КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 468900 томов
Объем библиотеки - 684 Гб.
Всего авторов - 219113
Пользователей - 101722

Впечатления

Stribog73 про И-Шен: Сила Шаолиня. Даосские психотехники. Методы активной медитации (Самосовершенствование)

Конечно, даосская техника активной маструбации весьма интересна для тех, у кого нет партнера по сексу, как у шаолиньских монахов. И это весьма оздоровительное занятие в прыщавом возрасте.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Алекс46 про Круковер: Попаданец в себя, 1960 год (СИ) (Альтернативная история)

Графоманство чистой воды.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
чтун про Васильев: Петля судеб. Том 1 (ЛитРПГ)

Дай бог здоровья Андрею Александровичу; и чтобы Муза рядом на долгие годы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Шаман: Эвакуатор 2 (Постапокалипсис)

Огрызок, автор еще не дописал 2 книгу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Кощиенко: Айдол-ян - 4. Смерть айдола (Юмор: прочее)

Спасибо тебе, добрая девочка Марта за оперативную выкладку свежего текста. И автору спасибо.
Еще бы кто-нибудь из умеющих страничку автора привел бы в порядок.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Жарова: Соблазнение по сценарию (Фэнтези: прочее)

Отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать регилин?

Охотница за снами (fb2)

Охотница за снами Татьяна Рябинина

1.

Тайра

Небо настороженно следило за нами в тысячу глаз. Лес шептал что-то таинственное на тысячу голосов. Казалось, ночь изнывала от желания – душная, чувственно влажная.

Мы вышли на поляну, и я сразу узнала ее, даже в темноте. Энгард обернулся, словно спрашивая взглядом, хочу ли я, не передумала ли. Сняв плащ, бросил его на еще влажную после дождя траву. Опустился на колени, посмотрел снизу вверх – как воин на свою королеву. Я медлила, и он мягко, но настойчиво потянул меня за руку к себе.

В его объятиях я всегда чувствовала себя в безопасности. Любимой, прекрасной, желанной. Как бы я хотела остаться в них навсегда.

Тяжелая холодная капля сорвалась с листьев, упала на грудь, и кожа мгновенно вспенилась мурашками. Энгард наклонился и собрал влагу тонким, острым прикосновением языка. Я застонала, подавшись навстречу. Его руки скользили по моему телу жадно, нетерпеливо, от них разливались горячие волны.

Темные глаза с отблеском полной луны – так близко. Губы, шепчущие мое имя. Запах – горьковато-пряный запах свежего мужского пота, сводящий с ума...


Картина начала расплываться, тускнеть, пошла рябью. Сквозь нее проступила мягкая бархатная чернота. И все исчезло.

Вот уже три ночи подряд повторялось одно и то же. Сон прерывался на самом захватывающем месте. Нет, это была не близость с мужчиной, совсем другие события. Но каждый раз в итоге я оказывалась в темноте наедине со своими мыслями.

Я открывала глаза. Ларна в своей клетке тускло мерцала, переливаясь от сиреневого к бледно-зеленому. А когда-то сияла лиловым и изумрудным так, что было больно глазам.

- Ну что же ты, девочка? – спрашивала я, готовая расплакаться от досады и разочарования.

По ней пробегала волна тончайших оттенков. Как будто отвечала виновато: «Прости, я пыталась, но не вышло».

Я могла злиться, ругаться, плакать, но в этом не было ни малейшего смысла. Разве кто-то виноват, что стареет и теряет силы? Коре – так я звала свою ларну – уже исполнилось три года. Глубокая старость, если не сказать дряхлость. Дикие ларны живут недолго, хоть на воле, хоть в клетке. Они словно выжигают себя изнутри. В отличие от тех, которых разводят на фермах: маленьких, бледных, слабых. Те могут прожить лет семь-восемь, да и стоят гораздо дешевле.

Последний раз я выходила на охоту полторы луны назад. Не слишком удачно. Точнее, совсем неудачно. Всего две ларны, по размерам уже годовалые. Прошли те времена, когда их можно было найти на полянах в нескольких граймах от опушки. Теперь, чтобы вернуться с уловом, надо было заходить все дальше и дальше в чащу, опасную и неизведанную.

Но гораздо хуже этого была рана на ноге: не заметила в низинке куст стрельца с созревшими листьями-стрелами. Хоть и успела увернуться, одна все же задела бедро, по касательной вспоров кожаную штанину. У меня было всего несколько минут на то, чтобы развести огонь, накалить нож и прижечь порез, но я успела. Второй шрам от стрелы. Я не знала ни одного Охотника, у кого их было больше трех. Везение рано или поздно заканчивается.

«Тайра, в следующий раз таких старых не возьму, - проворчал перекупщик Аллинд, когда я пришла в город и отдала ему улов. – Или приноси щенков, или продавай сама».

Старая сволочь, он наваривал на перепродаже вдвое, а иногда и больше, пользуясь тем, что Охотники не рискуют заниматься этим сами. Хотя тюремный срок за незаконную торговлю ларнами не превышал пяти лет, это означало почти полную утрату навыков. А если суду к тому же удавалось доказать факт охоты, можно было угодить за решетку пожизненно.

На полученные от Аллинда деньги я могла жить роскошно луны две. Или полгода – скромно. Конечно, ни один Охотник не выходит в Леса так редко. Хотя бы уже потому, что нам необходимо держать себя в форме, а вовсе не из-за жадности. Один раз в луну – оптимально. Внимание, интуиция, реакция требуют постоянных тренировок, и только сама охота создает для этого необходимые условия.

Я вынуждена была сделать перерыв из-за раны. Хоть и прижгла ее сразу же, но яд стрельца действует почти мгновенно. Сама рана затянулась быстро, однако мышцы ныли, как десяток больных зубов, и никакое обезболивающее не помогало. Действительность казалась еще более серой и унылой, чем обычно. И еще сильнее тянуло в мир снов. И тут такой сюрприз!

Я отдала Аллинду обеих ларн, потому что не знала точно, когда смогу снова выйти на охоту. А еще потому, что надеялась: Кора протянет две или три луны. Но ошиблась.

Случилось то, чего так боится каждый житель Аранты, хотя и знает, что это неминуемо произойдет.

Когда я проснулась, Кора больше не сияла, не мерцала, не переливалась. Тускло и ровно светилась бледно-сиреневым. Она была мертва.

Встав с постели, я открыла дверцу клетки. Сгусток света выплыл на середину комнаты и медленно растаял в воздухе.

- Прощай, Кора, - сказала я и достала из шкафа охотничью сумку.

2.

Отец рассказывал, да и я сама застала в детстве отголоски яростных споров: являются ли ларны живыми существами. Сейчас считается, что это некая магическая сущность, стоящая на грани живого и неживого. Они не нуждаются в пище и воде, не спят, не двигаются. Выпущенные из магнитной клетки, медленно тают в воздухе.

Ларны реагируют на голос человека, утверждали сторонники «живой» версии.

Они реагируют на сам факт речи, возражали их противники. На колебания воздуха.

Однако даже они не могли отрицать очевидное: ларны отвечают переливами цветов не на любой звук, а только на голос своего хозяина, чутко различая интонации. И я была согласна: это особая форма жизни, о которой мы ничего не знаем, но не представляем без нее своего существования.

Когда-то люди видели сны. Ложились в постель, засыпали – и оказывались в царстве волшебных грез. И для кого-то они были более желанны, чем унылая действительность. Что произошло пять столетий назад? Вряд ли кто-то мог точно ответить на этот вопрос.

Если верить древним преданиям, Аранта входит в цепь миров, образующих бесконечную спираль вокруг Ноаны, нашей дневной звезды. Каждый из этих миров во времени опережает предшествующий, всего на несколько мгновений. И на эти же несколько мгновений отстает от последующего. Случается, что между двумя соседними мирами на короткое время открывается переход, но когда именно и в каком месте, никто не знает. Ни подтвердить это, ни опровергнуть никому не удалось, поэтому кто-то верит в существование множества миров, а кто-то нет.

В рукописных книгах упоминалось Великое бедствие - страшная катастрофа, которая захватила всю Аранту: наводнения, землетрясения, пожары, неизвестные до того времени болезни. Предполагалось, что один из миров по какой-то причине погиб, и когда цепь сомкнулась, заполняя пустоту, волна пробежала по всей спирали.

Как только все постепенно начало приходить в норму, оказалось, что люди перестали видеть сны. Это произошло не сразу. Сначала сны стали путаными, обрывочными, невнятными. Потом стали сниться все реже и реже. И вот наступил момент, когда ни один обитатель Аранты уже не мог похвастаться тем, что ночью видел сон. Люди засыпали и оказывались в черной пустоте, наедине со своей совестью. Тело отдыхало, а разум работал еще больше, чем днем, загруженный множеством насущных проблем. С каждой луной росло количество лишившихся рассудка и покончивших с собой.

Так продолжалось не одно десятилетие, пока однажды Джаргунд, лорд Этеры, не заблудился на охоте и не попал в леса Кэрно, считавшиеся после Великого бедствия гибельным местом. Зашедшие туда не возвращались, осмелившиеся пойти на поиски также пропадали. Лорда Джаргунда уже успели оплакать, когда он выбрался на опушку – израненный, умирающий. По словам нашедших его крестьян из ближайшей деревни, перед смертью он рассказывал, что уснул на поляне и видел сны – такие яркие и похожие на реальность, каких не помнил даже в детстве. А когда проснулся, рядом с ним в воздухе висело несколько сверкающих всеми цветами радуги шаров.

На слова лорда особого внимания не обратили, посчитав их бредом умирающего. Тем более, он так и не смог внятно объяснить, кто на него напал и каким оружием ему нанесли такие страшные раны. Говорил что-то о стрелах, но никто ничего не понял.

Однако через несколько лет крестьянин по имени Эрлек, из самых отчаянных смельчаков, сумел вернуться из Лесов – так стали звать Кэрно - целым и невредимым. Он рассказал, что видел в самой чаще разноцветные шары, а еще принес лист невиданного до тех пор кустарника, похожий на стрелу с резным зеленым оперением и острым зазубренным наконечником.

Лист этот крепился к ветке тоненьким черешком между оперением и острием. Как только рядом с кустом пробегал какой-нибудь зверь, десяток листьев-стрел срывались с черешков и вонзались в жертву. Парализованное ядом животное умирало, а куст, вытягивая ветки, оплетал его и пожирал, оставляя голый обглоданный скелет. В Лесах их были целые заросли, но попадались и одиночные, которые прятались за другие безобидные кусты и невысокие деревья.

Вскоре Эрлек осмелился повторить свой поход и снова вернулся невредимым. На этот раз он провел ночь на поляне, где опять увидел светящиеся шары, и ему снились невероятно красочные и увлекательные сны, которые показались намного ярче повседневной жизни. Эрлек подумал, что, возможно, сны и шары как-то связаны, и попытался взять один с собой. Шар легко дался в руки, но на подходе к опушке растаял в воздухе.

Новый лорд Этеры пообещал Эрлеку титул высшего сословия и весомую награду, если тот сможет раздобыть магический шар, вызывающий сновидения. Вместе с двумя братьями тот отправился в Леса, и больше их никогда не видели. Та же судьба постигла многих других храбрецов, пока воин из дворцовой гвардии по имени Югер не придумал, как защититься от смертоносных листьев-стрел с помощью одежды из особым образом выделанной кожи. Впрочем, и она не слишком помогала, как я сама смогла убедиться.

Он стал первым Охотником за снами – так нас называют и по сей день, хотя обычно сокращают до простого: Охотники. Впрочем, вынести из леса ларну Югер так и не смог. Да и название это придумали намного позже, от «ла раана» - «сонный огонь».

3.

Шло время. Леса по-прежнему оставались недоступными. Кроме Охотников, мало кто хотел рисковать жизнью. Однако находились безрассудные, которые платили большие деньги, чтобы вместе с ними пробраться в самую чащу и провести там ночь. О «лесных снах» ходили легенды: дескать, они настолько яркие и захватывающие, что обычная жизнь по сравнению с ними кажется бледной тенью.

Размер награды, которую лорды обещали за ларну, рос с каждым годом, но никому не удавалось ее получить. Сколько раз умелые Охотники, наловчившиеся обходить заросли стрельца так, что кусты не успевали среагировать, пытались добыть ларну, но безуспешно. Они сами шли в руки – невесомые сгустки мерцающего света. Но стоило пересечь невидимую границу примерно в двух граймах от опушки, с любой стороны Лесов, и ларны превращались в тусклые облачка, которые медленно рассеивались в воздухе.

Их пытались нести в мешках, деревянных и металлических ящиках, стеклянных сосудах – ничего не помогало. До тех пор пока Илана Сольгар, одна из немногих женщин-Охотниц, не посадила ларну в клетку, прутья которой были сделаны из магнитного сплава.

Что надоумило ее, так и осталось тайной: Илана погибла спустя неделю, когда снова отправилась в Леса. Она получила от лорда награду, позволявшую ей вообще больше никогда не ходить на охоту. Но для Охотников это было не только заработком, скорее, образом жизни и даже ее смыслом.

В магнитной клетке ларну со всеми предосторожностями доставили во дворец лорда и поместили в спальню. В ту ночь лорд, его супруга и пятеро их детей спали все вместе, но сон увидел только он сам. Как выяснилось позже, ларна устанавливает некую магическую связь со своим хозяином и затем уже не реагирует на других людей. Происходит это, когда человек спит, а если она оказывается рядом с несколькими спящими, выбирает из них кого-то одного.

Через два дня кто-то случайно – а может, и нет – открыл дверцу клетки. Ларна, названная Ирмун, выплыла из нее и растаяла в воздухе. Гнев лорда был неописуем. За несколько дней изготовили десяток клеток, и Илана сама вызвалась возглавить отряд Охотников. Никто из них не вернулся.

Со стрельцом пытались бороться, но это борьба заведомо была обречена на поражение. Его пробовали выжигать, поливая горючей жидкостью, однако корни, уходящие глубоко в землю, оставались невредимыми и вскоре давали новые побеги. Кроме того каждая выпущенная стрела рассеивала вокруг куста сотни мельчайших семян из коробочек, растущих вдоль центрального стержня. Чем больше со стрельцом сражались, тем гуще разрастались заросли.

Более трех столетий ларны оставались баснословной роскошью, доступной только самым богатым. Пойманные щенками – так называли маленьких, не больше кулака - жили около трех лет и стоили как хороший дом в предместье. Крупные, с голову взрослого человека, могли протянуть около года, но даже они были сопоставимы по цене с дорогой повозкой, запряженной тройкой лошадей.

Охотники в те времена считались особой кастой. Некоторые из них по рождению принадлежали к высшему сословию, а выходцы из низшего легко поднимались наверх. Они были овеяны ореолом загадочности, о них рассказывали легенды и пели песни. Кто-то считал, что Охотники позволяют людям хотя бы на несколько ночных часов уйти от тягот жизни. Другие, напротив, утверждали, что они заставляют бежать от реальности в мир призрачных иллюзий.

Как бы там ни было, все закончилось, когда удалось выяснить, как размножаются ларны. В отличие от прочих живых существ, они не спариваются. От взрослых особей отделяются крошечные, размером с горошину, которые быстро растут. Но происходит это лишь тогда, когда они собираются вместе, в большом количестве, и словно обмениваются своей силой.

По приказу правящего в то время лорда отряд Охотников доставил из Лесов около сотни ларн, которых поместили в огромный магнитный вольер. Вскоре они дали первое потомство. Через несколько лет подобные фермы появились в каждом городе. И хотя цена по-прежнему оставалась довольно высокой, постепенно ларны стали доступны любому жителю Аранты.

Однако у ларн, рожденных и выращенных в неволе, был серьезный недостаток. Да, они жили долго - восемь, иногда даже десять лет. Но их хозяева видели сны, а не участвовали в них. Как будто смотрели со стороны на движущиеся картинки – бледные, размытые, с убогим сюжетом. То, что показывали эти ларны, почти ничем не отличалось от повседневности. Разумеется, те, кто могли позволить себе дикую лесную ларну, не хотели покупать «бледную немочь» с фермы.

И вот в один далеко не прекрасный день лорд Этеры издал указ, ставящий Охотников вне закона. Кроме тех, которые пошли к нему на службу.

Их звали Дворцовыми – в отличие от Вольных. Они добывали ларн для узкого круга высших лиц и для ферм, поскольку рожденные в неволе оказались бесплодными. Остальным охота запретили под страхом пожизненного заключения. Конечно, поймать Вольных на месте преступления было невозможно – кто из гвардии или Тайной службы осмелился бы сунуться в Леса! Однако факт продажи Охотником лесной ларны считался бесспорным доказательством преступления. Вместо них это делали тайные перекупщики.

Вольные Дворцовых презирали. Дворцовые Вольных ненавидели. Хотя бы уже только за то, что те никому не подчинялись.

4.

Уингрим, мой отец, был одним из лучших Вольных Охотников. Из тех, легенды о которых потом рассказывают не один десяток лет. Одним из немногих, кто не погиб в Лесах от стрел, а умер в своей постели от «огненной болезни».

Жизнь Охотника коротка. Редко кто из них доживает до пятидесяти лет. Любая охота может стать последней. Как ни берегись, рано или поздно стрела ждет почти каждого. Одна рана в ногу или в руку мучительно болезненна, долго заживает, но все же не смертельна, если ее немедленно прижечь каленым железом. Однако стрелец выпускает сразу несколько десятков стрел, чтобы наверняка поразить жертву. Если бы Охотники видели свои собственные сны, а не подаренные ларнами, картины с человеческими скелетами под кустами повторялись бы в них постоянно.

Я не встречала ни одного Охотника старше сорока пяти. Даже самые ловкие и искусные к этому возрасту перестают ходить в Леса. Сидят дома и стремительно дряхлеют. Пятидесятилетние выглядят лет на восемьдесят и чувствуют себя так же. Словно что-то выжигает их изнутри, как это происходит с ларнами.

Леса – странное и страшное место. Стрелец, пожалуй, самое опасное из того, что нам известно, но и без него там хватает необычного, того, чего больше нет нигде. Звери, птицы, деревья, цветы. Ученые щедро платят Охотникам за любую диковинку, но все, что было доступно, уже изучено. В самое сердце Лесов не рискует заходить никто: оттуда не возвращаются. Хуже всего, что ларны постепенно отступают в чащу, и нам приходится следовать за ними, все дальше и дальше.

Нельзя зайти в Леса и выйти оттуда прежним. Что-то меняется в человеке. Они дают особую силу и необычные способности, но расплачиваться за это приходится отнятыми годами жизни. Охотники отличаются редким здоровьем и долго сохраняют молодость, однако после сорока пяти за несколько лет превращаются в дряхлую развалину.

Отец последний раз вышел на охоту в сорок восемь – и умер в пятьдесят два. Перед смертью он сказал мне:

«Тайра, ты еще молода. Брось все это, пока не поздно. Жизнь Охотника – иллюзия. Яркая и стремительная. Но это понимаешь, только когда умираешь. В ней нет ничего, кроме охоты. Я счастливый человек, в моей жизни была любовь твоей матери и ты. Но даже это не заставило меня отказаться от Лесов. Ты еще сможешь. Найди того, кого полюбишь, роди детей. Без любви жизнь бессмысленна».

Мне исполнилось двадцать, и я уже пять лет как была Охотницей. Среди молодых меня считали лучшей – еще бы, ведь и учил самый лучший! Я не поверила его словам о том, что наша жизнь всего лишь иллюзия. В моей был азарт охоты, игра со смертью, желание почувствовать себя сильнее, чем она. В ней были великолепные дикие сны, от которых захватывало дух. И, самое главное, в ней была любовь.

Энгард, Дворцовый Охотник, ради меня стал Вольным. В Леса мы ходили вместе. Уворачивались от стрел, искали ларн и собирали в клетки-ловушки. Занимались любовью на полянах, где они обитали, потом засыпали, обнявшись, и видели сны – захватывающее продолжение нашей безумной реальности.

Именно это пыталась показать мне Кора, умирая. Ее прощальный подарок. Я поймала ее для себя как раз после такой ночи, совсем крохотную, с детский кулачок. А спустя луну Энгард погиб, закрыв меня собою от стрел. Я только и смогла, что оттащить его от куста, который жадно тянул к нему побеги. Провела с ним последние часы, закрыла ему глаза и похоронила, завалив в низинке ветками и камнями.

И лишь после этого я поняла, как прав был отец. Жизнь без любви – иллюзия. Неважно, жизнь Охотника или простого человека. Такая же иллюзия, как и сны ларн. В снах, по крайней мере, нет боли и тоски. Может быть, горе и закаляет, заставляя душевно расти, но любому человеку хочется тепла и покоя. Я пыталась найти его в обычной жизни. Или в новой любви. Но никто не мог сравниться с Энгардом, а повседневность казалась слишком пресной и тусклой. Только охота придавала ей хоть какой-то смысл и остроту.

Отец оставил мне большой уединенный дом почти у самых Лесов, в каком-то десятке граймов от опушки. После смерти Энгарда я наведывалась в Хеймар, ближайший город, только для того, чтобы продать Аллинду пойманных ларн и сделать необходимые покупки. Заодно заходила в таверну, где собирались Охотники, выпить кружку горячего пива и узнать новости.

Меня звали Дикой Тайрой. Красивая, искусная в охоте – но мрачная, нелюдимая и неприступная. Охотники заключали пари, удастся ли кому-нибудь приручить меня. Но после двух неудачных попыток завязать новые отношения я никого не подпускала к себе ближе, чем для приятельской болтовни. Для компании мне хватало ларны. ...

Скачать полную версию книги