дворян, а затем посадила на трон сына. Он же в память и благодарность внёс оговорку в закон о престолонаследии.

Ого! Этого я не знала. Хотя что-то такое проскальзывало у некоторых авторов, но глухо, без подробностей. Надо изучить оригинал древнего свитка законов Кирвалиса и поискать в других книгах, написанных до вхождения королевства в империю… Хотя это сейчас не важно, читаем дальше.

К сожалению, когда дитя рождается, никто не знает, чем оно одарено и одарено ли вообще. Что ты маг было ясно с самого начала, Раены все маги. То, что тебе достался ведьмин дар, я узнал только когда тебе было десять. Твоя тётушка Тереза заметила признаки и сообщила мне. А ты, я предполагаю, узнала это только сейчас из этого письма.

Ну, это он напрасно. Меня успели просветить.

Когда родился твой брат, я взял его на руки и признал наследником. Это была моя самая большая ошибка, но об этом я узнал только спустя годы. Тогда гордился, что у меня сын, есть кому передать герцогство. Когда мальчик стал расти совершенно на меня не похожим, утешал себя, что он пошёл в родню жены. Но одно наслаивалось на другое. В пять лет выяснилось, что у Эгмонта с магией слабо, резерв меньше даже, чем у Вильгельмины. В это время у меня зародились первые подозрения. Но когда я застал вашу мать в постели с любовником, они превратились в уверенность.

Одно я понял: отцом моего наследника был кто-то другой. Не любовник вашей матери, которого я с неё стащил за волосы. Для этого парень был слишком молод, когда родился Эгмонт, ему было не больше двенадцати, Да и в Кирвалис он тогда не приезжал. Хотя по внешности очень подходил.

Мина так и не сказала мне, кто отец Эгмонта. Предпочла умереть. У меня был план выгнать её с позором вместе с нагулянным отпрыском, а любовника уничтожить. Но Вильгельмина, отравившись, сломала все планы. Эгмонт остался с нами.

Кстати, барашка он тоже не убил. Тот уехал в столицу и жил там себе припеваючи. Ну, насколько я знаю. Хотя… стоит уточнить его дальнейшую судьбу.

Вот тогда-то я потерял сон и покой. Не знал, что делать, и в то же время готов был творить невообразимое. Я тогда потому и уехал, что боялся наворотить дел, которые пришлось бы потом годами разгребать. За вами приглядывала Тереза. Думаю, ты это помнишь.

Ей я практически ничего не рассказал, но это было лишним, она как-то всё узнала сама. Поняла, что Эгмонт мне не родной, и предложила растить тебя как законную наследницу. И тут я испугался. В этом качестве тебя бы непременно вытребовал к себе император, заставил бы принести клятву, ещё и мужа бы навязал и всё повторилось бы по-новой.

Я решил, что твои способности надо сохранить в глубокой тайне до той поры, пока ты не вырастешь настолько, чтобы начать новую страницу истории Кирвалиса. Поэтому не стал отсылать прочь твоего брата и отказываться от него. Он должен был заменить тебя при дворе императора. Тем более что, по законам империи, взяв его на руки и признав сыном при рождении, я совершил акт, не имеющий обратного действия. Законным наследником титула стал он и никакие факты уже не могли повлиять на это, кроме смерти.

Зато в освобожденном Кирвалисе права на трон проверяются артефактами власти, настроенными на кровь рода Раен. Этой проверки Эгмонт бы никогда не прошёл, а тебя они не могут не признать.

Здорово, но, насколько я помню, эти самые артефакты, включающие корону, скипетр, меч и кольцо, были переданы на хранение в империю как доказательства преданности Кирвалиса. Что именно должно меня признать?

Что ж, читаем дальше.

По моему приказу Тереза разработала амулет, не дающий твоей сущности ведьмы проявить себя, и завязала его на наше кровное родство. Способности должны были пробудиться только тогда, когда я решу, что пора, или после моей смерти. Если бы у тебя не было полноценного магического дара, такое действие могло представлять опасность, но при двойном даре ничего дурного для твоего здоровья случиться не должно было.

Я оказался прав: за столько лет ты ни разу не заболела.

Это правда. Говорят, в детстве я переболела какими-то детскими инфекциями, но я этого не помню. В сознательном возрасте меня даже простуда не брала. Вот только на церемонии помолвки чуть пол-замка не снесла, но это же ерунда. Ничего вредного.

Так, что там дальше?

Эгмонта я обманул, сказав, что ты нужна мне дома, и он с восторгом принял эту игру. Подтвердил всё то дурное, что я сообщил о тебе императору, и мне разрешили не представлять тебя ко двору. Императорская семья самоустранилась от устройства твоей судьбы.

Дома я вёл себя как тиран и ты вправе обижаться, но всё это было нацелено на то, чтобы никто не узнал правды. Я боялся: соглядатаи императора повсюду, кто-то мог узнать, какая ты на самом деле и донести.

Кто-то думал, что в этом месте я зарыдаю и воскликну: "О, папочка, ты хотел мне только добра, а я, дура, не понимала!" Ага, сейчас, держи карман шире. Так изощрённо издеваться над человеком в течение долгих лет и оправдывать это лучшими побуждениями… Это какой же сволочью надо быть! Я ещё не вспоминала про женишков-уродов, которых мне добрый папа подсовывал.

Кажется, он сам решил мне о них рассказать.

Ты должна была выйти замуж за кого-то из нашей, кирвалисской знати. Я пытался подобрать тебе выгодного жениха, но все мои планы расстраивались неизвестно почему. Потом уж твоя тётка мне напомнила: ведьмы сами выбирают себе мужчин. Тогда я отказался от плана выдать тебя замуж. Решил, что ты сама найдёшь себе жениха, когда станешь королевой. И выбор тогда будет побогаче.

Это я сошла с ума или папаша был не в себе? Точно, все эти уроды наши, местные, кирвалисский товар. Но сватать их своему ребёнку просто на этом самом основании? Ой, кажется мне, что тут он кривит душой и выдаёт желаемое за действительное. А тёте спасибо. Четвёртого кандидата я бы не вынесла.

Вспомни: я самоустранился и дал тебе тебе заниматься всеми делами герцогства. Хотел, чтобы ты научилась всему, что тебе впоследствии понадобится. Хотя мог бы сам рулить, не такая уж я развалина и своего ума ещё не потерял. Я даже позволил тебе контролировать траты Эгмонта, урезать ему содержание, не вмешался тогда, когда твои действия могли нанести урон престижу семьи и навести императора на мысль, что сын не так уж важен для меня.

Теперь я наконец подошёл вплотную к тому, из-за чего всё затеял. Ты рождена для осуществления великой цели. Несколько поколений мы терпели и ждали, теперь пришла пора действовать. После моей смерти у тебя будут развязаны руки. Ты ничем не обязана императору, ты не приносила ему клятву верности. При этом ты Раен, маг и ведьма в одном лице. Ты можешь объединить вокруг себя наше дворянство, за тобой пойдут простые люди.

Ну спасибо, папа.

Кирвалис должен вновь обрести свободу. Выйти из состава империи и стать королевством, как оно и было. У тебя всё для этого есть. Ум, сила и средства. Брат тебе не помешает. Не сможет. Он не является носителем крови Раен и поэтому даже войти туда, где лежат накопленные нашим родом богатства не сумеет. Но дело не в них.

Кажется, мы наконец подошли к действительно важному.

Когда-то император приказал первому из герцогов передать на хранение артефакты власти нашего королевства. Отказаться тот не мог, его обязывала принесённая клятва. К счастью, была жива ещё его мать, никаким словом не связанная. По её приказу были изготовлены копии, заряжены некими заклинаниями, чтобы имитировать силу артефактов, и вручены сыну для передачи императору. О том, что она спрятала настоящие, женщина поведала своему внуку и велела хранить тайну, передать же её только на смертном одре следующему герцогу и так до тех пор, пока не родится тот, кто сумеет воспользоваться артефактами для освобождения родной страны.

Император спрятал то, что ему передал первый герцог Раен, в свою сокровищницу. От предметов шёл подходящий магический фон, зачарованы они были на кровь нашего рода, а тех, кто мог бы во всём разобраться и изобличить подделку, в империи тогда не нашлось. Если бы последующие императоры попытались что-то выяснить у герцогов, то узнали бы правду, но никто не стал вспоминать эту не слишком красивую страницу истории. Судя по всему, на это и был расчёт вдовствующей королевы.

Теперь эти атрибуты власти твои. Корона, скипетр, меч и кольцо. Ещё сокровища знаний: свод древних законов королевства, кодексы, собрания тайных магических знаний, записки всех Раенов, которые правили здесь до нас.

Найди вход в подземелье за моими покоями, закрепи как следует камень, который его прикрывает, отыщи в моей спальне ключ и иди. Ключ в сочетании с каплей твоей крови откроет двери. Всё, что найдёшь — твоё. Ты сама решишь, как это использовать.

Не знаю как, но забери всё, не привлекая своего брата. Эгмонт может тебе помешать. Ты умная, отвлеки его.

Это уже лишнее, его отвлекли без меня.

Дальше шли еще два листа рассуждений о долге властителя. Почитаю на досуге.

Одного я не так и не усвоила. Понятно, ключ в отцовской спальне. Но что он из себя представляет? Я снова перечитала письмо, тщательно разглядывая каждую букву. Ничего. Тогда я от бессилия стала делать всё, что на ум придёт. Грела листочки на огне, чтобы проявилась тайнопись, протирала их уксусом и нашатырём. Наконец догадалась и сделала то, с чего надо было начинать. Посмотрела их на свет.

Ура! Папаша оказался хитрецом. Он заказал бумагу с водяными знаками, изображающими часть нашего семейного герба. Жезл мудрого старца. Очень популярный элемент декора. В форме этого жезла делают канделябры, ручки столовых приборов, детали письменных принадлежностей и ещё много всякого разного. У отца в спальне таких предметов должно быть несколько. Один да подойдёт.

Осталось понять, стоит ли подключать Фернана к раскрытию тайны, чреватой столь значительными последствиями? Ведь это опасно прежде всего для него самого.

Глава 18

Магу отдохнуть не удалось. Только он удалился в свои комнаты, чтобы посидеть, подумать, как с интервалом в несколько мгновений прямо ему в руки спланировали два письма. Одно от императора, другое — от канцлера.

Письмо Стефана он развернул первым и пожалел об этом. У графа Эстеллиса явно была истерика. Он требовал чтобы Фернан сейчас же, немедленно явился к нему в столицу, отчитался и получил бы новые указания по приведению невесты к покорности.

К счастью, император в этом конкретном случае оказался более вменяемым. Он не порол горячку, просто дал указание: завтра с утра прибыть для отчёта. Ему не понравилось состояние, в котором из Кирвалиса вернулся канцлер, и он желал знать, случайность это или чей-то злой умысел.

Поэтому, когда минуло назначенное Александрой время, Фернан поплёлся к ней, не зная, как сказать, что они знатно прокололись и торопиться с изучением наследства Оттона не стоит. Ему сначала надо посетить столицу и убедиться, что никто ни о чём не подозревает, а все взбрыки канцлера имеют чисто эмоциональную основу. Не привык он получать отпор, вот и бесится.

Он подготавливал в уме убедительную речь, но когда увидел вышедшую к нему Александру, все слова вылетели у него из головы. Она как будто спала с лица, румянец ушёл, щёки ввалились, только глаза сияли мрачным светом.

— Прости, — сказала она, — но я сегодня не смогу тебе ничего рассказать. Мне надо подумать. Очень серьёзно подумать. Так что всё откладывается до завтра.

С одной стороны Фернан испытал облегчение. Его забытая речь ни к чему. С другой… надо поставить девушку в известность, что его требуют к себе император и канцлер.

Он коротко сообщил, что завтра поговорить тоже не удастся: его вызывают в столицу. Алекс вздохнула с облегчением. Что она там такого прочитала, что её как обухом по голове ударило?

— Если будут спрашивать, узнала ли я что-то интересное из бумаг отца, можешь сказать, что письмо я нашла и сожгла. В нём говорилось, что Эгмонт брат мне только по матери, ни капли крови рода Раен в нём не текло. Я — единственная настоящая наследница отца, если не считать его бастарда Грегорио Руфуса. Это всё, — сказала она торопливо, отводя глаза.

— А про…, - Фернан хотел спросить о ключе, но она замахала на него руками, мол, не сейчас.

Он не стал настаивать. Девушка выглядела краше в гроб кладут. Пусть успокоится, расслабится, отдохнёт. Письмо отца ей дорого далось. Что уж там этот гад написал такого, что бедняжка как не в себе?

К назначенному времени в дом вернулись слуги, так что ужин Фернану принесли. Не пригласили в столовую, а подали в кабинет. Слуга сообщил, что так велела госпожа. Она сама собирается поесть у себя и не хочет никого затруднять. Так что, если господин магистр не против, то ему всё подадут сюда.

Фернану было без разницы, тем более, что еда была, как обычно, вкусная.

Так в тот день он и не встретился больше со своей невестой. А утром отбыл сразу после завтрака, к которому она тоже не вышла.

Его величество милостиво встретил своего придворного мага. Относительно, конечно. Мог бы за то, что канцлер вернулся полумёртвым, в тюрьму засадить, а так только накричал.

Пришлось объяснять, что Стефан сам виноват: кто его заставлял лезть в портал дважды за день? Знал ведь, что это опасно, но потребовал. А Фернан что? Велели — сделал. Он пока не герцог, чтобы графам указывать.

Годы работы под руководством Стефана прошли не зря. Чему-то Фернан научился. Он сам удивился, что сумел правильно расставить акценты и подать информацию именно в том ключе, каком требовалось. Не закладывал прямого начальника вышестоящему лицу, не ябедничал, но картину рисовал в целом верную, такую, что император сделал верный вывод и рассердился на того, на кого следовало.

— Ох уж этот мне граф Эстеллис! — рассердился Сильвестр, — Вечно думает, что он самый умный, а ошибки делает просто детские! Да на любой портальной висит предупреждение: если сегодня уже было перемещение, подождите до завтра, не подвергайте свою жизнь опасности. А ты… Хотел я тебя наказать, но ты виновен только в том, что слишком пьяно блюдёшь субординацию. Ладно, расскажи о невесте поподробнее. Стефан говорил что-то об архиве её отца.

Фернан поклонился и начал гнать пургу, как делали все придворные. Рассказ начал от сотворения мира. Как они искали и ничего не нашли, как перебрали все бумажки по одной, но среди них не было ничего стоящего, как наконец отыскали тайник, а в нём письмо герцога своей дочери.

— Где письмо? — спросил император.

— Она его сожгла в сердцах, я не успел перехватить, — повинился маг.

— Ты хоть видел, что там было?

— Нет, но она мне зачитала. Думаю, если бы знала, что там, то промолчала бы. Общий смысл такой: она — единственное законное дитя своего отца. Маркиз Эгмонт не был родным сыном герцога Оттона, его жена нагуляла ребёнка на стороне.

Почему-то это открытие Сильвестра не удивило. Он спросил только:

— А незаконные отпрыски у него имеются?

— В замке живёт некто Грегорио Руфус, мальчишка шестнадцати или семнадцати лет, он считается бастардом, похож на герцога как две капли воды и упомянут в завещании.

Неизвестно, чем эта информация потрафила императору, но выглядел он довольным. Велел Фернану срочно посетить графа Стефана, успокоить его, а затем поскорее вернуться. Намечаются увеселения, маг-иллюзионист представил описание и смету, надо проверить и согласовать.

Фернан вздрогнул. Он совсем забыл. Магом-иллюзионистом при дворе служил его единственный ученик Лизандр Крайс, родной и единственный брат так коварно брошенной им Эльмиры.


***
С Эльмирой Фернан познакомился в доме своего единственного и к тому же знатного ученика.

Лизандр обладал довольно сильным даром: к этому сводилось всё его богатство. Он был дворянином по рождению, его предки даже имели титул, утраченный вместе с богатством, проигранным в карты и растраченным на дурных женщин и попойки. К тому времени, как Лизандр появился на свет, его отец уже был беден и богаче не стал, ибо считал, что вдорянину позорно работать. В результате ни денег, ни земель от родителей юноше не досталось.

Вот он и он решился на небывалое: овладеть магией и приобрести таким образом средства к существованию. К этому решению его подтолкнуло новое в имперской политике в отношении магов. Теперь император готов был их поддерживать. К сожалению, ему это мало чем могло помочь: отправиться на учебу за границу ему не светило, возраст не тот, чтобы учиться по имперской квоте для магов, а средств на оплату у него и вовсе не было.

Тогда он придумал другой путь. Бросился в ноги к императору и открыл ему желание своего сердца. Тот распорядился: пусть учится у придворного мага, вдруг из парня будет толк. Он желал показать дворянам, что магией можно овладеть в любом возрасте.

По просьбе императора Фернан взял талантливого юношу в ученики без оплаты. Лизандру не хватало базовых знаний и систематической подготовки, но относящимся к Высшей магии искусством иллюзий он овладел быстро, благо тут решающую роль играли вкус и выдумка.

Юноша оказался не только магически, но и художественно одаренным, так что созданные им иллюзии для балов и праздников стали пользоваться популярностью в столице.

Получив свой первый большой заказ от императора, Лизандр пригласил своего дорогого учителя, с которым успел сдружиться, к себе домой отметить свой успех. Там Фернан впервые увидел его сестру Эльмиру, влюбился и начал ухаживать.

Как ни странно, это юное непорочное создание тоже им увлеклось. Конечно, не настолько, чтобы забыть обо всем и отдаться страсти, но все же… Ее устраивала не слишком красивая внешность Фернана, его не юный возраст, даже некоторое занудство и склонность к поучительному тону девушку не отпугивали. Дело между ними дошло до поцелуев. Следующим номером в программе шло предложение руки и сердца. И тут бац! Приказ императора.

Он тогда даже не успел толком поговорить ни с девушкой, которую уже считал невестой, ни с её братом. Послал им невразумительные письма, полные отчаяния и выспренных фраз, и всё. Его ждал Стефан и портал в Кирвалис.

Поэтому встречи с Лизандром он опасался. Неизвестно, как брат Эльмиры воспринял его исчезновение без должного объяснения. Портить отношения с учеником не хотелось. Но раз уж придётся… Он решил, что будет вести себя так, как будто ничего не было. Они встретятся по делу, ничего личного и лишнего.

Саму же Эльмиру Фернану видеть не хотелось. Трудно сохранить тёплые чувства к тому, кому ты сделал гадость. А если ещё вспомнить её письмо канцлеру… Тут вообще не знаешь, как с ней держаться. Хорошо, что все вопросы можно решить, не заходя к Лизандру домой. Во дворец его сестра не вхожа.

Успокоив себя относительно Лизандра и его сестры, Фернан вспомнил, что ему предстоит визит к графу Стефану, что почти столь же неприятно. Особенно теперь, когда он познакомился с истерической ипостасью своего благодетеля. Раньше-то он ничего подобного за графом не замечал, тот всегда вёл себя немного более раскованно, чем принято в высшем обществе, но и только. А в замке Александры сорвался неизвестно почему.

Во дворце канцлера Фернана ждали и тот час же провели в кабинет, где его светлость граф Эстеллис Арундельский, одетый в тёплый халат, валялся на диване с книжкой. Вроде бы обрадовался, увидев мага, но после кратких приветствий огорошил:

— Ты тоже считаешь, что я сошёл с ума?

— А кто ещё так считает? — на всякий случай спросил Фернан.

— Моя жена. Не знаю, что ей не понравилось, но Клотильда сегодня за завтраком так и заявила: Стефан, ты совершенно обезумел. Не пригласить ли целителя душ?

Фернан поначалу замялся, но всё же решился спросить:

— Это как-то связано с тем, что вы рискнули второй раз за день войти в портал?

— И с этим в частности! — воскликнул граф, — Кло вообще не понимает, что я потерял в Кирвалисе. Если честно, то я тоже. Эта паршивка никакого уважения не чувствует, ни ко мне, ни к императору.

То, что канцлер перевёл разговор на Александру, Фернану не понравилось, даже испугало. Поэтому он попытался вернуть его в прежнее русло.

— Так что заставило госпожу графиню так о вас отозваться? Может, тут можно чем-то помочь? Объяснить ей? Иногда стороннее мнение…

Стефан его перебил.

— Знаю, знаю, Кло тебя уважает, считает умником. По-моему, из-за того, что ты по бабам не бегаешь. Может, она бы тебя послушала, но в другой ситуации. А сейчас просто не лезь. Я и сам чувствую, что со мной что-то не то.

Фернан поднял удивлённый взгляд на патрона. Тот взъярился.

— Да-да, я сказал: не лезь! И не надо смотреть на меня с сочувствием. Я в нём не нуждаюсь! Эта твоя Александра… демоны! Я бы сам на ней женился, если бы не был женат. Она… Что-то в ней есть. Не красота, другое. Я всё время о ней думаю, не могу отвязаться.

— Думаете? — перепросил Фернан.

Стефан сердито зафыркал:

— Если хочешь знать, я её хочу! Прямо с чтения завещания, когда я лица ещё не видел. Просто голову снесло! И не смотри на меня так, жених! Да, я безумно хочу твою невесту и не стыжусь этого. Хочу как ни одну женщину за всю жизнь! Только подумаю, и всё! Просто с ума схожу! Вот, даже к жене вчера полез, чтобы успокоиться. Никого более подходящего в доме просто нет, все симпатичные горничные перевелись ещё в первый год после свадьбы. А Кло… Ей мужчина нужен для статуса, вот и всё. Моей жене даже в голову не приходит, что женщина в постели может получать удовольствие. Для неё это единственный и малоприятный способ забеременеть. А так как детей у нас уже трое, то, когда я вчера попытался вторгнуться в её спальню, меня попросту выставили! Ещё и какой-то тряпкой по лицу угостили. А с утра она заявила, что я псих ненормальный!

Фернан с трудом поймал челюсть, которая падала от удивления. Нельзя, нельзя показать удивление, только сочувствие, которого он как раз не испытывал. Наоборот, им владела злость. Пусть только попробует покуситься на Александру, родственничек недоделанный! Фернан придумает, как его окоротить.

Но почему он так на неё запал? Или это результат воздействия ведьминой привлекательности? Но тогда почему с ним самим ничего такого не происходит? Или Алекс по неопытности выпустила огромный заряд своего очарования прямо в канцлера, а больше ни на кого ей уже не хватило? Это она зря, теперь Стефан от неё не отвяжется. Надо будет с ней это обсудить. Пусть поищет в гримуаре, как бороться с такими явлениями.

Канцлеру же надо дать какое-то приемлемое объяснение. Пусть успокоится.

— Всё это очень странно, — наконец выдавил из себя Фернан, — Может, вам кто-то из гостей подсунул приворотное, а оно невовремя подействовало? Так бывает. Там же были местные дамы, большинство которых неравнодушно к вашему обаянию. Вдруг у какой-то с собой был пузырёк с зельем? В столице за этим следят, здесь не достать, а в провинции ведьмы варят, что клиенты спрашивают.

— Думаешь? — сощурился Стефан, — А что, очень может быть. Я там и пил, и ел, могли подсунуть. Но почему Александра? Ведь не она же подливала?

Фернан сделал умный вид и прочёл небольшую лекцию о разновидностях приворотных зелий. Есть же разные: от одних ты влюбляешься в ту, на которую оно зачаровано, от других в ту, которая первая попадётся на глаза. Упирал на то, что дамы часто сами не знают, как оно подействует, знают только, что приворотное, но идут на риск.

Кажется, Стефана он убедил. Пообещал поискать рецепт и сварить противоядие, а сам в уме лихорадочно перебирал свои запасы. Был, был у него амулет, предохраняющий от ведьминых чар. Как его теперь канцеру подсунуть, под каким видом? Может, в дополнение к зелью-антидоту? Его роль хорошо сыграет какое-нибудь безобидное успокаивающее.

Уже сейчас было ясно: все эти дела задержат его в столице дня на два, если не на три? Как там Алекс?

***
Письмо отца оказалось тем, что я никак не могла переварить. Вроде всё здраво и логично, но почему меня преследует чувство, что меня кругом обманули и заставили плясать под чужую дудку? В сущности, это так и есть. Не было у меня своей жизни, всё время чья-то чужая, кем-то для меня выдуманная. Отцом, тёткой, императором. И все вечно давят на долг, как будто я у них что-то брала и зажала, не хочу отдавать. Неправильно это! Не по ведьмински!

Я вдруг поняла, почему отец не хотел, чтобы я восприняла себя как ведьму. Тогда бы пришлось дать мне прабабкин гримуар, а там чёрным по белому написано: ведьмы не переносят давления, не признают сделанных не ими долгов и всегда противостоят обстоятельствам. У них есть на это силы. А меня от этих сил отрезали.

Ничего, мы ещё наверстаем упущенное!

В результате этих размышлений после разговора с Фернаном я никуда не пошла. Заперлась в спальне, залезла под одеяло, раскрыла гримуар и погрузилась в чтение. Думала, отвлекусь. Так с ним в обнимку и заснула.

Но только он мне не помог. Когда я проснулась утром, моя подушка была мокрой от слёз.

Надо сказать, последний раз я плакала, когда мама умерла. Не потому, что мы с ней были близки, а потому, что осознала: я никому на свете не нужна. Сейчас я чувствовала то же самое.

Нет, герцогиня Идалия Александра Раен нужна многим, тому же жениху, проклятому графу Эстеллису, императору, всем дворянам нашего Кирвалиса… Но девушка Александра помимо титула и дара никого не интересует, в этом у меня сомнений не было. Даже милый, понимающий Фернан при возможности выбрал бы свою Эльмиру или Эвелину, как её там звали.

Понятно, плакать в сознательном состоянии я бы и сейчас не стала, но над своими снами мы не властны. Накопившаяся горечь вылилась из глаз, когда я не могла её контролировать.

Встала я совсем разбитая. Велела подать завтрак в спальню и спросила у Патти, где мой жених. Оказалось, он отбыл ещё до того, как я проснулась. Порадовалась: Фернан в столице, он не увидит меня в таком состоянии. Наверное, правильно говорят, что нельзя держать всё в себе, можно заболеть. После прочтения письма отца мне было по-настоящему плохо. Грудь сдавливало, мешая дышать, в глазах мелькали мушки, в голове стоял противный звон.

Несмотря на это, после завтрака я отправилась в спальню Оттона. Скрутила в пучок все чувства, связала и заперла на замок до лучших времён. О том что мне действительно хочется в этой жизни, можно подумать и потом. Делами лучше заниматься с холодной головой и максимумом информации. Сейчас на карте моё будущее и я не должна его провести так же бездарно, как годы моей молодости. А ключ к нему папаша спрятал где-то под подушкой.

Жезл мудрого старца? Хорошо, поищем.

Память меня не подвела, там их было тьма-тьмущая. Такое чувство, что этим символом мой отец специально украшал всё, что под руку попадалось. Одних канделябров штук восемь, а вставок для чернильных палочек вообще не счесть. Я изучала каждую в магическом зрении. В результате отобрала девять предметов.

Все они изображали именно этот атрибут божества, подходили по размеру, фонили магией и, что немаловажно, были мною найдены в непосредственной близости от ложа герцога Оттона. Зная папашу, я не сомневалась: далеко прятать столь ценную вещь он бы не стал. Вдруг понадобится?

А с тех пор, как он заболел, спрятать что-нибудь на шкаф или под кровать, а потом достать оттуда ему было не по силам.

Несмотря на это я проверила и самые маловероятные места, но то, что я там отыскала, не подходило под моё представление о ключе от тайной сокровищницы. Так что я собрала найденное, сложила в корзинку для рукоделия, и пошла обратно к себе. Спускаться по крутой лестнице в том состоянии, в котором я пребывала, было попросту опасно. В голове шумело так, как будто я выпила бутылку конара самого паршивого качества.

В своей комнате я припрятала корзинку, хотя не сомневалась: никто её не тронет. Сейчас мне было не до неё, требовалось позаботиться о собственном здоровье, как физическом, так и душевном. Не знаю для этого лучше средства, чем прогулка верхом. Поэтому я переоделась и велела седлать коня.

Брит молча стал собираться, чтобы сопровождать меня, но я его остановила. Приказала остаться дома.

Так как окрестности нашего замка не представляли ни малейшей опасности, Брит, хоть нехотя, но согласился. Правда, бурчал себе под нос, что ему мешают выполнять свою работу, а он-то свой долг знает не хуже кого прочего. Но я не стала обращать внимания. Мне хотелось побыть одной, совсем одной. Может, я снова заплачу, пусть это случится без свидетелей.

Действительно, прогулка пошла мне на пользу. Сначала я ехала шагом, оказавшись вне видимости тех, кто караулит на замковых стенах, пустила коня рысью, затем взяла в галоп… Мы часа два носились по окрестностям как безумные. Я не плакала, вместо этого кричала. Не "спасите, помогите!", о нет! Издавала древний боевой клич моих предков. Под конец охрипла, но зато мне действительно стало легче. В голове прояснилось, дышалось легко и плакать больше не хотелось. Не хотелось, кстати, и возвращаться.

В небольшом леске, примыкающем к Восточной башне, я слезла с коня и пошла с ним в поводу куда глаза глядят. На самом деле искала родник, потому что пить хотелось невыносимо. Где-то тут он, помнится, должен был быть.

Родник нашёлся между оголёнными корнями старой, корявой сосны. Мы на неё в детстве лазили, пока гувернантка не выследила и не нажаловалась матери. Столько лет прошло, я с трудом узнала место. Зато вода точно соответствовала воспоминаниям. Холодная, аж зубы ломит, и необыкновенно вкусная. Вода из колода совсем не такая. Я встала на колени на устланную длинными сосновыми иглами землю и стала пить пригоршня за пригоршней, аж постанывая от удовольствия. И тут вдруг услышала:

— Неужели эта твоя вода вкуснее вина, Далли?

Глава 19

Я так резко вскочила, что сбила с ног стоявшего рядом мужчину и мы только чудом не свалились в родник. Он поддержал меня за талию, поставил на ноги и извинился.

— Прости, Далли, не хотел тебя напугать.

В зелёных глазах плясали смешинки. Конечно, это был он, виконт Роман. Кто ещё во всём свете называет меня Далли?

— Не называй меня этой собачьей кличкой, — сказала я.

Роман пожал плечами.

— Почему собачьей? Милое имя, для меня оно звучит как звон колокольчиков. Но если тебе не нравится… Скажи, как тебя теперь называть.

— Александра или Алекс.

Он покачал головой.

— Тогда лучше Алекс, но Далли мне всё равно нравится больше. Знаешь, я сразу тебя узнал, ты почти не изменилась. Выросла, конечно, стала взрослой, но всё такая же. Спокойная, рассудительная, вдумчивая девочка, но при этом не скучная и не зануда. Тогда ты удивляла меня тем, что читала те же книги, что и я, хоть была на три года меня младше. А ещё мне нравилось что ты никогда не орала, не скандалила и не ябедничала. Даже когда мы с мальчишками запустили мышь тебе за воротник, ты и тогда не стала жаловаться.

Я помню этот случай. Действительно, жаловаться я не стала, знала. Что пользы не будет. Зато отомстила, подрезав подпруги у их лошадок. Они так гордо выехали целой кавалькадой за ворота, но уехали недалеко. Через пол-лиги все кувыркались в пыли и вернулись домой с позором. Так их ещё и наказали за порчу упряжи. Никто даже не подумал, что такое совершила девочка.

Но об этом я рассказывать не стала. Незачем.

А он продолжал:

— Ты очень мне нравилась тогда, Далли. Ой, то есть Алекс. У тебя и сейчас такие же огромные, бездонные, тёмные глаза и совершенно волшебная улыбка. Ну улыбнись, сделай мне приятное.

Он с первой фразы стал держать себя так, как будто мы были старинными друзьями, встретившимися после долгой разлуки. Немного забывшими друг друга, но не переставшими дружить. Эта манера оказалась такой заразительной что я, сама не зная как, стала отвечать ему в том же ключе. Не прошло и пяти минут, как мы уже болтали, сидя у родника на толстом ковре из иголок.

Наши лошади паслись чуть поодаль. Мой рыжий как огонь Фламмер проявлял неподдельный интерес к серебристой кобыле Романа. А мне определённо нравился её хозяин.

Роман с первой минуты завладел разговором. Вспоминал детство, наши общие и свои собственные проделки, постоянно сбиваясь с уже усвоенного Алекс на запрещённую Далли. Видно было, что он непритворно рад меня видеть и действительно помнит наши встречи чуть не двадцатилетней давности.

В моей памяти всё это было довольно смутно. Противного, вертлявого мальчишку я помнила, но никак не могла соотнести его с зеленоглазым красавцем, так мило со мной державшимся.

Наконец я влезла в поток его речей и спросила:

— Как ты тут оказался? Я бы поняла, встреть я тебя в замке. Тогда бы было ясно: ты гость. Но здесь, в лесу? Что ты тут делал, хотелось бы мне знать.

Роман засмеялся.

— Прятался. Ну, не на самом деле, просто искал способ узнать, уехал уже из замка господин канцлер, или ещё нет. Я хотел встретиться тобой, поговорить нормально, но его присутствие… Это какой-то ужас! Вчера, как я понял, граф в столицу не отбыл, по крайней мере у портальной он не появлялся. А тут в газетах напечатали, что он заболел. В общем, я болтался вокруг замка в надежде встретить кого-нибудь, кто просветил бы меня и сказал, на кого я риску наткнуться, явившись с визитом. А тут ты…

— Меня ты не боишься, не то, что канцлера, — подколола я.

Он гордо вскинул голову.

— Я и его не боюсь. Просто он мне неприятен после того, как встретил нас с друзьями в штыки. Я еле сдержался, чтобы не дать ему по роже. Ты не знаешь, что он к нам привязался?

Я пожала плечами.

— Может, испытывал на лояльность? Он канцлер империи, не забывай. А вы долгое время прожили за границей.

— Всё равно, это отвратительно, — сказал Роман, — Но не будем о нём. У меня вопрос: это правда, что император обязал тебя выйти замуж за навязанного им жениха?

Я молча кивнула.

— А тот мрачный, белобрысый и длинноносый маг, всю дорогу сидевший молча, это, случайно, не он?

Я снова кивнула.

— Маг? — переспросил Роман в изумлении.

— Маг, — подтвердила я, — Фернан Морнар, магистр Савернский. Император требовал, чтобы мы поженились немедленно, я с трудом сумела отодвинуть событие на полгода, сославшись на траур.

Да, дела, — задумчиво произнёс Роман, — Выходит, у тебя нет выбора, ты обязана выйти за этого типа. А как так вышло, что тебе в качестве жениха прислали мага? Ведь в империи это самые несчастные, обложенные со всех сторон люди, которым вздохнуть без ведома императора не позволено.

Честно? Я и сама задавалась этим вопросом. Ответ был только тот который я получила от самого Фернана.

— Вроде как император понял, что без магии его империя скоро пойдёт ко дну. Поэтому он решил возродить магический потенциал дворянства, а меня избрал в качестве подопытного зверька. Вернее, не меня, а Кирвалис. Ведь здесь магия не совсем угасла, её ограничили не так давно. Вот и прислали потенциальной магичке в мужья знающего мага, получившего образование и магистерскую степень в странах Девятки. Но, как я вижу, ты тоже маг?

Кажется, я сумела поразить Романа.

— Ты догадалась или увидела? — спросил он.

Я призналась:

— Увидела.

— Ты училась? У кого? — был следующий вопрос.

— У него, у магистра Савернского, — не стала скрывать, — он учит меня магии, чтобы я не представляла опасности для себя и окружающих.

Про силу ведьм я решила умолчать.

— Понятно, — сказал Роман, — а я брал уроки в Элидиане у трёх профессоров. Учился общей магии, целительству, зельеварению и артефакторике, всему понемножку. Даже сдал экзамен, который даёт право практиковать в качестве городского мага.

— Целительству-то зачем? — удивилась я.

— Без него к экзамену не допускали, — рассмеялся Роман. — А меня на самом деле больше всего интересовало то, что можно использовать в рудничном деле. Остальное так, приятное дополнение. Если что, я не беспомощен. Так что там с канцлером?

Тут уж молчать было невозможно. Пришлось признаться, что ни его, ни моего жениха в замке нет, когда вернутся, неизвестно. Что вернутся, это я могу гарантировать. Про Фернана знаю, он теперь здесь живёт, а про Стефана чувствую. Но, думаю, произойдёт это не сегодня.

— Тогда пригласи меня на обед, — не замявшись, предложил Роман.

Его весёлая наглость обезоруживала. Я не смогла найти ни одной причины поему я не должна этого делать. В результате мы вернулись в замок вместе, ведя в поводу наших лошадей.

***
Никогда ни с кем мне не было так легко и весело, как с Романом. Я даже на какое-то время забыла, из-за чего вообще бросилась прочь из замка. Когда же вспомнила, то не содрогнулась. Почему-то то, как со мной обошёлся отец, перестало так мучить. Нет, я не простила и не пришла к выводу, что всё это не стоящая внимания ерунда, просто боль осознания ушла на задний план и почти не ощущалась.

А Роман болтал, не закрывая рот. Рассказывал о том, как его угораздило приехать в замок вместе с друзьями. Оказывается, его матушка прибыла на похороны вместе с батюшкой, и тут узнала, что родное чадо буквально со дна на день возвращается из-за границы. В Данзаке стационарного портала нет, очевидно, что он появится здесь, в Кирвалисе. Дом, принадлежащий роду, находится как раз напротив портальной. Вот она и засела там в ожидании, а, чтобы было не скучно, пригласила подругу.

Боги, я и забыла, что наш город когда-то был столицей королевства, поэтому вся знать имела здесь дома, чтобы не сказать дворцы. Дом рода Данзак действительно стоял прямо на площади, где находилась портальная. Красивый, богатый особняк, настоящий дворец. Несмотря на то, что в нём никто не жил постоянно, там находился штат слуг, здание поддерживалось в идеальном порядке. У нашего рода тоже было нечто подобное, но сейчас там расположился императорский наместник. Ещё во времена прадедушки некто, лица не имеющий, прибыл из империи с бумагой и нагло занял городской дворец рода Раен, мотивируя это тем, что ему негде жить.

Нынешний — далеко не первый, но ведёт себя точно так же. Считатет дворец своим. Толку от него для Кирвалиса немного, думаю, он собирает донесения шпионов и пересылает их в метрополию. Ещё через него идут налоги. Думаю, с них он не имеет ничего, потому что заполненные и подписанные налоговые ведомости я посылаю напрямую. Он их только визирует. А вот взятки за хлебные места и выгодные решения он берёт, тут к гадалке не ходи.

Но это так, к слову. Я совершенно выпустила из виду, что Роману было где остановиться в городе. Кстати, его друзьям тоже. Но они уехали. У одной из младших сестёр Альбана случился день рождения и два друга поехали поздравить девочку. А Роман остался, потому что хотел увидеть меня.

Матушка? Матушка со своей подругой ждёт сына в городском доме. Это она надоумила приехавших из-за рубежа молодцов поехать с визитом к новоявленной герцогине, выразить ей соболезнования и напомнить о себе.

Последнее я уже от себя сочинила, это просто просилось. Конечно, если не брать во внимание волю императора, то, став наследницей своего отца, я превратилась в завидную невесту. Неудивительно, что лучшие женихи Кирвалиса решили на меня посмотреть.

И всё было бы хорошо, понятно, нормально, если бы от присутствия Романа моё сердце не трепыхалось в груди, как птаха, зажатая в кулаке. Умом я понимала, что о чувствах тут речь идти не может, но что-то в душе противилось этому знанию. Иногда так хочется верить, что мир состоит не из одного дерьма!

И всё-таки: может такое случиться, что в меня влюбился этот восхитительно прекрасный мужчина с зелёными глазами? Или я лгу сама себе?

Ох, скорее бы Фернан вернулся! Или нет, лучше пусть совсем не приезжает!

Во время обеда в замке я сумела-таки немного свернуть направление разговора в сторону от того, что могло объединять нас с Романом. Стала спрашивать его о годах учения в странах Девятки: что понравилось, что вызвало удивление, что — осуждение, а что хотелось бы перенести к нам.

Эта тема оказалась благодатной. Роман наконец отвлёкся от моих выдающихся достоинств и стал увлечённо рассказывать. Язык у парня был хорошо подвешен, наблюдательность тоже не подкачала. Слушать его было сплошное удовольствие, словами он как будто рисовал картину, то, о чём он рассказывал, прямо вставало перед глазами. Он объездил почти все королевства, входящие в содружество, поэтому мог не только описывать, но и сравнивать.

— Конечно, из всех стран Элидиана — наипервейшая по своему развитию, — сказал он под конец, — мало какое королевство может с ней сравниться, да и то только по отдельным моментам, а так, чтобы всё сразу… Точно, Элидиане на сегодня нет равных.

— А наша империя…, - осторожно запустила пробный камешек.

— Ну уж ты-то не делай вид, что веришь во всю эту чушь, Далли, — недовольно перебил меня Роман, — После того, как посмотришь, как люди живут, сюда даже ехать не хочется. Одни слёзы. Мы отстали даже от Гремона, который в Девятке считается унылым пустым местом. А с Элидианой даже сравнивать невозможно. Представляешь, там по улицам ездят мобили: это как кареты, но без лошадей, на магии. При этом водят их совершенно не обязательно не маги.

Я ахнула. Роман продолжал:

— А здешние моды?! Это же ужас! Позапрошлый век! Ты уж извини, Алекс, твои траурные пелены я понимаю, у тебя сейчас положение такое, сложное. Но другие дамы в этих нарядах времён наших прабабушек! Сколько можно! Даже в Гремоне одеваются более современно. А уж в Элидиане…

Кажется, он сел на любимого конька. На всякий случай спросила:

— А что в Элидиане?

— Никто уже не носит этого вороха нижних юбок, разве что какие-нибудь торговки, для которых мода не указ. Ну так они везде одеваются в то, что носили во времена их девичества. А знатные дамы и просто молодые образованные девушки выглядят просто восхитительно. Одежда простая, удобная и вместе с тем изысканно-элегантная. Теперь не носят платьев в пол, никаких корсетов. Юбка прикрывает колени, но до щиколоток не доходит. Я привёз матушке пару модных журналов, но, боюсь, она не оценит. Так что отдам их тебе, полюбуйся. Вдруг что-то понравится.

Честно говоря, мода не слишком меня интересовала, про мобили было интереснее. Но раз уж Роман хочет… Тем более что отсутствие корсета и юбка, не метущая грязь, меня заинтересовали. Это должно быть удобно, а если ещё и красиво…

Так что я согласилась принять в дар модные журналы из Элидианы. Пусть привезёт в следующий раз.

Потом спросила:

— Раз там так всё прекрасно, а тут плохо, почему ты вернулся?

Роман посерьёзнел.

— Тут я виконт, наследник графства, дорогая, а там — никто. Знатный путешественник всем мил до тех пор, пока не перестаёт быть путешественником и не решает остановиться. В этот самый момент выясняется, что тут его никто не ждал и места для него нет. Да, я богат. Но если бы мне пришло в голову остаться в Элидиане, император тут же перекрыл бы мне источник денег. И потом, я дилетант, хочу я этого или нет. Для сына и наследника графа Данзака я очень хорошо образован, но на рынке труда за моё образование не дадут и медного гаста. Так что надо устраиваться на родине. Постараться сделать так, чтобы и здесь можно было жить, а не существовать. Это я не только о себе.

Хотела переспросить, что он имеет в виду, но Роман ловко прикинулся, что пришёл в восторг от блюда, которое только что подали, и стал хвалить моего повара. Пришлось объяснить, что у меня кухарка. Повара — это в его любимой Элидиане, а мы люди простые.

Заодно я поняла, что он пытается за мной ухаживать, но пока не готов открыться. Затем обед вдруг закончился и мой гость засобирался. Извинился, сказал, что, хотя ему очень приятно со мной беседовать, в городе его ждёт к обеду мать, а он тут рассиживается. Надо поскорее её успокоить.

Извинился, расцеловал мне руки как положено по этикету, а затем сделал совершенно недопустимое. Нагнулся, шепнул на ушко, что я замечательная, чмокнул в шею и был таков. Я осталась стоять, совершенно ошалевшая от такого натиска, ничем не закончившегося. Что это было? Он пытался меня обольстить?

Что ж, посмотрим, как дела пойдут. Тем более что Роман должен был вскоре вернуться. Не по почте же он собирается мне посылать модные журналы?

После такого обеда я с трудом вернулась к своей обычной жизни, настолько была взбудоражена внезапной встречей и общением с новым для меня человеком, который вёл себя как старый приятель.

С удивлением обнаружила, что общение с Романом пошло мне на пользу. Сейчас только его образ вызывал сильные и не сказать чтобы неприятные чувства. Никаких неприятных ощущений: дыхание в норме, голова не болит и не кружится, зрение ясное. Письмо отца отошло куда-то в тень: я прекрасно помнила, что там написано, готова была действовать, но уже не оглядывалась на прошлые страдания.

В таком состоянии мне было вполне под силу в одиночку спуститься к заветной двери и попробовать её открыть. Я так и сделала. Задала всем в доме работу, кому какую, чтобы все были заняты и не мешались под ногами, а сама удалилась в комнаты отца. Собрала в наволочку все предметы, подходившие в качестве ключа, прикрепила её к поясу и отважно подняла качающуюся плиту.

Эйфория от общения с Романом, к счастью, не сделала меня легкомысленной, так что закрепляющий плиту механизм я проверила не один раз. Убедившись, что мне не грозит быть похороненной заживо, спустилась вниз и принялась подбирать ключ.

Как водится, ключом оказался тот предмет, который я взяла в руки последним. Это была одна из вставок для чернильных палочек из письменного прибора. Удивительно, что одну из них я безуспешно пробовала одной из первых, а подошла вторая. Но самое неприятное произошло тогда, когда замок наконец поддался и повис на одной дужке.

Он был открыт, но дверь открываться не хотела. Демоны! Отец что-то писал про каплю моей крови! Не хотелось ужасно, но пришлось уколоть палец булавкой, выдавить на стык створок пару капель и размазать. Может, надо было как-то иначе, но мне вдруг показалось, что так выйдет лучше всего.

В ответ на мои действия створки дверей стали расходиться в стороны. Внутри было темно, как и положено в подземелье. Я создала несколько светлячков и запустила их вперёд, чтобы они осветили помещение, куда мне предстояло войти.

Оно оказалось небольшим, размером примерно с мою личную гостиную, зато с очень высоким потолком, терявшимся во мраке. Стены не были ровными и гладкими, а состояли из цепочки глубоких арочных ниш. В каждой были устроены полки, занятые всякой всячиной: ларцами, чашами, ритуальным оружием, фигурками из разных материалов, свитками, фолиантами, связками писем… Даже детская погремушка там валялась. Правда, из серебра с драгоценными камнями, но погремушка же!

Ни короны, ни скипетра я от дверей не увидела. Надо было идти внутрь, тем более что двери успели распахнуться на полную ширину. Вздохнула, сделала шаг, другой и вдруг сердце сдавило страхом. Может, кто-то подумает, что это ерунда, но я знала за собой такое: если что-то страшит без причины, значит, она есть, только я её пока не заметила.

Сколько раз бывало, что, почувствовав немотивированный страх, я оставалась дома или отказывалась ехать туда, куда намечала. И каждый раз убеждалась, что была права, избежала серёзной опасности. А когда не послушалась внутреннего чувства, влетела. Один раз подо мной рухнул мост через реку, подмытый весенним паводком, только чудом удалось выпутаться из стремени и выбраться на берег. Лошадь тогда так и погибла. Во второй раз попала в сильнейшую грозу

посреди чиста поля. Чтобы не стать мишенью для молнии пришлось лечь на землю, в самую грязь. Тогда я сильно простудилась и это был единственный раз в моей жизни. С тех пор я своему чувству верю безоговорочно. Говорит — опасность, значит так и есть.

Поэтому, вместо того, чтобы идти вперёд, я сделала пару шагов назад и осмотрелась. Не внушают мне доверия эти створки. Внутрь они меня пустили, а наружу? Вдруг захлопнутся и всей моей крови не хватит, чтобы их открыть?

Я покрутила головой: ничего подходящего, чтобы заклинить дверь, в поле зрения не попалось. Хотя…

Я сняла замок с дужек. Здоровая, тяжёлая дура. Крепкая. Щель под дверью небольшая, дужка влезет, замок не пройдёт. Отлично! Если я заклиню им всего одну створку, мне хватит, чтобы беспрепятственно выйти. Я так и сделала.

На грани слышимости раздался разочарованный вздох. Показалось или…? Я предпочла думать, что показалось, и решительно вошла в комнату. Подбавила света и стала осматриваться, включив магическое зрение.

У меня тут же снова заболела голова, настолько много здесь было магии. Если в сокровищнице хранились драгоценности рода Раен, то здесь были собраны сплошь артефакты. Даже пресловутая погремушка просто сочилась магией.

Но сейчас она меня не интересовала. Тут где-то моя корона залежалась, надо её найти.

Спасибо Фернану. Если бы он не натренировал меня работать с тем, что видно магическим зрением, у меня ничего бы не вышло. А тут я рассмотрела, куда сходятся все нити сторожевых заклинаний. В той нише на первый взгляд не стояло и не лежало ничего интересного. Несколько старинных книг, красивый письменный прибор из лазурита, связка писем, перевязанных красной ленточкой… Но все нити силы уходили в заднюю стенку и там исчезали. Иллюзия? Похоже.

Я стащила всё с полок и переставила куда попало, а затем взялась за стенку, которая на вид казалась каменной и не желала мне поддаваться. Сейчас я очень сильно жалела, что рядом нет Фернана. Вернее, не так. Я жалела, что не могу приспособить его к этому делу. Пусть он дал нам клятву, всё равно, он человек императора. А мои предки этого самого императора обманули как мальчишку. Нельзя мучить человека, заставляя выбирать между желанием и долгом, а того паче между одним долгом и другим.

Так что придётся самой.

Где-то через час загадку я отгадала и передо мной открылась тайная дверца. Всё, как писал отец: корона, скипетр, меч и кольцо. Лежат давно, потускнели, но в магическом зрении сияют нестерпимо. Внизу под ними две книги, одна в синем сафьяне, другая в красном. Не толстые, но магией от них так и несёт.

Я решительно протянула руку и взяла ту книгу, которая лежала сверху. Ничего не произошло. Раскрыла её и ахнула. Наша родовая книга, та, которая заполняется сама. Они существуют только у сильных магических родов и лишаются магии, когда наследник имени и силы умрёт, не оставив потомства. Я читала про такие в гримуаре, но не ожидала, что так скоро увижу наяву. На последней странице значилось моё имя. Выходит, книга меня признала. Интересно, признали ли остальные артефакты?

Я потянулась было к короне, но передумала. Страшновато. Взялась за вторую книгу, ту, что в красном переплёте. Это оказалось подробное описание артефактов власти. Ценная штука. Должно быть, её давали почитать тем, кто всходил на трон Кирвалиса. Разумно. Раз уж так случилось, я для начала ознакомлюсь с тем, какими свойствами обладают все эти вещи, а потом буду трогать их руками со знанием дела.

Я сунула книгу в ту самую наволочку, в которой принесла в подземелье ключи, как сумела, закрыла нишу и даже вынутые вещи вернула назад, кроме одной книги. Она тоже отправилась в наволочку, потому что на обложке мне удалось разглядеть название "Полная и достоверная история Кирвалиса от начала времён до наших дней".

Не знаю, когда случились эти дни, но с достоверной историей своего королевства я просто обязана познакомиться поближе.

Решив, что всё остальное тоже заслуживает изучения, но не сейчас, я повернулась к двери и заметила, что не заклиненная мною створка сейчас стоит закрытая. Молодец я!

Вышла из хранилища, выдернула замок из-под створки и услышала уже явственный вздох, но на этот раз облегчения. Что ж, мой вздох тоже был полон этого чувства.

Наверху я не задержалась. Сняла с люка стопор и хотела сразу же отправиться к себе, но, проходя через кабинет, случайно заглянула в зеркало. Ой! Такой растрёпой я давненько себя не видела. Примерно с детства. Выходить в общие залы, чтобы меня увидели слуги? Ну нет!

Хорошо, что в ванной при отцовской спальне всё оставалось на своих местах. Я смогла помыться, причесаться и привести в порядок одежду, применив мои незначительные познания в бытовой магии. Так что к слугам я вышла при полном параде, как будто не лазила до этого по подземельям.

Книги надёжно упокоились в глубоких и обширных карманах моего траурного платья. Всё же Роман неправ: в широких, многослойных юбках есть и хорошее.

А в гостиной меня ждал сюрприз: вернулась тётушка. Увидела меня, подбежала, обняла и шепнула на ухо:

— Ну как, не только света что в окошке? Есть на свете достойные мужчины?

Если я не зарычала и не укусила Терезу, то только благодаря многолетним тренировкам выдержки.

Глава 20

Дела в столице задержали Фернана на три дня. Один он потратил на мелкие поручения императора, которые только на вид казались таковыми. На само деле они забрали кучу времени и ещё больше сил. Настолько, что пришлось отказаться от встреч с желавшими его видеть придворными и перенести на день общение с Лизандром. Но до этого маг всё же успел сделать кое-что для своего так называемого благодетеля.

Для начала сварил ему успокаивающее. Зельевар из него был так себе, но «эльфийское спокойствие» умели изготавливать все выпускники Мангрской академии. Не зря она славилась именно этим направлением: уже на первом курсе всех без разбора учили варить девять основных зелий, причём так, что любой студент мог это сделать без раздумий, даже разбуди его ночью с большого бодуна. Этот навык остался с Фернаном навсегда.

Но зелье, он сам это отлично понимал, никак не могло помочь против того, что случилось со светлостью. Если он прав и безумная тяга к Александре есть ничто иное, как результат действия ведьминого очарования, без подпитки она и сама пройдёт со временем, надо только временно блокировать её действие.

Для этого он откопал на дне саквояжа, который привёз ещё из Элидианы и до сих пор не распаковал, красивый кружевной воротник.

Этот амулет, изготовленный ведьмой, он получил в подарок от заведующей кафедрой ведьминского факультета. Прелестная дама пожалела юнца, делавшего для неё расчёты, и снабдила защитой от своих коллег и подчинённых. Так с тех пор и валялся её подарок в саквояже невостребованным, а вот теперь понадобился.

Возник единственный вопрос: как его подсунуть Стефану, в каком качестве? Помог камердинер его светлости. Верный слуга заметил, что его хозяин последнее время слегка не в себе и был рад безопасному способу привести его в чувство. Если это удастся скрыть от хозяйки, вообще замечательно. Почему он не усомнился в безопасности воротника? Да кто же в здравом уме решит, что от кружева может исходить угроза?

Сам же Стефан прямо при Фернане выпил успокаивающее зелье и пообещал принимать его три раза в день по десять капель на стакан воды. Или вина, как придётся. Ещё добавил, что, если подействует и ему станет легче держать себя в руках, то выхлопочет магу какую-нибудь награду. Всё же спасение канцлера — дело государственной важности.

Скинув с себя эту заботу, Фернан не почувствовал облегчения. Ему предстояло общаться с Лизандром, перед которым он чувствовал свою вину. С огромной радостью он бы улизнул в Кирвалис, но император пожелал, чтобы его придворный маг лично утвердил проект своего питомца. Наверняка знал, что связывало этих двоих, и захотел их слегка стравить. Это было в характере Сильвестра.

Фернан не решился посетить Лизандра в его доме, а вызвал в свою приёмную во дворце, желая подчеркнуть официальный характер встречи.

Несмотря на это, он ждал от бывшего ученика упрёков. Напрасно. Крайс пришёл со свёрнутым в трубку проектом оформления праздника и заискивающей улыбочкой на губах. Сделал вид, что ничего не произошло, стал показывать свои идеи, весьма недурные, по мнению мало разбирающегося в художестве Фернана. Получив одобрение, представил смету.

Ого! Даже на глаз можно было понять, что она завышена раз в десять, если не пятнадцать. Фернан знал таланты своего ученика, но не подозревал о размерах его наглости и жадности. Памятуя о своей вине перед семейством Крайс, он бы подписал и такие расходы, но император же не идиот. Он это безобразие никогда не утвердит, а все шишки посыпятся отнюдь не на голову Лизандра. В конце концов он всего лишь сторонний исполнитель и может оценивать свою работу как ему будет угодно. Задача Фернана — стоять на страже интересов короны.

— Подумай ещё Лизандр, — сказал он, — и напиши более реалистическую цифру. Столько твоя работа стоить не может.

Лизандру его слова не понравились. Улыбка сразу стёрлась с его лица, как будто по рисунку провели мокрой губкой.

— А сколько может стоить честь моей сестры? — спросил он с угрозой в голосе.

Фернана как плетью обожгло. Он не представлял себе, что приличный, воспитанный юноша из хорошей семьи мог даже произнести такое. Захотелось встать и дать в рожу нахальному юнцу, чтобы он плакал и сплёвывал в ладошку зубы. Но позволить себе подобное маг не имел права и Лизандр об этом отлично знал. От осознания того, в какое положение его поставили, Фернана захлестнула холодная ярость.

— Ты хочешь мне продать честь твоей сестры? — ледяным тоном осведомился он.

Эти слов прозвучали как пощёчина. Лизандр аж отшатнулся и в глазах его зажглись ужас и ненависть. Фернан же продолжил:

— Напрасно. Я не собираюсь её покупать. Да, я планировал жениться на Эльмире, ухаживал, но и пальцем её не тронул. Так что честь при ней, можешь не сомневаться. Если это она тебя послала… Передай: у меня другая невеста. Лучше предложи её кому-нибудь другому, побогаче познатней, раз уж собрался торговать семейной честью.

Лизандр вскочил и стал собирать свои бумажки.

— Оставь, — спокойно закончил Фернан, — я посмотрю и выставлю настоящую цену. Честную. Не собираюсь подставлять тебя перед его величеством. Всё-таки мы чуть не породнились.

Парень вылетел из его приёмной как ошпаренный, забыв про бумаги. Ярость улеглась. Теперь Фернану стало неимоверно противно. Хорошо, что его не видит Александра. Он не хотел, чтобы она стала свидетелем подобной сцены. Несмотря на вроде бы одержанную победу, он чувствовал себя униженным. Он бы сейчас с удовольствием вымылся, чтобы смыть моральную грязь, оставленную беседой с Лизандром. Хорош его ученичок! Просто позорище, а ещё дворянин.

После такой беседы не хотелось никого видеть, ни с кем говорить. Фернан быстро выправил цифры в оставленной Лизандром смете, поставил везде свои инициалы и слово "пригодно", и кинул всю папку в бумаги, предназначенные на подпись императору. Больше ему в столице делать было нечего.

Но, оценив своё состояние, он не решился на переход. Известно, что неустойчивое душевное равновесие мага опасно искажает координаты, что может привести к самым плачевным последствиям. Отложил возвращение на утро, ночевать ушёл к себе домой, чтобы ни с кем больше не сталкиваться. Дома вымылся-таки, а затем устроился в халате у камина с бутылкой крепкого вина. Естественно, напился и проспал всё на свете. Когда наконец продрал глаза и сумел привести себя в пристойный вид, было уже за полдень.

Так что в свою восточную башню Фернан попал уже в районе обеда. Выйдя из неё, принюхался. По коридорам замка разносились вкуснейшие запахи. Зная таланты Марты, он понял, что попал правильно. Заскочив в свою комнату, быстро умылся и сменил камзол с придворного на обычный. Он уже привык, что за столом компанию ему составляют Алекс с тётушкой, так что парад устраивать не для кого.

Но по мере приближения к малой столовой, он услышал гул чужих голосов. Гости, оставшиеся к обеду? Такого до сих пор не было. Не те ли красавчики в его отсутствие обхаживают его невесту?

***
Я чуть не прибила тётку за её вопрос. Это что же получается, за появлением в замке Романа с друзьями стоит Тереза? Как она это провернула? Когда?

Тётушка, видя мой гнев, поспешила успокоить:

— Не думай, виконта к тебе я не подсылала. Что, не веришь? Да я узнала о нём только что от слуг! Это его хитрая мамаша подсуетилась. Ты же у нас теперь самая завидная невеста на весь Кирвалис. Вот она и караулила момент с самых похорон. Не удивлюсь, если парней из путешествия выдернула ради такого. К тебе же целое герцогство прилагается.

Сделала упор на слове «герцогство», сощурилась и с лукавым видом уставилась на меня. Что, думает, я скажу «не герцогство, а королевство»? Разбежалась.

Чует моё сердце, тётушка толкает меня в том же направлении, что и отец в своём проклятом письме.

Ужасно не люблю идти туда, куда посылают, и делать то, что заставляют, но, кажется, меня никто спрашивать не собирается. Придётся плыть по течению в надежде рано или поздно это течение оседлать. А оно пока что несёт меня на камни. Все вокруг, кроме Фернана, так или иначе намекают, что я должна изменить судьбу Кирвалиса. Не говорят напрямую, но видно, куда клонят. Может, тот же Роман об этом ни слова не сказал, зато иносказательно объяснил, что империя стала слабой, а Кирвалис сохранил в живых магический потенциал. Зачем он об этом говорил? Не затем ли, чтобы подтолкнуть меня к активным действиям? Недавно я была на них готова, даже хотела, а сейчас колебалась. Не такое большое счастье стать королевой. Только дурак может думать, что это значит сладко есть, мягко спать, всеми командовать и ни за что не отвечать. Но я-то не дура, понимаю, что это в первую очередь ответственность. Король отвечает за всех своих подданных вместе и за каждого в отдельности. Хотя… Пока я герцогиня, я тоже за всех отвечаю, так что разница невелика. Просто возможностей у меня меньше.

Больше всего хотелось плюнуть на всё, бросить герцогство, забрать свои кровные сорок тысяч и уехать туда, где меня никто не найдёт. Но поздно. Я уже приняла на себя титул, а вместе с ним ответственность. Так что у меня два пути: или оставить всё как есть, или встать против империи, надеть корону моих предков и бороться за свободу Кирвалиса.

Пока что я склонялась к тому, чтобы подождать, посмотреть, как будут развиваться события. Полгода у меня в запасе имеется. Заодно готовиться, но так, чтобы этого не заметили соглядатаи: оценить свои силы и потребные средства, собрать верных людей, продумать стратегию и тактику.

А ещё посчитать, хватит ли у моего народа сил успешно противостоять империи, не скатившись при этом нищету и ничтожество. Тогда лучше не начинать, плюнуть, выйти замуж за навязанного жениха и прожить жизнь полезную, но не героическую. Пусть тогда потомки заботятся о будущем нашего королевства.

Я не понимала, есть ли у меня шанс. Удастся ли мне освободить Кирвалис или я погублю свой народ, саму себя и всех, кто готов мне довериться. Не стоит говорить, что такой расклад меня не устраивал.

Стоит вступать в бой, если можешь выиграть. Если изначально ясно, что ничего не получится, значит это не твой бой.

Между тем тётушка не теряла зря времени. Поняв, что я намеренно игнорирую её намёки, поменяла фронт и заговорила о другом, хотя по сути о том же самом.

— Девочка моя, почему ты такая упёртая? Ну, не понравился тебе присланный императором маг. Бывает. Никто не заставляет кидаться в его объятья. Ты всё-таки ведьма, а не обычное ничтожество. С другой стороны инициация тебе как воздух необходима. Ты сейчас думаешь, что обойдёшься, двойной дар тебе поможет. Глупая, ты просто не знаешь, от чего отказываешься. Об этом в гримуарах не пишут, каждая ведьма узнаёт на практике разницу. Поверь, она велика. Тем более для такой как ты, не мелкой дурочки, а взрослой с непростым жизненным опытом. Ты даже не представляешь, во сколько раз вырастет твоя мощь и степень владения магией.

Меня этот разговор раздражал, поэтому я тяжёлым взглядом уставилась Терезе между бровей. Мало кто мог такое вынести. Вот и она засуетилась.

— Алекс, я для твоего же блага говорю. Не нравится один — возьми другого. Их сейчас вокруг тебя будет как муж вокруг таза с вареньем, выбирай любого. Хочешь чувств — будут и чувства. Дар очарования у тебя тоже наличествует. Не знаю, зачем этот мальчик Роман прибыл в твой замок, но сейчас он влюблён. Это видно невооружённым глазом. Ты же пока не умеешь контролировать свой дар и выпускать его только по необходимости, так что все мужчины, которые попадут в сферу твоего влияния, будут испытывать к тебе самые нежные чувства. Я не поручусь, что и твой жених в тебя влюбился.

Решила уточнить:

— Это действие похоже на приворот?

Тётушка вздохнула.

— Не совсем. Это не страсть, в нём нет фатальности. Постепенно оно проходит, особенно если мужчина не трётся вокруг ведьмы целыми днями, а занят чем-то ещё. Расстояние влияет так же. Если влюблённость не находит ответа, тоже исчезает со временем. А вот если ведьма отвечает взаимностью, чувство расцветает.

И пошла, и пошла… битый час расписывала мне преимущества отношений с придурком, одурманенным особым ведьминским даром. По её словам всё получалось таким белым, чистым, сладким и безмятежным, как сахарная вата, которой любили угощать детей на ярмарках. Я в такое поверить не могла. Ну не бывает так, чтобы никакого подвоха!

Наконец мне надоело слушать Терезу и я спросила:

— А ты от меня чего хочешь? В чём твоя выгода?

Тётушка стразу сдулась и стала плести что-то невразумительное. Потом призналась: она, точно так, как папаша, желала видеть меня на троне и в короне. А для этого необходимо пробудить во мне силу ведьм, тогда никакой император мне ничего не сделает.

Глупая, хоть и умная, конечно. Сила ведьмы находится там, где она сама. А сила короля — в его подданных, рассеянных по всему королевству. Если они не смогут себя защитить, то от меня польза тоже будет небольшая, даже если силой я превзойду магов и героев древности.

Примерно это я ей сказала и услышала в ответ:

— Ну, ты же у нас умная. Придумай что-нибудь.

Да уж. Похоже, придётся придумывать, иначе с меня не слезут.

Жалко, что Фернана взять в союзники не получится, от него был бы толк. Потрясающего ума я у него не заметила, зато знаний и умений хоть отбавляй. Отказаться от них тоже не вариант. Придётся пока использовать втёмную. А там он сам решит, на чьей он стороне.

В общем, результатом нашего с Терезой разговора стало то, что у меня потихоньку от разных мыслей стал ум за разум заходить и отчаянно заболела голова. Так что я бросила тётку на хозяйстве и удалилась в свои покои. Там меня ждали книги.

Прежде чем за них взяться, пришлось выпить зелье и поспать часа два. Это пошло мне на пользу: мысли в голове уже не носились подстреленными зайцами, а выстраивались в какое-то подобие картины.

Чтобы понять, во что меня пытаются втравить, я открыла ту книгу, в которой описывались королевские регалии. Оказалось, их не четыре, а пять. Пятой и чуть ли не самой главной был трон. Вот его-то в тайной комнате не оказалось. Боюсь, он уже не существует.

Трон, как выяснилось, занимался определением достойного наследника. Показателей для него было два: принадлежность к роду и достойная жизнь. То есть вор, бандит и развратник сесть на него не могли, вылетали как из катапульты, стоило умостить свой зад на сиденье. Ещё один момент: для него не существовало маьчиков и девочек, бастардов и детей, рождённых в законном браке, он ориентировался только на наличие крови рода Раен. Получается, женщины вполне могли занимать Кирвалисский престол, магического запрета на это не существовало.

Кольцо являло собой малую королевскую печать. Оно было зачаровано так, что подстраивалось под палец владельца. Опять же зачаровано на кровь рода: чужак бы получил ожог при попытке его надеть.

Меч — вещь простая и всем понятная. Тоже зачарован на кровь Раенов, мужчина моего рода может призвать его в бою, если раньше брал в руки. Лично мне толку от него никакого, я мечами махать не обучена.

Скипетр я видела в натуре: удивительно тонкая работа и феноменально огромные камни оригинальной огранки, на картинке в книжке он был не такой красивый. Оказалось, я правильно не стала брать его в руки. Этого нельзя делать, пока голову не увенчает корона, поторопившегося может убить на месте. То есть скипетр — атрибут взошедшего на трон монарха, а не претендента на престол. По сути это мощнейший накопитель, работающий только у владельца короны.

Прочитав всё, что понаписал автор про корону, я поняла, как мне повезло и какая я молодец. Ведь если бы я даже случайно дотронулась до неё, обратного пути уже не было бы. Пришлось бы стать королевой и защищать своё королевство. Слишком сложные на неё были наложены чары. Пока у короны имелся законный хозяин, она служила ему верой и правдой, защищая жизнь от покушений. В этой короне короля нельзя было ни отравить, ни зарезать. При необходимости она давала возможность управлять скипетром, то есть использовать мощь его накопителей. Но если король умирал, эта гадость начинала искать преемника. Пока существовал трон, он определял того, кто сможет надеть корону. Но теперь, когда трона не существовало, стоило первому, в ком течёт кровь Раенов, её коснуться, и всё! Дальше проблемы выбора для него не существовало: надевай и правь.

Если во всех магических королевских родах такие артефакты власти… Может, император из человеколюбия прятал их от наследников?

Я убрала подальше ключ от подземелья. Пока что нет у меня решимости для того, чтобы надеть корону и объявить себя полновластной владелицей Кирвалиса. Да у меня образования для этого не хватит! Вот например…

Я вытащила "Полную и достоверную историю" и села её читать. Раз уж предки оставили мне атрибуты королевской власти, надо узнать, чем они прославились при жизни, от кого приму эстафету, если всё же решусь пойти против империи.

Чтение оказалось захватывающим настолько, что я полночи не могла заснуть, всё читала и читала.

Предки мои, судя по тексту, были лихими ребятами. Несколько раз прямая линия прерывалась из-за междоусобиц и каждый раз новым главой рода становился очередной бастард. Женщины в истории Кирвалиса тоже отметились, да ещё как! Самые серьёзные изменения в укладе жизни и приращении земель оказались связаны с женскими именами. Например, Данзак присоединила к Кирвалису королева Алисандра, сильная ведьма и очень красивая женщина. По словам анонимного историка все мужчины вставали, когда она входила, ибо не могли сидеть в присутствии такой красоты. Но она была ещё и очень умная. Боролась с врагами, стравливая их между собой, друзей же старалась приобрести всеми возможными путями. Владетель Данзака влюбился в королеву, но она была замужем и ему ничего не светило. Даже видеть любимую часто он не мог. Тогда он присоединил своё владение к Кирвалису и стал придворным, чтобы хотя бы лицезреть своё божество. Алисандра, как поняла, не осталась равнодушной к такому сильному чувству. Ведьма — она и есть ведьма. Впоследствии она выдала свою младшую дочь за наследника Данзака.

Интересно, знает ли об этом Роман?

Глава 21

Надо было строго-настрого запретить тётушке самодеятельность, а я понадеялась на то, что она сама сообразит. Но нет! После внезапного появления канцлера все визитёры притихли, перестали меня беспокоить и я уже размечталась о спокойной жизни. Как же! Не успели мы позавтракать на следующий день, как дворецкий стал объявлять одного за другим.

Первым прискакал, как это ни странно, императорский наместник. Он отродясь просто так, с визитами не являлся, только по делу. Сейчас никакого дела у него не было, а он припёрся со всем своим семейством: похожей на сову-сплюшку женой, такой же дочкой и двумя долговязыми, прыщавыми сыновьями-подростками.

Кому другому я бы отказала, а этих пришлось принять. А раз их впустили, то других уже нельзя было развернуть. Одна радость: правила этикета диктуют, что визит не может длиться больше часа. Если хозяева не пригласили остаться, надо вставать и уходить.

Так что через час наместник нас покинул, зато в гостиную набились другие: графиня Данзак с сыном, тем самым Романом, её подруга, тоже графиня, с двумя дочерями, ещё одна благородная дама в возрасте с воспитанником и воспитанницей, наследниками какого-то баронства…

Я ждала, когда наконец выйдет тот заветный час и можно будет встать, проводить гостей, но тут вмешалась Тереза. Взяла и пригласила всех пообедать. Я посмотрела на неё как на врага, а она мне победно улыбнулась.

Ага, решила взять меня измором с помощью своих знакомых дам, а те и рады стараться. Сами не понимают, в чём участвуют, но зато им весело и появилась призрачная надежда пристроить отпрысков. Не за меня, хвала богам. Просто найти им партию среди тех, кто будет являться сюда с визитами. Всё-таки светская жизнь в герцогстве много лет отсутствовала и это наложило свой отпечаток: молодым людям негде познакомиться и пообщаться.

К сожалению, я для организации светской жизни не гожусь. Не привыкла, не обучена, да и тяготит меня общество. Пара приятных людей — это да, с ними хорошо поговорить на интересные темы, а толпа народа вызывает у меня если не страх, то раздражение уж точно. И скрыть его удаётся далеко не всегда. Вот сейчас… Тётка щебечет и всем улыбается, а я сижу надутая и думаю, как побыстрее всех спровадить. Совсем неподходящий характер для королевы.

Даже улыбки, которые мне посылает Роман, не радуют. Нам же всё равно не позволят остаться наедине. Ой, о чём это я?

Наконец подошло время обеда, после которого гости просто обязаны будут удалиться. Мы перешли в малую столовую, где я велела накрыть стол. Как раз для небольшой компании, всего три-четыре места остались незанятыми.

То ли тётушка постаралась, то ли Роман сам подсуетился, но за столом он оказался напротив меня. А вот стулья рядом никто не занял. Этикет, демоны бы его драли. Я тут самая высокопоставленная дама, да ещё и хозяйка дома. Рядом имел бы право сесть мой муж, жених или старший родственник мужского пола. Раз никого из них нет, сиди, Александра, одна. Тут поневоле пожалеешь, что Фернан отбыл в столицу.

Сосед справа или слева удобен: он тебе и нужное блюдо подвинет, и соль подаст, и разговаривать с ним можно так, чтобы весь стол не грел уши, ловя каждое сказанное слово. С соседом же напротив можно только переглядываться, да и то осторожно: слишком много кругом любопытных глаз.

Надо сказать, Роман хорошо знал свою роль. Держался естественно и приятно, рассказывал разные байки, внося оживление в общество. Байки весьма приличные с точки зрения морали, но рискованные с другой, политической точки зрения. Все эти рассказы выставляли империю и её монарха не в самом лучшем свете, но при этом не переступали некую невидимую грань, а ещё были по-настоящему забавны. Роман обладал даром рассказчика, умел подчеркнуть смысл и вызвать смех одной лишь интонацией.

Кажется, все девицы и даже немолодые и глубоко замужние дамы смотрели на него с восторгом, кроме матери, которая просто обмирала от умиления. Её сын явно был героем дня.

Если честно, меня всё это раздражало. Может, так проявляется прежде незнакомое мне чувство ревности, но знаки внимания, которые оказывали дамы Роману, казались глупыми и неуместными, а расточаемые им во все стороны улыбки вызывали желание пересчитать ему зубы кочергой.

Я старательно держала лицо и прикидывала, сколько ещё выдержу. Хорошо, что я ничего не стала рассказывать Роману про мои поиски артефактов власти. Не стоит он того. Никто не стоит.

Я взглянула на тётушку.

Тереза выглядела довольной, как кошка, слопавшая всю сметану и свалившая свой проступок на собаку. Точно, она нарочно этот затянувшийся визит устроила.

Не знаю, как бы всё закончилось, только вдруг открылась дверь и в столовую вошёл Фернан. Я даже представить не могла, что так ему обрадуюсь. Он же выглядел усталым и недовольным.

Ну. если он пришёл порталом, то усталость понятна. А недовольство… Я бы тоже на его месте не обрадовалась. Получается, кот из дома — мыши в пляс. Хотя дом пока не его. С другой стороны. Он мой опекун, не только жених. Значит, имеет право разогнать эту шайку.

Никого Фернан разгонять не стал, просто присоединился к обществу за столом, как любой воспитанный человек. Вот только остальным это пришлось не по вкусу. Ещё бы: тут вокруг одни графы да бароны, а он — человек без титула. Мало того, маг, присланный императором.

Так как за столом собрались люди, не все из которых успели познакомиться с моим так называемым женихом, я решила его представить по форме. Назвала полное имя и звание, сообщила, что он мой опекун и жених, назначенный императором, а также упомянула, что магистр Савернский является придворным и личным магом императора Сильвестра.

Можно подумать, я своих гостей по голове кувалдой огрела. После такого представления сидели тихие, пришибленные. На Фернана даже взгляд поднять боялись. Кроме Романа, конечно. Он-то как раз держался свободно и уверенно, глаз не прятал. Но замолчал. Углубился в изучение баранины на своей тарелке.

Милая светская беседа, возглавляемая им, тут же заглохла. Ещё бы: несмотря на лёгкость, болтовня кирвалисских дворян несла на себе явственные признаки государственной измены, если бы кто-то пожелал их в ней найти. Продолжать нечто подобное перед посланцем монарха не стал бы ни один разумный человек. Кто его знает, вдруг решит докопаться.

Только я была уверена, что ничего подобного ждать от Фернана не приходится, но почла за лучшее никому эту тайну не открывать. Пусть боятся. Скорее всё доедят у уберутся восвояси.

Зря я рассчитывала, что появление Фернана побудит моих гостей свернуть визит. Если мужчины поступают в соответствии с разумом, то к большинству женщин это не относится. Графиня Данзак и её приятельницы, так мило молчавшие, когда разглагольствовал Роман, внезапно сами заговорили. Испугавшись сначала, гордые дамы застыдились сами себя и решили взять реванш. Поощряемые Терезой, они набросились на бедного мага с вопросами.

Он опекун милой Александры? Как такое могло статься? Ведь она очень древнего рода, её опекуном мог быть только лично сам император, не меньше. Ах, магистра представляет собой лицо императора здесь, в Кирвалисе? Очень интересно. Тогда почему они не видели его на похоронах Оттона? Он там был, но под личиной? Как странно.

Действительно странно. Думаю, это выдумал граф Стефан, но Фернан по этому поводу высказался обтекаемо:

— Было решено, что так лучше. Имя и лицо будущего герцога до времени должно было быть скрыто от непосвящённых.

Сказал так, как будто инициатива исходила от Сильвестра. Пришлось дамам прикусить язычки. Но они недолго молчали. Начала снова графиня:

— Вас решено сделать герцогом? Необычайное благоволение со стороны императора. Удивительное, если вспомнить, как относились к магам в империи испокон века. Вы готовы принять на себя столь великую ответственность? Ведь герцог — это не просто человек. Он — отец всем, кому посчастливилось родиться на его земле. В переносном смысле, конечно, но тем не менее. Он обязан знать потребности, надежды и чаяния своего народа. А вы их уже знаете? Что вы вообще знаете о Кирвалисе?

Бедняга молчал, не зная, что ответить. Действительно, что он может знать о нашей, о моей стране? То, что написано в школьной учебнике географии, не больше. Пришлось вмешаться.

— Дорогая графиня, — сказала я угрожающе, — магистр Савернский совсем недавно приехал в наш Кирвалис и пока знает о нём немного. Но герцогом он станет только после свадьбы, как вы понимаете. У него есть время, чтобы познакомиться со страной поближе. Я полагаю, в скором времени мы с ним отправимся в ознакомительное путешествие. Мне тоже полезно было бы увидеть то, что я ещё не видела, побывать там, где ещё не была. Ведь не секрет: последние годы я была привязана к замку нездоровьем отца. Так что…

Подумала и добавила:

— Начнём с Данзака, разумеется. Это самое большое и влиятельное графство мы просто обязаны посетить первым, иначе получилось бы просто нелюбезно. Ведь так, графиня? Вы со мной согласны?

— Конечно, конечно, — робко проблеяла недавно бывшая такой боевой матушка Романа.

Не знаю, что себе вообразила графиня, но она заметно побледнела, да и остальные дамы растеряли весь свой пыл. Остаток обеда прошёл в молчании.

Наконец десерт был съеден и все откланялись. Роман бросал на меня многозначительные взгляды, но я так вымоталась, что просто не захотела их понять.

— Спасибо, — сказал Фернан, когда мы остались одни, — Ты меня просто спасла: эти старые волчицы вознамерились меня съесть и косточек не оставить. Не думал, что ты меня поддержишь.

— Почему? — пожала я плечами, — Мы с тобой в одной лодке, по крайней мере сейчас. Наши свары на руку врагам.

Кто эти враги, я даже про себя старалась не думать.

— А вообще-то ты хорошо придумала насчёт поездки, — продолжил он, — Думаю, это было бы интересно и поучительно для всех. А магию мы всегда можем изучать по дороге. В карете всё равно особо заняться нечем, а с порталами в Кирвалисе беда.

Тут он прав: в моём королевстве осталось всего две действующие портальные станции. Три, если считать то, что устроил сам Фернан в восточной башне. Маловато. В своё время жители сами не позволили магам восстановить то, что рухнуло от времени. Хотели сдержать аппетиты императора. Напрасные и глупые действия. Теперь я знаю: при желании любой портал можно заблокировать от нежелательного вторжения.

Своего они не добились. Зато путешествовать по Кирвалису приходится дедовским способом: верхом или в карете.

Что ж, мысль, возникшая случайно, и мне показалась удачной. Неплохо бы временно покинуть замок, чтобы отвлечь от него внимание императора и особенно канцлера.

Я теперь знаю, что скрыто в тайной комнате в подвале под покоями моего отца. Мало того, меня туда тянет. Не знаю почему: то ли магия крови работает, то ли просто искушение. Сильнейшее чувство — искушение властью. Но я не дура, соображение пока не потеряла. Знаю: стоит мне дотронуться до злосчастных артефактов и моя страна окажется на пороге войны. Её здесь многие жаждут. Не войны, конечно, независимости, но никто не сомневается, какую цену придётся заплатить.

Если я решусь надеть корону, это должно произойти не под влиянием момента, а вполне осознанно. Так что лучше быть подальше от искушения. Поездка с целью знакомства с моими владениями подойдёт для этого как нельзя лучше. Фернан с этим согласен, хоть и не знает всей подоплеки. Решено: мы едем. Не сегодня и не завтра, через пару декад. Как раз пройдут осенние дожди и установится сухая погода.

Я улыбнулась магу и сказала:

— Согласна. Подготовимся и через две декады выезжаем. Для начала как обещали — в Данзак.

Фернан кивнул и тут же вышел, потому что вернулась тётушка, провожавшая своих приятельниц до кареты.

— Ну ты и стерва, Александра, — заявила она, — графиня чуть не плакала. Она никак не может понять, чем тебе не угодила.

— Это ты мне не угодила, тётя, — сказала я ей, — Зачем было напускать целый замок этих надоед, да ещё оставлять их обедать?

Тереза кокетливо склонила голову к плечу.

— Мне показалось, что общество одного молодого человека тебе не так уж отвратительно. А остаться в гостях без матушки ему было бы неприлично. Он же не ставит себе целью скомпрометировать тебя. Хотя мог бы.

А вот это она зря. Сводня. Я и раньше не слишком ей доверяла, а теперь и вовсе не смогу. Не понимаю, чего она добивается, но одно мне ясно: наши цели различны и правды от неё я до сих пор так и не услышала.

Чтобы не высказать в лицо Терезе всё, что я про неё думаю, пришлось спасаться бегством. Я вся кипела от бешенства, надо быо успокоиться, вщять себя в руки и хорошенько всё обдумать. Проще всего было пойти на конюшню, велеть оседлать Фламмера и пуститься вскачь по окрестным перелескам. Так я и сделала.

Наверное, это было ошибкой. Потому что недалеко от знакомого родника из-за деревьев наперерез мне вылетела знакомая кобылка с ещё более знакомым всадником.

— Алекс, стой! — воскликнул он, пытаясь перенять поводья Фламмера, — Нам надо поговорить.


***
Роман очень рисковал. Если бы под ним был жеребец или мерин, Фламмер не стерпел бы обиды, ударил копытами в бок и всаднику пришлось бы туго. Но кобылка виконта ещё в прошлый раз пришлась ему по душе, так что опасного столкновения не произошло. Фламмер только ласково ткнул её носом. Зато я поспешила покинуть седло и заорала в сердцах:

— С ума сошёл! Как только до такого додумался?! Своим здоровьем не дорожишь, так о моём бы хоть подумал!

Роман тоже соскочил на землю и, бросив поводья, устремился ко мне. Занятно. За Фламмера я не переживала, он прибежит по щелчку пальцев, а вот насчёт Романовой кобылы не уверена. Но если хозяин не боится, то и мне не стоит.

— Прости, прости меня, Алекс! — с жаром заговорил мужчина, — Я не соображал, что делаю. Увидел тебя и понял, что если сейчас не остановлю, буду жалеть всю жизнь.

Я только хотела спросить, что случилось, куда подевалась его матушка, но не успела. Роман уже был рядом, схватил меня за руки и покрыл их быстрыми, нервными поцелуями. Затем, не давая опомниться, обнял меня и прижал к груди так крепко, что с трудом получалось дышать.

Я жалобно пискнула и он чуть ослабил хватку, но не для того, чтобы отпустить, а для того, чтобы перехватить поудобнее. Первый испуг прошёл и сейчас по моему телу расходилась волнами сладкая истома. Совершенно не хотелось ни отбиваться, ни возмущаться, лучше просто плыть по течению, что меня захватило.

Роман это почувствовал. Он больше не сжимал меня со всей силой, а придерживал ласково, поглаживая по спине, плечам и рукам. Я ощущала тепло его дыхания на моих волосах, нежные прикосновения к ушам и завиткам волос на шее. Неожиданно оказалось, что всё это мне очень нравится. Хотелось превратиться в большую кошку и мурлыкать от удовольствия. Наконец его губы нашли мои и я перестала соображать, кто я есть и где нахожусь.

Боги! Я впервые в жизни поцеловалась с мужчиной. Не с каким-нибудь слюнявым ублюдком, а с красивым, молодым парнем, который, что уж себя обманывать, очень мне нравится.

Роман на мгновение разорвал поцелуй, а затем снова впился мне в губы, теперь уже не нежно, а со страстью, которая что-то во мне сдвинула. Я застонала и стала отвечать на ласку, сама не зная как и почему.

Так мы целовались некоторое время, а когда остановились, чтобы восстановить дыхание, я увидела, что сижу у него на коленях, а он устроился на своём плаще, брошенном прямо на землю. Мой собственный плащ валяется рядом, пуговки казакина расстёгнуты и рубашка распахнулась, обнажая грудь. Ой! Ещё немного, и желание моей тётушки исполнится.

Не то, чтобы я испугалась. Нет. Происходящее мне казалось нормальным, будто так и должно быть. С Романом я готова была идти дальше. Но вот то, что нас окружало… Потерять невинность в лесу осенью, когда уже не жарко и в любую минуту может хлынуть дождь… Я бы предпочла, чтобы это случилось в тёплом помещении.

Попыталась оттолкнуть Романа и застегнуть казакин… Он тем временем мягко взял меня губами за ушко и шепнул:

— Тебе не нравится со мной? Я тебе неприятен?

Он сумел меня смутить. Я залепетала:

— Нет, нет, мне хорошо с тобой. Ты мне очень нравишься, правда. Но я не хочу так…

Как именно я хочу, сказать не получалось, но он и без этого всё сообразил.

— Понятно, — сказал Роман, встал сам и поднял меня, — Ты права, такая девушка достойна другой обстановки. Раз уж я тебе не противен, есть смысл потерпеть. Дождёмся более удачного стечения обстоятельств.

Помог мне застегнуться, отряхнул и подал плащ, а затем снова заключил меня в объятья и мы опять целовались как безумные.

Наконец я вспомнила о том, что стояло между нами. Жениха, навязанного императором, так просто не подвинешь. Он есть и с этим приходилось считаться. Об этом я сказала Роману, чем вызвала бурю.

Он целовал меня как одержимый и сжимал так, что рёбра трещали, а затем резко отодвинулся.

— Не отдам, — произнёс он срывающимся голосом, — никому не отдам. Этому столичному прощелыге-магу уж точно. Ты моя, Александра. Только моя.

Это он зря сказал. Я испугалась, и вуаль влюблённости тут же упала с моих глаз. Стало пронзительно ясно: всё, что тут только что произошло, не может, не должно иметь продолжения. Но, боги, как жалко! Роман был невероятно, потрясающе хорош и мне с ним было волшебно. Отказаться от такого? Не знаю, не знаю… Я ведьма, а нам никто никогда не смеет указывать, кого любить.

С другой стороны, а любит ли Роман меня? Я подняла глаза и уставилась на своего не случившегося возлюбленного.

Он оказался очень чутким, сразу уловил, что мой настрой изменился, и заговорил по-другому:

— Алекс, я всегда, с самого детства знал, что ты мне предназначена. Ты не можешь этого помнить, ты была ещё маленькая, а мне, кажется, исполнилось девять. Я как-то подслушал разговор наших матушек. Они собирались нас поженить, когда мы вырастем. Строили планы.

Я представила себе, как бы сама к такому отнеслась, и сказала:

— Не уверяй меня, что их планы привели тебя в восторг.

— Не привели, — усмехнулся Роман, — ты права. Я даже стал чаще тебя задевать, пытаться обидеть, чтобы никто не подумал, что ты моя невеста. Но сам факт запомнился.

А вот это я как раз помню. Только никак не могу связать того противного мальчишку, который вечно норовил меня пихнуть, ущипнуть или сказать какую-нибудь гадость, с нынешним Романом.

— Знаешь, — продолжал он, — я ведь из-за этого до сих пор не женился. А случаи были, поверь, и не один. Но я ни разу не произнёс роковых слов, которые связали бы меня с другой. Всегда помнил, что на родине осталась предназначенная мне девушка. Боялся, что ты не дождёшься, что тебя выдадут замуж, не дождавшись моего возвращения. Не успел приехать, как матушка мне сообщает: ты теперь наша герцогиня, до сих пор не замужем, но император тебя просватал за какого-то мага. Я и рванул убедиться, что не всё потеряно. Друзей за собой потащил для приличия. Думал, какая ты стала, пытался представить. У меня перед глазами вставал внимательный, серьёзный взгляд твоих волшебных глаз. Вот он-то совершенно не изменился, остался таким, как в детстве. Поэтому я тебя сразу узнал, обрадовался и бросился как к родной. Почему-то мне казалось, что и ты меня помнишь. Но ты забыла, Алекс. Да и что тебе было помнить? Вредного мальчишку, который дёргал тебя за волосы?

Я потупилась. Действительно, если он меня не забывал, то после смерти матери я выбросила из головы всех, с кем играла в детстве. Слишком круто тогда поменялась моя жизнь. Но не рассказывать же Роману об этом?!

— Не стану изображать себя лучше, чем я есть, — снова раздался его голос, — конечно, для меня имело значение то, что ты герцогиня. Молочница или прачка не могли бы меня заинтересовать. Но когда я тебя увидел… В то же мгновение мне стало глубоко наплевать, кто ты такая. Алекс, для меня ты королева, королева моей души и моего сердца.

Он сжал мои ладони в своих и поднёс их к губам. А я стояла и не знала, что ему ответить. Почему-то слово «королева» меня отрезвило. Я уже не умирала от желания таять в объятьях Романа. Даже грядущая инициация стала казаться чем-то невозможным. Перед глазами встали атрибуты власти: корона, скипетр, меч и кольцо. Они звали, но их зов был страшен для меня.

Подумалось: а если бы Роман знал? Что он сказал бы мне сейчас? Или… или он что-то знает и так?

От таких мыслей холодной рукой страха сжало сердце. Но надо было держать себя в руках, он не должен был заметить моего смятения. Пусть думает, что всё хорошо, что он выиграл на этом этапе.

Я притянула его к себе, чмокнула в щёку, затем оттолкнула и позвала Фламмера. Не знаю, где был мой конь, но на зов он примчался быстрее ветра. Я бросилась ему навстречу и вскочила в седло, не дав Роману мне помочь. Махнула рукой на прощанье и поскакала домой, в замок.

Что уж он себе подумал, не знаю. Может, решил, что я слишком ветреная или по-детски наивная. А может наоборот, доволен результатами нашей встречи. Ещё бы: убедился, что я не могу противостоять соблазну его поцелуев, и практически признался мне в любви. Но как раз в том. Что это именно любовь, я сильно сомневалась. Не возникало сомненья в одном: нам ещё предстояло не раз встретиться. Игра только началась.

Дома меня ждал спокойный и довольный Фернан. Не спрашивая о том, где я была, завёл речь о грядущей поездке. Он, оказывается, вытащил карты и атласы, выяснил, где в Кирвалисе существовали порталы, которые впоследствии были разрушены, и составил очень продуманный маршрут. Он хотел восстановить то, что казалось погибшим, чтобы не мучиться, трясясь в карете, а если и мучиться, то только по дороге туда. Обратно он планировал возвращаться восстановленной портальной сетью.

Его спокойный голос, разумные речи без упоминания о страстях оказали на моё воспалённое сознание целительное действие. Я пришла в себя. Это не значит, что выбросила Романа из головы, но теперь я могла думать о нём и не метаться от восторга к ужасу. К собственному удивлению пришла к выводу, что он мне скорее нравится, но доверять ему как себе я не могу.

Фернану о своих находках я не сказала в его интересах, а Роману не скажу в своих собственных. Терезу тоже оповещать не стоит.

В общем, пока никто кроме меня ничего не знает, буду молчать. Если выйдет так, что судьба захочет сделать меня королевой, тогда и стану принимать решения. На мужчин же до этого времени посмотрю. Королём при мне должен стать достойный.

Глава 22

Фернан не питал иллюзий и знал, что в Кирвалисе ему будет непросто, но не представлял себе как. Именно как, а не насколько. Одно дело жениться на несимпатичной перезрелой девице, к которой у него нет никаких чувств, и взвалить на себя бремя управления провинцией. Совсем другое — попытаться занять место рядом с сильной ведьмой, которая и с провинцией разберётся без него, и вполне способна плюнуть на приказ императора, избрав себе мужа самостоятельно.

На претендента он полюбовался за обедом. Принесла нелёгкая красавца виконта. Фернан должен был признать: Роман превосходил его по всем показателям, даже магом был не менее сильным.

Одно утешало: парень явно не получил систематического образования, а значит, вся его сила мало что ему давала. Недостаточно иметь инструмент, нужно ещё уметь им пользоваться. Для дровосека топор совсем не то, что для плотника и тем более для столяра. Так и магия: умелый всегда выиграет у просто сильного. Но это если дойдёт до драки.

Роман мог выиграть и так, за счёт молодости, красоты и титула. Вон как Александра на него смотрела. Как на что-то очень милое, славное и глубоко ей симпатичное. На матушку его с подозрением, на остальных гостей с унынием, на тётушку свою с раздражением, а на Романа с нежностью и лёгким смущением. Как она смотрела на него самого Фернан пока определить не мог. Одно видел ясно: не сердилась, скорее была рада, что он появился.

Когда после обеда гости удалились, он хотел было предложить девушке позаниматься, но тётка решила, что сейчас её очередь выедать Александре мозг. Соперничать с Терезой маг не решался никогда, не стал и сейчас. Развернулся и ушёл в свою башню. Хотел выждать: Тереза рано или поздно уйдёт и они всё же смогут поговорить. Задавать Алекс вопросы напрямую он бы не посмел, но выспросить кое-что между делом считал необходимым.

На пути к башне находился коридор, ведущий к комнатам покойного Оттона. Фернан хотел было как всегда спокойно его пересечь, но что-то непонятное мелькнуло в той стороне. Странно. И Алекс, и он сам строго-настрого запретили слугам туда соваться. Коридор должен был быть пуст, и однако…

Будь на его месте служанка, завизжала бы и побежала всем рассказывать, что по замку бродит привидение. Фернан же поступил как маг: бросил туда воздушное лассо. Если привиделось и в коридор пусто, оно рассеется, а если там кто-то есть, он сейчас это увидит.

Через мгновение у его ног валялся и визжал ка поросёнок тощенький парнишка лет пятнадцати в приличном наряде. Так одеваются не слуги, а мелкие клерки. В первую минуту Фернан не мог сообразить, где он его видел, но во вторую вспомнил. Чтение завещания, незаконный сын Грегорио Руфус, пожизненное содержание в размере двадцати золотых в год с тем, чтобы он стал изучать право.

Что ж, судя по костюму этот малый заделался чем-то вроде помощника адвоката или нотариуса. По крайней мере часть денег он потратил на подобающий костюм. Но тогда что он здесь делает?

Фернан вздёрнул Грегорио за шкирку как котёнка и поставил на ноги.

— Что ты здесь потерял? — спросил он сурово.

— А что? А что? — жалостно захныкал мальчишка, — А что я такого сделал? Я ничего такого не сделал, просто ходил тут, да, просто ходил… Его светлость же моим отцом был, вот, я и ходил тут…

Всё это вкупе с обильными слезами и соплями вызвало у Фернана брезгливое чувство. Мальчишка явно пользовался теми приёмами, которые годились, когда он был самым мелким из слуг, но теперь его статус изменился, а вот замашки остались прежними.

— А госпожа герцогиня тебе разрешила тут ходить? — спросил маг сурово.

— Я не спрашивал, — проблеял Грегорио

— Так сначала спроси, а потом уже можешь ходить там, где она разрешит.

— А вы не можете разрешить? — с надеждой уставился на него парень.

Как хотелось сказать "хрен с тобой, разрешаю", но что-то удержало Фернана. Может он что-то почувствовал, а может ему просто не нравился Грегорио Руфус, но он сказал:

— Я? Разрешить? Я могу только запретить и я запрещаю тебе шляться где попало по замку.

Вот так! Сказал и снял своё закинание.

Парень, почуяв свободу, зыркнул на него с неприкрытой злобой и бросился прочь. Убедившись, что он убежал в сторону жилых помещений, а значит будет на виду, Фернан пошёл дальше. Он положил себе обязательно рассказать Алекс о встрече с Грегорио и предупредить её, что мальчишка трётся у покоев Оттона. Не иначе хочет что-то ценное стащить.

Но сделать это ему не пришлось. Да и поработать не получилось. Уже поднявшись в башню, он подошёл к окну, чтобы открыть его и немного проветрить, и тут увидел, как в сторону ближайшего леска на своём рыжем коне проскакала Александра. Судя по тому, что она пустила Фламмера в галоп, девушка либо торопилась, либо была выведена из себя. Но куда она могла торопиться? В том направлении не было ничего кроме леса. Значит, сделал вывод Фернан, с тётушкой поговорила. Интересно, что та ей сказала?

Он так и простоял у окна битый час, а может и больше. Вернулась Александра из того же леска, только на этот раз она не гнала коня, Фламмер шёл тихо, разве что траву попутно не щипал. Увидев такое, Фернан сорвался с места и бросился вон из башни. Ему хотелось перехватить девушку у входа. Вдруг удастся понять почему она сорвалась и ускакала?

Он встретил Алекс, когда она входила в двери. Растрёпанная, раскрасневшаяся, тяжело дышащая. Такой он её пока не видел. Наоборот, она всегда являла пример образцового порядка. Причёсана волосок к волоску, дыхание спокойное, походка ровная… А сейчас она будто пьяная. Идёт пошатываясь, взгляд слегка расфокусированный, казакин и юбку как будто корова жевала, да и застегнуто криво, одна пуговичка пропущена, а в растрепавшейся причёске застряли две сосновых иголки.

Фернана как будто в лицо ударили. Он вокруг неё круги наворачивает, не знает на какой козе подъехать, а она… Вопроса с кем не возникало. Ясное дело, с красавчиком виконтом. Что ему стоило выехать вслед за каретой матери, а затем придержать лошадь, отстать и подождать свою любезную в ближайшей рощице? Выходит, они сговорились? Но когда? Ни во время обеда, ни после у Александры такой возможности не было. Только если заранее.

Он снова устремил на девушку взгляд, теперь уже магический, и облегчённо выдохнул. Что бы там ни было, а инициация не состоялась. Вообще-то ведьму от обычной женщины не отличить, пока колдовать не начнёт, но именно сутки-двое после инициации она так сильно фонит магией, что трудно не заметить. Если бы он мог смотреть на неё спокойно, безучастно, то сразу бы обратил внимание: каков бы ни был фон эмоциональный, а магический остался неизменным.

Получается, этот гад ней приставал, но ничего не добился, так? Что ж, тогда он ещё поборется. Первым делом Алекс нужно успокоить. Фернан сделал несколько вдохов-выдохов, чтобы выровнять дыхание и совладать с собственным лицом, а затем со спокойной улыбкой обратился к невесте. Заговорил о том, о чём шла речь за обедом: об ознакомительной поездке по герцогству.

Хорошо, что он, готовясь открыть портал во дворец, проштудировал всё, что было возможно, о ранее существовавшей здесь сети. Смог предложить новый взгляд на вопрос и подкинул идею восстановления великого творения древних. Да, когда-то кирвалисцы протестовали против такого, не позволили сделать это людям, нанятым императором. Но если идея будет исходить от неё, наследницы королей, всё может получиться.

А порталы нужны, очень нужны. Кирвалис занимает большую площадь, притом с сильно изрезанным рельефом, путешествия по нему получаются длительными и опасными. Как было бы хорошо, если бы та же тётушка Тереза могла уйти в свой домен сегодня и успеть там к ужину.

Если же жители боятся, что через портальную сеть империя может посылать шпионов и перебрасывать войска, можно поставить ограничения. Какие? Да какие угодно. Например, ограничить число перебрасываемых одновременно или запретить переход для людей с оружием, или закрыть какие-то направления, если есть подозрение, что опасность грозит оттуда.

Но он вообще-то не о злодеях, а о том, как сделать их поездку максимально полезной и комфортной. И снова стал объяснять. Потащил её в кабинет, стал показывать карты и рисовать маршруты.

Девушка слушала, задавала вопросы, предлагала, уточняла… В общем, вела себя как всегда. По ходу дела полностью пришла в себя и постаралась придать себе пристойный вид. Даже неправильно застёгнутый казакин заметила и поправила, заодно и волосы пригладила. Остались только две сосновые иголки, повисшие на выбившейся из причёски пряди.

Очень хотелось протянуть руку и вытащить хвоинки из волос, но за этим последовал бы разговор, выяснение, откуда они там взялись, смущение девушки, неловкое положение мужчины. А если оба промолчали бы, получалось ещё неприятнее. Пусть сама увидит и сама уберёт, когда окажется одна.

Фернан так старался, чтобы Алекс успокоилась и почувствовала себя комфортно в его обществе, что совсем забыл про паршивца Грегорио, о похождениях которого собирался сообщить.

Вспомнил уже в своей комнате, собираясь отойти ко сну. Но на фоне пережитых волнений происшествие показалось ему настолько незначительным, что наутро полностью вылетело у него из головы. Александра так и не узнала, где маг отловил её единокровного братца.


***
Как придумали, так и сделали. Я даже удивилась, что все меня поддержали, когда я с перепугу выдала идею объехать герцогство и познакомиться со своими землями поближе. Правда, пришлось переждать дожди, которые в наших краях начинаются после сбора урожая и идут полторы луны подряд. Но за пять декад до зимнего солнцестояния обычно выпадает снег, а затем устанавливается хорошая, сухая, хоть и холодная погода и держится до середины зимы. Так что начало поездки мы решили приурочить как раз к этому периоду.

Пришлось немного подождать. Данзаки и прочие разъехались по своим доменам, торопясь подготовить мне достойную встречу. Роман, правда, пытался остаться и присоединиться к нашему кортежу, Даже приезжал в замок ещё раз, чтобы это обсудить, но его матушка воспротивилась.

Я понимала, что он ищет возможность вновь встретиться со мной наедине, но сделала всё, чтобы этого не произошло. Боялась. Не его, самой себя. Помнила, как потеряла контроль над собственным телом, да что там, над собственной волей. Повторения не хотелось.

Пока ждали, что погода установится, каретник утеплял карету, портнихи шили тёплую одежду для путешествия, я под руководством Фернана старательно осваивала приёмы магии. Дело шло. Память у меня всегда была хорошая, так что стандартные заклинания, нужные в быту, я запомнила быстро и научилась применять.

Например, чистящие. Мой учитель сказал, что с них студенты обычно начинают познавать бытовую магию. Те, которые только маскировали грязь, я отвергла сразу. Взялась за более трудные, но действительно эффективные. Они мне нравились тем, что сразу было видно, как грязь просто высасывается, неважно, с поверхности или из глубины предмета, а затем превращается в неприятный, липкий комок. В свою очередь этот комок можно было слепить с другими такими же и превратить, в зависимости от того, что это было, либо в брикеты, которые годились для того, чтобы топить печь, либо в кирпичи, из которых можно было строить. Цвет, правда, мне не нравился: чёрно-серый, но для сараев и оград в самый раз. Я даже вспомнила, что подобные ограды мне попадались вокруг домов, в которых когда-то жили маги.

Заклинания изменялись в зависимости от того, что и от чего предстояло чистить. Я быстро уловила принцип и через пять дней практических занятий, в течение которых мы с Фернаном довели до блеска закрытую часть замка, показала ему составленное мной лично заклинание для чистки столового серебра. Оказалось, не ошиблась ни на гаст.

Ещё я освоила разного рода пологи: тишины, незаметного, невидимости, тепла и так далее. Они оказались на удивление простыми, но энергоёмкими. Тут помогал дар ведьмы: силу экономить не приходилось.

Здорово: если ударит сильный мороз или паче чаяния пойдёт дождь, я смогу прикрыть от непогоды не только карету, но и лошадей с кучером. Про полог тишины и говорить не стоит: теперь я могу разговаривать с кем угодно о чём угодно и никто не сможет подслушать. Особенно после того, как наставник научил меня одному дополнительному заклинанию, имитирующему разговор ни о чём для тех, кто пытается узнать, что творится под пологом.

Выучив стандартные заклинания, я стала учиться творить собственные, подходящие к конкретному месту, лицу и случаю.

Вообще, когда Фернан наконец понял, что я с математикой на дружеской ноге, дело у нас с ним пошло веселее. Он объяснил принципы построения заклинаний, а мне, как выяснилось, только этого было и нужно. Да и с воображением у меня никогда проблем не было. Если нужно что-то увидеть умственным взором, я тут же себе это представляла в подробностях. Наложить подготовленное, рассчитанное по всем параметрам заклинание на получившийся образ выходило почти всегда с первого раза. Фернан каждый раз удивлялся. Оказывается, это считалось у магов самым трудным. Либо расчёт хромал, либо воображение подводило. На то, чтобы натренировать этот навык, уходили годы. А у меня получалось само собой.

— Талант, у тебя талант, моя дорогая, — твердил Фернан.

Было приятно.

О неприятном. Я старалась сократить наше общение с тётушкой и мне это по большей части удавалось. Теперь она реже лезла в наши занятия. Встречались мы только за обедом. Зато, сидя напротив меня за общим столом, Тереза всё время пыталась мне на что-то намекнуть, подмигивала и строила гримасы, которых я совершенно не ожидала от благовоспитанной дамы. Приходилось делать вид, что я слепая и бестолковая в надежде, что ей надоест и она отстанет. Как бы не так.

Однажды вечером, возвращаясь к себе после занятий с Фернаном, я заметила, что из-под двери моей спальни пробивается свет. В принципе в этом не было ничего удивительного. Патти могла не успеть закончить свои дела днём и задержаться. Но что-то подсказывало, что там отнюдь не моя служанка.

Я распахнула дверь и увидела Терезу, восседающую на моей постели поверх покрывала с подобранными под себя ногами. В руках она держала то, до чего не имела право дотрагиваться: мой гримуар.

Я набрала побольше воздуха, задержала дыхание и сосчитала до десяти, чтобы не прибить наглую в первую же минуту. Думаю, вид у меня в этот момент был злющий. Но Тереза не испугалась. Она сунула мне под нос книгу, открытую на странице, до которой я пока не добралась, и велела:

— Читай!

Ловко соскочила с кровати, нашла на полу тапочки и быстро улизнула. Мне ничего не оставалось как только прочитать указанное Терезой место.

Надо сказать, она знала, что делала. Раздел был посвящён ведьминому дару очарования. Я раньше что-то такое слышала, но не придавала особого значения, тем более, что была уверена: это меня не касается. А потом просто позабыла. Но тётушка нашла верный способ мне напомнить.

Как выяснилось, это действительно очень важно. С тех пор, как стала просыпаться задавленная по приказу отца моя сущность, дар тоже начал потихоньку функционировать. Или не потихоньку? Но я совершенно не знала, как он работает. Оказалось, очарование я могу контролировать, особого обучения не требуется. Юные ведьмочки пользуются им интуитивно безо всяких затруднений. Мне сложнее из-за неправильного для ведьмы воспитания, но не фатально.

Главное запомнить простые правила.

Очарование ведьм действует на людей противоположного пола, то есть очаровать женщину я не в состоянии. Зато с мужчинами полный порядок.

Дар можно использовать интуитивно, то есть не специально. Если мне кто-то нравится, я ему тоже буду нравиться. То есть, все симпатичные мне люди непроизвольно будут проникаться ко мне ответной симпатией. Хорошее свойство.

Если я увлекусь, влюблюсь, мне с огромной долей вероятности ответят взаимностью. Удивительно, но если человек мне не нравится, то он ко мне отвращением не проникнется. Это называется спонтанной блокировкой очарования.

Но я могу использовать свой дар целенаправленно, по желанию. Если захочу, чтобы человек в меня влюбился, он влюбится даже если я при этом никаких чувств к нему испытывать не буду. А если человек мне очень понравится, но я осознанно пожелаю сдержать свой дар, ничего не произойдёт, то есть я могу заблокировать свой дар по желанию.

Причём всё зависит он первого контакта: или очаровала, или нет. Потом что-то переиграть довольно сложно, надо приложить существенные усилия, чтобы очаровать не очаровавшегося сразу, но ещё большие — чтобы разочаровать очарованного.

Так что следует соблюдать осторожность в мыслях и желаниях.

Кстати, ведьмино очарование действует не только на отдельных людей, вполне возможно очаровать целую аудиторию. Только воздействие разделится на всех и сильных чувств не получится, максимум мягкая доброжелательность.

Хотя это зависит от величины дара. Жалко только, что измерить его никак нельзя, не существует такой методики. Так что я только на практике смогу узнать, действует ли вообще моё очарование и как сильно.

Судя по Роману, оно существует. Не могу поверить, что он притворялся, когда объяснялся мне, а тем более когда мы целовались. Какие-то чувства он должен ко мне испытывать. А мне он понравился с первого взгляда, есть такое. Даже подумала тогда, что вот от такого жениха не отказалась бы. Может, тогда и произошло воздействие?

А Фернан мне с самого начала не приглянулся, наоборот, раздражал. Не столько внешность, сколько то, что его мне навязали. Вот ничего с ним и не произошло. Это сейчас я к нему привыкла и он даже стал мне симпатичен. Но специально очаровывать его я не собираюсь.

За последнее время маг пару раз уходил порталом в столицу. Этому всегда предшествовало получение письма. Обычно оно появлялось у него в руках за завтраком и по вензелю с короной становилось понятно: император вызывает своего мага. Фернан тогда извинялся и уходил сразу после завтрака. Возвращался на следующий день на рассвете, ни разу не задержавшись больше положенного. А перед отъездом сказал во всеуслышание:

— Я сообщил императору, что какое-то время не смогу оказывать ему услуги придворного мага. Мы будем в разъездах по разным местам, откуда сложно сразу прибыть в столицу. Он сначала рассердился, но потом решил, что идея поездить по герцогству и познакомиться с делами — хорошая. Отпустил меня на целых две луны. О том, что я собираюсь восстанавливать порталы, я ему говорить не стал. Последнее время по вечерам я сидел за расчётами и надеюсь, что всё сложится и непредвиденных трудностей не возникнет. А тогда мы с вами сможем продвигаться гораздо быстрее и проводить в каждом городе больше времени, потому что тратить время на переезд в карете будем только на пути туда. Обратно станем возвращаться восстановленным порталом.

Как он хорошо всё придумал! Золото, а не человек!

Глава 23

Выехали мы точно в запланированный день. Карета, переделанная на зимний лад, оказалась очень удобной. Я раньше редко ею пользовалась, предпочитая ездить верхом. Обычно я далеко от замка не забиралась, выезжая исключительно в сложных случаях, когда необходимо было выполнить работу судьи, а с обстоятельствами дела следовало ознакомиться на месте, иначе не разобраться. Да и то подобные поездки старалась приурочить к тёплому времени года, когда проехаться верхом одно удовольствие.

Теперь же оценила преимущество кареты: в ней можно сидеть, спать, пить и есть и одновременно продвигаться вперёд, особенно если рессоры хорошие.

Мы сидели там втроём: я, Фернан и моя камеристка Патти. Мы с опекуном по ходу движения, служанка напротив нас. Никому тесно не было. А ещё, несмотря на морозную погоду, внутри было тепло. Под сиденьем располагалась маленькая печурка, а под другим — запас дров. Перед тем, как мы туда сели, кучер раскочегарил печку так, что хоть всё с себя снимай. Понятно, такая жара ненадолго, но зато тепло не сразу выветрится. На всякий случай за нами ехала вторая карета, которая была под завязку набита всем необходимым в дороге.

Зная, что приличный постоялый двор можно найти разве что в нашей маленькой столице, а на дорогах никаких удобств, кроме крыши над головой, я решила пользоваться по возможности своими ресурсами.

Кроме вещей, во второй карете ехали трое слуг: личный камердинер Фернана, Брит и второй сын Марты Морис, временно произведённый своею матушкой в повара. На всякий случай.

Ещё нас сопровождал кортеж из дюжины солдат под командованием бравого капитана замковой стражи. Все они были из местных и не имели ни малейшего отношения к императорским гарнизонам, расставленным там и сям по герцогству. Об этом я позаботилась лично, а Фернан любезно сделал вид, что не обратил на это внимание. Хотя кто его знает, может и впрямь не заметил.

Я хотела в качестве заводной лошади взять с собой Фламмера, чтобы иметь возможность вылезти из кареты и размяться, но Брит отсоветовал. По его мнению для дальних путешествий мой любимец не годился. Я прислушалась к словам опытного человека и вместо Фламмера нас сопровождала славная чалая кобылка, крепкая и выносливая.

В таком составе и с такой экипировкой мы тронулись в путь. До Данзака ехать предстояло пять дней.

Спасибо Фернану, он превратил нашу поездку в весьма полезное времяпрепровождение. Мы занимались магией, её теоретической частью, причём он перестал мне устраивать лекции, а показывал способы построения заклинаний и методы расчёта, которые при этом применяются.

Посчитав и выстроив что-нибудь очередное полезное, я пробовала это на практике во время наших стоянок. Получалось, скажу без ложной скромности, неплохо.

В общем, ехать бок о бок с моим так называемым женихом оказалось приятно. Никаких намёков, неловкости, напряжённых моментов. Он держал себя так, как будто был моим старшим братом или старым другом. В те часы, когда я не изучала магию под его руководством, мы болтали обо всём на свете. Ему было интересно, как я управляюсь с целым герцогством, а мне хотелось послушать его мнение о дальних странах, отличное от точки зрения Романа. Всё-таки именно там Фернан учился магии.

Патти нам не мешала. Тихо сидела в уголочке и вязала тёплый свитер своему Бриту. А когда нам вдруг приходило желание съесть что-нибудь или выпить горячего вина с пряностями, она тут же это организовывала.

Дневные остановки мы устраивали в поле. Солдаты жгли костры и варили на них немудрёную, но сытную похлёбку, а рядом пристраивался наш повар и изображал для нас что-нибудь более изысканное. Но на ночлег мы обязательно останавливались на постоялых дворах. Несмотря на удобство нашей кареты, спать я предпочитала на нормальных кроватях в тепло натопленных комнатах.

Ради своей герцогини каждый трактирщик готов был расстараться и сделать всё возможное и невозможное, чтобы я осталась довольна, так что эти ночёвки ничем дурным не запомнились.

Такая идиллия длилась трое суток. Мы двигались быстрее, чем предполагли и значительно приблизились к границам графства Данзак. Ожидалось, что к назавтра к вечеру мы окажемся на месте.

Не тут-то было. Утром четвёртого дня я спустилась из комнаты, в которой ночевала, чтобы позавтракать, и увидела картину маслом. За столом, который трактирщик должен был накрыть специально для нас с Фернаном, гордо восседал Роман и уплетал пышнейший омлет с грибами за обе щёки. Увидел меня и разулыбался, просто ясное солнышко взошло. Я хотела было рассердиться, но не получилось. Улыбнулась ему в ответ и села за стол напротив него.

Фернан тоже был тут, но я его сначала не заметила. Он сидел в углу с каменным лицом, но это не могло никого обмануть. Вид у него был откровенно несчастный. Неужели оттого, что его обделили завтраком?

Я понимала, он не слишком благоволил к Роману. Всё-таки тот подбивал клинья к его наречённой невесте. Я на его месте сердилась бы, но вряд ли чувствовала себя несчастной. Да, мы подружились, но он же совсем меня не любит. У него где-то там есть Эльвира или Эльмира, не помню точно. Прекрасная дева, любовь и сокровище его души. А я — обязанность, не более. Навязанная невеста, некрасивая притом. Очарование ведьмы на него не подействовало, это я знаю точно. Тогда почему? Не верится мне, что он ни с того ни с сего влюбился.

Не желая ухудшать ситуацию, я попеняла Роману, что он приехал, не предупредив, из-за чего для него не был готов завтрак, велела ему потесниться и позвала за стол Фернана. Всё-таки еду подали ему, а Роман мог бы проявить такт и не сжирать чужое. Подбежавший трактирщик стал извиняться. Господин виконт, видите ли, не пожелал слушать никаких резонов, просто сел за стол и принялся за еду.

Я велела ему замолчать и принести моему опекуну ещё один омлет. Заодно уточнила, что господин магистр любит его с ветчиной, а не с грибами. Этим я показала Фернану, что он для меня не пустое место, а Роману — что Фернан важен для меня и обижать его не следует.

Думаете, помогло? Как бы не так!

Эти мужчины — те же петухи! Распускают хвост, красуются друг перед другом и всегда готовы в драку, пусть хотя бы словесную. Оба хорошо воспитаны и неплохо образованы, так что пикировка вышла отличная, стороннему человеку забавно было бы послушать. Только я-то не чужая обоим. Они меня злили!

Дальше тоже вышло не лучше. Роман решил проехаться в нашей карете.

Натурально он имел в виду выгнать оттуда Фернана и провести время со мной, пусть даже под надзором служанки. Но маг упёрся и не пожелал покидать тёплый экипаж. Мотивировал это тем, что не слишком хорош как наездник. Какое-то время мы ехали вчетвером, но обстановка так накалилась, что терпеть это я уже не могла. Высунулась из окан, знаками подозвала того, кто вёл за собой заводных лошадей и велела оседлать мою кобылку.

Так что, когда стало совсем невмоготу, я оставила мужчин выяснять отношения, а сама поехала верхом. Несмотря на мороз получила огромное удовольствие. Ещё бы, никто мозг не выклёвывает.

Что уж там было дальше я не знаю. Только после обеда Роман пересел на своего коня и на карету больше не покушался.

До Данзака мы добрались уже в темноте. Граф и графиня, кажется, их звали Робард и Арциола, как водится, приняли нас с распростёртыми объятьями и устроили роскошный ужин в нашу честь. Я еле успела вымыться и переодеться. Видимо, они связывали с этой трапезой какие-то планы и надежды, но вряд ли он оправдались. Мы все так устали дорогой, что к десерту уже клевали носами и поспешили отправиться спать как только это позволили приличия. Роман не был исключением.

Наутро я видела Фернана только за завтраком. Он попросил показать ему, где в старые времена размещался портал, и отбыл туда сразу после еды, а вернулся тогда, когда все уже отходили ко сну.

Судя по выражениям лиц графской семейки, ничего более замечательного он придумать не мог. Лично господин граф пожелал показать мне свой город и свои предприятия, куда мы съездили после обеда. Роман нас сопровождал, но в присутствии отца помалкивал.

Город Данзак мне не понравился, несмотря на явные следы процветания в виде добротно одетых женщин, несущих в корзинах разнообразную снедь. Слишком здесь всё было уныло, серо, грязновато и при этом явно подчинено воле одного человека. Казалось, исчезни граф — и вместе с ним исчезнет весь город.

Картину скрашивали только горы, синеющие на горизонте.

Потом мы поехали на рудник и я вдосталь полюбовалась на добытую руду, суетящихся вокруг неё грязных донельзя людей, гружёные телеги, влекомые унылыми волами и странные приспособления, опускающие и поднимающие клеть с рабочими вглубь земли.

Затем нам подали угощение в здании управления шахтами и тут-то я увидела графа в истинном свете. Он стал рассказывать о планах по переоборудованию, ради которого посылал сына учиться за границу. Глаза его горели, когда он излагал свои идеи и обрисовывал планы. Да не только глаза: он сам пылал энтузиазмом и, кажется, даже забыл, зачем меня сюда притащил, тем более что мне было интересно и я внимательно его слушала. Время от времени граф Робард пытался подключить к рассказу Романа и тот даже начинал что-то говорить, но его отец быстро забывал, ради чего всё затевалось, и снова перехватывал инициативу, оттесняя сына на задний план. Он был слишком увлечён делом своей жизни, а госпожи графини, чтобы указать ему на ошибочное поведение, рядом не было.

Следующий день мы провели, объезжая небольшие поселения, из которых, в сущности, состояло графство, а на третий нас пригласил к себе начальник расквартированного в Данзасе императорского гарнизона. Фернан отговорился занятостью на восстановлении портала и не поехал, а мне пришлось. Роман меня сопровождал.

***
Данзакский гарнизон располагался в бывшем графском замке недалеко от города. Смешно: у нас герцог уступил наместнику свой городской дворец-особняк, а сам остался в древнем замке, здесь же всё с точностью до наоборот. С другой стороны, это и понятно. Наш замок — сама история Кирвалиса, в нём столько всего важного, пустить туда чужих всё равно что предать своих предков. У Данзакского замка нет такой потрясающей истории, он, как намекнул граф Робард, достался имперцам в полуразвалившемся состоянии, а городской дворец недавно отстроен новый, с иголочки. В последнем я имела случай убедиться: все изыски комфорта, немыслимые в условиях древнего замка, были мне здесь предоставлены как что-то само собой разумеющееся.

Так что, предоставляя замок в пользование захватчикам, граф не особо себя обездолил.

Мы выехали с Романом после завтрака. Предстояло пересечь весь город поперёк, а затем проехать ещё не то четыре, не то пять лиг. Недалеко, но и не так чтобы близко. Если ехать не торопясь, есть время перекинуться парой слов.

Кажется, Роман именно на это и рассчитывал. По крайней мере, узнав, что Фернан с нами не поедет, не смог скрыть радости.

Мне не улыбалось остаться с ним наедине на пустой дороге. Я не боялась Романа, нет. Вряд ли виконт стал бы вести себя слишком навязчиво. Меня пугала моя собственная реакция: очень не хотелось снова потерять разум. Поэтому во избежание я предложила двум солдатам нас сопровождать. Да, Данзак — безопасное графство, бандитов здесь давно повывели, но осторожность ещё никому не повредила.

Мы пересекли обширную рыночную площадь в том направлении, в котором я ещё не ездила. День был торговый, всё пространство площади занимали прилавки и палатки торговцев. На самом краю моё внимание привлёк необычный расписной шатёр с надписью "Гадалка и прорицательница Риспа". Я не верю во все эти штучки и обязательно проехала бы мимо, если бы не встретилась взглядом с обитательницей шатра, стоявшей на пороге.

Ничего особенного, не яркая хитана в разноцветных многослойных юбках и не древняя старуха с седыми космами, увешанная амулетами, обычная женщина средних лет довольно приятной наружности. Но я сразу поняла: ведьма! Настоящая!

В гримуаре было написано, что ни маги, ни созданные ими амулеты не способны определить ведьму вне того момента, когда она творит магию. Там же сообщалось, что сестра сестру всегда узнает, ей для этого ничего не нужно. Я не представляла себе, как это работает, и, честно говоря, не очень в это верила. Но сейчас увидела и поняла, как будто глаза раскрылись.

От внезапности осознания я осадила лошадь прямо перед шатром гадалки и спрыгнула на землю. Роман и солдаты рванулись было за мной, но я сделала им знак не лезть. Как ни странно, послушались все.

У меня вдруг возникла мысль: вот он, случай. Поговорю-ка я с этой Риспой, задам ей пару вопросов. Гримуар — дело хорошее, он предназначен для обучения осознавшей себя ведьмы, но не учитывает того, что я мало что знаю о своей сущности. Он представляет информацию в общем виде. А на конкретные вопросы ответов не даёт. Эта женщина нисколько во мне не заинтересована, разве что в монете, которую я ей оставлю. Она ведьма, настоящая, не выгоревшая, не отказавшаяся от своей сущности, а практикующая. Ей можно задать вопросы, которые я никогда не решусь задать тётушке, а их у меня накопилось немало.

А ведьма улыбнулась и жестом пригласила меня в шатёр.

Внутри было именно так, как я себе представляла. Весь магический антураж, призванный произвести впечатление на простаков, соблюдён. Посередине висела разрисованная рунами занавеска, призванная отделить личное пространство гадалки от того, в котором она принимает клиентов. Риспа отдёрнула эту завесу и провела меня в выгороженный закуток, где стоял низенький столик, лежали на ковре подушки и фырчал на спиртовке чайник, распространяя запах заваренных трав. Я походя набросила на наше временное убежище полог тишины. Незачем кому-то снаружи знать, о чём пойдёт разговор.

— Садись, моя хорошая, — сказала гадалка, — отдохни. Трудно тебе приходится. И как только терпишь? Впервые вижу, чтобы ведьма до твоих лет неинициированной дожила.

— Ты знаешь, кто я такая? — спросила прямо, чтобы не было потом недосказанностей.

— Конечно, — усмехнулась Риспа, — мало того, я с утра сегодня тебя поджидаю. Знала, что мимо проедешь. Не стану врать, не в магическом кристалле я это увидела. Просто город у нас небольшой, все всех знают и вести разносятся со скоростью ветра. Как услышала, что ты поедешь в гарнизон, так и решила свой шатёр на твоём пути поставить, сестрёнка.

Я поражённо воскликнула:

— Сестрёнка?

— А как же! — развела руками ведьма, — Мы все сёстры по дару, разве не знаешь? Только ты младшая, я-то уж давно своей силой овладела, а ты этот путь только начинаешь. Так что, как у нас водится, мой долг тебе помочь. Спрашивай, я отвечу. И не бойся: врать и морочить голову я буду поселянке про её суженого. Тебе всё честно скажу, ты же меня про другое спрашивать станешь.

Почему-то эти слова вызвали во мне поразительный приступ доверия. Я без стеснения вывалила практически незнакомой женщине все свои переживания и сомнения. Рассказала чуть не всю свою жизнь, поделилась страхами и надеждами. Уже хотела было рассказать про королевские регалии, но вовремя спохватилась. Хватит с неё, пусть в мужчинах поможет разобраться.

— Бедняжка, — сказала Риспа, выслушав мои излияния, — бедная девочка. Надо же было так голову заморочить ребёнку.

— Это ты про что? — не поняла я.

— Про родню твою. Ну ладно, папаша твой, его светлость господин герцог с тобой нехорошо поступил, жестокость проявил непомерную, так что с него возьмёшь: мужчина. Они разве что понимают? А вот матушка твоя зачем тебе в голову вбила, что ты некрасивая?

— А что, красивая? — горько усмехнулась я.

— Ещё какая, — твёрдо ответила Риспа, — не только свету что в окошке, не только хрупкие блондинки — красавицы. Ты очень хороша, моя милая. По-нашему, по кирвалисски. Да к тому же ещё и ведьма. Видишь, стоило сущности твоей пробудиться, мужики на тебя как осы на мёд стали слетаться. И поверь старой, опытной ведьме: в их глазах ты красавица каких мало.

Я хотела было ей возразить, но она замахала на меня руками.

— Не надо! Не надо мне плести всю эту глупость про то, что это нехорошо, нечестно и ты так не хочешь. Что нечестного в том, что благодаря твоему дару эти идиоты наконец увидели тебя такой, какая ты есть: прекрасной?! Лучше слушай сюда: твоя тётка по большому счёту права. Не люблю я её, но тут скажу: она всё правильно тебе говорила. Без инициации ты не можешь сделать следующий шаг. Какой он будет — это тебе решать, но пока ты топчешься на месте, а время уходит.

Она говорила так, как будто знала про мои полгода до вынужденного замужества и ждущие меня в подвале регалии. Я с ужасом вытаращила на неё глаза.

— Что уставилась? — рассердилась Риспа, — я правду говорю. Не знаю, что тебя там дальше ждёт, но пока не ты владеешь силой, а она тобой. Я вижу, что ты к тому же ещё маг, так что процесс для тебя не затянется. А уж с кем ты себя себе откроешь, сама решай. Одно скажу: не затягивай. Наша сила, она очень связана с телом. Ты привыкла жить разумом и своему телу воли не давать. Для государыни это хорошо, а вот для ведьмы не полезно. Вредно, короче говоря. Тело тебе верные знаки подаёт, а ты их пугаешься. Думаешь, с этим волю свою теряешь.

А что, не так? — спросила я со злобой.

Женщина всплеснула руками.

— Конечно не так! Наоборот! Как в полную силу войдёшь, твоя воля надо всеми будет. И в первую очередь над собой, над своей силой. Ты мне сейчас не веришь, и зря. Поверь, всё так и будет. Главное, не бойся!

Я вздохнула. Если один человек сказал тебе, что ты пьян, плюнь ему в глаза, но если все вокруг это твердят, надо пойти проспаться. Если бы Риспа не повторила вслед за Терезой, что мне нужно срочно инициироваться, я бы так и ходила уверенная, что тётя это говорит из каких-то своих корыстных соображений. Но этой ведьме от меня ничего не было нужно. Я не могла ошибаться: она искренне заботилась о моём благе. Поэтому спросила в лоб:

— С кем?

Вдруг подскажет. Я тогда так и сделаю.

Но гадалка развела руками:

— Откуда же я знаю, девочка. К кому тянет, с тем и иди. Твоё тело знает лучше всего, кто тебе подходит. Не вообще, по жизни, тут надо думать головой, как ты привыкла, а именно для этого дела.

Тянет мня к Роману, тут сомнений нет. Но замуж за него… не уверена, ох, не уверена… Тут даже Фернан лучше.

— То есть, ты советуешь изменить жениху? — замучили меня сомнения.

Риспа расхохоталась.

— Глупая, ты же ведьма, ВЕДЬМА! Запомни это раз и навсегда. Никто не смеет тебе указывать, с кем лечь. Никто, даже сам император, не смеет требовать от тебя ни девства в первую брачную ночь, ни верности, только ты сама решаешь, как оно будет.

Я положила на кривоногий столик золотую монету и встала.

— Спасибо тебе, гадалка Риспа, за совет.

Глава 24

Мы ехали к старому замку бок о бок с Романом, молча поглядывая друг на друга. Не знаю, о чём он размышлял, а я думала о том, что сказал мне ведьма. Если она права, а я буквально чувствую, что это так, мне не следует отталкивать Романа, но и спешить в его объятья тоже ни к чему. Поэтому лучше всего завести разговор о чём-нибудь практическом.

В нашем городе с имперскими гарнизонами мы не сталкивались, они располагались ближе к границе, так что я ничего о них толком не знала, кроме расположения на карте. Стоило выяснить хоть что-нибудь прежде, чем там появляться.

Я спросила:

— Солдаты из гарнизона чем-нибудь мешают нормальной жизни в графстве?

— Нет, — удивился Роман, — Почему они должны мешать? Они в город редко выбираются, и то по два-три человека, не больше. Бузить и скандалить им строго-настрого воспрещается. Погуляют по рынку, спустят часть жалованья и назад в крепость. Вот их начальники, те да. Ведут себя как завоеватели в покорённом городе. На рынке берут всё, что понравилось, и не расплачиваются, в весёлых домах опять же…

Он не стал продолжать, вспомнив, что говорит с девушкой, покраснел, но я всё поняла. Кошмар! И это не в завоёванной стране, Кирвалис уже давно часть империи. Интересно, они везде так, или только у нас?

Но откуда Роману это знать? Поэтому я спросила другое:

— Твой отец жаловался?

Роман пожал плечами.

— Кому? Твоему отцу? Или наместнику?

Действительно, что это я… Папаша не стал бы ради какие-то торговцев собачиться с императорской армией. Сказал бы, что все терпят и им терпеть положено. А наместник ответил бы, что дело вне его юрисдикции. Не к императору же обращаться.

Зато теперь я точно знаю: они тут брошенные, предоставленные сами себе, потому так себя и ведут. Не чуют над собой начальства, вот распоясались. Солдат в повиновении держат, иначе им самим крышка, но при этом ведут себя как заблагорассудится. Но это одна сторона медали. Есть и другая. На самом деле они полностью зависят от жителей близлежащих городов и сёл, из которых получают еду. В этом их слабость.

Конечно, при необходимости они могут просто выйти за стены и отобрать у людей продукты в ближайшем селении. У них для этого имеется оружие и организация. Но если сделать так, что они не смогут выходить наружу, например, завалить камнями выход из крепости, очень скоро они запросят пощады. Мало того: без доступа к работающей портальной сети им из Кирвалиса не выбраться.

Тут есть над чем подумать. Если я всё-таки решусь, вопрос с гарнизонами будет стоять очень остро и придумать, что с ними делать, лучше заранее. Понадобится информация, желательно точная. Что ж, сейчас я смогу увидеть всё своими глазами.

Роман что-то говорил, описывая положение дел, а я уже строила в уме свой разговор с начальником гарнизона. Кто там ещё? Комендант крепости? С ним тоже.

Всё же замок Данзак от города гораздо ближе, чем наш Кирвалисский. Я не успела додумать мысль до конца, как мы прибыли. Замок открылся как-то вдруг: выехали из небольшой рощицы, он стоит в небольшой низинке и виден весь как на ладони. Мощные стены, высокие башни, ров с водой, через него подвесной мост, всё как на картинке из книжки по истории для малых деточек. В Кирвалисе-то ров давно засыпан, вместо него фруктовый сад, в стенах для удобства слуг понаделано входов и выходов. Немудрено, что к нам гарнизон ставить не стали.

А тут всё как в хрестоматии. Надо будет спросить у Романа, нет ли в замке потайных ходов. Но после, вон уже встречающие из ворот вышли.

Если я недоумевала, за каким демоном имперским воякам надо было меня в гости приглашать, то прямо у ворот крепости всё прояснилось. Это была прямая, неприкрытая демонстрация силы. Навстречу мне вышли отнюдь не начальник гарнизона с комендантом крепости, из ворот выступили солдаты в форме и при оружии. Они оттеснили сопровождавших нас солдат городской стражи и, окружив плотным кольцом, проводили внутрь крепости. Хорошо ещё руками не стали хватать и из пушек палить не начали.

Куда делись наши сопровождающие я так и не заметила.

Во внутреннем дворе оолдаты расступились, чтобы нас могли поприветствовать хозяева здешних мест. Вот они уже вели себя как подобает: поклонились и представились. Имена у вояк оказались типично имперскими, один был Силиций, а другой Витрувий. Кто из них занимал какую должность, я так и не усвоила. В конце концов какая разница?! Надеюсь, что вижу их в первый и последний раз.

Затем нас провели в зал, где уже был накрыт обед. Может, для жителей этой крепости он считался парадным, но у меня дома в обычные дни подавали больше разных блюд, да и качеством они были получше. С другой стороны, чего ждать от этих типов? Вели они себя как любезные хозяева, которые принимают не слишком важных гостей, тех, которыми можно и даже нужно не церемониться.

Высидеть полтора часа обеда оказалось непросто. Силиций нагло пялился на меня оценивающим взглядом, а Витрувий позволял себе отпускать в мой адрес некорректные шуточки. Насчёт моего бюста, например, или объёма филейной части. Интересно, с императрицей они так же себя ведут? Или за подобное поведение в столице их сослали служить в Кирвалис?

Оба несколько раз прошлись насчёт данзакцев, обвинив их в трусости и ничтожестве. Этим явно желали уесть Романа, так как его отец — здешний сюзерен, а самого виконта вполне можно приравнять к местным жителям.

Роман скрежетал зубами, но молчал. Я тоже терпела. Ничего, они ещё своё получат. Мало никому не покажется.

Наконец обед подошёл к концу. Нас пытались напугать десертом, но я отговорилась тем, что не ем сладкого, и всё-таки встала из-за стола. Хотела тут же откланяться и уехать, но гостеприимные хозяева решили показать нам крепость во всей красе и устроили экскурсию, сопровождавшуюся пальбой из пушек и церемониальным маршем солдат по периметру внутреннего двора. Это, я там понимаю, все здешние развлечения.

Ах, нет, не все. Кто-то, не то Витрувий, не то Силиций несколько раз пытался ущипнуть меня за задницу или облапать за неё же. Но я не со вчерашнего дня живу на свете и знаю, как ускользнуть в таких случаях. Гады остались ни с чем. Я только боялась, чтобы они не задержали нас до позднего вечера.

Ничего, обошлось.

Наконец после пушечной пальбы нас проводили из крепости всё те же солдаты. Снаружи нас ждали несчастные сопровождающие. Их-то никто не удосужился накормить, да и холодная погода сделала своё дело. Бравые парни выглядели ужасно: синие от холода с красными сопливыми носами. Пришлось поторапливаться: выводить из строя стражников нам никто не разрешал. Так что беседы с Романом и на обратном пути не получилось. А в городе нас ждал Фернан с известием: он наладил-таки портал, так что мы можем отбыть домой хоть сейчас.

Ой, как хорошо! Дома я спокойно смогу подумать обо всём и принять какое-то решение. Роман тоже обрадовался известию и радовался ровно до тех пор, пока Фернан не объяснил: порталом можно будет пользоваться где-то через пару лун. Себя и меня мой наставник как-нибудь переправит, ещё трёх-четырёх человек тоже сможет, но дальше портал, пусть и полностью подготовленный, постоит какое-то время закрытым.

Без мага-специалиста он работать не сможет. Его нужно найти, подготовить и прислать в Данзак, а на это требуется время. Роман, пусть и маг, но не портальщик. Если ему нравится эта должность, придётся пройти обучение, иначе в пункт назначения будут прибывать расчленённые трупы вместо пассажиров.

Слушая Фернана, я представила, какая объёмная подготовка предстоит. Это даже хорошо, что порталы не заработают сразу. Во-первых, раз они не функционируют, то и докладывать императору не о чем. Во-вторых, надо искать магов на эту работу здесь, в Кирвалисе. Они есть: это младшие сыновья знатных родов. Почти все они обладают даром в той или иной степени. Есть ещё бастарды. Тот же Грегорио, например. Хотя… я что-то не заметила у него признаков магических способностей. Ну да ладно, без этого поганца можно обойтись, других полно. Собрать их и обучить, соблюдая тайну… Только кто этим займётся? Фернан мне самой нужен. Да и тайну в моём замке соблюсти не удастся.

***
Прекрасное настроение продержалось недолго, ровно столько, сколько потребовалось, чтобы понять: Алекс с Романом не поссорились, недовольство девушки вызвано чем-то иным. Но Фернан хотя бы получил передышку. Завтра они уйдут домой, куда виконт за ними не последует. А там уже всё зависит от него самого. Щёлкать клювом он больше не станет, а то ещё уведут невесту.

Хотя… Через несколько дней они опять отправятся изучать герцогство, а что ждёт на новом месте, ещё неизвестно. Может, похуже Романа будет. В конце концов знакомый демон лучше незнакомого.

Утром портал сработал на отлично. Фернан закладывал возможность перемещения семерых, как обычно делалось, так что удалось захватить всех слуг. Вещи взяли с собой те, которые можно было унести в руках. Обычное ограничение пассажирского портала: багаж только тот, который держит путешественник. Были ловкачи, умудрялись сесть верхом на сундук и плотно обхватить его ногами, но при этом сильно рисковали, о чём им обязаны были сообщить работники портальной службы.

Понятное дело, герцогиня никакому риску ни себя, ни спутников подвергать не стала.

Карету с лошадьми пришлось оставить, её должны были пригнать следом, как и те вещи, которые в неё погрузили.

Несмотря на успешное перемещение и то, что их встретили слуги с другой каретой, Александра выглядела недовольной. Не столько сердитой, сколько углублённой в невесёлые думы. Фернан уже был готов спросить, что случилось, но она сама приоткрыла ему причину своего расположения духа. Спросила:

— Ты ведь бывал в разных местах империи. Скажи: везде военные так себя ведут?

— Как? — не понял маг.

— Так, как будто завоевали эти земли и теперь могут тв