КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 468913 томов
Объем библиотеки - 684 Гб.
Всего авторов - 219115
Пользователей - 101734

Впечатления

Stribog73 про И-Шен: Сила Шаолиня. Даосские психотехники. Методы активной медитации (Самосовершенствование)

Конечно, даосская техника активной маструбации весьма интересна для тех, у кого нет партнера по сексу, как у шаолиньских монахов. И это весьма оздоровительное занятие в прыщавом возрасте.

Рейтинг: 0 ( 2 за, 2 против).
Алекс46 про Круковер: Попаданец в себя, 1960 год (СИ) (Альтернативная история)

Графоманство чистой воды.

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
чтун про Васильев: Петля судеб. Том 1 (ЛитРПГ)

Дай бог здоровья Андрею Александровичу; и чтобы Муза рядом на долгие годы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Шаман: Эвакуатор 2 (Постапокалипсис)

Огрызок, автор еще не дописал 2 книгу.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
медвежонок про Кощиенко: Айдол-ян - 4. Смерть айдола (Юмор: прочее)

Спасибо тебе, добрая девочка Марта за оперативную выкладку свежего текста. И автору спасибо.
Еще бы кто-нибудь из умеющих страничку автора привел бы в порядок.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
каркуша про Жарова: Соблазнение по сценарию (Фэнтези: прочее)

Отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Интересно почитать: Как использовать регилин?

Омега Террор (fb2)

- Омега Террор (пер. Лев Шкловский) 330 Кб, 102с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Ник Картер

Настройки текста:



Картер Ник
Омега Террор




Ник Картер


Омега Террор


Первая глава


Никто не должен был знать, что я в Мадриде, и я старался убедиться, что никто не знает. Я не ожидал внимания, но осторожность не помешает. Я встречался с Хоуком меньше чем через час и не мог рискнуть никого к нему подвести.

После обеда я пошел обратно в отель «Насьональ» вместо того, чтобы взять такси. Я пару раз посмотрел на свой след, но никого не заметил подозрительного. В отеле я спросил портье, не поступали ли ко мне какие-либо запросы, в качестве двойной проверки безопасности. Клерк ответил отрицательно, поэтому я поднялся на лифте на пятый этаж и пошел в свою комнату.

Я как раз собирался вставить ключ в замок, когда заметил, что кто-то уже был внутри.

Перед тем, как выйти, я оставил тонкий слой порошка на ручке двери, и этот порошок был потерт чей то рукой. Вероятно, где-то на ручке были отпечатки, но в моей работе у меня редко бывает время следовать этой линии идентификации. Дело движется слишком быстро для детективной работы.

Посмотрев вверх и вниз по коридору, я увидел, что я один. Я вытащил из кобуры 9-миллиметровый «Люгер», пистолет, который я назвал Вильгельмина, и начал пробовать дверь. Я остановился и посмотрел на свет в верхнем коридоре всего в нескольких футах от меня. Рядом со столом, недалеко от света, стоял прямой стул. Я взял стул, поставил его под приспособление и забрался на него. Я потянулся, снял пару винтов, защитное стекло и выкрутил лампочку. Коридор погрузился во тьму.

Вернувшись к двери, я медленно повернул ручку. Как я и подозревал, дверь была не заперта. Покрутил осторожно, чтобы не было шума. Вильхемина была зажата в моей правой руке, когда я толкнул дверь на несколько дюймов.

Внутри было темно. Я прислушался и ничего не услышал. Я приоткрыл дверь еще на несколько дюймов и быстро вошел в комнату.

По-прежнему не было никаких доказательств того, что на месте кто-то был. Ни движения, ни звука. Мои глаза медленно привыкали к темноте, и я мог различать черные громады мебели и тусклый свет из занавешенного окна. Я приоткрыл за собой дверь.

Возможно, во время моего отсутствия в комнату зашла горничная. Или что там был злоумышленник, но он огляделся и ушел. Тем не менее, я не мог принимать это как должное.

У меня был небольшой люкс, и теперь я находился в гостиной. По обеим сторонам находились спальня и ванна. Сначала я прошел в ванную, «Люгер» остановился передо мной. Если бы кто-нибудь еще был здесь, он бы напал, чтобы защитить свою личность.

В ванной никого не было. Осталась только спальня. Я осторожно прошел через гостиную к двери спальни. По дороге я снова остановился. В комнате был полный порядок, за исключением одного. Газету «Мадрид», которую я оставил на маленьком диване, переместили. Всего около шести дюймов, но ее сдвинули.

Я подошел к приоткрытой двери спальни. Если кто-то еще здесь, он должен быть здесь. Когда я добрался до двери, я осторожно залез внутрь левой рукой, включил свет в спальне и полностью распахнул дверь.

Кровать была слегка взъерошена, но на ней никого не было. Затем я услышал звук из-за угла справа от меня.

Я развернулся молниеносным движением, мой палец сжал спусковой крючок люгера. Я вовремя остановил сжатие. Моя челюсть слегка отвисла, когда я сосредоточился на девушке, сидящей в мягком кресле.

Ее глаза медленно открылись, и когда она увидела пистолет, они широко раскрылись. Теперь она очень проснулась. Я сильно сжал челюсть.

«Ты чуть не погибла», - сказал я. Я опустил люгер и оглядел остальную часть комнаты, чтобы убедиться, что она одна. Она была одна.

«Надеюсь, вы не сердитесь на меня, сеньор Прайс», - сказала девушка. «Посыльный, он…» - ее голос оборвался.

Я чуть не рассмеялся от облегчения. Похоже, предприимчивый посыльный из отеля «Насьональ» решил, что усталый, одинокий Боб Прайс, под псевдонимом, который я носил, может воспользоваться компанией сегодня вечером. Я был бы признателен утром за его задумчивый сюрприз. Интересно, как ему это сошло с рук в пуританской Испании.

Я повернулся к девушке. На ее лице был искренний страх, и ее глаза осторожно смотрели на пистолет. Я убрал его, подошел к ней ближе и смягчил голос.

" Извините, мне это просто неинтересно. Тебе придется уйти ".

Она была красивой маленькой фигуркой, и я мог бы очень заинтересоваться, если бы была половина шанса. Но было поздно, а Дэвид Хок ждал меня. Он прилетел в Мадрид специально, чтобы проинформировать меня о моем следующем задании.

Когда девушка откинулась на стуле, из-под пальто свисала длинная нога, и она медленно раскачивала его. Она знала все движения, и держу пари, что она отлично справится в постели.

Я невольно улыбнулся. "Как вас зовут?"

«Мария», - сказала она.

Я наклонился, поднял ее на ноги, и она подошла ко мне на плечо. «Ты очень красивая девушка, Мария, но, как я уже сказал, мне придется поискать тебя в другой раз». Я мягко подтолкнул ее к двери.

Но она не ушла.

Она подошла к центру комнаты и, пока я смотрел, расстегнула пальто и широко распахнула его, обнажая красивое обнаженное тело.

«Вы уверены, что вам это не интересно?» Она улыбнулась.

Я смотрел, как она шла ко мне. Каждый изгиб был гладким, каждый дюйм плоти был гладким, упругим и гибким. Это сделало человека голодным. У меня во рту слегка пересохло, когда она подошла ко мне, все еще держа пальто широко открытым. Затем она уронила его на пол и прижалась ко мне.

Я тяжело сглотнул, когда она обвила руками мою шею. Я прикоснулся к ее талии и пожалел об этом. Просто прикосновение зажгло меня. Я знал, что мне нужно закончить эту идиотскую игру, но мое тело не соглашалось. Пока я колебался, она прижалась губами к моему.

Вкус у нее был восхитительный. С большей силой воли, чем я думал, я оттолкнул ее, протянул руку и схватил ее за пальто, пока еще мог ясно мыслить. Я накинул на нее пальто, и она неохотно просунула руки в рукава. Завязала на талии.

«А теперь уходи отсюда», - хрипло сказал я.

Она взглянула на меня с последним призывом. "Вы уверены?"

- Господи, - пробормотал я. «Конечно, я не уверен. Просто иди."

Она улыбнулась, зная, что добралась до меня. «Хорошо, мистер Прайс. Не забывай меня, когда снова будешь в Мадриде. Ты обещал."

«Я не забуду, Мария, - сказал я.

Она повернулась и вышла из номера.

Я тяжело сел на кровать, развязав галстук. Я старался не думать о том, как Мария выглядела бы на кровати. Проклятый Ястреб, проклятый AX, черт меня побери. Мне нужен был холодный душ.

Я быстро разделся и прошел через главную комнату номера в ванну. Когда я вошел туда, «я увидел, что дверца аптечки приоткрыта. Я был уверен, что закрыл его перед отъездом раньше. И было трудно представить, зачем Мария там носилась.

Я осторожно открыл дверь ящичка. Очевидно, никакой ловушки не было. Затем я увидел записку, приклеенную к внутренней стороне двери. На нем было нацарапано сообщение, я не думал, что Мария написала его, потому что каракули были очень мужскими:

Уезжайте из Мадрида. Если вы этого не сделаете, вы умрете.

Что-то сжалось у меня в животе. Очевидно, в тот вечер у меня было двое посетителей.


Вторая глава


Я опоздал на прием к Хоуку минут на пятнадцать, и он прогрыз три сигары до остатков, пока он расхаживал по полу в ожидании меня.

«Я рад, что тебе удалось это сделать», - язвительно сказал он после того, как впустил меня в довольно убогий гостиничный номер.

Я подавил легкую усмешку. Хоук был в одном из своих настроений. «Рад снова вас видеть, сэр, - сказал я ему, - извините за задержку. У меня была небольшая проблема ».

"Русские?" он спросил.

"Я не уверен." Я рассказал ему о сообщении, нацарапанном на записке.

Он хмыкнул. «Я знаю, что Мадрид - не самое безопасное место для вас в данный момент, но сейчас он был удобен для нас обоих, и мне пришлось поговорить с вами быстро».

Он повернулся и подошел к маленькому шаткому столику, на котором было разложено несколько официальных документов. Он сел и рассеянно перетасовал бумаги, а я рухнул на стул с прямой спинкой рядом с ним.

«Думаю, вы слышали, как я имел в виду американского перебежчика по имени Дэймон Зено», - начал Хоук.

«Микробиолог-исследователь», - сказал я. «Вы полагали, что некоторое время назад он выполнял некоторую работу для русских».

- Верно, - тихо сказал Хоук. «Но теперь он получает зарплату в Китае. Они открыли для него исследовательскую лабораторию в Марокко, и он работает над тропическим насекомым под названием bilharzia. Вы в курсе своих тропических болезней? "

«Это плоский червь», - сказал я. «Паразит, разъедающий человека изнутри. Насколько я помню, вы имеете его в воду. Доктор Z сделал что-нибудь с этой заразой? »

Хоук уставился на остатки своей сигары. «Зенон разобрался в нем, чтобы посмотреть, что заставляет ее работать. И он узнал. Наш информатор сообщил нам, что у него развилась мутация обычного плоского червя, почти неразрушимого штамма bilharzia. Он называет это мутацией Омега. Поскольку Омега - последняя буква в греческом алфавите, мы полагаем, что Зенон взял обозначение от своей собственной фамилии.

«В любом случае, если то, что мы узнали, верно, мутация Омега особенно опасна и размножается с почти невероятной скоростью. Он противостоит всем известным лекарствам, антидотам и очистителям воды, которые используются в настоящее время ».

Я тихонько свистнул. «И вы думаете, что Зенон собирается использовать это против США?»

«Он признал это. Америка должна стать полигоном для любого эффективного биологического оружия, которое он разработал. Горстка вражеских агентов легко могла заразить наши озера и реки. Даже после того, как мы узнали о наличии штамма, мы мало что могли с этим поделать. В течение нескольких дней - а не месяцев или недель - в течение нескольких дней после заражения большинство из нас заразилось бы этой болезнью. Через несколько дней мы будем мертвы ».

«Думаю, я поеду к Зенону в Марокко», - сказал я.

Хоук снова возился с сигарой. "Да. Мы полагаем, что руководитель операции L5 по имени Ли Юэнь имеет личные связи с парочкой марокканских генералов, которые все еще стремятся к левому перевороту. Он мог заключить с ними сделку; мы еще не знаем. Фактически, мы не

не знаем даже точно, где находится лаборатория ».

Я покачал головой. В том, чтобы быть человеком номер один в AXE, не было никаких преимуществ, за исключением заработной платы, а мужчина должен был быть дураком, чтобы делать то, что я делал, за любую сумму денег. «Я полагаю, время имеет значение?»

"По-прежнему. Мы думаем, что Зено почти готов сделать последний отчет Пекину. Когда он это сделает, он, несомненно, отправит вместе с ним результаты своих экспериментов. Я забронировал для вас билет на завтрашний утренний рейс в Танжер. Там вы встретите Делакруа, нашего информатора. Если вы можете вернуть нам Зенона, сделайте это. Если нет…." Хоук замолчал. "Убейте его."

Я поморщился. «Я рад, что ты не поставил передо мной слишком высокие цели».

«Я обещаю дать тебе хорошо отдохнуть, когда это закончится, Ник», - сказал Хоук, превратив свой рот с тонкими губами в легкую ухмылку. Сидя напротив меня за столом, он больше походил на фермера из Коннектикута, чем на влиятельного начальника разведки.

«Я могу получить более длинный отпуск, чем обычно», - сказал я, отвечая на усмешку.


Третья глава


Рейс 541 авиакомпании Iberia Airlines прибыл в Танжер поздно утром следующего дня. Как только я вышел из самолета, я заметил, что здесь теплее, чем в Мадриде. Аэровокзал был довольно современным, и марокканские девушки в форме за сойкой были дружелюбны. Там была будка для бронирования отелей, и я снял комнату во дворце Веласкеса во Французском квартале.

Во время приятной поездки в город по усаженной деревьями, но пыльной дороге я размышлял о записке, которую нашел в своей комнате. Русские оставили это, чтобы я знал, что они идут по следу AXE? Или это было сообщение от Чикомов? Возможно, китайский L5 узнал о возобновлении интереса AXE к экспериментам с Омегой, и агент пытался отпугнуть нас, пока Зенон не получил свой отчет в Пекин.

Дворец Веласкеса располагался на холме с видом на гавань и Гибралтарский пролив, а также на мединскую часть Танжера с его тесными старинными зданиями и узкими улочками. Танжер был сверкающим белоснежным городом на фоне зелени холмов за ним и кобальтовой синевы проливов. Более тысячи лет он был центром торговли, местом встречи европейской и азиатской торговли, где берберы и бедуины смешивались с купцами со всех уголков мира. Контрабанда и теневые сделки процветали на узких улочках Медины и Касбы, пока новые законы не были приняты сразу после Второй мировой войны.

Когда я позвонил Делакруа из своего гостиничного номера, мне ответила молодая женщина. Голос был полон эмоций, как только я спросил Андре Делакруа.

«Это его агент по недвижимости?» - спросила она, используя идентификационный код, который был дан Делакруа.

«Да, верно, - сказал я.

Последовала короткая пауза. «Мой дядя попал в аварию. Возможно, мы сможем встретиться, чтобы обсудить с вами вопросы, которые вы хотели поднять ».

Это была одна из проблем такого рода работы. Независимо от того, насколько тщательно вы планировали, на вас всегда действовал неизвестный фактор. Я колебался, прежде чем заговорить.

"Г-н. Делакруа не может меня видеть? Я спросил.

Голос ее слегка дрожал. «Совершенно неспособен». Она говорила с французским акцентом.

"Отлично. Где бы вы хотели встретиться, чтобы обсудить этот вопрос? »

Еще одна небольшая пауза. «Встретимся в кафе« Тингис »в Медине. Я буду в зеленом платье. Сможете ли вы быть там к полудню? »

«Да, полдень», - сказал я.

А потом телефон сдох.

Когда я выходил из отеля в европейском стиле, мальчик в бежевой джеллабе и коричневой феске попытался продать мне тур на такси, но я отказался. Я прошел по улице Веласкес до бульвара Пастера и повернул направо на площадь Франции. Через пару кварталов я вошел в Медину через древнюю арку.

Как только вы ступаете в Медину, вы чувствуете хаос. Узкие улочки заполнены марокканцами в мантиях. Это извилистые улочки, нависающие балконы и темные дверные проемы, ведущие в магазины, продающие латунные и кожаные изделия всевозможных экзотических вещей. Когда я шел к Маленькому Сокко, восточная музыка где-то напала на мои уши из магазина, и странные, но завораживающие запахи достигли моих ноздрей. Женщины в серых кафтанах стояли и разговаривали приглушенным шепотом, а два американских хиппи стояли перед полуразрушенным отелем и спорили с хозяином о стоимости номера.

Кафе «Тингис» находилось в конце Маленького Сокко. Внутри это было большое место, но никто там никогда не сидел, кроме марокканцев. Снаружи на тротуаре стояли столы с коваными перилами перед ними, чтобы отделить посетителей от массы людей.

Я нашел племянницу Делакруа сидящей за столиком у перил. У нее были длинные прямые, ярко-рыжие волосы, и на ней было зеленое платье, обнажающее длинные белые бедра. Но она, казалось, совершенно не осознавала, насколько красива она выглядела. Ее лицо было напряжено от беспокойства и страха.

Я спросил. - «Габриэль Делакруа?»

«Да», - ответила она, с облегчением на лице. - А вы тот мистер Картер, с которым должен был встретиться мой дядя?

"Это правильно."

Когда подошел официант, Габриель заказала марокканский мятный чай, а я заказал

кофе. Когда он ушел, она посмотрела на меня большими зелеными глазами.

«Мой дядя… мертв», - сказала она.

Я догадался об этом по тому, как она говорила по телефону. Но услышав ее слова, я почувствовал легкую пустоту в груди. Я не говорил ни секунды.

«Они убили его», - сказала она, и на ее глазах выступили слезы.

Услышав в ее голосе горе, я перестал жалеть себя и попытался утешить ее. Взяв ее за руку, я сказал: «Извини».

«Мы были довольно близки», - сказала она мне, промокнув глаза маленьким кружевным носовым платком. «Он регулярно навещал меня после того, как мой отец умер, и я была совсем одна».

Я спросил. "Когда это произошло?"

"Пару дней назад. Его похоронили сегодня утром. Полиция считает, что убийца был грабителем ».

«Вы сказали им иное?»

«Нет. Я решил ничего не делать, пока вы не попытаетесь связаться с ним. Он рассказал мне об AX и немного о проекте Omega »

«Ты поступила правильно, - сказал я ей.

Она попыталась улыбнуться.

"Как это произошло?" Я спросил.

Она посмотрела мимо меня на площадь в сторону кафе «Фуэнтес» и «Буассон Шахерезада». «Они нашли его одного в моей квартире. Они застрелили его, мистер Картер." Она посмотрела на маленький столик между нами. «Je ne comprends pas».

«Не пытайтесь понять, - сказал я. «Вы имеете дело не с рациональными людьми».

Официант принес наши напитки, и я дал ему несколько дирхамов. Габриель сказала: «Мистер Картер », и я попросил ее называть меня Ником.

«Я не знаю, как они его нашли, Ник. Он редко выходил из квартиры ».

«У них есть способы. Вы замечали, что кто-нибудь слоняется у вас дома после смерти вашего дяди?

Она поморщилась. «Я была уверена, что кто-то следил за мной, когда я пришла в управление полиции. Но, наверное, это мое воображение.

«Надеюсь, что да», - пробормотала я. «Послушай, Габриель, Андре рассказывал тебе что-нибудь конкретное о месте, где он работал?»

«Он назвал несколько имен. Дэймон Зено. Ли Юэнь. Я никогда не видел его в таком состоянии. Он боялся, но не за себя. Эта штука с Омегой, над которой они там работают, я думаю, вот что его напугало ».

«Я хорошо представляю, - сказал я. Я отпила густой кофе, и это было ужасно. - Габриель, твой дядя когда-нибудь говорил тебе что-нибудь о местонахождении лаборатории?

Она покачала головой. «Он прилетел сюда из Загоры, но объект находится не там. Он находится рядом с небольшой деревней ближе к границе с Алжиром. Он не сказал мне его название. Я подозреваю, что он не хотел, чтобы я знала что-нибудь опасное.

«Умный человек, твой дядя». Я смотрел через площадь на Базар-Риф, пытаясь вспомнить названия деревень вдоль границы в этом районе. Марокканец с карамельным лицом в вязаной кепке прошел, толкая ручную тележку с багажом, а за ним последовал вспотевший краснолицый турист. «Есть ли здесь еще кто-нибудь, кому Андре мог бы довериться?»

Она подумала на мгновение. «Есть Жорж Пьеро».

"Кто он?"

«Коллега моего дяди, бельгиец вроде нас. Они были школьными друзьями в Брюсселе. Дядя Андре посетил его за несколько дней до смерти, после того как он сбежал из исследовательского центра. Это было примерно в то же время, когда он разговаривал с Колином Прайором ».

Колин Прайор был человеком из DI5, бывшего MIS, с которым Делакруа связался в Танжере, чтобы добраться до AX. Но AX знал все, что знал Прайор, за исключением местоположения объекта.

«Пьеро живет здесь, в Танжере?» Я спросил.

«Недалеко, в горном городке под названием Тетуан. Доехать можно на автобусе или такси ».

Я задумчиво потер подбородок. Если бы Делакруа зашел повидать Пьеро за то короткое время, что он пробыл здесь, он мог бы рассказать ему соответствующие вещи. «Мне нужно пойти к Пьеро».

Габриель протянула руку и взяла меня за руку. «Я очень благодарен, что вы здесь».

Я улыбнулся. «Пока это не закончится, Габриель, я хочу, чтобы ты была предельно осторожна. Позвони мне, если увидишь что-нибудь подозрительное».

«Я сделаю это, Ник».

«Вы работаете в Танжере?»

«Да, в Boutique Parisienne, на бульваре Мохаммеда V.»

«Ну, ходи на работу каждый день, как обычно, и старайся не думать о дяде. Это лучшее для вас, и если кто-то наблюдает за вами, это может заставить их поверить, что вы не подозреваете о смерти своего дяди. Я свяжусь с вами после разговора с Пьеро.

«Я буду с нетерпением ждать этого», - сказала Габриель.

Она была не единственной, кто с удовольствием предвкушал следующую встречу.

В тот день я спустился на автобусную станцию ​​и обнаружил, что добраться до Тетуана на автобусе на автобусе в два раза дольше, чем на такси, но я решил ехать хотя бы в одну сторону на автобусе, потому что это будет менее заметно. Мне сказали прибыть на станцию ​​рано утром следующего дня, чтобы сесть на автобус Тетуан в 6:30. Билеты нельзя было купить заранее.

В тот вечер я позвонил Колину Прайору, агенту DI5. Ответа не последовало, хотя оператор несколько раз позволял телефону звонить. Я вспомнил, что в новой части города было недавно построено место высадки, и около полудня я пошел туда и черт возьми, сообщения не было.

Мне это не понравилось. Делакруа мертв, Прайор недоступен - я почувствовал запах крыс. А потом, как это часто бывает, случилось кое-что, подтвердившее мои подозрения. Я возвращался в отель, идя по темной улице, где почти не было пешеходного движения. Это был район новой застройки, где магазины переходили в отремонтированные здания. Не прошло и десяти секунд после того, как я миновал темный переулок, я услышал позади себя звук. Я низко пригнулся, развернувшись на пятке, и в темноте прогремел выстрел.

Пуля из пистолета вонзилась в кирпич здания возле моей головы и улетела в ночь. Когда я доставал Вильгельмину, я увидел, как темная фигура быстро двинулась в переулок.

Я побежал обратно в переулок и всмотрелся в его черную длину. Человека не было видно. Переулок был коротким и выходил во внутренний двор.

Я начал это делать, но остановился. Это было что-то вроде стоянки для нескольких домов. На данный момент она был забита тяжелым оборудованием, в том числе большим краном с шаровой головкой на конце длинного троса. Кран выглядел американским.

Стена одного из домов слева от меня была частично снесена, а вокруг было много завалов. Темной фигуры нигде не было видно. Но я чувствовал, что он где-то там, прячется в развалинах или в оборудовании, просто ожидая второй, лучшей возможности, чтобы достать меня.

Все было смертельно тихо. Мои глаза скользили по черным корпусам тяжелой техники, когда я проходил мимо них, но я не видел человеческих очертаний. Возможно, нападавший залез под завалы разрушенного здания. Я медленно подошел к разрушенной стене, внимательно следя за своей округой.

Вдруг я услышал, как двигатель своим грохотом нарушил тишину. Я быстро обернулся, сначала не в силах сказать, от какого оборудования исходит звук. Затем я увидел, как сдвинулась стрела крана, и огромный железный шар медленно поднялся над землей. Ослепленный фарами крана, я прищурился на кабину машины и едва различил там темную фигуру.

Это была отличная идея. Кран стоял между мной и выходом из переулка, и я застрял в углу комплекса зданий, и мне негде было спрятаться. Я двинулся вдоль задней стены, держа «Люгер» наготове.

Я прицелился в кабину крана, но мяч оказался между мной и кабиной и качнулся ко мне. Он прибыл с удивительной быстротой и казался таким же большим, как сам кран, когда прибыл. Он был от двух до трех футов в диаметре и имел скорость небольшого локомотива. Я рухнул головой в щебень, мяч пролетел мимо моей головы и врезался в стену позади меня. Стекло разбилось, камень и кирпич рассыпались, когда металлический шар разрушил часть стены. Затем стрела крана тянула шар назад для еще одной попытки.

Мяч промахнулся на несколько дюймов. Я снова накрыл Вильгельмину и выбрался из-под завалов, плюясь пылью и ругаясь про себя. Мне нужно было как-то обойти этот проклятый кран, иначе меня бы разбили, как жука, о лобовое стекло.

Я побежал налево, к углу подальше от крана. Большой шар снова качнулся за мной, и оператор рассчитал почти идеально. Я увидел, как черная круглая масса неслась ко мне, как гигантский метеор. Я снова бросился на землю, но почувствовал, как массивная сфера задела мою спину, когда я упал. Он громко ударился о стену позади меня, раздирая и разрывая металл, кирпич и раствор. В здании справа от двора распахнулась пара окон, и я услышал громкий возглас по-арабски. Судя по всему, в этом здании все еще жили люди, несмотря на снос в дальнем конце двора.

Человек в кране проигнорировал крики. Двигатель целенаправленно загудел, и мяч отлетел назад, чтобы ударить в третий раз. Я с трудом поднялся на ноги и двинулся к дальней стене. Снова мяч полетел, черный и бесшумный, и на этот раз я споткнулся о кусок разбитого бетона как раз в тот момент, когда собирался попытаться уклониться от круглой громадины. Я потерял равновесие всего на долю секунды, прежде чем я смог нырнуть от мяча, а когда он появился, я не совсем ушел с его пути. Проходя мимо, он задел мое плечо, резко бросив меня на землю, как если бы я был картонной куклой. Я сильно ударился о щебень и на мгновение был ошеломлен. Я снова услышал, как работает подъемный кран, и когда я взглянул вверх, мяч парил в десяти футах над моей грудью.

Потом упал.

Мысль о том, что этот нисходящий сферический ужас раздавит меня на разбитой тротуаре, побудила меня к действию. Когда мяч вылетел из ночи на меня, я сделал бешеный перекат налево. Рядом с моей головой раздался оглушительный треск, когда мяч ударился, и вокруг меня посыпались обломки, но мяч промахнулся.

Человек в кране, очевидно, не мог видеть, что он не ударил меня, потому что он осторожно спустился из кабины, когда пыль рассеялась. Я схватил кусок битого дерева и лежал неподвижно, когда он подошел. Двигатель все еще работал

Он поднял шар примерно на шесть футов, и он завис в воздухе. В здании было открыто больше окон, и раздалось множество возбужденных голосов.

Мой противник стоял надо мной. Я ударил деревяшкой ему по коленям. Оно прочно соединилось с его коленными чашечками, он громко вскрикнул и упал на землю. Он был большим уродливым марокканцем. Покрытый пылью и грязью, я вскочил на него. Он встретил мою атаку, и мы катились по земле к месту под большим металлическим шаром. Я увидел, как мяч соскользнул на шесть дюймов, и тяжело сглотнул. Перед тем, как покинуть кабину крана, он не успел полностью остановить шкив.

Я быстро выкатился из-под мяча, другой мужчина, ударил меня по лицу большим тяжелым кулаком. Затем он оказался на мне сверху и крепко держал меня за шею. Его липкая хватка сомкнулась, и он перехватил мое дыхание. У него осталось больше энергии, чем у меня, и его руки казались стальными лентами вокруг моего горла.

Мне пришлось его стащить или задохнуться. Я ткнул окоченевшими пальцами в почку, и его хватка немного ослабла. Сильным движением мне удалось воткнуть ему колено в пах. Хватка его была потеряна, и я втянул в себя большой глоток воздуха, отталкивая марокканца.

Я схватился за свой стилет, который назвал Хьюго, но так и не смог задействовать его. Как только здоровяк ударился о землю, мяч снова дернулся и упал на него.

Раздался глухой хруст, когда шар попал ему в грудь. Пыль быстро рассеялась, и я увидел, что он был рассечен почти пополам, а его тело раздавило мяч.

Я с трудом поднялся на ноги и услышал, как кто-то что-то сказал о полиции.

Да, была бы полиция. И они нашли бы меня там, если бы я не двигался быстро. Я вложил Хьюго в ножны и, бросив последний взгляд на мертвеца, покинул место происшествия.


Четвертая глава.


«Андре Делакруа? Да, конечно, я знал его. Мы были близкими друзьями. Пожалуйста, войдите со мной в библиотеку, мистер Картер.

Я последовал за Жоржем Пьеро в уютную маленькую комнату его дома в мавританском стиле. В комнате были целые книги, богато украшенный ковер и настенные карты различных областей Африки. Пьеро нашел для себя нишу в Марокко. Он был инженером-химиком в частной промышленной фирме в Тетуине.

"Можно угостить Вас выпивкой?" - спросил Пьеро.

«Я выпью стакан бренди, если у тебя есть».

«Конечно», - сказал он. Он подошел к встроенному бару у стены, открыл резные двери и достал две бутылки. Жорж Пьеро был невысоким мужчиной лет пятидесяти с небольшим, с внешностью профессора французского университета. Его лицо было треугольным с бородкой на конце, и он носил очки, которые то и дело сползали с его носа. Его темные волосы были с проседью.

Пьеро вручил мне стакан бренди, а перно оставил себе. «Вы тоже дружили с Андре?»

Поскольку Пьеро был близок с Делакруа, я ответил, хотя бы отчасти правдиво: «Я тот помощник, которого он искал».

Его глаза изучали меня более внимательно. "Ах я вижу." Он посмотрел в пол. «Бедный Андре. Все, что нужно, - это делать добро. Он был очень преданным человеком ». Пьеро говорил с сильным французским акцентом.

Мы сели на мягкий кожаный диван. Я отпил бренди и позволила ему согреться. «Андре обсуждал с вами объект?» Я спросил.

Он пожал тонкими плечами. «Он должен был с кем-то поговорить. Есть его племянница, конечно, милая девушка, но он, похоже, чувствовал необходимость довериться другому мужчине. Он был здесь меньше недели назад и очень расстроился ».

«Об экспериментах в лаборатории?»

«Да, он был очень расстроен ими. И, конечно же, он едва спасся оттуда. Они знали, что он подозрительно относился к происходящему, поэтому, когда он однажды ночью попытался уйти, они последовали за ним с охраной и собаками. Они стреляли в него в темноте, но он убежал - только для того, чтобы его нашли в Танжере ». Пьеро медленно покачал головой.

«Что еще он сказал тебе, когда пришел сюда?» Я спросил.

Пьеро устало взглянул на меня. «Ничего особенного. Наверное, вы еще ничего не знаете. Что китайцы работали над ужасным биологическим оружием и что они недавно переместили лабораторию в эту страну, чтобы завершить свои эксперименты. Он признался мне, что работал с американцами, чтобы следить за проектом. Прошу прощения, если с его стороны было неправильно говорить так открыто, но, как я уже сказал, он чувствовал необходимость поговорить с кем-нибудь ».

"Да, конечно." Это была одна из неприятностей с зависимостью от любителей.

- Он говорил вам о местонахождении лаборатории? Я продолжал исследовать.

Пьеро помолчал. «Он не говорил о точном местонахождении, мсье Картер. Но он упомянул, что объект находится недалеко от деревни недалеко от границы с Алжиром. Дай мне подумать."

Он прижал пальцы к переносице, опуская очки еще дальше, и закрыл глаза в сосредоточении. «Это было - к югу от Тамегрута - оно начинается с« М. »Мхамида. Да, Мхамид, это та деревня, которую он упомянул ».

Я сделал мысленную заметку. "А это у границы?"

«Да, по ту сторону Атласских гор, в засушливой, засушливой стране.

Там почти нет цивилизации, сударь. Это край пустыни ».

«Удачно выбранное место», - подумал я. «Андре описывал вам персонал учреждения?»

«Только ненадолго. Он рассказал мне об американском ученом »

«Зенон», - сказал я.

«Да, это имя. И, конечно же, китаец, который является администратором объекта. Ли Юэнь, кажется, он сказал, что имя было.

Я отпил еще бренди. «Андре говорил о личных связях Ли Юэня с марокканскими генералами?»

Лицо Пьеро просияло. "Да, он сказал." Он заговорщицки оглядел комнату, словно за занавесками мог прятаться кто-то. «Есть два имени, о которых говорил Андре, мужчины, которых он видел на объекте, беседуя с Ли Юэном».

"Кто они?"

«Я помню оба имени, потому что они были здесь в новостях сравнительно недавно. Вы помните восстание генералов? Переворот был подавлен королем Хасаном в кровавой расправе. Двое военных, которых видел Андре, сначала были среди обвиняемых, но позже они были оправданы. Многие считают, что они были настоящими лидерами переворота и что они даже сейчас ждут своего шанса сделать еще одну попытку свергнуть правительство Марокко и установить левый режим. Это генерал Дженина и генерал Абдаллах », - сказал Пьеро. «Считается, что Дженина - лидер».

«Итак, Дженина пообещала защитить лабораторию на ограниченный период, - предположил я вслух, - в обмен на финансовую поддержку со стороны Китая для второго и более эффективного переворота».

Мне все еще нужно было лучше описать расположение объекта. Я не мог спуститься к границе и целую неделю бродить по пустыне, пытаясь найти лабораторию. К тому времени может быть уже слишком поздно.

Генерал Дженина знал, где она находится. И если он был похож на большинство солдат, у него где-то были спрятаны письменные записи об этом.

«Где сейчас эта Дженина?» Я спросил.

Пьеро пожал плечами. «Он командует имперской армией в этом районе, а его штаб-квартира находится в Фесе. Но я понятия не имею, где он живет. Несомненно, это будет недалеко от Феса.

«И это его дом, где он хранил бы все важное, подальше от официальных лиц», - сказал я. Я поставил стакан с бренди и встал. «Что ж, я хочу поблагодарить вас за сотрудничество, месье Пьеро».

Пьеро поднялся, чтобы проводить меня к двери. «Если вы собираетесь к Ибн Дженине, - сказал он, - вам лучше позаботиться о безопасности. Он безжалостный и опасный человек, который хочет быть диктатором в этой стране ».

Я протянул руку бельгийцу, и он ее пожал. «Обещаю быть осторожным, - сказал я.

Как только я вернулся в Танжер, я пошел во дворец Веласкеса, чтобы навести порядок и еще раз позвонить Колину Прайору. Когда я вошел в свою комнату, я остановился.

В доме царил беспорядок. Единственный мой чемодан был открыт, а его содержимое было разбросано по полу. Постельное белье было в клочьях, ящики комода были вытащены и разбросаны по комнате. Похоже, кто-то хотел знать, сколько информации у меня есть на данный момент, и думал, что мои вещи могут ему рассказать. Но действие было также тактикой террора, демонстрацией мускулов. Когда я вошел в ванную, я нашел еще одну записку, написанную тем же каракулем, что и в Мадриде, на этот раз приклеенную к стеклу зеркала над умывальником. Он сказал:

Вас предупредили. Следующая девушка. Почитай ей завтрашние газеты.

Я не понял последней части. Я сунул записку в карман, подошел к телефону и позвонил Прайору. На этот раз я его поймал. Его акцент был явно британским.

«Приятно слышать от тебя, парень», - сказал он, когда я представился ему кодом.

"Тоже самое. Я смотрю достопримечательности. Как насчет того, чтобы взять их с собой сегодня вечером? Мы могли бы встретиться около 11:00 ».

"Звучит неплохо. Сначала мне нужно остановиться, чтобы увидеться с другом, но после этого я смогу встретиться с вами ».

"Правильно. До скорого."

Я повесил трубку после того, как мы договорились встретиться в небольшом ресторанчике на тротуаре на Мохаммед V, месте, который ранее использовался и DI5, и AX. Затем я позвонил Габриель Делакруа и с облегчением обнаружил, что с ней все в порядке. Я попросил ее присоединиться ко мне за ужином в ресторане Detroit, в Касбе, в восемь, и она согласилась.

В последний раз я звонил в Avis Rent-A-Car, чтобы узнать, будут ли они открыты на какое-то время. Они сказали, что будут. Я взял такси и арендовал кабриолет Fiat 124. В стандартной комплектации автомобиль имел пять передних передач и идеально подходил для езды по улицам Танжера. Я подъехал на холм к Касбе, по узким извилистым улочкам Медины, и встретил Габриель в Детройте. Ресторан располагался на вершине старинного здания крепости, бывшего дворцом султана. Три стены обеденной зоны были стеклянными и открывали невероятный вид на Гибральтерский пролив. Я нашел Габриель за столиком у окна. Она была бледна и выглядела совсем иначе, чем то, как она говорила по телефону.

Я сел за низкий круглый стол и внимательно посмотрел на нее. "Все в порядке?" Я спросил.

«По дороге сюда я включила радио в машине», - монотонно сказала она.

"Продолжать."

«Была короткая новость из Тетуана».

Мой живот автоматически сжался. «Что это было, Габриель?


Зеленые глаза посмотрели на меня. «Жорж Пьеро мертв».

Я уставился на нее, пытаясь понять, что она сказала. Это казалось невозможным. Я оставил его всего несколько часов назад. "Как?"

«Полиция нашла его повешенным на короткой веревке в гараже. Они называют это самоубийством ».

"Будь я проклят."

«Я очень напуган, Ник».

Теперь я знал, что значила записка. Я как раз собирался говорить, когда подошел официант, поэтому я остановился и отдал ему наши заказы. Ни один из нас не был очень голоден, но я заказал две банки марокканского кускуса с легким вином. Когда официант ушел, я вынул из кармана записку.

«Я думаю, тебе следует это увидеть, Габриель, - сказал я, протягивая ей газету. «Я нашел его в своем гостиничном номере».

Ее глаза пропустили сообщение, и в то время как они это сделали, в ее глазах появилась тусклость сырого страха. Она снова посмотрела на меня.

«Они тоже собираются убить меня», - глухо сказала она.

«Нет, если мне есть что сказать об этом», - заверила я ее. «Послушайте, мне очень жаль, что вы с Пьеро оказались в этом замешаны. Но все это произошло до того, как я приехал сюда. Теперь, когда они знают о вас, единственное, что мы можем сделать, - это позаботиться о том, чтобы вы не пострадали. Возможно, вам придется на время съехать из квартиры, пока это не пройдет. Я зарегистрирую вас сегодня вечером в отеле.

Теперь она взяла себя в руки, и в ее глазах больше не было истерии. «Мой дядя сражался с этими людьми, потому что знал, что с ними нужно бороться», - медленно сказала она. «Я не убегу».

«Вам не нужно делать больше, чем вы уже сделали», - сказал я ей. «Я скоро уезжаю из Танжера, чтобы найти исследовательскую лабораторию. Ты будешь одна, и единственное, что тебе нужно сделать, - это ненадолго остаться вне поля зрения ".

«Где объект?» спросила она.

«Я еще не знаю, но думаю, что знаю кого-то, кто может мне сказать».

Мы молча закончили трапезу, вышли из ресторана и сели в мою арендованную машину. Мы проехали через древнюю арку к замку, по грубым булыжникам, обратно через Медину к Французскому кварталу. Но прежде чем мы выбрались из медины, мы обнаружили неприятность. За мной следили.

Это было на узкой темной улице, вдали от магазинов и людей. Когда это случилось, мы были почти у ворот Старого города. С противоположной стороны по улице шел мальчик, таща пустую ручную тележку, которую носильщики использовали для багажа. Нам было достаточно места, чтобы пройти, но внезапно он повернул тележку боком перед нами, заблокировав улицу. Затем он убежал в тень.

Я нажал на тормоз и выскочил из машины, чтобы кричать вслед мальчику. В следующее мгновение в ночи с соседнего балкона прогремел выстрел. Пуля пробила крышу машины рядом с моей левой рукой и ушла куда-то внутрь. Я слышал, как Габриель испуганно вскрикнула.

Я наклонился на одно колено, направившись к «люгеру», пока мои глаза искали черноту балкона. Я увидел движение тени. Раздался второй выстрел и разорвал рукав моей куртки, разбив оконное стекло в машине рядом со мной. Я открыл ответный огонь из люгера, но ни во что не попал.

"Выходи!" - крикнул я Габриель.

Как только она повиновалась, в ночи с противоположной стороны улицы раздался выстрел. Пуля пробила лобовое стекло «фиата» и на несколько дюймов не попала в голову Габриель. Если бы она сидела прямо, это бы ее убило.

Я выстрелил в ответ на звук выстрела, затем развернулся за открытую дверь машины. Я услышал голос, громко кричащий по-арабски, зовущий кого-то позади нас. Они устроили нам засаду и загнали нас в ловушку.

Я снова крикнул девушке. "Уезжаем!" Я забрался обратно на водительское сиденье, когда с балкона раздался еще один выстрел, разбивший стекло водительского окна.

Я низко присел на сиденье, все время держась за Люгер, и завел машину. Еще один выстрел прозвучал с противоположной стороны улицы, и я увидел, что стрелявший находится в дверном проеме. Но Габриель была между нами. Я переключил передачи, когда я включил задний ход, и когда мы оба низко пригнулись на переднем сиденье, я с ревом помчался назад по узкой улице.

Фигуры вышли из глубокой тени и открыли огонь по нам, пока мы уходили. Еще два выстрела разбили лобовое стекло, когда я пытался не дать машине врезаться в здание. Я вытащил люгер из вентиляционного окна и открыл ответный огонь. Я видел, как мужчина, прыгнувший с балкона на улицу, упал, держась за правую ногу.

«Берегись, Ник!» - закричала Габриель.

Я обернулся и увидел посреди улицы человека, который через заднее окно целился мне в голову. Я пригнулся ниже, когда он выстрелил, и пуля разбила заднее и лобовое стекло.

Затем я сильно нажал на акселератор. Спорткар отскочил назад. Бандит попытался уйти с его пути, но я последовал за ним. Машина ударила его с глухим стуком, и я увидел, как он перелетел через левую сторону Fiat и ударился о тротуар о стену здания. Мы доехали до небольшого перекрестка, и я попятился от него, затем въехал и устремился в сторону ярких огней Французского квартала.


Мы выехали на улицу Либерти, «Фиат» хромал на спущенной шине, его стеклянная паутина была покрыта трещинами и дырами. Я подъехал к обочине и посмотрел на Габриель, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

«Я вижу, вы прошли через это», - сказал я, ободряюще улыбаясь.

Я думал, что она потеряет дар речи, учитывая ее реакцию на убийство Пьеро, но она смотрела на меня ясными и спокойными глазами.

Она протянула руку и нежно поцеловала мои губы. «Это за спасение моей жизни».

Я ничего не сказал. Я вышел из разбитой машины, пошел вокруг и помог ей выбраться. Любопытные прохожие уже останавливались, чтобы взглянуть на Fiat, и я предположил, что полиция будет в этом районе очень скоро. Я взял Габриель за руку и повел ее за угол на улицу Америк дю Сюд. В тени деревца я остановился и притянул ее к себе.

«Это для того, чтобы хорошо относиться ко всему, - сказал я. Затем я поцеловал ее. Она ответила полностью, прижимаясь ко мне своим телом и исследуя мой рот своим языком. Когда все закончилось, она просто стояла и смотрела на меня, ее дыхание стало прерывистым. «Это было очень мило, Ник».

«Да», - сказал я. Затем я взял ее за руку. «Давай, мы должны найти тебе место, чтобы остаться сегодня вечером».


Пятая глава.


Мы прошли сложный маршрут через Французский квартал, и когда я убедился, что за нами не следят, я поселил Габриель в небольшом отеле под названием «Мамора», недалеко от дворца Веласкеса. Потом я пошел на встречу с Колином Прайором.

Кафе, в котором мы встретились, не особо посещаемо туристами, хотя оно находилось на бульваре Мохаммеда V. Там был один ряд столиков, прижатых к внешней стороне здания, чтобы избежать интенсивного вечернего пешеходного движения. Когда я приехал, Колин Прайор уже был там.

Я присоединился к Прайору, просто кивнув ему. Мы раньше встречались в Йоханнесбурге, но сейчас он выглядел тяжелее и не в форме. Он был квадратным британцем, который мог бы стать чемпионом по футболу.

«Рад снова тебя видеть, Картер», - сказал он после того, как мы заказали чай у взволнованного официанта.

Я заметил толпу перед нами в джеллабах, фесках и вуалях. «Как они к тебе относятся?» спросил я.

«Они заставляют меня вздрагивать, старина. И зарплата такая же.

"Тоже самое."

Это было идеальное место для встречи. Шум толпы заглушал наши голоса для всех, кроме друг друга, а поскольку совершенно незнакомые люди сидели за столиками вместе из-за отсутствия стульев, у наблюдателя не было веских оснований делать вывод, что мы знаем друг друга.

Первые десять минут я рассказывал Прайору, как меня чуть не убили пару раз за пару часов. Он уже знал о Делакруа и Пьеро. Он мало что мог добавить к моему скудному хранилищу информации.

«Что вы знаете о марокканском генеральном штабе?» - спросил я потом.

«Ничего особенного. Какое отношение имеют генералы к проекту «Омега»? »

«Может быть, очень мало. Но Делакруа подумал, что это может быть связано.

«Командиры армии в настоящее время прячутся под своими столами, надеясь, что король не решит выдвинуть против них обвинения. Он считает, что в армии все еще есть предатели, которые планируют его свергнуть ».

"Он дал Дженине чистый лист?"

Прайор пожал плечами. "Как будто бы. Дженина был в государственной приемной, когда была предпринята предыдущая попытка государственного переворота. Кровавый роман. Дженина убил нескольких своих коллег и помог предотвратить переворот ».

Я размышлял: «До или после того, как он увидел, как плохо для них все идет?»

"Хорошая точка зрения. Но пока Дженина в тени. Он и генерал Абдаллах ».

Это было другое имя, упомянутое Пьеро. «Абдалла тоже был на этом приеме?»

"Да. Он выстрелил в лицо своему товарищу-офицеру ».

Я хмыкнул. «Делакруа считал, что Дженина была одним из заговорщиков первого переворота и что теперь он планирует второй».

«Он чертовски хорошо мог. Но какое это имеет отношение к твоей проблеме, старина?

«Дженину видели в лаборатории вместе с руководителями. Не исключено, что Дженина чешет китайцам спину, чтобы они чесали его. Как я понимаю команда Дженины из Феса.

«Да, знаю».

«Он живет на территории военной базы?»

- Думаю, он предоставил им место на базе, - сказал Прайор. «Но его там никогда не бывает. У него роскошное поместье в горах, недалеко от Эль-Хаджеба. Держит войска для охраны места. Ходят слухи, что Хасан собирается забрать у него личную охрану, но пока этого не произошло ».

«Как мне найти его место?»

Прайор вопросительно посмотрела на меня. "Ты не поедешь туда, дружище?"

"Я должен. Дженина - мой единственный контакт с лабораторией. Он был там и знает его точное местонахождение. Если у Дженины есть записи о его связях с китайцами, я думаю, он бы сохранил их у себя дома. Они просто могут подсказать мне, где находится лаборатория. Или сам Дженина.

«Вы планируете ограбление?» - спросила Прайор.

«В данных обстоятельствах это кажется проще, чем обман».

Его брови приподнялись. «Что ж, тебе понадобится удача, старина. Место это настоящая

крепость ».


«Я раньше бывал в крепостях, - сказал я. Прайор начал рисовать на салфетке, а я наблюдал за ним. Через мгновение он был закончен.

«Это приведет вас в поместье генерала. Это не очень похоже на карту, но она должна дать вам хорошее представление.

«Спасибо», - сказал я, засовывая салфетку в карман. Я допил чай и приготовился вставать.

«Картер, старик».

"Да?"

"Это важно, не так ли?"

«Чертовски важно».

Он поморщился. Его лицо с квадратной челюстью было мрачным. «Ну, берегите себя, - сказал он. «Я хочу сказать, что нам не хотелось бы тебя терять».

"Благодаря."

«А если я тебе понадоблюсь, просто свистни».

«Я запомню это, Прайор. И спасибо."

Когда я покинул Прайора, я решил проверить Габриель, чтобы убедиться, что все в порядке. Я удостоверился, что за мной не следят, затем пошел в ее отель. Ей потребовалось несколько минут, чтобы открыть дверь, и она внимательно прислушалась к моему голосу, прежде чем открыть ее. Когда я увидел ее, я, должно быть, некоторое время смотрел на нее. На ней был прозрачный пеньюар бледно-зеленого цвета, подчеркивающий цвет ее глаз, а рыжие волосы ниспадали на почти обнаженные плечи. Ткань открывала много Габриель под ней.

«Должно быть, я вытащил тебя из постели», - сказал я. «Извините, я просто хотел убедиться, что вы устроились». Я задавался вопросом, даже когда я говорил эти слова, было ли это моей единственной причиной быть здесь.

«Я очень рад, что ты вернулся, Ник. Я еще не легла спать. Пожалуйста, войдите."

Я вошел в комнату, и она закрыла и заперла за мной дверь. «Мне прислали бутылку коньяка», - сказала она. "Хочешь стакан?"

«Нет, спасибо, я ненадолго. Я хотел сказать вам, что завтра собираюсь подняться на холмы, недалеко от Феса, чтобы найти генерала, который знает, где находится лаборатория.

«Дженина командует этим районом. Это он? "

Я вздохнул. «Да, и теперь вы знаете больше, чем следовало бы. Я не хочу, чтобы ты больше вмешивался, Габриель.

Она села на край двуспальной кровати и притянула меня к себе. «Прости, что угадал, Ник. Но, видите ли, я хочу участвовать. Я хочу заставить их заплатить за смерть моего дяди. Для меня очень важно помочь ».

«Вы помогли», - сказал я ей.

«Но я могу сделать больше, гораздо больше. Вы говорите на диалекте Альмохадов? »

«Прямой арабский для меня достаточно сложен».

«Тогда я тебе нужна», - рассудила она. «Стража генерала - альмохады из Высокого Атласа. Разве не важно иметь возможность общаться с ними на их родном языке? »

Я собирался сказать ей быстрое «нет», но передумал. «Вы знакомы с окрестностями Эль-Хаджеба?» Я спросил.

«Я выросла там, - сказала она с широкой обезоруживающей улыбкой. «В детстве я ходила в школу в Фесе».

Я вынул карту из кармана. «Вам это кажется знакомым?»

Она долго молча изучала карту. «На этой карте показано, как добраться до дворца старого халифа. Здесь живет Дженина? »

"Это то, что мне сказали".

«Моя семья ходила туда каждое воскресенье». Она самодовольно сияла. «Некоторое время это место было открыто для публики, как музей. Я это хорошо знаю ».

"Вы знакомы с интерьером?"

«В каждой комнате».

Я ответил широкой улыбкой. «Вы только что купили билет до Феса».

«О, Ник!» Она обняла меня своими длинными белыми руками.

Я коснулся изгиба мягкой плоти под прозрачной тканью, когда она поцеловала меня, и это прикосновение, казалось, зажгло ее. Она прижалась ко мне еще сильнее, приглашая к дальнейшим исследованиям рукой, а ее губы коснулись моих.

Я ее не разочаровал. Когда поцелуй закончился, она дрожала. Я встал с кровати и выключил свет, оставив комнату в тусклой тени. Когда я снова повернулся к Габриель, она снимала пеньюар с плеч. Я наблюдал за движением. Она была сладострастной девушкой. «Снимай одежду, Ник». Я улыбнулся в темноте. «Все, что угодно». Она помогла мне, ее тело касалось меня, когда она двигалась. Через мгновение мы были заключены в новые объятия, стоя, прижавшись ко мне ее длинными бедрами и полными бедрами.

«Я хочу тебя», - сказала она так тихо, что я с трудом расслышал слова.

Я поднял ее, отнес к большой кровати, положил на нее и стал изучать мягкое легкое тело на фоне покрывала. Затем я лег на двуспальную кровать рядом с ней.

Позже Габриель заснула у меня на руках, как младенец. Полежав с ней рядом со мной некоторое время, думая о Дженине, Ли Юэн и Дэймоне Зено, я наконец ускользнул от нее, оделся и молча вышел из комнаты.


Шестая глава.


На следующий день мы проехали через холмы и горы северного Марокко в Фес и Эль-Хаджеб. Мы были в Citrõen DS-21 Pallas Габриель, роскошном автомобиле с высокими характеристиками, который хорошо преодолевает горные повороты. Я ехал большую часть пути, потому что время было важно для нас и я мог вести Citrõen быстрее.

По большей части это была сухая каменистая местность. Худощавая зелень цеплялась за суровую местность с яростной решимостью выжить, с которой могли сравниться только берберы, которые жили на скалах гор. Козопасы пасли стада на пустынных полях, а фермеры были полностью закутаны

в коричневые джеллабы, чтобы прохожие не видели их лиц. Женщины продавали виноград на обочине дороги.

Мы поехали прямо в горную деревню Эль-Хаджеб. Ему казалось, что ему уже тысячу лет, в тесных домах Медины виднелись рушащиеся древние кирпичи. Мы нашли небольшое кафе, где рискнули отведать шашлык из баранины с местным вином. После этого Габриель выпила стакан чая, и это оказалась пенистая смесь горячего молока и некрепкого чая, которую она отпила, а затем оставила.

Мы достали карту и снова двинулись в горы. На этот раз нам пришлось свернуть с главной дороги и проехать по очень примитивным тропам. Они были каменистыми и ухабистыми, временами нас окружали скалистые выступы скал. Когда мы свернули на зеленое плато, мы увидели поместье.

«Вот и все, Ник, - сказала Габриель. «Раньше он назывался дворцом халифа Хаммади».

Я свернул на Citrõen к группе деревьев на обочине дороги. Я еще не хотел, чтобы охранники нас заметили. Старый дворец был очень большим. Построенный из кирпича и лепнины, все это были арки, кованые ворота и балконы, а фасад был украшен мозаичной плиткой. Это был подходящий дом для очень влиятельного человека.

Вокруг дворца были сады, которые простирались примерно на сотню ярдов в широком периметре. Этот сад был огорожен высоким железным забором. На подъездной дорожке, ведущей на территорию, были большие ворота, и я видел дежурного охранника в военной форме.

«Так вот где тусуется Дженина», - сказал я. "Из него получится хороший летний коттедж, не так ли?"

Габриель улыбнулась. «Генералы важны в этой стране, несмотря на недавнее восстание». Этот важнее, чем может представить кто-либо из его сотрудников ».

«Кажется, что это место усиленно охраняется, - сказала Габриель. «Даже если нам удастся попасть внутрь, как мы выберемся?»

«Мы не войдем и не выйдем», - сказал я ей. "Я выигрываю-"

Я прищурился на заходящее солнце и увидел длинную черную машину, идущую из сада к воротам.

"Какая?" спросила она.

«Если я не ошибаюсь, вот и генерал», - сказал я.

Черный лимузин, «роллс-ройс», остановился у ворот, пока солдат с автоматом, перекинутым через плечо, отпирал его.

Я переключил Citrõen на низкую передачу и повернул колесо, когда машина рванулась вперед. Мы съехали с дороги в высокие кусты, сразу за ровной обочиной, где Citrõen был скрыт из виду.

«Роллс» скользил по грунтовой дороге, двигаясь быстро, но почти бесшумно, поднимая за собой огромное облако жженой коричневой пыли. Вскоре его не стало. Я поднялся с Citrõen, Габриель последовала за мной.

«Это был генерал, хорошо, - сказал я. «Я мельком увидел его и увидел знаки различия. Он похож на крутого хомбре.

«У него непростая репутация».

«Я просто надеюсь, что он решил уехать на вечер», - сказал я, снова взглянув на персиковое солнце, уже уходящее за горы, окружавшие дворец. Я посмотрел вниз по дороге на высокий каменистый откос, примыкающий к территории поместья. "Давай."

Я схватил Габриель за руку и потащил ее за собой на дорогу, через нее и в кусты. Мы прошли сто ярдов по невысокой зелени, всегда поднимаясь в гору, и оказались в скалах. Мы продолжали восхождение, пока не преодолели откос и не вышли на скалистый выступ, который выходил на дворец и территорию, давая нам хороший вид на это место.

Лежим животом на скале, изучаем сцену внизу. Помимо охранника у ворот, мы увидели еще как минимум двух вооруженных солдат возле самого здания.

Солнце скрылось за горами, а небо теряло теплые цвета и становилось темно-лиловым и бледно-лимонным. Скоро будет темно.

«Вы сказали, что я не могу пойти с вами?» - спросила девушка.

«Верно», - сказал я ей. «Когда я преодолею этот забор, это будет работа одного человека. Но вы дадите мне несколько подсказок о том, что я найду внутри. И ты поможешь мне войти.

Габриель посмотрела на меня и улыбнулась. Ее волосы были собраны в узел на затылке, а некоторые пряди распустились. Это было очень кстати. «Как, Ник? Как я могу тебя пригласить? »

- Используя свой альмохадский диалект в разговоре с охранником у ворот. Но сначала поговорим о дворце. Полагаю, третий этаж - это прежде всего склад?

«Верхний этаж никогда не использовался под жилые помещения, даже при калифе», - сказала она. «Конечно, генерал мог его отремонтировать. Второй этаж состоит из спален и небольшого кабинета в северо-восточном углу ».

"А первый этаж?"

«Приемный зал, своего рода тронный зал, бальный зал для приема европейских посетителей, библиотека и большая кухня».

«Хм. Значит, библиотека и кабинет на втором этаже будут самыми подходящими помещениями для офиса, если генерал не захочет отремонтировать комнату для гостей?

"Я так считаю."

"Отлично. Я сначала пойду в библиотеку. Казалось бы, это соответствует великому стилю генерала. Но попасть на первый этаж, не разбив окно, может быть довольно сложно, поэтому

мне нужно попробовать крышу ».

«Звучит опасно».

«Не беспокойся о моей роли. У тебя будет достаточно, что делать самой. Я расскажу вам подробности, когда мы вернемся к машине. Но мы могли бы подождать здесь, пока не стемнеет.

Мы лежали в наступающих сумерках и смотрели, как очертания поместья переходят в тень. Позади нас поднималась луна, а в ближайшей чащи начал скрежетать сверчок.

Габриель повернулась ко мне, и я обнял ее. Наши рты встретились, и моя рука проникла в ее платье, лаская мягкое тепло ее груди. Она вздохнула, ее ноги почти автоматически раздвинулись. Она приподняла бедра, чтобы помочь мне, пока я стягивал с нее трусики, а затем я подошел к ней. Она застонала, когда я проник глубоко в нее, и тогда для меня не осталось ничего, ничего для нее, кроме наших тел и потребности в удовлетворении снова и снова.

Когда все закончилось, она молчала, и мы снова легли рядом. Мы оставались такими долгое время. Наконец я нежно прикоснулся к ее плечу. "Вы готовы?"

"Да."

"Тогда поехали."

Мы медленно ехали по дороге к воротам поместья. За рулем сидела Габриель, а я низко присел на заднем сиденье. Теперь он был черным в тусклом лунном свете. Когда мы подошли к нам, оливково-коричневый солдат вышел из маленькой сторожки, снял автомат и нацелил его на Габриель.

«Сохраняй хладнокровие», - прошептала я позади нее. «Подъезжай прямо к нему».

Машина двинулась к воротам. Из радиатора послышалось шипение, и когда мы остановились всего в нескольких футах от часового, он гневно поднялся из-под капота, как я и планировал.

Габриель заговорила с мужчиной на его родном диалекте. Она одарила его обезоруживающей улыбкой, которая, казалось, сняла хмурое выражение с его лица, и я видел, как он оценивающе смотрел на нее, даже когда держал пистолет. Она упомянула о проблеме с машиной и спросила, может ли он помочь.

Он помедлил, затем неуверенно ответил ей.

Габриель вышла из машины, и он подозрительно проследил за ее движением с большим пистолетом. Она говорила и жестикулировала, улыбка обратилась к нему, ее глаза умоляли.

Он улыбнулся в ответ и пожал плечами. Он был худощавым горцем с темной бородой. Он был одет в старую форму и кепку с поясом с патронами. Когда Габриель подошла к передней части машины, он последовал за ней, пистолет висел у него сбоку. Она подняла капот, и он заявил, что думает на весь выпущенный дополнительный пар.

Очевидно, он был простым человеком, который мало разбирался в машинах, но он не хотел бы, чтобы эта красивая женщина знала об этом.

Часовой вместе с Габриель заглянул под капот. Я тихонько выбрался из Citrõen, держа Хьюго в руке, и сделал круг вокруг него и Габриель со слепой стороны. Я был позади него, когда он наклонился над машиной.

Он говорил с ней, указывая на батарею, очевидно, объясняя проблему. Его диалект был быстрым и невнятным, и я был рад, что Габриель так хорошо с ним разговаривала. Я ничего не мог понять из того, что он говорил, но одно было ясно: он был полностью увлечен Габриель.

Я подошел ближе, схватил его левой рукой, откинув его голову назад, когда Габриель отошла от нас. Он попытался задействовать пистолет, но не смог. Я провел Хьюго по его горлу правой рукой. Он издал приглушенный звук и рухнул на землю.

Я прикоснулся к руке Габриель. «Иди, открой калитку, пока я отнесу его к зарослям кустов».

Она колебалась лишь мгновение. "Отлично."

Я утащил солдата из виду, затем снял с него одежду. Габриель вернулась, и я протянул ей. Она начала надевать форму поверх собственного короткого платья.

«Это просто для того, чтобы успокоить того, кто смотрит на ворота из дома», - сказал я ей. «Если машина генерала вернется раньше меня, беги. Вы понимаете?"

«Да», - сказала она.

«Спрячьтесь и сделайте предупредительный выстрел». Я указал на автомат.

"Отлично." Она застегнула рубашку на полную грудь и засунула большую часть своих рыжих волос под чепчик. Я дал ей пистолет, и она перекинула его через плечо. Издали она выглядела бы достаточно похожей на часового, чтобы избежать наказания.

Мы вернулись к воротам, и она заняла свою позицию. Я сел в машину, проехал за небольшой группой деревьев слева от караулки, а затем въехал на территорию мимо Габриель. Она закрыла за мной ворота.

«Удачи, Ник». она сказала.

Я подмигнул ей и двинулся по дорожке к дворцу.

Через несколько мгновений я притаился за обрезанным квадратным кустом гибискуса возле здания. Перед помещением, под мавританской аркой, был небольшой портик, а за ним большие двойные двери, ведущие в сияющий интерьер. В эту теплую ночь двери были открыты, и я увидел двух солдат, которые стояли в холле, разговаривали и курили. Там могут быть и другие. Посмотрев на второй этаж, я увидел, что там мало света. Наверное, там не было охраны.

Я на мгновение покинул укрытие и, присев, побежал к углу здания.


Здесь заканчивался арочный портик, заросший бугенвиллией. Я планировал обойти дом, надеясь найти путь на крышу.

Когда я повернул за угол здания, я почти вошел прямо в охранника, который стоял снаружи и курил. Он не видел и не слышал меня, и когда я остановился всего в нескольких дюймах от него, его глаза расширились от удивления, затем быстро сузились, когда он бросил сигарету и потянулся за большим военным пистолетом на поясе.

Хьюго скользнул мне в ладонь. Мужчина как раз вытаскивал большой пистолет, чтобы выстрелить, когда я подошел еще ближе и толкнул Хьюго под ребра.

Пистолет упал на землю, и солдат недоверчиво посмотрел на меня. Я вынул стилет, когда он схватился за бок. Он соскользнул к стене здания, его лицо исказила смерть.

Я почистил стилет на его униформе и вернул лезвие в ножны. Заглянув в сторону здания, я увидел небольшую тачку, накрытую брезентом. Я взял брезент и накинул его на упавшего охранника. Затем я перебрался в заднюю часть заведения.

Как я и подозревал, на задней стене была решетка. Виноградная лоза, которая росла на решетке, в это время года была не толстой, и это помогло. Я тихонько карабкался по решетке, пока не добрался до крыши второго этажа над кухней. Оттуда я поднялся по водосточной трубе на верхнюю крышу.

Крыша была на нескольких уровнях, и во внутреннем дворе и между разными уровнями были открытые пространства. Я начал продвигаться к служебному люку, но обнаружил, что от секции, до которой я хотел добраться, меня отделяло десятифутовое пространство.

Поверхность крыши была изогнута черепицей, и на ней было сложно выполнять акробатические упражнения. Кроме того, я не хотел, чтобы меня слышали внизу. Я долго и пристально смотрел на открытое пространство, отступил на несколько футов, побежал и перепрыгнул через черный залив. Я приземлился на самый край другой крыши. Я почти потерял равновесие и упал назад, поэтому сильно наклонился вперед в пояснице. Но из-за этого мои ноги ускользнули. Через долю секунды я соскользнул.

Я отчаянно схватился, когда я скользил, но мои пальцы не нашли ничего, за что можно было бы держаться, и я подошел.

Затем, когда я был уверен, что иду вниз, мои руки ухватились за желоб, по которому сливалась дождевая вода с крыши. Он застонал и согнулся под моим весом, когда мое тело резко остановилось. Мой вес освободил мою левую руку, но правая удерживала. Желоб отпустил скобу рядом со мной и опустил меня еще на ногу. Но потом это держалось крепко.

Я сомкнул левую руку над корытом, подождал полминуты, чтобы силы вернулись к моим рукам, затем сделал медленное подтягивание. Из этого положения я зацепился руками за сток и с трудом поднялся обратно на крышу.

Я сел на корточки, весь в поту. Я надеялся, что все пойдет лучше, когда я попаду внутрь. Медленно и осторожно я двинулся по скользкой плитке к закрытому люку. Я встал на колени рядом с ней и потянул за нее. Сначала казалось, что он застрял, но затем он открылся, и я смотрел в темноту.

Я спустился в темную комнату внизу. Это было заброшенное место, напоминающее чердак, с дверью, ведущей в коридор. Я вышел в коридор, который тоже был темным, но я мог видеть свет, исходящий из нижней части лестничной клетки. Я спустился по лестнице, которая была пыльной и покрытой паутиной. Перила были полностью вырезаны из твердой древесины. Когда я спустился вниз, я стоял в коридоре второго этажа. Он был полностью устлан ковром, а стены украшали мозаики. По бокам коридора были комнаты с тяжелыми деревянными дверями. Кабриолет, о котором говорила Габриель, находился справа от меня, и я попытался открыть дверь. Он был открыт. Я вошел и зажег свет.

Я был прав. Помещение не использовалось как кабинет генерала. Несомненно, он делал свою работу в библиотеке внизу, где была охрана. Но в комнате все равно было интересно. Стены были покрыты картами Марокко и сопредельных стран, военные объекты отмечены булавками. Одна большая карта показывала схему боевых действий во время недавних военных учений, военной игры. Потом я это увидел. В углу комнаты, приклеенной к стене кнопками, была маленькая карта, нарисованная от руки, но сделанная искусно.

Я подошел и хорошенько посмотрел на нее. Это была часть южного Марокко, засушливая и засушливая область, о которой говорил Андре Делакруа. На левом краю карты виднелась деревня Мхамид, которую Делакруа описал Пьеро, та, которая находится недалеко от лаборатории. Из этой деревни была дорога, и в конце дороги был простой круг с буквой «Х». В этом не было сомнений: отметка показывала расположение суперсекретной лаборатории Дэймона Зено и его босса L5 Ли Юэня.

Я сорвал бумагу со стены и засунул в карман. Затем я выключил свет и вышел из комнаты.

Возможно, в кабинете генерала внизу была и другая информация, но у меня было столько, сколько мне нужно. У меня была карта, и все, что мне нужно было сделать, это выйти с ней.

Из вестибюля вела широкая элегантная лестница в зал со второго этажа.


Я стоял наверху и смотрел вниз с «люгером» в руке. Я не видел охранников, которые стояли там раньше. Может, они перекусывали на кухне.

Я медленно спускался по ступеням, по одной. Было неприятно тихо. Когда я спустился вниз и стоял, глядя через открытые входные двери, я услышал двойной рев в ночи. Габриель выстрелила из пистолета.

Я побежал на улицу, когда сзади раздался голос. Он говорил по-английски.

"Стоп! Не шевелись!"

Их было как минимум двое. Обернувшись, я упал на одно колено. Был худой, высокий и коренастый - мужчины, которых я видел раньше. Когда мой взгляд сфокусировался на них, я автоматически искал оружие. Тонкий уже выдохся. Это был тяжелый военный автомат, похожий по стилю на калибр .45 армии США. Большое ружье громко выстрелило - и промахнулось, потому что я низко пригнулся, когда развернулся. Я нажал на курок люгера, и он гневно выкрикнул. Пуля попала худому солдату в живот, оторвала его от пола и ударила спиной о нижнюю стойку лестницы.

Коренастый солдат бросился на меня. Он еще не добрался до пистолета. Я повернул к нему «люгер», но он ударил меня прежде, чем я успел выстрелить. Я упал на пол под ударом его тела и почувствовал, как большой кулак ударил меня по лицу.

Другая его рука тянулась к Вильгельмине. Мы катились к открытым дверям, а затем обратно туда, где мы упали. Он был силен, и его хватка на моем правом запястье крутила его. Моя рука ударилась о стену, и «Люгер» выскользнул из моей руки.

Я сильно ударил его, попав прямо в лицо, и в носу хрустнула кость. Он тяжело упал с меня, из носа текла кровь. Он что-то пробормотал, потянувшись за пистолетом на поясе.

В следующую долю секунды я оглянулся и увидел урну, стоящую на полке рядом со мной. Я схватил тяжелую урну и с силой швырнул ее в коренастого мужчину, когда его пистолет выскочил из кобуры. Он попал ему в лицо и грудь и разлетелся на части, когда он упал под его ударом. Он тихонько хмыкнул, ударился об пол и лежал неподвижно.

В этот момент второй мужчина нацелил на меня пистолет и выстрелил. Пуля вонзилась в стену между моей правой рукой и грудью; он бы убил меня, если бы находился на несколько дюймов слева.

Когда я бросил стилет себе в руку, тощий солдат приподнялся на локте, чтобы сделать еще один выстрел. Он снова прицелился, когда я выпустил нож. Пистолет выстрелил, оцарапав мою шею, а нож попал ему в сердце. Он упал на пол.

Встав на колени, чтобы забрать Вильгельмину, я думал, что все кончено, но ошибался. Позади меня раздался дикий крик со стороны коридора, ведущего на кухню, и когда я обернулся, то увидел крупного мужчину, замахнувшегося ножом для мяса в мою голову.

Очевидно, это был повар генерала, которого обстреляли на передовой. Тесак опустился на меня, ярко сверкнув в свете. Я нырнул назад, и лезвие ударилось о украшение на стойке лестницы за моей головой, полностью рассекло его.

Я откатился от следующего удара, и он разрубил небольшой стол в холле пополам. Он был быстр с оружием, и у меня не было времени делать какие-либо действия, кроме защиты. Третий удар тяжелым, блестящим серебром тесаком пришелся бы мне прямо в лицо. Я был у стены и двинулся влево всего за долю секунды до того, как оружие вонзилось в стену позади меня.

В тот момент, когда ему потребовалось попытаться вырвать тесак, я подтянул ногу к груди и ударил его ногой, сильно ударив его по сердцу.

Его челюсть распахнулась, когда он ослабил хватку застрявшего тесака и упал на пол, издавая уродливые хрипы.

Я увидел рядом с собой «Люгер» и протянул руку, чтобы поднять его.

«Этого будет вполне достаточно!» - скомандовал громкий голос.

Я обернулся и увидел в дверях высокого, крепкого генерала Дженина. В его руке была один из громоздких пистолетов, и он был нацелен мне в голову. Позади него, в крепких объятиях санитара, шла Габриель.


Седьмая глава.


«Мне очень жаль, Ник», - сказала девушка.

Другой человек в форме, вероятно, шофер генерала, вошел в коридор. Он приставил ко мне пистолет, подошел и выбил «Люгер» из зоны моей досягаемости, взглянув на людей на полу. Он пробормотал что-то по-арабски.

«Они предупреждали меня о вас», - сказала Дженина, шагая ко мне. «Но, похоже, я не воспринял тебя достаточно серьезно». Он отлично говорил по-английски. Это был крепкий мужчина лет пятидесяти, с квадратной челюстью и шрамом на левом глазу. Он был примерно моего роста и выглядел так, будто держал форму. У него был способ приподнять подбородок во время разговора, как будто на нем был слишком тугой воротник. Его форма была покрыта тесьмой и лентами.

«Я рад, что не разочаровал тебя», - сказал я.

Он зловеще стоял надо мной с пистолетом, и я на мгновение подумал, что он может спустить курок. Но он положил пистолет в большую кобуру на бедре.

«Вставай», - приказал он.

Я сделал это и почувствовал, как пульсацию у меня на шее. Кровь запеклась у меня на шее и воротнике. Пока я стоял под ружьем шофера, генерал меня обыскивал. Он нашел карту в моем кармане. Он посмотрел на нее и усмехнулся. Затем он повернулся к шоферу.

«Наденьте на него наручники и прведите в мой офис». Теперь он говорил по-арабски. «И позаботьтесь об этих людях». Он равнодушно указал на солдат и готовил на полу.

Через несколько минут мы с Габриель сидели в большой библиотеке. Я правильно догадался, что это кабинет генерала. Дженина сидела за длинным, отполированным до блеска деревянным столом, постукивая карандашом по блокноту перед ним и мрачно глядя на нас. Он был светлокожим марокканцем, вероятно, бербером или потомком жестоких Альмохадов. Он был такого же роста, как я, и, вероятно, весил больше меня на двадцать фунтов.

Габриель и я сидели на прямых стульях перед столом. Они не удосужились надеть на нее наручники или связать ее. Солдат, который держал Габриель, стоял на страже у двери библиотеки. У него все еще был пистолет направленный на нас.

«Так вы знаете о маленьком проекте Ли Юэня?» - сказала Дженина, продолжая постукивать по карандашу.

«Мы знаем», - сказал я. «Вы совершили серьезную ошибку, генерал, присоединившись к китайцам в такой ситуации. Вы когда-нибудь получали наличные деньги за оказанную им защиту? »

Генерал, казалось, был обеспокоен этим вопросом. «Ли Юэнь держит слово, мой друг. Скоро у нас будет капитал, необходимый для финансирования настоящего переворота, а не фарса, подобного предыдущему ».

"Который вы тоже вели?" Я спросил.

Его глаза слегка прищурились. «Я не был движущей силой неудачной попытки. В следующий раз я займусь планированием ».

«И, возможно, кто-то из вашей группы нападет на вас в последнюю минуту, когда все станет черным, и выстрелит в вас, как вы застрелили первого лидера».

Дженина высокомерно ухмыльнулась. «Очень умно, не правда ли, убить этих неумелых негодяев и спастись от расстрела».

- Полагаю, это зависит от того, на каком конце пистолета вы были.

Дженина не признала моего сарказма. «Они заслужили именно то, что получили, мистер Картер», - сказал он мне. «Их слабое руководство привело нас к ситуации, когда все мы почти погибли. Этого больше не повторится ».

«Ты действительно думаешь, что при поддержке Чикомов ты поднимешь еще один бунт?» Я спросил.

«Я рассчитываю на это», - холодно сказал он, поднимая большой подбородок и выпячивая его вперед, в стиле Муссолини. Он снял плетеную шапочку, обнажив густые темные волосы, седеющие на висках.

«И тебя не волнует, что Ли Юэнь и доктор Зено придумывают там под твоей защитой?»

«Но, мистер Картер, - лукаво улыбнулась Дженина, - они открывают поликлинику для бедных обездоленных жителей этого района».

«Если китайцам удастся реализовать свой проект« Омега », - сказал я генералу, - ни один народ или страна не будут в безопасности. Даже в Марокко. У тебя пресловутый тигр, Дженина. На данный момент тигр использует вас в своих целях. Позже он может отвернуться и откусить вам голову ».

«Конечно, это всегда возможно», - мягко сказал он. «Но эта страна отличается от вашей. Здесь упорным трудом не продвинуться вперед. Мне нравится мое нынешнее звание и положение, потому что я родился в высшем классе и потому что я был достаточно силен, чтобы взять то, что я хотел. Вы получаете только то, что можете получить от кого-то другого. Я не собираюсь быть застигнутым врасплох, когда захват власти закончится, мистер Картер, даже если мне придется иметь дело с китайцами, чтобы получить необходимую мне помощь ».

Я решил, что дальше обсуждать этот вопрос с Джениной бессмысленно. Он давно обосновал свои мотивы, и теперь разум не может быть достигнут.

«Что вы планируете для нас?» Я спросил его откровенно, я думал, что знаю ответ, но я хотел его подтверждения, прежде чем строить какие-либо планы.

«Он убьет нас», - сказала Габриель. "Я знаю это."

Она все еще носила форму охранника поверх одежды. Я не мог не думать о том, какой беспомощной она выглядела, сидя там, выпаливая свой страх человеку, который имел над ней столько власти.

«Да, - небрежно согласился с ней генерал, - мне, возможно, придется убить тебя. В конце концов, вы вторглись в мой дом, убив нескольких доверенных лиц и ранив других. Вы заслуживаете немедленного расстрела. Этого требует марокканский военный закон ».

Однако он еще не сказал, что определенно намерен нас застрелить, и это меня несколько удивило. «Я не знал, что ты так заботишься о законе», - сказал я с резкостью в голосе.

На нем снова появилась эта проклятая ухмылка. Шрам, пересекавший его левый глаз, в этом свете казался более багровым. «Я использую его, когда это служит моей цели», - сказал он. «Я также ломаю его, когда это служит моей цели. И я готов сделать это сейчас, мистер Картер, чтобы спасти вашу жизнь. Вашу жизнь, возможно, я должен сказать.

«Вы знаете, генерал, я не в состоянии заключать сделки».

«То, что я имел в виду, было более сложным, чем сделка».

Я смотрел на него непонимающе.

«Я уважаю вас за ваши особые таланты, мистер Картер, - сказал он, теперь его глаза стали серьезными. «Не многие мужчины могли попасть сюда, как вы это сделали, и нанесли ущерб,

который вам удалось нанести тем, с чем вам пришлось работать ».

Комплимент меня удивил.

«Ли Юэнь упомянул вас, - продолжил генерал. «Похоже, у него, или, скорее, у L5 есть на вас довольно большое дело».

«Я в этом уверен», - сказал я.

«Я впечатлен тем, что мне сказали и что я видел, - продолжила Дженина. Он заговорщицки наклонился вперед. «Запад проиграл борьбу, Картер, с открытием Дэймона Зенона. Я понятия не имею, что это такое, потому что они мне не говорят, но я знаю, что это очень действенно ".

"Я уверен, что это так". Я пожал плечами.

«И где это тебя оставит, мой друг? Скорее всего, мертвого, на проигравшей стороне.

«Я пока не собираюсь на кладбище», - ответил я.

Он наклонился вперед еще дальше. «Я предложу тебе твою жизнь, Картер, разными способами. Мне нужен такой человек, как ты. Вы можете работать на меня. Если я доверяю тебе, Ли Юэнь будет. Я могу организовать для вас звание и зачислить вас в мой личный штат. Как звучит полковник Картер?

Я был склонен улыбнуться несоответствию всего этого, но передумал. Вместо того, чтобы сказать ему, что меня не интересуют левые перевороты, что у L5 в Пекине в моем досье есть красная наклейка, а мои фотографии размещены в их учебной школе, и что Ли Юэнь был обязан убить меня, где угодно и когда он мог это сделать, Я решил проявить интерес к предложению Джениной.

- Полковник Картер, - медленно повторил я. Я посмотрел на его нетерпеливое лицо. «Ты говоришь, я нужен тебе для переворота?»

«С твоей помощью, Картер, мы сможем поставить Хасана на его уродливые колени. Я буду править Марокко, а вы будете моим министром государственной безопасности ».

Он внимательно следил за моим лицом, ожидая реакции. Габриель тоже посмотрела на меня, и на ее лице было испугание. «Ник, - начала она, - ты не….

Я не спускал глаз с Джениной. «Вы приводите очень убедительные доводы».

"Ник!" - громко сказала Габриель.

Я не смотрел на нее. «Сколько мне будет платить, как полковнику?»

Дженина улыбнулась. «Американцы всегда очень практичны, когда дело касается денег». Потом пожал плечами. «Полковник здесь, вероятно, зарабатывает не больше, чем вы сейчас. Но я мог бы и хотел бы заключить особую договоренность, чтобы вы зарабатывали вдвое больше обычного за особые обязанности в моем подчинении.

Некоторое время я сидел молча, как будто рассматривал все ракурсы. «А если бы переворот был успешным, я бы определенно стал главой разведки и безопасности?»

Габриель снова попыталась перебить ее, но я не позволил ей. «Молчи, - резко сказал я. Затем я снова посмотрел на Дженину. "Хорошо?"

Дженина наслаждалась дискомфортом Габриель. Он снова улыбнулся, когда говорил со мной. «Даю слово. Я изложу это письменно ».

Я сделал паузу. "Мне нужно подумать об этом".

Улыбка слегка погасла. "Отлично. Вы можете провести всю ночь. Завтра утром вы должны дать мне ответ ».

"А девушка?"

«Мы не причиним ей вреда».

Я изучал его лицо, и оно было искренним, как честного бандита. Но, надеюсь, я выиграл время. До завтрашнего рассвета. Ночью могло случиться что угодно.

«А что будет с нами завтра утром, если я откажусь от вашего предложения?» Я спросил.

Улыбка слегка расширилась. «Боюсь, будет небольшая расстрельная команда. Я уже на всякий случай послал за отрядом людей. Конечно, все будет очень официально. Вас расстреляют как шпионов, чем вы, безусловно, и являетесь. Его голос смягчился. «Но я думаю, что ты не будешь таким глупцом, Картер. Я думаю, ты сделаешь то, что лучше для тебя ».

«Я дам тебе свой ответ утром», - сказал я ему.

«Хорошо. Ахмед, отведи их наверх. Оставьте на время мистера Картера в наручниках. Вы разместите капрала снаружи дворца с этой стороны и займите позицию за пределами их запертых комнат. Он посмотрел на меня, чтобы увидеть мою реакцию на его тщательность. «Спокойной ночи вам обоим».

Нас повели наверх, и по дороге Габриель не смотрела на меня, не говоря уже о том, чтобы говорить. Я попытался вспомнить детали карты, которую Дженина забрал у меня, чтобы я мог нарисовать их на случай, если мы когда-нибудь выберемся отсюда. Наверху нас проводили в соседние комнаты, и двери были плотно заперты.

Моя комната была большой, с кроватью, маленьким диваном и мягким креслом. На потолке висела фреска, изображающая сцену из старого Марокко. Рядом с комнатой была ванная комната, отделанная мозаичной плиткой.

Я подошел к окну и выглянул. Прыжок дал бы долгое падение на землю. Другой солдат уже был снаружи, шагая со своим постом вдоль стены здания, с пистолетом-пулеметом на плече.

Я тяжело вздохнул. Мне было интересно, чего я на самом деле добился. С охранником за окнами и дверями и с моими запястьями в наручниках, внезапно казалось маловероятным, что я смогу найти способ вывести Габриель и себя из этого места живыми.

Я лежал на кровати, стараясь не замечать, как наручники впиваются в мои запястья. Габриель была прямо за толстой стеной через комнату, но к ней было невозможно добраться. Если бы время не было так важно, и если бы я мог быть уверен, что он не причинит ей вреда, я мог бы дать Дженине утвердительный ответ немедленно и подыгрывал,

пока я не смог уйти от него или убить его. Но я должен был выбраться отсюда к завтрашнему утру, чтобы успеть добраться до лаборатории вовремя.

Я лежал и думал. Если бы я мог взломать замок на оковах, у меня была бы некоторая свобода. Но как вы взломаете замки на своих собственных запястьях? Хороший вопрос.

Может быть, ответ заключался в том, чтобы забыть о наручниках. Я мог бы многое сделать с ними, если бы мог просто выбраться из этой комнаты. Я решил подождать до раннего утра, когда охранники будут в полусне. Тогда я бы попытался вывести охранника снаружи в коридор, чтобы он вошел сюда сам, не вызывая генерала. Может, он не усмотрит ничего плохого в том, чтобы отвезти меня к Дженине для очередной частной беседы без девушки. Не повредит спросить.

Но мой план не состоялся. У генерала Дженина были свои идеи. Около полуночи я услышал стук в свою дверь, бормотанную команду охраннику, и дверь была отперта. Дженина открыл ее и на мгновение постоял в дверном проеме, а я сел на край кровати.

«Я хотел бы еще поговорить с вами», - сказал он, закрывая за собой дверь.

«Я ждал тебя», - сказал я.

Он прошел через комнату, сцепив руки за спиной, внушительная фигура в своей форме с черным поясом и блестящих высоких сапогах поверх военных штанов. Он стоял у окна, глядя в темноту.

«Там было сложно говорить откровенно с девушкой, - сказал он. Он повернулся ко мне, его глаза сверлили мои. «У тебя есть качества, которые мне нравятся в помощнике, Картер. И у вас есть ноу-хау, чтобы государственный переворот работал на нас. В дополнение к дополнительной оплате, которую я упомянул внизу, я вижу, что вы получаете много других - дополнительных льгот, я думаю, вы бы назвали их подарками от благодарных политических лидеров, которых защищают мои войска. Прекрасный дом, Картер, и прекрасная американская машина в вашем распоряжении, с шофером, если хотите. Женщины. Все женщины, которых вы когда-либо захотите. А когда вы станете моим министром государственной безопасности, у вас будет необычайная власть. Ты будешь силой в марокканской политике и истории ».

«Вы представляете хороший аргумент со своей стороны», - сказал я с легкой ухмылкой.

«У вас будет большая карьера, чем вы могли себе представить. Это не несбыточная мечта. С твоей помощью я все смогу воплотить в жизнь.

«С другой стороны, если бы вы настаивали на сохранении своей прежней сомнительной лояльности, вы поставили бы меня в неловкое положение. Я не могу позволить себе такого врага, как ты, Картер. Но с вами на моей стороне и помощью, которая вскоре прибудет из Пекина, я могу найти свою судьбу в этой стране, и вы можете стать ее частью ».

Он подошел и встал рядом со мной. "Что вы думаете? Вы воспользуетесь этой возможностью? Только ты можешь надеть на себя мантию величия, Картер.

Я посмотрел на пол еще мгновение, затем поднялся, чтобы встретиться с ним глазами. «Кажется, выбор невелик».

На его квадратном лице появилось выражение самодовольного удовлетворения. «Тогда ты пойдешь со мной?»

«Да», - сказал я. «А что насчет девушки?»

Улыбка исчезла с его губ, его глаза встретились с моими, и я с ужасной уверенностью знала, как жалко находиться под влиянием и силой этого человека. «С девушкой совсем другое дело», - холодно сказал он. «Девушка должна умереть».

Я отвернулся. Я так и думал.

«И ты должен это сделать».

Я оглянулся на него и попытался скрыть свою ненависть. "Ты много хочешь."

"Я?" - категорично сказал он. «В обмен на свою жизнь? За богатство и власть? Я действительно прошу слишком многого, Картер? Нет, думаю, нет. Потому что убийство девушки будет для меня твоим актом верности. Это будет ваш способ показать мне, что вы действительно изменили свою лояльность. Убей девушку, которая для тебя очень мало значит, и мы вместе поплывем на ветру.

Теперь этот ублюдок стал поэтичным. Я снова посмотрел ему в глаза и, думаю, его немного обеспокоило то, что я был на его уровне. Он привык смотреть на людей свысока.

"Как?" Я спросил.

Он снова усмехнулся. Он вытащил из кобуры большой пистолет. "Подойдет ли это?"

Я посмотрел на пистолет. Пуля разорвет Габриель пополам. Но я должен был убедить его, что я готов это сделать. В любом случае это дало бы нам обоим возможность дать отпор, если бы нам повезло. «Я думаю, этого должно быть достаточно», - сказал я. «Когда я это сделаю?»

«Как можно скорее», - сказал он.

Я подумал минуту. Сейчас было самое подходящее время, чтобы сделать перерыв. Может быть, темнота поможет, если я смогу выбраться наружу.

«Я сделаю это сейчас», - сказал я, добавив напряжения в голос.

Дженина выглядела удивленной. "Отлично."

«Я хочу покончить с этим», - сказал я. «Но я хочу делать это по-своему. Оставь наручники на мне, - сказал я ему. «Выведите нас обоих вместе в дальний угол сада. Я хочу, чтобы она думала, что вы казняете нас обоих. Снимите наручники в последний момент и отдайте мне пистолет, пока она отвернется от меня. Я не хочу, чтобы она знала, что я этим занимаюсь ".

У Дженины было некрасивое лицо. «Я не считал тебя брезгливым человеком, Картер. Не после убийств, которое ты явно совершил.


«Скажем так, я слишком недавно был с ней близок», - сказал я.

«Ах. Я понимаю вашу точку зрения. Казалось, он принял объяснение. «Я согласен, что сложно избавиться от любовницы. Хорошо, давай возьмем девушку »

Мы вошли в холл, и там дежурному солдату объяснили ситуацию, и он отпер дверь в комнату Габриель. Когда они пошли за ней, она сидела в кресле.

«Пойдем с нами», - скомандовал охранник.

Когда она вышла в холл, она посмотрела на наручники, которые все еще были у меня на запястьях. "Что происходит?" спросила она.

«Они ведут нас погулять в сад», - сказал я.

«Значит, вы не приняли его предложение?»

«Нет», - честно сказал я.

Мне показалось, что я заметил легкую ухмылку на губах солдата.

«Вы двое не оставляете мне выбора», - сказала Дженина Габриель. Пойдем с нами.

«Мне очень жаль, Габриель. Я имею в виду, что так оно и вышло.

Мы спустились по лестнице и вышли из дома. И Дженина, и солдат вытащили пистолеты.

На углу дома к нам присоединился солдат-шофер, стоявший на страже возле здания. Он снял пистолет-пулемет и двинулся рядом с нами, направив уродливое дуло мне в грудь. На нас было три пистолета, и все они способны пробить в наших телах дыры размером с марокканское блюдце.

Буквально через несколько мгновений мы оказались в уединенном уголке территории. Там было много теней и укрытий, если мне представится возможность. Но на поляне, где мы стояли, высокая луна пролила на всех нас серебристый жуткий свет. В срезанных кустах поблизости в темноте слышалась цикада.

«Это достаточно далеко», - сказала генерал Дженина. Он только что прошептал что-то шоферу на ухо, и я надеялась, что он сказал ему не использовать автомат против меня, пока я стреляю в девушку. «Снимите наручники мистера Картера. Человеку не следует сталкиваться со своим создателем, связанным, как животное »

Денщик засунул автоматический пистолет за пояс и вынул из кармана ключ. Дженина внимательно следила за моим лицом, и я заметил, что его пистолет был направлен на меня. Он не собирался доверять мне, пока я не убил девушку. А может, даже тогда. В любом случае, я еще немного играл для него. Я украдкой взглянул на Габриель, когда она не смотрела, виноватым взглядом и тяжело вздохнул.

«Хорошо, стойте вместе у этого дерева», - скомандовала Дженина. Мы сделали, как он сказал. Лицо Габриель напряглось от страха. Она была уверена, что умрет. И я знал, что есть по крайней мере хорошие шансы на это.

Мужчина с автоматом нацелил оружие на нас. Дженина и санитар встали несколько ближе, по бокам нас.

«Сначала девушка», - сказала Дженина. «Повернись, ты».

Габриель впилась в него взглядом. "Я не буду. Вы должны встретиться со мной лицом к лицу, если убьете меня ».

Дженина увидела в ее словах иронию, поскольку это я сказал, что не хочу с ней встречаться. Он слегка улыбнулся мне, а затем улыбка растворилась. «Хорошо, Картер. Больше никаких игр. Делай то что должен."

Габриель вопросительно посмотрела на меня. Санитар подошел ко мне, внимательно изучил меня, как будто он мне не доверял, затем протянул мне автомат. Габриель посмотрела на меня, и я посмотрела в ответ.

«Что это, Ник?» спросила она.

«Тебе не нужно объяснять, Картер, - резко сказала Дженина. «Просто убей ее».

Рот Габриель приоткрылся. «Mon dieu!» - выдохнула она. Потом она оторвалась и сильно ударила меня по лицу. «Давай, ублюдок. Спусти курок!" - прошипела она.

Ее реакция на ситуацию укрепила доверие ко всему. Шофер засмеялся и слегка опустил пистолет.

«Хорошо, я сделаю это», - мрачно сказал я. Я подмигнул ей. Прежде чем она успела понять значение этого жеста, я толкнул ее на землю.

Тем же движением я присел, повернулся к шоферу и нажал на спусковой крючок большого пистолета. Если бы генерал только что проверял меня, а пистолет был пуст, у меня были бы большие проблемы. Но выстрел прозвучал на поляне, заревев у нас в ушах. Шофер получил ранение в грудь. Он прыгнул назад, но не упал. Его рука рефлекторно сжала пистолет-пулемет, и он начал стрелять в ночи, обрызгивая местность свинцом.

Генерал тем временем открыл ответный огонь из своего служебного пистолета, как только я выстрелил в шофера. выстрел пронзил мой бок, разорвав плоть под рубашкой и повалив меня на землю рядом с Габриель.

Наверное, повезло, что генерал меня сбил выстрелом. В следующую долю секунды пистолет-пулемет обрызгал то место, где я сидел на корточках, врезавшись в ствол дерева позади нас. Генерал и санитар тоже ударились о землю, когда большое орудие загремело по широкому кругу, глаза шофера остекленели, когда малиновое пятно осветило его рубашку. Пули свистели и забрызгивали нас, но никто не пострадал. Затем шофер упал на спину, и стрельба прекратилась.

«Иди за дерево!» - крикнул я Габриель.

Генерал снова прицелился в меня и яростно выругался себе под нос. Я полагал, что он ругал себя за то, что доверял мне. Но как только он собрался снова выстрелить, санитар бросился на меня сбоку и сбил меня с ног.


К счастью, пистолет я не потерял. Мы катались и метались по земле, и я мельком заметил, как генерал двигался, пытаясь выстрелить в меня. Я ударил санитара по лицу, но он отчаянно цеплялся за меня, хватая пистолет в моей руке. Он ударил рукой по стволу , и моя хватка ослабла на пистолете, но я не потерял его.

Габриель, выполнив приказ, поползла за дерево. Когда Дженина снова увидела меня в его поле зрения, она быстро встала и швырнула в генерала кусоком дерева. Она ударила его по плечу, не настолько сильно, чтобы причинить ему вред, но его внимание было временно отвлечено.

Дженина выстрелила в Габриель, и я услышал, как пуля врезалась в древесину ствола рядом с ней. Затем она нырнула обратно в укрытие.

Дженина снова повернула ко мне пистолет, гнев вспыхнул в его глазах. Он снова нашел меня в прицеле, когда мы с санитаром боролись за владение другим пистолетом. В этот момент я ударил своим левым кулаком в горло санитара. Он ахнул и потерял равновесие. Я перекрутил его между собой и Джениной, когда Дженина снова выстрелила.

Пистолет взревел, и глаза санитара загорелись. Он ахнул, и из уголка его рта хлынула кровь. Он упал на меня мертвым.

Генерал снова громко выругался и побежал к подрезанным изгородям, окружавшим нас. Я отодвинул от себя тело санитара, прицелился в Дженину и выстрелил. Но я промахнулся. Я слышал, как он пробивается сквозь заросли, а затем его шаги эхом разносились по гравийной дорожке, которая вела обратно во дворец.

Я положил руку на бок и ушел в крови. Рана была просто раной на теле, но горела как ад. Я с трудом поднялся на ноги, а Габриель была рядом со мной.

«Иди в Citrõen», - сказал я ей. «И жди меня там».

Я начал преследовать генерала. К тому времени, как я добрался до широкой аллеи перед дворцом, Дженины нигде не было видно. Затем я услышал рев двигателя в припаркованном неподалеку лимузине. Я посмотрел и увидел генерала за рулем. Большой роллс-ройс внезапно рванулся вперед и полетел прямо на меня.

Когда черный лимузин рванулся ко мне, я прицелился из пистолета и выстрелил. Выстрел разбил лобовое стекло, но Дженина не попала. Я нырнул на землю, когда машина с ревом задела мое бедро.

Дженина продолжила движение по круговой дороге и направилась к дороге и воротам. Я встал на одно колено, положил руку на предплечье и прицелился в левое заднее колесо. Но пуля только попала рядом в гравий.

Я встал и побежал за машиной. Я надеялся, что Дженина не найдет Габриель на подъездной дорожке или у ворот. Если бы он это сделал, он, вероятно, убил бы ее.

Несколько мгновений спустя я подошел к воротам, держась за бок и морщась от боли. Лимузин просто исчезал за поворотом горной дороги, по которой мы ехали раньше. Я слышал, как работает двигатель «Ситроена», и видел, как Габриель вытаскивала машину из куста, где мы ее припарковали. Я подбежал к ее стороне машины.

"Двигайся!" Я крикнул.

Я забрался на водительское сиденье, пристегнулся и помчался по грунтовой дороге. Через несколько секунд я переключился на максимальную передачу, и машина мчалась по ухабистой дороге, бросая нас внутрь. Мы проехали пару миль, не видя лимузина, но наконец увидели красные задние фонари впереди.

"Вот он!" - напряженно сказала Габриель.

«Да», - ответил я. Моя рука, коснувшаяся раны, скользила по рулю. Я нажал на педаль газа до упора, и машина рванулась вперед, безумно свернув на крутой поворот, по которому только что прошел генерал.

Еще через пару минут мы подъехали ближе, чем на двадцать ярдов к лимузину, который не мог поворачивать, как Citrõen. Справа от нас был подъем скалистого устоя, а слева крутой спуск на более низкую дорогу. Не было ни перил, ни тротуара, за который колеса могли бы зацепиться. Мы прошли еще один крутой поворот, и лимузин занесло, покатило и чуть не слетело с дороги, когда он неуклюже двигался на высокой скорости. Мы пошли по нему чуть более успешно, но я почувствовал, как колеса скользят под нами.

Я поднял пистолет на пульте между нами и управлял одной рукой, в то время как я высунул левую руку в открытое окно и нацелил пистолет на другую машину. Я выстрелил дважды, подняв гравий прямо за лимузином.

«Вы не попадаете», - сказала Габриель.

«Я хочу попасть», - ответил я. Я надеялся, что хотя бы одна из пулей отрикошетит от гравия и попадет под разгоняющиеся «роллс». Всего одна - все, что мне было нужно.

Я выстрелил еще раз, и гравий взлетел за задний бампер другой машины, а затем из-под задней части лимузина раздался ослепительный, оглушительный взрыв. Большая машина круто свернула, когда ее охватило пламя. Я попал в бензобак.

Габриель ахнула, когда машина впереди нас свернула еще сильнее, за ней вырвался огонь. Затем машина беспорядочно свернула вправо, ударилась о скалистый выступ и помчалась обратно к обрыву на другой стороне дороги, еще через секунду она рухнула за край.


Мы подъехали к тому месту, где только что проехал «роллс». Большая машина все еще катилась по склону горы, перевернувшись, полностью охваченная пламенем. Наконец, он разбился о камни далеко внизу, и раздался треск металла, когда пламя взлетело еще выше. Роллс лежал там, ярко пылающий в ночи. В судьбе генерала Дженина сомневаться не приходилось. Пережить то, через что прошел лимузин, было невозможно.

"Он ушел?" - спросила Габриель.

«Нет», - сказал я ей. Я начал разворачивать Citrõen по узкой дороге. «Я вернусь за своим оружием. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я был там. Даже если повар или другой солдат останутся живы, ни один из них не узнает, кто я ».

«Тогда что, Ник?» - спросила Габриель, когда я возвращался к имению генерала.

«Затем мы отправимся на юг, в Мхамид, - сказал я, - в исследовательский центр Деймона Зено и его друзей. Ты будешь ждать меня поблизости. Если у меня ничего не получится, я буду рассчитывать, что ты сообщишь моим контактам, чтобы они могли позаботиться о лаборатории ».


Восьмая глава.


Поездка до Мхамида была долгой. На рассвете Габриель очень захотелось спать, и я ненадолго остановился, чтобы мы могли поспать пару часов. Когда мы снова двинулись в путь, солнце стояло высоко в небе.

Рана, которую мне нанес Дженина, свернулась и выглядела довольно хорошо, но Габриель настояла на том, чтобы около полудня заехать в горную деревню, чтобы наложить на нее надлежащую повязку и принять лекарства. Большую часть дня мы ехали через горы, которые постепенно переходили в холмы, и наконец оказались в засушливой пустынной местности. Мы были в дикой, почти необитаемой местности вокруг границы, в том месте, где Ли Юэнь обнаружил лабораторию Зенона. Иногда здесь были тяжелые обнажения скал, но в целом местность была плоской, испещренной искривленными, уродливыми растениями, земля, где встречаются горы и пустыня, и никому не было дела до жизни, кроме нескольких примитивных племен, змей и стервятников.

Ближе к вечеру мы достигли крошечной деревушки Мхамид, единственного островка цивилизации в этой обширной пустыне. Если я правильно помнил карту, мы все еще находились на значительном расстоянии от удаленного исследовательского центра. Поначалу показалось, что для ночлега негде, но потом мы подъехали к небольшому белому зданию, которое выдавало себя за гостиницу. Глядя на его облупившиеся глинобитные стены, Габриель поморщилась.

«Как ты думаешь, мы можем спать в таком месте?» спросила она.

«У нас нет особого выбора. Я не хочу идти в лабораторию сегодня, скоро сумерки. И нам обоим нужен отдых ».

Мы припарковали Citrõen, и вокруг него с любопытством собралась небольшая группа молодых бедуинов. Очевидно, они не видели здесь многих автомобилей. Габриель заперла машину, и мы вошли в гостиницу.

Внутри она была даже менее привлекательна, чем на снаружи. Араб с ореховой кожей встретил нас из-за небольшой стойки, которая приняла вид письменного стола. На голове у него была тарбуш, а в ухе - серьга. Белые морщинки вокруг глаз, куда не доходило солнце, и редкая щетина на слабом подбородке.

«Салам». Мужчина улыбнулся нам.

«Салам», - сказал я. "Вы говорите на английском?"

"Англиш?" - повторил он.

Габриель заговорила с ним по-французски. «Мы хотим комнату на двоих».

«Ах», - ответил он на этом языке. "Конечно. Бывает, что наш лучший набор доступен. Пожалуйста."

Он поднял нас по шаткой деревянной лестнице, которая, я был уверен, рухнет под нашим весом. Мы прошли по тусклому, темному коридору в комнату. Он гордо открыл дверь, и мы вошли. Я увидел отвращение на лице Габриель, когда она огляделась. Он был очень спартанский, с одной большой железной кроватью, провисшей посередине, окном с разбитыми ставнями, выходившим на грязную улицу внизу, и потрескавшимися штукатурными стенами.

«Если ты не хочешь…» Я сказал ей.

«Все в порядке», - сказала она, ища ванну.

«Баня прямо в коридоре, - сказала клерк по-французски, отгадывая ее вопрос. «Я нагрею воды для мадам».

«Это было бы очень хорошо», - сказала она.

Он исчез, и мы остались одни. Я улыбнулся и покачал головой. «Подумать только, - сказал я. «Горячие и холодные блохи».

«У нас все будет хорошо», - заверила она меня. «Я собираюсь принять горячую ванну, а потом мы попробуем найти кафе».

"Хорошо. Я видел бар по соседству, уродливое местечко, но, возможно, они имеют виски. Мне нужно кое-что после этой поездки. Я вернусь к тому времени, когда ты примешь ванну.

«Это сделка», - сказала она.

Я спустился по шаткой лестнице и вышел к бару рядом с отелем. Я сел за один из четырех старых столиков и заказал виски у невысокого человека в мешковатых штанах и тарбуше, но он сказал мне, что виски не подают. Я остановился на местном вине. За другим столиком рядом со мной в одиночестве сидел араб; он уже был немного под градусом.


"Ты Американец? » - спросил он меня на моем родном языке.

Я взглянул на него. «Да, американец».

«Я говорю по-американски», - сказал он самодовольно.

"Это очень мило."

«Я хорошо говорю по-американски, не правда ли?»

Я вздохнул. "Правда правда." Официант принес мое вино, и я сделал глоток. Это было неплохо.

«Я здесь стрижка».

Я взглянул на него. Я догадался, что это был невысокий мужчина лет сорока с небольшим, но на его лице было много старения. На нем была темно-красная феска и полосатая джеллаба. Оба были испачканы пылью и потом

«Я стрижка всей деревни Мхамид».

Я кивнул ему и отпил вина.

«Мой отец тоже был парикмахером».

"Я рад это слышать."

Он встал со стаканом в руке и присоединился ко мне за моим столом. Он заговорщицки наклонился ко мне.

«Я стрижка и для незнакомцев». Он сказал это полушепотом, около моего уха, и я почувствовал его мерзкое дыхание. Официант в дальнем углу ничего не слышал.

Я взглянул на араба рядом со мной. Он усмехался, и у него не было переднего зуба. "Чужие люди?" Я спросил.

Он взглянул на официанта, чтобы убедиться, что он не слышит вдвойне, затем продолжил хриплым шепотом, заливая мне ноздри своим дыханием. «Да, те, что в клинике. Видите ли, я хожу каждую неделю. Это все очень секретно ».

Он мог говорить только о лаборатории. Я повернулся к нему. - Вы там докторов стригли волосы?

«Да, да. И солдаты тоже. Они зависят от меня ». Он беззубо усмехнулся. «Я хожу каждую неделю». Улыбка исчезла. «Но вы не должны никому рассказывать. Понимаете, все это очень личное.

«Вы были там сегодня?» - поинтересовался я.

"Нет, конечно нет. Я бы не поехала два дня вместе. Я пойду завтра утром и дважды не пойду, понимаете.

«Конечно, - сказал я. - А вы поедете старой караванной дорогой на восток?

Он отодвинул от меня голову. «Я не могу вам этого сказать! Это очень личное ».

Он несколько повысил голос. Я допил напиток и встал. Я бросил на стол несколько дирхамов. «Купи себе еще выпить», - сказал я.

Его глаза заблестели. «Да пойдет с тобой Аллах», - пробормотал он невнятным голосом.

«Слава Аллаху», - ответил я.

Когда я вернулся в гостиничный номер, Габриель уже купалась; на улице темнело. Она еще не оделась и расчесывала свои длинные рыжие волосы, сидя на краю кровати, обернувшись полотенцем. Я сел на стул рядом и взглянул на пятнадцатаваттную лампочку, свисающую с потолка.

«Он не должен был тратить все деньги», - заметил я.

«По крайней мере, мы не будем проводить здесь много времени», - сказала Габриель. «У вас было виски?»

«Ничего такого цивилизованного. Но я встретил человека, который, возможно, сможет нам помочь ».

"Какой мужчина?"

Я рассказал ей об арабском цирюльнике. «Завтра утром я встречусь с ним там», - сказал я. «Но он этого не знает».

"С какой целью?"

«Я расскажу вам все об этом за ужином». Я встал и снял куртку; Габриель заметила Вильгельмину на моей стороне и ножны Хьюго на моей руке.

«Я боюсь за тебя, Ник, - сказала она. "Почему я не могу пойти с тобой?"

«Мы все это прошли», - сказал я ей. «Ты собираешься отвезти меня туда, а потом повернуть сюда и ждать. Если вы ждете больше суток, вы должны будете предположить, что я не успел, и вы вернетесь в Танжер и расскажете всю историю властям. Вы также свяжетесь с Колином Прайором и расскажете ему, что случилось. Он свяжется с моими людьми ».

«Твоя рана даже не зажила», - возразила она. «Смотри, через повязку пошла кровь. Тебе нужен врач и отдых ».

Я усмехнулся. «Может быть, со всем этим могущественным талантом кто-нибудь предложит мне сменить повязку».

Я снял кобуру и начал расстегивать рубашку, готовясь к уборке. Увидев мою обнаженную грудь, она встала с кровати, уронила гребень и подошла ко мне.

- Знаешь, ты мне очень нравишься.

Она прижалась ко мне, и я почувствовал мягкое тело под полотенцем. «Это чувство взаимно, Габриель», - прошептала я.

Она дотянулась до моего рта своими губами и прижалась своим открытым ртом к моему. Ее тело было теплым по отношению ко мне.

«Снова займись со мной любовью», - выдохнула она.

Я прикоснулся губами к ее пухлой щеке, а затем к мягкости ее горла и ее молочного плеча. «А как насчет нашего ужина?»

«Я хочу тебя на ужин», - хрипло ответила она.

Ее бедро нажимается настойчиво против моего, и, как я переместил свои руки на полотенце, наши губы снова встретились, и мой рот исследовал ее голодной. Когда мы расстались, она тяжело дышала.

«Я просто запру дверь», - сказал я. Я подошел к двери и повернул ключ в замке. Когда я повернулся, она разматывала большое полотенце.

Полотенце упало на пол, и Габриель стояла обнаженная в тусклом свете маленькой лампочки. Мягкий свет придал ее коже персиковый оттенок, а ослепительно красная грива ниспадала на ее обнаженные плечи. Ее длинные бедра красиво сужались к мягким изгибам ее бедер. Она подошла к кровати и, свернувшись калачиком, стала ждать.

Я разделся и присоединился к ней на кровати. Она набросилась на меня бедром и уткнулась носом в мою правую руку


Она наклонилась и прикоснулась губами к моей груди, затем перешла к моему животу, нежно целуя все мое тело.

Через мгновение я горел внутри. Я осторожно прижал ее к кровати и двинулся над ней. Внезапно мы стали одним целым, наши тела соединились. Она застонала, ее ноги сомкнулись вокруг меня, ее руки ласкали мою спину.

Когда все закончилось, я не думал ни об Омеге, ни о докторе Зи, ни о завтрашнем дне. Был только теплый, довольный подарок.


Девятая глава.


Комплекс зданий за колючей проволокой ощетинился вооруженной охраной и обороной, по сравнению с чем цитадель генерала Дженины выглядел как курортный отель. Колючая проволока висела на стальном заборе высотой примерно двенадцать футов, а равномерно расположенные изоляторы вдоль столбов убедили меня, что он электрифицирован. Двое солдат Дженины дежурили у ворот с обычными автоматами на плечах. С нашей точки зрения было видно как минимум двое других охранников - люди, которые ходили по периметру комплекса с большими собаками на цепных поводках.

Фактически комплекс состоял из трех зданий, которые были соединены крытыми переходами в единый замкнутый комплекс. У главного входа стояла военная машина, с одной стороны виднелись два больших грузовика.

«Выглядит устрашающе», - послышался голос Габриель в моем ухе.

Я снял с глаз мощный бинокль и повернулся к ней. «Мы можем быть уверены, что у Ли Юэня есть несколько человек внутри, чтобы справиться с непрошенными посетителями. Помните, это самый важный научный объект, который есть у китайцев на данный момент ».

Мы сидели за скалой, выступавшей примерно в трехстах ярдах от лаборатории, Cit-roen припарковался рядом с нами. Пыльная каменистая дорога изгибалась широкой аркой к воротам. Можно было увидеть одинокого стервятника, летящего по большому кругу в высоком безоблачном небе на востоке.

«Что ж, поедем обратно к зарослям деревьев, где я буду ждать парикмахера. Если он придет рано ...

Звук позади нас остановил меня. Я обернулся, и Габриель проследила за моим взглядом. Там, не более чем в пятидесяти ярдах от нас, по дороге навстречу нам двигался патруль из трех человек. Поднявшийся легкий ветерок унес от нас звук их приближения. Теперь было уже поздно. Нас заметил начальник патруля. Он говорил по-арабски и указывал на нас.

Габриель панически двинулась к машине, но я крепко схватил ее за руку и удерживал неподвижно.

"Они видели нас!" - резко прошептала она.

"Я знаю. Сядьте и ведите себя как можно спокойнее ». Я заставил ее вернуться к скале. Затем я небрежно махнул рукой в ​​сторону небольшой группы людей в форме, в то время как лидер вытащил пистолет из кобуры на поясе и два других длинных винтовки.

Затем осторожно двинулся к нам, злобно глядя на Citrõen. Когда они подошли, я поздоровался с ними на арабском. «Асалам алейкум!»

Они не ответили. Когда они подъехали к машине, я поднялся. Габриель осталась сидеть. Бинокль она прятала под пышной юбкой.

«Что ты здесь делаешь?» - спросил командир отряда на английском с сильным акцентом, его широкое лицо было полно враждебности.

Это было очень плохим развитием и неудачей. Я старался скрыть разочарование от своего лица. «Мы просто катались за городом», - сказал я. Двое других солдат уже подозрительно вглядывались в Citrõen. «Надеюсь, мы не находимся в частной собственности».

Мужчина с пистолетом посмотрел на Габриель, не отвечая мне, в то время как солдаты с винтовками подошли ближе, образуя полукруг вокруг нас. Через мгновение коренастый начальник надменно повернулся ко мне.

- Думаю, вы выбрали плохое место. Он махнул пистолетом в сторону учреждения. «Здесь находиться запрещено».

Я небрежно взглянул на здание. "Да неужели? Мы понятия не имели. Мы немедленно уедем. Я протянул руку Габриель, чтобы поднять ее на ноги, и увидел, как она сунула бинокль под какой-то сухой кустарник.

«Дай мне посмотреть удостоверение личности», - сказал мне коренастый солдат.

Я сказал. «Какого черта? Я же говорил, что мы просто прогуляемся. Я напрягся внутри. Этому человеку сказали, что он с подозрением относится ко всем, кого находят в его патруле, и выглядел так, как будто он создает проблемы.

Он поднял дуло пистолета, пока тот не указал на точку прямо над моим сердцем. Двое других крепче сжали винтовки. «, Удостоверение пожалуйста», - повторил он.

Я полез в карман и вытащил бумажник с фальшивым удостоверением личности. Я протянул ему бумажник, и он изучил его, в то время как двое других мужчин продолжали держать нас на прицеле. Мой разум работал сверхурочно. Осталось беспокоиться о Габриель. Я бы не стал заводить ее даже так далеко, но я хотел, чтобы она знала, где находится лаборатория. Кроме того, если бы одно из этих орудий выстрелило, даже если бы нас не убили, все на объекте были бы предупреждены.

«Интересно», - говорил теперь широкий мужчина. Он подозрительно посмотрел на меня, затем положил в карман бумажник. «Ты пойдешь с нами».

Я спросил. - "Куда?"

Он указал на лабораторию.

. «Они захотят задать вам вопросы».

Я хотел войти, но не так. И уж точно не с Габриель. Я посмотрел на пистолет, направленный мне в грудь. «Это безобразие», - сказал я. «У меня есть друзья в Танжере».

Самодовольный взгляд был оскорбительным. «Тем не менее, - сказал он. Он повернулся к одному из солдат и быстро заговорил по-арабски. Он велел мужчине вернуться обратно по дороге, чтобы посмотреть, нет ли поблизости кого-нибудь еще. Солдат повернулся и двинулся в противоположном от лаборатории направлении. «А теперь пошли», - сказал коренастый.

Я вздохнул и жестом показал Габриель, чтобы она выполняла его приказы. Это было сложно. Если мы переместимся более чем на десять ярдов по пыльной дороге к лаборатории, то окажемся на виду у ворот, где стояла вооруженная охрана.

Когда Габриель пошла к зданиям, я остановил ее, взяв за руку, и повернулся к коренастому солдату с кожистым лицом.

«Вы знакомы с генералом Джениной?» - сказал я ему, зная, что Дженина была его командиром.

«Да», - сказал он угрюмо.

«Генерал - мой хороший друг», - солгал я, наблюдая, как третий солдат медленно исчезает за поворотом дороги. «Если вы настаиваете на том, чтобы отвезти нас сюда для допроса, я поговорю с ним лично. Уверяю вас, у вас не получится.

Это заставило его задуматься. Я видел, как солдат рядом с ним вопросительно смотрел ему в лицо. Тогда коренастый мужчина принял решение.

«Мы выполняем конкретные приказы генерала», - сказал он. Его рука махнула в сторону учреждения. "Пожалуйста."

Я сделал движение, будто собираюсь пройти мимо него на дорогу. Когда я был рядом с ним, я внезапно хлопнул его по руке тыльной стороной ладони.

Он вскрикнул от удивления, и его пистолет упал на песок у наших ног. Я прижал его локтем к груди, и он громко ахнул. Он отшатнулся и тяжело сел на землю, его челюсть сжалась, когда он изо всех сил пытался втянуть воздух в легкие.

Другой солдат, высокий худой молодой человек, поднял винтовку так, что она почти коснулась моей груди. Он собирался проделать дыру в моем животе. Я услышал позади себя тихий вздох Габриель. Я схватился за дульный конец винтовки и, прежде чем молодой араб смог нажать на спусковой крючок, с силой надавил на ствол пистолета. Солдат пролетел мимо меня, ударился лицом о землю и потерял винтовку. Он как раз пытался подняться, когда я ударил прикладом пистолета по его затылку. Раздался отчетливый треск костей, когда парень неподвижно упал на землю.

Я собирался обернуться, когда коренастый солдат подошел ко мне и врезал мне в грудь, опустив голову. Он был крутым. Я потерял пистолет, когда мы вместе упали. Мы катались по пыли и песку, его толстые пальцы впивались мне в лицо и глаза. Я ударил его правым кулаком по лицу, он потерял хватку и упал на землю. Я встал на колени и огляделся в поисках винтовки, которую можно было бы использовать как дубинку, но он был на мне через секунду.

Я боролась с ним на спине,он бил и рвал меня. Я круто развернулся и швырнул его к выступающей рядом с нами скале. Он сильно ударился о камень, и непроизвольное хрюканье вырвалось из его горла. Он ослабил хватку на мне, когда я бросил кулак ему в лицо.

Он тяжело рухнул на камень, его широкое лицо было окровавлено. Но он не был прикончен. Он ударил меня кулаком по голове, и тот скользнул по виску. Я пошевелил мускулом на правом предплечье, и Хьюго скользнул мне в руку. Когда мужчина ударил меня еще один раз, я воткнул стилет ему в грудь.

Он удивленно посмотрел на меня, затем посмотрел на рукоять ножа. Он попытался сказать что-нибудь гадкое по-арабски, но ничего не вышло. Я вынул стилет, когда он упал на землю - мертвый.

Я затащил двух арабов за камни, спрятав тела. «Садись в машину, Габриель. Я хочу, чтобы ты последовал за мной, - сказал я. «Подождите десять минут, а затем медленно двигайтесь по дороге, пока не заметите меня. Хорошо?"

Она кивнула.

Я оставил ее и пошел за третьим солдатом. Я бежал по дороге под ярким солнцем, глядя вперед. Буквально через несколько минут я его нашел. Он проверил дорогу, насколько считал необходимым, и только что повернул обратно в сторону лаборатории. Я прижался к холму слева от дороги и поймал его, когда он проходил. Я схватил его сзади и одним быстрым движением провел стилетом по его горлу. Все было кончено. К тому времени, как я спрятал это тело, Габриель была там с Citrõen.

«А теперь возвращайся в город», - сказал я ей. «Я буду ждать здесь парикмахера. Я надеюсь попасть в лабораторию к позднему утру. Если к завтрашнему дню от меня не будет вестей, возвращайся в Танжер, как мы и планировали.

«Может, тебе не стоит идти туда одному», - сказала она.

«Это работа одного человека, - сказал я. «Не волнуйся. Просто делай, как мы договорились ».

«Хорошо», - неохотно сказала она.

"Хорошо. А теперь иди. Увидимся в Мхамиде ».

Она слабо ответила на мою усмешку. «В Мхамиде».

Потом она ушла.

Я просидел у дороги больше часа, и движение не проходило ни в одном направлении.


Солнце было жарким, и пока я ждал, песок прожигал мои бедра сквозь штаны. Я сидел под пальмами, маленьким оазисом в бесплодной каменистой местности. Вдалеке виднелась линия невысоких холмов, в основном песчаных, а за ними - дома синих людей, кочевых племен Айт-Усса, Мрибет и Ида-оу-Блал. Это была дикая, пустынная страна, и я не мог не удивляться, зачем кому-то в ней жить. Я был просто поражен решением Ли Юэня открыть там лабораторию, когда услышал, как задыхается и ржет двигатель автомобиля, едущего по дороге из Мхамида.

Через мгновение в поле зрения появился фургон. Это был ржавый реликт ненадежной конструкции, и, казалось, он презирал пустыню не меньше ворчливого цирюльника, который управлял им.

Я вышел на дорогу и остановил ветхий фургон. Она остановилась в свисте пара и неприятном запахе, и цирюльник сердито высунул голову в окно. Он меня не узнал,

"Убирайся с дороги!" он крикнул.

Когда я подошел к его двери, я увидел на боку фургона потрепанную надпись на арабском языке: HAMMADI. А внизу: СТРЕЛЬКИ ДЛЯ ВОЛОС.

«Что ты делаешь?» - воинственно крикнул он. Затем он покосился на мое лицо. - Думаю, я видел тебя раньше.

«Выходи из фургона, Хаммади», - сказал я.

"Почему? У меня есть дела ».

«У тебя со мной есть дела». Я открыл дверь и вытащил его из машины.

Он посмотрел на меня со страхом в глазах. «Вы бандит?»

«В каком-то смысле», - ответил я. «Иди за деревья и сними одежду».

"Я не буду!"

Я вытащил Вильгельмину, чтобы произвести на него впечатление. "Вы будете."

Он нахмурился на пистолет,

«Двигайся», - сказал я.

Он неохотно выполнял приказы и через несколько минут уже сидел на земле в нижнем белье, связанный и с кляпом во рту из того, что было у меня под рукой. Он с восхищением наблюдал, как я надевал его грязную вонючую одежду и красную феску. Я старался не думать об запахе. Когда я был одет, я бросил рядом с ним рубашку и куртку.

«Это ваше», - сказал я. «И поверьте мне, вы получаете лучшее от торговли». Я нанес небольшое пятно на лицо и руки, и я была готова. Я полез в карман джеллабы и обнаружил пропуск на Хаммади. Я засунул его обратно в халат, забрался в фургон и поехал.

Когда я подошел к воротам, к двум дежурным охранникам присоединился солдат с собакой. Все они выглядели злобными. Один из охранников продолжал разговаривать с солдатом, а другой подошел к фургону.

«Доброе утро», - сказал я ему на своем лучшем арабском языке. «Прекрасный день». Я вручил ему пропуск.

Он взял его, но не посмотрел. Вместо этого он сузил глаза. «Ты не обычный парикмахер».

«Это правда, - сказал я ему. «Хаммади заболел сегодня утром. Я тоже парикмахер, и меня послали вместо него. Он сказал, что меня впустят с его пропуском ».

Солдат посмотрел на перевал, хмыкнул и вернул его мне. «О какой болезни вы говорите?»

Я улыбнулся ему и наклонился к нему. «Я подозреваю, что вчера вечером все дело в том, что он принял слишком много кфты и вина».

Он колебался мгновение, затем улыбнулся в ответ. "Отлично. Можете войти.

Напряжение в груди немного ослабло. Я завел старый фургон и медленно двинулся к воротам. Я кивнул мужчинам и въехал в фургон. Наконец-то я оказался внутри учреждения Мхамид. Это была тревожная мысль.


Десятая глава.


Я откатил старый фургон на стоянку у главного входа в комплекс зданий. Сотня вещей, которых я не знал, в любой момент могут вызвать подозрения. Я задавался вопросом, стоит ли припарковать фургон перед домом или Хаммади должен войти в лабораторию через какой-то другой вход. Не было возможности узнать эти детали, поэтому мне пришлось пойти на блеф, что было не совсем новым опытом.

Я даже не знала, какое оборудование парикмахер перенес в здание. Когда фургон был припаркован, я вылез из машины, открыл задние двери и увидел внутри большой чемодан для переноски. В нем были инструменты парикмахера.

В поле зрения было несколько человек. Два солдата в униформе стояли, куря сигареты и разговаривая друг с другом в углу здания, а техник в белом быстро прошел мимо меня с планшетом под мышкой.

Парадный вход был широко открыт, но прямо за дверью за маленьким столиком сидел охранник. Это был черный африканец, одетый в простые брюки цвета хаки и рубашку с расстегнутым воротом. На нем были черные очки в роговой оправе, и он выглядел чисто профессорским.

«Передайте, пожалуйста», - сказал он на прекрасном арабском.

Я вручил ему карточку. «Я стригусь сегодня для Хаммади», - небрежно сказал я ему.

Он взял пропуск и уставился на меня. Я подумал, не думал ли он, что я не похож на араба. «Я уверен, ему сказали, что пропуска в это учреждение не могут быть переданы другим лицам». Он взглянул на перевал, как будто видел его много раз раньше. «Но на этот раз у вас может быть разрешение. На следующей неделе пусть Хаммади доложит мне, прежде чем он пойдет в монтажную ».

"Да сэр."

Он передал пропуск обратно мне.

«И тебе лучше быть хорошим, брат. Стандарты здесь высокие ».

«Да, конечно», - сказал я.

Он указал на свой планшет. «Подпишите на первом пустом месте».

Мой письменный арабский был паршивым. Я подписал Абдула Марбрука и вернул блокнот. Он кивнул мне, чтобы я прошел в здание.

Я поблагодарил его и пошел дальше по коридору. Внутри все было ярко освещено, окон не было. Стены были выкрашены в ослепительно-белый цвет.

Я прошел через двойные двери в коридоре в другую часть здания. Я понятия не имел, где находится «монтажная», и меня это волновало меньше. Но я не мог позволить никому поймать меня на неверном направлении. Время от времени в коридоре появлялся сотрудник в белом халате, но люди спешили мимо меня, не взглянув ни разу. В некоторых дверях были стеклянные окна, и я видел сотрудников в офисах, выполняющих административную работу. В одной комнате был консольный компьютер, и несколько техников ходили рядом с ним. Этот дорогой механизм должен помочь Зенону проверить свои расчеты.

Я прошел через еще один набор дверей и оказался в главной части комплекса зданий. Табличка над дверями гласила на трех языках: «Только уполномоченный персонал». В этом крыле, несомненно, располагались офисы Зенона и Ли Юэня и, возможно, лаборатория, где Зенон проводил свои эксперименты.

Я только что миновал дверь с надписью «Сервис», как мужчина в белом с желтым значком на груди выскочил из комнаты и чуть не сбил меня с ног. Это был высокий парень примерно моего роста, но с узкими плечами. Когда он увидел меня, его длинное лицо выразило легкое удивление.

"Кто ты?" - спросил он по-арабски. Он выглядел немцем или, возможно, французом. Мне было интересно, был ли он одним из многих участников этого проекта, которые, как и Андре Делакруа, ничего не знали о его истинной цели.

«Я стрижка», - сказал я ему. "Я…"

«Как вы думаете, что вы делаете в Первом разделе?» - раздраженно сказал он, перебивая меня. «Вы должны знать, что вам здесь не место».

«Это первый отдел, сэр?» - сказал я, задерживаясь.

«Да ты идиот!» он ответил. Он частично отвернулся от меня. «Монтажная находится в другом крыле. Вы вернетесь через эти ... "

Я быстро ударил его по затылку, и он рухнул мне на руки. Я потащил его к двери шкафа и повернул ручку. Он был заперт. Я выругался себе под нос. В любой момент в этом коридоре мог появиться кто-то другой, и я застрял бы с телом. Я пошарил в джеллабе, которую носил, и нашел отмычку, которую снял с моей одежды вместе с Вильгельминой и Хьюго. Через мгновение дверь открылась. Но другая дверь открылась в двадцати футах по коридору, в то время как лаборант все еще лежал на полу в коридоре. Другой мужчина в белом вышел, но повернул в другую сторону, не заметив нас, и быстро зашагал по коридору. Я выдохнул. Я схватил бессознательное тело и потащил за собой в шкаф, включив свет внутри после того, как закрыл дверь.

Шкаф был крошечным, в нем едва хватило места для двух человек. Я быстро снял с парикмахера одежду и бросил ее в кучу в углу вместе со швабрами и ведрами. Затем я подошел к маленькой раковине позади меня, включил воду и стер с лица и рук моющееся пятно. Сушила хозяйственным полотенцем из стопки на подставке рядом. Я сняла с него пиджак, рубашку и галстук. Во время предыдущего обмена я сохранил свои штаны. Я надел новую одежду, сняв и заменив кобуру и ножны на шпильке. Через мгновение я стал техником в белом халате. Я связал своего мужчину кухонными полотенцами, заткнул ему рот, вышел из туалета и запер его за собой.

В коридоре я посмотрел на свой значок. Меня звали Хайнц Крюгер, и меня назначили в отдел F, что бы это ни значило. Я задавался вопросом, насколько близко к доктору Зи и Ли Юэню это приведет меня. Я двинулся по коридору к дальнему концу, где были большие вращающиеся двери. Молодая женщина в очках вышла из бокового коридора, взглянула на меня и заговорила на английском, который, по-видимому, был вторым языком учреждения.

«Доброе утро», - сказала она, проходя мимо, бросив на меня второй взгляд, словно задаваясь вопросом, почему мое лицо не было знакомо.

Я мельком взглянул на ее значок. «Доброе утро вам, мисс Гомулка».

Использование ее имени, казалось, успокоило ее, и она коротко улыбнулась, двигаясь дальше. Я не смотрел за ней. Я быстро спустился до конца коридора к двойным дверям.

Длинная комната, в которую я вошел, была палатой, кровати были заполнены арабами и несколькими черными африканцами. Они были похожи на обломки своего мира или любого другого мира. И все они выглядели очень больными.

Я взглянул в проход между кроватями и увидел, как медсестра делает что-то пациенту. Медсестра взглянула на меня и кивнула, но больше не обращала внимания. Я кивнул в ответ и двинулся по проходу в другом направлении. То, что я увидел, заставило мой желудок перевернуться.

В этой палате не было никаких попыток содержать в чистоте постельное белье или хотя бы убрать мусор с пола.


И было ясно, что мужчин в этих кроватях не лечили, так как у многих из них были открытые язвы и недоедание, с которыми их сюда привезли. Но в них было что-то гораздо более тревожное, чем эти визуальные признаки. Эти люди были смертельно больны. Их глаза были тусклыми, налитыми кровью, кожа была дряблой и сухой, и многие из них явно испытывали боль. Когда я проходил, они постоянно стонали и просили лекарства. Один костлявый негр неподвижно лежал на кровати, его грязные простыни сорвались. Я подошел и посмотрел на него. Его глаза были открыты и остекленели. Его язык наполовину высовывался из его рта, опух и был сухим. Его лицо было испещрено следами мучительной боли, а на теле почти не было плоти. Я коснулся его запястья. Мужчина был мертв.

Так вот что там происходило. Эти бедняги использовались в качестве подопытных кроликов. Их, вероятно, забрали на улицах деревень с обещанием клинического лечения, а затем привезли в лабораторию для экспериментов. В них была введена Омега, что стало окончательным доказательством успеха Зенона.

Мои внутренности скрутились, думая о том, через что пришлось пройти этим несчастным людям. Когда я стоял и смотрел на труп, я думал о большом городе в Соединенных Штатах после удара Омега-Мутации. Седые мужчины и женщины умирают на улицах, не в силах получить помощь, корчатся в агонии, пустые глаза умоляют о пощаде, сухие губы бормочут о каком-то чуде, чтобы положить конец страданиям. Больницы забиты стонущими жертвами, сам персонал не может работать из-за приступа болезни. Государственные учреждения закрыты, транспорт и информационные службы не работают. Никаких грузовиков или самолетов, чтобы доставить в больницы драгоценные лекарства.

"Я могу вам помочь?"

Голос напугал меня, как будто из-за моего левого плеча. Я затонировал и увидел, что там стоит медсестра. Его голос был высоким, а манеры - слащавыми.

"Ой. Просто взгляните на результаты, - сказал я. «Как дела сегодня утром?»

«Очень хорошо», - сказал он женственным тоном. Она пытался вспомнить меня, как девушку в холле. «Сейчас у нас несколько третьих стадий, и симптомы замечательные. Похоже, что для завершения всей процедуры требуется всего четыре-пять дней ».

Этот человек должен был знать, что происходит на самом деле. Он не был одним из обманщиков, поэтому был для меня более опасен. «Это хорошо», - авторитетно сказал я. «У вас здесь терминал». Я указал на мертвеца.

«Да, я знаю», - сказала он. Она оглядел меня холодным взглядом.

«Что ж, доброго утра», - бодро сказал я. Я повернулся, чтобы уйти. Затем его голос снова остановил меня.

"Почему на тебе значок Рингера?"

Во рту пересохло. Я надеялся, что смогу избежать такой конфронтации. Я позволил Хьюго проскользнуть в мою ладонь, когда повернулся к нему. Я посмотрел на значок.

"Ой. Я одолжил его пальто и забыл снять значок. Я рада, что вы это увидели.

«Ты здесь новенький, не так ли?» он спросил.

"Это правильно. Я Дерек Бомонт. Привлечен к проекту только на прошлой неделе по приказу доктора Зено.

"Да. Конечно."

Она мне не поверила. Я чувствовал, что она просто ждала, когда я уйду, чтобы она мог подключиться к внутренней связи. У меня не было выбора. Я подошел немного ближе. "Хорошо. Увидимся." Я от души похлопал его по плечу и быстро двинул вперед правую руку к его грудной клетке. Его глаза закатились, когда вошла холодная сталь, затем она тяжело упала на меня.

Я вынул Хьюго и перетащил обмякшую фигуру на ближайшую пустую кровать. Когда я бросил его на кровать, на меня смотрели как минимум дюжина пар глаз, но никто не пытался крикнуть или двинуться в мою сторону. Я накинул простыню на обмякшую фигуру и поспешно вышел из палаты.

Я двинулся по боковому коридору налево. Там было несколько дверных проемов. Когда я дошел до конца, там была закрытая дверь с простой вывеской: ДИРЕКТОР. Вход запрещен.

Это должен был быть офис Ли Юэня. Я колебался мгновение, гадая, каким должен быть мой следующий шаг. Я мог столкнуться с такими неприятностями, что никогда не найду лабораторию или Зенона. Но я решил рискнуть.

Я открыл дверь и вошел в приемную. За столом сидела секретарша, китаянка лет сорока, а большой, здоровый черный африканец стоял на страже прямо у двери. Другая дверь справа от меня вела в личный кабинет Ли Юэня.

Охранник посмотрел на мой значок, но ничего не сказал. Женщина подняла глаза, неуверенно улыбнулась и заговорила. "Я могу вам чем-нибудь помочь?" Ее английский был превосходным.

«Я должен увидеть Ли Юэня», - сказал я.

Она внимательно изучила мое лицо. «Я не уверена, что знаю тебя».

«Я только что присоединился к исследовательской группе. Крюгер. Возможно, директор упомянул меня вам. Я снова пошел на чистый блеф. Мне пришлось использовать имя Крюгера, потому что черный человек уже видел значок. Я мог только надеяться, что эта женщина не слишком понимала, кто такой Крюгер.

«О да, - сказала она. «Но я боюсь, что мистер Ли сейчас разговаривает с доктором Зено.


Могу я спросить, о чем вы хотите его видеть?

Я искал правдоподобный ответ. «Компьютер обнаружил небольшое расхождение в данных. Ли Юэнь попросил меня прийти прямо к нему в такой ситуации ». Я имел в виду, что Зенона обходят стороной.

«Да, я понимаю», - сказала она бесстрастно. «Что ж, я думаю, мистер Ли скоро закончит. Вы можете подождать, если хотите ».

"Да спасибо."

Я сел на жесткий стул, планируя свой следующий шаг. Первая проблема была удалена без каких-либо действий с моей стороны.

«Бомбоко, - сказал китайский секретарь, - не могли бы вы передать это дело в отдел C?» Мистер Крюгер и я будем охранять святая святых во время вашего краткого отсутствия. Она слегка улыбнулась мне.

Большой черный мужчина кисло взглянул на меня и взял папку из манильской бумаги, которую она ему вручила. «Да, мемсахиб».

Проходя мимо, он еще раз взглянул на меня и исчез за дверью. Как только дверь за ним закрылась, я вытащил Вильгельмину и нацелил ее на голову женщины.

«Мне жаль, что я воспользовался вашим неуместным доверием», - сказал я. «Но позвольте мне заверить вас, что если вы издадите малейший звук или попытаетесь сделать предупреждение любого рода, я застрелю вас».

Она неподвижно сидела за столом, а я быстро обошел ее сзади, чтобы убедиться, что у нее нет предупреждающего сигнала. Я заметил большой металлический шкаф с полными дверцами. Я открыл его, а там было немного, кроме аптечки на высокой полке. Я достал его, положил на стол и открыл. Внутри был рулон ленты.

«Оторвите шестидюймовый кусок и приложите его ко рту, - сказал я ей.

Она тщательно выполняла приказы. В мгновение ока она заклеила рот лентой. «А теперь иди в шкаф».

Она вошла, и я повернулся ко мне спиной, схватил ее за запястья и обмотал лентой, связав их вместе. «Постарайся там молчать, - сказал я. Я закрыл дверь, когда она присела на корточки на полу шкафа.

Я подошел к двери офиса Ли Юэня. Я приложил к нему ухо и довольно отчетливо услышал два голоса внутри. Первый голос был американским; он явно принадлежал Дэймону Зено.

«Вы, кажется, не понимаете, полковник; моя работа еще не завершена ». В голосе прозвучало нескрываемое раздражение, имевшее гнусавый оттенок.

«Но ты, несомненно, выполнил то, для чего мы привели тебя сюда», - раздался высокий, слегка металлический голос Ли Юэня. «Вы создали мутацию Омега».

«Мои эксперименты еще не доказали, что я удовлетворен», - утверждал Зенон. «Когда мы отправляем наш отчет в Пекин, я хочу быть уверенным в том, что мы сделали».

«Вы не согласны с выводами своих тяжелых родов, доктор», - сказал Ли Юэнь неизменным, неизменным голосом. «Можно быть слишком большим перфекционистом»

«Мутация Омега будет самым эффективным биологическим оружием из когда-либо созданных», - медленно сказал Зенон.

«Это сделает водородную бомбу устаревшей». Последовала короткая пауза. «Но я не отправлю незаконченную работу в Пекин!»

«Пекин думает, что вы действуете слишком осторожно, доктор Зено, - сказал Ли Юэнь более жестким голосом. «Есть те, кто задается вопросом, не хотите ли вы доставить оружие сейчас, когда вы его создали».

«Это полная чушь», - резко возразил Зенон.

«Лаборатории по всему Китаю готовы приступить к работе, - продолжил Ли Юэнь. «Они смогут вырастить значительное количество в течение нескольких недель, благодаря изменению генетической структуры, обеспечивающему быстрое размножение». Раздался треск бумаги. «У меня есть сообщение от моего начальства, доктор, с предложением, чтобы вы немедленно отправили свои результаты и посевы и позволили нашим лабораториям начать разведение, а вы продолжаете здесь работать над окончательными пробами».

"Но это не так!" Зенон громко запротестовал. «Если я найду изъян в существующей мутации, то работа, которую они делают тем временем, пойдет напрасно».

«Пекин готов рискнуть», - сквозь дверь раздался ровный голос Ли Юэня. «Они просят, доктор, чтобы вы подготовили отчет для отправки им в течение суток. Они попросят китайских биологов проверить ваши открытия в Пекине ». Последнее замечание прозвучало язвительно и было задумано как оскорбление.

В комнате наступила короткая тишина. Затем тяжелый голос Зенона продолжился: «Хорошо, я приготовлю для них что-нибудь».

"Спасибо доктор." Тон Ли Юэня был сладковатым.

Я вовремя отошел от двери. Зенон вышел из внутреннего кабинета окостеневший и сердитый. Он мельком взглянул на меня, стоявшего посреди зала ожидания, а затем прошел через внешнюю дверь в коридор. Я двинулся за ним и смотрел в его направлении, предположительно, в лабораторию. Я вернулся в комнату ожидания. Мне нужно было решить, идти ли сразу за ним или остановиться в офисе Ли Юэня. Я выбрал второе, потому что полагал, что по крайней мере некоторые из документов, в которых описывается уродливое развитие Омеги, будут принадлежать человеку L5. Возможно, у него даже была копия всего, что записал Зенон.

Я снова повернулся к приоткрытой двери офиса Ли Юэня. Я вытащил Люгер и вошел в дверь, когда Ли Юэнь открывал стенной сейф.


Я позволил ему открыть ее, потом заговорил:

«Твое беспокойство по поводу Пекина прошло, Ли».

Он быстро повернулся, на его круглом лице появилось удивление. «Он был молод, лет тридцати, - подумал я. Он сосредоточился на «Люгере», когда я нажал на спусковой крючок.

Пистолет громко рявкнул в комнате, и Ли Юэнь развернулся к открытой двери сейфа, ударившись лицом о ее край. Сползая вниз, он схватился за дверь обеими руками и оставил на ней темно-красное пятно.

Я пнул тело, и оно не двигалось. Я надеялся, что звук выстрела не разнесся далеко за пределы комнаты, но у меня не было выбора из-за времени. Я полез в сейф и вытащил пачку бумаг и две черные папки с серебряными полосками на обложках. Один был написан на китайском языке OMEGA PROJECT. Другой, на английском языке, читается просто DAMON ZENO.

Я просмотрел файл о Зеноне и бросил его на пол. Когда я открыл другой файл, я понял, что это часть того, что мне нужно. Были некоторые ранние заметки Зенона о проекте, сообщения между Ли и Зеноном, а также таблицы из букв и цифр, отслеживающие развитие ошибки Омеги. Я закрыл папку, повернулся и вышел из комнаты.

В зале ожидания раздался приглушенный шум и слабые удары ногами из шкафа, в который я поместил китаянку. Теперь это не имело значения. Когда я повернулся, чтобы уйти, открылась внешняя дверь, и там стоял большой черный человек.

Он посмотрел на пустой стол, а затем на папку у меня под мышкой. Я начал проходить мимо него.

Он спросил. «Где мадам Чинг?»

Я указал на внутренний кабинет, где лежал мертвый Ли Юэнь. «Она с Ли Юэнем», - сказал я. Из шкафа послышался звук, и он посмотрел на него.

Я снова вытащил пистолет и ударил его по основанию черепа. Он застонал и упал на пол.

«Считай свои благословения», - сказал я бессознательной фигуре. Затем я прошел через дверной проем и пошел по коридору в направлении, куда ушел Дэймон Зено.


Одиннадцатая глава.


Высокий, крепкий горный человек из альмохадов в военной форме марокканской армии заграждал дверь в лабораторию. У него была густая черная борода и серьги в ушах. Его плечи и грудь растягивали форму. Его шея была толщиной с талию некоторых мужчин. Он посмотрел мне в глаза примерно с тем, что можно было описать только как высокомерную враждебность. Над его головой над закрытой дверью было нарисовано несколько предупреждающих знаков на английском и арабском языках. ОТДЕЛ «А» ИССЛЕДОВАНИЯ. Въезд строго запрещен. Нарушители будут наказаны.

"Что ты хочешь?" - спросил большой марокканец на английском с сильным акцентом.

«Доктор Зенон внутри?»

"Он там."

«Я должен доставить это дело», - сказал я, показывая ему файл у себя под мышкой.

«У вас есть допуск первого класса?»

«Меня послал Ли Юэнь, - объяснил я.

«У вас должен быть пропуск первого класса», - настаивал он. «Если вы этого не сделаете, я доставлю файл».

Я пожал плечами: «Хорошо». Я передал ему драгоценную папку. Как только его руки оказались на нем, я поиянулся за пистолетом.

Но он был резок. Он заметил это движение, уронил бумаги и схватил меня за запястье, выходящее из-под халата. Я изо всех сил пытался направить на него пистолет, но он был слишком силен для меня. Он сильно повернул мое запястье, и «люгер» выпал из моих рук. На мгновение я подумал, что он сломал кость. Он схватил меня обеими руками и прижал к стене у двери. У меня стучали зубы, и я не мог сфокусировать взгляд ни минуты. Большие руки сомкнулись вокруг моего горла. Его сила была настолько велика, что я знал, что он раздавит мне трахею, прежде чем задушит меня. Я ненадолго высвободил руки и с силой прижал их к его предплечьям, ослабляя хватку. Я ударил ногой туда, где, как я думал, будет его левая коленная чашечка, подключился и услышал хруст кости.

Альмохад издал глухой вопль и упал. Я сильно ударил его по голове правой рукой. Он не упал. Я снова попал в то же место, и он упал на пол.

Но через секунду он схватился за пистолет на поясе и двигался очень быстро для крупного человека. Я приземлился на него как раз в тот момент, когда пистолет выходил из кобуры. Хьюго скользнул мне в руку, когда я ударил его. Когда он упал на спину и увидел вспышку ножа, он поднял руку, чтобы заблокировать его, но я отбросил его руку достаточно долго, чтобы сделать один быстрый прыжок, вонзив стилет ему в голову, прямо под левым ухом. Послышалось шипение из его открытого рта, сильная дрожь его массивного тела, и он был мертв.

Я посмотрел вверх, коридор все еще был пуст. Я прошел несколько шагов и открыл дверь в небольшой офис. Там никого не было. Я вернулся к охраннику, затащил его в маленькую комнату и закрыл дверь. Затем я поправил белый халат, заменил оружие и собрал папку. Я толкнул дверь лаборатории и вошел, как будто это место принадлежало мне.

Это была большая комната, заставленная столами и оборудованием. На столах стояли ряды маленьких стеклянных резервуаров, в которых, как я догадывался, выращивали Омегу. В одном конце комнаты стояла какая-то большая электронная машина, и над ней склонился служитель. Были еще три лаборанта кроме самого доктора З., который делал записи за стойкой.


Слева от меня был высокий шкаф, сделанный из металла и дерева. Двери в этом шкафу были усилены стеклом, так что его содержимое было видно. Были сотни стеклянных цилиндров с наклеенными на них этикетками. Внутри контейнеров находилось зеленовато-серое вещество, которое, как я решил, было культивированной мутацией Омега.

Доктор З. подошел к стойке возле стола и изучал стакан на небольшом огне. Как я знал из предыдущей краткой встречи и из фотографий AX, это был высокий мужчина с меловым лицом и сутулыми плечами. Его волосы были густыми и серо-стальными. Нос был тонким, но выпуклым, а рот широким с полной нижней губой. В отличие от большинства других мужчин в комнате, Z был без очков, и его темно-серые глаза смотрели холодно и ярко.

Я вспомнил совет Хоука. Верни Зенона, если можно. Убей его, если я не смогу. Выбор был за Зеноном.

Никто в комнате меня не видел, а если и видел, то не обращал внимания. Я быстро подошел к Зенону и, подходя к нему, положил файл Омега на стол, чтобы он не мешал мне. Я подошел к нему, встав между ним и другими мужчинами в белых халатах в комнате, чтобы они не могли видеть, что происходит. Затем я вытащил Вильгельмину. Зенон в этот момент поднял голову, на мгновение бесстрастно посмотрел на пистолет, а затем посмотрел на меня своими твердыми яркими глазами.

"Что это?" - холодно сказал он мне сильным звучным голосом. «Что ты здесь делаешь?»

«Я дам вам небольшой намек», - сказал я низким жестким голосом. "Я не с L5".

Его темные глаза слегка сузились, когда он посмотрел на меня, и на его лице появилось понимание. "Итак, это все." Он пытался скрыть свой страх. "Ты дурак. Живым из лаборатории никогда не выйдешь.

«Выбраться живым не входит в мою задачу», - сказал я ему медленно и неторопливо. Я позволил этому погрузиться в мгновение ока. Я видел, как его взгляд метнулся к другим мужчинам позади меня. «Не делай этого. Нет, если только ты не против, чтобы пуля пробила тебе в груди дыру размером с бейсбольный мяч ».

Он посмотрел на пистолет, а затем снова в мои глаза. "Что ты хочешь?" он спросил.

Я прижал «люгер» к его ребрам. «Скажи остальным, чтобы они уходили, - тихо сказал я. «Скажите им, что Ли Юэнь хочет встретиться с вами здесь наедине. Скажите им что угодно, но вытащите их ненадолго. И заставить их поверить в это ».

Дэймон Зено посмотрел на пистолет, а затем на меня. «Я не могу этого сделать. Эти люди…."

«Я нажму на спусковой крючок, если ты этого не сделаешь».

Зенон изо всех сил пытался сдержать нарастающий гнев. Но его страх был сильнее. «Это Ли Юэнь виноват, - с горечью пробормотал он себе под нос. Когда он взглянул мне в глаза, он увидел, что я имел в виду то, что сказал, и медленно повернулся к другим мужчинам в лаборатории.

«Господа, пожалуйста, обратите внимание». Он подождал, пока все повернутся к нему. «Директор запросил срочную встречу со мной здесь через десять минут. Боюсь, мне придется попросить вас ненадолго отлучиться от работы. Почему бы вам всем не сделать перерыв на кофе, и я скоро к вам присоединюсь? "

Было какое-то бормотание, но они двинулись прочь. Я спрятал пистолет, пока они не ушли. Затем я снова повернулся к доктору З.

«Где ваши недавние находки и заметки?» Я спросил. «Те, которые дополняют те, что в досье Ли Юэня».

Взгляд Зенона невольно метнулся в сторону запертого металлического шкафа на соседней стене. «Ты, должно быть, наивен», - мягко сказал он. «Ты действительно думаешь, что я доставлю тебе Омегу на серебряном блюде? В любом случае эти записи ничего не значат для вас или кого-либо еще в американской разведке.

«Бьюсь об заклад, записи находятся в этом шкафу», - сказал я, наблюдая за его реакцией. «И что культурная Мутация скрывается за стеклом на той стене».

Лицо Зенона потемнело от разочарования и ярости. «Уходи отсюда, пока можешь», - хрипло сказал он. «Или Ли Юэнь порежет тебя на мелкие кусочки».

Я хмыкнул. «Ли Юэнь мертв».

Я видел, как выражение его лица мелькнуло. Неверие, затем шок, гнев и, наконец, новый страх.

«Генерал Дженина тоже, - сказал я. «Ты сейчас почти один, Зенон, даже если они убьют меня».

Бледное лицо Зенона боролось за контроль. «Если Ли Юэнь мертв, он - расходный материал. Важна Омега, а не Ли ».

«Совершенно верно», - сказал я. «Вот почему он должен уйти. И ты тоже, если упрямый. Бог знает почему, но у меня есть приказ вернуть тебя со мной, если ты хочешь пойти. Мой голос показал мое презрение. «Я даю тебе выбор прямо сейчас».

Он снова взглянул на «Люгер». «И ты уничтожишь Омегу?»

"Это правильно." Я подошел к шкафу, взял микроскоп, разбил им замок и взломал. Я бросил поврежденный инструмент на пол, снял замок и открыл дверцу шкафа.

Внутри была папка из манильской бумаги и еще несколько бумаг. Я собрал их и взглянул на Зенона. Напряженное выражение его лица подсказало мне, что я сорвал джекпот. Я положил все на файл, который взял из сейфа Ли Юэня, и просмотрел быстро материалы


Это было похоже на то, что нужно.

«Я познакомлю вас с проектом», - сказал Зено тихим голосом с оттенком отчаяния. «Китайцам не обязательно иметь все это. Ты знаешь, ты хоть представляешь, насколько могущественным Омега может сделать человека? »

«Мне приснился кошмар», - признался я, закрывая файл. Я засунул «люгер» в карман, отнес массу незакрепленных бумаг к бунзеновской горелке и сунул их в огонь.

"Нет!" - громко сказал он.

бумаги горели. Я направился к файлам с ними, и Зенон принял решение. Он бросился на меня, и я упал под его весом, ударившись о длинный стол с культурами и пробирками, и все это повалило на пол.

Пылающая пачка бумаг вылетела из моей руки и упала на пол одновременно с разбивающимся стеклом и жидкостью. В пробирках должно быть что-то из огнеопасного, потому что они загорелись ревущим пламенем между нами и длинным стенным шкафом, где находилась культивированная мутация Омега. Огонь достиг большого деревянного шкафа за считанные минуты и мгновенно загорелся.

"Боже мой!" Зенон вскрикнул. Мы с трудом поднялись на ноги по отдельности, в данный момент не заботясь друг о друге. Я на мгновение смотрел, как огонь лизнул настенный шкаф и перекинулся на длинные столы, где развивались культуры. Зенон сэкономил мне немного работы.

"Будь ты проклят!" - крикнул Зенон сквозь потрескивающее пламя. "Будь ты проклят!"

Я проигнорировал его. Я вернулся к столу, где все еще лежали файлы, поднял их и швырнул в нарастающий ад. Зенон увидел, что я делаю, и сделал небольшой шаг, как будто собираясь на меня наступить, затем заколебался. В следующий момент он бежал к будке на противоположной стене.

Я вытащил Вильгельмину и прицелился в голову доктора З., когда он достиг тревоги. Затем я услышал, как за мной распахнулись двери.

Отвернувшись от Зенона, я столкнулся с двумя охранниками, ворвавшимися в комнату. У одного был пистолет, и он наводил его на меня. Я присел на одно колено, когда он выстрелил, и выстрел прошел мимо моей головы и разбил контейнеры с культурой позади меня. Другой охранник двигался по кругу ко мне с фланга, но я не обращал на него внимания. Я открыл ответный огонь по первому охраннику и попал ему в грудь. Он снова рухнул на стол и опрокинул его. Он был мертв к тому моменту, когда упал на пол.

Когда я повернулся к другому охраннику, он стремительно бросился на меня. Он выбил меня из равновесия прежде, чем я смог задействовать Люгер, и мы ударились о стол, разбив еще больше стекла. Рядом с нами гремел огонь. Где-то в затылке я слышал, как в коридоре за дверью загремела тревога, которую включил Зенон.

Здоровяк сильно ударил меня по лицу, и я ударился о пол спиной. Краем глаза я мог видеть, как Зенон безуспешно тушил пламя своим лабораторным халатом. Охранник снова ударил меня и схватил «Люгер». Я начал поворачивать его к нему, пока он напрягался против меня. Моя рука медленно приблизилась к его лицу, и я мог видеть, как пот выступил на его лбу и верхней губе, пока мы боролись за контроль над дулом. У меня были рычаги воздействия. Дюйм за дюймом я направил пистолет к нему, пока он не достиг точки над его левым глазом. Я нажал на спусковой крючок и оторвал ему голову.

Я в изнеможении откинулся на спину, отталкивая от себя окровавленное тело. Я напрягся, чтобы увидеть Зенона сквозь пламя и дым, а потом увидел, как он бежит к двери. Я нацелил «люгер» ему вслед и выстрелил, но промахнулся, и он ушел.

Я с трудом поднялся на ноги. Я сорвал порванный лабораторный халат, чтобы дать себе больше свободы движений. Каким-то образом я нашел путь сквозь огонь и добрался до двери. Зенона в коридоре не было видно. Я ненадолго вернулся в лабораторию и увидел, как пламя уничтожает чудовищного жука Зенона и его записи. Огонь уже распространился из лаборатории в коридор через дверь примерно в пяти футах от меня, и я подозревал, что он прорвался сквозь стены в другие комнаты. Казалось, что весь объект сгорит.

Я, задыхаясь, побежал по коридору. Люди и противопожарное оборудование двигались мимо меня в сторону лаборатории, но было уже поздно. На предприятии царил абсолютный хаос: коридоры были заполнены дымом, и сотрудники устремились к выходу. Тревога все еще звенела, и в здании было много истерических криков, когда я двинулся к заднему выходу за двумя задыхающимися людьми.

Я был снаружи на задней парковке. Огонь уже местами пробил крышу и поднимался высоко в воздух, черный дым клубился к небу. Пространство за пределами здания быстро заполнялось задыхающимися людьми. Некоторые пытались подключить пожарные шланги. Я обошел здание и увидел, как маленький фургон дико завизжал и направился к главным воротам. Дэймон Зено вел его. Он резко остановился у ворот и что-то крикнул стражникам. Потом он выехал.

Я подбежал к ближайшему лендроверу, посмотрел на приборную панель и нашел там ключи. Я запрыгнул в машину и завел машину; колеса закрутились и «лендровер» покатился вперед.


Я прошел всего несколько ярдов, когда двое охранников у главных ворот заметили, как я еду к ним. Зенон, очевидно, сказал им, что меня нужно остановить. У них обоих были пистолеты, и один из них выстрелил и разбил лобовое стекло возле моей головы. Я уклонился от разлетающегося стекла, когда взрыв разорвал здание рядом, и позади меня вспыхнуло пламя. Один из охранников был ранен летящими углями и загорелся с криком.

Я нажал на тормоза, переключил передачи на задний ход, развернул машину в облаке пыли и с ревом облетел заднюю часть здания, чтобы попытаться открыть ворота с другой стороны. Когда я обогнул угол здания, вспыхнуло пламя и опалили волосы на моей левой руке. Я почувствовал резкий жар на лице. Впереди меня была стена огня, между главным корпусом и служебным зданием в задней части. Я даже не нажал на тормоз, так как выбора у меня не было. Я сильнее нажал на педаль акселератора и, низко пригнувшись к открытой машине, влетел в пламя.

На мгновение все было ярко-желтым жаром и удушающим дымом, и это было похоже на доменную печь. Затем я вырвался и снова свернул за другой угол к главным воротам.

Охранник отпрыгнул с дороги как раз вовремя, чтобы его не сбили. Другой охранник заметил меня и встал прямо между «лендровером» и воротами. Он прицелился и выстрелил, пуля отскочила от металлического каркаса лобового стекла, затем он стремительно нырнул в грязь, прочь от машины. В другой момент я проехал через ворота учреждения и направился по дороге за Дэймоном Зено.

Когда я завернул за поворот, где патруль удивил нас с Габриель ранее, я на минуту замедлил скорость и посмотрел через плечо на лабораторию. Сцена представляла собой полный хаос. Огонь вышел из-под контроля, и над ним клубился черный дым. За мной никто не пойдет. Они были слишком заняты спасением строительного комплекса.


Двенадцатая глава.


В течение первого часа фургона, которым управлял Зенон, не было видно. Он оставил только свежие следы от шин. Зенон направлялся на юго-восток от Мхамида, в пустыню.

Где-то в течение второго часа я мельком увидел фургон, за которым поднималось огромное облако пыли. После этого взгляда я снова потерял фургон более чем на полчаса, но внезапно наткнулся на него, сидящего посреди широкой иссушенной области песка и кустарника, прямо рядом с выступом скалы высотой с голову. Одна шина была пустой. Я остановил Land Hover, заглушил двигатель и вылез из машины. Я покосился на фургон, гадая, где может быть Зенон. Держа Вильгельмину, я подошел к фургону и заглянула внутрь. Зенона нигде не было. Ключи все еще оставались в замке зажигания. Я посмотрел на землю вокруг фургона и увидел следы, ведущие прямо вперед, в том направлении, в котором он ехал. Зенон должен был быть очень отчаянным, чтобы начать гулять по этой стране. Я снова наклонился в фургон, чтобы вынуть ключи из замка зажигания. Наклонившись, я услышал позади себя звук и почувствовал удар по затылку и шее. Боль взорвалась у меня в голове, а затем, когда я ударился о землю, меня охватила черная прохлада.

Солнце резко светило над головой, когда мои веки приоткрылись. В течение минуты я понятия не имел, где нахожусь. Затем я взглянул размытыми глазами и медленно вспомнил. Я закрыл глаза от яркого света, слегка повернул голову и почувствовал мучительную боль в основании черепа.

Я лежал с закрытыми глазами и пытался думать. Зенон красиво устроил мне засаду. Он, наверное, думал, что меня убил удар. Иначе он бы взял мой пистолет и застрелил бы меня.

Я снова открыл глаза, и сияние раскаленного добела шара было болезненным. Лендровера, естественно, не было. Я сел и громко крякнула, когда боль пронзила мою голову и шею. Молоток стучал мне по черепу. Я мучительно поднялся на колени и попытался встать, но упал на бок фургона и чуть не упал снова. Я видел всего два.

Я доковылял до двери фургона и заглянул внутрь. Несмотря на плохое зрение. Я видел, что Зенон взял ключи. Капот машины был поднят. Я неуклюже подошел к нему, заглянул и обнаружил, что провода распределителя пропали. Зенон ничего из этого не делал для меня, так как думал, что я мертв. Он просто не хотел, чтобы туземцы наткнулись на место происшествия и загнали фургон в Мхамид, где он будет связан с лабораторией.

Я тяжело оперся о крыло машины. На мгновение у меня в животе поднялась тошнота, и меня охватило головокружение. Я ждал, тяжело дыша, надеясь, что это пройдет. Эти проклятые следы, ведущие от фургона. Зенон был умен. Он прошел по большому кругу, вернулся за выступ скалы и ждал меня там с утюгом или домкратом. Я был глуп.

Головокружение утихло. Я посмотрел в том направлении, откуда пришел Зенон, и подумал, смогу ли я когда-нибудь найти дорогу обратно к грунтовой дороге,

даже если бы я нашел в себе силы пройти так далеко. Но надо было попробовать. Я не мог оставаться здесь.

Я вылез из фургона и пошел дальше. Больше всего мне хотелось прилечь в тени, отдохнуть и позволить боли в голове и шее утихнуть. А еще лучше было бы провести неделю на больничной койке с красивой медсестрой. Может, Габриель.

Я выбросил эти мысли из головы и пошел неровно, боль пронзила меня с каждым шагом. Пот стекал мне в глаза со лба, а во рту был сухой, ватный привкус. Интересно, как далеко до дороги? Я пытался восстановить, сколько времени прошло, пока я ехал в это отдаленное место после Зенона, но не мог сосредоточить свои мысли на чем-либо из-за боли.

Внезапно снова вернулось головокружение, и чернота заполнила границы моего зрения. Моя голова и грудь сильно ударились, и я понял, что упал. Я застонал от боли и лежал, не пытаясь подняться ни на секунду. На земле было намного лучше, чем на ногах. Я чувствовал солнце на затылке, как ручейковый утюг, и чувствовал запах пота от моего измученного тела. И мне стало жалко себя. Мне было очень жалко себя, и я сказал себе, что я не в состоянии продолжать, что я заслужил отдых здесь.

Но другая часть меня подтолкнула. «Вставай, Картер, черт тебя побери! Вставай и двигайся, а то умрешь здесь.

Я знал, что голос был правильным. Я слушал это и знал, что сказанное было правдой. Если бы я не мог встать сейчас, я бы вообще не встал. Это солнце за час закипит мне мозги.

Каким-то образом я снова поднялся на ноги. Я посмотрел на землю в поисках следа машины, за которой следил. Там ничего не было. Я прищурился и попытался сфокусироваться, но не смог. Я продвинулся вперед на несколько ярдов, затем медленно повернул. Затуманенное зрение или нет, но рядом со мной не было автомобильных следов. Я их потерял.

Я взглянул на солнце, и это было все равно, что смотреть в открытую дверь кузнечной печи. Это было в другом направлении по сравнению с тем, когда я начал ходить. Или это было? Я не мог думать. Я закрыл глаза и прищурился. Я должен был помнить. Когда я начал ходить, солнце было справа от меня. Да, я был в этом уверен.

Я снова двинулся вперед. Я вытер пот с глаз, но от этого они горели еще сильнее. Меня били по голове изнутри. Я провел кожистым языком по пересохшим губам и понял, что солнце пустыни уже обезвожило меня больше, чем мне хотелось бы думать. Я увидел, как что-то движется по земле, и остановился, чуть не упав снова. Это была тень. Я взглянул вверх и увидел там, высоко надо мной, стервятника, который бесшумно кружил и кружился.

Я хмыкнул и продолжал двигаться. Я прищурился, когда проезжал по песчаной земле, надеясь снова увидеть следы от шин. Некоторое время я пытался удержать солнце справа от себя, но потом меня занесло. Я думал о Дэймоне Зено и о том, как я позволил ему заполучить меня. Я уничтожил Омега-Мутацию, но, поскольку Зенон все еще был на свободе, он мог начать все сначала в другом месте. Вот почему Дэвид Хоук сказал убить его, если он не вернется в качестве моего пленника.

Мой язык становился толстым, как будто у меня во рту было шерстяное одеяло. Потоотделение было не таким сильным, потому что я высохла внутри. Пыль запеклась на моей одежде, поверх сырости, на моем лице, в глазах и ушах. Это забило мне ноздри. И мои ноги стали очень эластичными. Я мысленно вернулся ко всем тем рядам культур, предназначенных для Пекина. И я был в той ужасной палате, проходя по проходу между рядами пораженных лиц.

Моя сторона снова ударилась о землю и заставила меня обернуться. Я шел вперед на ногах, но в оцепенении. Теперь я снова упал. Впервые я почувствовал затылок, куда меня ударил Зенон, и там засохла запекшаяся кровь. Я оглянулся и увидел, что нахожусь на твердой почве из соленой глины, которая, казалось, бесконечно простиралась во всех направлениях. Это было плохое место. Здесь в мгновение ока человек зажарился бы, как яйцо на сковороде. Вся территория была высохла до костей, и всю глину покрывали трещины шириной в дюйм. На горизонте не было никакой растительности. У меня было мимолетное воспоминание о том, что я раньше видел край этой области, но потом воспоминание пропало. Еще одна тень прошла над головой, и я посмотрел в безмятежный ад, которым было небо, и увидел, что теперь там два стервятника.

Я попытался встать на ноги, но на этот раз не смог преодолеть колени. Это и стервятники меня очень напугали. Я стоял на коленях, тяжело дыша, пытаясь сообразить, в какую сторону может быть дорога. Трудным фактом было то, что я мог бродить здесь весь день, двигаясь кругами, как жук на веревочке, и закончить там, где я начал. Если бы я только смог восстановить ясное зрение, это могло бы помочь.

Я начал двигаться по раскаленной глине на четвереньках, глина обжигала мне руки, когда я двигался. Трещины в глине создавали замысловатый рисунок на поверхности квартир, а края трещин порезали мне руки и колени.


Через некоторое время головокружение вернулось, и пейзаж закружился вокруг меня головокружительным кругом. Я внезапно увидел вспышку яркого неба там, где должна была быть земля, и почувствовал уже знакомый шок от удара о твердую глину, на этот раз по спине.

Четыре стервятника. Я сглотнул, оглянулся и снова посчитал. Да, четыре, их крылья шепчут в неподвижном горячем воздухе наверху. Небольшая дрожь прошла через меня, и постепенно пришло понимание. Я был неподвижен для их целей, и стервятники это обнаружили. Они, а не солнце, представляли самую непосредственную угрозу. Я рухнул на спину, слишком слабый, чтобы хоть немного приподняться. Сотрясение мозга и жар взяли свое.

Я видел стервятников в Восточной Африке. Они могли разорвать газель на куски за пятнадцать минут, а кости очистить еще через пятнадцать, так что все, что осталось, было темным пятном на земле. Большие птицы не боялись живого животного, даже человека, если это животное было инвалидом. И у них были паршивые манеры за столом. У них не было угрызений совести, начав свою ужасную трапезу до того, как животное умрет. Если он не мог сопротивляться, он был готов к сбору. Были рассказы о стервятниках от белых охотников и африканских следопытов, которые я бы предпочел не вспоминать. Я слышал, что лучше всего лечь на лицо после того, как вы обездвижены, но даже тогда вы были уязвимы, потому что они атаковали почки, что было более болезненно, чем глаза.

Я слабо крикнул на них. - "Уходите!"

Казалось, они не слышат. Когда звук моего голоса стих, пустыня казалась еще более тихой. Тишина гудела в ушах, сама звучала. Я позволил своей голове упасть на твердую глину, и двоение в глазах вернулось. Я громко застонал. Была только середина дня, впереди было несколько часов палящей жары, прежде чем наступили сумерки. Я чувствовал, что рухну задолго до этого. А потом меня поймают птицы. Очень быстро.

Я снова приподнялся на локте. Может, я шел не в том направлении. Возможно, я увеличивал расстояние между собой и дорогой, теряя всякую надежду на спасение у проходящего мимо путешественника. Возможно, каждый раз, вставая и двигаясь, я приближался к смерти.

Нет, я не мог так думать. Это было слишком опасно. Я должен был поверить, что направляюсь к дороге. В противном случае у меня вообще не хватило бы смелости, воли двигаться.

Я снова с трудом поднялся на колени, моя голова ощущалась вдвое больше. Я стиснул зубы и двинулся вперед по глине. Я бы не сдался. Я ненадолго задался вопросом, знал ли Зенон, что я не мертв, когда оставил меня, но решил позволить пустыне убивать. Это было бы типично для него. Но к черту Дэймона Зено. Я больше не заботился о нем. Меня больше не волновала Мутация Омега. Я хотел только выжить в этот день, жить.

Я волочился пешком. Я понятия не имел, куда я направлялся. Но было важно продолжать двигаться, продолжать попытки. Я спотыкался, твердая глина обжигала и порезала меня, когда я шел, и я подумал о Габриель. Я подумал о ней в темном прохладном гостиничном номере в Мхамиде, лежащей на большой кровати, обнаженной. А потом я был с ней в комнате и подошел к кровати. Ее руки обняли меня, притянули к себе, а ее плоть была прохладной, мягкой и пахла жасмином.

Вскоре я обнаружил, что снова потерял сознание. Я лежал на спине, и паляло солнце. Надо мной кружились шесть стервятников. Я лизнул сухие потрескавшиеся губы и поднялся. Но у меня не было сил двигаться. Один из стервятников низко взлетел и расположился всего в нескольких ярдах от него, сделав гусиный шаг на жестких ногах в конце приземления. Затем слетела другая птица.

Я слабо крикнул на них, мое сердце колотилось в груди. Две птицы сделали пару прыжков и в сухом, тяжелом шелесте перьев снова взлетели и присоединились к своим товарищам в воздухе.

Я лег на спину. Я тяжело хрипел, пульс учащался. У меня кончились силы. Я должен был признаться себе, что проиграл. Дэймон Зено поймал меня. Солнце и птицы закончатся раньше, чем пройдет еще час. Я понятия не имел, где нахожусь, я не мог ясно видеть даже на несколько ярдов. Я внезапно впервые подумал о Вильгельмине и почувствовал ее знакомую форму в кобуре рядом со мной. Его там не было. У меня это было, когда Зенон меня раздражал. Он, должно быть, взял это. Даже Хьюго не было. У меня не было оружия против птиц.

Стервятники плыли все ниже и ниже, парили и скользили, их яркие, метательные глаза были нетерпеливы и голодны. Я перекатился на живот и пополз. С окровавленными руками я полз, как змея, расходуя последние унции энергии.

Я пришел в сознание из-за резкой разрывающей боли прямо под левым глазом. Я снова потерял сознание и лежал на спине. Мои глаза в ужасе распахнулись, моя рука автоматически поднялась в защиту.

У меня на груди стояли два больших стервятника. Длинные тощие шеи, непристойные бегающие глаза,

Острые острые клювы заполнили поле моего зрения, и их запах наполнил мои ноздри. Один стервятник колотил и рвал кожу на ремне моей кобуры, а другой нанес первый удар мне в глаза. Вторая птица собиралась сделать еще одну попытку, когда моя рука поднялась. Я громко крикнул и схватился за уродливую шею.

Большая птица хрипло вскрикнула и попыталась уйти. Я цеплялся за змеиную шею, в то время как другой стервятник взмахивал своими широкими крыльями, царапая мою грудь, когда он оттолкнулся. Тот, который я держал в руках, отчаянно метался, чтобы освободиться, бился крыльями по моему лицу, груди и рукам и впился в меня своими когтями.

Но я бы не отпустил эту тощую шею. Я вообразил, что эта отвратительная голова принадлежит Зенону, и, несмотря на все эти тряски и вопли, мне удалось медленно поднять другую руку и положить ее на шею, при этом острый клюв все время ткнул руку в руку и пролил кровь. Затем я перекатился на бок, прижал птицу к земле и с отчаянным приливом силы согнул длинную шею пополам. Что-то внутри щелкнуло, и я отпустил. Птица била крыльями по глине еще пару мгновений, пока ее резкий запах ударил мне в ноздри, а потом она замерла.

Я был болен от истощения. На мгновение я подумал, что меня может вырвать. Но постепенно тошнота утихла. Я огляделся и увидел остальных. Теперь они все были на земле, некоторые двигались вокруг меня плотным кругом, двигаясь с тугими суставами, подергивая шею, а некоторые просто нетерпеливо стояли и наблюдали.

Я лежал в изнеможении. Пара из них подошла ближе. Я почувствовал онемение под левым глазом, там была неглубокая рана. Моя рука отошла в крови. Но стервятник промахнулся.

Я взглянул на мертвую птицу с небольшим удовлетворением. Они могли устроить свой ужасный пир до конца дня, но я заставлял их работать за еду.

Остальные птицы теперь приближались медленно, их нелепые головы покачивались быстрыми, странными движениями. Они были взволнованы запахом крови и очень нетерпеливы.

Я почувствовал резкий укол в правую ногу и посмотрел на птицу, стоящую рядом со мной. Остальные тоже были рядом, осматривая тело на предмет признаков жизни. Только один был отвлечен его мертвым товарищем. Я был мясом, которого они ждали. Я слабо замахнулся на клевавшую меня птицу, и она отлетела на пару футов.

Что ж, было бы не так уж плохо после первого шока боли. Люди гибли еще страшнее от рук L5 и КГБ. Я тоже мог справиться с этим. Но я бы не позволил им иметь мое лицо. Во всяком случае, не первым. Я тяжело перекатился на грудь и положил лицо на руку.

Я лежал тихо, думая о Зеноне и своей неудаче, и о том, что эта неудача будет означать. Оказалось, что меня не будет рядом, чтобы увидеть результаты. Я слышал, как шорох ног и перьев становился все громче, когда они приближались.


Тринадцатая глава.


Раздалось сильное трепетание крыльев и еще один звук. Это был знакомый звук - двигатель автомобиля. А потом был голос,

"Ник! Mon Dieu, Ник! »

Я убрал руку с лица, и мои глаза открылись. Солнце садилось в небо, и теперь было не так ярко. Я снова сдвинул руку и перекатился на бок. Затем я увидел Габриель, склонившуюся надо мной, с беспокойством и облегчением в глазах.

«О, Ник! Я думала, ты умер."

Она тянула за изорванную ткань моей рубашки. «Слава богу, я вовремя тебя нашла».

"Как…?" Говорить было трудно. Я не мог управлять своим языком.

Она помогла мне встать и прислонила мою голову к себе. Потом она откручивала крышку фляги, и я почти почувствовал запах воды, когда крышка снялась. Чудесная влажная жидкость омывала мое горло, с бульканьем проникала в мои внутренности, двигалась в жизненно важные места, пополняя мою энергию и мои волокна.

«Вы всего в пятидесяти ярдах от дороги», - сказала она. Она указала на Citrõen. "Разве вы не знали?"

Я действительно чувствовал, как энергия возвращается с водой. Я пошевелил языком, и теперь все заработает. «Нет, не знал». Я сделал еще глоток, затем Габриель коснулась моего пересохшего лица влажной тряпкой. «Но что ты здесь делаешь? Ты должен быть в Мхамиде ».

«Кто-то приехал в город с новостью о пожаре. Я не могла просто сидеть в отеле, думая, что у тебя могут быть проблемы. Я направлялся в лабораторию, когда увидел две группы автомобильных следов, ведущих по этой дороге в сторону Тагуните, следующего отсюда города. Поскольку лаборатория была сровнена с землей, я подумал, что вы либо попали в огонь, либо едете по одному из этих следов. Я предпочел верить последнему, поэтому пошел по следам. Они свернули с дороги прямо впереди, но я первым увидел стервятников. И они привели меня к вам ».

Я медленно сел, и пульсация в моей голове несколько утихла. Я скривилась от боли из нескольких источников.

«С тобой все в порядке, Ник?»

«Я так думаю, - сказал я. Я впервые заметил, что двоение в глазах исчезло. Я попытался встать и упал на Габриель.

«Давай, я помогу тебе добраться до машины», - сказала она.

Мне было трудно поверить, что я еще жив


. Я позволил Габриель отвести меня к машине, и я тяжело рухнул на переднее сиденье.

Мы медленно ехали по дороге, миновав то место, где Зенон въехал в пустыню, а я за ним. Затем, в нескольких сотнях ярдов от этой точки, я увидел следы. Land Rover снова выезжает на грунтовую дорогу. И снова отвернувшись от Мхамида, к пустыне и Тагуните.

«Я так и думал», - сказал я. «Хорошо, мы направляемся в Тагуните».

«Вы совершенно уверены?» она выглядела обеспокоенной.

Я взглянул на нее и усмехнулся, чувствуя, как мои потрескавшиеся губы пытаются согнуться. «Зенон взял мои любимые игрушки, - сказал я. «Я думаю, это правильно, если я заставлю его вернуть их».

Она улыбнулась в ответ. «Как скажешь, Ник».

Мы прибыли в Тагуните сразу после наступления темноты. Это было снова как Мхамид, но почему-то он выглядел еще более пыльным и сухим. Как только мы въехали в город, я почувствовал, что либо Зенон был там, либо был там недавно. Никаких вещественных доказательств, просто интуиция, на которую я научился обращать внимание в других случаях. Мы вышли на небольшую площадь сразу после въезда в город, и бензонасос, выкрашенный в красный цвет, стоял возле места, похожего на гостиницу. Это был один из тех испанских насосов, в которые вы кладете монету и получаете свой бензин, но этот был переделан так, чтобы исключить автоматический обмен монет и топлива.

«Минуточку», - сказал я Габриель. «Я хочу задать здесь несколько вопросов».

Она остановила машину, и в мгновение ока вышел араб, молодой худощавый парень в пустынной кафии на голове. Он широко улыбнулся, и мы попросили его наполнить бак Citrõen. Пока он это делал, я вышел из машины и пошел поговорить с ним.

«Вы обслуживали сегодня Land Rover?» - спросил я по-арабски.

"Land Rover?" - повторил он, покосившись на меня, накачивая газ. - Час или больше назад здесь стояла машина по пустыне, сэр. У него был открытый верх ».

«Был ли за рулем мужчина, седовласый мужчина, высокий мужчина?»

«Ну да, - сказал араб, изучая мое лицо.

"Он говорил с вами?"

Араб посмотрел на меня, и на его лице появилась легкая ухмылка. «Кажется, я кое-что вспомнил…»

Я вынул из кармана пачку дирхамов и протянул ему. Его улыбка стала шире. «Теперь это касается меня, сэр. Он упомянул, что сегодня должен хорошо отдохнуть.

"Он сказал где?"

"Он не скаал."

Я изучил его лицо и решил, что он говорит правду. Я заплатил ему за бензин. "Благодаря."

Вернувшись в Citrõen, я рассказал Габриель то, что узнал.

«Если Зенон сейчас здесь, он будет здесь завтра утром», - сказала она. «Если ты найдешь его сегодня вечером, Ник, он, вероятно, убьет тебя. Ты выглядишь ужасно. Ты не в форме, чтобы преследовать его.

«Может ты и права», - сказал я. «Хорошо, сними номер в отеле. Но я хочу, чтобы ты разбудила меня завтра на рассвете.

"Отлично. Но до тех пор ты будешь отдыхать »

Номер в отеле был чище, чем в Мхамиде, а кровать немного мягче. Габриель спала со мной, но я даже не заметил, как она забралась рядом со мной в короткой тонкой ночной рубашке. Я заснул почти сразу после того, как лег на кровать.

В полночь я резко выпрямился, выкрикивая ругательства в адрес стервятников и размахивая им руками. На мгновение все это было очень реально. Я даже чувствовал горячий песок под бедрами и чувствовал запах птиц.

Габриель резко заговорила со мной. - "Ник!"

Я тогда действительно проснулся. «Извини», - пробормотал я. Я прислонился к изголовью кровати и понял, что чувствую себя на сто процентов лучше. Боли ушли, и у меня появилась сила.

«Все в порядке», - мягко сказала Габриель, когда я закуривала сигарету. Я вдохнул, и красный уголь засветился в комнате. "Тебе холодно?" Она двинулась ко мне своим телом. Она была мягкой и теплой, и я ответил невольно.

«Прямо сейчас», - сказал я ей.

Она заметила мою реакцию на ее тело. «Мне лучше остаться на моей стороне», - сказала она. Она начала отходить.

Моя рука остановила ее. "Все в порядке."

«Но Ник, тебе нужен отдых».

«Я все равно не усну еще некоторое время».

Она снова прижалась ко мне. "Отлично. Но ты просто расслабься и дай мне заняться делами ».

Я улыбнулся, когда она поцеловала меня в губы, все время лаская меня. Она заботилась обо мне, и мне это нравилось. Вскоре она снова поцеловала меня, и в этом был настоящий огонь, и она знала, что время пришло.

Габриель нежно любила меня, и это было незабываемо. С этого момента мои силы быстро вернулись. Когда позже она заснула рядом со мной, я быстро задремал и проснулся на рассвете, чувствуя себя отдохнувшим и обновленным.

Мне все еще было больно, когда я переезжал. Но рана у основания черепа заживала, рана под левым глазом образовала небольшую тонкую корку, и Габриель залатала порезы на моей спине. Еще она сменила повязку на моей стороне, где генерал Дженина нанесла рану. Пока мы одевались, нам в комнату послали кофе, и после того, как напился, я почувствовал себя другим человеком, нежели тем, который наткнулся на этот Citrõen накануне днем.

В то утро снова в машине, когда солнце только поднималось над плоскими белыми крышами деревни, мы двинулись в путь проезжая около двух других отелей в городе.


Искали лендровер. Конечно, если Зенон действительно хотел спрятаться, вероятно, были частные дома, где он мог бы снять комнату. Но у него не было причин думать, что я все еще преследую его. Я подумал, что он будет в одном из отелей. И еще я подумал, что он не выйдет раньше рассвета.

Мы прочесали парковку вокруг первого небольшого отеля, но «Ленд Ровера» не было. Он тоже мог поменять машину, но опять же, в этом было мало смысла.

Когда мы подошли ко второму отелю, мы с Габриель одновременно заметили «лендровер». Он был припаркован напротив входа через мощеную улицу, и высокий мужчина прислонился к нему через дверь без верха.

"Это Зенон!" - сказал я Габриель. "Останови машину!"

Она выполняла приказы. «Ник, берегись. У тебя даже нет пистолета.

Я осторожно выбрался из Citrõen. Зенон все еще что-то устраивал на сиденье машины. Если повезет, я смогу подойти к нему сзади. Он еще не заметил нашу машину.

«Не выключайте двигатель», - мягко сказал я Габриель. «Просто сиди здесь. Тихо. И держись подальше ».

"Отлично."

Я сделал три шага к «лендроверу», когда Зенон внезапно поднял глаза и заметил меня. Сначала он меня не узнал, но потом взглянул еще раз. Казалось, он не верил своим глазам.

Я презирал Деймона Зенона еще до того, как встретил этого человека, но после ужасных часов в пустыне я проникся к нему непреодолимой ненавистью. Я знал, что мои чувства опасны, потому что эмоции почти всегда мешают эффективности. Но я ничего не мог с собой поделать.

«Это конец, Зенон», - сказал я ему.

Но он так не думал. Он вытащил Вильгельмину из набедренного кармана, прицелился в меня и выпустил патрон. Я пригнулся, и пуля пролетела над моей головой и рикошетом отлетела от брусчатки позади меня. Я побежал к припаркованному поблизости «Фиату», и «люгер» снова взревел, делая вмятины на крыше маленькой машины. Затем Зенон в «Ленд Ровере», заводил двигатель.

Я пошел за ним, но остановился на полпути, когда увидел, как машина покатилась вперед и с визгом унесла прочь по улице к окраине города. Я быстро повернулся и кивнул в сторону Габриель и ситроена. Она отключила передачи, и машина помчалась вперед, остановившись рядом со мной.

Габриель освободила мне место, и я села за руль. К этому времени на тихой улице появилось несколько арабов, возбужденно обсуждая выстрелы. Я проигнорировал их и включил Citrõen, колеса завращались, когда мы начали движение.

Лендровер все еще был виден примерно в трех кварталах. Я ехал всю дорогу по длинной улице, шины визжали, а резина горела на булыжнике. В конце улицы Зенон свернул за угол направо и на ходу занесло. Я ехал за Citrõen, делая поворот на двух колесах.

Зенон выезжал из города по асфальтированной дороге. Пара рано утром пешеходов остановилась и посмотрела, пока мы проезжаем мимо, и я поймал себя на том, что надеялся, что в этот час поблизости не будет местной полиции. Буквально через несколько минут мы покинули деревню. шоссе закончилось, и мы ехали по грунтовой дороге, снова направляясь в пустыню. Восходящее солнце было почти прямо перед нами и смотрело нам в глаза через лобовое стекло.

Мы ехали, наверное, миль двадцать. Citrõen подошел на некоторое расстояние, но не смог обогнать другую машину. Дорога почти полностью исчезла, превратившись в покрытую колеями и забитую песком колею, заставившую нас биться головой о потолок Citrõen, пока мы не отставали от Land Rover. Затем, как и в прошлый раз, Зенон полностью сошел с трассы, пытаясь оторваться от нас. Я катил за ним Citrõen через траву и твердую глину, и теперь у Зенона было явное преимущество. Land Rover с прочной рамой и полным приводом был создан для таких путешествий, а Citrõen - это шоссейный автомобиль. Через пять минут мы потеряли Зенона из виду, хотя след пыли позволял нам держаться правильного направления.

Когда я был уверен, что он нас полностью потеряет, мы обошли выступ из выступающей скалы, и там был Land Rover, сидящий под неудобным углом, застрявший в песчаной насыпи. Судя по всему, способности Зенона не соответствовали возможностям машины. Зенон как раз вылезал, когда мы резко остановились, не более чем в двадцати ярдах от нас.

«Оставайся в машине и не двигайся», - сказал я Габриель.

«Ник, у тебя нет шансов без оружия», - предупредила она.

«Он не знает, чего у нас нет».

Я протянул руку и коснулся ее руки. Потом я вышел из Citrõen.

Зенон нырнул за открытую дверь «лендровера», держа «люгер» за край, и нацелился в мою сторону. Если бы он знал наверняка, что я безоружен, он мог бы усложнить нам жизнь. Он мог вернуться к нам безнаказанно и заставить нас искать укрытие. Но он не знал.

«Ты не вернешь меня живым!» - крикнул Зенон, присев за дверью машины. Мне не нужно было, чтобы он это говорил.


Вопрос был в том, как к нему добраться, ведь у него была Вильгельмина. Удивительно, насколько большим и опасным выглядел пистолет с этого конца ствола. Я взглянул на землю вокруг машин. Рядом с обеими машинами справа было несколько камней, а слева - несколько дальше. Они предоставили бы какое-то прикрытие, если бы я смог добраться до них, и запутали бы Зенона, если бы он не знал, за какими из них я прячусь.

Зенон сам отвлекся, прежде чем я смог его обмануть. Он решил, что за дверью «лендровера» небезопасно, поэтому повернулся и, пригнувшись, двинулся к передней части машины. Как только я увидел его, я бросился к камням справа и нырнул за ними.

Когда я подошел к краю, чтобы осмотреться, я увидел, что Зенон потерял меня из виду и понятия не имел, где я был. Его глаза смотрели на Citrõen и скалы по обеим сторонам машин. На его лице появилось истерическое выражение, и я увидел, что он лучше ухватился за рукоять «люгера», скользкую от пота.

Медленно, стоя на четвереньках, я полз по периметру скал, стараясь не сдвинуть гравий под туфли. Меня не было ни звука. Дюйм за дюймом, фут за футом я обходил скалы и оказался прямо над Land Rover.

«Проклятье, черт тебя побери!» Громкий, напряженный голос Зенона донесся до края скалы. "Я убью тебя."

Я беззвучно лежал на камнях над ним. Через мгновение я медленно пополз по гребню скал, все еще скрываясь от глаз. Я был над передней частью «лендровера» и примерно в десяти футах справа от него. Я медленно поднялся и украдкой взглянул. Мне повезло. Зенон смотрел на другую сторону.

Я нашел камень размером с кулак. Взяв его в руки, я еще раз взглянул на Зенона. Он все еще отвернулся от меня. Я отодвинулся и швырнул камень по высокой петлеобразной дуге над его головой на другую сторону лендровера; он приземлился с грохотом. Зенон развернулся и выстрелил из люгера на этот звук, и я прыгнул ему на спину.

Я недостаточно хорошо просчитал прыжок. Я ударил его по плечам и спине, и «Люгер» полетел. Я тяжело приземлился на левую ногу и повернул лодыжку. Мы вместе ударились о землю, кряхтя от падения. Мы оба с трудом поднялись, и я упал на одно колено. Я вывихнул лодыжку. Я взглянул на «Люгер»; рабочий конец бочки был засыпан песком. Пока его не почистят, его нельзя будет использовать. Зенон тоже это заметил и даже не попытался схватить пистолет. Вместо этого на его лице появилась напряженная улыбка, когда он увидел мою ногу.

«Ну разве не обидно?» - прошипел он.

Я с трудом поднялся, отдав предпочтение лодыжке. Она пронзила мою ногу острой болью. Наряду с истощением от испытаний предыдущего дня, это сделало Зенона, несмотря на его возраст, грозным противником в рукопашной схватке.

Но я ненавидел этого человека; Я проигнорировал лодыжку и бросился на Зенона, ударив его в грудь. Мы снова спустились вместе. Я понял, что мне было выгодно удержать его от ног, потому что моя маневренность в вертикальном положении была нулевой. Мы катались по песку снова и снова, пока я ударил его кулаком по лицу. Он дико схватил меня за горло, царапая, пытаясь удержать, чтобы задушить меня. Мы были рядом с «Ленд Ровером». Руки Зенона сомкнулись на моем горле. Я ударил его еще одним кулаком в лицо, и кость хрустнула; он упал на машину.

Лицо Зенона кровоточило, но он все еще боролся. Он был на ногах, хватаясь за лопату, прикрепленную к боку «лендровера», одну из тех маленьких, с короткой рукоятью, которыми выкапывали колеса из песка. Теперь он держал его в руке и поднимал, чтобы обрушить мне на голову.

Я попытался встать, но мне помешала лодыжка. Теперь мне пришлось побеспокоиться о чертовой лопате. Он яростно опустился на мое лицо, лезвие было опущено. Я откатился от него быстрым движением, и она погрузился в песок рядом с моей головой.

Зенон, смуглый, с венами на шее, похожими на веревки, высвободил лезвие лопаты для еще одного удара. Он поднял оружие над головой. Я яростно пнул правой ногой и зацепился за ногу Зенона, выбив его из равновесия. Он упал на песок, но лопату не потерял. Я неуклюже поднялся на ноги и двинулся к Зенону, но он тоже встал, и у него все еще была лопата. Он дико замахал ею, на этот раз по горизонтальной дуге в мою голову. Я отступил назад, чтобы избежать этого, и пощупал лодыжку. Я неловко подошел к Зенону, схватил его, прежде чем он смог восстановить равновесие, и швырнул его через мое бедро на землю. На этот раз он потерял и лопату, и часть своих сил. Это было хорошо, потому что я очень быстро утомлялся, а лодыжка меня убивала.

Он махнул мне кулаком и промахнулся, и я ударил его прямо по лицу. Он отшатнулся и сильно ударился о «лендровер», его лицо исказилось от боли и было залито кровью. Я заковылял за ним, поймал его там и ударил его в живот. Зенон согнулся пополам, и я ударил коленом в его голову.


Он громко крякнул и упал на переднее сиденье лендровера.

Когда я двинулся к нему, Зенон попытался ухватиться за край сиденья, и я увидел, что он тянется к чему-то в машине. Когда он повернулся ко мне с острием в руке, я увидел, что у меня проблемы. Он нашел другое мое оружие, стилет Хьюго. Он тыкал в меня его, пытаясь подняться на ноги, его тело заполнило открытую дверь машины.

Я не мог позволить ему добраться до меня. Не после того, через что он уже меня заставил. Прежде чем он выбрался из двери, я бросился на нее. Он упал. Его голова застряла между краем двери и рамой, когда она захлопнулась. Я услышал, как череп отчетливо раскололся от удара, а затем глаза Зенона расширились, когда с его губ сорвался приглушенный звук. Дверь распахнулась, и Зенон сел на землю рядом с машиной, его глаза все еще были открыты, тонкая красная струйка стекала по его челюсти от линии волос. Он был мертв.

Я рухнул на «лендровер» рядом с ним, сбросив вес с лодыжки. Я услышал шаги, приближающиеся ко мне, а затем испуганный голос Габриель.

«Ник, ты…:

Она остановилась рядом со мной и посмотрела на Зенона. Затем она посмотрела на мою лодыжку.

«Я в порядке», - тяжело сказал я.

Габриель поцеловала меня в щеку, затем подала мне Вильгельмину и Хьюго. Мы двинулись обратно к Citrõen, я опирался ей на плечо.

«Это становится привычкой, - сказал я.

«Мне нравится помогать тебе, Ник».

Я посмотрел на ее зеленые глаза. «Как прошлой ночью?»

Она действительно покраснела. "Да. Как прошлой ночью.

Я усмехнулся, когда мы вернулись к машине. Я представлял себе выражение лица Хоука, если бы он мог видеть милую девушку, которая так заботилась о моем благополучии. «Я не знаю, как ты это делаешь», - говорил он с кривым лицом.

Мы подъехали к машине. «Как долго ехать обратно в Танжер?» - спросил я Габриель.

Она пожала плечами. «Мы могли бы быть там завтра».

"В самом деле?" - сказал я, поднимая брови. «В этом сломанном старом ящике?»

Она посмотрела на пыльный Citrõen. «Ник, это практически новая машина».

«Но завтра мы доберемся до Танжера на новой машине», - возразил я. «А потом я должен немедленно связаться со своим начальством, и они могут захотеть, чтобы я улетел на следующем самолете. С другой стороны, если эта машина старая и дряхлая, нам потребуется две или, возможно, три ночи в пути, чтобы добраться до Танжера ».

Недоумение на ее лице растворилось, и его сменила улыбка. «Ах. Я вижу обоснованность твоего суждения, - медленно сказала она. «За последнее время он пережил многое, и было бы опасно вести его безрассудно».

Я нежно похлопал ее по заднице. Затем я заковылял к двери и сел в машину, а Габриель села на водительское сиденье.

- Тогда в Танжер, водитель, - сказал я. "Но, пожалуйста. Не слишком быстро.

«Как ты и говоришь, Ник». Она улыбнулась.

Бросив последний взгляд на неподвижную фигуру, растянувшуюся рядом с «лендровером», я глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Затем я откинулся на мягкое сиденье, закрыл глаза и с нетерпением ждал возвращения в Танжер.

Я ожидал, что оно будет запоминающимся. Конец