КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 468782 томов
Объем библиотеки - 684 Гб.
Всего авторов - 219087
Пользователей - 101709

Впечатления

Алекс46 про Круковер: Попаданец в себя, 1960 год (СИ) (Альтернативная история)

Графоманство чистой воды.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
чтун про Васильев: Петля судеб. Том 1 (ЛитРПГ)

Дай бог здоровья Андрею Александровичу; и чтобы Муза рядом на долгие годы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Шаман: Эвакуатор 2 (Постапокалипсис)

Огрызок, автор еще не дописал 2 книгу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Кощиенко: Айдол-ян - 4. Смерть айдола (Юмор: прочее)

Спасибо тебе, добрая девочка Марта за оперативную выкладку свежего текста. И автору спасибо.
Еще бы кто-нибудь из умеющих страничку автора привел бы в порядок.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Жарова: Соблазнение по сценарию (Фэнтези: прочее)

Отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Касперски: Техника отладки приложений без исходных кодов (Статья о SoftICE) (Статьи и рефераты)

Неправда - тихо подойдешь
Па-а-просишь сторублевку,
Причем тут нож, причем грабеж -
Меняй формулировку!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать регилин?

Избранные фэнтезийные циклы. Компиляция. Книги 1-15 (fb2)

Марина Суржевская  Вершитель Книга 1

Глава 1

Я бежала сквозь ночные улицы, затянутые тьмой и вязким туманом. Желтый свет фонарей плавал в этом болоте, словно души ушедших. Сейчас я ненавидела этот город. И боялась его. Он казался мне хищным чудовищем, поджидающим за каждым углом, за каждым поворотом, чтобы накинуться и сожрать. Я боялась темноты до дрожи, до удушающей паники, до спазмов. И пряталась от нее за каменными стенами, окружала себя светом до самого утра. До этого момента. Потому что сейчас я шла сквозь тьму, в самое сердце этого мрака. Мне хотелось остановиться. О, нет! Просто развернуться и что есть силы бежать обратно. Или умереть прямо здесь от ужаса.

Хотя кто-нибудь более вменяемый, чем я, просто посчитал бы меня сумасшедшей. Он сказал бы, что нет ничего страшного в пересечении этих улиц, в фонарных столбах и тенях зданий. Это просто улица. Этот кто-то – сильный и разумный – сказал бы, что здесь красиво. И если бы я могла хоть на миг отключиться от собственного страха, то согласилась бы с ним. Да, здесь было красиво. Пространство, расчерченное бледно-розовым светом фонарей, похожих на произведения искусства. Решетка ворот, словно застывшие в металле лианы и цветы. И в глубине сада – дом. Его окна светились мягким светом сквозь кружево тончайших занавесей, что казались снежной вуалью. Проклятие, что за лампы были в этих фонарях?

Я постояла у ворот, пытаясь сосредоточиться. Звонить не хотелось. Вот просто до одури не хотелось этого делать, словно тело сопротивлялось столь легкому движению. Мозг посылал сигнал поднять руку и надавить на вполне безобидную кнопку, но тело противилось, заставляя дергаться, словно в конвульсиях.

Подняла голову и уставилась в маленькую черную точку камеры. Кто-то смотрел на меня, я была в этом совершенно уверена. Там, в глубине дома, был тот, кто видел мои мучения, дергающееся тело и прокушенные почти до крови посиневшие губы.

«Охранник, – успокоила я себя. – На тебя смотрит охрана, Ви. Поэтому просто нажми эту чертову кнопку. Нажми ее. Ради Рика».

Имя отозвалось в голове нежностью и теплом, на миг стало чуть легче. И этого мига хватило, чтобы все-таки нажать на звонок.

– Назовите ваше имя, статус и цель визита, – донесся безжизненный голос из черной коробки наверху.

Я снова дернулась.

– Меня зовут Ви… – голос прозвучал сипло, как после долгой болезни. Хотя примерно так и есть. Болезнь длиною в жизнь. – Ви… Виктория. Я – Виктория. Мне нужно увидеть господина… господина Дагервуда.

– Господин Дагервуд не принимает посетителей.

И все. Черная коробочка замолчала, и мне показалось, что даже темное дуло камеры отвернулось, заскучав. Господин не принимает. Пошла вон, грязная оборванка. Убери свой тощий зад с нашей ухоженной дорожки, а свои ладони с обгрызанными ногтями от роскошных металлических цветов решетки.

Господин не принимает.

Я столько перенесла, преодолела свой страх, свою панику, чтобы прийти сюда. Я умерла тысячу раз, мое тело, кажется, воняло от холодного пота, что выступал от ужаса, а сердце почти остановилось. Но я пришла. Была обязана прийти. Чтобы узнать, что господин не принимает.

Подняла голову и злобно уставилась в черную точку камеры.

– Я должна увидеть Дагервуда, – заорала я. – Эй, ты, говнюк с той стороны этой долбанной камеры, ты слышишь меня? Слышишь? Передай, что я должна встретиться с твоим хозяином! Я буду сидеть под этими железными цветочками до скончания века и портить тебе пейзаж, если ты не передашь! Ты меня слышишь?

Не совсем отдавая отчет в своих действиях, я подобрала с земли камень, готовая швырнуть его в зрачок аппаратуры, словно в живого человека.

– Если вы попытаетесь нарушить закон о частной территории, мы будем вынуждены применить к вам силу, – скучающе произнесла черная коробочка.

Отшатнулась. Внезапно показалось, что на меня смотрит не камера, а дуло пистолета. Господи! Что я делаю? Да меня же просто пристрелят здесь и закопают под кустом, если сделаю хоть что-то против обитателей этого проклятого места. Или даже не будут утруждаться, орудуя лопатой, а просто оттащат в какую-нибудь мусорную кучу!

Я потрясла головой. Тьма влияет на меня. Кажется, заставляет слетать катушек. Надо собраться!

Снова подняла голову.

– Передайте господину Дагервуду, что я пришла из-за… Рика. Ему нужна помощь. Прошу вас, передайте ему!

Черная коробочка промолчала. Вокруг повисла тишина. И тьма. Я без сил сползла по решетке, сжимая в кулаке камень. Возможно, охранник выключил переговорное устройство раньше, чем услышал просьбу. Возможно, он просто смеется сейчас со своими друзьями, попивая горячий чай из больших кружек, и не смотрит в монитор на скорчившуюся под воротами фигуру. А даже если он услышал мои слова и передал хозяину, где гарантия, что названное имя хоть что-то значит? Ведь я пришла сюда, не зная точно, что Дагервуд способен помочь. Пришла, опираясь на подслушанный разговор и свою интуицию.

Какая чушь.

Никто не откроет эту дверь. Никто не поможет Рику. Или мне. Потому что обратно я не дойду.

Свет фонарей медленно угасал, погружая подъездную дорожку во тьму. Я сжимала свое единственное оружие, дрожа от холода. Облачко пара вырвалось изо рта. Они рядом. Уже рядом. Те, кто живут во тьме. Я неуклюже поднялась. Надо бороться. Хотя какой в этом смысл?

Ворота за спиной открылись бесшумно.

– Господин Дагервуд примет вас. Пройдите к боковому входу, вас встретят.

Еще не веря услышанному, дернула головой и бросилась за решетку из цветов и лиан. Очень плавно и беззвучно она закрылась позади. Я оглянулась через плечо. Фонари горели. И пошла по дорожке к темной фигуре охранника. Мужчина окинул меня бесстрастным взглядом, а потом профессионально обыскал. Нажал на запястье, заставляя выпустить камень, который я все еще сжимала в кулаке. Нажал больно, так что я чуть не вскрикнула, но лишь сильнее сжала зубы и бросила на мужчину злой взгляд.

– Можно было просто сказать, – прошипела ему в лицо.

Охранник отвернулся.

– Следуйте за мной.

У двери дома навстречу вышел пожилой мужчина в черной ливрее, и я фыркнула. Черт. На нем была ливрея! Невероятно.

– Благодарю, далее я сам провожу гостью.

Охранник снова смерил взглядом мою фигуру и ушел.

Меня провели через длинный коридор, и я старалась не вертеть головой, пока шла. В доме было тихо и безлюдно. И роскошно. Это был потрясающе роскошный дом, с полным набором того, что ненавязчиво оповещает всех о том, что хозяин этого здания очень, очень, очень богатый человек. Об этом говорили ковры, инкрустированная драгоценными камнями лестница, предметы обстановки, от которых веяло историей, и картины, которые должны были висеть в музее. Но висели здесь. И я готова была поклясться, что это подлинники. Мои грязные, зашнурованные почти до колен ботинки оставили след на светлом паркете. На миг стало стыдно, но я тут же встряхнулась, заставляя себя выкинуть это из головы. В конце концов, у этих богатеев наверняка достаточно средств на хорошую уборщицу.

Мужчина в ливрее остановился у светлой двери и чуть склонил голову.

– Господин ожидает вас.

Он открыл створку, пропуская меня.

Бог мой, даже себе я не хотела признаваться, что боюсь! Мое измученное воображение рисовало ужасающие картины, пока я шагала по этому коридору с картинами, вплоть до того, что увижу за дверью цепи и пыточную. Но увидела лишь обычный кабинет. Ну, почти обычный. Потому что это был самый красивый и потрясающий кабинет, который я видела. Впрочем, видела я немного.

Дагервуд сидел за столом и поднял голову, когда я неуверенно вошла. И вновь я ощутила настойчивое желание сбежать. Черт. Я даже согласна на тьму. На что угодно, только бы избежать разговора с этим мужчиной. Потому что даже тьма по сравнению с ним кажется безопасной и милой. Он не стал утруждать себя приветствием или улыбкой, он просто поднял голову от бумаг на столе и переместил свой взгляд на меня. И снова пробрала дрожь от этих глаз, серебристых и одновременно темных, словно старое зеркало, покрытое патиной. В его черных волосах не было ни одной седой пряди, а от сильного, мускулистого и от загорелого тела веяло мощью молодого мужчины, но глаза… Глаза были такими, словно видели рождение этого мира. Совершенно равнодушные и пустые глаза, смотреть в которые не хотелось так же, как же в дуло заряженного револьвера. Глаза Дагервуда были мертвыми, и мне до безумия захотелось спрятаться от этого взгляда.

Но я лишь хрипло выдохнула, пытаясь вернуть себе голос.

– Мне нужна ваша помощь, господин Дагервуд. Вернее… Не совсем мне. Рик… Он… умирает. Пожалуйста. Помогите ему.

Он молчал, и я снова дернулась. С трудом сдержалась от желания еще сильнее натянуть на лоб трикотажную черную шапку, чтобы спрятаться от мужского взгляда. Но дальше было уже некуда, растрепанный край и так касался дужки очков. Так что пришлось отдернуть руку.

– С чего вы взяли, что мне это интересно?

Его голос прозвучал как рокот надвигающееся шторма. Низкий, с легким акцентом, определить который я не смогла. Сжала ладони в кулаки.

– Я подслушала ваш разговор два месяца назад, – уставилась в равнодушное лицо мужчины. – Вы сказали Рику, что если он передумает… То может прийти к вам. И вы поможете.

– Нет. – Дагервуд встал, и я неосознанно попятилась. – Я сказал, что, возможно, он захочет передумать, когда боль начнет пожирать его внутренности. Когда он начнет орать, умоляя, чтобы его убили. Когда попытается убить себя сам, чтобы прекратить эту муку. Тогда, возможно, он передумает.

Я прикрыла глаза, спрятанные за толстыми стеклами. Да. Тогда он сказал именно так. И все это уже произошло с Риком.

– Он передумал? – вопрос прозвучал мягко, почти ласкающе.

– Да. – Я заставила себя смотреть в его глаза, хотя это было нелегко. Хотелось отвернуться. А еще лучше – сбежать, как можно дальше. – Рик передумал. Он просит… чтобы вы помогли ему. Спасли.

Черно-серые глаза стали еще холоднее. Если может быть холоднее покрытая льдом могила.

– Пошла вон.

– Что? – Мне ведь послышалось?

Вот уж вряд ли…

Повторять Дагервуд и не собирался, он снова вернулся к столу и опустил глаза в бумаги. Я шагнула ближе, заламывая руки.

– Пожалуйста… Господин Дагервуд! Пожалуйста, спасите его! Хорошо… Я соврала! Рик не посылал меня к вам. Я пришла сама… Он просил убить его! Понимаете? Просил убить! – задышала ртом, опасаясь, что сейчас начну реветь, как ребенок, под ледяным взглядом этого человека. – Ему так больно! Прошу… Вы ведь можете! Я даже не понимаю, что с ним! Врачи… сказали, что это врожденная… врожденная дисфункция! Что она не лечится! Помогите! Ну, хотите, я встану перед вами на колени? Я готова сделать для вас все, что угодно, слышите?

– Рик отказался от моей помощи. Уходите. Проведите это время с ним, это все, что вы можете сделать.

Я снова сжала кулаки, ощущая настойчивую потребность почувствовать в ладонях шею Дагервуда. Хотя вряд ли мне удалось бы его задушить. Но я мечтала попытаться. Он не сказал, что не может помочь. Он сказал, что не будет этого делать.

– У вас есть лекарство. – Осознание ударило, словно кулаком в грудь. – У вас есть лекарство, ведь так? От этой болезни? Но вы не хотите его давать… Вы… Вы просто ублюдок. Самодовольный богатенький сукин сын, которому плевать на людей. И вам плевать, что Рик умирает в муках. Так? Так?!

Я уже орала, не понимая, что несу. Отчаяние, страх и боль последнего месяца выплеснулись на этого мужчину с ледяными глазами. Он смотрел по-прежнему равнодушно, словно и не слышал оскорблений.

– Уходите, Виктория.

Я задохнулась, всхлипнула и опустилась на колени. Подползла ближе. Плевать, как это выглядит. Плевать на все. Лишь бы он согласился помочь Рику.

– Прошу вас… – слова стали похожи на шепот умирающего старика, всю жизнь курившего крепкие сигареты. Или на хрип животного, получившего долю свинца в бок. – Прошу… Это дорогое лекарство, я поняла. – Торопливо облизала сухие губы. – Вы не хотите давать его бесплатно. Я заплачу. – Еще един ползок на коленях. Ближе к нему, к его ногам. – Не сразу, конечно… Но я отработаю. Постепенно. – Подобралась совсем близко, почти уткнувшись носом в его дорогие брюки. Закинула голову. На лице Дагервуда не было ни капли интереса, и я снова облизала губы, жалея, что не воспользовалась губной помадой. Хотя о чем это я? У меня нет губной помады.

– Я сделаю для вас все, что вы пожелаете. Все. Все-все. Вы понимаете?

Очень осторожно положила ладонь на его колено, стараясь не кривиться. Но мужчина посмотрел на мою руку.

– Кто он для вас? – резко бросил он.

– Рик… Он… – задохнулась, вновь сдерживая слезы. – Я его люблю.

– Вот как. – Дагервуд чуть наклонился, и в его мертвых глазах на миг мелькнула ярость. – Так любите, что готовы прямо сейчас раздвинуть передо мной ноги? Или продемонстрировать ваше мастерство в оральных ласках? – он зло усмехнулся, наблюдая, как вспыхивают на моих щеках алые пятна. Я чувствовала жар, опаляющий кожу. Но ответила почти спокойно. Взвешенно.

– Да.

– Какая странная любовь, – в его голосе снова мелькнула насмешка.

– Возможно. – Склонила голову, но не отвела взгляд. Я не собиралась объяснять. Если понадобится, сделаю все, лишь бы Рик выжил. Это все неважно… Лишь бы выжил.

Так же медленно положила на его колено вторую ладонь. Предательское тело дернулось, пытаясь избежать этого прикосновения, внутри поднялась тьма – густая, мерзкая, удушающая. К горлу подкатила тошнота, и пришлось сглотнуть, прогоняя ее. Но стало лишь хуже, и я задышала как собака – короткими и рваными вдохами, желая открыть рот и высунуть язык.

А еще больше мечтая отодвинуться, развернуться и сбежать из этого дома.

Но я заставила себя терпеть и руки не убрала.

Взгляд мужчины скользнул по пальцам и зацепился за кольцо.

– Откуда это у вас? – в его голосе прозвучала какая-то новая нота, но разобрать ее значение не удалось. Увы, природа не наделила меня музыкальным слухом.

– Это подарок Рика, – сглотнула вязкую слюну.

– Он что-нибудь сказал, когда надел кольцо? – Снова эта нота. И акцент усилился. Кто же Дагервуд по национальности? Кожа у него – смуглая и волосы темные, а глаза светлые. Интересное сочетание генов. Кем же были его предки?

– Да, какое-то слово, – мотнула головой, не понимая, зачем ему это знать. – Каолия. Вот. Или что-то похожее… но, послушайте…

Он протянул руку и снял мои очки. Я моргнула, почувствовав себя беззащитной без толстых стекол, и снова уставилась в его глаза. На таком расстоянии я видела бледно-голубые прожилки в серой радужке. И казалось, их становилось больше, отчего глаза Дагервуда меняли цвет. И эти черточки тоже менялись и двигались, закручивались в спирали и вихри, затягивая в какую-то гипнотическую воронку. Снова моргнула, не понимая, что только что увидела. И не в силах отвернуться от этого темного взгляда. Как странно… Глаза мужчины были светлыми, но взгляд ощутимо темным… Словно смотришь в окно, покрытое рисунком мороза. Оно снежное, но кто назовет его светлым? Никто. Ведь там, за стеклом – вечная ночь. Чудовища. Смерть. И хочется отвернуться. Но нет сил. И ты подходишь ближе. Прикладываешь ладонь, надеясь, что изморозь растает. И в оттаявшем окошке, размером с монету, ты увидишь… Что?

Внутренняя дверь открылась, но никто из нас не повернулся. В кабинете разлился чарующий аромат свежесваренного кофе, и в моем поле зрения появились ноги. Бесконечно длинные, идеальные женские ноги в туфлях на невообразимой шпильке.

– Ваш кофе, анер, – произнес чарующий голос, заставляя и меня поднять взгляд. Возле стола стояла девушка. И мне захотелось потрогать ее, чтобы убедиться, что она настоящая. Разве бывает такая красота в реальности? Все эти красавицы с обложек модных журналов и рекламных роликов, они ведь в жизни не такие, все это знают! Это лишь чудеса компьютерных технологий делают их такими совершенными. Но сейчас на роскошном ковре стоял просто эталон безупречности. Ноги. Золотистый упругий живот. Грудь, словно вылепленная рукой влюбленного мастера. Лицо в ореоле золотых волос. Глаза бесконечной синевы и губы, которые хочется облизывать до бесконечности. И все это я рассмотрела так подробно, потому что красавица была обнажена. На ней не было ничего, кроме туфель, золотой цепочки на поясе и мерцающей пудры, усыпавшей тело. У ямочки пупка покачивался солнечный камень, в цвет ее волос. И эта богиня, это великолепное совершенство держало кофейный поднос с чашечкой кофе. А на ее лице застыло выражение «вот ваш кофе, господин, и возьмите меня всеми известными способами прямо сейчас, умоляю вас об этом!»

После увиденной картины любая нормальная среднестатистическая женщина должна пойти и удавиться от комплекса неполноценности. То же самое должен сделать любой мужик. От зависти к владельцу этого дома, этого кабинета и этой роскошной женщины.

Нервно сглотнула и попыталась отползти. О Боже, и я еще могла предполагать, что смогу хоть на миг его заинтересовать? Вот в этой серой бесформенной куртке, мешковатых штанах и армейских ботинках? С растянутой шапкой на голове? Да я просто чокнулась.

Отползла еще дальше и встала, чуть покачнувшись. Побрела к двери, подволакивая ноги от охватившей меня слабости. Плохая идея. Все это было плохой идеей. Я зря пришла в этот дом. И точно не дойду обратно. Я умру где-то на улицах этого города, умру от тьмы, а Рик скончается на больничной койке от неизвестной болезни. Он будет один и, если придет в себя, подумает, что я его бросила. Хотя вряд ли он поймет это. За последние две недели он ни разу не был в сознании.

Я тронула ручку двери, когда раздался голос.

– Сколько прошло времени с начала… его болезни?

– Пятнадцать дней, – я прохрипела это и медленно обернулась. Осмотрелась удивленно. Золотой богини в комнате не было, словно она просто испарилась. Беззвучно исчезла. Или просто вышла? Но почему я не услышала стука ее каблуков? Ее шпильками можно было проткнуть гранит, она не могла уйти так тихо!

Однако в кабинете были лишь хозяин дома и я.

Дагервуд потягивал кофе и смотрел на меня. Тень надежды снова шевельнулась внутри. Мужчина сделал глоток, рассматривая мою одежду и фигуру.

– Что вы можете мне предложить, Виктория? – сухо произнес он. – За мою помощь?

– Я уже сказала… Все, что вы… захотите. Назовите сумму, я ее оплачу. Не сразу… Но я готова выплачивать хоть всю жизнь.

– Год, – равнодушно произнес он. – Год вы будете в полном моем распоряжении.

Я сжала ладони до боли, до полукруглых следов от ногтей на коже. Хотелось спросить, для чего ему целый год. Возможно, меня тоже нарядят в туфли и цепочку и заставят в таком виде прислуживать?

– Вряд ли вы годитесь для подобной деятельности, – усмехнулся Дагервуд, словно прочитал мои мысли. Он вдавил на столе кнопку звонка и вновь склонился над бумагами. – Вас проводят в вашу комнату.

– Мою комнату? – изумилась я.

Он поднял голову.

– Ваше время началось, Виктория. В тот момент, когда вы вошли в эту дверь. Можете отметить в календаре.

– Вряд ли я это забуду, – пробормотала, выходя вслед за открывшим дверь дворецким. Или как там называется этот мужик в ливрее? На пороге не выдержала и обернулась.

– А как же…?

– Он будет жить, – не глядя на меня, бросил мужчина.

– Но…

– Я знаю, где он. Идите. Остальное не ваша забота, – отрезал Дагервуд. Потом замер и поднял голову. Темные глаза словно обожгли льдом. – Только не думайте, что Рик скажет вам спасибо.

– Конечно, скажет.

– Он выбрал смерть. А вы оспорили его решение.

– Смерть это последний пункт! – с жаром выкрикнула я. – Нет ничего хуже!

– О, вы ошибаетесь, Виктория.

Он сделал знак рукой, показывая, что разговор окончен, а я пошла за седовласым.

«Рик будет благодарен», – пыталась убедить я себя, не замечая ни роскошных панно на стенах, ни антикварной мебели. В моей голове снова и снова звучал вопль Рика, когда он еще был в сознании.

– Лучше сдохнуть. Лучше сдохнуть, чем это! – Вот что сказал он перед тем, как боль погрузила его в нескончаемую агонию.

* * *
Комната оказалась красивой. Наверное, в этом доме просто не было некрасивых комнат. Не очень большая, но оснащенная всем необходимым. За внутренней дверью нашлась сверкающая стерильной белизной душевая. Привычно отвернулась от зеркала, не понимая до конца, что сейчас произошло. Кажется, я победила? Пришла в богатенький дом и заставила пугающего до колик мужчину помочь Рику? Я сделала это?

Откинула голову и рассмеялась. И почти сразу смех перешел в булькающие всхлипы.

– Ох, у меня истерика, – выдохнула я, дергаясь от рыданий. Потом сжала зубы и резко ударила себя по щеке. На коже наверняка остался красный след, зато полегчало.

Торопливо открыла кран и опустила ладони под холодную воду. Потом стянула шапку и сунула голову под струю. Ледяная вода колола шею и затылок, стекала на грудь, впитываясь в ткань куртки и свитера. Но я терпела, пока не почувствовала, что в голове прояснилось, а истерика прошла. Потом резко закрыла воду и откинула назад мокрые пряди.

– Так-то лучше.

Нечего устраивать всемирный потоп, потому что все хорошо! Я выиграла и помогла Рику! Остальное уже мелочи.

Пританцовывая, прошла в комнату и остановилась, не зная, что делать дальше. В окне мелькнул свет автомобильных фар, и я бросилась к стеклу. Ворота раскрылись, выпуская машину – что-то длинное, спортивное и, конечно, безумно дорогое. Кажется, такие называют спорткар. В автомобилях я не разбиралась, но этот всем своим видом заявлял о собственной исключительности. Миновав ворота, спорткар сорвался с места, словно гончая, похоже, водитель просто до упора вдавил в пол педаль газа.

Я отошла от окна, размышляя, кто был за рулем этого скоростного монстра. Неужели сам Дагервуд? Или кто-то другой? И что теперь? Как он будет спасать Рика? Что делать? И что заставят делать меня в течение предстоящего года? Мыть полы и унитазы? Прислуживать на кухне? Может, что-то более… гадкое и извращенное?

– Неважно, – прошептала я.

Вопросов было столько, что от них разболелась голова. Присела на самый краешек кровати, не снимая куртку и лишь сбросив свои ботинки. Положила под голову шапку. «Я просто немного полежу так», – подумала я. И вновь вспомнила день, когда встретила Рика.

Глава 2

Это был чертовски плохой день.

Серый и мутный, затянутый мелкой пеленой дождя. Осень. В этом городе она вечная и непрекращающаяся, порой разбавленная заморозками и изредка – робким летним теплом, слишком кратковременным, чтобы согреть замерзающих жителей.

Я стояла в трех кварталах от бара «У Тони», раздумывая, что делать дальше. Полчаса назад меня выгнали с работы. Тот самый Тони – грузный тип с маслянистыми глазенками, сообщил, что его заведение больше не нуждается в моих услугах. Потом нагнулся к уху и поведал, что он может передумать, если «малышка» встанет на колени и широко откроет «сладкий» ротик.

Прибежавшие на крики работники обнаружили посудомойку, сидящую верхом на владельце бара и запихивающую ему в рот свой бейдж с красивой надписью «Виктория». Меня оттащили, правда, не без труда, и я оказалась на улице, под дождем. Без зарплаты за отработанный месяц, сумочки и даже своего плаща.

Приступ ярости, охвативший меня в кабинете начальства, прошел, сменившись усталостью настолько сильной, что даже ноги не передвигались. И потому сейчас я просто стояла, глотая стекающие по лицу дождевые капли. А самое плохое, что обозленный донельзя Тони, брызгая слюной, орал, что скоро увидит «неблагодарную тварь» за решеткой. И я не сомневалась, что он не успокоится, пока не добьется «справедливости». Ведь то, как я его била, видели почти все работники бара, и простить такое унижение злобный Тони вряд ли сможет. А где-то в раздевалке осталась сумочка со скудными денежными средствами.

Просто до чертиков отвратительный день.

Я снова глотнула холодную влагу.

Вот правда, я просто не представляла, что делать дальше. Надо срочно искать новую работу, потому что нужно оплачивать жилье и еду. Но для начала неплохо бы вернуться в кафе и забрать свои вещи. Которые уже у Тони, конечно. И эта сволочь сделает все, чтобы максимально меня унизить. Или там уже ждет полиция?

Только мне нельзя попадать в руки стражей порядка. Нельзя. Ни за что. Иначе выяснится не только то, что я избила своего директора, но и многое другое. Например, тот факт, что я скрыла некоторые сведения о себе, устраиваясь работать к Тони.

Господи, ну за что мне все это?

Еще одна капля скользнула в открытые губы.

– Вот она.

Голос прозвучал из притормозившей машины, заставив хмыкнуть. Кажется, я только что думала, что мне нужна новая работа? Похоже, мироздание решило удовлетворить мой запрос! Тьфу-тьфу!

Я тряхнула головой, разбрызгивая капли, и торопливо пошла в сторону от машины.

– Эй, ты куда? А ну стой!

Взвизгнули покрышки, и внедорожник остановился совсем рядом. Я отпрыгнула, с ужасом понимая, что бежать некуда. Глухой переулок оканчивался тупиком, а путь назад преграждала машина. Как-то отстраненно подумала, что автомобиль дорогой. Как мило! Меня собираются изнасиловать и, возможно, убить не просто мерзавцы, а мерзавцы состоятельные! Да у меня есть повод для позитива!

– Садись, – мужчина внутри распахнул заднюю дверцу. Вспыхнувшая лампочка осветила лицо – скуластое, с легкой щетиной и внимательными темными глазами. Внутри сидел кто-то еще, скрытый тенью, но его рассмотреть не удалось.

– Вы ошиблись, – я осторожно попыталась обойти автомобиль по дуге, – я этим не занимаюсь. Найдите кого-нибудь другого…

– Садись в машину! Быстро! – мужчина с заднего сидения выскочил под дождь и схватил меня за руку. Я дернулась, пытаясь вырваться и с ужасом понимая, что меня тащат к автомобилю. Еще мгновение – и просто закинут внутрь, словно мешок с ненужным хламом. А труп никогда не найдут. Хотя кто его будет искать? Я открыла рот, запоздало вспомнив, что надо орать и звать на помощь, но тут же рука похитителя закрыла его, сдавливая щеки и губы. Из последних сил я забилась и заехала ногой по колену мужчины, но он даже не дернулся, пытаясь впихнуть упирающуюся жертву в нутро внедорожника.

– Равьех! – сквозь зубы сказал мужчина непонятное слово. И тут же водительская дверца хлопнула, а я с ужасом поняла, что подельник спешит на помощь…

Выстрел прозвучал, словно гром. Хотя осенью грозы и не бывает… Тот, кто держал меня, зашипел и отпрянул. А дальше… я даже не поняла, что произошло. Меня толкнули, и я отлетела, скользя по мокрым камням мостовой, пока не въехала головой в здание. Сквозь вату, проложившую разум от столкновения с гранитом, доносились какие-то крики, глухие удары и рычание, словно там, за спиной, были дикие звери. От удара перед глазами троилось, и все расплывалось, да еще эта пелена дождя… Я встала на четвереньки прямо в лужу и подняла голову. Но ничего не увидела, потому что обзор закрыло лицо незнакомого парня. Светлые волнистые пряди потемнели от воды и падали ему на лоб и щеки, голубые глаза блестели так ярко, что казались искуственными. Линзы. Наверняка. От неожиданности я шарахнулась в сторону, но парень придержал меня, не давая снова свалиться в лужу.

– Успокойся, успокойся, я не причиню вреда! – он торопливо отдернул руки и поднял ладонями кверху. – Я просто увидел, что эти уроды тащат тебя в машину, и дико разозлился!

– Где они? – я поднялась, шатаясь и тревожно озираясь. Машина стояла на прежнем месте, но похитителей видно не было.

– Я их слегка вырубил, – парень, казалось, смутился. – Но нам лучше убраться отсюда как можно скорее. Ты можешь идти?

Не уверена, но кивнула.

– А бежать? – его лицо озарила мальчишеская улыбка.

Подтвердила еще одним кивком. Он махнул рукой.

– Тогда побежали!

Остановились мы лишь за мостом, на другой стороне реки, и я согнулась, повиснув на перилах и пытаясь отдышаться. А потом, как результат этой гонки и небывалого выброса адреналина, начала хохотать. Просто сползла по решетке ограды, держась за живот и не в силах остановиться. Парень присел на корточки, всматриваясь в мое лицо с беспокойством.

– Эй, ты в порядке? Похоже на истерику, – весело спросил он.

– В полном, – выдохнула я сквозь смех и стерла с лица влагу. – Это просто невероятно! Я думала, так не бывает!

– Как?

– Чтобы все… в один день! – против воли вновь рассмеялась. – Меня выгнали с работы. А потом попытались запихнуть в машину и увезти непонятно с какими целями! И все… в один день!

Снова расхохоталась. Парень похлопал меня по плечу.

– Неудачный день.

– Да уж. – Я, наконец, успокоилась и уже внимательнее посмотрела в его лицо. Красивое лицо, кстати. И в общем парень выглядел, как звезда экрана или фотомодель. Или спортсмен, потому что, пробежав несколько километров, он, в отличие от меня, даже не запыхался. Опомнившись, благодарно кивнула. – Спасибо тебе, что помог. Ты настоящий герой. Меня зовут… Ви.

Он вновь улыбнулся

– Рик, – не отрывая взгляда от моего лица, произнес он. – Меня зовут Рик.

– Странное имя, – хмыкнула я.

– Ви – тоже, – фыркнул он.

И мы вновь рассмеялись.

Глава 3

Дагервуд поставил автомобиль на стоянку, щелкнул брелоком. Где-то завыла сирена «Скорой», просигналила машина за поворотом, но в целом все было тихо. Он толкнул дверь, вошел. Из-за стеклянной перегородки высунулось лицо охранника.

– Эй, куда, время посещений закончилось!

– Вы ошибаетесь, – Дагервуд повернул голову, глядя в глаза грузному мужчине. Тот моргнул и осел на свое место.

– Ну да, точно. Ошибочка вышла.

Дагервуд отвернулся и пошел к лифтам. Порой ему попадался кто-то из обслуживающего персонала, но все они скользили по бесшумно идущему мужчине пустым, невидящим взглядом, словно и не замечали.

Впрочем, так оно и было.

Для окружающих в коридоре, освещенном белыми лампами, посторонних не было.

Дагервуд толкнул дверь реанимационной палаты. Кардиомонитор рисовал ломанную кривую над кроватью больного, тихо пищали датчики жизненных показателей. Мужчина остановился. Его взгляд скользил по бледному лицу пациента, обескровленным губам, серой щетине на подбородке. Опустился на зеленую простынь, укрывающую мощную грудь парня, на запястья в специальных скобах.

Монитор пискнул, а ломаная линия взметнулась и вдруг выпрямилась, пошла ровной безнадежной строчкой, означающей конец.

– Ты зря пришел, Влад, – скучающе произнес голос за спиной Дагервуда.

– Это ты пришел зря, Стефан. – Он обернулся, смерил блондина за спиной неприязненным взглядом.

– Разве? – Блондин посмотрел на монитор. Линия на нем застыла. В этой комнате все застыло, замерло, обездвижило. Блондин кивнул. – Кажется, я как раз вовремя.

– Нет, – Дагервуд преградил блондину дорогу. Стефан приподнял светлую бровь.

– Я понимаю твои чувства… Отчасти. Но Рик сделал выбор. Я провожу его.

– Решение изменено.

– Кем? Рик сделал выбор, Влад! Смирись!

– Нет. – Дагервуд шагнул вперед, оттесняя блондина от постели больного. – Он будет изменен.

– Ты не смеешь! – голубые глаза Стефана налились потусторонним светом. – Не смеешь менять его решение. Это не в твоей власти! Отойди.

Дагервуд улыбнулся – медленно, язвительно.

– Не в моей, ты прав, Стефан. Но это во власти его супруги. Ты ведь помнишь Закон?

– О чем ты говоришь, Влад?

Еще один мужчина в длинном черном плаще, полностью скрывающем тело, вошел в палату, за ним следом сразу двое парней – темноглазый блондин и светлоглазый брюнет. Гости хмуро осмотрели палату.

– Становится тесно, как я посмотрю, – Дагервуд усмехнулся.

– Рик был одним из нас. – Мужчина в плаще приложил открытую ладонь ко лбу, глядя на распростертое тело. – Хоть и не хотел этого. Но Стефан в своем праве.

– Ошибаешься, Конрад. – Дагервуд отошел, встал так, чтобы видеть всех в палате. – Рик выбрал спутницу. И дал ей имя. На Изначальном языке. Вы все знаете, что это значит.

Мужчины переглянулись. Стефан еще больше помрачнел.

– И жена Рика требует вернуть его к земной жизни. – Дагервуд усмехнулся, неторопливо закатал рукава рубашки, обнажая печати на внутренней стороне рук. – Сила Изначального Закона подтвердит мои слова. Рик выбрал супругу, назвал ее и окольцевал, а значит, она имеет право решить его судьбу.

– Кто она? – фосфоресцирующие глаза Стефана стали откровенно пугающими. Правда, Дагервуд лишь пожал плечами.

– Это неважно. Она доверила мне спасение жизни Рика. Убирайся, тебе тут не место.

Стефан шагнул к постели, непроизвольно сжав кулаки. Мужчина в плаще положил ладонь ему на плечо, успокаивая.

– Очевидно, ты не дашь ему уйти, Влад? – задумчиво протянул он.

Дагервуд не ответил.

– Что ж, – мужчина снова приложил ладонь ко лбу. – Значит, нам больше нечего здесь делать.

Он развернулся и скрылся за дверью. Остальные ушли следом.

Дагервуд постоял, прислушиваясь. Потом положил ладонь на грудь Рика.

– Понимаю, что ты не простишь, но так надо, брат, – негромко произнес он на древнем, давно утраченном языке. Печати на его руках медленно наливались краснотой, словно вены – кровью. Втянув воздух, Дагервуд откинул голову и заговорил. – Именем Изначального Закона призываю Изменение для своего брата, Валарикха Юлиана Эйджена Дагервуда…

* * *
«Иди ко мне, Ви… Не бойся… Иди… прими меня…прими…» Тьма звала и манила, ее голос убаюкивал. Обещал.

Я проснулась и, резко перекатившись, упала на четвереньки, вскинула голову, безотчетно ища свой нож. В комнате никого не было. Мягко горели лампы.

Моргнула и выпрямилась. Я проснулась от того, что кто-то на меня смотрел. Я чувствовала этот взгляд, и все мои инстинкты завопили, пробуждая тело и разум. Но сейчас комната была совершенно пуста. Двери и окна закрыты.

И все же я не успокоилась, пока не обошла все помещение, заглянула под кровать и в пустой шкаф, осмотрела душевую и даже подняла крышку унитаза, чтобы обозреть стерильную чистоту под ней. Опустила крышку и села на нее сверху, задумавшись. Очередной кошмар, которых в моей жизни было достаточно. Я откинулась и прикрыла глаза. Сон ушел окончательно, испарился. До рассвета оставалось сорок семь минут.

Я усмехнулась. Еще одно подтверждение шизофрении. Разве нормальный человек может знать точное время, не глядя на часы? А я вот знала…

Потерла лицо ладонями, стирая остатки сна.

– Отлично, – прошептала сама себе. – Не пора ли познакомиться с моей новой жизнью?

Встала и вышла в комнату, натянула и зашнуровала ботинки. Но стоило двинуться к двери, как та распахнулась, и вошел тот самый седовласый мужчина.

– Госпожа Виктория, ваша одежда. – Он положил на кровать несколько свертков. – В дальнейшем вам привезут весь гардероб, конечно. Необходимо будет снять мерки. Пока вы могли бы надеть это.

– Мой гардероб? – как-то глупо повторила я.

– Да, – бесстрастно подтвердил мужчина. – И позвольте представиться, меня зовут мэтр Арье. Я прослежу, чтобы в этом доме вам было комфортно. Через час спуститесь, пожалуйста, на завтрак, я пришлю горничную, которая вас проводит. Соблаговолите принять душ и заколоть волосы. – Все это было произнесено с тем же лицом и безупречной вежливостью. Я открыла рот, закрыла и молча кивнула. Что ж, я продалась в рабство. И теперь остается лишь выполнять команды и подпрыгивать, когда мне это приказывают. Кинула настороженный взгляд на свертки.

– Мэтр Арье, простите… Вы не знаете, что… что мне будет нужно… делать?

– Для начала спуститься на завтрак, госпожа Виктория.

Я понятливо кивнула. Все ясно, слуга не уполномочен вводить меня в курс дела. Бросив еще один взгляд на кровать, прошла в душевую. Что ж, мне приказано помыться. Але ап, собачка. Прыжок. Голос.

Я разделась, аккуратно сложила одежду на мраморную полку и распустила волосы. Если бы не Рик, давно бы их отрезала. Но ему нравились мои пряди. Он говорил, что они похожи на горячий шоколад с корицей. В зеркало я привычно не смотрела. Закрыла дверцу и включила воду. Струя ударила в грудь, и я откинула голову, зажмурившись. Постояла так, позволяя телу расслабиться. Лишь несколько минут. Потом встряхнулась и потянулась за баночкой шампуня.

Из душа вышла в полотенце и решительно дернула упаковочную бумагу свертков. Честно, ожидала увидеть там что угодно. Корсет и чулки. Латексный комбинезон с шариком для рта. Юбку для канкана. Что угодно!

Но внутри лежало простое и строгое платье с воротником-стойкой. Серое, ниже колен. Чулки. Белье. И туфли. Все моего размера.

– Спасибо, Господи, – с чувством пробормотала я. Хотя после явления золотой богини и так уверилась, что на меня в этом доме никто даже не посмотрит. И это позволило дышать чуть свободнее. Уж лучше мыть полы или посуду, чем ублажать кого-то в постели. Меня передернуло. К тому же, этого я все равно не смогу, даже если будут заставлять. В голове четко возник образ Дагервуда, и я нахмурилась.

Быстро одевшись, свернула волосы в пучок на затылке. Без моей привычной защиты – мешковатой одежды и шапки – было некомфортно, я сама себе казалась голой. Слишком много открытой кожи. Запястья. Шея. Лицо. Я слишком уязвима.

Схватила со столика свои огромные очки в пол лица, нацепила на нос. Слабая замена, но хоть что-то.

В дверь постучала горничная, заставив обернуться.

– Я готова.

Прислуга проводила на первый этаж, в небольшую гостиную, оформленную в теплых кофейных и бежевых тонах. На столике уже дымилась чашечка ароматного напитка, рядом расположились тарелочки с выпечкой и масленка. Судя по одному прибору, завтракать мне предстояло в одиночестве. Это тоже радовало, хотя и несколько нервировала неизвестность.

– Скажите, а господин Дагервуд… он в доме? – обратилась я к прислужнице. Та подняла на меня бледно-голубые глаза и, не ответив, ушла. Я посмотрела ей вслед и пожала плечами.

Завтрак состоял из двух булочек, омлета и кофе, так что я с удовольствием накинулась на еду, ощутив, насколько проголодалась. А после с наслаждением потянулась к кружке, предвкушая восхитительную горечь напитка. Сделала глоток и чуть не поперхнулась, когда на стул напротив сел хозяин дома. Сглотнула, инстинктивно пытаясь отодвинуться. Но тут же взяла себя в руки и снова отпила кофе. Поставила на блюдце чашечку. Сцепила ладони. И уставилась в лицо мужчины.

– Что с Риком? Вы ему помогли? Вы были у него этой ночью? Ему лучше?

Он смотрел равнодушно, словно и не слышал моих вопросов. Но потом кивнул.

– Рику станет лучше. Чуть позже. И да, я был у него.

– Мне надо его увидеть, – я вскочила.

– Сядьте, Виктория. – Холодный голос словно окатил потоком ледяной воды. – И не смейте вставать, пока я вам это не позволю.

Хотела ответить что-то резкое, но замолчала. И медленно села обратно в кресло. Голос. Лапу. Все верно. Я забылась.

Мужчина молчал, глядя мне в лицо. Я смотрела в ответ. Просто смотрела, без слов. Он рассматривал медленно, беззастенчиво и тщательно. Как осматривают лошадь на торгах. Черт, я не удивилась бы, если бы он приказал открыть рот, чтобы посчитать мои зубы!

Мужской взгляд задержался на волосах, собранных в строгий пучок. Потом взгляд опустился ниже, на лицо без косметики. На шею в вырезе воротника-стойки. На грудь, не стесненную бельем, потому что мне принесли лишь трусики. На руки, лежащие на столе. Я выдохнула и отпустила край стола, который сжимала до белизны пальцев. Губы Дагервуда чуть изогнулись в насмешке. И я подумала, что это будет трудный год. Очень трудный.

Свое отношение к увиденному он никак не прокомментировал, не озвучил, что в платье я выгляжу лучше. Или хуже. Лишь потребовал:

– Снимите очки.

– Я плохо вижу, – упрямо сжала зубы.

Дагервуд откинулся на спинку кресла.

– Первый раз я прощу эту оплошность. Но думаю, вам стоит запомнить, Виктория. Не врите мне. Никогда.

Толстые стекла в моих окулярах треснули, оба сразу, заставив вскрикнуть и вскочить, сдирая их с носа. Я в изумлении уставилась на сеть трещин в очках. Стекла не осыпались, просто растрескались паутиной.

– Что… как… Что это? – не поняла я.

– Сядьте, – приказ прозвучал, словно удар плетью.

Снова до боли сжала кулаки и медленно опустилась обратно в кресло. Трудный год. Очень трудный год. Но плевать, я выдержу. Лишь бы…

– Рику лучше, – негромко сказал Дагервуд. – Но на восстановление уйдет какое-то время. Потом он будет… абсолютно здоров. И силен, как никогда.

Губы мужчины снова изобразили насмешку, хотя глаз это не коснулось, и они остались холодными.

– И предвосхищая ваш вопрос – нет, вы не можете его увидеть.

– Почему? – я постаралась задать этот вопрос по возможности спокойно, хотя хотелось ругаться.

– Рику сейчас противопоказаны любые волнения. Любые. Даже положительные. А встреча с вами, несомненно, заставит его… волноваться.

– Но…

– Это не вопрос для обсуждения. Я лишь ставлю вас в известность.

– Почему я должна вам верить на слово? – не сдержалась я. – Это вы утверждаете, что помогли, а на самом деле…

Пока я говорила, Дагервуд равнодушно взял пульт и нажал на кнопку. Плоский телевизор на стене загорелся, изображение несколько раз мигнуло, а потом установилась картинка. Больничная палата, знакомая до дрожи. Желтая кружка, которую я принесла. Цветы. И Рик. Но не орущий от агонии и связанный, как я запомнила, а спокойно спящий. Он именно спал, его губы были чуть приоткрыты, а грудь приподнималась под зеленой больничной простыней. И даже руку он положил под голову, как делал всегда. И никакой смирительной рубашки. Просто сон.

В больничной палате установили камеру.

Слезы облегчения заставили меня несколько раз моргнуть и отвернуться, еще не хватало показать их Дагервуду.

– Спасибо, – голос снова охрип. – Он пришел в себя?

– Пока нет. Но его показатели жизнедеятельности восстанавливаются.

Кивнула, а Дагервуд щелкнул кнопкой, и изображение погасло. Мужчина откинулся в кресле.

– Вернемся к вам, Виктория. Как мы уже говорили, вы переходите в мое распоряжение на ближайший год. Для вас я хозяин, если вы еще не поняли.

– Я поняла, – процедила сквозь зубы.

– Вы никогда не будете меня перебивать. Или перечить. Я этого не терплю. – Он не повысил голос, но стало не по себе. Дагервуд смотрел в упор, не мигая. – Некоторое время сфера ваших обязанностей будет включать мою корреспонденцию, ответы на письма, разбор архивов и все поручения, которые я вам дам.

– Секретарь? – я так удивилась, что вновь перебила его. И смутилась. – Извините. Но я ничего не знаю о такой работе! Не лучше ли… взять на эту должность кого-то… профессионального?

– Вы справитесь.

Его тон не оставлял выбора. Он не спрашивал, лишь утверждал. Зачем богатому и влиятельному господину Дагервуду брать меня на такую работу, решила не обдумывать. Все равно ответа на этот вопрос не было. По крайней мере, мне не придется расхаживать голой с чашечкой кофе.

– Если я захочу, вы сделаете и это, – безразлично произнес он. – Принесете кофе в том виде, который будет мне угоден.

Я вскинула голову.

– Вы что, мысли читаете?

– Я давно живу. И ваши мысли более чем прозрачны.

Опустила глаза и сцепила на коленях ладони. Стоит ли говорить о том, что со мной могут быть проблемы? Или сделать своему новому работодателю сюрприз? Я усмехнулась, представив, как вновь впаду в ярость и воткну канцелярский нож в серо-черный глаз господина Дагервуда. Прелестная картинка!

– Я слушаю вас, Виктория.

Кажется, я вновь думаю слишком громко. Или мое лицо приняло блаженно-мечтательное выражение от нарисованного больным разумом образа?

– У меня… есть проблемы. Некоторые, – сцепила ладони под столом, чтобы они не дрожали. И твердо посмотрела ему в глаза. – Я проходила лечение в психиатрической клинике. И в моей справке целый букет веселых названий.

Он поднял темную бровь, изображая внимание. Я сделала глубокий вдох.

– Никтофобия. Это сильнее всего. Боязнь темноты. И улиц. Это называется агирофобия. Еще спектрофобия. Я никогда не смотрю в зеркала. – Снова вздохнула. – И еще… другие. И у меня бывает… агрессия. Иногда.

Опустила глаза на свои ладони, не желая увидеть на лице сидящего напротив мужчины брезгливость или отвращение. Хотя это нормальная реакция на озвученное. А ведь я не рассказала и половины из своего списка! Было и еще кое-что, но остальное я просто не смогла произнести.

– Как вы вчера добирались до моего дома? – вопрос прозвучал спокойно, и я подняла голову, уставившись на него. Лицо Дагервуда по-прежнему ничего не выражало. Или он меня не слышал?

– Я задал вопрос, Виктория. Отвечайте.

– Я… Я пришла. Пешком.

Он еще минуту смотрел мне в глаза, а потом медленно кивнул.

– Вы приступаете к работе с завтрашнего дня. Сегодня мэтр Арье покажет вам дом и проинструктирует. Всего доброго, Виктория.

Он встал и пошел к выходу, а я с изумлением уставилась на его спину.

– Вы слышали, что я сказала? Я… могу быть опасна!

Он чуть помедлил у двери и бросил безразлично:

– Я прикажу убрать зеркало в вашей комнате. Не выходите по ночам на улицы.

– Но я могу причинить вам вред!

– Не думаю. До завтра, Виктория.

Створка закрылась с мягким хлопком, и в комнате остался лишь его запах – густой и пряный. Я втянула его неосознанно, глубоко, почти желая закрыть глаза. Этот мужчина чертовски хорошо пах. Надо узнать, какой парфюмер создал такой потрясающий аромат, и запомнить на будущее.

Встряхнувшись, я встала, решив, что пора привыкать к новому месту жительства. И для начала неплохо бы осмотреть дом.

Глава 4

Ночь обняла особняк мягко, закутала в покрывало, убаюкала. Дагервуд посмотрел в окно, не зажигая свет. Он любил ночь, как и все, кто понимал ее предназначение и силу. Постоял, раздумывая, и вновь вернулся к столу.

Откинул медицинскую справку. Виктория Воронова. Пациентка психиатрической клиники. Он отошел к окну. Да, его гостья сказала не все. В ее карте было много и других подробностей. А также занятных сведений о незнакомке с волосами цвета кофе и ярко-зелеными глазами. Конечно, он запросил все сведения о ней еще два месяца назад, когда узнал, что у Рика появилась пассия. Но узнал слишком поздно, Рику удалось скрывать девушку целый год. Это казалось невероятным, но было так. И выяснил Дагервуд случайно – просто почувствовал женский аромат во время разговора с Риком. Она была в соседней комнате, подслушивала, и он ощущал ее так явно, словно утыкался носом ей в шею. Или в другое место. Через полчаса, на заднем сидении своего автомобиля, Дагервуд отдал приказ узнать, кто она. И когда он приехал в особняк, на его мейле уже был предварительный отчет. И Влад просто снес лэптоп, когда прочитал его. Черт, да он просто озверел, когда увидел эти результаты! На этот раз Рик превзошел сам себя в своем желании досадить Лиге и лично ему, Дагервуду. Конечно, Дагервуд отдал Рику приказ расстаться с девчонкой и явиться в особняк. Конечно, Рик снова приказ проигнорировал.

Дагервуд сжал ладонь в кулак и расслабил, наблюдая за движением крови по лабиринту печати на внутренней стороне его руки. Улыбнулся. Что же. Он знает, как расставить все на свои места. И теперь у него есть рычаг давления на своевольного брата, и он им воспользуется. Виктория еще не знает, на что подписалась. Впрочем, она всего лишь пешка, так что ее судьба самому Владу не интересна.

Он прошел по своему кабинету, размышляя. И вспоминая. Он узнал ее по запаху. Мгновенно, словно внутри повернулся тумблер «она». Когда Виктория еще была за дверью, он уже чувствовал ее. И удивился, когда в дверь вошла девушка, прилагающая все усилия, чтобы ее не увидели. Никто. Уродливые штаны и куртка. Объемная шапка. Очки. За тканью, пряжками и стеклом не было ничего женского или даже человеческого. Просто какое-то неопределенное существо.

И это создание готово было вгрызться в него зубами, чтобы он помог Рику. Помог против его воли.

Существо кричало, просило и умоляло, существо ползло на коленях ради этой помощи. Наверное, он снял ее очки на пол лица из любопытства. Он давно не видел в людях такой готовности на все ради другого человека.

Наверное, он все это проделал из любопытства.

Или нет.

Дагервуд откинул голову, втягивая воздух. Эта гребаная девчонка была… волнующей. Не красивой, нет, а именно волнующей. Цепляющей что-то внутри мужского разума. Или тела? Ее внешность оказалась странной, завораживающей, изумительно-неправильной. Кожа – золотистой, словно темный мед, такого теплого оттенка, что хотелось прикоснуться к высоким скулам. Или к полным губам. Или засунуть палец ей в рот, чтобы она облизала его своим розовым влажным языком. Рот широкий, соблазнительный. Слегка удлиненные, яркие глаза. Длинные черные ресницы с золотистыми выгоревшими кончиками, не знавшие туши. Ни грамма косметики. Лицо, которое нельзя назвать шаблонно-красивым, но которое точно не забудешь, увидев хоть раз. Лицо, которое хочется рассматривать, пытаясь разгадать тайну этого притягательного несовершенства.

А еще девчонка вызывала желание. То ли своей беззащитностью, которой хотелось воспользоваться, то ли внутренней силой, что тянуло испытать на прочность. Испытать прямо сейчас, согласившись на ее глупое предложение…

Дагервуд втянул воздух. От возникшей в голове картинки кровь прилила к паху мгновенно. Словно у него месяц не было женщины, хотя Кайра вполне успешно справляется со своими обязанностями.

Но стало понятно, почему Рик так вцепился в нее, несмотря на диагнозы.

И сам Дагервуд смотрел в это лицо и думал о том, как будет девчонку иметь. И представлял, что начнет со своей любимой позы. Пожалуй, здесь, в кабинете, на столе. Прижав ее щекой к полированной поверхности из красного дерева. С ее спущенными штанами цвета хаки. Одной рукой он будет сжимать ее волосы, оттягивая и обнажая шею. Он будет ласкать языком ей горло и вдалбливаться снизу. И она будет стонать в голос. Стонать его имя. И просить еще. И это будет только начало…

Что за хрень? Он потряс головой, прогоняя образы, и нажал кнопку на панели.

– Да, господин Дагервуд?

– Макс, переведи изображение из комнаты гостьи на мой монитор.

– Сделано, господин Дагервуд.

Огромный темный экран на стене засветился, показывая картинку, и Дагервуд прищурился. Гостьи в комнате не было. Кровать пуста и покрывало не смято. Даже ее вещи отсутствуют.

– Макс, девушка покинула комнату?

– Нет, господин Дагервуд.

– Ты уверен?

– Датчик не сработал. Она в помещении. Но… – невидимый Макс запнулся, из динамика донеслось шуршание. – Хм… Одну минуту, господин Дагервуд. – Изображение переключилось на ванную комнату, отобразив пустую кабинку душевой, унитаз и раковину. И снова вернулось к комнате. – Прикажете проверить?

Дагервуд нахмурился, всматриваясь в панель.

– Увеличь изображение, Макс. Ту часть, что за кроватью. Левее. У стены. Еще.

Экран показал кусок свисающего покрывала, ножку кровати и… ботинок. Самый краешек ботинка с высокой шнуровкой.

– А вот и наша пропажа, – удовлетворенно произнес Дагервуд. – Поверни камеру. Что она там делает?

– Э… Кажется, она в слепой зоне, господин. – В голосе бесстрастного Макса скользнуло недовольство.

– Вот как. То есть наша гостья каким-то образом нашла единственную слепую зону в помещении и устроилась там для ночлега?

– Это наверняка случайность, господин Дагервуд, – уверенно произнес Макс. – Камеры не видно, их нельзя распознать. И утром мы устраним этот недостаток, уберем слепую зону. – Секундная заминка. – Моя вина. Не досмотрел.

– Утром, когда девушка уйдет на завтрак, переставь камеру, – оборвал его хозяин. – И создай новую слепую зону. В другом месте.

– Будет сделано, – в голосе Макса не возникло удивления или вопроса. Вопросов здесь не задавали, а подчинялись. Беспрекословно.

Дагервуд еще раз посмотрел на экран, и тот погас.

В случайности мужчина не верил, по опыту зная, что их в жизни практически не бывает.

Он еще раз просмотрел больничную выписку, хотя и запомнил ее наизусть после первого прочтения.

«Гаптофобия в острой рецидивной форме. Причины не выявлены. Медикаментозное лечение и психотерапия не дали положительной динамики, пациент социально неактивен. Попытки нарушить личное пространство вызывают дрожь, тошноту, ощущение холода, головокружение, обморок. Более длительные тактильные контакты характеризуются нарушением глубины и частоты дыхания, изменением сосудистого тонуса, резким учащением пульса, а после – резким ослаблением или отсутствием реакции на внешние раздражения, угасанием рефлексов до полного их исчезновения. Пациент впадает в предкоматозное состояние, на протяжении которого происходит усиление указанных симптомов.

При дальнейшем тактильном контакте возможен летальный исход».

Дагервуд снова посмотрел на экран, где уже не было видно даже края ботинка, словно девушка почувствовала его взгляд и ногу убрала.

Гаптофобия. Боязнь чужих прикосновений.

* * *
Осмотр дома особых результатов не дал по той простой причине, что и осмотра как такового не получилось. Мне удалось погулять по коридору, на котором располагалась моя комната, и заглянуть тайком в две соседние. Судя по обстановке и стерильной чистоте, это были гостевые, никаких признаков проживания в них не обнаружилось. Прогулочным шагом я спустилась на первый этаж и побродила по огромным, залитым солнечным светом помещениям, с внушающей благоговейный ужас антикварной мебелью, картинами и какой-то ненавязчивой, но кожей ощущаемой роскошью. Походила, разглядывая камин, статуэтки и панно, на котором было изображено что-то непонятное, задумчиво присела перед двумя напольными вазами с нарисованными драконами. Я имела весьма смутные представления о древностях, но мне казалось, что эти вазы просто дышат прошедшими веками. Потрогала пальцем лестницу, что была выложена черными и солнечно-желтыми камнями, закручивающимися в какой-то невероятный узор. Даже поковыряла ногтем, пытаясь подцепить один из камушков, потому что в голову закралось подозрение, что это настоящий янтарь. Но разве камнем, из которого делают подвески и серьги, украшают лестницы? Здесь его было столько, что можно навалить приличную кучу.

Выглянула в высоченное арочное окно, за которым виднелся круглый балкон с диванчиком.

Постояла у огромного аквариума, что занимал пол стены и на удивление гармонично вписывался в интерьер, не нарушая его целостности. Хотя чему удивляться? Здесь наверняка поработал какой-нибудь жутко дорогой дизайнер. Только вот обитатели аквариума мне совсем не понравились – сквозь стекло агрессивно поглядывали темно-серые сплющенные рыбы.

Я постучала пальцем по стеклу.

– Что-то вы не похожи на золотых рыбок, – протянула я и отпрыгнула, увидев ряд острых зубов. – Ужас какой! Кто додумался завести дома такой кошмар?

Рыбы, конечно, промолчали. А мне вдруг показалось, что за мной наблюдают. Черт, даже почудился чей-то смех. Торопливо осмотрелась, отходя от аквариума, но в комнате по-прежнему никого не было. Даже легкие занавеси на отмытых до прозрачности окнах не шевелились. Но ощущение чужого взгляда было таким настойчивым, что я нахмурилась и безотчетно сжала кулаки.

– Дом с привидениями, – буркнула себе под нос, снова осматриваясь.

Даже ночью я не могла уснуть, все казалось, что чей-то взгляд царапает кожу. Пришлось устроиться на полу, за кроватью, только там стало спокойно, и желанный сон наконец смежил веки. Правда, к утру я знатно продрогла на полу, а тело затекло от неудобной позы, но зато спала спокойно. Да и не привыкать мне спать на чем придется. Это только после встречи с Риком, я хоть как-то успокоилась и стала почти похожа на нормальную.

Пока Рик не подхватил эту ужасную болезнь.

Вздохнула и помрачнела. Что будет, когда он придет в себя? Мне придется как-то сообщить, что я теперь обязана отработать у Дагервуда, выполнить свои обязательства. А может, сбежать? Я хмыкнула в ответ на свою шальную мысль. Вряд ли это получится. К тому же, Дагервуд вполне способен отыграться на Рике, вдруг тому снова понадобится это загадочное лекарство?

И все же, что за болезнь такая свалила сильного и выносливого парня?

Я вновь подошла к окну.

Врачи так и не дали внятного объяснения. Говорили о каких-то врожденных дисфункциях, о сбое на генетическом уровне, и я мало что понимала в череде медицинских терминов. А от людей в белых халатах трясло так, что в голове мутилось от ужаса. Я даже смотреть на них боялась, опасаясь, что кто-нибудь закричит «хватайте», и меня скрутят, запрут в какой-нибудь палате и снова заставят принимать лекарства.

Поежилась.

Грустно вздохнула. На стекле остался туманный след от моего дыхания, и, улыбнувшись, я начертила пальцем рисунок. Глупая привычка – рисовать на стеклах, согревая их дыханием, от которой все никак не могу избавиться. Но об этом я тоже старалась никому не рассказывать, меня и без того считают странной.

Впрочем, друзей у меня и не было. У меня был только Рик.

Я постояла, бездумно глядя в окно, и решила, что надо бы исследовать и другие комнаты. Но не успела. Потому что, повернувшись, увидела высокого светловолосого парня, что рассматривал меня, стоя у аквариума. И даже подпрыгнула от неожиданности, заметив его. Шагов я не услышала. Как долго он стоял там, наблюдая за моим дурачеством у стекла?

Парень выглядел лет на двадцать пять и был похож на одного из тех музыкантов, что поют в переходах города или у реки летними днями. На нем были потрепанные джинсы и объемный свитер, в левом ухе поблескивало несколько камушков. И волосы у парня серебрились инеем, они были такие белые, что я усомнилась в их натуральности. Неровно отхваченные пряди касались растянутого ворота свитера. А сам незнакомец чуть покачивался с носка на пятку, засунув большие пальцы в карманы своих брюк.

– Э-м-м, здравствуйте, – неловко пробормотала я.

Парень перестал раскачиваться и сделал ко мне шаг, склонив голову, словно птица. Я осторожно двинулась влево, обходя незнакомца.

– Какое у тебя имя? – неожиданно бросил блондин, и я подпрыгнула. Формулировка вопроса показалась странной. Разве нормальные люди так говорят? Впрочем, у парня тоже был акцент, как и у Дагервуда, возможно, он не очень хорошо владеет языком.

– Виктория, – буркнула я, продолжая двигаться к выходу.

– Не это, – недовольно поморщился блондин. – Ты названная. Какое у тебя имя?

На этот раз я совсем не поняла вопроса. Точно иностранец! Хотя речь чистая… Но что незнакомец спрашивает и чем не устроил первый ответ, я не знала. Да и знать не хотела, предпочитая убраться подальше от гостя.

– Ответь! – приказал блондин, делая шаг в сторону и преграждая путь. Я отскочила. На миг показалось, что блондин схватит меня за руку. И тогда я его ударю, не сдержавшись. Вот будет подарок господину Дагервуду! Его секретарь начнет отработку долга с того, что изобьет его же гостя!

Блондин нахмурился, продолжая сверлить меня пугающими голубыми глазами. В луче света даже показалось на миг, что они у него светятся, как у кошки.

– Как тебя назвали?

– Кажется, девушка тебе уже ответила, Стефан. – Холодный голос Дагервуда разбил напряженную атмосферу, и я даже обрадовалась его появлению. Блондин мне не нравился. Он был странным. А странностей мне и своих хватало! – И я не помню, чтобы приглашал тебя в свой дом.

– Разве я мог не прийти? – Блондин усмехнулся и отвел от меня пугающий взгляд. – Вот только, сдается мне, ты не все нам рассказал, Влад. И, может, объяснишь, почему ты заблокировал ее без одобрения Лиги? Это точно сделал не Рик.

– Вы знаете Рика? – вскинулась я. Мужчины повернули головы, и мне стало не по себе от их взглядов. Черт побери, что здесь происходит?

– Я ее не блокировал, – негромко произнес Дагервуд. – Она принимала мелоний.

Одарила хозяина дома злым взглядом. Совсем необязательно говорить первому встречному, что я пила психотропные препараты!

– Я была бы очень благодарна, если бы вы не стали об этом распространяться, – сквозь зубы процедила я. Дагервуд поднял бровь, блондин криво усмехнулся.

– О, Влад, неужели Рик где-то нашел настоящую пиранью? У вашей семьи странные вкусы! – блондин бросил выразительный взгляд на аквариум.

– Вашей семьи? – не поняла я. – В смысле?

– Вау, – Стефан широко улыбнулся. – Серьезно? Она не знает?

– О чем не знаю? – Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Рядом с Дагервудом в безупречной белоснежной сорочке и черных брюках блондин в своем свитере казался каким-то неряшливым.

– Стефан, – голос хозяина был вкрадчивым, словно стекающее масло, но мне от него захотелось поежиться. Словно на позвоночник плеснули ледяной воды. – Мне кажется, ты злоупотребляешь моим гостеприимством. Напомнить, на чьей территории ты находишься? – Льда стало больше. – Здесь не нейтрал. Здесь МОЯ территория. Забыл?

Блондин слегка побледнел. И вновь мне показалось, что его глаза фосфоресцируют. С трудом удержалась, чтобы не ущипнуть себя, как делала порой, когда мне мерещилось нечто странное.

Стефан поднял ладони в примирительном жесте.

– Хорошо, я понял, Влад. Но все же… Названная имеет право знать… А я хочу узнать ее имя.

– Ты узнаешь его, когда придет время, – отрезал Дагервуд. – А теперь убирайся.

Блондин склонил голову и прошел мимо, зацепив меня острым взглядом. И уже на пороге обернулся.

– Сочувствую вам, Виктория. Не лучший выбор семейства.

– О чем вы? – растерялась я.

Блондин вдруг сглотнул, словно ему нечем стало дышать, положил ладонь на шею. Посмотрел на Дагервуда со злостью и, резко развернувшись, вышел.

Я удивленно повернулась к хозяину дома. Дагервуд молчал, рассматривая меня.

– Кто это был? О чем он говорил? Какая еще семья? – не сдержалась от вопросов.

Но Дагервуд на них не ответил.

– Как долго вы принимаете мелоний?

Я помрачнела. Говорить об этом совсем не хотелось.

– Мне кажется, вас это не касается, – пробормотала, отворачиваясь. Дагервуд досадливо поморщился.

– Виктория. Вижу, вы не поняли меня с первого раза. Я спрашиваю – вы отвечаете. Я приказываю – вы подчиняетесь. Молча. Без вопросов и возражений. Вам ясно?

Я сжала кулаки. Я говорю «ап» – вы прыгаете? Я что, цирковая собачка? Черт, кому я продалась в рабство? Психованному доминанту с манией величия? Да что он о себе возомнил?

Мысли пронесли в голове, и я даже открыла рот, уже готовясь их озвучить. Но перед глазами встал Рик, таким, каким я видела его перед уходом: бьющееся на кровати привязанное тело, белое восковое лицо, безумный взгляд… и вой. Совершенно дикий, нечеловеческий вой.

– Два года – точно, – буркнула хмуро. – Он помогает мне уснуть. И избавляет от…кошмаров.

О том, что кошмары бывают и наяву, я умолчала.

– Кто назначил препарат?

– Врач, – я пожала плечами. – В клинике.

Дагервуд смотрел в упор. И снова это чувство не взгляда, а прицела, словно в заснеженное окно, словно в ночь, что пугала меня до дрожи.

– Что случилось с вами? Откуда ваши фобии?

– Я не знаю.

– Снова врете?

Я вздернула подбородок и твердо уставилась ему в глаза. Нет, я не буду бежать, дрожа от ужаса. Хватит с меня. Хочет правду? Пусть получает!

– Я не вру, я не помню, – усмехнулась ему в лицо. – Мои воспоминания начинаются в клинике. Я помню лишь последние два года своей жизни.

– Вы не помните жизнь до клиники? Родителей?

– Нет, – пожала плечами, надеясь, что выгляжу не слишком жалко. – Мне сказали, что родители отказались от меня. А воспоминания… Вероятно, моя память решила, что там слишком много всякой дряни, и решила избавить меня от хлама. Так сказать, жизнь с чистого листа. – Рассмеялась, хотя вышло не очень весело. – А может, я все забыла от тех лекарств, которыми меня пичкали. Или еще от чего-то. В любом случае, я благодарна своей амнезии. Знаете, мне совсем не хочется все это вспоминать, говорят, это не очень веселая история. – Я посмотрела с вызовом. Лицо Дагервуда ничего не выражало, и понять, как он относится к моему рассказу, было невозможно.

Впрочем, как к нему можно относиться? Конечно, с неприязнью. Но плевать. Единственный, чье мнение важно, это Рик. А все остальные пусть катятся к черту!

– Так что не могу вам помочь, – развела я руками.

Дагервуд помолчал, а потом повернулся к двери.

– Думаю, вам пора познакомиться с вашими обязанностями, Виктория. Следуйте за мной.

Глава 5

Я ожидала, что мы пройдем в тот самый кабинет, где состоялась наша первая встреча, но нет. Дагервуд свернул под лестницу, толкнул дверь, так хорошо замаскированную под рисунок стены, что сама я ее даже не заметила. И задумалась, сколько в этом доме таких дверей?

Я чуть слышно хмыкнула, рассматривая спину идущего впереди мужчины и поневоле принюхиваясь. Все-таки парфюм у Дагервуда чудесный… Влад. Так его зовут. А я и не знала, так и именовала его Дагервудом.

И все же… О чем он говорил с этим странным блондином, Стефаном? Нахмурилась, вновь прокручивая в голове диалог. Я не поняла и половины. Было ощущение, что мужчины говорят на другом языке – слова известны, а смысл непонятен. И эти намеки насчет семьи… что он имел в виду?

Пока я размышляла, мы успели пройти длинным коридором и остановиться у очередной двери.

– У вас тут прямо лабиринт, – буркнула мрачно, оглянувшись назад.

– Вы привыкнете.

Откровенное напоминание, что придется провести в этом доме ближайший год, испортило мне настроение, но я заставила себя встряхнуться. Дагервуд толкнул дверь, и мы вошли. Просторная комната была заставлена книжными шкафами, у окна – стол. Навороченный ноутбук и современные торшеры разбавляли налет старины в этом то ли кабинете, то ли архиве. И еще это помещение имело винтовую лестницу красного дерева, ведущую на второй этаж.

– Присаживайтесь.

Дагервуд кивнул на одно из кресел и нажал кнопку на черной панели.

– Ли, принеси туфли госпожи Виктории. Она забыла их в своей комнате.

Я густо покраснела и от досады едва не выругалась вслух. А я так надеялась, что он не заметит! Да, вместо изящных лодочек я надела утром свои ботинки! Вот черт!

В комнату постучали, и худощавый мужчина молча поставил на пол туфли. Так же молча поклонился и ушел.

– Ух ты, – не сдержалась я от насмешки. – Он поклонился. Серьезно? А женщины присаживаются перед вами в реверансах?

– Если я захочу. – Дагервуд даже не улыбнулся. – И становятся передо мной на колени. Тоже если я захочу.

Я снова едва сдержала ругательство. Черт, вот попала!

– Надеюсь, со мной вы этого не захотите, – буркнула я и прикусила себе язык.

Дагервуд неожиданно рассмеялся. Белоснежные зубы сверкнули на загорелом лице, приковывая мой взгляд. А потом мужчина поднял туфли и шагнул ближе.

– Самое приятное, Виктория, это определенность. Я поставлю вас на колени, если захочу этого. И мы оба это знаем. – Я нахмурилась, а потом снова изумилась. Потому что сам Дагервуд опустился перед моим креслом, поддернув свои брюки с безупречными стрелками. И принялся невозмутимо расшнуровывать мои ботинки, словно это было самым обычным делом!

Я моргнула, не веря своим глазам.

– Что вы делаете? – я так опешила, что задала этот совершенно глупый вопрос! Но поступок мужчины почти поверг в шок. Дагервуд снимает мне ботинки?! Я что, брежу?!

Дагервуд посмотрел мне в лицо. Ботинки он успел расшнуровать и снять, и теперь мужские пальцы лежали на моих ногах, облаченных в тонкие чулки.

Теплые ладони. Даже горячие. И взгляд у него странный… в глазах насмешка и что-то еще… Завораживающее и пугающее. Даже захотелось склониться ближе, рассмотреть, что скрывается в его темноте…

Я отпрянула и снова сглотнула, ощущая, как ускоряется пульс и пересыхают губы. Облизала их, пытаясь сдержать приступ паники. Но мужчина уже убрал ладони, надел мне на стопы туфли и, легко поднявшись, отошел.

– Надеюсь, вы больше не будете забывать вашу обувь в комнате, Виктория.

– Да, конечно, – голос прозвучал хрипло. – Простите. Я не привыкла к… каблукам.

– Тогда самое время начать.

Влад вновь нажал на панель.

– Ли, кофе.

Он достал из ящика стола внушительную стопку бумаг.

– Вы умеете пользоваться ноутбуком?

– Да, – я слегка смутилась. – Рик меня учил.

– Учил? – голос Дагервуда ничего не выражал. – То есть всемирная сеть, компьютерные программы и прочее были вам незнакомы? Или вы лишь вспоминали их под наблюдением Рика?

– Я не знаю. Правда, – говорить об этом не хотелось, но я уже запомнила, кто в доме хозяин. И не хотела увидеть его разозленным. Кто знает, что взбредет ему тогда в голову? – Я не знаю… это трудно. Да, несмотря на амнезию, у меня остались все навыки. Я помню, как надо одеваться, чистить зубы и все такое… – запнулась, размышляя. – Я просто не помню ничего о себе. О своем прошлом.

Дагервуд кивнул и отвернулся, словно потерял интерес к теме. Указал на бумаги.

– Разберите это по датам и составьте архив – что, когда и откуда пришло. Приступайте.

Я неуверенно поднялась, со злостью посмотрела на свои ноги, обутые в стильные лодочки. И все еще ощущая на своих ступнях его прикосновение.

Закусила губу, прошла к столу, слегка растерянно глядя на серебристый ноутбук с яблочком на крышке. Бесшумно открылась дверь, и молчаливый Ли поставил на столик поднос с чашечкой кофе. Дагервуд уселся в кресло, закинул ногу на ногу.

– Э-э-э, вы тут сидеть останетесь? – вопрос прозвучал грубо.

Дагервуд отметил это насмешкой во взгляде.

– Я вам мешаю?

– Вы меня нервируете, – слова снова сорвались с губ прежде, чем я подумала, и я чуть не прикусила себе язык от досады.

Мужчина покачал головой.

– И к этому вам тоже придется привыкнуть.

Ответ разозлил, но чего я ожидала? Что он проникнется и уйдет? Размечталась.

Тряхнув головой, решительно села в кресло, подняла крышку ноутбука, провела ладонью по гладкой поверхности. Я всегда так делаю с любой техникой.

– Думаете, без поглаживаний он не заработает? – Дагервуд смотрел на меня, потягивая свой кофе. Я бросила на него рассерженный взгляд.

– Смеетесь надо мной? Я верю, что у всего есть кусочек души. Даже у предметов.

– Серьезно?

– Да! – я посмотрела с вызовом. – Понимаю, что это звучит… странно, но я так считаю!

И вновь прикусила язык. Не хватало еще ляпнуть, что порой я разговариваю с предметами. Хотя, что с меня возьмешь?

– Очень… необычная теория, – протянул Дагервуд.

– Так у меня же справка есть, – с насмешкой бросила я, – из соответствующего учреждения. Вы забыли? У меня все теории необычные!

Загорелся голубой экран, давая мне возможность уставиться в него, а не на мужчину в кресле. Я нахмурилась, поводила мышкой, рассматривая значки на рабочем столе.

– Вам нужен новый документ.

Голос прозвучал из-за спины, и я подпрыгнула. Дьявол, когда Дагервуд подошел ко мне? Да еще и склонился, рассматривая экран из-за моего плеча!

– Вы моей смерти хотите?! – не сдержала я недовольного вскрика.

– Пока вы пригодитесь мне живой. Вот документы. – Его ладонь легла на мою руку, что сжимала компьютерную мышь. Подвинул стрелку и сразу же ладонь убрал. Я же с трудом удержалась от желания заорать. К тому же он не отходил, так и нависал сзади, и я чувствовала дыхание на своем виске. Завиток волос выбился из пучка и теперь щекотал щеку.

Раздраженно заправила его за ухо, пытаясь держать себя в руках и не шарить по столу в поисках острого предмета, который можно воткнуть в человека за спиной.

«Все в порядке, все в порядке, – словно мантру твердила я про себя. – Он просто стоит. Он меня не трогает. Не прикасается!»

Но я слишком явственно ощущала присутствие мужчины. Его невозможно было не чувствовать, словно я стояла возле мощного энергетического генератора, рядом с которым воздух дрожит от напряжения, и, если присмотреться, можно заметить голубые искры, плавящие пространство. И от этого ощущения вдоль позвоночника ползли мурашки, а волосы становились дыбом.

Поэтому я даже не смогла скрыть облегченный вздох, когда Дагервуд неожиданно выпрямился и отошел.

– Работайте, Виктория.

Он развернулся и, к моему сожалению, пошел не к двери, а к лесенке, что соединяла кабинет с верхним этажом. Я предпочла бы, чтобы он ушел на другой конец дома. А лучше и вовсе – города. Или земли.

Но, конечно, такой радости я не дождусь.

И покачав головой, я снова уставилась в монитор.

Глава 6

Дагервуд постоял минуту, глядя в окно с верхнего этажа, остановил энергию своего тела и бесшумно спустился обратно в комнату, где находилась девушка. Он поручил ей совершенно ненужное занятие, вручил какие-то бумаги и письма, лишь бы занять чем-нибудь. Конечно, ему не нужен был секретарь, по крайней мере, в ее лице. Так что он просто сунул ей в руку папку и решил понаблюдать.

Она хмурилась, вертикальная морщинка пересекла гладкий лоб между бровями. Виктория закусывала губу и временами засовывала в рот кончик карандаша, закусывая его зубами в приступах задумчивости. Надо признать, Дагервуду нравилось, как она это делает. Он скользнул ближе к столу, размышляя, стоит ли понаблюдать за девушкой или на сегодня достаточно, как Виктория вскинула голову и уставилась прямо на него. Ее зеленые глаза потемнели, хотя взгляд остался слегка расфокусированным. Дагервуд замер. Она смотрела на него. Вернее, туда, где был он, ведь увидеть мужчину, скрытого флером, она точно не могла. Но, тем не менее, она смотрела. Очень плавно, как двигаются мурены в толще морской воды, Дагервуд скользнул влево. Виктория сглотнула и повернула голову в ту же сторону. Ее рука зашарила по столу, а пальцы сжали тяжелую бронзовую подставку под ручки.

Еще плавнее Дагервуд переместился вправо, не отрывая взгляда от напряженного лица девушки. Расширенные яркие глаза его гостьи казались застывшими, а голова дернулась вслед за движением мужчины, словно нить за иглой. И не успел Дагервуд обдумать это обстоятельство, как в него полетела подставка. Конечно, он уклонился.

Вернулся на второй этаж и спустился уже без флера.

– Виктория, вы решили, что этот секретер не вписывается в цветовую гамму интерьера? – лениво протянул он, осматривая пробоину на темно-красном дереве.

– Простите! – девушка неловко прятала за спиной ладонь с бронзовым орудием убийства секретеров. На ее щеках алел румянец, а в глазах разлился такой ужас, словно за это преступление ее как минимум четвертуют. – Я не хотела… я случайно! Я все оплачу!

Дагервуд окинул секретер красноречивым взглядом. Мебель была антикварной, и чтобы оплатить ее, Ви придется задержаться в его доме как минимум еще на год. Но озвучивать он этого не стал.

– Так чем он вам не угодил?

Виктория молчала. Упрямо сжимала зубы и отказывалась говорить.

– Я случайно, – выдавила она. – Простите. Я оплачу.

– Конечно, – лениво протянул Дагервуд, поворачиваясь к ней спиной. – Работайте, Виктория.

Он ушел, ощущая, как девушка вздохнула. Возвращаться не стал даже во флере.

Уже в коридоре достал на ходу телефон и нажал на кнопку.

– Да, господин Дагервуд.

– Макс, в комнате нашей гостьи найди блистеры с таблетками мелония. Замени на плацебо. И постарайся, чтобы девушка не обнаружила подмены.

– Конечно, господин Дагервуд. Можете не сомневаться.

Он кивнул, сбрасывая вызов. Сомневаться? Мужчина усмехнулся. В его доме нет тех, кто вызвал бы в нем это чувство. А те, кто есть, очень ценят расположение своего хозяина и скорее умрут, чем огорчат его. В прямом смысле.

* * *
Через несколько часов я успела занести в память ноутбука большую часть сведений из папки, и была вполне довольна собой. Да что там, я была почти счастлива, ощущая себя нормальной девушкой, что занимается обычной человеческой работой, иногда пьет кофе и грызет карандаш! На мне было красивое платье, я была сыта, а Рик совсем скоро поправится и вернется ко мне. Разве этого мало для счастья? На мой взгляд – более чем достаточно. И, возможно, я даже начала бы напевать что-нибудь бессмысленно-радостное, если бы не дырка в секретере, что портила не только интерьер, но и мое настроение.

Черт, ну почему это снова со мной случилось? Ведь все было замечательно! В конце концов, меня не заставили мыть жирные тарелки на кухне или (Боже упаси) оказывать интимные услуги, мне позволили стучать по клавишам красивого ноутбука, и это – Боги! назвали моей работой. По мне так это был самый настоящий курорт!

Я печатала, радовалась, немного размышляла о Дагервуде с его странностями, а потом почувствовала…

Не знаю, как объяснить. Я просто ощутила, что не одна в комнате. Что из пустого пространства кабинета на меня смотрит… нечто. Смотрит, оценивает, примеряется. Мое тело отреагировало быстрее, чем я успела его остановить. Пальцы просто сжали эту проклятую подставку (ну зачем ее там поставили!), и рука метнула орудие. Конечно, я не поразила чудовищного монстра, я просто разбила секретер – наверняка жутко дорогой. У этого господина Дагервуда просто нет дешевых вещей, так что на его месте я не пускала бы ходячую проблему в моем лице дальше порога.

Но, похоже, хозяин секретера и дома имел другое мнение.

По крайней мере, меня не выгнали с позором, а равнодушно велели и дальше сортировать бумаги. Этим я и занялась, иногда хмуро поглядывая на дыру и виновницу бедствия – подставку.

К счастью, я больше не ощущала потребности разбить что-нибудь. Мои фобии, похоже, удовлетворились секретером и умолкли, дав мне поработать. И все же дыра мешала. Она словно смотрела укоризненно, так что я не придумала ничего лучше, как накрыть ее большим желтым конвертом и притвориться, что так и было. После этого мне удалось занести в базу еще два десятка документов и почти успокоиться.

* * *
К вечеру привезли мой новый гардероб. С учетом того, что никто не снимал с меня мерки, не узнавал мои цветовые предпочтения и вкусы, я даже хотела возмутиться. Но потом открыла шкаф, в котором тесными рядами висели чехлы, подумала и… промолчала. В конце концов, какой смысл ругаться из-за одежды? В своей прошлой жизни я носила то, что носят городские бродяжки, и, стыдно сказать, у меня не было ни одного платья. Ни единого! Я разгуливала в широких штанах, ботинках, а сверху натягивала на себя какие-нибудь футболки, растянутые кофты, необъятную куртку и еще что-нибудь, позволяющее мне стать невидимкой в толпе. Моя боязнь прикосновений заставляла меня делать это. К счастью, я живу в городе, где круглый год идет дождь, и где нет нужды раздеваться даже летом. Для кого-то такой климат – истинное проклятие, для меня же это величайшее благо. В промозглом городском пейзаже я могу стать тенью, невидимкой, одной из сотен неприметных серых фигур, что бредут по его тротуарам вдоль рек и каналов, не поднимая глаз.

Меня это полностью устраивает.

Но платья?

Черт. Все-таки я была девушкой, хотя и ненормальной. И шкаф, забитый красивой одеждой, словно витрина дорогого магазина, вызывал у меня… эмоции. Нет, в самом деле, у кого бы не вызвал?

– Зачем мне столько одежды? – выдавила я, не решаясь заглянуть в чехлы.

Мэтр Арье, что с бесстрастным лицом профессионального лакея наблюдал за мной, наградил меня бледной улыбкой.

– Здесь стандартный набор, необходимый молодой девушке, – оповестил он. – Начиная от ночной пижамы, белья и носочно-чулочных изделий и заканчивая верхней одеждой. Так же в ящиках вы сможете найти купальник и предметы гигиены.

– Купальник? – кажется, я слегка побледнела.

– Да, – невозмутимости мэтра позавидовали бы и статуи. – В восточном крыле находится бассейн и банный комплекс.

Я сглотнула. Бассейн. Ну, конечно. Еще наверняка теннисный корт, вертолетная площадка и золотой запас какой-нибудь страны в одном из сейфов.

– А в подземном гроте господин Дагервуд прячет костюм Бэтмена? – не удержалась я.

Метр Арье слегка приподнял седые брови. Миллиметра на три.

– Господин не имеет отношения к персонажу комиксов, если вы это имеете в виду.

Ага. А мэтр Арье не имеет отношения к чувству юмора. Надо запомнить.

– Господин Дагервуд передавал еще какие-нибудь распоряжения насчет меня? – обернулась я, так и не решившись посмотреть на платья. – Что еще мне нужно сделать? Помочь на кухне? Помыть лестницу? Подстричь газон? Нет?

– Ваш рабочий день закончен, госпожа Виктория. Отдыхайте.

Я проводила взглядом ровную спину лакея. Отдыхать? Но я совершенно не устала! У того же Тони я за ночную смену перемывала сотню тарелок, не считая столовых приборов и прочего. Скряга Тони не желал тратиться на нормальную посудомоечную машину, ему легче было нанять какую-нибудь девчонку, вроде меня. А после того как она надраит тарелки – отодрать саму посудомойку. Два в одном, так сказать.

Меня передернуло, стоило вспомнить. К слову, толстяка я с того дня больше не видела. Рик через пару дней принес мои вещи – сумочку и плащ и лишь смеялся в ответ на мои восторженные вопли и требования объяснить, как он это провернул.

– Я просто попросил, желторотик.

Желторотик. Поначалу я даже обижалась на это прозвище, но долго и всерьез дуться на Рика было просто невозможно.

– Желторотик – это новорожденный воробей, – пояснил он, смеясь. – Беспомощный и трогательный до слез. Прямо как ты.

– Я не беспомощный воробей! – кажется, тогда я даже ногами топала. – Я избила этого придурка Тони! А если не перестанешь так меня называть, то и тебе врежу!

Рик хохотал, а я пыталась удержать улыбку. Черт, я действительно совсем не умела на него злиться. Он вошел в мою жизнь, влился, как делает вода – незаметно и заполняя собой все пространство. Не знаю, что было бы со мной, если бы не Рик.

Я вздохнула. Воспоминания растревожили, и я точно знала, что не смогу уснуть. Я безумно скучала и не знала, как избавиться от тоски, что грызла меня. Одно утешало – скоро все наладится. Дагервуд спасет Рика, даст лекарство, а значит, все будет хорошо.

Я слегка повеселела от этих мыслей.

Однако спать совершенно не хотелось, и чем заняться, я понятия не имела. Сумерки мягко опускались на город, но здесь, внутри ярко освещенного дома, вдали от пугающих улиц, я чувствовала себя в безопасности. Ну, почти.

Телевизора в моей комнате не было, книг тоже. Я походила из угла в угол, посидела на кровати, постояла. Образ, подкинутый лакеем, не давал покоя. Бассейн. Нет, ну это надо же! Я никогда не плавала в бассейне. Признаться, даже в ванной не лежала. В лучшем случае к моим услугам была душевая кабина, в худшем – разбитая раковина с желтыми потеками и капающим краном. Так что неудивительно, что от слова «бассейн» волоски на моем теле вставали дыбом от предвкушения.

В конце концов, мне привезли купальник! А зачем купальник, если не для плавания?

Черт, этот проклятый бассейн сведет меня с ума.

Вытащив из ящика слитный спортивный наряд для водных упражнений, я сунула ноги в мягкие балетки и выглянула за дверь. Я ведь могу просто посмотреть? Все равно мне нечем заняться, к тому же надо лучше узнать место, где я оказалась. Так почему бы не исследовать это самое восточное крыло?

Одна из молчаливых девушек в синем платье, обметающая венчиком статуэтки в коридоре, указала мне дорогу. Восточное крыло я нашла довольно просто, устав по пути восхищаться роскошью, красотой и безупречной гармонией этого дома. Так что когда я толкнула дверь, у меня уже слегка кружилась голова. Но войдя внутрь огромного помещения, я застыла, не сдержав очередного восторженного вздоха. Бассейн? Серьезно? Я представляла нечто, обложенное голубой плиткой и достаточно просторное, чтобы сделать несколько гребков. Но это?

Чаша, наполненная бирюзовой водой, имела форму пятилистника и была такой огромной, что здесь вполне могли бы тренироваться олимпийские чемпионы. В конце одного лепестка был искусственный водопад, под который невыразимо хотелось залезть. На облицованном черным мрамором полу стояли удобные шезлонги с мягкими подушками. Золотой свет струился из светильников, освещая все помещение ласковыми и бережными лучами. А над головой был купол. Стеклянный купол, на котором тысячи огоньков рисовали созвездия и целые вселенные.

Лежать на этой воде и смотреть на звезды? Боги. Кажется, я ненавижу богачей.

Наверное, я бы ушла, удовлетворившись осмотром, если бы в этом невероятном, огромном посещении имелась хоть одна живая душа. Но здесь было совершенно пусто. А черная тряпочка купальника просто жгла мне ладонь, умоляя ее намочить.

Я сбросила балетки у входа и на цыпочках прокралась к двери с матовым стеклом, где обнаружилась небольшая комната со стеллажами, заполненными пушистыми полотенцами и прочим добром. Прислушиваясь и ежеминутно готовясь натянуть платье обратно, я разделась и влезла в купальник. Кто бы ни распорядился насчет моего гардероба, с размером он угадал. Правда, я не могла оценить свой внешний вид, потому что от зеркала привычно отвернулась. Поправила полоски ткани, пересекающиеся на спине, закрутила пучком на макушке волосы и выглянула за дверь. По-прежнему тихо и безлюдно, лишь вода плещется, предлагая попробовать, насколько она ласкова.

Я и попробовала – не удержалась. Так же на носочках дошла до ступеней, которые плавно стекали в бассейн, и ступила на первую. Тепло… вода мягко обнимала меня, ступни, колени, бедра… это похоже на прикосновение любящего, прикосновение, которого я никогда не знала. Ведь я не терплю прикосновений. От них мое тело впадает в ужасные состояния, вплоть до комы. Но, черт, это не значит, что мне не хочется. Или что я об этом не мечтала.

Глава 7

Большинство людей не понимают, насколько счастливы. Истина проста и незамысловата, но ее редко осознают. Большинство людей – счастливы просто потому, что могут делать самые обычные вещи: ходить, смеяться, разговаривать. Или вот – обниматься. Целоваться. Дотрагиваться. Заниматься сексом.

Никто не думает о воздухе, пока он не закончится.

Если не брать в расчет некоторые мои странности, то я была обыкновенной девушкой двадцати трех лет от роду, которая втайне мечтала о самой малости – быть как все. В мире, где люди делают татуировки, красят волосы в розовый цвет, вкалывают себе кольца в нос и носят кричащую одежду, чтобы выделиться из толпы, я страстно желаю стать обычной. Я согласна на самую простую и примитивную жизнь, в которой у меня будет заурядная внешность, серый в полоску кот, маленькая квартирка на окраине и… семья. Муж, которого я стану ждать каждый день с работы, чтобы накормить ужином, и дети. Двое. Или нет – трое.

Муж будет возвращаться с работы, и каждый день я стану прижиматься к нему. Сразу, как только откроется дверь – прижиматься из всех сил, чтобы ощутить тепло родного тела. А он будет привычно гладить меня по волосам и улыбаться.

Это ли не счастье?

Порой счастье – это совсем просто, правда, осознаем мы это тогда, когда простое становится недоступным.

Размечтавшись, я не заметила, как оказалась на середине бассейна. Лежала на воде, раскинув руки и ноги, и смотрела на мерцающие звезды, которые были видны, несмотря на мягкий свет золотистых ламп. Справа светился ковш, кажется, так выглядит большая медведица. Чуть в стороне три яркие звезды, вспыхивающие попеременно, дальше – целая россыпь мелких звезд. Кто бы ни сделал этот купол, я восторгалась мастерством автора, потому что у меня создалась полная иллюзия звездного неба, как я могла бы увидеть его в телескоп. Созвездия смещались, они жили и двигались, глядя сверху на меня. И это было непередаваемо. И восхитительно хорошо, вплоть до тех пор пока я не услышала низкий, какой-то мурчащий голос.

– Какой приятный сюрприз! Надо же…

Я бестолково замахала руками и, конечно, ушла под воду, заодно вспомнив, что плавать я не умею. К счастью, изгиб лепестка оказался совсем рядом, и здесь было неглубоко. Я вынырнула, отплевываясь и пытаясь откинуть тяжелые пряди, уцепилась дрожащими пальцами за выступ и обернулась. Сдержала писк, потому что неожиданных и, надо признать, нежеланных визитеров оказалось двое. Один чуть ближе – смуглый блондин с очень темными, практически черными глазами. Второй – бледный брюнет со светлыми, хотя цвет я не разобрала. Я удивленно перевела взгляд с одного парня на другого. Оба с мощными плечами и развитой мускулатурой, они отличались как негатив и позитив.

У блондина на груди татуировка – какая-то вязь, оплетающая кожу под сердцем, у брюнета и вовсе странно: от ключицы и до колена на нем виднелась полоса из поперечных полосок. Никогда не видела таких татуировок, она выглядела как-то пугающе, в ней не было красоты, просто многочисленные линии. И разве тату не должно украшать своего носителя? Похоже, этот парень считал по-другому.

Хотя какое мне дело до их украшений, сейчас меня занимало другое. Черт, ну почему я не отбросила эту «удачную» мысль сходить поплавать?

– Ты новенькая у Влада? – блондин оказался обладателем того самого мурчащего голоса и шикарной улыбки. Ее лишь слегка портили чуть удлиненные клыки, но не настолько, чтобы не счесть блондина прекрасным представителем мужской половины человечества. Впрочем, как и его молчаливого друга. Брюнет держался позади и лишь смотрел, склонив голову набок. Сочетание его иссиня-черных волос с бледной кожей и очень светлыми глазами выглядело довольно экзотично.

Интересная парочка, колоритная. Наверняка оба парня пользуются бешеной популярностью у девушек, да вот только я продолжать знакомство не имела ни малейшего желания.

– Я уже ухожу, – пробормотала и попыталась отплыть, чтобы дотянуться до поручня.

– Не торопись, – мурчания в голосе блондина стало больше. – Ты одна из лейд?

Лейда? Кто это?

– Нет, – мотнула головой, с досадой убрала налипшие пряди. – Не знаю, о чем вы.

Вновь попыталась двинуться, но блондин переместился, закрывая мне путь. Причем сделал это так легко и плавно, что сразу стало понятно-пловец парень отменный. Я нахмурилась, пытаясь не паниковать. Страха пока не было, просто я чувствовала себя неуютно. Залезла в чужой бассейн без спроса, да меня еще и приняли за кого-то другого. Теперь придется объясняться… А этого мне не хотелось.

Пока я размышляла, блондин как-то незаметно оказался еще ближе, и я вновь попятилась.

– Что вам надо? – вопрос прозвучал резко.

Парни переглянулись, и брюнет тоже улыбнулся, блеснув идеальными зубами и удлиненными клыками.

– Всего лишь хотим познакомиться поближе, – ласково сказал блондин, окинув меня плотоядным взглядом. Хмыкнул. – Всегда удивлялся, откуда Влад берет таких отборных лейд? Как считаешь, Инис?

– К Владу они сами приходят, Фэлл, – голос брюнета Иниса был резче и ниже, мурчащих ноток в нем не было, скорее хрипотца. Вот уж точно – позитив и негатив. И имена у них странные. А может, это просто прозвища?

И тут мне некстати пришла в голову мысль посмотреть вниз. Сквозь прозрачную воду тела обоих парней были прекрасно видны. Два красивых, мощных, отлично развитых мужских тела. На которых не было ни клочка ткани. Совершать заплывы парни предпочитали нагишом.

Фэлл проследил направление моего взгляда и рассмеялся.

– Смотри, Ин, девочка уже заинтересовалась! Ты еще не то увидишь, крошка…

Я презрительно фыркнула, покраснела и отвела взгляд. Не то чтобы я так хотела пялиться на его… достоинство, скорее слегка опешила, поняв, что парни без плавок. И еще сообразив, что этот Фэлл уже… готов к более близкому продолжению знакомства. Проверять состояние второго – брюнета Иниса – мне что-то не хотелось.

Блондин снова рассмеялся, а я хмуро мотнула головой.

– Вы все неправильно поняли. Я не эта… как там… Вы ошиблись. Я гостья господина Дагервуда и уже… ухожу.

– Куда торопиться? Ночь только началась, – блондин скользнул ближе, а я вдруг ощутила себя добычей, которую планомерно загоняли в угол два хищника. Две барракуды, если учесть, что мы были в воде. Оба парня двигались – почти неуловимо для взгляда, не отводя от меня глаз, незаметно, но неизменно заставляя меня смещаться в сторону водопада. Дальше от края бассейна, где еще был шанс вылезти, ближе к искусственному гроту, что темнел под струями падающей воды.

– Я кричать буду, – протянула я, пытаясь удержать в поле зрения сразу два мужских тела.

Парни вновь переглянулись, брюнет улыбнулся, блондин насмешливо фыркнул.

– Не бойся, крошка, мы мальчики ласковые. И нежные. Тебе понравится. Всем нравится, правда, Инис?

Мы сместились еще на метр. Я двигалась спиной, стремясь увеличить расстояние между собой и парнями и проклиная себя за глупость. Ну зачем я вообще залезла в эту воду? Может, просто потребовать, чтобы меня выпустили? Закричать? Глупо как-то…

– Ну же, не убегай, – расстояние все меньше. – Или тебе нравится играть? Скажешь нам свое имя, красавица?

Я молча отодвигалась, лихорадочно пытаясь найти выход. Блондин Фэлл улыбался, однако я видела хищный блеск в его темных глазах, брюнет держался позади, но я не сомневалась, что и он примет участие в забаве.

– Ты ведь плохая девочка, незнакомка? Нарушила закон и попала к Владу? И что же ты натворила? – Фэлл поцокал языком с деланным сочувствием. – Съела кого-то? Забрала жизни? Или хуже? – Инис рассмеялся при этих словах приятеля. Блондин мне подмигнул, словно доброй знакомой, с которой он обсуждал что-то запретное, но очень увлекательное. – Ну же, не стесняйся, расскажи нам. Иногда трудно удержаться, да? Не бойся, мы любим плохих девочек. Очень любим.

Парни вновь переглянулись и рассмеялись.

Я слегка зависла, переводя недоуменный взгляд с одного парня на другого. Это они сейчас о чем?

Моргнула.

Черт. Да они же пьяны! Оба! Потому и ведут себя так нагло! Стало совсем не по себе, убегать от парней, которые жаждут развлечений и выглядят до обидного выносливыми и физически развитыми – задача неприятная. Даже если я успею добраться до поручня и вылезу на мрамор, то что дальше? Побегу мокрая и босая к двери? Они в два счета догонят. Почему-то в этом я ни капли не сомневалась.

Замечательно, как ни крути, а все преимущества на их стороне.

– Не бойся, – продолжал уговаривать блондин, не забывая сокращать расстояние между нами. – Ты просто красотка, девочка. Что бы ты ни натворила, мы будем очень бережны и даже поговорим с Владом, чтобы он не слишком тебя наказывал. Ведь нельзя сердиться на такую сладкую крошку, да? Уверен, ты убила кого-то по ошибке… случайно забыла Закон, наверное?

– Никого я не убивала! – выкрикнула, чувствуя, как колотится в горле сердце. И заметила быстрый и острый обмен взглядами. Боги! Да они просто играют со мной! И для пьяных у них слишком ясные глаза, слишком хищные взгляды и точные, выверенные движения. Их расслабленность и улыбки – мнимы, это маска, чтобы обмануть жертву, загнать ее в угол и лишить сопротивления. Парни точно знают, что делают, потому что водопад уже за спиной – обдает брызгами, а я даже не поняла, как оказалась здесь.

– А мы верим, – широко улыбнулся блондин. – Правда, Ин? Конечно, мы тебе верим, красавица. Разве такая соблазнительная девочка может нагло врать своим друзьям?

– Вы мне не друзья! – Черт! Ну зачем я поддаюсь на его провокации?

– Так сейчас станем, – Фэлл вдруг одним движением оказался рядом со мной и рывком прижал к обнаженному и… возбужденному телу. – Мы станем очень… очень… близкими друзьями, красавица… все трое…

Я ахнула, ощутив кожей прикосновение мужчины и его влажный язык в своем рту. Не могу сказать, что мне было противно, к тому же, уверена, блондин знал толк в поцелуях. Ощущение было странным и даже немного любопытным. Правда, через две секунды тошнота подкатила к горлу, температура окружающей среды резко возросла до адского пекла, а потом скатилась в состояние вечной мерзлоты. Меня встряхнуло, как от удара электрического тока, и я неотвратимо начала погружаться в столь ненавидимую мною тьму. Сквозь темноту услышала резкий оклик господина Дагервуда.

– Фэллан!

Лишь имя, но блондин тут же выпустил меня из рук и мгновенно оказался на другом конце «лепестка». Так же, как и брюнет. Как они проделали это так быстро, я не поняла, потому что пыталась найти себя в той тьме, что пожирала меня. Она была сильнее, она отхватывала от меня куски, грозя не оставить и ошметков.

– Не понял, она что, человек? – словно сквозь вату услышала я голос блондина. Похоже, его это сильно удивило…

– Виктория! Смотрите на меня! – властный голос. Черт, какой у него властный голос. Наверное, такой голос мог бы принадлежать какому-нибудь средневековому диктатору, потому что даже моя тьма отступила, подчиняясь ему. А я обнаружила себя вцепившейся белыми пальцами в металлический поручень, правда, понятия не имею, как оказалась около него. И рядом, в воде, был Дагервуд. Он смотрел, но не прикасался, сохраняя между нами дистанцию в полметра. Достаточно, чтобы я могла дышать.

– Спокойнее. Вдох. Выдох.

Я подчинилась, не сводя настороженных глаз с его лица и как-то заторможенно отмечая, что в бассейне он находится в одежде. В черных брюках со стрелками, туфлях и белоснежной сорочке с платиновыми запонками. Отличный наряд для водных процедур.

При этом самого Дагервуда это совсем не смущало, он по-прежнему выглядел высокомерным тираном. Хотя я вообще не могу представить себе того, что его способно смутить.

– Все хорошо, – с трудом выдохнула я. – Мне… лучше.

Дрожащей левой рукой провела по покрытому испариной лбу, правой все еще цепляясь за поручень. Причина моего состояния, то есть Фэлл, стоял наверху, возле мягкого шезлонга, и хмуро переглядывался со своим черноволосым другом. К счастью, на бедрах обоих парней уже были намотаны полотенца.

– Вы сможете выйти из бассейна, Виктория? – голос Дагервуда звучал спокойно и вежливо, словно мы непринужденно общались за завтраком. – Вам надо покинуть воду, но я боюсь, что не смогу помочь вам в этом.

Конечно, не сможешь. Еще одно прикосновение за сегодняшний день я могу и не пережить.

– Да, – процедила я, хотя вовсе не чувствовала такой уверенности. Но что мне оставалось делать? Не болтаться же в этом бассейне до скончания времен?

Обеими руками вцепилась в поручень, выдохнула. Подтянулась, ощущая противную слабость и дрожь во всем теле. Не слишком грациозно закинула себя на бортик, полежала, хватая ртом воздух, как тюлень. Мельком подумала, что представляю сейчас весьма печальное зрелище, далекое от образа изящной девушки. Хотя мне было совершенно наплевать, какое впечатление я произвожу на собравшихся.

Перевернулась на спину и уставилась в звездный купол, контролируя каждый свой вдох. Вот так стало совсем хорошо.

Когда я все-таки повернула голову, все трое по-прежнему были здесь, смотрели на меня, и все так же мне не нравились.

– Все отлично, – пробормотала, пытаясь подняться и сама себе напоминая пингвина. Фэлл дернулся, словно хотел мне помочь, но один взгляд Дагервуда его остановил. – Я пойду. Да.

Поплелась к выходу, вздрагивая от неприятных ощущений и холодной воды, стекающей с волос по позвоночнику, и ощущая мужские взгляды.

Сегодня же запишу в свой ежедневник-больше никаких бассейнов. «Водные процедуры несовместимы с двумя обнаженными парнями»

Черт. У меня нет ежедневника.

– Виктория, – пушистое огромное небесно-голубое покрывало легло мне на плечи. Я против воли вздрогнула и обернулась. Дагервуд стоял рядом, на расстоянии вытянутой руки. – Если вам уже лучше, то пройдите в мой кабинет.

Я насупилась. Значит, тихо скрыться в своей комнате не получится, Дагервуд явно настроен на разговор. Он любезно открыл передо мной дверь, пропуская вперед.

– Можно мне хотя бы переодеться? – мрачно поинтересовалась я.

– Вы можете снять купальник, – обрадовал он. – И остаться в этом… полотенце.

Я помрачнела еще сильнее. Сидеть в его кабинете голой, завернутой в одно полотенце, пусть и большое, мне не хотелось. Правда, тонкую и, откровенно говоря, небольшую черную тряпочку купальника, что прикрывала меня сейчас, тоже трудно назвать одеждой. И все же, я решила остаться в ней. Хотела напомнить, что он тоже мокрый, но вот самому Дагервуду это, похоже, не мешало. Я отвела взгляд от белого хлопка, что облепил его грудь. Хороший рельеф. Очень… хороший. Дагервуд насмешливо приподнял бровь, и я отвернулась. Не объяснять же, что смотрю на него просто из любопытства? Ну и еще от того, что трудно не смотреть, когда прямо перед тобой возвышается два метра какой-то агрессивной мужской привлекательности. И мой интерес был чисто гипотетическим, реального общения с представителями мужского пола на сегодня с головой хватило. Правда, Дагервуду на мое мнение было глубоко наплевать, так что я лишь вздохнула и поплелась следом за ним в кабинет.

В просторном помещении, пахнувшем кофе, немного табаком и неуловимо тем самым ароматом, что был присущ хозяину этого дома и заставлял жадно принюхиваться, желая вдохнуть его глубже, я уселась в кресло, борясь с желанием поджать босые ноги.

– Не стесняйтесь, – сказал Дагервуд, словно подслушав мои мысли. – Располагайтесь, как вам удобно, Виктория.

Он нажал кнопку на матовой поверхности стола.

– Ли, принеси теплый плед и горячий чай с травами для госпожи Виктории. Ей нужно согреться.

Из чувства противоречия хотелось гордо съязвить, что мне ничего не нужно, но вовремя включившийся разум остановил этот глупый порыв. Я действительно мерзла, полотенце напиталось водой от влажного купальника и волос.

– Я предложил вам освободиться от мокрой ткани, – бросил Дагервуд, усаживаясь в свое кресло.

– Это вы снова поняли мои мысли по лицу? – огрызнулась я.

– Это то, о чем подумало бы девяносто девять процентов людей, Виктория.

– То есть, я настолько предсказуема, понятно.

Он слегка улыбнулся. Дверь бесшумно приоткрылась, пропуская услужливого Ли. Я благодарно ему улыбнулась, отдала мокрое полотенце и завернулась в пушистую и восхитительно теплую шерсть. Сейчас я, верно, напоминала объемный сверток чего-то непонятного, из которого торчала все еще влажная макушка, но мне было плевать. Главное, что я наконец начала отогреваться. А когда глотнула горячий чай, с ароматом мяты и малины, то жизнь и вовсе показалась прекрасной.

– Я не буду оправдываться за то, что залезла в ваш бассейн, – вовремя вспомнила я, что лучшая защита – нападение. – Меня не предупредили, что это запрещено! Но, конечно, я больше не стану этого делать…

– Если захотите поплавать в одиночестве, сообщите на пост охраны, – оборвал меня Дагервуд. – Они позаботятся, чтобы в бассейне вы были одни.

Я осеклась, проглотив окончательную часть своей речи.

– Не переживайте, в этом доме к вам больше никто не прикоснется. – По губам Дагервуда вновь скользнула тень улыбки. Только почему-то улыбнуться в ответ мне не захотелось. Интуиция не подвела, потому что он добавил: – По крайней мере, пока ваши приступы не прекратятся.

Я уставилась на него возмущенно. Это мне как воспринимать? Как повод для радости или огорчения? Пока не прекратятся?

– Мои приступы неизлечимы, – хмуро бросила я. – И если вы надеетесь со временем использовать меня как-то по-другому, то ваши ожидания напрасны…

– Расскажите мне об отношениях с Риком, – он вновь перебил меня требовательно и бесцеремонно.

– Расскажите мне, кто такие лейды? – отбила я, в упор глядя в смуглое мужское лицо. Темная бровь слегка приподнялась, что, очевидно, означало удивление. Или даже изумление моей наглостью. – Этот блондин с повадками барракуды назвал меня так.

Дагервуд уставился на меня, а потом откинул голову и рассмеялся.

– Фэллу не понравится ваше сравнение, – со смешком сказал он. – Он предпочитает наземных хищников.

Я передернула плечами.

– Да мне все равно, что он предпочитает. Надеюсь, никогда с ним больше не увижусь. Как и с его другом. Не знаю, что они принимают, но ведут себя довольно странно. Мало того, что набросились на меня в бассейне, так еще и наговорили ерунды, – я глотнула остывающий чай. – Фэлл сказал, что я кого-то убила и поэтому попала к вам. Что он имел в виду?

– Наверное, вам стоит спросить у него? – вкрадчиво предложил Дагервуд, не спуская с меня глаз. – Могу позвать, если хотите. Он недалеко.

– Пожалуй, обойдусь, – пробормотала я. Встречаться с этой парочкой снова мне совсем не хотелось. – Хорошо, я поняла, пояснять это непонятое слово вы не хотите.

– Я этого не говорил. – Дагервуд сделал глоток своего кофе. – И расскажу вам, что означает это слово. Если вы ответите на мой вопрос.

Я отставила чашку и засунула ладони под плед. Внутри пушистого бежевого кокона было тепло и уютно. И еще толстая ткань давала ощущение безопасности. Мнимой, конечно, но хоть что-то.

– Я не знаю, что вам рассказать.

– Я правильно понимаю, что между вами и Риком не было секса, – светским тоном поинтересовался Дагервуд, словно спрашивал, что я предпочитаю на завтрак.

Я скрипнула зубами и испытала настойчивое желание запустить своей чашкой с остатками чая в его высокомерно-внимательное лицо.

– Это вас не касается! – вспылила я. Он молча смотрел на меня, не отводя взгляд, не мигая и не повторяя свой вопрос. Просто ждал, когда моя агрессивность сменится пониманием, что деваться мне некуда, и я все равно расскажу то, что он хочет знать.

Губы Дагервуда еле заметно изогнулись. Да. С моим лицом надо что-то делать. Мне совсем не нравится, что этот диктатор читает меня, как открытую книгу.

– Вы правильно поняли, что с моими диагнозами это невозможно, – процедила я.

Дагервуд откинулся на спинку кресла.

– Интересно…

– Рада, что вас занимает этот вопрос, – кажется, в комнате уже слышно, как звенит внутри меня злость.

– Меня не волнует ваша личная жизнь, Виктория, – усмехнулся мужчина. – Мне непонятно, что в вас такого, что Рик надел вам кольцо, несмотря на полное отсутствие… близости. Все же для мужчины она важна, как понимаете. Я не могу представить Рика, удовлетворившегося платоническими отношениями. Насколько я знаю, он всегда был весьма… активным.

Я стиснула ладони в своем коконе. Дагервуд ударил не в бровь, а в глаз, надо признать. Сколько раз я думала об этом? Что не могу дать Рику то, что он хочет? И никогда не смогу. Сколько раз уходила от него, орала, чтобы он нашел себе нормальную девушку?

– Вы были вместе почти год, – все тем же равнодушным тоном продолжил мужчина. – И за это время не смогли привыкнуть к Рику настолько, чтобы приступы прекратились? Разве он не пытался вас… вылечить?

Очень хотелось кинуть в Дагервуда чем-нибудь тяжелым. Очень тяжелым. Вот прямо руки чесались.

– Пытался, – выдавила я. – Он верил, что если действовать постепенно, то мои приступы ослабнут.

– Ничего не вышло. – Дагервуд не спрашивал, ответ он уже знал. И почему мне показалось, что в его глазах мелькнуло удовлетворение?

Я сжала пальцами овальный камень на перстне, что носила. Само украшение было довольно незатейливым – из тусклого серебра, с простым плоским камнем черного цвета. Возможно, это был оникс или просто кусок гранита, я в этом плохо разбиралась. И считала кольцо скорее знаком внимания, чем реальной ценностью.

– Что вы к нему испытываете? – продолжил Дагервуд.

– За Рика я готова отдать жизнь, – твердо сказала я. – Если понадобится. Я его люблю.

– Не думаю, – безразлично ответил мужчина. – Скорее, вы ему благодарны.

– Вы ничего не знаете о моих чувствах! – со злостью возразила я. Если честно, было похоже, что Дагервуд ничего не знает о чувствах вообще.

И вновь мне показалось, что в серых глазах мужчины появились голубые линии, закручивающиеся в вихри и меняющие цвет. Он смотрел так пристально, что мне стало неудобно. А еще как-то слишком жарко, так, что кровь прилила к щекам. Он просто смотрел, а у меня перехватило дыхание, и я вдруг с поразительной четкостью осознала, что сижу в кресле практически голая. И все еще мокрая. И внезапно подумала, какой был бы поцелуй этого человека? Такой же, как прикосновение блондина – грубое и бесцеремонное? Или нет?

Абсурдность моих размышлений заставила недоуменно тряхнуть головой. Верно, происшествие в бассейне сильно повлияло на умственные способности, раз я докатилась до подобного! Хотя в любом случае, это лишь размышления, испытать поцелуй Дагервуда мне точно не доведется.

– Вы обещали рассказать, кто такая лейда.

Губы Дагервуда слегка изогнулись.

– Это женщина, отдающая долг своим телом, – любезно пояснил он. – Добровольно.

Я открыла рот, осмысливая услышанное. Черт. Лучше бы не спрашивала. И все же…

– Какой долг? Денежный?

– Долги бывают разные, – улыбка стала чуть более заметной, вот только в серых глазах мужчины она не отражалась.

– Почему я раньше не слышала этого слова? – нахмурилась я.

– Оно употребляется в определенных кругах, о которых вы вряд ли слышали.

Добровольная шлюха для богатеньких? Так что ли? Так вот за кого принял меня Фэлл, и, судя по его словам, такие лейды появлялись в этом доме довольно регулярно. И хозяин явно не возражал против того, что его гости с ними развлекаются. Или для этого девушки и находились здесь?

– Та девушка, с золотой цепочкой вместо одежды… – слабым голосом произнесла я. – Она тоже… лейда?

– Да.

В мужских глазах блеснула насмешка. Что ж, Дагервуда, очевидно, забавляла моя реакция на услышанное. Я же поняла, что не хочу знать подробности и уже жалею, что проявила столь неуместное любопытство.

– Это все, что вы хотели узнать? – довольно холодно спросила я. – И, кстати, когда я смогу увидеть Рика? Ему уже лучше?

Дагервуд не отвечал, разглядывая меня.

– Вы увидитесь, когда он окончательно… поправится. Да, вы можете идти, Виктория.

Я поднялась, не выпуская из рук плед и до сих пор ощущая темный и тяжелый взгляд этого мужчины. На миг возникла совершенно дикая мысль, что, как только я повернусь к нему спиной, он окажется рядом, сорвет с меня эту шерстяную защиту и впечатает в стену, накрывая своим телом. А потом схватит за волосы, заставляя откинуть голову, и завладеет губами…

Тело прошило разрядом тока, отчего мне стало совсем не по себе. Да что со мной такое? Может, гормоны окончательно взбесились на почве потрясений?

Я осторожно взглянула на хозяина этого дома. Дагервуд по-прежнему сидел в своем кресле цвета черного кофе и смотрел на меня. Не двигался. Его руки расслабленно лежали на полированной столешнице. А меня не покидал совершенно иррациональный страх. Я боялась поворачиваться к нему спиной.

Скрипнула зубами и заставила себя сделать это. Страх усилился, все волоски на моем теле встали дыбом. Несколько шагов до двери показались вечностью. И лишь в коридоре я вздохнула свободнее, а потом подобрала тянущийся за мной шерстяной шлейф и побежала, стремясь как можно скорее спрятаться в собственной комнате. Когда это случилось, я торопливо захлопнула створку, а потом, подумав, подперла дверь стулом. Я сама не поняла, чего испугалась, но решила, что так будет надежнее.

Волосы за время нашей беседы успели подсохнуть и начали завиваться крупными локонами, как было всегда, стоило их намочить. От душа я воздержалась, решив, что воды на сегодня достаточно. Быстро сбросила плед, выхватила из ящика сухое белье. Потянулась к лямкам купальника. Постояла, задумавшись. И отошла в угол, за кресло.

Почему я решила, что переодеться лучше там – не знаю. Но я давно уже не спорю с собственной шизофренией.

Все равно она всегда побеждает.

Уже засыпая, я вспомнила кое-что и мимолетно удивилась. Тот момент, когда Дагервуд сел в кресло в своем кабинете. Я смотрела на мужчину, и некоторая странность царапнула мое сознание, но я отбросила ее, сбитая с толка вопросами хозяина дома.

А вот сейчас, в тишине и покое комнаты, эта странность вновь всплыла.

Когда Дагервуд подходил и садился в кресло, его одежда и волосы были сухими. Я готова была поклясться в этом. Белый хлопок его рубашки не прилипал к телу, вот в чем дело. Темные пряди волос падали на лоб. Рукава с поблескивающими в манжетах запонками выглядели предельно аккуратными и тщательно выглаженными. Никакой влаги.

Но… это же невозможно?

Дагервуд не мог высохнуть за несколько минут. Мои волосы до сих пор влажные, как и черный купальник, что я развесила в ванной.

Но, забери меня тьма, он выглядел именно так!

Глава 8

– Макс, комната Виктории, – отдал распоряжение Дагервуд, повернувшись к экрану на стене.

– Да, господин.

Цветная картинка на миг дрогнула и стала четкой. Девушки в комнате не было.

– Одну минуту, господин Дагервуд.

Ванная комната. Гардероб. Дагервуд усмехнулся.

– Госпожа Виктория вновь в слепой зоне, – в голосе бесстрастного Макса скользнуло удивление. – Во вновь созданной.

– У нас любопытная гостья, – пробормотал хозяин особняка, рассматривая пустую комнату. – Кстати, ты правильно сделал, что сообщил мне о происходящем в бассейне Макс. Если что-то подобное повторится, сообщай мне незамедлительно. В любе время.

– Да, господин Дагервуд.

– Завтра убери все камеры из ее комнаты. Думаю, ей надоело спать на полу.

– Как скажите, господин Дагервуд. Есть еще кое-что… – невидимый собеседник колебался. – Это касается господина Стефана.

– Я запретил впускать его в мой дом.

– Да, и конечно, я помню это. Но господин Стефан не пытался войти. Он приблизился к окну гостиной. Лишь на миг, но я засек его.

– Что он делал?

– Ничего, господин Дагервуд. Он лишь подошел к окну с внешней стороны дома и посмотрел в гостиную. И сразу исчез.

Влад нахмурился, размышляя.

– Он смотрел в окно центральной гостиной?

– Да.

– Покажи мне запись сегодняшнего дня, – приказал хозяин. – Момент, когда в помещении находилась Виктория. До того, как я вошел.

Картинки замелькали на экране в ускоренном темпе, но Дагервуду это не мешало воспринять каждую деталь. Вот девушка спустилась по лестнице, вот присела у ваз, вот застыла возле аквариума. Потом подошла к окну, подышала…

– Достаточно.

Дагервуд поднялся. Его одежда, конечно, уже высохла, и вновь выглядела безупречно. Не зря он платил своему портному баснословные суммы. И все же, Дагервуду не терпелось избавиться от нее.

Эти мысли не покидали его с того момента, как он увидел Викторию, вылезающую из бассейна. В памяти вновь возникла картинка – девушка хватается руками за поручень, подтягивается, отчего четче выделяются мышцы ее спины. Закидывает одно колено на мрамор, продвигается вперед… И он стоит в воде, рассматривая ее узкую спину, округлые ягодицы и полоску черной ткани на них.

Да. Ему определенно мешает одежда.

Он спустился на первый этаж, в гостиную с пираньями, остановился у окна. Приблизил лицо к окну. С другой стороны на него смотрели те, кто живут во тьме.

Дагервуд медленно выдохнул, позволяя капелькам пара осесть на холодном стекле. Его вздох выявил то, что рассматривал Стефан, то, что начертила на окне Виктория.

Это был древний символ. На языке, которого не знают люди. На Изначальном.

* * *
Дверь открылась без стука. Стул, которым я подперла ручку, просто отлетел, но зато мой гость не смог войти бесшумно.

Я вскочила, хмуро глядя на Дагервуда и стискивая на груди покрывало.

Хозяин дома остановился в дверях, осмотрел одним взглядом и меня – взъерошенную и слегка испуганную, потом мою импровизированную постель – на полу между стеной и креслом. Я задрала подбородок так высоко, как только смогла, стоя босиком и в кутаясь в одеяло.

– Какого черта вы вламываетесь ко мне без стука?

Да-да, лучшая защита-нападение и все такое…

– Или я должна на ночь придвигать к двери шкаф? Или может мне надо…

– Если я захочу войти, шкаф вам не поможет, – холодно сказал Дагервуд. Я осеклась, потому что вдруг ощутила волну ярости, исходящую от него. Даже края губ слегка побелели. Мой страх, что я испытывала перед этим человеком, вырос до размеров небоскреба и устремился в стратосферу.

– Идите за мной, Виктория, – приказал он, резко развернулся и вышел.

Я помялась на своем идеальном ложе, вздохнула. Пробормотала что-то ругательное. Покосилась на дверь. Выхватила из шкафа темно-зеленые штаны, свитер, торопливо все это натянула и сунула ноги в кроссовки.

И лишь потом вышла в коридор.

– Если я говорю – идите за мной, это означает-немедленно, – сквозь зубы процедил Дагервуд.

– Я должна была выбегать за вами голой? – со злостью уточнила я. – У меня нет привычки спать в одежде, знаете ли. А вы вломились ко мне посреди ночи.

Он окинул меня тяжелым взглядом. Ну допустим, я слегка слукавила и лежала под одеялом в пижаме – штанишках и футболке с длинными рукавами. Но все равно я не собиралась разгуливать по этому особняку в таком виде! Слишком… по-домашнему. А это не мой дом.

Дагервуд молча и быстро двинулся к лестнице, я поплелась следом, проклиная этого человека с его капризами. Чем еще я ему не угодила?

В гостиной с аквариумом он встал возле окна и выжидающе уставился на меня. Я неохотно приблизилась, стараясь не смотреть в темноту за стеклом.

– Рик объяснил вам, что означает этот знак? – холодно спросил Дагервуд.

Я уставилась на него непонимающе.

– О чем вы?

– Знак, Виктория. – В его голосе скользнула нетерпение и снова-ярость. – Который вы нарисовали. Рик обучил вас, ведь так?

Я моргнула. Перевела взгляд на стекло. Там красовался мой рисунок, кажется, я нарисовала его днем. И похоже, я слегка покраснела.

– Я не понимаю, о чем вы. Это просто… линии и закорючки. У меня дурная привычка чертить их. Я думаю, что немного средства для мытья стекол и бумажная салфетка все исправят…

– Не врите мне! – в его голосе скользнула новая нота-мне она показалась чернильной, словно морозная полночь. От этой ноты захотелось забраться в какой-нибудь угол и закрыть голову руками, чтобы не слышать ее.

– Я не вру, – заставила себя остаться на месте, а не кинуться искать ту самую нору, где можно укрыться. – Я даже не понимаю, что именно вас так злит.

Дагервуд сделал вдох, не мигая глядя на меня.

– Рик не учил вас… языку?

– Рик показывал мне, как выходить в сеть, чтобы заказать пиццу, как готовить омлет и как двинуть кулаком в нос тому, кто меня достает, – мрачно сказала я, рассматривая нос господина Дагервуда.

Линия его плеч, напряженная до предела, расслабилась и в глазах появилась насмешка. Потом он снова посмотрел на стекло и помрачнел. Отошел к светло-бежевому дивану, рядом с которым стоял на одной ножке стеклянный столик.

– Допустим, я поверю, что это не Рик, – бросил он. – Но кто? – он положил на стол ручку и листок. – Рисуйте, Виктория.

– Что рисовать?

Я неуверенно приблизилась, не желая садиться рядом с ним. Но другого варианта не было, если я хочу разместиться рядом со столиком.

– Рисунки, – язвительно бросил он. – Которые вы любите чертить, как вы утверждаете.

Я подцепила листочек и отошла подальше от Дагервуда, присела на нелепую банкетку без спинки. Но лучше так, чем рядом с мужчиной. Рисовать на коленке было ужасно неудобно, пару раз ручка продырявила листок. Но в целом, я была своим художеством довольна. Все время, пока я была занята делом, Дагервуд неподвижно сидел на диване и смотрел на меня. Я закончила и протянула ему то, что получилось.

Несколько секунд он рассматривал, потом поднял взгляд и я вздрогнула. Ночь. Чудовища. Смерть. Именно таким был его взгляд.

– Что это? – очень спокойно спросил он.

– Откуда я знаю? – вспыхнула и с трудом заставила себя не пятиться. – Вы просили нарисовать, я нарисовала, как умею. Я художественной школы не заканчивала.

Дагервуд снова посмотрел на мой листок и мешанину из цветочков, линий, рожиц и еще каких-то каракуль.

– Вы издеваетесь?

– Нет! – я все-таки попятилась. Всего на шаг. – Вы попросили меня что-то нарисовать – я нарисовала!

– Я сказал нарисовать изначальную руну! – рыкнул Дагервуд, поднимаясь и отшвыривая листок. – Вы решили поиграть в игры, Виктория?

Я сделала еще один шаг назад. И еще два. Ужас внутри нарастал, как шторм.

– Какие игры? Вы сошли с ума, – пробормотала я. Дагервуд не двигался, но во мне почему-то крепла уверенность, что если я побегу – он кинется следом и разорвет мне горло. Как зверь. И поэтому надо стоять не шелохнувшись, и не будить его инстинкты. С чего я решила, что этот мужчина в безупречной белой рубашке и отглаженных брюках побежит за мной-не знаю. Я просто ощущала от него угрозу. Во всем-в расслабленном с виду теле, в ладонях, с загорелыми запястьями и дорогими часами на правом, в глазах, в которые я не хотела смотреть. А вернее – боялась.

Я отступала, он также медленно приближался. Пока я не уперлась в стену. Кинула затравленный взгляд на дверь. Если рвануть изо всех сил… Сильная рука впечаталась в стену возле моей головы, преграждая мне путь. Сглотнула и заставила себя смотреть в его глаза. Я знала, что нельзя показывать свой страх. Нельзя. Не людям, не хищникам. Только так можно… спастись.

– Уберите руки, господин Дагервуд, – как можно холоднее произнесла я. – Что вы делаете? Пытаетесь меня запугать? У вас это не получится!

– Серьезно? Вы так думаете?

Его глаза блеснули льдом.

– Да! – я задрала повыше нос. – Вы приказали мне нарисовать, я сделал это! И понятию не имею, что такое изначальная руна! Если я изобразила на стекле что-то похожее, то это вышло случайно, ясно вам! В детских каракулях иногда тоже можно увидеть смысл, если вы не знаете!

Он напряженно смотрел мне в глаза, так что я очень старалась не спасовать и не броситься наутек. А потом убрал ладонь и отступил на шаг. Я выдохнула, не осознавая, что это все это время с такой силой вжималась в стену, что у меня на спине, наверное, появится синяк.

– Я могу идти?

Он медленно кивнул.

К двери я шла неторопливо, по крайней мере, очень старалась. Хотя уже у створки все-таки не удержалась и обернулась.

– А что такое руна на изначальном языке?

Дагервуд стоял на прежнем месте, прожигая меня взглядом. Я была уверена, что он не ответит.

– Это древний язык, – к моему удивлению произнес он. – Утраченный.

– На нем говорят в том тайном месте, где водятся лейды?

Он покачал головой, не поясняя.

Я вздохнула, понимая, что большего не услышу и отправилась в свою комнату, надеясь, что мне удастся поспать без очередного неожиданно гостя. Но в своей комнате на всякий случай не только подперла дверь стулом и нагромоздила сверху металлических и звенящих предметов. Так что войти незаметно в мою комнату точно не удастся. Никому.

Импровизированное ложе на полу все еще ждало меня и манило теплым и уютным нутром. Я залезла в одеяло, повертелась, устраиваясь.

– Изначальная руна, надо же, – пробормотала я себе под нос. И мрачно подумала, что меня угораздило попасть в особняк какого-то оккультиста. Интересно, чем занимается на досуге Господин Дагервуд? Тайные науки? Кровавые ритуалы и черная магия? Масонский орден?

Я хмыкнула, перевернулась на бок, лизнула палец и попыталась нарисовать на светлой доске знак, что не понравился Дагервуду. Посмотрела, прищурившись. На мой взгляд-обычная каракуля. Хмыкнула и закрыла глаза, решив, что неплохо бы поискать информацию о моем странном работодателе. Я неожиданно осознала, что понятию не имею, чем он занимается и кто такой.

А в интернете можно не только пиццу заказывать.

С этими мыслями я и заснула.

Глава 9

Спала на удивление спокойно, без снов и кошмаров, а проснулась бодрая и отдохнувшая. И даже то, что тело затекло от неудобной позы, а на щеке, наверняка, осталась отчетливая вмятина от тапочка, на котором я лежала-не смогло испортить мне настроения. Я быстро умылась и натянула серое платье, стянула волосы в хвост и выглянула за дверь.

Мэтр Арье сообщил, что завтрак для меня уже накрыт, господин Дагервуд уехал и велел мне продолжить разбирать документы.

Я широко улыбнулась. Уехал? Воистину прекрасный день!

Надеюсь, других обитателей особняка, например, двух парней, жаждущих развлечений, я тоже сегодня не встречу. В конце концов, в этом доме, наверное, три сотни комнат!

В окна сегодня светило теплое летнее солнце, в кои-то веки в этот хмурый город заглянуло небесное светило. На столике меня ожидали теплые булочки, джем, масло, пышный омлет, сыр с ветчиной и огромная кружка кофе. Так что, усевшись в мягкое кресло, зажмурившись от солнечного света и умопомрачительного запаха, я испытала приступ безотчетного счастья. А почему бы и нет? В конце концов, все не так уж и плохо! Да, Дагервуд пугает, но пока он не сделал мне ничего плохого и ясно дал понять, что его не интересуют мои прелести. Что совершенно объяснимо, стоит вспомнить явление золотой богини. Я задумалась, где она проживает, намазывая толстый слой джема на булочку и укладывая сверху ветчину – Рик всегда изумлялся, как я могу есть подобные сочетания, а мне вот было просто вкусно. Вероятно, златоволосая проживает тоже в одной из комнат этого дома, пока я видела лишь несколько помещений, а их несравнимо больше.

Великолепный завтрак-еще один повод для довольной улыбки. Одно из постоянных моих состояний-это чувство голода. Я всегда хочу есть. Мне говорили, что у меня слишком быстрый обмен веществ, к тому же, я довольно высокая. Может, потому и устроилась в бар Тони, надеясь, что меня там хотя бы будут кормить.

Вспоминать толстяка не хотелось, так что я лишь передернула плечами, выбрасывая его из головы. Рик, как и я, был совершенно не приспособлен к готовке, так что мы с ним обычно питались готовой едой, быстрорастворимой лапшой и фастфудом, от которого внутри оставалось неприятное ощущение тяжести, но не сытости. И все же для меня даже те обеды были почти раем. После больничной столовой для меня все было почти раем.

Я тряхнула головой, отбрасывая очередной комок гадких картинок из прошлого.

Теперь все наладится. Дагервуд сказал, что Рик поправится. А Дагервуду, несмотря на страх, я верила. Хотя бы в том, что он отвечает за свои слова. У этого мужчины просто на лбу написано, что он хозяин жизни, и своих слов в том числе. И пусть он тысячу раз тиран, главное, чтобы дал Рику необходимое лекарство.

Сейчас, сидя в уютном кресле красивой комнаты, возле окна, обрамляющего яркое солнечное утро, попивая великолепный кофе после отменного завтрака, мне особенно легко было верить в лучшее.

Допив горький напиток и с сожалением увидев, что на тарелках больше ничего не осталось, я отправилась в кабинет – работать. Секретер с пробоиной успел исчезнуть, на его месте стоял новый. Я лишь моргнула, поражаясь возможностям богачей.

Ноутбук, который я уже любовно именовала «мой» ждал меня на столе, подмигивая серебристым знаком на крышке. Я кликнула по иконке всемирной паутины, подумала и набрала «Влад Дагервуд»

Примерно через час откинулась в кресле и потерла уставшие от бесконечного мелькания интернет-страниц, глаза. Итак, что я узнала?

Как не смешно, но удивительно мало.

Отрывочные сведения о каких-то фондах, участии в жизни города, короткие сноски на то, что появился и был, но без подробностей. Фотографий также оказалось незначительное количество и почти все какие-то невнятные и смазанные. У меня создалось впечатление, что мой загадочный работодатель вовсе не жаждал публичности и все данные о нем в сети методично и планомерно чистились.

Занятно.

Подумав, я вбила «изначальная руна».

Страница показала миллион ответов, начиная от книг по оккультным наукам и заканчивая дешевым сериалом. Вряд ли это что мне нужно.

Побродив в бесплотных попытках что-то обнаружить, я попыталась заодно выяснить личности парней, что накануне испортили мне купание. Но ни улыбчивого блондина, ни молчаливого брюнета я не нашла. Совсем. Знать бы фамилии! Имена ничего не дали, я лишь нашла перевод с кельтского языка. Фэллан – волк, Инис-ворон. Волк и ворон? Я покачала головой. Лейды и вовсе отсутствовали в мировой паутине. Как это не удивительно, но похоже, есть то, чего гугл не знает. Единственная ссылка, выпавшая на мой запрос, вела на закрытый сайт. Подумав, я щелкнула по ней. Мне открылась черная страница с затейливым вензелем с правой стороны. В центре медленно проявились буквы.

«Приветствуем Вас. Пожалуйста, представьтесь»

Я покачала головой и вбила в окошко свое имя. Строка растаяла, и появились новые серебристые буквы. Вернее, это были знаки-точки и черточки, на которые я уставилась, ничего не понимая. Последняя черта в этом загадочном символе мигала, и у меня возникло ощущение, что это вопрос.

Вопрос?

Я хмыкнула, не веря себе. Я что, серьезно сижу перед монитором и пытаюсь разгадать какой-то ребус? Наверняка это очередной сайт с игрушкой для взрослых, или закрытый клуб с цепями и красными комнатами, кажется, это сейчас в моде.

Знак снова растаял и появился новый. Еще более длинный, затейливый и непонятный. Я с досадой щелкнула по крестику в правом верхнем углу, и опешила. Сайт не закрылся. По черному фону побежали новые знаки, они таяли и вспыхивали, кружились водоворотами и, казалось, затягивали меня в какую-то иную реальность, а все мои попытки закрыть этот ужасный сайт ни к чему не приводили. Страница висела, как приклеенная, не желая уходить в небытие и ужасая новыми дозами серебрянных завитков. Мне уже стало казаться, что еще немного-и они полезут наружу, пересекая хрупкую преграду виртуального мира и настоящего.

– Бред, – вслух сказала и захлопнула крышку ноутбука. – Отлично. Я поймала какой-то вирус.

Полгода назад я уже устроила подобное на ноутбуке Рика, правда, тогда результатом моего интернет-блуждания стала огромная картинка такого непристойного содержания, что вызвала у меня заикание. Рик хохотал, как ненормальный, когда я, красная и пылающая, словно перец чили, тыкала пальцем в экран и бормотала:

– Там… Там… Такое!!!! Это не знаю как… Это не я… Оно само! Само влезло!

Если учесть, что и куда там влезло, то Рик еще долго потом издевался, припоминая мне этот случай. На следующий день он просто установил на систему хорошую антивирусную программу, но я все равно нажимала ссылки с огромным опасением и страхом опять наткнуться на нечто подобное.

И вот – пожалуйста! Радует, что здесь всего лишь черный фон и непонятные знаки, но вот пугали они меня не меньше, чем то самое… Оглянувшись, и убедившись, что рядом нет никого, способного мне помочь, я с опаской вновь открыла ноутбук. И выдохнула, поняв, что пугающий сайт исчез. Вознеся короткую благодарственную молитву компьютерным богам, я повеселела и принялась за работу, больше не рискуя блуждать по просторам интернета.

Через два часа последний документ был надежно заархивирован, а я откинулась в кресле, чувствуя радость за хорошо сделанную работу. Если так дальше пойдет, то мне может и понравится в этом особняке. А что-кормят вкусно, копаться в бумагах мне не сложно, одежда устраивает…

Но тут я вспомнила сцену в бассейне и потом – когда Дагервуд ударил в стену ладонью, преграждая мне путь – и вздрогнула. Ну нет. Вряд ли мне когда-нибудь будет здесь комфортно. Только не с обитателями этого дома, и тем более, не с его хозяином, что пугал меня до чертиков.

Я повздыхала, размышляя, что теперь делать. С опасением нажала на одну из кнопок, Дагервуд пояснил, что это связь с мэтром Арье.

– Да, госпожа Виктория, – раздался из динамиков его спокойный голос. – Чем я могу помочь вам?

– Скажите, мэтр Арье, господин Дагервуд оставил какие-нибудь указания насчет меня? Я разбирала бумаги, но уже все готово…

– Если вы закончили, то можете отдыхать, госпожа Виктория.

Отдыхать? Я покосилась на массивные часы с позолотой. Стрелка едва приблизилась к полудню.

– Разве для меня нет еще какой-нибудь работы? – с надеждой спросила я.

Когда мэтр ответил, мне послышался в его голосе смех.

– Отдыхайте, госпожа Виктория. Осмотрите сады, они очень живописные.

Я пробормотала слова благодарности и отпустила кнопку.

Осмотреть сады? Чудненько. Только вот мне не хочется под каким-нибудь кустом встретиться с блондином. Впрочем, с его другом брюнетом, я тоже не мечтала повидаться. Тогда что? Отсиживаться в своей комнате? Кошмар.

А почему бы…

Мысль пришла в голову и наполнила меня энтузиазмом. В конце концов, мне ведь никто не запрещал покидать дом и выходить на улицу? Сегодня прекрасный день, до сумерек еще куча времени, я вполне успею добраться до больницы, где лежит Рик и вернуться обратно!

Желание увидеть его настолько захватило меня, что я вскочила и вихрем пронеслась в свою комнату. Быстро вылезла из серого платья, натянула джинсы, свои ботинки, футболку и куртку с капюшоном, засунул в карман несколько мятых купюр, что у меня были. Да, сейчас светит солнце, но я знаю, как переменчив этот город. Не стоит выходить на улицу без зонта и куртки. Но я решила, что сегодня мне повезет, и я вернусь до того, как пойдет дождь. В конце концов, раз жизнь налаживается, то почему бы не наладиться и погоде?

В коридорах особняка я никого не встретила, несмотря на огромные размеры, этот дом был удивительно пуст. Или мне так лишь казалось, и вышколенная прислуга не попадалась на глаза. До двери я добралась без неожиданных встреч, потянула створку. Так и казалось, что раздастся гневный окрик:

– И куда это вы собрались?

Но никто меня не остановил, и я спустилась по ступенькам на дорожку. Впереди виднелись витые ворота, на которых по-прежнему красовались железные цветы и лианы. Пытаясь не бежать, я дошла до них, потянула створку, ожидая разочароваться, увидев, что она заперта. Но и здесь мне повезло. Часть, которая была дверью – бесшумно открылась, выпуская меня.

Я пошла по ухоженной дорожке, ведущей к основной трассе, пытаясь не оглядываться на особняк Дагервуда. С трудом, но мне это удалось. А когда дом скрылся за поворотом, я и вовсе побежала, ощущая внутри приступ нереальной радости. Даже если по возвращению мне попадет от моего новоявленного хозяина, то это будет не так уж и важно. В конце концов, не изобьет же он меня, в самом деле?

Перед мысленным взором встала картинка: Дагервуд в своих безупречных брюках, туфлях из мягкой кожи, с закатанными рукавами белоснежной рубашки, стоит у позорного столба, на котором вешу я. Мои руки обвивает цепь, а в руках Дагервуда вздрагивает жало хлыста, словно предвкушая соединение с мои телом.

Я вздрогнула.

Образ получился впечатляющим и донельзя реалистичным.

– Ты окончательно свихнулась, Ви, – пробормотала я себе под нос. Достала из кармана блистер с таблетками, привычно проглотила. Я уже давно научилась глотать лекарство без воды, и даже не чувствуя вкуса. Это мой пропуск в нормальную жизнь, так что глотала я их регулярно, никогда не забывая принять очередную дозу.

– Вы ко мне обращаетесь? – спросил толстяк в мятой шляпе. Я мотнула головой и хмыкнула. Размышляя о своем, я успела выйти на одну улиц, что вела с окраин к центру города. Здесь ничего не изменилось за прошедшие дни – та же суета, спешащие по тротуарам люди, гудящие в пробках автомобили.

Чем дальше я шла, тем оживление становились проспекты. Надо признать, что я люблю этот город, хотя с ним у меня сложились такие непростые и порой тяжелые отношения. Да, мне доводилось шагать по его улицам голодной, злой, отчаявшейся и запуганной, да порой я смотрела на арки дворцов, на радуги фонтанов и ярко одетых, радостных людей и хотела возненавидеть. Но так и не смогла. Этот город был особенным, настоящим и каким-то очень живым, проникающим под кожу каждому, кому довелось в нем побывать. Я порой чувствовала это именно так: что город проник в меня своим горделивым высокомерием, своими золочеными статуями и парящими арками мостов, своими оградами вдоль реки и желтыми фонарями.

Не знаю, любил ли город меня, но я его – определенно.

Задумавшись, я не заметила, как оказалась на пересечении улиц и вздрогнула, увидев знакомую вывеску.

«У Тони»

Надо же, с того самого, позорного дня, я ни разу сюда не заглядывала. Пожалуй, сегодня тоже прошла бы мимо, но…

– Ви? – раздался удивленный голос. – Это ты?

Одна из официанток стояла у черного входа, пряча в рукаве сигарету.

– Привет, Юла, – слегка растерянно пробормотала я. Миниатюрная блондинка, бегающая с подносом, никогда не числилась в моих подругах, но мне она казалась веселой и улыбчивой девушкой. За вертлявость ее прозвали Юлой, так и величали, забыв настоящее имя. Мне не хватило наглости просто развернуться и уйти, сделав вид, что я с ней не знакома. К тому же, Юла повела себя так, словно вдруг встретила давно потерянную сестру, а именно-бросила так и не зажженную сигарету и почти кинулась мне на шею.

– Ви! Это ты! Как же я рада тебя видеть!

Я осторожно стряхнула ее руки. Удивительно, но на женщин моя боязнь прикосновений не распространялась, с девушками я могла и обняться по-дружески. Правда, я не совсем понимала, отчего Юла так обрадовалась моему появлению.

– А мы гадали, куда ты попала! У тебя все хорошо? Ой, дай я на тебя посмотрю! Заходи, давай я угощу тебя кофе! И ты мне все-все расскажешь. За счет заведения, конечно!

Юла озорно подмигнула, а я улыбнулась. Все понятно, девушке просто хочется сплетен. У Тони временами было довольно уныло, особенно днем. К вечеру начнут подтягиваться посетители, и официанткам станет уже не до трепа с приятельницей, а в это время в кафе совсем пусто.

– Ну же, Ви, посиди со мной! – Юла вновь схватила меня за руку, сияя улыбкой. – Ты же помнишь, как тут скучно в это время! Тони набрал новеньких-студентов, так они такие замороченные! – девушка потешно закатила глаза. – Даже поболтать не с кем! Ну же, Ви, не уходи! Мне жутко любопытно, куда ты пропала! Ты просто обязана мне рассказать, а я угощу тебя лимонным пирогом! Помнишь его? Тебе нравился!

Я не выдержав, рассмеялась. На самом деле, было довольно приятно увидеть кого-то из бывших коллег, к тому же, столь позитивно настроенных.

– Не переживай, Тони отбыл на очередное лечение, – фыркнула Юла. – Так что сегодня его точно не будет.

Я хмыкнула. Хозяин этого заведения страдал избыточным весом и периодически ложился в какие-то клиники, где его «лечили». Официантки зло шутили, что лучше бы попробовал побегать с подносом, вместо того, чтобы тратить кругленькие суммы на бесполезные грязевые ванны.

– Я все равно тебя не отпущу, пока ты не выпьешь со мной кофе! – блестя глазами, заявила Юла и я сдалась.

– Хорошо. Только у меня совсем мало времени!

– Полчаса! – торжественно пообещала блондинка и потащила меня внутрь, к столику в углу.

Глава 10

Как я думала, посетителей в это время не было, лишь за одним из столиков сидели две пожилые женщины, ковыряющие пирожные и тихо переговаривающиеся.

Юла убежала за стойку, чтобы попросить два кофе и лимонный пирог.

– Ну, рассказывай! – вернувшись, она упала на соседний стул. Я с улыбкой пожала плечами.

– Да особо нечего, если честно.

– Замуж вышла?

Я хмыкнула. Ну конечно, самый главный вопрос для таких, как Юла. Порой мне казалось, что ответ на него – это лакмусовая бумажка, определяющая степень женского счастья и ее успешности.

– Увы, – хмыкнула я, пинком отправляя себя на скамью запасных. – Жду прекрасного принца. На белом… хм, этом, как его… единороге!

– Ну ты отстала, кому сейчас нужны единороги! – расхохоталась блондинка. – Лучше что-нибудь с мощным движком и логотипом бентли!

К счастью, Юла не стала мусолить тему отсутствующего мужа, возможно, внезапно вспомнила те странности, о которых болтали сотрудники кафе, за глаза прозвав меня «психованной». Так что блондинка лишь рассмеялась и принялась весело рассказывать о жизни бывших сотрудников, с которыми поддерживала связь. Так что уже через пять минут я хохотала над ее описаниями и думала, что заглянуть сюда было не такой уж плохой идеей.

– Бог мой, – вытирая от смеха глаза, пробормотала я. – Да тебе в актрисы надо! Никогда бы не подумала, что наш Серж из тех самых… ты ничего не путаешь?

– Да я сама обалдела! – весело отозвалась девушка. – Но кто еще мог не повестись на мой розовый бюстгальтер! Это невозможно! Проверенно опытным путем на многих мужиках. А этот-ноль эмоций, представляешь!

– Может, у него любимая девушка есть?

– Я тебя умоляю, – Юла скорчила забавную рожицу. Я кинула быстрый взгляд на часы, висящие над барной стойкой. Кофе заканчивался, и мое время – тоже

– Мне надо идти, – почти с сожалением сказала я. – Куча дел. Я так рада была тебя повидать, Юль!

– Подожди! – блондинка схватила меня за руку, я аккуратно убрала ладонь. – Давай я тебе лимонного пирога с собой дам! Где ты еще такой найдешь! И еще у меня для тебя сюрприз, ты удивишься!

– Какой? – я уже удивилась.

– Приятный! – засмеялась Юля. – Ты кое-что забыла, когда убегала, а я нашла!

– Да? – удивление стало еще больше. Я не помню, чтобы теряла что-то. С другой стороны мой побег из кафе был очень…неожиданным. Могла и обронить какую-то мелочь. Правда, если я не вспомнила о ней за год, вряд ли эта вещь имеет хоть какое-то значение. Но Юла светилась от радости и предвкушения моих эмоций, так что я приготовилась изобразить восторг. Да и лимонный пирог был бы кстати. Вдруг Рик уже очнулся? А я с пустыми руками… Конечно, вряд ли он уже пришел в себя, но вдруг?

Блондинка унеслась в подсобное помещение, старушки по-прежнему тихо ворковали в углу.

Я поднялась и направилась к туалету, решив воспользоваться им перед уходом.

В тесной кабинке, как и раньше, было полутемно и пахло резким и неприятным освежителем. Зато здесь не было зеркала, что всегда меня радовало, над раковиной висела странная картина с изображением надрезанной груши, насколько я помню, натюрморт прикрывал вентиляционное отверстие. Судя по всему, замыслом строителей в этом углу туалет не был предусмотрен.

Зато мы частенько прикладывались ухом к этой груше, чтобы подслушать Тони. Странная и загадочная система воздухопроводов удивительным образом позволяла услышать, что твориться в директорском кабинете. Хозяин эту кабинку не посещал, а мы его благоразумно не просвещали по поводу этого звукового казуса.

Я хмыкнула и с улыбкой приложилась ухом к натюрморту, просто по давней привычке. И все еще улыбалась, когда услышала голос Юлы. Только никакого веселья в нем не было, скорее – злость, а еще… страх. Какой-то дикий, почти животный страх. Она боялась того, кому звонила, и это чувствовалось в каждом звуке, словно ржавчина в скрипучем колесе.

– …я не знаю, как долго смогу ее удерживать! Она собирается уйти… нет, она не хочет ни кофе, ни чай! Послушайте, я ведь не могу ее держать насильно! Я должна была сообщить…

Я отлипла от груши и посмотрела на свои влажные ладони. Я схожу с ума? Или Юла говорит обо мне? Скорее, первое… не может же она год ждать моего визита? Да и кому я нужна? Кому я интересна?

Вновь прислонилась к натюрморту.

– …нет… как обычно… я не знаю… послушайте! – мне показалось, что голос Юлы дрожит. Словно девушка вот-вот заплачет. – Я не понимаю! Я сделала, как вы велели… хорошо… да… я поняла…

Дослушивать я не стала. Вытерла руки о джинсы и торопливо прошла к столику. Села.

Я сумасшедшая, у меня развилась паранойя и мания преследования. Да, эта версия все объясняла. Просто это место пробудило мое подсознание и память о дне, когда я пыталась убежать от мужчин на черном и угрожающем внедорожнике. Рик спас меня, но очевидно, страх остался. Да, все именно так. А все остальное-плод моего больного воображения.

Ну кому я нужна, в самом деле?

Почти успокоившись, уставилась на остатки лимонного пирога. И скрипнула зубами. Черт! Откуда Юла знает, что я люблю его? Не помню, чтобы я когда-нибудь ей об этом говорила. Мы ни разу не сидели с ней вот так и не болтали, ни разу за все время моей работы. Иногда лишь обменивались приветствиями и улыбками. Но она помнит о моей любви к пирогу. И это странно. Кто помнит такие мелочи о малознакомых людях? Через год после их последней встречи?

Господи! Что происходит?

Я окончательно сбрендила или… или?

Страх внезапно сдавил горло. Интуиция, обретшая наконец голос, завопила благим матом, чтобы я немедленно убиралась отсюда. Я резко встала, старушки наградили меня удивленными взглядами. В это время из небольшого коридорчика, что вел в кабинет Тони, вынырнула Юла. Увидев меня, она засияла, как новогодняя елка, но на миг позже, чем надо. И я успела увидеть ее взгляд-как у затравленного зверя, попавшего в капкан и готового на все, лишь бы выбраться.

– Я пойду, пожалуй, – неловко попятилась. – Спасибо тебе за кофе…

– Подожди, – она схватила меня за руку и уже явно посмотрела на дверь. – Стой! Я же пирог забыла! Сейчас попрошу кого-нибудь принести…

– Не надо…

– Конечно, надо! – глаза Юлы лихорадочно блестели, а ладонь, сжимающая мою руку, уже напоминала хватку бультерьера.

– Ну хорошо, – я попыталась выдавить улыбку. – Неси пирог. Уговорила.

Блондинка дернулась, но остановилась, сообразив, что я могу убежать, пока она ходит за десертом. Мы уставились друг на друга. Теперь я ясно видела ее покрасневшие веки, белые пятна на скулах и бешено бьющуюся жилку на шее. Нет, мне не показалось. Юла боялась. Она почти умирала от ужаса.

– Что происходит? – тихо спросила я, глядя в ее расширенные до черноты зрачки.

– Ты должна съесть еще пирога, – шепотом, словно заведенная кукла, выдавила девушка. – Сядь и съешь еще пирога, Ви.

– Я ухожу, – почему-то тоже сказала шепотом. Рука блондинки сжалась на моем запястье.

– Сядь. И ешь пирог.

Я коротко выдохнула. И ударила девушку ботинком по голени. Сильно, по-настоящему. Она вскрикнула от неожиданности и боли, разжала ладонь, и я рванула к выходу, подгоняемая страхом. Но не успела. Проем загородила высокая мужская фигура. Он был огромный, тот, кто входил в эту дверь, свет с улицы обрисовывал рост не менее двух метров, мощные плечи и лысую голову, что глубоко утопала в плечах. На безволосой макушке темнел багрово-красный рисунок, спускаясь линиями по вискам и на шею. Что-то, похожее на паутину…Не человек, а орк какой-то. За ним был еще кто-то, но я уже не смотрела. Развернувшись на каблуках так, что меня занесло в сторону, я рванула к подсобным помещениям. Там, за кухней, был второй выход. Сзади взвизгнула Юля и краем глаза я увидела, как она отлетела к стене. Просто отлетела, словно ее отбросило воздушной волной. Старушки заверещали и попадали, как кегли.

– Остановись!

Этот голос не просто прозвучал, он проник в мой разум, заполнил тело и наизнанку вывернул душу. Он обладал такой непонятной и мощной силой, что казался живым, и я не желала оборачиваться, что бы увидеть обладателя этого голоса. Это явно был не великан, но кто я разбираться не желала.

Дернула дверную ручку с такой силой, что чуть не отодрала, створка отлетела в сторону. Я проскочила в узкий коридор, пригибая голову и почти ожидая, что сзади раздадутся выстрелы. Но нет, даже топота я не слышала.

Проскочив коридорчик насквозь и пролетев кухню, где изумленный повар проводил меня взглядом, я метнулась к черному выходу и выскочила наружу. И сразу угодила в крепкие объятия великана.

Изумленно забилась, изо всех остатков своего несчастного разума пытаясь сообразить, как мои преследователи смогли оказаться здесь раньше меня? Как? Это просто невозможно! Так получилось, что бар располагался на углу двух улиц и главный вход был на проспекте, а черный – в глухом переулке. Но через бар можно было пройти насквозь за минуту, а вот чтобы обойти снаружи, пришлось бы преодолеть три пешеходных перехода со светофорами и потоком машин, а потом обогнуть дом. Они не могли сделать это так быстро!

Но вот – пожалуйста, сделали! И в доказательство, я болтаюсь в руках верзилы, что прижимает меня спиной к своей груди и закрывает рот огромной лапищей. По моим ощущениям, он мог бы такими ручищами запросто расколоть мою голову, как грецкий орех, и даже странно, что закрыл мне лишь рот, а не все лицо. Мне приходилось стоять на цыпочках, в крайне неудобной и нелепой позе, пытаясь обрести хоть какую-то опору помимо тела из железа, что схватило меня.

Мне хватило несколько секунд для осознания, что силой я не избавлюсь от хватки здоровяка. Наши весовые категории не то, что были различными, их даже глупо было сравнивать. Я знаю, что такое «захваты-из-которых-не выбраться». Например, смирительная рубашка, а теперь вот-этот громила.

И лучшее, что можно сделать в такой ситуации-это прекратить дергаться, оценить обстановку и ждать удачного момента. И возможно, он наступит. В глухом переулке не было не души, даже окна домов сюда не выходили, лишь на ветке облетевшего дуба сидели, склонив головы, вороны. Помощи ждать не от кого.

Поэтому я расслабилась, обвисла в руках здоровяка и прекратила всяческое сопротивление.

И, наконец, увидела второго.

Он был одет в длинный серый плащ, капюшон закрывал лицо. Но когда незнакомец поднял голову и солнечный луч упал в этот темный провал под тканью, я увидела… Очень худое, скуластое лицо. Кости черепа выступали так сильно, словно это создание не ело несколько лет. Светлая кожа столь густо покрыта красными рисунками, что кажется багровой и ужасающей. Такими же были его руки-худые запястья, невероятно длинные пальцы, сжимающие набалдашник трости-тоже необычной, с железными вставками и шипами сверху. Волос я не увидела, может, просто не заметила под капюшоном, и застыла, зачарованная взглядом мужчины. Красные радужки со зрачком-точкой, ослепительной белизны белки. Кем бы ни было это создание, но я очень не хотела продолжать знакомство с ним.

Правда, моего желания никто не спросил, потому что громила встряхнул мое зажатое тело и прогудел.

– Она?

Красноглазый пожал плечами.

– Узнаю.

Его голос отозвался внутри дрожью, то ли страха, то ли удовольствия. А потом он шагнул ближе и задрал мой свитер. Я взвизгнула в ладонь громилы и дернулась, но увы, бесполезно. Прохладный воздух коснулся моего живота, а холодные пальцы легли на кожу. Я снова забилась, с ужасом пытаясь вырваться и избежать этого прикосновения. Но, конечно, мне это не удалось. Мужской палец очертил впадинку моего пупка, словно нарисовал звезду. А я замерла. Нет. Этого просто не может быть. Мне всегда казалось, что это лишь дефект кожи или что-то похожее. Вокруг моего пупка были небольшие выпуклости, словно шрамы. Маленькие точки, практически незаметные глазу. Они ощущались на ощупь. И если провести пальцем так, как делал незнакомец – от самой нижней точки до верхней, то можно нарисовать шестиконечную звезду.

Мне и показалось, что она вспыхнула на моем животе-так горячо стало в том месте, где коснулся костлявый длинный палец. Острая боль на миг обожгла тело, я вскрикнула, но уже через секунду это закончилось и осталось лишь покалывание около пупка.

И еще я была готова поспорить на свой обед и даже ужин, что это красноглазое создание не было человеком. И дело не в его рисунках или глазах, дело в чем-то совершенно потустороннем, что я ощущала на подсознательном уровне и отчего на моем теле дыбом вставали все волоски.

– Она, – красноглазый сказал тихо, но казалось, голос ударил мне в барабанные перепонки. И я удивилась эмоциям в этом голосе. В них была… радость? Словно он нашел что-то неимоверно нужное.

Существо отступило и улыбнулось, показав черные и острые зубы. Ужас сдавил горло удавкой, и я дернулась с такой силой, что громила, не ожидающий этого, выпустил меня из рук. Я кулем свалилась на тротуар, пребольно ударившись пятой точкой. И повинуясь инстинкту, перекатилась, вскочила и побежала. И все это – за мгновение, не думая, не рассуждая и не оглядываясь. Меня гнал вперед страх перед необъяснимым, так люди бегут из замков с приведениями или с кладбищ, где увидели что-то потустороннее. И пока я была не в состоянии это обдумывать, я лишь желала оказаться как можно дальше от этих… существ.

Сзади послышался топот, шум, и карканье ворон. Я взвизгнула, запетляла как заяц, ожидая выстрелов в спину или чего-нибудь похуже. Но за спиной лишь раздался голос:

– Куда ты бежишь? Глупая… Не убежать…

Но я, конечно, не остановилась, и даже не обернулась.

Глава 11

Я неслась, словно перепуганный зверь, через тротуар, по дворам, мимо пешеходов и сигналящих автомобилей. Страх вновь оказаться в руках этого красноглазого переселил страх перед дорожной аварией, и я кинулась наперерез неудачливому водителю. Улицу огласил визг тормозов, завоняло паленой резиной, и молодой парень обложил меня ругательствами. Но я уже неслась дальше – на проспект, туда, где множество людей позволит мне затеряться, исчезнуть, стать невидимкой! Я не оглядывалась, чтобы увидеть своих преследователей, боялась потерять необходимые мне секунды.

Валун вырос у ноги так резко, что я, не увидев его, споткнулась и полетела на брусчатку, инстинктивно закрывая лицо. Растянулась, как пингвин, раскидав ноги и ссутулив плечи. Драгоценные минуты, что я выиграла фактором неожиданности, были потеряны, это значит, что громила сейчас вздернет меня, как котенка!

Я встала на четвереньки, тряся головой и пытаясь куда-то отползти. Подняла голову.

Моих преследователей не было. Строго говоря, здесь вообще никого не было Улица оказалось совершенно безлюдной. Я осторожно поднялась, вертя головой и пытаясь вспомнить, не ударялась ли я ею при падении. Выходило, что нет. Однако я стояла в гордом одиночестве, что было довольно странно. Отсутствие верзилы и красноглазого-радовало, а вот отсутствие пешеходов и автомобилей, как минимум, удивляло.

Я неоднократно проходила по это улице. Она относится к части старого города – с брусчаткой, домами, украшенными лепниной и балкончиками с витыми оградами, живописными арками и барельефами. Здесь все дышало стариной, на каждом кирпичике лежал налет ушедших веков, и из каждой трещины в штукатурке проглядывало утраченное великолепие. И здесь всегда было многолюдно.

Я слегка растерянно оглянулась. Беспокойство накатило приливной волной, грозя утащить в бушующее море паники и сумасшествия. Но к счастью, этого не случилось, потому что мимо промчался автомобиль, обдав меня ветром и сухой грязью из придорожной канавы. И, наверное, водитель, сильно удивился тому, что обляпанная девушка в ответ рассмеялась и приветливо помахала ему рукой.

Значит, я снова все выдумала, и улица лишь улица, просто не так многолюдна, как, например, вечером, когда я проходила здесь, возвращаясь из бара. Я прибавила шаг. Даже если мои преследователи по какой-то удивительному везению, отстали, мне все равно надо убираться отсюда как можно скорее.

Мимо снова пронесся автомобиль. Ярко-алый, вытянутый. Покачала головой, не забывая двигаться в направлении проспекта.

Растерянность появилась вновь, когда я заметила вывеску на одном из домов. Нахмурилась, склонила голову, пытаясь понять, что там написано. Буквы казались знакомыми, но текст в голове не укладывался, словно был написан на каком – то неизвестном мне языке. Что за глупость? Прошла еще несколько шагов и уперлась взглядом в новую странность. Цветы. По обшарпанной штукатурке одного из домов плелась ярко-зеленая лиана со свисающими тяжелыми бутонами. Темно-лиловые, с белоснежным нутром, в котором сияли золотые звездочки. Я застыла, как вкопанная, рассматривая их. Возможно, сами по себе цветы – это не так уж и странно. Возможно, где-нибудь на юге это вполне обычное дело, я видела такие фотографии. Возможно. Но я стояла на улице одного из самых мрачных, холодных и дождливых городов мира. И в конце осени здесь не может быть цветов. Тем более, здесь не могло быть ТАКИХ цветов. Ведь некоторые бутоны были размером с мой кулак. И таких ярких, насыщенных и изумительных красок я не видела никогда в жизни. На миг пришла спасительная мысль, что это бутафория, но первое же прикосновение развеяло мои иллюзии. Растение было настоящим, влажным на ощупь и распространяющим нежный, горьковатый запах.

Я отвернулась от экзотических бутонов и принялась осматриваться, не зная, что и думать. Может, это влияние глобального потепления? Мысль глупая, конечно, зато слегка развеселившая. Сейчас я видела и другие растения. Дикую розу, оплетающую балкончики. Голубой и бурый мох облепивший валуны вдоль дороги. Серебристые стрелы трав, пробивающиеся сквозь брусчатку. Темно-пурпурные, чернильные и снежно белые бутоны, свисающие гирляндами с крыш.

Я что, провалилась в кроличью нору и не заметила этого? Может, стоит вернуться к тому валуну и еще раз его стукнуть?

Потому как что-то было не так. Что-то определенно и мозговыносительно не так. И варианта лишь два. Либо я все же ударилась головой, валяюсь на дороге и брежу, либо… либо это не тот город, что я знаю.

– Без паники, Ви! – бодро произнесла я. – Ты во всем разберешься. И цветочки точно лучше того… красноглазого страшилища! В конце концов, я очень люблю цветы! Или уже нет… не очень. Совсем не люблю… Да-да, я только что обнаружила, что цветы-это гадко, особенно в конце осени. Запишу в своем ежедневнике: «Яркие цветочки, неожиданно выросшие на тротуаре, могут означать, что вы спите. Или что вы сошли с ума!». Вот как только куплю себе этот дурацкий ежедневник, так сразу и запишу!

Продолжая бормотать себе под нос, я вновь двинулась по улице, выхватывая взглядом прочие странности. Город был тот же. И в тоже время… иной. Нечитаемые надписи, непонятные растения, золотой блеск на слишком чистых стеклах. Когда окна этих домов были такими хрустально-прозрачными? Иные, напротив, казались черными провалами, в которые я не решилась бы заглянуть. И – отсутствие людей. Когда вдали послышался шум мотора, я отступила в узкий проход между домами. Этот автомобиль был темно-синий, приземистый, удлиненные фары казались глазами живого и хищного существа. Водителя за тонированными стеклами не рассмотреть, но я предпочла не высовываться, оставаясь в густой чернильной тени. Автомобиль проехал, а я выскочила из тени, стряхивая ее с себя, словно паутину.

Не находя никакого разумного объяснения происходящему, я вновь выбралась на тротуар и двинулась туда, где должна быть знакомая мне алея. К счастью, она обнаружилась на прежнем месте. Там же, за разросшимся кустарником, виднелась дверь моей любимой кофейни, куда я изредка заходила, чтобы выпить ароматный напиток. Стеклянная створка была приоткрыта, изнутри лились негромкие звуки музыки. Я шагнула в ту сторону, уже почти готовая улыбнуться и признать, что мне все почудилось, все-таки, не зря меня держали в больнице, когда взгляд мой упал на столик, что стоял у окна. За ним сидел мужчина. Приземистый, сутулый, одетый в потертую куртку. И я уже готова была зайти внутрь, наплевав на неблаговидного посетителя, когда заметила, что лежит на его тарелке.

Похоже, в моей любимой кофейне изменилось меню. Теперь вместо капучино и бисквитных пирожных здесь подают куски свежего мяса с кровью и потроха. Тоже отвратительно свежие.

Словно услышав мой задушенный писк, неряха повернул голову и уставился в мою сторону, пережевывая свой обед. На его губах осталась кровь, на щетине – куски чего-то неприятного. Резко выдохнув, я рванула прочь от этого ужасного места, решив, что навсегда разлюблю кофейни!

Следующей моей записью будет: «Если вы заметили мужчину, обедающего в кофейне сырым мясом и кишками – внесите это заведение в свой черный список, у него хреновый шеф-повар! А потом бегите со всех ног, пока там не закусили и вами!»

Боги! Я никогда так не бегала. Я неслась по тротуару, мимо разноцветных домов, увитых цветами, мимо стеклянных дверей и витрин, и не знаю, где оказалась бы в итоге, если бы путь мне не преградил автомобиль. От неожиданности я отскочила и плюхнулась на свою многострадальную пятую точку. Поднялась, ругаясь сквозь зубы и потирая ушибленное место. Дверца распахнулась.

– Садитесь, – властный голос Дагервуда разорвал мое оцепенение. На деревянных ногах я подошла к машине и села на кожаное сидение. Мотор мягко заурчал, когда Дагервуд переключил передачу. Я вцепилась в сидение.

– Пристегнитесь, Виктория.

Потянула ремень безопасности, защелкнула, даже не подумав возражать. Меня слегка трясло от пережитого и от непонимания, поэтому я не сразу решилась посмотреть на чеканный профиль мужчины за рулем. Он смотрел на дорогу, а я застыла, разглядывая его. Надо признать, у Дагервуда был потрясающий профиль. Обычно принято сравнивать с римскими монетами, но так я не видела ни одной, то просто смотрела, удивляясь его агрессивной красоте. Правда, когда Дагервуд повернул голову, я смутилась и отвернулась, сообразив, что откровенно пялюсь на него. Вздрогнула.

– Как вы здесь оказались? – вопрос прозвучал резче, чем я хотела.

– Проезжал мимо.

Я снова уставилась, на этот раз с подозрением.

– Правда?

Дагервуд ответил мне непроницаемым взглядом.

– А куда вы так неслись, Виктория? Признаться, я не ожидал увидеть вас здесь.

– Где здесь? – слишком громко спросила я.

Он окинул меня острым взглядом.

– В городе.

– В городе?! – почти закричала я. И осеклась. Мы ехали по проспекту. Светились рекламные щиты, лениво текла толпа пешеходов. Дома были самыми обыкновенными – с трещинами и ржавчиной на решетках. Никаких цветов, красноглазых и любителей сырого мяса.

Все. Финиш. Я сошла с ума.

Окончательно.

– Вас что-то удивляет? – мягко уточнил Дагервуд.

Я промолчала. Язык не поворачивался сказать.

– Что-то напугало, Виктория? – безмятежно поинтересовался мужчина. – Я решил, что вы участвуете в спринтерском забеге.

– Готовлюсь к олимпиаде, – буркнула я. – Тренируюсь на досуге.

Он тихо рассмеялся. Этот негромкий низкий звук был таким… чувственным. И как-то резко я осознала, что нахожусь с ним в замкнутом пространстве автомобиля. И его ладонь, лежащая на подлокотнике, была слишком близко. А отодвинуться некуда.

– Мне показалось или я велел вам архивировать документы, Виктория?

– Я все сделала, – вскинулась я. – И вы не говорили, что мне нельзя покидать особняк.

– Правда? – Дагервуд повернул голову.

Я нахмурилась, пытаясь выглядеть бодрой. Черт, от его взгляда я даже забыла о своих страхах и непонятных видениях. Если, конечно, это были видения.

– Думаю, что мои слова были весьма конкретными, Виктория. Не делать ничего без моего ведома. Не уходить из дома без моего разрешения. Не шататься по городу, если я не позволил вам это.

– Знаете что, я не собака на поводке! – вспылила я.

– Кажется, это вы пришли ко мне с просьбой. И сами предложили мне услуги. Я принял их на своих условиях. – Он снова смотрел на меня, а не на дорогу, это слегка нервировало.

Или даже не слегка. Особенно, если учесть, что стрелка спидометра упорно наклонялась вправо.

– Вы не могли бы смотреть, куда едете? И снизить скорость?

– Не переживайте. Мы не разобьемся, – спокойно ответил Дагервуд, но все же отвернулся, лениво перевел взгляд на дорогу. – Так что вас так напугало?

Я сжалась на своем сидении.

– Ничего.

Дагервуд качнул головой, словно досадуя на мою неразумность.

– Знаете, я не люблю повторять, – с ленивой угрозой протянул он. – Но вы вынуждаете. Если я спрашиваю, вы отвечаете. Сразу и правду. И больше не делаете того, что может вызвать мое недовольство.

– Не то что? Вы меня станете бить? – против воли буркнула я. Не знаю, почему мне так хотелось его разозлить? Может, я в результате стресса лишилась чувства самосохранения? Или остатков разума…

Дагервуд вновь посмотрел на меня с удивленной насмешкой.

– Зачем? Есть куда более действенные способы. К тому же, боюсь, вам это и не поможет. Мы приехали.

– Куда? – не поняла я, вертя головой.

– Туда, куда вы так стремились попасть. Виктория.

Я открыла рот, с изумлением глядя на мужчину. Он привез меня в больницу. К Рику. К Рику!

Глава 12

От радости я чуть не бросилась Дагервуду на шею, правда, мой порыв смело, стоило увидеть его холодный взгляд. Смущенно отвернувшись, я вылезла из машины, потопталась на дорожке, ведущей к ступеням. В первую неделю пребывания здесь Рика я исходила ее вдоль и поперек. Я знала каждую трещинку между плитами, что выстилали дорожку, каждую травинку! Сколько времени я провела здесь, кусая губы от бессилия и отчаяния?

Сейчас я шла по этой дорожке совсем с другими эмоциями и должна признать, появились они благодаря Дагервуду. Он дал мне надежду на то, что все образуется, и Рик вновь станет здоровым.

– Жаль, что вы мечтаете вернуть его для себя, а не для него, – равнодушно сказал Дагервуд. Словно ледяной водой облил.

– Вы ничего не понимаете, – огрызнулась я.

– Увы, понимаю. Прошу.

Он придержал передо мной дверь.

– Рик не хочет умирать, – упрямо сказала я. – Никто не хочет умирать, это закон! Никто! И Рик просто был не в себе! Он вернется и все будет по-прежнему…

– Ничего уже не будет по-прежнему, Виктория.

Дагервуд шагал рядом, засунув руки в перчатках в карманы черного пальто, и на меня не смотрел. Его профиль был холодным и отстраненным, застывшим, словно ему не нравилось быть здесь. Или быть здесь со мной?

– Вы приняли решения, не думая о последствиях, желая лишь получить того, кто давал вам чувство безопасности. Рика. Но с чего вы взяли, что вернувшись, он останется прежним?

– Я не понимаю вас. – Женщина в зеленом костюме врача проводила нас взглядом, но ничего не сказала. Никто не пытался нас остановить или спросить, куда мы направляемся. – О чем вы говорите? Почему Рик должен измениться? Да даже если и так, – я упрямо мотнула головой. – Неважно. Лишь бы он жил.

– Люди не умеют отпускать. – В голосе Дагервуда возникла какая-то новая нота-тревожная, от которой хотелось поежиться. – Они слишком привязаны к другим людям, вещам, чувствам, привычкам. А ведь умение отпускать-первое, чему всем стоит научиться. Чтобы выжить, надо меняться. Чтобы изменяться, надо отпускать.

– Может, вы просто никогда не любили? – пробормотала я, рассматривая пол под ногами. – Я не хочу отпускать тех, кого люблю. Я хочу держать их изо всех сил.

– Да. Я понял. Даже против их воли.

Я резко подняла голову, вдруг осознав, что мы стоим в больничном коридоре, слишком близко друг от друга. И что странно – рядом нет ни одного человека. Длинное пространство, с выкрашенными в белый и зеленый цвет стенами совершенно пусто. Люминесцентная лампа над нашими головами затрещала и погасла, за ней – еще одна, погружая коридор в полумрак. Но все это я отметила как-то мельком, потому что не могла оторвать взгляд от лица мужчины, что стоял так близко. Мне приходилось закидывать голову, чтобы смотреть в его глаза. Я чувствовала тепло его тела. Легкое дыхание. Казалось, я даже слышала стук его сердца. А если положить ладонь на его грудь-там, где распахнуто пальто и видна белая рубашка, я, наверняка, почувствую это биение под пальцами. И как-то до одури захотелось этого. Просто поднять руку и прижать к его груди. Чуть левее центра. И посмотреть, измениться ли его взгляд, когда я сделаю это.

Еще одна лампа погасла.

Тьма. Приближается.

Я вздрогнула и пришла в себя. Черт! Я реально хотела коснуться Дагервуда? Я? Да что со мной?!

И почему кажется, что он тоже хотел этого?

Отодвинулась, отвела взгляд.

– Что с этими лампами? – сипло пробормотала я, чтобы разбить тишину, окутывающую нас двоих плотным коконом интимности. – Ненавижу больницы. В них всегда что-то не так.

Дагервуд не ответил, он просто открыл дверь в палату и придержал ее, впуская меня.

* * *
– Рик!

Я бросилась к кровати, но остановилась, побоявшись потревожить больного. С жадностью уставилась в лицо парня. Я все еще помнила ту ужасающую серость, что разливалась на нем в мой последний визит, превращая в посмертную маску. Сейчас этих пугающих красок не было, кожа Рика оказалась лишь бледной. Он спал, лежа на спине. В руке торчала игла катетера. Я осторожно тронула пальцы Рика. Такое легкое пожатие я могла себе позволить, не беспокоя свои фобии.

– Привет, – шепнула ему, не ожидая ответа. – Я по тебе скучаю.

– Он вас не слышит, – холодно сказал Дагервуд. – Он… в глубоком сне.

Я бросила на него быстрый возмущенный взгляд. Неужели обязательно все портить? Хотела даже сказать что-то язвительное, но в этот момент пальцы в моей руке дрогнули и крепко обхватили мои. Я ахнула, уставившись на Рика. Под плотно закрытыми веками быстро задвигались глазные яблоки, словно парень видел меняющиеся образы. Его пальцы вновь шевельнулись, а линия на кардиомониторе вдруг запрыгала, взбесившись. Запищал какой-то датчик.

– Он меня узнал! – радостно подпрыгнула я. – Он приходит в себя! Рик!

Дагервуд шагнул ближе, напряженно всмотрелся в застывшее лицо больного.

– Выйдите, – коротко приказал он.

– Что? Но почему? Я не…

Одного взгляда на злого Дагервуда хватило, чтобы я перестала спорить. И выпустив руку Рика, покорно покинула палату, прислонилась спиной к стене, тревожно прислушиваясь к тому, что происходило внутри. Но там было тихо. И что странно-никто из врачей не спешил по тревоге, коридор по-прежнему был пуст.

И пока я стояла там, в тишине, и одиночестве до меня дошло и еще кое-что.

Дагервуд вышел из палаты спустя пять минут, и не посмотрев на меня, двинулся к выходу. Я догнала его и со злостью дернула за рукав.

– Что с Риком? Он очнулся? Ему лучше? Он пришел в себя? Когда его отпустят?

Мужчина остановился и медленно опустил взгляд, посмотрев на мои пальцы, что все еще сжимали ткань его пальто. Я отдернула ладонь, словно обожглась. Дагервуд усмехнулся, чем вызвал у меня желание его убить. Если так дальше пойдет, то однажды я точно не сдержусь и ударю его чем-нибудь тяжелым.

Бровь мужчины слегка изогнулась. Похоже, он вновь понял, что творится в моей голове.

– Что в Риком? – требовательно спросила я. Поморщилась. – Слушайте, я поняла, зачем вы привели меня сюда. Это вовсе не акт дружелюбия, как я подумала вначале. Вы привезли меня, чтобы продемонстрировать, ради чего я пришла к вам и что стоит на кону. Жизнь Рика. Да, спасибо, я все поняла и осознала! А теперь, может, вы просто ответите, что с ним?!

Все это я выпалила скороговоркой, глядя на него.

– Я предупреждал, что Рику противопоказаны волнения, – негромко ответил Дагервуд. – А вы, – окинул меня взглядом, – несомненно, их ему доставляете. Так что не советую снова убегать, чтобы примчаться сюда. Для Рика это может оказаться смертельным.

Развернулся и пошел дальше, оставив меня со сжатыми от злости кулаками и мрачным осознанием его правоты. Я ничего не знала о болезни Рика, но страх навредить ему был сильнее желания его увидеть.

– Я все поняла, – сквозь зубы процедила я, вновь догоняя мужчину. Он соизволил наградить меня насмешливым взглядом, щелкая автомобильным брелоком и открывая дверцу.

– Надеюсь, мы не станем к этому возвращаться, Виктория, – сказал Дагервуд, заводя мотор. – Что случилось с вами в городе?

Я глубоко вздохнула. Что же, Дагервуду действительно нет нужды использовать физическое насилие, чтобы добиться моего послушания. У него есть иной, гораздо более действенный рычаг управления мною. Жизнь Рика. Да, я все поняла.

Но сожри меня тьма, если расскажу ему то, что мне привиделось!

– Я зашла в бар, где раньше работала, – тщательно подбирая слова произнесла я. – И… туда пришли… двое. Двое мужчин. Они повели себя странно.

– Странно?

– Да. – Я помолчала, хмурясь. – Мне показалось, что они хотели меня похитить.

Дагервуд смотрел на дорогу.

– Нечто подобное уже происходило со мной, – мрачно завершила я. – Год назад меня так же пытались закинуть в машину и увезти. Рик тогда спас меня.

– И вы преисполнились к нему благодарности, – бросил мужчина. – Вы знаете людей, что похищали вас? Видели их прежде?

– Нет. Но я ведь не помню своего прошлого.

– Они называли вас по имени?

– Нет.

Дагервуд уточнил детали, я рассказала, тщательно избегая упоминания о любой необычности, что увидела. Торопливо вытряхнула из блистера таблетку, кинула в рот и проглотила без воды.

– Возможно, они лишь хотели… познакомиться, – беспомощно закончила я.

– Возможно, вам пора научиться верить себе, – безразлично сказал Дагервуд.

Я уставилась на его профиль.

Возможно, я когда-нибудь смогу понять, что у этого человека в голове?

– Не надейтесь, – сказал Дагервуд.

* * *
Выспаться мне не удалось, к сожалению.

Подъехав к дому, Дагервуд высадил меня у ворот и, не прощаясь, развернулся и вновь куда-то укатил. Я посмотрела на клубы пыли, оставленные колесами его спорткара, вздохнула и помахала рукой черной коробочке на решетке.

– Привет, Макс, – сказала я невидимому охраннику.

Коробочка не ответила, но ворота открылись. И я этому порадовалась, потому что на землю мягко, но неотвратимо опускались сумерки. И мне уже было не по себе, слишком хотелось спрятаться где-нибудь за надежными стенами.

Вдоль дорожки ухоженного парка перед домом загорались фонари, так что я ускорила шаг, а потом и вовсе побежала. Взлетела по ступенькам, хлопнула входной дверью.

– У вас все в порядке, госпожа Виктория? – с вежливой бесстрастностью поинтересовался мэтр Арье.

– Да, – выдохнула я. – Решила слегка пробежаться по свежему воздуху. Чтобы спалось лучше.

– Конечно. Я так и подумал, госпожа Виктория. Ужин готов и ожидает вас в овальной гостиной. Вас проводить?

Я кивнула и гордо прошествовала к двери, что вела в ту самую гостиную. Боги, я, наверное, никогда не привыкну к такому обращению: госпожа Виктория! Каждый раз хотелось оглянуться, чтобы убедиться, что за моей спиной не стоит какая-нибудь настоящая госпожа.

Впрочем, эти мысли быстро сменились другими. Например, мне не мешало бы обдумать, что именно сегодня произошло со мной.

Но после съеденного второпях ужина, состоявшего из огромной отбивной, порции салата и нескольких закусок, я почувствовала такую сонливость, что с трудом доползла до своей комнаты, стащила одежду и упала на кровать. Сегодня я не хотела искать никакой безопасный угол, ворох подушек и одеял показался мне вполне уютным и надежным. Так что я с удовольствием забралась в него и закрыла глаза.

…Кажется, я уснула. Но среди ночи меня что-то разбудило, и я открыла глаза. Три часа, семнадцать минут, двадцать две секунды. Двадцать три… мне не нужны часы, чтобы узнать точное время.

Села на кровати, нахмурившись. Ночник горел, тьма была, но домашняя, безопасная. Вполне обыденная. И тут…

«Ви…»

Я подпрыгнула, потому что была готова поклясться, что узнала этот голос. Он прошелестел в комнате легким ветром, словно сквозняк принес отголосок фразы, произнесенной где-то далеко.

«Ви… иди… ко мне…»

– Рик!

Неужели он где-то рядом?

Думать и анализировать было некогда, я метнулась к двери, выскочила в коридор. На мне была ночная пижама: короткая маечка и шортики, разукрашенные сиреневыми цветочками. Про обувь я и вовсе забыла и понеслась по дощатому полу особняка босой.

«Скорее…»

– Где ты?

«Наверх…»

Я замерла на краю лестницы, с занесенной ногой. Наверх? Подняла голову. И меня кольнуло пониманием – ну, конечно, наверх! Он там.

«Скорее, Ви»

Дальше я уже неслась, не разбирая дороги, каким-то невероятным образом умудрившись не запутаться в череде бесконечных коридоров и дверей, прыгая по ступенькам на третий этаж, а потом вновь бежала, пока не добралась до лестницы на крышу. Выдохнула и полезла на нее, толкнула дверь. Она поддалась с трудом – слишком тяжелая для меня, кованная, железная, исчерченная какими-то знаками. А за ней – крыша. Ровная площадка, огороженная каменным бортиком, возле которого стоял он.

– Рик!

Я кинулась вперед, желая обнять его, но парень неожиданно отодвинулся. Я застыла, недоуменно рассматривая его. Света полной луны и парковых фонарей вполне хватало, чтобы увидеть его мощный обнаженный торс и зеленые хлопковые штаны, какие носят врачи. Больше на Рике ничего не было. Его лицо по-прежнему бледное, под глазами – темные круги. А в руке все еще торчит игла катетера, но, похоже, Рик этого даже не замечал. Отросшие светлые волосы трепал ветер, на подбородке – щетина. Он выглядел вполне здоровым, почти таким же, как был до болезни.

– Ты что, сбежал из больницы? – ахнула я.

– Я почувствовал тебя. Сегодня, – тихо сказал он. Сжал кулаки и глянул жестко, яростно. – Ты должна уйти. – Я прижала ладонь к губам. Что-то было не так. С его глазами. Они светились в темноте, как у кошки. Рик моргнул, и свечение пропало. Но голову он отвернул и сделал шаг назад, словно не желал находиться рядом со мной.

– Что ты наделала, Ви… – отчаянно простонал он. – Что ты наделала! – Потом встряхнулся и вновь посмотрел на меня. Возле губ залегла упрямая и горькая складка. – У меня мало времени. Ты должна уйти от Влада. Прямо сегодня. Сейчас. Возьми вещи и беги. Далеко, как только сможешь. Уезжай в другой город, а лучше – страну. Спрячься… вот, возьми, – он вывернул карманы, высыпая из них мятые купюры. – Здесь немного, но на первое время хватит…

– Я не понимаю…

– Да, – его голос стал злым. – Ты не понимаешь. И поэтому совершила ужасную ошибку. Ты не должна была приходить сюда. Куда угодно, но только не сюда! Черт возьми, Ви, я и подумать не мог, что ты сделаешь такое! – как-то отчаянно прошептал он.

– Рик, – я торопливо облизала пересохшие губы. – Послушай… я хотела помочь! С тобой что-то случилось, и никто не знал, что это за болезнь… я дико испугалась! Но Дагервуд, у него есть лекарство…

– Лекарство? – Рик как-то страшно усмехнулся. – Господи, Ви… если бы только знала… Надо было сказать тебе! Это моя вина…

– Что сказать? – я шагнула к нему. Боги, мне так хотелось его обнять! Пусть лишь на миг, но обнять! Прикоснуться на мгновение, убедиться, что с ним все в порядке, что он жив и здоров!

Но Рик шарахнулся от меня в сторону, как от прокаженной, и я остановилась, изумленная. И испуганная.

– Что происходит? Рик? Ты не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе? Боишься, что у меня случится приступ? – осенило меня. – Но я ведь могу это сделать! Ненадолго, но могу! Мы ведь пробовали, помнишь?

– Я все помню, – глухо сказал он. – И боюсь не твоего приступа. Теперь есть кое-что посерьезнее, – он отошел к бортику. – Ты должна уйти отсюда, ты поняла? Убегай, Ви, считай это моей последней просьбой. Убегай как можно дальше! И никогда никому не сообщай, где ты. Даже… мне.

– Даже тебе? – я окончательно запуталась. Что происходит? – Рик, в чем дело? Мне страшно…

– Прости, желторотик. Прости… Мне нужно уходить… Время заканчивается. Скоро он будет здесь.

– Кто?

– Мой брат.

– Твой брат? – Кажется, у меня весьма некрасиво открылся рот.

– Влад, – Рик поднял голову, в его лице застыла мука. – Он не должен меня здесь увидеть.

Он шагнул к краю крыши.

– Стой! – Отчаяние в моем голосе грозило превратиться в истерику. – Куда ты? Я ничего не понимаю, совсем ничего! Но прошу, давай уйдем вместе! Ты все объяснишь мне потом, все разрешится… как-нибудь. Рик!

– Нет! – Он посмотрел через плечо, и снова я увидела потустороннее свечение в его голубых глазах. Стало жутко. – Ты со мной не пойдешь. И… – он глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. – Забудь меня, Ви. Я… мы больше не встретимся. Я ненавижу тебя за то, что ты сделала. За то, что пошла к Владу. Разве я просил тебя? Убирайся. Уезжай так далеко, чтобы я никогда тебя не нашел…

– Что ты такое говоришь? – Боги, может, я сплю, и мне снится кошмар? Самый ужасный из возможных, бред, в котором Рик бросает меня. Я так боялась этого… – Ты… ты не хочешь быть со мной?

Его лицо исказилось, грудь заходила ходуном, кулаки сжались. Он уже стоял на бортике ограждения, лунный свет бил ему в спину.

– Да, – сказал он. – Да! А теперь уходи. Давай, иди, Ви. Иди!

Я пошатнулась. Нет, не ушла, как он велел, просто пошатнулась от горечи и непонимания.

– Ты просто не понимаешь, что говоришь, – пробормотала я. – Это все лекарства. Наверное, побочный эффект… Так бывает, я знаю… Агрессивность и все такое…

– Пошла вон! – закричал Рик, и я дернулась, закрыла лицо руками. Всего на миг. А когда снова посмотрела, крыша была пуста. Я оглянулась в недоумении. Ветер разбрасывал мятые купюры и опавшие листья. Луна чертила тенями на камне. И все. Ни следа Рика, словно он мне привиделся.

Я вздрогнула и подбежала к бортику, залезла на него. Высокая фигура в зеленых штанах быстро удалялась по парковой дорожке в сторону от основных ворот.

– Рик! – наверное, так орут раненые звери. Или брошенные девушки, что готовы были пожертвовать жизнью ради любимого. Нет, я не прыгала в пропасть, я не пыталась покончить жизнь самоубийством, такие мысли даже не пришли мне в голову. Я просто стояла на краю и просто пошатнулась. Просто в тот момент мой инстинкт самосохранения отключился, его заменила горечь отчаяния. И я упала вниз.

Глава 13

В моей больнице был странный парень, Алекс, помешанный на случайностях. Он утверждал, что вся наша жизнь – лишь череда совпадений или несовпадений, которые складываются в удивительный узор судьбы. Тот парень собирал любые сведения о случайностях, в частности, о несчастных случаях, в которых не было злого умысла или преднамеренности. А потом читал эти вырезки, щуря глаза, как кот на сливки.

Не знаю, был ли он гением или просто сумасшедшим, но я помню его рассказы о том невероятном количестве происшествий, что происходят случайно. И там было немало досадных падений с крыши. Тогда мне это казалось нелепицей. Разве можно случайно свалиться с такой высоты? Оказывается, можно.

В доме господина Дагервуда на редкость высокие пролеты, и крыша дома находится примерно на тринадцатиметровой высоте. Если бы по теории сумасшедшего Алекса я упала в снежный сугроб или на свежевспаханный газон, или хотя бы в кусты, то каким-то удивительным образом я могла бы выжить, лишь переломав себе все, что можно переломать.

Но в этом месте не было ни сугроба, ни газона. Здесь были ровные плиты розового мрамора, очень гладкие и очень твердые. Я упала с высоты почти четырех этажей на камень.

И я осталась жива. Более того, я не просто ничего не сломала, я мягко и бесшумно приземлилась на ладони и ступни, словно кошка. И теперь я стояла, трясла головой, смотрела на прожилки в розовом мраморе и пыталась хоть что-то понять в череде тех пугающих случайностей, что происходили конкретно со мной.

Все еще не веря, я подняла одну ладонь, внимательно осмотрела ее, поставила обратно. Проделала то же самое со второй. Руки как руки, никаких изменений. А сердце стучит барабаном, потому что я успела испугаться, осознав момент падения.

Снова подняла руку.

– Охренеть, – с чувством сказала я.

– Соглашусь, – задумчиво протянули рядом, и я, охнув, вскочила на ноги. Дагервуд стоял в нескольких шагах и рассматривал меня с мрачным интересом.

– И что же вы такое, Виктория?

Он шагнул ближе, обошел меня по кругу. Я настороженно повернулась, не желая оставлять его за спиной.

– Не надо говорить обо мне, как о вещи! – разозлилась я.

– Претендуете на звание личности? – усмехнулся он.

– Как минимум человека.

Он вдруг оказался совсем рядом, склонился, всматриваясь в мои глаза.

– Человека? Серьезно? – процедил он. – Считаете, люди способны на то, что только что проделали вы?

– Так бывает, – слегка запинаясь, выдавила я. – Я слышала о таком. Скрытые резервы организма, вот как это называется!

– Скрытые резервы? – Белые зубы блеснули, когда он усмехнулся. – Вы правда так думаете?

Конечно, нет, я ведь не настолько сумасшедшая. Но эта версия могла бы меня успокоить.

– Кажется, я запретил врать мне. – Он стал еще ближе. И мои инстинкты жертвы завопили, что пора спасаться бегством, нестись сломя головы и прятаться от этого человека. Но я не хочу быть жертвой. Я устала ею быть!

– Что Рик сказал вам?

– Вы знаете?! – осеклась, но поздно – слова уже сорвались с губ. Сжала кулаки и высоко подняла голову. – Если вы знаете, что я разговаривала с ним, то наверняка в курсе и о чем. Зачем спрашивать?

– Отвечайте. На мои. Вопросы, – процедил Дагервуд, и я поняла, что его спокойствие – лишь маска. Он был взбешен. Но и я тоже.

– Прекратите меня запугивать!

– Вы еще ничего не знаете о страхе, Виктория. Хотите узнать?

– Я хочу, чтобы вы прекратили вести себя, как средневековый тиран! Я не ваша рабыня! – Оу, я уже почти ору, потому что боюсь. А когда я боюсь, это может плохо закончиться для тех, кто меня пугает!

– Немедленно. Говорите. Что сказал вам Рик.

– Отправляйтесь к дьяволу! – вспылила я.

– Вы меня посылаете? – он прищурился. Похоже, господина Дагервуда мало кто осмеливался посылать… куда бы то ни было. Или… никто?

– Да! Катитесь в бездну!

Уголки его губ дрогнули, как у волка перед оскалом, я против воли попятилась, развернулась… Дагервуд сделал тот шаг, что разделял нас, дернул меня за руку, разворачивая к себе, и просто опрокинул на свою грудь. Вжал, схватил в кулак мои волосы у затылка, не давая мне пошевелиться, склонил голову так, что я почувствовала его дыхание на своих губах. И мне показалось, что это я падаю в бездну. Вместе с ним. Мы оба несемся туда со все увеличивающейся скоростью, с учащающимся сердцебиением, со сносящим крышу адреналином, разрывающим и тело и сознание. Меня трясло от этой близости, такой незначительной, но с этим мужчиной – слишком интимной. С ним все слишком интимно. Даже нахождение на одной планете.

Его пальцы разжались и зарылись в мои волосы, уже не сжимая, а лаская, притягивая еще ближе. Вторая ладонь тронула скулу, мягко обрисовала контур лица, задела губы… Так мягко. Так невыносимо чувственно.

Словно завороженная я смотрела в его лицо – на резкие и жесткие черты, сочетание теней, в которых не было света. Он весь был соткан из них, из темноты, рисующей его как художник – черным грифелем. И мне впервые показалось, что тьма волнует, что она будоражит, почти обещает… Я хотела почувствовать его губы на своих. Хотела. И именно это желание испугало так, что я вздрогнула и отпрянула, вырываясь из его рук.

Дагервуд медленно приподнял бровь и усмехнулся.

– Четыре минуты, Виктория.

– Что? – Я не понимала, о чем он говорит. Я все еще пребывала в невесомости, в которую он меня отправил.

– Я прикасался к вам четыре минуты. И ни малейшего признака приступов. – И пока я шокированно хлопала глазами, достал телефон и совершенно спокойным голосом отдал приказ: – Фэллан, Рик сбежал. Найдите его. Сегодня же. Завтра он станет сильнее. Поторопитесь.

На меня Дагервуд даже не смотрел, невозмутимо слушая ответ своего собеседника. Сказал что-то еще, безразлично сделав шаг в сторону. Его голос был сухим и спокойным, движения – привычно четкими. И, похоже, его мало интересовало то, что я думаю о произошедшем. Вернее-совсем не интересовало.

Я медленно сжала ладони, загоняя ногти в кожу. Значит, это был эксперимент? Он просто воспользовался ситуацией, чтобы посмотреть, что произойдет и сможет ли он прикоснуться ко мне?

Ярость охватила меня с такой силой, что казалось, внутри взорвалась парочка ядерных бомб, выжигая благоразумие. Я ненавижу тех, кто манипулирует мною. Я ненавижу тех, кто отдает приказы. Тех, кто запирает меня в клетке – настоящей или условной. Разом навалились воспоминания сегодняшнего вечера: бег на крышу, слова Рика, его уход, мое падение.

Слишком много всего. И я предупреждала, что иногда у меня случаются приступы агрессии. Иногда у меня бывают дни, когда слишком много всего.

Я подскочила к мужчине и толкнула его в грудь.

Наверное, это выглядело даже смешно: босая девушка в пижаме с разноцветными цветочками бросается на высокого и, несомненного, мощного мужчину, одетого с изысканной и роскошной элегантностью. И максимум, на что я могла рассчитывать – это то, что Дагервуд пошатнется. Возможно, отступит. Сделает шаг в сторону. Но я никак не предполагала, что мой удар откинет его на добрых пять метров и впечатает в оконный проем, который осыплется стеклянными брызгами.

И не успела я переварить этот изумительный факт, как меня ждало новое потрясение. Через мгновение Дагервуд оказался рядом. Он просто оказался рядом. И будь я проклята, я не видела его приближения.

– А вот теперь вам стоит бояться, – сквозь зубы проговорил он.

Я потеряла сознание.

* * *
По моим ощущениям я лежала на мягкой постели, укрытая тонким покрывалом. Под головой подушка, рядом – тихий незнакомый голос. Время – четыре часа утра.

– Она, несомненно, человек. Физические показатели в норме и соответствуют заявленному возрасту девушки. По моим предварительным данным ее приступы психопатические и обусловлены травмирующими событиями, произошедшими в прошлом. – Я с интересом прислушалась, хотя не надеялась узнать что-то новое. Все это я уже слышала, и не раз. Вот только никто не мог объяснить, что могло со мной случиться, чтобы у меня появилось шесть совершенно разных фобий. И при этом на моем теле не было никаких шрамов или иных следов, что говорили о насилии или побоях. Моя кожа идеально чистая и гладкая.

– Утверждаешь, что она человек? – Я постаралась не вздрогнуть от голоса Дагервуда и не выдать себя. Так и продолжала лежать с закрытыми глазами, тщательно контролируя дыхание, потому что меня тоже очень интересовал ответ на этот вопрос.

– Я ощущаю ее человеком. Как и ты, Влад.

– Она отбросила меня на несколько метров, – мрачно сказал Дагервуд. – Ты видел человека, способного на это?

– Я даже не думаю, что такие существуют, – со смешком ответил незнакомец. И тут же голос вновь стал серьезным. – И все же она человек. Я пока не могу объяснить это. Мне нужно больше времени, чтобы провести обследование.

Я внутренне содрогнулась. Обследование? Ну уж нет!

– Хорошо, я понял. – Легкий шорох, звук отодвигаемого кресла, шаги, стук закрывающейся двери.

Тишина. Я лежала, настороженно прислушиваясь. Ушли?

Открыла глаза. Черт! Вернее, Дагервуд. Который сидел в кресле и смотрел на меня. Взгляд тяжелый, темный и ощутимо недобрый.

– Как я попала в свою комнату? – Это все, что я смогла выдавить из себя.

Взгляд Дагервуда стал еще темнее. Зря спросила, Очевидно, меня принес кто-то из охраны. Ведь не сам же он тащил меня сюда?

– Вы полны загадок, Виктория, – задумчиво протянул мужчина.

– Как и вы, – буркнула я. – И, кажется, забыли рассказать о том, что Рик – ваш брат!

Он медленно поднялся, подошел и уперся руками в матрас возле моей головы. Улыбнулся. Удивительно, как ему удается это – смотреть с ледяным пренебрежением и при этом улыбаться.

– Если в вашей голове есть хоть капля мозгов, то вы сделаете все, чтобы держаться как можно дальше от моих тайн, Виктория. И поверьте, вы расскажете мне все свои. Даже те, о которых не помните.

Выпрямившись, он смерил меня взглядом.

– Мы поговорим с вами утром. Пока мне нужно решить вопрос с моим не в меру упрямым… братом. – И, развернувшись, Дагервуд вышел.

Я несколько минут смотрела на закрытую дверь. А потом вскочила, словно меня подбросили, заметалась по комнате, хватая и роняя вещи, бестолково открывая и закрывая дверцы комода и шкафа, выдвигая ящики. Замерла. Надо успокоиться. Сердце стучало, как бешеное, мысли путались. А мне как никогда нужна трезвая голова и ясность мышления. Хотя какая, к демонам, ясность! Вокруг меня творится черт знает что, я в самом центре каких-то мистических и пугающих событий, как тут не нервничать?

Я закрыла глаза и подышала. Вдох – выдох. Вдох. Выдох. Выдох. Пауза. Такая длинная, что начинает кружиться голова. Стало легче. Безумное напряжение отпустило, и я заставила себя подумать. Первое, и самое важное – Рик ушел из больницы. И от меня. Почему он сделал это? Пока я не могла ответить на этот вопрос. Но сейчас, вспоминая наш разговор на крыше, я могла с уверенностью сказать, что Рик врал мне. Он не чувствовал ненависти. Он не хотел бросать меня. Все-таки я успела хоть что-то понять о нем за год совместной жизни, к тому же я не была дурой. Что-то заставило его поступить так, сказать обидные слова, бросить… Что? Я не знала. Но в одном моменте Рик был совершенно искренним. Когда требовал уйти от Дагервуда. Я помнила, каким было его лицо в тот момент: искаженным от страха и бессилия, измученным. Он готов был умолять меня бежать, готов был угрожать, лишь бы я послушалась. Рик уверял, что Дагервуд опасен, и в этом я с ним согласна. И что от хозяина этого роскошного дома мне следует держаться как можно дальше.

И даже сейчас, обиженная и непонимающая, я была склонна по-прежнему верить Рику, а не его брату. Брату… это не укладывалось в голове. Трудно представить более непохожих людей.

Ладно, с прочими вопросами я разберусь позже, а сейчас мне нужно сделать главное – сбежать. Уже утром Дагервуд вернется, и, уверена, он действительно вытряхнет из меня все правду, даже если для этого придется разобрать меня на части. Значит, к утру меня здесь быть не должно.

На смену панике пришел холодный разум, я быстро оделась, натянула джинсы, толстовку, куртку, обула ботинки. Деньги, что принес Рик, наверняка разнесло ветром, конечно, на крыше мне было не до них. Но ничего, я что-нибудь придумаю, была у меня пара мыслей. Главное – выбраться из дома. Я шагнула к двери и застыла. Тьма. На улице все еще темно, а значит, я словно в ловушке. Я не смогу выйти из дома до рассвета. Но на заре уже может быть поздно, Дагервуд к тому времени вернется. Нет, я не могу ждать. В конце концов, я ведь пришла сюда в первый день? Смогу и сейчас!

Оглядываясь, я выскользнула из своей комнаты, прокралась по коридору. Где-то хлопнула дверь, и я замерла, почти не дыша. Но пронесло, навстречу мне никто не вышел. В этом огромном доме вообще было на удивление малолюдно. До выхода я добежала, больше всего опасаясь встретить мэтра Арье. Не знаю, что стала бы говорить ему. Но старика на привычном месте не оказалось, и я, распахнув створку, сбежала по мраморным ступеням и понеслась вдоль стены. Дверь с обратной стороны дома я заприметила в одно из окон и сейчас молилась, чтобы я смогла открыть ее.

Добравшись до вожделенной створки, я внимательно осмотрела ее. Черной камеры, как на центральных воротах, здесь не было, так что я вздохнула с облегчением. На решетке плелся металлический узор – странное и пугающее сочетание линий и завитков. Чем-то он напоминал рисунок, что я начертила на стекле… стало не по себе. Но я встряхнулась, напомнив себе об уходящем времени, присела перед дверью и вставила в замочную скважину предусмотрительно прихваченную отмычку. Сосредоточилась, вспоминая уроки Рика. Уж не знаю, чем мой друг занимался в юности, но навыки вскрытия замков у него были впечатляющие. А у меня вредная привычка таскать в карманах все подряд: от зажигалки до гвоздей, опыт показывал, что они однажды могут пригодиться.

Вот и пригодились.

Замок тихо щелкнул, дверь открылась, я вновь оглянулась и, выскочив, побежала вперед, стремясь как можно скорее раствориться на улицах города.

Первые двадцать метров я пронеслась, почти ликуя, что все удалось, а потом меня обняла тьма. Мягко, почти ласково. За периметром стен, возле особняка Дагервуда, она казалась несущественной, разбавленной светом фонарей и окон. Тьма пряталась в щелях и углах и притворялась совсем нестрашной. Я успела забыть, что это не так. Что тьма коварна. И терпелива. Она лишь ждала своего часа, чтобы напасть на меня. Смеялась, пока я открывала замок, пока радовалась.

– Прочь! – Я не выкрикнула – выдохнула, пытаясь не сбавлять темп и не смотреть по сторонам.

Тьма трогала меня лапами, играла. Моя тьма всегда была материальной. Она принимала форму, порой я видела ее. Смутные очертания, словно призраки. А вот сегодня увидела по-настоящему. И ужаснулась. Длинное змеиное тело с рядом гребней. Перепончатые крылья. Хвост, от которого остается след пепла. Треугольная голова с провалами глаз. Жуткая ночная тварь, помесь мурены и летучей мыши, которой не существует в природе.

Но сейчас одна из этих тварей плыла по воздуху рядом со мной, смотрела своими бесконечно-пустыми глазами. И я видела ее так же ясно, как свои бледные ладони.

– Тебя нет! – словно мантру выкрикнула я, пытаясь беречь дыхание. – Ты плод моего воображения. Тебя не существует!

Реющая, как воздушный змей, тварь открыла пасть и показала тонкий язык-жало, словно хотела что-то сказать. Она летела рядом – извивающаяся и совершенно беззвучная, рассекающая ночь без малейшего шороха. Крылья почти не двигались, она словно парила в потоке воздуха, как рыба в воде.

– Тебя нет! – выкрикнула я.

Змея снова открыла пасть, мотнула головой. И обвилась вокруг меня. Лишь на миг, но я ощутила это прикосновение – жуткое настолько, что я чуть снова не потеряла сознание. Тварь была какой-то противно сухой, как осенний лист, царапающей. Я вскрикнула, споткнулась, покатилась по земле, больно ударившись коленом. Монстр взлетел, расправив крылья, и вновь спланировал ко мне, заглядывая в лицо пустыми глазницами.

Я сжала в ладони гвоздь, свое единственное оружие, и встала, широко расставив ноги. Странно, но теперь, когда я видела чудовище, страх стал меньше. Жутко от того, что не знаешь, кто твой противник. Теперь же я его видела. И собиралась вбить гвоздь в эту голову, чего бы мне это ни стоило!

– Ну, давай, – со злостью ухмыльнулась я. – Посмотрим, кто кого! Только приблизься и получишь гвоздем в череп!

Змей, извиваясь, двинулся ко мне и вдруг остановился. Мотнул головой. И, развернувшись, стремительно умчался в темноту, слившись с ней.

Я еще постояла, ожидая подвоха, а потом издала короткий ликующий вопль! Я его прогнала! Так его!

Правда, задерживаться и упиваться торжеством не стала, во тьме могут быть и другие змеи, так что лучше убраться отсюда подальше. К счастью, до освещенной части города я добралась без происшествий. А еще через полчаса ночь отступила, сдавшись рассвету.

Глава 14

Я решила навестить того самого парня, что собирал газетные вырезки о случайностях. Не могу сказать, что мы дружили, но иногда разговаривали. Вернее, не так. Я его слушала. Пожалуй, я была единственной, кто на самом деле слушал Алекса, остальные его просто игнорировали. А мне было скучно, и его рассказы частенько развлекали.

Алекс не раз говорил, что у него есть домик на краю города, и даже заставил меня выучить адрес. Я и выучила, это было несложно. Хотя на деле это оказалась покосившаяся одноэтажная хибара на отшибе. Впрочем, я была рада и ей, потому что добираться пришлось несколько часов и я порядком устала. Я боялась ехать автостопом, опасалась людей, а денег хватило лишь на общественный автобус до конечной остановки. И еще я надеялась, что верно запомнила адрес и правильно расценила приглашение парня наведаться в гости.

Дом стоял на окраине, за ним простиралось изрядно заросшее сухой травой поле, а дальше уже темнел лес. Жилье выглядело не просто обветшавшим, а заброшенным: заколоченные досками окна, обвалившаяся кладка, дыра в крыше и черный остов печной трубы. Разбитые ступеньки, что вели к деревянной двери, поеденной короедом. По стенам плелась плесень, и буйствовала дикая растительность, никогда не знавшая садовых ножниц. Я остановилась в нескольких шагах, засомневавшись, что в таком доме можно не то что жить, но хотя бы единожды переночевать. Внутри наверняка все загажено мышами и разрушено.

И пока я уныло думала о том, что придется возвращаться в город и искать пристанище в другом месте, покосившаяся створка распахнулась, и на порог вышел Алекс. Он выглядел точно таким же, каким я его помнила – худой, высокий, в мятой клетчатой рубашке и черных мешковатых штанах. Его темно-русые волосы торчали вихрами, а бледно-зеленые глаза казались сонными. Мгновение он смотрел на меня, а потом моргнул, узнавая.

– Ви? Это ты? Пришла? Сама?! – он торопливо сбежал по ступенькам, остановился напротив. К счастью, не сделал попытки обнять, Алекс помнил, что я этого не терплю.

– Кажется, ты приглашал, – смущенно улыбнулась я, разведя руками. – Так что вот… решила навестить…

– И это отлично, я безумно рад! – глаза парня блестели, кажется, он на самом деле был доволен, и я вздохнула с облегчением. – Но что же ты стоишь? Заходи скорее! Я ждал тебя! Куда ты исчезла? Я тебя искал…

Алекс не прекращал говорить, пока мы поднимались в дом. За дверью моему взгляду открылась большая и изрядно захламленная комната. Разбитый рояль в углу, накрытая серой тканью мебель, острые лучи света, проникающие сквозь доски и освещающие неприглядный интерьер. И на всем – слой пыли и грязи, пол застелен ковром из сухих листьев, углы завешаны паутиной. Не похоже на гостеприимный приют. Даже на обжитый, если честно.

– Э-э, ты здесь живешь? – смущенно спросила я.

– Не нравится? – он весело усмехнулся. – Не переживай, здесь тепло, к тому же у меня есть горячий кофе и булочки! Будешь?

В моем животе от этих слов настойчиво и жалобно заурчало, на что парень понимающе рассмеялся. Скинул ткань с плюшевого потертого кресла, махнул рукой.

– Располагайся, не стесняйся. Я сейчас вернусь!

Он унесся куда-то за дверь, что вела вглубь дома. Я осторожно села на край сидения, осматриваясь. Из коридора поплыли восхитительные запахи свежесваренного кофе и выпечки, так что рот наполнила голодная слюна. Алекс вернулся уже через несколько минут, таща большой поднос с едой. Поставил его на щербатый столик рядом со мной и уселся прямо на пол, подогнув ноги.

– Рассказывай! – воскликнул он. – Ви, ты не представляешь, как я рад тебе! Ты сбежала, и никто не знал, где тебя искать! Где ты была? Что делала? Ты ешь, ешь, я совсем тебя заболтал!

Я с удовольствием откусила теплый бок сладкой выпечки, сделала большой глоток напитка. И то, и другое оказалось восхитительным, и я изумилась, откуда в такой халупе подобные яства. Может, Алекс это все в городе покупает? Хотя по вкусу казалось, что сдобу только что достали из печи. Но додумать мысль не успела, сраженная очередным потоком вопросов.

– Да погоди ты, – рассмеялась я, проглотив кусочек. – Я уже оглохла! Ты живешь здесь один? Наверное, совсем одичал, раз так набрасываешься с разговорами! Лучше скажи, я могу остановиться у тебя на несколько дней? Я оказалась в сложной ситуации…

– Конечно! – вскричал парень, подпрыгнув. – Какие вопросы, мы же друзья! Еще кофе? Подожди, я мигом!

Он снова вскочил, выхватил мою чашку и унесся. Я проводила его слегка растерянным взглядом. В больнице Алекс не казался мне таким… восторженным. Да и друзьями мы не были, если честно, мне просто было его жаль, потому что парня упорно не замечали все остальные обитатели белых комнат. Поэтому я иногда садилась рядом с ним и слушала его рассказы.

Я покачала головой. Бедняга. У него все совсем плохо. Живет один в этом ужасном доме, одичавший и неприкаянный. Наверное, разговаривает сам с собой. А что будет зимой? Что-то я сомневаюсь, что в этой лачуге есть отопление. Алекс станет жечь костер посреди дома? Сжигать старую мебель? Надо убедить его перебраться в город, хотя бы в благодарность за приют.

А пока я рада, что у меня этой ночью будут хоть такие обшарпанные стены. Все же это лучше, чем ночевать где-нибудь под мостом. И парню я улыбнулась вполне искренне, когда он вернулся.

– Ты не рассказала, прошли ли твои приступы, – небрежно обронил он, ставя на столик очередной поднос. – Ты все еще принимаешь мелоний?

– Вряд ли я когда-нибудь избавлюсь от них, – кивнула я, принимаясь за третью булочку. – А лекарство помогает мне уснуть и не видеть кошмары, ты же помнишь, как они меня мучили.

Алекс сочувственно кивнул. Я улыбнулась, махнула рукой.

– Но хватит обо мне! Расскажи лучше о себе! Как ты жил, что делал? Все еще собираешь новости о случайностях?

Парень безмятежно кивнул.

– Я люблю случайности. Я обожаю их, – в его глазах появился мечтательный блеск, словно у человека, что вдыхал запах любимого деликатеса. – Они так прекрасны, так изысканы… Мало кто может оценить случайность по достоинству, правда?

Я кивнула, хотя думала о своем. После наспех проглоченного теста неудержимо клонило в сон, все-таки поспать этой ночью мне не довелось.

– Надеюсь, я не помешаю тебе, – пробормотала я невпопад.

– Что ты, Ви! Даже не представляешь, как я рад… – Алекс не договорил, осекся, склонил голову, словно прислушиваясь. Медленно повернулся ко мне. И я опешила, увидев маску злобы на его лице. – Ты привела Вершителя! За мной! Дрянь!

– Что? – растерялась я.

– Вершитель здесь! Проклятый пожиратель! Что б его Извечные разорвали! – истерично заорал Алекс, вскочил, заметался по комнаты. – Уже совсем рядом! А-а-а! Сука! Ты сдала меня!

Я поднялась, в ужасе глядя на парня. Сонливость слетела с меня в один миг, внутри поднялась паника. Что происходит? А впрочем, на что я рассчитывала, отправляясь в гости к сумасшедшему? Вот же гадство!

Совсем нехорошо стало, когда Алекс скинул ткань с того, что я считала диванчиком. Под полотном оказался вытянутый плоский сундук, и, откинув крышку, парень достал… меч. Длинное и узкое лезвие матово блеснуло, поймав заблудившийся луч солнца.

– Мамочки… – прошептала я, озираясь в панике. Вот так попала! Надо бежать отсюда со всех ног, но между мною и дверью стоял чокнутый с клинком в руках. Откуда у него такой меч, черт побери? Откуда?

– Думаешь, я позволю пожирателю убить себя? – с холодной яростью повернулся ко мне Алекс, и я застыла, пораженная переменой в нем. Больше не было сонного и взъерошенного мечтателя. Его глаза стали ясными и злыми, черты лица заострились, тело подобралось, как у зверя перед прыжком. Одним движением он оказался за моей спиной и дернул за волосы, приставив сталь к горлу. Я даже осознать это не успела. Потому что двигался этот, вдруг ставший незнакомым парень с чертами Алекса, тоже совсем не так, как человек, которого я раньше знала. Этот, неизвестный мне Алекс, был невероятно быстрым и нечеловечески ловким.

Я с чувством выругалась. Правда, про себя.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая фигура в черном пальто, брюках со стрелками и перчатках… Дагервуд… Остановился на пороге, окинул презрительным взглядом комнату.

– Занятно, – протянул он. – Я ожидал найти вас в иной компании, Виктория. И где же Рик?

– Рик? – хлопнула я глазами. И тут до меня дошло: – Постойте! Вы что, все подстроили? Вы просто позволили мне сбежать! Надеялись, что я приведу вас к брату? – булькнула горлом. Смешно. Ну, было бы, если бы мою шею не царапал ужасающего вида меч, и если бы я понимала, во что вляпалась.

– Браво, – с насмешкой произнес Дагервуд. – Вы просто гений дедукции.

– Убирайся, Вершитель, – сипло выдавил за моей спиной Алекс. Я слышала его частое дыхание, и оно меня изрядно нервировало. – Уходи, иначе я перережу ей горло! Слышишь! Моя жизнь, в обмен на ее!

– Я не заключаю сделок с линкхе, – лениво обронил Дагервуд. Я испуганно дернулась. В руках Влада не было никакого оружия, по крайней мере, я его не видела. Он стоял спокойно и даже казался равнодушным, словно происходящее не слишком занимало его. – А ты неплохо устроился, Алекс. Отличная защита. Очень интересно… Расскажешь, кто помог поставить ее? Ты ведь никогда не был силен в этом, правда?

Дагервуд медленно провел пальцем в перчатке по дверному косяку, и я с изумлением увидела, как зашипело и обуглилось дерево. Алекс за моей спиной напрягся, его руки дрогнули. Он боялся. Он просто до безумия боялся Дагервуда, я почти чувствовала, как воняет страх, сочащийся из каждой поры моего знакомого.

– Я ее убью!

– С чего ты взял, что меня это заботит? – приподнял бровь Дагервуд. – Давай ты расскажешь мне о том, кто нанес сюда защиту, и я подумаю над твоей участью.

– Дай клятву, что оставишь мне жизнь! – взвизгнул Алекс.

– Это будет зависеть от той информации, которой ты сможешь поделиться, – Дагервуд брезгливо смахнул с кресла пыль и сел, поддернув брюки. – И насколько интересной я ее сочту. Приступай, Алекс.

Дыхание за моей спиной оборвалось рыком.

– Я ничего тебе не скажу, пожиратель! – с ненавистью выплюнул он и кинулся на Дагервуда, взмахнув клинком. Сталь вновь сверкнула в луче света, описала широкую дугу и с размаху вошла в поролоновое нутро кресла. Как раз там, где мгновение назад сидел мужчина. С яростным ревом выдернув меч, Алекс вновь размахнулся и ударил. Дагервуд отклонился, на его лице застыла маска невыносимой скуки. След от клинка нарисовал в воздухе серебристый полукруг, и я моргнула, рассматривая его.

– Алекс, ты правда веришь, что, раздобыв клинок из полночного серебра, сможешь остановить меня? Кстати, откуда у тебя это оружие? Не помню, чтобы преступившим Закон, разрешалось иметь его.

Парень не ответил и снова кинулся в атаку. Рифленую рукоять меча он держал обеими руками, на скулах от напряжения проступили белые пятна.

– Твой Закон, как и ты, давно не имеет силы! – выплюнул Алекс. – Линкхе скоро сбросят это ярмо и отправят тебя к Извечным!

– Надеешься поспособствовать? – усмехнулся Дагервуд.

Мужчины медленно двигались по кругу: Алекс, с занесенным клинком, и Дагервуд, без оружия. Несмотря на снисходительную уверенность последнего, мне было весьма не по себе. Как долго Влад способен уклоняться от ударов, каждый из которых может оказаться последним? Я видела, как меч вспорол обшивку кресла, оставив зияющую прореху.

И еще не надо быть гением дедукции, чтобы дойти до важной мысли: мне надо убираться отсюда. И побыстрее! Поэтому я сделала осторожный шаг в сторону двери. Алекс дернулся в мою сторону, и в это время Дагервуд ударил. Мгновение – и он уже возле парня, бьет кулаком, обтянутым черной кожей, в лицо. Я увидела, как брызнула кровь, услышала жуткий хруст, взвизгнула и метнулась к двери. Меня обхватила поперек живота сильная рука, вторая ладонь легла на лицо. Зарычав не хуже сумасшедшего Алекса, я вцепилась в эту руку зубами, ощутив вкус черной кожаной перчатки. Дагервуд выругался за моей спиной. Я рухнула на грязный пол, перекатилась и вскочила, нервно озираясь и пытаясь понять, где выход.

– Куда собралась? – Это снова Алекс и сталь у моего горла. – Похоже, ты не так равнодушен к этой девчонке, как говоришь, пожиратель? – захохотал сумасшедший.

Я замерла, боясь пошевелиться и чувствуя холодок у шеи. Дагервуд окинул меня острым взглядом, потом красноречиво осмотрел свою перчатку, на которой остался след моих зубов.

– Пожалуй, внесу в счет вашего долга, Виктория, – мрачно сказал он и посмотрел за мою спину. Черт, я не хотела бы, чтобы с таким лицом он смотрел на меня. – Отпусти ее, Алекс.

Голос спокойный, но на моем позвоночнике все волосы встали дыбом. Может, из-за этого, а может от того, что я в целом ощущала себя весьма погано, запертая в одном доме с этими убийцами, но я изо всех сил ударила Алекса пяткой по голени, надеясь вывернуться и сбежать. Рик учил меня бить одновременно ногой и локтем, а потом резко нырять вниз, выворачиваясь из захвата. И у меня это всегда получалось. Вот только не в этот раз. Я и ударила, и рванула, но хватка у худого Алекса оказалась железной.

Он зашипел от боли, но не отпустил, а от моего рывка шея и лезвие соприкоснулись. Росчерк стали нарисовал линию от уха до уха…

– Ви! – Жуткий крик Алекса, звон клинка об пол и взгляд Дагервуда, в котором чудовищ сменило что-то иное… Но что, разобрать я не смогла, ударившись об пол.

Лишь подумала, что все как-то глупо. И еще непонятно. Было бы неплохо, чтобы кто-нибудь просветил меня насчет того, во что я все-таки вляпалась. Вот только, увы, времени у меня, кажется, не осталось.

Я рухнула, зажимая рукой рану. Дальнейшее пронеслось перед глазами смазано. Вот Дагервуд стоит у двери, а в следующий миг – уже возле Алекса. Вот парень дергается, пытаясь дотянуться до пола, потому что Влад сжимает ему шею, подняв на вытянутой руке. Бесполезный меч валяется на полу.

– Не надо… – прохрипела я, и Дагервуд повернул голову. И я ужаснулась. Вечная, совершенная, беспощадная мерзлота, в которой нет шанса для живого. Мужчина моргнул и разжал ладонь, шагнул ко мне, опустился на колени.

– Самое нелепое ранение, что я видел, Виктория, – сказал он.

Я бы даже улыбнулась, соглашаясь, если бы не была занята переходом в иной мир. Реальность расплывалась.

– Я… хочу… понять…

– Оставьте эту драму, – поморщился Дагервуд. – Вы не умрете.

– Ошибаетесь, – пробулькала я.

– Надеюсь, вы не станете вспарывать себе живот, чтобы убедить в своей правоте, – протянул он.

На этот раз я даже улыбнулась. Очень смешно. Он снова поморщился, словно ему было глубоко неприятно находиться рядом со мной. А потом тронул пальцем мою шею.

– Давайте, Виктория, приходите в себя. Мне совсем не хочется пачкаться в вашей крови.

Я хотела бы сказать, что он паршивый чистоплюй, но разве я могла? Странно, что я до сих пор лежу здесь, смотрю в ледяные глаза, а не шагаю по туннелю к вечному свету, или куда там принято шагать? Но никакого туннеля и света для меня не было, лишь мужчина в черном пальто, что сидел на корточках рядом, глядя на меня с холодным интересом.

– Вы самая поганая компания для умирающего, – не сдержавшись, просипела я.

Дагервуд усмехнулся, показав белые зубы.

– Это точно. Только вы не умираете.

Он поднялся, глядя на меня сверху вниз.

– Поднимайтесь, Виктория. Нам предстоит серьезный разговор.

Я хотела послать его к демонам, чтобы он не мешал мне прощаться с жизнью, но вдруг осознала, что мне не больно. Неуверенно прижала ладонь к шее. Кровь свернулась и запеклась на коже неприятной коркой, но открытой раны больше не было. Шокированная, я снова и снова трогала шею, пытаясь найти следы ужасного пореза. Но горло было целым, кажется, там даже шрама не осталось.

– Это невозможно, – с отчаянной убежденностью пробормотала я, садясь. – Так не бывает!

– Тогда считайте, что умерли и попали в ад, – мрачно сказал Дагервуд. – Потому что именно его я собираюсь вам устроить. А для начала вы расскажете все, что знаете о линкхе и вашем дружке Алексе.

– Я ничего не знаю! – завопила я, в сотый раз трогая шею, все еще не в силах поверить. – Я пришла в эту лачугу к знакомому!

– Лачугу? Уверены?!

Я осмотрелась. И с трудом удержалась от вопля. Голова закружилась… Грязь, разрушение, старая потрепанная мебель – все исчезло. Словно кто-то сдернул покрывало с неприглядным узором, а под ним оказалось другое – яркое и роскошное. На месте щербатых досок сверкал наборный паркет. Там, где раньше темнела рухлядь, горделиво возвышались антикварные столики и бархатные диваны. На месте закопченных стен и паутины – прекрасные пейзажи и полочки с золотыми статуэтками.

Я отползла, уперлась спиной в диван.

– Не вздумайте снова свалиться в обморок, – предупредил Дагервуд. – Второй раз этот фокус вам не поможет. Мне надоело возиться с вами, Виктория. Хватит этих спектаклей, вы немедленно расскажете мне все, что знаете! Где Рик? Вы пришли сюда к нему?

– Я поняла, – слабым голосом отозвалась я, рассматривая преобразившийся дом. Роскошный дом. Здесь даже была лестница на галерею с витыми периллами. И второй этаж. Мать его! – Я все поняла. Это все – плод моего больного разума. Ничего этого нет. Я все еще лежу в больнице. Наверное, у меня случилась передозировка лекарств. Или я просто окончательно свихнулась. И мне все это чудится. И вы тоже.

– Вы так думаете? – он коротко и недобро усмехнулся, а потом шагнул ко мне и резко схватил меня за шиворот, поднял, как котенка, притянул к себе. – Думаете, я лишь ваша фантазия?

Я сглотнула, уставившись в вечную мерзлоту его глаз. И не могла не признать, что нет, он не может быть выдумкой. Дагервуд настолько реален, что я ощущаю его каждой клеточкой своего тела. К тому же, разве не должна я хотя бы понимать то, что придумала? Я ни черта не понимала – ни в Дагервуде, ни в происходящем.

– Вот так-то лучше, – с отвращением произнес он, разжимая кулак. И я, совершенно не ожидавшая этого, неуклюже шлепнулась на пол.

Дагервуд же развернулся и сел в кресло, закинув ногу на ногу.

– У вас пять минут, Виктория. Я хочу знать все.

Глава 15

– Я ничего не знаю, – повторила упрямо. Первый шок прошел, и я начала закипать. Злость поднялась из глубины моего нутра, закручиваясь в тугие спирали и маленькие торнадо. Посмотрела исподлобья.

– Где Рик?

– Понятия не имею. Я видела его последний раз на крыше вашего дома. Он сказал, что вы редкостная сволочь и мне стоит держаться от вас подальше, – добавила мстительно, но мужчина даже позы не изменил.

– Зачем вы пришли в этот дом?

– Надеялась отсидеться, – буркнула я. – Алекс находился вместе со мной в клинике. Я доверяла ему! Черт. Что здесь происходит? Кто вы? А он?

– В клинике? – Дагервуд нахмурился. – Вот как… Впрочем, с его пристрастиями это возможно. Алекс часто разговаривал с вами?

– Бывало, – я с досадой потерла ушибленное бедро, в сотый раз тронула шею, где уже запеклась неприятная корка, стягивая кожу. – Остальные его игнорировали, поэтому он болтал со мной.

– Да что вы, – усмехнулся мужчина. – Думаю, остальные его просто не видели. И даже не знали, что линкх рядом. А вот вы…

Я опустилась в золотисто-бежевое кресло. Не видели? То есть как это? Восклицать: «Вы сошли с ума?» – я не стала по понятным причинам. Зато заставила себя думать и вспоминать. А ведь правда… Алекс никогда не говорил с другими. А когда я общалась с ним, то ловила на себе презрительные взгляды. Может, обитатели клиники считали, что я говорю сама с собой?

– Но кто он?! – вынырнула из воспоминаний и уставилась на Дагервуда. Тот наблюдал за мной, острый взгляд ловил малейшее изменение моего лица.

– Он линкх. Принадлежит Дому Оплетающего Терновника, – любезно сообщил Дагервуд, словно это хоть что-то мне объясняло. – Надо же. Вы действительно не знаете. Удивительно.

– Может, хватит? Я ничего не знаю! – выдержка изменила мне, и я заорала, вскакивая. – И если вы хотите ответов, то и сами будьте добры хоть что-нибудь объяснить! Без ваших презрительных насмешек!

Он приподнял бровь, похоже, мое выступление Дагервуда не впечатлило. А я окончательно обозлилась. В конце концов, у меня выдался на редкость поганый день!

– Знаете, а не пошли бы вы с вашими вопросами!

Развернулась и шагнула к двери.

– Вы посылаете меня второй раз в течение суток. Ушам своим не верю.

От чернильно-темных ноток в его голосе стало не по себе, но я только что лежала на этом паркете с перерезанным горлом, и после этого господин Дагервуд надеется испугать меня?

Я не услышала шагов. Ни шороха. Но меня развернуло и впечатало в стену так, что носки не доставали пола.

– Я уже говорил, что вы еще ничего не знаете о страхе, Виктория, – прошипел Дагервуд, глядя на меня. Он стоял в двух шагах. Он даже не прикасался ко мне. А меня распяло невидимыми путами так, что я могла лишь головой кивать! Ну и еще смеяться. Вот это я и сделала – расхохоталась, глядя в его лицо.

– Не знаю? Я живу со страхами. Моими фобиями можно пугать студентов медакадемии! Я знаю все о страхе, господин Дагервуд. И знаете что? Он до чертиков мне надоел. Я так устала бояться, что вы можете катиться со своими угрозами куда подальше! Понятно?! Или мы с вами начнем общаться, как делают люди, или да – идите к демонам, господин Дагервуд! Рик больше не в вашей власти, так что вы не сможете навредить ему. А остальное меня не волнует. Ясно вам?

Миг – и он рядом, а я падаю вниз, потому что невидимая сила больше не вдавливает меня в стену. Да только свалиться он мне не дал и снова прижал – на этот раз своим телом. Горячим, каменно-твердым мужским телом.

– Посмотрим, – хрипло сказал он, и его губы накрыли мой рот. Жадно, почти грубо и невероятно чувственно. Его язык проник между моих губ, ладонь вжалась в затылок, лишая возможности отстраниться. Никакой нежности. Никакой осторожности. Прыжок без парашюта и страховки в пропасть. Или наоборот – к звездам. Наш короткий обоюдный вздох. Пауза. На один удар сердца. Чтобы почувствовать, чтобы ощутить полнее. И снова движение: по нижней губе, по краешку зубов, по языку. Влажно, горячо, пугающе. Сердце колотится прямо в его ладонь, что ласкает сначала шею, потом ключицы и ложится на грудь. Мужское бедро упирается между ног, надавливает, заставляет раскрыться. И я ловлю себя на краткой вспышке удовольствия и желании сделать это.

И именно поэтому оттолкнула Дагервуда с такой силой, что он отлетел, перевернулся в воздухе и встал на ноги.

– Не смейте ко мне прикасаться, – прошипела я, сбрасывая оцепенение и ощущение его губ. Его тела. – Никогда. Ясно вам?! Тронете без разрешения – убью.

Он склонил голову, рассматривая меня. Взгляд снова темный и тяжелый. А потом Дагервуд неожиданно рассмеялся.

– Забавно… Очень забавно, – подошел ближе. – Вы продолжаете мне угрожать.

Я выставила вперед ладонь, в безнадежной попытке оставить его. И я безбожно соврала бы, сказав, что не боюсь. Я боялась его. Кажется, гораздо сильнее всего остального, что мне довелось пережить. Но черта с два он об этом узнает!

– Я действительно ничего не понимаю! – торопливо пробормотала я, пытаясь предотвратить новое приближение. – Я расскажу вам… Что знаю. Если вы тоже ответите на мои вопросы! Договорились?

– На ваши вопросы? – Дагервуд скользнул ко мне – мурена в толще воды. Уперся ладонью в стену, у которой я стояла. – А уверены, что готовы к ответам, Виктория?

Я торопливо облизала губы. Выдохнула. И посмотрела в его глаза.

– Готова. Я готова. И я хочу узнать, кто… кто такие линкхи. И кто я. Помогите мне… узнать это. Пожалуйста.

Он смотрел мне в глаза, и я вновь почувствовала себя распятой. Ощутила пригвожденной к стене, полу, любой другой поверхности, хотя сейчас он даже не прикасался. Молчание затягивалось, и я снова облизала нижнюю губу.

Дагервуд посмотрел на мой рот и отодвинулся.

– Хорошо, – с отвращением сказал он. – Хотя бы потому, что и мне самому это интересно. Идемте.

Он отвернулся, направляясь к двери, и только тут я вспомнила о своем знакомом.

– А где Алекс?

– Он сбежал, – не оборачиваясь, произнес мужчина. – Им я займусь позже.

Я не стала ничего уточнять. Для начала надо хоть что-то понять.

* * *
Зачем согласился? И зачем… все? Притягивает. Своей невинностью и силой, своей загадкой. Надо разгадать и успокоиться. И еще отвлечься… Но, отверженные вирги, какие у нее губы! Она постоянно их облизывает, и одним этим бесит его. Словно не понимает, что он хочет сделать, видя кончик влажного розового языка! Хотя она действительно не понимает. Совершено неискушенная и неопытная, человек и жена брата. Стопроцентное попадание в его зону недозволенного.

Дагервуд усмехнулся про себя.

«Кровь и память». Когда-то это было выбито на родовом щите. Когда-то он верил в это. А сейчас?

А сейчас сидит в одной машине с той, на которую даже смотреть не должен, и жадно втягивает ее запах.

«Кровь и память, Вершитель», – напомнил он себе. Не стоит забывать.

Перед глазами промелькнули образы давно минувших дней, кровавых сражений и потерь.

Стало легче.

* * *
Мы вернулись в особняк Дагервуда. Все дорогу мужчина молчал и о чем-то сосредоточенно думал. Мне казалось, что он злится, хотя по застывшему лицу и ледяным глазам ничего нельзя было сказать наверняка.

Да, я поехала с ним. Вряд ли у меня был выбор. К тому же, после истории с Алексом я просто боялась вновь куда-то бежать. Осознав, что этот мир не такой, как я всегда считала, я решила, что должна разобраться в нем. Понять хоть что-то, чтобы сориентироваться в хаосе происходящего. Я доверяла Рику, но он ушел, ничего не объяснив. Я не доверяла Дагервуду, но пока он был единственным, кто мог ответить на мои вопросы.

– Прежде чем вы зададите их, мне необходимо кое в чем убедиться, – отрывисто бросил Дагервуд, не глядя на меня. Я вздохнула. Может, он все-таки читает мысли? Если честно, меня бы это уже не удивило. Кажется, я скоро совсем разучусь удивляться.

– Конрад, – сказал в телефон Дагервуд. – Загляни ко мне. Сейчас.

Если невидимый собеседник и ответил, то я слов не услышала.

Ни переодеться, ни смыть кровь мне не дали. Стоило подъехать к дому, Дагервуд направился в кабинет, ясно давая понять, что мне стоит последовать за ним. У окна спиной к двери стоял мужчина, одетый во все черное. Его череп был лысым, на затылке, красовалось изображение открытого глаза, до жути реалистичное.

Он повернулся, коротко кивнул Дагервуду и уставился на меня. Лицо мужчины точно не было красивым, скорее породистым. Крупный нос с горбинкой, четко очерченные губы, светло-карие, почти желтые глаза, над которыми темнели густые брови.

Черная одежда добавляла мужчине строгости и даже некой готичности.

– Посмотри ее, Конрад, – потребовал Дагервуд.

– Что ты хочешь узнать?

– Все. Я хочу узнать о ней все.

Я возмущенно покосилась на мужчин, но они не сочли нужным отреагировать на мои взгляды. Конрад подошел ближе, всматриваясь мне в глаза.

– Я не позволю себя резать, – буркнула я.

Губы мужчины тронула слабая улыбка.

– Постараюсь обойтись без этого, – успокоил он. Голос у него оказался приятным, с мягкими переливчатыми нотками, такой хотелось слушать, закрыв глаза и не двигаясь.

– Как вас зовут?

– Виктория. Можно Ви.

– Ви. – Он мягко улыбнулся и снял перчатку с правой ладони, поместил ее у моего виска. Не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы я ощутила тепло. И еще мне показалось, что в его руке есть некая странность, но понять я не успела, завороженная низким голосом. – Как прошел ваш день, Ви?

Я слегка удивленно посмотрела в его глаза. Желтизна сменялась золотом, цветом опавших осенних листьев и сладкого вина…

– Не очень, – честно сказала я. – Я прошла пешком пару десятков километров, жутко устала, а потом мне перерезал шею парень, которого я считала приятелем. Ну, или хотя бы человеком. И еще мне кажется, что мир встает с ног на голову, и я не уверена, что мне это нравится.

– Плохой день, – протянул мужчина. – Но сейчас все хорошо, Ви? Ведь так?

– Не сказала бы, – поморщилась я. – Я по-прежнему голодна, моя шея и одежда в крови, и есть подозрение, что вы пытаетесь ввести меня в транс или загипнотизировать. И если я права, то не трудитесь, на меня это не действует. Со мной много раз пробовали это провернуть. Безрезультатно.

Золотые глаза расширились, а потом мужчина откинул голову и расхохотался. Дагервуд скривился.

– Она человек, Влад, – отсмеявшись, сказал бритоголовый, убирая ладонь и вновь надевая перчатку. Я моргнула, увидев знак на коже внутри ладони – тоже глаз. Закрытый. Но… что-то подсказывало, что это не просто рисунок. Мужчина сделал шаг назад. – Хотя, безусловно, человек необычный.

Конрад покачал головой.

– Линкха я не вижу.

– А кого видишь? – со значением произнес Дагервуд.

– М-м-м, есть варианты, – пожал плечами Конрад.

– Стефан, – сквозь зубы произнес Влад.

Стефан? Блондин с камешками в ушах? Он-то здесь при чем?

– Стефан, – подтвердил бритоголовый, и оба мужчины повернулись ко мне.

– Не надо на меня так смотреть! – возмутилась я. – Я вашего Стефана знать не знаю!

В желтых глазах Конрада мелькнуло веселье.

– Занятная девочка, – хмыкнул он. – Отдай ее мне?

Дагервуд ответил хмурым взглядом, и бритоголовый понимающе хмыкнул.

– Ладно-ладно, не смотри так! Я ответил на твой вопрос, Влад? – спросил он у хозяина дома.

– Не думаю, – тот покачал головой. – Но большего ты не видишь, я понял. И если не видишь ты, то и никто… Хорошо, остановимся пока на этом. Спасибо, Конрад.

Мужчины обменялись коротким рукопожатием, и желтоглазый ушел, бросив на меня еще один веселый взгляд.

– Почему меня сравнили со Стефаном? – потребовала я. – Кто он?

Дагервуд отошел к столу, сел в кресло, откинулся на спинку.

– Возможно, вы полукровка, Виктория. Это могло бы объяснить некие вещи. Ваши необычные способности, регенерацию, силу.

– Полукровка? – я похолодела и осторожно присела на краешек кресла. – Я думаю, вы говорите не о смешении человеческих рас, ведь так? Кто такие… линкхи?

– Линкхи – это те, кто всегда рядом, но кого трудно увидеть. – Я замерла, боясь дышать и жадно вслушиваясь в его слова.

– Кто они?

– Раса. Гораздо более древняя, чем люди. Линкхов существует два вида. Низшие питаются тем, что может предоставить человеческое тело. Кровью, сырой плотью, иные предпочитают глаза, сердце или другие… органы. – Дагервуд улыбнулся, а я содрогнулась от омерзения. – И есть высшие. Те, кто любит кое-что другое. Чувства. Эмоции. Души. Порывы… Разное. Высших кланов шесть, ваш друг принадлежит к одному из них, Дому Терновника, что питается болью, мучением и ужасом. Насколько я помню, Алекс обожает страдание и панику случайных смертей.

Я содрогнулась. Древняя раса, поедающая людей? О боги! Честно, хотелось совершенно по-идиотски заорать: «Не может быть!» Вот прямо с трудом удержалась. Хотя бы потому, что может-это я уже поняла.

– Они живут среди нас? – слабым голосом спросила я. – Эти… лин-кхи?

– Сотни тысяч лет назад Легар из дома Пробуждающих Папоротники создал отраженный мир. Параллельную реальность, если хотите. Этот мир назвали Терра и отделили от Энфирии – его основы.

– Постойте! – разволновался я. – Значит, этот чокнутый демиург создал мир линкхов? Он во всем виноват?

– Я говорю о мире людей, Виктория, – холодно ответил Дагервуд. – Именно он был создан в качестве отраженного мира, по образу и подобию Энфирии, и лишь с одной целью.

– Так. – Я сжала виски ладонями, соображая. Мир людей? Но зачем? Если только… – Этот самый Легар создал его как кормушку для своей расы, для линкхов, ведь так? – с ненавистью протянула я. – Целый мир, населенный живой, дышащей, думающей и чувствующей пищей. Ведь высшим недостаточно плоти, они хотят нечто большее! Настоящий чувств, настоящей охоты! Так?

– Да.

Ужас. Просто ужас.

– Легар, как чистокровный линкх из королевского дома, презирал людей и не желал находиться с ними в одном пространстве и времени. Некоторые линкхи… весьма щепетильны в этом вопросе. – Дагервуд поморщился. – Это сравнимо с тем, как если бы благородный и родовитый аристократ не хотел жить в одном доме с животными.

– Я поняла, – сквозь зубы процедила я. Да уж, сравнение более чем доступное.

– Как вы понимаете, линкхи быстрее и сильнее любого человека. К тому же, им подвластна способность управлять энергиями и стихиями. Магия, как вы говорите.

– Вы… Вы тоже линкх? – срывающимся голосом спросила я.

Он наклонился вперед, положив ладони на крышку стола.

– Вы не поняли? Я тот, кто их убивает, – сухо сказал Дагервуд.

Я смотрела на жесткое лицо Дагервуда и чувствовала, что меня отпускает. Воздух снова поступал в легкие. Мир не так ужасен, все не так катастрофично. Есть тот, кто убивает чудовищ. И могу поспорить, ему это отлично удается.

– Лига Пожирателей появилась после разделения миров. – В ладони Дагервуда мелькнул темный, тусклый кругляш. Монета? Я зачарованно проследила ее движение по его пальцам. Мужчина прокатил монетку и накрыл ладонью, прижав к столу. – Видите ли, магия такого уровня, как создание мира, небезопасна. Легар не учел последствия – откат. А он случился, и через несколько поколений в мире появились пожиратели. Сам Легар стал первой жертвой тех, кого, по сути, породил. Сейчас ключи от Терры, то есть той самой кормушки, принадлежат Лиге Пожирателей, – мужчина недобро усмехнулся. – И линкхам приходится с этим считаться и чтить наш Закон.

– Алекс назвал вас Вершителем, – тихо пробормотала я.

– Так и есть. В этой части света и в этом городе Лига Пожирателей подчиняется мне. Везде есть иерархия, Виктория, – усмехнулся он.

– А я? – почти шепотом спросила его. – Кто я? Вы сказали – полукровка.

– Я думаю, вы тоже потомок кого-то из пожирателей, – задумчиво протянул Дагервуд. – Это многое объяснило бы, Виктория. Мы рождаемся людьми, и до определенного момента кровь пожирателей не дает о себе знать. Но однажды гены пробуждаются. И человек меняется.

Я слушала его слова, и это давало мне силы, чтобы жить дальше. Есть линкхи. Есть пожиратели, что убивают их. Есть я – потомок последних. Кажется, жизнь не так уж и плоха.

Я выдохнула, потому что, кажется, не дышала.

– А Рик?

– Он мой брат, – сухо сказал мужчина. – И да. Пожиратель по крови.

– Я хочу узнать точно, кто я. – Выдохнула, не сводя с него настороженного взгляда. Демиург, магия, линкхи, пожиратели и люди… В голове так пусто и гулко, словно в мраморном похоронном зале, где сдохли мои иллюзии об этом мире. Но… на удивление, мне стало спокойнее. Гораздо легче принять то, что мир другой, чем то, что я в нем сумасшедшая. Я облизала губы. – И еще я хочу вспомнить, что со мной случилось. Вы поможете мне?

Он смотрел, не мигая, как всегда – ни одной эмоции и ледяные глаза. Только бронзовая монетка вновь в пальцах показывает то тусклый неровный бок, то полуистертое изображение.

– Я… буду делать все, что вы сочтете нужным, – выдавила я нехотя. Говорить подобное Дагервуду – добровольно засовывать голову в пасть тигру, но я не видела других вариантов. Мне нужно разобраться и перестать бояться. И что-то я не видела на горизонте других желающих просветить меня. Внезапно накатила злость на Рика. Подозревал ли он во мне пожирателя? И если да, то почему ничего не сказал? Почему не попытался объяснить мне, помочь? Подготовить в конце концов?!

Я встряхнулась, прогоняя неуместные чувства.

– Все, что я сочту нужным? – медленно повторил Дагервуд. В его глазах мелькнуло странное чувство, и я понадеялась, что это не торжество.

– Да, – проскрипела я. – Если это поможет мне вспомнить. И избавиться от страхов. Вы ведь можете это сделать, правда?

Он откинулся на спинку кресла, рассматривая меня. Черт. Чувство было неприятным.

– Начнем с завтрашнего утра, Виктория, – негромко сказал мужчина. А я ощутила, как по моей спине бегут мурашки, и кисло кивнула. Надеюсь, не подписала только что сделку с дьяволом. Хотя о чем я? Я сделала это, когда переступила порог его дома.

Уже у двери я помедлила и обернулась.

– Думаете, это возможно? – почти шепотом спросила я. – Избавить меня от страхов? Навсегда?

По губам Дагервуда скользнула улыбка.

– Шесть минут, Виктория.

Я не стала уточнять, что он имеет в виду, от одной этой улыбки у меня встали дыбом все волосы на теле, и я поспешила скрыться за дверью. Шесть минут. Значит, столько длился наш поцелуй. И да, что б ему провалиться в какую-нибудь бездну!

Никаких приступов.

Запишу в своем несуществующем ежедневнике: «Никому не верь. Иногда предают даже собственные фобии».

Глава 16

Утром я проснулась с трудом. То ли сказалась общая усталость, то ли ночь, полная сомнений и раздумий. Не так-то просто было уместить в голове новые реалии жизни и свое место в ней. Хотя оно-то и было пока под вопросом, но я собиралась его выяснить.

Выйдя из душа, я обнаружила на кровати новый сверток с одеждой, а развернув его, почувствовала, как от злости закипает кровь. Увы, я хорошо помнила вчерашний разговор. Тем более ту часть, где я прошу избавить меня от фобий.

Поэтому, стиснув зубы, я натянула то, что мне принесли, обулась и спустилась вниз.

– Госпожа Виктория, – если мэтр Арье и испытал шок, увидев меня, то он никак его не высказал, за что я была ему безгранично благодарна. – Господин Дагервуд ожидает вас в своем кабинете. И он просил захватить для него кофе.

– Конечно, – скрипнула я зубами, забирая поднос с одной фарфоровой чашечкой. – Конечно, я отнесу это господину Дагервуду! Прямо сейчас!

По коридору я шла с таким видом, что мне могли бы позавидовать гладиаторы, отправляющиеся на смерть. Да, они точно оценили бы. А львы забились бы в свои норы, решив не связываться с сумасшедшей добычей. Дверь в кабинет Дагервуда я открыла ногой, конечно, лишь потому, что руки были заняты подносом.

– Ваш кофе, анер, – передразнила я чарующие нотки той самой золотой богини, что видела здесь в первый день.

Дагервуд медленно поднял взгляд от своего ноутбука. И вся моя бравада испарилась, как туман. От этого взгляда мои колени подогнулись, а внутри разлилось что-то томительно-сладостное, предвкушающее и пугающее. Мне захотелось облизать губы и распустить волосы, которые я благоразумно стянула в хвост.

Очень медленно, почти лениво взгляд Дагервуда скользнул от моих ступней, обутых в туфли на высоком каблуке, до колен и поднялся выше, туда, где темнела юбочка. Этот предмет туалета утром вызвал у меня дикий вопль негодования, потому что кусочек зеленой ткани в складочку начинался ниже пупка и был не более тридцати сантиметров длиной. Спереди он едва прикрывал трусики, а спиной я вообще боялась поворачиваться. Верх моего туалета выглядел не лучше – тонкий и невесомый кусочек белого шелка на двух узких лямочках.

В общем, полный кошмар для социопатки вроде меня. Я никогда в жизни не надела бы ничего подобного!

И вот это, вернее, меня в ЭТОМ, Дагервуд сейчас рассматривал, откинувшись на спинку своего дорогого кресла.

Снизу – вверх. И сверху – вниз. И снова…

Кофе подпрыгнул в чашечке и выплеснулся на поднос и ковер.

– Да чтоб вас! – выругалась я.

– Вам стоит быть осторожнее в словах, Виктория. – Тягучей патокой его голоса можно заманивать жертв в темный переулок, чтобы убить. – Особенно, если вы не знаете их значения.

Я замерла, плюнув на разлитый кофе. Потом вспомнила, в каком я виде, и снова вспыхнула.

– Что это такое? – я гневно указала на свою юбку. – Вы издеваетесь? На мою пижаму ушло больше ткани, чем на это!

– Я выполняю вашу просьбу, – холодно ответил Дагервуд.

– Мою просьбу? Я не просила нарядить меня как… как… как эту вашу лейду!

– Вам нужно выйти из зоны комфорта, – с изрядной долей отвращения произнес мужчина. Сейчас в его взгляде не было ни капли того чувства, что я увидела, когда он меня рассматривал. – Вы залезли в нору из убогих тряпок и боитесь высунуть нос наружу. Так вы никогда не избавитесь от своих страхов. Так что развернитесь и принесите мне еще один кофе, Виктория. И поторопитесь, у меня нет времени, чтобы тратить его на вас.

Я снова скрипнула зубами и ушла. Вернее, попятилась спиной к двери, все еще не рискуя поворачиваться… тыльной стороной. «Вы сидите в своей норе и боитесь высунуться? Так?» Злость заставила меня тряхнуть головой, выпрямить спину, резко развернуться на этих проклятых каблуках и гордо прошагать до двери. И пусть эта ужасная юбка заканчивалась как раз посередине моих ягодиц, черт с ней! И с ним – с Дагервудом.

В коридоре мой запал закончился, и начало потряхивать от пережитого стресса. Отчаянно хотелось спрятаться, завернуться в какую-нибудь штору, залезть в темный угол или сделать еще что-то подобное. От ощущения голой открытой кожи меня тошнило, накатывала паника. Слишком открыта. Слишком уязвима. Слишком… на виду. К счастью, мне никто не встретился, кроме седовласого дворецкого с уже готовым кофе.

– Спасибо, – дрожащим голосом сказала я. И вспомнила: – Мэтр, вы могли бы помочь мне? Что такое «анер»? Вы знаете, что означает это слово?

– О, – выдавил из себя пожилой мужчина. – Нет. Я не смогу вам помочь с этим. Простите.

И, быстро развернувшись, дворецкий прошагал прочь, то есть практически сбежал.

А я смотрела ему в спину и готова была поклясться, что значение он знает и соврал мне. И еще, что невозмутимый, как ледяная скульптура, мэтр покраснел.

Черт. Пожалуй, мне действительно стоит быть осмотрительнее в выборе слов.

* * *
Когда я вернулась с кофе, Дагервуд быстро писал и на этот раз даже не поднял на меня взгляд. Лишь не глядя указал мне на стопку бумаг, велев разобрать их по датам. Я примостилась на краешке кресла, косясь на мужчину и вздрагивая. Но он был занят, а вскоре и я увлеклась работой, забыв и о своем наряде, и о том, что не одна в этом кабинете. И когда Дагервуд неожиданно склонился ко мне, вздрогнула.

– Поднимайтесь, – приказал он. – Идите за мной.

– Куда?

Он не ответил, молча выходя в коридор.

Мы прошли через холл, направляясь в то самое восточное крыло, где находился бассейн, и у меня даже мелькнула мысль, что мы идем к нему. Но нет. Свернули в другую сторону и вошли в просторный зал. Здесь были огромные окна, в которые лился свет, и деревянный пол. Больше здесь не было ничего.

– И зачем мы здесь? – полюбопытствовала я.

Дагервуд развернулся и толкнул меня открытой ладонью в грудь. Я потеряла равновесие и плюхнулась на пятую точку. И пока я сидела на этих досках, хватая воздух открытым ртом, Дагервуд приблизился, смерив меня холодным взглядом и сложив руки на груди.

– Собираетесь заплакать? – спросил он. – Начнете лить слезы, Виктория? Хлюпать носом и причитать? Или подниметесь и попытаетесь дать сдачи?

Я вскочила на ноги, скинула туфли и сжала кулаки. Ярость взметнулась внутри бурей, и я бросилась на мужчину, как разъяренная гарпия.

И пролетела мимо. В тот момент, когда его тело было совсем рядом, на расстоянии удара, Дагервуд просто отклонился, словно перетек в сторону, совсем немного, но достаточно, чтобы я потеряла точку опоры из-за размаха и снова свалилась.

Опять вскочила, рыча от злости.

– Жалкая попытка, – презрительно сказал Дагервуд. – Вы бросаетесь, не думая, даже не пытаясь найти варианты.

Я снова ударила.

Мимо. Мужчина отклонил голову, почти не двигаясь с места. Он играл со мной, показывая, насколько я ничтожна в попытке добраться до него.

– Очень плохо, – скучающе произнес он. – Я ожидал увидеть хоть что-то стоящее. Неужели Рик не научил вас даже самому элементарному?

Удар! Вернее, очередной промах. Я снова упала, ободрала коленку, вскочила.

– Чем вы занимались целый год? Никакого секса или даже поцелуев. Смотрели мультики и лопали мыльные пузыри? Я разочарован.

– Вы ничего не знаете! – заорала я. – Рик… он учил меня!

– Чему? Биться подушками? Попытайтесь хотя бы дотронуться до меня, Виктория. Хоть пальцем, и я сочту, что вы чего-то стоите. И даже расскажу, что означает то слово, что вы недавно произнесли.

Я честно хотела сделать это. Не дотронуться, а разорвать его на части, уложить на лопатки, залезть сверху и долго колошматить башкой об пол. Но правда была в том, что я не могла даже прикоснуться к нему. Дагервуд подпускал меня совсем близко, а потом просто скользил в сторону. По-прежнему безупречный, холодный и презрительный.

Да. Очень-очень долго. Колотить башкой об пол!

– Мне жаль вас, – лениво протянул он, отряхивая со своего белоснежного рукава невидимую пылинку. Бриллиант мигнул в запонке. – Вы так ничтожны. Но еще больше мне жаль Рика. Целый год наблюдать вас рядом с собой… глупец. Скажите, что он делал, когда жажда секса становилась невыносимой? Это ведь случалось, правда? Ни один мужчина не выдержит такой долгой голодовки.

– Замолчите! – зарычала я и снова бросилась. На этот раз он даже позволил мне почувствовать его дыхание. Но не позволил коснуться. Я не упала, перевернулась в воздухе и снова бросилась.

Мимо.

– Право, мне интересно, – склонил голову Дагервуд. – Как Рик сбрасывал… напряжение? Он делал это при вас? Вы наблюдали? Или он делал это тайком, в душе? Но вы ведь всегда знали, когда это происходило. Правда, Виктория?

– Вы! Ничего не знаете! – Прыжок, удар, переворот! Черт, я убью его! Как только доберусь.

– Так просветите, – усмехнулся он. – А может, Рик просто уходил иногда… по делам? А потом возвращался спокойный и повеселевший, но виновато прячущий глаза? А вы делали вид, что ни о чем не догадываетесь?

Удар! Его живот был в сантиметре от моего кулака! Ненависть застила глаза тьмой. Я хотела, чтобы он замолчал. Хотела заставить его замолчать, вбить эти слова в его рот, чтобы не смел говорить это. Потому что было больно.

– Очень мило, я угадал, – с отвращением протянул Дагервуд. – Мой брат еще более жалок, чем я думал.

– Рик любит меня!

– И что? Что дала вам его любовь? Вы потеряли год рядом с ним. Кутаетесь в убогие тряпки, прячете глаза и боитесь каждой тени.

– Он защищал меня!

Удар, удар! Увы, увы.

– Он посадил вас в клетку своей любви. Вы боитесь жить, Виктория. Вы всего боитесь.

– Он меня защищал!!! – заорала я.

– А надо было научить вас жить, – холодно сказал Дагервуд, вновь уклоняясь. – А жизнь – это не кокон из пухового одеяла. Это боль. Надо уметь принимать ее.

– Вы ничего не знаете о наших отношениях!!!

– Я вижу их нерезультативность, этого достаточно. Если без мужчины вы становитесь беззащитной, как новорожденный птенец, то грош цена такой любви. Легко быть рыцарем для той, кто ничего из себя не представляет.

Новорожденный птенец. Желторотик. Именно так называл меня Рик. Но ведь это не означает, что он хотел посадить меня в клетку! Он единственный любил меня! Первый, кто по-настоящему обо мне заботился! Готовил мне утром завтрак, накрывал одеялом…

– Не смейте, – ярость внутри словно напалм, но мне нужно сдержать ее. Укротить. Разворот. Обманчивый выброс влево. – Ничего… – Чуть дальше завести руку… – Говорить… – и сразу бросить тело вправо. Скользнуть так же, как Дагервуд, побыть муреной в толще воды… – О Рике! – Удар!

– Он лучшее, что было в моей жизни.

Замереть, с ужасом и восторгом переводя взгляд со скулы Дагервуда на свою руку. Я ударила его. Я смогла! Кулак прошел по касательной, почти не причинив мужчине вреда, но я сделала это! Сделала! Я ударила Дагервуда!

В его ледяных глазах отразилось какое-то чувство, но я не поняла, была ли это злость.

– Какая похвальная преданность. – Его голос прозвучал, как всегда, бесцветно. И развернувшись, мужчина направился к выходу. – Мы продолжим завтра.

– Что означает анер? – в спину ему спросила я.

Дагервуд слегка помедлил, а потом оказался рядом. Я выдохнула, медленно, сквозь зубы, глядя ему в лицо. Снова слишком близко. Снова… слишком. Мужчина склонился к моему уху, так что я почти почувствовала его губы.

– Это слово означает любовника. Хозяина. Властелина. Того, кому вы дарите свое тело. В его удовольствие. Принимая все, что он решит с вами сделать. Наслаждаясь этим. И умоляя… не останавливаться.

Резко отодвинувшись, он развернулся и ушел. А я осталась стоять, переваривая сказанное. И я назвала его… так? Да чтоб мне провалиться!

Дверь хлопнула, а я медленно сползла на пол. Повторить? Я даже не верю, что мне удалось это!

* * *
Скорость – неплохой способ расслабиться.

Узкий корпус автомобиля казался каплей ртути, рассекающей пространство. Трасса над ущельем, смертельная для людей, именно потому здесь их не бывает. И он может ускоряться и ускоряться, выжимая педаль и до упора укладывая стрелку спидометра.

Самое удивительное, что чем выше становилась скорость, тем яснее разум.

Дагервуд думал.

Вспоминал, анализировал, сопоставлял.

Что-то происходило. Он ощущал тонкие вибрации миров, но откуда они исходили? Дагервуду казалось, что он упускает что-то важное, хотя никаких оснований для беспокойства не было. Наблюдатели при домах линкхе по-прежнему сообщали лишь о мелких склоках, превышениях полномочий и прочих нарушениях Закона. В южной части города убита группа молодых людей – порезвились низшие. Все уже задержаны и отправлены на каменоломни.

В одном из человеческих домов удовольствий одна высшая выпила сексуальную энергию почти всех посетителей. Хандэра неисправима, сколько раз ее наказывали за это? Но девушка принадлежала к Дому Лунного Лотоса, и вступать в открытый конфликт с ними Дагервуд не хотел. Лунные всегда были сильны, третья ветвь после королевской. Они питались снами и чувственными наслаждениями. Хандэра нарушила Закон в третий раз за год, и он лично отправился за ней. Но вот вопрос, что делать с наследницей Дома? Снова лишить выхода в Терру?

Порше взревел на очередном повороте и вылетел на проспект. Дом удовольствий оказался респектабельным, даже роскошным. Дагервуд скрипнул зубами, заглушая мотор, хлопнул дверцей. Накинул флер, не желая, чтобы люди его видели. Вдоль здания уже протянулась тонкая серебристая линия, а в воздухе над крышей темнел распахнутый глаз – знак Лиги. Значит, пожиратели уже оцепили место преступления.

Хандэра сидела на высоком барном стуле, болтала ногами и вовсе не казалась раскаявшейся. Откровенно говоря, она выглядела довольной и до омерзения сытой. Ну и еще потрясающе красивой, как и все Лунные. Светлые волосы шелковой волной стекали на спину, синие глаза могли бы посрамить насыщенные краски морских глубин. Девушка просто светилась от жизненной силы, что успела выпить, ее кожа слабо мерцала, а тело в серебристой ткани платья казалось текучим, мягким.

– Ах, – томно и насмешливо протянула Лунная. – Влад Дагервуд. Сам Вершитель явился, какая честь!

Она облизала соломинку из коктейля, что потягивала с соблазнительно-порочным видом. Влад поморщился. Фэллан уже был здесь, Инис, конечно, тоже, как и положено Тени.

– Три десятка человек, – процедил Фэл, глядя на Влада и старательно игнорируя Хандэру. – Двое мертвы, трое под вопросом… Сердца не выдержали.

– Они умерли счастливыми, – рассмеялась девушка. – Кстати, волчонок, если ты сильно попросишь, я и тебя научу некоторым трюкам. Или ты любишь лишь свою Тень?

Фэллан оскалился, показывая клыки, Хандэра снова рассмеялась. Инис положил ладонь на плечо друга, и тот мгновенно успокоился. Девушка фыркнула презрительно и снова перевела взгляд на Дагервуда.

– Закон нарушен, – сухо констатировал Дагервуд. – Наказание – год изоляции по исчислению Энфирии. Забирайте ее.

Синие глаза Хандэры потемнели. Она швырнула бокал в сторону, тонкое стекло брызнуло осколками. Вскочила. Плечи девушки согнулись, тонкая ткань платья треснула на спине, выпуская пока еще не крылья, а лишь остов.

Фэллан сверкнул глазами и незаметно вытащил тугой медный комок. Инис сделал то же самое. Остальные пожиратели медленно переместились, окружая лунную. Но на них она не смотрела, взгляд горящих синим огнем глаз был обращен лишь на вершителя.

– Люди – наш корм, – резко сказала она, наклоняясь вперед. За спиной медленно, но неотвратимо расправлялись крылья – перепончатые, с ядовитыми шипами. Ногти и глаза девушки потемнели, волосы вспыхнули багрянцем. Лунные могли вызывать не только наслаждение, но и кошмары, а любили и то, и другое одинаково.

– Так было изначально! – прошипела Хандэра, делая шаг к Дагервуду. – Так было правильно! Они лишь животные, созданные по образу и подобию линкхов, чтобы нам было интереснее! Ты и твой Закон – насмешка над нашей расой!

– Но вы вынуждены подчиняться ему, – равнодушно протянул Дагервуд. – И пока это так, ты будешь наказана каждый раз, преступая Закон. И если не прекратишь, то однажды, – он наклонился, всматриваясь в кошмарное и красивое лицо, – я убью тебя, Хандэра.

Она бросилась на Вершителя одновременно с медной сетью, выкинутой Фэлланом и Инисом. Зашипела вновь, ощутив прикосновение проклятого металла, разъяренно дернулась, пытаясь выбраться. Кожистые крылья неистово бились в попытке разорвать медь, и пожиратели благоразумно не стали приближаться, опасаясь ядовитых шипов.

– Наступит ночь, когда гнилой глаз Лиги закроется навсегда! – яростно выкрикнула Хандэра. – А на твоей могиле вырастут папоротники, Влад Дагервуд! Лига смотрит, но не видит! Лига ослепнет навечно! Запомни мои слова! И этот день совсем близко!

Фэллан примерился и коротко ударил девушку по шее. Почти без замаха, но Хандэра обмякла, свалилась на пол.

– Превышение полномочий? – Дагервуд приподнял бровь.

– Нисколько, – бодро отрапортовал пожиратель, окинул лунную злым взглядом. – Седьмой пункт Изначального Закона: из-за способности приманивать вероятность и предвидеть события, любой представитель Дома Лунного Лотоса может быть обезврежен при попытке прибегнуть к прорицанию. – Фэл криво усмехнулся. – Так что все в рамках Закона, Вершитель.

Дагервуд покачал головой, но возражать не стал. В отличие от Фэла, стоящего за спиной Хандэры, он видел ее глаза в момент выкрика: узкий, в ниточку, зрачок, резко выцветшая синь радужек… Лунные действительно умели предвидеть события. И он встречал тех, кто «вещал». Хандэра в момент своей ярости была очень похожа на тех прорицателей…

Дагервуд тряхнул головой. Папоротники на его могиле? Ну-ну.

Девушку унесли, осторожно окутав медью и надев на руки браслеты, блокирующие магию.

– На окраине города снова похозяйничал кто-то из низших. Вороны собираются. Там труп, – сказал Инис. Взгляд светлых глаз стал отрешенным, как бывало всегда, когда Ин смотрел через своих пернатых слуг.

– Разберетесь, – бросил Дагервуд. Ему еще предстояло объясняться с главой Лунного Дома.

– И собаки воют, – тихо сказал Фэллан, прислушиваясь. – Отправляемся!

Парни слаженно развернулись и покинули дом удовольствий. Влад кивнул другим стражам Лиги, что почтительно склоняли головы, завидев Вершителя. Но мыслями был далеко. Второй линкхе за прошедшие сутки предрекает падение Лиги. Совпадение? Дагервуд не верил в них. Тогда что? Да, многим не нравится Закон, многие желают получить ключ от Терры, чтобы пировать, как было до Ночи Пожирателей. Кровавые времена бесконечных убийств, жестокое время в летописи людей. Но желать, не значит получить.

Так о чем говорила Хандэра? И даже дурак заметит, что линкхи стали чаше нападать на людей, словно хищники, почуявшие кровь. По сути, они и были хищниками.

Тянущее чувство тревоги усилилось.

А еще где-то в городе болтается Рик, вызывая желание найти строптивого брата и придушить собственными руками. Даже Инис, с его способностью видеть глазами каждой птицы в городе, не мог отыскать следы беглеца. Рик слишком хорошо знал Лигу, он вырос в ней. И точно понимал, как от нее скрыться.

Проклятый своевольный глупец!

Дагервуд раслабил ладонь, стиснутую в кулак. Стянул перчатку и сжал в пальцах монету, прокатил. Это всегда помогало ему успокоиться.

Впрочем, нет смысла искать брата. Он придет сам, ведь у Влада осталась приманка. Губы мужчины изогнула усмешка. Очень темпераментная приманка.

«Ваш кофе, анэр».

В паху потяжелело мгновенно, словно он не находился на месте преступления. Ему даже показалось, что ощущает запах. Видит влажные губы. Разъяренный взгляд. Тело в провокационной юбочке. Он потянул за ворот строгой рубашки, понимая, что задыхается. Засунул монету в карман.

Да, Рик придет сам. Иначе Дагервуд ничего не понимает в своем брате. Он придет за ней. К ней. Чем бы это ему ни грозило.

Потому что сам Влад тоже пришел бы.

Глава 17

Я быстро приняла душ, потому что после нашей необычной тренировки все мое тело стало мокрым и липким, а потом, натянув привычные джинсы и свитер, отправилась бродить по дому.

Слова Дагервуда о Рике оставили неприятный осадок. Нет, я, конечно, так не думала. Что Рик хотел и дальше видеть меня запуганной и слабой, лишь бы играть роль спасителя. Не думала. Но… осадок остался.

Ведь Рик действительно не желал ничего менять. Он оберегал меня, но злился, когда я выходила в город. Не хотел, чтобы я работала или общалась с кем-то посторонним. Честно говоря, Рик бывал недоволен, даже если я разговаривала с продавцом пиццы в магазине на углу. Но… Он ведь делал это из любви ко мне? Потому что беспокоился?

И сейчас я ненавидела Дагервуда за то, что он заставил меня усомниться в единственном дорогом мне человеке.

– Сволочь, – буркнула я с досады, пнула мягкий пуфик в гостиной. – Бездушная скотина!

– Девочку кто-то расстроил? – протянул сзади мурчащий голос.

Я резко отпрыгнула и схватила какую-то вазу, занесла над головой. Потом выдохнула и уже спокойнее осмотрела золотую богиню, что явилась в гостиную. Сегодня на ней даже было платье – небесно-голубое, струящееся по соблазнительным изгибам морской волной. Я изобразила улыбку, в конце концов, девушка не сделала мне ничего плохого. Она тоже улыбнулась, пристально рассматривая меня. Зубы у нее оказались тоже великолепные – два ряда идеальных белоснежных жемчужин, ну просто мечта дантиста. Я смотрела на нее с восхищением. Вот правда, на такое совершенство просто невозможно смотреть иначе. Ей даже завидовать глупо, только любоваться, как звездой. Впрочем, ее внешность лишь у меня вызывала такие чувства, мужчины, вероятно, это длинноногое и упруго-золотистое создание воспринимали по-другому. Девушка вновь улыбнулась.

– А ты совсем не красавица, – по-прежнему улыбаясь, произнесла она. – Даже страшная.

Все мое дружелюбие как ветром сдуло, и я насупилась. Богиня пошла по кругу, обходя меня и рассматривая с высокомерным превосходством.

– Рот слишком большой, волосы ужасного цвета, – перечисляла она, – да еще и вьются. Кожа смуглая, оттенок далекий от совершенства. На лице какие-то точки…

– Это родинки, – начала я закипать.

– Коленки и руки худые, ногти неухоженные, – радостно продолжила блондинка. – Грудь маленькая. Уродина! – Заключила она.

И я дала ей в нос. Без разворота и даже без замаха, просто подняла руку, сжала кулак и впечатала в несомненно красивое лицо.

Блондинка тоненько взвизгнула, ее глаза стали размером с блюдце от изумления. Она схватилась за уже распухающий нос.

– Ты… Меня ударила?!

Не знаю, чего в ее возгласе было больше: ярости или удивления.

– Ты меня ударила! – заорала девушка, топая ногами.

– Хочешь сказать еще что-нибудь умное? – мрачно предложила я, потирая кулак. Девица взвизгнула, схватила вазу и швырнула в меня. Я поймала и осторожно поставила на пол. На лазурном фарфоре летели драконы, и было до жути жаль разбивать такую красоту. А вот вздорную золотую богиню совсем не жаль. Поэтому я сделала обманное движение, нырнула ей под локоть, а потом схватила блестящие локоны, собранные в высокий хвост, и сделала девушке подсечку. Элементарный прием, но девица рухнула, как подкошенная, лицом вниз. Я уселась сверху и стукнула ее башкой об пол.

– А-а-а-а-а, отпусти!

– Уродина или нет, зато рука у меня тяжелая, – удовлетворенно произнесла я. – А ты, смотрю, только и умеешь, что с голым задом шататься, да? – я снова стукнула ее головой об доски.

– Пустии-и-и! – взвыла девушка, отчаянно брыкаясь и пытаясь меня сбросить.

– Как только извинишься, так сразу.

– Гадина-а-а! Чокнутая! Человек!

– Это ты меня сейчас оскорбляешь, что ли? – удивилась я. – У тебя патлы лишние? Или зубы?

Девица завыла в голос, видимо, давая понять, что нет, не лишние.

– Вы что здесь устроили? – ледяной голос на нас обеих подействовал, как ушат холодной воды. Я слезла с девицы, она развернулась, и мы уставили на Дагервуда, взирающего на нас с холодным презрением.

Побитая богиня торопливо облизала губы, а потом встала на четвереньки и скользнула к ногам хозяина, выгибаясь, словно кошка. Шелк очертил изгибы ее тела, несомненно, весьма привлекательные, поза была более чем говорящая.

– Убейте ее, анер, – горячечно зашептала она, преданно глядя снизу-вверх. – Лишите жизни! Она подняла на меня руку! На меня, вашу лейду…

Я примерилась и пнула девицу в обтянутый шелком зад. Потеряв равновесие и соблазнительность, она нелепо уткнулась многострадальным носом в начищенные туфли Дагервуда и снова взвыла.

– Ой, какая жалость, – мстительно сказала я. – Споткнулась, да? Неудобно на четвереньках ходить?

– Виктория, – сухо сказал Дагервуд. – Подождите меня в кабинете.

Я вздернула подбородок. Понятно, что теперь мне влетит, но черта с два буду извиняться! Не дождутся! И пусть эта золотая и побитая даже не надеется.

– Идите, – поторопил мужчина.

Уже в коридоре накатило раскаяние. Вот всегда у меня так: сначала сделаю, потом думаю. Я остановилась, уставившись невидящим взглядом на длинное и узкое полотно, украшающее стену. На картине цвела вишня, нежные лепестки покачивались на ветру, мягко усыпали дорожку между стволами и девушку с ярким зонтиком. Изображение было умиротворяющим, даже казалось, что вот-вот незнакомка обернется, а случайный лепесток вырвется и упадет мне на руку.

Я вздохнула.

– Она сама виновата, – объяснила я девушке на холсте. – Терпеть не могу, когда меня обзывают.

Незнакомка не ответила, а я снова вздохнула.

– Конечно, нехорошо получилось, – жалобно протянула я. – Надо было, наверное… словами объяснить. Для начала. Что она не права. А уже потом в нос. Да?

Лепестки качались, зонтик желтел, задумчивая незнакомка молчала. Я мучилась угрызениями совести.

– Ой, ладно, скажу, что неправа, – нахмурилась я и повернулась обратно к гостиной.

Постучать я забыла. И когда открыла дверь, застыла, как изваяние. Дагервуд оторвался от распластанного на столе тела и посмотрел на меня. Молча. Так же молча я захлопнула створку и понеслась подальше от этой проклятой гостиной.

* * *
Отошел к столу, чтобы не показывать Кайре, насколько сильно тянет рассмеяться. Даже не так – расхохотаться в голос. Картина, что он застал в гостиной, впечатляла своей нелепостью. Его лейда, растянувшаяся на полу, и Виктория, восседающая на ней. Театр абсурда!

– Вы убьете ее, анер? – Кайра все еще стояла на коленях, подползла ближе. – Накажете?

– Уверена, что наказывать надо ее, Кайра? – сухо произнес Влад, не глядя на девушку.

– Конечно! – опешила лейда. – Она меня…

– Хватит! – он ударил ладонью об стол. – Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как разбираться с этим?

Кайра понятливо замолчала, медленно поднялась, вновь обретя свою соблазнительность. Ускоренное исцеление уже вернуло ее лицу обычный вид.

– Простите, анер, – промурлыкала она, слегка покачиваясь, приблизилась. – Я вела себя неподобающе… Я нарушила ваш покой… Я готова принять наказание. – В синих глазах вспыхнуло предвкушение. – Любое наказание, анер.

Дагервуд прищурился, наблюдая ее томительные движения. Кайра была Всполохом, а они знали свое дело. Легкое возбуждение возникло в паху, прокатилось волной по телу. Мерцание кожи Кайры усилилось, она вовсю использовала свой дар, завлекая мужчину. Зашла за спину, положила ладони на плечи, сжала, массируя.

– Позвольте, я помогу вам расслабиться, – прошептала она, склоняясь к уху. – Позвольте подарить удовольствие, мой господин.

Влад прикрыл глаза, размышляя. С Кайрой было легко. Можно не думать, лишь чувствовать. Всегда готова, услужлива и потрясающе красива. Идеальный Всполох и лейда. Идеальные отношения для такого, как он.

Женские руки массировали плечи и шею, снимая напряжение и возбуждая. Разговор с главой Лунного Дома оставил тяжелый, гнилостный осадок. Нет, старик его не оскорбил и даже вел себя вежливо, но… но Влад ясно понимал, кто он для таких, как Арниальд из Дома Лунного Лотоса. Пожиратель, выродок, отщепенец. Тот, кто не достоин не только сидеть в роскошном доме главы рода, но даже топтать папоротники Энфирии. Они все ненавидели его, и Дагервуд ясно видел это чувство, горящее в глазах чистокровных линкхов.

Он выдохнул. Возможно, ему действительно стоит расслабиться…

Кайра уже переместилась вперед и покрывала короткими поцелуями его шею и грудь, расстегивая рубашку. Ее умелые ладони мягко скользили по мужскому телу, пока не коснулись ширинки. Дыхание лейды участилось, ее и саму всегда заводила эта игра. Порой гораздо сильнее, чем самого Дагервуда.

Он усмехнулся и отвел ее руку, мягко толкнул девушку. Она понятливо вытянулась на столешнице, разводя колени и облизывая губы. Влад встал между ними, провел рукой по шелку платья.

И понял, что не хочет. Соблазнительная, готовая на все лейда не вызывала у него желания. Он медленно расстегнул одну перламутровую пуговичку на ее платье, вторую. Пятую. Обнажая ключицы и грудь. Обвел пальцем розовый сосок, прислушиваясь к своим ощущениям. Кофе хотелось больше, чем эту женщину.

Дверь открылась почти беззвучно. Мятежные и злые глаза, прикушенная губа, ладони, сжатые в кулаки. Виктория. Она стояла в дверном проеме и смотрела на него.

Мышцы живота скрутило узлом, в паху потяжелело, скулы свело. Желание рвануло внутри, простреливая все тело сладкой судорогой, болезненной мукой. Желание увидеть на этом столе, под собой. Мечущуюся, стонущую. Ее. Вовсе не услужливую лейду. Викторию.

Створка захлопнулась так же мягко, и быстрые шаги прошелестели по коридору.

– Анер?

Дагервуд очнулся и посмотрел вниз, на полуобнаженную Кайру. Взорвавшееся внутри возбуждение все еще тянуло внизу, побуждая взять хотя бы это тело… Влад убрал руки и отошел к окну.

– Кайра, сколько времени до окончания твоего контракта? – без эмоций спросил он.

– Четыре месяца, анер. – Лейда за спиной завозилась, поднимаясь.

Он посмотрел на Энфирию за стеклом. Из фонтана били радужные струи, и на изящном серебристом аоле распустились черные бутоны. Вновь вернулся к обозреванию Терры. Ветер играл опавшим кленовым листом, моросил дождик, на облетевшем кустарнике болтается обрывок газеты.

– Твоя служба закончилась, – бросил он, резко оборачиваясь и возвращаясь к столу.

– Вы меня прогоняете? – Кайра так резко побледнела, что даже исчезло сияние, свойственное Всполохам.

– Я тебя освобождаю, – уточнил Дагервуд, расправляя свиток. Быстро написал несколько слов.

– Вы меня прогоняете…

– Кайра, – он поднял голову. – Долг твоей семьи можешь считать погашенным. С завтрашнего дня ты свободна.

– Пожалуйста, не прогоняйте меня, – прошептала девушка. Синие глаза наполнились слезами. – Я прогневала вас? Накажите, но не прогоняйте!

Влад поморщился. Он терпеть не мог женских слез. Строки ложились на бумагу ровными рядами, закрепляя его решение.

– Это все из-за нее, да? – выдохнула лейда. – Из-за этой… девчонки?

Дагервуд присыпал чернила песком, вдавил перстень в сургуч и протянул лейде.

– Можешь оставаться в этом доме, пока не решишь, чем заняться дальше, Кайра. Но сделай так, чтобы я тебя не видел. Расстроишь меня – накажу. И тебе это не понравится, поверь.

Его глаза стали привычно холодными, и девушка сглотнула.

– Почему? – еле слышно спросила она.

Мужчина не ответил, махнул рукой, отпуская ее.

– Иди. Разговор закончен.

На слабых ногах Кайра развернулась и шагнула к двери, но Дагервуд уже забыл о ее присутствии. Он знал совершенно точно, что не стоит оттягивать момент расставания, если интерес пропал. А у него он исчез напрочь, и никакие, даже самые изощренные ласки лейды уже не помогут. Внутри не было ни сожаления, ни сомнения. Через некоторое время он просто подаст очередной запрос в Гильдию Всполохов, и ему предоставят новую девушку. Или двух.

Хотя, пожалуй, пока он обойдется без лейд.

Глава 18

«Стучитесь в закрытые двери. Просто всегда стучитесь в них, если хотите, чтобы ваш мир остался прежним!»

Вот так и запишу.

Я мрачно пнула ножку массивного кресла. Потом погладила его кожаный бок, извиняясь. В конце концов, кресло не виновато, что перед глазами стоит картина полураздетого Дагервуда, трогающего тело этой… заразы белобрысой. Надо было выдрать ей все ее патлы! И зачем только я сунулась в гостиную? Мне ведь ясно приказали убираться!

А теперь все мысли только о том, как смуглые мужские руки лежат на женской груди, а длинные ноги девушки обвивают крепкие бедра… Картинка до визга непристойная и… красивая. Вот это я не могла не признать. Они оба выглядели до противного совершенными, черноволосый мужчина и золотая богиня. Наверное, когда они занимаются любовью, во все стороны искры летят, и это невероятное зрелище можно разливать по бутылкам и продавать как мощнейший афродизиак.

Я потрясла головой.

– И о чем я только думаю? – буркнула себе под нос.

О том, как Дагервуд занимается сексом, вот о чем. Образы так и мелькали перед глазами, не давая мне сосредоточиться. Я попыталась переключиться на Рика, даже представила его раздетым, но ничего не вышло.

– Вот же гадость, – в сердцах снова пнула кресло. – Просто супер-мега-гадость!

Пока Дагервуда не было рядом, я позволила себе потрогать и гладкую столешницу из красного дерева, и шелковую поверхность дивана, и шершавые мазки краски на пейзажах. Все здесь было такое… настоящее. Я очень четко ощущала это. Каждый предмет в этой комнате имел свою историю, многие – более длительную, чем я. Время, принадлежность, чужие судьбы словно впитались в антиквариат, сделав предметы больше, чем просто вещами.

У меня и раньше порой возникало такое чувство, слегка пугающее, что я могу ощущать слой времени, окружающий предметы, их ауру, почти душу. Не всех, конечно. У новоделов души не было, слишком короткий у них век. Но в этом кабинете из новоделов – только ноутбук, да и тот – почти живой. Вероятно, аура хозяина наложила свой отпечаток, сделав компьютер чем-то хищным и опасным. Я не стала бы в него заглядывать, вот правда.

Трогая кончиками пальцев стены – полосы шелковых полотен, деревянных панелей и штукатурки, я дошла до окна. Нахмурилась, потому что снова возникло желание подышать на стекло, начертить очередную непонятную завитушку.

Интересно, они там уже… закончили? Вряд ли, наверное, процесс в самом разгаре…

Мрачно посмотрела на свои руки. А ведь правда, неухоженные… Сжала ладони в кулак и натянула рукава свитера до самых кончиков пальцев. Все-таки надо было двинуть этой золотистой посильнее…

Тень скользнула по комнате, словно там, за окном, пронеслось что-то большое. Птица? Я с любопытством откинула занавесу. И вздрогнула. Моргнула, пытаясь осознать.

На стекле темнела надпись. Буквы неровные, острые, дерганные. И с них медленно стекают красные капли. «Я сказал: убирайся из этого дома. Немедленно!»

И я знала этот почерк. Узнала округлую, толстенькую «о» и «у», с затейливым хвостиком. Рик. Это он написал это, и, несомненно, для меня.

– Он начинает меня злить, – сказал за моей спиной Дагервуд, и я подпрыгнула.

– А вы планомерно доводите меня до заикания, – воскликнула я. Его рубашка была застегнута, как и брюки. Я сглотнула и отвела взгляд. Добавила осторожно: – Значит, Рика вы так и не нашли?

– Напрасно радуетесь, Виктория, – ответил бесстрастно, но я увидела недовольство в глубине его холодных глаз. Дагервуда бесило то, что Рик ускользает от него. Однако следующие слова заставило меня прекратить улыбаться. – Изменение Рика не завершено. Он не стабилен, – процедил Дагервуд. – А это значит – непредсказуем. Он может навредить сам себе или погибнуть. Рику сейчас нужна помощь, но он готов на все, лишь бы не просить ее у меня.

– Что значит, изменение не завершено? – Страх за Рика вновь сжал горло. – Его странная болезнь может снова вернуться?

– Это была не болезнь, – хмуро сказал мужчина, глядя на надпись. – Его сущность пожирателя начала пробуждаться. Грубо говоря – мутировать, хотя изменение происходит не только на физическом уровне, доступном человечеству.

– А на каком еще? – не поняла я.

– А вы считаете, что у вас есть только тело? – язвительно произнес Дагервуд, бросив на меня острый взгляд. – Лишь кожа, кости, жидкости и внутренние органы? Хотя не спорю, есть и те, что состоят лишь из такого набора и не более того.

– Изменение меняет разум? – догадалась я. – И… и душу?

– Изменение меняет все. Рик уже никогда не будет прежним, – коротко бросил Дагервуд. – Если выживет, конечно. К сожалению, он слишком долго был человеком.

– Что это значит?

– Чем раньше произойдет трансформация, тем лучше, Виктория. Подростки переносят ее почти безболезненно, а вот взрослые…

– Но почему Рик не принял это Изменение раньше? – с отчаянием спросила я.

Мужчина ответил хмурым взглядом, и я вздохнула. Ладно, в хитросплетениях их семейных отношений мне еще предстоит разобраться.

Я снова посмотрела на надпись. И до меня дошло.

– Господи! Но это окно на уровне третьего этажа! Третьего! Как… Черт возьми! Как?! И это что, кровь?

– Краска.

Дагервуд бросил на меня пренебрежительный взгляд. Сел в свое кресло. Серые глаза стали еще холоднее, между бровей залегла вертикальная складка, похоже, что-то его сильно тревожило.

– Через час вы отправитесь со мной… в одно место, – резко бросил он. – Оденьтесь… привлекательно. Идите.

Все еще потрясенная, я снова посмотрела на стекло и на негнущихся ногах вышла за дверь. И уже дойдя до своей комнаты, осознала приказ. Куда мы с ним поедем? И что значит – привлекательно? Но так как возвращаться за разъяснением я не собиралась, то решила одеться на свое усмотрение. Куда бы ни надумал отправиться Дагервуд, я не стану сопротивляться, мне до одури надоело это блуждание в потемках, и я хочу разобраться в происходящем. А для этого мне нужна информация. Пока у меня лишь крупицы, десять частичек тысячного пазла, и я вижу только глаз чудовища, а не все изображение. Возможно, чудовище окажется не таким уж и страшным. А даже если и ужасающим, я хотя бы буду знать его в лицо, а не трястись в неведении.

Дверь открылась ровно через час и без предупреждения. Господин Дагервуд до зевоты пунктуален и до безобразия бестактен. Потому что стучать он, конечно, не стал.

Благо, я уже была готова, расчесана и обута.

Мужчина смерил меня взглядом.

– Вы снова издеваетесь?

– Что не так? – я с удовольствием осмотрела свой наряд: черную разлетающуюся юбку ниже колена, рубашку, на которой красовались изображения милых кошачьих мордочек, бежевые балетки и кокетливый голубой шарфик. Волосы я стянула в хвост, подумав, что с моей непредсказуемой жизнью стоит быть готовой к тому, что придется убегать.

– По-моему, я выгляжу отлично.

– Отвратительно, – припечатал мужчина. – Даже ваша ужасающая куртка была лучше, она хотя бы давала пищу для воображения. Этот наряд убивает любую фантазию.

– Я выгляжу мило!

– Убого.

– Вы ничего не понимаете!

– Это что, кошечки? Меня сейчас стошнит.

– Это модный принт! – разозлилась я, уперев руки в бока. – Я видела такую рубашку по телевизору!

– Мужчинам плевать на моду, – заявил Дагервуд, распахивая дверцы моего шкафа и критически оглядывая наряды. – У них есть лишь два критерия: одежда, которую они хотят сорвать с женщины, чтобы заняться сексом, и одежда, которую женщине не стоит и надевать.

– Знаете, я не собираюсь выряжаться в то, что подходит под этот ваш… первый критерий!

– Еще как собираетесь.

Он выудил из недр гардероба что-то черное, маленькое и скользкое, швырнул в меня.

– Переодевайтесь.

Я подхватила это что-то за тонкую бретельку.

– Вы шутите?! Это ночная сорочка! Конечно, жутко неудобная, не знаю, как можно спать в таком скользком шелке, но это точно не то, в чем можно выйти на улицу…

– Переодевайтесь. Живо.

– Я не буду надевать… это!

– Виктория, – неожиданно Дагервуд оказался слишком близко. Так близко, что я ощутила тепло его большого тела. – Вы хотите, чтобы я сам сделал это? Одел вас?

– Если вы ко мне прикоснетесь, у меня снова случится приступ, – прошипела я, заставляя себя смотреть ему в глаза.

– И что же? – мягко сказал он. – Я вполне способен переодеть ваше бесчувственное тело до того, как приступ станет угрожать вашей жизни. Или могу позвать еще кого-нибудь, чтобы сделать это быстрее. Потом вы очнетесь, и мы отправимся в гости, как и планировалось изначально.

Я на миг лишилась дара речи, представив все то, что он озвучил.

– Вы этого не сделаете!

– Хотите проверить?

Я застыла, глядя в его жесткое лицо. Сделает. Именно так, как сказал.

– Вы понимаете, что в этом платье я буду чувствовать себя практически голой? – процедила сквозь зубы. – Любое прикосновение может отправить меня во тьму. Мне нужна одежда, чтобы защититься!

– Никто не тронет вас.

– С чего вы взяли?

– Вы идете со мной, – с непрошибаемой уверенностью бросил Дагервуд. – У вас десять минут. И обуйте туфли на каблуке.

Дверь бесшумно закрылась за ним, а я подумала: не швырнуть ли в нее чем-нибудь тяжелым? Да вот только вряд ли это поможет. И как ни печально, выхода тоже не было, придется влезть в то, что с большой натяжкой можно назвать платьем.

Через пять минут я хмуро пыталась опустить кружевной подол хоть немного ниже, чем он был. Конечно, мне это не удалось. Зато обуяла какая-то странная злость – и на Дагервуда, с его приказами, и на Рика, что бросил меня здесь, и на себя – прячущуюся от всего и всех. Я тряхнула головой, стянула с хвоста резинку и слегка намочила волосы, чтобы они завились крупными локонами. Влезла в туфли на шпильке. Подумала, что я непременно свалюсь где-нибудь, расшибу себе нос и опозорюсь.

Но, сожри меня тьма, если я позволю Дагервуду снова посмотреть на меня с этой презрительно-снисходительной усмешкой! Хочет, чтобы я шла в этом ужасающем платье, пойду! Да так, что он проглотит все свои насмешки!

Высоко задрав подбородок, я покинула свою комнату и направилась к лестнице. Я была ежеминутно готова к тому, что зацеплюсь носком этих ужасно красивых и не предназначенных для движения туфель за ступеньку и бесславно свалюсь прямо к ногам Дагервуда, что стоял внизу и разговаривал по телефону.

Но видимо, злость – это неплохой двигатель и катализатор скрытых возможностей, потому что я так и не свалилась, а вполне успешно дошла до холла. Правда, чуть не повернула обратно, когда Дагервуд, привлеченный стуком моих каблуков, поднял голову. Он все еще держал сотовый возле уха. Но оборвал разговор на полуслове, когда я начала свой спуск в ад. То есть – к нему. Я шла, он смотрел. С каждым шагом мне все больше казалось, что воздух становится густым и плотным, что в нем проскакивают электрические разряды, обжигающие губы и кожу. Дагервуд просто смотрел, а мне хотелось сделать глубокий вздох, облизать губы и откинуть волосы, обнажая и без того оголенные плечи. Его взгляд стал темным. Я уже видела такое, светлые радужки и совершенно темный взгляд, с бездной внутри. Я не отважилась бы в нее заглянуть.

Последняя ступенька осталась позади, а Дагервуд очутился совсем рядом. Молча накинул мне на плечи белую песцовую пелерину и отвернулся. На этот раз он ничего не сказал по поводу моего вида, и я не стала уточнять. Похоже, я все-таки попала в первую категорию. Вот только не знаю, стоит ли этому радоваться.

Глава 19

Молчание я нарушила уже в автомобиле и то лишь потому, что хотелось хоть что-то узнать о месте, куда мы направляемся.

– Не расскажете, для чего и куда тащите меня? – поинтересовалась я, глядя на мелькающие за окном улицы. Город медленно погружался во тьму. Осенние сумерки завладевали бульварами и проспектами. На оживленной набережной, куда мы въехали, миновав окраину, тьма боролась со светом многочисленных витрин и фонарей, но освещение не способно справиться с ней до конца. Кому-то это нравится, у меня вызывало дрожь. Я передернула плечами под белым мехом, что немного примирял меня с шелковым вызовом платья, и решительно посмотрела на сосредоточенный профиль мужчины за рулем.

– Мне надоели выкрутасы Рика, – бесстрастно ответил он. – К тому же хочу кое-что проверить.

Я подождала.

– Что проверить? Куда мы едем? Я уже поняла, что вы с Риком не слишком ладите. Кстати, вы действительно братья? Непохожи что-то.

Дагервуд бросил на меня мрачный взгляд. Я вздохнула. Да, разговорчивостью он не отличается. Ничего общего с Риком.

– Все, что вам надо делать – это молчать и улыбаться, – сказал Дагервуд, снова глядя на дорогу. – Вас никто не тронет, не беспокойтесь об этом. Даже близко не подойдут. Просто стойте рядом со мной.

– А при чем тут Рик? – снова спросила я.

Губы мужчины сложились в усмешку.

– Он узнает об этом.

И вновь замолчал. Я нахмурилась. Узнает? И все? Только для этого мы едем неизвестно куда ночью? Но ведь Рик и так знает, что я живу в доме его брата! Для чего все это? Нет, я не понимала.

– Наденьте, – Дагервуд, не глядя, положил мне на колени что-то блестящее. Я подняла двумя пальцами. Цепочка, на ней раскачивается круглый медальон, размером с монету.

– Что это?

– Ваш непробиваемый щит, – усмехнулся мужчина.

Я пожала плечами и накинула цепочку на шею. Отвернулась к окну и с трудом удержала испуганный возглас. Привычные и знакомые проспекты изменились. В моем городе сейчас конец сентября, а это означает – пожухлая трава у бордюров, грязные лужи на мостовых, тяжелое свинцовое небо и черные куртки на бегущих сквозь холодный дождь людях. Такова реальность, которую можно любить или ненавидеть. Но сейчас я видела нечто другое. Первое, что бросилось в глаза – густой плющ, обвивший здание городской библиотеки. У листьев были бархатные, зеленые листья, они укрывали серый камень, словно покрывало, свисали до самой земли, вились по мраморным колонам.

Во-первых, на этом здание никогда не было такой растительности, даже летом. Во-вторых… во-вторых, даже первое пугало до чертиков. А я так надеялась, что мне привиделись цветы в прошлый раз. Я резко повернулась к Дагервуду.

– Что. Это. Такое?

– Энфирия, – в голосе мужчины скользнула скука.

Зеленого на улицах стало больше. К этому цвету добавились багрово-красный, пурпурный, желтый и индиго.

– Энфирия. Небо, – сказал Дагервуд. – Так называется этот мир. Линкхи считают ниже своего достоинства обитание на земле.

Ну, конечно, небо. Или Эдем? Я смотрела на проплывающие за окном улицы и не верила своим глазам. Самое забавное, что мой любимый город не изменился. Те же мостовые. Те же здания… и все же – другие. Бронзовые всадники на мосту сплошь укрыты голубоватым мхом, словно столетия простояли возле болота. Брусчатка блестит серебром, и по ней плетется снежный узор – то проявляется, то исчезает. Опоры мостов и стены домов заплетены растительностью – бурым и сизым мхом, лишайником, плющом и дикой розой. У спусков к реке я заметила заросли папоротника с яркими алыми звездочками между ними. Решетка ограды сверкала золотом, а вода внизу лежала черным непрозрачным дегтем, и над ней стелился снежно-белый живой туман. Я поняла, в чем главное отличие этого отраженного мира от привычного мне. Мой город был серым. Этот – каким угодно, но не серым.

Вот только не могу сказать, что мне тут нравилось.

Буггати Дагервуда рыкнул и остановился возле трехметровых дверей цвета черного эбонита. Каменное здание с окнами-бойницами и решетками казалось ужасающим и слишком напоминало средневековую тюрьму. Входить туда категорически не хотелось. Увы, мой спутник был иного мнения, потому что, выйдя из автомобиля, остановился, нетерпеливо поджидая меня.

В стороне от черных дверей был еще один вход, и там волновалась толпа, на первый взгляд – людей. Два двухметровых амбала сдерживали их натиск. Стоило мне подумать о том, что и нас могут не впустить, огромные створки бесшумно открылись.

– Идемте, Виктория, – сказал мой спутник, уверенно шагнув в распахнувшийся зев. Я повторила не столь уверенно, кожей чувствуя, как замерла и подобралась толпа. Парень в зеленом свитере вскинулся и рванул вслед за нами, я отпрыгнула, испугавшись, что он собьет меня с ног. Но в распахнутых дверях парень словно ударился о невидимую преграду и отлетел в заросли папоротника. Толпа разочарованно выдохнула. Я закрыла изумленно открытый рот и почти побежала за Дагервудом, что успел скрыться во тьме.

К счастью, ушел он недалеко, я догнала его через несколько шагов. Темнота здесь уже не казалась беспросветной, сначала мягко замерцали полукруглые светильники на стенах, а потом света стало еще больше, и мы вошли в зал. Здесь было много багрового и черного цвета, изящные диваны возле стеклянных столиков, деревянные перегородки с фривольными статуэтками, изображающими парочки в разных позах. Невесомые шелковые ширмы, расписанные затейливыми рисунками и каллиграфией. Когда мы прошли мимо такой преграды, закрывающей тех, кто сидел за ней, изображенная на шелке птица встрепенулась и слетела, рассыпая в воздухе золотистую пыльцу. И влетела в другую ширму, вновь став лишь рисунком. С черного купола-потолка в этом зале свисали цепи, на которых дрожали хрустальные шары, а внутри них бился живой огонь. В центре таких шаров оказалась целая гроздь, над диванами – несколько или ни одной, создавая причудливое пятнистое и неравномерное освещение. По углам зала временами вспыхивало пламя, отбрасывая алое зарево. Откуда-то лилась музыка – странное сплетение ударных и органа, ритмичное и будоражащее, хотя и непривычное моему слуху. По толстому ковру, устилающему пол, бесшумно скользили молодые парни, одетые в темные штаны-шаровары. Они ходили босиком, с грацией юных хищников, разнося за ширмы напитки в причудливых хрустальных бокалах. Когда мимо скользнул такой подавальщик, я с любопытством посмотрела на содержимое подноса и почувствовала, как подкатила к горлу тошнота. В блюде копошилось что-то живое, кровавое и отвратительное. Поэтому в чужие тарелки я постаралась больше не заглядывать. Часть зала тонула в сумраке, и, к сожалению, мы направились именно туда. За гранитными колоннами оказалась лестница, ведущая вверх. Мы поднялись на круглую площадку, где стояли два стража – темнокожие, словно высеченные из гранита, с выбритыми висками и длинными белыми косами. Они кинули на Дагервуда настороженный взгляд и расступились, пропуская нас. За этой дверью оказался еще один зал, выдержанный в сочетании черного и серебряного, и… окна. Огромные, трехметровые окна, из которых долетал легкий бриз, приносящий запах океана.

Спросить я ничего не успела, потому что навстречу нам уже шли люди – двое мужчин в строгих костюмах.

– Влад, не ожидал, что ты решишь заглянуть в «Грани», – заговорил тот, что стоял ближе – с резкими и жесткими чертами лица и шрамом в виде полумесяца на щеке. Он склонил голову, приветствуя нас. Посмотрел на меня, и в голубых глазах мелькнуло удивление: – Да еще и не один.

Мужчина многозначительно помолчал, одним взглядом охватив меня от кончиков туфель до макушки. Моргнул, заметив медальон, покачивающийся на черном платье. И отвернулся.

– Что будешь пить, Влад?

– Как обычно, – пожал плечами Дагервуд. На его лице застыла скука, словно ему было в тягость нахождение здесь.

– Что предложить твоей… спутнице?

– Нектар.

Я открыла рот, решив сказать, что и сама могу выбрать, но захлопнула, стоило вспомнить копошение в тарелке. Лучше уж доверюсь Дагервуду, вряд ли он привез меня сюда, чтобы отравить.

– Конечно, – мужчина со шрамом улыбнулся, но почему-то мне показалось, что он вовсе не рад гостям. – Располагайтесь.

Он сделал жест рукой, указывая на столик, но Дагервуд его проигнорировал, направившись в самый центр, туда, где стоял полукруглый диванчик. Рядом находился шест, наверху которого сидела сине-золотая птица. От ее крыльев шло сияние, освещающее пространство мягким переливчатым светом, когда птица двигалась. Я постаралась не открывать рот, рассматривая эту птицу, этот зал и тех, кто в нем присутствовал.

Мы сели, я поежилась. Официант возник почти сразу, поставив напитки на низкий столик.

– Почему на нас все смотрят? – тихо спросила я.

– Потому что я им не нравлюсь, – уголки его губ приподнялись в снисходительной усмешке. Протянул мне высокий тонкий бокал, покрытый морозным узором. – Попробуйте, Виктория, это вкусно.

Я неуверенно зажала между губ соломинку, просто для того, чтобы чем-то занять руки, а не сжимать их нервно. Осмотрелась. В этом зале не было живых ширм, он был меньше и состоял из нескольких уровней. В целом, он напоминал какой-то дорогой клуб для избранных и, вероятно, именно им и являлся. Оставив в стороне восхищение роскошной обстановкой, я сосредоточилась на людях. Ах, нет. Линкхах. Ведь, несомненно, это были именно они. Пока я не видела ни копыт, ни трехголовых монстров, те, кто заполнял этот зал, весьма походили на людей. Мужчины в строгих костюмах, иногда просто в белых рубашках, редко – кожаных куртках. Женщины в великолепных нарядах. Что бросалось в глаза – это то, что здесь было очень много светловолосых, но это не был русый цвет, присущий людям. Ничего подобного. Это были разные оттенки золота, серебра или чистейшего снега с голубым отливом. Правда, такую масть я увидела лишь у одного молодого мужчины, что в одиночестве сидел на третьем ярусе. Вниз он не смотрел, но его снежная шевелюра выделялась белым пятном.

– Здесь что, фейс контроль по цвету шерсти? – шепнула я, покосившись на свои кофейные локоны.

– Чем чище кровь Дома, тем белее волосы и кожа, – безмятежно отозвался Дагервуд, потягивая свой темно-красный напиток. Я решила не спрашивать, что именно он пьет. В моем бокале было что-то нежно-тягучее, с привкусом мяты и легкой горчинкой. То ли сок, то ли мякоть неизвестного мне фрукта. Покосилась на темноволосого и смуглого Дагервуда. Он снова слегка улыбнулся.

– Я не принадлежу ни к одному из шести великих домов, – бросил он и пересел чуть ближе, положив руку на спинку дивана за моей спиной. Я напряглась. – Не дергайтесь. Представление начинается.

Я повернула голову. К нам направлялась компания из трех линкхов – все белокожие и светловолосые, а значит, чистокровные. Двое мужчин и женщина – удивительной красоты. Тонкий стан облегало простое белое платье, но на ней оно смотрелось изумительно. Капля рубина дрожала у ее горла – единственное украшение на этой девушке.

– Ты привел сюда человека, Вершитель? – звонким голосом спросила она. Но смотрела при этом лишь на Дагервуда. – Не слишком ли много ты себе позволяешь?! Ты нарушил Закон!

– Я знаю Закон лучше любого из вас, Схолия, – не меняя положения тела, оборвал ее Дагервуд. – Он – моя суть. Хочешь проверить, настолько точно я его трактую?

– Она – человек! – прекрасные глаза цвета июльского неба гневно сузились.

Дагервуд поднял бровь и провел ладонью по моему плечу, сбрасывая белый мех. Серебряная монетка медальона тускло блеснула на черном шелке, но вся троица уставилась на него, как завороженная.

– Она моя, – мягко сказал Дагервуд. – Ты все еще утверждаешь, что Закон нарушен?

– Это вопиющее непочтение, – прошипела девушка. – Ко всем нам! Но ты никогда не отличался уважением к нашим традициям, не так ли? Пусть человек убирается в нижний зал! Я не потерплю ее присутствия здесь!

– И что же ты сделаешь? – Дагервуд сидел расслабленно, но я ощущала его как зверя, затаившегося рядом. Готового прыгнуть, готового разорвать. Обеспокоенно обвела взглядом зал. Похоже, не только златовласой Схолии мое присутствие было поперек горла.

Красавица открыла рот, но закрыла, услышав другой голос.

– Человек может остаться, – это произнес мужчина со странными белоснежными до синевы волосами. Он стоял у резных перил и смотрел вниз. Троица слаженно склонила головы, выражая почтение, но я заметила это лишь мельком. Меня заворожил этот линкх. Высокий, худощавый, с бледным и узким лицом. Мне все хотелось рассмотреть цвет его глаз, но он был слишком далеко. С моего места они казались темными. Алый наряд – то ли накидка, то ли халат – делал линкха еще бледнее. Миг, и он отвернулся, вернулся в свой альков, где кроме него и застывших стражей никого не было.

Я моргнула и перевела взгляд на Дагервуда.

– Кто это?

Лицо моего спутника казалось высеченным из камня, глаза потемнели. Следуя своей отвратительной привычке, он не ответил мне, но мне показалось, что Дагервуд обеспокоен.

В разных местах зала вспыхнули снопы света, привлекая мое внимание. Каждый осветил золотую клетку, и я открыла рот, рассматривая девушек в них. Совершенно обнаженные, но с такой кожей одежда казалась бы святотатством. Словно красавиц усыпали сверкающими камушками, целиком, с ног до головы. Даже глаза казались драгоценностями, у той, что была ближе ко мне, я даже заметила острые грани в радужках. Свет, льющийся сверху, вспыхивал на этой коже миллионами радуг, преломлялся, искрился. В длинных волосах невообразимо ярких цветов жило пламя. А потом мерцающие красавицы начали танцевать – медленно, чувственно и совершенно не по-человечески. Яркие блики света на их телах вводили в какой-то транс, завораживали, дурманили, заставляли хотеть…

– Не смотрите на них, – на ухо мне сказал Дагервуд. – На людей они действуют, как сильный афродизиак. – Он усмехнулся. – На линкхов – тоже. Но ваша доза может оказаться… чрезмерной.

С огромным трудом я оторвала взгляд от сладострастно извивающейся прелестницы. На моей спине выступила испарина, губы пересохли.

– Кто это?

– Всполохи – низшая каста линкхов, – пожал плечами мужчина. – В этом зале такие могут появиться лишь в качестве развлечения.

– Да? – хмуро осмотрела совершенные тела. – И какую часть человека предпочитают эти… Всполохи?

– Никакую, – уголки мужских губ дрогнули. – Всполохи питаются растениями. Они – единственный вид линкхов, не зависящий от Терры. Ну и поэтому единственные, с кем возможны отношения у пожирателей.

Я прищурилась, продолжая разглядывать танцующих девушек. Кого-то они мне напоминали… Точно! Золотую побитую богиню! Когда я вошла без стука в ту проклятую гостиную, кожа девушки тоже слегка мерцала. Неужели, она тоже из этих – Всполохов?

– Понятно, – пробормотала я. Осмотрелась. – А люди здесь есть? – тихо спросила я. Он посмотрел странно.

– Для людей возможен лишь один вариант. Тот, по которому вы сегодня здесь со мной.

Я нахмурилась.

– И кто я сегодня? – Он улыбнулся краешком губ и промолчал, лениво рассматривая зал. – Серьезно, я хочу знать, – настаивала я, устав от загадок. – В качестве кого сюда можно привести человека?

– В качестве моего ночного удовольствия, – Дагервуд повернул голову и посмотрел мне в глаза. Я подавилась вопросом. – Одноразового.

– Одноразового?

– Да. Сюда человек можно прийти лишь один раз.

– Почему?

– Хотите подробностей?

Я открыла рот, подумала и… закрыла. Он удовлетворенно кивнул, глядя в мое шокированное лицо. Да уж. Подробностей мне не хотелось. И от его стакана с красной тягучей жидкостью стоит держаться подальше.

– Это вино, – уголок его губ снова дернулся.

– Прекратите читать мои мысли, – прошипела я.

– Прекратите быть настолько предсказуемой, – лениво протянул он.

В зале стало оживленнее, музыка – громче и яростнее, мерцающие девушки двигались уже настолько откровенно, что я изо всех сил старалась не смотреть на них. Некоторые линкхи тоже танцевали – грациозно, плавно, пугающе. Вся обстановка этого места заставляла меня дрожать, и я не понимала – от ужаса или удовольствия. Я вообще не понимала, что со мной. Во рту было сухо, в глаза – словно песка насыпали, сердце стучало набатом, а тело… в теле разлилась томительная слабость, сладкое предвкушение. Может, танец Всполохов все же подействовал на меня слишком сильно, или виной была музыка – резкая, громкая, но завораживающая.

Дагервуд отобрал мой бокал.

– Вам хватит, Виктория. На человека напитки и еда линкхов могут оказать разное действие. А вы пока всего лишь человек, хотя и с примесью другой крови.

Я хотела ответить, но не успела. К нам подошел высокий мужчина в черном костюме. Его светлые волосы были коротко острижены, а на правой стороне лица темнел знак – тонкие штрихи, рисующие лист папоротника.

– Господин Дагервуд, – негромко произнес он. – Принц Алесс приглашает вас в свою ложу.

Влад откинулся на спинку дивана.

– Принц очень… любезен, – в его голосе скользнула насмешка. Я посмотрела с беспокойством. Явно что-то происходило, но вот что? Я слишком мало знала об этом новом для меня мире, чтобы понять. Незваный гость все еще взирал ожидающее, но вот Дагервуд не торопился подниматься.

– Принц не отнимет много вашего времени, – сказал линкх. В его темных глазах мелькнула злость. – Мы понимаем степень вашей занятости и ценим… ее.

– Еще бы, – как-то непочтительно отозвался Дагервуд. Слегка склонил голову и легко поднялся. Посмотрел на меня.

– Виктория…

– Ваша… спутница дождется вас здесь, – мягко сказал линкх. Темные глаза сверкнули. – Вы ведь понимаете, что человек не может проследовать в ложу принца… без последствий. Или вы желаете взять ее туда?

Я подавила в себе порыв вцепиться в рукав Дагервуда и не отпускать. Перспектива остаться здесь одной не просто пугала, она ужасала меня. Вот только моего мнения, понятно, никто не спрашивал. И, похоже, самому Владу приглашение тоже не пришлось по душе.

– Виктория, ждите меня здесь, – негромко сказал он, глядя мне в глаза.

– Но…

– Ждите здесь, – он отвернулся, словно потерял ко мне интерес, и ушел. Я увидела его поднимающимся по черным гранитным ступеням туда, где сидел тот самый линкх в алом. Значит, он и есть принц Алесс? И все же надо расспросить Дагервуда подробнее, иначе моя голова взорвется от мыслей и предположений.

Глава 20

Мимо прошел линкх, бросив на меня острый взгляд, и я вжалась в диван, пытаясь стать незаметнее. Черт побери, где этот Дагервуд? И плевать, что прошло всего три минуты! Со своего места я видела лишь широкие плечи линкхов, что стояли в ложе принца, заложив руки за спину. Похоже, охрана. Но ни самого беловолосого, ни Дагервуда видно не было.

– Капельку прохлады? – рядом возник парень с обнаженным торсом. На черном подносе блестел запотевший бокал, по снежному боку медленно стекала влага. Я облизнула сухие губы.

– Что это?

– Прохлада, – повторил он, словно это все объясняло.

Я неуверенно протянула ладонь. В конце концов, можно просто попробовать, ведь так? Если там окажется что-то страшное, не буду пить!

Я сделала осторожный маленький глоток. Самое странное, что этот напиток нельзя было назвать по-другому. Это была капелька прохлады в виде жидкости! И она мгновенно освежила, причем не только горло, но и все тело, словно я оказалась на берегу океана под легким бризом. Мне даже показалось, что на волосах появилась роса, а ноги обвивает туман – еще не холодно, но весьма приятно.

– Ух ты, отличная штука, – обрадовалась я, улыбнувшись парню. Он склонил голову и ушел. Я же с удовольствием допила прохладу и даже слизнула с края бокала льдинки. Музыка уже не казалась такой резкой, а лица – пугающими. Я слегка расслабилась, решив, что зря боялась. Я вполне способна дождаться Дагервуда. Правда, через минуту о себе напомнил мой организм. Я усмехнулась, пытаясь решить загадку, есть ли у линкхов туалеты? Может, эта функция у них вовсе отсутствует, кто знает.

Полуобнаженный парень возник рядом, стоило мне начать озираться.

– Эй, – я поднялась, – где у вас тут дамская комната? Ну, то есть, где я могу… попудрить носик?

– Сразу за той колонной, – пояснил парень и улыбнулся.

Я кивнула с благодарностью. К счастью, на пути к вожделенной комнате меня никто не остановил и не спросил, куда я направляюсь. Несколько линкхов повернули головы, когда я прошла мимо, но никто ко мне не приблизился. Одна из девушек демонстративно сморщила идеальный носик и отвернулась. Ее спутники рассмеялись. Похоже, меня действительно воспринимали примерно так же, как люди в человеческом баре – овцу, доведись ей там появиться. Сторонились бы и провожали недоуменно-брезгливыми взглядами.

Я повыше задрала нос, надеясь, что не посрамлю человеческий род, и яростно застучала каблуками по граниту.

Нужная дверь оказалась там, где и сказал парень. Я толкнула ее, входя внутрь. И вздрогнула, потому что все стены здесь были зеркальные. Я торопливо опустила глаза, проклиная того, кто так любит зеркала. Нужный мне предмет интерьера тоже нашелся, к счастью. Я быстро сделал то, зачем пришла, и, по-прежнему не глядя в серебряную поверхность, вымыла руки. Краем глаза зацепила какое-то движение. Но ведь в этой комнате никого не было, кроме меня?

Очень осторожно я подняла взгляд, готовая в любой момент закрыть глаза. Но привычной мне тошноты, возникающей всегда при виде зеркал, почему-то не последовало. Мгновение, другое… минута. Две. А я все еще смотрю на свое отражение, и приступ не начинается. Может, в этом мире моя спектрофобия не действует? Или здесь какие-то другие зеркала?

Как бы там ни было, но я просто уставилась на себя, радуясь неожиданной возможности увидеть себя. Подавляющее большинство людей просто не понимают, насколько это здорово – рассматривать свое лицо и тело. А я ведь девушка, и молодая.

* * *
Я столько раз приставала к Рику, требуя описать меня, что и не счесть! Но чужой рассказ, даже самый подробный, не сравнить с отражением. Я затаила дыхание, глядя на себя. Оказывается, у меня красивые глаза. Глубокие, выразительные, яркие. И цвет хороший – насыщенно зеленый. Ресницы темные, с выгоревшими светлыми кончиками, пожалуй, мне нужно купить себе тушь. Волосы темные с кирпичным оттенком, завиваются крупными локонами. Кожа довольно смуглая, ничего похожего на аристократичную бледность линкхов. Да уж, по их меркам – я совсем не идеал красоты. А вот для людей очень даже ничего! Фигура тоже нормальная, хотя мне не помешало бы немного округлостей в нужных местах, впрочем, возможно, они появятся, если я начну нормально питаться и спать по ночам! Конечно, богиней меня не назвать – рот широковат, нос не идеален, две коричневые родинки – одна прямо под левым глазом, вторая над губой справа. Выглядят, словно я в чем-то испачкалась. А Рик говорил, что они похожи на звездочки. Врал. На пятнышки грязи они похожи! Я послюнявила палец и наклонилась ниже, потерла родинку возле рта. И рассмеялась абсурдности своих действий.

А потом коснулась ладонью холодного стекла.

– Ну, здравствуй, Ви, – прошептала я своему отражению. – Рада познакомиться!

Девушка за стеклом улыбнулась. Вот только я-то не улыбалась. Осознать это я успела, испугаться – нет. Меня втянуло в зеркало, словно в черную дыру, засосало и выбросило с другой стороны.

* * *
Я свалилась на пол, довольно сильно ободрав локоть. Выдохнула и вскочила на ноги, испуганно озираясь. Казалось, в комнате ничего не изменилось, вот только в отражении, лже-Виктория поправила волосы, расправила плечи и вышла за дверь. Мгновение я смотрела сквозь стекло на уходящую копию меня, а потом с силой ударила в зеркало.

– Эй, ты, а ну стой, тварь! Куда пошла! Верни меня, слышишь? Ты не настоящая!

Но девушка уже покинула комнату, даже не повернув головы. Я заколотила сильнее.

– Вернись, кому сказала! Сволочь! Да я тебя… Я до тебя доберусь, слышишь?

Зеркальная комната оставалась пустой и молчаливой. Я снова ударила. На удивление, рука не столкнулась с гладкой поверхностью, а словно вошла в густое желе – липкое и неприятное.

Я брезгливо отряхнула ладонь. И снова ударила. Желе стало чуть жиже.

– Я. Ненавижу. Зеркала! – с каждым ударом серебряная поверхность становилась все мягче, я даже заметила рябь, разбегающуюся при каждом моем прикосновении.

– Ага! – победно завопила я. – Думали обмануть меня? Не выйдет!

И снова ударила в это проклятое зеркало! Рука наполовину вышла с другой стороны. На миг мне показалось, что она так и застрянет там, но я задавила страх на корню! Хватит бояться! Я выберусь отсюда и задам самозванке такую трепку, что она век не забудет!

За дверью моей зеркальной комнаты послышался какой-то звук, и я настороженно обернулась. Показалось? Что будет, если я выгляну наружу? Найду ли я там зал с гранитным полом, колоннами и золотыми клетками? Или там лишь тьма, ждущая меня? Проверять не хотелось, и я с удвоенной силой забарабанила в зеркало. Руки уже проваливались по локоть, так что я влезла на мраморную полку возле умывальников, выдохнула и ударила плечом, наполовину провалившись в зеркальную жижу. Преграда вовсе не была тонкой, я увидела полупрозрачный слой толщиной почти в полметра. Ужас при мысли, что я могу застрять в этой гадости, словно муха в янтаре, придал мне сил, я рванула и вывалилась с другой стороны. Ярость взяла верх над разумом, так что я даже не стала пытаться привести себя в порядок, а прямо так рванула в гранитный зал.

Во вспышках света я увидела свое отражение, восседающее на диване, и Дагервуда, направляющегося к этой самозванке, занявшей мое место. Я посчитала, что высокие каблуки могут быть хороши не только на ногах, но и в руках – в качестве оружия. Поэтому радостно стянула туфли и побежала босиком. Встречные линкхи расступались в ужасе, их безупречные лица искажались, когда они видели меня. Кто-то, кажется, один из полуобнаженных парней, уронил поднос, но я лишь мстительно пнула его, понадеявшись, что это тот самый разносчик, что указал мне путь в зеркальную комнату. К диванчику я подлетела, словно фурия – с занесенной туфлей и ругательством на языке.

– Гадина! – заорала я, набрасываясь на свое отражение. – Зачем заманила меня? Чего ты хотела?! Получай!

Я стукнула ее по голове каблуком, а потом ударила кулаком в нос. Девушка закричала, ее лицо потемнело и стало похоже на растрескавшуюся землю. Волосы исчезли, являя лысый череп того же землистого цвета. Желтые радужки довершали неприглядную картину.

– Ага! – завопила я. – Ты совсем не красотка, как я посмотрю! Вот тебе, вот! Получи!

– Хватит, – твердая рука схватила меня и оттащила, как проказливого котенка. Тварь, что притворялась мной, ужом скользнула с дивана и бросилась прочь. Правда, не далеко – путь ей преградили двое мрачных охранников. Дагервуд сжал пальцы на моем плече. – Достаточно, Виктория.

– Да она… она… заманила меня в зеркало! Прикинулась мною! Да я чуть с ума там не сошла!

Я снова дернулась, но Дагервуд держал крепко.

– Зеркальщик в «Гранях»? – удивленно спросил тот самый мужчина со шрамом на щеке. Очевидно, он был хозяином этого заведения. – Это недопустимо. Мне жаль, что твоя… спутница пострадала, Влад. Обещаю, что разберусь.

– Да, Скриф, – сухо ответил Дагервуд.

Я снова попыталась вырваться, даже ударила Влада локтем, но с таким же успехом можно было толкать паровоз! Мало того, что он не отпустил, так я еще и локоть ушибла!

– Неплохой выбор, Влад, – насмешливо бросил мужчина со шрамом. Вокруг нас собралось довольно много линкхов, и все они пялились на меня, кривя свои красивые губы в презрительных усмешках. И я вдруг осознала, что стала причиной скандала. Даже Всполохи прекратили танцевать и пытались рассмотреть меня, вытягивая шеи. Я воинственно расправила плечи, пытаясь не поддаваться панике. Обернулась на Дагервуда. Тот на меня не смотрел, на лице его застыло выражение скуки.

– Пока не уверен, – с такой же насмешкой отозвался он. – Скоро проверю, насколько этот выбор хорош. Я ухожу.

– Понимаю, – мужчина со шрамом окинул меня острым взглядом. – Столько страсти и огня… Редкое сочетание с человеческой привлекательностью, не так ли? – улыбнулся он, но мне от этой улыбки стало жутко. Мужчина понизил голос. – Она вкусная… Удачной ночи, Влад.

Дагервуд улыбнулся краешком губ и потащил меня в сторону выхода. Я пыталась упираться и даже что-то говорить, требуя справедливости и смертной казни для тех, кто ворует отражения. Толпа линкхов отхлынула, расступилась перед нами.

Стоило оказаться за черными дверьми, как мужчина обернулся и прошипел мне в лицо:

– Заткнитесь, Виктория. – Встряхнул яростно и потащил дальше, довольно больно сжимая запястье.

Я осеклась и уже внимательнее посмотрела на него. Злость на зеркальщика испарилась, стоило осознать, что с моим спутником что-то было не так. Его зрачки сузились настолько, что почти исчезли, белки глаз покраснели от многочисленных лопнувших капилляров, а радужка почернела. Черты лица заострились, и в них сильнее проявилось что-то хищное, дикое и смертельно опасное. Его ладони стали обжигающе горячими, словно внутри Дагервуда пылал огонь.

И все мое нутро просто завопило о том, что этот мужчина – тот, от кого стоит держаться подальше. Даже, пожалуй, в том самом зазеркалье было гораздо лучше, чем рядом с ним!

Увы, вот только выбора у меня снова не было. Дагервуд тащил меня с решительностью локомотива, не обращая никакого внимания на мои хлипкие попытки освободиться.

Через нижний зал меня почти волокли, так что я лишь мельком отметила, что обстановка там изменилась. Исчезла расслабленность и нега, сейчас в этом адском месте бесновалось пламя, гремела музыка, и двигались полуобнаженные тела – мужские и женские. В полутемных альковах эти движения были вполне однозначными, сквозь грохот музыки доносились стоны страсти. Или боли? Краем глаза я увидела троих расположившихся на диване. Двое парней и женщина. Верх ее платья болтался на поясе, она полулежала, закрыв глаза. На лице застыло выражение экстаза. И на первый взгляд показалось, что линкхи ее целуют, пока я не заметила кровь. Желчь подкатила к горлу, грозя выплеснуться от дикого осознания. Тут что же, едят людей?

Ужас накрыл с головой, но задуматься я не успела, потому что Дагервуд весьма бесцеремонно дернул меня за руку, вытащил наружу и рывком распахнул дверь своей машины. Я упала на сидение, торопливо одернув задравшееся платье. Дагервуд сел за руль, повернул ключ и просто вдавил в пол педаль газа. Инерцией меня швырнуло назад с такой силой, что дыхание выбило из груди. Вот только застывший профиль мужчины и его энергетика – злая, разрушительная – напрочь отбили у меня желание ругаться. Даже рот открывать! Пейзаж за окном автомобиля слился в сплошную желто-черную полосу, я понятия не имела, в каком мы сейчас мире – моем или линкхов. Вцепилась пальцами в сидение, лихорадочно пытаясь просить неведомые силы уберечь меня от безумца, что несся по трассе, не обращая внимания на стрелку спидометра. А она все клонилась вправо…

Желание жить все-таки победило страх, я уставилась на четкий, словно высеченный профиль Дагервуда.

– Мы же разобьемся! Что вы делаете?!

Он повернул голову, не сбавляя скорости. И я удивилась, насколько спокойное у него лицо. Словно он был неживым. Вот правда, у живых просто не бывает таких лиц!

– Скорость уже почти двести, – по возможности невозмутимо указала я. Хотя хотелось орать и топать ногами.

– Это лишь начало, – сипло бросил он, снова отворачиваясь.

Начало? Двести километров в час? Помилуйте, но что тогда предел?

– Бугаттти вейрон развивает скорость до четырехсот километров в час, – как-то заторможено произнесла я. – Разгон до сотни происходит за две секунды.

Понятия не имею, откуда в моей голове взялись эти сведения, но сейчас меня больше волновало не внезапное воспоминание, а то, что скорость этот проклятый бугатти развивает со мной внутри!

– Пятьсот, – безжизненно поправил Дагервуд. – Это усовершенствованная модель. И она развивает скорость до пятисот километров в час.

Я в ужасе вцепилась в сидение. Отличное уточнение! Как будто мне есть разница, на каком пределе нас размажет по асфальту!

– Вам страшно, Виктория? – мягко сказал мужчина. И от его голоса – хриплого и низкого – стало еще страшнее.

– Да, – честно ответила я. – Хотелось бы отметить свой день рождения, знаете ли.

Он посмотрел на меня, и в глубине серебристых глаз мелькнуло что-то живое и человеческое. Я возликовала, пытаясь не отворачиваться, а смотреть лишь на него. Заставляла себя не отводить взгляд. Сжала кулаки, чтобы руки не дрожали. И голос.

– Да, он через неделю. День рождения. В конце месяца. Унылое время, если честно, терпеть его не могу. Грязь, туман, холод. Я хотела бы родиться в середине лета, в самую жару, когда город плавится от солнца. Можно жарить сочное мясо на углях и пить сладкий морс в тени какой-нибудь беседки. Или возле реки. А мне не повезло. Никакого мяса, реки и морса. Вот жалость, да?

Я сама не знала, что несу и откуда в моей голове взялись эти беседки и лето. Но молчать рядом с ним было еще страшнее, так что я готова была продолжить. Да я могла нести чушь без остановки ближайшие сутки, лишь бы исчезла эта пугающая изморозь в его глазах! Я всем нутром ощущала, что надо вывести мужчину из этого состояния, иначе нам обоим не поздоровится!

Вот только я не ожидала, что Дагервуд резко нажмет педаль тормоза и отпустит руль. Меня швырнуло вперед, а ремень безопасности впился, сдавливая грудную клетку. Бугатти зарычал, взвизгнул покрышками. Но Дагервуд не обратил внимания, он дернул меня на себя, впиваясь в губы. Я закричала, больше от того, что с ужасом подумала: «Теперь-то мы неизбежно во что-нибудь врежемся!» В открытый от крика рот вторгся мужской язык, а ладонь Дагервуда зарылась в мои волосы, властно сжимая пряди в кулаке и не позволяя отстраниться. Он исследовал, гладил, ласкал меня ртом, так откровенно, словно это был не поцелуй, а нечто большее. Гораздо большее. И самое последнее, чего я ожидала, так это ответа собственного тела. Горячая волна обожгла с ног до головы, лишая разума, выжигая мысли и оставляя лишь желание. Спина прогнулась, голова откинулась… Невероятный страх перерос в жаркое наслаждение, неконтролируемое удовольствие. Мы были в неуправляемой машине и целовались, как одержимые. Остатки разума вернулись на миг, и я попыталась отстраниться.

– Нет. Не уходи… – порочно-хриплый приказ, окативший меня кипятком. Так можно лишь требовать.

Он хотел меня. Я ощущала дрожь желания в его руках, в интонации, в жадных ласках. И я ответила… Пусть через несколько мгновений мы разобьемся ко всем чертям, но этот грёбаный поцелуй – лучшее, что было в моей жизни! Сила эмоций напоминала шторм, все девять баллов, несущий мой несчастный корабль на острые пики скал! И я так хотела разбиться…

Его губы были твердыми, даже жесткими, и сухими. Его язык – шелковым и дразнящим, с привкусом горького спиртного.

Мой ремень безопасности он отстегнул, не глядя дернул меня, усадил на себя сверху. Я уперлась коленями в сидение, руль впился в поясницу, но я почти не заметила, ощущая лишь горячее мужское тело, настойчивые ласки и жадные губы. Чувствуя его мощную эрекцию под ягодицами. И потерлась об него почти непроизвольно, почти не отдавая себе отчета в том, что делаю. Я лишь желала… ощутить его сильнее.

Дагервуд жадно втянул воздух от этого неосторожного движения, лаская языком мою шею. Приподнял меня и стянул зубами тонкую бретельку платья, обнажая грудь. И я вздрогнула, когда его губы коснулись тонкого кружева бюстгальтера, а потом сомкнулись на горошинке соска, посасывая сквозь ткань и слегка сжимая зубами. Жар его рта заставил меня снова выгнуться и вцепиться пальцами в темные волосы, надеясь удержаться на краю пропасти, в которую мы с ним неслись. Он снова поднял голову, проник языком мне в рот, сжал волосы, словно боялся, что я убегу. Но я не хотела убегать. Я желала содрать его белоснежную рубашку, чтобы почувствовать мощное тело, мышцы под гладкой кожей, чтобы дотронуться до него. Дагервуд провел ладонью по моему бедру, приподнимая платье. Погладил ягодицы и с силой прижал мои раздвинутые ноги к своему паху. Наш хриплый стон смешался, желание почти причиняло боль. Я хотела его до безумия. Себе. Внутри себя…

Никогда я не испытывала ничего подобного с Риком.

Рик.

О Господи…

– Достаточно! – я попыталась вынырнуть из того омута, в который затянул меня этот мужчина, но получилось с трудом. Непостижимо, но я хотела продолжения. А когда Дагервуд отстранился и посмотрел на меня – задохнулась. Заострившиеся скулы, жестко сжатый и такой соблазнительный рот, бездна в глазах… Порочная, сладкая, притягательная бездна… Думаю, реши он продолжить, я не смогла бы остановить его. Или себя? Мы оба не смогли бы остановиться. Нас обоих трясло от вожделения столь сильно, что спастись можно было лишь продолжив… В моей голове и в чувствах был полный хаос, мешанина из желания, удовольствия, раскаяния… Все сразу и так болезненно, что дышать тяжело. Я не понимала, что происходит со мной, не понимала, какого черта моя фобия отключилась, не понимала, почему мне так понравился то, что мы делали… То, что Дагервуд делал со мной.

Мы замерли, тяжело дыша, облизываясь, пылая в тех местах, где наши тела были соединены… Сплетенные пальцы, прижатые бедра, дыхание на губах. Так близко. Невыносимое искушение…

Не знаю, что было бы дальше, но… Но Дагервуд отвернулся, разрывая зрительный контакт, его глаза сузились. И рывком сбросил меня на соседнее сидение.

– Пристегнитесь, – бросил он.

Глава 21

– А раньше это было не актуально? – растерянно пробормотала я, восстанавливая равновесие, пока – лишь физическое. Успела заметить, что машина стоит, и удивиться. Разве мы не неслись на полной скорости в бездну? Пережитое все еще мешало думать, но я все же потянула ленту ремня безопасности и воткнула фиксатор в замок.

И сразу бугатти сорвался с места, прыгнул вперед, угрожающе взревел мотором.

– Что происходит? – испугалась я, заметив взгляд Дагервуда в зеркало заднего вида. Повернула голову. Во тьме блеснули фары догоняющей машины. – Это за нами? Нас кто-то преследует? Это… люди?

– Вот уж не думаю, – усмехнулся Дагервуд. Бугатти ревел, набирая скорость, но те, кто висели у нас на хвосте, и не думали отставать. Я увидела бурый мох, облепивший здание и цветы, значит, это мир линкхов. Но почти сразу улица сменилась на обычный человеческий проспект, мы пролетели на загоревшийся красный цвет светофора, я в ужасе зажмурилась. Сзади донеслись вопли, резкие гудки, скрежет и звук удара. Смотреть в окно я просто побоялась. Но с закрытыми глазами все было еще хуже, у меня слишком живое воображение, так что я вновь их открыла.

Скрип тормозов, снова красный свет, узкий зазор между встречными машинами, в который мы втиснулись каким-то невероятным способом, попирая все законы физики! Вопли! И снова – мир линкхов за окном, оплетенные растительностью дома, потустороннее светло-голубое освещение от затейливых фонарей, чернильно-синие тени, белый туман… Хлопок!

И мы вновь на знакомой набережной, несемся вдоль реки в опасной близости от чугунной витой ограды.

Оторвались?

Я осторожно посмотрела в зеркало. И уже хотела вздохнуть с облегчением, но заметила мелькнувшие фары и хищный нос преследовавшего нас автомобиля.

– Кто это? Что им надо?!

Дагервуд ожидаемо не ответил.

Он смотрел на дорогу, краешек губ слегка приподнялся. Я уставилась с подозрением. Ему что, нравится эта безумная гонка?

Уточнять благоразумно не стала. Нас вновь догоняли, и мы снова вылетели на проспект в мире линкхов. Чужая машина – черная, агрессивная, тяжелая, мазнула бампером, ударив, и я подпрыгнула на сидении. В темном лобовом стекле не было видно лиц, создавалось ощущение, что железный монстр атакует нас сам по себе, без участия живых существ. Жутко! Дагервуд резко крутанул руль, я взвизгнула, потому что слева была стена, а значит, мы сейчас в нее врежемся…

– Мамочки… – выдохнула я, вцепившись в сидение. Меня откинуло вбок, почти расплющило по стеклу, потому что… потому что бугатти теперь стремительно летел по стене здания, все четыре колеса уверенно держались на вертикальной каменной кладке, наплевав на закон всемирного тяготения. Меня швыряло из стороны в сторону, несмотря на ремень безопасности, сам же Дагервуд сидел совершенно спокойно, словно мы совершали неторопливую обзорную прогулку!

– Все пожиратели так умеют? – выдохнула я.

– Нет, – губы мужчины снова хищно изогнулись. – Это наследие Дагервудов.

– Ездить по стенам? – простонала я.

– По любым поверхностям.

Я замычала что-то невразумительное и, вероятно, ругательное, мужчина не обратил внимания. Удар! Бугатти соскочил со стены снова на мостовую, и мы опять въехали на оживленную набережную. Пешеходы, что в это время решили прогуляться, в ужасе прижались к ограде, когда мимо с ревом пронеслись мы и наши преследователи. Автомобилей здесь было меньше, но все равно несколько маневров, что совершил Дагервуд, давно стоили бы жизни менее искусному водителю. Хотя о чем это я! Дагервуд управлял автомобилем так, словно все свободное время проводит на каком-нибудь скоростном ралли! Или, скорее, на ралли без правил, потому что мы вновь пролетели на красный свет, юзом проскочили под носом встречного автомобиля и вылетели на мост. И уже на его середине я вспомнила и заорала:

– Он же разрушен?!

Мой вопль завис в воздухе так же, как и бугатти. Где-то под нами блеснула темная вода реки – обычной и по-человечески грязной, ржавый остов моста… И мы рухнули на бетонную площадку, миновав пропасть.

Моя челюсть клацнула при приземлении, меня встряхнуло так, что показалось – позвоночник хрустнул. Но нет, я все еще была жива и даже в целости, хотя это было почти невероятным. Сделав резкий поворот, Дагервуд остановил машину почти у края бетонной площадки.

– О, черт, – простонала я, наблюдая, как над пропастью реки взвился автомобиль наших преследователей, повторяя маневр. – Они все-таки нас догнали!

– А с чего вы взяли, что мы убегали? – вкрадчиво спросил Дагервуд.

– Что? – изумилась я. – Но разве…

– Не выходите, – оборвал он мое изумление и покинул бугатти. Черные полы его расстегнутого пальто подхватил ветер. Я сжалась на сидении, наблюдая за тем, как распахиваются дверцы чужой машины и выходят линкхи. Четверо. С оружием. Я вздрогнула, увидев тусклые клинки в их руках. Нижняя часть лица у всех четырех была закрыты темной тканью, черепа – без волос, с темными рисунками паутины на коже. В непогашенном свете фар эти четверо казались исчадием бездны – жуткими и опасными.

Дагервуд рассматривал их, склонив голову. Лица его я не видела, мужчина стоял спиной. Один из четверых что-то сказал, мне не было слышно. Я осторожно нажала на кнопку, слегка опуская стекло и желая понять, что нужно нашим преследователям. У них какие-то счеты с Дагервудом? Вероятно…

И тут осознала, что меня беспокоило. Во время всей этой гонки, когда я едва не растеряла свои зубы и самообладание, Дагервуд вовсе не выглядел встревоженным. Вовсе нет. Он выглядел… расслабленным. Предвкушающим. Довольным. О Боги… да он почти облизывался, как кот перед мышиной норкой в ожидании, когда же глупый грызун высунет свой нос!

Он выглядел, как голодный зверь, который наконец увидел добычу. И эта сосредоточенная, текучая расслабленность была гораздо страшнее его злости.

Как-то неосознанно я открыла дверь и посмотрела туда, где были линкхи и пожиратель. Дагервуд завел руку за спину, а когда опустил, в его ладони мелькнул темно-красный металл. Странное оружие, в виде буквы S, что он держал за середину. Откуда он его взял?

А дальше все произошло быстро. За шесть минут пятнадцать секунд. Я увидела короткий замах линкха, блеснувшую в свете фар сталь. Я моргнула. Смазанные, слишком быстрые для человеческого взгляда движения Дагервуда. Полы черного пальто, взметнувшиеся от ветра. Удар, от которого голова с паутиной на черепе отлетела в сторону.

Ужас сковал меня с такой силой, что я не могла двигаться, лишь смотреть. Черт! Я даже моргать не могла. Оцепенение охватило тело, льдом сковало мышцы.

Снова разворот, прыжок, удар. Вторая голова скатилась по площадке и упала в воду. Двое оставшихся линкхов переглянулись и напали одновременно, с двух сторон. Но я почему-то была уверена, что им это не поможет. Что им уже ничего не поможет.

Шесть минут, пятнадцать секунд. И четыре трупа на бетонной площадке. Четыре безголовых линкха.

«Влад Дагервуд опасен настолько, что от него можно потерять голову. В прямом смысле». Отличная надпись для моей записной книжки, которой, кажется, у меня никогда не будет.

Я забыла, что надо дышать, со всей отчетливой и пугающей ясностью я начала понимать, что эта погоня была совсем не тем, что я думала. Да, догоняли линкхи. Но… они же были добычей. Дагервуд улыбался, когда заманивал их сюда, на площадку за разрушенным мостом, откуда им не сбежать.

Ужас – всепоглощающий и удушливый – сдавил нутро. Кто он? Кто этот мужчина, способный так быстро убить четверых вооруженных линкхов? К кому я попала???

А ведь Рик предупреждал меня… Он говорил, что мне надо немедленно убираться из дома Дагервуда, и какого хрена я его не послушалась? Почему осталась? Может, слишком захотела узнать, каковы на вкус его губы?

Я всхлипнула. А Дагервуд склонился над отрезанной головой, поднял за ухо. Я содрогнулась от ужаса и омерзения. У линкха были открыты глаза, из шеи текла кровь. И я увидела, как тонкая черная струйка дыма скользнула в горло пожирателя. Потом он отбросил голову, а тело линкха окуталось тьмой, растворяясь в серой пелене, исчезая… Миг, и на бетоне осталась лишь чернильная тень. Она встрепенулась и взвилась в воздух, словно воздушный змей. Треугольные крылья, вытянутая морда, провалы глазниц и след черного тумана от хвоста. Я уже видела такое. Тварь тьмы. Так вот откуда они берутся? Это все, что остается от убитых линкхов?

Паника снова поднялась откуда-то из живота – тугая, острая, раскручивающаяся. С каждой минутой она заполняла мое нутро, лишая разума. Почему-то именно сейчас я осознала, кто такие пожиратели…

Дагервуд склонился над вторым телом, а я бесшумно потянула ручку дверцы, открыла, вывалилась во тьму. Дико заозиралась, давясь страхом. Куда бежать? Куда? Я тоже здесь как в ловушке, со всех сторон лишь пропасть и вода!

– Виктория, не заставляйте меня думать о вас хуже, чем я уже думаю, – раздался холодный голос. Я подпрыгнула, вскочила, метнулась куда-то в сторону и чуть не сорвалась вниз. Застыла и медленно обернулась. Дагервуд стоял возле бугатти, рассматривая меня. Оружия, что так напугало меня, в его руках не было.

Облизала пересохшие губы и добавила обвинительно:

– Кто вы такой?!

– Я вам уже говорил, – насмешливо произнес он. В мужском лице не было ни раскаяния, ни напряжения. Напротив. Сейчас Дагервуд выглядел… довольным. Спокойным. Расслабленным. Ни капли той яростной и злой силы, что сжигала его, когда мы ушли из гранитного зала. Похоже, убийство его… успокоило?

– Но я думала… – Прижала ладони к горящим щекам. – Вы… питаетесь ими, ведь так? Линкхами? Какой… ужас.

Кошмар! Пожиратели жрут линкхов. И если я тоже пожиратель… Перед глазами вновь возникла отрезанная голова с открытыми глазами. Нет, нет и нет! Теперь я понимаю Рика, который не желал принимать эту часть себя. Да это же ужасно! Отвратительно! Мерзко! Пожиратели жрут линкхов. Боги! Почему я сразу этого не поняла?

– Я питаюсь их сутью, – Дагервуд улыбнулся краешком губ.

– Поэтому вы были так напряжены в том зале, – догадалась я. – Вы были… голодны?

– Да. – Его глаза сыто блеснули. – И каждый в «Гранях» почувствовал это. Я не ожидал, что придется общаться с принцем. Королевская кровь… слишком сильно на меня действует. Чистокровный – это на языке людей. Но все гораздо глубже. Дело в чистой сути линкха. Чем меньше примесей, тем сильнее… моя реакция. – Он сделал неспешный шаг ко мне. Отступать было некуда…

– У людей и животных есть основные инстинкты, Виктория, – негромко сказал он. – Самосохранения. Размножения. У меня тоже он есть – один. Тот, который определяет мою суть. Инстинкт убийства линкхов. Инстинкт зла. С ним невозможно… бороться.

Я обхватила себя руками, потому что начала дрожать.

– А Рик? Он тоже теперь такой?

– Да. Хотя он не хотел, – Дагервуд качнул головой. – Но, не приняв Изменение, он бы умер.

Я потерла виски, пытаясь сообразить.

– Вы не люди. – Почему эта истина меня так напугала? – Вы никогда не были ими… Пожиратели, они… линкхи? В своей изначальной природе? Линкхи-каннибалы? Ведь так?

Лицо Дагервуда стало замкнутым.

– Мы пожиратели. Вершина пищевой цепочки. На этом точка, Виктория.

Вершина пищевой цепочки? Я даже рот открыла от негодования. Вот как это называется? Линкхи едят людей, пожиратели – линкхов. Супер. У меня сейчас наступит гастрономический экстаз от таких прекрасных новостей! Вот почему Рик кричал, что лучше смерть! Он не хотел этого! Не желал жить такой жизнью! Он не хотел убивать и поедать линкхов!

– Но почему линкхи не убьют вас? Разве это не логично? Избавиться от угрозы?

Дагервуд раздраженно дернул плечом.

– Они не могут. Каждая поглощенная суть – это сила, Виктория. – Его глаза плотоядно блеснули, как у сытого зверя. – А я… убил многих. Мы смогли договориться с королевским домом. Лига уничтожает тех, кто нарушил Закон, так что все довольны. Ну, почти. – Его губы вновь исказила кривая усмешка, и мужчина окинул меня взглядом с ног до головы.

– Нарушил Закон? – я нахмурилась, размышляя. – То есть убил человека? Погодите… но все эти линкхи… Они ведь не выглядели умирающими от истощения. Они были сытыми. А это значит…

Я осеклась, беспомощно глядя на спокойное лицо Дагервуда.

– Это значит, что существует квота на убийство, – бесцветно произнес он. – И за ее превышение карает Лига.

– То есть Лига наказывает тогда, когда линкх убил не десять человек, а одиннадцать? Ну, или сколько там у вас разрешено? Сколько, господин Дагервуд?

– Успокойтесь, Виктория. Это еще одна правда, которую вам лучше просто принять.

Я сжала ладони в кулаки. Надо успокоиться, в этом он прав. В конце концов, ничего не произошло. Ну сожрал Дагервуд четверых линкхов, так это же прекрасно! Так и запишу в свой ежедневник: «Сытый мужчина – довольный мужчина. Главное, не спрашивать о том, кем он сегодня поужинал!»

А что делать с остальной информацией, я подумаю позже. Иначе просто свихнусь и прямо сейчас! Люди ежедневно гибнут сотнями, тысячами и даже больше. Сколько смертей на совести линкхов?

Я сделал глубокий вдох. Потом. Я обдумаю это потом!

– Вам так страшно, что вы готовы прыгнуть в пропасть, но не остаться со мной? – насмешливый голос Дагервуда остановил меня на самом краю бетонной площадки. Я не заметила, что стою так близко к краю.

– В пропасть я не готова прыгать даже ради вас, – огрызнулась я и поперхнулась, осознав, что сказала.

– Я бы сказал, не зарекайтесь, – протянул он, а я скривилась.

– Не мечтайте, – буркнула я. И оглянулась, встряхнувшись. – И как мы будем возвращаться на землю? Ваш бугатти умеет летать?

– К сожалению, нет, – бросил Дагервуд и неспешно прошел мимо меня к краю площадки. – К тому же, я не хочу привлекать внимание, вызывая вертолет. Так что придется добираться своим ходом.

– Это как? – не поняла я. – Вплавь?

Мужчина не ответил, а потом… спрыгнул вниз. Я изумленно открыла рот.

– Виктория, я не собираюсь ждать вас всю ночь, – донесся из темноты его голос.

Очень осторожно я посмотрела в пропасть и обнаружила там ржавую лестницу и решетку, на которой и стоял мужчина. До нее было добрых метра три, вроде не так уж и много…

– Прыгайте, – приказал он.

– Знаете, она не выглядит надежной. Решетка, – процедила я.

Он пожал плечами, отвернулся и начал спускаться, всем своим видом показывая, что намерен оставить меня здесь одну. Я сквозь зубы выругалась, коротко выдохнула и прыгнула. Вскрикнула, потому что меня поймали сильные руки и поставили на лесенку.

– Но как? – начала я и осеклась. Подняла ладони, показывая, что поняла и объяснять не надо. – Все. Не отвечайте. Вы быстро двигаетесь. Отлично. Быстро двигаетесь и убиваете. Тоже быстро. За шесть минут и пятнадцать секунд. Рекорд, да. Что за тварь заманила меня в зеркало?

Дагервуд бросил на меня косой взгляд, я проигнорировала.

– Я конечно, наслышан о женской логике, но пока не встречал таких ярких представительниц.

– Не только наслышаны, я думаю, – нетерпеливо перебила я. – Так кто это был?

– Линкх, конечно, – он небрежно пожал плечами. – Из низших, живет в отражении, заманивает жертву туда же, ест плоть. Странно, что он охотился в «Гранях», и странно, что покинул свою нору… Кстати, как вы смогли выбраться?

– Как-то, – я поежилась, представив, что навсегда осталась бы в той зеркальной ловушке.

Я нахмурилась, спускаясь вслед за Дагервудом по ржавой строительной лестнице. Вопросы… их слишком много.

– Спрашивайте, – бесцветно сказал мужчина, даже не взглянув на меня. Нет, похоже, он все-таки читает мои мысли! Но это сейчас не самое важное…

– Почему я не реагирую на вас, – собравшись с духом, выпалила я в его спину. – Почему… не теряю сознание, когда вы прикасаетесь?

Он остановился и обернулся ко мне. Так как Дагервуд стоял на три ступеньки ниже, то посмотрел снизу-верх. Непривычно… и снова до мурашек. Я мрачно закусила губу.

– Может, влюбились? – без улыбки сказал он.

Я опешила, потом резко выдохнула.

– Да пошли вы…

Вздернула подбородок, намереваясь пройти мимо и, возможно, даже спихнуть его вниз. Все равно ведь не свалится, но попытаться можно!

– Думайте, Виктория. Воспользуйтесь этим полезным умением, что дала вам природа. Ну же. Я верю, что вы сумеете. Ну, почти верю.

Я окинула его яростным взглядом. Черт, ну почему он такой… гад? Вот только не могла не признать, что это презрительное подначивание зацепило меня. Думать? Я закусила губу, вспоминая.

– Все три раза… – начала я. – Каждый раз, когда вы прикасались ко мне, было нечто общее. – Дагервуд молчал, никак не помогая мне. – Эмоции, – прошептала я. – На грани. Близость… смерти? Первый раз я упала с крыши. Второй – чуть не умерла от клинка. А сегодня… Сегодня мы летели в пропасть.

– Неплохо, – равнодушно одобрил он.

– Значит, сегодня вы снова сделали это намеренно? – почему-то меня это оскорбило. – Снова проверка?

Он отвернулся и пошел вниз.

– Семь с половиной минут и никаких признаков приступа, – бесцветно произнес он, не поворачивая головы.

Я уставилась с яростью. Если пнуть его как следует, может, он все-таки свалится с лестницы?

– Попытайтесь, – безмятежно бросил Дагервуд. Мы спустились вниз, оказывается, вдоль бетонной опоры шли мостки, тоже ржавые и расшатанные, но хоть что-то. Волна ударяла в преграду и плескалась сквозь железные ячейки. Я хмуро посмотрела на свои ноги. Туфли, кстати, так и остались в «Гранях». Мои ноги в чулках мигом заледенели, все-таки на улице осень.

Дагервуд окинул меня недовольным взглядом.

– Надеюсь, ситуация достаточно экстремальная, – пробормотал он и рывком закинул меня на плечо. Я вскрикнула – болтаться вниз головой, созерцая полы его пальто, было не слишком приятно. Возмутиться не успела, потому что мужчина прыгнул, сразу оказавшись на мостке, что располагался метров через двадцать от нашей первоначальной точки. У меня дух захватило от этого прыжка, а Дагервуд даже не сделал паузу, повторив его. И так несколько раз, пока мы не оказались на набережной.

Как раз вовремя, потому что меня уже колотило, а тьма опутывала своими удушающими щупальцами. Ну, отлично, значит, моя фобия все-таки решила проявиться! Очень вовремя, чтоб ее!

Когда Дагервуд поставил меня на землю, я сползла вдоль ограды, хватая ртом воздух.

– Вы быстро привыкаете, – задумчиво сказал он, аккуратно поддернув свои безупречные брюки и присев возле меня на корточки. – Ваше тело адаптируется к изменениям с каждым разом все лучше, уменьшая уровень стресса и адреналина в вашей крови. Занятно…

Не знаю, что его занимало, я просто пыталась дышать. Этот мужчина сегодня вечером убил четверых нелюдей, устроил сумасшедшую гонку, пронес меня на плече, прыгая через пропасть, и даже не запыхался. Его рубашка была по-прежнему белоснежной, а туфли – идеальными.

Я начинала его ненавидеть. Особенно сейчас – грязная, злая, замерзшая и очумевшая после всех этих событий. К счастью, тьма отступила, и я смогла встать, пошатнувшись.

– Надеюсь, мы не пойдем домой пешкой?

Он приподнял бровь, а я снова прикусила язык. Домой? Ляпнула, не подумав…

Хорошо хоть, Дагервуд не стал уточнять это и просто остановил какого-то водителя, приказав отвезти нас.

– Удивительно, что вы так и не спросили, что было нужно четырем ассасинам? – вольготно расположившись внутри салона, произнес Дагервуд.

– Ассасинам? – сипло спросила. Похоже, эта прогулка мне аукнется больным горлом.

– Да. Гильдия убийц и наемников.

– Наверное, им вы тоже не нравитесь? – предположила я.

– Вероятнее всего, да. Но они приходили не за мной. А за вами, Виктория.

– Что? – моргнула я. Дагервуд склонился ко мне. Слишком тесно в этом автомобиле. Слишком близко – он. И слишком хорошо я помню поцелуй.

– И я очень хочу знать, для чего вы понадобились принцу Алессу, – в лицо мне прошипел Дагервуд. – И я это обязательно узнаю.

Он снова откинулся на сидении.

– А, судя по уровню вашего привыкания, в следующий раз, чтобы поцеловать вас, придется выпрыгнуть из самолета.

– Вы умеете летать? – изумилась я.

Дагервуд бросил на меня хмурый взгляд.

– Это первый непредсказуемый вопрос, который я от вас слышу.

И отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что не намерен больше разговаривать.

Я открыла рот, чтобы узнать, какой вопрос был предсказуемым. И закрыла.

Ну конечно.

«А вы снова собираетесь меня поцеловать?»

Глава 22

За окном промелькнул собор и Мост Семи Ветров, который я любила.

– Куда мы едем? – встрепенулась, осматриваясь. – Разве ваш особняк не в другой стороне?

– Уже приехали, – Дагервуд кинул банкноту водителю и открыл дверь. – С возвращением домой, как вы выразились, придется повременить, я хочу поговорить кое с кем. И вы идете со мной, вас опасно оставлять без присмотра.

– Если вы не заметили, я не готова к походу в гости! – огрызнулась я, вылезая из автомобиля и перепрыгивая с ноги на ногу. – Я не одета! И даже не обута!

– Я заметил, – на миг его взгляд снова стал жадным и темным, как в тот момент, когда он целовал меня. Мой пульс разом ускорился, и я нахмурилась. Дагервуд тоже отвернулся, явно не желая обсуждать наш приступ безумия. – Вас раньше, кажется, не беспокоила одежда.

– Она не беспокоит меня, когда есть! – рявкнула я. – А сейчас я просто раздета!

И ахнула, когда мужчина поднял меня на руки.

– Что это вы делаете?

– Не хочу, чтобы вы замерзли, – насмешливо бросил он. Пространство вокруг нас смазалось, словно кто-то включил быструю перемотку. Я и вздохнуть не успела, как мы оказались у темной двери без обозначений и с кодовым замком. Само здание выглядело довольно неприглядно – серая многоэтажка с одним входом. На первых трех этажах окна отсутствовали вовсе, что меня удивило, выше были, но все неосвещенные и с решетками. Проходя мимо этого строения, я подумала бы, что оно нежилое.

Дагервуд поставил меня, вполне уверенно набрал код и мы вошли. На круглой площадке оказался лишь лифт, на удивление – тоже с кодовым замком. Дагервуд снова набрал комбинацию цифр. На черном табло загорелся красный мигающий огонек.

– Влад Дагервуд, – четко сказал он и добавил какое-то слово на незнакомом мне языке. А потом прижал ладонь к панели.

Я хмыкнула.

– Здесь что, хранится золотой запас какой-нибудь страны?

Мой спутник бросил на меня быстрый взгляд, уголок его губ приподнялся.

– Хозяин этого дома довольно… необычен. И не любит нежданных гостей.

– Отлично, – буркнула я. – Тогда вы с ним наверняка лучшие друзья!

– Нет, – Дагервуд дернул плечом. – Скорее, наоборот. Но я ему доверяю.

Двери лифта мягко закрылись, огонек погас, и мы начали движение вверх.

– И постарайтесь на этот раз ни на кого не нападать, Виктория, – сказал Дагервуд. – Порой вы ведете себя как дикарка.

– Я дикарка? – Черт, даже кулаки сжались от злости. – На себя посмотрите! Вы два часа назад завалили четырех… э-э-э… линкхов! Сами вы дикарь!

– Завалил? – переспросил он.

– Да! Кокнули за шесть минут.

– Кокнул?

– Угу! Еще и головы отрезали. Вы просто головорез!

Его губы снова дрогнули.

– И хватит смеяться! Здесь нет ничего смешного! Это… ужасно!

Теперь он уже откровенно улыбался, рассматривая меня. Я воинственно сложила руки на груди, так не видно было, что они трясутся.

– Прекратите дрожать, – приказал Дагервуд.

– Я замерзла, – взвилась я. – И хочу есть! Черт, знала бы, что предстоит такой жуткий вечер, съела бы двойную порцию обеда! И тройную завтрака!

– Да вы ненасытны, – пробормотал мужчина, рассматривая меня. Я в ответ лишь фыркнула. Тонкий шелк платья не грел совершенно, свою песцовую накидку я оставила в «Гранях», как и туфли, и теперь лишь перепрыгивала с ноги на ногу. Да еще на черных чулках красовалась дыра, лучиками разбегающаяся от коленки на левой ноге. Ну, хоть та гадкая слизь из зазеркалья облетела шелухой, и то радость!

Я внезапно осознала, что лифт стоит открытый, а Дагервуд не двигается с места, разглядывая меня. Смотрит очень внимательно, привалившись спиной к панели. Его взгляд прошелся от моих коленей с дырой на чулке до кружевного подола, потом поднялся к груди и плечам, коснулся шеи… Наши взгляды встретились, и стало слишком мало места в этом просторном лифте. Слишком тесно. Слишком близко. Словно мы снова несемся куда-то на предельной скорости или падаем в пропасть. Я увидела, как напряглась его шея, как обозначились вены и расширились зрачки. Какая-то невероятная сила толкала нас друг к другу, и сопротивляться ей становилось все сложнее. Мне уже не помогали мысли о Рике. Мне уже ничего не помогало. Я знала вкус его губ, жар его прикосновений и хотела большего. И в глазах мужчины я видела отражение своего желания, усиленное тысячекратно. И вновь в его глазах появился голод, жадное ожидание, что я уже видела в несущейся на полной скорости машине…

На миг показалось, что мы так и останемся здесь…

Но он лишь отвернулся и вышел из лифта.

– Идемте. Поищем для вас еду.

На негнущихся ногах я ступила в коридор и изумленно открыла рот. Потому что никак не ожидала увидеть за серой неприглядной наружностью такую красоту. Мои замерзшие щиколотки утонули в пушистом толстом ковре. В нишах расписанных стен стояли скульптуры и изящные вазы с цветами. Даже на потолке красовалась фреска. Рассмотреть все это богатство мне не дали, Дагервуд, не оборачиваясь, прошагал до единственной двери в конце коридора и снова приложил ладонь. Створка щелкнула и открылась.

– Посмотрите там, – безразлично махнул рукой мужчина. Я пожала плечами и пошла в указанном направлении. Светильники освещали золотым сиянием огромное пространство лофта. Стен здесь не было вовсе, помещение разграничивалось лишь цветовыми зонами и мебелью.

И здесь, безусловно, было красиво. Но я так устала и замерзла, что думала лишь об огромном куске мяса и готова была променять этот роскошный интерьер на какую-нибудь убогую пиццерию. Единственное, что врезалось в мою память – это многочисленные бабочки в рамках за стеклом. Они здесь были повсюду – на стенах, на полках, даже в полу белели подсвеченные стеклянные квадраты, внутри которых застыли насекомые с радужными крыльями. Я против воли содрогнулась. Да, бабочки красивы. Но я предпочитаю любоваться на живых, а не на засушенные экспонаты!

А еще хозяин этого дома явно любил оружие. Его было даже больше, чем бабочек – клинков всевозможных форм и размеров из странного темного металла.

Впрочем, меня сейчас мало интересовали увлечения неизвестного мне мужчины, интереснее было узнать, где у него находится кухня. Пока я видела лишь диваны, стойки, ниши, бабочек и оружие!

– Не понимаю, зачем нужна такая шикарная квартира, если здесь нет еды! – расстроено пробормотала я, выдвигая какой-то ящик. Там на черной поверхности тоже поблескивали ножи – пару десятков. Да чтоб их!

– Проверьте там, – раздалось за спиной. Оказывается, Дагервуд стоял ближе, чем я думала – у стойки, наливая себе янтарный напиток. Я открыла деревянную дверь, которую приняла за книжный шкаф. Внутри оказался холодильник – стерильный и пустой. – А еды нет, потому что здесь живет не человек.

– Что? – изумилась я. – Пожиратель?

– Нет. Линкх. Вы уже встречались с ним.

– Линкх?

В морозильной камере бесполезного холодильника я все-таки обнаружила замороженные панини. Сдернула обертку с вожделенного продукта, уже облизываясь и предвкушая, как вопьюсь в него зубами, но…

– Дайте сюда, – мужчина отобрал у меня еду. – Извечный, Виктория! Вы собрались есть эту гадость замороженной? Нагрейте хотя бы! Вкуснее она от этого не станет, зато будет горячей!

Я обиженно проследила за его резкими движениями. Дагервуд со злостью закинул панини в то, что я никогда в жизни не опознала бы как микроволновку. Но это была она, слава всем богам! По лофту поплыл божественный запах, я сглотнула слюну и облизнулась.

– Прекратите так делать, – зло бросил Дагервуд, не сводя с меня темных глаз.

– Идите к черту, – буркнула я, надеясь, что он не услышит. И добавила уже громче, подпрыгивая от нетерпения. – Теперь я могу это съесть?

Не дожидаясь ответа, дернула дверцу, вытащила обжигающее тесто, начиненное неизвестно чем, и засунула в рот, жмурясь от наслаждения. Дагервуд потягивал коньяк и смотрел на меня не отрываясь. Но было плевать.

– Возможно, вы едите кошку, – произнес мужчина, когда я слизала с губ капельку соуса.

– Я люблю кошек. И если вы надеетесь испортить мне аппетит, то даже не старайтесь. Я все равно с вами не поделюсь, это все мое.

– Упаси меня Извечный отобрать у вас еду, – пробормотал Дагервуд, делая глоток и прикрывая глаза.

– Правильно. Убью.

– Я понял.

– Так что за линкх здесь живет? Надеюсь, ему вы не собираетесь отрезать голову? Делайте это без меня, пожалуйста! Или дайте хотя бы доесть!

– Нет, этот линкх меня пока устраивает в живом виде. И он стоит у вас за спиной, – безмятежно отозвался пожиратель.

Я чуть не подавилась и обернулась. У окна действительно был мужчина. Черная рубашка и узкий галстук, тоже черный, что выглядело странно. Разве галстук не должен выделяться? Разве он не для этого предназначен? Брюки, туфли, перчатки. Все черное. Похоже, этот мужчина предпочитает однообразие. Волосы светлые, коротко остриженные, а глаза настолько голубые, что казались ненастоящими. Яркая, как небесная синь, радужка. На щеке полумесяц, и сейчас, при свете ламп, я рассмотрела, что это не шрам, а скорее ожог, похожий на тавро. Нижний край полумесяца задевает губы, от чего кажется, что на лице линкха застыла усмешка.

Тот самый хозяин «Граней», что счел меня вкусной. Скриф. Чудненько.

– Ты стал часто навещать меня, Влад, – в его голосе не было ни капли радости от этого факта. Линкх посмотрел на меня и сделал плавный шаг. – Или решил поделиться своей крошкой? Возможно, я не откажусь. – Он втянул воздух у моей шеи. – В ней много того, что я люблю на ужин.

– Отойди от нее, Скриф, – мягко сказал Дагервуд. Очень мягко, но захотелось куда-нибудь спрятаться. Пожиратель шагнул ко мне и, резко сняв пальто, накинул на мои плечи, закрывая от глаз линкха. – Вы все еще дрожите, – небрежно пояснил он, возвращаясь к своему бокалу.

Я слегка растерянно укуталась в ткань, хранящую тепло мужчины и его волнующий аромат. Чувствуя желание уткнуться носом в воротник, закрыть глаза и сделать очень глубокий вдох, чтобы ощутить этот запах внутри себя. Но я сдержалась.

Линкх тихо рассмеялся и сделал шаг назад.

– Эмоции? Я удивлен, Влад. Кстати, ты взял коньяк, что я берег для себя.

– Не расстраивайся, я оценил его по достоинству, – усмехнулся Дагервуд, хозяин лофта ответил тем же.

Я изумленно переводила взгляд с линкха на пожирателя. Не знай я, кто они, сказала бы, что эти двое друг другу нравятся. И сейчас это было гораздо заметнее, чем в «Гранях». Задумчиво доедая панини, я молчала, прислушиваясь к разговору.

Скриф сел в кресло, сложив руки у груди.

– Разобрался с зеркальщиком? – спросил Дагервуд.

– Тут такая странность, Вершитель, – задумчиво отозвался линкх. – Зеркальщик умер. Яд. И ничего не успел мне сказать.

– Вот как? – пожиратель вскинул темную бровь. – Ну, надо же. А Алесс?

– Покинул «Грани» вслед за тобой, – сухо ответил линкх. – Я бы сказал, довольно поспешно. Возможно, беседа с тобой испортила ему настроение?

– Возможно, – протянул Дагервуд.

Я ничего не поняла и с надеждой посмотрела на пустую тарелку. Увы, я успела съесть все панини.

Скриф снова окинул меня острым взглядом, так что захотелось поежиться. А еще спрятаться за спину Дагервуда. Да уж… докатилась.

– Кстати, – губы линкха исказила полуулыбка. – Ко мне приходил твой брат, Вершитель.

– Что он хотел? – Дагервуд явно напрягся.

– Чтобы я забрал у него кое-что. – Улыбка линкха вызывала вполне ощутимый озноб. – То, что его так невыносимо мучает.

– Что ты ему ответил? – резко бросил пожиратель. Его глаза сузились.

– Рик не знал некой… специфики моей… сути, – медленно протянул Скриф. – Так что я его просветил. И ему не понравился процесс.

– Что он хотел вам отдать? – не выдержала я.

Мужчины посмотрели на меня, оба, и вновь стало не по себе.

– Чувства, – улыбаясь, ответил линкх. – К девушке. Он сказал, что они сводят его с ума. Не дают дышать. Он желал избавиться от них. Навсегда.

Дыхание перехватило, и я прижала ладонь к горлу. Голубые глаза Скрифа слабо фосфоресцировали, завораживая меня.

– И вы это можете? – я шагнула ближе, всматриваясь в его лицо. – Забрать чувства?

– Если меня очень попросят, – медленно сказал он. – И предложат в ответ что-нибудь ценное. Вы заинтересовались, Виктория?

Я вздрогнула, потому что не ожидала, что линкх знает мое имя.

– Нет, – нахмурилась и сделала шаг назад. – Я свои чувства никому отдавать не собираюсь.

– Правда? – он приподнял светлые брови. – Уверены, что в вашей душе нет того, от чего вы хотели бы избавиться? Навсегда.

Я обхватила плечи руками и склонила голову. Избавиться от страхов… от боли? Той, что разрывала меня. Той, от которой я просыпалась ночами. Линкх был прав, хотя я не хотела признавать его правоту. Несмотря на улыбку и оптимизм, внутри меня сидело что-то иное, то, от чего хотелось кричать.

– Нет, – решительно оборвала я свои мысли.

– Не зарекайтесь. Возможно, однажды вы вспомните обо мне.

– Хватит, – оборвал Дагервуд. Его лицо заострилось, глаза опасно блестели. Казалось, еще миг, и мы вновь увидим его клинок. – Ты не прикоснешься к ней, Скриф.

– Конечно. Я ведь не самоубийца. – Линкх повернул голову к пожирателю. – Но было любопытно, не так ли?

Мужчины уставились друг на друга, но их молчаливый обмен взглядами я не смогла расшифровать.

– Когда приходил Рик? – Дагервуд вновь стал невозмутимым.

– По исчислению Терры – пять дней назад.

– По исчислению Терры? – не поняла я.

– Время в Энфирии идет по-другому. Вы не знали? Значительно медленнее, чем у людей. Здесь сменяются поколения, пока линкхи пьют нектар в моем клубе. Конечно, я утрирую, хотя и не сильно… Ах, ночному развлечению знать про время не полагается, – усмехнулся Скриф. – Но, кажется, вы нечто большее? – он покачал головой, глядя на Дагервуда.

Пожиратель пожал плечами и улыбнулся краешком губ.

– Осторожно, линкх.

Скриф негромко рассмеялся.

– У вас соус на щеке, Виктория, – сказал Дагервуд. – Умывальник за той ширмой.

Я намек поняла и ушла в указанном направлении. Мужчины разговаривали, но слишком тихо, и порой мне казалось, что я не знаю их язык.

Когда я вернулась, вымыв руки и лицо, Дагервуд поставил бокал на стол.

– Сообщи, если узнаешь что-то новое, – сказал он линкху. Тот молча кивнул. – Я возьму твой порше?

– Это ведь не вопрос? – усмехнулся Скриф и посмотрел на меня. – Думаю, мы еще увидимся, Виктория.

Я совсем не была уверена, что хочу этого, Скриф откровенно пугал, поэтому промолчала. На том же лифте мы спустились в подземный гараж, где стояло около двух десятков автомобилей.

– И почему пожиратель общается с линкхом? – спросила я, усаживаясь в одну из них.

– Потому что этот линкх особенный, – мрачно протянул Дагервуд, поворачивая ключ в замке зажигания. – Он родился рабом в доме Лунного Лотоса. А стал тем, кем стал.

– Рабом? – изумилась я. Меньше всего этот мужчина походил на раба. Но я вспомнила полумесяц на его лице. Неужели это действительно тавро?

– Все равно странно! А как же ваш Инстинкт Зла?

– Я не бросаюсь на каждого встречного линкха, – сухо сказал Дагервуд. – Пожиратели могут себя контролировать. Обычно.

– Обычно? – приподняла я бровь.

– Да, – он бросил на меня короткий взгляд. – Обычно. Если речь не идет о чистокровных. К ним лучше не ходить… голодным. Но таких линкхов немного.

– И что случается, когда вы встречаете таких? – заинтересовалась я

– Инстинкт оказывается сильнее разума. – Дагервуд смотрел на дорогу, его профиль стал застывшим. – Я не чувствую боли или страха, моральные принципы стираются, остается лишь одно желание. Желание убить.

Я зябко поежилась. Да уж, впечатляет. Особенно если вспомнить произошедшее на разрушенном мосту. Хотя я изо всех сил старалась это не вспоминать. Вздрогнула, и пожиратель молча протянул руку, включив обогрев.

– Значит, Скриф не чистокровный?

– Он родился Тенью.

– Кем?

– Тень – это слуга, Виктория. Вечный раб своего хозяина. Их сути переплетают на ментальном уровне, Тень подчиняют еще в младенчестве. Он всегда стоит за спиной того, кому подчинен, всегда оберегает. И обязан отдать свою жизнь за хозяина, если понадобится.

– Господи, – изумилась я. – А линкхам никто не говорил, что рабство давно отменили?

– Это ваш человеческий самообман и иллюзия, – хмыкнул он. – Всегда будут хозяева и рабы.

– И где же хозяин этого Скрифа? Что-то он не выглядит подчиненным.

– Когда Скриф вырос, то понял, что не желает быть чьей-то Тенью. Возможно, этому поспособствовало отношение его хозяина.

– Что-то мне подсказывает, что оно не было особо лояльным, – пробормотала я. За стеклом проплывал проспект: мох, туман, цветы… красиво. Еще немного, и я привыкну к Энфирии, уже сейчас она почти не пугает меня.

– Скриф его убил? Своего хозяина? И как он забирает чувства? Что он делает?

– Вы очень любопытны.

– Наверное, – я беззаботно пожала плечами. – Вы сами обещали помочь мне во всем разобраться.

– Не могу сказать, что меня это радует, – бросил мужчина.

– Сильно огорченным вы тоже не выглядите, – огрызнулась я. – Особенно когда лезете с поцелуями!

Он повернул голову и уставился на меня.

– М-м-м, хотите это обсудить?

Я выдержала его взгляд с трудом, надо признать. И нет, обсуждать это я не хотела.

– Почему вы не ладите с Риком? – буркнула я, переводя тему. Дагервуд медленно кивнул, показывая, что так разумнее.

– Мы слишком разные, – его лицо снова стало замкнутым. – Рик никогда не хотел быть пожирателем.

– А вы?

Не знаю почему, но, похоже, эта тема мужчине тоже не нравилась. Я увидела, как сжалась его ладонь на руле. Всего на миг. Он расслабился почти сразу, но я успела заметить.

– Кстати, а где ваши родители?

– У нас с Риком общий лишь отец.

– Разные матери? – поняла я. – Вот как? И где они?

– Спросите у Рика, когда он объявится, – грубо бросил Дагервуд.

– Обязательно спрошу, – уверила я, задумчиво рассматривая пожирателя. – Ладно, так что там со Скрифом? Он живет в Терре? Но разве линкхам это не запрещено?

– Вы решили довести меня до безумия своими вопросами?

– Не переживайте, безумие не так страшно, как говорят, – успокоила я. – Иногда даже полезно. Например, от меня никто уже не ждет адекватности, это очень облегчает жизнь! Можно гулять по крышам, есть мясо с повидлом и задавать глупые вопросы! На самом деле, безумие позволяет быть собой, господин Дагервуд, и не бояться осуждения.

Он повернул голову и уставился на меня, а я смутилась и, кажется, покраснела. Черт, ну зачем я все это ляпнула?! С чего решила с ним откровенничать, словно мы добрые друзья? Может, потому что на мне все еще было его пальто и его запах? И он как-то тлетворно влиял на мой мозг, превращая его в жидкую кашу.

Я насупилась и отвернулась.

– Скрифу можно жить в Терре, – неожиданно ответил Дагервуд, и я вновь посмотрела на него. Он хмурился и мыслями был где-то далеко. – Вокруг всегда слишком много тех, кто желает избавиться от чувств. Он делает это. Иногда.

– Ну да, забирает чужую любовь, – я закусила губу, глядя на проспект за окном. Там сверкали рекламные щиты, у здания театра волновалась взбудораженная толпа, сигналили автомобили. Терра. Обычная и понятная жизнь, которой проживают миллионы.

Но не я.

– Да, – обронил Дагервуд.

Да. И Рик просил Скрифа сделать это с ним. Забрать любовь ко мне, избавить от чувств. Почему? Где он, мой друг и защитник, почему не со мной? Черт, что случилось с нами? Я еду в чужом автомобиле с чужим мужчиной, к которому испытываю странную и болезненную страсть, но ни капли не доверяю. А Рик ищет того, кто избавит его от привязанности ко мне.

Стало горько. Все это было так… неправильно! Разве не должны мы были все преодолеть, а потом жить долго и счастливо?

– Если вы собрались реветь, то потерпите до особняка, – холодно сказал Дагервуд. – Меня это раздражает.

Я зло фыркнула, но плакать перехотелось. И мысли о том, что с Дагервудом можно приятно поболтать – испарились без следа. Он мне не друг, и хорошо, что напомнил об этом.

Глава 23

Влад заглушил двигатель и посмотрел на девушку, что свернулась на соседнем сидении. Ви уснула. Просто уснула, прижавшись щекой к кожаному подголовнику. Она напоминала ему кошку – красивую, свободолюбивую и немного дикую, которую так хочется погладить по мягкой шкурке. Вот только вряд ли позволит. Скорее оцарапает, сверкнет зелеными глазищами и сбежит.

Дагервуд никогда не любил кошек.

Возможно потому, что желал доминировать в любых отношениях, а пушистые хищницы этого не терпят. Они лишь позволяют любить себя. И то, если повезет.

Виктория во сне вздохнула, и ее вдох коснулся щеки Влада. Он и не заметил, когда наклонился так близко к ней. Он вообще последнее время слишком часто обнаруживает себя рядом с Викторией. И слишком неожиданно.

Что за безумие случилось сегодня?

И стоило вспомнить, в паху потяжелело, а неудовлетворенное желание напомнило о себе. Влад глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Но сейчас, когда она была так близко – мягкая и разнеженная, сделать это было почти невозможно. Взгляд снова зацепился за дыру на ее коленке. Эта дыра его завораживала, почти не давала дышать. Возможно потому, что ему хотелось опустить руку и дорвать тонкий чулок. А потом разорвать и черный шелк, что прикрывал ее тело. Содрать платье, обнажить золотистую кожу, что казалась сладкой даже на вид. Как хмельной мед. Как карамель. Как отборный янтарный коньяк. И Дагервуд дико хотел узнать, такова ли она на вкус.

Хотя у него совершенно нет времени на эту девчонку. Ни одной минуты. Но он все еще сидит здесь и смотрит, как она спит. Думает о том, что снова поднимет ее на руки и отнесет в свою комнату. Чтобы не выпустить оттуда ближайший год и сделать все то, что представляет, глядя на нее.

Глубокие вдохи не помогали. Ничего и ни хрена не помогало! Какого грёбаного вирга он с ней связался?

Дагервуд выругался сквозь зубы и с трудом отвел взгляд от девушки. Сегодня он сорвался, инстинкт взял вверх, а Ви просто оказалась рядом. Именно поэтому вожделение было столь острым, а каждое прикосновение к ней сводило с ума. Голод, вот что это. Инстинкт зла и примитивный мужской интерес смешались, он не смог отделить одно от другого, когда несся по трассе, желая лишь выплеснуть свое безумие. Ви повезло, что появились преследователи, на которых Дагервуд смог переключить свою жажду. Секс он заменил убийством, хотя желание взять девушку никуда не исчезло, лишь затаилось на время.

И не так глубоко, как ему хотелось бы. Острая, болезненная тяга, на которую не действуют увещевания совести и голос долга. На нее ничего не действовало, и это… злило. Что в ней такого, что он забывает собственные принципы?

Дагервуд протянул руку и убрал со щеки Виктории упавшую прядь. Задержал локон в пальцах, накрутил. И снова скулы свело от болезненной потребности сжать волосы девушки в кулак и притянуть к себе, к своему рту, своему телу…

Он отдернул ладонь и выругался сквозь зубы.

Пора завязывать с этим безумием. Надо найти Рика, разобраться с девчонкой и выкинуть их обоих из головы. Есть кое-что поважнее, то, во что он всегда верил. Кровь и память. Его борьба. Его Лига.

Вот об этом он и будет думать. А не о том, как хочет оттрахать эту дикую кошечку до потери сознания.

* * *
… мягкие волны накатываются на песок, я слышу их рокот – тихий и умиротворяющий. Где-то вдали кричит чайка, ныряет в лазурную воду, и я вижу блеснувшую на солнце чешую рыбы. На всем побережье – ни одной живой души, так спокойно, так хоро…

– Эй, вы что, уснули? – голос Дагервуда выдернул меня из блаженной дремы, в которую я благополучно провалилась, пока мы ехали.

– Я устала, – огрызнулась я, растирая глаза и зевая во весь рот. – Знаете ли, у меня не каждый вечер такой… насыщенный!

– Вот именно, – хмыкнул он, рассматривая меня прищурившись. – Потому и удивительно, что вы решили просто поспать тут в уголке.

– Думать я пока не в состоянии, – заявила я, вылезая из автомобиля у ворот особняка и поджимая босые ноги. Пальто я оставила на сидении. – И если вы все сказали, то я пойду, пока не превратилась тут в ледышку! Кстати, вы не будете против, если я загляну на кухню и что-нибудь съем? Жуткий аппетит разыгрался.

– Снова голодны? Да неужели?

Мужчина приподнял бровь, рассматривая меня. Уж не знаю, что его удивляло, я перепрыгивала с ноги на ногу, пытаясь согреться.

– Маленький панини за весь вечер! – оскорбилась я.

– Четыре панини, – поправил Дагервуд, потом махнул рукой. – Из холла налево и до конца.

– Спасибо, – я снова подпрыгнула и унеслась, хлопнув дверью.

К счастью, нужное мне помещение отыскалось быстро. Конечно, кухня была огромной, стерильной, дико функциональной и невероятной. Чего стоил один холодильник, похожий на огромный шкаф и набитой всякой всячиной. Так что с блаженным вздохом я поняла, что от голода не умру.

А потом уже можно будет и подумать.

Мой не слишком веселый жизненный опыт научил меня простым вещам. Если вы запутались и не знаете, что делать – поспите. Возможно, вы просто устали. Если, проснувшись, вы все еще ощущаете себя в лабиринте без выхода – поешьте. Желательно вкусно, но это уж как получится. Потом сделайте себе огромную кружку кофе. Медленно выпейте. И если в этот момент жизнь все еще кажется вам изрядным дерьмом, то начинайте думать, как из него выбираться!

Так что именно так я и решила поступить!

* * *
– Макс, кухня, – негромко сказал Влад, проходя к столу и закатывая рукава рубашки. Монитор отобразил указанное помещение, на стуле возле плиты сидела девушка и торопливо ела из глубокой пластиковой миски суп, временами откусывая от лепешки большие куски.

– У меня есть пластиковая посуда? – удивился Дагервуд, усаживаясь в кресло и забрасывая ноги на стол.

– Кажется, в них Летта складывает овощи перед чисткой, – отозвался Макс. – Но я не уверен. Могу уточнить, господин Дагервуд.

– Не надо, – Влад махнул рукой. – Включи обогрев пола на кухне. И сделай теплее.

– Конечно, господин Дагервуд.

– Когда появится Конрад, пусть сразу проходит ко мне.

– Да, господин Дагервуд.

Макс отключился, оставив изображение на мониторе ноутбука. Дагервуд закинул руки за голову, не сводя задумчивого взгляда с изображения. Девушка на кухне торопливо доела суп и спрыгнула со стула. Постояла, прикрыв глаза и покачиваясь. На тонком лице мелькнула улыбка. Словно не веря себе, Виктория присела и положила ладони на теплую плитку. Встала на колени. Легла на бок, прижавшись щекой.

Дагервуд хмыкнул.

– Давно не видел такого выражения на твоем лице, – сказал стоящий в дверях мужчина. На нем был неизменный черный плащ, скрывающий мощное тело воина. – Интересно узнать, что его вызвало?

Дагервуд щелкнул кнопкой, переводя изображения с ноутбука на плоский экран, висящий на стене.

– Надо же, – удивился гость. – Она до сих пор жива?

– Не драматизируй, Конрад, – поморщился хозяин дома. – Я вовсе не столь кровожаден.

Конрад Мак Кейн выразительно поднял бровь и сел в старинное кресло, оббитое парчой.

– Рик не объявился?

Дагервуд качнул головой, по-прежнему не сводя глаз с экрана. Там девушка перевернулась на другой бок, потом растянулась на животе. Тонкий шелк платья соблазнительно оголил бедра и обрисовал ягодицы.

– Что она делает? – заинтересовался Конрад.

– Греется, – сухо пояснил Дагервуд. – А Рик придет сам. Зачем его искать, когда у меня такая приманка?

Конрад пожал плечами и вытащил портсигар. И изумился, когда Дагервуд молча взял одну темную сигарету, щелкнул зажигалкой. Влад Дагервуд не курил. Он ненавидел зависимость, он презирал ее. Любую, даже от табачного дыма.

Но сейчас он жадно затягивался, его сузившие глаза не мигая смотрели на экран.

Конрад благоразумно решил это не комментировать. Некоторые вещи Вершителю лучше не говорить.

Мужчины молча пронаблюдали, как девушка на экране нежится, растягиваясь на теплой плитке с подогревом. Конрад сглотнул слюну, понадеявшись, что звук вышел не слишком… явным. Глаза Дагервуда стали совсем светлыми и застывшими, казалось, он вообще забыл, для чего позвал друга в свой кабинет, и лишь неотрывно глядел на экран. Не моргая.

Все закончилось, когда Виктория резко села, вертя головой. Вскочила, озираясь и одергивая платье, закружилась на месте, как гончая, берущая след. Замерла. И взглянула прямо в камеру. Казалось, она взирала с экрана не просто в лица, а в души мужчин, что рассматривали ее. Нахмурившись, Виктория откинула за спину волосы и покинула кухню.

– Она знает о камерах? – спросил Конрад.

Дагервуд не ответил, продолжая смотреть на опустевшее помещение.

– Я был сегодня в «Гранях», – негромко произнес он. Его собеседник подобрался. – С Викторией. И вот что занятно, Мак Кейн, Его Высочество принц Пробуждающих Папоротники Алесс соизволил пригласить меня в свою ложу.

Конрад присвистнул.

– Зачем? Он сдурел?

– Не поверишь, выразить мне благодарность. Сообщить, что ценит мою непростую миссию.

– Что случилось в это время с девчонкой? – Конрад никогда не был глупцом.

– Она попала в зеркала. А когда мы ушли, нам на хвост сели плетущие сеть ассасины.

– Думаю, ты неплохо закусил, – усмехнулся Мак Кейн. Он хорошо знал своего друга и представлял, на что тот способен.

Дагервуд поднялся и отошел к окну.

– Что-то происходит, Мак Кейн, – резко сказал он. – И я хочу знать что. Меня не покидает ощущение, что мы упустили нечто важное и опасное.

– А что с девчонкой? – осторожно произнес Конрад. – Сила, ловкость, регенерация… Даже ее потеря памяти объяснима – человеческое тело пытается блокировать новые способности. Похоже, она все-таки пожиратель.

– Она женщина.

Мак Кейн криво улыбнулся.

– Да, это… редкость у нас. К сожалению. Тем ценнее она для Лиги.

Дагервуд нахмурился, думая о своем. Он прошелся по комнате, заложив руки за спину.

– Ты думаешь, что Алесс послал ассасинов за ней?

– Уверен, – резко сказал Влад. – Как ты понимаешь, они не сказали ни слова, их разум был бы чист, реши я вскрыть его. Но я поглотил их суть. И нашел отголосок приказа. Очень тщательно спрятанный, и все же… Провокация, Конрад. Вот что это такое.

Влад открыл дверцу бара, придирчиво осмотрел бутылки и выбрал одну, сверкающую матовыми острыми гранями. Разлил в два пузатых бокала темно-красную жидкость и протянул другу.

Мак Кейн прищурился, принимая напиток.

– Ты встревожен? Но почему? Наши позиции надежны, мы по-прежнему контролируем линкхов. Принцы не в состоянии вести войну с нами, да и зачем им это? Они даже не общаются. Стефан докладывает, что старший почти все время проводит в увеселениях, а младший заперся в своем замке на острове. Время войны прошло, Влад. Никто не хочет новой. Мир изменился, и мы тоже. Линкхи получают свою пищу, мы – свою, все счастливы. Что тебя тревожит?

– Не знаю, – Дагервуд покачал головой. – Мы что-то упускаем, Конрад. Сегодня Алесс намеренно провоцировал меня. Он прекрасно знает, как на меня действует близость наследника королевского дома. И при этом позвал в свою ложу. Сидел так близко, что мне с трудом удавалось сдержаться, чтобы не оторвать его башку. Чтобы не обнажить Сайленхард.

Он ударил кулаком по столу. Конрад осторожно переместился в сторону, настороженно поглядывая на друга.

– Зачем он делал это?

– Хотел, чтобы я сорвался, – мрачно произнес Дагервуд и одним глотком допил энфирийский вир, от которого внутри словно разливался жидкий огонь. – Хотел, чтобы убил. Там, в клубе. Не его, конечно, но кого-нибудь из чистокровных. Или хотя бы обнажил Сайленхард.

– Влад, но это же… – Конрад яростно выпил вир и со стуком опустил бокал на стол. – Это была бы война! Если бы ты убил там…

– «Грани» – нейтрал, – холодно бросил Дагервуд. – Территория, на которой запрещено убийство и оружие. Это – закон. И если бы я сорвался… Да, именно этого и хотел принц. Для этого же Викторию заманили в ловушку. Алесс провоцировал меня, надеялся разозлить достаточно для того, чтобы я утратил контроль.

– Ты… ничего не сделал? – осторожно спросил четырехглазый Мак, как его называли в Лиге. Он как никто знал, что такое состояние берсерка Влада Дагервуда.

– Нет, – Вершитель устало опустился в кресло. – Хотя удержался с трудом.

Он не стал добавлять, что удержался благодаря Скрифу, об их странной дружбе не знал никто, даже Конрад. И еще благодаря Виктории: Скриф вовремя напомнил о том, насколько она вкусная. И Дагервуд просто представил, что станет с девчонкой, если он сорвется. Ее бы там просто сожрали. Сначала позабавились высшие на втором этаже, потом тело отдали бы низшим. И мысль об этом заставила Влада убраться оттуда, никого не убив.

– Может, ты ошибаешься? – усомнился Конрад.

Дагервуд пожал плечами.

– За нами отправили ассасинов, Мак Кейн. Четверых. В тот момент, когда я был на пределе. И приказ был не убить меня, а забрать девчонку, которую я привел в Грани со своей меткой. Алесс выводил меня из себя. Намеренно. Но предъявить ему нечего, как ты понимаешь. Вот ублюдок! – Влад сжал зубы.

– Что ты собираешься делать с девушкой? – бритоголовый пригубил и кивнул, одобряя крепкий напиток.

– Если она пожиратель, то ей потребуется Изменение, – бесцветно произнес Дагервуд.

Конрад хмыкнул.

– А если мы ошиблись?

– Она приспосабливается, Конрад. Все быстрее. Это значит, что механизм пробуждения пожирателя запущен. Ты ведь знаешь, как это бывает. У кого-то суть просыпается в детстве, как у тебя и меня. У Рика она спала много лет.

– Рик жил среди людей, – сухо возразил Конрад. – И делал все, чтобы не встречаться с линкхами. Лишь это спасало его от Изменения. Но суть все равно пробудилась, как видишь.

Дагервуд помрачнел. Это происходило всегда, стоило вспомнить о брате. Рик с самого детства бросал вызов Владу, не желая мириться со своей сутью пожирателя. Он хотел быть человеком, надеялся, что ген пожирателя никогда не проснется. Блажь, которую презирала вся Лига.

– Думаешь, Рик заметил в девушке признаки наших? – спросил Конрад. ...

Скачать полную версию книги