КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 590884 томов
Объем библиотеки - 895 Гб.
Всего авторов - 235235
Пользователей - 108089

Впечатления

Stribog73 про Лазар: Ложь Тимоти Снайдера (История: прочее)

Я против удаления книг, пусть даже лживых. Люди сами должны разбираться - что ложь, а что правда!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
eug2019@yandex.ru про Берг: Танкистка (Попаданцы)

На мои замечания по книге автор ответил, что он не танкист и в танк даже ни разу не залезал (и не стрелял ес-но), поэтому его герои-малолетки (впервые влезшие в танк!) в одном бою легко подбивают 50 немецких танков (это в самом начале - сразу весь экипаж - трижды Герои СССР!) и он (автор) мне задает вопрос: -А разве такого не могло быть? Я ему ответил: -Могло! только на войне орков с эльфами на другой планете за миллиард лет до рождения нашей Земли.

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Ника Энкин: Записки эмигрантки 2 (Современные любовные романы)

на флибусте огрызок. у нас полная. так что не исключена возможность бана. скачиваем а то могут заблокировать

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
napanya про Лазар: Ложь Тимоти Снайдера (История: прочее)

Я заливал Снайдера. Баньте. Взрослые люди должны сами разбираться, что ложь, что правда, без вертухаев.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Шопперт: Вовка-центровой - 4 (Альтернативная история)

очень лаже хорошо, жаль, что автор продолжение не скоро обещает

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Arabella-AmazonKa про Лазар: Ложь Тимоти Снайдера (История: прочее)

Всем рекомендую. Кто то залил недавно очередную ложь Тимоти . Успела попросить чтоб удалили эту гнусную клевету. Внимательно следите что ЗАЛИВАЕТЕ! А то сами НАВЕЧНО в бан попадёте!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Эрленеков: Конкретное попадание (СИ) (Космическая фантастика)

Чтиво для гнуси и маньяков. Чтоб у автора рождались одни девочки или лучше отрезали яица, что не был придатковом своего члена, так как торговля своими детьми и покупка их для утех для него норма. ГГ и автор демонстрирует отсутствие интеллекта. Всё очень примитивно написано.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Эрик [Полина Люро] (fb2) читать онлайн

- Эрик 198 Кб, 19с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Полина Люро

Настройки текста:



Люро Полина ЭРИК

1
В тот ненастный осенний день я торопилась домой: бежала, не глядя под ноги и угодила ногой в яму-ловушку, едва не подвернув лодыжку. А проезжавшая мимо машина, словно нарочно, окатила меня с ног до головы грязной водой. Даже выругаться не успела, как она исчезла из виду.

Добравшись в свою однокомнатную квартиру на последнем этаже панельного дома, первым делом полезла в душ. Я стояла под горячими струями воды и молилась, чтобы её сегодня не отключили. В нашей непредсказуемой жизни от коммунальщиков можно ожидать каких-угодно сюрпризов.

Но на этот раз ― обошлось. Завернувшись в полотенце, подошла к зеркалу на стене ванной и тут же с визгом отскочила. Места для манёвра было маловато, поэтому с размаху ударилась затылком о стену. Вдобавок снова подвернула больную ногу и пришлось со стоном сесть на мокрый пол. Но это были пустяки. Другое дело ― зеркало. С ним творилось что-то неладное.

Кое-как встала и прихрамывая, подошла к обычному зеркальному прямоугольнику, висевшему в ванне уже лет пять. Всё вроде было в порядке. Единственное, что отражала его гладкая поверхность ― испуганную, бледную, усыпанную веснушками физиономию девицы двадцати лет с мокрыми рыжими космами, собранными в узел на затылке. Этакая молодая баба Яга собственной персоной, разве что костяной ногой пока не обзавелась.

Я почти успокоилась, мало ли что может привидеться, когда устала как собака. Но вскоре в зеркале начались изменения, да ещё какие! Моё отражение исчезло, а вместо него по серебристой поверхности забегали мелкие паутинки, и появилось лицо темноволосого мальчишки лет двенадцати с большими карими глазами. По его ошалевшему взгляду было ясно, что он меня тоже видит. И это его чертовски пугает.

Его по-детски пухлые губы что-то прошептали, но поскольку звук к картинке не прилагался, не ясно ― что именно. Но на каком бы языке не говорил подросток, думаю, это был вопль: «Мамочка!» Или что-то похожее. Мальчик отскочил назад и наткнулся спиной на письменный стол, заваленный книгами. Бедняжке было так страшно, что, не зная куда деться, он спрятался под него.

Я же стояла перед зеркалом, не в силах поверить в происходящее. Что это? Опыты какого-то сумасшедшего учёного по случайному стечению обстоятельств поселившегося в нашем доме или, возможно, у меня просто крыша поехала? Да любой нормальный человек давно бы сбежал, но только не любопытная Варвара. Это не шутка, спасибо бабуле, в честь которой родители дали мне такое имя. А раз дали ― значит, надо ему соответствовать, про оторванный нос из поговорки я старалась не думать.

Приблизившись к зеркалу, стала делать мальчишке знаки рукой вылезать из своего укрытия, даже постаралась дружелюбно улыбнуться, чтобы совсем уж не запугать ребёнка. Думаю, он меня понял, но из-под стола не вылез, отрицательно мотая головой. В его больших глазах застыл ужас.

Перед тем как уйти, я внимательно рассмотрела комнату в зазеркалье: витые решётки на окнах, тяжёлые портьеры, часы в завитушках и фарфоровые статуэтки на столе, да и длинная белая сорочка на мальчишке озадачили меня. Какой современный подросток будет спать в таком виде? Там что, историческое кино снимают?

Тут зеркало помутнело и странное видение пропало. Постояв немного в надежде на продолжение «сеанса связи» и ничего не дождавшись, разочарованная, пошла на кухню. В квартире, доставшейся мне в наследство от бабушки, я жила одна, и обсудить этот инцидент было не с кем. Рассказать всё подруге и выслушивать её насмешки над «очередными моими фантазиями» мне не хотелось.

Я старалась выкинуть случившееся из головы. Хм, наверное, поэтому раз десять бегала в ванную убедиться, что зеркало «выключено». По идее, нужно было бы кричать про «необъяснимый феномен, полтергейст или барабашек» в квартире и как тот мальчишка прятаться под стол или кровать. Но любопытство перевешивало опасения. Всегда. Как показывала жизнь ― не зря мне дали такое редкое имя. Страха я не испытывала и уснула без проблем.

Утром, прежде чем отправиться в университет, сняла со стены зеркало и внимательно его осмотрела. Старая деревяшка с зеркальным, местами потемневшим от времени, покрытием. Правда, с обратной стороны на ней были вырезаны какие-то инициалы. С утра времени ― в обрез, и я решила отложить это дело до вечера.

Весь день меня мучил такой зуд, словно покусали невидимые муравьи. Хотелось бросить всё и, сломя голову, бежать домой: тайна старого зеркала не давала мне покоя. Кое-что о нём удалось вспомнить: раньше оно принадлежало бабушке, это была единственная вещь, которая осталась после неё в квартире. Выбросить его я не смогла, вот и повесила в ванную комнату.

Домой вернулась к восьми вечера, голодная, валясь с ног от усталости. Но сначала побежала в ванную, якобы вымыть руки перед ужином, а на деле… Это повторилось: сначала ― паутинки на зеркале, потом ― спина мальчишки, склонившегося над книгой. На нём была курточка странного фасона, коротко стриженые кудряшки топорщились в разные стороны. Минуту я смотрела на его худенькую спину, потом кашлянула, пытаясь заявить о своём присутствии. Но он не услышал.

Вздохнув: «Уроки делает», ― медленно вымыла руки и уже собиралась уйти, как мальчик внезапно оглянулся. Я охнула: или с моей головой что-то не так, или он действительно изменился: теперь на вид ему было лет четырнадцать. Лицо вытянулось, пропала детская округлость, только глаза остались по-прежнему большими, но не испуганными, как в прошлый раз, а любопытными.

Застигнутая врасплох, я машинально помахала ему рукой. Он смутился и повторил мой жест. С минуту мы просто рассматривали друг друга, а потом, не сговариваясь, улыбнулись. Напряжение между нами спало. Мы не слышали друг друга, но язык жестов ещё никто не отменял. И рисунки, они помогли нам с Эриком общаться.

С какого перепуга я решила, что мальчишку так зовут? Надо же было как-то его называть, а Эрик ― первое вспомнившееся мне имя. Я попыталась рассказать ему о себе с помощью бумаги и фломастера: нарисовала Землю и Луну, а потом Солнечную систему и показала ему рисунки, почему-то тыча себя в грудь. Эрик оказался очень смышлёным и, улыбаясь, нарисовал на листке, похожем на пергамент, свой ответ. Так я узнала, что их планета вместе с тремя другими вращается вокруг большой звезды. А ещё у них четыре луны разного размера. Надо же!

Получалось, Эрик ― не человек из прошлого, как я сначала подумала, он из другого мира. Вот это сюрприз! Оказалось, у него ― две сестры и старший брат, а сам он где-то учился. Понять, где именно, я не смогла, Эрик что-то написал, но буквы были очень необычными. Пожала плечами и развела руками, мол, не понимаю тебя, и он, погрустнев, кивнул в ответ.

А рисовал он отлично, не то что я. Мои попытки изобразить известных мне домашних животных ― с треском провалились. Эрик растерянно смотрел на мой рисунок кошки, и, наконец, кивнув, засмеялся. Что за удивительных существ изобразил он в ответ: там было много лап, необычно изогнутые шеи и хвосты, иногда до десяти пар глаз.

И всё же, я узнавала их: вот восьминогая собака, кот с двумя хвостами, а это что-то похожее на помесь слона с жирафом. Прикольно, вот бы посмотреть на них вживую. Я подняла большой палец вверх. Эрика мой жест озадачил, он смотрел на меня удивлённо, словно собака, склонив голову набок, но всё-таки повторил его. И мы рассмеялись.

Через полчаса наших жизнерадостных «переговоров» мой «экран» внезапно погас, превратившись в обычное зеркало. И только тогда, глядя на свои карикатурные работы, я вспомнила, что у меня есть планшет с множеством фотографий. И как сразу не сообразила, дурёха! Полночи я готовилась к следующей встрече с Эриком, подбирая нужные фото, так мне хотелось показать ему наш удивительный и прекрасный мир.

Заснуть никак не получалось ― я думала о завтрашнем дне. Но ни на следующий день, ни два дня спустя зеркало не «заработало», не желая «соединять» меня с Эриком. Мысль о том, что больше никогда его не увижу, приводила меня в странное замешательство. Я была рассеяна, невпопад отвечая на вопросы друзей. Все решили ― это переутомление, и мне срочно нужно отдохнуть. Откуда им было знать, о чём я думала на самом деле…

А на третий день ровно в восемь вечера зеркало снова «проснулось». Эрик сидел у стола с кучей бумаг в руках. Его лицо было задумчиво, словно он ждал. А ещё ― он снова изменился, повзрослел и похорошел. На нём было одето что-то наподобие мантии, волосы отросли и больше не топорщились, плечи стали шире и, глядя на него, я почувствовала, как горят мои щёки. Теперь мы с ним были примерно одного возраста.

Увидев меня, Эрик вскочил и подошёл к «своему» зеркалу, его глаза радостно сияли, и я ответила ему искренней улыбкой. Мы оба выглядели смущёнными, но времени у нас было немного, и «разговор» между мирами продолжился.

Эрик с восторгом рассматривал фото с планшета. Я собрала для него фотографии самых красивых мест планеты, животных и даже лучших произведений искусства. И, конечно, городов ― ярких, современных…

Он был потрясён, снова и снова просил показать «картинки». На рассказ о себе у него почти не осталось времени. Узнала лишь, что он окончил свой «университет» и стал учёным. Конечно, об этом я сама догадалась: кем ещё мог быть Эрик? Вся его комната была заставлена стопками книг и свитков; а этот любознательный взгляд, и жадность, с которой он впитывал новые знания? Всё говорило о правильности моей догадки.

Время пролетело незаметно, и ни один из нас не мог его остановить. В памяти остался его прощальный, испуганный взгляд и протянутая к зеркалу рука, словно стремящаяся удержать… меня? Да нет, конечно, что ему до простой девчонки, если перед ним открывался целый новый мир.

Ночью лежала и думала о нём. Меня мучили сомнения: с чего я взяла, что Эрик реален, и всё происходившее со мной ― не чья-то злая шутка? Слишком уж фантастично это выглядело, а я не поклонница подобного жанра. Вдруг в голову пришло то, о чём следовало бы подумать с самого начала: время. Оно текло в наших мирах по-разному, с каждой новой встречей Эрик становился старше, а, значит, совсем скоро он начнёт стареть, а потом…

Я подскочила на кровати, сердце забилось неровными толчками. Застонав, накрыла голову подушкой и постаралась успокоиться, ни о чём не думая. Не помогало.

Мысли пульсировали и причиняли почти физическую боль: «С чего это ты, дурёха, решила, что тебе повезло увидеть человека из другого мира? Это тяжёлое испытание ― наблюдать, как он стареет, а потом его просто не станет. Совсем. И никто не в состоянии изменить ход вещей. Так что забудь о нём поскорее, переверни зеркало другой стороной и подожди месяц, пока всё закончится. Ведь ты совсем его не знаешь, кто он тебе? Просто незнакомец в зеркале…»

Я лежала и глотала слёзы, борясь с собственным эгоизмом, а потом приняла решение и успокоилась. «Пусть мне страшно, но ведь Эрик ждёт меня. Я для него ― чудо в его привычной жизни, впрочем, как и он для меня. Пусть ненадолго, но мы сможем быть рядом как друзья по переписке, которые никогда не встретятся…»

Это была трудная, полная сомнений ночь. Но моё решение не изменилось, я приготовилась к неизбежной боли расставания. Так мне тогда казалось.

Дни шли за днями, наши «встречи» с Эриком продолжались. Иногда зеркало «молчало» несколько дней, а потом я снова видела его повзрослевшего и возмужавшего. Он гордо показывал мне книгу. По его счастливым глазам я догадывалась, что это его труд и поздравляла, хлопая в ладоши и шутливо кланяясь.

А когда Эрик поднёс к зеркалу портрет своей невесты и смущённо улыбнулся ― также улыбнулась в ответ, кивая и «одобряя» его избранницу, хотя в глубине души, сама не знаю почему, её возненавидела.

Через несколько дней я заметила первую седину в его волосах, и сказала себе: «Подумаешь, седина, ему даже идёт. Всё нормально».

Забросив подруг и наши привычные посиделки, каждый вечер не просто спешила, а летела домой к восьми вечера, надеясь ещё раз увидеться с ним. Это было какое-то безумие, но тогда я так не думала.

Время рядом с Эриком проходило слишком быстро, и у меня замирало сердце, когда он показывал мне портреты своих детей, и его глаза светились нежностью и гордостью за них. Я радовалась вместе с ним и старалась поддержать, если ему было плохо. Мы понимали друг друга без слов. Достаточно мне было приложить руку к сердцу и вздохнуть, и он знал, что я ему сочувствую. А он в благодарность, рисовал для меня растения, похожие на большие разноцветные метёлки. Я не знала, что это, но полюбила их больше роз.

А потом увидела его с седыми висками и глазами полными скорби. Отвечая на мой испуганный взгляд, Эрик показал мне портрет жены. Ясно, её больше не было. Я не злорадствовала, мне было искренне жаль их обоих.

Как назло, зеркало почти сразу «выключилось», и связи с другом не было почти неделю. Я сходила с ума и срывалась на всех, кто попадался мне под руку. Так боялась, что больше не увижу его живым.

Но мы встретились снова. Шторы в комнате Эрика были сдвинуты, и яркий свет падал на него, сидящего с книгой в руках в кресле у очага. Его густые волнистые волосы наполовину поседели, между бровей пролегли горестные морщины. Он поправлял рукой очки на носу и сосредоточенно читал лежащую на коленях книгу.

Я сразу поняла, что Эрик не здоров: румянец на щеках был слишком ярким, а кожа бледной и усыпана мелкими капельками пота. Время от времени он протирал лоб белоснежным платком. А потом Эрик закашлялся так сильно, что книга выпала из его рук и упала на пол, а он не смог её поднять. Я понимала, как ему тяжело и заплакала от бессилья. Наконец, отдышавшись, он поднял глаза и увидел меня.

Радостно улыбнулся и с трудом встал. Я замахала руками, пытаясь вернуть его назад в кресло, но Эрик лишь покачал головой и подошёл к столу. Взял с него небольшую картину и повернул её так, чтобы мне удобно было рассмотреть.

Это был… мой портрет: бледная, завёрнутая в полотенце девица, с рыжими космами, собранными в пучок на затылке. Как в ту самую первую нашу встречу. Неужели Эрик запомнил? Ведь для него прошло столько лет. Или он нарисовал меня в тот же день, до сих пор храня портрет. Почему же раньше не показывал его, а сейчас вдруг решился? Возможно, потому что знал, что это наша последняя с ним встреча.

Ещё раз всмотрелась в картину: изображённая на ней девушка была прекрасна. Разве я такая? Самая обыкновенная девчонка без царя в голове, как говорил мой бывший, уходя от меня. Девушка на картине была другой ― сияющей, чувственной, любимой…

Подняла на Эрика заплаканные глаза и прижала руки к губам, никто и никогда ни признавался мне в любви так. Он шутливо нахмурился и показал жестами ― не надо плакать! Я заставила себя улыбнуться. А Эрик, смеясь словно мальчишка, сначала прижал портрет к сердцу, а потом развернул и поцеловал моё изображение прямо в губы, дразня меня: мол, что ты мне за это сделаешь?

Не в силах сдержать улыбку, послала ему в ответ воздушный поцелуй, который он поймал и «приложил» к своим губам. И тут же его скрутила боль. Я кричала в отчаянии, видя, как он падает на пол и замирает. Зеркало помутнело, пошло трещинками, а в следующее мгновение пролилось на пол мелкими каплями серебряного дождя.

Эти капли, подобно ртути, катались по полу, а потом сами собрались в небольшой блестящий шарик. Протянула к нему руки и взяла в ладонь. Он был лёгким и сиял как новогодняя игрушка. Это не могла быть ртуть, за столько лет её пары давно бы меня убили. Но сейчас мне было не до вопроса ― из чего же было сделано волшебное бабушкино зеркало…

Высыпав из любимой шкатулки украшения и положив в неё шарик, я убрала коробочку как можно дальше. А потом отдалась своему горю, плача навзрыд и, наверняка, закончила бы этот день, уснув за бутылкой дешёвого вина. Но позвонившая подруга напомнила об обещании прийти сегодня к ней на День рождения. В тот момент мне было всё равно где и с кем пить, поэтому я согласилась.

Умывшись, и, не став красить опухшие от слёз глаза, мазнула помадой по губам, переоделась в чёрное платье и в таком виде заявилась на весёлую вечеринку, которая к тому времени была в самом разгаре. Подруга посмотрела на меня с подозрением, хотя ничего и не сказала. Остальное помню плохо. Какой-то незнакомый болтливый студент, всё время подливал мне вино в стакан, видимо намереваясь продолжить знакомство со мной в более интимной обстановке.

Не слушала его, пила вино, стараясь ни о чём не думать и даже периодически что-то отвечала. Он выдохнул, обдав меня перегаром:

«Варя, я всё понимаю, но почему ты постоянно называешь меня каким-то Эриком. Я же ― Федя с параллельного потока, ты, что, уже забыла?»

Я посмотрела на него непонимающим взглядом, потом зло толкнула в грудь, прошипев:

«Отвали, Федя с параллельного!» ― и нетвёрдой походкой направилась домой. Благо идти было недалеко.

На утро с трудом вспомнила, что наступила суббота и спешить никуда не надо. В ванной с тоской смотрела на пустую старую доску, оставшуюся от зеркала. Сняла её со стены, чтобы рассмотреть вырезанные на ней инициалы. Это были «В» и «К». Варвара Кольцова, это же моё имя. Но ведь зеркало старинное, бабушкино, она тоже была Варей, вот только фамилия у неё совсем другая. Странное совпадение или насмешка судьбы?

Было слишком больно вспоминать случившееся, и я уехала на выходные к родителям, лишь бы не думать о нём. В понедельник столкнулась с парнем, чьё лицо показалось мне знакомым. Он как-то странно посмотрел на меня и криво ухмыльнулся. Мне это не понравилось, и я долго пыталась вспомнить, откуда же его знаю.

Вспомнила. Это был одногруппник Вадика, моего бывшего парня с физфака. Неприятный тип, кажется, Вадим дружил с ним и считал его большим мастером розыгрышей. Моя спина внезапно взмокла:

«Не может быть, хоть мы и плохо расстались, но поступить со мной так жестоко? Неужели всё, что я пережила за последние три недели ― его злая шутка?»

Потрясённая, остановилась и присела на скамейку. Ветер бросал мне в лицо охапки желтых листьев, но я ничего не чувствовала и не сопротивлялась его натиску. Осознание того, что всё, чем жила последнее время ― возможно, лишь насмешка надо мной, было больнее и унизительнее пощёчины.

«Как они это провернули, какие технические примочки использовали? Наняли актёра, чтобы достоверно сыграть роль? Возможно». Я вспомнила, что Вадим так и не вернул ключи от моей квартиры. «Значит, решил поиздеваться надо мной, ладно. Чёрт с тобой. Пусть даже так, пусть все надо мной смеются ― мне плевать. Но надо найти ту сволочь, что так правдоподобно изображала Эрика. Хочу его видеть, заглянуть в его бесстыжие глаза. И я его найду, пусть не сомневается…»

Сгорбившись, развернулась и пошла домой, до крови кусая губы, в душе всё ещё надеясь, что ошибаюсь, и в моей жизни был настоящий Эрик. Бросив в прихожей сумку, зашла в ванную и чуть снова не села на пол: доски от зеркала не было, на полу лежала мелкая труха от сгнившего дерева. В ужасе, что потеряла единственную важную для меня вещь, достала шкатулку и открыла её. Небольшой серебристый шарик был на месте.

Облегчённо выдохнув, взяла его дрожащими руками и, почувствовав холод, прижала к щеке, согревая своим теплом. Тихо спросила:

«Эрик, ты слышишь меня? Ты жив? Увидимся ли мы снова? Просто дай знак, хоть какой-нибудь маленький намёк…»

Шарик в моей руке потеплел и запульсировал, сначала еле-еле, а потом всё сильнее и увереннее, словно сердце, разгоняющее кровь по венам.

2
Серебристый шарик на ладони пульсировал в такт биению моего сердца, заставляя руки дрожать от волнения. На что я надеялась? Что случится чудо, и Эрик волшебным образом окажется рядом со мной? Нет, конечно, не дурочка же. Во всяком случае ― не совсем… Но как же мне хотелось верить, что этот внезапно «оживший» кусочек зеркала говорит мне, что он жив…

Чудо продолжалось недолго, через минуту шарик остыл, перестав вздрагивать. И напрасно я снова и снова отчаянно пыталась согреть его ― ничего не помогало. Молча убрала его в коробочку, которую на этот раз не стала прятать, а переложила в сумку. Просто мне так хотелось, чтобы он был всегда рядом, чтобы больше не покидал меня.

Подошла к круглому зеркалу в прихожей, с грустью рассматривая своё отражение в нём. «Неважно выглядишь, Варя ― синяки под глазами, кожа бледная, волосы спутались, словно месяц их не причёсывала. Так нельзя, если бы Эрик увидел тебя такой, он точно не стал бы посылать воздушный поцелуй, а просто ― послал бы…― я, как могла, пыталась себя взбодрить, ― хватит мечтать о несбыточном, жизнь продолжается, забудь о нём, а то так недолго и с катушек слететь».

На словах, конечно, всё было легко, но почему тогда вместо университета я поехала на городское кладбище и остановилась у давно не крашеной оградки. С фото на скромном памятнике на меня смотрела бабушка, как мне показалось, строго и немного удивлённо. Ну вот, что я говорила, началось…

Я поправила на могиле цветы и, присев на корточки, нежно погладила фото.

― Бабуля, что мне делать? Кажется, я схожу с ума, мне такое мерещится… Как же мне тебя не хватает, ведь ты одна знаешь ответы ― что это было за зеркало, почему на нём мои инициалы, и зачем судьба подстроила мне встречу с Эриком? Молчишь? Ну, конечно. Прости, что побеспокоила. Я скоро навещу тебя снова, правда-правда…

Закрыла калитку и, оглянувшись на прощание, испуганно прижалась спиной к растущему рядом клёну ― бабушка на фото смотрела на меня иронично и грустно. Не на шутку испугавшись, я развернулась на аллею и пошла к выходу. Прохладный ветерок догнал меня и шепнул на ухо:

«Он рядом с тобой, не пропусти своё счастье, Варя!»

Закрыв уши руками, побежала вперёд под удивлёнными взглядами немногочисленных прохожих. Даже не помнила, как вернулась домой и, не раздеваясь, плюхнулась на диван.

«Это невыносимо, возьми же себя в руки, дурёха! ― ругалась я, ― неужели больше нечем заняться, кроме как страдать по собственной фантазии? Сессия не за горами. Скоро наступит зима, выпадет снег, всё вокруг изменится, станет таким белоснежным, и мне пора начать с чистого листа. Решено ― как только закружатся первые снежинки, забуду о нём, просто буду жить дальше, как все».

И, кивнув, соглашаясь с собственным решением, крепко прижала к себе сумочку, машинально нащупав в ней коробку с шариком. Она была на месте, и это меня успокоило.

Дни летели за днями. Я ждала зимы, чтобы навсегда распрощаться с собственными иллюзиями, но пока снег не выпал, каждое утро, да и вечер тоже, доставала серебристый шарик, чтобы снова ненадолго ощутить биение его сердца.

А в природе происходило что-то странное. Наступил декабрь, похожий больше на затянувшуюся позднюю осень: дожди, голые почерневшие от влаги деревья, лишь под утро слегка подмерзающая грязь под ногами, и полное отсутствие радостного настроения перед приближающимся Новым годом.

«Снега ― нет, значит, мне пока ещё рано расставаться с тобой, Эрик», ― говорила я по утрам серебристому шару в ладони, и на душе почему-то становилось легче. Я бежала в университет и вздрагивала при виде каждого темноволосого мужчины на своём пути, пристально вглядываясь в его лицо.

Сознаюсь, это было странным даже для меня. Подруга, заметив такое необычное поведение, то и дело одёргивала меня, шипя прямо в ухо:

«Варя, очнись! Нельзя же так откровенно на парней заглядываться. Ещё подумают, что у тебя проблемы с головой».

Я только хмыкала в ответ и думала про себя: «А они у меня и так в наличии, да ещё какие! И зачем только бабушка сказала мне ― „он рядом“, вот всё время теперь об этом и думаю». А снега всё не было, я не расставалась с шариком, до Нового года оставалось ровно две недели. И тогда это случилось…

Вечером по дороге домой у меня подвернулась нога, та самая, с которой всё началось. Остановилась, пережидая боль, и посмотрела на ярко освещённое окно небольшого кафе, мимо которого проходила каждый день. Там, за столиком, совсем недалеко от меня сидел человек с чашкой кофе в руке, так похожий на него, что я застыла, не в силах пошевелиться.

Слегка волнистые тёмные волосы, правильные черты лица, неяркий румянец на щеках, удивлённо вздёрнутые брови и такая прекрасная, знакомая улыбка уголками губ. Только глаз я не увидела, потому что он просматривал сообщения на мобильном, иногда поднося к губам чашку, чтобы сделать глоток. Синий «норвежский» свитер был ему очень к лицу. Молодой человек явно кого-то ждал. Понятно, что не меня.

«Ну, пожалуйста, оторвись от телефона и посмотри в окно, чтобы я в очередной раз могла убедиться в своей ошибке. Ты же ― не Эрик?», ― кажется, в волнении сказала это вслух, потому что кто-то нарочито сильно задел меня плечом и насмешливо крикнул прямо в ухо: «Конечно нет, идиотка!» Но я не обратила внимания на грубияна, мне было не до этого. К столику подошла девушка, и моё сердце пропустило удар, а потом ещё один… Я знала её.

Вернее, не совсем так. Мы не встречались, но я видела её портреты в руках Эрика. Та, что, взбесив меня, стала его женой и родила детей. А потом так рано покинула, и на его висках появилась седина. Она стояла лицом ко мне. Я не могла ошибиться, ни за что. Соперницу ни с кем не перепутаешь. Пусть сейчас на этой красивой блондинке было современное пальто, а не уродливое, похожее на средневековое платье, и густые распущенные волосы закрывали плечи, а не были убраны в замысловатую причёску. Это была она…

Человек встал ей навстречу, протягивая руки, и обнял за талию. Он развернулся, и я закрыла руками рот, чтобы не прокричать его имя на всю улицу. Эрик… Разве люди могут быть настолько похожи? Только близнецы. Но не из разных миров, если эти миры, конечно, существуют. Или это те самые актёры, что совсем недавно потрясающе сыграли свои роли в отвратительном спектакле перед дурочкой Варей?

Что-то холодное упало мне на щёку и растаяло в горячей слезе. Я подняла голову. Шёл первый снег, значит, пришло время забывать… В отчаянии моя рука полезла в сумку и наткнулась на коробочку. Как же мне хотелось немедленно выкинуть её под колёса проезжающих машин, чтобы увидеть, как они раздавят это лживое сердце. Но там, в коробке, что-то отчаянно стучало и билось так сильно, что оглушало меня своим грохотом: «Это я ― Эрик, настоящий Эрик…»

И я передумала. Бросив прощальный взгляд на обнимающуюся парочку, быстро направилась не домой, а в соседний магазин, чтобы через несколько минут выйти оттуда с завёрнутым в упаковочную бумагу зеркалом для ванной. Спешила, почти летела, не замечая нарастающего снегопада и собственных слёз.

Дома я довольно быстро справилась с работой, и через каких-то полчаса в ванной висело новое зеркало, до боли напоминавшее бабушкино. Я не колебалась, повторяя как заведённая: «Пора, наконец, покончить с этим безумием», ― быстро достала коробочку и, вынув из неё снова остывший шарик, с размаха ударила им по новому зеркалу: «Прощай, Эрик! С меня хватит!»

И с ужасом смотрела, как шарик мгновенно растворился на зеркальной поверхности, пробежав по ней серебристой волной. И на этом всё кончилось. Зеркало не пострадало и бесстрастно отражало мою отчаявшуюся, зарёванную физиономию. Я уткнулась в него лбом и тихо всхлипывала:

«Прости меня, Эрик. Вернись назад, пожалуйста…»

Но запоздалое раскаяние не помогало. Умылась холодной водой, а потом, совершенно обессиленная, сгорбившись, вышла из ванной. Не помню, что делала этим вечером ― перед глазами стоял Эрик в кафе, обнимавший свою будущую жену ― в этом я была практически уверена.

«Бабуля, я опоздала и прозевала своё счастье ― прошляпила, проворонила, дурёха набитая! Вот такая у тебя невезучая внучка…» ― бормотала себе под нос, заходя в ванную перед сном, и охнула, схватившись за горячую трубу, чтобы не упасть. По новому зеркалу бегали уже знакомые мне паутинки. Замерев и, кажется, даже забыв, что надо дышать, ждала продолжения…

Зеркало помутнело, а потом в нём появилась обычная современная комната: большое окно, занавешенное светлыми шторами. Рядом ― стол с аккуратно разложенными стопками книг, настольная лампа и открытый ноутбук, за которым работал Эрик. И хоть я видела только его спину в чёрной футболке и взлохмаченную голову ― была уверена, что это он.

Не помня себя от радости, тихо его окликнула. Потом громче, но он не услышал и не обернулся. Понятно, всё, как и раньше ― звука не было. Я подошла вплотную к зеркалу и осторожно положила на него руки. Серебристая волна пробежала по «экрану» и перекинулась на меня. Открыв от изумления рот, смотрела на свои руки, увитые нитками жемчуга, пышное платье с длинными кружевными рукавами и юбкой до самого пола, почувствовала, как уши оттягивают массивные серьги…

Руки словно прилипли к зеркалу, я беспомощно сверлила взглядом широкую спину современного Эрика и повторяла:

«Эрик, оглянись, пожалуйста. Со мной что-то не так, кажется, я совсем другая…»

Но он не услышал моего призыва, встал, закрыл крышку ноутбука и вышел. А я так и осталась у зеркала, уставившись на небольшую картину, спрятанную раньше за ноутбуком. Старинная, в позолоченной деревянной рамочке. Но я её уже видела, ведь на ней была изображена хорошо мне известная Варвара собственной персоной ― в банном полотенце с собранными мокрыми волосами. Картина моего Эрика… Как она оказалась здесь?

В этот момент в комнату вернулся он, собрал со стола книги, развернулся и посмотрел прямо на меня. Его глаза испуганно расширились, прямо как в нашу первую встречу, когда Эрик был ещё мальчишкой. И я подумала: «Ну, держите меня семеро, сейчас под стол полезет…» Но новый Эрик просто отошёл назад, уронив книги на пол.

Мои руки в кружевах внезапно «отпустило», и «наваждение» прошло, я снова была в длинной старенькой футболке с надписью ― «Берегите природу, мать вашу…», но ясно поняла, что Эрик видит меня именно в старинном платье. Как же хотелось закричать: «Да что с этим проклятым зеркалом? Что оно творит, зачем это искажение реальности? Хочет ещё больше всё запутать, хотя и так дальше уже некуда…» Теперь для него я выглядела человеком из другого времени, а, может быть, и мира.

Эрик, или кто-то невероятно на него похожий, не спускал с меня глаз и, не зная, что делать, я помахала ему рукой и постаралась улыбнуться. Но он мне не ответил. Его брови нахмурились, словно он лихорадочно пытался что-то вспомнить и, кажется, это ему удалось, потому что губы прошептали «Варя» ― это не сложно было понять даже без звука ― и рванулся к зеркалу. А оно, по закону подлости, немедленно погасло, оставив меня так и стоять перед собственным отражением с поднятой в приветственном жесте рукой…

Недолго полюбовавшись на своё растерянное лицо, я развернулась и пошла спать. Но сон ко мне по понятной причине не шёл. В голове всё смешалось: новый Эрик и его невеста, я ― в старинном наряде, картина из того мира, внезапно оказавшаяся здесь, и радостные, полные узнавания глаза человека, который просто не мог быть тем, другим, похитившим моё сердце…

Я так и не поняла, что же это было, и уснула далеко за полночь, уткнувшись в подушку. А утром обнаружила серебристый шарик в коробочке, словно и не вынимала его оттуда. Все мои многочисленные попытки «вернуть» шарик в зеркало ― заканчивались отчаянием и слезами. Наконец, я смирилась, но каждый вечер в одно и то же время приходила к кафе и смотрела на встречающуюся парочку. Видно, это было их постоянное место.

Конечно, надо было бы решиться и пойти туда, чтобы поговорить с ним… Но я так и не смогла преодолеть себя и продолжала наблюдать за ними из-за оконного стекла. Ну что бы я сказала этому Эрику? Ведь то, что со мной происходило, было так невероятно, что я всё чаще думала о моей «поехавшей крыше». Это многое бы объяснило, даже если и «не всё», то хоть что-то. Но бросить глупую слежку не могла, ведь падающий вечером снег утром таял, а я так хотела снова увидеть Эрика…

Наступил канун Нового года. Я решила встречать праздник одна, да и настроения развлекаться ― совсем не было. Открыв под бой курантов бутылку шампанского, выпила бокал и, быстро одевшись, выбежала на улицу смотреть фейерверк. Недалеко от дома собралась веселящаяся компания, и я потихоньку примкнула к ней. Одиночество в праздник оказалось совершенно невыносимым.

Смотрела на радостных и не очень трезвых людей, дружными криками встречавших каждый залп салюта, и улыбалась вместе с ними, пока мои глаза не встретились с его взглядом. В двух шагах от меня стоял Эрик. Один, без своей вечной спутницы. Куртка на нём была расстёгнута, кудри трепал неслабый ветерок, а он смотрел на меня счастливыми глазами и что-то говорил.

Но я его не слышала. Грохот салюта и крики людей заглушали всё. Растерянная, не отрывала взгляда от его губ, пытаясь разобрать обращённые ко мне слова. Мои ноги словно приросли к земле, и я не могла подойти к нему ближе. Но Эрик смотрел на меня с надеждой и надо было что-то ему ответить. Знать бы ещё ― что…

Поэтому сделала то, на что в другое время вряд ли бы решилась. Я послала ему воздушный поцелуй, как когда-то это сделал мой умирающий Эрик. Он кивнул, поймал его и, шутливо поцеловав, вернул мне. И в этот момент глупая Варвара поняла, что он пытался мне сказать в этом праздничном шуме:

«Я всё помню, Варя! Наконец-то, я нашёл тебя…»

Мы одновременно шагнули навстречу друг другу, и, оказавшись в его объятьях, я смеялась, потому что знала ― чудеса на свете, пусть и редко, но случаются. И так ли уж важно, почему и как они происходят? Рядом с Эриком для меня это не имело никакого значения, и, несмотря на своё прозвище, искать разгадку этого чуда ― я не собиралась…